Алиса Жданова

Сияние полуночи

© А. Жданова, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Пролог

Свадебный покров, сшитый из плотного алого шелка, надёжно занавешивал мое лицо и закрывал весь обзор – сквозь него не пробивался даже свет фонаря, который я держала в руке. Руки мелко дрожали, и фонарь грозил вот-вот вывалиться из них и покатиться по земле. «Успокойся!» – приказала я себе и, медленно вдохнув, едва не завопила – мою руку, ту, в которой не было фонаря, перехватила крепкая мужская ладонь. Она была тёплой и слегка шершавой, и я, немного успокоившись, сделала первый шаг за мужчиной. Среди вечернего безмолвия разнесся лёгкий, мелодичный звон висящего на моем поясе серебряного колокольчика, и я заледенела от ужаса: тот, кто вёл меня, предупредительно придерживая за локоток, чтобы я не упала, человеком не был.

Глава 1

За две недели до этого

Солнце светило ярко, птички пели в ветвях деревьев, и я, мурлыча себе под нос простенькую песенку, шагала в гору по белым каменным ступенькам. Говорят, их ровно тысяча и одна штука, и поэтому через полчаса желание петь песенки пропало, а вот желание бурчать под нос ругательства – появилось. Сдерживать его я бы не стала, но дыхания на то, чтобы что-то говорить, уже не хватало. Поэтому я из последних сил тащилась вверх, все больше приближаясь к виднеющейся вдали, у самой вершины горы, резиденции воздушного клана Фэн[1]. Из-за того что вершина была полускрыта облаками, казалось, что здания парят прямо в небе и направляюсь я в какой-то город небожителей, а не в обычное поселение заклинателей. Впрочем, мучения, которые потребовались, чтобы подняться наверх, наверное, соизмеримы с теми, что нужны, чтобы попасть на небеса.

Горные вершины, на которых располагалось поселение воздушного клана, уходили резко ввысь и представляли собой картину, достойную кисти живописца – крутые пики, покрытые густой сочной зеленью, местами затянутые плотной пеной белоснежных облаков. Это место как нельзя более подходило для клана Фэн, одного из трёх великих кланов, в которых заклинатели непрестанно тренируют дух и тело. Клан проводил суровый отбор, и далеко не все, обладающие способностями, могли попасть туда и стать адептами.

Подозреваю, что малая численность набора учеников объяснялось ещё и тем, что не все могли доползти до вершины. Наверное, где-то в этих кустах, мимо которых я сейчас проходила и в которых так мелодично щебетали птички, кроются безымянные могилы кандидатов в ученики, не добравшихся до конца лестницы.

Вскоре я уже была готова присоединиться к ним добровольно, лишь бы не нужно было поднимать гудящие ноги, передвигать их на ступень выше и тащить усталое тело вперед, задыхаясь и обливаясь потом. В голове пронеслись мрачные картины: в других кланах младших учеников заставляют выполнять самую чёрную работу. Что, если меня примут в клан и заставят носить воду из реки, текущей у подножия горы? Или бегать за покупками в город? Ужас, это же придётся сначала спуститься с горы, а потом снова подниматься по ступенькам, таща за спиной корзину с тяжёлым грузом!

Дойдя по последней ступеньки, я уже слабо воспринимала окружающий мир и почти ничего не видела за застилающей глаза пеленой усталости. Впереди слабо белело что-то квадратное – вероятно, ворота, вход в клан воздуха. Возле них по обеим сторонам виднелись белые столбы. С шумом втягивая воздух, я села на последнюю ступеньку и бездумно уставилась на расстилающийся под ногами пейзаж: зелёные луга, бегущая по ним ярко-голубая речка, виднеющиеся впереди синие крыши города Цинфэн. Как красиво…

– Подойди и яви силу, соискатель, – раздалось за спиной властное повеление.

– Спасибо, мне и тут хорошо, – неохотно отозвалась я. После трудного подъема хотелось посидеть и дать отдых натруженным ногам.

– Подой… – говорящий поперхнулся от моей наглости и злобно зашипел: – Кому говорю, иди сюда! Расселся!

Я неохотно поднялась и развернулась к говорящему. Оказалось, со мной беседовали столбы – точнее, двое послушников в светло-голубых ханьфу[2], стоящих по обе стороны. От усталости я приняла их за столбы. Они были молоды и преисполнены сознания собственной важности. У правого в руке был шар для определения силы, а у левого – трубка для выпуска сигнала. Если произойдёт что-то чрезвычайное – нападение нежити или враждебного клана, – они должны выпустить сигнал и либо попытаться справиться с нападавшим, либо бежать, в зависимости от ситуации. У каждого на поясе висел серебряный Молчаливый Колокольчик, который издаёт звуки только тогда, когда рядом нежить.

Парень с шаром осторожно, на вытянутых руках протянул его мне, и я, иронично вздёрнув бровь, продемонстрировала ладонь с танцующим на ней прозрачно-голубым клубочком силы. Он уважительно хмыкнул, но всё-таки схватил мою ладонь и сам положил на шар – правила есть правила. Шар из горного хрусталя, до этого прозрачный, заполнился клубящимся светлым туманом с едва заметным голубым оттенком, словно в ведро молока капнули всего одну каплю краски цвета цин[3].

– Проходи, – недовольно отозвался тот, что стоял слева – это он говорил со мной прежде. – Твой дар позволяет тебе пройти во врата, – выпрямившись, пафосно продекламировал он, и я фыркнула.

– Прямо по бамбуковой роще и направо, – более дружелюбно добавил правый.

– Спасибо, – отозвалась я и, на миг замерев, сделала шаг вперед. Пропустили! Не послушники, а мраморные белые врата, сами по себе являющиеся мощным артефактом. Значит, во мне и вправду достаточно воздуха, чтобы стать адептом клана Фэн, как и говорили наставницы. Не верить им у меня причин не было – но пока я не прошла сквозь врата, вырезанные из цельного куска камня и украшенные завитушками, призванными изображать потоки воздуха, у меня не было точной уверенности, что они меня впустят. Медленно выдохнув, я зашагала вперед.

– Эй, парень! – прокричали сзади. – Парень!

Я не сразу поняла, что это ко мне, и повернулась только после второго оклика.

– Я Кай Вэнь, – дружелюбно помахал рукой правый привратник. – Спрашивай, если что-то непонятно!

– Б… Бэй Лин, – с лёгкой заминкой представилась я. – Спасибо!

Махнув в ответ, я развернулась и зашагала по тропинке сквозь ту самую бамбуковую рощу, стараясь шагать пошире и размахивая руками, как ветряная мельница, если уж вспомнила, что вообще-то я парень. Как же непривычно называться чужим именем, да ещё и мужским, и откликаться на «парня»!

Бамбук по обе стороны загадочно шелестел, хотя ветра не было, и мне казалось, что кто-то подглядывает из-за тонких стволов и шепчется, шепчется: «Вот дурочка, разве девчонка может одурить наставников клана Фэн, одного из трех великих кланов? Да они прикажут побить её палками и пинками спустить с тысячи и одной ступеньки!»

Я была с ними согласна. Кого я хочу провести? Умудрённых жизнью заклинателей, способных рассмотреть те самые первоэлементы, из которых создана Вселенная, и заставить их действовать так, как им нужно? Хитрых политиков, стоящих у трона главы клана и помогающих ему управлять многотысячным великим кланом, которому подвластны все земли, что можно разглядеть с вершины горы Циншань?

Оставалось только надеяться, что они не бросят и взгляда на такую мелкую сошку, как новый, абсолютно непримечательный адепт. Который будет вести себя тише воды ниже травы и скроется сразу, как только выполнит доверенное ему дело.

Тут зелень бамбука впереди посветлела и расступилась, я вышла на опушку и невольно застыла от восхищения. Впереди раскинулась долина, похожая на картинку из книги: теряющиеся в зелени деревьев двускатные крыши, которые ближе к центру располагались всё кучнее и выше, и возвышающаяся над ними величественная башня Дофэнво – «Гнездо всех ветров», резиденция главы клана. В отдалении виднелись несколько водопадов. Они тонкими сверкающими ниточками падали с противоположного пика, и я мимолётом порадовалась, что воду носить не придётся.

Прямо и направо, сказал парень у ворот. Я свернула и по протоптанной тропинке дошла прямиком до ещё одних ворот, в обе стороны от которых уходила вдаль высокая стена – необходимая предосторожность для любого кланового поселения. Эти ворота никто не охранял, и я зашла внутрь.

Нужно было спросить у кого-то, куда мне идти дальше, но рядом, как назло, совсем никого не было – только белка, сидящая на дереве, скосила на меня круглый блестящий глаз и ускакала по своим беличьим делам. Пожав плечами, я рассудила, что сегодня – последний день приема и до меня здесь проходили десятки будущих учеников, поэтому нужно идти по самой протоптанной тропинке. Предположение оказалось верным, и вскоре я дошла до небольшого здания с раздвинутыми передними панелями стен, где сидел пожилой господин, обмахиваясь веером и скучая в ожидании поступающих. Увидев меня, он с треском сложил веер и, даже не подняв на меня глаза, что было в моей ситуации несомненным плюсом, указал на такой же шар из горного хрусталя, что был у привратников, только в несколько раз больше. Он стоял на специальном постаменте и странным образом искажал пропорции столика позади него, отчего тот казался вогнутым и перевернутым вверх ножками.

Я молча приблизилась и положила ладонь на холодную поверхность камня. Там, как и в другом шаре, заклубился белый туман, и наставник впервые взглянул на меня.

– Поздравляю с приличным уровнем дара, молодой человек, – задумчиво произнёс он. Голос у него оказался скрипучим и сухим, как треск сучьев в лесу. – Надеюсь, ты будешь усердно учиться и не разочаруешь своих наставников.

Я почтительно поклонилась, назвала свое имя (выдуманное, конечно же) и возраст и обеими руками приняла от него бумажку с надписями, которые он начертил небрежными движениями кисти – номер комнаты, имя и весомое слово «принят». Фух, он ничего не понял, теперь нужно отыскать свою комнату и перевести дух. Надеюсь, я хотя бы буду жить одна, а не с кем-то: притворяться круглые сутки напролёт будет очень проблематично.

Выйдя наружу, я прошагала через череду деревянных мостиков и пересекла ряд аккуратных двориков, пока не нашла своё новое жилище. Отыскать его оказалось на удивление легко – хотя бы потому, что над ним крупными буквами было написано «Общежитие учеников 1 ступени».

Все здания клана были выстроены в одном стиле: квадратные дома из тёмного некрашеного дерева венчались двускатными крышами, окна и двери были затянуты белой рисовой бумагой – благо сильных морозов, как у северян, тут не бывало. Дворы были засыпаны белой галькой с проблёскивающими тут и там, словно драгоценности, нитями слюды. Посаженный у стен бамбук непрестанно шелестел под лёгкими порывами ветра, и в его шёпот вплетался мелодичный звон свисающих с углов крыш бронзовых колокольчиков. Всё вместе создавало удивительное ощущение строгости, гармонии и медитативного покоя. Я улыбнулась – похоже, мне тут понравится – и шагнула в здание общежития в поисках своей комнаты.

Комнаты адептов были совсем крошечными – внутрь вмещалась лишь кровать, низкий столик на полу да высокий шкафчик для мелочей с выдвижными ящиками у стены. Зато буду жить одна, что в моей ситуации очень важно. На шкафчике стояло небольшое бронзовое зеркало – клан славился своими строгими правилами, в том числе требованиями к внешнему виду, и поэтому всех адептов снабдили зеркалами – чтобы никто не вышел из комнаты с пятном туши от домашнего задания на щеке или с выбившейся из причёски прядкой и не опозорил таким образом честь клана.

Я бросила на зеркало восхищённый взгляд – такая роскошь в моём клане была только у наставниц, но клан Фэн, один из трёх великих кланов, мог позволить себе не экономить.

Разложив все свои скудные пожитки в шкафчик, я взяла зеркало в руки – тяжёлое – и заглянула в его тёмные, чуть искажающие изображение по краю глубины. Оно отразило худощавого подростка с бледным лицом, тёмно-вишневыми губами и мешковатой одеждой, скрывающей фигуру. Да, мальчишка из меня получился слишком миловидный… Надеюсь, что мысль о том, что девушка может переодеться парнем и поступить в клан, традиционно не обучающий девушек, не придёт никому в голову: чтобы решиться на такую немыслимую дерзость, нужно либо потерять последний рассудок, либо оказаться в безвыходной ситуации.

Не могу сказать, что моя ситуация была совсем уж безвыходной, но и отказаться я не могла. Приказ главы клана не обсуждается. Вызов к главе клана Белого Лотоса месяц назад был для меня настоящей неожиданностью – редко кто удостаивался чести говорить с госпожой Бай, немолодой худощавой женщиной, так как она предпочитала уделять свободное время более важным делам, чем разговоры с адептками.

Шагая по дорожке к её резиденции, белому зданию с деревянной крышей, я перебирала в голове свои прегрешения и гадала, что я такого могла совершить, чтобы меня вызвали на головомойку к самой госпоже Бай. В голову ничего не приходило – училась я старательно, с сёстрами по клану не ругалась, и вменить в вину мне было решительно нечего. Впрочем, как оказалось, беспокоилась я зря – вызвали меня не для головомойки.

Причина внезапного интереса к скромной ученице, одной из десятков других, была столь неожиданной, что, вместо того чтобы, выслушав указания, смиренно поклониться, притронувшись лбом к доскам пола, и покинуть резиденцию, я вытаращила глаза и ошарашенно переспросила:

– Что? Что я должна сделать?

Госпожа Бай не рассердилась. Она лишь слегка качнула головой, и белая вуаль, свисающая с её соломенной шляпы, колыхнулась. Помню, когда мы были младше и шалили, то думали, что она не увидит нас сквозь эту полупрозрачную белую ткань – но её взгляд словно обладал свойством пронизывать предметы насквозь, и она примечала все наши проказы, даже если смотрела вовсе в другую сторону.

– Тебе нужно переодеться парнем и поступить на обучение в клан воздуха Фэн, – терпеливо повторила она, и я уверилась, что не ослышалась. – Ты субтильная, в мужском одеянии и с мужской причёской вполне сойдешь за подростка лет шестнадцати, а клан Фэн как раз принимает учеников такого возраста. Воздух в тебе есть – поэтому двери клана Фэн будут открыты для тебя. Главное, не выдай себя.

Как бы опасно и трудновыполнимо ни звучало такое поручение, но причина была настолько серьёзной, что я, сцепив зубы, переоделась в мужское платье и забрала волосы в мужской пучок на макушке.

К новому облику полагался набор трав – для подавления лунной женской сущности. Всё-таки мне предстояло жить среди мужчин, некоторые из которых были столь искусными заклинателями, что могли бы отличить мужчину от женщины, просто посмотрев на течение энергии ци в теле, а травы помогут скрыть женскую лунную энергию инь и создадут иллюзию солнечной мужской энергии ян. Сложив в сумку новую мужскую одежду и другие вещи, я помахала рукой провожающим и отправилась в путь.

На дне сумки, надежно спрятанные от любопытных глаз, лежали широкие бинты – благо Белый Лотос был кланом лекарей, и недостатка в перевязочных материалах мы не испытывали. Поэтому я без зазрения совести взяла на складе толстую стопку: пригодятся перематывать грудь.

Добравшись до города Цинфэн, лежащего прямо у подножия горы Циншань, на которой была выстроена резиденция клана Фэн, я первым делом нашла недорогую гостиницу и заплатила за несколько дней вперед. Наш клан Белого Лотоса был совершенно женским – наставницы принимали девочек-сирот со всей страны и выучивали их, – и поэтому я понятия не имела, как ведут себя мужчины. Но всё же научиться этому мне придется, чтобы не выдать себя женскими манерами. Старшие сестры по клану говорили, что мужчины порочны и разнузданы, но как конкретно проявляются эти качества, не уточнили. Может, они ковыряются в носу? Или целый день сидят на табуретке, когда вокруг полно работы? В общем, мне нужно было понаблюдать за мужчинами и хорошенько всё запомнить, чтобы я могла притвориться одним их них.

Для этого я и спустилась в нижний зал гостиницы, где располагалась харчевня, и принялась наблюдать за посетителями. Среди торговцев и мелких чиновников особенно выделялся господин в многослойном зелёном шёлковом одеянии. Громко кликнув прислужника и бросив монетку, он приказал принести ему пять бутылок лучшего вина, которым был знаменит город Цинфэн – «Нектар небожителей», и тут же принялся бахвалиться перед своими спутниками, как много он может выпить за раз.

Девушки за соседним столиком захихикали, и одна шёпотом сказала другой:

– Какой мужественный! Сразу видно знатного господина!

Довольно улыбнувшись, я утвердила господина в зелёном на должность объекта наблюдения, вытащила угольный карандаш и лист бумаги и записала: «Настоящий мужчина должен: 1. Много пить».

Хмелея на глазах, мужчина громко разговаривал, не переставая жевать острые куриные крылышки, от чего из его рта порой вылетали брызги.

«2. Чавкает и размахивает едой», – поморщившись, скрупулёзно отметила я.

Спустя полтора часа мужчина закончил трапезу, и, пошатываясь и качаясь, с трудом встал на ноги. Слуги бросились поддержать господина за локти и повели наверх отдыхать. Тот издал трубный звук, от которого я передёрнулась, и забранился на них.

«Я так не хочу», – с ужасом подумала я и всё-таки записала на листке: «3. Рыгать, пихаться и вести себя безобразно в подпитии». Тут один из его слуг кубарем скатился с лестницы, и я обречённо добавила: «4. Устраивать драки».

Я наблюдала за мужчиной те несколько дней, что жила в гостинице, и от отвращения к нему у меня иногда начинало сводить скулы. И таким типом мне придётся притворяться! Скорей бы вернуться обратно в Белый Лотос, к приличному и привычному женскому обществу!

Однако задание есть задание, и, собравшись с духом, одним солнечным утром я повесила на плечо свой вещпевой мешок и отправилась на гору Циншань, в обитель дерущихся и пьющих мужчин. Надеюсь, чтобы сойти за своего, мне не придётся слишком много выпивать, – я ни разу в жизни не пробовала вино и не знала, как оно на меня подействует. Вдруг я сразу опьянею и разболтаю все свои секреты?

И вот сейчас, несколько часов спустя, переодевшись в одежды послушника первой ступени клана воздуха и продев волосы в металлическое кольцо с ювелирно изображёнными клубящимися потоками ветра, я решительно проткнула пучок шпилькой и направилась к выходу. Пора применить на практике всё, что я успела выучить о мужчинах.

Стоило мне протянуть руку к двери, как она сама распахнулась мне навстречу и в комнату кубарем ввалились двое парней. Я ошарашенно отпрыгнула, запнувшись о кровать и чуть не упав на пол.

– Дружище! – завопил тот из них, кто шёл первым. – Давай знакомиться! Я И Мин, а это, – он ткнул пальцем в запыхавшегося полноватого паренька за спиной, – Ю Шин.

У И Мина было живое, подвижное лицо и раскосые блестящие глаза, и он разительно отличался от своего товарища, смущённо топтавшегося на пороге.

– Лин, – осторожно сказала я и добавила: – Бэй Лин.

– Что за клан – Бэй[4]? Вы что, с севера? – требовательно осведомился И Мин и окинул беглым взглядом мою комнату, задержавшись на полупустом вещевом мешке на полу. Его нос внезапно зашевелился, как у лиса, в голосе послышалось восхищение:

– Сливовое вино! Да это никак «Нектар небожителей»?

Я проследила за его взглядом – действительно, в полуразвязанном нутре мешка виднелся белый бок керамического сосуда. Мне необходимо было выглядеть мужчиной, вот я припасла пару бутылок вина.

– Да, – осторожно отозвалась я. – Никуда без него не хожу, вдруг внезапно захочется… выпить. А потом – подраться.

И Мин почему-то посмотрел на меня с некоторой опаской – может, всё-таки не все мужчины любят драться? – но всё же уверенно заявил, хлопая меня по плечу, от чего я страдальчески поморщилась:

– Ну тогда мы придём к тебе и отметим начало учебы у воздушников, ты же не против, дружище Бэй Лин?

Я была против – вино было куплено только для отвода глаз и пить мне его не хотелось: вдруг влипну в неприятности и привлеку к себе внимание. Но возразить я не решилась, чтобы не вызывать подозрений, и только кивнула.

– Вот это щедрость и гостеприимство, подобающие благородному человеку! – похвалил меня И Мин. – Сегодня первый день, могут быть проверки, спят адепты в своих комнатах или шастают там, где не следует, тогда, когда не следует. Поэтому отметим завтра, когда уже начнётся учёба и всё будет поспокойнее.

Подхватив одной рукой под локоть меня, а второй – своего менее шустрого друга, И Мин поволок нас в столовую, по дороге непрестанно болтая. Как я поняла, они с Ю Шином прибыли сюда сегодня, как и я, однако И Мин уже успел откуда-то разузнать, где что было расположено, и тоном гостеприимного хозяина проводил экскурсию:

– Вон там библиотека, – И Мин волок нас, как на буксире, и показывал на здания подбородком за неимением свободных рук. – Вот храм предков, вот гигантский веер…

– Что за веер? – перебила я. Мы как раз проходили мимо белого каменного изваяния, изображавшего раскрытый веер, снизу доверху покрытый письменами. Что там написано, отсюда было не разглядеть.

– Символ воздушного клана, – паренёк махал рукой и, как таран, пёр дальше, увлекая нас за собой. – Вообще-то символ называется Господин всех ветров, но все прозвали его Гигантский веер. Когда пройдём начальное обучение, нам всем выдадут по вееру, и будем учиться им махать.

Я, оторопев, представила себе толпу грозных заклинателей воздуха с мечами, которых учат обмахиваться веером, как благородных дам.

– Да боевой это веер, металлический и острый, а ещё им можно кидать заклинания, – увидев моё недоумевающее выражение, сжалился И Мин и объяснил поподробнее: – Только нужно выучить специальные движения. Ты что там, на своём севере, в лесу жил? Как ты не слышал про оружие воздушного клана?

– Ну, вообще-то да, – отозвалась я. – Наша… деревня прямо в лесу. К нам и пумы заходят, и даже медведи иногда забредают.

– Здорово! – в голосе И Мина послышалась зависть. – А мы в городе росли, у нас скучно.

Ю Шин только согласно кивнул, хотя не думаю, что он бы сильно обрадовался соседству диких зверей. Скорее, просто по привычке соглашался со всем, что говорил его товарищ.

Целеустремлённый И Мин наконец-то доставил нас в столовую и снова по-лисьи задёргал носом.

– Пахнет вкусно, – объявил он и пошёл искать свободные места. Найдя свободный столик, он мигом плюхнулся на пол и замахал нам рукой, как ветряная мельница лопастями. Мы потопали к нему, Ю Шин – блаженно жмурясь от витающих в воздухе ароматов, я – радуясь, что с кем-то познакомилась и сейчас мне не нужно мучительно искать свободное место и напрашиваться в сложившиеся компании. И ещё – оттого, что меня ещё не заподозрили.

На столе уже были расставлены чашки с рисом, тарелки с печёным бататом, кукурузой и картошкой и тушённая с мясом капуста. Всё это было щедро сдобрено специями, до которых южане были большие любители, и издавало умопомрачительные ароматы. Запивать трапезу полагалось водой – чай считался слишком тонизирующим напитком для вечерней трапезы.

За ужином И Мин беспрестанно болтал, при этом не переставая уничтожать содержимое своего подноса, но не издал ни одного неприятного уху звука, на которые был мастер тот господин в зелёном из гостиницы. «Наверное, недостаточно мужественный», – решила я и тоже не стала демонстрировать ему свою мужественность, чтобы он вдруг не почувствовал себя ущербно. Ю Шин изредка поддакивал, когда И Мин оборачивался и тыкал его в бок:

– Скажи же, братец? Так и было?

– Да, – послушно кивал тот и возвращался к своей тарелке.

Я же хмыкала и говорила только тогда, когда требовалось, – было страшно с непривычки сбиться или сморозить что-то ненужное, поэтому я старалась больше помалкивать.

Внезапно негромкие разговоры затихли, и на зал, словно одеяло снега на землю зимой, упала непроницаемая тишина, среди которой отчётливо прозвучали негромкие шаги и лёгкий шелест одежд. Обернувшись, я увидела с достоинством идущего по проходу молодого заклинателя в светло-голубом, почти белом ханьфу. Черты его лица, классически правильного и не лишённого привлекательности, были наполнены такой строгостью, что ученики, мимо которых он проходил, забывали, как дышать, и только молча пялились в пол, молясь, чтобы он их не заметил. Верхние пряди волос заклинателя были забраны в пучок на макушке и украшены кольцом из лунного серебра, вторая же половина свободным пепельно-серебристым потоком стекала на спину. Я невольно затаила дыхание – сколько же в нём воздуха, если его волосы полностью окрасились в светлый цвет от мощи текущей в теле энергии? У меня вроде бы тоже немалый дар, если верить заклинателю, который проверял меня сегодня – но мои волосы тёмные, цвета свежезаваренного пуэра[5], от корней и до самых кончиков, без единой светлой прядки.

Тут незнакомец вдруг поднял на меня взгляд, и я замерла – настолько его глаза были тёмными и бесстрастными. Как глубокие озера, подёрнутые отражающей лунный свет коркой льда – обманешься, потянешься к этому серебристому сиянию и провалишься с головой в ледяную воду.

Тут я наконец сообразила, что невежливо пялюсь на незнакомого человека, и перевела взгляд в тарелку. Заклинатель неторопливо прошёл мимо и скрылся в противоположных дверях, за которыми находился обеденный зал для особо важных персон.

И Мин рядом со мной выдохнул.

– Кто это? – шёпотом спросила я.

– Фэн Хай, пример для подражания и гроза всех учеников, – еле слышно ответил тот. – У них мороз по коже от одного звука его имени! Брат главы клана, учится на последней ступени. Ты видел, он уже носит светлые одежды? А он ведь всего на несколько лет старше нас!

В клане воздушников всё было не так, как в других кланах – если в кланах земли и воды адепты низших ступеней обучения носили светло-зелёные и светло-серые одежды, а старшие ученики и наставники – яркие, то в клане Фэн начинающие ученики, вроде меня, носили одеяния насыщенного цвета цин, и только тем, кто достиг вершин мастерства, дозволялось надевать бледно-голубые и белые одежды.

Я подумала, что, для того чтобы удостоиться чести носить бледно-голубое, Фэн Хай должен был сделать что-то выдающееся: стать лучшим учеником, победить в конкурсе кланов или даже всё сразу, и невольно преисполнилась благоговением. Мне, с моими слабенькими боевыми навыками, не видать голубых одежд, даже если я задержусь в клане Фэн на пару десятков лет.

– Лучше держись от него подальше, – неожиданно добавил И Мин, и я подняла на него удивлённый взгляд – он же только что им восхищался. – Он целыми днями только и делает, что тренируется и учится, себе спуску не дает и от других требует того же. Книжный мешок[6].

В голосе И Мина восхищение странным образом мешалось с лёгким презрением: вероятно, сам он не считал учебу стоящим занятием. Я хмыкнула, пряча улыбку, – почему-то это прозвучало настолько ребячливо, что я не смогла сдержаться. В голове всплыло то, как нас муштровали в клане Белого Лотоса, где невыученный урок мог стоить жизни будущему пациенту – нещадно и безжалостно, так, что все нужные знания отлетали от зубов. Я училась не на лекаря, но мои наставницы придерживались общепринятых в клане правил – и поэтому учить мне приходилось всё и помногу.

Остаток трапезы И Мин молчал, словно воды в рот набрал, как и все остальные адепты, которые со страхом поглядывали на открытую дверь, за которой скрылся Фэн Хай, и не решались шуметь. Выражения их лиц были разными: у младших адептов – раздражение оттого, что пришлось замолчать, у старших же на лицах читалось благоговение. Интересно, что такого совершил старший адепт Фэн Хай, если те, кто его долго знает, смотрят на него, как на случайно спустившегося с небес и зашедшего на огонёк небожителя?

Пожав плечами, я быстро доела и поспешила покинуть столовую, попрощавшись с соучениками и договорившись встретиться на следующий день возле дверей общежития.

Глава 2

Я опасалась, что утром проснусь от криков старших адептов, созывающих всех на пробежку по скользким горным тропам, за которой последует прохождение полосы препятствий с качающимися подвешенными брёвнами, меж которых нужно было пробежать, и коварно нападающими из-за угла соломенными чучелами, ну и напоследок – сражение на мечах до потери пульса. И всё это до завтрака. Но, видимо, заклинатели воздуха полагались на благоразумие адептов и по утрам предоставляли им возможность бегать самостоятельно, если уж сильно хочется, – потому что проснулась я от пения птиц, неожиданно громкого, как будто они гнездились прямо в моей комнате, и доносящегося издали слабого шума кухни, готовящей завтрак на несколько сотен адептов, не страдающих от потери аппетита.

С удовольствием потянувшись, я вскочила и раздвинула затянутые тонкой рисовой бумагой створки окна. Ярко-синяя птичка, недовольная моим появлением, вспорхнула с подоконника и перелетела на ветку магнолии, сейчас покрытую лишь зелёными плотными листьями, и устроилась на ней, недовольно кося на меня круглым блестящим глазом. Я невольно улыбнулась и скрылась в комнате – пора собираться на завтрак.

Сегодня с причёской я справилась быстрее и, надев ханьфу и длинный жилет насыщенного цвета цин, задрала подбородок и вышла из комнаты. Вчера я разговаривала только с И Мином и Ю Шином, а сегодня проведу весь день в классах с другими учениками и наставниками. Нужно не забывать ни на минуту, что я не заклинательница из клана Белого Лотоса, а тощий паренёк из лесной деревни. Грудь колесом, ноги ставить пошире, а не семенить, как девушка, рукам махать посильнее – и никто на меня даже не глянет.

Однако, пока я шла по коридору, на меня все-таки косились и даже оборачивались. «Восхищаются и берут пример», – подумала я и уже было самодовольно улыбнулась, когда И Мин, который ждал меня в дверях, недоумённо спросил:

– Бэй Лин, ты чего? Ногу натёр?

Я тут же запнулась и, восстановив равновесие, зашагала нормально.

– Бок отлежал, – сообщила я на его недоумённый взгляд, – такие тут твердые кровати! До сих пор разогнуться не могу.

– А! Ну тогда пойдём завтракать, там и разогнёшься, – он тут же потерял ко мне интерес и, развернувшись, целеустремлённо направился к столовой. Ю Шин, который стоял рядом с ним, согласно покивал – завтракать надо! – и торопливо направился следом. Я хмыкнула: вчера я уже заметила, что, когда дело касалось еды, полноватый паренек проявлял чудеса прыткости. Вот и сейчас он несся на запах завтрака на такой скорости, что мы с И Мином еле поспевали.

Позавтракав жареным хворостом[7] и соевым молоком, мы вышли из павильона и направились к виднеющимся за цветущими деревьями крышам учебных классов вслед за И Мином. Я ещё раз порадовалась, как удачно я с ним познакомилась, – человек всего сутки в клане, а уже знает, в каком помещении обучают младших адептов, а в каком старших. Нужно было спешить: скоро наступит час Дракона[8] и начнутся занятия. Кстати, я рано обрадовалась, что с утра нас не выгнали на тренировку: оказалось, тренировки будут, но наставник, который их ведёт, не любит вставать рано, поэтому их обычно проводят в час Змеи[9], после первого занятия, которым были заклинания.

Мне всегда нравились заклинания – я никогда не отличалась сильными навыками владения мечом, но учиться ремеслу заклинателя мне всё-таки как-то было нужно, поэтому я и налегала на заклинания. Строго говоря, в арсенале послушниц клана Белого Лотоса было не так много подходящих заклинаний: все-таки клан занимался в основном врачеванием и выпускал лекарей, но несколько заклинаний для защиты от тёмных созданий, и весьма действенных, у нас всё-таки было. Сегодня нужно собраться и ни в коем случае не сотворить «Светлячка» или, что ещё хуже, «Белый лотос», которые для меня привычны, но которыми не должен владеть парнишка Бэй Лин из маленькой лесной деревушки. Выкини я такой фокус – и можно смело паковать вещи, поэтому сегодня будем учиться использовать силу воздуха.

Классная комната, точнее, классный павильон – открытое всем ветрам прямоугольное здание с раздвинутыми стеновыми панелями – был уже наполовину заполнен учениками. Мы зашли и, выбрав себе места за низкими столиками, удобно устроились на подушках. Я огляделась, отмечая строгую гармонию павильона, изящество расписных ширм за креслом наставника и красоту виднеющихся сквозь открытые проемы стен водопадов. Дабы ученики не глазели на виды, а усердно занимались, с обеих сторон каждого стенного проема были приделаны тканевые занавеси, сейчас перехваченные плетёными шнурами.

Будь мы чуть севернее, после дня обучения в таком павильоне половина учеников слегла бы с жаром и кашлем, – но тёплый климат хребта Фэнлун, частью которого была гора Циншань, позволял не только заниматься на открытом воздухе, но и круглый год носить одну и ту же одежду, не утруждая себя пошивом шапок и тёплых штанов, – тут постоянно держалась хорошая погода, за что эти места прозвали «горами вечной весны». Местные жители сочинили кучу легенд о том, как так получилось. Крестьяне верили в то, что на этих горах лежит особое благословение богов – но наставница Бай как-то в порыве педагогического рвения рассказала нам, что всё это из-за высоты, на которой расположена долина клана Фэн, и выходящих на поверхность горячих источников. Как бы то ни было, послушники клана могли весь год провести словно в одном тёплом весеннем деньке, лишь иногда, в особо холодные ночи, когда горы засыпало пушистым лёгким снегом, тающим поутру, доставая из сундуков переложенные полынью от моли тёплые плащи.

Адептов было около двадцати человек, все – в ученических одеяниях, с одинаковыми причёсками и написанным на лице одинаковым рвением к учёбе: обучение в клане могли пройти все, кто поступил, но вот войдут в клан и удостоятся носить бледно-голубые одежды заклинателя воздуха лишь самые достойные. Принадлежность к клану означала высокое положение и достаток, и поэтому неудивительно, что ученики горели желанием побыстрее вгрызться в гранит науки и поразить наставника своими успехами – кроме, пожалуй, И Мина, который со скучающим видом наблюдал за кружащей у потолка мухой.

Тут наставник, мужчина в летах, с наполовину седой бородой, который воспитал не одно поколение заклинателей клана, появился в дверях и прошёл к своему месту, окидывая учеников строгим взглядом, в котором читался многолетний опыт в устрашении молодежи, и муха, устыдившись своего поведения, вылетела в окно.

– Наставник Фэн Гуанчжи, – шепнул мне И Мин, коромыслом перегнувшийся над своим столиком, чтобы не задеть чернильницу. – Злой, как сотня яо[10].

Мы, поднявшись, вразнобой поклонились и сели на места, и наставник, недовольно хмыкнув, занял своё кресло. Я тут же почувствовала себя в чём-то виноватой, хотя ничего ещё не делала, а ученики слева и справа от меня притихли, глядя на мужчину.

Тут он прокашлялся и произнес заученную речь – о том, какая нам выпала честь, как мы должны её ценить и усердно учиться. Нам такую речь говорили чуть ли не каждый день все наставницы, добавляя, что они нас «вырастили» и мы должны это ценить. Я делала вид, что слушаю, преданно тараща глаза на наставника, а вот И Мин самым настоящим образом подрёмывал, спрятавшись за спиной высокого парня впереди него.

Затем наставник Фэн Гуанчжи вдруг выбросил руку вперед, и с его ладони сорвался ярко-голубой, сотканный из чистой энергии знак, сочетающий в себе и иероглифы, и какие-то ещё линии, и совсем непонятные элементы. Знак застыл в воздухе и, повисев с пару мгновений, медленно истаял. По рядам учеников пробежал возбужденный гул, и даже И Мин проснулся и с восхищением уставился на наставника.

Я и сама, встрепенувшись, едва не открыла рот от удивления – вот это да! Я даже не заметила, как он успел его соткать – как будто в пустой ладони мгновенно возник сияющий голубой знак.

После столь эффектного начала наставник довольно провёл рукой по наполовину седой бороде и звучным голосом продиктовал:

– Записываем: первый тип знаков – простейшие знаки первого порядка. Как известно, цель существования заклинателей – это защита людей от темных созданий, и все заклинания так или иначе уничтожают тьму. Знак Чэн, который вы сейчас видели, может развоплотить мелкую нежить, вроде нестабильного призрака, блуждающего огонька или неразумное тёмное образование – например, тёмную паутину. То есть знак сжигает созданий первого класса. Знак первого класса для уничтожения созданий первого класса, знак второго класса – для созданий второго класса, это всем понятно? Кстати, повторите классы тёмных созданий, завтра спрошу.

Кто-то горестно вздохнул. Ничего не поделаешь, когда на тебя несётся из-за угла что-то непонятное, самое важное – это разобрать, каким его шарахнуть заклинанием. Если, конечно, ты не владеешь универсальными заклинаниями, которые были во всех кланах, – но их преподают старшекурсникам, которые уже обладают достаточной силой и умениями, чтобы их создать.

Все, кто собрался здесь, выросли в каком-то клане и получили домашнее образование, поэтому не было нужды обучать нас с самых азов: достаточно было просто заставить что-то повторить и потом проверить знания. Заклинатели рождались только в семьях заклинателей, и поэтому крестьянский сын, каким бы он ни был выдающимся талантом, никогда не сможет овладеть магией стихий и стать заклинателем – если только в его роду не затесался заклинатель, конечно.

После того как наставник продиктовал домашнее задание (прописать две страницы знака Чэн – перед тем, как учиться создавать знак из энергии, нужно было сначала научиться писать его тушью на бумаге) – он отправил нас на тренировочную площадку, к наставнику Фэн Хаосюаню.

– А почему наставник Фэн Гуанчжи не обучает нас владению мечом сам? – шепотом спросила я у И Мина, когда мы гуськом потянулись из класса на полигон.

– Ты что, ему же несколько сотен лет, – снова поразился И Мин моей неосведомлённости и постучал меня пальцем по лбу. – К тому же он помогает главе клана советами, наверное, занят.

Я задумчиво покивала. Обычно в клане всё обучение ведёт один наставник, самый уважаемый и знающий человек, тот, кому доверено его будущее, – но в клане воздуха всё было немного по-другому. Впрочем, как и в нашем клане – каждая наставница выбирала себе по несколько учениц, и они гуськом ходили за ней от пациента к пациенту, слушая наставления и помогая в лечении, а вечерами зубрили учебники. По-другому в нашем клане было никак – вряд ли бы заболевший человек обрадовался, если бы к нему вломился шумящий класс из тридцати учениц. А небольшую группку они ещё как-то терпели.

Тут мы дошли до тренировочной площадки, круглого утоптанного участка земли, частично скрытого от яркого солнца кронами деревьев, и разговоры пришлось прекратить. Наставник Фэн Хаосюань, молодой энергичный педагог приятной наружности, выдал нам по палке и показал движение, которое нужно было отрабатывать. Один из учеников, Шуй Ли из клана воды, который на простое занятие вырядился так, словно собрался на приём к императору – с его пояса свисали нефритовые подвески и золотые цепочки, а руки были украшены браслетами с драгоценными камнями и вычеканенными символами чуть ли не до локтей – крикнул:

– Да я с детства тренировался с лучшим мечником моего дяди! Я не буду тратить время на игры с палкой!

– Он племянник главы клана воды, – шепнул мне на ухо И Мин, который знал и это. Интересно, есть ли что-то, что этот любопытный лис не знал?

– Что ж, – наставник окинул Шуй Ли расслабленным взглядом и кинул ему настоящий меч, один из тех, что были аккуратно сложены на специальных стойках, ожидая прихода старших учеников, которым было дозволено тренироваться с ними, – попробуй хотя бы достать меня, и тогда можешь не ходить на занятия.

Сам наставник взял в руки всё ту же палку и неподвижно встал к середине тренировочной площадки. Шуй Ли покрутил меч в руках, оглядываясь на своих товарищей, и я мысленно посоветовала ему бросить клинок на землю и извиниться. Разве он не видит, как в глазах наставника проскальзывают опасные искорки, как уверенно его руки сжимают палку, как расслабленна его поза, – но при этом он стоит так, что может в любой момент уклониться от нападения, или, наоборот, занести руку и атаковать сам?

Шуй Ли, видимо, не привык думать прежде, чем делать, потому что он облизал губы и, решившись, с поднятым мечом побежал на стоявшего в центре площадки мужчину. Я на миг зажмурилась, чтобы не видеть позора своего одноклассника – и, когда открыла глаза, он уже сидел в пыли, ошалело хлопая глазами и не понимая, как так получилось. Его меч валялся в другой стороне, а наставник всё так же расслабленно стоял в центре и посвистывал, разглядывая птичек на дереве.

Однако Шуй Ли был не из тех, до кого быстро доходит, и он, подняв меч, попытался напасть на наставника Хаосюаня ещё дважды, пока наконец не признал поражение и не ушёл с площадки. Больше он не спорил, и мы, разбившись на пары, весь урок замахивались друг на друга палками и отбивали удары. И Мин встал напротив Ю Шина, поэтому мне пришлось отрабатывать удар с каким-то громилой из клана земли, который сам был похож на гору, и после занятия у меня ощутимо ныли руки. Да уж, это не с девочками тренироваться…

После обеда я занялась домашним заданием и повторением классов тёмных созданий, а потом, выбрав момент, когда все, утомлённые жарой, разошлись по комнатам, проскользнула в купальню и быстро сполоснулась, спрятавшись в укромном уголке и завесив его простыней. Помыться мне удалось быстрее, чем сгорела половина курительной палочки на треноге в углу, но за это время я перенервничала так, что руки потом тряслись ещё целый час. Если бы кто-то зашёл, пока я мылась, то меня бы тут же выгнали – женщин в клан не допускали. Может, мне мыться ночью? Когда все спят? Наверное, это лучше, чем спешно обливать себя из ведра и впопыхах натягивать одежду на мокрое тело, скача на одной ноге и не попадая в штанины.

Вечером, добросовестно прописав две страницы знака Чэн, я отправилась на ужин, который был таким же вкусным, как и вчера, и состоял из красного тофу в приправах, блюда «Три земных свежести»[11] и свежих огурцов с соусом. Весь ужин И Мин заговорщицки мне подмигивал и громким шёпотом намекал, как мы сегодня «отметим».

– Тихо ты! – возмутилась я наконец. Понять, что мы что-то замышляем, смог бы даже слепой и глухой, и ученики, сидящие за соседним столиком, уже подозрительно на нас косились. Кроме этого, я постоянно чувствовала между лопаток чей-то пристальный изучающий взгляд – но, резко обернувшись, никого не заметила. Прямо за мной была раскрытая дверь в столовую для наставников и верхушки клана, – но кому бы понадобилось наблюдать за мной оттуда? Не наставникам же, журавлю нет дела до прыгающих под ногами воробьёв.

Пожав плечами, я быстро доела и поспешила покинуть столовую.

Стоило мне вернуться в свою комнату, как через несколько минут в ней, словно из-под земли, появились И Мин и Ю Шин. Заговорщицки улыбнувшись, И Мин вытащил из-за пазухи белую керамическую бутылку «Нектара небожителей», такую же, как у меня, и кулёк засахаренного боярышника, нарезанного тонкими пластинками. Ю Шин нёс под мышкой круглые подушки для сидения. Широко улыбнувшись, я сделала приглашающий жест в сторону столика, на котором были расставлены бутылки, маленькие керамические стаканчики и тарелочка с маринованным арахисом в соленой коричневой шкурке.

Восхищенно присвистнув, И Мин по хозяйски плюхнулся на пол перед столиком – верный Ю Шин ловко подсунул под него подушку, так что он приземлился на неё, а не на твёрдые доски пола – и раскупорил первый керамический сосуд. От протянутого мне стаканчика в нос шибануло противнейшим запахом, и я в ужасе замерла. Надо было потренироваться пить заранее, как же я не догадалась! Если бы я привыкла к этому запаху раньше, может, он бы не вызвал такого отвращения[12]?

И Мин меж тем втянул ноздрями воздух над своим стаканчиком и продекламировал, блаженно жмурясь:

– Божественный вкус вина, что может быть приятнее?

С друзьями, что пьют до дна, он ещё ароматнее!

С этими словами он лихо опрокинул стаканчик внутрь себя и крякнул от удовольствия.

«Не так все плохо, должно быть», – подумала я и последовала его примеру. Внутренности обожгло огнём, и на глазах выступили слёзы. Я закашлялась, судорожно хватая ртом воздух, как выкинутая на берег рыба.

– Ты что, первый раз пьёшь? – встревожился Ю Шин, хлопая меня по спине.

– Нет, – просипела я, с трудом восстанавливая дыхание. – Просто не ожидал, что будет так… вкусно.

– Это же «Нектар небожителей», конечно, вкусно! – обрадовался И Мин и налил по второй. Я с ужасом смотрела на всунутый в мою руку стаканчик и не представляла, как заставить себя выпить его пахучее содержимое, уже зная его вкус. До первого глотка я могла хотя бы предаваться иллюзиям.

– За нашу дружбу! – громко крикнул И Мин, и, спохватившись, перешёл на шёпот: – Мы прикончим все бутылки, что у нас есть, в знак того, что мы стали тремя собратьями по клану! Вот ты, Бэй Лин, – И Мин обернулся ко мне, – в каком месяце родился?

– В мае, – наобум сказала я. Когда я родилась, никто не знал, включая меня – я была сиротой, которая ничего не помнила из своего детства, и наставницы в клане смогли лишь примерно установить мой возраст – когда какие-то крестьяне привели меня в поселение Белого Лотоса, мне было лет двенадцать. – А что?

– А я в феврале, значит, я старше. Но ты всё равно зови меня по имени, по-простому, и Ю Шина тоже, он не против, – щедро предложил И Мин, и я согласно кивнула. Действительно, к чему церемонии между однокашниками?

Ловко распределив содержимое по стаканчикам, И Мин сдвинул наши руки вместе, так, что стаканы соприкоснулись и жидкость плеснула через край, а затем лихо опрокинул стаканчик в себя.

С грехом пополам выпив и второй стаканчик, я побыстрее засунула в рот пригоршню боярышника, чтобы перебить послевкусие. Свет внезапно стал ярче, а предметы, наоборот, окутались лёгкой дымкой. Я расслаблено улыбнулась.

– Вот это другое дело! – обрадовался И Мин и заработал челюстями, поглощая арахис. – А то морщится он тут, как будто первый раз вино унюхал.

– Нет. Не первый, – я погрозила ему пальцем. Язык почему-то заплетался. – Я каждый день… ик… пью. Могу по бутылке, могу по две…

Из наблюдений в гостинице мне было ясно, что когда мужчины собираются за столом, то они начинают перечислять, сколько вина могут выпить, называя ужасающие цифры. Я вот выпила всего два стакана и уже лыка не вяжу, неужели кто-то и вправду за один присест уничтожает целый ящик?

– Так вот какие у нас новые адепты, – раздался за моей спиной холодный, как ледник в горах, голос, и кто-то за шкирку вздёрнул меня на ноги. Пошатываясь, я обернулась и уткнулась взглядом прямо в расшитые серебром бледно-голубые одежды лучшего адепта клана Фэн – Фэн Хая.

Глава 3

И Мин и Ю Шин, сориентировавшись, мигом дали дёру: один выскочил в дверь, а второй ловко выпрыгнул в окно, невзирая на свои внушительные габариты. Наверное, страх придал ускорения.

Под влиянием алкогольных паров я уже была не в состоянии мыслить здраво, и Фэн Хай показался мне совсем нестрашным. Нежно улыбнувшись, я отозвалась:

– Господин Фэн Хай, мы же мужики. Мужики, они такие – постоянно пьют. Вы же тоже мужик, должны знать, какие мы – мужики…

«Нужно прекратить говорить «мужики»», – шепнула чудом оставшаяся трезвой часть сознания, отвечающая за самосохранение, и, в последний раз шепнув «мужики», я наконец замолчала.

Фэн Хай бросил на меня полый отвращения взгляд и разжал руку, отчего я кулем свалилась к его ногам. Затем он окинул взглядом стол – стаканчики, расплескавшееся вино, разбросанные скорлупки от маринованного арахиса. Я порадовалась, что две нераспечатанные бутылки куда-то подевались – наверное, ловкий И Мин успел незаметно припрятать их под кровать.

– Что ж, – неожиданно произнес Фэн Хай и, подобрав полы ханьфу, сел за стол, – если тебе так хочется выпить, то пей.

Я вскинула на него удивлённые глаза. Что значит «пей»? Он смотрел на меня серьёзно, и в его бесстрастном взоре не читалось абсолютно никаких эмоций. Одной рукой заклинатель приглашающее указывал на подушки напротив него, где недавно сидели И Мин и Ю Шин и где до сих пор стояли их стаканчики.

Не совсем понимая, шутит он или нет, я тем не менее послушно села за стол и вопросительно взглянула на мужчину. В его руке оказался выуженный из лужи на столе стаканчик, и, наполнив его до краев, заклинатель протянул его мне.

Я приняла его обеими руками, как того требовала вежливость, всё ещё неверяще глядя на Фэн Хая. Это, должно быть, какая-то ловушка! Пить при нём никак нельзя – накажет.

– Пей, – жёстко приказал Фэн Хай и выжидающе на меня посмотрел.

– Я не могу, – пискнула я. Пить крепчайший алкоголь и так не хотелось, а делать это на глазах лучшего адепта клана, блюстителя дисциплины, было совершенным безумством.

– Можешь, – с нажимом отозвался он и перевёл взгляд на стену. – Ты же хотел выпить? Вон как приготовился – купил в городе вино, затащил его в гору, спрятал… Вот и пей… мужик. Всю бутылку.

«Мужик» прозвучало несколько насмешливо, но я не обратила на это внимания, с ужасом глядя на бутылку на столе.

Она почти полная! Да я умру после половины!

– Я не могу пить в одиночестве, – попыталась выкрутиться я, надеясь, что Фэн Хай возьмёт на себя хотя бы половину. – Это некультурно.

– Тебе уже поздно думать о том, что культурно и что нет, – «утешил» меня Фэн Хай и ещё раз повелительно произнёс: – Пей! А не то придётся будить наставников и просить назначить тебе наказание.

Угроза возымела действие, и я, морщась, выпила. Фэн Хай тут же наполнил стаканчик заново и протянул мне обратно. Я прикончила и этот, мрачно гадая, позовёт ли он лекаря, если мне станет совсем дурно, и можно ли умереть от бутылки «Нектара небожителей».

После третьего стаканчика язык у меня развязался, и я начала задавать заклинателю вопросы, которые он элегантно игнорировал, и заваливаться вбок, отчего Фэн Хаю периодически приходилось протягивать руку и возвращать меня в вертикальное положение. От его руки, касавшейся моего плеча, расходилось невидимое напряжение – в его теле было столько энергии воздуха, что она вырывалась наружу и волнами расходилась вокруг. От этого находиться с ним рядом было немного неуютно и тревожно. Интересно, есть ли у него друзья?

Так как я выпила уже достаточно, чтобы перестать думать перед тем, как говорить, но недостаточно, чтобы потерять возможность членораздельно разговаривать, я напрямую спросила его:

– Шисюн[13], ты такой грозный. А у тебя есть друзья или тебя все боятся?

Не знаю почему, но мой вопрос его развеселил.

– Есть, – сообщил он и тут же задал ответный вопрос: – А у тебя?

– Раньше не было, – в приступе пьяной откровенности сообщила я. – Ни одного. А теперь вот целых два появилось.

Это была сущая правда – друзей у меня раньше не было, потому что я никогда не общалась близко с мужчинами. А вот подруги были – и по одной, самой близкой, я сейчас очень скучала.

– Зато у меня есть подружка, – доверительно сообщила я Фэн Хаю, наклоняясь к нему и с большим трудом удерживая равновесие, чтобы не упасть на него. – Она сама лучшая! А у тебя есть подружка?

На лице Фэн Хая отразилось замешательство, и я вдруг поняла, что я переодета в парня. Наверное, он решил, что я хвастаюсь своими любовными победами – мужчины же только этим и занимаются, когда не пьют. Ну или заманивают в свои сети невинных девушек, заманивают. Так, по крайней мере, говорила наставница… Так что не притворяйся белой овечкой, Фэн Хай! А замешательство у него на лице, наверное, оттого, что ему нечем хвастать.

– Не переживай, – я все-таки упала на заклинателя, и он поднял меня обратно в сидячее положение, прислонив для устойчивости к стене, – ты вроде не страшный, обязательно понравишься какой-нибудь девушке!

Мне вдруг до слёз стало жалко одинокого заклинателя, у которого даже нет подружки, и я громко всхлипнула. Фэн Хай, который после моих утешений побелел от бешенства, молча подал мне ещё один наполненный стаканчик, и, осушив его, я наконец-то отключилась.

Сознание возвращалось рывками. Вот я обнаружила, что лежу на чем-то мягком – вероятно, кровать. Потом я поняла, что в глаза бьет яркий утренний свет. И вдруг, в одно мгновение, вспомнила, что вчера выпила боги знают сколько при Фэн Хае и неизвестно что ему наболтала, и резко села в постели.

Я лежала в своей собственной кровати прямо в одежде. Мутило так, что комната вокруг плыла, и сидящий напротив в позе лотоса мужчина медленно двигался, изгибаясь, как гигантский змей. Моргнув, я собрала образ Фэн Хая в одного человека, и тут он открыл глаза.

– Проснулся, – невозмутимо произнёс он и потряс белым кувшином с алкоголем, в котором ещё что-то булькало. – Допивай давай.

Это я уже вынести не смогла, и, слетев с кровати, ветром пронеслась за дом в ближайшие бамбуковые кусты, где привалилась к стене, судорожно вдыхая прохладный утренний воздух в попытке обуздать бунтующий желудок. Дурнота медленно отступила, и я, держась за стену, тупо наблюдала за приближающимся силуэтом в развевающихся одеждах. Просто какой-то дух алкогольного возмездия!

Приблизившись, он произнёс только одну фразу: «Не пропускай занятия!» – и, вылив на землю оставшиеся две бутылки вина – всё-таки нашел их – удалился. Я, чувствуя облегчение, оттого что он наконец ушёл, закрыла глаза и, отлепившись от дерева, побрела в купальню, чтобы почувствовать себя немного более человеком и немного менее трупом.

Как это часто бывает с теми, кого наказали, вместо того, чтобы преисполниться раскаянием за свои поступки, я наполнилась ненавистью к карающей длани. Фэн Хай! Равнодушный заклинатель, от которого у младших учеников кровь стыла в жилах, у меня он вызывал только приступы клокочущей злости каждый раз, когда я о нём вспоминала. И, по непонятной причине, приступы тошноты – наверное, потому, что из-за него мне сегодня было так плохо.

Занятия сегодня прошли, как в тумане. Я тупо смотрела перед собой стеклянными глазами и даже не пыталась записывать, а И Мин и Ю Шин, севшие по обе стороны от меня, кидали на меня обеспокоенные и виноватые взгляды. Сосед спереди подозрительно принюхивался, пытаясь определить, от кого исходит запах перегара, а слова наставника отдавались в голове болью, словно с каждым звуком туда забивали гвозди. Хорошо хоть наставник Фэн Гуанчжи не спросил меня, когда проверял классы тёмных созданий.

Наконец мучение окончилось, и, подпираемая с обеих сторон соучениками, я побрела в сторону общежития.

– Выкладывай, – потребовал И Мин, едва мы отошли подальше от любопытных ушей одноклассников.

– Вы меня бросили! – я обвиняюще ткнула пальцем ему в лицо. – Смылись и оставили меня прямо в пасти тигра!

– Прости! – повинился он. – Мы хотели за тобой вернуться, но попали в руки дежурного, и он запер нас в сарае за брождение по ночам, а там дверь такая, что не вышибешь. Вон, Ю Шин так об неё бился, что весь бок ободрал!

Ю Шин принялся с готовностью разматывать пояс ханьфу, чтобы продемонстрировать мне свой бок, но я в ужасе замахала на него руками. Обойдусь без вида полуголых мужчин, пусть даже это собратья по учебе.

– Так что он придумал? Заставил стоять перед храмом предков или писать строчки? – спросил И Мин.

– Нет, – я помотала головой и прикрыла глаза, потому что мир мотался следом за головой. – Он заставил меня пить.

– Что пить? – не понял И Мин.

– «Нектар небожителей», – мрачно пояснила я. – Всю бутылку. Одну я выпил, а две другие он сегодня вылил на землю.

– Вылил? – изумленно переспросил И Мин, не в силах поверить, что кто-то мог решиться на такое кощунство. – Вот варвар!

Ю Шин, оказавшийся более сострадательным товарищем, поглядел на мой зеленый цвет лица и, метнувшись на кухню, мимо которой мы как раз проходили, вынес мне печеный батат, липкий и горячий, покрытый потеками запекшегося сладкого сока. Он разломил его пополам, и из плотной серой шкурки вырвались оранжевая мякоть и пар.

– Нужно покушать! – обеспокоенно заявил он и, едва я открыла рот, чтобы возразить, ловко заткнул возражения бататом. Вздохнув, я прожевала кусочек и с удивлением обнаружила, что после еды и вправду стало немного полегче.

– Ничего, – схватив меня за рукав, заговорщицки прошептал И Мин, – я схожу в город, куплю ещё вина, и в этот раз мы обязательно…

– Нет, без меня! – я в ужасе замахала руками с недоеденным бататом. – С меня хватит алкогольных приключений… Пойду я лучше посплю.

Однако я зря решила, что на этом последствия того, что Фэн Хай поймал меня за нарушением правил, будут исчерпаны. Я шла в свою комнату, отказавшись от обеда и мечтая упасть на кровать и проспать хотя бы пару часов, и мысленно перебирая, какие задания мне нужно будет сделать на завтра – нам задали сочинение и чтение древнего заумного текста, – как, подойдя к двери, вдруг заметила, что она открыта.

Вор! Меня прошибло холодным потом. Может, кто-то из города? Нет, какой безумец осмелится забраться в именитый клан заклинателей… Наверное, кто-то из учеников или слуг… А вдруг он найдёт мои бинты и травы и что-то заподозрит?

– Стой, воришка! – выкрикнула я, рывком распахивая дверь и выставляя перед собой недоеденный батат за неимением другого оружия.

Фэн Хай, стоящий у окна, и два незнакомых адепта, схватившиеся за мой матрас, подняли на меня удивлённые взоры. Переглянувшись, адепты расхохотались, и, скомандовав «Раз, два, взяли!» самим себе, подняли мой матрас, и куда-то его потащили.

Онемев от подобного произвола, я смотрела на то, как они выносят матрас в дверь, и даже безропотно посторонилась, пропуская их.

– Шисюн, – осторожно произнесла я, и он наконец-то оторвал взгляд от чего-то интересного за окном и посмотрел сначала на батат, который я тут же спрятала за спину, и только потом на меня, – зачем они забрали мой матрас?

– Потому что ты переезжаешь, – спокойно отозвался он. – В мою комнату.

Батат выпал из моих ослабевших пальцев и покатился по полу.

– А где будешь жить ты, шисюн? – я всё ещё надеялась, что это какая-то шутка и сейчас он расхохочется, как злодей из пьесы, и, хлопнув рукавом, исчезнет из моей комнаты.

– Там, где жил до этого. Чему ты так ужасаешься? – склонив голову, Фэн Хай внимательно наблюдал за моим лицом, отражавшим всю гамму обуревавших меня эмоций. – Ты же сам вчера жаловался, что не знаешь, как должен вести себя достойный мужчина. Вот и поживёшь со мной, понаблюдаешь.

– Я такое говорил? – переспросила я онемевшими губами. – А что ещё я говорил?

– Что рос среди женщин и у тебя не было примера мужчины, некому было тебя научить, как должен себя вести мужчина, – перечислил заклинатель, загибая пальцы, и я привалилась к дверному косяку, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Всё, провал… Что ещё я успела наговорить?

К моему ещё большему ужасу, я действительно начала смутно припоминать, как, рыдая и утирая слёзы широким рукавом Фэн Хая, жалуюсь ему, что не было у меня ни отца, ни брата, ни дяди, а он брезгливо отодвигается от меня, пытаясь выдрать из моих пальцев свое одеяние.

– И как ты жил в гостинице, рассказал, и про список «мужских качеств», – тут Фэн Хай помахал извлеченным из-за спины листом, и, хоть я и была в полуобморочном состоянии, но всё же разглядела свои записи. Первым пунктов в них шло «Настоящий мужчина должен пить».

– Ты что, шарил в моих вещах? – слабо переспросила я.

– И нашёл не только это, – без тени смущения отозвался Фэн Хай, и в его второй руке возникли два мешочка, аккуратно перевязанные ленточкой. – Что это, о юный наркоман?

Он потряс мешочками, и я, бросившись вперед, уже было схватила их, как заклинатель задрал руку вверх, сделав их для меня недосягаемыми. Он был гораздо выше меня, и я посчитала ниже своего достоинства прыгать и пытаться их достать. К тому же он не зря носил светлые одежды – если Фэн Хай решит не отдавать мне мешочки, то мне их не видать, как своих ушей.

Заклинатель нахмурился, и на его переносице обозначились лёгкие морщинки недовольства.

– Это лекарство, – слабо отозвалась я, сжав руки перед собой и отступая на шаг – пытаясь забрать свои свёртки, я встала слишком близко и едва не касалась груди заклинателя носом. От него едва уловимо пахло морозом. – У меня всегда был перекос энергий, и лекарь прописал мне травы для усиления энергии ян.

– Я вижу, что у тебя слабый ян, – согласился Фэн Хай. – Но что вот это за чудо-трава?

Богиня, за что мне это… Он разбирается в травах! Безошибочно отделив один мешочек – именно тот, в котором содержался сбор для подавления женской энергии инь – он бросил его мне, а затем поднёс к своему лицу второй мешочек.

– Что-то для контроля сознания, настроения… Не совсем понятно, что это за травы, – задумчиво произнес он. – Рассказывай, адепт Бэй Лин, что это?

Это был провал, полный провал. В мешочке был насыпан специальный сбор, который принимали все ученицы клана Белого Лотоса по утрам – по чуть-чуть, всего щепоть, но это было обязательно. Наставницы объясняли, что он «от нервов», «для сохранения способностей» и «много будешь спрашивать – отправлю чистить картошку». Как верная последовательница своего клана, я запаслась мешочком побольше и набрала себе порошка на год вперёд перед тем, как отправиться сюда.

– Травы… для успокоения… – сглотнув, соврала я. – Я плохо сплю, вот и пью такой сбор. Мне он нужен, отдай!

– Плохо спишь – значит, мало устаёшь, – не согласился Фэн Хай. – Человек должен правильно выстроить свою жизнь, и тогда ему не нужны будут ни тонизирующие средства, ни успокоительное.

– Вы же тоже принимаете травы! – обвиняюще бросила я. – Весь клан Фэн пьет за завтраком какой-то порошок, и тоже схожего свойства!

В столовой те адепты, что не приехали издалека, а выросли тут, в воздушном клане, и носили фамилию Фэн, засыпали что-то в свои стаканы и выпивали каждое утро. На мой вопрос И Мин пожал плечами и сообщил, что это что-то для концентрации. Ну или для расслабления, он точно не помнит, – и переключился на тушёную капусту перед ним, занимавшую его гораздо больше привычек клана Фэн.

– Если вам позволено выпивать лекарства, влияющие на сознание, но почему мне нельзя? – резонно спросила я и уже мысленно улыбнулась своей победе, – но рано.

Мне наконец-то удалось пробить ледяную корку равнодушия, сковывавшую старшего адепта Фэн Хая, наверное, с пеленок, и его глаза опасно сузились. Сообразив, что в пылу ссоры я опять подошла слишком близко и сейчас стояла всего в паре пальцев от заклинателя, я, сглотнув, отодвинулась.

– Хорошо, – медленно отозвался он, и я не поверила своим ушам – неужели он оставит мне мои травы? – Если уж я взялся показывать пример, то покажу. Раз я заберу твои травы, то и свои пить не стану, – с этими словами он развернулся и под мой прерывистый вздох высыпал содержимое второго мешочка на клумбу под окном, прямо на пышные азалии.

Повернувшись ко мне, он бросил пустой мешочек мне в руки и, скомандовав:

– Собирай вещи и марш в мою комнату! С этого мига ты живёшь там! – стремительно вышел. В коридоре послышался шум и топот – видимо, адепты, увидев его, неожиданно появившегося в коридоре, бросились врассыпную.

Глава 4

Понурившись, я достала из-под кровати свой вещевой мешок, и, один за другим выдвигая ящички шкафчика, принялась вытаскивать и складывать все мелочи, что успела туда положить. Все мои вещи лежали на своих местах – да Фэн Хаю нужно шпионом подрабатывать, обыскал мой шкаф так, что не сдвинул ничего ни на волос. Дойдя до последнего ящичка, в котором лежали бинты, я со стоном сползла по стене – и как я буду жить с мужчиной? Как я буду при нем переодеваться и обматываться бинтами? А если он ходит по комнате голым? Хотя это же Фэн Хай – наверное, он и спит в полном парадном облачении, с мечом и кодексом заклинателей в обнимку.

Страдать на полу больше не было смысла – все равно когда-то придется покинуть свою маленькую отдельную комнату и переселиться к Фэн Хаю, и, подхватив вещи, я понуро побрела на поиски его жилища.

Первый же встречный старший адепт, хоть и окинул меня подозрительным взглядом, но всё-таки указал, где живут старшие ученики. Фэн Хай, будучи младшим братом главы клана, мог бы жить и в резиденции клана – высокой башне в центре долины, окруженной вечноцветущим персиковым садом. Однако в клане были свои правила, и все ученики жили в общежитии. Говорят, даже брат Фэн Хая, который стал главой клана раньше, чем закончил обучение, жил с другими адептами, пока не получил право носить белые одежды.

Найдя комнату старшего адепта Фэн Хая, что оказалось не сложно – табличка с его именем была приколочена к двери, – я зашла внутрь и невольно замерла в восхищении. Комната была раз в пять больше моей – неужели у всех старших учеников такие хоромы? По разным углам комнаты стояли две кровати, скрытые белыми тонкими пологами от комаров, посередине находился низкий столик с изящным и дорогущим на вид гуцинем[14] и письменными принадлежностями. Возле стены нашлось место для шкафа, заваленного свитками, а в дальнем углу виднелся загороженный ширмой проем. Не может быть! Подойдя ближе, я заглянула за ширму и, бросив на пол свой мешок, беззвучно захлопала в ладоши – да у Фэн Хая тут личная купальня! В небольшой примыкающей комнате прямо в полу был устроен совсем крошечный каменный бассейн – наверное, вода из горячих источников по каким-нибудь трубам поднималась прямо сюда. Личная купальня, какая немыслимая роскошь!

«Может, не всё так плохо?» – подумала я и, улыбнувшись, направилась раскладывать вещи. Зато мне не нужно будет мыться по ночам – просто буду выбирать время, когда у Фэн Хая занятия или тренировки. Спрятаться от одного человека всё-таки проще, чем выбрать время, когда ни одного из двадцати учеников первого курса нет в общей купальне.

Разложив вещи, я сразу же подошла к кровати, куда уже был небрежно брошен мой матрас и одеяла, и первым делом проверила, задёргивается ли полог на кровати. Полог задёргивался, но был каким-то слишком прозрачным. Отойдя туда, где была кровать Фэн Хая, я с сожалением убедилась, что полог может защитить только от кровососущих насекомых, но не от чужих взглядов – со своего места я могла прекрасно разглядеть и собственную подушку, и одеяло, и брошенную на кровать расчёску. Что же делать? Ладно, буду переодеваться ко сну в купальне и потом быстро бежать под одеяло. Ну или ждать, пока Фэн Хай уснёт, а потом уже разматывать бинты и ложиться спать – не спать же в них, я и так еле дышу из-за тугих, сковывающих движения повязок. Надеюсь, он рано ложится спать. Или, что ещё лучше, и вовсе не ночует в комнате – может, у него подружка в городе? Вот у неё пусть и спит.

Однако тёплым объятиям подружки Фэн Хай предпочел моё общество и вечером, сразу после ужина, появился в комнате. За ужином я в красках расписала одноклассникам, что Фэн Хай решил лично меня перевоспитать и переселил в свою комнату, и от своего рассказа мне самой же стало в два раза обиднее, так что сейчас я не удостоила его и единым взглядом и продолжила прописывать знаки под светом масляного светильника. Сегодня нужно было выучить знак второго порядка Чоу, и я старательно водила кисточкой по бумаге, не поднимая головы.

Фэн Хая мое прохладное обращение нисколько не тронуло – он спокойно прошел вглубь комнаты и зашуршал чем-то у своего шкафчика, и я с запозданием подумала, что не мне тягаться в холодности с этим замороженным типом. Да он и глазом не поведёт, даже если я не скажу ему ни слова за весь месяц!

– Тут неправильная черта, – произнёс предмет моих дум прямо над моим ухом, и, подпрыгнув, я дёрнула кисточкой, с которой тут же упала капля туши, поставив кляксу прямо посередине уже почти дописанного задания.

– Шисюн! – прошипела я и, скомкав лист, достала новый и начала всё заново. Как бы я ни злилась, но называть его по имени мне даже не пришло в голову – он и так думает, что я алкоголик и наркоман, незачем казаться ещё и неучтивым человеком. Фэн Хай в ответ на моё шипение только хмыкнул и отошёл, а потом устроился напротив меня с книгой, переложив гуцинь на шкаф. Так и прошёл наш вечер – в молчании, каждый за своим занятием. На удивление, его присутствие не напрягало и не раздражало – по крайней мере, когда он не пытался напоить меня и не рылся в моих вещах. Мне даже было спокойнее с ним, чем одной – наверное, потому что я никогда не жила одна: сколько я себя помню, я всегда делила комнату с несколькими девочками, и в первую ночь в клане Фэн мне было немного непривычно оттого, что я не слышала рядом ни чужого дыхания, ни чьего-то бормотания во сне.

Однако идиллия продолжалось недолго – бросив взгляд за окно, Фэн Хай решительно захлопнул книгу и, подойдя к своей кровати, принялся спокойно раздеваться и складывать вещи на стул. Я не сразу сообразила, насколько далеко он собирается зайти, и, случайно подняв глаза и увидев перед собой голый торс заклинателя, в ужасе закрыла глаза руками и отвернулась.

– Ты чего? – Фэн Хай, судя по звуку шагов, обошёл меня и остановился прямо передо мной. – Бэй Лин?

Слегка раздвинув пальцы, я увидела удивлённое лицо заклинателя, который стоял передо мной в одних штанах и совершенно не испытывал при этом смущения, и в ужасе сдвинула пальцы обратно.

– Бэй Лин, у тебя всё лицо в туши, – спокойно произнёс Фэн Хай, и, схватив мои ладошки, отвел их от лица. – Иди умойся, пока она не высохла.

Конечно, в туши, я так торопилась закрыть глаза руками, что мазнула кисточкой поперек щеки. Увидев склонившегося надо мной заклинателя, по-прежнему возмутительно неодетого, я зажмурилась и отпрыгнула, чувствуя, что краснею, как помидор.

– Сам иди мойся, шисюн! – возмущённо добавила я и залезла в свою кровать, с шумом задёрнув занавеску.

– Я что-то пропустил? – поинтересовался Фэн Хай. – В твоих бумажках где-то было написано, что настоящий мужчина не моется и ходит с лицом, перемазанным чернилами, как поросёнок?

– Там написано, что настоящий мужчина не бродит в полуголом виде перед посторонними! – обвиняющим тоном отозвалась я.

– Мелкий Лин, ты как девчонка, – в его голосе послышалось раздражение. – Хорошо, что я переселил тебя в свою комнату – может, ещё успею перевоспитать. А то с такой чувствительностью ты сбежишь с первого же задания – нежить, знаешь ли, не всегда соблюдает весь церемониал, и если ты зажмуришься и спрячешься в уголке, то можешь пострадать сам и подвести свою группу.

– Нежить не будет разгуливать передо мной без верхней одежды, – не согласилась я. Да когда он уже отстанет от меня и уйдёт купаться? Желательно прямо в одежде.

– Вообще-то нежить иногда разгуливает не только без одежды, но ещё и без кожи, мышц и каких-нибудь лишних частей тела, – отозвался заклинатель и, видимо, устав со мной препираться, наконец-то скрылся за ширмой. Следом раздался лёгкий плеск воды и стук баночек с мыльным порошком, ароматными маслами и солями, в ряд стоящих на полке купальни.

Выдохнув, я без сил откинулась на постель. Всего несколько часов живу в этой комнате, а Фэн Хай уже заподозрил, что я девчонка! Конечно, он сказал это в пылу ссоры, но если сейчас, через пару дней после знакомства, он делает такие предположения не всерьёз, то потом может и вправду догадаться. Нужно съехать отсюда, срочно и быстро…

Без его позволения уйти я не могу, значит, я должна сделать так, чтобы он сам меня выгнал. Надо подумать, что такого я могу сделать, чтобы не вылететь из клана, но вылететь из этой комнаты? Что любит и не любит Фэн Хай? Если узнаю его слабые места, то смогу раздражать его так, что он сам поможет мне перетащить вещи, лишь бы я ушла и оставила его наслаждаться своей спокойной скучной жизнью в одиночестве.

Любит… он любит… наверное, тренировки и свой меч… Тут в голове всплыл образ заклинателя с обнажённым торсом, с бугрящимися под гладкой кожей мышцами, и я с размаху хлопнула себя по лбу, чтобы выбить эту картинку из головы.

– Комар, – мрачно пояснила я удивлённому Фэн Хаю, который как раз вышел из купальни и шел к своей кровати. Тот, устав сегодня от моей неадекватности, ничего не ответил.

Нужно думать последовательно и отталкиваться от того, что я увидела в его комнате. У него есть гуцинь – дорогой инструмент, который не будут держать у себя просто для красоты. Значит, он умеет играть и, скорее всего, обладает музыкальным слухом – выучится игре на гуцине непросто. Значит, мне нужно петь или бренчать на каком-нибудь инструменте и делать это как можно ужаснее.

Он не любит пошлости и грубости – стоит только вспомнить его реакцию на мой список «мужских качеств». И ещё любит все изящное – на стене комнаты висело всего два свитка с изображениями, но даже я могла определить, что они написаны настоящим мастером – на одном была изображена сосна под порывами ветра, намеченная всего несколькими мазками, но отчего-то при взгляде на свиток у меня начинало щемить сердце, а на втором – лаконичная и изящная иероглифическая надпись, описывающая снегопад:

Снежинка, вторая, третья и четвертая,

Пятая, шестая, седьмая, восьмая, девятая,

Десятая и одиннадцатая —

Упали на цветы, и не видно их.[15]

Значит, мне нужно натащить в комнату картинок пострашнее и заклеить ими все стены. Наверное, можно перерисовать изображения нежити из учебников… Хотя нет, на такую гадость я и сама не хочу смотреть. Может, тогда купить развратные картинки в городе? «Хотя зачем покупать – прозрела я, – ручаюсь, у И Мина их целая стопка, одолжу парочку». Тот мне сегодня за ужином все уши прожужжал, какой в городе прекрасный квартал увеселений и какие красавицы поют и развлекают гостей в чайных домиках. Ручаюсь, что несколько портретов красавиц он уже успел купить.

Довольно улыбнувшись – первые наброски плана есть, завтра начну выполнять и посмотрю, насколько Фэн Хаю хватит его хвалёного самообладания! – я поднялась, убедившись, что он уже лёг и отвернулся к стене, и на цыпочках пробежала в купальню – смывать тушь с лица. Купаться, когда он в комнате, я не решилась – дверь у купальни просто отсутствовала, и дверной проход заслоняла лишь ширма. Лучше не рисковать, искупаюсь завтра, когда он будет на занятиях.

Раздевшись под прикрытием ширмы, я осталась в нижнем тонком одеянии и, набросив на плечи верхнее, плотное и расшитое узорами, и прижимая к животу ворох бинтов, так же осторожно прокралась к своей кровати. По дороге мне почудилось какое-то движение, и, вздрогнув, я прерывисто вдохнула, – но это был лишь белый крупный кот, запрыгнувший в комнату через окно.

– Кис-кис-кис, – позвала я, но кот лишь смерил меня презрительным взглядом, а затем, величественно проследовав к кровати Фэн Хая, запрыгнул на неё и устроился на груди у заклинателя. Тот в полусне положил на него руку, и кот басовито замурчал. Я же, зажав рот рукой, отошла к своей постели. Вот умора, грозный Фэн Хай, гроза младших учеников и нечисти, спит с котиком! Кот приходит спать на Фэн Хае! Может, высокомерный заклинатель не такой уж и замороженный?

Устроившись поудобнее, я попробовала переманить кота к себе, но он не шёл, и, вздохнув, я закрыла глаза. «Нужно встать завтра раньше Фэн Хая, чтобы успеть одеться и причесаться», – успела подумать я и провалилась в сон.

– Бэй Лин, – кто-то осторожно тряс меня за плечо, но я совершено не хотела просыпаться. Почему Бэй Лин? Я же Айлин… – Бэй Лин, вставай, уже поздно, завтрак проспишь. Бэй Лин! – потеряв терпение, повысил голос заклинатель, и я, открыв глаза, увидела его склонившееся надо мной лицо и без раздумий оттолкнула, натягивая одеяло до самых глаз.

– Ты чего подкрадываешься, – дрожащим голосом произнесла я, судорожно оглядывая себя – вроде бы все нормально, я полностью под одеялом, не торчит ни нога, ни рука. Ну почему я не проснулась раньше его?!

Фэн Хай выпрямился и отозвался довольно холодно:

– Вообще-то я тебя уже несколько раз звал, а ты не слышишь. Что, не мог заснуть вчера без своей чудо-травы? Ничего, сегодня я тебя погоняю, мигом заснешь!

Утешив меня таким образом, заклинатель вышел, и дверь негромко хлопнула за его спиной. Вздохнув, я поплелась умываться и одеваться – значит, сегодня он будет меня «гонять». Нужно поторопиться с воплощением моего коварного плана, пока он не загонял меня до полусмерти.

– Ну как ты, жив? – догнал меня И Мин по дороге в столовую. – Не сожрал тебя ночью наш упырь?

– Нет, но сегодня планирует, – отозвалась я. – Собрался меня тренировать.

– Серьёзно? – в его голосе вместо сочувствия послушалось восхищение, и я бросила на него удивлённый взгляд. – Ну, он, может, и книжный мешок, но мечом машет здорово, – пояснил И Мин. – Учись, потом нас научишь.

– Не буду я учиться! – возмутилась я. – Я вообще планирую выгнаться из комнаты. То есть чтобы он меня выгнал.

Тут мы зашли в столовую, и пришлось перейти на шёпот. Ю Шин уже махал нам со своего места рукой с зажатым в ней жареным блинчиком с зеленью. Пока мы ели завтрак, я успела вкратце описать им свой план и выпросить у И Мина картинки красавиц из веселого квартала – как я и полагала, они у него были.

На заклинаниях сегодня нужно было попытаться призвать силу воздуха и создать те знаки, что мы так усердно зубрили. Я могла создать в ладони бледно-голубой сияющий шарик силы и могла нарисовать знак на бумаге, но вот свести эти два умения в одно почему-то не получалось. Так же обстояло дело и у других адептов – у И Мина в ладони и вовсе клубилось что-то рыжее, а из руки сидящего наискось заносчивого Шуй Ли вдруг вырвался порыв ветра, сбив чернильницу и окатив чернилами его и соседей. Те забранились, и он, огрызаясь, побежал за тряпками.

– Представьте, что на вас несётся гуль первого класса! – удручённый нашей бездарностью наставник вдруг красиво, плавно взмахнул руками, и в середине комнаты возникло реалистичное, яркое, настоящее изображение чудовища. Раззявив пасть, гуль зарычал, и у меня на голове зашевелились волосы, а в ладони сам собой начал обрисовываться полупрозрачный, ещё формирующийся предательский Белый Лотос – самое привычное заклинание против нежити этого типа. Судорожно смяв его в ладонях и впитав, я оглянулась по сторонам – похоже, все смотрели на гуля и никто не заметил моего промаха. Фух, чуть всё не испортила…

Тут у кого-то ещё сдали нервы, и чей-то столик взлетел в воздух от неконтролируемого всплеска силы. Обуздав столик едва заметным пассом руки, наставник выгнал нас тренироваться на улицу, крича вслед принципы создания знаков:

– Вызовите силу, представьте знак и обратите его в форму! Что тут сложного?

– Пойдём туда, – И Мин махнул рукой на дерево, под раскидистой кроной которого уже успели устроиться несколько учеников. – Хоть на солнце не изжаримся.

Следующие полчаса мы безуспешно пытались вызвать силу, представить знак и облечь его в форму – точно так, как говорил наставник Фэн Гуанчжи. У меня сила вызывалась, но упорно облекалась в лотос, и я раз за разом сжимала кулак и начинала заново. У И Мина получался знак, но сила вызывалась какая-то не та – она была почему-то ржаво-рыжей вместо белой. А Ю Шин, мечтательно уставившийся в сторону столовой, создал из силы образ тарелки с лапшой и дымящимся парком.

У других дела были не лучше – справа и слева то и дело кто-то не справлялся с потоком, и вокруг летали поднятые порывами воздуха ветки и песок. Тут щеку обожгло, и, ойкнув, я прижала к ней руку.

– Прости, прости! – ко мне тут же подбежал тощий и длинный паренек в круглых очках на цепочке. Кажется, его звали Сяо Фэн. – Нечаянно ветку снёс, у меня всегда с практикой проблемы были…

Он выглядел так виновато, что я уже открыла рот, чтобы заверить его, что всё нормально, как за спиной раздалось:

– Новички? Вижу, вы усердно тренируетесь, молодцы!

Глава 5

Голос был знакомым и незнакомым одновременно, и, обернувшись, я чуть не раскрыла от удивления рот – к нам шел двойник Фэн Хая, но если тот был отстраненным и равнодушным, как обледенелые горные пики, то его двойник, казалось, излучал тепло и сияние, словно взошедшее над этими самыми пиками летнее солнышко. Да это же его старший брат, глава клана!

– Приветствуем главу клана, господина Фэн Шао, – нестройно пробормотали мы и поклонились, сложив руки перед собой. Даже те, кто, как и я, не видел его прежде, догадались – он и Фэн Хай были единственными в клане заклинателями, сила которых окрасила их волосы серебром.

– Не стоит церемониться, давайте покажу вам, как делать знак, – произнёс он, подходя к нам. Видимо, сила и власть не вскружили ему голову, если он был готов возиться с несмышлёными первогодками.

Все мы тут же окружили его, похожие в своих одеждах цвета цин на море, обступившее белый утес, и, подняв руку, отчего широкий рукав светлого одеяния свалился вниз, он раскрыл ладонь и принялся терпеливо, шаг за шагом показывать нам, как делать простейший знак. Вблизи он был не так уж сильно похож на Фэн Хая, и голос его, дружелюбный и спокойный, ничем не напоминал отстранённую манеру его младшего брата.

Я, как и все ученики вокруг меня, вытянула ладонь и, повинуясь указам Фэн Шао, вызвала на ладони белый шар, а потом начала изо всех сил представлять на его месте знак Чэн. От напряжения мне казалось, что я чувствую, как в голове шевелятся мозги, а у И Мина, стоящего слева от меня, на виске выступила капелька пота. Странно, я не помню, чтобы мне было так тяжело с первыми заклинаниями в Белом Лотосе…

– Не воображайте знак на ладони, а создайте его в своём сердце, а потом выпустите по руке на ладонь уже в готовом виде, – учил Фэн Шао, и, убрав белый шарик, я представила в середине грудной клетки сияющий знак Чэн – знак дракона, способный остановить зло и защитить. Я представила его так ясно, что, казалось, он сияет прямо сквозь грудную клетку и просвечивает через одежду – но, конечно же, такого быть не могло. Пытаясь не отвлечься, я продвинула знак по руке – и вскоре, не веря своим глазам, я смотрела на крошечный знак, горящий над моей ладонью.

– И у меня получилось! – заворожённо произнес Ю Шин, и, обернувшись, я увидела над его крупной гладкой ладонью ярко-белый символ. Надо же, а я думала, И Мин справится быстрее него. Да Ю Шин полон сюрпризов!

– Молодцы! – Фэн Шао поднял на нас взгляд и одобрительно улыбнулся, и я невольно улыбнулась в ответ – настолько неожиданно приятно было услышать похвалу. Тут он перевёл взгляд на моё лицо и нахмурился.

– Ты поранился? – спросил он и шагнул ко мне, раздвигая море синих мантий, как льдина – воду.

– Я? – я недоумённо прижала ладошку к щеке – к той, что оцарапало веткой – и, отняв её, увидела, что на пальцах осталось несколько капелек крови. В глазах тут же все поплыло, и я, пошатнувшись, схватилась за плечо стоящего сбоку И Мина. Только не сейчас! Нужно продержаться…

Однако моему тело было все равно до того, что мне надо, и, сделав ещё один глубокий вдох, я всё-таки провалилась в темноту, чувствуя, как кто-то подхватывает меня за плечи.

Я пришла в себя от качки и обнаружила, что перемещаюсь по воздуху без малейшей видимой опоры, а надо мной плывут зеленые кроны. Завертев головой, я попыталась встать, но мне на плечо тут же надавила чья-то твердая рука, мягко и осторожно.

– Лежи, – произнес шагающий рядом Фэн Шао, глава клана Фэн. – Уже почти пришли.

Я послушна улеглась на свои воздушные носилки, чувствуя, что лицо заливает краска. Надо же так опозориться! И это всего лишь на третий день в клане! Упала в обморок перед всем классом… Да меня теперь засмеют, что за мужик, который хлопается на землю при виде пары капель крови!

Кроны деревьев сменились деревянной крышей, и мне в нос ударили легкие запахи трав и еле уловимые тяжёлые ароматы лечебных настоек. Кабинет лекаря!

Носилки подплыли к кровати, стоящей у окна, и я быстрее перебралась на нее, пока никто не подошел помогать и ненароком не схватился за меня, нащупав то, чего у парня быть не должно.

«А если уже… Я же упала на поляне, и кто-то перекладывал меня на носилки», – подумала я, холодея, и бросила на Фэн Шао настороженный взгляд.

– Не переживай, сильно горькие лекарства давать не буду, – он по-своему истолковал мой взгляд и, отойдя от столика, за которым разводил какой-то порошок, подал мне стакан. – А слегка горькие – буду, – закончил он, когда я поперхнулась, хлебнув горчайшего настоя. Это что, несильно горько?

– Часто с тобой такое бывает? – профессиональным тоном поинтересовался он, и я тут же бросила взгляд на его руки. Точно! Как же я сразу не заметила! У него были «врачебные» руки – такие, какие бывают у всех лекарей: чистые, с короткими ногтями… Я не знала, как точно объяснить, но, живя в клане лекарей, я могла с первого взгляда определить лекаря по рукам. Они были какие-то необычные, не как у других людей.

– Вы лекарь? – спросила я.

– Да, это моё увлечение. В свободное от управления кланом время, – заклинатель слегка хмыкнул. Наверное, свободного времени у него было не так много. – Так что, ты часто падаешь в обмороки?

– Не часто, просто я… боюсь крови. Как вижу кровь или раны, сразу вот такое вот случается… – призналась я.

– Да? – в его взгляде промелькнула легкая озабоченность, и он протянул руку, чтобы прощупать мой пульс.

– Я уже в порядке, спасибо, – меня тут же сдуло с кушетки, как пылинку ветром, и я отпрыгнула на пару шагов назад. Некоторые врачи могут по пульсу определить, чем болен человек, беременна ли женщина и здоров ли её будущий младенец – чего уж говорить о том, чтобы понять, мужчина перед ним или женщина! Не знаю, насколько хорош глава клана Фэн как лекарь, но рисковать не стоит.

Мужчина вопросительно изогнул бровь в ответ на мой прыжок, и я поклонилась, неловко бормоча извинения:

– Спасибо за помощь, господин Фэн Шао. Я уже чувствую себя лучше.

На его лбу прорезались строгие морщинки, от чего он сразу стал выглядеть старше, и я выпалила, мучительно краснея и переминаясь с ноги на ногу:

– Я не люблю, когда меня трогают… А крови я всегда боялся, сколько себя помню, ничего не могу с этим поделать… простите.

Это было почти правда. Когда я появилась в клане Белого Лотоса, то вздрагивала от каждого шороха и подпрыгивала от каждого случайного прикосновения. Потом я подуспокоилась и привыкла жить с другими девочками, но вот крови до сих пор не выносила. Поэтому и не смогла стать лекарем, как все девочки в клане Белого Лотоса, и стала заклинательницей – кому-то же надо очищать земли клана от нечисти.

– Хорошо, Бэй Лин, – его лоб разгладился, и он кивнул мне. – Укрепляющее средство ты выпил, можешь идти, если нормально себя чувствуешь. Если опять станет плохо – сразу же приходи, не терпи.

– Вы знаете моё имя? – поражённо произнесла я. Он же первый раз меня видит! Я и сама только сегодня узнала, как зовут его – когда ученики хором бормотали приветствие.

– Я знаю все, что происходит в клане Фэн, – улыбнулся мужчина и протянул мне платок, вынутый из кармана. – Вытри щеку, а то посмотришь в зеркало и снова свалишься. И береги себя, нам нужны здоровые адепты.

Я приняла платок двумя руками, как требовал этикет, низко поклонилась, благодаря за заботу, и вышла. Кто бы подумал, что у Фэн Хая такой добрый брат! Они как будто бы рождены разными родителями, что совершенно невозможно, учитывая их внешнее сходство. Впрочем, их поведение так отличается, что через несколько минут они совсем не кажутся похожими.

– Ты чего улыбаешься? – подскочили ко мне И Мин с Ю Шином, и я тут же придала лицу суровый вид.

– Не улыбаюсь я, – отозвалась я и сдвинула брови.

– Про обед вспомнил, вот и радуется, – «догадался» Ю Шин. – Пойдем быстрее, а то остынет!

За обедом он всё норовил подложить мне на тарелку куски говядины побольше, «а то ты сильно дохлый», а я перекладывала их обратно ему в тарелку, когда он отворачивался. И Мин же авторитетно заявил, что курочка вкуснее, и клятвенно обещал накормить нас курочкой на костре, потому что он видел недалеко от горы ферму, где можно было разжиться тушкой.

– Нет уж, это же надо сначала топать вниз, а потом лезть обратно в гору, – замахала я руками. – Лучше обойдёмся без курочки.

– Вот спустимся, пожарим курочку, съедим, наберёмся сил и пойдём обратно, слабаки вы мои. – И Мин закатил свои раскосые лисьи глаза, изображая свое отчаяние от нашей лени, и вгрызся в печёную кукурузу.

После обеда было время для отдыха – чтобы адепты переварили еду, прежде чем настанет время тренировки, которую сегодня перенесли с часа Змеи[16] на попозже.

Вернувшись в комнату, я с восторгом обнаружила, что в ней никого нет, и отправилась в купальню. Дверь пришлось плотно задвинуть ширмой, а саму ширму – привязать поясом к столбикам у двери, чтобы никому не вздумалось вломиться ко мне. Закончив с приготовлениями, я торопливо разделась, ополоснулась с такой скоростью, словно за дверью стояли адепты и тарабанили в нее, требуя впустить, и так же быстро оделась. Когда я вышла в комнату, то в ней всё ещё никого не было, зато у меня от нервного напряжения тряслись руки, а одежда липла к мокрому телу, потому что я не успела как следует вытереться, спеша одеться.

– Нужно выбираться отсюда, – пробормотала я себе под нос и направилась стирать платок, который мне выдал брат Фэн Хая, чтобы вытереть лицо.

Это тоже не заняло много времени, и когда Фэн Хай появился в комнате, я уже успела чинно расположиться за его гуцинем, сняв тот со стены.

– Ты что, играешь? – бросив на меня равнодушный взгляд, спросил заклинатель и прошел вглубь комнаты.

– Нет, – радостно отозвалась я. – Но твои слова о том, что мне нужно совершенствоваться, тронули меня, шисюн. Разве тот, кто не владеет четырьмя искусствами[17], может считаться достойным мужчиной? Вот я и сел учиться. Ты же не против, что я взял твой гуцинь?

Фэн Хай бросил на меня подозрительный взгляд, и я ответила ему взором, полным щенячьей преданности.

– Ладно, учись, – с сомнением произнес он. – Похвально, что ты прислушиваешься…

Тут я радостно бренькнула по струнам, и заклинатель поморщился, как от зубной боли.

– Ух ты, как хорошо получается! – моему восторгу не было предела, и я принялась хаотично дергать струны.

Заклинатель попытался почитать книгу, чтобы отвлечься от моих ужасающих попыток, но я заметила, что его глаза, не двигаясь, смотрят в одну точку, а пальцы конвульсивно сжимаются, словно он мечтает сдавить ими мою шею. «Ну же, вспыли, накричи на меня и выгони, ты же этого хочешь!» – мысленно подбодрила его я, и он, словно услышав, отбросил книгу и подошел ко мне, в два шага преодолев разделяющее нас расстояние. Однако вместо того, чтобы нависнуть надо мной и наорать, он вдруг обошёл меня сзади и сел со спины, перехватив мои занесённые над струнам руки.

– Ты всё делаешь неправильно, – неожиданно мягко произнес он и, отпустив мои руки, взял первый звук, нежный и чистый. – Теперь ты попробуй.

Неуютно поёжившись от того, что он сидел слишком близко, я ущипнула струну, чуть не вырвав её, и сама поморщилась от того, какой ужасный она издала звук.

Фэн Хай и тут не рассердился, а принялся терпеливо и спокойно объяснять мне, как нужно держать руку. Я слегка растерялась – если бы он злился, то было бы проще выводить его, а как можно намеренно доводить того, кто искренне пытается помочь? Тут заклинатель взял мои руки в свои и принялся щипать струны прямо моими пальцами, доведённый до отчаяния моей бездарностью. Сжавшись в комок, я наблюдала, как наши кисти, словно склеенные, плавно взмыли и опустились над струнами, от его кожи исходило легкое покалывание – стихия воздуха вырывалась наружу, еле сдерживаемая его телесной оболочкой, а от его одежды пахло морозом. Дзинь! Пространство прорезал чистый, одинокий звук.

Замерев, я повернула голову к Фэн Хаю и тут же отвернулась, обнаружив, что он придвинулся слишком близко.

– Играй нормально, – произнёс он мне на ухо и поднялся, бросив мою руку. – Я же вижу, что ты умеешь играть – руки ты держишь правильно. Если хочешь довести меня, чтобы я тебя выгнал, то придумай что-нибудь другое, а хороший инструмент не ломай, пожалуйста.

Завершив фразу с неожиданным раздражением, он круто развернулся и вышел из комнаты, а я осталась в растерянности смотреть на дверь. И что это было? То он спокоен и его ничем не выведешь, то вдруг раздражается, когда у меня уже получился нормальный звук! И не умею я играть, откуда?

Я попробовала взять звук ещё раз – один резкий, а второй – дребезжащий, рвущий сердце, и, к удивлению, они вышли так, как я их и задумывала. Зачехлив гуцинь, я убрала его подальше – никогда на нём не играла, не училась, и не стоит начинать, наверное.

Утром Фэн Хай говорил, что собирается меня «погонять», что бы это ни значило, однако он ушёл, ничего не сказав, и в час Обезьяны[18] я вышла из комнаты и торопливо двинулась к тренировочной площадке, где у нас было занятие с мастером Фэн Хаосюанем. Лучше пусть он меня погоняет.

Однако сегодня мне явно не везло – в начале урока на площадку вышел Фэн Хай в сопровождении двоих парней, одного – верткого и подвижного, с цепким взглядом человека, который всё подмечает, и второго – крупного, как гора, с перевитыми мышцами руками, выглядывающими из подвязанных тесёмкой рукавов, и хмурым выражением лица. Поприветствовав мастера, они попросили разрешения присоединиться к тренировке.

– Ваша забота о подрастающем поколении похвальна, молодые люди, – с энтузиазмом покивал мастер Фэн Хаосюань. – Поблагодарите своих шисюнов, адепты! Вот это – старший ученик Лань Хи.

Его узловатый, покрытый мозолями от многолетних упражнений палец указал на вертлявого парня, и тот шутливо подбоченился, от чего на его поясе качнулась целая связка подвесок.

– Это его брат Лань Сэн. – Человек-гора смерил нас невозмутимым взглядом, как будто мы были пылинками на его пути. – А кто такой Фэн Хай, вы уже и сами должны знать.

– Благодарим за заботу, старшие ученики, – хором произнесли мы, кланяясь. Я бросила на всех троих взгляд исподлобья – они не смотрели на меня, но вот в том, что мне сегодня достанется, я не сомневалась. Неужели это месть за гуцинь? Как мелочно с вашей стороны, господин лучший ученик клана Фэн!

– Бегом за мечами! – скомандовал мастер, и мы гуськом потянулись к стойке с тренировочным оружием. Мечи для первокурсников были деревянными, в отличие от стальных мечей старшекурсников, и кривовато-страшноватыми. Кто-то из учеников нёсся вперед на всех парах, предвкушая урок от признанных мастеров фехтования, а я же плелась в хвосте, раздумывая, как бы смыться. Как назло, Фэн Хай встал так, что блокировал вход в лес, а то бы я потихоньку улизнула.

– По твою душу? – шепотом спросил И Мин, догнав меня, и я мрачно кивнула. – А что ты сделал такого?

– Играл на гуцине, – всё так же мрачно отозвалась я, и И Мин авторитетно добавил:

– Ты лучше больше не играй.

Я лишь кивнула – больше не буду, но больше и не надо, уже влипла.

Когда мы вернулись на площадку с мечами, нам всё-таки показали для начала пару приемов, прежде чем начать избиение младенцев. Разбившись на пары, мы попробовали повторить их – и, ожидаемо, один из троицы подошёл к нам с И Мином. Это был самый мелкий на вид из всех троих, Лань Хи, но я не обманывалась его внешним видом – чтобы попасть в друзья к Фэн Хаю, обычным человеком быть мало. Наверное, он им конкурс устраивает, битвы какие-нибудь, и самый сильнейший становится его новым другом, а остальных уносят с поля боя сразу на кладбище.

Лань Хи бросил свой настоящий, сияющий боевой меч заклинателя И Мину, и тот восторженно уставился на него, как будто узрел величайшее сокровище.

– Ну что, мелкий, Фэн Хай просил тебя прощупать, – взяв деревянный меч моего друга, он пошел на меня, обманчиво расслаблено держа его острием вниз.

– Не надо меня щупать, – попросила я, но тут он сделал первый обманный выпад, второй, который я кое-как отбила, и третий, который я уже не успела блокировать. Больно получив по бедру, я вполголоса выругалась, и Лань Хи, тут же перестав меня «прощупывать», кинул меч обратно И Мину и забрал у него свой.

– Ничего особенного, мелкий, учись дальше, – покачал он головой и ушёл, насвистывая. Связка украшений на его поясе бренчала при каждом шаге – веер, нефритовые фигурки животных, крошечные ножнички и серебряный Молчаливый колокольчик, не издававший ни звука – правильно, откуда тут нечисть? А без нечисти он не звенит. И как ему не лень каждый день всё это цеплять?

Лань Сэн связываться со мной не стал, лишь подошёл, бесцеремонно пощупал предплечье, и, не обнаружив в положенном месте бицепса, удалился, качая головой.

Я мысленно приготовилась к худшему, и была права – не успела я снова встать напротив И Мина и поднять меч, как в поле зрения материализовался Фэн Хай. Увидев, как мои глаза сузились, И Мин обернулся и тут же отошёл, уступая место. В его глазах читалось: «Прощай, дружище, обещаю, я сожгу ритуальные деньги на твоей могиле»[19].

– Шисюн, – неласково произнесла я и сжала меч обеими руками, глядя, как на меня поднимается деревянное оружие. – Чего ты ко мне прицепился?

– Смотрю, чего ты стоишь, – отозвался тот и обрушил такой удар, который я еле смогла отразить обеими руками. – На гуцине ты, оказывается, умеешь играть, вдруг и в фехтовании разбираешься?

– Не разбираюсь, – прошипела я, в доказательство неловко подвернула ногу и, взмахнув руками, полетела на землю. Лучше сразу проиграть, чем ждать, пока он меня поколотит.

– Неубедительно, ну да ладно, – Фэн Хай протянул мне руку, которую я проигнорировала, и, хмыкнув, скомандовал отработать то, что они сегодня показали, а завтра он проверит.

– Завтра? – неверяще прошептала я ему в спину, поднимаясь. – Они что, каждый день будут к нам ходить?

– К тебе, – педантично поправил меня И Мин и занёс меч. – Они будут ходить к тебе, не путай.

Вздохнув, я встретила его удар мечом.

Глава 6

Троица шисюнов не ушла сразу – они «прощупали» всех, кому-то что-то показав, кому-то поправив положение рук. Мастер Хаосюань только довольно потирал руки, приговаривая о «взаимопомощи и духе братства», и совсем не возмущался вмешательством в свой урок.

Не знаю, что хотел выяснить Фэн Хай, но фехтовальщица из меня и правда была никудышная. Меня начали обучать сразу, как я попала в клан, и стало ясно, что лекарем мне не стать, но сколько я ни тренировалась, всё равно результаты у меня были весьма средние. Давно с этим смирившись, я налегла на заклинания и стала лучшей хотя бы в этом, скомпенсировав отсутствие таланта в фехтовании. Нежить можно убить и заклинанием – так зачем мучиться, изучая то, что никак не дается?

Вечером после ужина, когда отбитые днём части тела начали нещадно ныть, я, пылая жаром мести, постучалась к И Мину и попросила его бесценные картинки.

– Лучше не надо, хуже будет, – качая головой, предупредил он, но всё-таки выдал мне пачку листов.

– Хуже некуда, – проворчала я и ненароком глянула на верхнюю картинку. – Фу, ну и гадость!

– Ты что, евнух? – возмутился И Мин, как будто сам рисовал, и протянул руки, чтобы забрать стопку обратно. – Смотри, какие у нее…

– Ладно, понятно, – я проворно спрятала картинки за спину. – Это великие произведения искусства, а я ничего в этом не понимаю.

– То-то же, – тут же успокоился парень. – Завтра расскажешь! Если что, приходи ночевать, не выгоним.

– Главное, чтобы меня оттуда выгнали, – я махнула рукой за спину и побрела к себе, потирая бока и морщась.

До прихода Фэн Хая я как раз успела развесить картинки на видных местах и устроилась так, чтобы увидеть его выражение лица. Первый взгляд был бесценен – он даже попятился, чтобы выйти, подумав, что зашёл в чужую комнату. Однако тут он заметил меня, с довольным видом сидящую на кровати, и в его взгляде промелькнуло понимание.

– Украшаешь комнату? – поинтересовался он. – Правильно, обживайся, ты тут надолго. А почему такие картинки выбрал?

– Это же произведение искусства, – возмутилась я, старательно стараясь не смотреть на «произведение» и не краснеть. – Смотри, какие у неё… эти… ну эти самые…

– Эти самые, эти самые, – передразнил меня Фэн Хай. – Иди лучше мойся, о юный свин, пока не поздно.

– Я мылся днём! – возмутилась я. Мыться, пока он в комнате? Нет уж!

– А потом была тренировка, – не согласился Фэн Хай. – На тебя все комары с округи слетятся. Иди, а то я сам тебя сейчас в воду засуну.

Угроза оказалось действенной, и, прихватив простыню для вытирания, я удалилась. «Наверное, он хочет украдкой выбросить картинки», – догадалась я и повеселела. Может, разглядев их подробно, он поймёт, с каким аморальным типом живет, и выгонит меня взашей?

Теперь нужно было как-то искупаться. Действительно, если не получится самовыгнаться из этой комнаты, то я не смогу постоянно ждать, когда старшего соученика не будет в комнате. Значит, нужно всё продумать…

Для начала я плотно придвинула ширму к дверному проему, а потом привязала её поясом к столбикам. Затем – задула свечу, потому что через бумажную ширму при свете можно было прекрасно разглядеть силуэт. А потом предупреждающе крикнула:

– Не вздумай зайти!

Шисюн не удостоил меня ответом, и, раздевшись и поминутно оглядываясь на дверь, я так же торопливо искупалась, как и днём. Ну и какой прок в роскошной купальне, если приходится спешить так, как будто за мной гонятся? Одно расстройство, а не купание.

Тщательно переплетя волосы, я вышла из купальни, и, собравшись с размаху плюхнуться на кровать, внезапно приземлилась на твёрдую поверхность. Взвыв, я подскочила – мой матрас исчез! Осталось лишь тонкое одеяло, заботливо скатанное в валик, и простыня.

– Шисюн, – не веря своим глазам, я ещё раз потрогала кровать. Да тут просто прикрытая простынкой доска! – Где мой матрас?

– Он тебе не нужен, – равнодушно отозвался заклинатель, делая какие-то записи за столиком. – На твёрдом спать полезнее. Воспитаешь в себе сдержанность и аскетизм, присущие благородному человеку. Может, даже пропадет желание любоваться подобными… произведениями искусства, – тут он махнул рукой в сторону «украшенных» картинками стен.

– Сам-то ты спишь на матрасе! – пылая возмущением, я подскочила к его кровати и, отогнув одеяло, постучала по постели кулаком. Раздался звонкий деревянный звук, и заклинатель подавил усмешку. – Ясно, без матраса, – упавшим голосом констатировала я. – Ладно, я уберу картинки, а ты вернёшь мне матрас, договорились?

– При чем тут картинки? – Фэн Хай уставился на меня безмятежным, как весеннее небо, взглядом, и я прошипела:

– Значит, всё-таки картинки. Тогда пусть остаются!

– Конечно, это же и твоя комната, Бэй Лин, – согласно закивал Фэн Хай, и я, кипя гневом, вылетела за дверь. Было уже поздно, и на долину опустилась ранняя горная ночь. Возле общежитий никого не было, и, побродив вокруг и попинав землю, я немного успокоилась и вернулась в комнату. Я сегодня так устала, что, может, и вправду усну без матраса?

В комнате было темно и тихо, лишь слышалось мерное дыхание заклинателя. Я мстительно хлопнула дверью, отчего дыхание на миг замерло, и прошла к своей кровати. Чуда не произошло – матрас всё ещё отсутствовал, и, вздохнув, я легла на ровные доски.

– Ненавижу тебя, шисюн, – с досадой прошептала я.

– И тебе спокойной ночи, – негромко отозвался заклинатель, и я, закрыв глаза, попыталась уснуть.

Сон никак не шёл – как я ни ложилась, мне было всё равно неудобно. Да на земляном полу спать и то мягче, чем на этой доске! Проворочавшись с полчаса, я тихонько позвала:

– Шисюн, а шисюн… Шисю-ю-юн… Шисюн!

– Что? – сонно отозвался он.

– Верни мой матрас!

– Спи, он тебе не нужен. Будешь канючить – заберу ещё и одеяло, а тебя свяжу и рот заткну, чтобы не болтал, – равнодушно отозвался он, и я замолчала.

Через несколько минут в комнате снова раздалось его мерное дыхание, и я, поднявшись, огляделась. Скорее всего, мой матрас где-то в комнате. Нужно просто найти его… Куда же он его спрятал? Куда же этот подлый, низкий, беспринципный тип мог его задевать?

Через несколько минут осторожных передвижений по комнате я проверила и шкафы, и пространство под столом, и даже заглянула в купальню. Под моей кроватью матраса не было, под кроватью Фэн Хая – тоже.

Поднявшись на ноги, я окинула спящего мужчину задумчивым взглядом. Сегодня кот не пришёл на нем спать, и он лежал в кровати ровно, как труп, со сложенными вдоль тела руками. Взгляд, пробежав по его телу, упёрся в стену за кроватью, где темнела ниша. Точно! За кроватями были глубокие полки – и это было единственным местом, где я ещё не искала.

Поколебавшись с минуту, я бросила один взгляд на свою негостеприимную твердейшую кровать и, решившись, забралась на краешек постели заклинателя. Во сне он выглядел расслабленным и безмятежным, тёмные ресницы отбрасывали длинные тени на щёки, а черты лица были столь совершенны и неподвижны, словно на кровати вместо заклинателя лежала мраморная статуя. Надеюсь, он и спит крепко, как статуя. Теперь нужно аккуратно-аккуратно перенести одну коленку за его тело, а затем одну руку, а потом…

Взгляд, выискивающий место, куда опереть ладонь, вдруг наткнулся на распахнутые, осмысленные, совершенно не сонные глаза мужчины. Я замерла в совершено двусмысленной позе – над Фэн Хаем, руки упираются на кровать по обе стороны от его лица.

– Ты что, картинок насмотрелся? – спросил он, и в его голосе наконец-то послышалось раздражение.

– Нет, – шёпотом отозвалась я, всё ещё зачарованно глядя в его лицо.

– Тогда, можешь, слезешь? Или ты собрался спать на мне? – бровь мужчины вздернулась, почти слившись с линией волос.

Покраснев до самых корней волос, я неловко завозилась, пытаясь слезть с кровати и не коснуться его тела, и в результате свалилась прямо на заклинателя. Мамочки…

Перехватив меня за плечи, Фэн Хай перекатил меня и сбросил на пол, благо кровать была невысокой. Лёжа на полу, я подумала, что завтра спрыгну с вершины горы Циншань. Он что, подумал, что я пристаю?

– Отдай матрас, шисюн, – почти без надежды на положительный ответ произнесла я. – А не то опять приду к тебе его искать.

– Приходи, я не жадный. Кровати на двоих хватит, – разрешил Фэн Хай, и я, потирая бока и зад, поднялась и поплелась к себе, признавая поражение. Не спать же с ним в отместку? Кто кому тогда отомстит… И так то, что я свалилась на него и он не распознал во мне женщину, настоящее чудо. «Наверное, не часто на него женщины падают», – мстительно подумала я и легла в кровать.

Через какое-то время мне всё же удалось уснуть, не иначе как чудом.

Утро было совсем не радостным – бившее в окно солнце раздражало, птички за окном раздражали, а свежий и выспавшийся шисюн раздражал неимоверно. На его приветственное «доброе утро» я ничего не ответила, а когда он вышел, не обратив внимания на мою грубость, я подошла к стене и одну за одной сняла все картинки. Нужно не забыть потом отдать И Мину – выселиться из комнаты они не помогли, а вот лишиться нормального сна – да.

День прошел как-то быстро и скомканно – может, потому, что я не выспалась и клевала носом и над тарелкой в столовой, и над учебниками на занятиях. Наставник Фэн Гуанчжи, потренировав нас в создании знаков – сегодня простейший знак получился уже у всех, – удовлетворённо провёл рукой по бороде и раздал всем талмуд об этике заклинателя, пригрозив контрольной через несколько дней, и всё время до обеда мы зубрили то, как, зачем и почему заклинатели упокаивают нежить. Суть этого учебника толщиной с мою руку можно было выразить в двух словах – потому что если её не развеять, сжечь, уничтожить или развоплотить, то она сожрёт столько людей, сколько сможет, но почему-то авторам понадобилось расписать эту мысль на триста с лишним листов, которые нам предстояло проштудировать за несколько дней.

Когда я шла в комнату с обеда, то в галерее, у которой вместо стен были ажурные резные панели, изображающие картины с разными временами года, я наткнулась прямо на главу клана.

– Ой! – резко завернув за угол, я чуть было не врезалась в него и, отскочив, поспешно поклонилась: – Господин Фэн Шао, простите, я вас не увидел.

– Ничего, – он кивнул и собрался было проследовать дальше, когда я, вспомнив, что не отдала ему платок, догнала его и вручила выстиранный и сложенный вчетверо кусочек светлой ткани. – Возьмите, я его постирал. Спасибо.

Фэн Шао протянул руку и взял платок, а затем, окинув меня с ног до головы внимательным взглядом, удивлённо спросил:

– Что с тобой? Как-то неважно выглядишь.

– Ничего, просто не выспался. Шисюн забрал у меня матрас, – не удержавшись, нажаловалась я. Может, хотя бы брат его приструнит?

– Шисюн? – недоуменно переспросил Фэн Шао. – А, Фэн Хай! Так это очень полезно, я и сам сплю на доске. Зато у тебя не будет сколиоза. Как хорошо, что вы с ним подружились!

– Да, я ему очень благодарен за заботу, – уныло произнесла я и, поклонившись, побрела в комнату. Как это я забыла, что Фэн Шао – глава клана по должности, но лекарь по призванию, и на всё смотрит со своей точки зрения?

Однако я рано решила, что Фэн Шао совсем уж чёрствый эскулап – когда после обеда мы собрались на тренировочной площадке, на которую я еле добралась, засыпая на ходу, и вдали уже замаячила троица шисюнов, готовящаяся задать нам трёпку, из-за ближайшего здания внезапно показался глава клана и, подойдя к мастеру Хаосюаню, озабоченно произнес негромким поставленным голосом человека, привыкшего командовать – так, что мы даже издалека слышали каждое слово:

– Мастер Хаосюань, мне необходима помощь с разбором трав. Разрешите, заберу у вас одного адепта?

Тот лишь торопливо кивнул, предвкушая прекрасный урок с шисюнами и младшими учениками, который будет демонстрировать «братство и взаимопомощь», и Фэн Шао, безошибочно отыскав меня в толпе, поманил пальцем. Не веря до конца, что избегу мучительного урока фехтования, я со всех ног бросилась к нему. Вслед мне неслось сочувственные шепотки: «Бедняга, такую тренировку пропустит». Я лишь хмыкнула и ускорила шаг – пропущу с удовольствием!

Помощь с травами, как оказалось, главе Фэн была не нужна – проведя меня в свой врачебный кабинет, пахнущий ароматными травами, он махнул рукой на кушетку, выдал тонкое покрывало и ушел, скомандовав отдыхать. Блаженно вытянувшись на мягком, как облако, матрасе, и укрывшись легчайшим одеялом, я прикрыла глаза и пообещала себе вечно чтить Фэн Шао как величайшего мудреца и самого великодушного человека нашего времени. Надо же, он так занят, а нашел время, чтобы вызволить меня с тренировки и устроить отдохнуть! Перед глазами всплыло его лицо с правильными чертами и лёгкой улыбкой, и я почувствовала в груди тепло и свет, словно туда заглянуло солнышко и согрело его своими лучами. Хорошо, что он не такой, как его брат!

Наверное, я всё-таки уснула – мне приснился луг, покрытый голубыми и розовыми цветами, и Фэн Шао. Он протянул мне букет, и я вдруг поняла, что я в женском платье, и испугалась, что он выгонит меня из клана – однако Фэн Шао это ничуть не удивляло. «Я же должна разобрать для него травы», – вспомнила я и, опустившись в усыпанную яркими пятнами цветов изумрудную траву, принялась разбирать свой букет и вплетать цветы в волосы Фэн Шао, который лёг на землю, подложив под спину доску, чтобы не развился сколиоз, и положил голову мне на колени. Внезапно распахнув глаза, он посмотрел на меня и произнёс:

– Бэй Лин, вставай, скоро ужин. Просыпайся… Бэй Лин!

– А? Да… Встаю… – я наконец-то открыла глаза, и первым, что я увидела, было склонившееся надо мной лицо Фэн Шао. В руке он держал пучок сухой травы с осыпающимися коробочками семян, и я мигом вспомнила свой сон и залилась краской по самые уши.

– Спасибо, я уже ухожу. Очень хорошо выспался, – кубарем скатившись с кушетки, я неловко расправила одеяло и уже было собралась выйти, как Фэн Шао окликнул меня:

– Бэй Лин, если завтра тоже не выспишься, говори, я выдам тебе новый матрас. Не стесняйся.

– Спасибо, – благодарно произнесла я и, тщательно пряча глаза, чтобы ненароком не взглянуть на пук сухого сена в руках заклинателя, торопливо вышла. О Боги, почему мне приснился этот сон? Наверное, потому что он по-доброму ко мне отнёсся. Какая ещё может быть причина?

За ужином И Мин возбужденно рассказывал, какой был замечательный урок фехтования и как здорово он научился махать мечом, Ю Шин поддакивал и подкладывал ему в тарелку тофу и кукурузу. Да, Ю Шин явно смотрит на И Мина снизу вверх, но они же друзья, равные – зачем он печётся о нем, как заботливая бабуля?

– Даже Фэн Хай сегодня никого не кошмарил, – делился И Мин. – Если его не бесить, он нормальный, хорошо объясняет. А потом они с Лань Сэном устроили показательный поединок, это было что-то! – он произнёс эти слова с придыханием, и я поняла, что скоро за этим столом ненавидеть Фэн Хая буду я одна, а И Мин вышьет на одежде его портрет и станет подкидывать ему под дверь цветочки.

Тут я вспомнила, что после ужина мне предстоит вернуться в комнату, которую я делю с этим доморощенным тираном, и приуныла.

– Не переживай, – утешил меня И Мин, заметив мое вытянувшееся лицо, – мы тебе покажем все приёмчики, которые сегодня были, да же, Ю Шин?

Конечно, тот был не против, и, на время оставив тему Фэн Хая, И Мин вернулся к своей второй излюбленной теме – как он утащит курочку и мы её зажарим. Вот язык без костей!

Слушая его, я невольно улыбнулась: перед тем, как попасть в клан Фэн, я думала, что мужчины только и делают, что пьют, дерутся и хвастают любовными победами. А оказалось, они такие… нормальные. Говорят о курочке, о планах на завтра и о занятиях – о том же, о чем мы говорили с девушками в Белом Лотосе. Может, наставницы просто не знали, какие мужчины на самом деле, и поэтому рассказывали нам всякие ужасающие вещи и советовали держаться от них подальше?

Вечером, когда я вернулась в комнату, Фэн Хай был уже там и одновременно читал книгу и выписывал из неё что-то на отдельный лист, белый и плотный. Я прошла к своим учебникам, не удостоив его ни словом, и, вытащив учебник по этике, начала штудировать его, старательно зазубривая самое основное – наставник Фэн Гуанчжи предупредил, что пересказ своими словами его не устроит и мы должны заучить куски текста. Заклинатель тоже не стремился разговаривать со мной, и мы провели вечер в молчании, занимаясь каждый своим делом. Время пролетело быстро, и вскоре по двору пробежал дежурный мальчишка из клана, один из тех, кто, когда подрастёт, станет так же учиться на заклинателя, со всей дури колотя в бронзовый таз и крича:

– Час Свиньи[20] настал! Час Свиньи!

Пора спать. Я, не глядя, протянула руку за небольшим бронзовым светильником, стоявшим посреди стола, но мои пальцы обхватили что-то мягкое и теплое. Не успела я поднять глаза, чтобы посмотреть, что это, как Фэн Хай, резко дёрнувшись, вырвал руку из моей хватки и отпрыгнул, как будто его схватила ядовитая змея, холодная и мерзкая. Я смерила его удивлённым взглядом – чего это он? Неужели так презирает меня за то, что мужчина из меня неважный, и ему противно даже случайное прикосновение? Но так как он явно не собирался ничего объяснять, а, раздраженно одёрнув одежду, отошёл, я всё-таки взяла светильник и задула огонь. В упавшем на комнату мраке поплыл серебристый дымок, складываясь в причудливые фигуры, и я, вздохнув, отчего дымок почти развеялся, направилась в купальню – переодеваться ко сну.

Получасом позже, когда мы уже легли, Фэн Хай вдруг произнёс, равнодушно и отстранённо, словно говорил не мне, а потолку над своей кроватью:

– Завтра в час Обезьяны[21] мы пойдём на старый мост к северу от резиденции. Там что-то завелось. Будь готов, идёшь с нами.

– Хорошо, – несколько растерянно отозвалась я. – А что там завелось? И кто пойдет?

– Пойдет моя группа, Лань Хи и Лань Сэн, мы всегда вместе ходим на задания. А что завелось – узнаем на месте.

– Хорошо, – ещё раз отозвалась я, и мы оба замолчали.

Глава 7

Может, я уже привыкла к суровой жизни заклинателя воздуха, а может, просто устала, но сегодня я почти сразу провалилась в сон, несмотря на то что голые доски кровати были такими же твёрдыми. Однако через короткое время, едва я успела сладко задремать, что-то меня разбудило – пристальный взгляд человека, сидящего на краю кровати и разглядывающего моё лицо. Фэн Хай!

Уже успев проснуться, но не успев толком открыть глаза, я следила за ним сквозь ресницы. Что он задумал? Может, заподозрил меня?

Однако заклинатель вел себя странно – пристально вглядывался в моё лицо, а потом, подняв руку, протянул её к моей щеке, словно собирался потрогать, – но на полпути одёрнул и даже спрятал за спину.

– Да что же это такое! – заклинатель вскочил и, с размаху отвесив себе оплеуху, быстро направился к своей кровати, на ходу бормоча:

– Очнись, Фэн Хай, что с тобой!

– Шисюн? – приподнявшись в кровати, я уставилась на него круглыми глазами. – Ты чего?

– Ничего, – отрывисто произнёс он. Его взгляд заметался по комнате и остановился в районе моего бока. – Мой кот ушёл к тебе!

Это прозвучало как обвинение. Опустив глаза, я действительно увидела развалившуюся вдоль моего тела белую пушистую груду, от которой исходило басовитое мурчание.

– А мой матрас ушёл к тебе, – миролюбиво отозвалась я. – Давай меняться, я не против.

– Спи, у тебя завтра первое задание, – раздраженно отозвался заклинатель, лёг в свою постель и закрыл глаза, подавая мне пример.

Фыркнув, я тоже улеглась. Сам разбудил, а ведёт себя так, как будто это я подняла его среди ночи. Прикрыв глаза, я рассеянно поглаживала пушистый кошачий бок, отчего кот мурчал ещё громче, пока не заснула снова. Однако долго спать мне не дали – стоило мне уснуть, как кот решил прогуляться и, вскочив на подоконник, начал скрести рамы лапой. Наверное, Фэн Хай опустил раму, когда вставал – ложились мы с приоткрытым окном. Пришлось мне вставать и открывать для него окно. Выпустив кота, я высунулась из окна наполовину, чтобы полной грудью вдохнуть чистый ночной воздух, и чуть не поперхнулась им, увидев мелькнувшую среди зданий тень. Узкая морда, пушистый хвост – определённо, это была лисица. Что она делает в поселении? Может, ищет, чем поживится? Надеюсь, кот не попадет ей в лапы…

Больше меня никто не будил, и я смогла доспать до утра и даже неплохо выспаться – по крайней мере, взглянув утром в зеркало, я увидела не опухшего зелёного утопленника, на которого походила вчера, а нормального человека, пожалуй, только чуть бледноватого. Ну да ладно, я всегда была слишком бледной. Фэн Хай ушел ещё до того, как я проснулась, и даже не разбудил меня, зато я смогла спокойно одеться вместо того, чтобы прятаться от него в купальне.

В столовой И Мин замахал мне рукой издалека и, пока я приближалась, мигал глазами, шевелил бровями и всем своим подвижным лицом всячески изображал, что у него есть сногсшибательная новость. Едва я приблизилась, как он, подпрыгивая на месте от нетерпения, выпалил:

– Я добыл курочку! Сегодня зажарим!

– Да? – во весь голос воскликнула я, и на нас тут же отовсюду зашикали. – Где ты её взял? И когда? – спросила я уже шёпотом.

– Где, где, у фермера, – таким же шёпотом отозвался И Мин. – Я же говорил, у него много! Ночью сбегал.

– Ты что, ночью спустился с горы? И украл курицу? – поразилась я. – Как ты перебрался через стену? И вообще, надо бы заплатить…

Ворота в стене, огораживающей поселение клана, на ночь запирали, а сама стена была довольно высокой.

– Ой, да что там за стена, – отмахнулся И Мин, но вид у него был ужасно самодовольный. Моё предложение заплатить фермеру он царственно проигнорировал. Ю Шин, сидящий рядом с ним, выглядел одновременно и гордым своим бесшабашным товарищем, и слегка обеспокоенным.

– Сегодня зажарим её с приправками, с солью, – потёр руки он. – Прямо после тренировки и пойдём, а ужин пропустим!

– Я не смогу, – я вдруг вспомнила, что сегодня иду на задание. – Фэн Хай берет меня на мост что-то там делать, как раз после тренировки.

Досада на него усилилась. Вот же тип, сначала отравил мне занятия по фехтованию и сон, а теперь из-за него я пропущу такое увлекательное мероприятие, как запекание курицы в лесу!

– Что, никак не получится? – огорчённо спросил И Мин, и я только покачала головой. Мне было жаль посиделок в лесу почти до слёз, но делать было нечего – если я пойду к Фэн Хаю и попрошу сходить на мост без меня, потому что у меня другие дела, он, пожалуй, опять решит, что я недостаточно серьёзный и мужественный, и заберёт ещё что-нибудь. Ботинки или одеяло, например.

– Ничего, на завтра перенесём, – неожиданно предложил Ю Шин. – А сегодня покормим её, так даже лучше, потолстеет немного до завтра, наберет жирку.

– Кто? – не поняла я. – Курица? Она что, не битая?

– Где бы я её ночью бил, – оскорблённо отозвался И Мин. – У фермера в сарае? Схватил первую попавшуюся и дёру, конечно, она живая. Я её за ногу к дереву привязал, пусть попасётся. Отнесём ей сегодня крошек, а завтра зажарим, видишь, как хорошо получается! Прячь объедки в карман, сразу после занятий по заклинаниям и унесём.

– Хорошо, – отозвалась я и убрала в карман половину паровой булки. Тут меня начал разбирать смех, и я зажала рот, безуспешно пытаясь удержать его внутри или хотя бы не смеяться так громко.

– Чего? – озадаченно спросил И Мин, и я не выдержала:

– Ты притащил живую курицу… в клан… и привязал её за ногу… Может, ещё утку притащишь? И гуся? Построим им сарай. Яйца, опять же, будут свои…

И Мин не выдержал и присоединился к мне, а следом и Ю Шин, который упал лицом на стол и бил по нему кулаком, не в силах просмеяться, и сквозь смех добавлял:

– И поросёночка… Может, коровку тоже… Будут пастись тут, в священных рощах для медитации… удобрять их…

Конечно же, такое безудержное веселье не могло быть не разрушено, и, конечно же, тем, кто его разрушил, мог быть только Фэн Хай.

– Отчего это так веселятся наши адепты первого курса, надежда клана? – раздался над нами его ледяной голос, и мы, тут же выпрямившись и посерьёзнев, хором отозвались:

– Ни от чего, шисюн…

Смерив нас взбешённым взглядом, как будто своим весельем мы оскорбили лично его, он удалился, хлопнув рукавом. Переглянувшись, мы похватали со стола булки и остатки еды и понеслись из столовой, давясь смехом, чтобы доесть где-нибудь в спокойном месте, где никто не будет сверлить ненавидящим взглядом наши спины. И чего он так взбесился? Подумаешь, посмеялись.

После первого занятия, на котором наставник Фэн Гуанчжи гонял нас по классам тёмных созданий – стиль преподавания у него был весьма хаотичный, и мы никогда не знали, чего ожидать на следующем занятии, благодаря чему приходилось зубрить изо всех сил и постоянно повторять зазубренное. Зато то, что мы уже выучили, я могла рассказать даже ночью, толком не проснувшись.

Подумав про ночь и сон, я сразу же вспомнила ночное происшествие, и меня охватили опасения, что Фэн Хай понял, что я – девушка. Поэтому и хотел потрогать, убедиться. Хотя зачем он тогда тянул руки к лицу? Лицо у всех людей на ощупь одинаковое, не там нужно было трогать, чтобы понять разницу. А зачем он хлестнул себя по лицу? Ладно, положусь на судьбу, если ничего не могу сделать, – до сих пор все мои попытки отселиться и увеличить расстояние между мной и слишком уж умным и талантливым учеником клана Фэн оканчивались неудачей.

Перед тренировкой из персиковой аллеи, ведущей к резиденции главы клана, показался Фэн Шао и подошел к мастеру Хасюаню.

– Глава клана! – радостно поприветствовал его мастер. – Снова пришли украсть моих адептов? Нужна помощь с разбором трав?

Фэн Шао бросил на меня вопросительный взгляд, и я украдкой покачала головой – сегодня удалось выспаться, и отдых мне не требовался. Да и не следовало постоянно отлынивать от тренировок, а то потом меня догонит самый жирный и ленивый гуль или даже медленная, ползущая по шагу в день чёрная плесень, приносящая неудачи в дом. Фэн Шао, сжав руку молодого преподавателя, выкрутился, сказав, что просто подошёл поблагодарить его за педагогическое рвение, и ушёл.

– Наконец-то мои труды оценены, – неверяще глядя на свою ладонь, которую энергично потряс Фэн Шао, прошептал преподаватель и украдкой смахнул скупую слезу. – Я столько лет ждал этого дня… Студенты, берём деревянные мечи и становимся парами, начинаем тренировку!

Я, по-дурацки улыбаясь, пошла к стойке с тренировочным оружием. Как же приятно, что глава клана, занятой человек, вспомнил о незначительном адепте-первогодке и сам пришёл, чтобы узнать, в состоянии ли я тренироваться или его брат опять придумал что-то новое, чтобы помочь мне совершенствоваться и вылепить из меня мужика. Встав напротив И Мина, я обнаружила, что он смотрит в пустоту с таким же мечтательным видом, который, вероятно, был у меня.

– Что это с вами? – окликнул нас Ю Шин, стоящий рядом в паре с Сяо Фэном, тем самым пареньком в очках, который задел меня веткой несколько дней назад, когда мы учились делать знак.

– О курочке своей вспомнил, – расслабленно улыбаясь, словно курочка была самой прекрасной девушкой, ждущей его в лесу, отозвался И Мин.

– И я тоже, – поддакнула я, и мы по команде мастера Хаосюаня подняли мечи, готовясь отрабатывать удары.

Шисюны сегодня на тренировке не появились – наверное, решили, что если прибьют меня на занятии, то тем самым лишат этого удовольствия ту нечисть, что завелась на мосту. А мы же не изверги какие-то, всего лишь уничтожаем нечисть, не лишая её права поужинать вкусным заклинателем напоследок.

Когда я вернулась в комнату, Фэн Хай всё так же где-то бродил – наверное, его отвращение ко мне достигло такого предела, что он уже не мог находиться со мной в одной комнате, и я смогла спокойно искупаться после тренировки, переодеться в чистое и переплести пучок, слегка растрепавшийся во время занятия, и за несколько минут до часа Обезьяны стояла у ворот, поджидая его и его друзей. Интересно, их он тоже лишил матрасов? Или все благодеяния упали исключительно на меня, а они, лишенные его дружеской заботы, так и спят в мягких и тёплых постельках? Нужно будет спросить. А то вдруг он хотел забрать, да забыл.

Заклинатели показались в дальнем конце бамбуковой аллеи, и я невольно восхитилась: высокие, в ученическом одеянии клана воздуха (Фэн Хай в светло-голубом, словно зимнее небо, ханьфу, а его друзья – в более темных), с одинаковыми причёсками, с мечами за спиной и с подвешенными к поясу боевыми веерами, они выглядели очень внушительно – как настоящие могущественные заклинатели из легенд. Наверное, если они вот так проходят по улицам города, то путь их усеян цветами и упавшими в обморок от восхищения девушками. Стоит ли говорить, что я совершенно не вписывалась в это блестящее окружение?

Видимо, они это и сами понимали, потому что, подойдя ближе, Фэн Хай и его друзья окинули меня взглядами, в которых читалось возмущение. Я непонимающе уставилась на них в ответ.

– Где твой меч и всё остальное? – наконец спросил Фэн Хай, старательно глядя на стену за моим плечом, а не на меня.

– Какой меч? Откуда он у меня возьмётся? – удивилась я.

Меч у меня, конечно же, был – украшенный символическими изображениями лотоса, лёгкий, женский и выдающий меня с головой, и поэтому его пришлось оставить в клане Белого Лотоса. А «всё остальное» я даже не знала, где брать.

– Я могу остаться, а вы идите, – радостно предложила я и уже развернулась, чтобы бежать к друзьям за жареной курочкой, как Фэн Хай поймал меня за воротник и тут же отдёрнул руку, словно обжёгся.

– Быстро. За мной, – отрывисто скомандовал он и пошёл вперёд. Мне оставалось только тащиться следом и вздыхать, сверля взглядом его спину.

Оказалось, мы пришли на склад, где было уже готовое оружие, и пожилой худой кладовщик, меланхолично напевающий себе под нос, подобрал мне легкий короткий меч, справедливо названный детским, боевой веер и круглый серебряный колокольчик. Сделав пару пробных махов, я приладила меч в ножны за спину, затем заткнула веер за пояс, в специально предусмотренный карман, и принялась возиться с колокольчиком. Надо же, как ни кручу его, а он не звенит! Интересно, как делают Молчаливые колокольчики?

– Почему он не звенит, как обычный колокольчик? – спросила я просто для того, чтобы разбить повисшее между мной и заклинателем неловкое молчание.

– Ты даже этого не знаешь, – раздраконенный моей медлительностью, Фэн Хай забрал колокольчик и принялся привязывать его к моему поясу. – Молчаливые колокольчики делают в клане Цинь, клане металла, из серебра и магии. Если он молчит – значит, вокруг нет нечисти и одни только люди.

Тут заклинатель ненароком коснулся моего бока под тонкой тканью одеяния – я почувствовала тепло от его пальцев – и, отдёрнув руку, уронил колокольчик. Тот покатился по земле, по-прежнему не издавая ни звука. Вздохнув, я подняла его и привязала на пояс сама, укоризненно глядя на заклинателя. Вот нервный! Он же на меня не смотрел, вперив невидящий взгляд в стену склада. Вид у него был как у человека, который только что узнал, что ночью во сне зарезал всю свою семью – отчаявшийся и ошарашенный, а кисть руки, что ненароком ко мне прикоснулась, он сжал так, что костяшки пальцев побелели. Наверное, если мог бы, то оторвал бы и выкинул. Я обиженно выпрямилась и первая пошла обратно к воротам – если его так переполняет отвращение ко мне, то перестал бы со мной возиться, и всё. Всем от этого станет только лучше.

– Ну наконец-то, мы уже тут корни пустили! – крикнул Лань Хи, увидев нас, а его брат только хмыкнул. Он стоял неподвижно, как скала, скрестив руки на груди, отчего мышцы предплечий ещё больше вздулись, а непоседливый Лань Хи, наоборот, бегал вокруг него и в отчаянии размахивал руками. – Быстрее, а то стемнеет и будем ловить чёрную кошку в тёмной комнате!

Когда я подошла, Лань Хи окинул меня одобрительным взглядом и расщедрился на комплимент:

– Ну вот, другое дело! Теперь ты похож на заклинателя!

– Издалека, – уточнил Лань Сэн, и я невольно прыснула. Согласна, рядом с ними меня с заклинателем не перепутаешь – на фоне внушительной троицы я выглядела ещё мельче и хилее.

Фэн Хай молча шагал за мной, и, дождавшись его, мы вместе вышли из ворот и направились на север по тропке, петляющей в бамбуковой роще.

– Так что там такое произошло на мосту? – спросила я Лань Хи как самого разговорчивого и дружелюбно настроенного. Мы шли с ним по тропинке следом за его братом и Фэн Хаем, и заклинатель на ходу озабоченно полировал нефритовую подвеску с изображением дракона, висящую на его поясе.

– На мосту? А вот сейчас шисюны проэкзаменуют тебя, о юный заклинатель, – Лень Хи повертел подвеску, любуясь её благородным блеском, и вернул обратно на пояс. – Скажи-ка, что за существо убило троих людей за месяц, нападает в любое время суток и на которое мы не побоялись взять тебя, безрукого новичка?

Я не обиделась на безрукого, а вместо этого нахмурила брови, напряжённо раздумывая. То, сколько людей он убил, ничего не значило – может, убил бы больше, если бы в безлюдной местности их было больше. А вот то, что это происходило на мосту, говорило о многом. Значит, оно не может или не хочет оттуда уходить. А кто у нас любит селиться возле мостов? Бесплотные призраки, которые не могут убить человека сами, но зато могут его напугать, чтобы он побежал, оступился на шатающихся досках, провалился сквозь гнилые балки и разбился, подарив свою жизненную силу тёмному созданию. Заодно призраки и не так опасны, чтобы трое почти выпустившихся заклинателей не могли взять с собой обузу-первогодку.

– Кошмарник, – уверенно отозвалась я, и Лань Хи одобрительно хмыкнул. Фэн Хай и Лань Сэн всё так же шли впереди, никак не демонстрируя своего одобрения или неодобрения.

– Может, и будет из тебя толк, – закинув мне на плечо руку, Лань Хи, видимо, решил поразить меня своим великодушием. – Если сегодня хорошо себя проявишь, отведу тебя в чайный дом, полюбуешься танцами цинфэнских красоток. Или сразу в весёлый дом пойдем?

Фэн Хай при этих словах вдруг споткнулся – наверное, сам хотел в весёлый дом, а его не позвали.

Тут Лань Хи окинул меня скептическим взглядом, раздумывая, можно ли вести меня в весёлый дом, а я в ужасе замотала головой.

– У меня нет времени, – пробормотала я. – Я очень-очень много учусь!

– Каждая минута с шисюнами – это бесценное для тебя обучение. – Лань Хи щелкнул меня по носу и наконец-то убрал с меня руку. Бамбуковые стебли впереди поредели, и мы вышли на обрыв, через который был переброшен хлипкий мостик, соединяющий этот пик со следующим.

– Этот мост? – спросила я Лань Хи, но ответил мне Фэн Хай:

– Нет, слишком близко к клану. Тут мы бы его давно заметили и обезвредили. Он обосновался там, – заклинатель махнул рукой вперёд, и я увидела, что все несколько пиков, видимых отсюда, соединяются между собой тонкими ниточками мостов. Фэн Хай указывал на самый дальний мост. Да нам же придётся пройти по всем этим шатающимся, ненадёжным сооружениям!

Вперёд, конечно же, Фэн Хай отправил меня – наверное, для закалки духа или чего-то в этом роде. Я сразу обнаружила, что боюсь высоты, но всё равно шла вперёд, медленно, тщательно выбирая место для того, куда поставить ногу. Внизу клубились белые облака, в разрывах между которым изредка показывалось покрытое зеленью дно ущелья – как будто облака, насмехаясь, указывали мне, с какой высоты мне, если вдруг что, придется падать. Заклинатели тащились сзади, горестно вздыхая от моей скорости, но не ругались. От их шагов мост начал слегка раскачиваться, и я сильнее вцепилась в верёвочные перила – зачем, ну зачем мы тогда решили пить вино и я попалась на глаза Фэн Хаю…

Наконец все мосты остались позади – ровно шесть, я считала, – и мы оказались на каменистой площадке перед последним, проблемным мостом. Мост выглядел жутко, как и полагается тому месту, где поселилась нежить – густой молочный туман затянул ещё минуту назад ярко светящее в небе солнце, в лесу царила мёртвая тишина – ни шелеста ветра, ни пения птиц. Я переступила с ноги на ногу, чувствуя себя неуютно, и услышала лёгкий, серебристый звон – Молчаливый колокольчик! В тишине этот звук прозвучал так зловеще, что мои руки до локтей покрылись гусиной кожей. Тёмное создание было где-то рядом.

– Класс создания? – повернувшись ко мне, спросил Фэн Хай.

Сглотнув, я отозвалась:

– Первый.

– Чем уничтожается?

– Знаком первого порядка Чэн, – я зажгла на ладони знак, продемонстрировав его заклинателю.

– Хорошо. Убирай знак, а то он не покажется, и иди на мост. Когда до него останется десять шагов, кидай знак прямо в него. И что бы ни случилось, что бы ни случилось, – он особо подчеркнул эти слова, – не беги. Создание само не опасно, а вот свалиться с такой высоты очень опасно. Понятно?

Я кивнула, и заклинатель приглашающе качнул головой в сторону моста.

Глава 8

Украдкой глубоко вздохнув, я сделала первый шаг и тут же пошатнулась – этот мост почему-то был ещё более неустойчивым, чем предыдущие. Меня слегка колотило – зря в народе считают, что заклинатели не боятся нежити. Просто приходится идти дальше и делать то, что нужно, даже если страшно. Я уже была на практике, – но в составе большой группы, когда мы беспорядочно кидали в бедную, судорожно мечущуюся нечисть заклинания, кто-то визжал, кто-то пытался ткнуть её мечом. Нечисть тогда испугалась гораздо сильнее нас. А теперь я должна была справиться с кошмарником сама. К тому же, когда сражаешься с кошмарником, то сражаешься не с нечистью, а со своими худшими страхами – он пугает, становясь тем, чего ты больше всего боишься, – и я с дрожью гадала, во что он превратится. Пауки? Оборотень? Злая собака, которая укусила меня пару лет назад?

Я уже дошла почти до середины моста, а он всё не показывался. Но вот я, сделав шаг, пересекла какую-то невидимую мне метку, и впереди из ниоткуда, из окружавшего меня тумана и воздуха соткалась высокая фигура, и я похолодела. Это был не истекающий слюной, зубастый оборотень и не гигантский паук с волосатыми лапами, а кое-что похуже – Фэн Хай.

Лица у призрака не было, но одежды бледно-голубого цвета, серебристые волосы и фигура не оставляли никаких сомнений в личности их обладателя. За спиной раздался дикий, счастливый ржач – и я, обернувшись, увидела братьев Лань, буквально валяющихся на земле от смеха. Лань Хи, не в силах остановиться, тряс за плечо своего брата и подвывал в перерывах между приступами смеха:

– У-у-у-у-у! Это же ты, Фэн Хай! А-а-а-а, умора, это точно ты!

Фэн Хай же стоял рядом, как каменное изваяние самому себе. Выражения его лица я отсюда разглядеть не могла, но вряд ли оно предвещало мне что-то хорошее.

Отвернувшись к призраку, я и сама нервно усмехнулась. Страшно мне не было, даже тогда, когда тот медленно двинулся ко мне. Осталось дождаться, когда до него останется десять шагов, и…

Тут кошмарник протянул ко мне руки, и из его рукавов, из-под края одеяния на мост хлынули реки крови. Густая, красная и пахнущая железом, как настоящая кровь, она прибывала волнами, стекая с моста в пропасть, и лилась вперёд, прямо мне под ноги. Я невольно сделала шаг назад и оступилась на скользкой балке.

– Стой! – донеслось сзади. Смех прекратился.

Я остановилась, глубоко вдыхая воздух и стараясь не смотреть вниз, на залитые красной жидкостью доски. Она не настоящая… не настоящая… это всего лишь иллюзия…

Однако моему телу с его причудами было всё равно, настоящая кровь или нет – перед глазами потемнело, и я спешно опустилась на колени, чтобы не упасть с моста, если потеряю сознание. Мне что-то кричали, но до меня доносился лишь звон вместо звуков. Точно… Нужно выпустить знак…

Однако сейчас я не могла вспомнить, какой знак нужно сделать, а кошмарник был уже в трёх шагах, а не в десяти. Собравшись с силами, я выпустила то, что привычно соткалось в руке без малейших усилий – «Белый лотос», яркий и крупный, слетел с моей руки и, впечатавшись в кошмарника, растаял. Силуэт мужчины начал расплываться вместе с цветком, и я, вглядевшись в исчезающую фигуру, подумала, что не так уж он и похож на Фэн Хая. Так, издалека напоминает. Кровь исчезла с моста вместе с кошмарником, и скоро уже ничего не напоминало о призраке, убившем нескольких людей.

Мне нужно было пару минут, чтобы прийти в себя. В глазах начало светлеть, но меня вдруг начала бить дрожь, как будто я выскочила на мороз в одном белье. Такого со мной раньше не было из-за вида крови, что же…

– Бэй Лин! – раздался сзади страшный крик Фэн Хая, и я тут же поняла, что что-то пошло не так. – Быстро иди сюда! Быстро!

Не дожидаясь дальнейших указаний, я вскочила и, только успев развернуться и сделать первый шаг, упала снова. В кисти рук, которыми я упиралась в доски моста, впились иголочки мороза – и, взглянув вниз, я увидела, что весь мост покрыт тонким слоем льда. Вот почему так сколько!

Однако рассиживаться было некогда, и, поднявшись на ноги, я двинулась обратно, к заклинателям, так быстро, как только было можно. Получалось не слишком быстро – доски под ногами скользили, и я не могла побежать из опасения поскользнуться и сорваться вниз. На меня что-то надвигалось – я чувствовала это по тому, как захолодело от ужаса сердце, как поднялись дыбом волосы на голове. Каждое живое существо чувствует свою близкую кончину, для этого не нужно быть заклинателем, и я вдруг ясно поняла, что что-то, желающее и способное меня убить, уже совсем близко. Вернее, оно уже тут – и я не успею убежать с моста.

Остановившись, я перегнулась через веревочные перила и посмотрела вниз. На меня надвигалось море белого тумана, медленно и неумолимо всплывающее со дна ущелья. От него разило смертельным холодом так, что зуб на зуб не попадал. Да что это за штука?!

Я, сев на доски, приготовилась выпустить сразу два «Лотоса» с обеих рук, когда он подберется поближе, и внимательно следила за краем моста – когда белый туман приблизится, можно будет выпускать. Я не смогу его остановить – но, может, заклинания пробьют в тумане дыру, достаточную, чтобы оно меня не задело, а прошло мимо? Надежда весьма призрачная – оно слишком огромное и сумеет просто затянуться, сомкнувшись вокруг меня.

Я бросила последний взгляд на пик, чтобы просто увидеть людей перед возможной гибелью – но, к моему удивлению, на утёсе осталось лишь двое заклинателей, а третий летел ко мне прямо по воздуху с такой скоростью, что рукава и подол ханьфу хлопали на ветру. Он не успеет – краем глаза я уже видела белый туман, надвигающийся всё быстрее. Ещё чуть-чуть… и ещё… и я выпустила оба заклинания в пол, прямо сквозь доски.

Туман на миг замер, по нему пробежала дрожь – и за миг до того, как он разорвался на крупные куски, с дикой скоростью разлетающиеся во все стороны, кто-то подхватил меня за талию и взмыл вверх, как можно дальше от ледяного тумана. Фэн Хай!

Он прижал меня к себе крепко, так, что я едва могла дышать, а я так же крепко обхватила его за шею – было очень высоко и очень страшно. Взгляд заклинателя, когда я на миг подняла на него глаза, был сосредоточен, а лицо слегка бледно.

Не успела я порадоваться своему чудесному спасению, как заклинатель выругался сквозь зубы. Опустив глаза, я поняла, почему – снизу на нас надвигался крупный кусок тумана, и летел он с гораздо большей скоростью, чем Фэн Хай, отягощенный ношей в моем лице. Заклинатель попробовал отлететь вбок, но нечисть, вероятно, обладала зачатками разума, потому что повернула за нами.

– Знак Чэн, – отрывисто скомандовал заклинатель, когда до неё осталось не более трёх чи[22], и я зажгла пылающий иероглиф на каждой ладони. Фэн Хай сделал тоже, – но лишь одной рукой, потому что второй прижимал к себе меня.

– Раз, два, три… бросай! – скомандовал Фэн Хай, и мы одновременно выпустили три пытающих белой силой знака. Получилось – пробив стену тумана, они создали тоннель, по которому мы пролетели через колышущийся слой насквозь, выскочив с другой стороны лишь для того, чтобы тут же упасть во второй слой, летящий вслед за первым. Заклинатель лишь успел упасть на спину, опрокинув меня на себя, а я вызвала слабенький «Лотос», не способный отпугнуть и полудохлую нежить самого низшего ранга. Нас охватил дикий холод, и я почувствовала, как руки заклинателя сжимаются на моей талии ещё крепче, хотя это едва ли было возможно, и прижалась к его груди, чувствуя под ухом гулкое биение его сердца. Удар… два… три… и неожиданно полоса тумана кончилась, и мы упали на землю прямо под ноги Лань Хи и Лань Сэну.

Перед самым ударом о землю Фэн Хай смог немного затормозить, поэтому мы не погибли тут же, а просто на миг потеряли ориентацию в пространстве. Кто-то поднял меня на ноги – Лань Хи.

– Вы в порядке? – его руки тряслись, и на нём лица не было.

– Да, – неуверенно отозвалась я, прислушиваясь к себе. Вроде бы ничего не болит.

– Говори за себя, – мрачно произнес Лань Сэн, и, обернувшись, я увидела, что он встал на колени перед лежащим на земле Фэн Хаем. Лицо заклинателя было белым, глаза закрыты, и он выглядел как прекрасный, совершенный, но абсолютно безжизненный труп.

– Фэн Хай! – оттолкнув Лань Хи, я упала на колени рядом с Лань Сэном. Тот сосчитал его пульс и, когда я бросила на него дикий взгляд, медленно кивнул. Я выдохнула и провела по лицу трясущимися руками. Он жив!

Лань Хи метался по краю утеса, заламывая руки и причитая: «Что же делать, что же делать, что же делать», – и единственная надежда была на его спокойного брата.

– Нужно доставить его к лекарю, – произнесла я дрожащим голосом. – У вас есть носилки? Что вообще делают в таких ситуациях?

У них должен был быть какой-то инструктаж перед тем, как им позволили ходить на задания самим. Может, мы сделаем носилки из одежды и потащим его в клан?

Однако Лань Сэн лишь молча кивнул мне, хотя я уже и забыла, о чём его спрашивала, и выпустил в небо знак, который мы ещё не учили – сорвавшись с ладони голубоватой искоркой, он на глазах увеличивался и светлел, пока не принял форму ярко-белого сияющего завитка воздуха на полнеба. Там он и висел, пока несколько минут спустя на утёс не приземлились несколько заклинателей клана Фэн, прилетевших по воздуху – надо же, сегодня первый раз увидела легендарных летающих воздушников, и сразу несколько! Фэн Шао и наставник Фэн Гуанчжи тоже прибыли, и брат Фэн Хая тут же склонился над ним, бормоча заклинания и один за другим стряхивая с пальцев незнакомые мне лекарские знаки, горевшие зеленым – цвет целительской энергии, энергии жизни.

Наконец он разогнулся и облегченно выдохнул.

– Всё нормально, просто обморожение и потеря сил, – произнёс он. Я и сама видела, что после его манипуляций на лицо его брата вернулись краски, и он сейчас напоминал не труп, а просто спящего человека. – Что с вами приключилось?

– Дыхание стужи, – мрачно отозвался Лань Хи, и Лань Сэн согласно кивнул. – Бэй Лин разорвал его заклинанием, и в них попал отлетевший кусок.

Наставник Фэн Чуанчжи смерил меня мрачным взглядом – никто ни в чем меня не обвинял, но, наверное, ему не понравилось, что я участвовала в том задании, в котором его лучший ученик пострадал.

– Бэй Лин? – глава клана повернулся ко мне, и я вдруг осознала, как ужасно выгляжу – встрёпанная, с размазанными по щекам слезами – когда только успела порыдать, не помню. Ну и ладно. – В тебя не попало?

Я отрицательно покачала головой. Не попало, потому что Фэн Хай опрокинул меня на себя и заслонил от нечисти своим телом, когда мы падали. На глаза снова навернулись слёзы, но я огромным усилием воли удержала их внутри.

– Ладно, пора выдвигаться, – скомандовал Фэн Шао, и четыре заклинателя, подхватив воздух, засеребрившийся от заклинаний, вокруг Фэн Хая, всё ещё не приходящего в себя, подняли его на воздушные носилки и легко взмыли в воздух.

– Идите сюда, – повернулся Фэн Шао ко мне и братьям Лань, и мы столпились вокруг него, как цыплята вокруг наседки. Я слегка покачнулась, когда воздушный пласт вместе с нами поднялся в небо, и Фэн Шао тут же схватил меня за локоть и не отпускал до самого того момента, когда мы опустились на утоптанную землю тренировочной площадки. Ночью летать было не слишком страшно – под ногами была темнота и не было видно, насколько мы высоко.

Мне было так плохо, как не было никогда в жизни – а что, если Фэн Хай всё-таки умрет? Из-за меня? Нет, он не может умереть из-за какой-то полуразумной нежити, пусть и отъевшейся до аномальных размеров, только не великолепный и совершенный Фэн Хай, гроза безалаберных учеников… Только бы с ним всё было нормально!

Я хотела сразу же пойти к себе и посмотреть, как там Фэн Хай, но его брат поманил меня пальцем за собой – мне нужно было подробно рассказать ему, что с нами случилось. Вздохнув, я поплелась за ним, и вскоре мы оказались в его лекарском кабинете.

– Рассказывай, – скомандовал он и принялся расхаживать по кабинету, собирая травы с разных полок, а потом сгрузил все это на стол перед собой и принялся смешивать их в ступке. Я села напротив и принялась рассказывать всё, подробно и без утайки.

– Молодец, – неожиданно серьёзно похвалил меня глава клана и поставил передо мной чашку с горячим, исходящим паром отваром.

Я удивлённо вскинула на него глаза – неужели не будет ругаться? – а затем благодарно обхватила чашку озябшими пальцами – пусть я особо не пострадала, но мне казалось, что после встречи с этой мёрзлой нежитью внутри до сих пор оставался холод, словно в животе лежал кусок льда.

– Чем ты разорвал нежить?

– Знаком Чэн, – вспомнив, какой знак приказал мне использовать Фэн Хай, соврала я. Не признаваться же, что «Белым лотосом»?

– А как ты догадался использовать знак Чэн? Вы же ещё не проходили дыхание стужи?

– Э… просто это самый сложный знак, что мы выучили, – выкрутилась я, и Фэн Шао кивнул, принимая объяснение.

– Пойдём, – скомандовал он, едва я успела допить отвар, и мы пошли в нашу с Фэн Хаем комнату.

Первым, кого я увидела, зайдя внутрь, был Фэн Хай, сидящий в кровати и беседующий с наставником Фэн Гуанчжи, и облегчённо выдохнула, прислонившись к косяку. Фэн Хай выглядел уже совсем обычно, и лишь то, что он позволил себе сидеть в кровати в присутствии наставника, говорило о его не в полной мере восстановившемся здоровье.

Глава клана Фэн, шагающий передо мной, казалось, ничуть не удивился тому, что его брат уже очнулся – подойдя к столу, он устроил на нём треногу, которую принёс из своего лекарского кабинета, и я свалила рядом стопку мисочек и ложечек и несколько свёртков с травами.

Фэн Хай как раз заканчивал рассказ о нашем задании, и по тому, что во взгляде, который наставник бросил на меня, было гораздо меньше раздражения, чем в прошлый раз, я сделала вывод, что он представил меня в выгодном свете.

– Понятно, – бросил Фэн Гуанчжи, когда Фэн Хай закончил рассказ, и повернулся к его брату. – Нужно отправить туда группу зачистки и выжечь все оставшиеся куски, чтобы Дыхание стужи не расплодилось снова. Фэн Хая я уже осмотрел, – закончил он, и, когда глава клана кивнул и поблагодарил его за труды, тут же вышел. Я бросила недоумённый взгляд ему в спину – зачем он осматривал его, если Фэн Хая уже осмотрел его брат? Наставник Гуанчжи что, тоже увлекается медициной?

– Бэй Лин, – окликнул меня Фэн Шао, и я перевела взгляд на его сосредоточенное лицо – он как раз отмерял тщательно взвешенные порции трав и воды на блестящих серебристых весах, – иди умойся, у тебя лицо в земле. А потом помоги мне тут.

Кивнув, я вышла в купальню и быстро умылась. Хорошо бы сменить одежду – моя ученическая форма была порвана на локте и измазана грязью, но я не решилась переодеваться с обоими братьями Фэн в соседней комнате. К тому же, невежливо заставлять главу клана долго ждать. Ничего, потом успею.

Когда я вышла из купальни, Фэн Хай уже повторил всю историю для своего брата, который, не теряя времени, приготовил смесь трав и теперь варил лекарство, помешивая его длинной ложечкой.

– Хорошо, – покивал головой глава клана и, зачерпнув ложкой варево, вылил его обратно, рассматривая цвет жидкости на просвет. Видимо, оно было ещё не готово, потому что он продолжил помешивать. – Бэй Лин, иди сюда. Вари это, пока курительная палочка не догорит, – он кивнул на воткнутую в курительницу, уже прогоревшую наполовину палочку благовоний, – а потом нальёшь вот досюда, – он ногтем отчеркнул линию на мисочке, – и дашь своему шисюну. Понятно?

Я закивала, как болванчик. С этим я справлюсь, ничего сложного.

– Тогда быстро раздевайся, осмотрю тебя и пойду распоряжусь насчет зачистки, пока эта гадость не разлетелась по всей округе, – не переставая помешивать, он выжидательно уставился на меня, а я почувствовала, как с лица сошли все краски.

Глава 9

– Зачем? Я очень хорошо себя чувствую, не надо меня осматривать! – Я в ужасе замотала головой, на всякий случай отбежав подальше.

– Это не для того чтобы понять, здоров ты или нет, это я могу понять и по пульсу, – терпеливо пояснил мне Фэн Шао, – а для того чтобы понять, не сожрал ли тебя на задании яо, который потом принял твой облик, ну или надел твою кожу, и вернулся в клан. Такие случаи бывали, и яо пожрал половину мелкого клана, прежде чем его уничтожили – поэтому после всех заданий, на которых ученики встречаются с тёмными созданиями, их осматривает или наставник, или я, или мастер Хаосюань. Давай быстрее, проверю, нет ли меток яо, и пойду.

– Нет, я не могу, – в панике отозвалась я и для верности скрестила руки на груди, заслоняясь от него. – У меня всё тело в шрамах, в ужасных, уродливых шрамах! Я не могу их никому показать!

– Шрамы украшают мужчину, – попытался урезонить меня Фэн Шао.

– Я не переживу, если кто-то увидит мои шрамы. Лучше я уйду из клана! – я бросила на него умоляющий взгляд. – Может, я сделаю какой-нибудь знак? У яо же нет силы стихий?

– Если они сожрут заклинателя, то и его силой какое-то время смогут пользоваться, – не согласился Фэн Шао. Я невольно в очередной раз восхитилась им – как у него хватает терпения уговаривать мелкую сошку, молодого адепта, и не вспылить?

– Я осмотрю его позже, пусть сначала отдохнёт, – подал голос Фэн Хай, и его брат бросил на него благодарный взгляд.

– Хорошо, вряд ли он действительно яо, но процедуру нужно соблюсти. Вы же уже подружились, возможно, тебя он не будет так стесняться.

При всех своих плюсах Фэн Шао все же иногда говорил о нас, адептах, как о пятилетних детках. Подружились… Тем не менее, предложение Фэн Хая давало мне небольшую передышку, и я быстро закивала головой. Пока варю лекарство, подумаю, что делать.

Проводив вышедшего заклинателя взглядом, я взяла в руки ложку и принялась помешивать лекарство, размышляя, как выпутаться из ситуации. А поразмыслить было о чём – если Фэн Хай захочет, то даже в полудохлом состоянии стащит с меня одежду, а сейчас он совсем не выглядел лишившимся сил. Вон, сидит, наблюдает, как я варю лекарство. Может, стукнуть его по голове и, когда очнётся, сказать, что он меня уже осмотрел и всё нормально? Тоже не пойдёт – вдруг он от удара ничего не забудет, а только обозлится и преисполнится подозрениями. Тогда бежать из клана? Нет, ещё рано… Значит, придется пользоваться заклинаниями.

В арсенале клана Белого Лотоса были не только врачебные заклинания и заклинания от нежити – так же там было несколько тех, что действовали на людей и которые я очень не любила, потому что последствия было сложно предугадать. Они были нужны для того, чтобы перетянуть кого-то на свою сторону – вот и попробую использовать их в первый раз. Всё равно терять нечего.

– Бэй Лин, – услышала я и поняла, что Фэн Хай зовет меня не в первый раз, – палочка догорела, снимай лекарство с огня!

Спохватившись, я задула огонь и, ещё раз помешав лекарство, налила его в мисочку – столько, сколько показывал Фэн Шао, а затем, осторожно взяв лекарство в руки, понесла заклинателю. Он подвинулся, освобождая мне место, и я опустилась на край кровати и, набрав лекарство в ложку, протянула его заклинателю. Когда лучше воздействовать на него заклинателем? Вот дам лекарство и попробую.

И тут Фэн Хай решил в полной мере вжиться в роль капризного больного и, бросив на меня возмущённый взгляд, произнёс:

– Горячо!

– А кто говорил мне, что нужно преодолевать трудности? – возмутилась я.

– Горячее лекарство – это не трудности, – не согласился мужчина. – Давай дуй.

Бросив на него злобный взгляд, я поднесла ложечку к губам и принялась старательно на неё дуть. Случайно подняв на Фэн Хая глаза, я обнаружила, что он заворожённо смотрит на мои губы, и замерла.

– Уже остыло, пей, – я снова протянула ему ложку, и, словно отмерев, он вдруг оттолкнул мою руку, отчего лекарство расплескалось по одеялу.

– Да что ты творишь, шисюн? – возмутилась я и, вскочив, принялась прямо рукой смахивать быстро впитывающуюся жидкость – вечно забываю носить с собой платки.

– Там были твои слюни! – обвиняюще произнес шисюн. – Ты слишком сильно дуешь!

– Не было там ничего! – возопила я, но, вспомнив, что сегодня он спас мне жизнь, взяла другую ложку и снова села на край кровати. – Видишь, шисюн, я дую издалека и о-о-очень осторожно, теперь будешь пить?

Вместо того чтобы пить лекарство, тот уставился на моё лицо, и в его взгляде было написано смятение. Молчание затягивалось, и протянутая ложка начала опасно дрожать, грозя повторить судьбу своей предшественницы и заново залить одеяло лекарством.

– Шисюн? – неловко произнесла я, и тот словно пришёл в себя.

– Я сам, – холодно отозвался он, отобрал у меня мисочку и одним длинным глотком выпил содержимое прямо через край, а затем бросил её мне в руки. Наверное, пока мы препирались, лекарство совсем остыло. Вздохнув, я вылила последнюю ложку настойки в пустую миску и отошла от кровати. Как-то у нас не получается общение, и как такого заколдовывать? Кстати…

Однако, когда я повернулась к кровати, Фэн Хай уже лег и прикрыл глаза, а мне был необходим зрительный контакт.

– Иди первый мойся, а то ты мне всю кровать песком засыпал, – скомандовал он измученным голосом. – А я потом, когда немного отдохну.

Мне ничего не оставалось, кроме как послушаться. Ладно, наложу на него заклинание, когда выйду из купальни. Тем более он пока и не вспоминает про осмотр – может, забыл и мне не придется его зачаровывать? Вот было бы здорово… Лелея эту мысль, я взяла чистые вещи и пошла купаться.

Раздеваясь, купаясь и ополаскивая бассейн – после меня на дне остался слой песка, и поэтому мне пришлось набирать и спускать воду ещё раз, чтобы все песчинки ушли – я всё время продумывала последовательность действий. Нужно подойти к нему, как будто я хочу что-то спросить, позвать, заглянуть в глаза и одновременно задействовать силу. Подойти, позвать, посмотреть, задействовать; подойти, позвать, посмотреть, задействовать… Вроде бы ничего сложного, но меня трясло сильнее, чем перед встречей с кошмарником. Ситуацию усугубляло то, что я в рассеянности забыла взять с собой чистые штаны, а те, что были на мне, были рваными на коленках – протерла о мост – и равномерно грязными по всей поверхности. Ладно, всё равно ханьфу закрывает все ноги полностью, спадая мягкими складками до пола. И вообще, после того, как я задействую заклинание – наверное, «Си Ши»[23] подойдёт, – Фэн Хаю будет всё равно, есть на мне штаны или нет и даже яо я или человек.

«Подойти, позвать, посмотреть, задействовать», – повторила я про себя в последний раз и, сделав глубокий вдох, рывком отодвинула ширму.

Фэн Хай успел первым.

Не успела я шагнуть в образовавшийся проем, как в меня впечаталось заклинание – прямо в грудь, сразу же лишив меня возможности двигаться и разговаривать. Я застыла, тщетно пытаясь шевельнуть хотя бы пальцем. Что это?

– Специфическое заклинание клана Фэн, – пояснил Фэн Хай, неспешно приближаясь ко мне, – не бойся, оно не причинит тебе вреда. Осмотрю тебя и сниму. Прости, что заколдовал, но как-то подозрительно ты себя ведёшь. Если ты окажешься яо и сожрёшь меня ночью, то я расстроюсь.

Я смерила его испепеляющим взглядом, всё ещё пытаясь освободится от заклинания. Внутри всё похолодело – я не успела. Это провал. Сейчас он поймёт, что я девушка, сдаст меня наставнику, и тот, после того как хорошенько поорёт, без сомнений, выставит меня из клана прямо ночью. Это будет самое короткое обучение в истории клана Фэн – меня выгонят всего через четыре дня после того, как приняли.

А что хуже всего – Фэн Хай увидит меня голой. Чтоб тебя рыбы сожрали, шисюн!

Фэн Хай же, не подозревая, какими словами я про себя проклинала его, и не обращая внимания на мои испепеляющие взгляды, деловито распутал пояс моего верхнего одеяния, и оно упало к моим ногам. Следом пришёл черед второго слоя, из плотной белой ткани, и за ним – нижнего халата, тонкого и практически прозрачного. Пальцы заклинателя скользнули по моим плечам, скидывая одеяние, и он недоумённо уставился на перехватывающие мою грудную клетку бинты.

Фэн Хай настолько не ожидал увидеть вместо парня девушку, что одну длинную, бесконечно длинную секунду, во время которой я успела залиться краской по самую макушку, просто пялился на мою грудь и лишь потом резко отвернулся.

– Неожиданно, – пробормотал он себе под нос, и я злорадно отметила, что кончики его ушей заалели. Однако он не был бы собой, если бы не выполнил возложенное на него дело до конца, и поэтому я не обманывалась насчет того, что он станет делать. И была права, – пробормотав «прости», заклинатель повернулся и направился ко мне, и я обречённо закрыла глаза.

Спокойно и педантично, как делал всё, за что брался, он обошёл вокруг меня – я слышала его шаги, чувствовала колебания воздуха от одежд – а затем аккуратно распутал узелок бинта на груди. Правильно, вдруг я яо и прячу под бинтом метки – чешую, гребень ящерицы или ещё что-то. Затем он снял кольцо с прически и распустил волосы – тебе высший балл, Фэн Хай, яо может прятать под причёской рожки. Не обнаружив ни одного признака, он секунду помедлил и стремительно вышел, задвинув за собой ширму и лишь после этого сняв заклинание.

Сжав пальцы в кулаки, я сделала медленный, глубокий вдох, оделась и подошла к зеркалу. Моё лицо было очень бледным и очень спокойным. Не утруждая себя причёсыванием, я сдвинула ширму, прошла к своей кровати, взяла тяжёлую, набитую сухой крупой подушку и, так же спокойно подойдя к ждущему меня за столом заклинателю, со всей силы огрела его туда, куда достала.

– Бэй Лин! – попытался он меня образумить, но во мне, выплёскиваясь через край, клокотало бешенство, делая меня бесчувственной к увещеваниям. – Бэй Лин!

Я стукнула его ещё раз, и затем он всё-таки вырвал у меня подушку и убрал за спину.

– Бэй Лин, я должен был убедиться, что ты не яо, – спокойно произнёс он, и я, свирепо вдохнув и выдохнув воздух, остановилась напротив него.

– Ты пялился на меня! – я обвиняюще ткнула в него пальцем, но он встретил мой яростный выпад так же невозмутимо, как снёс побои подушкой.

– А как я должен был убедиться, что ты не яо? – отозвался он. – На ощупь?

Во мне одинаково сильно горело желание стукнуть его ещё раз, и, наоборот, оглушить заклинанием, и бежать подальше, но я вдруг почувствовала, что глаза наполняются слезами, и, громко всхлипнув, опустилась за стол напротив него. Встретив его внимательный взгляд, я вдруг вспомнила, что он видел меня без одежды, совсем. Вот позор! Слёзы уже не желали держаться внутри и изливались наружу, как река, прорвавшая плотину, а когда я постаралась их остановить, глубоко вздохнув, тут же вырвались снова с громким всхлипом.

– Бэй Лин, успокойся, расскажи мне всё, – попытался утихомирить меня заклинатель, – ты же не шпион из другого клана?

Слёзы полились с удвоенной силой, и я закивала.

– Я шпион из другого клана, – сообщила я сквозь рыдания и заплакала ещё горше.

– Понятно, – убито отозвался заклинатель и устало провёл рукой по лицу. – Ну, ты же не хотела разузнать что-то или украсть, да?

– Хотела, – с очередным всхлипом сообщила я, – и всё провалила, как я теперь вернусь в свой клан?

– Ну не переживай, может, ещё всё получится, – Фэн Хай вдруг замолчал, и я услышала, как он бормочет себе под нос: – Да что же это такое, поймал шпиона и сам же утешаю… Ни в какие ворота не лезет…

Протянув ко мне руки через стол, он с силой отвёл мои ладони от лица, сунул в одну из них платок и спокойно потребовал:

– Рассказывай. И для начала скажи, как тебя на самом деле зовут.

– Айлин, – вытерев лицо, я и в самом деле вдруг успокоилась и уставилась на свои руки, не в силах поднять на заклинателя глаза. – Бай Айлин.

– Белый Лотос? – всё-таки взглянув на заклинателя, я увидела, как его брови взлетели вверх.

В отличие от клана Фэн, в котором фамилию Фэн носили только те, кто состоял в родстве с семьей Фэн, а пришедшие ученики из других кланов носили свои фамилии, в клане Белый Лотос (Бай Лянь[24]) почти все девочки носили фамилию Бай – просто потому, что мы были сиротами и не знали своих настоящих фамилий. Как я, например.

Кивнув, я раскрыла ладонь, создавая на ней сияющий белизной, чистый и совершенный белый лотос, краем глаза заметив, что Фэн Хай слегка напрягся. Он что, опасается меня? Грустно усмехнувшись, я смяла цветок пальцами. Нашёл кого бояться, шпионку-неудачницу.

– Сколько тебе лет? – продолжил допрос заклинатель, и я неуверенно отозвалась:

– Где-то семнадцать или восемнадцать… Я точно не знаю.

– Как можно не знать, сколько тебе лет? – Фэн Хай закатил глаза, и я вздёрнула подбородок:

– Можно, если не помнишь своего детства, а крестьяне, которые привезли тебя и бросили у ворот клана, не удосужились сообщить это наставницам.

Фэн Хай кивнул, принимая объяснения.

– Год обучения?

– Второй.

– И какое же дело у клана Белого Лотоса в воздушном клане? – поинтересовался Фэн Хай, слегка откидываясь назад и меряя меня изучающим взглядом, словно боялся пропустить момент, когда я начну врать, и я, вздохнув, принялась обстоятельно рассказывать:

– Глава клана Бай вызвала меня к себе несколько недель назад и приказала поступить в клан Фэн – у меня были способности, но я не верила, что меня действительно возьмут…

– Значит, среди твоих предков были заклинатели воздуха, – перебил Фэн Хай, – способности из ниоткуда не берутся.

Я лишь пожала плечами – может быть, не знаю.

– В клане Белого Лотоса способности девушкам даруются Богиней, для того чтобы мы лечили людей и выполняли её волю. Однако нас всё равно проверяли на наличие дара стихий. Наверное, больше никого с даром воздуха не нашлось, и поэтому к вам пришлось отправить меня.

– Отправить для чего? – с нажимом спросил Фэн Хай, и я продолжила:

– У главы клана, госпожи Бай, есть сильные способности к предвидению. Она сказала, что в вашем клане один из адептов вскоре найдёт опасный амулет, наполненный тёмной силой. Госпожа Бай поручила мне поступить на обучение в клан, найти этого адепта и доставить его в храм Богини, чтобы уничтожить амулет. Если уничтожить его там, то Богиня развеет его тёмную энергию, а если в любом другом месте – то она вырвется наружу и принесёт огромные страдания всем людям.

– Что за амулет? – быстро спросил Фэн Хай. Я сморщила лоб, вспоминая описание:

– Чёрный овальный камень, наполненный сверкающими искрами, как…

– Полночное небо, – севшим голосом закончил за меня Фэн Хай.

– Ты слышал о нём, шисюн? – я невольно подалась ближе к нему.

Госпожа Бай толком не объяснила мне, что это за амулет, в своей обычной манере раздав туманные указания и отправив на задание. Однако её известность как способнейшей прорицательницы выходила далеко за пределы земель клана – поэтому я, ни минуты не сомневаясь, собралась и отправилась в путь. Если она говорит, амулет опасен – значит, так оно и есть.

– А как ты должна заставить того, кто найдёт амулет, пойти с тобой? Вдруг он не захочет расставаться с таким сокровищем – что, скорее всего, и произойдёт?

– Заклинания клана Белого Лотоса, – призналась я. – Я собиралась воспользоваться одним из них.

– А, «Си Ши», – догадался Фэн Хай. – Любопытное заклинание.

– Могу показать, – радостно предложила я, но заклинатель почему-то отказался, для верности избегая моего взгляда – чтобы я не «показала» заклинание без спроса.

Жаль, что я не успела бросить в него «Си Ши» раньше – заклинание, носящее имя легендарной красавицы, заставляло человека, попавшего под него, потерять голову от внезапно вспыхнувшего расположения к заклинательнице и делать то, что она попросит. Например, не осматривать её. Или быстренько сходить с ней в один храм, всего-то неделя пути, и разрушить там этот ненужный, никчёмный амулет.

Задумавшись над моим рассказом, заклинатель встал и несколько раз смерил комнату шагами. Даже обнаружив, что я шпион из другого клана, он не боялся поворачиваться ко мне спиной и вообще не обращал на меня внимания, погружённый в мысли. Почему-то меня это слегка задело – сама знаю, что в фехтовании не преуспела… и заклинание вот не успела в него бросить… Боги, почему меня отправили на это задание, неужели не нашлось кого-то получше и поопытнее?

– Шисюн, – наконец негромко позвала я и тут же испуганно замолкла: могу ли я продолжать звать его так дальше? Но он не выразил недовольства, и я продолжила. – Ты слышал об этом амулете? Он действительно так опасен?

Фэн Хай кивнул, и, усевшись на свое прежнее место, объяснил:

– Амулет «Сияние полуночи», тайное оружие проклятого клана.

– Клана огня? – переспросила я, и он кивнул.

– После войны кланов, во время которой клан огня был уничтожен, многие охотились за их артефактами, но ты сам… то есть сама, – поправился заклинатель, – знаешь, что старый глава клана огня захлопнул сокровищницу со всеми артефактами. До сих пор считалось, что амулет находится там.

– А что он может сделать? – недоумённо спросила я. – Какой-то кусок камня!

– Тебе что, совсем ничего не сказали? – во взгляде Фэн Хая снова появилось подозрение. – Как можно отправить человека искать то, о чём он ничего не знает? Кстати, как ты должна узнать, кто найдёт амулет?

– Госпожа Бай сказала, что я узнаю, – объяснила я. – Может, случайно замечу у кого-то. А для этого мне нужно остаться в клане и продолжать ходить на занятия, – тут я сделала глубокий вдох и, помедлив, наконец спросила: – Шисюн, ты меня выдашь?

– Нет, – после долгой, невыносимо долгой паузы отозвался он.

– Спасибо! – только ощутив накатившее на меня облегчение, я почувствовала, как была напряжена последние минуты. От ногтей на ладонях остались глубокие лунки, и я с усилием расслабила пальцы. – А почему?

Действительно, почему? Не просто же так, потому что Фэн Хай решил помочь не пойми кому, пробравшемуся в его родной клан с не пойми какими целями?

– Потому что ты – уже выявленный шпион, – спокойно пояснил он. – А если мы ушлём тебя, то кто знает, сколько ещё девчонок отправит ваш клан. Лучше уж я буду приглядывать за тобой одной.

– Приглядывать? – недоуменно произнесла я.

– Следить, – уточнил он, и я поняла, что он так и не поверил мне до конца.

– Хорошо, – покладисто согласилась я. – Следи. А… глава клана?

– Я сообщу ему, если ты что-нибудь выкинешь, – пообещал Фэн Хай, и я снова кивнула. Не собираюсь я ничего выкидывать – буду просто спокойно и незаметно учиться и ждать, пока амулет объявится.

Медленно выдохнув, я расслаблено следила за заклинателем, который вдруг принялся бродить по комнате, что-то разыскивая и гремя какими-то стаканами. Неужели всё так просто разрешилось? Фэн Хай не выдаст меня? Может, и из комнаты переселит – теперь, когда он знает, что я девушка, он же должен понимать, насколько неприлично нам жить вместе? А может, он ещё и…

Тут заклинатель подошёл ко мне и облил какой-то вонючей жидкостью из стакана, и, вскочив, я недоумённо уставилась на него. Что это – яд? Эликсир правды?

– Это алкоголь, – пояснил Фэн Хай. Принюхавшись, я с удивлением и отвращением узнала знакомый запах «Нектара небожителей». Он что, украдкой пьёт? А зачем меня облил?

– Лучше тебе не помнить, о чем мы с тобой разговаривали, – его тон не был ни извинительным, ни сомневающимся. Он словно беседовал сам с собой. – А то пошлёшь в свой клан известие, что тебя обнаружили, сбежишь, а мне потом угадывать, кто их новых хилых адептов тут на самом деле не парень. Поэтому…

– Я не хочу не помнить!.. – возмутилась я, но в меня уже неслось второе особое заклинание клана Фэн – сияющее, сверкающее облако, которое с ювелирной точностью сотрёт из моей головы все воспоминания о сегодняшнем вечере. Я попробовала увернуться – хватит мне заклинаний клана Фэн на сегодня, – но оно впечаталось точно в центр грудной клетки, от чего звуки утратили громкость, а предметы – чёткость. Я ещё смогла осознать, как Фэн Хай, подхватив меня под локоть, ведет к кровати, но то, как голова коснулась подушек, уже не запомнила.

Глава 10

Утро встретило меня головной болью и ужасной жаждой.

– Бэй Лин, – негромко произнес Фэн Хай, но его голос прозвучал как набат. Я, поморщившись, разлепила глаза. – Просыпайся, опаздываешь!

– Да? – я попробовала подняться и тут же ухватилась руками за голову, пытаясь унять боль. Да что вчера было?

– Знал бы, что ты такой хлюпик, не давал бы тебе вина, – безжалостно припечатал Фэн Хай, бродя по комнате и собираясь на занятия.

– Мы… пили? – недоумённо спросила я. – Опять?

Я же решила никогда в жизни не пить больше эту гадость! Однако исходящий от одежды резкий алкогольный запах говорил о том, что своё обещание я вчера нарушила. Как же болит голова!

Я попыталась собрать разбегающиеся мысли в кучу. Так, вчера мы были на мосту… Затем зашли в комнату, и Фэн Шао хотел меня осмотреть… О боги!

Дальше я ничего не помнила. Однако Фэн Хай вел себя совершенно нормально и обращался ко мне по-прежнему как к парню. Он что, решил меня не осматривать, а потом я отметила это алкоголем?

– Я же решил больше не пить, – я бросила быстрый взгляд на Фэн Хая.

– Ты вчера так продрог на мосту, что я решил дать тебе подогретого вина, – пояснил Фэн Хай. – Кто знал, что ты вырубишься с одного стакана. Не опаздывай на занятия.

С этими словами Фэн Хай вышел, не удостоив меня ни единым взглядом на прощание, и я воспользовалась этим, чтобы стрелой пронестись в купальню и посмотреться в зеркало. Так, а почему волосы распущены? А где штаны? Боги, я больше никогда, НИКОГДА не буду пить!

Однако поведение Фэн Хая говорило о том, что вчера я себя не выдала, хоть и напилась так, что ничего не помнила. Ладно, нужно быстро собираться и идти на занятия.

– Бэй Лин! – встревоженный голос И Мина послышался из-за двери, когда я уже собралась и протянула к ней руку, намереваясь выйти. Открыв дверь, я тут же угодила в двойные объятия – его и Ю Шина, и тщетно забарахталась, пытаясь вырваться. Мне нельзя обниматься, я же на ощупь не совсем парень!

Однако И Мин выглядел слишком встревоженным, чтобы обращать внимания на такие мелочи, и, отпустив меня, тут же начал выговаривать:

– Почему я только сейчас случайно узнаю, что вас с Фэн Хаем вчера чуть не сожрало дыхание стужи? Я думал, мы друзья, почему ты не пришёл вчера и всё не рассказал сам? Да мы с Ю Шином чуть не поседели, пока бежали к тебе! Старшекурсники сказали, что Фэн Хай вернулся на носилках, и если даже он пострадал, то ты вообще не жилец. Да же, Ю Шин?

– Да, – на обычно спокойном лице Ю Шина появилось укоризненное выражение, и я с запоздалым раскаянием сообразила, что нужно было и вправду забежать к ним на минуточку вчера вечером.

– Простите… – сконфуженно пробормотала я. – Просто вчера глава клана сначала расспрашивал про всё, что случилось, а потом посадил меня варить лекарство Фэн Хаю. А потом было уже поздно, – я решила не сообщать им, что напилась вчера с Фэн Хаем – вдруг обидятся, что я их не позвала. Хотя «напилась с Фэн Хаем» – это громко сказано, по всей видимости, я пила одна, как и в прошлый раз.

– Ладно, – махнув рукой, И Мин внезапно схватил меня за плечи и начал крутить в разные стороны, как куклу. – Где? Где эти ужасающие раны, про которые мне сказали старшекурсники?

– Нет никаких ран, – я перехватила его запястье, потому что он принялся меня ощупывать в поисках ран, – Фэн Хай заслонил меня от дыхания стужи. Он пострадал, а я – нет.

– Фэн Хай? – не поверил И Мин, и, наконец-то отпустив мои плечи, тут же схватил за рукав, и потащил к выходу из общежития. – Он же всегда к тебе придирался?

Я пожала плечами. После того как он спас меня, я уже не могла самозабвенно ругать его с друзьями, как делала раньше.

– Он не плохой, – внезапно мечтательно произнёс Ю Шин, глядя вдаль, – просто требовательный.

Я кивнула – что да, то да, требовательности и к другим, и к себе Фэн Хаю не занимать, – и перевела разговор на другое.

– Как там курица? – спросила я, и И Мин тут же оживился:

– Покормили её вчера целой кучей крошек, скоро будет ещё толще, чем была! После завтрака ещё покормим, поэтому не забудь спрятать в рукаве кусочек булки.

Я кивнула – заныкаю хоть целую, кормили в клане всё равно так, что съесть всё было невозможно.

– Вечером пойдём и зажарим её, – И Мин мечтательно прищурился. – Вчера мы уже выпросили в столовой приправ. Можно будет обмазать глиной и запечь прямо в костре, а можно над огнём, чтобы была хрустящая. Сегодня же праздник, канун Нового года – вот у нас будет пир!

Я невольно сглотнула набежавшую слюну и принялась за завтрак. Не курочка, но тоже неплохо – каша с паровыми булочками и солёные утиные яйца.

После завтрака мы действительно сбегали в лес и покормили курицу – она, привязанная к дереву за ногу, задумчиво смерила нас круглым глазом и сказала «ко-о-о», когда мы поднесли ей наши утащенные из столовой дары.

– Так и назову ее – Коко, – решил И Мин, подкладывая куски булки прямо под куриный клюв.

– Ты придумал имя своему ужину? – не удержалась я от шпильки.

– Ну и что? – возмутился И Мин. – Я же… э-э… любитель курятины! Даже если у неё будет не только имя, но и фамилия, я все равно зажарю её и съем!

Отряхнув руки, он поднялся и с независимым видом прошел мимо нас к классу. Я пошла следом, гадая – что это была за заминка? И что он хотел сказать на самом деле?

Однако предвкушаемый нами пир в лесу снова сорвался – перед занятием наставник Фэн Гуанчжи сообщил, довольно потирая руки, что «клан Фэн – это одна большая семья, и как семья мы должны встретить Новый год вместе. Поэтому сегодня ужин будет позже, в час Свиньи. А до этого все должны собраться вместе, чтобы, как настоящая семья, налепить пельменей для нашего ужина».

Далее наставник рассказал, каким образом пельмени и единство клана связаны, но я мало что услышала из-за недовольного бубнения И Мина, который был расстроен очередным срывом лесного пира. Мне же эта традиция напомнила то, как мы лепили пельмени в преддверии Нового года в клане Белого Лотоса, и у меня и Лин Ли, моей лучшей подруги, с которой мы жили в одной комнате и делали всё вместе, они постоянно получались самыми кривыми. Интересно, как она? И с кем она будет лепить пельмени сегодня? Скорее бы разделаться с заданием в клане Фэн и вернуться домой…

На занятии наставник внезапно решил поменять программу и рассказать про дыхание стужи, которое вообще-то проходили на четвёртом году обучения, и поэтому, отучившись в клане Белого Лотоса два года, вчера я не смогла понять, что это за создание. Наверное, из-за того, что оно появилось возле земель клана, наставник решил обезопасить нас и обучить, что делать, если на нас вдруг наползёт морозный смертоносный туман.

После занятия и обеда мы отправились на тренировочную площадку. Хотя у меня уже не болела голова, но при виде уверенно шагающих к нам шисюнов я почувствовала, как от досады вдруг заныли зубы. Когда же они перестанут приходить на наши занятия? Я ведь действительно надеялась поучиться чему-то полезному, но после двухминутной тренировки с любым из них у меня тряслись руки и глаза заливало потом, и эффективно заниматься дальше в таком состоянии было сложно.

Встав напротив Фэн Хая – И Мин уже даже не пытался занять место моего спарринг-партнера, зная, что шисюны придут по очереди меня колотить и ему придётся большую часть урока простоять поблизости, служа подставкой для их мечей – я смерила его мрачным взглядом. Давай, Фэн Хай, покажи мне, на что способен заклинатель клана Фэн.

Однако, вероятно, Фэн Хай ещё не совсем оправился после вчерашнего столкновения с тёмными созданиями – иначе как объяснить то, что вместо того, чтобы, как обычно, наскочить на меня с бешеным напором, он сделал несколько пробных ударов, потом понятно и подробно показал, что я делаю не так, а потом встал напротив и позволил отрабатывать на нем удары? Скучные, простые удары и блоки первого курса обучения, до которых такой искусный мечник, как Фэн Хай, не должен даже снисходить? А после занятия, вместо того, чтобы смерить меня презрительным взглядом, ещё и похвалил? Иначе как новогодним чудом это не назовёшь.

– Что это с ним? – разделил моё изумление догнавший меня после занятия И Мин.

– Головой вчера ударился, – вспомнила я. – Наверное, через пару дней отойдёт и снова будет меня гонять по всей площадке.

– Наверное, – подтвердил однокашник. – Ты, может, вчера спас ему жизнь?

– Да нет, наоборот, – отозвалась я. Кстати, нужно будет поблагодарить его как следует – например, могу больше не играть на его гуцине. Или купить ему что-нибудь в городе. Ну или просто словами сказать, тоже подойдёт – потому что, чтобы попасть в город, нужно преодолеть тысячу и одну ступеньку сначала в одну сторону, а потом в другую.

Как И Мин ни бухтел, что его лишили волшебного вечера в компании жареной курятины в лесу, но в столовую вечером он тем не менее зашёл с лёгкой улыбкой – наверное, тоже вспомнил дом и празднование Нового года. Ю Шин, который пришёл раньше нас, уже набрал целый поднос готовых пельменных кружков из теста, тонких и ровненьких, и таз начинки и, приготовив палочки, с нетерпением ждал команды начинать. Кружок следовало положить на ладонь, набрать палочками начинку и, смочив пальцы в воде, аккуратно залепить пельмень по краю. После того, как мы потратим все ингредиенты, повара сварят пельмени на кухне и у нас будет настоящий новогодний пир.

– Бэй Лин, ты хорошо лепишь пельмени? – озабоченно спросил он, когда мы сели на свои места подле него. – А то нужно ровно лепить, и начинки клади побольше!

– Я? Ну… буду стараться, – замялась я. – А вы?

– О-о-о, Ю Шин лепит такие пельмени, что заглядишься! Моя бабушка всегда хвалила его, а не меня, своего родного внука, – на удивление, в голосе И Мина не прозвучало ни капли зависти – лишь одобрение талантов его друга. Ю Шин слегка зарделся, но выглядел довольным похвалой.

– Вы жили вместе? – спросила я, укладывая кружок теста на руку. Он был гладкий и прохладный.

– Да, росли вместе, с самого рождения, – подтвердил И Мин, – я его чуть старше, но ненамного, вот мы и играли постоянно вместе. А потом родители отправили нас учиться, тоже вместе, чтобы мы помогали друг другу.

Ю Шин согласно кивал, с напряжением глядя на дверь, за которой был обеденный зал наставников. Однако приветственную речь произнес не наставник Гуанчжи, а сам глава клана – встав на пороге зала, он поздравил всех с наступающим праздником, напомнил тем, кто родился в год Тигра, весь год носить красное[25], и скомандовал начинать. Глядя на его классически правильное, доброжелательное лицо, я невольно заулыбалась и тут же уткнулась вниз, схватившись за палочки, под внимательным взглядом И Мина. С этим нельзя расслабляться, всё замечает.

Тут рядом раздался шорох одежд, и я вскинула взгляд, решив, что это Фэн Шао решил зачем-то к нам подойти – однако это был не он, а его брат, с невозмутимым видом усаживающийся за четвертую, пустующую сторону нашего стола. Синхронно открыв рты, мы втроём наблюдали за тем, как он удобно устроился и принялся перематывать широкие рукава одеяния специальной тесьмой, чтобы не испачкать.

– Завяжи, – он протянул руку мне, и я, спохватившись и вернув челюсть на место, поспешно отложила пельменный кружок и взялась за тесьму.

– Шисюн, – осторожно произнесла я, – ты решил… э-э-э… почтить нас своим присутствием?

– Научу вас лепить пельмени, – подтвердил Фэн Хай. И Мин и Ю Шин украдкой переглянулись, а потом с одинаковой укоризной уставились на меня. Я же опустила глаза в пол, признавая свою вину. Теперь вместо того, чтобы обсуждать соучеников, наставников и сегодняшнее занятие по фехтованию, после которого И Мин остался в полном восторге – потому что Лань Сэн лично показал ему какой-то приём, а потом похвалил – мы должны будем с постными лицами сидеть за столом и следить за своими словами.

Однако Фэн Хай, ловко слепляющий кусочки теста с начинкой в идеально ровные, одинаковые пельмени, и тут сумел меня поразить. Он вдруг принялся неспешно расспрашивать И Мина, а потом рассказывать какие-то смешные истории о том, как они с друзьями ходили на задания. И Мин, вначале глядевший на Фэн Хая с подозрением, вскоре уже смеялся, как сумасшедший, и глядел на заклинателя с восторгом. Когда же Фэн Хай пообещал лично потренировать его, восторг сменился обожанием, и я обречённо прикрыла глаза. Не знаю, какие цели преследовал Фэн Хай, решив присоединиться к нашей компании, но И Мина он уже явно перетянул из лагеря недоброжелателей в лагерь обожателей. Ю Шин, который во всем подчинялся своему более активному другу, тоже разулыбался, глядя на дружелюбие И Мина, а я вдруг посмотрела на шисюна по-новому.

Глупо было полагать, что он не может быть приятным в общении, если захочет. Если он вырос в той же семье, что и глава клана, и был рожден теми же родителями, то сложно ожидать, что все ростки таланта: такт, доброта и харизма, – тут я почувствовала, что краснею, – укоренились лишь в его брате. Наверное, и Фэн Хаю что-то перепало. Поэтому непонятно, какие цели он преследует, но мои друзья уже готовы были есть с его рук, пусть даже пока в них были лишь сырые пельмени.

Тут заклинатель бросил на меня острый взгляд, и я растянула губы в улыбке до ушей, копируя своих товарищей. С этим интриганом нужно держать ухо востро…

Глава 11

Привыкнув к компании заклинателя, мои друзья расслабились и принялись рассказывать байки из своей жизни дома. Оказалось, у И Мина было целых семь сестер – никогда бы не подумала! Он говорил о них с неожиданным теплом, а Ю Шин при упоминании сестёр вдруг покраснел, как помидор – неужели ему нравится кто-то из них?

Закончив рассказ, И Мин внезапно вспомнил, что его сёстры на Новый год мазали друг друга мукой на удачу, и тут же провёл пальцем по моему носу, оставив белую полоску. Я не осталась в долгу и, отбросив недолепленный пельмень, собралась провести по его лицу всей пятернёй – однако он ловко увернулся и толкнул вперёд ничего не подозревающего Ю Шина, который, обзаведясь пятью белыми полосами на лице и став похожим на тигра, недовольно нахмурился и вскочил, готовясь к мести. Я, заливисто рассмеявшись – настолько комичным был у него вид, – шустро отбежала в сторону, однако, бросив случайный взгляд на Фэн Хая, в недоумении замерла: его лицо было странно напряжённым, и он заворожённо глядел на меня. Я покачнулась, неуверенно переступив с ноги на ногу, и мне на плечи тут же легли чьи-то горячие ладони.

– Осторожно, не упади, – мягко произнес Фэн Шао, бесшумно подошедший сзади. – Фэн Хай, ты будешь ужинать со своими друзьями или подойдёшь к нам?

Это прозвучало мягко, без малейшего намека на обвинение – однако, посмотрев на Фэн Хая, я увидела, что он помрачнел, сверля взглядом руки своего брата на моих плечах.

– Подойду чуть позже, – отозвался Фэн Хай, и его внимательный взгляд упал на моё лицо, заалевшее от близости главы клана, который всё не спешил отпускать мои плечи.

– Хорошо, – Фэн Шао коротко кивнул и ушёл, бросив мне ободряющий взгляд, в котором словно читалось: я знаю, мой брат не подарок, но раз уж он сам к вам пришёл, то обращайтесь с ним получше.

Едва он ушел, я тут же чинно села на свое место, чувствуя, как места, на которых недавно лежали ладони Фэн Шао, словно горят огнем, до сих пор помня его прикосновения, и принялась долепливать последние пельмени. Фэн Хай смерил меня задумчивым взглядом, но я, делая вид, что всецело занята лепкой, не поднимала на него глаз.

Тут тесто кончилось, и Ю Шин понес поднос с нашими пельменями – там была одна идеальная кучка, Фэн Хая, одна хорошая – Ю Шина, одна хаотичная, в которой идеальные пельмени соседствовали с ужасающими – И Мина, и моя – с пельменями, которые то раздувались от сознания собственной важности, лопаясь от начинки, то заваливались набок, стыдливо пряча худые бока – на кухню, варить в огромных кастрюлях. Двадцать минут спустя мы с ним вдвоём, нагрузив на подносы тарелки с пельменями, соуса, плошки с нарезанной кинзой и мисочки с пельменным бульоном, вернулись обратно. Пельмени были вперемешку свалены на две больше тарелки, и ровненькие, как в трактире, пельмени Фэн Хая соседствовали с моими кривульками.

Наверное, странно, что я, девушка, лепила пельмени хуже мужчин? Однако нас никогда не готовили к семейной жизни. Девушки из Белого Лотоса не станут хранительницами семейного очага, и кулинарные умения нам ни к чему.

Мы, не стесняясь, набрали себе полные тарелки – впрочем, вспомнив сначала о своем долге шиди[26] почитать старших и наложив порцию Фэн Хаю, сдобрив её соусом и зеленью. Он принял подношение благосклонно – однако не спешил есть, меряя меня задумчивым взглядом.

– Что? – не выдержала я, опуская палочки с пельменем, на который старательно дула. – Ты почему не ешь, шисюн?

– Слишком горячо, – с намёком произнёс он, и я опустила пельмень на тарелку, не веря своим ушам.

– Можно подуть, – осторожно отозвалась я.

– Ну вот я и жду, когда кое-кто подует, – намёк в его голосе усилился, и я, с грохотом швырнув свою тарелку на стол, взяла в руки его тарелку и палочки. И Мин, перестав жевать, расширившимися глазами смотрел на то, как я осторожно и издалека дую на пельмень. Это он ещё не видел, как я вчера остужала лекарство!

– Вот, – посчитав пельмень достаточно холодным на вид, я положила его на край тарелки и протянула палочки Фэн Хаю. Он же, однако, не притронулся к ним, выразительно заломив бровь.

– Что, ещё и в рот положить? – не выдержала я, однако лицо заклинателя осталось безмятежным, и я, клокоча, как закипающий чайник, схватила пельмень палочками и протянула его заклинателю.

– Соус, – напомнил он, и я демонстративно окунула пельмень в чёрный соус, от чего он стал явно пересоленным. Больше у заклинателя не возникло возражений, и он невозмутимо съел пельмень прямо с палочек. И Мин, забывший жевать, глядя на это безобразие, кое-как проглотил свой пельмень и закашлялся, и даже невозмутимый Ю Шин оторвался от своей тарелки и переводил обеспокоенный взгляд с меня на Фэн Хая.

Окинув заклинателя неприязненным взглядом, я взяла новый пельмень и принялась дуть.

– И сам тоже ешь, не стесняйся, – щедро предложил Фэн Хай, и я с прошипела:

– Спасибо, мне нечем, – имея в виду, что и руки, и рот заняты.

Тут заклинатель невозмутимо взял мои палочки, поднял пельмень с моей тарелки и ловко засунул мне в рот, который я раскрыла от удивления от его действий. Видя это, Ю Шин застыл, не донеся свой пельмень до рта, и тот упал обратно в тарелку, щедро окатив его брызгами смеси соевого соуса и уксуса.

Ну это уже ни в какие ворота не лезет… Хватит с меня! Я со стуком поставила тарелку перед заклинателем, ядовито добавив: «Уже все остыло!» – и, забрав у него свои палочки, принялась за свой ужин, демонстративно развернувшись в другую сторону. Хмыкнув, заклинатель взял палочки и принялся поглощать пищу самостоятельно, как будто и не изображал за миг до этого беспомощного калеку. И Мин и Ю Шин переглянулись, но ничего не сказали, зажёвывая неозвученные вопросы пельменями.

Была уже почти полночь, и вскоре из дверей, ведущих на кухню, показались слуги, торжественно несущие блюда с рыбой – чтобы в следующем году было процветание; свининой и курятиной – для привлечения удачи и богатства. Первые блюда «ушли» в малый зал, а остальные, на тарелках поменьше, слуги принялись разносить и расставлять на столах. Вскоре весь наш столик был заставлен плошками и мисочками, однако мне кусок в горло не лез – уже наелась. Вяло поковыряв рыбу, я с трудом дождалась полуночи, когда всем скомандовали выйти на улицу. За столом последние полчаса висело тяжёлое, неуютное молчание – Фэн Хай не торопился его разрушать, а И Мин только переглядывался с Ю Шином и бросал на меня красноречивые взгляды – поэтому я была рада наконец-то встать и выйти на улицу.

Едва мы все, как горох из банки, высыпали под усеянное звездами небо, как оно окрасилось огненными цветами и всполохами. Фейерверки! Отовсюду послушались возгласы удивления и восторга. Я и сама с восторгом уставилась на огненное представление – такого красивого фейерверка я не видела никогда, хотя и у нас в клане на Новый год запускали фейерверки и взрывали петарды, отпугивая злобного Неня[27], который боится красного цвета и громких звуков. Кстати, красной одежды не было ни на ком – все так и остались в своём обычном ученическом одеянии цвета цин. Наверное, такая большая толпа будущих заклинателей способна отогнать зверя Неня и без красного цвета, одним гомоном и воплями.

– Смотри, рыба, рыба! – возбуждённо выкрикивал Сяо Фэн, который так задрал голову, разглядывая сверкающую в небе огненную фигуру, что чуть не уронил свои очки.

– А вон бабочки, какие у них огромные крылья! – вторил ему его друг Хао Ю, деревенский паренек из бедного клана, наверное, впервые увидевший фейерверки.

Я и сама, забывшись, восторженно глазела на зрелище. Мне вдруг очень захотелось, чтобы со сменой года в мою жизнь вошло что-то новое, хорошее – ну или хотя бы череда нелепостей, происходящих со мной в последнее время, начиная от переодевания в парня и кончая потерей матраса, закончилась. Я посмотрела направо – и увидела подпрыгивающих от возбуждения И Мина и Ю Шина, налево – и наткнулась на внимательный взгляд Фэн Хая. Его лицо озарялось огненными всполохами, и я, встретив его взгляд, неожиданно для самой себя улыбнулась – праздник же! А он вдруг улыбнулся в ответ, и улыбка, тёплая и мягкая, была такой неожиданной на его обычно замкнутом лице, что я застыла, зачарованная этим зрелищем, а потом поспешно отвернулась. Надо же, когда он улыбается, то так похож на брата… У меня даже что-то дрогнуло в груди – наверное, сердце, помнящее доброту главы клана, перенесла хорошее расположение и на вредного шисюна.

Тут меня сбоку подгрёб одной рукой И Мин и, перекрикивая шум фейерверков, проорал в ухо:

– В следующем году поехали на Новый год ко мне домой! Накормим тебя так, что из-за стола встать не сможешь!

– Хорошо! – проорала я в ответ, однако радостное настроение, охватившее меня, при этих словах начало улетучиваться – через год меня уже тут не будет. Едва я найду амулет, как тут же исчезну с тем адептом, которому не повезёт на него наткнуться. Надо будет попрощаться с И Мином перед отъездом – всю правду рассказать я не смогу, но хотя бы предупрежу, чтобы они не переживали за меня.

После фейерверка все тонким ручейком потянулись обратно в столовую – доедать и шуметь, чтобы весь год прошел весело. Я же, приотстав, шепнула И Мину, что пойду спать – глаза слипаются. На сама деле я просто не хотела возвращаться и сидеть за столом с Фэн Хаем, от которого сегодня было неизвестно, что ожидать. Однако Фэн Хай, похоже, и сам не собирался возвращаться за наш стол – подойдя к брату, он о чём-то с ним заговорил, и они вместе пошли к дверям. Наверное, он вернется за свой обычной стол в малом зале. Перед самым входом Фэн Шао вдруг обернулся и, поймав мой взгляд, легко улыбнулся – и я тут же расцвела улыбкой. Как глупо было думать, что Фэн Хай улыбается так же – совсем нет, от улыбки Фэн Шао у меня в груди словно запели тысячи пташек.

Развернувшись, я потопала в комнату, всё ещё не в состоянии согнать с лица глупую улыбку. Да что со мной такое… Неужели это?.. Тут я остановилась как громом поражённая. Неужели мне нравится Фэн Шао, глава клана Фэн? Да не может такого быть, мне нельзя влюбляться – за этим последуют одни проблемы. Наверное, просто рада была его видеть, и поэтому от одной его улыбки мне захотелось петь, танцевать, а ещё – надеть платье, сделать женскую прическу и показаться ему в таком виде. Да что же это со мной?!

Попытавшись выбросить из головы лишние мысли, я толкнула дверь и прошла в комнату. Удалось вернуться быстрее Фэн Хая – вот и отлично, спокойно приготовлюсь ко сну, ни от кого не прячась. Уже переодевшись и перевязав волосы, я откинула одеяло и, не поверив глазам своим, потрогала постель рукой. Матрас!

Тут дверь позади меня хлопнула, и, обернувшись, я увидела шисюна, невозмутимо проходящего внутрь.

– Шисюн, – неуверенно позвала я, и он вскинул на меня глаза. – У тебя… всё в порядке? Ты вчера не сильно ударился головой?

– А что? – он снова заломил бровь и, демонстративно изображая непонимание, уселся на свою кровать.

– Ты вернул мне матрас, – пояснила я очевидное.

– Считай это новогодним подарком, вместо конверта с деньгами, – пожал плечами заклинатель и направился в купальню – переодеваться ко сну. Ещё одна странность – раньше он не стеснялся меня и спокойно раздевался в комнате, разгуливая в полуголом виде и вгоняя меня в краску.

Улегшись в постель, я размышляла над сегодняшним днем. Слишком много всего непонятного… Может, Фэн Хай решил, что из такого гиблого исходника не вылепишь настоящего мужчину, и отказался от своей затеи воспитывать меня? Хотя тогда он не пришёл бы на занятие по фехтованию и не возился бы со мной целый час, никого ко мне не подпуская. Однако сегодня я так устала, что глаза слипались сами собой, и я, так и не придумав путного объяснения, провалилась в сон. Ночью рядом со мной мурчал кот – он все-таки предпочитал мою компанию, – Фэн Хай, передумав, приходил забрать матрас, а его брат приближался ко мне, протягивая курицу в качестве подарка. Курица хлопала крыльями и говорила «ко-о-о-о», и я, поняв, что это Коко и её нужно срочно покормить, резко проснулась.

Было ещё ранее утро – от кровати Фэн Хая доносилось спокойное, мерное дыхание спящего человека, и я, осторожно поднявшись, на цыпочках двинулась умываться. Хоть и рано, а я уже выспалась, что не удивительно, когда спишь на таком мягком, как облако, прекрасном, удобном матрасе после нескольких дней сна на голой доске.

Было ещё слишком рано, чтобы идти на завтрак, и я, сунув в рукав[28] подсохшую булочку со вчерашнего пира, пошла в лес. Нужно унести Коко тарелочку каши, а то на одних булках она скоро точно похудеет.

Лес встретил меня щебетом птиц и утренней свежестью. Как же здорово! Однако у курицы Коко я была не первым посетителем – издали увидев чью-то спину, я напряглась, но потом, узнав И Мина, прибавила шаг.

– И Мин! – окликнула я товарища, и он, обернувшись, выронил гору снеди из рук. Так, у курицы сегодня будет пир – тут и скорлупа от утиных яиц, которые давали вчера за завтраком, и булки, и кусок кукурузы. – Ты чего так рано встал?

– Да мы вчера с Ю Шином быстро пошли спать, – пожал тот плечами. – Почти сразу после тебя и Фэн Хая, он тоже рано ушёл. – Тут взгляд его сделался странным, и, подойдя поближе, я не выдержала:

– Ну говори уже.

– А тебе не показалось, что Фэн Хай вчера был… странный?

– Показалось, – призналась я, отрывая маленькие кусочки булки и кидая на землю для Коко. – Весь день странно себя вёл. Может, и вправду сильно голову ударил позавчера?

– Не в этом дело, – И Мин, казалось, мучительно подбирал слова, хотя обычно они лились из него, как вода из прохудившегося ведра. – Он как будто бы к тебе… приставал, понимаешь?

– Чего? – обалдело переспросила я, и остаток булки выпал из руки прямо на курицу, возмущённо отскочившую. – Он же… парень! И я тоже!

– Ну, – И Мин почти покраснел, – ты в своем лесу про такое, может, и не слышал, но есть мужчины, которым нравятся другие мужчины.

– Фэн Хай не такой! – не задумываясь, выпалила я. – Он же такой весь… ну, суровый, мужественный, немногословный, как настоящий заклинатель. Он не может быть отрезанным рукавом[29]!

– А по-твоему, все отрезанные рукава пудрятся, как женщины, жеманно говорят и думают только о нарядах? – резонно спросил И Мин, и я неуверенно пожала плечами. Откуда я знаю, я ни одного не встречала.

– В общем, я только хотел тебя предупредить, – закончил И Мин, и я кивнула. Не верю, что это так, но приму к сведению.

Шагая вместе с ним к дверям столовой, я всё прокручивала в голове наш разговор. А вдруг это правда? Тогда всё вчерашнее поведение шисюна прекрасно объясняется. В моей памяти всплыло его лицо – благородное и волевое, и я отмахнулась от своих неподобающих мыслей. Ну не может он быть отрезанным рукавом, только не шисюн! Скорее небо свалится на землю, чем такой человек позарится на непонятного паренька, когда в городе Цинфэн по нему открыто сохнут все незамужние девушки. И замужние тоже, только уже тайком.

За завтраком мы, выбросив из головы мысли о Фэн Хае, снова строили планы насчет лесного пира – сегодня был первый день нового года, и после церемоний поклонения предкам, в которых должны были участвовать все ученики, мы были предоставлены сами себе. Можем пойти в лес, поискать дикие ягоды, а потом и до курочки очередь дойдёт!

Ю Шин уже в красках рассказывал, как он натрет её приправой и маслом, и мы с И Мином, исходя слюной, заедали мысли о курочке традиционными новогодними клецками из рисовой муки, как на наш стол искоса упала тень – и, как оказалось, не только на стол, но и на весь день.

– Бэй Лин, после обеда идешь со мной в город, – раздался за моей спиной прохладный, повелительный голос Фэн Хая.

– Я? – от удивления я выронила палочки, и они покатились по столу. Однако Фэн Хай, к которому я обернулась, не обратил на это ни малейшего внимания и только передразнил:

– Ты, ты.

– Нужно будет сойти с горы? – обречённо уточнила я.

– Да, город Цинфен лежит у подножия горы, значит, чтобы туда попасть, нужно с неё спуститься, – как маленькой, подробно пояснил мне Фэн Хай.

– Но ведь… шисюн! – заканючила я, но он уже отвернулся и ушёл, не слушая моих стенаний. Вполголоса ругаясь, я повернулась к товарищам и тут же натолкнулась на многозначительный взгляд И Мина.

– Ну вот, опять курочку не зажарим, – огорчённо произнес Ю Шин.

– Жарьте без меня, – убито предложила я, представляя спуск и подъём по тысяче и одной ступеньке, но друзья лишь покачали головами. Ну ладно, завтра точно зажарим – не может же каждый день случатся нечто из ряда вон выходящее? Когда-нибудь мы всё-таки вырвемся в лес.

После всех новогодних церемоний, когда сначала мы слаженно поклонились наставникам и главе клана, стоящим на возвышении, выражая благодарность и почтение, а потом, уже вместе с ними, склонились перед храмом предков, – строго говоря, их должны были почтить только потомки, но в клане считалось, что все мы «приемные дети» семьи Фэн, – ученики пообедали и разбрелись кто куда. Я же, тяжко вздыхая, забежала на минутку в комнату, чтобы проверить, все ли в порядке с одеждой и причёской – появись я в городе в неподобающем виде, не будет конца нравоучениям от наставника Фэн Гуанчжи – и спешно вышла к воротам, где меня уже поджидал заклинатель в бледно-голубых одеждах, с мечом за спиной, веером и Молчаливым колокольчиком на поясе – в общем, идеальное воплощение заклинателя из воздушного клана, которое почему-то решило действовать мне на нервы.

Глава 12

Когда я подошла, он окинул меня беглым взглядом, в котором промелькнуло что-то неуловимое, но ничего не сказал, а, развернувшись, спокойно пошел вперёд, уверенный, что я пойду следом за ним.

– Шисюн, – забежав вперёд, я умоляюще сложила руки, – может, ты сам сходишь в город?

– А ты почему не хочешь? – он, не замедляя шага, шел вперёд, и мне приходилось шустро пятиться.

– Потому что нужно спуститься с горы! – как само собой разумеющееся пояснила я.

– А ты что, решил заделаться отшельником и не покидать гор?

– Нет, просто… тысяча ступенек! Вниз, а потом ещё и вверх! – я экспрессивно взмахнула руками и резко остановилась, отчего Фэн Хай чуть не налетел на меня. Издав мученический вздох, как будто это я тащила его в город, а не он меня, он за плечи развернул меня и, не отпуская рук и подталкивая меня в спину, повёл в какие-то кусты, свернув с протоптанной тропинки. Зачем мы туда?

Неожиданно зелень расступилась, и мы оказались прямо на краю обрыва. Я, судорожно вздохнув, уцепилась за руки Фэн Хая, по-прежнему лежавшие на моих плечах – мне вдруг показалось, что он столкнет меня вниз.

Однако я оказалось неправа – вместо того чтобы столкнуть меня, Фэн Хай шагнул в пропасть сам – безо всякого предупреждения, и я прижала руки ко рту, давя вскрик. Однако он и не думал падать на острые камни внизу и разбиваться – наоборот, стоя в воздухе без всякой опоры, он повернулся ко мне и приглашающе протянул руку. Ну уж нет, тут так высоко! Это он заклинатель воздуха, а я могу камешком улететь вниз. Мотая головой, с по-прежнему прижатыми ко рту руками, я сделала шаг назад.

– Бэй Лин, иди сюда, – с нажимом произнес Фэн Хай, и я отступила ещё на шаг, глядя на него расширенными глазами.

Тут заклинателю надоело меня уговаривать, и, одним длинным шагом преодолев разделяющее нас расстояние, он схватил меня за руку и, приобняв за талию, вместе со мной шагнул в пустоту. Я, обречённо зажмурившись, вцепилась в него крепче клеща, – но через пару секунд обнаружила, что мы не падаем, и осмелилась по очереди открыть глаза.

Мы парили, стоя на пласте воздуха – никакого ощущения падения не было, мы просто медленно и плавно опускались вниз. Фэн Хай поманил пальцем пролетающее мимо облачко, и оно, как живое, подлетело нам под ноги и замерло, создав иллюзию опоры. Я, по-прежнему не отпуская Фэн Хая, которого я обхватила поперек туловища, нечаянно глянула вниз и, ужаснувшись высоты, на которой мы находились, тут же перевела взгляд на лицо заклинателя – он выглядел спокойным и сосредоточенным, словно не делал чего-то экстраординарного.

– Шисюн, – заворожённо позвала я, – ты прямо как настоящий заклинатель стихий.

– Я и есть настоящий заклинатель стихии. Воздушной стихии, – без доли ложной скромности отозвался он, и я невольно улыбнулась одним краешком губ. Зазнайка!

– Так что же настоящему заклинателю понадобилось в городе? – спросила я просто для того, чтобы не думать о том, сколько ли[30] пустого воздуха под нами.

– Так, проверим, нет ли поблизости тёмных созданий, осмотрим улицы, – неопределённо отозвался заклинатель, и я кивнула.

Оказалось, что проверять нужно было не тёмные и пустынные улицы, на которых с большей вероятностью можно было встретить нежить, а самый центр. Сначала Фэн Хай, не утруждая себя прогулкой от подножия горы до города, приземлился прямо в парке наместника. Горожане, с рождения живущие подле клана Фэн, даже не подняли головы, завидев ползущую по земле тень пролетающего заклинателя воздуха.

Сад шисюн инспектировал долго и со вкусом – провёл меня по самым красивым уголкам, показал и золотых карпов в пруду, которые, завидев нас, высовывали головы из воды и раскрывали рты, и редкие цветы, и ажурные беседки. На мои робкие возражения, что в саду наместника точно нет тёмных созданий, он лишь отмахнулся.

Затем лучший ученик клана Фэн решил проинспектировать центр города и повел меня на торговую улочку. К этому времени я уже отчаялась понять его логику и придержала свои мысли о том, что никакое дурное тёмное создание не полезет в такую толчею, при себе, и просто шла рядом с ним, крутя головой по сторонам.

А посмотреть было на что! Улица была украшена расписными фонариками, и лавочники, стремясь привлечь покупателей, выставили на лотках свои лучшие товары. Вот развешаны яркие воздушные змеи, чьи длинные хвосты трепещут на ветру; вот прилавок с заколками, сверкающими цветной эмалью, а в глубине лавки, под присмотром лавочника, выставлены более дорогие украшения, с яшмой и нефритом; вот леденцы из боярышника в карамели, нанизанные на длинную деревянную шпажку, и тут же – чаны с бульоном и специями, в которых варятся нанизанные на тонкие щепки перепелиные яйца, ароматные кусочки мяса, связанная в узелки лапша и овощи.

Наверное, вид еды пробудил в Фэн Хае аппетит, потому что он, свернув с торговой улочки, затащил меня в небольшую таверну, где к нам тут же бросился хозяин.

– Чего угодно господам заклинателям? – угодливо спросил он, усаживая нас и протирая тряпкой и без того чистый стол.

– Ты что хочешь, Бэй Лин? – вопрос Фэн Хая застал меня врасплох, и я в растерянности пожала плечами. Как-то мне никогда не предлагали выбирать еду, поэтому я даже не могла решить, что бы мне хотелось. Тогда Фэн Хай, повернувшись к трактирщику, сделал заказ на свой вкус, и тот тут же умчался на кухню давать указания.

– Ты часто тут бываешь, шисюн? – спросила я, просто чтобы что-то сказать. Сегодня Фэн Хай вёл себя так же странно, как вчера, и от этого я чувствовала себя не в своей тарелке. Хотя, наверное, я была единственной, кто испытывал неудобства, – Фэн Хай выглядел совершенно спокойным и расслабленным.

– Захожу, когда бываю в городе, – неопределённо отозвался шисюн. Тут он смерил меня долгим, изучающим взглядом, и я сжалась. Скорее бы этот день закончился и мы вернулись в клан, где я могла улизнуть от него в библиотеку или просто в лес!

– Ты что, не любишь ходить в трактиры? – не так поняв мою нервозность, спросил он.

– Я? Не знаю, я нечасто в них бываю, – призналась я. – Я рос… с родственниками, а они живут в такой глуши, где не было трактиров.

На самом деле, трактиры возле клана Белого Лотоса были – в клан, известный своими лекарями, приезжало много пациентов, и расположенный неподалеку городок скоро обзавёлся гостиницами, трактирами, гостевыми домами и магазинами – всем, что может удовлетворить вкус состоятельных и не очень пациентов. Однако деньгам у сирот из клана было взяться неоткуда, поэтому в трактиры мы с девочками никогда не заходили, хоть и гуляли иногда в городе.

– А где твои родители? – спросил он.

Я не знала. Меня подвезли к воротам крестьяне, и они не были моими родителями – по их словам. Однако я не могла сказать об этом шисюну – он ведь думал, что я жила с родственниками, а не в приюте.

– Мертвы, скорее всего, – неловко произнесла я. – От них много лет ничего не было слышно.

– Мои тоже, – просто отозвался Фэн Хай, и я вскинула на него взгляд. В его взоре, устремлённом на меня, не было жалости, за что я была благодарна, но было понимание. – Погибли много лет назад, во время войны.

– У тебя есть брат, – напомнила я и мягко улыбнулась. – А у меня сестра.

Лин Ли не была моей сестрой по крови, но стала сестрой по духу. Интересно, с кем она вчера лепила пельмени? И что делает сейчас?

Тут трактирщик поставил на стол тарелку пышущего жаром тофу, жаренного с листьями чая пуэр, и мы, вооружившись палочками, приготовились его одолеть. За тофу последовали приготовленные в сладком соусе корни лотоса, затем мясо в карамели и под конец – посыпанные сахаром помидоры.

– Шисюн, ты что, любишь сладкое? – отложив палочки, я откинулась на спинку стула.

– Не очень, просто тут всё такое. Специфика заведения, – пожал он плечами, и я, любопытствуя, огляделась по сторонам. Действительно, у всех посетителей на столе стояли блюда с преобладанием карамели и сладких соусов. Наверное, потому что сюда любят ходить девушки – вот их тут сколько. Хотя нет, девушек ровно половина, потому что в кафе, кроме нас, были одни парочки!

Я похолодела. Шисюн что, привел меня в знаменитое местное заведение для парочек? Девушка сбоку от нас заботливо подхватила палочками кусочек мяса и, подув на него, с улыбкой скормила своему спутнику, который сцапал его со зверским выражением, как будто хотел слопать девушку, а не мясо. Она лишь зарделась и захихикала, скромно прикрываясь рукавом.

Конечно, мне тут же вспомнилась вчерашняя сцена с пельменями, и мне тоже захотелось закрыться рукавом, а потом и вовсе незаметно сбежать из этого места.

– Наелся? – Фэн Хай, видя мое изменившееся выражение лица, поднялся и бросил плату на стол. – Тогда пойдём, ещё пройдёмся по улице, пока не стемнело.

На улицу уже наползали синие сумерки, однако фонари, зажжённые предприимчивыми лавочниками, успешно их рассеивали. Фэн Хай ловко оттеснил меня влево, к прилавкам, и пошёл с той стороны улицы, где изредка проезжали повозки. После кафе мне стало казаться, что и тут одни парочки – вон парень покупает девушке леденец, и она смеётся, вон другой парень прогуливается вдоль рядов, оттеснив девушку ближе к прилавкам, чтобы её ненароком не задела повозка – точно так, как Фэн Хай оттеснил от середины улицы меня. Неужели Фэн Хай привёл меня на свидание? И относится как к девушке, хотя считает, что я парень? А если он начнёт ко мне приставать и не найдёт того, что есть у парня, но нет у девушки?

Я бросила на него панический взгляд, и тут Фэн Хай решил забить последний гвоздь в крышку моего гроба. Попросив подождать минуточку, он куда-то ушёл и вскоре вернулся с длинным леденцом из боярышника на деревянной шпажке. Одним. Для меня.

– Спасибо, – ошеломлённо отозвалась я и понесла леденец в руках. Мимо проходили парочки, и девушки, как и я, держали в руках длинные боярышниковые леденцы, а парни шли рядом, орлами оглядываясь на прохожих – посмотрите, какая со мной красотка!

Фэн Хай ни на кого не оглядывался. Он озабоченно посмотрел на небо и повёл меня обратно в сад советника – нужно было возвращаться обратно, «если не хотим в темноте врезаться в гору», как он выразился.

Я не хотела врезаться в гору, но хотела побыстрее добраться до клана и сбежать куда-нибудь, чтобы обдумать все странности, и поэтому послушно пошла следом. Леденец мне не хотелось, но он ужасно мешал, а выкинуть его было бы невежливо, поэтому я принялась спешно грызть хрустящую прозрачную карамель, покрывающую кисленькие ягоды. Вкусно! Если бы ещё всё не было так странно…

На входе в сад мы неожиданно столкнулись с И Мином и Ю Шином, которые тоже накупили сладостей. У меня отлегло от сердца – они же парни, но едят сладости, может, я себя накручиваю?

– Бэй Лин! – И Мин, заметив мой страдальческий вид, тут же подскочил ко мне и, вцепившись в рукав, заканючил: – Пойдём с нами, на площади сейчас будет представление! Ты уже достаточно утомил шисюна своей компанией! – Это было сказано с намеком, и я, закивав, бросила на Фэн Хая вопросительный взгляд. Молодец И Мин, придумал, как мне вежливо смыться! И Фэн Хай, наверное, будет рад от меня избавиться.

Однако Фэн Хай не выглядел довольным таким исходом. Наоборот, на его лбу прорезалась тонкая вертикальная морщинка, а взгляд, устремлённый на И Мина, держащегося за мой рукав, не предвещал ничего хорошего.

– Он ещё не осмотрел сад до конца, а там могут быть темные создания. В следующий раз посмотрит представление, – отрывисто бросил заклинатель, и, схватив меня за руку – ту, в которую вцепился И Мин, – почти поволок в расписные красные ворота, за которыми темнел сад.

Я, успев бросить один растерянный взгляд назад, влетела в ворота, и Фэн Хай только тут отпустил мою руку.

– У тебя ладошка липкая, – оповестил он меня, задумчиво разглядывая собственную руку, словно видел в первый раз.

– Это от леденца, – мрачно отозвалась я. Не пустил на представление, за руку хватает – не он ли два дня назад старался держаться подальше и менялся в лице, лишь стоило ему нечаянно меня коснуться?

Леденец я уже давно съела, а палочку до сих пор несла в руке, не зная, куда деть. Заметив это, Фэн Хай забрал у меня палочку и выкинул в мусорку, а затем, схватив меня за липкую ладошку, потащил к пруду с рыбами – мыть руки.

Рыбы обрадовались нам как родным, особенно после того, как я вытрясла им крошки из рукава, оставшиеся там от булки для курицы Коко. Всё то время, что мы шли сначала к пруду, а потом – от него к деревьям, в моей душе теснились самые чёрные подозрения. Если бы Фэн Хай каким-то образом узнал, что я девушка, то тут же расспросил бы меня. Значит, он по-прежнему думает, что я парень, но ведет себя как ревнивый поклонник – вон как глянул на И Мина, когда тот схватил меня за рукав, бедняга неделю теперь икать будет, наверное… Неужели он действительно «отрезанный рукав»?

– Шисюн, – осторожно начала я, догоняя его – задумавшись обо всём об этом, я слегка отстала. – Ты сегодня какой-то странный. Да и вчера был тоже…

– Странный? Совсем нет, – фальшиво удивился Фэн Хай, и я уверилась, что с ним точно происходит что-то не то.

– Подожди, – я схватила его за запястье, удерживая. Пока не пойму, что с ним такое, с места не сдвинусь! – Ты же меня на дух не переносил? С чего это ты сегодня такой добрый? Повёл меня гулять, леденец вот купил, – я потрясла медленно высыхающей после мытья в рыбьем пруду ладошкой.

Фэн Хай, вздохнув, остановился и посмотрел мне в глаза. Тут в его взгляде что-то промелькнуло, и явное желание сменить тему вдруг сменилось не понятной мне решимостью.

– У тебя леденец к губе прилип, – хрипло произнёс он, и, когда моя рука дёрнулась вверх, перехватил её и сам снял липкий карамельный осколок с нижней губы. Я, замерев, не шевелилась, глядя на него изумлённым взглядом, когда его пальцы притрагивались к моим губам, но стоило ему снять карамель, тут же дёрнулась, пытаясь освободиться – однако Фэн Хай не позволил и, толкнув меня под тёмные деревья, прижал к шершавому стволу, а затем, медленно наклонившись, поцеловал в сладкие и липкие от леденца губы.

В первое мгновение я так опешила, что даже не сопротивлялась и лишь зажмурилась от неожиданности, и Фэн Хай, получив стратегическое преимущество, заставил меня разомкнуть губы. Спохватившись через секунду, я было попробовала оттолкнуть его свободной рукой – вторую он всё ещё не отпустил, – но заклинатель, перехватив и её, завёл обе руки за голову и перехватил уже одной своей ладонью, второй обняв мой затылок и не давая отстраниться.

Его губы, мягкие и требовательные, ласкали мои, и я уже не могла определить, где начинается моё тело и кончается его – так плотно он меня к себе прижимал. Голова закружилась, и наше дыхание смешалось, когда он на миг отпустил меня, чтобы перехватить поудобнее.

Я с ужасом почувствовала, что сдаюсь под его напором. Ноги словно сами собой подогнулись, и Фэн Хай, отпустив затылок, прижал меня к себе за талию, удерживая от падения, а я вцепилась в его плечи. От его близости по телу словно пронеслась жаркая волна, сметая последнее сопротивление, и его губы теперь были единственным, что я могла осознавать. Губы Фэн Хая… Фэн Хая?!!

Судорожно забившись, я всё-таки смогла его оттолкнуть – не потому, что вдруг нашла силы для сопротивления, а потому, что он позволил мне отстранить его – и, тяжело дыша, в панике уставилась на него.

– Фэн Хай… то есть шисюн, – дрожащим голосом произнесла я. – Ты чего творишь?

Он смотрел на меня внимательным, изучающим взглядом, словно пытался прочитать что-то в моём лице.

– Это ответ на твой вопрос, – спокойно отозвался он. – Почему я сегодня такой странный.

– Но ведь… я не тот человек, который тебе нужен, – в полной панике пробормотала я. – Тебе нравятся парни, а я не могу…

– А с чего ты… – перебил Фэн Хай, но не успел закончить – его прервал громкий, как рёв раненого бегемота, крик:

– Фэн Хай!

Повернувшись на звук, я с остановившемся сердцем увидела несущегося к нам на всех парах наставника Гуанчжи, за которым шли глава клана Фэн и ещё несколько заклинателей и адептов. Фэн Хай всё ещё нависал надо мной, обхватив меня за талию, а мои руки упирались в его плечи, – во время разговора я все пыталась отодвинуть его подальше, но это было всё равно что двигать стену. Компрометирующая ситуация была налицо. Наконец-то вырвавшись, я отступила на шаг назад, но было уже поздно.

Глава 13

– Фэн Хай! – подбежав, наставник остановился и ткнул в своего лучшего ученика узловатым пальцем. – Ты что?! Честь клана… честь предков… с каким-то мальчишкой! – от избытка эмоций он не мог толком составить слова в одно предложение и лишь всё больше багровел от негодования. Подошедший Фэн Шао выглядел так, словно небо упало ему на голову, а остальные заклинатели и адепты тактично отстали и как-то ловко рассосались, ввинтившись в разбегающиеся по парку тёмные дорожки.

– Объяснись! – визгливо потребовал наставник Гуанчжи, так и не найдя слов для того, чтобы должным образом отчитать своего ученика, и решив сначала перевести дух и послушать чужие оправдания.

– Сначала вернёмся в клан, – вмешался Фэн Шао, – а потом уже поговорим. Тут слишком много свидетелей.

Учитывая то, что нас уже видела целая толпа заклинателей и адептов, желание сохранить всё в тайне было немного нереалистичным. Я, на миг прикрыв глаза, выругалась про себя. Фэн Хай, неужели ты не мог выбрать места побезлюднее, чтобы пристать к своему шиди[31]?

Наставник Гуанчжи отрывисто кивнул и, повелительно махнув рукой, подозвал к себе Фэн Хая. Через миг они взмыли в воздух, стоя на одном воздушном пласте, быстро и бесшумно. Фэн Шао подошел ко мне и так же стремительно поднял нас в воздух. Уже стемнело, и лететь было не очень страшно – страшно было то, что ожидало нас по прибытию в клан. Я нерешительно бросила короткий взгляд на главу клана – он невидящим взглядом глядел прямо перед собой, и лицо его было бледно. На меня он старательно не смотрел.

Всё время, что мы летели и затем шли к резиденции главы клана, я судорожно думала, что делать. В голову совсем ничего не приходило. Сказать, что все не так всё поняли и Фэн Хай помогал мне вытащить соринку из глаза? Нет, они явно видели больше, чем пару последних мгновений. Да и обнимать, если вытаскиваешь соринку, не нужно. Может, сказать, что я познакомился с девушкой и стесняюсь её, потому что не умею целоваться, а шисюн меня учил? Бред, полный бред. Никто не поверит в такой альтруизм.

Остаётся признать, что Фэн Хай прослывет «отрезанным рукавом», и это запятнает его до того кристально-чистую репутацию. Я в ужасе схватилась за голову.

– Что, вспомнили, что голова для того, чтобы ей думать? – Наставник, хоть и смерил меня взглядом, полным отвращения, но обращался исключительно к Фэн Хаю. Фэн Хай ответил ему спокойным взором, не пытаясь оправдаться.

Мы уже зашли в приёмный зал клана, где я раньше не бывала – просторное помещение, украшенное свитками с картинами и иероглифическими надписями на стенах, угнетающее своими размерами. Тут могли бы поместиться пару сотен человек, но нас было лишь четверо, и от этого мне почему-то стало очень одиноко и неуютно.

Наставник Гуанчжи, забывшись, забрался на возвышение и теперь стоял там, окидывая меня и Фэн Хая негодующим взглядом, а глава клана Фэн стоял рядом, будто бы о чём-то задумавшись. Мы же, как провинившаяся сторона, замерли в почтительной позе перед ступеньками возвышения. Я бросила короткий взгляд на Фэн Хая – хотя он, как и я, стоял на коленях, но вид его был невозмутимым и спокойным, словно он решил посидеть на полу для собственного удовольствия.

– Что же, я слушаю, – делано спокойно начал наставник. – Расскажи мне, почему брат главы клана забыл о своём долге и позорит предков, обнимаясь с мальчишкой? – Наставник Гуанчжи бросил на меня короткий взгляд, и я дёрнулась от сквозившей в нем ненависти. – Ты хотя бы подумал, какие теперь о тебе пойдут слухи? Тебе будут перемывать кости во всех трёх великих кланах, а потешаться будут не только заклинатели, но и все подвластные кланам земли! Ты хоть подумал, что своими порочными поступками ты бросаешь тень и на своего брата, и на весь свой клан? – тут наставник всё-таки сорвался на крик.

– Наставник Гуанчжи, пусть Фэн Хай сам всё расскажет. Может, у него есть какое-то объяснение? – перебил наставника Фэн Шао, и тот тут же замолчал, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба.

– Мне нечего добавить, брат, – спокойно отозвался Фэн Хай. – Всё было так, как вы видели.

Я неверяще уставилась на него. Он что, даже не попытается что-то соврать?

– Это всё этот мальчишка, – поняв, что не добьётся от Фэн Хая ничего путного, наставник переключился на меня и теперь медленно приближался, потрясая пальцем и багровея. – Ты его совратил, натолкнул на грязные мысли! Признавайся, гадёныш!

– Это не так, – прервал его Фэн Хай и, когда наставник Гуанчжи в немом изумлении обернулся к нему, продолжил: – Я действовал по собственному желанию, Бэй Лин тут ни при чём.

Из наставника будто выпустили весь воздух – он, онемев, снова направился к Фэн Хаю, отстав от меня. Однако, вероятно, наставник был не из тех людей, кто может долго молчать – переварив признание Фэн Хая, он снова завёл речь про то, как тот позорит своих предков и брата.

Я в отчаянии уставилась на свои руки. Если про Фэн Хая пойдут сплетни, то их уже не остановить – над ним будут насмехаться. Может, сказать что-то в лицо не посмеют, помня о его исключительном мастерстве как мечника, – но за глаза будут болтать и потешаться, не зная, что он на самом деле за человек. Всё его достоинство и благородство натуры не поможет ему отмыться от тех вёдер грязи и насмешек, что на него выльют люди вроде… да даже вроде моего одноклассника Шуй Ли, тот будет просто в восторге, что великолепный Фэн Хай сел в лужу и оказался «отрезанным рукавом».

Фэн Хай спас мне жизнь там, на мосту. Любое пятно на его имени так же запятнает и его брата, который был так добр ко мне.

Сжав кулаки так, что ногти впились в ладонь, я, сглотнув, прервала наставника:

– Наставник Фэн Гуанчжи, шисюн – не тот, кем его посчитали. Он не отрезанный рукав, потому что я не парень. Я – девушка, – последние слова я произнесла с трудом и, договорив, тут же уставилась в пол, не в силах поднять взгляд ни на кого из троих заклинателей.

В комнате повисло тягостное, вязкое молчание. Осмелившись, я всё-таки подняла взгляд и тут же снова опустила, обнаружив, что наставник и глава клана смотрят на меня, поражённо замерев, а Фэн Хай, наоборот, не смотрит. Он что, не удивлён?

Фэн Шао опомнился первым.

– Ты знал? – спросил он у Фэн Хая, и тот, помедлив, кивнул. Я вытаращила глаза: как это – знал? Когда он узнал? И как?

– Узнал случайно, – словно отвечая на мои мысли, отозвался Фэн Хай.

– И не сообщил мне? – возопил наставник, не в силах поверить, что его любимый ученик мог не побежать к своему учителю за советом, как, вероятно, он делал в детстве.

Фэн Шао, который тоже мог бы возмутиться молчанием брата, тем не менее не стал ничего у него выпытывать, а вместо этого, обернувшись ко мне, потребовал:

– Кто ты и зачем проник… ла в клан Фэн?

– Меня зовут Бай Айлин. Я из клана Белого Лотоса, – обречённо вздохнув, я рассказала им всю историю про то, как госпожа Бай поручила мне проникнуть в клан Фэн и найти амулет. История лилась неожиданно гладко, словно я её репетировала – возможно, я так много раз прокручивала в голове то, что скажу, если меня раскроют, что сейчас говорила без малейшей запинки. Несмотря на это, а может, и именно из-за этого, с лица главы клана всё ещё не уходило настороженное, напряжённое выражение.

Фэн Хай всё так же не смотрел на меня, а наставник Фэн Гуанчжи, вместо того чтобы порадоваться, что его ученика не обвинят в предосудительных связях, всё больше багровел, как будто это было возможно, и к концу моей речи пыхтел, как чайник.

– Ты знал! – обернувшись в Фэн Хаю, он принялся орать, дрожа от гнева. – Знал, в клане лазутчик, и ничего не сказал! Как ты мог?!

Я бросила короткий взгляд на Фэн Хая. Если он и догадался, что я девушка, то про то, из какого я клана, я ему точно не говорила. Хотя он мог и сам догадаться – тогда, на мосту, первым заклинанием, которое я бросила в Дыхание стужи, был как раз «Белый лотос». Наверное, Фэн Хай разоблачил меня именно тогда.

Тут лицо у наставника Гуанчжи просветлело, и он, практически улыбаясь, обратился к главе клана:

– Это же Белый Лотос, женский клан с их хитрыми уловками и подлыми приемами! Как же я мог забыть! Она наверняка зачаровала его одним из своих особых заклинаний, например, «Си Ши». Я прав? – грозно вопросил он, сверля меня взглядом.

Я в испуге замотала головой. Не заколдовывала я никого!

– Значит, не признаёшься, – с огорчением констатировал наставник Гуанчжи и, подумав секунду, вдруг рявкнул:

– Покажи мне это заклинание! Я посмотрю, как меняется энергетическая структура того, на кого ты воздействуешь, и сам решу, заколдовывала ты Фэн Хая или нет.

Я бросила умоляющий взгляд на Фэн Шао, но он стоял, скрестив руки на груди, и никак не отреагировал на мой взгляд. Наверное, его доброта ко мне закончилась, когда он понял, что я обманула всех и на самом деле состою в другом клане.

Ну и что мне теперь делать? На ком показывать «Си Ши»? На наставнике? Я, поднимаясь, бросила на него короткий взгляд. Нет уж, он и сейчас смотрит на меня с такой ненавистью, что если бы взгляды могли убивать, я бы уже не встала с этого пола. К Фэн Хаю после того, как он поцеловал меня, я боялась даже подойти – не стоит провоцировать его ещё и заклинанием, пробуждающим симпатию. Остаётся Фэн Шао, спокойный и уравновешенный глава клана. Ничего, покажу заклинание и сразу сниму, он и понять ничего не успеет.

Всё же немного медля, я, робея, подошла к заклинателю. Он, подняв одну бровь и от этого став ужасно похожим на своего младшего брата, уставился на меня, ожидая, когда я сплету слова и кину в него заклинание.

Однако в этом не было необходимости – это боевые заклинания кидались с ладони, а «Си Ши» накладывалось при зрительном контакте. Решившись, я подняла на Фэн Шао взгляд – всё, дело сделано, просто он ещё ничего не понял. Удерживая зрительный контакт, я сделала один шаг назад, медленно и осторожно, и он невольно шагнул за мной, протягивая руку, чтобы удержать меня. Его взгляд, ещё миг назад недоверчивый и настороженный, не отрывался от моего лица, а на его собственном лице было написано такое выражение, словно он нашёл давно потерянную любовь всей своей жизни.

Поэтому я и не люблю это заклинание – не хочу забирать чужую волю. А ещё – не хочу видеть, как под заклятием на меня смотрят так, как никогда не посмотрят без него и как я сама не смогу посмотреть на кого-либо.

– Вижу, – раздался скептический голос наставника, – затронуты два центра, головной мозг и сердце. Нет, Фэн Хай не под воздействием, – эти слова он произнес с лёгким сожалением, и я мысленно фыркнула. Конечно, было бы проще свалить всю вину на меня!

– Разве такая честная девушка может врать, наставник Гуанчжи, – заворожённо произнес Фэн Шао, под воздействием «Си Ши» забывший, что с момента появления в клане я только и делала, что врала всем. – И вообще, нам следует проявить благородство и помочь ей, а не оскорблять необоснованными подозрениями.

Тут я разорвала заклинание, и Фэн Шао, выдохнув, замотал головой, словно стряхивая дурное сновидение.

– Её следует выслать, – к нему тут же подскочил Гуанчжи и торопливо заговорил, словно боясь, что не успеет договорить, прежде чем я снова заколдую Фэн Шао, – видишь, как она опасна!

Наставник Гуанчжи, который с детства обучал Фэн Шао, мог позволить себе неслыханную дерзость – обращаться к главе клана на «ты». Но даже он не мог диктовать ему, как поступить.

– Я пошлю письмо госпоже Бай, – подумав, сообщил Фэн Шао. – Если она подтвердит твои слова, то ты можешь остаться в клане и даже ходить на занятия – тебе ведь нужно видеть адептов, чтобы найти того, кто обнаружит этот амулет, «Сияние полуночи», верно?

Я молча кивнула, не веря, что всё решилось так просто. Наставник Гуанчжи издал протестующий хрип, явно не согласный с таким решением, но под внимательным взглядом Фэн Шао тут же замолчал и даже сошёл с возвышения, на котором имел право стоять лишь глава клана.

Однако наставник не смог долго бездействовать и, видя, что Фэн Шао собирается отпустить всех и удалиться сам, напомнил про наказания: Фэн Хая следовало наказать за то, что он знал о том, что в клане лазутчик, и не сообщил, а меня – за то, что осмелилась врать уважаемым людям, выдавая себя за парня. Поскольку возражений не последовало, наставник, подумав, сообщил, что Фэн Хай должен всю ночь простоять перед храмом предков, обдумывая своё поведение, а потом месяц переписывать устав клана в библиотеке. Меня же он смерил тяжёлым взглядом, раздумывая, какое наказание должным образом проучит меня и одновременно заставит находиться как можно дальше от библиотеки с его лучшим учеником.

– Мне нужен помощник в лекарском кабинете, – прервал его раздумья Фэн Шао. – Пусть Айлин отбывает наказание там.

Наставник смерил его подозрительным взглядом, явно ища остаточные признаки заклинания «Си Ши» в его ауре – иначе с чего бы назначать преступнице такое мягкое наказание? – а я поспешно поклонилась, выражая благодарность. Фэн Хай слева от меня встал и склонился одновременно со мной. Для него вся эта история очень удачно закончилась – вместо обвинений в том, что он интересуется мальчиками, он удостоится поздравлений в том, что жил с девчонкой в одной комнате.

Тут, вероятно, эта мысль пришла в голову и наставнику Гуанчжи, потому что он остановил нас, уже намеревавшихся развернуться и покинуть зал приёмов.

– Ты, – он поморщился, явно не желая признавать за мной право на женское имя, – фальшивый Бэй Лин! Покажи ваше основное заклинание – «Белый лотос».

Он не стал объяснять зачем, но я и сама поняла и покраснела от возмущения. Белый Лотос – клан девушек, посвятивших себя служению Богине. Для того чтобы отдать себя без остатка, мы отказываемся от замужества и отношений с мужчинами, – но те, кто нарушат это правило и проведут ночь с мужчиной, уже не могут создать даже простейшее заклинание, вроде «Белого лотоса».

Хотя чего я ожидала после того, как жила в одной комнате с мужчиной. Понятно, что у людей появятся подозрения.

Подняв руку, я сотворила в ней белый лотос – яркий, сияющий, с лепестками, не тронутыми даже намёком на проблески другого цвета, кроме первозданной снежной чистоты.

Наставник, бросив на цветок беглый взгляд, сделал нам знак удалиться, и я, ещё раз поклонившись, наконец направилась к выходу. Ему не было нужны проверять меня – если бы мы с Фэн Хаем провели ночь вместе, он бы сейчас не шёл передо мной с независимым видом, словно его только что не пропесочили как следует. Чтобы защитить своих служанок, Богиня дала нам благословение – тот мужчина, который возьмет девушку из Белого Лотоса силой либо с её согласия, умрёт до следующего рассвета. Тут Фэн Хай вдруг обернулся ко мне и ободряюще улыбнулся – и я впервые в жизни подумала, что это благословение слегка смахивает на проклятие.

Стоило нам выйти из дверей, как нас тут же нагнал прислужник в форменной одежде и, поклонившись, сообщил, что ему приказано проводить меня в гостевые покои резиденции клана Фэн. Логично – никто бы не позволил мне и дальше жить с Фэн Хаем, да и из резиденции скоро, скорее всего, переселят, если решат оставить в клане – всё-таки Фэн Шао тоже ещё не женат, и жить в его доме не совсем прилично.

Мне хотелось расспросить Фэн Хая о том, как он узнал, что я девушка, но под выжидающим взглядом прислужника я лишь коротко пожелала ему спокойной ночи и пошла туда, куда меня повели. Фэн Хай, кивнув, бросил на меня задумчивый взгляд и тоже ушёл – наверное, отбывать наказание. Бедняга, ему придется до рассвета стоять перед храмом предков… «Ну и пусть стоит, в следующий раз не будет меня целовать», – мстительно подумала я и прибавила шаг. Из-за него мне пришлось раскрыть свою маскировку, и теперь всё порученное мне дело под угрозой. Спасибо, Фэн Хай, ты мне очень помог!

Глава 14

Я не переживала, что вызову гнев госпожи Бай – она предупредила меня, что я могу признаться и «свалить всё на неё», как она выразилась, в случае провала, и что воздушный клан поможет мне. В конец концов, кто, как не клан Фэн, проявивший особое рвение при уничтожении проклятого огненного клана, был заинтересован в том, чтобы стереть в лица земли все их амулеты, что ещё не уничтожены.

Прислужник в форменном тёмно-синем платье проводил меня в комнату, и если бы моё настроение не было ниже плинтуса, я бы завизжала от восторга – в такой красивой комнате я ещё никогда не жила! Сейчас же я просто прошла внутрь, притворив за собой дверь, и упала на шёлковые покрывала, укрывающие постель. На них были вышиты танцующие журавли, стоящие в озере, и я вдруг подумала о Фэн Хае, отбывающем наказание на улице. Наверное, замёрз совсем, всё-таки в горах ночью холодно…

Может, сходить к нему? Мне всё равно нужно спросить, как он узнал, кто я. Решившись, я выглянула в коридор – никого. Нет, лучше через окно – по коридору могут ходить слуги. Или встречу ненароком Фэн Шао, и он увидит, что вместо того, чтобы сидеть в одиночестве и усиленно раскаиваться, я брожу по его резиденции, и разозлится.

Аккуратно раздвинув деревянные створки, я оглянулась по сторонам, и, никого не обнаружив, кое-как сползла на землю. Хорошо, что под этим окном нет клумбы, а то цветы не пережили бы моей грации бегемота.

Фэн Хай обнаружился там, где должен был быть – на засыпанной белоснежными камешками площадке перед храмом предков. Глаза его были закрыты, лицо спокойно, и он выглядел так, словно погрузился в глубокую медитацию.

Сев рядом, я кашлянула – сначала негромко, потом с намёком, а затем – как заядлый курильщик. С дерева шарахнулась задремавшая до утра птица, вдалеке завыли собаки, а лицо Фэн Хая было все таким же невозмутимым.

«Ну и сиди тут сам», – решила я и уже было поднялась, когда он негромко произнес:

– Айлин, что ты тут делаешь?

– Шисюн, я тебя потревожила? Прости, я нечаянно, – фальшиво соврала я, и заклинатель едва заметно усмехнулся.

«Ладно, если уж он решил обратить на меня внимание, посижу немного рядом», – решила я, опускаясь на землю рядом с ним.

– Как ты… как ты узнал, что я девушка? – нерешительно спросила я, глядя на храм предков, а не на заклинателя. Храм был небольшим и красивым, а с четырех углов его крыши свисали бронзовые колокольчики, наполнявшие пространство мелодичным перезвоном при малейшем колебании ветра.

– Случайно догадался, – неопределённо отозвался Фэн Хай. – Слишком уж хлипкий из тебя был парень.

– Нормальный из меня парень, это у тебя завышенные требования, – возмутилась было я, но Фэн Хай бросил на меня всего один очень выразительный взгляд, и я тут же стушевалась. Ладно, парень из меня явно был никудышный, странно, что я смогла продержаться целых несколько дней. Кстати, об этом…

– Если бы не ты, меня бы не раскрыли, – недовольно пробурчала я.

– Да, разоблачить тебя в мои планы не входило, – задумчиво отозвался заклинатель.

– А что входило? – спросила я, внимательно разглядывая ничем не примечательные белые камешки, покрывающие землю.

– Успеть быстрее, чем у твоих недальновидных друзей пропадёт выборочная слепота и они поймут, кто перед ними, – произнес Фэн Хай, словно не так давно не страдал от такой же выборочной слепоты.

Я помолчала, не зная, как реагировать на его слова. Он что, имеет в виду, что если все узнают, что я девушка, так тут же побегут за мной, теряя остатки разума? Ну да, конечно, побегут, только тапки обуют…

Тут Фэн Хай, не сдвигаясь со своего места, вдруг взял меня за руку. Я поражённо уставилась на наши сцепленные ладони – его рука была широкой и загорелой, и моя ладошка в ней смотрелась совсем хрупкой и маленькой. Отчего-то по телу вдруг разлилось приятное ощущение спокойствия и защищенности. Я подняла глаза и обнаружила, что Фэн Хай смотрит на меня, прямо и спокойно.

– Я из Белого Лотоса, – осторожно напомнила я.

– Я помню, – отозвался Фэн Хай.

С ним у меня не возникало никакого ощущения неудобства или смущения, словно он держал меня за руку уже тысячу раз. Наверное, привыкла к нему, пока мы жили вместе. Но всё же держаться с ним за руки было неправильно, и я осторожно высвободила свою ладошку и поднялась, прощаясь. Фэн Хай не стал меня удерживать, и я торопливо прошагала к резиденции главы клана и, пробравшись в комнату так же, как вышла, уже через несколько минут лежала в кровати, разглядывая потолок. Какой странный день…

Неужели я нравлюсь Фэн Хаю? Иначе зачем бы он вдруг поцеловал меня, а потом держал за руку? Но он же знает, что между нами ничего не может быть. Хотя, может, он не слышал о правилах нашего клана. Наверное, завтра брат проведет с ним беседу и всё объяснит, и Фэн Хай на меня больше и не взглянет. Зачем тратить время на ту, кто не ответит взаимностью? Отчего-то мне от этой мысли стало грустно, и, перевернувшись на бок, я постаралась выкинуть все мысли из головы.

Утром меня разбудили шаги кого-то, кто ходил по комнате. Фэн Хай проснулся раньше меня, наверное. «И чего он так топает? Раньше он передвигался тише», – подумала я и окончательно проснулась.

– Господин Фэн Шао просил приготовить вам женскую одежду, – прощебетала молоденькая служанка в чернильно-синем ханьфу и положила на кровать стопку вещей. Я совершенно невоспитанно уставилась не неё:

– Кто вы? Я думала, в клане дозволяется быть только мужчинам.

– Вообще-то многие заклинатели женаты, – захихикала она и махнула рукой куда-то в угол: – С другой стороны поселения, ближе к водопадам, стоят дома для семейных пар. Я из дома заклинателя Фэн Вэя и его жены. А вы думали, все заклинатели воздуха живут как монахи?

– Ну… да, – созналась я и поднялась. Девушка только покачала головой в ответ на моё невежество, и, улыбаясь, принялась трещать без умолку. Оказалось, что в клане были не только взрослые женщины, жены заклинателей, но и молодые девушки, их дочери, но обучаться на заклинательниц им не позволяли.

– Чем же они занимаются? – спросила я. Ни за что не поверю, что даже такой могущественный клан, как Фэн, откажется от магической силы всех женщин и девушек, живущих в клане. Неужели они живут как обычные люди, совсем не пользуясь своими способностями?

– Шьют и вышивают, – охотно пояснила служанка, подавая мне приготовленное мне ханьфу. – Все заклинания на этой одежде, как и на одежде всех учеников, вышили они.

Я расправила одеяние – такая же бледно-голубая ученическая форма, какую я носила раньше, только женского покроя. Всю поверхность ткани покрывали искусно вышитые шелковыми нитками узоры. Теперь, проучившись в клане какое-то время, я узнала среди хаотичного сплетения линий и знаки первого порядка Чэн и Шэнь, и знак второго порядка Сюй. То-то я недоумевала, почему после встречи с Дыханием стужи вся моя одежда была в дырах! Наверное, знаки, защитив меня, потеряли свою силу и сгорели, оставив прорехи.

Быстро облачившись в одеяние, я села к огромному, в половину моего роста, зеркалу, чтобы расчесаться. И только тут на меня вдруг нахлынуло понимание того, что я должна буду пойти на занятия в женском платье. Меня же все засмеют!

И Мин и Ю Шин… я должна зайти к ним до занятий и объяснить все сама – так есть небольшой шанс, что они не обидятся на меня.

Торопливо соорудив простую причёску, я вышла из резиденции и побежала к общежитию первого курса. Проходящие мимо адепты бросали на меня удивлённые взгляды, но никто меня не остановил, и уже через минуту, задыхаясь, я постучала в дверь комнаты своих друзей.

– Кто там? – крикнул И Мин.

– Это я!

– А, Бэй Лин! – обрадовались за дверью. – Ну-ка, скажи, почему мне рассказывают, что ты… – тут он открыл дверь и замер, договаривая на автомате, – обжимался вчера с Фэн Хаем в парке…

У него был такой ошарашенный вид, словно я пришла к ним в полном обличии яо и, помахивая ногой Фэн Хая, предложила запечь её вместо курочки в лесу.

– Да врут все, что ты всему веришь! – возмутился из-за его спины Ю Шин и, подойдя, просунул голову слева от своего друга. – Ой…

– Простите, – с трудом выдавила я, напряжённо глядя на них, – я вам всё расскажу.

– Конечно, расскажешь, – отмер И Мин и заговорил почему-то шёпотом, – быстро рассказывай, почему ты оказался… оказалась… что за ерунда вообще?

Тут он, по-прежнему возмущаясь, затащил меня в комнату за рукав, и я облегчённо выдохнула. Пусть ругается и возмущается, главное, чтобы не разобиделся и не игнорировал…

Ю Шин же смотрел на меня неверящим взглядом и, вдруг спохватившись, бросился заправлять свою и И Мина кровати и спешно заталкивать бардак под них. Я попыталась было остановить его, но он от этого покраснел, как помидор, и забегал по комнате ещё быстрее.

– Рассказывай всё, – потребовал И Мин, и я, вздохнув, рассказала все.

– Ну и дела, – глубокомысленно подытожил он, когда я закончила. – Значит, Фэн Хай давно тебя раскусил? Поэтому и кошмарил?

– Не знаю, – я пожала плечами. – Раскусил, наверное, пару дней назад, когда вернул мне матрас… – медленно проговорила я и, наконец-то сложив дважды два, хлопнула себя по лбу. – Поэтому и вернул матрас, что всё понял! А я ещё думал, чего он такой добрый…

– Думала, – педантично поправил меня И Мин, и я согласно кивнула:

– Точно, не привыкла пока, что вы всё знаете.

– Могла бы и рассказать, друг называется, – обиженно отозвался он. – Над нами теперь весь класс будет ржать, в собственном друге девчонку не распознали! Девушку то есть.

– А вы скажите, что всё знали, – предложила я.

– Ладно, разберёмся, – махнул рукой И Мин, – пойдём на занятия. Тебе же разрешили ходить на уроки с нами?

– Пока не найду «Сияние полуночи», буду ходить на уроки, как и раньше, если глава клана разрешит, – подтвердила я. – Только про амулет никому ни слова!

Парни согласно кивнули, и мы выдвинулись на занятия. После того как я призналась им и поняла, что они не обиделись, у меня словно гора с плеч упала, – но глупо было надеяться, что на этом последствия моего вранья закончатся. Во-первых, все встречные пялились на меня, так что вскоре я опустила глаза в пол и не отрывала их, как настоящая скромница, пока не дошла до класса. Во-вторых, все одноклассники уставились на меня так, словно у меня на лбу выросли рога. И в-третьих, когда началось занятие, наставник Фэн Гуанчжи, раздраженно сверкая глазами, произнес речь о недопустимости лжи и как это порочит облик заклинателя, а потом вызвал меня в центр класса и заставил извиняться перед всеми одноклассниками за то, что посмела обмануть своих собратьев по учёбе. Хорошо хоть наставник не выдал то, зачем я тут, и все решили, что я просто сильно хотела обучаться на заклинательницу.

Видимо, одноклассники мне попались нормальные, и посеять неприязнь ко мне у наставника не получилось, потому-то, когда я, краснея, бормотала извинения, кто-то сзади крикнул: «Да всё в порядке!» – а кто-то даже громким шёпотом позвал сидеть с ним рядом. Наставник Гуанчжи, поняв, что адепты обрадовались присутствию девушки на курсе и готовы мне всё простить, побагровел и выдал длинную лекцию про клан Белого Лотоса, особо подчеркнув, что мы бесчувственные вертихвостки и даже принимаем специальный порошок, чтобы не влюбляться ни в кого и только всех использовать. Я вскинула на него изумлённый взгляд: о чём это он? Неужели о нашем обычном снадобье? Да оно же просто от нервов и для укрепления организма!

Не остановившись на этом, он выгнал всех на тренировочную площадку и приказал мне продемонстрировать второе особое заклинание клана Белый Лотос – «Родное лицо», для того чтобы, по его словам, «все соученики были готовы противостоять моим уловкам».

Вздохнув, я не стала пояснять, что даже если они и увидят заклинание, то не смогут ему противиться – так же, как те, кто знал об особых заклинаниях клана Фэн, не могли противостоять им. Знания не помогают от заклинаний – помогает только быстрая реакция, амулеты и внутренняя сопротивляемость. Ну да ладно, если требует, то быстренько покажу.

Одноклассники уже выстроились кругом на тренировочной площадке, и, ещё раз оглянувшись на наставника и убедившись, что он и не думает отменять свое указание, я шагнула в круг.

«Родное лицо» – название заклинания уже объясняло его смысл. Оно накладывало на меня иллюзию, и каждый, кто взглянет на меня, увидит не меня, а ту, что больше всего ему дорога – ну или просто свой идеал девушки, если он ещё не успел ни в кого влюбиться.

Одноклассники, подшучивая друг над другом и ожидая развлечения, переминались с ноги на ногу. Я подошла к первому адепту, самому прилежному ученику Сяо Фэну, и, активировав заклинание, взглянула прямо на него. Он, до этого смотрящий на меня с любопытством, тут же переменился в лице и густо покраснел, и я пошла дальше. Все стояли довольно далеко друг от друга, так что разглядеть, в кого я превращаюсь, не могли даже стоящие по соседству – не стоит разглашать чужие секреты. Я и сама не знала, в кого превращаюсь – смогу увидеть, только если посмотрюсь в зеркало.

Кто-то при моём приближении несмело улыбался, кто-то – бледнел. И Мин иронично вскинул бровь и выдал удивлённое «О!», а Ю Шин залился густой краской и бросил затравленный взгляд на своего друга. Точно, в его сестру влюбился! Я развернулась, чтобы пойти дальше, и неожиданно врезалась во что-то твёрдое и тёплое, обхватившее меня, чтобы я не упала.

– Господин Фэн! – узнав его, я тут же отстранилась. – Простите!

Фэн Шао не ответил – глаза его были прикованы к моему лицу, а на его собственном лице, белом, как стена, было такое выражение, словно он увидел призрака, восставшего из могилы. Заклинание!

Я спешно развеяла заклинание и отступила ещё на один шаг. За спиной главы клана маячила незнакомая фигура – высокий молодой заклинатель в чёрной одежде земляного клана. Его лицо было до странности похожим на лицо Фэн Шао – такое же ошарашенное, без единой кровинки. Похоже, я нечаянно взбаламутила чужие воспоминания… Может, Фэн Шао любил какую-то девушку, а она умерла? А сейчас, столкнувшись со мной, под действием заклинания увидел её лицо? А его друг, наверное, знал её, вот и побледнел за компанию.

Глава клана с трудом оторвал от меня взгляд, и, пройдя мимо, подошёл к наставнику. Не знаю, что он ему сказал, но наставник после его слов переменился в лице и слегка нервно кивнул. Надеюсь, Фэн Шао отчитал его за то, что вместо того, чтобы изучать воздушные заклинания, мы для чего-то проходим заклинания клана Белого Лотоса, которые никому из присутствующих в жизни не понадобятся.

После того, как глава клана и его спутник удалились, наставник Гуанчжи спешно свернул демонстрацию заклинаний и услал нас в класс переписывать новую главу из учебника. Я, выдохнув, поплелась следом за галдящей толпой одноклассников. Неужели наконец-то день пойдёт как обычно!

А нет, рано я обрадовалась – Шуй Ли, наш главный зазнайка, внезапно приотстав, решил составить мне компанию и рассказать, как много новых дорогущих нефритовых подвесок ему прислали из дома, и спросить, не хочу ли я зайти к нему в комнату и посмотреть их. Я бросила на него взгляд, полный отвращения, и догнала И Мина. Вот поэтому я и не люблю особые заклинания – последствия могут быть самые странные.

Однако Шуй Ли, вероятно, не привык, что ему отказывают – после занятия он догнал меня и попытался приобнять, а когда я сбросила его руку и пообещала в следующий раз её нечаянно сломать, недовольно отозвался, что «нечего ломаться».

– Отстань, – бросила я и целеустремлённо зашагала к столовой.

– Слышишь, нечего строить из себя недотрогу, – догнав, он схватил меня за запястье. – Как будто я не знаю, что ты жила с Фэн Хаем! Чем вы там ночами занимались, книжки читали?

– Убери руки, – прошипела я. – Тебе что, уши грязью залепило? Не слышал, что наставник рассказывал про мой клан?

– Ой, да ладно, всё это сказки, чтобы к тебе меньше приставали, – отмахнулся Шуй Ли и потянул меня к себе, впрочем, тут же взвыв от того, что я со всей силы стукнула его ногой туда, куда достала – а достала куда-то в колено, а не в более болючее место, к сожалению. Мою руку он так и не отпустил, а глаза его налились кровью от бешенства.

– Продажная девка! – выдохнул он, и я заметила, как его вторая рука поднимается. Опуститься она не успела – в него на всех парах врезался кто-то крупный, напором и скоростью напоминающий свирепого дикого кабана, и он наконец-то разжал хватку.

– Ю Шин! – пораженно выдохнула я, отбегая на пару шагов от дерущихся. Мой всегда спокойный друг повалил Шуй Ли на землю и лупил его, а тот лишь жалобно подвывал и безуспешно пытался скинуть соперника. Никогда не подозревала в Ю Шине такой силы!

На подмогу к терпящему поражение Шуй Ли тут же бросились его друзья-припевалы, остальные ученики подтянулись, образовывая вокруг дерущихся круг, а я стояла, не зная, что делать. Втроём на одного – да они же отделают Ю Шина так, что он не встанет! Краем глаза я видела бегущего со стороны класса И Мина, – но он был ещё слишком далеко, пока он добежит…

И тут И Мин на моих глазах перекувыркнулся и из обыкновенного, вечно голодного и болтливого паренька превратился в серебристого лиса, крупными прыжками покрывающего разделяющее нас расстояние. Я почувствовала, как у меня буквально отвисает челюсть. Всего пара мгновений – и он уже тут, бросается к дерущимся, и они с дикими воплями наконец разбегаются.

Глава 15

– Меня укусил оборотень! – вопил Шуй Ли, сжимая окровавленную руку.

– Мамочки! – по-бабьи тонко вторил ему его друг Цинь Юй, отползая назад и не осмеливаясь подняться.

И Мин же – вернее, лис – замер, припадая на передние лапы, скаля белоснежные клыки и загораживая Ю Шина. Тот же бросал на него укоризненные, но совсем не удивлённые взгляды.

– Что тут творится! – раздался гневный оклик, и я обречённо закрыла глаза. Наставник Гуанчжи… – Драка? – тут его взгляд упал на И Мина, и без того красное лицо побагровело ещё сильнее. – Тебе же было сказано, не перекидываться в клане! А ты напал на учеников!

Он что, знал, что И Мин – лис-оборотень?

– Наставник, те первые начали, – подал голос кто-то из учеников. – Шуй Ли приставал к Бэй Лину, то есть к Айлин, и они заступились.

Пылающий негодованием взгляд наставника упал на меня, и я съёжилась.

– Конечно, это все из-за неё! – завопил он, брызжа слюной. – Пока в клане не появилась девчонка, не было и драк! Вы все, – тут он ткнул пальцем в моих друзей и Шуй Ли с его приспешниками, – отчислены! Никаких драк в клане быть не должно! Марш в сарай, сегодня посидите там, а завтра чтобы духу вашего в клане не было!

– Наставник Фэн Гуанчжи, – я бросилась за ним, торопясь объяснить всё, пока он не ушел. – Они не виноваты! Эти, – я ткнула пальцем в Шуй Ли, всё ещё баюкающего свою руку, – первые начали, а они просто заступились! Заступаться за других – это же благородное дело, вы сами так говорили, и в учебнике этики заклинателей так написано!

– Правила есть правила! Никаких драк! – завопил наставник и, в полном бешенстве хлопнув рукавом, удалился. – Уведите их! – на ходу бросил он подбежавшим старшекурсникам, и те бросились исполнять указание. Проводив их глазами, я вдруг наткнулась взглядом на окрасившийся красным рукав Шуй Ли и только сейчас сообразила, что это кровь. В ушах зашумело, и я осела бы на землю, если бы кто-то не поймал меня сзади и не повёл, заботливо поддерживая за локти.

– Куда вы меня ведёте? – слабо воспротивилась я и услышала голос Фэн Хая:

– Сначала – подальше отсюда.

Шисюн тут! Меня внезапно затопило такое облегчение, что ноги сами собой подломились. «Если он рядом, то всё в порядке, можно и в обморок упасть», – подумала я, чувствуя, как он подхватывает меня на руки и куда-то несёт.

В обморок я всё-таки не упала – через какое-то время темнота перед глазами рассеялась, и я обнаружила себя сидящей в беседке в объятиях Фэн Хая, который осторожно придерживал меня за плечи. Едва я смогла это осознать, как тут же сползла с его коленей и, шатаясь, перебралась на другую сторону беседки. О нас и так уже ходят слухи, не нужно давать им новую пищу…

– Айлин, – позвал меня Фэн Хай, и я с трудом сфокусировала на нём взгляд. – Что случилось?

– Я просто увидела кровь, а я не переношу её вида, – запинаясь, пояснила я. – И Мин и Ю Шин подрались с Шуй Ли и его шайкой… Шуй Ли приставал ко мне, и… И теперь их отчислят! – тут мой голос задрожал, и я поспешно замолчала.

– Приставал? – заклинатель почему-то выцепил из моего рассказа именно это слово.

– Да, он сказал, что я жила с тобой и чтобы я не ломалась, – отозвалась я. Сейчас я так переживала из-за друзей, что произнесла это, даже не залившись краской.

– Понятно, – нехорошим тоном отозвался шисюн, и взгляд его, секунду назад такой тёплый, заледенел. Тут он вдруг поднялся со своей скамьи и, сев рядом со мной, взял меня за обе руки:

– Айлин, таких людей будет много, не он один захочет сказать гадость, – серьёзно произнес он. – Я сегодня же принесу тебе браслет, и ты какое-то время его поносишь, чтобы больше к тебе никто не приставал, хорошо?

– Какой браслет? – я непонимающе уставилась на него. При чём тут браслет? – Мне не нужны украшения, давай лучше найдём главу клана, может, он уговорит наставника Гуанчжи передумать!

– Сейчас найдём, не переживай, – пообещал Фэн Хай, и я слегка расслабилась и смогла наконец-то сосредоточиться на его словах. – Я говорю об обручальном браслете, – настойчиво продолжил он. – Я не хочу, чтобы кто-то говорил тебе гадости и смел думать о тебе что-то плохое, и браслет оградит тебя от этого.

Я подняла на него непонимающий взгляд. Он что, предлагает фиктивную помолвку?

– Спасибо, шисюн, – осторожно отозвалась я, – но у тебя могут быть из-за этого проблемы.

И у меня тоже. Наставник Гуанчжи съест меня без соевого соуса, если увидит на моем запястье помолвочный браслет своего лучшего ученика.

– Со своими проблемами я разберусь, не переживай, – отозвался он и хотел было продолжить, но я мягко положила руку ему на запястье, останавливая:

– Не нужно, шисюн. Спасибо, но правда не нужно.

Фэн Хай хотел добавить что-то ещё, но тут его окликнули:

– Фэн Хай! Срочно, дело в городе! Какая-то нечисть жрала собак, а теперь пропал ребёнок, просят найти!

Я спешно отняла руки и подняла взгляд на кричавшего. Лань Хи – это был он – приветственно помахал мне издалека и крикнул:

– Привет, мелкий! А ты, оказывается, мелкая, а не мелкий!

– Я разберусь с этим и мы договорим, – переводя на меня взгляд, пообещал Фэн Хай. – Пока найди моего брата и расскажи ему всё, что случилось. Он разберётся.

Я только молча кивнула, наблюдая, как он встаёт и широким шагом направляется к своему другу, нетерпеливо переминающемуся с ноги на ногу.

Времени рассиживаться не было, и, едва у меня в глазах перестали плясать тёмные мушки, я тут же встала и понеслась в резиденцию главы клана.

Там было пусто и гулко. В зале приемов никого не было, только пылинки танцевали в лучах света, падающих из окна. Где был кабинет Фэн Шао, я не знала – поэтому пришлось бегать по коридорам, пока я не наткнулась на слугу в тёмных одеждах, моющего полы длинной шваброй. Он недовольно покосился на мои следы на свежевымытом полу, и, сообщив, что глава клана куда-то уехал со своим другом, выгнал меня из коридора, «пока полы не просохли». Не веря, что Фэн Шао на самом деле уехал и в клане его нет, я понеслась в его лекарский кабинет – но и там было пусто. Что же делать?

Присев на ступеньки перед кабинетом, я задумалась, подперев рукой голову. Фэн Хай ушел на задание в город – пока он вернется, пройдет не менее нескольких часов. Его брат уехал по делам с другом – наверное, тем, которого я видела на тренировочной площадке, из клана земли. Что же мне делать? Я не могу просто так сидеть и смотреть, как моих друзей из-за меня отчислят!

Я всё-таки вернулась в резиденцию и тщетно прождала ещё несколько часов, но ни глава клана, ни шисюн не вернулись. Да что же это такое, когда они больше всего нужны, их нет!

Сознаюсь, идея заколдовать наставника Гуанчжи на миг посетила мою голову, но я не стала даже её рассматривать. Даже если я сделаю это, то стоит мне снять заклинание, как наставник Гуанчжи ещё сильнее обозлится и тогда уже точно выгонит моих друзей. Не могу же я вечно держать его под заклинанием, это тут же заметят.

Остаётся одно – идти к нему и умолять. Могу даже показательно порыдать. Я, напрягшись, попробовала выдавить слезу – слеза не выдавилась, но мне стало вдруг так жалко себя, И Мина и Ю Шина, что невольно вырвавшийся всхлип звучал вполне натурально. Стараясь не сбиться с рыдательного настроя, я пошла к кабинету наставника.

Двери были плотно захлопнуты, и едва я протянула к ним руки, мне навстречу вышел один из старших адептов, служивших при Гуанчжи помощниками.

– Наставник занят и приказал никого не пускать, – не дав мне сказать ни слова, сурово произнёс он.

– Но у меня важное дело! – я попыталась обойти его, и он преградил мне дорогу, старательно глядя поверх моей головы – неужели боится, что зачарую?

– Наставник! – я попробовала было покричать, но адепт тут же зашикал на меня, а в приоткрывшуюся на миг дверь ему на подмогу вышел ещё один.

– Наставник сказал не пускать никого, особенно тебя, – произнёс он с нажимом. – Он занят. Будешь шуметь – закроем тебя в сарае, чтобы ты не мешала уважаемому человека работать.

Упрямо поджав губы, я отошла на несколько шагов назад и опустилась на сверкающую в свете фонарей гальку, сверля взглядом дверь. Уже смеркалось. Не может же наставник Гуанчжи просидеть в кабинете весь вечер? Он выйдет на ужин, и тут-то я его и выловлю и не отстану, пока он меня не выслушает.

Синие вечерние сумерки сменились чёрным ночным небом, которое обсыпало сверкающими звёздами, а наставник всё не показывался. Неужели от меня прячется? Адепты, сторожившие дверь, зашли внутрь попрощаться и удалились, позёвывая и бросая на меня жалостливые взгляды. Я смотрела мимо них, на дверь. Тут в ней провернулся ключ, и свет внутри погас.

Наставник Гуанчжи жил в покоях за своим кабинетом. Ему могли принести туда ужин, завтрак и обед. При желании он мог прятаться от меня неделями. Непонятно, почему он избегает меня, если чувствует свою правоту – мог бы просто наорать и закрыть в сарае, как грозились адепты-старшекурсники. Если он избегает меня, значит, опасается, что может согласиться с моими доводами… Тогда буду сидеть тут, пока он не выйдет.

Было уже поздно, и все в клане легли спать. Вдалеке шмыгнул в щель между домами белый кот, мой знакомец. Интересно, найдёт ли он меня там, куда меня переселят, если оставят в клане?

Кот натолкнул меня на мысли об И Мине. Надо же, он оказался лисом-оборотнем! То-то мне всё мерещилось в его облике что-то плутоватое, будто бы лисье. Ю Шин явно знал об этом – он даже глазом не моргнул, когда его лучший друг перекинулся в лиса.

Я поёжилась. Сейчас я бы не отказалась от способности превращаться в кого-нибудь пушистого – ночной мрак унёс последние остатки тепла, и меня начало ощутимо потряхивать от холода. Вскоре, когда у меня уже зуб на зуб не попадал, на мою юбку упало что-то белое и искристое. И я чуть не застонала. Снег! Только я могла оказаться ночью в снег за пределами комнаты без теплой одежды. Сбегать в комнату за плащом я не решалась – вдруг за это время наставник Гуанчжи куда-то переберётся, а я буду зря сидеть у его кабинета?

«Вот замерзну тут насмерть, и они пожалеют», – мстительно подумала я и подула на озябшие руки. Землю уже укутывал тонкий белый слой, снежинки падали мне на плечи и голову, выделяясь на тёмной массе волос. Фонари, которые горели по обе стороны здания даже ночью, отбрасывали на снег причудливые блики, и в их свете казалось, что вё вокруг припорошено сверкающей звёздной пылью. Красиво…

Когда я уже подумала, что так и умру тут, на коленях перед кабинетом наставника Гуанчжи, мне на плечи вдруг свалился тёплый тяжёлый плащ, а на снег передо мной упала кривая тень. Обернувшись, я увидела Фэн Хая, остановившегося надо мной с зонтиком в руках. Он тоже был весь засыпан снегом, но меньше меня, благодаря зонту. Только что вернулся?

– Пойдем в комнату, Айлин, – негромко произнёс он. – Утром вернёмся и поговорим с наставником. Всё равно он уже спит.

– Твой брат не вернулся? – вместо ответа спросила я, и он отрицательно покачал головой.

– Они с Ди[32] Синем пошли в огненный клан. В этом году наша очередь назначать управляющего землями огненного клана, и брат отправил его.

Ди – «земля». Значит, я правильно отгадала, что он из клана земли.

– Какого управляющего? Я думала, проклятый клан отгорожен огненным барьером и его земли пустуют, – спросила я, просто чтобы говорить о чём-то и скоротать время.

– Отгорожен, – согласился Фэн Хай. – С тех пор, как последний глава огненного клана во время войны поставил барьер, его так и не смогли снять. Но землями надо как-то управлять, а то там расплодится нежить, поэтому туда по очереди отправляют управляющих из разных кланов. В этом году наша очередь, и брат отправил своего друга.

– Откуда в пустующих землях нежить? – резонно предположила я. – Что ей там есть, людей же нет?

– Есть мелкая живность, дичь в лесах, – не согласился Фэн Хай. – Нежить ест её, набирается сил и выходит на земли других кланов, к людям. Ей огненный барьер не помеха. Помнишь Дыхание стужи? Скорее всего, оттуда приползло, вон как разъелось…

– А почему клан воздуха отправляет заклинателя земли? – Всё-таки было бы логичнее, если от клана Фэн поехал кто-то, носящий фамилию Фэн.

– Ди Синь вошел в клан воздуха много лет назад и во всём помогает брату, – не согласился Фэн Хай. – Брат ему доверяет.

– А что в деревне? – я не стала больше расспрашивать про друга Фэн Шао. Если он ему верит, то какое мне дело, из какого он клана? – Нашли ребёнка?

– Нашли, – подтвердил Фэн Хай. – С друзьями на речку убежал. Нежить, которая собак ела, тоже нашли и устранили. Ничего серьёзного, так, мелочь мелкая.

Я согласно кивнула, и мы замолчали. Фэн Хай попытался было уговорить меня вернуться в свою комнату и поспать, а он «тут посторожит», но я лишь упрямо качала головой. Моих друзей выгоняют из-за меня, как я могу спать, зная, что завтра их с позором отправят домой? Что они никогда не станут заклинателями, не возьмут в руки мечи и не повесят на пояс серебряный Молчаливый колокольчик?

В конце концов заклинатель сдался и замолчал, а затем, вздохнув, за руку сдёрнул меня с места и тут же опустил обратно – только села я уже не на холодные камни, а на толстый воздушный пласт. Такой же пласт укутал Фэн Хая и мои плечи сверху плаща. Так мы и ждали, молча, я – сидя на земле, а Фэн Хай – стоя надо мной с зонтом, и снег укутывал нас плотным одеялом.

Ничего не поделаешь. Если ты молод, слаб и незнатен, ты не имеешь права возмущаться и требовать, ты можешь только подчиняться и надеяться на снисхождение. Даже Фэн Хай, с его высоким статусом и уважением, которое испытывали к нему окружающие, не смел долбиться в двери кабинета и требовать немедленно нас выслушать. Ну и пусть, я была рада и тому, что он просто рядом. Ну и тому, что он принёс плащ.

Согревшись под тёплым плащом и воздушным слоем, я сама не заметила, как задремала, привалившись к ногам Фэн Хая, и проснулась только от глухого стука открывшейся двери. Встрепенувшись, я увидела, как наставник Гуанчжи, стоя на пороге кабинета, меряет нас мрачным взглядом. Небо порозовело и даже посветлело на горизонте, а землю вокруг, как и меня с Фэн Хаем, укрывал пушистый слой первого в этом году снега. Я тут же придала лицу скорбное выражение и сделала вид, что не спала.

– Фэн Хай, зайди ко мне, – недовольно произнес наставник, старательно не обращая на меня внимания. И почему он так меня невзлюбил? Может, его жена бросила, и поэтому он теперь ненавидит всех женщин? Просто какая-то глава клана Белого Лотоса наоборот – госпожа Бай тоже всегда недолюбливала мужчин и советовала держаться от них подальше.

Фэн Хай пошевелился, отчего мне на голову посыпался снег, вручил мне свой зонтик и прошел вслед за наставником в кабинет. Спина его была облеплена снегом – как-то он криво зонт держал, может, оттого что устал? Меня тут же одолели угрызения совести – вчера после задания, вместо того чтобы отдыхать, Фэн Хай всю ночь провёл со мной на улице.

Фэн Хай показался в дверях кабинета через несколько минут – лицо его было непроницаемо, как обычно, и я вперила в него вопрошающий взгляд. Выглянувший следом наставник поманил пальцем уже спешащего на свой пост адепта-старшекурсника, не того, что стоял возле дверей вчера, а кого-то другого, и негромко дал ему пару указаний. Адепт, поклонившись, умчался в сторону сараев, наставник скрылся в кабинете, не удостоив меня ни взглядом, и я встала, морщась от боли – ноги затекли.

– Ну что? – я покачнулась, не в силах удержаться на ногах из-за пронзивших их иголочек, и Фэн Хай приобнял меня, удерживая от падения.

– Всё нормально, их оставят в клане, – успокоил меня Фэн Хай, и я выдохнула, обессиленно прислоняясь к нему. – А Шуй Ли всё же выгонят. Свидетели подтвердили, что он напал на тебя первый.

– Хорошо, – пробормотала я ему в грудь и с трудом отодвинулась, потому что ноги все ещё меня не держали. – Спасибо тебе…

Я хотела было вернуть ему плащ, но Фэн Хай только покачал головой и сказал, что он-то точно не замерзнет и что отдам потом, и я, ещё раз поблагодарив его, поплелась к сараям – сообщить друзьям радостную новость. Всё время, что я шла, я чувствовала между лопаток обжигающий взгляд – но когда обернулась, то увидела лишь спину шисюна, шагающего по своим делам.

Глава 16

К сараям, служившим для склада сельскохозяйственного инвентаря, я подошла как раз тогда, когда старшие адепты выпускали из них И Мина и Ю Шина. Они выглядели сонными, и в волосах у них запутались клоки соломы и паутины. Я, шагнув к ним, застыла, не зная, что сказать.

– Значит, ты лис, – наконец произнесла я, глядя на И Мина.

Тот кивнул, с некоторой опаской глядя на меня и ожидая моей реакции, и напомнил:

– А ты девушка.

Я кивнула, принимая его довод. Не он один что-то скрывал. Тут я обернулась к Ю Шину и устало спросила:

– Ты-то хоть тот, за кого себя выдаёшь? Обычный человек?

Ю Шин вдруг залился краской по самую макушку и, бросив вопрошающий взгляд на И Мина, всё же признался:

– Я не совсем обычный человек… Ну, почти… Я слуга И Мина, мой род служит ему уже много столетий. Я родился в тот же день, что и он, и умру в один час и миг с ним, а до этого я обязан служить ему и помогать во всем.

Я невольно присвистнула: лисы-оборотни могут прожить и тысячу лет. Ю Шину сказочно повезло, он будет жить, когда мои внуки уже состарятся. Хотя о чём это я, какие у меня могут быть внуки.

– Ладно, господа обманщики, – я улыбнулась и, подхватив их под руки, потащила в сторону столовой. – Пойдёмте завтракать!

– Надо нашей курице булочек унести, – озабоченно произнес И Мин, и я прыснула, не удержавшись. Стоило мне раньше догадаться: кто, как не лис, может так любить курятину, что не поленился сбегать за ней по тысяче ступенек!

– А чей это на тебе плащ? – подозрительно уставился на меня И Мин, недовольный моим хихиканьем. Действительно, выглядела я странно – в мужском плаще, который был на локоть длиннее, чем нужно, с растрепавшейся причёской и горящими щеками. Потрогав свой лоб, я убедилась, что горят не только щеки – наверное, всё-таки простыла ночью, – и, спешно позавтракав, я ушла в свою комнату в резиденции. Нужно немного поспать, а потом схожу к Фэн Шао, ну или найду другого лекаря, и попрошу подтвердить, что заболела, чтобы не назначили наказание за пропуск.

В своей комнате я аккуратно развернула плащ и повесила его на ширму, чтобы он хорошенько просох и не измялся. Плащ был светло-голубой, с серебряным защитным шитьём и тяжелыми металлическими застёжками, и от него тонко пахло хвоей – в нашей с ним комнате Фэн Хай постоянно зажигал смолу кедра и кипариса для очищения мыслей, и этот запах у меня стойко ассоциировался с ним. В сердце ворочались какие-то непонятные чувства – и благодарность к нему за помощь, и тепло, и даже почему-то лёгкая печаль… Вздрогнув, я поняла, что вот уже несколько минут стою у ширмы, бездумно проводя пальцами по тяжёлой и гладкой ткани плаща, и поспешно улеглась в кровать.

Спустя пару часов, проснувшись, я уже чувствовала себя гораздо лучше. Спешно приведя себя в порядок, я направилась обедать, а после этого – искать лекаря. Если найду Фэн Шао, то хорошо, а если он ещё не вернулся из огненного клана, то поищу другого лекаря. Однако никого искать не пришлось – Фэн Шао, стремительно шагнувший мне навстречу из-за угла, когда я шла к его лекарскому кабинету, окинул меня одним беглым взглядом и тут же отправил ждать его в кабинете. Наверное, по мне было видно, что я приболела, хотя чувствовала себя я уже сносно.

В его кабинете пахло мятой и мелиссой, и я тут же почувствовала умиротворение и спокойствие. Прямо как дома, в клане Белого Лотоса – там лекарственными травами пропахло всё, и даже те, кто учился на заклинательниц и должен был тренироваться кидать заклинания и махать мечом, умели заготавливать травы и делать лекарства. А как тут не научишься, когда весь клан выгоняли на сбор трав, когда цвёл, например, однолистник – его можно было собирать всего один раз в год, в день летнего солнцестояния, а использовался он во многих снадобьях, поэтому с рассвета мы отправлялись в горы собирать эту редкую травку в огромных количествах. А осенью и весной, когда все вдруг начинали болеть и рабочих рук отчаянно не хватало, всем приходилось делать лекарства, и поэтому мы откладывали деревянные тренировочные мечи и брали в руки деревянные же пестики и ступки для перетирания трав.

Фэн Шао вернулся через несколько минут, когда я, подойдя к широкому длинному столу, изучала разложенные на нем травы и справочники. Интересно, что он готовит – рецепт снадобья в открытом на нужной странице справочнике занимал весь разворот и, вероятно, продолжался на следующем, но я, конечно же, не стала без спросу листать и читать.

– Я получил ответ от госпожи Бай, – без предисловия сообщил он. – Она подтвердила твою историю и просила нас позаботиться о своей ученице. Поэтому ты можешь остаться в клане и искать то, что тебе нужно.

– Спасибо, господин Фэн, – с облегчением отозвалась я и вежливо поклонилась. Я не сомневалась, что госпожа Бай всё подтвердит, но всё-таки при его словах почувствовала, что у меня словно гора упала с плеч.

Он лишь кивнул и, не говоря лишних слов, отвёл меня к свету и окинул профессионально-цепким взглядом.

– Глаза красные, сама бледная, – прокомментировал он, поднимая моё лицо к свету за подбородок и заглядывая по очереди в каждый глаз, – признавайся, не спала или рыдала?

Смотреть на него так близко было почему-то неудобно, и, когда он отпустил мой подбородок и взял за запястье, чтобы посчитать пульс, я почувствовала облегчение.

– Не спала, – призналась я. – Наставник Гуанчжи хотел отчислить моих друзей, и мы с Фэн Хаем… с шисюном то есть… всю ночь ждали его, чтобы переубедить.

– А, слышал уже об этом инциденте, – неопределённо отозвался Фэн Шао. – Значит, мой брат тебе помог?

Я кивнула и едва сдержалась, чтобы не ойкнуть, когда пальцы Фэн Шао на моем запястье вдруг судорожно сжались. Наверное, у меня такой пульс, что по-нормальному не прощупаешь, приходится сильно давить.

Опомнившись, он отпустил мою руку и, усадив к столу, выдал несколько пучков трав и рецепт.

– Обычная простуда, – пояснил он, – приготовь вот это снадобье для снижения огня в организме[33], ты же должна отбывать наказание? А потом сразу и выпей. – Тут он неуловимо улыбнулся, и я невольно ответила тем же.

– А вы что готовите, господин Фэн? – Фэн Шао расположился за своим столом напротив меня и принялся перетирать травы и скидывать в огромный керамический сосуд. Судя по объёмам, он собирался наготовить лекарства сразу на весь клан на десять ближайших лет.

– Порошок «Небесное спокойствие», – отозвался он, – мы принимаем его в клане Фэн каждое утро. Вылечишься, будешь мне помогать, видишь, сколько его нужно?

Я окинула взглядом стол с наваленными на него травами, кореньями, смолой деревьев и ещё кучей всего и уважительно кивнула. Да уж, работы тут всем хватит.

– А для чего этот порошок? – мне всё-таки было любопытно, правда ли, что от своего порошка заклинатели воздуха, как выразился И Мин, становятся «замороженными».

– Вот, почитай, – вместо объяснений Фэн Шао почему-то подвинул ко мне справочник, перелистнув на пару страниц ранее, и я углубилась в чтение. По мере чтения глаза у меня всё больше расширялись, а лицо медленно заливала краска – потому что после перечисления предсказуемых свойств снадобья «Небесное спокойствие», таких, как невозмутимость и спокойствие мыслей, повышение концентрации и очищение разума, благодаря чему его советовали пить не только заклинателями, но и чиновникам, шло описание таких особенностей лекарства, как «подавление телесных инстинктов», из-за чего дозу для женатых заклинателей советовали уменьшать. Если, конечно, они планировали обзаводиться наследниками. Дочитавшись до того, как снадобье использовали для лекарственной кастрации евнухов в императорском гареме, для чего советовалось употреблять не более, чем полстакана порошка за раз, а не то кандидат в евнухи мог обрести не только «небесное спокойствие», но и вечное, и тут же покинуть бренное тело, я почувствовала, что удивляться больше некуда, и отложила справочник.

– То есть, – я кивнула на травы, которые Фэн Шао как раз сосредоточенно перетирал в ступке, – это яд? Им можно отравиться?

– Любое лекарство в больших дозах – яд, – задумчиво отозвался заклинатель. – Поэтому очень важно соблюдать пропорции. Не переживай, когда будешь помогать мне его изготавливать, я прослежу, чтобы ты нигде не ошиблась.

Я только кивнула и, улыбнувшись, принялась за своё снадобье. Я не ошибусь – за годы в лекарском клане я уже убедилась, как важно следовать рецепту, и всегда готовила лекарства очень сосредоточенно. Поэтому сейчас, выкинув из головы все мысли о странностях воздушного клана, которые добровольно пили не пойми что, я приготовила для себя лекарство от простуды и тут же сварила на небольшой переносной жаровне.

– Неплохо, – когда лекарство было готово, Фэн Шао погрузил в него ложку и, медленно вылив обратно, оценил цвет и консистенцию. Запах тоже был правильный – мятный и с легкой горчинкой. – Теперь пей, пациент.

Я хотела ответить что-нибудь смешное, вроде «Слушаюсь, господин лекарь», но в присутствии Фэн Шао у меня и обычно начинали путаться мысли, а сегодня, когда я ещё и простыла и не выспалась, я не смогла придумать ничего нормального и, тяжело вздохнув, поплелась к полкам за пустыми мисочками.

– Ты давно в своём клане? – спросил Фэн Шао, всё так же сосредоточенно перетирая травы и не смотря на меня, пока я дула на лекарство.

– Лет с двенадцати, – неуверенно отозвалась я. – Или с одиннадцати, я точно не знаю. Меня привезли в клан какие-то крестьяне, и они сами не знали, сколько мне лет, а своего детства я совсем не помню.

– Совсем? – керамический пестик в руках Фэн Шао вдруг царапнул по боку ступки, издав противный скрежет, и я бросила на него удивлённый взгляд. Он с секунду внимательно разглядывал его, как будто размышлял, что это за странный предмет в его руках, а потом, решительно отложив, обогнул стол, направляясь ко мне. Я, недоумевая, смотрела на то, как он приблизился и, отняв у меня мисочку с лекарством, поставил её на стол.

– Айлин, – он взял обе мои руки в свои и одним движением поднял меня со стула. Встав, я оказалась слишком близко к нему, но отойти не могла, потому что сзади мои коленки подпирал стул, а впереди застыл Фэн Шао, и не думавший отодвигаться. – Я хотел предложить тебе, – тут он сделал глубокий вдох, словно перед прыжком в воду, и продолжил, – стать моей женой.

Я уставилась на него, совершенно ошарашенная. Неужели я добавила что-то не то в лекарство, и у меня начались галлюцинации? Фэн Шао, который, видимо, принял моё молчание за согласие, притянул меня к себе, его пальцы, жёсткие и холодные, приподняли мой подбородок, и тут меня захлестнула настоящая паника – сердце забилось, перед глазами всё поплыло, и я, кое-как оттолкнув его, отбежала в угол комнаты. Руки тряслись, дыхание было судорожным и прерывистым – мне было почему-то даже страшнее, чем когда мы с Фэн Хаем удирали от Дыхания стужи на мосту. Да что же это такое! Не убьёт же он меня, в самом то деле?

Фэн Шао и в самом деле не собирался меня убивать – он просто неподвижно стоял на одном месте, и это успокаивало.

– Господин Фэн, я же из Белого Лотоса, так что то, что вы предлагаете, невозможно, – напомнила я, отыскивая в его ауре остаточные следы особых заклинаний Белого Лотоса, под которые он попал. Бедняга, наверное, я не до конца их сняла, и даже его хвалёный порошок не помог. Остаточных следов не было заметно, и я слегка нахмурилась. Может, ещё раз наложить и снять? Нет, не надо, вдруг станет ещё хуже.

– А если всё же есть какой-то выход? – с нажимом повторил Фэн Шао и сделал было шаг ко мне, но я снова шарахнулась и врезалась в стоящий у стены посох травника, отчего он с оглушающим стуком упал на пол, а на голову мне посыпался жмых от потревоженных посохом пучков трав. Заклинатель тут же остановился и поднял руки, показывая, что не собирается больше приближаться. Он был до странности бледным, на виске его поблескивали капли пота, и я убедилась, что что-то с ним явно не нормально. Может, в свой порошок что-то не то по ошибке положил и обзавёлся совершенно противоположными свойствами? Не убрал «телесные проявления», а, наоборот, усилил?

– Совершенно точно невозможно, иначе я бы знала, – с убежденностью отозвалась я. – Знаете, я не вижу в вашей ауре ничего странного, но может, вам стоит показаться заклинателю поопытнее – наверное, мои заклинания не полностью развеялись.

– Заклинания? – недоумевающе переспросил Фэн Шао и, вспомнив, коротко кивнул: – Наверное. Прямо сейчас и пойду. А ты допивай своё лекарство, – с этими словами заклинатель спешно вышел, не пытаясь больше ко мне приблизиться, и я, выдохнув, кое-как отряхнула с волос траву и убрала на место посох. Тут мой взгляд упал на лекарство, и я, налив новую мисочку, поспешила уйти из кабинета – отнесу снадобье Фэн Хаю, он ведь вчера тоже замёрз, и заодно уберусь подальше отсюда.

В комнате Фэн Хая никого не было, и, поставив лекарство на столик, я принялась собирать свои вещи – за два дня у меня не нашлось ни минутки, чтобы забрать их. Пока руки автоматически закидывали в мешок мои немногочисленные пожитки, я напряжённо размышляла, что вообще только что было. Почему Фэн Шао вдруг решил сделать мне предложение? Да и вёл он себя странно… У меня, конечно, нет опыта, но мне показалось, что он звал меня в жёны с таким лицом, словно добровольно шел на казнь… Наверное, и вправду что-то не то принял, а я просто под руку подвернулась.

Почему у меня на него была такая реакция, я тоже не могла предположить: даже когда Фэн Хай вдруг решил поцеловать меня в парке, – тут я покраснела и ускорилась, торопясь покинуть комнату до того, как он вернётся, – у меня не было такой паники. «Просто к шисюну я уже привыкла, всё-таки мы жили вместе, а к его брату нет, вот и запаниковала», – решила я и, бросив в сумку последний предмет, поднялась. Фэн Шао так и не сказал мне, где я теперь буду жить, так что пока просто перенесу вещи в ту комнату, где живу сейчас, и не буду раскладывать по шкафчикам. С этими мыслями я вышла из комнаты и направилась к себе, оставив Фэн Хаю записку насчет лекарства.

За ужином И Мин был непривычно тих и задумчив – оказалось, что его отец и отец Ю Шина прибыли в клан, услышав о драке, и разговаривали с наставником Гуанчжи. Я вспомнила, что мельком видела двух незнакомых заклинателей, когда шла к себе из комнаты шисюна: одного – с серебристо-серыми, словно бы седыми, волосами, и молодым лицом, и второго, больше походящего на гору мышц. Значит, это были отцы И Мина и Ю Шина… «Так вот как Ю Шин будет выглядеть, когда растеряет детский жирок», – про себя улыбнулась я, но не стала ничего говорить.

Друзьям не сильно досталось от родителей, и, быстро оправившись от их нравоучений, они уже строили планы того, какой домик построят курице, потому что она замерзает на снегу. Я, напомнив о том, что вообще-то её собирались жарить, получила в свой адрес упреки в бесчеловечности и в том, что нельзя же просто так пожарить такую замечательную птицу, которая к тому же несёт яйца. «Ну ладно, значит, мы обзавелись домашней курицей», – поняла я и решила больше не поднимать тему с её запеканием.

Следующий день прошёл совершенно обычно, чему я была несказанно рада – после всех волнений последних дней хотелось прийти в себя и немного пожить обычной жизнью адепта клана воздуха. Мы ходили на занятия, болтали за обедом и даже построили небольшой деревянный курятник из позаимствованных в сарае деревяшек – И Мин приглядел их, когда они с Ю Шином отбывали там наказание. После занятий я ходила в лекарский кабинет и подготавливала ингредиенты для снадобья «Небесное спокойствие» – наказание никто не отменял, и я должна была помогать главе клана в кабинете ещё почти месяц. Фэн Шао вёл себя как обычно и ничем не напоминал о своём странном предложении, и я тоже сделала вид, что ничего не было. Наверное, на него в тот день и вправду просто нашло какое-то затмение, а я просто попала под руку.

Однако спокойная жизнь обычно долго не длится – однажды после обеда, подойдя к двери своей комнаты в резиденции клана, откуда меня так и не переселили, я увидела перед ней Фэн Хая. Последние пару дней он где-то пропадал и даже не появлялся на тренировках, так что при виде его высокой фигуры, прислонившейся к дверному косяку, я несколько удивилась.

– Шисюн? Что ты тут делаешь? – подойдя, я остановилась перед ним, не делая попыток пригласить его в комнату: девушке с парнем оставаться одним при закрытых дверях было очень неприлично. Даже глава клана предупредительно распахивал дверь, когда я приходила к нему в лекарский кабинет отбывать наказание, чтобы никто ничего не подумал.

– Собирайся, – в своей прекрасной манере толком ничего не объяснять отозвался Фэн Хай. – Мы идем на задание в город Цинфэн.

Глава 17

– А что за задание? – полюбопытствовала я, открывая дверь и заходя внутрь. В комнате я не стала задерживаться – просто кинула учебники на стол, повесила на пояс Молчаливый колокольчик, заткнула за пояс веер, который в моем случае был просто аксессуаром, потому что нас ещё не начали учить им пользоваться, и повесила на спину ножны с мечом.

– Плащ, – напомнил шисюн, перегородив мне вход, когда я попыталась было прошмыгнуть мимо него в коридор, и я, пыхтя, вернулась и надела свой плащ. Не так уж и холодно…

Плащ Фэн Хая я вернула ему ещё несколько дней назад – просто зашла в комнату и аккуратно сложила на его кровать. Почему-то при мысли о том, что стоит подловить его в коридоре и вручить плащ лично, меня вдруг охватывало жуткое смущение, и я так и не решилась на это.

В этот раз шисюн остался доволен моим внешним видом и без слов отступил в сторону, пропуская меня.

– Что случилось в Цинфэне? – спросила я, пока мы шли к воротам.

– Пропала дочь градоначальника, – заклинатель шагал со мной рядом мерным, спокойным шагом, и всё равно на один его шаг приходилось два моих. – Ещё пропали все её украшения и свадебный наряд – она должна была выйти замуж через неделю.

– Так может, она просто сбежала? Почему позвали нас, а не стражу?

– Потому что вокруг следы тёмной магии, у-у-у-у! – провыли за моим левым плечом, и я, подпрыгнув, схватилась за сердце. Лань Хи, довольный своей выходкой, закинул руку мне на плечи и зашагал рядом. – Пока мы идём, лучше расскажи-ка мне, мелкая Айлин, почему ты не доверилась своему ближайшему другу, то есть мне, и не рассказала, что ты не парень?

Я только скинула его руку и фыркнула. Лань Сэн, невозмутимо шагающий за ним следом, еле заметно улыбнулся.

– Впрочем, я и так догадывался, что ты девушка, просто молчал, как благородный человек, и не выдавал твой секрет, – не унимался Лань Хи. – И как ты меня за это отблагодаришь?

– Ты звал Айлин с собой в бордель, догадливый благородный человек, – напомнил Фэн Хай.

– Кто? Я? – с видом оскорблённой невинности поразился Лань Хи. – Да я…

– Давайте лучше договорим про дочь градоначальника, – перебила я, а то он мог ещё долго доказывать свою невиновность и чистые намерения. – Когда она пропала и что за следы тёмной магии нашли в её доме?

– Пропала вчера ночью. Сначала родители подумали, что она сбежала, потому что жених, которого они ей выбрали, ей очень не нравился, – пояснил Фэн Хай. – Поэтому сегодня её искала стража и люди её отца. Однако после обеда мать девушки заметила несколько признаков, – тут Фэн Хай помедлил, но всё-таки перечислил: – Всё молоко в усадьбе прокисло, хозяйская кошка сдохла, и растения во дворе засохли.

– Да это же просто суеверия, – не согласилась я. – Ни в одном учебнике для заклинателей не написано, что из-за тёмных созданий киснет молоко.

– Если этого нет в учебнике, не значит, что этого нет вообще, – неожиданно серьёзно отозвался Лань Сэн, и я, подумав, кивнула. Всё-таки он ходил на задания ещё тогда, когда я только училась брать в руки меч – ему виднее.

Так, разговаривая, мы дошли до врат клана Фэн, и – хвала всем богам! – Фэн Хай перенес нас к подножию горы, откуда мы уже самостоятельно направились к усадьбе градоначальника. Я уже привыкла перемещаться подобным способом и даже не вцепилась ни в кого из присутствующих – однако Фэн Хай сам взял меня за руку и отпустил, лишь когда наши ноги коснулись земли, а Лань Хи, обычно болтливый и всё примечающий, сделал вид, что ничего не замечает и вместе с братом любуется проплывающими мимо облаками. Настроение у меня тут же скакнуло вверх, и я, уставившись себе под ноги, надеялась не залиться краской.

Вскоре мы подошли к скромным деревянным воротам, на которых висела надпись «Усадьба градоначальника». За воротами вся сдержанность закончилась, и моему взгляду предстал роскошный особняк, теряющийся в изысканнейшем саду. Навстречу нам бросилась симпатичная служанка в бледно-розовом одеянии и, лукаво поглядывая по очереди на всех моих спутников, повела за собой. По дороге мы имели возможность попетлять по извилистым дорожкам и в полной мере оценить красоту деревьев, цветов и рукотворного пруда с золотыми карпами. Встреченные нами слуги и домочадцы выглядели подавленно и даже разговаривали еле слышным шёпотом, и казалось, что вся жизнь в поместье замерла от неожиданного печального события.

Градоначальник – высокий, крепкий мужчина с тонкими морщинками, разбегающимися от уголков глаз – поднялся нам навстречу. На его лице читалось с трудом сдерживаемое беспокойство. Поприветствовав нас, он нерешительно замер, не зная, с чего начать.

Фэн Хай не стал мучить родителя, беспокоящегося о своём ребенке, вежливыми разговорами ни о чём и сразу подошёл к цели нашего прибытия. Вздохнув, градоначальник Ле предложил нам сесть и принялся за рассказ.

Постепенно картина становилась яснее, обрастая подробностями. Старшая дочь господина Ле не скрывала, что недовольна своей помолвкой, но всё же была готова выйти замуж за делового партнера отца. Чем ближе была дата назначенной свадьбы, тем сильнее она роптала – пока несколько дней назад вдруг не перестала возмущаться. Родители решили, что она смирилась, – однако вчера ночью девушка пропала из комнаты, как и все её украшения. Её сестра, с которой они делили комнату, крепко спала и ничего не слышала. Служанки перебрали все её платья, и оказалось, что уйти она могла только в подготовленном к торжеству алом свадебном наряде. Поэтому все и решили, что она добровольно сбежала с прежним возлюбленным, с которым познакомилась год назад во время поездки в клан воды, и появления парочки на пороге либо хотя бы известия о них ждали со дня на день. К молодому человеку направили слугу, однако клан воды Шуй был неблизко, и слуга ещё не успел вернуться с известиями, там она или нет.

Поначалу даже мать девушки беспокоилась лишь о её репутации, а не о безопасности – пока не обнаружили, что дерево, посаженное ею в день рождения дочери, засохло за одну ночь. Из-за того, что за такой короткий срок листья превратились в хрусткий пожелтевший покров на земле, а ствол почернел и скукожился, мать заподозрила потустороннее вмешательство и упросила мужа обратиться в клан Фэн. После обнаружения погибшего дерева признаки потустороннего вмешательства, такие как скисшее молоко, посыпались, как из ведра, и домочадцы и слуги с упоением сообщали друг другу о том, какие у них были плохие предчувствия накануне и как они сразу поняли, что с девушкой произошло что-то плохое.

Закончив рассказ, мужчина взволнованно сжал пальцы и, нетвёрдо ступая, отвёл нашу группу на задний двор, где и росло то самое дерево – рядом с трёмя другими, по одному на каждого ребёнка госпожи Ле.

– Вот оно, – рука господина Ле указала на первое, раньше, вероятно, бывшее самым высоким, а сейчас усохшее и скрючившееся дерево.

– Спасибо, – Фэн Хай повернулся к градоначальнику. – Мы сделаем всё, что можно.

Тот кивнул и удалился, сжимая в руке подвешенную на поясе нитку бусин с подвеской – оберег от зла. Я проводила его сочувствующим взглядом и обернулась к дереву. Лань Хи уже развил возле него бурную деятельность – он проверял дерево амулетами, висящим на поясе колокольчиком и заклинаниями. Его брат безучастно смотрел на все эти действия, и Лань Хи наконец не выдержал:

– Может, кто-нибудь мне поможет? Или я один буду искать остаточные следы?

– Бесполезно, – отозвался Фэн Хай, напряженно оглядывающий особняк. Я согласно кивнула.

– А-а? – Лань Хи перевел взгляд с него на меня. – Почему?

– Дерево тут ни при чём. Оно засохло не из-за влияния тёмной материи, а из-за того, что с девушкой что-то случилось. Нужно понять что – и осмотр лучше начать с её комнаты.

– Почему оттуда? – полюбопытствовал Лань Хи.

– Потому что это последнее место, где она точно была, – отозвалась я.

– Её комната там, – Фэн Хай, развернувшись, кивнул на левый край особняка и направился к нему.

– Почему? Откуда ты знаешь? – от удивления я чуть отстала, но тут же догнала его.

– Тёмный след, – пояснил он, и я вскинула взгляд на здание. Для меня в энергетическом зрении оно выглядело однородно-серым – пока Фэн Хай не остановился, поджидая меня, и не указал на угловую комнату. Действительно, теперь я тоже видела – лёгкая, едва различимая тёмная дымка, видимая боковым зрением, и растворяющаяся, стоит посмотреть на нее прямо, укутывала боковую комнату, словно вуаль.

Градоначальник дал нам полную свободу передвижения по своему дому, поэтому Фэн Хай спокойно проследовал прямо в раскрытые двери. На стук в комнату двери распахнулись, и я увидела прехорошенькую девушку лет шестнадцати, с любопытством уставившуюся на нас.

– Простите за беспокойство. Это комната молодой госпожи Ле? – спросила я.

– Да, моя и моей сестры, – девушка стрельнула глазками в Лань Сэна, который стоял ближе всего к двери.

– Мы хотели бы осмотреть её, – недовольный, что его обошли вниманием, Лань Хи тут же выступил вперед и включил всё своё обаяние. – Вы позволите?

Девушка вдруг заартачилась и заявила, что мужчинам неприлично заходить в женскую спальню.

– Тогда я зайду, я же не мужчина? – примирительно отозвалась я и, не дожидаясь разрешения, прошла внутрь.

Девушка осталась на пороге, время от времени оглядываясь на меня – видимо, ей не хотелось оставлять меня в комнате одну и в то же время хотелось поболтать с представительными адептами именитого клана. Лань Хи тут же принялся забалтывать её, попутно выясняя детали происшествия, а Фэн Хай бросил на меня предостерегающий взгляд поверх его плеча – я кивнула в ответ и приступила к осмотру. Знаю, нужно соблюдать осторожность.

Остатки тёмной энергии чувствовались везде, не концентрируясь ни в одном определённом месте. Обойдя комнату по кругу, я сосредоточилась на мелочах – развешанные на стульях вещи, вываленные на кровать украшения, ворох лент возле круглого бронзового зеркала. Типичный бардак в женской комнате – у нас в общежитии Белого Лотоса в каждой комнате такой, хотя столько вещей ни у одной из нас, конечно, не было. Может, она поэтому и не хотела пускать сюда парней – чтобы не увидели беспорядок?

– Вот и всё, – я улыбнулась девушке, бросившей на меня настороженный взгляд, и повернулась к парням. – Пойдём дальше?

Мы в полном молчании вышли из дома и заговорили, лишь когда отошли на достаточное расстояние и расположились в беседке у пруда.

– Что скажете? – спросил Фэн Хай, переводя взгляд с меня на Лань Хи.

– Девушка как девушка, миленькая, чуть глупенькая, всё как надо, – пожал плечами Лань Хи.

– Она не плакала, – негромко произнес Фэн Хай, глядя на гладь пруда, и я кивнула.

– Причем единственная из всех, кого мы видели, – задумчиво отозвалась я и добавила: – Либо у них с сестрой были совсем плохие отношения и она не переживает за неё, либо она что-то знает.

– Что в комнате? – шисюн перевел взгляд с водоёма на моё лицо. Я медленно произнесла, подбирая слова:

– Остаточные следы воздействия по всей комнате. Каких-то тёмных предметов не было. Но меня насторожило другое… Она собирает свои вещи.

– Что? – Лань Хи подскочил, не в силах усидеть на месте.

– Она тоже собирается убежать, – подтвердила я. – Все её шкатулки с украшениями стояли раскрытыми – она выбирала, что взять, а что оставить.

– Значит, она знает, куда делась её сестра, и собирается последовать за ней, – подытожил Фэн Хай. – Проследим за ней – узнаем, где её сестра. Сходи к градоначальнику Ле, скажи, что мы останемся на ночь, – скомандовал он, повернувшись к Лань Хи, и тот тут же ушёл исполнять поручение.

Градоначальник разместил парней в гостевых покоях в северном крыле, а меня – в комнате неподалёку от комнаты сестры пропавшей девушки. Впрочем, едва слуги унесли ужин, трое парней незаметно пробрались в мою комнату и устроились ожидать.

Я наведалась к девушке под предлогом того, что мне нужен гребень, и попробовала её разговорить – но девушка явно торопилась отделаться от меня и не желала разговаривать. Мне пришлось удалиться, сжимая в руках ненужный гребень – расчёсываться на ночь и ложиться спать я не собиралась.

– Получилось? – спросила я Лань Хи, вернувшись в комнату, и тот, кивнув, начал было хвастливо рассказывать, какие страшные препятствия он преодолел, выполняя поручение, и всё пытался подсесть ко мне поближе и забросить на меня руку – пока не натолкнулся на холодный взгляд Фэн Хая и, посерьёзнев, не перебрался подальше от меня на сундук с вещами.

– Через полчаса можем заходить, – обиженно произнес он оттуда, болтая ногой.

Основная беда заклинателей заключалась в том, что у нас не было почти никаких заклинаний, годных для людей – только для противостояния нежити. В Белом Лотосе вредить людям любыми способами было строго запрещено, не говоря уже о том, чтобы изобретать для этого заклинания. И иногда приходилась сталкиваться с такими ситуациями – когда сестра пропавшей девушки явно что-то знает, но не признаётся.

Хорошо, что можно было воспользоваться вспомогательными средствами вместо заклинания – например, курительными палочками, заставляющими людей выбалтывать всю правду. Такую палочку Лань Хи и воткнул в курительницу для благовоний в комнате второй младшей госпожи Ле, пока я её отвлекала.

– Время пришло, идём, – скомандовал Фэн Хай, и мы покинули спальню. Я должна была разговорить девушку, а парни спрячутся в комнате и будут слушать наш разговор. Так как благовоние лишь заставляло говорить правду, а не отшибало напрочь мозги, открыто войти они не могли – не то девушка подняла бы крик.

Вторая младшая госпожа Ле, раздражённо распахнувшая дверь, явно не хотела пускать меня, но я рыбкой проскользнула мимо неё и тут же поняла, что побег намечен прямо на сегодня – возле бронзового зеркала стояли две толстые свечи и были разложены батареи и ряды коробочек с помадами, пудрами и притираниями. Она красилась! Кто будет краситься перед сном? Только тот, кто не собирается сегодня спать.

Сделав вид, что я не заметила приготовлений, я развернулась к ней и радостно заявила:

– Ой, у меня тут шпилька сломалась, не одолжишь? А то даже пучок нечем закрепить, всё разваливается.

Девушка кинула мне деревянную заколку и застыла в дверях, непримиримо сложив руки на груди. Я, неспешно распуская прическу, присела на кровать и тут же получила тычок в бок от одеяла – ясно, спрятавшийся номер один обнаружен. За шторой тоже наблюдалось подозрительное колыхание, и я спешно заговорила, отвлекая внимание девушки на себя.

– У тебя такие красивые платья, – искренне похвалила я. – Никогда не видела таких! Вот это, персиковое, так тебе идет, – я кивнула на наряд, который был на девушке. – Ты в нём настоящая красавица! Наверное, у тебя уже и жених есть?

Девушка поколебалась, меряя меня подозрительным взглядом. Ей явно хотелось и выпроводить меня, и поболтать о женихах. Наконец она вздохнула и, махнув рукой, неохотно отозвалась:

– А у тебя разве нет? У вас в клане полно парней, а ты единственная девушка, не так ли? Не специально ли ты пробралась в клан, чтобы женихов сманивать?

В её голосе послышалась лёгкая враждебность, и я искренне возмутилась:

– Да нужны они мне! А я – им. Знаешь, как у нас там тяжело? Целый день тренируемся, мечом машем, в соломенные чучела стреляем, бегаем сначала с горы, потом – обратно, на гору, – очередной тычок в ребро и затрясшаяся штора поведали мне о том, что господа заклинатели думали о моих ежедневных «тренировках», точнее, об их отсутствии, и я, поднявшись с кровати, за руку потащила девушку к столику в глубине комнаты, поближе к курительнице. – У меня уже всё лицо загорело дочерна, и руки как у крестьянина, все в мозолях от меча, кто на меня такую посмотрит? – я показала ей ладони, на которых, кстати, не было ни одной мозоли, и скорчила жалобное лицо. Выражение лица девушки смягчилось, и она взяла из моих рук расчёску и принялась распутывать длинные пряди на моей макушке.

– Даже поболтать о женском не с кем, вокруг одни мужчины, – тут мне действительно стало так себя жалко, что скорбь в голосе прозвучала вполне натурально. – Ну да ладно, что я всё жалуюсь. Расскажи лучше, есть ли у тебя кто-то на примете?

Я развернулась к ней, и девушка сдалась – ей явно хотелось поделиться чем-то, и под воздействием благовоний она уже не могла держать язык за зубами.

– Только тс-с-с! – она приложила палец к губам и придвинулась ко мне. – Мне всегда нравился один человек… он такой! Он самый лучший! – она мечтательно закатила глаза. – Знаешь, как это бывает: когда какой-то человек настолько благороден, прекрасен и совершенен, что ты даже не осмеливаешься надеяться, что он обратит на тебя внимание?

Я неуверенно кивнула – в голове почему-то сам собой возник смутный образ светловолосого заклинателя, и я спешно его отогнала.

– И ты скрываешь свои чувства, просто радуешься случайным встречам, хранишь в памяти каждое оброненное им слово как величайшую драгоценность – и понимаешь, что вам никогда не быть вместе. И вдруг, в один день он внезапно подходит к тебе на улице и признается в любви!

– О, это так романтично! – восторженно отозвалась я. – Так вы скоро поженитесь?

– Да, – она счастливо улыбнулась и придвинулась ко мне. – Мы сбежим и поженимся, а нашим родителям придётся смириться с нашим выбором. Ох, я так счастлива, что не могу поверить, что это действительно происходит со мной! А у тебя есть такой человек? – как всякому счастливому человеку, ей хотелось видеть всех вокруг счастливыми.

– Есть, – я с ужасом обнаружила, что надышалась чудо-травы и мой язык говорил сам по себе, безо всякого возможности как-то контролировать то, что я говорю. – Но вряд ли мы когда-то сможем быть вместе, поэтому я не смею даже думать об этом.

– А… – она явно собиралась спросить, кто это, и я перебила её, чтобы не выболтать ещё что-то лишнее:

– Лучше скажи мне, а твоей сестре тоже повезло так же, как тебе? Она же сбежала с любимым?

– Да, – шёпотом ответила девушка, – ей долго нравился один молодой господин, но родители были против их брака. Однако неделю назад он вдруг подошел к ней на ярмарке и предложил сбежать. И у нее получилось! Она скоро обязательно вернется и успокоит родителей, и мы будем жить счастливо, как и мечтали – каждая со своим любимым человеком!

Она радостно, светло улыбнулась, и мне вдруг до боли стало её жалко – потому что я подозревала, что вместо свадьбы её сестру ждало что-то ужасное, и то же самое ожидает и эту милую девушку, если мы её не остановим.

– Ты же собираешься убежать сегодня? – мягко спросила я. В глазах девушки промелькнул испуг, но она тем не менее кивнула, не в силах противостоять снадобью.

– В полночь, – добавила она. – Он придёт за мной сегодня в полночь. Ты же поможешь мне одеться и накраситься?

– Конечно, – отозвалась я, и девушка, довольная поворотом событий, побежала к вешалке за заблаговременно приготовленным свадебным нарядом.

Я негромко кашлянула – и беззвучно возникший за спиной девушки Лань Сэн нажал на точку в основании её шеи, отчего она обмякла ему на руки. Подхватив её, он осторожно уложил потерявшую сознание вторую молодую госпожу Ле на диван.

Взметнулось одеяло, колыхнулась штора – и мы все собрались возле столика, раздумывая, что делать дальше.

Глава 18

– Ну что, будешь ты у нас подставной невестой, мелкая Айлин? – хмыкнул Лань Хи и вдруг без всякого перехода спросил: – Так кто там тебе так нравится?

– Э… – Я уже открыла рот для ответа, как вдруг почувствовала, что его зажала крепкая ладонь – Фэн Хай, который стоял рядом со мной, буквально заткнул мне рот.

– А тебе, Фэн Хай? – Лань Хи с восторгом переключился на новую жертву.

Тут уже рот Лань Хи заткнул его брат – не рукой, а яблоком из стоящей на столе вазы. Пока тот с трудом жевал фрукт, Лань Сэн невозмутимо взял курительницу и тщательно вытряхнул в окно. Фэн Хай же на вопрос своего неугомонного друга только выразительно заломил бровь, и я невольно восхитилась его самоконтролю – я вот чуть не выболтала… а что бы я сказала? Я вдруг поняла, что и сама не знаю, какое назвала бы имя, и от этого мне стало слегка не по себе.

– Всё веселье испортил, – возмущённо отозвался Лань Хи, нечеловеческим усилием проглотив яблоко, и подхватил с пола упавшие свадебные одеяния. – Пойдем одеваться, невеста.

– Сама справлюсь, – сверкнув глазами, я перехватила ворох красной ткани и, громко топая, удалилась в свою комнату переодеваться.

Натягивая струящиеся шёлковые одеяния, я с запоздалым ужасом подумала, что было бы, если бы я проболталась и во всеуслышание назвала конкретное имя – чьим бы оно ни было, я потом от стыда не смогла бы показаться никому на глаза! Хорошо, что Фэн Хай успел меня остановить. Вспомнив от этом, я ещё раз восхитилась его силой воли – ему же тоже задали такой же вопрос, но он смог промолчать. На себе испытав действие снадобья, я понимала, насколько это сложно, практически невозможно. Такой уж он, лучший ученик клана Фэн – сплошной самоконтроль и сила воли, никаких слабостей. Ну, почти всегда.

Наскоро скрутив волосы в простой узел на затылке, я вернулась в комнату сестёр.

– До полуночи ещё есть время, – окидывая меня быстрым взглядом и тут же отводя взгляд, произнёс Фэн Хай, когда я вернулась. – Спрячемся и посмотрим, что будет дальше.

Пока мы ждали, Лань Хи уговорил меня накраситься и воткнуть в волосы длинные золотые шпильки – для достоверности образа. Заняться было все равно нечем, и я быстро нанесла макияж, отвернувшись к зеркалу и закрывшись ширмой, и украсила волосы, отвергнув предложенную помощь – подозреваю, Лань Хи умеет лишь расплетать прически, а не сооружать. После того, как я пожаловалась второй молодой госпоже Ле на загар, мне действительно начало казаться, что мое лицо как-то почернело, и я нанесла белила в два слоя, не жалея. На задворках сознания теснилась мысль о том, что с праздничным макияжем меня увидит не только неизвестный похититель, но ещё и другие люди. Один другой конкретный человек.

Последний штрих – плотный красный полог – довершил образ, и я села на кровать, нервно сжимая ткань подола. Парни попрятались, спящую девушку накрыли покрывалом, и я сидела в почти полной темноте, рассеиваемой лишь свечой на столике.

Вдруг к этому огоньку присоединился ещё один – мерцающий, пляшущий, словно светлячок. Подплыв ко мне, он замер и отлетел, потом вернулся и вновь отлетел, как игривый котенок. Похоже, зовет меня за собой…

Приподняв полог, чтобы хоть что-то видеть, я встала и пошла за огоньком. Удостоверившись, что я иду следом, огонек плавно и неспешно поплыл прямо передо мной. Мы вышли из дома и в полной тишине прошли по двору к боковой калитке. Как я ни напрягалась, я не могла расслышать шагов следующих за мной парней – надеюсь, огонёк не заколдовал их, и они всё-таки шли за нами. Если нет, то дела мои плохи – чтобы ничем себя не выдать, я не взяла меч и могла рассчитывать только на заклинания. Хотя на моё слабое фехтовальное мастерство и особо рассчитывать не стоит – поэтому что есть меч, что нет, всё одинаково.

Проходя по двору, я мимоходом подняла с земли фонарь – не знаю, куда меня ведет светлячок, но вряд ли там хорошее освещение. Да и Фэн Хаю с его командой так будет сложнее меня потерять.

Покинув поместье, я шла за светлячком по тёмным улицам, сжимая в руке фонарь. Чтобы хоть что-то видеть, я откинула полог с лица, и он свисал сзади, прикрепленный к причёске длинными острыми шпильками. Если бы кто-то сейчас меня увидел, то отправился бы к праотцам на месте от ужаса: я походила сейчас на привидение: с бледным лицом, кроваво-красными губами, в свадебных одеждах и одна на пустой ночной улице. Зрелище явно не для слабонервных…

Дома поредели и расступились, и мы вышли на опушку леса. За первыми же деревьями светлячок растаял, исполнив свою миссию, и я поспешно опустила полог на лицо и прислонилась к дереву, высоко поднимая фонарь. Если верить второй молодой госпоже Ле, то похититель видел её и говорил с ней на ярмарке, и, если я сниму полог, он сразу распознает подмену.

Ночной лес был полон шорохов и шелеста листьев, но тут всё вдруг резко стихло, словно замерев, и в мёртвой тишине стали слышны отчётливые, спокойные шаги: шурх, шурх. Руки заледенели, и лишь огромным усилием воли мне удалось остаться на месте. Оттого что ничего не было видно, в голову лезли ужасные картины, которые были, наверное, гораздо страшнее действительности – я так и представляла себе бесчисленных монстров, тянущих ко мне тонкие когтистые пальцы из темноты.

Шаги затихли прямо напротив меня, и я вжалась в дерево. Бледная, изящная рука потянулась к покрову, и я судорожно вцепилась в него, не давая снять.

– Не нужно стесняться, моя прекрасная невеста, – раздался приятный, низкий мужской голос.

– Плохая примета, – пискнула я, стараясь подражать голосу младшей госпожи Ле, – полог снимают уже в спальне.

– Хорошо, – я услышала в его голосе улыбку. – Тогда пойдём.

Тёплые, твёрдые пальцы сжались на моей ладони. Они выглядели совершенно по-человечески, и я вдруг подумала, что мы ошиблись и это действительно просто молодой человек, который хотел убежать со своей любимой. Вот будет неудобно, если это так! Облегчённо улыбнувшись, я сделала шаг вперед и заледенела, услышав мелодичный звон – Молчаливый колокольчик! Он реагирует только на нечисть – а значит, тот, кто вёл меня сейчас по ночному лесу, человеком не был.

– Что это за звук? – насторожился похититель, и я глупо хихикнула, с трудом выдавив этот звук из сжавшегося от страха горла.

– Украшения звенят, – прощебетала я, и он успокоился и зашагал дальше.

Краем глаза я пыталась разглядеть силуэты Фэн Хая, Лань Хи или Лань Сэна – должны же они быть где-то рядом! – но не могла ни видеть их, ни слышать. Неужели они отстали? Или же и вовсе спят в комнате молодой госпожи Ле, заколдованные моим «женихом»?

Мы шли в полной тишине – было слышно лишь моё прерывистое дыхание и хруст веток под ногами. Мой спутник, понятное дело, в дыхании не нуждался. К какой же его отнести категории? Имеет материальное тело, причем неплохо сохранившееся – сомкнувшиеся на моем запястье пальцы идеально белые, без следа пятен и – я передернулась – разложения; говорит и мыслит; судя по всему, умеет менять облик. Яо? Оживший труп или вампир? Точнее станет понятно, когда он попытается напасть. В любом случае, способ борьбы против всех троих один – меч в сердце и заклинание для надежности. Меча у меня не было – остаётся выбрать момент и оглушить его заклинанием, а потом ждать Фэн Хая и остальных с оружием. Ну или бежать к ближайшей осине и вытесывать колышек, говорят, тоже помогает.

Можно было, конечно, атаковать прямо сейчас и не идти за тёмным существом в его логово, но тогда мы не узнаем, где пропавшая девушка. Вдруг она ещё жива?

Вскоре мы подошли к полуразрушенному дому – я смогла разглядеть ветхий забор и проваливавшиеся вниз доски порога. Заведя меня внутрь, мой провожатый остановился и, пропев:

– Вот мы и дома, любимая, – одним рывком сдёрнул с меня свадебный покров.

В заведённой за спину ладони затеплился «Белый лотос», но я почему-то медлила. Может, потому, что похититель выглядел совсем как человек – симпатичный темноволосый незнакомец. Пока он не атаковал, я тоже почему-то не решалась бросить в него заклинание.

Тут его губы тронул лёгкая улыбка, и он мягко произнес:

– А, вместо своей невесты я получил другую, ещё прекраснее. Только вот жених для такой невесты нужен другой…

Его черты на моих глазах поплыли, а волосы начали светлеть, словно от кончиков до макушки по ним пробежала волна изморози – и через мгновение на меня смотрели тёмные глаза Фэн Шао. Я, хмыкнув, медленно достала из-за спины руку с уже готовым заклинанием и начала формировать во второй руке такое же. Сразу два заклинания надёжнее будет.

– Нет, не угадал? – огорчённо спросил яо, чью видовую принадлежность я могла теперь легко определить. – Тогда так… – его лицо ещё раз подернулось рябью, и, когда она улеглась, вместо главы клана передо мной был Фэн Хай собственной персоной, в красном свадебном одеянии, улыбающийся мне тёплой, мягкой улыбкой. Я замерла с уже готовыми заклинаниями в руках, как кролик перед удавом.

Сделав текучий шаг вперед, оборотень коснулся тёплыми пальцами моей щеки. Я вздрогнула и вжалась в стену.

– Ну же, – полушёпотом произнес он голосом Фэн Хая, – разве это не то, чего ты хотела? Зачем сейчас убегать?

Я судорожно вздохнула. Голова вдруг налилась свинцом и закружилась. Тёмные глаза с серебристыми лужицами лунного света гипнотизировали, весь мир померк, и я уже не видела ничего, кроме этого взгляда. Тут в нём блеснуло торжество, и глаза стали приближаться… приближаться…

– Айлин! – донеслось вдруг откуда-то издалека и еле слышно, будто через слой ваты, а затем раздался грохот, словно кто-то тряс дверь.

Сбросив оцепенение, я кинула яо в лицо заготовленный «Белый лотос» и отпрыгнула. Тут до меня дошло, что если парни забегут в дверь, то увидят оборотня в облике Фэн Хая и это будет позор всей моей жизни, и я судорожно завопила:

– Не заходите! Не вздумайте заходить!

Яо отнял руку от лица и криво, нечеловечески усмехнулся – блеснули острые, треугольные зубы, а ногти на белых пальцах удлинились, став похожими на клинки. Отпрыгнув, я бросила в него ещё один «Белый лотос», попавший прямо в щёку – от удара он дёрнулся, но заклинание не причинило ему почти никакого вреда – лицо лишь слегка помялось, как бумажная маска, но он был все ещё слишком узнаваем, гад такой!

– Я не одета, не вздумайте зайти! – крикнула я первое, что пришло в голову, в сторону ходящей ходуном двери и запустила в голову оборотня подвернувшимся горшком, стоявшим на ветхом столе. Тот ловко увернулся, поднырнув под горшок, и прыгнул ко мне. Взвизгнув, я дёрнулась – раздался треск, и кусок подола остался в когтистых лапах. Бросившись поперек комнаты, я судорожно формировала в руках Жемчужное Пламя – самое сильное заклинание, на которое я была способна и которое у меня получилось сотворить всего один раз, после чего я полдня лежала пластом в своей комнате. После него я останусь совсем без сил, не страшнее новорожденного котенка, но другого выбора не было. Мне нужна лишь секунда, чтобы создать заклинание, произнести мысленную формулу и сплести из завитков стихии яркий, сияющий шарик на ладони, лишь одна секунда и…

Яо нагнал меня и опрокинул на пол. Тяжело дыша, я перевернулась – и увидела, как занесённая для последнего удара по горлу рука дрогнула, а на лице монстра проступило изумление. Опустив глаза, он посмотрел на грудь, посередине которой торчало острие воткнутого со спины меча, и повернул голову к стоящему за его спиной с закрытыми глазами Фэн Хаю. Не мешкая больше, я спустила готовое заклинание, Фэн Хай выдернул меч из раны – и яо повалился на пол и захрипел, скребя когтями по полу. Полудохлый, он все равно упрямо пытался добраться до меня, намереваясь подкрепить силы и справиться с новым противником.

Ресницы Фэн Хая дрогнули, и я подскочила и закрыла его глаза ладонью – фальшивый облик все ещё был легко узнаваем в скрючившейся на полу фигуре. Фэн Хай развернулся ко мне и, вздохнув, собрался что-то сказать – как вдруг сзади послышался шорох. Одним движением задвинув меня себе за спину, Фэн Хай наискось рубанул перед собой, и оборотень-яо наконец упал, на глазах чернея и теряя человеческие очертания.

– Всё, можно смотреть, – я выдохнула и прислонилась к широкой спине заклинателя лбом. Силы разом меня покинули, и, если бы Фэн Хай не подхватил меня, я бы упала на грязный пол. Мне вдруг стало ужасно смешно – надо же, Фэн Хай и не знает, что только что укокошил самого себя! Я истерически затряслась от смеха, не в силах остановиться.

– Шисюн, ты же ничего не видел? – спросила я, борясь с приступом хохота и цепляясь за Фэн Хая. – Зачем ты зашёл сюда с закрытыми глазами, он же мог убить тебя! О чем ты вообще думал?!

– Всё хорошо, – как мне показалось, невпопад отозвался Фэн Хай и вдруг крепко сжал меня в объятиях. – Всё кончилась, всё уже хорошо.

Смеяться мне вдруг расхотелось, зато из глаз сами собой потекли слезы. Так мы и стояли – в грязном доме, с трупом монстра возле ног.

– Эй! – в дверь деликатно постучали, а затем раздался фальшивый донельзя приступ кашля. – Ну что, там все оделись? Можно заходить?

Я отстранилась и вытерла глаза руками. Лань Хи и Лань Сэн зашли и уставились на меня с одинаковым изумлением – разорванный подол, заляпанное кровью монстра платье – наверное, натекло из его раны. Вернее, кровь была не монстра, а его жертв – но попала она на меня из монстра. Я глубоко вдохнула, отгоняя дурноту, и перевела взгляд на заклинателей, только чтобы не смотреть на кровищу.

– Да кого вы тут укокошили? – наконец в шоке переспросил Лань Хи.

– Яо второго типа, – отозвался Фэн Хай. – Питался кровью и энергией жертв. Проверьте, может, найдём тела – нужно вернуть их родным, чтобы они совершили похоронные обряды.

Тела нашлись в другой комнате – вернее, не тела, а высушенные, как изюм, пустые оболочки в свадебных нарядах и украшениях. Мне стало дурно от вида их перекошенных лиц и скрюченных пальцев, и я вышла на свежий воздух. На небе высыпали звезды, и я просто стояла и смотрела на них, глубоко вдыхая прохладный ночной воздух.

– Ты как? – спросил неслышно выступивший из темноты Лань Сэн.

– До сих пор руки трясутся, – честно отозвалась я.

– Тогда твой меч я тебе позже отдам, – хмыкнул тот. – А то отрежешь себе что-нибудь.

– Это всегда так… жутко? – спросила я. – Или потом привыкаешь ко всем этим созданиям?

– Привыкаешь, – пожал плечами Лань Сэн. – У тебя это всего второе задание. К последнему курсу будешь одной рукой крошить яо в капусту, а другой обмахиваться веером.

Я фыркнула.

– Скорее Наставник Фэн Гуанчжи станцует перед нами и споет песенку.

Мне вдруг стало грустно – кроме нескольких человек, никто не знал, что я нахожусь в клане Фэн лишь временно. Поэтому, Лань Сэн, я не доучусь до последнего курса – выполнив задание, я вернусь в свой клан, и ты никогда больше не услышишь о Бай Айлин.

Хоть мы и выполнили свою миссию, но возвращение было грустным – предстояло сообщить семье градоначальника, что его дочь действительно погибла. Говорить и выражать соболезнования поручили Лань Хи – у меня складывалось ощущение, что Фэн Хай брал его везде с собой специально для того, чтобы тот разговаривал, договаривался, уговаривал и по-всякому молол языком.

Произнеся убитому горем отцу все приличествующие случаю слова, мы из последних сил разошлись по своим комнатам. Не для отдыха – я лишь переоделась в свои вещи и сложила испорченный свадебный наряд в аккуратную стопочку на кровати, да слегка пригладила волосы. Внезапно дверь в мою комнату распахнулась, и вторая молодая госпожа Ле без стука вбежала внутрь.

– Это правда? – задыхаясь, спросила она. – Сестра мертва?

Помедлив, я кивнула.

– А мой жених… это был… не человек?

– Яо, – подтвердила я. – Притворялся твоим женихом, чтобы заманить тебя в лес.

Девушка кулём осела на кровать и зарыдала. Не зная, что делать, я положила руку ей на плечо и неловко произнесла:

– Прости… я испортила твоё свадебное платье.

Она лишь махнула рукой.

– Я была такой дурой, – всхлипывая, произнесла она. – Я думала, сестра сбежала с тем человеком, которого она любила, а на меня обратил внимание сын судьи Вэй. А теперь моей сестры нет, и всё разрушено, разрушено!

Я молча обняла её и стояла рядом, пока её рыдания не стихли и она, взяв себя в руки, не удалилась.

Утром, покидая усадьбу, мы столкнулись с взволнованным молодым человеком, который требовал сообщить, всё ли в порядке со второй молодой госпожой Ле, а лучше пропустить его, чтобы он мог убедиться сам. Слуги увещевали его:

– Погибла первая молодая госпожа, а со второй всё в порядке. Успокойтесь, молодой господин Вэй, и возвращайтесь попозже, чтобы выразить соболезнования – сейчас ещё никого не принимают.

Я прошла мимо и невольно улыбнулась – может, всё-таки не всё ещё разрушено в жизни второй молодой госпожи Ле?

Глава 19

Вернувшись в клан, я первым делом отправилась в купальню, потому что, хоть я и переоделась, но всё же после такого приключения и столкновения с нежитью хотелось искупаться и словно смыть с себя всё плохое. Затем ко мне без стука ворвалась служанка – выспросить новости о нашем задании и заодно по поручению главы клана проверить, нет ли на мне меток яо. Метки она не нашла, а о задании я почти ничего не рассказала – только подтвердила, что дочь градоначальника погибла и что мы уничтожили повинное в её смерти тёмное создание. Жалостливо поохав, служанка принесла из моего шкафа чистые вещи и убежала – наверное, делиться новостями. Я же, слегка недоумевая, почему в прошлый раз меня так никто и не проверил, а в этот раз специально отправили служанку, медленно оделась и завалилась в кровать. Да уж, такими темпами я скоро вылечу из клана за неуспеваемость – то заболею и не иду на занятия, то всю ночь пропадаю на задании, и, вернувшись поутру, сплю вместо занятий… Нужно обязательно сегодня взять у Ю Шина задания и записи и всё догнать. И Мин писал как курица лапой и больше полагался на память, а не на записи, поэтому его конспекты мне не помогут.

С этими мыслями я перевернулась на другой бок и поняла, что не могу уснуть. Почему яо превратился в Фэн Шао, а потом – в Фэн Хая? Что он прочёл в моей голове, заставившее его так сделать? Неужели они оба мне нравятся? А Фэн Хай, получается, больше, если яо в конце концов остановился на его облике?

Я вызвала в голове образ Фэн Хая и почувствовала, как губы невольно разъезжаются в улыбке, а сердце стучит чаще. Нет-нет, я не могу влюбляться, от этого будут одни проблемы и страдания… Наверное, – тут я вспомнила порошок «Небесное спокойствие» и свой порошок, который Фэн Хай высыпал на клумбу, – наверное, всё-таки наставник Гуанчжи был прав и нам в клане Белого Лотоса давали что-то, помогающее контролировать чувства. Не влюбляться. Не чувствовать. Зачем влюбляться девушкам, которые не смогут выйти замуж – проще ничего не чувствовать и жить спокойно, выполняя свои обязанности и радуясь простым вещам. А «Небесное спокойствие», которой Фэн Хай перестал употреблять, чтобы дать мне пример самоконтроля, помогает успокаивать разум адептам клана Фэн. Мы оба перестали принимать порошок и оказались соседями – поэтому мне и кажется, что он мне нравится. А он именно поэтому меня поцеловал, избавившись от контроля порошка, а не по какой-то другой причине. Когда мы начнём снова принимать свои снадобья, то всё пройдёт, как сон, словно ничего и не было. Тут мне вдруг стало так грустно, что я всхлипнула и, накрыв голову подушкой, всё-таки смогла уснуть.

Проснувшись в обед и выглянув в окно, я сначала не поняла, где я – всё вокруг было словно залито густым молоком, в разрывах которого изредка мелькали крыши. Туман. Выглядело это жутковато и прекрасно подходило моему мрачноватому настроению.

И Мин и Ю Шин за обедом выпытали у меня все подробности вчерашнего задания и с восторгом и предвкушением принялись мечтать о том, как они сами начнут ходить на задания. По их словам, нас начнут отправлять большими группами со второго курса, а уже курсу к третьему мы сами разобьемся на команды и будем выполнять задания с тем, с кем уже сработались. Я только кивнула – у нас, в Белом Лотосе, всё было так же – только на задания мы вначале ходили всем курсом, потому что всего на курсе нас было пять человек. Всё-таки Белый Лотос выучивал в основном лекарей, а не заклинательниц.

И Мин, вспомнив, сообщил мне, что сегодня после обеда вместо занятий по фехтованию мы будем делать фонарики в столовой, чтобы запустить их с обрыва вечером – в клане Фэн была традиция запускать фонарики на удачу в седьмой день нового года. Этому я безмерно обрадовалась – всё-таки пары часов сна после бессонной ночи было недостаточно, и делать фонарики сидя, вместо того чтобы прыгать с мечом по полигону, для меня сейчас было гораздо предпочтительнее. Главное – не уснуть за работой.

Однако делать из проволоки кольца, а потом рисовать картинки, символизирующие то, что тебе хочется получить, на тонкой рисовой бумаге, и затем наклеивать на неё проволочный каркас оказалось настолько увлекательно, что спать мне совершенно расхотелось. И Мин нарисовал важного, распушившего перья петуха – понятно, лис всё о курочке мечтает, только вот непонятно, почему жарить отказывается; Ю Шин – бамбуковый лес. Неужели хочет похудеть и стать стройным, как бамбук? Хотя бамбук символизирует и стойкость духа, и самосовершенствование… не вытерпев, я спросила напрямую и услышала, что ему хочется съесть варёного в стебле бамбука риса, который прекрасно готовит его бабушка и по которому он ужасно соскучился, и подавила улыбку.

Я же нарисовала пышную розу, символ первых чувств и надежды. Небеса, когда вы получите мой фонарик, сделайте так, чтобы то, о чём я начала пока смутно, с опаской, мечтать, сбылось – или помогите отказаться от мечты без сожалений…

Вечером, в синих сумерках, мы вышли на высокий утёс к северу от стены, где располагалась свободная от деревьев, продуваемая всеми ветрами площадка, и замерли, ожидая команды наставника. И Мин ввинтился в толпу адептов и миг спустя вернулся с огарком свечи, на котором трепетал тёплый крошечный огонек. Оказалось, зажечь фитиль внутри фонарика, не поджигая сам фонарик, довольно сложно, и мы втроём столпились вокруг белых конусов – Ю Шин держал фонарь, И Мин держал мой рукав, а я, как человек с самыми тонкими руками, поджигала свечкой фитиль в фонаре. Так мы зажгли первый фонарь – И Мина, второй – Ю Шина, и когда уже очередь дошла до моего, И Мин вдруг, бросив взгляд мне за спину, пальцами затушил свечной фитилёк.

– Ох, случайно ветром задуло, вот незадача, – фальшиво посетовал он и, необъяснимым образом хватая одной рукой сразу два фонаря, а второй – плечо Ю Шина, поволок их в сторону, подальше от меня. Уже начиная что-то понимать, я обернулась – и встретилась глазами с Фэн Хаем, державшим в одной руке свечку, а в другой свой фонарь.

– Айлин, – негромко произнёс он, – красивый фонарь. Красивый смысл.

Я опустила глаза, чувствуя, что краснею – это мои друзья подумали, что я нарисовала розу, потому что в этом году хочу попробовать пирожные со съедобными лепестками розы, а он всё понял правильно. На его фонаре были нарисованы рыбки – две рыбки, символ счастья. Счастья быть в паре с кем-то. Поспешно отведя глаза, я взяла из его рук свечку и зажгла фитиль его фонаря, чуть не спалив само изделие, а потом и своего.

– Выпускай! – разнесся над утёсом трубный крик наставника, и в тёмное небо одновременно взмыли сотни сверкающих фонариков, поднимающихся всё выше и превращающихся в сверкающие тёплые точки. Я в восторге замерла и почувствовала, как кто-то берет меня за руку и осторожно сжимает. Шисюн?

Повернув к нему голову, я обнаружила, что он смотрит на меня серьёзно, без улыбки.

– Пойдем прогуляемся, – предложил он, и я, помедлив, кивнула. Перед уходом я всё же кинула взгляд назад – посмотреть, где там мои друзья? – и случайно наткнулась на напряжённый взгляд главы клана, направленный прямо на нас. Он стоял в центре утёса, на возвышении, и почему-то выглядел очень одиноким. Интересно, запускал ли он фонарик? И что он загадал?

Тут Фэн Хай потянул меня за руку, и, обернувшись к нему, я следом за ним вступила под тёмные кроны деревьев. На этот раз шисюн учёл прошлые ошибки и для разговора завёл меня в чащу, подальше от дорожки, по которой мог кто-то пройти. Если бы не Молчаливый колокольчик на моём поясе, в данный момент оправдывающий свое название, я бы решила, что Фэн Хай – это не Фэн Хай, а какой-то яо, решивший уволочь меня в лес и хорошенько поужинать – настолько глубоко в чащу он меня завёл.

Тут Фэн Хай остановился и обернулся ко мне. Лунный свет упал на его лицо, рисуя причудливые узоры тенями листьев, и отчего-то моё сердце забилось чаще. Все ещё не отпуская моей ладошки, он взял и вторую мою руку в свою, широкую и тёплую, и произнёс, глядя мне в глаза:

– Айлин, я хочу сказать тебе о чём-то, только не пугайся, хорошо?

Конечно, мне тут же стало страшно, и я судорожно кивнула.

Помолчав, Фэн Хай продолжил:

– Вчера, в наряде невесты, ты была так прекрасна, что моё сердце на миг остановилось, а когда забилось снова, я понял, что хочу, чтобы ты была моей, только моей, и хочу прожить эту жизнь с тобой. Я не хочу, чтобы ты гонялась с мечом за нежитью и подвергала свою жизнь опасности, а хочу, чтобы ты ждала меня дома, как другие женщины клана воздуха, и шила, например…

– Я не умею шить, – слабо отозвалась я.

– Неважно, – отмахнулся Фэн Хай. – Главное, чтобы ты была дома, в безопасности, и мне было бы к кому возвращаться. Ты согласишься стать моей женой?

Наверное, я потеряла дар речи – потому что я могла ожидать чего угодно: признания в симпатии, может, даже любви… Но сразу предложение? Видя, что я уже собираюсь что-то возразить, Фэн Хай продолжил, не давая мне вставить и слова:

– Не думай, что я говорю так под влиянием момента. Я хорошо всё обдумал – и чем больше думал, тем больше понимал, что какие бы ни были доводы за и против, мне всё равно. Я люблю тебя и не хочу от тебя отказываться.

– Фэн Хай, – слабо произнесла я, от смятения называя его прямо по имени, – подожди… Ты же знаешь про ваш порошок? Небесное спокойствие? Ты перестал его принимать, когда я переселилась в твою комнату. Вот… отмена порошка могла так подействовать…

Фэн Хай лишь усмехнулся.

– В твой первый вечер в клане, в столовой, я случайно встретился с тобой взглядом. Твои глаза были такими… тёплыми, как костерки, пылающие в темноте, и я вдруг почувствовал, что до этого словно блуждал в ледяной пустыне, а потом вышел к жилью и впервые за много лет согрелся. Только я думал, что ты мальчишка, и меня это жутко бесило – я думал, что сошёл с ума. Знаешь, почему я застукал вас, когда вы пили вино в твоей комнате? Вообще-то проверка комнат первокурсников не входит в мои обязанности, но я всё бродил перед твоим общежитием, злился на себя и случайно услышал, что вы нарушаете правила.

– Да? – глупо переспросила я, пытаясь осознать то, что он мне сейчас говорит. Значит, я понравилась ему не из-за отмены порошка?

Вместо ответа Фэн Хай притянул к себе моё запястье, и, положив мою ладонь на свою щеку, вдруг повернул голову, и коснулся внутренней стороны запястья губами – простой жест, но от его прикосновения у меня пересохло в горле и заныло в животе от предчувствия чего-то… чего-то…

Не встретив сопротивления, Фэн Хай закинул и вторую мою руку себе за шею и, притянув меня к себе, поцеловал – осторожно, словно следя за моей реакцией. Не в силах сопротивляться, я закрыла глаза и прижалась к нему, и, почувствовав это, Фэн Хай мягко толкнул меня к дереву и, прижав к себе одной рукой, углубил поцелуй. Его вторая рука свободно путешествовала по моему телу, вызывая сонмы мурашек там, где он меня касался, и в голове всё поплыло. Сейчас я даже не стала бы сопротивляться, если бы вдруг оказалось, что он яо и собирается просто меня сожрать. Я была уже не в состоянии думать, и всё, что я осознавала, были его пылающие прикосновения, его губы, его плечи под моими пальцами, в которые я неосознанно вцепилась.

Тут он вдруг отстранился и сделал несколько вдохов, чтобы выровнять дыхание.

– Ты не дала мне ответ, – прошептал он, не отстраняясь. – Ты выйдешь за меня?

– Нет, – таким же шёпотом отозвалась я, и заклинатель, нахмурившись, отодвинулся, чтобы посмотреть мне в глаза.

– Если ты возьмёшь меня в жены, то умрёшь, – со вздохом пояснила я, – разве ты не помнишь? Мужчина, который захочет обладать женщиной из клана Белого Лотоса, умрет до рассвета. В мучениях, – добавила я, чтобы убедить его, но он почему-то не желал убеждаться.

– Должен быть какой-то выход, и мы его найдём, – отозвался он.

– Выхода нет, не ты один хотел его найти, – я покачала головой и всё-таки нашла в себе силы отстраниться. – Я же жила в нашем клане – если бы был какой-то выход, я бы что-то слышала, какие-то слухи, намёки. Но выхода нет.

– Айлин, – заклинатель с миг помолчал, а потом заговорил заново, – я не спрашивал тебя, есть выход или нет. Я спросил, хочешь ли ты быть со мной, а выход я найду сам. Но я должен знать, что ты этого хочешь.

Я опустила глаза, не в силах посмотреть на него. Сердце стучало так, что я удивлялась, как это на такой громкий звук не сбежались все вокруг. Хочу ли я быть с ним? Конечно, да, больше всего на свете… Но стоит ли надеяться, если знаешь, что у тебя ничего не выйдет?

Однако, бросив на него взгляд, я поняла, что, если есть хотя бы один шанс из миллиона, он его найдёт. Более того, если хоть кто-то в мире способен преодолеть благословение Богини и стать моим мужем – то это точно Фэн Хай. А если это будет не он, то мне этого не нужно. И, заливаясь краской, я едва заметно кивнула.

Выдохнув, он порывисто обнял меня и поцеловал снова, а потом, с трудом оторвавшись, повёл куда-то за руку. Я шла за ним, глупо улыбаясь, пока не догадалась спросить:

– Шисюн, а куда ты меня ведёшь?

– Пойдём сообщим новость брату, – отозвался он, и я застыла, вспомнив вдруг, как его брат несколько дней назад делал мне похожее предложение. – И заодно заберу из резиденции свои обручальные браслеты, сразу и наденем, – Фэн Хай обернулся ко мне, чтобы посмотреть, чем вызвана остановка.

– Шисюн, я не соглашалась быть твоей невестой, – отозвалась я в полной панике. – Девушка из клана Белого Лотоса в роли невесты – да это же глупо! Давай сначала убедимся, что выход есть, а потом уже будем… соблюдать формальности?

– Выход найдётся, – с уверенностью отозвался Фэн Хай.

– А вдруг нет? – упрямо спросила я.

– Айлин, выход найдётся, – с нажимом повторил заклинатель.

– А вдруг нет… – еле слышно отозвалась я и, вздохнув, предложила: – Давай пока… останемся друзьями, хорошо? А если окажется, что то, чего мы хотим, возможно – то будем строить планы. Потому что если понадеяться и не получить что-то, то будет гораздо больнее, чем не надеяться и не получить, понимаешь?

– Нет, не понимаю, – упрямо отозвался Фэн Хай, и я вздрогнула от его тона. – Я не могу быть твоим другом, Айлин. Мне этого недостаточно.

Мы стояли друг напротив друга, не произнося ни слова, и, когда я уже не в силах была выносить его молчание, заклинатель, вздохнув, взял меня за руку и повёл вперёд, к сверкающим огонькам поселения клана Фэн.

– Пойдём, я отведу тебя домой, уже поздно, – произнёс он, и от мягкости в его голосе мне стало почти физически плохо. – А завтра мы поговорим об этом. Помолвка может длится долго, пару лет, и за это время я найду способ для нас быть вместе, хорошо?

– Вот завтра и поговорим, – эхом отозвалась я, и заклинатель, молча проводив меня до дверей резиденции, ушел, на прощание на миг сжав мне руку. Я вздохнула – вот и наша первая размолвка. Постояв с минуту на пороге, я оглянулась на окна своей комнаты, увидела в них свет и спешно зашагала обратно, к тёмному лесу. Наверное, в моей комнате служанка – а я сейчас не хочу никого видеть. Мне нужно подумать.

Сегодняшний вечер принёс мне величайшую радость, но вместе с ней и огорчение. Может, в мире всегда так? Без радости не почувствуешь горя, а без горя не осознаешь, какова на вкус радость? Если у Фэн Хая получится разорвать благословение Богини, то мы… мы сможем пожениться и быть вместе, как муж и жена, – я почувствовала, как краснею. Мы сможем быть вместе много-много лет… у нас будут дети… я останусь в клане и буду с Фэн Хаем каждый день, может, даже шить научусь, если он так хочет…

А если нет? Я попыталась представить, каково это – просыпаться и знать, что сегодня я не увижу Фэн Хая, что он где-то в другом месте, с другой женщиной… Если у нас ничего не получится, то, наверное, он будет горевать, – но всё-таки его печаль закончится, и он женится на какой-нибудь девушке, и она сделает его счастливым. Станет его женой. Будет просыпаться и засыпать рядом с ним, касаться его лица, проводить рукой по волосам…

Тут я почувствовала, как мои пальцы конвульсивно сжались, а в груди при мыслях об этой гипотетической девушке заворочалось незнакомое, жгучее чувство, и ускорила шаг, уже не разбирая дороги. Над головой шелестели тёмные листья, по обе стороны дорожки шумели травы – и мне все казалось, что они насмехаются надо мной, что они говорят: у вас ничего не выйдет, не выйдет…

Девушки в клане, мои сестры и соседки, как оказалось, благодаря снадобью, которым нас пичкали в детства, никогда не любили и не полюбят – однако они и не узнают того ада, в который я попаду, если мне придется покинуть Фэн Хая. Человека, которого я люблю.

– Айлин, – окликнули меня сзади, и я резко обернулась.

Глава 20

Человек, который позвал меня, выступил из тени, и я с трудом, но узнала его при неверном свете луны.

– Шуй Ли? – удивлённо спросила я. – Что ты тут делаешь? Тебя же исключили?

– Исключили, – согласился он, – из-за тебя. Но я не уехал сразу, а остался в городе.

– Тебя отчислили не из-за меня, а из-за собственной дурости, – резковато отозвалась я, делая шаг назад.

– Если бы не ты, ничего бы не случилось, – злобно прошипел он. – Хватайте её!

Тут меня подхватили под руки со спины, чья-то потная рука закрыла мне глаза, и я запоздало вспомнила, что у него было два верных дружка-прихлебателя.

– Отпустите меня! – возмутилась я, дёргаясь и вырывая руки. – Помогите!

– Да кто тебе поможет в этой чаще, – глумливо произнёс Шуй Ли, – тут вокруг одни белочки.

Они проволокли меня буквально пару шагов и остановились. Рука с моих глаз исчезла, и я увидела перед собой каменный обод заброшенного лесного колодца. Дёрнувшись, я отчаянно оглянулась на того, кто держал меня слева – заколдую хотя бы его – и тут меня резко толкнули в спину. Хватка на моих локтях пропала, и я с воплем полетела прямо вниз, в тёмную дыру старого колодца. Там хоть есть вода?

Воды было достаточно, чтобы я не расшиблась, а упала и смогла выплыть без видимого ущерба. Прокашлявшись и вытерев воду с лица, я задрала голову вверх – на фоне неба, которое было тёмным, но все же чуть светлее стен колодца, обрисовался силуэт головы. Шуй Ли что-то мне прокричал, но его голос донесся сильно искажённым, сотни раз отразившись от стен колодца. Не дождавшись ответа, он ушёл, и я осталась одна. В колодце. В лесу. Какой ужас!

Поскользнувшись на каком-то гладком предмете, попавшем мне под ногу, я чуть не улетела под воду и, кое-как восстановив равновесие, подняла ногу и отцепила от подошвы впившийся в мягкий кожаный низ предмет. В руке загорелся светлячок – простейшее заклинание первого курса, – и под его мерцающим светом я с удивлением разглядела на своей руке овальный камень, абсолютно черный, с множеством вкраплений сверкающих искорок. Словно кусочек ночного неба, вставленный в оправу. «Сияние полуночи»…

Я прерывисто вздохнула, сжимая пальцы. Значит, тот адепт клана Фэн, который должен найти амулет – это я? Верно, я же временно считаюсь полноправным учеником. Почему же госпожа Бай прямо не сказала мне, что я найду амулет? От всего этого голова шла кругом, и, торопливо надев амулет, висящий на толстой цепочке, на шею, я решила сначала выбраться из колодца, а потом уже думать, что делать дальше.

Проблема колодца заключалась в том, что, когда ты на дне, сверху никто тебя не услышит. Я, конечно, пару раз крикнула, но вряд ли наверх донёсся хоть один звук – стены добросовестно рассеивали, искажали мой голос. Меня начало охватывать отчаяние, и отогнать его получалось лишь с большим усилием. Нужно думать быстрее: стоять по плечи в холодной воде – удовольствие ниже среднего. Может, выпустить вверх какое-нибудь светящееся заклинание? «Светлячок» или «Лотос»? Но его увидят, только если кто-то будет случайно проходить мимо. Гадский Шуй Ли, чтоб его яо сожрали!

Я раздраженно стукнула по воде рукой и, медленно выдохнув, всё-таки создала в руке «Белый лотос». Нужно хотя бы попробовать позвать на помощь. Если же никто меня не увидит – ничего, завтра меня обязательно хватятся и будут искать. Фэн Хай меня найдёт.

Ободрив себя таким образом, я перевела взгляд на воду и удивилась, отчего она до сих пор плещется – я не двигалась, и она уже давно должна бы успокоиться. Если только… её не приводит в движение что-то ещё. Тут вода в центре колодца потемнела, забурлила, и «что-то ещё» медленно вынырнуло. У него была человеческая голова, облепленная мокрыми чёрными волосами, и оно пока стояло ко мне спиной – но тут же, словно услышав мои мысли, начало медленно-медленно разворачиваться ко мне. На другой стороне вместо лица у него тоже были длинные чёрные волосы, словно равномерно расчёсанные с макушки на все стороны, но оно каким-то образом могло меня видеть и, на миг остановившись, двинулось ко мне. Завизжав, я влепила прямо в голову создания «Белый лотос», оно зашипело, занырнуло туда, откуда вылезло – и тут же кто-то резко дёрнул меня за лодыжку, утаскивая под воду.

Второй «Белый лотос», выпущенный наугад, заставил создание разжать пальцы, и я вынырнула на поверхность, жадно глотая воздух и кашляя. В каждой руке возникло по знаку: в одной – сияющий, голубоватый Чэн, в другой – бледно-розовый Сюй, и я напряжённо замерла, вглядываясь в воду. Она ожидаемо заколыхалась, и на поверхности показались уже одна… две… три чёрные макушки. Да сколько же их тут!

Сверху послышался шум – я, задрав голову, увидела, как светлый круг неба потемнел, заслонённый чьей-то фигурой, и через миг мрак колодца прорезала яркая светящаяся полоска меча заклинателя. Тёмные создания скрылись под водой, и заклинатель одной рукой выдернул меня из воды, как морковку из грядки, прижав к себе и снова набирая высоту. Я сбросила уже подготовленные знаки вниз, в тёмную воду и крепко вцепилась в плечи мужчины, чтобы ненароком не свалится обратно.

– Айлин, как ты там оказалась? – поставив меня на землю, Фэн Хай – а это был он – прижал меня к себе одной рукой, другой держа меч подальше от меня, чтобы не поранить.

Прижавшись к нему и вцепившись в одежду негнущимися пальцами, я истерически разрыдалась, не в силах ничего толком объяснить, а он лишь крепко прижимал меня к себе, так, что я с трудом могла дышать, и гладил по мокрым волосам.

– Пойдём отсюда, а то простынешь – предложил он, когда я немного успокоилась, и я мелко закивала головой. Куда угодно, только бы подальше отсюда.

Фэн Хай не стал тратить время на такое медленное занятие, как хождение по земле, и взмыл в воздух, подхватив меня на руки. Через несколько мгновений он уже опустился перед дверью резиденции и, пинком распахнув дверь, направился прямиком в мою комнату. Я торопливо рассказывала ему всё, что случилось, и его лицо на глазах мрачнело.

– А-Ин[34], – подозвал он выбежавшую нам навстречу из коридора незнакомую служанку, – помоги Айлин, а я пойду выловлю этих… людей.

Он произнёс это слово с таким непередаваемым выражением, что я уверилась, что Шуй Ли и его друзьям не поздоровится. Ну и пусть. Крепко обняв меня на прощание, Фэн Хай вышел, оставив меня на попечение служанке, и, отмокая в набранной ею горячей ванне, я вдруг вспомнила, что так и не рассказала шисюну про амулет.

Амулет у меня – значит, больше мне нечего делать в клане Фэн. Я должна как можно скорее доставить его в храм Богини на землях клана Белого Лотоса и уничтожить. Взяв амулет в руку, я ещё раз его осмотрела – такой красивый… Неужели он опасен? Я не чувствовала в нём ни зла, ни добра, – но, если раньше он принадлежал главе проклятого клана, значит, для каких-то тёмных дел он точно использовался.

Искорки загадочно блеснули в тёмной глубине амулета, приглашая соединить с ним свою ауру, позвать, познакомиться… Он же такой красивый, безобидный, тёплый… Тёплый?

Вздрогнув, я выронила амулет, и он свалился мне на грудь, снова притворяясь обычным инертным камнем. Лучше даже не смотреть на него… А то долюбуюсь и сама не замечу, как начну его использовать, попаду под его власть и уже и не вспомню, что его нужно уничтожить. В истории заклинателей было много случаев, когда мощные артефакты со временем обретали свою собственную волю и подминали под себя своего владельца. Не знаю, относится ли к таким артефактам «Сияние полуночи», но лучше соблюдать осторожность и не смотреть на него в лишний раз. И в руки не брать.

Отогревшись в горячей воде, я чуть не уснула прямо в ванне, но, к счастью, служанка, зашедшая меня проверить, увидела, как я клюю носом в воде, и мигом отправила в кровать.

– Спасибо, А-Ин, – пробормотала я, и сознание медленно уплыло, погружаясь в сон.

Ночью мне, ожидаемо, снились кошмары – водные чудовища без лиц, с облепленными волосами головами навалились на меня, утащив под воду, и я задыхалась, задыхалась…

Вскинувшись, я проснулась и, столкнув с себя что-то тяжёлое, наконец-то смогла нормально вздохнуть. Толстый белый кот, недовольно муркнув, спрыгнул с кровати и подошёл к двери, бросая на меня выразительные взгляды. Пришлось вставать и открывать ему дверь.

Солнце ярко освещало комнату, падая из окна косыми полосками. Неужели я проспала? Сколько же уже времени? Наверное, полдень?

Оказалось, ещё даже не настал час Лошади[35]. Но всё равно уже очень поздно! Спешно одевшись, я тщательно упрятала амулет в складки одежды, убедившись, что даже толстая витая цепочка скрыта воротником ученического ханьфу, и на минутку присела на кровать. А куда я, собственно, спешу?

На занятия мне уже не нужно, потому что необходимость находиться среди адептов и искать того, кто найдёт амулет, пропала – вот он, этот счастливчик, смотрит на меня из тёмного отражения в зеркале. Значит, мне нужно найти Фэн Хая и сказать ему, что нашла амулет, а затем найти главу клана, сообщить, что ухожу, и поблагодарить его. Попрощаться с И Мином и Ю Шином. Можно было бы ещё зайти попрощаться с наставником Гуанчжи, – но, вспомнив его лицо, которое перекашивалось от гнева каждый раз, когда он ненароком бросал на меня взгляд, я отбросила эту идею. Вряд ли он будет рад лишний раз меня увидеть.

Не успела я подойти к двери, как раздался лёгкий стук, и, открыв, я увидела шисюна собственной персоной.

– А я как раз иду тебя искать, – обрадовалась я и почему-то залилась краской.

– Вот и хорошо, – на лице заклинателя промелькнула лёгкая, едва уловимая улыбка, и он, развернувшись, дал мне знак следовать за собой. – Пойдём, кое-что покажу.

Заинтригованная, я двинулась за ним по узким коридорам и проходным комнатам и вскоре оказалась в узкой пыльной комнате без окон. Что это за место?

Фэн Хай, не спеша объяснять, прижал палец к губам и молча поманил меня за собой. Подойдя поближе, я с удивлением увидела перед собой резную деревянную панель, в щели которой можно было разглядеть какое-то помещение. Да это же приёмный зал резиденции клана Фэн!

Фэн Шао, облаченный в официальное многослойное одеяние, в котором я прежде его не видела, стоял на возвышении, а перед ним размахивал руками и возмущался явно недовольный незнакомый мужчина.

– Что вы сделали с моим братом? – визгливо вопросил мужчина, тыкая пальцем в стоящего рядом старика, седого и сгорбленного. – Он же полностью поседел!

– Только то, что он собирался сделать с другими, – холодно отозвался Фэн Шао, сейчас выглядевший как никогда величественно.

– Да он же просто пошутил! – раздражённо выкрикнул мужчина, отбрасывая с плеча мешающий ему размахивать руками плащ зеленого цвета, цвета клана воды.

– Пошутил? – переспросил Фэн Шао, и мужчина, услышав что-то в его голосе, мигом замолк. – Пошутить – это сделать что-то безобидное, от чего всем будет весело, а не столкнуть другого ученика в колодец ночью.

Столкнуть в колодец? Мой взгляд метнулся к старику. Неужели это – Шуй Ли?

Услышав про колодец, Шуй Ли по-бабьи тонко запричитал, как там было ужасно много нечисти и как эта нечисть всю ночь пыталась его сожрать, однако под взглядом главы клана сник и замолчал.

– Он уже не маленький ребенок и должен думать головой, – продолжил Фэн Шао. – Каждый человек, совершая поступок, даже самый незначительный, должен быть готов понести за него ответственность. Ваш брат столкнул ученика, девушку, в колодец, где она могла погибнуть и её могли никогда не найти – и поплатился за это всего лишь одной ночью в колодце, да ещё и не один, а со своими… подельниками.

– Но он же поседел! – теряя надежду добиться чего-то от Фэн Шао, возопил незнакомец. – Как я привезу его к его матери в таком виде?

– С советом воспитывать сыновей получше, – жестко отозвался Фэн Шао. – Если вам не нравится наше наказание, то можете потребовать Совет кланов провести расследование и решить, правы мы или нет. Или вызвать меня на поединок, у меня и меч с собой.

– В колодец его столкнули не вы! – выкрикнул брат Шуй Ли. Сам же Шуй Ли при упоминании колодца завыл и затрясся ещё громче.

– Хорошо, могу позвать брата, – легко согласился Фэн Шао, но брат Шуй Ли из клана воды почему-то не стал дожидаться Фэн Хая, и, смерив главу клана Фэн злобным взглядом, схватил Шуй Ли за предплечье и потащил за собой. Тот поплелся следом, оглашая зал приёмов жалобами и просьбами отомстить за него. Кому мстить, нежити, что ли?

– Шисюн, – шёпотом спросила я, оборачиваясь к нему, – ты что, сбросил его в колодец?

– Нет, я сбросил в колодец всех троих, – педантично поправил меня Фэн Хай и, раскрывая дверь в зал приёмов, поманил за собой. – Пойдём, они уже ушли.

Я медленно двинулась за ним, глядя ему в спину. Восхищение в моей груди странным образом мешалось с почти священным ужасом от его поступка. Первый раз встречаю человека, который не боится действовать так, как считает нужным, и не оглядывается на многочисленные правила и устои, по которым жил весь наш мир.

Кстати, об устоях. Надеюсь, он не решит тут же сообщить брату радостную новость о нашей помолвке? На которую я так, кстати, и не согласилась. Почему-то при мысли о том, что глава клана узнает обо мне и Фэн Хае, мне становилось жутко неудобно, словно я сделала что-то постыдное. Пусть лучше сообщает без меня, если уж так захочет поделиться.

Однако им было о чём поговорить и без этого.

– Фэн Хай, – укоризненно произнес глава клана, – может, ты не будешь в следующий раз действовать так опрометчиво? Теперь они нажалуются главе клана воды, и я буду выслушивать его претензии на каждом Совете кланов.

– Брат, – Фэн Хай, соблюдая церемонии, склонился в лёгком поклоне, и я, спохватившись, повторила за ним, хотя мой поклон был глубже и соответствовал моему положению ученика, не отягощённого родственными связями с главой клана, – ты считаешь, что я поступил неправильно? Они сбросили в колодец Айлин – а я отправил туда их.

– Ты поступил правильно, – устало отозвался Фэн Шао и потёр глаза. – Но в следующий раз, пожалуйста, приволоки нарушителей ко мне, и я наложу на них наказание и сброшу в колодец официально, после разбирательства. Так будет… проще впоследствии.

– А по-моему, сложнее, – не согласился Фэн Хай, и я вдруг еле заметно улыбнулась, вспомнив, что и в нашу первую с ним встречу он не стал тащить меня на ковёр к главе клана, а придумал наказание сам. Фу-у, до сих пор не могу вспоминать эту вонючее вино без содрогания…

– Господин Фэн, – поспешно произнесла я, увидев, что тот собирается удалиться, – я хотела поблагодарить вас за то, что вы позволили мне находиться в клане, и попрощаться.

Две пары тёмных глаз уставились на меня с одинаковым удивлением, и я поспешно пояснила:

– Я нашла амулет. Вчера, в том колодце.

Вытащив амулет из-под ворота одежды, я показала его заклинателям и, поколебавшись, сняла. Когда он перекочевал в руки Фэн Хая, я даже выдохнула с облегчением, потому что при расставании с амулетом не почувствовала ни внутренней борьбы, ни сожалений. Значит, он ещё не успел завладеть моим сознанием. Может, он и вовсе на такое не способен? Просто безобидный камешек.

– Несомненно, амулет проклятого клана, – подтвердил Фэн Шао, которому Фэн Хай передал амулет после того, как осмотрел сам. – Но я его совсем не чувствую, обычный холодный камень.

– Я тоже, – отозвался Фэн Хай, и я промолчала о том, что на моей ладони он согревался, как будто внутри него был свой собственный источник тепла.

– А что он, собственно, делает? – спросила я. Госпожа Бай, верная своей манере сообщать ровно столько, сколько требуется, и даже чуть меньше, не сказала мне ни о том, кому раньше принадлежал амулет, ни о том, для чего он использовался.

– Воздействует на сознание, – ответил Фэн Хай. – Он не заставляет людей забывать что-то, как, например, наше особое заклинание, – на этих словах шисюн почему-то еле заметно покраснел, и я вопросительно вскинула бровь, – но он заставляет человека полностью изменить отношение к происходящему. Скажем, если бы вчера на тебе был амулет, ты могла бы внушить Шуй Ли, что он твой лучший друг, и он бы проводил тебя до комнаты и всю ночь сторожил бы снаружи, чтобы никто не разбудил тебя раньше времени.

– Это так, – подтвердил Фэн Шао, – однако, когда ты будешь в пути, ни в коем случае, ни в коем случае не пользуйся амулетом! В него может быть встроена защита – и тот, кто им воспользуется, может сойти с ума или вдруг решит спрыгнуть с обрыва. Или, – он перевёл взгляд на меня, – выбросить амулет в море вместо того, чтобы уничтожить его.

– Да, господин Фэн, – пробормотала я, впечатлённая его словами. Да я, пожалуй, сошью для амулета мешочек, чтобы он не внушил мне что-то просто через контакт с кожей!

– Выйдем завтра утром, я пойду с тобой, – не терпящим возражений тоном произнес шисюн, возвращая мне амулет, и я облегченно выдохнула. С ним мне будет гораздо спокойнее, чем одной. И безопаснее, что уж скрывать.

Фэн Шао бросил на него быстрый, внимательный взгляд и тут же отвёл глаза.

– Я с вами пойти не смогу, – извиняющимся тоном произнес он, – дела клана, сами понимаете. Ну да вы сами справитесь. Фэн Хай, позаботься об Айлин. Айлин, слушайся Фэн Хая.

Я тут же приняла послушный и исполнительный вид. Бедняга Фэн Шао, он старше меня всего лет на десять, а ему иногда приходится вести себя, как настоящему старику. Фэн Шао не обманулся моим покорным видом, но, вздохнув, видимо, решил, что с задачей сопроводить меня до нужного места его брат как-нибудь справится, и спросил:

– Куда нужно доставить этот амулет?

– Храм Богини в землях клана Белого Лотоса, – отрапортовала я.

– Хорошо, – задумчиво отозвался глава клана, глядя в стену невидящим взглядом. – Ладно, – встрепенулся он и принялся раздавать распоряжения, – Айлин, иди собирайся. Фэн Хай, задержись, обсудим с тобой маршрут… и другие дела.

Глава 21

Поклонившись и поблагодарив за заботу, я удалилась, оставив их обсуждать «другие дела». Пойду найду своих друзей, пока есть время.

В общежитии их не оказалось, в столовую идти было ещё слишком рано, и, поразмыслив, я направилась в лес, к домику курицы Коко. Оба моих друга, и лис-оборотень, и его верный слуга, оказались там. И Мин сидел прямо на земле, прислонившись к стволу дерева, и гладил курицу, которая, разомлев и прикрыв глаза, устроилась на его ногах, а Ю Шин стоял рядом, задумчиво жуя травинку.

– Айлин! – завопил И Мин так, что с соседнего дерева сорвалась стая воробьёв. – Почему мне рассказывают, что тебя вчера утопил Шуй Ли?

– Не до конца, – отозвалась я, подходя ближе. – А вот вы почему так спокойно тут сидите, если слышали, что меня кто-то утопил?

– Так тебя Фэн Хай спас, – удивленно отозвался И Мин. – Уже все про это знают.

Я обречённо прикрыла глаза. Интересно, откуда все знают? Теперь ему точно придётся на мне жениться – местные кумушки не простят ему, если после такого романтического поступка не последует свадьбы.

Присев на валяющийся рядом ствол поваленного дерева, я подробно рассказала им о том, как встретила на дороге Шуй Ли и чем всё закончилось, включая обнаружение амулета.

– А зачем ты пошла ночью одна в лес? – прямо спросил меня И Мин, и я замялась. Не говорить же, что Фэн Хай сделал мне предложение и я пошла погулять, подумать?

– Так, прогуляться захотелось, – в конце концов выдавила я и, услышав недоверчивое хмыканье И Мина, перевела речь на другое. – Лучше посмотрите на амулет!

Амулет их не сильно заинтересовал – наверное, если бы я нашла легендарный меч или хотя бы кривенький кинжальчик, они бы впечатлились, а кому интересны побрякушки? Ещё и холодные, как кусок льда. Ещё раз отметив про себя, что для них амулет тоже почему-то холодный, я повесила его обратно на шею и спрятала за ворот.

– Айлин, а ты ещё вернёшься в клан Фэн? – неожиданно серьёзно спросил И Мин, и я помедлила, чувствуя на себе выжидающие взгляды обоих друзей.

– Не знаю, – наконец созналась я, – может быть, и нет. Останусь сразу в своём клане. Если не вернусь, то передам привет с Фэн Хаем.

– А, он идёт с тобой? – сразу же успокоился И Мин, и мне стало обидно, что они считают меня совсем ни на что самостоятельно не способной. Как-то ведь я добралась из клана Белого Лотоса до воздушного клана, так же и обратно доберусь.

– Если не приедешь обратно, то мы к тебе летом в гости заедем, – пообещал Ю Шин.

– Приезжайте! – воодушевилась я.

– Да вернётся она, Фэн Хай её просто так не отпустит, – отмахнулся И Мин, и я сделала вид, что не знаю, о чём он.

Дальше мои друзья проявили чудеса чёрствости и вместо того, чтобы со слезами прощаться со мной и предупреждать о различных опасностях, подстерегающих в пути, дали мне одно-единственное напутствие: «Слушайся Фэн Хая». Вот же… мужчины!

Надувшись, я потопала в свою комнату – собираться.

Впрочем, прогулявшись по лесу до своей комнаты, я немного успокоилась и начала планировать поездку. После того как мы уничтожим амулет в храме Богини, мы сможем заехать в мой клан и спросить у госпожи Бай, есть ли какая-то возможность обойти благословение Богини.

Как-то незаметно планирование переросло в мечты о том, как мы с Фэн Хаем будем брести по дороге, взявшись за руки… Гулять по улицам новых городов, разговаривать, мечтать о будущем… Эх, что это будет за путешествие! Главное, чтобы в конце его нас не поджидало главное разочарование – весть о том, что ничего не сделаешь и мы должны попрощаться. Навсегда.

От этого слова меня охватили тягостные предчувствия, и, с трудом отогнав от себя дурные мысли, я обнаружила, что машинально упаковала не только свои вещи, но и библиотечные книги и даже покрывало с постели. Так не пойдет, покрывало нужно постелить обратно, книги вернуть в библиотеку. Вот сейчас сразу и схожу, а потом на обед.

Вышли мы на рассвете следующего дня, так как всем известно, что начатое на рассвете дело непременно закончится благополучно. Провожать нас собралась неожиданно большая компания: усталый и какой-то словно бы постаревший Фэн Шао, заспанный Ю Шин и бодрый И Мин, Лань Хи, засыпающий нас кучей наставлений, и его молчаливый брат.

– Самое главное, покушать возьмите побольше, – клюя носом, пробормотал Ю Шин и протянул бумажный узелок почему-то Фэн Шао вместо меня. Из узелка торчала зажаренная куриная нога, и я с ужасом уставилась на И Мина, но тот лишь отрицательно качнул головой. «Ясно, курица совершенно посторонняя», – успокоилась я и быстро забрала узелок из-под носа главы клана, которому Ю Шин упорно пытался его вручить.

– Подштанники… тёплые… чтобы надевали… – добавил Ю Шин и задремал, привалившись боком к Лань Сену. Тот только сочувственно на него покосился и ничего не сказал.

– При возможности посылайте вести и будьте осторожны, – напутствовал нас Фэн Шао.

– Жалко, что нам с тобой нельзя, – с явным сожалением протянул Лань Хи. – Ну да ладно, порубите там за нас всю нечисть в капусту!

Фэн Хай сказал им, что мы едем на очередное задание: чем меньше народу знает про амулет, тем лучше.

И Мин молча хлопнул меня по плечу, и в его глазах я заметила тщательно скрываемую тревогу, отчего мне самой стало не по себе. Однако, переведя взгляд на спокойного и собранного Фэн Хая, я тут же успокоилась: разве может что-то случиться со мной, если рядом человек, с закрытыми глазами уничтоживший оборотня-яо?

Поклонившись главе клана и помахав остальным, я вслед за заклинателем вышла из ворот клана. В голове тут же всплыло моё первое появление тут несколько недель назад. Надо же, прошло так мало времени, а кажется, что я прожила тут целую жизнь. Я вдруг вспомнила нашу с И Мином и Ю Шином попытку напиться в первый день в клане, мечтания о зажаренной курице, мои старания выселиться из комнаты шисюна, и меня охватила лёгкая грусть вперемешку с сожалением. Получится ли у меня вернуться сюда?

– Айлин, – окликнул меня заклинатель, и, очнувшись от мечтаний, я взялась за его протянутую руку и уже привычно шагнула с утёса в пустоту, чтобы медленно спланировать с горы, всё же крепко вцепившись в него для страховки, – следующий город по пути – Ляоцин, доберёмся до него и пообедаем там?

– Хорошо, – слабо улыбнулась я.

– Не переживай, скоро вернёмся, ты даже не успеешь соскучиться по нашему наставнику.

Я лишь закатила глаза: вот по нему я точно скучать не собиралась!

Представления о комфортном путешествии у нас с Фэн Хаем оказались несколько разные, и, вместо того чтобы идти пешком и изредка запрыгивать на попутные телеги, Фэн Хай взял на клановой конюшне у подножия горы двух лошадей. Лошади бежали быстро, и, хоть меня и трясло в седле, я не могла не оценить такой способ передвижения. К обеду мы добрались до Ляоцина, а ужинали уже в шестидесяти ли[36] от клана, в городе Хунхэ. Там мы и решили остаться ночевать. У меня с непривычки болело всё, начиная со спины и кончая коленями. Наскоро перекусив, мы направились на ночлег в ближайшую гостиницу – вернее, шисюн направился, а я практически поползла.

Заклинатель, перегнав меня, попросил у хозяйки гостиницы номер на двоих, невозмутимо представив меня женой – жить в одном номере даже с невестой было неприлично, не говоря уже о посторонней девушке, а Фэн Хай с чего-то решил, что на мою шею, отягощённую амулетом, найдутся охотники и нам необходимо жить вместе, чтобы он мог меня охранять. Я так устала, что была не в состоянии спорить и лишь вымучено улыбнулась.

Хозяйка гостиницы смерила меня любопытным взглядом, уставившись на руку, которой я поправляла волосы и с которой так некстати упал рукав, обнажив запястье без единого признака брачного браслета, и, хмыкнув, выдала ключ. Я же, сохраняя каменное выражение лицо и безуспешно пытаясь согнать с лица краску, обернулась к лестнице и уже со вздохом собралась сделать первый шаг, предвидя боль в ноющих коленях, как вдруг была подхвачена на руки.

– Ты мне всю репутацию портишь, – прошипела я заклинателю, слыша за спиной перешёптывание ужинавших на первом этаже гостиницы постояльцев.

– Зато здоровье сохраняю, – не согласился Фэн Хай. – Или тебе хочется подниматься наверх пешком?

Я взглянула на длинный ряд ведущих вверх деревянных ступенек и отрицательно помотала головой, покрепче обхватив шею шисюна. Пусть уже несет, раз взялся.

Комната оказалось довольно изящной, с низким квадратным столиком, расписной ширмой в углу и огромной кроватью под пологом в дальнем конце комнаты. Одной большой, двуспальной кроватью, при виде которой я дёрнулась и спрыгнула на пол, морщась от боли в ногах. Тут что, не было номеров с двумя кроватями? Или номера из двух комнат, в каждой из которых стояла бы кровать?

– Айлин, – Фэн Хай, проследив за моим взглядом, увлёк меня на диванчик и произнёс фразу, вызывающую ужас у любого человека, – нам надо поговорить.

Я тут же оставила кровать в покое и перевела взгляд на него, недоумевая, что случилось. Он же, видя моё беспокойство, притянул меня к себе и, приобняв, мягко произнёс:

– Ты же выросла в клане и совсем не помнишь свою семью, да?

– Да… А откуда ты знаешь? – недоумевающе спросила я.

– Ты как-то рассказывала, – неопределённо отозвался шисюн, и я нахмурилась. Что-то я не помню, когда я такое говорила.

– Я просто хотел сказать, что ты, наверное, не помнишь, каково это – жить в семье и как вообще выглядит семейная жизнь, и поэтому чего-то боишься… Ты ведь поэтому не соглашаешься на помолвку?

– Я совсем ничего не помню про свою семью, – блекло отозвалась я. – Как я могу бояться того, о чем не имею представления?

– А ты… никогда не хотела обратиться к врачам, к заклинателям? Вспомнить своё детство?

– Лекари моего клана сказали, что физических повреждений нет. Они сказали, возможно, я пережила какое-то событие, которое сама захотела забыть, – неохотно отозвалась я и добавила, чтобы закрыть эту не самую приятную тему: – Шисюн, я падаю в обморок от вида крови, а когда я только появилась в клане, то шарахалась от людей и подпрыгивала от любого резкого звука. Ты действительно думаешь, что мне стоит вспоминать своё детство? Вряд ли там было что-то хорошее.

Фэн Хай взял меня за руку и переплёл наши пальцы.

– Я просто хочу сказать, что, если какие-то семьи живут… не очень счастливо, не значит, что у нас с тобой будет так, – осторожно добавил Фэн Хай и, достав что-то из кармана, надел мне на руку. – Ну что, может впечатлишься неземной красотой этого ювелирного изделия и согласишься называться моей невестой? Я не хочу, чтобы кто-то смел косо на тебя смотреть. Ну и вообще-то собираюсь взять тебя в жены, когда разберёмся с амулетом, – подытожил заклинатель.

Я перевела взгляд на своё запястье – на нем загадочно поблескивал широковатый для меня браслет из лунного серебра, лаконичный и гладкий. Брачный браслет воздушного клана? Внезапно в горле у меня пересохло – я уже видела такой.

– Шисюн, подожди секундочку, – попросила я неверным голосом, поднимаясь, и, в пару шагов добравшись до своей сумки, вывернула её на кровать. Расчёска, заколки, мешочек с травами… вот он! Схватив находку, я вернулась обратно на диван, к заклинателю, с напряжением следившему за моими действиями.

– Смотри, у меня есть такой же браслет, – я подала серебряный ободок шисюну, и он, взяв его обеими руками, осторожно покрутил, рассматривая.

– Он был в моих вещах, когда меня привезли в клан, – пояснила я. – Только он был весь смят и расплавлен в один кривой кусок. Наставницы думали, что он поможет мне найти мою семью, и наняли ювелира – заклинателя из клана металла, который восстановил его.

– Да, это определённо брачный браслет клана Фэн, – подтвердил Фэн Хай, – видишь, он гладкий и без надписей? Может, он принадлежал твоим родителям? Но почему он тогда гладкий… Когда пара женится, то на браслете появляется иероглифическая надпись – своего рода предсказание для пары о том, какая у них будет совместная жизнь.

Он не договорил, но я поняла и так – если браслет принадлежал кому-то из моих родителей и остался гладким, значит, они не были женаты. Мне вдруг стало больно – может, поэтому меня выкинули на улицу и я в конце концов оказалось в клане Белого Лотоса, среди других никому не нужных девочек-сирот?

Тут Фэн Хай, видимо, желая сравнить браслеты, взял мою руку, ту, на которой был одет его браслет, великоватый и поэтому постоянно грозивший свалиться с запястья, и надел второй браслет мне на руку.

Меня кольнуло плохое предчувствие.

– Фэн Хай, может… – начала я, но было уже поздно. Под моим изумлённым взглядом браслет сжался, плотно охватывая запястье, и на плоских квадратных звеньях, из которых он был сделан, медленно проступила чёткая иероглифическая надпись: «Вместе до последнего вздоха».

Шисюн, схватив мою руку, подёргал браслет, но он сжался до того состояния, что снять его было уже невозможно. Я, ничего не понимая, тоже пару раз дёрнула серебряную полоску, лишь для того чтобы убедиться, что она сидит как влитая.

– Айлин, – заклинатель перевёл взгляд на меня, и я поняла, что мне очень не понравится то, что он сейчас скажет. – Это не браслет кого-то из твоих родителей. Это твой браслет. Ты – жена заклинателя из клана воздуха.

– Невеста? – тупо переспросила я, не в силах поверить в то, что услышала.

– Нет, – он медленно покачал головой и так же медленно отпустил мою руку, отчего она свалилась и безвольно повисла вдоль тела.

Он поднял на меня взгляд, и в его тёмных глазах с серебристыми лужицами света я увидела отражение сковавшего меня ужаса:

– На браслете появилась надпись – значит, ты уже чья-то жена.

Глава 22

Солнце светило ярко, слепя глаза, и я порадовалась, что Фэн Хай купил мне шляпу у торговцев в городе Хунхэ. Соломенная, с накинутой сверху и свисающей по обе стороны лица широкой полоской тонкого шелка, она отлично затеняла лицо. Сам он раскрыл и нёс над головой свой зонт, который был вынут из притороченных к седлу сумок. Зонт все время кренился в мою сторону, затеняя меня больше, чем шисюна, и я, вспомнив о том, как он закрывал меня зонтом от снега тогда, когда мы всю ночь ждали появления наставника Гуанчжи, подумала о том, что с мечом он управляется лучше, чем с зонтом. Тогда ему всю спину снегом облепило, а на меня не снежинки ни упало, сегодня вот вся тень на мне. Нужно подсказать ему, чтобы держал ручку ровно, а то пол-лица загорит и будет он наполовину красный, как поджаренная лишь с одного бока креветка.

Однако шисюн, глубоко погрузившись в раздумья, не обращал внимания на такие мелочи, как палящее солнце, а лицо его было мрачно. И я даже знала почему. Вздохнув, я погрузилась в воспоминания.

То, что я чья-то жена, прозвучало настолько нелепо, что я, не удержавшись, рассмеялась, подумав, что Фэн Хай шутит.

– Как я могу быть замужней женщиной, шисюн, о чем ты говоришь, – произнесла я, плюхаясь на диван рядом с ним и всё ещё машинально дёргая браслет, надеясь, что он расстегнётся и спадёт с моей руки. – Уж свою собственную свадьбу я бы явно запомнила!

– Ты же совсем не помнишь твоё детство, – напомнил Фэн Хай, и я, всё ещё улыбаясь, отзывалась:

– Нет, но я же попала в клан в одиннадцать лет. Или в двенадцать. Так рано замуж не выходят, ты что, даже в глухих деревнях! Этого просто не может быть!

Фэн Хай смотрел на меня серьёзно и без малейшей улыбки, и под его взглядом уголки моих губ сами собой опустились, и я ещё раз повторила, уже без малейшего веселья:

– Этого не может быть…

Фэн Хай молча притянул меня к себе и, обняв, прижал к себе так крепко, словно в комнату мог в любой момент ворваться мой внезапно объявившийся муж и, схватив меня за руку, утащить к себе.

– Всё будет хорошо, я обещаю тебе, – твёрдо произнес он, и я всхлипнула. – Всё будет хорошо. Я никому тебя не отдам.

Этого я уже вынести не могла и, уткнувшись в его обтянутую плотной тканью одежды грудь, разрыдалась. Мне почему-то мерещился человек в светлых одеяниях заклинателя воздуха и без лица, со злодейским хохотом тянувший ко мне руки. Тут его лицо вдруг приобрело узнаваемые черты наставника Гуанжчи, и я зарыдала ещё горше.

– Айлин, когда мы уничтожим амулет и вернёмся обратно в клан, я найду этого… мужа, – это слово Фэн Хай процедил сквозь зубы, с явной неприязнью, – и… решу всё с ним.

– А как ты его найдёшь? – немного успокоившись, я, отстранившись, стёрла слёзы с лица прямо рукавом. Когда я уже привыкну носить с собой платок?

– Если он носит браслет, то по браслету, – отозвался заклинатель, и мой взгляд невольно опять упал на мой собственный браслет, вызывающе ярко сверкающий на запястье. – А если он ни разу не надевал его, как ты, то… то все равно найду. И поговорю.

Это прозвучало зловеще, словно вместо «поговорю» Фэн Хай хотел сказать «скину его с вершины горы Циншань». Хотя это же заклинатели воздуха, им и такое нестрашно.

– А у вас есть разводы? – на всякий случай уточнила я, и Фэн Хай, помедлив, неохотно качнул головой из стороны в сторону.

– Предсказания на браслете довольно точные, – задумчиво произнёс он. – На браслете моих родителей было написано «Счастливая семейная жизнь подарит двоих сыновей». Так и вышло. А на твоей написано: «Вместе до последнего вдоха». Значит, по крайней мере, семейной жизни у вас не предвидится, а вот последний вдох… – тут на его лице промелькнуло странное, неуловимое выражение, и я на миг испугалась, что он убьёт «мужа», обнаружив его, чтобы исполнить предсказание на браслете. Нет, такой благородный человек, как Фэн Хай, такого ни за что не сделает.

– Не переживай, я всё улажу, – ещё раз повторил он, и я слабо улыбнулась, чтобы успокоить его.

На самом деле на душе скребли кошки. Может, судьба просто против того, чтобы мы были вместе? Почему на нашем пути так много препятствий – и благословение Богини, от которого необходимо избавиться, и вынырнувший из ниоткуда, как нечисть в том колодце, муж, с которым невозможно развестись… Что же нам делать…

После всех переживаний, связанных с «мужем», я уже даже не переживала о том, что мы будем спать на одной кровати – голова была занята другим. Когда мы легли спать, Фэн Хай тут же притянул меня к себе и, проведя рукой по щеке, поцеловал с неистовой, болезненной нежностью, от которой у меня защемило сердце. Словно подозревал, что эти несколько дней по пути в храм Богини – наши последние дни вместе, что больше он не дотронется до моей руки, не сожмёт меня в объятиях, а я не взгляну в его тёмные, залитые лунным серебром глаза. От этой мысли мне стало почти физически плохо, и я вцепилась в него так, словно мы шагнули в воздух с обрыва на горе Циншань. Так мы и уснули, обнявшись и переплетя пальцы.

На следующее утро мы, словно сговорившись, избегали темы «мужа» – пока я, не сняв браслет шисюна, который, в отличие от моего собственного брачного браслета, снимался легко и свободно, не попыталась вернуть его ему. Просто потому, что он постоянно норовил свалиться с моего узкого запястья на пол. Фэн Хаю это почему-то очень не понравилось, и, попросив меня подождать, он направился в ювелирную мастерскую, расположенную по соседству с гостиницей. Я же, ещё вчера углядев среди вывесок на торговых лавках, расположенных вдоль улицы, деревянное изображение лотоса, крашенное белой краской, решила не терять времени зря и направилась туда. Если Фэн Хай вернётся раньше, то хозяйка гостиницы скажет ему, куда я ушла – я попросила её, и она, смерив меня любопытным взглядом, неохотно кивнула.

Деревянная дверь раскрылась легко, потревожив бронзовый колокольчик у входа, на чей звон из-за прилавка выглянула молодая женщина в сиренево-фиолетовом ханьфу. Цвета клана Белого Лотоса – значит, я попала туда, куда нужно.

– Здравствуйте, шицзе[37], – я вежливо поклонилась, и она, улыбнувшись, вышла из-за прилавка.

– Надо же, куда дорога судьбы занесла птенчика из нашего клана, – нараспев произнесла она и, взяв меня за руку, подвела к небольшому диванчику для посетителей, стоявшему у окна. – Расскажи мне, милая младшая сестренка, что привело тебя ко мне? Тебе нужна помощь?

– Нет, – отрицательно помотала головой. – Всё хорошо, спасибо. Просто…

Почему-то мне было сложно сразу спросить у неё о том, что меня интересовало, и я, помявшись, заговорила о другом:

– А вы давно тут живёте?

– В Хунхэ? Пять лет, – слегка удивлённо отозвалась она. – Я выросла в клане, но потом меня нашли друзья моих родителей и забрали в Хунхэ. А я открыла тут аптеку, – похвалилась она, и я с удовольствием вдохнула витающие в воздухе запахи душистых трав.

– Вы, наверное, потеряли родителей в войне кланов? – спросила я, но она лишь рассмеялась, махнув рукой:

– Как ты думаешь, сколько мне лет? Мои родители погибли от болезни, а во время похода на проклятый клан я уже много лет жила в клане Белого Лотоса. Но всё же, я вижу, что тебя что-то тревожит. Говори, не стесняйся, – подбодрила она и, слегка нахмурив точёные брови, добавила: – А то мне нужно бежать, готовить лекарство от бессонницы для госпожи Ман.

– Ну… э-э… вы не знаете, можно ли преодолеть благословение Богини? – выпалила я, заливаясь краской и не в силах поднять на молодую женщину глаза.

– Вот оно что… – напряжённо произнесла она и, всё-таки взглянув на неё, я обнаружила, что она уже забыла про лекарство от бессонницы и направила на меня всё своё неразделенное внимание. – А не забыла ли ты принимать порошок по утрам, птичка? Может, вместо ответа на этот вопрос я лучше насыплю тебе мешочек нашего кланового снадобья?

– Не надо, – я отрицательно покачала головой и едва слышно призналась: – Я… какое-то время не принимала порошок. А теперь уже поздно.

Я уже влюбилась, и порошок мне теперь не поможет.

Руки женщины, лежащие на её юбке, сжались, комкая тонкую ткань.

– Лучше бы ты не прекращала принимать его, – спокойно отозвалась шицзе, и я увидела в её глазах затаенную горечь. – Когда друзья родителей нашли меня, мне было уже восемнадцать лет. Я приняла силу Богини и выучилась на лекаря. Они забрали меня в свой дом, и я… перестала принимать по утрам порошок. Я думала, что, раз я уже не в клане, то не нужно так строго соблюдать все правила – и всё было нормально, пока сын семьи, приютившей меня, не вернулся домой из императорской школы. Он выучился на чиновника, – с гордостью произнесла она, и у меня упало сердце. Так говорят лишь о том, кто небезразличен.

– Я влюбилась в него меньше, чем за неделю. Но когда он сделал мне предложение, я сказала «нет», – твёрдо произнесла она, бледнея. – Потому что, если девушки из клана Белого Лотоса влюбляются в кого-то, они держатся от этого человека подальше. Слышишь меня? – с нажимом спросила она, и я испуганно кивнула.

– Сначала он не мог поверить, что я и вправду отказала ему, – вздохнув, продолжила шицзе. – Но я проявила твёрдость, и через год он взял в жены другую женщину.

– А порошок? – замерев, спросила я. – Теперь вы его принимаете?

– А теперь он и не поможет, – грустно улыбнулась она. – Он может лишь предотвратить чувства, но не убить те, что уже появились. Ничего, – отрешённо добавила она, поднимаясь, – чувства имею свойства умирать самостоятельно, нужно лишь время.

Глядя на неё, я подумала, что время ещё не убило её чувства полностью – иначе почему бы её лицо потемнело, а глаза, ещё минуту назад такие яркие, погасли?

– Подождите, – молодая женщина явно собиралась удалиться в дверь за прилавком, и я шагнула за ней, – а вы не ездили в клан? Чтобы поговорить с госпожой Бай? Может, есть какой-то способ?

Она подняла на меня удивлённый взгляд и затем произнесла почти те же самые слова, что я сказала Фэн Хаю несколько дней назад:

– Если бы какой-то способ существовал, я бы об этом знала. Но его нет. Лучше выкини этого человека из головы сейчас же, птенчик, для его же блага.

Видя, что женщина намеревается удалиться, я согнулась в вежливом поклоне:

– Спасибо вам за то, что вы мне рассказали.

Шицзе, сжав на прощание мои руки – ладони её было совершенно ледяными – удалилась, а я, пошатываясь и не видя ничего перед собой, вышла на улицу.

Бредя обратно в гостиницу, я совершенно не смотрела по сторонам и, когда слева меня объехала телега с ругающимся крестьянином, везущим гусей в плетённых из прутьев клетках, а справа – другая, с горой яблок, лишь безучастно притормозила, давая им путь, а затем пошла дальше. Мысли в голове ворочались вяло, как полудохлые рыбины, придавленные осознанием того, что даже госпожа Бай не сможет просто так выгнать меня из клана и тем самым снять благословение Богини.

Сзади послышался дикий скрежет и грохот, мне под ноги покатились яблоки, и, переступив через них, я врезалась в кого-то твёрдого.

– Айлин? Ты что, куда-то выходила? – Фэн Хай, отстранившись, взял меня за плечи. – На тебе лица нет, что случилось?

Очнувшись от невесёлых мыслей, я с трудом растянула губы в улыбке.

– Всё нормально, я просто… ходила прогуляться.

– Это она, она! – завопили сзади. – Мы врезались друг в друга из-за вон той дев… Ой, здравствуйте, господин заклинатель!

– Здравствуйте, – отозвался Фэн Хай, глядя поверх моей головы на улицу, и я обернулась. Моим глазам предстала мостовая, усыпанная яблоками, с шагающими среди них важными гусями и двумя перевернутыми телегами на заднем плане. Два крестьянина, один тощий, как палочка для еды, второй круглый, как приготовленная на пару булка, стояли перед нами, старательно натягивая на лица маски благодушия. – Что-то случилась?

– Нет, просто… Эта дев… ушка шла мимо, и мы решили угостить её яблоками, – льстиво пропел тощий, загребая яблоки с земли и пихая мне в руки.

– И я, я хотел подарить… гуся, – кланяясь, подхватил круглый и побежал ловить птицу.

– Благодарю, не нужно, – царственно отозвался Фэн Хай и, приобняв меня, повёл к дверям гостиницы.

– Шисюн, они, наверное, из-за меня столкнулись, – виновато шепнула ему я, не зная, куда девать гору яблок в руках.

– Столкнулись, потому что быстро ехали, – не согласился Фэн Хай, но, бросив взгляд на моё виноватое лицо, всё-таки остановился и плавно взмахнул рукой. Повинуясь его жесту, усыпавшие мостовую яблоки и гуси плавно взлетели в воздух и, разделившись, упали на телеги уже отдельными кучами: яблоки – красивой красной пирамидой, и гуси – гогочущей и хлопающей крыльями массой. Тощий крестьянин начал неистово кланяться, а круглый, схватив в каждую руку по гусю, решительно двинулся к нам. Завидев его, Фэн Хай быстро втолкнул меня в двери гостиницы и захлопнул за нами дверь – наверное, продолжать путь с гусями ему не хотелось, а отказаться от дара не позволила бы учтивость.

В гостинице мы, не сбавляя хода, пронеслись вверх по лестнице и, уже медленно и бесшумно закрывая за собой дверь, услышали:

– Господин заклинатель! Вот, ушел… А я хотел попросить его подсобить мне на поле с картошкой… Ему один раз махнуть рукой, а мне – три дня копать… Ну ладно, в следующий раз его увижу, попрошу…

– А я, я хотел попросить помочь мне собрать груши, – уныло поддакнул второй голос, – ему-то всего один раз пальцем пошевелить, и они сами в ящики уложатся! Я бы ему пару ящиков отдал, по-честному, всё равно дешевле, чем нанимать рабочих…

– Думаю, нам необходимо как можно быстрее уехать из этого города, – шепнул мне на ухо Фэн Хай, и от его дыхания, шевельнувшего прядь волос у виска, у меня по шее пробежали мурашки. – Как он называется? Хунхэ? Запомню, чтобы… случайно сюда не вернуться.

– Ай-яй, господин заклинатель, – я покачала головой в притворном огорчении. – Разве в учебнике этики заклинателей не написано, что мы должны помогать людям?

– Там написано, что мы должны защищать людей от нежити, – педантично поправил меня шисюн, забирая у меня яблоки и грудой сваливая их на стол. – Совсем разные вещи.

Я, улыбаясь, двинулась за ним – нужно собрать свою сумку и выезжать. Мы уже позавтракали, и в Хунхэ нас ничего больше не держало.

Шисюн выглянул в окно, убедился, что предприимчивые крестьяне уже уехали, и, подойдя ко мне, вынул что-то из кармана.

– Вот, ювелир уменьшил его и сделал застежку, – брачный браслет Фэн Хая плотно охватил мою руку рядом с тем, другим. – Ну что, Айлин, ты примешь мой браслет и моё предложение?

В другой ситуации я бы, возможно, покапризничала – пусть сначала попризнаётся в любви, потом наобещает, как он будет меня любить и ценить в браке – но теперь, когда между нами серебряной полосой лег мой первый браслет, тот, что с письменами, вдобавок к тому, что я только что узнала в разговоре с шицзе, я не смогла дразнить его. Шанс того, что мы сможем быть вместе, мизерный – так пусть же хотя бы эти несколько дней по дороге в клан Белого Лотоса будут для него счастливыми.

– Хорошо, так и быть, – произнесла я, с громким щелчком защёлкивая замок. – Тем более, после того как ты скомпрометировал меня, переселив в свою комнату, ты просто обязан на мне жениться!

– Как я хитёр! – восхитился шисюн и легко, невесомо поцеловав меня в серединку губ, одной рукой схватил оба наших мешка, а другой – мою руку и повел меня из комнаты. Я же, шагая следом за ним, усердно сверлила глазами пол, чтобы хоть как-то спрятать от других постояльцев зардевшееся лицо и блуждающую на нём улыбку.

Глава 23

Со всеми сборами, походами к ювелиру и в аптеку прошла большая часть утра. Когда мы выдвинулись в путь и, проехав центр и запруженные людьми торговые улицы, где Фэн Хай и купил мне шляпу, выбрались к окраинам города, уже настало время обеда. Шисюн предложил пообедать тут и лишь потом выезжать дальше, и я пожала плечами – ему виднее. Вообще, сегодня он явно снизил темп поездки – почти не понукал лошадей, а когда мы выехали из города, то и вовсе бросил поводья, позволив им медленно брести, щипая травку. Может, переживал, что я устану, а может, просто хотел продлить наше путешествие, в конце которого нас, возможно, ждёт расставание.

Фэн Хай весь день пребывал в задумчивом состоянии, и меня тут же начала мучить совесть, просто за то, что со мной так много проблем. Хоть я и не была виновата в том, что оказалась из клана Белого Лотоса – когда меня туда привезли, моего согласия, вероятно, никто не спросил, а как там обстояло дело с моей свадьбой, вообще непонятно, но всё равно, каждый раз, бросая взгляд на точёный профиль заклинателя, я испытывала чувство вины. Может, сказать ему, что передумала и пусть ищет себе нормальную жену? «Если не получится снять с меня благословение Богини, то так и скажу, – решила я, – а что тут поделаешь? Буду потом сидеть одна, в своём клане, а может, уйду в горы. Буду целыми днями медитировать и постигну причину существования всего сущего, и даже не буду думать о том, что Фэн Хай где-то там нашёл себе другую девушку, водит её на свидания, дарит шляпы и целует так, что… не буду про это думать, не буду!»

К вечеру мы добрались до городка Бинбэй. Фэн Хай, бросив монетку мальчишке на постоялом дворе, кинул ему поводья наших лошадей, и, взяв меня за руку, завёл в гостиницу, и за пару минут договорился о комнате. Хозяин угодливо покивал, довольный тем, что его заведение почтили своим присутствием заклинатели из знаменитого ордена, и, крикнув прислужника, передал ему наши вещи.

– Ну что, ужинать? – развернув меня и ведя к выходу, спросил Фэн Хай, и я кивнула.

– Хозяин гостиницы сказал, что самая вкусная еда – вон там, – Фэн Хай показал пальцем на таверну напротив, украшенную бумажными фонарями.

В ресторане действительно вкусно кормили – мы уже въехали на территорию водного клана Шуй, и кухня тут была немного не такая, как на землях клана Фэн. Блюда были более солёными и острыми. Фэн Хай, посовещавшись с прислужником, заказал несколько самых знаменитых местных блюд – креветки, жаренные в кляре, целых запечённых крабов, похожих на круглые красные коробочки, и поджаренные овощи, от которых исходил умопомрачительный аромат. Креветки я раньше пробовала, а вот крабов – нет, и поэтому шисюну пришлось разламывать для меня их твёрдые панцири и показывать, что там съедобно, а что нет. Чистить краба у меня получалось очень медленно, и поэтому заклинатель, закатав рукава, принялся ловко разламывать крабьи ноги и скармливать мне съедобные кусочки. Окружающие поглядывали на нас с умилением, а некоторые барышни затем переводили взгляд на своих спутников и пихали их локтями в бок, чтобы они поучились, как нужно ухаживать за девушками.

– Я сама, – прошептала я, уворачиваясь от палочек с очередным куском крабьего мяса. – Шисюн, люди смотрят, мне неудобно!

– Смотрят? Где? – поднял глаза на зал шисюн и, когда я открыла рот, чтобы сказать, где, ловко засунул мне в рот крабью ногу и подал стакан, когда я возмущённо закашлялась.

– Что это? – закашлявшись ещё сильнее от сильного алкогольного привкуса, я отставила стакан в сторону. Два раза пила с Фэн Хаем, и оба раза ничем хорошим это не закончилось. В третий раз лучше не рисковать.

– Жёлтое вино, – невозмутимо отозвался он и показательно сделал глоток из своего стакана. – Прислужник сказал, что к местной кухне лучше всего подходит именно оно.

– Ты же не пьёшь! – поразилась я.

– Когда я такое говорил? – удивился заклинатель. – Я говорил лишь, что пить нельзя в клане. А мы сейчас не в клане и даже не на землях клана, поэтому – осушим стаканы!

– Осушим, – повторила я, отпивая совсем чуть-чуть. Хорошо хоть, жёлтое вино не было таким крепким и вонючим, как «Нектар небожителей», и мелкими глоточками его вполне можно было пить.

Местная кухня была солоноватой, и за ужином я всё-таки выпила целых два стакана подогретого жёлтого вина, и поэтому, когда мы вышли из ресторана, фонари у входа расплывались и весело мне подмигивали, а улица слегка шаталась. Я так объелась, что мы сначала неспешно прошлись в одну сторону по улице, а потом в другую, чтобы растрясти ужин. Фэн Хай купил мне заколку в лавке украшений – я выбрала серебристую, с трёмя голубыми колокольчиками, свисающими с одного конца. Прохожие улыбались, откуда-то издалека доносилась музыка, и весь мир казался мне удивительным и прекрасным. Когда же он наконец перестал качаться, мы вернулись в гостиницу.

Номер был похож на тот, в котором мы ночевали вчера, как брат-близнец, – наверное, все в мире гостиничные номера похожи друг на друга. Однако в этом было одно явное улучшение: сбоку, за ширмой, стояла деревянная ванна, исходящая паром и накрытая крышкой, чтобы вода не остыла раньше времени. Обрадовавшись, я вытолкала шисюна из комнаты – пусть ещё погуляет – и забралась в ванну, блаженно щурясь. Не знаю, когда Фэн Хай успел дать указания насчет ванны, но это он хорошо придумал – после двух дней в пути смыть с себя дорожную пыль было просто необходимо.

– Айлин, не торопись, – крикнул Фэн Хай из-за двери. – Я пойду в купальню на первом этаже. Только не усни там в воде.

Я бросила на дверь недоумённый взгляд. Какой всё-таки шисюн избалованный, могли бы с ним и в одной воде помыться. В смысле, не вместе, а по очереди. Не такая уж я и грязная! «Ну ладно, если сам разрешил тратить воду, то стесняться не буду», – решила я и запустила руки в стоящую на полу корзинку. Там было и мыло, и ароматное масло для ванн, пахнущее розами – ничего себе, оно же дорогущее! – и ещё несколько разных маленьких баночек, и я, не экономя, вылила их все в воду и вдобавок помыла голову. Всё равно хозяин гостиницы возьмет плату за всю корзинку, даже если мы потратим половину.

Вода остыла, и сидеть в ванне не было смысла, поэтому я осторожно поднялась и выбралась из ванны, следя, чтобы вода не попала на деревянный пол. Рядом стопкой лежали сложенные мягкие простыни, и я, замотавшись в одну, закрутила мокрые волосы другой и, подойдя к своему мешку, вытащила чистое бельё – после ванны надевать свой пропыленный сегодняшний наряд не хотелось. От моей кожи одуряюще пахло розами, и, подумав, я быстро прополоскала своё ношеное ханьфу в ванне и аккуратно развесила на деревянной ширме – завтра будут чистые вещи, приятно пахнущие розами. Импровизированной стирки эта шикарная комната ещё не видела, ну да ладно.

Хихикнув, я села у зеркала и принялась расчёсывать уже подсохшие волосы гребешком. Завтра надену ханьфу, благоухающее розовым маслом, сделаю причёску с новой шпилькой с колокольчиками, и кое-кто точно оценит! Хотя он вроде бы и так ценит, – я вспомнила, как мы ужинали и шисюн чистил мне краба, и невольно улыбнулась.

– Айлин, – заклинатель вошёл бесшумно, и я услышала его, лишь когда он окликнул меня. Его взгляд окинул мою фигуру, – с распущенными волосами, напротив зеркала – и в нём появилась странное выражение. – Пора спать?

– Ну… да, – неуверенно отозвалась я, выглядывая в окно. Было уже абсолютно темно, и небо обсыпало звёздами. Фонари перед ресторанами погасли, и даже припозднившиеся прохожие уже успели добраться до дома – на улице было пусто. Фэн Хай, следом за мной бросив беглый взгляд на улицу, тщательно зашторил окно и затем одна за другой погасил все свечи, расставленные по комнате в разных местах. Я, нахмурив брови, бросила на него недоумевающий взгляд – он что, боится, что луна помешает спать? Вчера мы спали с отдёрнутыми шторами…

– Айлин, – подойдя ко мне, заклинатель забрал у меня из рук расчёску и, положив на туалетный столик, потянул за руки, заставив подняться. Его глаза пробежали по моему лицу, словно он хотел запомнить каждую чёрточку.

– Знаешь, почему я полюбил тебя? – негромко спросил он, и я отрицательно помотала головой. – Потому что твои глаза яркие, как звезды, – прошептал он, проводя большим пальцем по моей щеке, – губы тёмные, как спелая вишня, – палец спустился ниже, обводя контур губ, – а ещё…

– А ещё я прекрасно владею мечом, – издала я неловкий смешок, пытаясь разрядить обстановку, потому что его взгляд был таким интенсивным, что воздух между нами уже почти искрил от напряжения, и от этого было немного страшно.

Оставшийся серьёзным Фэн Хай наклонился ко мне. Его губы коснулись моих осторожно, нежно, – и тут же, оторвавшись от меня, он подхватил меня на руки и отнёс на постель.

– Айлин, – устроив меня на тонко пахнущем цветами постельном белье, он сел рядом и, перекатившись, навис надо мной, и я бессознательно вцепилась ему в предплечья. – Я люблю тебя и хочу, чтобы ты принадлежала мне, только мне, – произнёс он, глядя на меня прямо и серьёзно. В его глазах всё так же плескались серебряные лужицы, словно отсветы лунного света на толком льду, и я поняла, что, пойдя на этот свет, я уже давно провалилась под лед, и мне не выбраться. Я тоже любила его так, что от этого было больно, и видела отзвуки этой боли в его глазах.

– И, – он помедлил, но, сглотнув, всё-таки продолжил, – я хочу, чтобы ты принадлежала мне, насколько это сейчас возможно. Если тебя это пугает, то останови меня сейчас, потом будет поздно, – Фэн Хай, не сводя с меня вопросительного взгляда, потянул за завязку на моей одежде, и я лишь напряжённо смотрела на него. О чём он говорит – между нами же не может быть ничего, кроме поцелуев?

– Шисюн, это же… нельзя, – напомнила я, и он усмехнулся одним уголком губ.

– Я помню, что нельзя, – отозвался он, – но до этого ещё далеко, не переживай.

Далеко? А что же он тогда хочет сейчас?

Если бы на его месте был кто-то другой, я бы ни за что не согласилась на что-то непонятное, – но Фэн Хаю я доверяла больше, чем себе. Если он хочет что-то сделать, то я не буду его останавливать – потому что и сама хочу быть с ним настолько, насколько можно. Даже если потом нам придётся расстаться, у меня останутся эти воспоминания, и я не стану ни о чем жалеть.

Бантик завязок был распутан, и, не дождавшись возражений, Фэн Хай поцеловал меня так, как никогда не целовал прежде – словно его терзал внутренний огонь, пылающий в его жилах, и только я могла погасить его, но вместо этого этот огонь передался и мне, и я сжала пальцы на его плечах, чувствуя под тонкой тканью одежды перекатывающиеся мышцы, вдыхая свойственный ему запах хвои, которым пропахли все его вещи. Я прерывисто вздохнула, когда он, на миг оторвавшись от меня, снял собственное одеяние и, стянув моё верхнее платье, принялся за завязки нижнего. Скользнув губами по щеке, он покрыл поцелуями мою шею, плечи, и, почувствовав его губы на своей коже, я вдруг поняла, что и второго платья на мне уже нет. Сжав пальцами простыни, я прикусила губу, чтобы не застонать, и откинулась на постель, теряя голову от его требовательных прикосновений. Жар в теле всё нарастал, покуда его не стало совершенно невозможно терпеть, и потом взорвался, оставив меня с трудом приходить в себя, как волна, схлынувшая с берега, оставляет на берегу жертву кораблекрушения, судорожно пытающуюся прийти в себя.

Море не отпустило свою обессилившую добычу так легко, и, переплетая наши пальцы, Фэн Хай снова притянул меня к себе, и я делала всё, как он показывал, не ощущая ни малейшей неловкости – какая неловкость может быть между двумя любящими людьми? Через какое-то время и он, вдруг на миг сжав меня так, что было почти больно, и шепча в губы какие-то слова – я не могла разобрать какие, – без сил упал на постель. Прижав меня к себе, Фэн Хай рассеянно перебирал пальцами пряди моих волос, а я прижалась к нему, положив ладошку ему на грудь. Прямо под моими пальцами в его груди быстро стучало сердце, и мне казалось, что и моё сердце теперь бьется в таком же ритме.

– Айлин, – повернувшись ко мне, Фэн Хай серьёзно, спокойно посмотрел мне в глаза, – я не откажусь от тебя, что бы ни случилось. Если мы не найдём способа расторгнуть твой брак, то… наденем браслеты и будем мужем и женой перед людьми, а твой первый браслет я как-нибудь сниму. Никому не нужно о нём знать, правда же? А если не получится преодолеть благословение Богини – то будем жить вот так, и кто сказал, что это плохо?

– У тебя не будет наследников, – напомнила я, и он пожал плечами:

– А я и не глава клана. Пусть брат отдувается.

Вздохнув, я прижалась к нему. Лучше бы всё-таки у нас всё получилось по-нормальному. Это сейчас ему не нужны наследники, а потом понадобятся. Сейчас он говорит, что ему достаточно того, что могу дать я, – а потом захочется нормальной семейной жизни. Не хочу, чтобы через несколько месяцев или лет он возненавидел меня… поэтому лучше уйти тогда, когда в его сердце ещё любовь. От мысли о расставании с ним мне снова стало больно, уже привычно, и я затолкала эти мысли подальше – подумаю потом.

Следующим утром, проснувшись, я открыла глаза, увидела рядом ещё спящего шисюна и тут же обнаружила, что на моём лице блуждает дурацкая счастливая улыбка. Да, остается только признать, что я влипла, как муха в варенье, и надеяться, что у нашей истории будет счастливый конец, а не как у той мухи… Ничего хорошего меня не ждет.

Глава 24

Собственно, это было несколько часов назад. Теперь же, покинув город, мы пешком шли по узкой тропинке посреди рапсового поля, спешившись, чтобы размять ноги, и вели коней в поводу.

Всё время пути я напряжённо размышляла, что же делать, и не могла придумать ничего путного. «Ладно, шисюн что-нибудь придумает», – решила я, поднимая на него взгляд, и он ответил мне лёгкой улыбкой. Улыбнувшись, я перевела взгляд на море зелёной травы и блаженно вздохнула: как же тут всё-таки красиво! Колышутся на ветру цветы, светит солнышко, веет легкий ветерок, весело бегут крестьяне…

– Господа заклинатели! – разнесшийся над полем вопль был способен поднять и мертвеца из могилы. – Подождите!

Фэн Хай обернулся и смерил бегущих к нам людей задумчивым взглядом.

– Надеюсь, хотя бы этот не попросит собирать груши, – произнёс он, терпеливо дожидаясь, пока крестьяне добегут до нас.

– Если что, меньше, чем на треть урожая, не соглашайся, – шепнула я. – Отправишь сюда какой-нибудь курс, и им будет практика, и компот потом сварим.

Фэн Хай только хмыкнул – наверное, где-то в конце учебника по этике заклинателей, докуда я ещё не успела дочитать, была сделана приписка о том, что честь заклинателей марается от сельскохозяйственных работ.

– Господа заклинатели, – молодой парнишка в остроконечной соломенной шляпе и выгоревшей на солнце одежде, наконец-то добежав до нас, остановился и упёр руки в колени, пытаясь отдышаться, – помогите! У нас ночью такое ходит… и воет так, что вздохнуть страшно… стены царапает, а утром куды-то девается. Уже третью ночь не спим, караулим по очереди!

«Второй крестьянин», вблизи оказавшийся крупной светлой собакой, с весёлым лаем носился вокруг своего хозяина.

Фэн Хай, услышав рассказ крестьянина, подобрался и посерьёзнел.

– Покажи, где воет, – приказал он, и крестьянин, просветлев лицом, повёл нас по полю, размахивая руками и дополняя свой рассказ леденящими душу подробностями. По его словам, всё было спокойно, а потом вдруг в одну ночь Минг Яо, как звали крестьянина, и его домочадцы услышали жуткие звуки. Выглянуть наружу они не решились, а утром, когда набрались смелости, шумящее существо уже скрылось.

Пройдя рапсовое поле, мы дошли до скособоченной оградки, заваливающейся сразу во все стороны, за которой располагался небольшой огородик, загоны с домашней птицей и сам дом – глинобитная, белёная деревенская постройка. Домик с гуляющими во дворе курами и составленными у стены керамическими чанами для маринованных овощей выглядел совершено мирно – до тех пор, пока мы не подошли поближе и не увидели глубокие борозды, процарапанные в стене. Их было ровно пять – как будто кто-то, кто очень хотел проникнуть внутрь, с силой провёл рукой по стене, взрывая глину ногтями, словно масло. Как кот, который пытается добраться до мышки и дерёт деревянный ящик, под которым она спряталась.

По спине пробежал противный холодок, и, бросив взгляд на заклинателя, я увидела, что он донельзя серьёзен. Что бы это ни было, это явно была не мелочь.

– А-Яо, это ты? – донесся из дома надтреснутый голос, и на пороге показалась старушка с абсолютно седыми волосами и лицом, сморщенным, как печёное яблоко. – А-Яо, кто это?

Старушка, подслеповато щурясь, уставилась на нас с некоторым подозрением, и крестьянин поспешил к ней, на ходу приговаривая:

– Матушка, я привел господина заклинателя с… – тут он смерил меня взглядом и, поколебавшись, закончил: – С ученицей.

– С учеником? – не расслышала его матушка. – Веди господ заклинателей в дом, а то пожилой человек уже, наверное, устал стоять, – она кивнула на Фэн Хая, приняв его серебристо-пепельные волосы за старческие седины, – да и мальчонка притомился, вон какой зеленый.

Я молча проглотила «мальчонку», Фэн Хай царственно проигнорировал «пожилого человека», и мы следом за старушкой вошли в дом.

В доме, каждая ровная поверхность которого была украшена вышитыми салфетками, царили прохлада и чистота. И ещё – не наблюдалось никаких признаков тёмной энергии. Что бы ни пыталось пробраться внутрь, пока эти стены успешно его сдерживали. Интересно почему? Не такие уж они и крепкие, по крайней мере на вид, а существо, оставившее такие борозды в стене, могло бы с лёгкостью разрушить дверь и войти.

Фэн Хай, казалось, пришёл к таким же выводам и, бросив на меня короткий взгляд, приступил к расспросам. Минг Яо и его матушка с готовностью поведали нам, что в доме живут лишь они, жена Минг Яо и их трёхлетняя дочка Чоу Чоу, которая, стесняясь, выглядывала из дальней комнаты.

– Дочка моя, горемычная, с месяц назад сгорела от чёрной горячки, – вздохнув, поведала старушка. – Вот теперь ходит тут, воет.

– Так это она? – я поразилась настолько, что осмелилась вмешаться в рассказ.

– Вы её видели? – уточнил мой вопрос Фэн Хай, который практически касался головой потолка, но, тем не менее, ни единым жестом не показывал, что ему не по душе скромная обстановка домика. Наоборот, он разговаривал с хозяйкой дома почтительно и внимательно слушал её многословные ответы, не обращая внимания на то, что она всё ещё обращалась к нему «уважаемый старец».

– Нет, но так начало-то выть после того, как Минг Вэй похоронили, – пояснила погрустневшая старушка. – Она, бедняжка, незамужняя умерла. Мы тут же начали искать ей мужа, дык пока не нашли, а она, значится, осерчала на нас. Вы, когда вечером тута будете, уж скажите ей, что найдём мы ей скоро мужа, пусть погодит немного.

Фэн Хай лишь кивнул, и старушка, спохватившись, предложила нам сесть на циновки и подождать ужина.

– Мы лучше осмотримся снаружи, – отказался заклинатель, и мы вместе с ним вынырнули из прохладного полумрака обратно, к теплу залитого закатным солнцем дворика.

Крестьянин и его матушка проводили нас в беседку, чтобы мы могли отдохнуть перед тем, как пойдем всё осматривать.

– Доставай соленья, сбегай в огород за лобой[38] и баклажанами, – громким шёпотом, который разносился далеко вокруг, обратилась к сыну старушка, уводя его прочь, – пусть поедят хоть напоследок. Совсем ты никудышных заклинателей привёл, сынок, старик немощный да малец зелёный, разве они справятся с сестрой-то твоей? У неё и у живой характер был прескверный, а сейчас и подавно! Ох, порешит она их, горемычных, точно порешит, давай хоть накормим напоследок…

Я, устроившись в беседке, подняла взгляд на «немощного старика» и, изобразив почтительный вид, спросила:

– Одарите ли вы меня крупицами своей мудрости, о наставник? Почему мёртвой девушке ищут жениха?

Взглянув на меня с лёгкой укоризной, шисюн всё-таки пояснил:

– Местные обычаи: когда умирает незамужняя девушка, ей ищут такого же безвременно погибшего холостяка и устраивают свадьбу призраков – чтобы их души не были одиноки в загробном мире.

Мне это почему-то показалось до крайности романтичным, и я мечтательно вздохнула. В голове сама собой сложилась картинка того, как мы с Фэн Хаем погибаем на сегодняшнем задании и рука об руку идём по сверкающей лестнице прочь отсюда, в загробную жизнь, а бледный Фэн Шао, рыдая у склепа, говорит, что наша любовь была слишком прекрасной для этого жестокого мира.

Поймав мой кровожадно-затуманеный взгляд, шисюн слегка поёжился и предложил осмотреть двор. Этим мы и занялись, пока старушка собирала на стол. Итоги были странными. Забор держался на одном честном слове, и то, что существо проникло во двор, было ожидаемо. Но почему обычная деревянная дверь его остановила? С такими-то когтями оно могло разнести её одним ударом.

– Может, это дикий зверь? – неуверенно спросила я, рассматривая царапины на стене. – Например, тигр? Учуял в доме людей и ходит, ждёт, пока они выйдут, чтобы слопать их.

– Нет, – покачал головой заклинатель, беря мою руку и прикладывая к следам на стене. Моя пальцы попали точно на борозды от когтей, и я отдёрнула руку. – Эти следы оставила рука. Маленькая женская рука, – задумчиво уточнил он, – лапы тигра гораздо больше. И ещё – тигр просто сожрал бы собаку или домашних животных из загона, этому же существу интересны именно люди.

– То есть это и правда эта девушка, Минг Вэй? – с замиранием сердца спросила я, и заклинатель молча кивнул.

– Оживший труп или вампир, – уточнил он. – Вечером увидим, во что она превратилась, и станет понятнее. А какое заклинание против этих существ?

– Знак Ю против ожившего трупа, знак Сы против вампира, обоим меч в сердце, – протараторила я, и заклинатель одобрительно кивнул:

– Молодец!

– О наставник, ваша похвала для меня дороже золота, – растроганно произнесла я, прижимая руки к груди, и шисюн щёлкнул меня по носу.

– Господа заклинатели, прошу, поужинайте с нами, – позвала нас старушка, и мы медленно пошли к беседке, где был накрыт стол. – Еда у нас скромная, вы, наверное, к такому не привыкли, уж не обессудьте, – сказала она, и весь её вид говорил о том, что она хотела добавить «и не преследуйте нас потом с того света, когда эта невиданная жуть вас укокошит».

К ужину с поля вернулась жена Минг Яо, симпатичная молодая женщина, а их дочка, Чоу Чоу, осмелев, вышла из дома и села на лавку рядом с родителями.

Еда действительно была простая, но вкусная – суп из помидоров с разболтанным яйцом, рис, тушённые в красном соусе баклажаны и нарезанная прямоугольными кусочками свежая лоба, которую полагалось макать в густой чёрный соус. Я после целого дня на свежем воздухе поужинала с аппетитом, и Фэн Хай тоже вкушал деревенские деликатесы с видимым удовольствием.

– Надо же, в таком почтенном возрасте – и такой хороший аппетит, – похвалила шисюна старушка. – Наверное, у вас, заклинателей, снадобья свои какие-то. Вы, я смотрю, ещё полны сил, господин заклинатель, случайно не ищете себе жену? А то у нас тут ходит девочка непристроенная, воет ночами…

– Мама, она же неживая, – полузадушенным шепотом прохрипел сын разговорчивой старушки, бросая на нас взгляды, полные паники – вдруг оскорбимся и уйдём?

– Да это же заклинатели, думаешь, они испужаются? Они с этой нежитью день-деньской беседуют да воюют, наверное, – отмахнулась старушка.

– Я обручён, вынужден отказаться, – твёрдо отозвался Фэн Хай.

– Ну да, да, в вашем возрасте пора уже и остепениться, – несколько разочарованно протянула матушка Минг Яо и вперила хищный взгляд в меня. – А ваш мальчик?

– Я тоже, – испугано пискнула я и спряталась за Фэн Хая.

Закатное солнце, залив на прощание пустые тарелки на столе золотым светом, медленно скрылось за горизонтом, и мы потянулись в дом. Что бы ни бродило вокруг дома по ночам, лучше подождать его внутри, а не снаружи.

Мы все собрались в одной большой комнате: жена крестьянина бросала встревоженные взгляды на закрытое доской окно, старушка пыталась что-то шить, а сам крестьянин, вздыхая, то хватался за принесённую с собой мотыгу, то вдруг отдёргивал от неё руки, словно рукоятка обжигала его коричневые, покрытые мозолями ладони. Фэн Хай же устроился на циновке в позе лотоса и, поманив меня к себе, прикрыл глаза. Я села рядом с ним в такой же позе, но отрешиться от всего, как он, у меня не получалось – в голову лезли разные мысли, вдруг немилосердно зачесалась нога, и вдобавок, маленькая Чоу Чоу, осмелев, подобралась ко мне поближе и принялась крутить блестящий Молчаливый колокольчик на моём поясе. Заклинателя она явно опасалась, а я выглядела не так внушительно, и ко мне она осмелилась подойти. Я, улыбнувшись, не стала её прогонять – всё равно колокольчик не издает звуков – и тут же услышала, как хижину наполнил мелодичный, чистый звон.

– Оно тут, – негромко произнёс Фэн Хай, открывая глаза, и одним слитным движением поднялся на ноги.

Я встала следом за ним, с трудом разгибая затёкшие ноги. Крестьяне, поняв, что что-то произошло, сбились в кучку в одном углу, бросая на нас испуганные взгляды и не решаясь ничего спрашивать.

Скрежет снаружи – будто кто-то ведёт когтями по стене; протяжный, потусторонний всхлип, сменившийся подвыванием, совсем не похожим на вой животное, и гораздо превосходящим его по степени нагоняемой жути. Существо было рядом, прямо за тонкой стеной дома.

Тут Фэн Хай сделал что-то совсем немыслимое – он, помедлив, подошёл к окну и снял доску, прислонив её к стене. Если бы это сделал не он, а кто-то другой, я бы первая хватала его за руки, но Фэн Хай явно знал, что делать, лучше меня, и я лишь застыла неподалеку с мечом наизготовку.

Фэн Хай же, сделав шаг, переместился влево, сбоку от окна – и тут же в пустом проёме, не защищенном ни решёткой, ни даже тонким слоем белой бумаги, появилось лицо – лицо молодой женщины, бледной, словно её кожу покрывал толстый слой рисовой пудры, и с такими кроваво-красными губами, будто она уже кого-то сожрала. Её взгляд заметался по комнате, остановившись на замершей группке родственников, кроваво-красные губы разомкнулись, и она произнесла неожиданно чистым, человеческим голосом:

– Мама… впусти меня…

Мои руки по локоть покрылись гусиной кожей.

– Не говорите ни слова, – отрывисто бросил Фэн Хай крестьянам. – Это вампир. Он не может войти без приглашения.

Видимо, это было правдой – потому что существо, чья кожа белела в лунном свете, даже не пыталось запустить в пустой оконный проём руку, а лишь стояло, глядя на нас.

– Айлин, – скомандовал заклинатель, и на его ладони загорелся знак Сы. Я повторила его движение. Синхронно выпущенные знаки улетели в окно, но вампирша, ловко уклонившись, куда-то пропала. Она не ушла – мы слышали ее шаги и скрежет когтей по стене, а ещё – продолжающиеся стенания: «Пустите… пустите…»

Старушка, бормоча: «Амитофо, амитофо…» – перебирала короткие чётки на запястье. Руки её дрожали.

– Хорошо, что мой старик до этого не дожил, – произнесла она, поймав мой взгляд, – так он её любил, дочку нашу… и внучку тоже, всё говорил, что дом ей оставит, да вот помер…

– Я принесла подарки, – коварно провыла вампирша, снова возникая в окне, и маленькая Чоу Чоу радостно завопила:

– Тётя Вэй, заходи!

Кусок стены с шумом провалился внутрь – получив разрешение, вампирша даже не стала утруждать себя поиском двери – и её фигура в оборванном траурном наряде появилась в образовавшемся проеме.

Я, вздрогнув, бросила в неё новым знаком Сы, – от него она отпрыгнула, а вот от меча Фэн Хая – не успела, и он достал её в бок. По комнате разнеслось раздраженное шипение. Вампирша попробовала прорваться мимо нас к людям, но меч Фэн Хая преградил ей дорогу, а я бросила ещё одно заклинание в грудь, на этот раз «Белый лотос». Пошатнувшись, вампирша на миг потеряла равновесие, и шисюн уже было занес меч, чтобы снести ей голову, как вдруг старушка кинулась прямо под его меч, хватая его за руки.

– Не трогайте её, не могу смотреть на это! – завопила она, и вампирша, протянув руку, дернула старушку на себя. Я, похолодев от ужаса, бросила ещё один лотос и кинулась наперерез Минг Яо, который полез на помощь своей матушке. Фэн Хай и так не мог толком размахнуться и попасть в вампиршу мечом из-за старушки, не хватало ещё, чтобы и её сын полез мешать.

Вампирша, соориентировавшись, прижала старушку к себе и начала отступать спиной вперёд, надеясь выбраться из дома и успеть съесть хотя бы одну жертву. Всё равно она уже получила разрешение зайти и сможет вернуться за остальной добычей позже. Вопли старушки, которая всё кричала, чтобы мы не трогали её дочку, смешались с криками крестьянина и его жены и рёвом ребенка, и Фэн Хай, оценив обстановку, длинным прыжком подскочил к вампирше, вырывая жертву из её рук и толкая ко мне, и занёс меч. Вампирша, отпрянув, выскочила в проём в стене и вдруг вспрыгнула на крышу – я услышала топот её шагов по черепице. Фэн Хай, раскинув руки, взмыл следом, и какое-то время были слышны лишь грохот шагов по черепичной крыше и металлический звон – вероятно, меча о её аномально крепкие и длинные когти.

Старушка в моих руках билась, и мне пришлось повиснуть на ней всем своим весом, чтобы она не выбежала наружу.

– Не трогайте её! – вопила она, и я, потеряв терпение, завопила ей в ухо:

– Это не она! Успокойтесь! Это просто нечисть, которая забрала её тело, а ваша дочь уже в другом мире!

Крестьянин пришёл мне на помощь, и вдвоём мы смогли утихомирить старушку, которая всё твердила, что её дочка всего лишь хочет замуж и поэтому злится. Наконец она успокоилась и тихонько зарыдала, а я вдруг поняла, что с крыши уже не доносится никаких звуков, и, отпустив старушку, стремглав понеслась на улицу. Светлая тень, плавно спрыгнув с крыши, приземлилась прямо передо мной, и я облегчённо выдохнула, узнав Фэн Хая.

– А где…

– Вот там, – он кивнул вбок, и, проследив за его взглядом, я увидела невнятную груду и спешно отвернулась.

– Пойдём, это надо сжечь, только не тут, – он бросил быстрый взгляд в сторону дома, и я кивнула. Да уж, лучше избавим семью Минг Вэй от лицезрения этого процесса. Мне всё-таки пришлось быстро сбегать в дом – за своим мечом, который в пылу всех событий упал на пол, и, быстро попрощавшись, я догнала заклинателя.

После всего пережитого только что меня всё ещё мелко потряхивало, и я снова задала себе тот же вопрос, что уже задавала Лань Сэну: станет ли когда-нибудь легче? Можно ли привыкнуть к жуткому виду нечисти? А к горю людей, которые кого-то потеряли? А к страху, обнимающему тебя липкими холодными щупальцами?

Фэн Хай же шагал впереди меня мерно и спокойно, и тело вампирши плыло сбоку от него.

– Вот тут подойдёт, – объявил он, когда мы, миновав редкий лесочек, дошли до маленькой поляны. Повинуясь его жесту, изломанное тело опустилось в центр, и, достав из привязанного к поясу мешочка какой-то свёрток, он щедро посыпал труп порошком из него, и тело загорелось, испуская клубы чёрного дыма.

– Посидим там, нужно дождаться, когда прогорит, – объяснил он. – А то, если пойдёт дождь и оно не догорит дотла, остатки смогут также бегать по окрестностям.

Я передёрнулась и следом за Фэн Хаем дошла до пригорка в отдалении от костра. Сев, я тут же почувствовала, как глаза начали слипаться – уже занимался рассвет, и мы не спали всю ночь.

– Поспи, – шепнул шисюн, и я устроила голову у него на коленях и закрыла глаза. – Когда догорит, я тебя разбужу.

– Шисюн, – в полусне пробормотала я. – А почему девочка смогла пригласить вампиршу? Вампира же может запустить только хозяин или хозяйка, а в деревнях дом обычно оставляют сыну – то есть запустить её мог только тот крестьянин, Минг Яо?

– Старушка же сказала, что дедушка так любил внучку, что говорил, что оставит дом ей, – задумчиво отозвался Фэн Хай. – Хоть он и не написал настоящее завещание, но намерение, высказанное вслух, частично подействовало, и по незримым законам этого мира девочка тоже стала хозяйкой дома.

– Как всё сложно, – вздохнула я.

– Человеческий мир и тонкий мир крепко связанны, и все законы, явления и процессы, что происходят в одном из них, отражаются в другом. Ничего, на последних курсах будете учить принципы магии и разберёшься, – утешил меня шисюн, – спи.

И я действительно уснула.

Глава 25

– Надо же, это действительно вы, – вырвал меня из дрёмы глумливый голос. Какой противный… где-то я уже такой слышала. – А я-то думаю, что за заклинатель и заклинательница воздуха объявились на моих землях. Помогают крестьянам собирать урожай, настоящие герои!

– Шуй Вэй, Шуй Ли, – отстраненно произнес Фэн Хай, и я, тут же проснувшись, резко села. Перед нами, всё так же сидящими на пригорке перед уже прогоревшим телом вампирши, стоял целый конный отряд, который возглавляли мой бывший одноклассник Шуй Ли и его брат, которого я видела в зале приёмов, когда подглядывала из соседней комнаты.

Шуй Ли был по-прежнему седым, как старик, и мелко трясся в седле, поглядывая на Фэн Хая с ужасом. Его брат, одетый в доспехи и зелёный плащ, выглядел так, словно разоделся на парад. На его лице было написано злобное торжество.

– А я не поверил, что мне может так повезти. Когда те два крестьянина в таверне трепались о том, что увидели настоящего заклинателя воздуха с волосами, словно лунное серебро, и молодую девчонку, бродящих по моим землям, я подумал: неужели этот тот Фэн Хай, которому я поклялся отомстить за своего брата, и его девка? – продолжил он, окидывая меня липким взглядом. – Значит, эта та девчонка, которую ты толкнул в колодец? – Это он уже спросил у Шуй Ли, и тот мелко закивал, трясясь так, что чуть не вывалился из седла. Его взгляд перебегал с меня на заклинателя, и паника в нём сменялась злобой.

– Хочешь отомстить мне, Шуй Вэй? – с легкой усмешкой произнёс Фэн Хай и легко поднялся. Я вскочила на ноги следом. – Иди, я жду.

– Иду-иду, – пропел тот, не делая попытки слезть с коня, и вдруг резко кинул что-то в нашу сторону. Взрыв, вспышка – и всё вокруг заволокло густым вонючим дымом. Закашлявшись, я попыталась выбраться, нечаянно вдохнула и начала заваливаться на землю.

– Айлин! – кто-то звал меня, но я все не могла отозваться и, упав, окончательно отключилась.

Приходила в себя я рывками. Сначала открыла глаза и, поняв, что лежу на какой-то мягкой поверхности и шисюн держит меня за руку, успокоилась и закрыла снова. Затем, вдруг вспомнив всё, что было до того, как я потеряла сознание, резко проснулась и, сев, закашлялась.

– Айлин, ты в порядке? – Фэн Хай подал мне стакан воды, и, сделав глоток, я прохрипела:

– Да… А ты?

– Всё нормально, – спокойно отозвался шисюн. Я с изумлением оглянулась: мы были в какой-то тёмной комнате, заставленной свечами и светильниками. С сырых стен капала влага, а в массивную дверь напротив меня было вделано окошечко, словно в тюремной камере, но при этом комната была завалена дорогой мебелью. Я сидела на кровати в ворохе шёлковых одеял, сбоку был столик с бутылкой вина и стаканчиками, а спереди – изящная, затянутая вышитой тканью ширма, из тех, что выглядят одинаково с обеих сторон. Вышивальщицы, которые мастерят такие ширмы, слепнут уже к тридцати годам, и поэтому такие ширмы ценились дороже, чем на вес золота. Предметы мебели не сочетались между собой, и в целом комната создавала странное впечатление камеры смертника, последним желанием которого было насладиться роскошью, и поэтому ему спешно стащили то, что попалось под руку.

– Где мы? – в ужасе от увиденного спросила я.

– Поместье Шуй Вэя, – мрачно подтвердил шисюн мои худшие опасения. – Они усыпили нас каким-то средством, я очнулся уже тут.

– Это всё я виновата, – прошептала я. – Без меня ты бы выбрался. Если бы не я, всё это бы даже не началось!

– Не выдумывай, – Фэн Хай обнял меня, на его усталом лице залегли тени. – Если браться Шуй – такие придурки, рано или поздно наши пути всё равно пересеклись бы.

– Что они от нас хотят? Что это за… «роскошные» хоромы? – я обвела рукой камеру, и Фэн Хай окинул комнату задумчивым взглядом.

– Не знаю, – отозвался он. – Сейчас послушаем их требования – злодей же всегда должен поведать жертве о своих злодейских планах? А потом будем отсюда выбираться. Главное, не переживай и ничего не бойся – я тебя вытащу.

Я молча кивнула. Я и не сомневалась, главное, чтобы вместе со мной он вытащил ещё и себя.

Злодеи не заставили себя ждать: скоро за дверью раздались шаги, и заслонка на двери поднялась, явив тёмный блестящий глаз.

– Проснулись, голубки? – спросил глаз голосом Шуй Вэя. – А я решил отказаться от мести и простить вас, как и подобает благородному человеку. Более того, я сделаю доброе дело! При взгляде на вас моё сердце разрывается от жалости к юным влюблённым, против которых весь мир. Поэтому я решил устроить вам свадьбу, – закончил он.

Я так удивилась, что чуть не упала с кровати. Ему что, в голову вода попала и плещется теперь там вместо мозгов[39]?

– Вот вам ваши покои для первой брачной ночи, вот, на столе, свадебное вино, а вот я принёс вам свадебную одежду, – глаз пропал, и в окошечко протиснулась красная тряпка. – Тяните! – скомандовал он, но мы не шевельнулись.

– Ну как хотите, – обижено протянул Шуй Вэй, и тряпка пропала.

– Мой брат, – это слово он произнёс с нескрываемым отвращением, – рассказывал мне про тебя, Айлин, – неожиданно обратился он ко мне, и я вздрогнула, – и про то, из какого ты клана, и про ваши ограничения. Поэтому вот вам брачное ложе, голубки, а если утром ты, Фэн Хай, ещё будешь жив, то мы убьём твою подружку, – договорил он, и я наконец-то поняла, что он хочет. Убить моими руками Фэн Хая!

– Брат говорил, ты можешь превращаться в красотку, – глаз снова показался в окошке, вперившись в меня, словно хотел просмотреть дыру. – Хотя мне и так все нравится. Жалко, если такая красота пропадет – поэтому лучше тебе, воздушник, избавить свою девку от такого неудобного подарка Богини, а мы уж её завтра не обидим.

– Тронешь её, и я отрублю тебе руку, – спокойно отозвался Фэн Хай, – и тебе, и любому другому.

Поднявшись, я пошла к двери, намереваясь наложить на глаз заклинание «Си Ши», но Шуй Вэй, распознав мои намерения, отпрянул от двери.

– Отруби, только сначала доживи до утра, – зловеще отозвался Шуй Вэй сквозь дверь и удалился, похохатывая.

Я перевела напряжённый взгляд на Фэн Хая. Надеюсь, он не собирается слушаться Шуй Ли и «избавлять меня от неудобного подарка»? Я не соглашусь на это, это же убьёт Фэн Хая! Да и если я останусь без защиты, ничего хорошего меня в этом поместье не ждёт.

Однако шисюн не страдал суицидальными наклонностями. Подождав, когда шаги Шуй Вэя затихнут вдали, он подошёл к двери и положил на неё руку.

– Отойди в тот угол, Айлин, – скомандовал он, и я послушалась.

Отступив на несколько шагов назад, он, собравшись, медленно и с усилием описал руками полукруг. Его пальцы были напряжены и сложены в неизвестном мне жесте, а руки двигались медленно, словно воздух вокруг него уплотнился. Сведя ладони вместе, он резко выбросил их вперёд – и дверь с грохотом разлетелась на сотни мелких кусочков.

Спустя миг в комнату забежали два охранника – ожидаемо, Шуй Вэй не мог просто уйти и оставить нас без присмотра. Фэн Хай уже было примерился к столу, готовясь использовать его, как оружие, но я, шагнув вперед, послала «Си Ши» сначала в одного охранника, а потом – в другого. На их лицах тут же расплылись улыбки, и я, сглотнув, приказала:

– Выведите нас из поместья.

– Наши мечи, – подсказал Фэн Хай, и я кивнула.

– Отведите нас туда, где находятся наши мечи, а потом незаметно выведите нас из поместья, – поправилась я, и оба охранника, глядя на меня преданными глазами, повели нас по коридору. Один шел впереди, показывая путь, а второй замыкал шествие, оглядываясь и охраняя нас. Они обладали небольшими способностями, и мне было легко удерживать на них заклинание, но я все равно постоянно то оглядывалась назад, на одного охранника, то смотрела вперёд, на другого. Не одумались ли они? Не замерли ли, мотая головой и пытаясь понять, где они и почему ведут пленников прочь из тюрьмы? Но всё было нормально, и они привели нас к тяжёлым двустворчатым дверям, по обе стороны которых были установлены факелы.

Из-за неё не доносилась ни звука. «Ладно, даже если там несколько человек, Фэн Хай и охранники с ними справятся», – подумала я и, дождавшись кивка Фэн Хая, скомандовала охранникам открыть дверь. Они, встав по обе стороны от входа, синхронно распахнули тяжёлые дверные створки, и мы с Фэн Хаем, сделав шаг внутрь, предстали перед залом, полным изумлённых заклинателей воды, одетых в свой клановый цвет и вооружённых мечами, во главе с Шуй Вэем.

Наверное, это был зал приёмов – сам Шуй Вэй сидел в кресле на возвышении, а заклинатели перед ним располагались за небольшими столиками, расставленными по периметру зала. В центре было предусмотрено место для танцовщиц, но сейчас оно пустовало.

На миг все замерли: мы – от неожиданности, водники – не в силах поверить в нашу наглость. Фэн Хай, опомнившись, схватил меня за руку и сделал попытку отступить, но тут двери позади нас снова распахнулись, и в зал зашла смеющаяся и галдящая толпа припозднившихся гостей. Мы оказались в ловушке.

Фэн Хай, быстро обежав взглядом зал, задвинул меня за спину и отступил к стене. В зале было человек шестьдесят. «Мы не выберемся», – поняла я.

Толпа ощетинилась мечами и руками, готовыми сбросить заклинания. Какие там особые заклинания клана Шуй? Наверняка что-то, связанное с водой, утоплением и прочим. Вздохнув, я приготовилась к худшему – и тут кто-то дёрнул меня за руку, отрывая от Фэн Хая. Один из двух охранников, которые привели нас сюда!

На его лице всё ещё блуждало бессмысленно-довольное выражение, и, вырвав у него из рук меч, я, крикнув: «Шисюн! Лови!» – бросила меч ему. Фэн Хай поймал оружие, не глядя, и на пробу прочертил мечом сверкающую окружность.

– Олухи! – раздражённо заорал на своих подчинённых Шуй Вэй, спускаясь с помоста и направляясь к нам. – Убить его!

Заклинатели, стоящие ближе всего к Фэн Хаю, оглянулись на своего предводителя. Они явно опасались заклинателя, но, так как их было больше, всё-таки осмелели и с криками, один за другим понеслись прямо на него. Я, затаив дыхание, смотрела, как он отбил один удар, второй, третий – и его стало не видно из-за спин подбежавших противников. Что же делать?

– Эй! – Шуй Вэй дёрнул меня на себя, и я почти впечаталась ему в грудь. Вот что я сделаю! Отпрянув, я поймала его взгляд и бросила заклинание «Си Ши», вложив в него столько силы, сколько могла. Получилось! Его взгляд на миг расфокусировался, а когда блеклые и мутноватые глаза заклинателя снова взглянули на меня, в них уже было написано обожание.

– Остановите их! Отпустите нас! – торопливо прошептала я, и он, всё ещё улыбаясь, кивнул и уже повернулся, чтобы дать указание, как вдруг кто-то врезался в меня, отталкивая на пол.

– Брат, ей нельзя смотреть в глаза! – визгливо завопил непонятно откуда взявшийся Шуй Ли и залепил своему родственнику пощечину.

– Завяжите ей глаза и руки! – бросил он в толпу, и мне на лицо тут же накинули чей-то платок, а руки, перехваченные сзади, были скручены чем-то длинным, вероятно, поясом.

Тут меня охватило настоящее отчаяние. Вокруг раздавался звон мечей и крики, а я даже не видела, в порядке ли Фэн Хай, и ничем не могла ему помочь. Подавив всхлип, я дёрнулась – и лишь туже затянула узлы на руках.

– Не трепыхайся, – кто-то вздернул меня на ноги, и я услышала голос Шуй Вэя, уже с нормальными интонациями избавившегося от заклинания человека. Его способности превосходили способности охранников, и без зрительного контакта от быстро сбросил чары. – Сейчас разделаемся с твоим дружком, и до тебя очередь дойдет.

Его рука по-хозяйски огладила мою грудь, спустилась на талию и, притянув меня к себе, он куда-то меня поволок – наверное, назад, к своему месту. Рухнув на мягкие подушки сиденья, я попыталась отрешиться от всего, от того, что он мне говорил и как снова пытался облапать. Тут он, резко вскочив, куда-то убежал, а я всё продолжала судорожно искать выход. Он должен быть, должно быть то, о чём мы не подумали…

Об амулете.

Не раздумывая ни секунды, я с головой, как в воду, нырнула своим сознанием в сознание амулета, сливаясь с ним. На долгое знакомство времени нет – мне нужна помощь сейчас!

И амулет признал меня – я ощутила, как из него волнами разливается тёплая энергия, пронизывая меня и растекаясь на весь зал, и я чувствовала тех, кто попал в неё, как чувствовала свои собственные пальцы.

– Остановите бой! – выкрикнула я, звон мечей тут стих. – Развяжите меня! – истерично потребовала я, и чьи-то руки распутали узлы на моих руках и платке на голове. Освободив руки, я дернула платок. Моим глазам предстала завораживающая в своей нереальности картина: заклинатели в зеленых одеждах клана воды смотрели на меня, и на их лицах было написано выражение, с которым человек встречает своего лучшего друга, которого не видел много лет. Вскочив, я заметалась, ища взглядом фигуру в белом.

– Айлин! – Фэн Хай, вынырнув из моря зелёных одежд, схватил меня за руку. – Ты цела?

– Да, – отозвалась я, едва поспевая за ним.

– Амулет?

– Да, – созналась я.

Когда мы бежали мимо ряда людей, они просто разворачивались нам вслед, не делая попытки остановить. Тут мы миновали Шуй Вэя, который, сидя на полу, зажимал окровавленный рукав, и я споткнулась.

– Пойдём, пойдём, – поволок меня дальше Фэн Хай, и я на ходу бросила:

– Верните наши мечи!

За спиной засуетились, и догнавший Шуй Ли вручил нам мечи уже на выходе и зала.

– Позови брату лекаря, – торопливо пробормотала я, устраивая свой меч в ножнах, и мой бывший одноклассник, улыбаясь так, словно его рот за верёвочки привязали к ушам, потопал назад, в зал.

– Шисюн, ты отрубил ему руку?

– Я же предупреждал, чтобы он тебя не трогал, – отозвался шисюн и, убедившись, что мой меч висит за спиной и я твёрдо стою на ногах, за руку поволок меня дальше, по запутанным коридорам. Встреченные нами люди радостно кланялись и бросались следом, чтобы узнать, чем нам помочь, и Фэн Хай отрывисто приказал кому-то вывести нас к воротам поместья. Слуга в тёмно-зеленых, почти чёрных одеждах вывел нас к выходу. Толкнув тяжелые двери, мы наконец-то оказались на улице. Фух, неужели выбрались?

Не теряя времени, мы побежали по тёмному, местами подсвеченному фонарями саду. Впереди уже виднелись массивные ворота поместья, и напряжение начало понемногу отпускать меня. Когда выберемся, обязательно схожу в ближайший храм и зажгу целый пучок курительных палочек в благодарность за наше чудесное спасение.

«А может, зря мы так бежим? – вдруг возникла странная, чужеродная мысль в сознании. – Может, нужно вернуться и хорошенько отомстить? Они ведь хотели убить нас. Фэн Хая убили бы сразу, меня – чуть позже. Как было бы приятно оборвать их жалкие жизни, заставить их жалеть о том зле, что они собирались нам причинить. Сломать кости, выпустить кишки, увидеть страдание на их отвратительных лицах…»

Помотав головой, чтобы избавиться от наваждения, я на ходу сорвала с шеи амулет. Всё-таки эта вещь опасна, эти мысли явно не мои!

Да ворот оставалось уже всего несколько чи, и тут из-за густой чёрной тени, которую они отбрасывали, нам навстречу шагнула фигура в чёрном: высокий мужчина со смутно-знакомым лицом. Где же я его уже видела?

– Ди Синь? – удивленно произнес Фэн Хай, останавливаясь. – А ты что тут делаешь?

Точно! Это же тот друг Фэн Шао, из клана земли, которого я видела в клане Фэн. Он же должен быть в клане огня?

– Вы в порядке? – вместо ответа Ди Синь кинулся почему-то ко мне и, схватив меня за плечи, начал крутить в разные стороны.

– Всё в порядке, – отозвался за нас двоих Фэн Хай, шагая ко мне, и Ди Синь тут же убрал руки. – Погони за нами нет, но лучше…

Тут, словно в насмешку над его словами, двери особняка с грохотом распахнулись, и из них с криками вырвалась толпа заклинателей, потрясающих мечами и явно настроенных враждебно. Амулет! Я сняла его, и воздействие на них прекратилось!

– Пора выбираться, – согласился Ди Синь и, вдруг подмигнув Фэн Хаю, дёрнул меня к себе.

– Передай привет брату, – с непонятным весельем произнёс он и, выхватив из своего кармана какую-то вещь, раздавил её в пальцах.

– Шисюн! – я дернулась к Фэн Хаю, однако заклинатель земли вдруг прижал меня к себе так крепко, что у меня вышибло дыхание, а потом всё завертелось, закружилось, земля ушла из-под ног – и когда круговерть прекратилась, поблизости уже не было ни сада поместья Шуй Вэя, ни ворот, ни Фэн Хая. Мы стояли на каменистом утесе, вдали виднелись крыши каких-то зданий, и я с оглушающей чёткостью поняла, что мы перенеслись в какое-то другое место.

– Ди Синь! – разорвав кольцо его рук, я отбежала на несколько шагов и с возмущением уставилась на заклинателя. Что это за шуточки! – Если вы решили нас спасать, то почему вы не забрали шисюна? Верните меня обратно немедленно!

– Хо Хэнъю, – произнес заклинатель и замолчал, как будто это должно мне о чём-то говорить.

– Что?

– Меня зовут Хо Хэнъю.

– Да? – вежливо удивилась я. – А я думала, Ди Синь. Давайте быстрее вернемся за шисюном, вы, наверное, в спешке забыли его прихватить?

– Сам выберется, – безжалостно отозвался заклинатель, и я, замолчав, в недоумении уставилась на него. Он же друг Фэн Шао, почему он так странно себя ведёт?

– Сяо Лань, неужели ты правда совсем меня не помнишь? – напряжённо разглядывая мое лицо, спросил Ди Синь, который Хо Хэнъю.

– Айлин. И я вас второй раз вижу, конечно, я вас не знаю! – пребывая уже на грани истерики, я в отчаянии оглянулась. – Где мы? Мне нужно немедленно выбраться отсюда и найти шисюна!

Тут заклинатель вдруг прыгнул ко мне и резким движением вырвал амулет, который я всё ещё сжимала в руке, а затем надел себе на шею. В его глазах зажёгся торжествующий огонь, и он медленно улыбнулся, словно с ним случилось что-то хорошее, и он не мог до конца в это поверить.

– Верните мой амулет! – налетев на него, я попыталась сорвать амулет с его шеи, но он перехватил мои запястья и, скрутив, прижал меня к себе спиной.

– Ты ошибаешься, Сяо Лань, – прошептал он мне прямо на ухо. – Я Хо Хэнъю, наследник клана огня, и это – мой амулет. Жаль, что ты всё забыла, но я тебе напомню. А теперь спи, – он ткнул пальцем мне в шею, наверное, нажимая какую-то точку.

– Сам спи! – почти рыдая и пытаясь вырваться, огрызнулась я и тут же провалилась в болото сна.

Глава 26

Клан огня. День 1-й

Стоило мне открыть глаза, как их тут же резанул нестерпимо яркий свет, и я снова зажмурилась. В голове была полная неразбериха из обрывков вчерашних событий. Кажется, мы дрались с вампиром… или с заклинателями? Со мной был кто-то ещё, но тот человек казался таким незначительным, что думать о нём совершенно не хотелось. Наверное, он, как и я, благополучно выбрался.

А выбралась ли я? Всё-таки заставив себя открыть глаза, я села в постели и огляделась. Кровать была занавешена пологом из красной газовой ткани, и такая же ткань тут и там свисала с потолка, вместе с ширмами разделяя слишком огромное пространство и делая его уютнее. Прямо напротив меня стоял туалетный столик, заставленный баночками, а сбоку виднелся выглядывающий из-за кадки с персиковым деревом край дивана. В комнате преобладали ярко-красные тона, но из-за того, что она была очень большой и светлой, это не перегружало её, и общее впечатление было очень гармоничным. Да что же это за место?

– Госпожа, – заметив шевеление сквозь полупрозрачный полог кровати, откуда-то из необъятных просторов комнаты ко мне бросилась молодая девушка, одетая в тёмно-красные одежды. Её платье так сливалось с интерьером, что поначалу я даже её не заметила. – Вы проснулись!

– Где я? – спросила я, с помощью девушки выбираясь из кровати, на которой спокойно мог уместиться весь наш поток обучения в родном клане.

– Это Ляо Хо Гун, Дворец Бушующего Пламени, – пояснила она, ведя меня между ширм, столиков и приземистых диванов в двери, за которыми оказалась купальня с огромным бассейном.

– Дворец Бушующего Пламени, – в голове что-то щёлкнуло, и я вспомнила, как Ди Синь, которого, оказывается, зовут Хо Хэнъю, вчера благородно спас меня. – Так я в клане огня? А чья эта комната?

– Ваша, – отозвалась служанка и пояснила в ответ на мой удивлённый взгляд: – Господин Хо вам всё объяснит.

– А почему ты зовешь меня госпожа? – поинтересовалась я, наблюдая, как служанка, потрогав воду рукой, нажала на выступающий из стены круглый камень и он замерцал.

Служанка, торопясь приготовить ванну, схватилась за полотенце, а потом, положив его обратно на полку – за банку с ароматической солью.

– Потому что вы невеста главы клана огня, господина Хо Хэнъю, – пояснила она, счастливо улыбаясь, как будто этот факт доставлял ей огромную радость, и снова пробуя воду. В этот раз температура показалось ей удовлетворительной, и она, подав мне руку, помогла спуститься в бассейн по мраморным ступенькам. – Господин сказал, что вы, возможно, не помните своего обещания, как и многого другого, но вы были обручены с детства.

– Да? – удивлённо отозвалась я, с наслаждением откидывая голову на борт бассейна, куда девушка уже успела положить полотенце. – Ну… обещания нужно выполнять, даже если их не помнишь, – убеждённо отозвалась я, и девушка радостно закивала головой на мои слова.

– Вам так повезло, – шепнула она, втирая мне в волосы пахнущую жасмином пасту. – Господин Хо – настоящий благородный господин, все им восхищаются!

– Не сомневаюсь, – я смутно вспомнила, что мы уже говорили с ним, когда он только-только привёз меня в клан. Мне тут же стало стыдно за то, как невоспитанно я вела себя с таким достойным человеком. Обязательно исправлюсь!

– А… как тебя зовут? – я вспомнила, что так и не узнала имени девушки.

– Сян-Сян, – с готовностью подсказала она, смывая пену с моих волос.

– Сян-Сян, сколько сейчас времени?

Окна в покоях были затянуты тонкой бумагой, и, хоть сквозь них и пробивался свет, я совершенно не могла понять, утро сейчас или день – лишь то, что точно не ночь.

– Час Змеи[40], – отозвалась девушка. – Сейчас я принесу вам завтрак, помогу собраться, и вы встретитесь с господином Хо.

При напоминании о завтраке в животе у меня забурчало, и я почувствовала зверский голод. Когда я ела в последний раз? Получается, у тех крестьян, что кормили нас ужином перед боем с вампиром… Это же было целую вечность назад!

Мысли о завтраке придали мне ускорение. Быстро покончив с ванной, я выбралась из бассейна и облачилась в поданное служанкой ханьфу бледно-розового цвета, расшитое цветами вишни. Интересно, в этих покоях есть что-то простое, а не вызывающе дорогое?

Пока Сян-Сян сушила мои волосы полотенцем, а затем расчёсывала и раскладывала по накинутой на плечи простыне, чтобы они быстрее высохли, я с огромной скоростью уничтожала содержимое подноса с едой, поставив его прямо на колени. Как же все вкусно, особенно если не есть целые сутки! Хотя в клане огня даже еда была огненно-острой: все блюда были так густо сдобрены красным перцем, что после них не чувствовалось нёбо, прошибал пот и хотелось выпить целую бочку воды. Как они это едят?

Увидев, что я доела, Сян-Сян убрала с моих колен поднос, а с груди – другую простыню, которую она предусмотрительно накинула на меня, чтобы защитить дорогой наряд от брызг острого соуса.

– Вот, господин Хо передал вам украшения, чтобы вы что-то выбрали, – она осторожно, обеими руками, словно величайшую драгоценность, принесла массивный ларец и, водрузив его на туалетный столик, открыла. Я подошла, движимая любопытством. Заглянув вглубь ларца я, не удержавшись, охнула: не знаю, чем я заслужила такое отношение, но Хо Хэнъян явно не скупился на подарки своей невесте. В ларце находился полный комплект золотых украшений, включая тонкие драгоценные шпильки со звенящими подвесками в виде фениксов – символами клана огня. Вытащив одну, я слегка нахмурилась: кажется, у меня была другая, серебряная, с синими колокольчиками… Наверное, потерялась.

Убрав мои волосы в прическу и закрепив шпильками, Сян-Сян нанесла мне легкий макияж и вывела из комнаты. Надеть другие украшения я пока отказалось: не привыкла носить много всего, и массивные ожерелья, как и тяжёлые браслеты, мне мешали.

Дворец был воистину огромен. Потолки, поддерживаемые толстыми красными колонами, терялись во мраке, и прежде чем подойти к тяжёлым деревянным дверям, покрытым позолоченными полушариями заклёпок, мы преодолели ряды комнат и коридоров, не встретив по пути ни одного человека.

На стук из-за двери вынырнул охранник в кожаных доспехах и кроваво-красном плаще и, окинув меня одним быстрым взглядом, громко доложил:

– Прибыла госпожа Сяо Лань!

Ему что-то негромко ответили, и он посторонился, пропуская меня внутрь, а потом вышел в коридор, где осталась моя служанка. Я оглянулась – по-видимому, это был кабинет: ряды стеллажей со свитками, письменный стол, заваленный бумагами…

– Сяо Лань, – мягко, неторопливо произнес чей-то голос, и я вежливо наклонила голову. Силуэт мужчины чётко вырисовывался на фоне окна – но тут он сделал шаг вперёд, и я увидела уже знакомое мне лицо.

– Господин Хо, – я снова поклонилась. – Вчера я не поблагодарила вас за спасение. Если бы не вы, не знаю, что бы со мной было. Спасибо.

– Ну что ты, Сяо Лань, – в его тёмных глазах, напряжённо следивших за мной, промелькнуло облегчение, и он, шагнув ко мне, взял мои ладошки в свои. – Это я не знаю, что бы было со мной, если бы с тобой что-то случилось.

Я окинула мужчину любопытным взглядом. Кожа его была белой, словно лепестки лотоса, губы – тёмными и четко очерченными, глаза – беспокойно, лихорадочно блестящими, а внушительная фигура, возвышающаяся надо мной, была затянула в ханьфу тёмно-багрового цвета, цвета клана огня Хо. Что ж, если это действительно мой жених, то можно сказать, мне повезло: заклинатель был по-настоящему красив. Слегка нахмурившись, я прогнала возникший в голове образ: мне почему-то показалось, что мой жених должен носить светлые одежды. Что за глупости, разве может глава клана огня носить светлое?

– Сяо Лань… – начал заклинатель, но я перебила его:

– Почему вы зовёте меня так?

– Зови меня на «ты», – заклинатель подвёл меня поближе к окну и окинул моё лицо внимательным взглядом, отмечая каждую черточку. – Ты… изменилась, – добавил он неверным, срывающимся голосом.

Если у меня и были какие-то сомнения насчет Хо Хэнъю, то они тут же улетучились: никто не будет говорить таким тоном о человеке, который безразличен. Я действительно была ему дорога.

– Вы… то есть ты… – поправилась я, – ты меня знаешь?

– Да, – медленно произнес он, глядя мне в глаза и следя за моей реакцией. – Мы росли тут, в огненном клане. В детстве мы всё время играли вместе, а когда подросли, я обещал тебе, что возьму тебя в жёны – и теперь, когда я нашел тебя, я выполню свое обещание. Сяо Лань, ты не представляешь, как я рад, что с тобой всё в порядке, – он вдруг прижал меня к себе и зарылся лицом в волосы, прерывисто вздыхая. – Я много лет думал, что ты умерла, и лишь надеялся, что смогу отомстить за тебя, а потом я вдруг нашел тебя в клане воздуха. Ты изменилась, но в первый момент, когда я увидел тебя, мне показалось, что я вижу твое прежнее лицо, такое, каким оно было, когда я видел тебя последний раз пять лет назад.

Его руки вжимали меня в его грудь так крепко, что я едва могла дышать, но по всему моему телу начало медленно разливаться незнакомое прежде ощущение, которое человек испытывает, попав домой. На миг прикрыв глаза, я несмело положила ладошку на спину мужчине и тут же, смутившись, убрала.

Отстранившись, я спросила:

– Меня и вправду зовут Сяо Лань? А мои родители? Они живы?

– Нет, – Хо Хэнъю медленно покачал головой, и затеплившаяся во мне надежда растаяла. – Твоя мать, А-Нин, была служанкой в доме моего отца. Она умерла много лет назад, ещё до войны. Я отведу тебя на её могилу.

– А… – я сглотнула, – а мой отец?

Хо Хэнъю, казалось, замялся, но всё-таки ответил мне:

– Она так и не сказала тебе, кто он. Кто-то из клана огня.

Голова у меня пошла кругом, и я пошатнулась. До этой минуты я не знала, кто мои родители, но допускала всё, что угодно. Однако одно дело догадываться, а другое – точно знать, что я дочь служанки и не пойми кого, рождённая вне брака. Тут мой мозг выцепил из ответа заклинателя ещё одну фразу, и я переспросила:

– Кто-то из клана огня? Ты имеешь в виду, кто-то из клана воздуха?

Если моя мать была служанкой, то способностей у неё быть не могло. Значит, я унаследовала свои способности заклинательницы воздуха от отца.

– Причём тут воздух? – в свою очередь удивился Хо Хэнъю. – У тебя с детства был дар огня. Кстати, как тебе удалось его скрыть? Заклинание или какой-то амулет?

– Я не знаю, – что-то во всей этой истории казалось мне неуловимо неправильным. Как будто в обувь попал мелкий камешек, настолько мелкий, что он не мешает идти, – но думать о чём-то, кроме противного камешка, уже не можешь. – Я ничего не скрывала. Наверное… вы ошиблись, и я не тот человек, кем вы меня считаете. Я не Сяо Лань, – с искренним огорчением добавила я, отступая на шаг назад. Ну вот, уже было узнала что-то о своих родителях – и вдруг оказывается, что я не могу быть той девушкой, которую искал Хо Хэнъю.

– Нет, я не ошибся, – убеждённо отозвался заклинатель и, обхватив меня за плечи, подвёл к стоящему в закутке между двумя книжными стеллажами зеркалом. Я заметила, что Хо Хэнъю постоянно норовил прикоснуться ко мне – как будто бы он не мог до конца поверить, что я стояла тут, рядом, и постоянно проверял, не мерещусь ли я ему.

– Моя мать, госпожа Ю, владела искусством иллюзий, – негромко произнёс он. – Перед тем, как мы все бежали из клана в конце войны, она наложила на тебя и на меня иллюзии. Твою я сейчас сниму, – и он, отступив от меня на шаг, сделал над моей головой сложный пасс, сопровождая его длинной фразой. Секунду ничего не происходило, и когда я уже уверилась, что он ошибся, по моим волосам пробежала сверкающая волна, от которой я зажмурилась – а когда снова открыла глаза, то увидела в зеркале бледную, невысокую девушку с тёмно-вишнёвыми губами и такими же тёмно-вишнёвыми волосами. Девушку, в чьих жилах должен течь огонь. Ничего не понимаю… у меня явно способности к стихии воздуха, я же сама видела свой шар силы – белый, как и подобает заклинательнице воздуха.

Пальцы Хо Хэнъю на моих плечах дрогнули, и он убрал руки.

– Теперь ты похожа на саму себя, – произнёс он, встречаясь взглядом со мной в зеркале.

– А вы не снимете свою иллюзию? – я обернулась к нему и снова отступила на шаг, потому что мне показалось, что он стоит слишком близко.

– Нет, ещё не время, – покачал он головой. – Пока. И называй меня на «ты», так странно слышать от тебя «вы».

Я отрицательно покачала головой.

– Я не смею. Вы сказали, что собираетесь взять меня в жёны, потому что дали мне слово, – но вам не стоит связывать свою жизнь с дочерью служанки. Мне всё равно, я же вас… совсем не помню, – искренне добавила я.

Мне казалось, что он только обрадуется, что я сниму с него данное когда-то в детстве обещание. Конечно, то, что он собирался выполнить его, несмотря на то, что я давно об этом забыла, говорило о его благородстве, – но в данной ситуации замужество было невозможным и по другим причинам. Решив перевести тему, я спросила:

– Что вы собираетесь делать? С кланом?

– С кланом огня? – Заклинателя несколько огорошила резкая смена темы, но он все же ответил: – Я хочу восстановить его, возродить его былое величие. Я много лет скрывался, пряча свои силы с помощью амулетов, сначала в клане земли, потом в клане воздуха. Я провел годы рядом с Фэн Шао и видел, как он управляет кланом. Теперь время пришло, и я заявлю свои права и созову всех, в чьих венах течет огонь, сюда, на земли клана.

– Тогда вам понадобятся союзники, – рассудительно отозвалась я и пошатнулась. Хо Хэнъю, заметив это, тут же отвёл меня к дивану, и я благодарно опустилась на сиденье. Голова, утром просто болевшая, теперь ещё и кружилась, и я с трудом могла сосредоточиться на разговоре. – Возможно, вам придётся вступить в брак с дочерью или сестрой главы одного из великих кланов, чтобы укрепить своё положение.

– Для того чтобы восстановить клан, мне нужна именно ты, – твёрдо произнёс заклинатель. – Я возьму тебя в жены не потому, что обещал, а потому, что хочу. Я любил тебя в детстве и продолжал любить все эти годы. Когда-то, – тут он бросил на меня быстрый взгляд, – ты меня тоже любила, хоть сейчас ничего и не помнишь. Кстати, почему так вышло?

Я лишь пожала плечами. Сама не знаю.

– Кроме этого, есть и другая причина, почему я не могу выйти за вас замуж, – начала я, но Хо Хэнъю, не дав мне закончить, схватил меня за запястье.

– Ты что, уже в кого-то влюбилась? – Я с удивлением услышала в его голосе едва сдерживаемую ярость. – Если это так, то лучше тебе забыть об этом человеке, а не то я убью его, как и любого, кого ты полюбишь, до тех пор, пока у тебя не останется никого, кроме меня. Лучше сразу пойми, что ты можешь быть только со мной! – он до боли сжал мои ладони, а его лицо, ещё миг назад такое спокойное, перекосилось от гнева. Во мне холодной змейкой шевельнулся страх.

– Да нет, я не про это! – возмутилась я, вырывая руки и вставая. – Я провела последние годы в клане Белого Лотоса, и на меня действуют их ограничения. Я не могу выйти замуж.

– А, вот оно что, – заклинатель мигом успокоился, словно не метал громы и молнии миг назад, и от такой быстрой смены настроений мне стало не по себе. – Я с этим разберусь, – как-то зловеще пообещал он, и я бросила на него беспокойный взгляд.

Когда Фэн Хай говорил, что «с этим разберётся», он имел в виду, что поедет в клан Белого Лотоса и узнает, есть ли какой-то способ снять благословение Богини. А когда эту же фразу произнес Хо Хэнъю, это прозвучало так жутко, словно он собирался приволочь какого-то бедолагу, запереть его со мной на ночь, а потом взять меня в жёны.

Фэн Хай! Воспоминание о светловолосом заклинателе огненной иглой пронзило мозг, и я зашипела, обхватывая голову обеими руками.

– Что? Что такое? – Хо Хэнъю подскочил ко мне и, подхватив под локти, снова усадил на диван.

– Ничего, – я, нахмурив брови, убрала руки от головы. О чём я только что подумала?

Но промелькнувшая в голове мысль не желала возвращаться, и я, с сожалением вздохнув, попыталась улыбнуться.

– Просто голова болит, – виновато пояснила я. – Ничего страшного.

– А, – заклинатель тут же успокоился. – Скоро пройдёт. Пойдём, я кое-что тебе покажу.

Взяв мою руку, Хо Хэнъю повёл меня за собой, прочь из кабинета, по длинным коридорам. Я шагала за ним, с любопытством разглядывая безлюдные комнаты и переходы.

– Когда я попал сюда пару недель назад, то сразу перенастроил барьер, и теперь все, в ком есть огонь, могут войти на земли клана, – пояснил мне он и хмыкнул: – Жалкие бездари! За все годы все эти прославленные заклинатели не смогли выключить барьер, и для того, чтобы отправлять сюда по одному управляющему, каждый год требовались усилия нескольких заклинателей разных стихий.

– А вы смогли его перенастроить? – полюбопытствовала я.

– «Ты» смог, – с нажимом поправил меня заклинатель, и я пристыженно кивнула. Буду привыкать называть его на «ты», хотя очень неловко себя при этом чувствую. – Благодаря крови, что течёт во мне, – он задумчиво посмотрел на свою ладонь. – Несколько слуг жили тут всё это время, следя за дворцом. Вчера я призвал всех, у кого есть способности к огню, и скоро они начнут возвращаться в земли клана. Мы вместе восстановим клан, Сяо Лань, – без тени сомнения подытожил он. – Сейчас тут совсем мало людей, но скоро всё изменится. Смотри, – он толкнул дверь, и мы зашли в огромный пустой зал, способный вместить, наверное, весь клан воздуха, – это зал приёмов. Много лет назад, во время войны, во дворце была такая бойня, что пол был залит кровью, – негромко, отрешённо, словно говорил сам с собой, продолжил заклинатель. – Она лилась повсюду, по всем залам и коридорам, но тут её было особенно много, и она так впиталась в доски, что их потом так и не смогли отмыть.

Представив это, я передёрнулась. Не поэтому ли я так боялась вида крови, что увидела это перед тем, как убежать?

– Я приказал поменять пол, – продолжил заклинатель, и я заметила, что пол действительно выстлан свежими лакированными досками. – Но я не забыл. Я отомщу за всю эту кровь, что тут пролилась, и залью кровью земли кланов так же, как они залили кровью мой дворец.

Я перевела на заклинателя обеспокоенный взгляд. Неужели он действительно собирается развязать новую войну? В его глазах горел огонь, почти видимый огонь ненависти, и он стеклянным взглядом смотрел в центр зала.

– Заклинателей огня осталось совсем мало, – напомнила я. – Если кто-то и решит вернуться в земли клана, то пройдут годы, прежде чем клан восстановится хотя бы наполовину.

– Нет, – развеселился заклинатель и, снова перехватывая мою ладонь, вывел из зала приёмов, отчего я невольно выдохнула. После нарисованной им картины кровавой бойни находиться там было очень неуютно, словно призраки прошлого до сих пор бродили меж красных лакированных колонн.

– Природа сохраняет баланс четырёх элементов, – пояснил Хо Хэнъю, увлекая меня за собой вниз по крутой лестнице. – И в последние пару лет во всех кланах рождаются заклинатели огня – в тех семьях, в которых был хотя бы один предок-заклинатель огня, конечно же. Скоро они подрастут, и им придётся прибыть на обучение в клан, а не то они не научатся управлять своей силой и спалят и себя, и свои дома, и свои кланы. Поэтому через несколько лет наш клан обретёт прежнее величие, а до этого недоброжелателей остановит барьер. Все эти молодые будущие заклинатели, прибывшие в наш клан, сдержат своих родителей от необдуманных поступков. Сяо Лань, ты своими глазами увидишь возрождение своего клана, я обещаю.

– Айлин, – я вдруг поняла, что для меня то имя, которым он меня называл, совсем чужое, и оно мне не нравится. – Я просто привыкла к этому имени, – пояснила я, и заклинатель неохотно кивнул.

Мы уже достигли конца лестницы и пошли по тёмному коридору, в котором при нашем приближении загорались светильники на стенах. Вот это я понимаю, магия огня! Очень удобно.

– Вот это – дверь сокровищницы клана огня, – со священным трепетом произнёс заклинатель, показывая на каменную плиту, преградившую наш путь. Она выглядела так внушительно, словно не её установили во дворце, а дворец построили вокруг двери, а саму её вытесали из цельного куска скалы. – Её так и не смогли открыть. Это хранилище, в котором собраны амулеты и артефакты клана огня. Все заклинатели мира мечтают попасть туда, – с замиранием сердца произнес Хо Хэнъю, и, подняв на него взгляд, я увидела в его глазах красные отблески светильников, придающие ему кровожадный и даже немного демонический вид.

– Всё, что моё – твое, Айлин, – произнёс заклинатель и, положив мои ладони на холодный камень двери, накрыл их своими, изящными, но всё равно в два раза больше моих, руками. Помедлив, он толкнул двери – и они под моим изумлённым взглядом распахнулись, легко и бесшумно, словно и не простояли захлопнутыми много лет.

– Ой! – я дёрнулась, и Хо Хэнъю, опомнившись, отпустил мои пальцы, которые сжал слишком сильно, и сделал шаг назад.

– Ты не пойдёшь в сокровищницу? – Мне казалось, что если он наконец-то открыл хранилище волшебных предметов, то посмотрит хотя бы одним глазком, но заклинатель отрицательно помотал головой.

– Потом, – пояснил он. – Пока просто запечатаю её заклинанием. Там столько всего, что потребуется несколько месяцев хотя бы на то, чтобы составить список всех предметов.

Махнув рукой, он отправил в сторону открытых дверей знак, и дверной проем затянуло дрожащее ярко-красное марево.

– Господин, – сверху послышался грохот, и по лестнице, топая, спустился давешний охранник, впустивший меня в кабинет Хо Хэнъю.

Бросив на меня быстрый взгляд, охранник замялся, но потом всё-таки доложил:

– Господин, браконьеры!

– О, быстро они, – заклинатель растянул губы в хищной улыбке и пояснил для меня: – На нашей земле за эти годы расплодилась дичь, и жители приграничных земель повадились охотиться в наших лесах. Приходится постоянно усиливать барьер, потому что они пытаются разрушить его всеми возможными способами.

Я молча кивнула и следом за Хо Хэнъю поднялась наверх.

– Увидимся вечером, – пообещал Хо Хэнъю и, сжав на прощание мои пальцы, отрывисто бросил охраннику:

– Сяо Шэн, проводи госпожу.

Тот подождал, пока я подойду к нему, и по запутанным широким коридорам вывел меня к моей комнате, которую я ни за что не смогла бы найти сама.

В моей комнате никого не было – служанка убежала по каким-то своим делам, и я была этому несказанно рада: в этот день на меня уже обрушилось столько информации, что я была рада возможности обдумать её в одиночестве.

Ещё вчера я не знала о себе ничего – а сегодня уже знаю собственное имя и имя своей матери! «Нужно ещё спросить, сколько мне лет», – мысленно отметила я. В клане Белого Лотоса у нас был один-единственный способ определить свой возраст: нужно было найти учениц, которые знали свой возраст точно, и помериться с ними ростом. В один день я могла «намерить» себе и четырнадцать лет, и пятнадцать, и даже семнадцать – так что возможность узнать точную цифру для меня была сродни чуду.

А это и есть чудо – то, что мы с Хо Хэнъю не затерялись среди сотен тысяч людей, живущих в мире, а столкнулись в клане воздуха и что он узнал меня после всех прошедших лет. Наверное, судьба свела нас специально – потому что случайно такое вряд ли могло произойти. В тот день, когда наставник Гуанчжи выгнал нас на тренировочную площадку и заставил меня показывать заклинание моего клана, Фэн Шао мог пойти по своим делам другой дорогой. Или Хо Хэнъю мог не пойти с ним, а остаться дожидаться его в другом месте. В конце концов, он мог просто меня не узнать – ведь прошло так много лет!

Я медленно подошла к зеркалу. Хо Хэнъю сказал, что я изменилась. Интересно, как я выглядела раньше? Недоверчиво вытащив из волос шпильку, я пропустила пальцы сквозь темно-багровые пряди. Цвет волос был совершенно ненормальный, но странным образом на мне он смотрелся естественно, придавая бледному лицу легкий румянец – это действительно был тот цвет волос, с которым меня «задумала» природа. Тем не менее, я придирчиво рассмотрела прядь на свету и даже намочила в воде, словно надеялась смыть краску, – но пряди так и остались насыщенно вишневого цвета.

Закрутив верхние пряди в узел на макушке, я проткнула его шпилькой, всё ещё стоя перед зеркалом. Рукава поднятых вверх рук свалились, обнажая руки до локтя, и закатное солнце ярко блеснуло на двух браслетах из лунного серебра, охватывающих мои запястья. Я поморщилась. Вот этот, с надписью, мне видеть совершенно не хотелось, а вот этот, второй, который принадлежал Фэн Хаю…

Шисюн! Как я могла забыть про него! Точнее, я вроде бы и помнила о нем, но его персона казалась мне такой незначительной, что мне просто было лень о нем думать. Тут виски пронзила такая острая боль, что я упала на колени, но, обхватив голову руками, всё равно упорно воскрешала в памяти события последних дней.

Мы выехали с ним из клана, попали в клан воды… я использовала амулет… Тут моя рука дёрнулась к шее, но, конечно же, амулета там не было – его забрал Хо Хэнъю. Обманщик! Ещё притворялся добреньким! Забрал мой амулет, затуманил мне голову… Наверное, всё, что он рассказывал, – тоже ложь, от начала до конца, и даже то, что мои волосы поменяли цвет, подтверждая его слова, тоже какая-то уловка с его стороны.

Что с Фэн Хаем? От страха за него у меня заныло сердце, и я, морщась, прижала руку к груди. Когда Хо Хэнъю перенес меня из поместья Шуй Вэя, он остался внутри, перед самыми воротами. Они были закрыты, но он всё-таки заклинатель воздуха – может, он смог перелететь через них и убраться в безопасное место?

– С ним всё в порядке, всё в порядке, – прошептала я сама себе, и тут мой взгляд упал на мое запястье.

«Если ты полюбишь кого-то, я его убью», – всплыли в моей голове слова Хо Хэнъю. Он не должен узнать, что я согласилась на помолвку с Фэн Хаем. С трудом встав, я бросилась к шкатулке с драгоценностями, которая так и стояла на туалетном столике, и, распахнув крышку, запустила руку в аккуратно разложенные украшения, отбрасывая те, что мне были не нужны. Вот то, что подойдёт – широкий и плоский браслет из ярко-жёлтого золота. Надев его поверх обоих своих, я взяла со стола тяжёлый бронзовый подсвечник и обстучала мягкую полоску золота по краям, чтобы она плотнее обхватывала мои браслеты. Все, теперь никто ничего не заметит даже случайно… Странно, что служанка не доложила о моих браслетах – хотя, скорее всего, она раньше не видела брачных браслетов клана воздуха и просто не поняла, что это на моей руке.

Выдохнув, я села прямо на пол, привалившись к кровати, и поставила подсвечник рядом. Теперь нужно подумать о том, что мне делать. Барьер существует для того, чтобы не пускать людей в земли клана, – значит, есть вероятность того, что если я доберусь до него, то смогу просто пройти его насквозь. Но сбежать просто так я не могу – я должна забрать амулет. Только как? В открытом бою я Хо Хэнъю не противник – значит, нужно напасть неожиданно, пока он ещё не понял, что амулет почему-то перестал на меня действовать и я могу мыслить связно.

Вспомнив про амулет, я ещё раз ужаснулась его воздействию на меня – я помнила и то, что Хо Хэнъю вчера похитил меня, и то, что Фэн Хай остался где-то в землях клана воды, – но моё отношение ко всему произошедшему было таким, какое хотелось Хо Хэнъю. Его действия вызывали у меня восхищение, даже тогда, когда он заговорил о том, что планирует начать новую войну, а на Фэн Хая мне было совершенно наплевать. Нельзя оставить такое могущественное оружие в руках того, кто настроен так кровожадно.

Заметавшись по комнате, я не нашла ничего, напоминающего оружие. В конце концов, ещё раз обследовав шкатулку с драгоценностями, я выудила из неё длинную острую шпильку. Подойдёт.

Закатное солнце скрылось за горизонтом. Служанка, появившаяся ровно в тот момент, когда последний луч солнца исчез за темными силуэтами гор вдали, зажгла в моей комнате многочисленные светильники и с трудом затащила поднос с ужином. Вначале я лишь мельком окинула взглядом полные тарелки, но затем, поняв, что если у меня получится забрать амулет, то мне предстоит путешествие по лесам пешком, села и поела через силу, не чувствуя вкуса. Мои мысли всё время перебегали с амулета на Фэн Хая: как он? Где он сейчас? Если с ним все в порядке, почему он не приходит за мной? Наверное, барьер не пускает его на земли клана огня.

В голове всплыла жестокая ухмылка Шуй Вэя, и я отогнала от себя другую возможность: Фэн Хай не приходит за мной, потому что он в плену. Или уже мёртв. Этого не может быть, просто не может быть – шисюн не позволит убить себя такому ничтожеству, как племянник главы клана воды Шуй Вэй.

Служанка, забрав поднос, с поклоном удалилась, и я, спрятав шпильку в рукаве, замерла возле двери. Если Хо Хэнъю не появился сегодня в моей комнате, то я просто подожду, когда все уснут, и самостоятельно поищу его покои, а потом попробую снять с него амулет. Надеюсь, сон у него крепкий.

Однако, к счастью, проверять это сегодня не пришлось. Я прождала на своем посту всего полчаса, и вот дверь, скрипнув, распахнулась, и мужчина в тёмно-багровых одеждах заклинателя огня вошёл в комнату.

– Айлин, ты где? – не увидев меня, он замер, пройдя лишь несколько шагов. – Айлин?

Бесшумно подскочив сзади, я приставила острие шпильки к его шее – прямо туда, где под тонкой кожей билась жилка. Мы с заклинателем отразились в зеркале напротив, и я увидела, как лёгкая, беззаботная улыбка на его лице пропала, уступив место хищному оскалу.

– Отдавай амулет, – потребовала я, и моя свободная рука взметнулась к его шее. Однако нащупать цепочку мне не удалось, и заклинатель, воспользовавшись тем, что я отвлекалась на поиски амулета, отбросил мою руку со шпилькой и, резко развернувшись, толкнул меня к стене. Шпилька, звеня, свалилась на пол.

– Как я и думал, – заклинатель, прижав мои руки к стене по обе стороны лица, вперил в меня изучающий взгляд. На моё удивление, гнева за неожиданное нападение в его глазах не было. – Амулет слабо на тебя влияет.

Всё это заклинатель сказал не раздражённо, а с гордостью, как мать, хвалящаяся своим сыном-отличником. Он что, рад, что амулет не может полностью запудрить мне мозг? Впрочем, какая мне разница – нужно использовать удобный момент и зачаровать заклинателя, пока он так беспечно смотрим мне в глаза!

Однако даже после двух наложенных подряд заклинаний «Си Ши» Хо Хэнъю всё так же глядел на меня, а его лицо не спешила покидать издевательская ухмылка.

– Амулет защищает меня от воздействия, – сообщил он наконец, и я, в гневе закусив губу, попыталась с силой наступить ему на ногу. Элегантно увернувшись, он поволок меня вглубь комнаты, к кровати под красным балдахином.

– В тебе слишком много огня, – сообщил Хо Хэнъю, бросая меня на кровать и вытаскивая что-то из рукава, пока я отползала от него подальше. – Поэтому амулет признаёт тебя за хозяйку и слабо на тебя влияет. Ничего, сейчас исправим, – «успокоил» меня заклинатель и, забравшись на кровать и подняв меня за плечи в сидячее положение, поднёс к губам какую-то склянку:

– Выпей, – с нажимом произнес он, и голова закружилась так, что я вцепилась руками в одеяло, пытаясь спастись от противного ощущения вращающегося мира. Пробует заставить меня слушаться с помощью амулета, наверное, поэтому мне так плохо. Отвращение и страх в груди сменяли восхищение и расположение к Хо Хэнъю, словно кто-то неумелый пытался наложить на меня «Си Ши», и я, обморочно закатив глаза, взяла бутылёк – чтобы с силой отбросить его от себя. Звон разбившегося стекла был мне наградой, и я победно улыбнулась.

– Ничего, у меня ещё есть, – ничуть не расстроился Хо Хэнъю и, толкнув меня на подушки, вынул из рукава второй бутылек. Его он мне давать не стал – как предусмотрительно, – а, наоборот, поднёс к собственным губам, заставив меня распахнуть глаза от удивления. Он что, сумасшедший?

Тут «сумасшедший» прижал меня к кровати и зажал нос, и мне всё стало понятно. Продержавшись, сколько могла, я разомкнула губы, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха, и к ним тут же прижались жёсткие губы заклинателя, а я почувствовала во рту горечь снадобья. Дождавшись, когда я всё проглочу, он отпустил меня, и я тут же перекатилась по постели, стремясь оказаться от него как можно дальше.

– Что это? Яд? – с ужасом спросила я. Попытавшись встать, я обнаружила, что голова кружится так сильно, что я не могу устоять на ногах и всё время заваливаюсь вбок. Пришлось снова опуститься на постель – может, полежу немного, и пройдёт?

– Ну что ты, конечно, нет, – успокоил меня Хо Хэнъю. – За кого ты меня принимаешь? Тебе не стоит бояться меня, Айлин. Это всего лишь зелье, которое ослабит твои способности – для твоей же пользы. Завтра внушение будет действовать лучше, а через несколько дней необходимость в зелье отпадёт.

– А что будет через несколько дней? – безучастно спросила я. Дождусь, пока он уйдёт, выпью воды, промою желудок и избавлюсь от этого зелья. Малоприятно, но лучше, чем пить всякую непонятную отраву!

– Наша свадьба, конечно же, – просветил меня заклинатель, подтягивая меня поближе к себе и скидывая свои сапоги. Он что, тут собрался спать?

– Я за тебя не выйду, – мрачно отозвалась я, и заклинатель успокаивающе произнёс:

– Выйдешь-выйдешь, с радостью побежишь кланяться со мной небу и земле! А теперь спи, я уйду, когда ты уснёшь.

Видимо, он разгадал мои намерения. Ну и ладно, тогда сделаю вид, что уснула. Дождусь, пока он покинет мою комнату, а потом всё равно сделаю всё так, как собиралась, – а не то действительно не успею и глазом моргнуть, как окажусь за ним замужем. Закрыв глаза, я затихла, притворяясь, что засыпаю.

– Эта никчёмная служанка принесла тебе не то платье, – задумчиво произнес заклинатель, словно разговаривал сам с собой, и провёл рукой вдоль моего рукава, дотрагиваясь до ткани самыми кончиками пальцев. Я лишь огромным усилием воли удержалась от того, чтобы не поёжиться, я продолжила размеренно дышать. Ладонь заклинателя, добравшись до конца рукава, на миг сжала мои пальцы и осталась там. Неужели этот гнусный похититель думает, что мы будем спать, держась за ручки? – Я скажу ей, чтобы она принесла тебе платье, соответствующее твоему статусу. Когда ты была маленькой, у тебя были платья, как у принцессы, – продолжил он, и я, забыв о том, что вообще-то «сплю», удивлённо отозвалась:

– У меня? Откуда у дочери служанки красивые платья?

Ладно, если уж выдала себя, то хотя бы заберу свою руку. Заклинатель, хмыкнув, продолжил:

– Старый глава клана, мой дед, души в тебе не чаял. У него были только внуки, мальчики, и он баловал тебя и надарил кучу всего. Один раз ты порвала свое платье, тебе влетело, и ты в слезах убежала в лес. Я всегда знал, где тебя искать – мы же постоянно играли в лесу вместе, – и поэтому легко нашёл и пообещал, что когда я вырасту, то подарю тебе столько платьев, что сможешь рвать их хоть каждый день и никто тебе слова не скажет.

Я слушала его историю как зачарованная. Неужели он говорит правду и всё это действительно когда-то произошло со мной? Я жила тут, в клане огня, у меня была мать, которая бранила меня за платья, и друг, с которым мы играли в лесу?

Однако я не стала ничего спрашивать, и через несколько минут почувствовала, как веки налились тяжестью: наверное, в зелье было подмешано ещё и снотворное. Головокружение усилилось, и я, чувствуя смертельную усталость, сдалась и уснула.

Глава 27

Клан огня. День 2-й

Проснувшись от светящего прямо в глаз яркого солнечного луча я, сев в кровати, недоумённо оглянулась. Где это я? Полупрозрачный газовый полог из красного цвета, просторная комната, заставленная элегантной деревянной мебелью… Точно, я в клане огня!

Вспомнив про клан огня, я сразу вспомнила про его главу и бросила смущенный взгляд на кровать сбоку от себя, – но там уже никого не было, и лишь сбитый край одеяла свидетельствовал о том, что ранее там кто-то лежал. Всё-таки Хо Хэнъю – по-настоящему благородный человек: вчера остался со мной до того, как я усну, а затем, наверное, не желая смущать меня утром и портить мою репутацию, покинул мою спальню. «Не то что некоторые», – с осуждением подумала я, вспоминая одного беспечного светловолосого заклинателя. Вот кто совершенно не заботился о моем честном имени… Даже думать про него не хочу!

Спрыгнув с кровати, я чуть не наступила на осколки зелёного керамического сосуда, валяющиеся недалеко от кровати. Вот я глупая… Если Хо Хэнъю говорит, что мне нужно выпить какое-то лекарство для моего же блага, то мне нужно было просто сразу послушаться. Доставила занятому человеку столько хлопот!

– Госпожа, – Сян-Сян, вошедшая в комнату, кинулась мне наперерез, – осторожно, стекло! Идите вот сюда, – она, схватив меня под локоть, обвела вокруг осколков по огромной дуге, словно они могли подпрыгнуть и самостоятельно на меня наброситься. – Если с вами что-то случится, господин очень разозлится! – шёпотом произнесла она и тут же улыбнулась: – Я соберу вас и всё тут уберу!

Сегодня мы учли вчерашние ошибки, и я сначала позавтракала, а уже потом оделась. Не то чтобы я не могла аккуратно поесть, но вещи, которые мне предлагали в клане Хо, были слишком уж красивыми, и я не хотела их запачкать. Например, то платье, что принесла Сян-Сян сегодня, не устыдилась бы надеть даже императрица – оно было сшито из тонкого, гладкого, как вода, шёлка, и расшито фениксами, символом клана. А ещё оно было багрово-красным, каким бывает серединка разломленного напополам спелого граната.

– Цвет семьи Хо, – шепнула мне Сян-Сян, усаживая меня к зеркалу и принимаясь за причёску. – Только члены семьи и заклинатели, которым они особо даровали эту честь, могут носить ярко-красные одежды. Вчера я принесла вам розовое платье, и господин разгневался, – тут оно безотчётно прижала руку к щеке, и я нахмурилась, – надеюсь, вы простите меня за эту ошибку.

Она застыла за моей спиной, не решаясь поднять взгляд, и я, развернувшись к ней, отозвалась:

– Конечно, о чём ты, я и не разозлилась. Скажи, а господин Хо… он очень строгий?

– Господин Хо такой справедливый, он самый лучший хозяин! Не знаю, чем я заслужила удачу служить столь великодушному господину! – зачастила девушка, и если бы не искренний восторг, который вспыхивал в её глазах, когда она произносила его имя, я бы решила, что он запугал её. Хотя разве может такой благородный человек, как Хо Хэнъю, притеснять тех, кто настолько ниже его по социальному положению?

– Ну хорошо, значит, мне повезло с женихом, – шевельнувшееся было на краю сознания беспокойство улеглось, и я обернулась обратно к зеркалу.

– Очень повезло! – поддакнула девушка, снова принимаясь за мою причёску, и я мечтательно улыбнулась.

Красное платье сидело на мне как влитое, и, облачённая в переливчатый шелк, с удерживающими вишнёвые волосы золотыми украшениями, в которых нестерпимо ярко вспыхивало солнце, я, как никто другой, походила на невесту главы клана огня. Глядя на себя в зеркало, я даже на миг усомнилась, что моя стихия – воздух, настолько огонь был мне к лицу.

– Чем вы хотите заняться, госпожа? – спросила Сян-Сян. – Может, отвести вас к господину Хо? Или в библиотеку?

– Не стоит навязываться, – решила я, направляясь к дверям. – У господина Хо много дел, а женщина, которая не может сама себя занять и докучает жениху, достойна сожаления. Лучше покажи мне поселение клана, я вчера даже из дворца не вышла и ничего ещё не видела.

– Конечно, – обогнав меня, Сян-Сян распахнула передо мной двери, и мы вышли в коридор.

Вчера я совершенно не запомнила дворца, хотя и прошла по главному коридору несколько раз, и сейчас попыталась выучить хотя бы дорогу на улицу. Должна же я изучить мой новый дом! Вот будет потеха, если хозяйка будет звать служанку, чтобы та довела её из столовой в библиотеку в её собственном доме.

Перешагнув высокий порог, я замерла на крыльце, окидывая окрестности любопытным взглядом. Передо мной был каменный двор, с четырёх сторон огороженный зданиями, частично заслонёнными цветущими деревьями. Поверх пышной пены ярко-розовых лепестков – даже магнолия тут цвела не обычная, белая, а малиновая – виднелись загнутые коньки крыш, а за ними, вдали – новые магнолии и новые крыши. Поселение было большим, очень большим, но ни на каменных мостиках, перекинутых через рукотворные ручейки, ни на галереях зданий, ни в вымощенных серым камнем дворах не было ни души. Интересно, почему все это великолепие не разрушили во время войны? Неужели нападающие оказались настолько благородными?

– Айлин, – произнесли за моим плечом, и я, обернувшись, улыбнулась:

– Господин Хо!

– Иди, Сян-Сян, если будешь нужна, я тебя позову, – бросил он служанке. Она тут же скрылась за дверью, неслышно, словно была бесплотным призраком.

– Все эти здания защищены от огня, от порчи из-за дождей и непогоды, – словно прочитав мои мысли, пояснил он, подходя ко мне и останавливаясь рядом с заложенными за спину руками. Сегодня глава клана огня был одет в красное с чёрным, вызывая смутные ассоциации с ядовитым пауком, которые я отогнала – непочтительно так думать о человеке, который был ко мне так добр. – Поэтому они до сих пор и целы – во время войны тут шли сражения. И здания, и камни мостовой слегка закоптились, но уцелели.

– Почему клан огня проиграл? – это сорвалось с языка раньше, чем я успела обдумать, а вежливо ли задавать проигравшей стороне такой вопрос.

– Воздушники, – с ненавистью выплюнул Хо Хэнъю, и его глаза сузились. – В то время главой клана огня был старый господин Хо, мой дед. В нем было столько силы, что никто не мог с ним справиться! В его жилах тёк чистый огонь, а с помощью амулета он подмял под себя все кланы – даже если и были недовольные, то, прибыв в земли клана Хо, они тут же забывали, что им, собственно, не нравилось.

– Амулета? – непонимающе переспросила я. – Какого амулета?

– Да был у него один, неважно, – отмахнулся Хо Хэнъю и продолжил:

– Воздушники всегда тренировали чистоту разума и прочее, и с ними было сложно договориться. А потом они начали принимать свой порошок, и амулет совсем перестал на них влиять. Из-за них мы и проиграли – они нажевались порошка и обезвредили главу клана. Ну и из-за предательства – брат главы клана считал старого господина Хо сумасшедшим тираном и разомкнул барьер, чтобы запустить войска кланов. Пока это обнаружили и замкнули барьер снова, войска уже стояли под нашими воротами. Старый господин Хо убил его собственноручно, прямо вот в этом дворе, – заклинатель кивнул на квадратное пространство перед нами, – а тот до самой смерти орал, что дед – тиран и он ни о чём не жалеет.

– А он был? Тираном? – спросила я, глядя на багровые лепестки магнолий. Теперь, после того, как я узнала всю эту историю, пейзаж стал казаться мне скорее зловещим, чем гармоничным.

– Старый господин Хо? – переспросил Хо Хэнъю. – Конечно, настоящим съехавшим с катушек психом. Его отец взял в жены свою сестру, чтобы в его потомке был сильнее дар огня, и такого заклинателя огня, как господин Хо, никогда прежде не рождалось, – но он был совершенно чокнутым. А мой отец, наоборот, при таком отце вырос слабовольным и забитым. А вот моя мать, госпожа Ю, нагоняла ужас на всех, кто её знал, – со странным выражением добавил Хо Хэнъю, неуютно поводя плечами, словно у него вдруг зачесалась спина, и я подумала, что его отношения с родителями были, наверное, довольно прохладными – вспоминал он их без малейшего почтения.

– Значит, вот почему клан Фэн до сих пор принимает этот порошок, – задумчиво протянула я. – Потому что он уже доказал свою эффективность, когда помог им противостоять воздействию на разум?

– Без этих замороженных клан огня до сих пор был бы сильнейшим кланом, – с отвращением отозвался Хо Хэнъю и, подав мне руку, помог спуститься по ступенькам. Мы пошли вперед по дорожке, усыпанной тёмно-розовыми опавшими лепестками. – Забавно, – хмыкнул он, – безупречный Фэн Шао, который в свое время приложил немало усилий, чтобы уничтожить проклятый клан, сейчас всеми силами пытается восстановить его.

– Фэн Шао хочет восстановить клан огня? – Меня это так удивило, что я остановилась.

– Да, – задумчиво кивнул Хо Хэнъю, – тот же Фэн Шао, который в свое время вырезал половину клана огня, тайно ищет оставшихся огневиков, чтобы отправить их сюда и восстановить природный баланс четырёх стихий. – Видимо, Хо Хэнъю хотел сказать это с издевкой, но в его голосе прозвучало уважение, и это ещё больше его разозлило – сжав кулаки так, что костяшки пальцев побелели, он мрачно уставился перед собой.

Точно, они же дружили – Хо Хэнъю много лет провёл в клане воздуха. Правда, тогда он притворялся Ди Синем из клана земли.

– Ты и ему будешь мстить? – спросила я, размышляя о том, могло ли получиться так, что, проведя годы подле главы клана Фэн, Хо Хэнъю решит пощадить того, кто сделал так много для крушения огненного клана.

– Конечно, – губы заклинателя тронула неприятная улыбка, странным образом сделав его лицо более привлекательным. – Он забрал то, что дорого мне, а я заберу то, что дорого ему. Когда я был в клане воздуха в последний раз, то пробрался в комнату его брата и подсыпал яда в его мешочек с порошком. – Хо Хэнъю бросил на меня испытующий взгляд, и я, шагая за ним, вдруг пошатнулась: брат Фэн Шао – это же Фэн Хай! Хо Хэнъю отравил его!

Мне под ноги попалась пригоршня пожухлых лепестков, и, поскользнувшись, я бы упала, если бы Хо Хэнъю не подхватил меня.

– Всё в порядке? – спросил он, внимательно глядя в мое лицо.

– Да, просто немного подвернула ногу, – соврала я, морщась – не от боли в ноге, а он вспыхнувшей при воспоминании о шисюне мигрени и раздирающей сердце тревоги. Проклятый Хо Хэнъю! Тут я вспомнила, что из-за того, что шисюн решил показать мне пример самообладания, он перестал принимать порошок, и смогла вдохнуть. Хоть бы он не решил возобновить приём!

Хо Хэнъю, бросив на меня обеспокоенный взгляд, усадил меня на ближайшую скамейку у дорожки и взялся за лодыжку «пострадавшей» ноги. Я же, воспользовавшись секундной передышкой, придала лицу отстранённое выражение.

– Больно? – спросил он, осторожно обхватывая лодыжку цепкими пальцами.

– Ай! – мысль о том, как он похитил меня и пытался отравить шисюна, пронеслись в мозгу, и я, «случайно» дёрнувшись, мстительно пнула Хо Хэнъю в плечо. – Ох, прости, пожалуйста, я нечаянно!

– Ничего, – мужественно соврал Хо Хэнъю, вставая и помогая мне подняться, – я хотел отвести тебя к могиле твоих… твоей матери, но, наверное, лучше вернёмся во дворец и отдохнём.

– Нет, мне уже лучше, пойдём, – я оперлась о предложенную руку и, слегка прихрамывая, поплелась вперед. Во мне кипело негодование, но я натянула на лицо равнодушную маску – если Хо Хэнъю поймет, что его внушение опять перестало работать, то снова заставит меня пить своё ослабляющее силы зелье. Он не должен ничего заподозрить…

Попытавшись отрешиться от разъедающего душу беспокойства за шисюна, я сосредоточилась на разговоре с Хо Хэнъю. К счастью, идти было недалеко – проведя меня через несколько боковых ворот и незаметных калиток, заклинатель вышел прямо к внешней стене дворца, за которой был лесочек и кладбище.

– Вот тут, – заклинатель остановился у небольшой памятной таблички, установленной на огороженном участке земли. «А-Нин» – было написано чёрной тушью на деревянной планке. Надпись недавно обновили, и, подняв взгляд на Хо Хэнъю, я благодарно улыбнулась.

Мы, опустившись на заросшую молодой зеленой травой землю, молча просидели у могилы с четверть часа. Я – думая о том, что я совершенно ничего, ничего не могу вспомнить – даже нахождение в клане огня, где я провела детство, и имя собственной матери не вызывают никаких ассоциаций. Почему в памяти не всплывает то, как в детстве я бродила по этим коридорам? Как я прибегала домой? Даже лицо своей матери и то не могу вспомнить… Как будто моё прошлое затянуто плотным туманом, через который не может пробиться ни единый лучик солнца. О чем думал Хо Хэнъю, я не знаю – выражение его лица было одновременно и грустным, и слегка виноватым. Может, жалел, что решился отравить Фэн Хая?

– Ладно, пойдём во дворец, – заметив мой взгляд, заклинатель встрепенулся и, поднявшись, помог мне встать. – Я хотел ещё отвести тебя к родовой усыпальнице – поклониться бывшим главам клана, – но, раз ты подвернула ногу, сходим туда в другой день.

Я, не споря, кивнула – мне не терпелось оказаться одной и подумать, что же мне делать дальше. Хо Хэнъю подхватил меня на руки, не слушая возражений, и мне пришлось потупиться, изображая смущение и восхищение от его галантности, хотя на самом деле от его прикосновений у меня мороз пробегал по коже. Хо Хэнъю казался мне человеком, способным на всё ради своих целей, и, к сожалению, в его плане мне была отведена своя роль. Хорошо бы ещё понять какая. Не верить же в трепетно пронесённую сквозь года детскую влюблённость?

Тем не менее для невлюбленного человека Хо Хэнъю донёс меня очень бережно и аккуратно сгрузил на диван в моей комнате. Перед уходом он на миг задержал мою руку в своей, как будто собирался что-то сказать, но, передумав, всё-таки вышел.

Едва он покинул мою комнату, я, вскочив, заметалась, не в силах усидеть на месте. Мне нужно выбраться отсюда… точнее, мне нужно выбраться отсюда, прихватив с собой амулет, добраться до клана Фэн, найти Фэн Хая и выкинуть отравленный порошок из его комнаты, а потом всё-таки уничтожить амулет. И все это нужно сделать с гонящимся по пятам Хо Хэнъю, который не придет в восторг, увидев, что я украла амулет, и попытается его вернуть. Да это вообще возможно?

Обхватив в отчаянии голову, я села прямо на пол. Как, как мне украсть амулет и убежать? Хо Хэнъю носит амулет при себе, скорее всего, на цепочке на шее – но, наверное, его тренировали лучшие мастера, и он заподозрит что-то, едва я просто подумаю о краже амулета. Я не смогу ни подкрасться к нему, ни оглушить его, а заклинания внушения на него теперь не действуют… Как мне тогда подобраться к амулету?

Всю свою жизнь со мной рядом был кто-то, у кого я могла спросить совета – даже находясь в клане Фэн, я всегда могла написать письмо госпоже Бай, если бы мне вдруг понадобился её совет. А сейчас я осталась совсем одна со своей проблемой – и от этого меня охватывало такое чувство беспомощности, какого я не чувствовала за всю свою жизнь.

Соберись! Сейчас не время рассыпаться на кусочки… Как бы ни было сложно то, что я должна сделать, я всё равно должна это сделать. Сегодня ночью я проберусь в комнату Хо Хэнъю и украду амулет, а потом сбегу.

Приняв решение, я странным образом успокоилась и провела день довольно мирно. Подумав, что если ночью я буду убегать, то днем нужно поспать, я улеглась в кровать и даже смогла уснуть, а, проснувшись, поужинала, добросовестно уничтожив содержимое своей тарелки. Переодеваться ко сну я не стала – просто умылась и отпустила служанку. Всё равно я не буду спать, зачем зря раздеваться, если потом придётся одеваться.

Открыв окно, я бросила взгляд на небо – луна едва успела взойти. Сейчас идти к Хо Хэнъю опасно, вряд ли он успел уснуть. Самый крепкий сон у человека поздней ночью, в час Быка[41] – вот тогда и пойду. А сейчас опять придется ждать.

За дверью послышались неторопливые шаги, и я, одним прыжком преодолев расстояние от окна до кровати, забралась под одеяло и сделала вид, что уже сплю. Стук двери, шаги приблизились к кровати – и Хо Хэнъю негромко позвал меня:

– Айлин… Айлин, ты что, уже уснула?

Я никак не отреагировала, продолжая мерно дышать, и через минуту заклинатель, перестав буравить меня испытывающим взглядом, поставил на стол что-то, негромко звякнувшее. Чуть приоткрыв глаза, я бросила осторожный взгляд сквозь ресницы – так и есть, знакомые зелёные бутылочки со снадобьем, ослабляющим способности. Интересно, решит ли Хо Хэнъю разбудить меня, чтобы дать снадобье, или его сердце ещё не настолько зачерствело?

Вместо того чтобы будить меня, заклинатель скинул сапоги – я услышала два глухих удара о пол, один за другим – и затем кровать рядом скрипнула под тяжестью его тела, и я мысленно возликовала. Он собрался спать тут! Да это же просто подарок богов! Мне не нужно будет бродить по дворцу, выискивая его покои – я просто дождусь, пока он уснёт, и сниму амулет с его сонного тела.

Хо Хэнъю устроился рядом, заботливо поправил край одеяла, сползший с моего плеча, и, осторожно обняв меня поверх одеяла, негромко произнёс:

– Спокойной ночи, Ю Лань.

Я, конечно же, ничего не ответила, про себя подумав, какой странный этот Хо Хэнъю – то зовет меня, дочь служанки, именем Сяо[42] Лань, то именем, подходящим для госпожи. Хотя, может, он специально меня так зовет, потому что собирается взять в жены? А зачем, интересно, ему это вообще нужно? Может, для возрождения клана ему нужно принести кровавую жертву, вот он и выбрал того, кого не жалко?

Однако обнимал он меня с осторожностью, намекающей на то, что у него действительно есть ко мне какие-то чувства. Вздохнув, я поняла, что вот уже несколько минут вслушиваюсь в мерное дыхание крепко спящего человека, и осторожно повернулась к заклинателю. Пора…

Его глаза были крепко закрыты, и в неверном свете светильников, которые никто не затушил, ресницы и упавшая на лицо тёмная прядь волос отбрасывали на лицо резкие тени. Он говорил, что его волосы тоже окрашены огнем, как у меня – что ж, красно-багровый цвет, пожалуй, пойдёт ему больше цвета воронова крыла, каким были его волосы сейчас.

Медлить дальше не было смысла, и я осторожно и медленно запустила руку в ворот одежды заклинателя. Да сколько же на нём всего надето! Верхнее одеяние, два нижних ханьфу, и всё это так туго затянуто…

– Айлин? – хриплым от сна голосом произнес заклинатель, и я замерла, словно застигнутый на месте преступления престарелый сластолюбец, лапающий юную красотку. Подняв глаза, я увидела чёрные, непроницаемые глаза заклинателя и вызывающе уставилась на него в ответ – мне был так нужен амулет, что даже не было стыдно.

– Что ты делаешь, Айлин? – спокойно спросил заклинатель, вытаскивая мою руку из своего ворота, для чего ему пришлось приложить некоторые усилия – я всё не желала признать того, что амулет не нащупывался. Хо Хэнъю вроде бы не злился, но явно желал получить какое-то объяснение, и я открыла рот, ещё не зная, что скажу.

– А-а-а-а… э-э-э… – проблеяла я, судорожно пытаясь придумать оправдание. – Хо Хэнъю… ты же собрался взять меня в жёны, вот я и хочу посмотреть… вдруг ты страшный? – проговорила я, с ужасом слушая собственные слова. Что за бред?

– Страшный? А что, так не понятно, страшный или нет? – со странным выражением уточнил заклинатель, подпирая голову рукой и устраиваясь поудобнее.

– Ну… вдруг у тебя всё тело в татуировках и уродливых отметинах от болезней, – нашлась я, – в отметинах от ужасных болезней! Ещё заражусь от тебя чем-нибудь… И плечи вдруг накладные! Лучше узнать всё это до свадьбы, чтобы потом не было лишних разочарований!

– Вот как, – с едва заметной усмешкой ответил мужчина. – Хорошо, дорогая невеста, удовлетворю твоё любопытство, – с этими словами он встал и неторопливо, совсем не стесняясь моего взгляда (а смотрела я на него неотрывно, чтобы он не успел перепрятать амулет), скинул ханьфу и оба нижних халата, оставшись в одних штанах.

Я окинула его внимательным взглядом и, не веря своим глазам, подошла поближе и даже заглянула ему за спину. Амулета нигде не было! Но я же чувствую его тут, прямо тут… Остановившись напротив Хо Хэнъю, я медленно, слегка нахмурив брови, положила ладошку прямо в центр его грудной клетки. Амулет был там, он звал меня, и его тепло, пробиваясь сквозь кожу заклинателя, грело мою ладонь. Но как он смог упрятать его внутрь себя? Неужели проглотил?

Ненароком подняв глаза, я наткнулась на потемневший взгляд заклинателя и только сейчас осознала всю двусмысленность происходящего: мы были ночью одни, в комнате с закрытыми дверями, и я прижимала ладонь к горячей груди полуодетого заклинателя. Я было отпрянула назад, но недостаточно быстро – Хо Хэнъю успел накрыть мою ладонь своей и, обняв меня второй рукой, наклонился ко мне с весьма явными намерениями – на что я, с силой вырвав руку, отбежала и встала подальше, за спинкой кровати.

– Что же, Айлин, ты не хочешь поискать ещё? – в голосе заклинателя послышалась издёвка. – Вдруг я прячу амулет в штанах?

– Если он побывал в твоих штанах, то можешь оставить его себе, – надменно отозвалась я, отворачиваясь. Впрочем, услышав звук приближающихся шагов, я забыла про надменность и поспешила отбежать ещё на несколько шагов, – но заклинатель лишь забрал свои вещи с кровати и направился к двери.

– В следующий раз, когда ты заставишь меня раздеться, Айлин, я потребую ответной любезности, – уже на пороге произнёс он и, подмигнув мне, захлопнул дверь за собой, а я без сил упала на постель.

Как он поместил амулет внутрь себя? И, что гораздо важнее, как мне его достать, если я не могу даже снять с Хо Хэнъю ханьфу, не разбудив его? Реакция у него какая-то слишком хорошая… Наверное, хорошо в детстве тренировался. Ну или привык жить, ожидая подвоха.

Что же мне теперь делать? Сидеть сложа руки и ждать, пока Хо Хэнъю воплотит в жизнь все свои планы, включая те, что касались меня? Нет, оставаться тут больше нельзя. Значит, попробую убежать прямо сейчас – доберусь до клана воздуха, найду Фэн Хая и расскажу ему всё. Он придумает, как забрать амулет у Хо Хэнъю.

Приняв решение, я вскочила и, достав из шкафа замеченный в его тёмных глубинах ещё днём плащ, накинула на плечи. Плащ, конечно же, был багрово-красным, – но в темноте этот цвет неплохо скроет меня, нужно только выбраться из дворца.

Осторожно открыв дверь, я выглянула в коридор – никого. Наверное, Хо Хэнъю слишком полагается на своё зелье и то, что после него я буду крепко спать – какая жалость, что сегодня он забыл заставить меня выпить его. Неужели так смутился оттого, что я увидела его частично раздетым? Или обрадовался? Неважно, главное, что меня никто не сторожил.

Пробежав по пустым коридорам, я открыла тяжёлую дверь и, переступив порог, оказалась во дворе. Теперь нужно идти так же, как Хо Хэнъю вёл меня днем – дорогу я запомнила. Пробегать ночью по кладбищу было страшновато, но я не встретила никого, ни живых, ни нежить, и скоро торопливо шагала по лесу. Куда идти, я не знала, однако, закрыв глаза, чувствовала где-то далеко впереди колебания силы – барьер. Пройду барьер, а потом найду ближайшее поселение и куплю лошадь – в рукаве бренчали прихваченные из шкатулки с украшениями драгоценные шпильки, которые я взяла без малейших угрызений совести. Даже одну такую шпильку я смогу обменять на лошадь и быстро добраться до земель клана Фэн.

В ночном лесу постоянно что-то шелестело, и, если вначале я вздрагивала от каждого шороха, то вскоре привыкла и просто упорно продвигалась вперед. Говорят, на землях клана Хо много тёмных созданий, потому что из заклинателей тут многие годы были только отправляемые кланами дежурные, которые не могли в одиночку зачистить все земли, но мне сегодня невероятно везло, и я не встретила никого – даже обычные для лесов блуждающие огоньки, заманивающие человека в чащу, и те не попадались.

Интересно, а сколько тёмных созданий успел уничтожить Хо Хэнъю с тех пор, как прибыл в клан пару недель назад? Наверное, много, с его исключительными способностями заклинателя. Правда, я ни разу не слышала о его мастерстве, но такой человек, как он, не может не обладать всяческими талантами. Конечно же, он искусный фехтовальщик и заклинатель, как можно в этом сомневаться?

Остановившись на месте, я наморщила лоб, пытаясь вспомнить, а почему я, собственно, убегаю. Хо Хэнъю оказал мне большую честь, принимая в клане огня, как настоящую принцессу – стоит только вспомнить покои, в которые меня поселили. Я же отплачу чёрной неблагодарностью, удалившись вот так, ночью, не попрощавшись. Конечно, я не достойна быть невестой такого человека, но если он считает, что я могу чем-то помочь ему, то я должна это сделать. В голове всплыл образ заклинателя, каким он предстал передо мной сегодня утром – в красно-чёрном одеянии он выглядел величественно и благородно, как настоящий глава одного из великих кланов, и моё сердце затопило восхищение, которого было так много, что, казалось, оно переливается через край и наполняет моё тело решимостью выполнить всё, что от меня хочет этот удивительный человек.

Я уже дошла до барьера – он туманно-красной пеленой мерцал в нескольких чи от меня. Пройдя ещё пару десятков шагов, я протянула руку и коснулась его – просто из любопытства. Моя ладонь спокойно прошла сквозь барьер, не встретив никакого сопротивления – он и действительно был настроен только на то, чтобы сдерживать людей от проникновения снаружи, а не удержать кого-то внутри. Да и кто по собственной воле согласится покинуть клан огня, у которого появился руководитель, при котором клан, несомненно, ждет процветание?

Легко улыбнувшись, я развернулась и зашагала назад. Тут удача от меня отвернулась. Сначала вломилась в колючий куст, не заметив его в темноте, и изодрала плащ и подол платья, пытаясь выбраться – ну да ничего, Хо Хэнъю же говорил, что я могу рвать платья хоть каждый день, – а затем и вовсе споткнулась и упала, разбив коленку о некстати подвернувшийся камень. Дальше передвигаться пришлось медленнее, но я тем не менее вернулась обратно, к лесной опушке, за которой было кладбище и калитка в дворцовой стене. Надеюсь, меня ещё не хватились и я не доставила никому беспокойства?

Крики и мелькающие впереди огни развеяли эту надежду. Выступив на опушку, я наткнулась прямо на поисковый отряд: сам Хо Хэнъю, зареванная Сян-Сян, держащая в руках фонарь на палке, и несколько стражников с факелами, из которых я знала только Сяо Шэна, который всюду следовал за главой клана.

При виде главы клана Хо мое лицо озарила лучезарная улыбка, которая тут же увяла, когда внушение в моей голове развеялось и я медленно, ощущая охватывающий меня ужас, осознала, что я наделала. Я же была уже прямо у барьера, я дотронулась до него! Почему, почему я не вышла?

Хо Хэнъю, встрёпанный, в криво завязанном ханьфу, при виде меня бросился вперед и заключил меня в крепкие объятия; Сян-Сян в голос зарыдала, бегущие со стороны замка слуги заголосили, стражники начали переругиваться, выясняя, кто сильнее виноват в том, что я убежала, и вокруг воцарился настоящий хаос.

– Айлин! Где ты была? Ты поранилась? – отстранившись, но всё ещё не отпуская мои плечи, Хо Хэнъю окинул меня быстрым взглядом и приметил и грязный рваный подол, и прорванную на коленке юбку, некстати показавшуюся между полами распахнувшегося плаща.

Я лишь молча сбросила его руки и сделала шаг назад. В моей душе поднималась злость: на Хо Хэнъю – за то, что он туманил мне мозги, и на себя – за то, что уже почти сбежала и вернулась в последний момент. Почему так вышло? Я же целых полдня мыслила трезво! Я думала, его внушение перестало действовать на меня после того, как я вспомнила имя шисюна!

Что-то в взгляде Хо Хэнъю переменилось, когда я оттолкнула его, и, повернувшись назад, он набросился на служанку.

– Бесполезный мусор! Я же говорил тебе как следует следить за своей госпожой! – раздраженно выкрикнул он, и Сян-Сян сжалась, а фонарь в её руках задрожал. – Всыпьте ей пятьдесят палок! – отрывисто бросил он стражникам, и Сян-Сян, выронив фонарь, упала на землю и запричитала:

– Господин, вы же были в комнате, и я подумала…

– Не трогайте ее, – я сделала шаг вперед и, встав перед служанкой, посмотрела в глаза Хо Хэнъю. Он, окинув меня нечитаемым взглядом, махнул рукой, отменяя свой приказ, и стражники, уже было двинувшиеся к нам, замерли на месте.

– В следующий раз, когда ты убежишь, она получит сто ударов, – предупредил меня он, и я сквозь зубы процедила:

– Поняла…

Выражение напускного благодушия, которое заклинатель обычно принимал при мне, слетело с него, и его лицо было напряжённым, зубы сжаты, а глаза метали молнии – и поэтому, когда он шагнул ко мне, я не ожидала ничего хорошего. Но он лишь подхватил меня на руки и быстро зашагал к виднеющейся впереди ограде дворца, над тёмным силуэтом которого уже брезжил рассвет. Я обхватила его за шею, чтобы он ненароком не уронил меня на камни, которыми был вымощен двор, и попыталась понять, как так вышло, что я выбралась из дворца с намерением сбежать, но чем дальше убегала, тем более бессвязными становились мои мысли, покуда я полностью не поддалась внушению Хо Хэнъю и не вернулась? Может, он обнаружил, что я сбежала, и как-то усилил внушение? Но тогда почему я всё осознаю сейчас, когда я так близко к нему – ведь чем он ближе, тем сильнее должно быть его воздействие на меня?

И тут я вдруг всё поняла. Внушение ослабевало во дворце и усиливалось, когда я от него удалялась – потому что чем ближе я была к Хо Хэнъю, тем слабее на меня влиял его амулет. Поэтому, дойдя до барьера, я вернулась обратно, а приблизившись к заклинателю, избавилась от наваждения.

«Но это же ужасно! – с отчаянием подумала я, не обращая внимания, куда меня несёт заклинатель. – Я не могу забрать у него амулет, а пока он на нем, я не могу сбежать – да ему даже нет нужды меня охранять! Я сама вернусь, стоит мне уйти на достаточное расстояние. Вот почему у моей комнаты не было стражников – потому что мой собственный разум служит лучшей темницей, чем настоящая тюрьма, охраняемая стражниками и запертая на замки. Двери можно сломать, стражников заколдовать, как мы с Фэн Хаем сделали в клане воды, а со своим разумом ничего не сделаешь».

Может, попробовать приготовить снадобье клана Фэн, порошок Небесное спокойствие? Я же видела рецепт. Но там столько ингредиентов – я запомнила лишь первые несколько, да и те были довольно редкими. Ещё приготовлю ненароком яд… Фэн Хай, как же мне к тебе сбежать?

Тут моё лицо, наверное, исказило такое отчаяние, что Хо Хэнъю встревожено спросил:

– Сильно болит?

– А? – встрепенувшись, переспросила я, только сейчас осознав, что мы уже в моей комнате, и заклинатель осторожно опускает меня на кровать. – Нет, все нормально.

Сян-Сян, во время путешествия по тёмным дворам и коридорам освещавшая нам путь фонарем, сама при этом стараясь слиться с предрассветным сумраком, бросилась в купальню и вернулась с тазом воды, и заклинатель отдал ей несколько отрывистых указаний, которые она кинулась исполнять со счастливой улыбкой. Несмотря на то что он только что хотел строго её наказать, в её взгляде, обращённом на заклинателя, читалось преданность, восхищение и обожание – и, на себе испытав полное действие амулета, когда я оказалась у границ клана Хо, я не могла её винить и лишь вздохнула. Да Хо Хэнъю может их тут убивать по десять человек в день, и всё равно слуги будут его боготворить. К тому же на простых людей, не заклинателей, внушение должно действовать ещё сильнее. Да, преданнее слуг не найти во всем мире, даже если постараться.

Тут Сян-Сян вернулась с пачкой бинтов и, положив их на столик, снова скрылась за дверью. Провожая её задумчивым взглядом, я совсем упустила момент, когда Хо Хэнъю откинул край моего подола, и очнулась уже тогда, когда он, намочив бинт, принялся промывать разбитую коленку.

– Я сама! – дёрнув ногой, я поспешно набросила на неё край юбки и забрала у заклинателя бинт. Во-первых, показывать кому-то голую ногу – верх неприличия, а во-вторых – кто из нас двоих тут отучился почти три недели на лекаря, пока постоянные обмороки не вывели наставницу из терпения и она не отослала меня в группу заклинательниц? Я. А значит, и бинтую лучше тоже я.

– Что я там не видел, – заклинатель вырвал у меня бинт и продолжил счищать грязь с моего колена. Я было потянулась, чтобы снова забрать бинт, но тут мой взгляд упал на выступившую на колене свежую кровь, и я спешно перевела взгляд на потолок, стараясь дышать ртом.

– Когда ты была маленькой, у нас были качели, – неспешно начал рассказывать Хо Хэнъю, и я обратила всё внимание на его рассказ, чтобы отвлечься и не упасть в обморок, – в лесу, они были привязаны прямо к толстой ветке. Однажды я сильно раскачал тебя, и ты упала прямо на подвернувшийся камень. Кровищи было – ужас! Мне потом влетело так, что я неделю лежал и не мог встать.

– Тебе влетело? Из-за меня? – я так удивилась, что даже не обратила внимание на упоминание кровищи и лишь перевела взгляд с потолка на лицо заклинателя. – Разве наследника клана наказывают?

– Ну, – заклинатель замялся, – родителям не нравилось, что мы с тобой дружим, – наконец произнес он, и я понятливо кивнула. Конечно, им не нравилось, что подающий надежды сын играет с дочерью служанки. Только вот наказывают за это обычно детей слуг, а не господ.

– Вот, – его прохладный палец коснулся моей ноги, и я осмелилась посмотреть. Чуть выше забинтованной коленки действительно был короткий шрам в виде полумесяца – так вот откуда он у меня, оказывается. Если, конечно, Хо Хэнъю не врёт. Хотя зачем врать о такой мелочи?

Обнаружив, что он уже закончил забинтовывать коленку, я тут же отдёрнула ногу и закрыла её подолом платья.

– Айлин, – с какой-то непонятной тоской позвал Хо Хэнъю, и я, демонстративно отвернувшись от него, непримиримо сложила руки на груди. Пусть не думает, что его сказочки меня разжалобят.

Вздохнув, он молчал подал мне обе бутылочки с зельем, всё ещё стоящие на прикроватном столике, и я выпила их одну за другой. Значит, сегодня уже двойная доза. Интересно, невеста ему нужна живая или любая сгодится? Вряд ли это зелье полезно для здоровья. Однако спрашивать я ни о чём не стала, и, убедившись, что в бутылочках не осталось ни капли зелья, заклинатель вышел. В комнату тут же забежала Сян-Сян, наверное, всё это время караулившая снаружи, и быстро принесла мне чистые вещи взамен моих, грязных и изорванных. За окном уже занимался рассвет, и я легла в кровать, чувствуя неимоверную усталость и возобновившуюся теперь, в тишине комнаты, тревогу за Фэн Хая. Сян-Сян, убрав мои вещи и тазик с грязной водой, устроилась спать прямо на полу перед дверью, чтобы я не убежала.

– Ложись на диван, – скомандовала я ей, не в силах смотреть, как она ворочается на голых досках. В голове тут же всплыли воспоминания о том, как шисюн в воспитательных целях забрал мой матрас, и я улыбнулась.

– А вы не сбежите? – несмело спросила она, буравя глазами диван.

– Не сбегу, – пообещала я и пробурчала уже себе под нос – Какой смысл…

Глава 28

Клан огня. День 3-й

Следующий день начался так же, как и предыдущий – я проснулась и всё утро даже не вспоминала про Фэн Хая и про амулет. Сян-Сян принесла новое платье, на этот раз алое, я прогулялась по многочисленным дворикам, соединённым переходами и галереями, встретила Хо Хэнъю, идущего по своим делам, и была удостоена приглашения на обед.

Обед прошел в беседке, стоящий во дворе среди цветущих магнолий, крупными ярко-розовыми цветами которых было усыпано все вокруг, кроме дорожек, которые всё-таки успели подмести. «Наверное, когда в клан прибудет больше людей, тут все станет ещё лучше», – подумала я и улыбнулась Хо Хэнъю, которого под воздействием внушения воспринимала как самого замечательного человека на свете.

К счастью, к вечеру действие зелья, которым он меня поил, ослабло, и я наконец-то вспомнила о Фэн Хае, амулете и о том, как всё обстояло на самом деле: о том, что Хо Хэнъю не спас меня, а похитил, и о том, что он был отравителем и таким же психом, как его дед, судя по его поведению. Его могла вывести из себя любая мелочь, и на слуг и своих подчинённых он срывался, не стесняясь. Ко мне он почему-то относился очень вежливо, и это пугало хуже криков.

Прозрение случилось, когда я читала книгу, сидя на диване в своей комнате. Это был сборник стихотворений, и одно из них мне настолько понравилось, что я перечитала его несколько раз:

«Снежинка, вторая, третья и четвёртая,

Пятая, шестая, седьмая, восьмая, девятая,

Десятая и одиннадцатая —

Упали на цветы, и не видно их».

Стихотворение было о снегопаде, но перед моим мысленным взором, когда я читала эти строки, почему-то возникали не заснеженные цветы, а совсем другой образ: комната с двумя стоящими напротив друг друга кроватями, висящий на стене гуцинь, столик для письма в центре и свиток с этим стихотворением на стене. И лицо человека, который жил в это комнате, пепельноволосого заклинателя воздуха Фэн Хая.

Книга выпала из ослабевших пальцев, и я схватилась за подлокотники, чтобы не последовать за ней. Голова, как всегда, когда я пыталась сбросить внушение, заболела, но я упорно вспоминала то, что произошло за эти дни. Вчера я смогла сбросить внушение в обед – а сегодня ходила и бросала на Хо Хэнъю восхищённые взгляды до самого вечера: небо за окном уже было окрашено лёгкими красками заката. Наверное, двойная доза зелья сделала свое дело – и если он заставит меня выпить три бутылочки, то я уже не смогу сбросить навязанные мысли и буду думать и поступать так, как нужно Хо Хэнъю.

Пока тем, что помогало мне освободиться от внушения, было имя шисюна – и, выдвинув ящики стоящего в центре комнаты письменного стола, я нашла чернильный камень и кисточку. Вода была тут же, в большом керамическом кувшине, и, капнув ее и изготовив немного туши, я оглянулась, ища, куда бы записать его имя и информацию про амулет. Мне нужно было такое место, которое точно попадется мне на глаза, но которое не увидит никто другой. Стена не подойдёт, книга – я с сожалением покачала головой – тоже. Кто гарантирует, что я захочу почитать её и завтра?

Тут взгляд упал на мою собственную руку, и я просияла: вот то, что мне нужно! Моя рука всегда со мной – это раз; я точно на неё посмотрю – это два; а вот Сян-Сян, которая помогает мне одеваться, читать не умеет и ничего разберет, это три.

Дверь моей комнаты не запиралась изнутри, и мне пришлось перенести чернильный камень и кисть в купальню и уже там, сняв одежду, я примерилась писать на себе. Запястье показалось мне недостаточно надёжным местом – вдруг рукав спадёт, когда я буду двигать рукой, и Хо Хэнъю заметит надпись? – поэтому я решила писать на предплечье. На одном я написала «Фэн Хай», а на другом – «Амулет», и начала нервно ждать, пока чернила высохнут, чтобы одеться. Только бы никто не зашёл!

Никто не торопился нанести мне визит, и через несколько минут я уже оделась и спрятала чернильный камень обратно в стол. Буду купаться, увижу надпись и точно все вспомню – а когда она смоется, напишу заново.

Что я буду делать со своим знанием, я не представляла – я не могу ни сбежать, ни отправить кому-нибудь записку, ни украсть амулет, – но, тем не менее, если я буду ясно воспринимать окружающую ситуацию, то смогу попытаться сбежать, когда представится шанс. А вот если буду смотреть на Хо Хэнъю восхищённым взглядом, как сегодня утром, а мой мозг будет плавать в сладком сиропе обожания к нему, то точно не смогу ничего сделать.

Хо Хэнъю, кстати, такое внимание очень льстило – сегодня днём, во время обеда, он всё пытался сесть ко мне поближе и не переставая рассказывал о том, какое нас ждет прекрасное будущее, сколько у нас будет детей и как клан огня займёт полагающееся ему место среди других кланов. На моё осторожное напоминание о том, что со мной о детях мечтать ни стоит, он отмахнулся и сказал, что он разберётся с этой небольшой проблемой, и я обязательно одобрю его действия, но как он собирается её решить, рассказать отказался. Конечно, если я попаду под его полный контроль, то одобрю всё, что он ни предложит – даже провести ночь с каким-нибудь человеком, предназначенным на роль расходного материала, а потом стать его женой по-настоящему. Я об этом потом даже и не вспомню, если он не захочет, – а то, что он отказывался говорить о своем способе заранее, когда я ещё сохраняла остатки мышления, говорило о том, что мои предположения, скорее всего, верны.

Амулет давал человеку слишком большую власть – такую, какой не должно быть у обычных людей. Тут я вспомнила, как сама использовала его в поместье Шуй Вэя и как в мою голову закрались чужие, кровожадные мысли, и мне стало ещё хуже – потому что Хо Хэнъю и так не был безобидной ромашкой, а под воздействием амулета, который за годы использования кровожадным и неуравновешенным старым главой клана Хо, вероятно, и сам перенял его качества, будет становиться всё опаснее и опаснее.

А может, этот амулет изначально был тёмным, опасным предметом, и это он свёл старого главу клана с ума и превратил его в тирана? Кто знает, как все было на самом деле… В любом случае, амулет опасен и его нужно уничтожить. Только как, если мне нечего противопоставить его силе?

Тут мне в голову пришла мысль о сокровищнице, битком набитой другими магическими предметами, и, подобрав юбки, я деловито вышла из комнаты и зашагала по коридорам в подвал. Может, в ней есть что-то, что поможет мне выбраться? Например, порошок с сонным зельем – усыплю Хо Хэнъю, найду способ снять с него амулет и сбегу. Или другой амулет, блокирующий внушение первого.

После моего вчерашнего побега стражники удвоили бдительность, но они сторожили только выходы за дворцовые стены, а внутри дворца было по-прежнему безлюдно, чему я сейчас очень обрадовалась. Попробовала бы я вот так же забраться в сокровищницу клана Фэн – наверное, не успела бы даже пройти половину пути, как меня заметили бы слуги или схватила стража. Но всё равно, хотя я и не встретила по пути ни единой души, я старалась передвигаться как можно тише и то и дело оглядывалась.

Спустившись по лестнице, я приблизилась к мерцающей алой преграде, за которой виднелась распахнутая дверь в сокровищницу. Преграда была очень похожа на барьер – но, в отличие от него, когда я протянула руку, она обожгла меня, как настоящий огонь.

– Ау! – обиженно отозвалась я и отдёрнула руку. Тут я вспомнила, что на сокровищницы часто накладывают заклинания, которые оповещают их владельцев о том, что кто-то пытается проникнуть внутрь, и поспешила убраться.

Поднявшись наверх, я, вместо того чтобы пойти к себе, вышла во двор и остановилась под цветущим деревом, закрыв глаза. Я могла примерно почувствовать где-то далеко барьер – заклинание, создавшее его, было столько мощным, что ощущалось даже на таком огромном расстоянии. Напрягшись, я смогла бы определить, где сейчас Хо Хэнъю – по Сиянию полуночи, который охотно отзывался и сообщал, где он и его хозяин. Может, я смогу таким же образом найти какой-нибудь другой тайник с амулетами? Во время войны часть амулетов могли спрятать и в другие тайники, кроме сокровищницы. Может быть, мне повезёт наткнуться на такой и там будет что-то полезное.

Небо начало хмурится, но я, не обращая внимания на сумерки и собирающиеся тучи, закрыла глаза и пошла туда, куда, казалось, меня что-то тянет. Обойдя вокруг дворца, я уперлась в глухую кирпичную стену и, положив на неё руку, почувствовала исходящее от неё тепло. Не знаю, что там были за магические предметы, но я явно их ощущала. Странно, что во время войны никто их не нашёл – теперь, когда я хорошенько настроилась, мне казалось, что магические предметы фонят стихией огня сильнее барьера.

Камни стены были плотно скреплены раствором, и, пошатав их и убедившись, что они не поддаются, я отправилась на поиски какого-нибудь сарайчика с хозяйственными принадлежностями. Мне нужен топорик или кирка…

На камни мостовой уже упали первые капли дождя, но я, наконец-то обнаруживавшая на задворках неприметный сарайчик, вытащила из него лопату и мотыгу и пошла обратно к стене. Дождь уже не капал, а лил, как из ведра, но меня охватил такой азарт, которого, вероятно, не чувствовал ни один пират, искатель сокровищ. Что же ждет меня в этом тайнике? Вернувшись к стене, я примерилась мотыгой к раствору, скрепляющему камень – он показался мне довольно рыхлым. Однако первый же удар показал, что это предположение ошибочно – на сером растворе не образовалось ни единой зазубринки.

Скрипнув зубами, я отбросила бесполезную мотыгу, решив сначала выкопать яму – мне казалось, магическая энергия идет одновременно снизу и сбоку. Может, под землей кладка скреплена другим раствором, похуже?

Копать твёрдую землю оказалось довольно сложно. Хорошо ещё, тут рядом растут деревья, и на земле нет камней, которыми были выложены все дворы в поселении клана.

– Айлин, – вечернюю темноту разрезал свет факелов, и, обернувшись, я увидела Хо Хэнъю с зонтом, Сян-Сян с фонарём, который горел, несмотря на проливной дождь, и ещё несколько человек. Сян-Сян тут же кинулась ко мне, раскрывая над моей головой зонт, и я бросила на неё благодарный взгляд, а на заклинателя – раздражённый. Ходит тут, мешает мне его грабить.

– Айлин, что ты делаешь? – дружелюбно спроси Хо Хэнъю, окидывая меня, держащую лопату, внимательным взглядом.

– Копаю яму, – пояснила очевидное я, – для… дерева. Хочу посадить тут дерево.

– Продолжишь завтра, – так же мягко отозвался заклинатель и, протянув руку, вырвал у меня лопату, что удалось ему не с первого раза. Чувствую, завтра все лопаты во дворце пропадут, и копать мне будет нечем. – И лучше копай в другом месте, тут всего несколько чи земли, а потом – скала, в которую вделана сокровищница.

– Там внизу сокровищница? – не пытаясь скрыть охватившего меня разочарования, воскликнула я. Так вот что так звало меня – все те магические предметы, что были спрятаны внутри! Их так много! Немудрено, что я смогла почувствовать их через скалу и слой земли. Странно, что другие не сделали того же и не прорыли тут лаз, стремясь завладеть содержимым сокровищницы.

– Пойдём, Айлин, – Хо Хэнъю отставил руку с лопатой назад, и кто-то из его окружения тут же подхватил её.

– Пойдём, – уныло отозвалась я, раздосадованная тем, что мне не удалось найти тайник с магическими предметами, которые помогли бы мне сбежать. Тут я, сделав шаг вперёд, вступила в круг света, отбрасываемый факелами, и направленный на меня взгляд заклинателя потемнел от гнева. Последив за его глазами, я похолодела: моя одежда намокла от дождя, и на одном плече отчётливо выступила надпись «Фэн Хай», а на другом – «Амулет».

– Значит, Фэн Хай? – сквозь зубы процедил он, хватая меня за руку и куда-то таща. Я не стала ничего отвечать: отчасти потому, что он и не ждал ответа, и отчасти – потому, что от его горящего яростью взгляда у меня пропал голос от страха. Заклинатель протащил меня по всем коридорам, пока мы не дошли до моей комнаты, и втолкнул внутрь. Сян-Сян с фонарём давно отстала, и теперь мы были одни, что пугало ещё больше – хотя в этом дворце не было ни одного человека, который бы осмелился возразить Хо Хэнъю.

«Сейчас он убьет меня», – четко осознала я, отступая спиной вперед.

Однако он, не пытаясь схватить меня, спросил:

– Почему он? Разве я плохо с тобой обращался?

В его голосе послышалась такая боль, что я даже остановилась.

– Ты шутишь? – дрожащим голосом отозвалась я. – Ты похитил меня! Ты хотел отравить шисюна! Ты собираешься развязать новую войну! Ты держишь меня тут против воли и постоянно мне что-то внушаешь! И как же я забыла про отраву, которой ты меня поишь!

– Думаешь, мне нравится давать тебе её? Знаешь, какая она вредная? – раздражённо выкрикнул заклинатель, и я поперхнулась от изумления: надо же, отравитель жалуется жертве, что ему тяжело её травить!

– Да ты вообще себя слышишь? – выкрикнула я, чувствуя разгорающуюся в груди ярость. – И ты ещё спрашиваешь, почему он!

– Посмотри на всё это, – Хо Хэнъю обвёл пальцем комнату, – разве я не дал тебе то, что не может дать тебе ни один мужчина на свете? Разве Фэн Хай поселил тебя в такой роскоши?

То есть он думает, что, если он поселит меня в красивые покои и подарит кучу платьев, я буду согласна на всё, словно я животное, которому достаточно только есть и спать, чтобы чувствовать счастье?

– Да не нужна мне эта роскошь, – отзывалась я, отворачиваясь, – и ты тоже не нужен, Хо Хэнъю, сколько бы зелья ты мне ни скормил.

Это переполнило чашу его терпения – подскочив ко мне, заклинатель схватил меня за предплечье и поволок вглубь комнаты, туда, где за ширмами находился квадратный мраморный бассейн. Он был доверху наполнен водой, и заклинатель, подхватив меня на руки, спустился по ступенькам в воду, к счастью, тёплую – наверное, Сян-Сян как раз готовила мне ванну, когда обнаружилось, что я не во дворце.

Я бросила на заклинателя взгляд, наполненный страхом – он что, собрался меня утопить? Однако он, опустив меня в воду, развернул к себе спиной и, прижав к борту бассейна, одним движением разорвал верхнее платье на спине чуть ли не до талии. На мне было ещё два нижних, и им пришёл такой же конец, и Хо Хэнъю рывком стянул все три слоя одежды почти до пояса – я лишь успела подхватить ткань спереди, прикрывая грудь. Впрочем, его больше интересовали плечи, точнее, надписи на них – ладонями зачерпнув воду, Хо Хэнъю тщательно оттёр чернила, а я засмеялась пополам со слезами от абсурдности происходящего.

Надписи на моих предплечьях уже исчезли, растворившись в воде бассейна, а пальцы заклинателя всё скользили по моей коже. Чувствуя что-то неладное, я оглянулась через плечо – и тут Хо Хэнъю, по-прежнему прижимающий меня к борту бассейна, наклонился и губами снял сверкающую в свете светильников каплю воды с моего плеча. Я застыла, парализованная ужасом, и, когда он развернул меня и прижался губами к моим губам, даже не закрыла глаза. Он целовал меня яростно, требовательно и почти больно, пытаясь вызвать хоть какой-то отклик, и в ответ во мне начала разгораться всепоглощающая, ослепляющая ярость. Высвободив одну руку, я со всех сил оттолкнула его и наотмашь ударила по щеке, отчего его голова дёрнулась. Медленно повернувшись ко мне, он смерил меня взглядом сузившихся глаз, и я отступила на шаг назад, упершись в каменный борт бассейна.

– По крайней мере, в тебе ещё остался тот огонь, что я помню, – вдруг грустно произнёс он и, устало вздохнув, прошел мимо меня к лестнице и выбрался из бассейна. Через минуту от него остались только лужи на полу, входная дверь хлопнула, и я осмелилась выбраться из бассейна.

От всего пережитого мои пальцы мелко дрожали, и я не смогла бы справиться с завязками платья, которое постоянно норовило сползти, если бы не появившаяся в дверях купальни Сян-Сян. Она помогла мне распутать мокрые завязки и переодеться в сухие вещи, и я, спотыкаясь, побрела в кровать.

Я уже собралась потихоньку порыдать, так, чтобы Сян-Сян не слышала, но тут дверь распахнулась и на пороге показался Хо Хэнъю. Он оставит меня сегодня в покое или нет?

Приблизившись, заклинатель смерил меня нечитаемым взглядом и молча кинул на одеяло знакомые керамические склянки. Три штуки. Не глядя на него, я села в постели, откупорила одну за другой и, выпив горчащее зелье, вернула заклинателю, после чего демонстративно отвернулась. Мужчина не стал настаивать на общении и вышел, забрав с собой мой чернильный камень, и я, упав на подушки, всё-таки разрыдалась.

Подбежавшая Сян-Сян, вздыхая, потопталась рядом с кроватью, а потом села на пол и гладила меня по плечу, пока я не затихла и не притворилась, что сплю. После этого я услышала её удаляющиеся шаги и легкий скрип дивана – она опять устроилась спать в моей комнате, чтобы я не сбежала.

Лёжа в темноте, я со страхом думала о завтрашнем дне. Завтра я уже не смогу вспомнить Фэн Хая – может, я вспомню его как своего соседа, до которого мне нет дела, но того, как я его люблю, уже не почувствую. Проклятый Хо Хэнъю, что же ему нужно от меня? Клан огня настолько богат, что он мог бы выбрать себе любую красавицу, и она с радостью побежала бы за ним – зачем ему я, обычная сирота, дочь служанки?

Возможно, сегодня последний день, когда я ещё помню Фэн Хая, – и, подумав об этом, я рывком села в постели. Сян-Сян мирно сопела на диване и, чтобы не разбудить ее, я на цыпочках прокралась в купальню. По дороге мой взгляд упал на блюдо с яблоками, стоящее на столике, и я взяла его с собой – то, что нужно.

В купальне тускло горели два светильника. Сняв с одного из них бумажный абажур, я взяла с блюда с яблоками маленький острый ножичек и аккуратно прокалила его на огне. Моя рука отбрасывала на стену зловещие тени, а тень ножа и вовсе казалось гигантской, словно у меня был в руках тесак, а не маленький овощной ножичек. Маленький и острый.

Глубоко вздохнув, я развязала завязки платья и спустила его с одного плеча, и, набравшись решимости, нанесла первый надрез. Тут же я пожалела, что у меня нет алкоголя – и для дезинфекции, и для храбрости, – но все-таки продолжила. Пять линий – иероглиф Фэн. Иероглиф Хай был сложнее и состоял из двенадцати линий, и я уже было приступила к нему, когда увидела выступившие из первого знака капли крови и благополучно сползла по стене на пол. Я не смогу написать второй знак полностью – просто буду отключаться, пока не настанет утро и меня не найдут. Подумав, я лишь слегка обозначила контур иероглифа и, перевязав предплечье отрезанным от подола куском ткани, пошла спать. Все равно понятно, что это за иероглиф.

По какой-то причине имя шисюна служило своеобразным спусковым крючком, который помогал мне сбросить внушение. Надеюсь, эти линии на предплечье помогут мне – и да, я надеюсь, что когда раны заживут, после них останутся шрамы, чтобы мои мучения не были зря.

Предплечье горело огнем, и, если бы не снотворное, которое Хо Хэнъю щедро плеснул в свое зелье, я не смогла бы уснуть. Мрачно улыбнувшись, я ещё успела подумать о том, что эту надпись Хо Хэнъю с меня не отмоет, и уснула.

Глава 29

Клан огня. День 4-й

– Госпожа, госпожа, проснитесь, – кто-то легонько потряс меня за плечо, но от этого осторожного жеста полруки вдруг взорвалось такой болью, что я, зашипев, села в постели.

– Я вас напугала? – Сян-Сян, оторопело отпрянувшая при моём резком движении, осторожно приблизилась. – Простите, завтрак остывает, и я решила разбудить вас, чтобы вы потом не ели холодное…

– Ничего, – морщась от боли в плече, отозвалась я. Почему так болит? Может, ночью меня кто-то укусил? Какой-нибудь жук? Хотя по ощущениям похоже, что жук пилил руку, недопилил и ушел.

Служанка убежала к шкафу, за платьем, а я, все ещё сидя в постели, улыбнулась – сейчас я позавтракаю и пойду гулять по усыпанным лепестками магнолии дворикам и, возможно, встречу Хо Хэнъю. Вчера я опять вела себя невежливо: выкопала яму в его дворе, как неотёсанная крестьянка, наговорила ему грубостей… Настанет ли когда-нибудь такой день, когда мне не будет стыдно за своё поведение? Ну ничего, он как благородный человек простит мне мои недостатки, а я приложу все усилия, чтобы исправиться. Он должен понимать, что не все так совершенны, как он.

Снова улыбнувшись при мысли о заклинателе, я распустила завязки нижнего, светлого одеяния и высвободила руку, чтобы посмотреть, отчего она так ноет. При виде наложенной на предплечье повязки, на тонком шелке которой выступившей кровью обозначились два иероглифа имени, моя улыбка пропала, и я торопливо, оглядываясь по сторонам, натянула платье обратно. Фэн Хай… Как же я снова про него забыла! Его имя отозвалось болью в сердце и снова помогло мне вспомнить, как всё обстояло на самом деле – а значит, я не зря вчера так поиздевалась над собой.

– Госпожа, вам что, плохо? – глядя на моё побелевшее лицо, спросила вернувшаяся Сян-Сян. Сама она была весела и беспечна, как птичка, и я на миг даже пожалела, что организовала себе такое суровое напоминание: сейчас бы улыбалась, мечтала о встрече с Хо Хэнъю и была счастлива и спокойна.

Нет, лучше смотреть правде в глаза, а не витать в иллюзиях. Я сделала всё правильно.

Чтобы не пугать служанку, я выдавила из себя блеклую улыбку и как можно легкомысленнее отозвалась:

– Всё нормально, просто волнуюсь, пойдёт мне это платье или нет?

Хо Хэнъю, верный своему слову, набил одеждой целый шкаф в моей комнате, и я могла наряжаться каждый день, не повторяясь. Только вот мне было неинтересно примерять платья всех оттенков красного, и я переложила обязанность выбора одежды на Сян-Сян, которая не возражала и, похоже, воспринимала меня как огромную куклу, которую можно наряжать и причесывать. Вот и сейчас она принесла из шкафа ханьфу приглушённо-красного, благородного оттенка с вышивкой нитями того же цвета. Издалека оно казалось совсем скромным, но стоило подойти ближе, как обманчивая простора сменялась гармонией вышитых на тонкой ткани узоров. Боюсь даже подумать, сколько оно стоит.

А ещё – боюсь даже подумать, сколько я смогу его проносить. Предыдущие два платья протянули с такой хозяйкой, как я, ровно день.

Сян-Сян помогла мне одеться и убрала мои волосы в низкий пучок на затылке, воткнув по длинной шпильке с каждой стороны. На этот раз шпильки были с огненными саламандрами, а их блестящие глазки были выполнены из багровой яшмы.

Окинув свое отражение в зеркале беглым взглядом, я осталась довольна. Стоило ожидать, что такое обилие красного – украшения, одежда, обувь – на одном человеке будет выглядеть крикливо, но приглушенные тона и отсутствие лишних деталей придавали мне элегантность, которой я никогда не обладала. Потренировавшись, как я буду улыбаться, если увижу заклинателя: радостно, но не переигрывая, чтобы не вызвать подозрений, – я вышла из комнаты. Сделаю вид, что прогуливаюсь, а сама осмотрю резиденцию и поселение клана – вдруг увижу что-то полезное?

Вчера я уже гуляла по многочисленным дворикам, соединённым галереями и переходами, но тогда я искала тайники и мало обращала внимание собственно на здания, сосредоточившись на поисках. Теперь я хотела исправить это упущение и осмотреть все павильоны – вдруг найду один, на котором большими буквами написано «Секретные амулеты», или мне встретится случайно гуляющий по двору старец, желающий поделиться со мной мудростью о противостоянии злодеям, ну или спасу какого-нибудь котёнка, а он в благодарность принесет мне в зубах «Сияние полуночи», украденное у Хо Хэнъю? В легендах же всегда так получается, может, и мне повезёт.

– Госпожа, куда вы? Господин Хо просил вас найти его, когда вы проснетесь, – попыталась воззвать ко мне Сян-Сян, следующая за мной с зонтиком от солнца.

– Я? Я как раз и ищу господина Хо, – отозвалась я, торопливо шагая к главному входу на дворцовую территорию, сейчас перегороженному массивными воротами. Начну своё исследование резиденции отсюда.

– Господин Хо сказал, что проведёт утро в беседке Пурпурных облаков, – сообщила девушка. А, это та беседка, в которой мы вчера обедали. – Она совсем в другой стороне!

– Мужчины так непостоянны, Сян-Сян, – наставительным тоном произнесла я, двигаясь влево от главных ворот. – Если они говорят, что будут в беседке, то точно пойдут прогуляться, а если говорят, что пойдут прогуляться, то, возможно, их как раз следует искать в беседке. Поэтому мы будет искать господина Хо по всем двориками и садам.

Кроме того места, где он находится, – видеть его мне совершенно не хотелось.

За два часа я обошла все дворы и насчитала: семнадцать сараев и хозяйственных построек, один главный дворец, два поменьше, бывшую школу для адептов, общежитие для адептов, несколько отдельно стоящих домиков для преподавателей, тренировочную площадку, запасную тренировочную площадку, храмовый комплекс, в составе которого был в том числе и храм Богини, двадцать пять двориков, семь беседок и три рукотворных пруда, которые соединялись ручейками с перекинутыми через них фигурными мостиками. Единственный вывод, который я сделала, был тот, что клан огня проектировали и строили люди, которые обладали безупречным вкусом и тщательно изучали фэн-шуй. Из любой точки внутри дворцового комплекса открывался захватывающий дух вид, и ворота в основной дворец, как и главные ворота, выходили на восток, откуда, как известно, вместе с энергией восходящего солнца в дом входит здоровье и успех.

Здоровье и успех – это прекрасно, но сейчас мне было нужно настоящее чудо – что-то, способное выцарапать меня из рук главы клана огня. Или Фэн Хай. Почему он до сих пор не спас меня, где же он бродит? Неужели с ним что-то случилось?

«Или… – от этой мысли я даже остановилась, – он не появляется, потому что я не сильно ему нужна? Может, он добрался домой, хорошенько подумал и решил, что со мной слишком много проблем? Нет, не может, быть, он бы не бросил меня просто так, в опасности», – я помотала головой, чтобы избавиться от дурных мыслей, и решительно зашагала к дворцу. Если уж не нашла ничего интересного снаружи, то стоит обследовать всё изнутри.

– Айлин, дорогая, – окликнули меня сзади и, мысленно выругавшись, я обернулась, натягивая на лицо лучезарную улыбку. – Где ты была? Я просил тебя зайти, когда ты встанешь.

– Я… не хотела отрывать тебя от дел, – выпалила я, старательно излучая радость от общения с заклинателем. – У главы клана так много забот.

– Я хотел прогуляться с тобой, пойдём. – Хо Хэнъю подал мне руку, и мне не оставалось ничего другого, кроме как принять её. – Разве я не найду время на свою прекрасную невесту?

Я потупила глаза, изображая смущение, и пошла по дорожке рядом с заклинателем. Его пальцы сжимали мою ладонь очень осторожно, но мне всё равно захотелось вырвать руку. Только как сделать это, не выдав себя?

– Завтра тяжёлый день, Айлин, я хочу, чтобы сегодня ты хорошо отдохнула и подготовилась, – сообщил мне Хо Хэнъю, и я машинально переспросила:

– А что будет завтра?

– Наша свадьба, – как само собой разумеющееся, сообщил заклинатель, и я в шоке остановилась.

Завтра? Уже завтра? Я думала, у меня ещё будет немного времени, чтобы сбежать!

– Ты что, не рада? – спросил Хо Хэнъю, с подозрением глядя в моё перекошенное от ужаса лицо.

– Рада, это у меня всегда такое лицо, когда я радуюсь… – произнесла я помертвевшими губами, и мужчина нахмурился:

– Я пригласил заклинателей из разных кланов, чтобы они присутствовали на церемонии и засвидетельствовали брак. Заодно пусть подпишут мирный договор. Ну и пора сообщить им радостную новость: у клана Хо появился новый глава, и клан будет восстановлен! – его глаза мрачно сверкнули, но я, всё ещё осмысливая новость о свадьбе, никак на это не отреагировала.

– Айлин, разве ты не рада? Завтра ты станешь моей женой, – Хо Хэнъю взял мои руки в свои и заглянул мне в глаза. В его тёмных зрачках горело торжество, а на губах играла улыбка, от которой мне стало жутко. – Наверное, ты про это не помнишь, но мы с тобой когда-то так об этом мечтали!

Вот врун, если кто-то и мечтал о браке с ним, то точно не я.

На лице заклинателя, внимательно изучающего мою реакцию, промелькнуло какое-то странное выражение, и я торопливо произнесла:

– Я немного волнуюсь, там будет столько людей… А я не привыкла быть в центре внимания. А… сколько точно будет гостей? Они прибудут из всех кланов, говоришь?

На мой невинный вопрос заклинатель напрягся, но всё-таки неохотно ответил:

– Около тридцати гостей. Я позвал всех, кроме клана Фэн – было бы странно приглашать их, учитывая то, как они отличились в войне с кланом огня.

– Хорошо, – изображая равнодушие, отозвалась я, но затеплившаяся было внутри надежда погасла. Фэн Хай не спасет меня завтра – потому что без приглашения Хо Хэнъю не сможет пройти через барьер. – А… все эти заклинатели… они вообще приедут? Они могут подумать, что приглашение в клан огня – это ловушка.

И будут правы.

– Я сказал им, что смог ослабить барьер и открыть сокровищницу. Остальные новости они ещё не знают, – отозвался Хо Хэнъю, уводя меня дальше по дорожке. – Поверь мне, они приедут. Такой кусок сыра эти жирненькие жадные мышки не упустят.

Я подумала о том, что несколько лет назад, сразу после сражения тут, в сердце клана огня, все эти заклинатели, несомненно, пытались добраться до амулетов и магических предметов в сокровищнице, но она оказалась слишком хорошо защищена. Сейчас, если у них появится возможность завладеть всеми этими сокровищами, они не упустят её. Хо Хэнъю был прав – они приедут.

Ладно, потом подумаю о заклинателях, а сейчас нужно придумать, что мне делать. Не выходить же замуж за Хо Хэнъю, в самом-то деле? Какой бы мне придумать предлог, чтобы улизнуть и обдумать всё в одиночестве? Хо Хэнъю уже косится на меня с подозрением, лучше побыстрее с ним распрощаться и уйти.

К счастью, тут со стороны поместья раздался топот, и подбежавший Сяо Шэн, остановившись на расстоянии нескольких шагов, отрапортовал, косясь на меня:

– Господин Хо… Браконьеры. Они почти пробил барьер.

– Опять они! Позавчера пробивались, вчера, сегодня вот тоже. Какие упорные, чтоб их яо сожрал! – выругался Хо Хэнъю и, торопливо сжав мои пальцы на прощание, пообещал: – Увидимся вечером!

– Увидимся, – отозвалась я ему в спину, и улыбка сползла с моего лица. Едва его обтянутая багровым ханьфу спина скрылась за поворотом, я, подобрав юбки, торопливо зашагала ко дворцу.

– Госпожа, куда вы бежите? – кинулась за мной Сян-Сян, которая во время нашего разговора с Хо Хэнъю отошла в сторону.

– Бегу готовиться к свадьбе, быстрее, чтобы всё успеть! – на ходу отозвалась я.

Кстати, лучше бы мне избавиться от этой шпионки. Кроткая и милая Сян-Сян мне очень нравилась, но она полностью под влиянием Хо Хэнъю и, если мое поведение покажется ей подозрительным, она тут же ему доложит. Сейчас я собиралась обследовать дворец, чтобы поискать что-нибудь, что поможет мне сбежать, и лучше бы делать это без свидетелей.

– Сянь-Сян, найди мне платье на завтра, – распорядилась я. – Самое красивое, поэтому перебери все вещи, чтобы точно быть уверенной, что нигде не завалялось платья покрасивее.

– Но господин Хо уже прислал вам платье на завтра, – с недоумением отозвалась девушка, хлопая глазами, и я делано возмутилась:

– Разве можно просто так надеть на свадьбу первое попавшееся платье, которое кто-то прислал? Это же самый важный день в жизни! Поэтому вот тебе задание: иди в мою комнату, вытащи все вещи из шкафа и примерь. Нужно проверить, действительно ли наряд, который прислал господин Хо, самый красивый.

Это займёт её на пару часов, а может, а дольше: какая девушка, примеряющая платья, откажется покрутиться перед зеркалом? Обычно прислугу не просят примерять платья, но на это у неё уйдет больше времени, чем на простое перебирание вещей в шкафу.

Глаза Сян-Сян загорелись восторгом, и она унеслась по коридору, ведущему в нашу комнату. Я, улыбнувшись ей вслед, развернулась и, стараясь не попадаться никому на глаза, отправилась исследовать дворец.

Не знаю, что я надеялась найти – вряд ли амулеты валялись прямо в открытых комнатах, – но я должна была сделать хоть что-то для своего спасения. Не сидеть же сложа руки? Если у Хо Хэнъю всё получится, то я окажусь замужем за ним. Я представила, что проведу всю свою жизнь с ним, с человеком, который вселял в меня ужас, что буду видеть его утром, днём и вечером, что он будет трогать меня, целовать и… – тут я передернулась, – может потребовать кое-что ещё. Он явно настроен избавить меня от благословения Богини и стать моим мужем по-настоящему. Нет, этого никак нельзя допустить, никак! Я лучше прыгну в реку.

А ведь я могу и не захотеть прыгать. Когда на меня действовало внушение амулета, я была готова на всё для Хо Хэнъю. Это была не любовь, скорее, слепое обожание, к тому же внушённое, – но мне-то какая разница, если результат будет одинаковым.

Представив, что глава клана Хо всё-таки женится на мне, внушит мне, что ему нужно, отправит меня провести ночь с каким-нибудь человеком, которого я потом и не вспомню, и, злорадно ухмыляясь, потащит меня в свою комнату, на ходу стаскивая одежду, я без сил опустилась на лестницу, по которой поднималась, и села прямо на ступеньки. В голове всплыло воспоминание о том, что у нас было с Фэн Хаем – я не смогу быть с другим мужчиной и позволить то же самое кому-то, кроме него! Вернее, может, и смогу, но не хочу, не хочу!

Гадский Хо Хэнъю… и зачем ему понадобилось брать меня в жены? Да ещё и при такой толпе заклинателей?

Тут мне в голову пришло то, о чем я, пребывая в ужасе от объявления о завтрашней свадьбе, совсем забыла: я же уже замужем! Значит, я не смогу выйти замуж ещё раз! Хо Хэнъю сам загнал себя в ловушку: он пригласил толпу уважаемых заклинателей, чтобы они засвидетельствовали наш брак. Они увидят, что брачные браслеты на наших запястьях не сжались и что на них не появились предсказания, и объявят брак недействительным! Фух… Слава богам, я не стану женой Хо Хэнъю!

А вдруг всё-таки стану? Если внушение амулета подействует на заклинателей так же, как оно подействовало на заклинателей в поместье Шуй Вэя, то они с радостью одобрят наш брак и объявят нас мужем и женой, с брачными браслетами или без. При этой мысли схлынувший было страх вернулся в десятикратном размере, и я со стоном прислонилась лбом к стене, а потом побилась об неё головой. Что же будет завтра? Что Хо Хэнъю сделает со мной, когда поймёт, что я замужем и не гожусь для его целей, какими бы они ни были? Может, убьёт? И что он сделает с моим мужем, пока ещё неизвестным, и Фэн Хаем, который рано или поздно всё-таки придёт меня спасти – теперь, когда Хо Хэнъю знает, что я люблю его? Вчера он сам отмывал имя шисюна с моего плеча – вряд ли он подумал, что я написала его там в знак крепкой дружбы.

Я постаралась отогнать недостойную мысль, что Хо Хэнъю найдёт моего мужа, убьёт, и я стану свободной и сбегу к шисюну, – думать так нехорошо и неправильно. Всё как-нибудь образуется без лишних жертв. Наверное.

С трудом поднявшись, я всё-таки пошла обследовать дворец – некогда предаваться отчаянию. Для этого у меня потом будет вся жизнь, если сегодня не соберусь и не найду способ спастись.

Я хотела начать поиски сверху, с третьего этажа, но вместо этого ноги сами принесли меня на второй этаж, в какую-то комнату. Она даже не была первой по коридору, и вряд ли в ней были спрятаны магические артефакты: толкнув дверь, я чихнула от пыли и зашла в типичную детскую. Ну как «типичную»… Я бы сказала, эта комната принадлежала какой-то очень избалованной девочке: все поверхности были заставлены куклами с фарфоровыми лицами, покрытыми толстым слоем пыли. В углу, на специальной подставке, стоял зачехлённый гуцинь, а стены были завешаны вышитыми картинами. Толкнув дверцу шкафа, я увидела его забитое платьями нутро и присвистнула: да тут вещей больше, чем во всём клане Белого Лотоса! Неужели всё это принадлежало одному ребёнку? Наверное, это была какая-то противная, капризная девочка, которая вечно была всем недовольна и постоянно требовала новых игрушек. Мне она уже заочно не нравилась. Фыркнув, я покосилась на гуцинь – он тут и вовсе, наверное, для красоты стоял, вряд ли на нём кто-то играл.

Тем не менее, я принялась методично обыскивать комнату. Если предчувствие привело меня сюда, значит, здесь могло быть что-то важное. Может, вот эта туфля на самом деле замаскированный артефакт? А вот эта книга – сборник мощных заклинаний?

Открыв «сборник заклинаний», я наугад прочитала несколько строк. «Сегодня мы с Сяо Яном бегали во дворе, и ему опять за меня влетело». Это что, дневник? Ну, чужие записи читать некрасиво… А вдруг там будет что-то, что мне поможет? Надежды мало, но вдруг? Прочитаю ещё пару страниц, и если это обычные личные записи, то закрою.

Перелистнув на несколько страниц вперёд, я со скептическим выражением лица прочитала: «Сяо Ян повесил в лесу качели, высокие, не то что у нас во дворе, и мы с ним убежали в лес и пошли качаться. Только ему опять влетело – он раскачал меня, и я упала прямо на камни и разбила коленку. Матушка так на меня ругалась, потому что дочь наследника клана не должна бегать по лесам, как крестьянка, и ещё потому, что теперь на коленке останется шрам и никто не возьмёт меня замуж».

На коленке останется шрам… Перед глазами у меня потемнело. У меня был шрам на коленке. Хо Хэнъю качал меня на качелях… Неужели это мой дневник? Но почему тут написано «Сяо Ян», а не «Хо Хэнъю»? И какая ещё дочь наследника клана?

– Айлин? – прозвучало сзади, и я поспешно запихала книжку за пазуху. – Что ты тут делаешь?

– Просто гуляю, – я обернулась и посмотрела на него невинным, абсолютно безмятежным взглядом, и выражение крайнего напряжения медленно покинуло его лицо. – А ты?

– И я тоже… гуляю, – он, протянув руку, подтащил меня к себе и, отдернув рукава, вскинул кисти рук. – Не нужно тут бродить, тут один старый хлам. Давно следовало от него избавиться.

С его пальцев слетели огненные лепестки, и я, сжав зубы, проводила их глазами. Огонь приземлился на комод, прямо посреди семейки разряженных кукол, на кровать под потускневшим пологом, на накрытый тканью гуцинь, но я не могла предпринять даже слабой попытки остановить его, чтобы не выдать себя, и просто стояла, и смотрела на то, как огонь пожирал все эти вещи. А если там были ещё какие-то записи? Только бы Хо Хэнъю не забрал у меня дневник, пока я его не прочитаю! Сжав пальцы так, что ногти болезненно впились в ладони, я, стоя рядом с мужчиной, изо всех сил удерживала на лице безразличное выражение.

Однако заклинатель не стал меня обыскивать, а, обхватив за плечи, вывел из комнаты.

– Это не опасно, уходить вот так? Может быть пожар, – произнесла я, чтобы что-то сказать, и мой голос прозвучал странно надтреснуто. Хо Хэнъю, глава клана Хо, кто же ты на самом деле? И кто я?

– Не будет, я же заклинатель огня, – утешительным тоном произнёс Хо Хэнъю, и я механически кивнула, будто бы мне всё равно. Да хоть сожги весь дворец, врун!

Наверное, Хо Хэнъю торопился, потому что даже не стал отводить меня в комнату, а просто спустился вместе со мной на первый этаж и ушёл по своим делам. А я, ускоряясь с каждым шагом, словно за мной бежали, понеслась в свою комнату. Мне нужно срочно прочитать этот дневник.

Сян-Сян при моем появлении ойкнула и принялась спешно стирать с лица косметику и выдергивать из прически шпильки – точно, не только нарядилась, но ещё и накрасилась, как я и думала. Пролетев мимо неё и устроившись возле окна, я открыла дневник и начала спешно читать.

Строчки, написанные неверным детским почерком… Описания обычных дней, которые были бы совершенно неинтересны любому другому человеку, – но для меня эта книга была дороже всех золотых украшений, что подарил мне Хо Хэнъю. Потому что я наконец-то узнала правду.

Девочка, писавшая её, была дочерью наследника главы клана Хо, и её звали Ю Лань. Она писала о том, как они играли с её лучшим другом, Сяо Яном, и как ей запрещали дружить с ним, потому что он был сыном служанки, – но она всё равно убегала с ним то в лес, то в поле, за что влетало потом обоим. Сяо Яну, похоже, сильнее, но он никогда не жаловался, а только белозубо улыбался и говорил, что когда он вырастет, то станет главой клана, и тогда никто не будет указывать ему, что делать.

«….Мы залезли на дерево, чтобы посмотреть, снесла ли птица яйца в своем гнезде, и я порвала платье. Я надела его в первый раз, и мама накричала на меня, обозвала неряхой и сказала, что сошьёт мне платье из половой тряпки, если я не умею носить дорогие вещи. Я спряталась в саду, под деревом, и Сяо Ян нашел меня и сказал, что когда он вырастет, то купит мне столько платьев, что я буду рвать их хоть каждый день, и всё равно останется ещё целая куча. Скорее бы он вырос!» – прочитала я, и буквы на миг расплылись перед глазами. Это был мой дневник. Все то, что Хо Хэнъю рассказывал мне, было написано тут, но с одним серьёзным отличием. Это не он был сыном наследника клана, а я – дочерью служанки, а наоборот.

Я была дочерью наследника клана. Я вспомнила все те мелкие оговорки, на которые раньше не обращала внимания. То, как Хо Хэнъю – я по прежнему продолжала называть его так – хотел отвести меня в гробницу, почтить старых глав клана Хо. На самом деле, он просто хотел отвести меня к моим родителям, не вызвав моих подозрений! А то, как я бренчала на гуцине Фэн Хая – он же сказал, что я правильно ставлю руки, – и я действительно ставила их правильно, потому что когда-то училась, но потом всё забыла.

А когда я попала в клан Белого Лотоса и меня в первый раз наказали: наставница отправила меня чистить картошку, и очистки получились толщиной с палец. Крестьянские девочки, трудившиеся на кухне вместе со мной, упали на пол от смеха при виде моих очистков и потом весь вечер учили меня, как правильно счищать шкурку тонко-тонко, чтобы не потратить продукты зря. Зато читать меня учить не пришлось – я уже умела читать, когда попала в клан, а другим девочкам пришлось все вечера прописывать иероглифы, заучивая их.

В ужасе обхватив голову руками, я на миг закрыла глаза. Почему Хо Хэнъю наврал мне? Дочитаю дальше, может, смогу понять…

«…Сяо Яну опять влетело, матушка сказала, что наказала его за дело, но на самом деле она просто недолюбливает его, потому что у него красные волосы, как у меня, и его отцом может быть только один из трёх людей в клане, в том числе и…» – Моё сердце провалилось куда-то в желудок, а внутри всё словно заледенело.

Только три человека… Раньше я как-то не думала об этом. Действительно, если его мать была служанкой, то он получил все свои способности от отца. И если силы в его крови, разбавленной кровью не-заклинателя, оказалось достаточно, чтобы его волосы окрасились в багрово-красный, как он мне говорил, то его отец должен быть заклинателем исключительных способностей. В клане огня в то время было только три заклинателя с достаточно большой силой: старый глава клана Хо, его младший брат – предатель, которого глава клана потом собственноручно казнил во дворе, и… сын главы клана. Мой отец. А мать Хо Хэнъю, то есть Сяо Яна, служила служанкой в доме моего отца. Это значит, что он мог быть…

Не в силах додумать эту мысль до конца, я бросила дневник на колени и, вспомнив, как Хо Хэнъю пытался вчера поцеловать меня в купальне, передёрнулась. Какой ужас!

– Ужас-ужас-ужас, – не в силах оставаться на месте, я вскочила и принялась нарезать круги по комнате, не обращая внимания на Сян-Сян, которая следила за мной изумленным взглядом.

Чьим бы сыном он ни был, я не могу выйти за него замуж. Это просто отвратительно и совершенно невозможно. Я ничего не знала, – но он-то не терял память! Как он мог так себя вести? И зачем ему весь это балаган с завтрашней свадьбой?

Кинувшись к креслу, я схватила дневник и торопливо дочитала последние страницы, но не нашла больше ничего полезного. Подняв голову, я невидящим взглядом уставилась в окно. Зачем это все нужно Хо Хэнъю?

Попробую порассуждать. Если я дочь наследника клана, то я единственная оставшаяся в живых наследница. По сути, я уже сейчас являлась непризнанной главой клана Хо. Хо Хэнъю хочет стать главой клана – без этого он не сможет как следует управлять амулетами, потому что они его не признают. Точно…

В первый день в клане огня он отвёл меня в сокровищницу и мы вместе толкнули её двери, которые тут же распахнулись.

Перед глазами возникли тяжёлые каменные створки, руки заклинателя, лежащие поверх моих, и его слова: «Все моё – твоё, Айлин». Скорее наоборот, всё моё стало его.

Двери сокровищницы распахнулись не потому, что их толкнул Хо Хэнъю, а потому, что их толкнула я. И – тут меня настигло очередное прозрение – его внушение плохо действовало на меня потому, что «Сияние полуночи» – это мой амулет, и он хотел подчиняться мне. Как собака подчиняется хозяину, так и все магические предметы и сооружения клана чувствовали во мне свою хозяйку – и сокровищница, и амулеты, и барьер. Недаром Хо Хэнъю постоянно латает барьер, который пробивают браконьеры, он его просто толком не слушается!

Шисюн же говорил мне, что мир людей и тонкий, магический мир неразрывно связаны, – а, значит, законы наследования влияют на то, кому подчиняются магические предметы.

В ужасе запустив руки в волосы, я снова подскочила и, пропетляв по комнате, села на кровать. Теперь всё стало понятно… Хо Хэнъю собирается взять меня в жены, а имущество жены по закону принадлежит мужу. Как я и думала, никакой детской влюблённости не было, а был голый расчёт человека, который захотел получить то, что ему не принадлежит. Мой взгляд упал на кровать – ну хотя бы можно не опасаться поползновений с его стороны, вряд ли он настолько извращенец.

«Что ж, – я бросила взгляд на своё запястье, – его ждёт разочарование. Наш брак не будет действителен, и амулет по-прежнему будет плохо на меня действовать, и без меня он не сможет даже самостоятельно открыть сокровищницу. Боюсь даже подумать, что он сделает, когда узнает об этом…»

Решительно встав, я отправила Сян-Сян за яблоками и, стоило ей только покинуть комнату, спрятала дневник под кроватью. Скорее всего, его всё равно найдут, когда Хо Хэнъю узнает, что я выяснила из этой тонкой книжки столько занимательных вещей, – но я не собиралась скрывать от него своё новоприобретённое знание: мне были нужны ответы.

Мельком бросив взгляд в зеркало и поразившись, каким белым, абсолютно бескровным было моё лицо и как лихорадочно горели глаза, я вышла из комнаты и отправилась разыскивать Хо Хэнъю. Долго искать не пришлось – я заглянула в его кабинет, затем в зал приемов и нашла заклинателя там. Стоя в центре, он отдавал распоряжения, и его помощники таскали туда-сюда маленькие столики, раскладывали подушки, а один, молодой парень, которого я раньше не видела, по пятам следующий за Хо Хэнъю, записывал все его слова, как откровения божества. Понятно, подготовка к завтрашнему… событию – свадьбой я даже мысленно назвать это не могла, настолько абсурдно это звучало – в полном разгаре.

– Сяо Ян, – негромко позвала я заклинателя, и эти слова произвели такой эффект, словно я подкралась и вонзила нож в его спину.

Он, стоя ко мне спиной, словно окаменел – его руки, которыми он как раз размахивал, давая указания, замерли в скрюченном и неестественном положении, спина одеревенела, а на той части щеки, что была мне видна, заиграли желваки.

– Вон, – шипяще, как-то по-змеиному произнес он, и его подчинённые, побросав столы и подушки, стремглав бросились к дверям. Через несколько секунд мы остались совсем одни.

Он медленно-ме-е-едленно обернулся ко мне, и я невольно сделала шаг назад – его взгляд был совершенно диким. Нет, я не должна отступать, я знаю, что я права!

– Я всё вспомнила, – произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. Он сделал шаг ко мне, и я осталась на месте, сжав кулаки. – Я не Сяо Лань, а Ю Лань. А-Нин не моя мать, а твоя, – от перечисления всего его вранья во мне начала закипать ярость, горячая, как сама первозданная стихия огня. – А сын старого главы клана Хо, младший господин Хо – не твой отец, а мой.

Сделав глубокий вздох, я попыталась спокойно произнести:

– Может быть, ты перестанешь…

Голос сорвался, и я начала снова:

– Может быть, ты перестанешь… может быть, ты перестанешь мне врать?! – заорала я, вне себя от гнева. – С самого моего прибытия сюда ты не сказал мне ни слова правды! Как ты вообще запоминаешь, что и кому наврал?

– Я записываю, – огрызнулся Хо Хэнъю. Это имя всё же шло ему больше рабского имени Сяо Ян с презрительной приставкой «Сяо».

– Записываешь? – прошипела я. – То есть ты наврал мне столько, что уже не можешь запомнить? Ты врал мне про то, кто я, кто ты, про то, зачем тебе нужна эта свадьба!

– Мне нужна эта свадьба, потому что я люблю тебя, – заклинатель двинулся ко мне, и на этот раз я сделала шаг назад:

– Не приближайся ко мне! Хватит уже врать, про какую любовь ты говоришь? Ты что, не помнишь, кто твой отец?

– Да откуда я знаю! – в крайнем раздражении выкрикнул заклинатель. С секунду помолчав, он с горечью признался: – Она так и не сказала мне. Моя мать. А теперь я уже никогда не узнаю… И почему я должен всю жизнь жить, оглядываясь на то, кем был мой отец, который даже не захотел признавать меня? Почему из-за того, что я так и не узнал, кто мой отец, я не получу то, чего хочу? Разве это справедливо?

– Что ты хочешь? Что же тебе нужно, Хо Хэнъю, для чего ты нагородил все эти горы вранья? – Эти слова вырвались у меня со странным нервным смешком. Разве это оправдание для того, чтобы творить всё, что взбредет в голову, – то, что не знаешь, кто твой отец!

Заклинатель, во время нашей перепалки подобравшийся совсем близко, навис надо мной, но я упрямо сжала зубы и взглянула ему прямо в глаза. В его черных, непроницаемых зрачках горел огонь бешенства, и абсолютная безжалостность и жестокость в них странным образом мешалась с ранимостью. Словно я была единственным человеком, которому он верил – и предала его.

– Ты, Ю Лань, мне нужна ты, разве ты не видишь? – с болью произнёс он. – Ты и трон главы клана. Ты знаешь, как я жил? Обливаемый презрением семьи Хо, чей-то ублюдок – так они меня называли. И я поклялся себе, что стану выше всех и получу трон главы клана и ты всегда будешь со мной. Я всегда хотел лишь этого, но, когда я только заикнулся об этом, моя мать отлупила меня так, что я три дня не мог подняться с постели. И тогда я решил, что буду молчать, но всё равно получу то, что хочу.

– Но это же неправильно! – в отчаянии выкрикнула я. – Забирай себе этот бесполезный трон, если он тебе так нужен, но оставь меня в покое. Останови весь этот… балаган! – я обвела рукой сваленные в кучу столы и подушки, приготовленные на завтра.

– Ну уж нет. Ты же обещала мне, что всегда будешь рядом! Ты нужна мне! – Хо Хэнъю схватил меня за руки, и я оттолкнула его, отбегая ещё на два шага назад.

– Разве ты не понимаешь, насколько всё это неправильно? В клане было всего три заклинателя с достаточно сильным даром и огненно-багровым цветом волос, и все они – мои ближайшие родственники!

– Мне всё равно, – твердо отозвался он, и я увидела в его лице решимость, отчего меня охватило настоящее отчаяние. Да что он за человек, неужели он настолько обезумел, что ему наплевать и на людские законы, и на гнев богов? – И тебе тоже станет всё равно, только завтра. После церемонии.

– Не будет никакой церемонии, – процедила я, глядя на него сузившимися глазами. – Я не выйду за тебя, безумец! Я лучше спрыгну с крыши!

В глазах заклинателя мелькнуло что-то неуловимое, и он схватил меня за плечи.

– Все, кто мог остановить меня, мертвы, Айлин, – жестко произнёс он, встряхивая меня. – А все, кто попытаются остановить меня, умрут. Поэтому оставь все глупые мысли – завтра тебя никто не спасёт. И на крышу тебя никто не пустит.

Я поняла его правильно – я его остановить не могла.

Его пальцы, обхватившие мое предплечье – то, на котором я вчера нацарапала имя шисюна, – сжались. Я побледнела, но смогла удержаться и не поморщиться от боли – однако он все равно нащупал под тонкой тканью рукава повязку и, бросив один взгляд на моё лицо, с которого схлынули все краски, принялся развязывать тесемки моего платья.

– Убери руки, убери от меня руки! – возмутилась я, отпихивая его, и тогда Хо Хэнъю вынул откуда-то из своей одежды опасно сверкнувший нож. Замерев, я зажмурилась и сжалась в комок – и пропустила тот момент, когда его острие скользнуло по рукаву, один раз, второй, третий – и мой рукав красной тряпкой свалился на пол. Хорошо хоть, брачные браслеты были надеты на другой руке, надежно скрытые шелком рукава.

Открыв сначала один глаз, а потом – другой, я увидела лицо Хо Хэнъю совсем близко от моего. Оно было таким же белым, как мое.

– Значит, Фэн Хай, – нехорошим тоном произнес заклинатель, глядя на повязку на моём плече с проступившими сквозь ткань иероглифами. – Снова он. Ради него ты готова сделать с собой такое, а мне не хочешь дать даже одного шанса!

– Да дело не в нём, а в тебе, – я попыталась вырвать руку из его пальцев, но он не давал мне отстраниться. – Да ни одному заклинателю в клане воздуха не пришла бы в голову та махинация, которую ты собираешься тут провернуть!

– Думаешь, они такие белые и пушистые? – заклинатель отпустил моё плечо и вдруг рассмеялся, как настоящий сумасшедший. – Думаешь, они идеальные? Тогда, когда увидишь Фэн Шао, самого совершенного человека в клане воздуха, спроси его, почему он убил твоих слуг и охранников и куда он увёз тебя после битвы в резиденции клана огня!

Глава 30

– Фэн Шао? – тупо переспросила я. При чём тут он? Какие ещё слуги и охранники?

– Да, Фэн Шао! – выкрикнул Хо Хэнъю. – Я видел его в лесу, издалека, но я узнал его. Он посадил тебя на коня и куда-то увёз – поэтому я и пробрался в клан воздуха, поэтому и притворялся его другом! Я пытался выяснить, что он с тобой сделал – и однажды я напоил его так, что он не мог и двух слов связать. Впрочем, несколько слов он мне всё-таки сказал: он сказал, что убил тебя и закопал в лесу. Всю семью Хо приказали убить, и он выполнил приказ на отлично. Я чуть не прикончил это прямо в тот же миг, когда он признался, – но простая смерть была бы слишком лёгким наказанием за то, что он забрал у меня. Поэтому я решил убить всех, кто был ему дорог, разрушить его клан и лишь потом – прикончить его самого.

– Ты псих, – убеждённо отозвалась я, отступая назад. – Это всё ложь!

Хо Хэнъю лишь грустно покачал головой, глядя на меня. Из него словно выпустил весь воздух: нагнав меня, он схватил меня за руку и устало произнёс:

– Пойдем, тебе нужно обработать рану. А не то воспалится.

Обескураженная резкой сменой его поведения, я пробормотала:

– Да не нужно… я сама…

Хо Хэнъю лишь молча повел меня прочь из зала и вдоль по коридору к моей комнате.

Я безропотно шла следом, и в моей голове крутились его последние слова про Фэн Шао. Что он делал в лесу? Куда он повез меня? Зачем? И можно ли верить Хо Хэнъю, он ведь постоянно врёт?

– Принеси мазь из моего шкафчика, верхний ящик, зеленая банка, – скомандовал он Сян-Сян, толкнув дверь в мою комнату, и она, ойкнув при виде меня с одним рукавом, умчалась исполнять приказание.

Я лишь вздохнула. И это платье не пережило сегодняшнего дня.

Усадив меня на кровать, Хо Хэнъю принялся разрезать и разматывать ткань повязки. Дойдя до нижнего слоя, где ткань повязки присохла к коже, он, нахмурившись, отрезал лишнюю часть повязки ножом и принялся аккуратно, чуть ли не по ниточке, отдирать повязку от моего предплечья.

Я не хотела с ним разговаривать, но мне было необходимо выяснить, что он знал про Фэн Шао. Как же понять, врёт он или нет?

– Хо Хэнъю… А как мы тогда сбежали из клана… Ну, когда война закончилась?

– Ты же говорила, что всё вспомнила? – подловил меня заклинатель, и я упрямо поджала губы. Как будто он сам не врал мне.

Не дождавшись от меня ответа, заклинатель вздохнул и отстранённо, спокойно произнёс, как будто рассказывал не о себе, а о каком-то малознакомом человеке:

– Мы все вместе бежали из клана: ты, госпожа Ю, твоя мать, охранники, слуги и я. Твой отец и все мужчины клана остались защищать клан до последнего – ну а мне было важнее защитить тебя, и поэтому я поехал с вами. Госпожа Ю достала из сокровищницы амулеты, которые маскируют дар, но их в суматохе забыли в комнате, и она приказала мне вернуться за ними.

– Она отправила тебя в самую гущу схватки? – не поверила я.

– Нам были очень нужны амулеты, – просто отозвался Хо Хэнъю, и мое сердце почему-то кольнула жалость: наверное, вспомнились все те наказания, которые перепали на долю Хо Хэнъю от моей матушки. Госпожа Ю явно его недолюбливала. Может, она отправила его обратно как раз для того, чтобы он там и остался?

– Я провозился полдня, но всё-таки добыл амулеты и догнал вас, – но только вместо охраны и слуг я наткнулся на гору трупов и госпожу Ю. Она была ещё жива, – заклинатель резко оторвал присохшую к предплечью нитку, но я даже не дернулась, слушая его с замиранием сердца. – Госпожа Ю посмотрела на меня, и в её взгляде сквозило все то же презрение, что я видел каждый день своей жизни, но она вдруг назвала меня по имени, а не «эй» или «ты». Она сказала, что, – тут заклинатель вздохнул, – что такой придорожный сорняк, как я, выживет везде, а вот ты – нет, и попросила меня найти тебя и доставить в безопасное место. А затем она вдруг протянула руку и коснулась моих волос – я подумал, что она уже не понимает, кто перед ней, но оказалось, что она просто наложила на мои волосы иллюзию, и они стали тмными. Ранее она наложила такую же и на тебя – у твоей матери всегда хорошо выходили иллюзии.

– Из какого она была клана? – спросила я, заворожённо глядя на него. А он смотрел на не меня, а на стену, но видел, наверное, не деревянные панели, а лес, ночь и поспешный побег.

– Она? Земли, кажется, а что? – удивился заклинатель.

– Земли? Не воздуха? Откуда же тогда у меня способности к стихии воздуха, если не от не?

– Госпожа Ю не смогла бы передать своим детям никакую стихию, кроме огня, – хмыкнул Хо Хэнъю, – потому что главам кланов нужны наследники только их стихии – и поэтому после свадьбы главы клана проводится специальный ритуал. После него госпожа Ю поменяла стихию с земли на огонь – иначе она не смогла бы пользоваться половиной амулетов в клане огня. Ну и дети у неё теперь могли родиться только со стихией огня.

Я устало потёрла рукой лоб. Ничего не понимаю! Откуда у меня тогда воздух, если не от матери? Наверное, она каким-то образом поменяла мою стихию перед тем, как мы сбежали – Хо Хэнъю же сказал, у неё всегда хорошо получались иллюзии.

– Что было дальше? – поторопила я заклинателя, потому что он, казалось, совсем забыл о том, что что-то мне рассказывал.

– Дальше? – рассеянно переспросил он и, мотнув головой, словно стряхивал с себя неприятные воспоминания, продолжил:

– А дальше я поехал в охотничий домик. Госпожа Ю сказала, что за вами была погоня и вы разделились – она увела погоню дальше по дороге, а ты с несколькими охранниками и парой слуг свернула и прямо по бездорожью поехала в небольшой домик среди леса.

Я прижала руку ко рту, в ужасе глядя на заклинателя – получается, моя мать пожертвовала жизнью, чтобы дать мне возможность убежать! Какой кошмар… Взгляд затуманился, и я, сморгнув набежавшую слезинку, продолжила слушать рассказ.

– Я знал, где находится этот домик, – продолжил Хо Хэнъю, – и добрался туда уже через пару часов, – но успел только издалека заметить, как Фэн Шао куда-то тебя увозит.

– Издалека? Тогда, может, это был не он? – Если Фэн Шао уже видел меня раньше и знал, кто я, почему он ничего не сказал мне? Может, просто не узнал, это же было много лет назад… Да и я тогда выглядела совсем по-другому, наверное.

– У кого ещё светлые волосы и кто носит бледно-голубую одежду? – вопросом на вопрос ответил мужчина, и я задумалась. Фэн Хай. Может, это был он? Но он же не участвовал в войне… А вот его брат, наверное, тогда ещё носил ханьфу бледного цвета цин, потому что ещё не закончил обучение.

Дёрнувшись от щипучей мази, которую Хо Хэнъю щедро намазал на рану, я подумала, что всё это – лишь его слова, ничем не подтверждённые. Пока что у меня не был причин не доверять Фэн Шао, а вот причины не верить ни одному слову этого обманщика, что сейчас сидел рядом со мной, были.

– Не веришь, – понял он по моему взгляду и, закатив глаза, пробормотал, словно сам себе: – И за что мне такие мучения… Чем тебе так нравятся эти отмороженные воздушники?

Это прозвучало настолько комично, словно он был отцом молодой девицы, связавшейся с неподходящим кавалером, что я фыркнула. Странно, я думала, если Хо Хэнъю увидит имя Фэн Хая на моей коже, вырезанное ножом, он меня просто убьёт, а он какой-то спокойный. Вот, сидит, завязывает последний узелок на моём замотанном бинтом предплечье.

Раз уж мы разговариваем, то стоит прояснить один момент: может, Хо Хэнъю знает? Мы же росли вместе…

– Хо Хэнъю, скажи, а когда я была маленькой… не было никаких разговоров о моей помолвке? Мои родители ни с кем не договаривались?

Среди знатных семей раньше было принято обручать своих детей чуть ли не с колыбели. Может, мои родители «сговорили» меня в раннем детстве, а то и соглашение о браке за меня подписали, и поэтому у меня и оказался чей-то брачный браслет?

– Хватит уже придумывать. – Заклинатель, видимо, решил, что я ищу разные способы увильнуть от предстоящей свадьбы. – Мы живём в цивилизованном обществе, а не в дикие времена. Сказочки о каком-то мифическом женихе меня не остановят.

Я бросила на него задумчивый взгляд. Посмотрим завтра. Но всё равно странно, значит, это был не договорной брак…

– А сколько мне вообще лет?

– Э… девятнадцать, – посчитав что-то в уме, сообщил заклинатель.

Надо же, я всегда думала, меньше… Значит, пять лет назад, когда я попала в клан Белого Лотоса, мне было четырнадцать. Всё равно ничего не понятно…

– Ладно. – Деловито похлопав себя по бокам, Хо Хэнъю вытащил откуда-то из-за пазухи три зелные склянки и, смерив меня оценивающим взглядом, добавил к ним ещё одну. – Время позднее, завтра тяжёлый день, пора пить лекарства и спать. Скажи: «А-а-а-а-а!»

– Не будет завтра тяжёлого дня, – возмутилась я, подскакивая с кровати и отбегая на пару шагов назад. – Отмени всё, псих! И убери свою мерзкую гадость!

– Нормальная гадость, совсем не мерзкая, – обиженно протянул заклинатель и, вдруг подскочив ко мне, резко надавил на точку в основании шеи – так же, как он уже делал, когда только привёз меня в клан.

– Хо Хэнъю, – слабо пробормотала я, оседая на пол, – у тебя ничего не…

– Получится, получится, – услышала я его ответ, перед тем как отключиться.

Глава 31

Клан огня. День 5-й

Снилась мне что-то непонятное и тревожное, но я всё никак не могла проснуться. Я смогла стряхнуть с себя кошмар и открыть глаза лишь тогда, когда Сян-Сян осторожно позвала меня:

– Госпожа… госпожа, вам пора просыпаться… скоро полдень…

– Что? – я сначала резко села в кровати и лишь потом открыла глаза. – Сян-Сян, почему ты не разбудила меня раньше?

– Господин Хо сказал не тревожить вас, потому что вам нужно хорошо отдохнуть, – пролепетала она, и я растроганно отозвалась:

– Он так заботится обо мне… И чем я заслужила такое отношение?

– Господин Хо очень вас ценит, – поддакнула Сян-Сян, водружая на столик посреди комнату поднос, заставленный тарелками. – Ах, вот бы мне встретить человека, который бы любил меня так же! Господин Хо так на вас смотрит, когда вы не видите…

– Сян-Сян, не смущай меня! – воскликнула я, заливаясь краской, и села к столу. Вообще, говорят, что невесты так переживают перед свадьбой, что и кусочка от волнения не могут проглотить, – но я «пообедозавтракала» с отличным аппетитом. Не буду есть, стану тощая и зелёная и кто меня тогда будет любить?

Поднявшись из-за стола, я нечаянно неловко двинула рукой, и плечо тут же пронзила резкая боль. Что за?.. Однако стоило мне спустить ткань одеяния с плеча и потянуться к узелку бинта, чтобы распустить его, как Сян-Сян с воплем кинулась ко мне:

– Госпожа, не трогайте! Не нужно разматывать, всё должно как следует зажить! Господин Хо сказал, ни в коем случае не разматывать бинт, а не то он снимет мне голову с плеч!

– Ладно, не буду, – растерянно отозвалась я. У Сян-Сян было такое лицо, словно я собиралась собственноручно зарубить её семью, и я медленно убрала руку от бинтов. Ну, если так нужно, то не буду трогать.

Лицо Сян-Сян медленно разгладилось, и она несмело улыбнулась, но тут же снова нахмурилась:

– Вам нужно быстрее собираться, первые гости уже прибыли. Пойдёмте, я уже набрала вам ванну.

– Хорошо, – спокойно отозвалась я и прямо босиком пошлёпала в купальню. Даже как-то обидно – ну и где мой свадебный мандраж? Где волнение? Наверное, я так спокойна, потому что выхожу замуж за самого великолепного человека на свете. Разве он может подвести или расстроить меня?

Через полчаса я уже сидела на пуфике перед зеркалом, и Сян-Сян сушила мне волосы полотенцем. Вообще-то выходить замуж нужно было рано утром. Невесте стоило бы встать до рассвета, чтобы успеть соорудить прическу, нанести макияж и, набросив на голову вышитый красный полог, сесть на кровать и ждать, пока жених с друзьями не придут выкупать её у весёлых подружек. Подружки, конечно, спрячут туфли невесты и потребуют за них серебряные монеты и подарки. Затем подойдут родители невесты, и взмыленный после препирательств с подружками жених выпьет стаканчик вина с отцом невесты для успокоения нервов. Тот, довольный доставленным накануне калымом за невесту, не станет мучить жениха и, взяв руку дочери, передаст её жениху. Тот выведет невесту за ворота, усадит в паланкин и повезет домой – причем и он, и его друзья должны быть вооружены на случай, если лихие люди задумают выкрасть невесту по пути.

У меня же всё было по-другому. Гости уже начали съезжаться, но полностью соберутся только к вечеру, и церемонию было решено провести на закате.

– Сян-Сян, а где сейчас господин Хо? – спросила я девушку, сосредоточенно раскладывающую на туалетном столике кисти и баночки с рисовой пудрой, помадой цвета спелой вишни и чёрной пастой для придания бровям изысканной, «летящей вверх» формы.

– Наверное, встречает гостей, – радостно отрапортовала она. – Если хотите, можете посмотреть – из окна видно крыльцо дворца, нужно только раздвинуть створки и высунуться подальше. Только не упадите!

Я, терзаемая любопытством, подошла к окну, и Сян-Сян, наверное, переживающая за то, что я могу вывалиться из оконного проема, подскочила ко мне и ухватилась за платье. Впрочем, вывалиться мне не грозило – из окна было прекрасно видно крыльцо, на которое как раз поднимались несколько заклинателей. Меня от них скрывала пышная крона магнолии, и я не боялась, что они меня заметят. Хо Хэнъю, полускрытый красным лакированным столбом, поддерживающим крышу, стоял возле дверей, встречая гостей.

Вообще-то хозяйка дома должна встречать гостей вместе с хозяином – но, во-первых, я ещё не хозяйка, а во-вторых, стоило заклинателям увидеть мои волосы, с головой выдающие мою принадлежность к семье Хо, они бы тут же что-то заподозрили. Хо Хэнъю ещё не снял свою иллюзию – я видела его плечо, укрытое плащом волос цвета воронова крыла. Он явно не хотел, чтобы гости заподозрили что-то раньше времени.

Группа заклинателей в чёрном – клан земли – скрылась в дверях, и я, закрыв окно, вернулась к своему месту у зеркала. Времени у меня осталось на так много, лучше поторопиться, а не то опозорю Хо Хэнъю своим неподобающим видом.

При воспоминании о заклинателе и предстоящей свадьбе моё сердце защемило от восторга и одновременно – от непонятной тревоги. Странно, я же была совершенно спокойна с утра… Наверное, всё-таки нервозность невест настигла и меня.

Отогнав неуместные мысли, я развернулась к зеркалу и села ровно, чтобы Сян-Сян было удобнее меня заплетать. Но всё равно то время, что она закручивала верхние пряди волос на макушке, оставив нижнюю часть волос свободно спадать на спину, и наносила косметику мне на лицо, я не могла отделаться от противного ощущения, что я о чём-то забыла. Что же это может быть? Платье готово – вот оно, висит на специальной подставке. Макияж и прическа готовы. Украшения разложены в открытом ларце.

– Госпожа, может, снимите этот браслет? Вы постоянно его носите, – отвлекла меня от раздумий Сян-Сян, которая как раз стянула с меня ту одежду, в которой я была, и принесла мне новую – тончайшее нижнее одеяние из нескольких слоев полупрозрачного шелка и плотное верхнее платье. Красота… Когда я буду идти, будет похоже, что у моих ног колышутся волны предзакатного моря…

– Браслет? – рассеянно спросила я и с недоумением посмотрела на широкую полоску золота, обхватывающую моё запястье. Снимать её совсем не хотелось. – Нет, пусть остаётся.

Через несколько минут Сян-Сян закончила одевать меня, и я, помедлив, подошла к большому зеркалу, что стояло чуть сбоку от туалетного столика. На меня взглянула девушка, которая выглядела хрупко и нежно, словно цветок персика, который в любой момент может унести сильный порыв ветра, и в то же время величественно и неприступно, как настоящая наследница клана огня. Со стороны Хо Хэнъю очень благородно, что он взял на себя все обязанности главы клана и даже не сообщал мне, кто я на самом деле, чтобы не волновать меня зря… Но всё же я бы тоже хотела что-то сделать для своего клана. Нужно будет спросить жениха, могу ли я как-то помочь ему в его каждодневных заботах.

При мысли о Хо Хэнъю на моих губах расцвела улыбка, и в этот самый момент, словно услышав, что я думаю о нём, заклинатель зашёл в комнату – и замер, когда я обернулась к нему.

Его взгляд окинул меня с головы до ног, и в его глазах, сменяя заботы суматошного дня, загорелось восхищение.

– Сян-Сян, выйди, – отрывисто приказал он, и девушка бочком протиснулась в дверь мимо него.

Шагнув ко мне, он медленно коснулся моей одежды и, скользнув пальцами по струящемуся шелку рукава, поднял на меня вопросительный взгляд. Он что, думает, что я оттолкну его? Я смущенно улыбнулась одними уголками губ, и Хо Хэнъю переплёл наши пальцы и, притянув меня к себе, наклонился, чтобы поцеловать.

– Помада, – пояснила я, отстраняясь, и его рука, взлетев, приблизилась к моему лицу.

– Пудра, – отпрянув, я извинительно улыбнулась и пожала плечами.

– То есть трогать тебя совсем нельзя? – уточнил Хо Хэнъю, сокрушённо вздыхая.

– Ну-у… только не лицо, – с сомнением отозвалась я. – И не волосы. И платье лучше тоже не трогай, оно помнётся.

– Ладно, – хмыкнув, он развернул меня к зеркалу и встал рядом. – Потом потрогаю.

На его всего пару мгновений назад спокойное лицо набежало выражение тщательно скрываемой тревоги, и я взволнованно спросила:

– Что-то не так?

– Нет, всё идет по плану, – качая головой, отозвался Хо Хэнъю, и я недоуменно подняла бровь. Почему тогда…

– Просто плохое предчувствие, – пояснил Хо Хэнъю и, вздохнув, сделал пас над своей головой. Сияющая волна энергии сорвалась с его ладоней и волной пробежала по волосам, от макушки до кончиков, и когда последние яркие искры заклинания истаяли в воздухе, его волосы были такого же цвета, что и мои – как спелый тёмно-красный гранат.

Хо Хэнъю взял меня за руку, и гладкие огненные пряди, которые шли ему гораздо больше его прежнего цвета волос, смешались с моими, того же цвета, свободной волной укрывающими плечи. Он был уже одет в официальное одеяние клана Хо, зловеще-красное, и мои одежды, сложные и многослойные, идеально совпадали с его ханьфу по цвету, и даже наши лица, отраженные в зеркальной глубине, были неуловимо похожи. Два обломка некогда великого клана, два человека, которым больше не на кого опереться, кроме как друг на друга.

– Айлин, – заклинатель развернулся ко мне, и в его глазах появилось странное, загнанное выражение, – только… не предавай меня, хорошо?

– Обещаю, – слегка удивленно отозвалась я, и он, сжав мою руку, накинул мне на голову полупрозрачный газовый полог и вывел меня из комнаты.

Пройдя по длинным коридорам, мы остановились перед тяжёлыми дверьми. Я видела, что Хо Хэнъю мысленно собирается с силами перед тем, как мы войдём в эти двери и ему придётся противостоять целой толпе заклинателей, и не торопила его.

– Айлин, надень вот это так, чтобы касалось кожи, – неожиданно произнёс он, протягивая мне переливающуюся жемчужину на длинной цепочке, и я послушно надела её на шею и заправила в ворот. – Если что-то пойдёт не так, она защитит тебя от нескольких заклинаний и рассыплется прахом. Если это случится, тут же надевай другую и скорее убегай, – он протянул мне ещё три жемчужины, слабо сияющие в тусклом свете коридорных светильников. – И… я закрыл двери сокровищницы. На всякий случай. Если что, просто толкни их, и они откроются снова.

– Всё пройдет как надо, – твёрдо отозвалась я и убрала связку в карман. – А сокровищницу мы потом откроем вместе.

Сжав мои пальцы, Хо Хэнъю придал лицу безразличное выражение и кивнул дежурящим у дверей слугам – и массивные створки распахнулись перед нами.

– Господин Хо Хэнъю и госпожа Хо Ю Лань! – прокричал слуга, и мы шагнули в зал.

Вначале я ничего не видела и просто шла вперед, сосредоточившись на том, чтобы не упасть, и лишь потом начала украдкой оглядываться. Мы шли по центральному проходу, вдоль которого были расставлены столики. Сидящие за ними заклинатели провожали нас восхищёнными, обожающими и просто дружелюбными взглядами, хотя, уже услышав наши имена, они должны были бы вскочить на ноги и схватиться за мечи.

Украдкой улыбнувшись – не одна я попала под обаяние Хо Хэнъю, вот этот заклинатель в зелёном смотрит на него так, что того и гляди повырывает мне волосы и, оттолкнув, сам пойдёт подписывать брачное соглашение с Хо Хэнъю – я перевела взгляд вперёд, на украшенное цветами и широкими красными лентами возвышение во главе зала. Полупрозрачный полог на голове мешал, но я всё равно разглядела столик с курящимися благовониями, свадебным вином и приготовленным для нас угощением, и при виде всего этого я вдруг пошатнулась. Помешкав всего миг, я моргнула и пошла дальше, и зал снова обрел прежние краски. Всё нормально, просто нервничаю.

Хо Хэнъю, предупреждающе сжавший мою руку, слегка ослабил хватку и повел меня вверх по ступенькам. Шаг, второй, третий – и вот мы уже на помосте, лицом к залу. Лица заклинателей плыли перед моими глазами, словно затянутые дымкой, и я страстно пожелала того, чтобы эта церемония поскорее закончилась.

– Дорогие гости, – произнес Хо Хэнъю. Он говорил негромко, но его голос далеко разносился в гулкой тишине зала. – Сегодня я позвал вас для того, чтобы вы засвидетельствовали нашу свадьбу и разделили со мной и моей невестой это радостное событие.

В зале послышался одобрительный гул, а кто-то даже громко зарыдал. Расчувствовался? Или жалеет, что Хо Хэнъю свяжет себя узами брака? Странно, в зале ведь одни мужчины…

– Поклон небу! – протяжно завопил тот же голос, что объявлял наши имена, когда мы зашли в зал, и мы с Хо Хэнъю, опустившись на колени, слаженно поклонились центральному проходу, почти коснувшись лбом пола.

– Поклон земле! – мы совершили второй поклон, и я вдруг с удивлением обнаружила, что у меня на глазах выступили слёзы. Ну вот, не подозревала в себе такой сентиментальности.

– Поклон предкам! – третий крик вышел особо протяжным, и этот поклон дался мне тяжелее всех. Почему то ужасно затряслись руки, и, в последний раз мазнув тканью полога пол, я наконец-то выпрямилась.

– Ну вот, Айлин, мы с тобой женаты, – проговорил Хо Хэнъю, сдергивая полог с моей головы. Я слабо улыбнулась – перед глазами всё плыло.

– Брачные браслеты! – не унимался голос, шилом врезавшийся мне в уши, и я поморщилась. Кто берёт в глашатаи человека с таким противным голосом?

Тяжелый золотой обруч скользнул на моё запястье, и я надела такой же на руку Хо Хэнъю – однако, стоило мне неосторожно шевельнуться, как мой браслет свалился на пол и, звеня, закатился куда-то за подготовленный для нас диван, похожий на трон.

Я, вздрогнув, подняла на заклинателя испуганный взгляд – плохая примета! Нет ничего хуже, чем уронить браслет на собственной свадьбе…

Хо Хэнъю выглядел так, словно все его худшие опасения оправдались.

– Странно, – пробормотал он. – Почему он не сжался? Ты же согласна выйти за меня замуж? – уточнил он у меня, и я растерянно кивнула.

– Ладно, сейчас принесу браслет, потом разберёмся, – заклинатель, развернувшись, скрылся за троном и принялся шарить под сиденьем. Я смущенно топталась рядом.

– Браслеты не сожмутся на ваших запястьях, Ди Синь, – произнёс чей-то смутно знакомый голос за моей спиной, и я вздрогнула. – Этот брак недействителен.

– Незваные гости, – прошипел Хо Хэнъю, выныривая из-под трона с браслетом в руках, и я поразилась, каким перекошенным было его лицо. – И почему же наш брак недействителен?

– Потому что Айлин – моя жена, – спокойно отозвался голос, и я вдруг вспомнила, где я его уже слышала. Кто-то схватил меня за руку, и я застыла, не желая поворачиваться – и зная, что я должна развернуться к тому человеку, кто столь бесцеремонно заявлял на меня права.

Но медлить дольше было нельзя, и я медленно повернулась назад, к двоим людям, что стояли за моей спиной.

Сначала мой взгляд упал на того, кто стоял на шаг позади, и губы почти против моей воли прошептали: «Фэн Хай», – и перед глазами всё поплыло, и лишь потом я перевела взгляд на его брата, который стоял передо мной, удерживая мою руку, и на его собственном запястье, рукав на котором он демонстративно закатал, невыносимо ярко сиял браслет с надписью «Вместе до последнего вздоха». Фэн Шао…

Глава 32

Оцепенев, я смотрела на браслет, не вполне понимая, что происходит. Значит, таинственный муж – это глава клана Фэн, Фэн Шао? Но как это вообще произошло? Это же полный…

– Бред! – раздражённо выкрикнул Хо Хэнъю, подлетая к нам. – Если бы Айлин была замужем, я бы знал! И где же тогда её брачный… – он резко отдёрнул мой рукав и договорил уже с зародившимся подозрением, – браслет?

Его взгляд был прикован к широкой полоске золота на моём запястье, чуть выше того места, где мою кисть по-прежнему сжимала рука Фэн Шао. Уже начиная что-то понимать, Хо Хэнъю одним движением содрал тонкий верхний слой золота, и два браслета из лунного серебра, блестя в свете многочисленных светильников, сползли вниз, к пальцам Фэн Шао. На одном из них можно было отчётливо разобрать идентичную надпись: «Вместе до последнего вздоха».

Я подняла глаза на Фэн Хая. Почему он молчит? Может, решил, что всё это слишком сложно? Фэн Шао – его брат, а не некий малознакомый заклинатель из клана воздуха. И Фэн Шао явно не собирается в ближайшее время испускать последний вздох.

Словно услышав мои мысли, Фэн Хай посмотрел на меня в ответ – и я увидела в его взгляде тревогу. Сделав шаг вперёд, он мягко потянул меня к себе, и оба заклинателя, что хватались за мою руку, разжали пальцы: Хо Хэнъю – всё ещё пребывая в шоке от новостей, а Фэн Шао – и вовсе не глядя на меня. Он смотрел на Хо Хэнъю, и его взгляд был настороженным.

Оказавшись в крепких объятиях шисюна, я почувствовала, что с моих плеч словно свалилась целая гора: он здесь, и значит, всё будет хорошо. Фэн Хай всё уладит.

– Шисюн, – шепнула я, – у него амулет! У Хо Хэнъю, то есть Ди Синя. И не вздумай пить порошок, который остался в твоей комнате, он отравлен!

– Я знаю, я всё выкинул, – успокаивающе отозвался Фэн Хай и, вдруг разорвав объятия и задвинув меня за спину, вытянул из ножен меч.

Я посмотрела в направлении его взгляда – и увидела Хо Хэнъю, лицо которого словно почернело, как будто из него ушли все краски жизни. Как-то странно дёрнув шеей и окинув взглядом нашу группу – меня и обоих братьев Фэн, – он плоским, абсолютно бесцветным голосом позвал:

– Айлин, иди сюда.

Я лишь испуганно замотала головой, цепляясь за Фэн Хая, и золотые заколки в причёске мелодично зазвенели.

– Жаль, что ты не позвал меня на свадьбу, – учтиво произнес Фэн Шао, – а теперь, позволь, я заберу свою жену, и мы уйдём.

На слове «жена» Хо Хэнъю дёрнулся как от пощёчины – впрочем, как и я. Ничего, нам бы только выбраться отсюда, и мой «муж» расскажет мне всё!

Хо Хэнъю стоял перед своим троном совсем один, как будто он противостоял всем остальным в этом зале, и мне вдруг стало его жалко. Он посмотрел прямо мне в глаза, и я увидела в его взгляде горечь.

– Значит, ты выбрала его, – констатировал он очевидное, и я неуютно переступила с ноги на ногу. – «Вместе до последнего вздоха», так романтично! – Он внезапно засмеялся, как сумасшедший, и, так же внезапно замолчав, перевёл взгляд на Фэн Шао и с раздражением выкрикнул: – Ну почему именно ты?

Плечи Фэн Шао, стоявшего перед нами, на миг обмякли, и мне подумалось, что, возможно, Хо Хэнъю и вправду нас отпустит. Поорёт и отпустит. Они же с Фэн Шао друзья, они столько лет провели вместе, они…

– Убейте их! – жёстко произнес Хо Хэнъю. – Айлин, иди сюда, там опасно.

От внушения, которым был наполнен его голос, я даже сделала пару шагов назад, прежде чем поняла, что делаю – и тут же замерла на месте. Фэн Хай и его брат, слаженно развернувшись, замерли перед залом с мечами наизготовку, и многочисленные гости, которые с любопытством наблюдали за перепалкой, с готовностью подскочили на ноги и обнажили оружие. Я в отчаянии окинула надвигающуюся толпу взглядом – и с удивлением разглядела в задних рядах ярко-фиолетовые одежды и шляпу госпожи Бай, главы клана Белого Лотоса. А она как тут оказалась?

В первые ряды нападающих полетели заклинания обездвиживания, особые заклинания клана Фэн, но не все из заклинателей упали на пол, как брёвна, – многие с ног до головы обвешивались амулетами, и они лишь досадливо поморщились, стряхивая заклинания, и попёрли дальше прямо по телам своих обездвиженных собратьев. Миг, другой – и мечи обоих заклинателей воздуха зазвенели, отражая удары.

Кто-то схватил меня за руку и потащил назад, и у меня возникло стойкое впечатление, что такое со мной уже было. Клан воды, поместье Шуй Вэя – Фэн Хай также сражался с заклинателями, а Шуй Вэй тащил меня к своему креслу. Тогда мне помог мой амулет…

Подняв взгляд на Хо Хэнъю, я обнаружила, что он смотрит не на меня, а на толпу сражающихся – и его взгляд абсолютно спокоен. Он был уверен в победе.

– Хо Хэнъю, просто отпусти нас и забирай себе клан огня, – умоляюще произнесла я, и он наконец посмотрел на меня. – Разве это не то, что ты всегда хотел?

– А разве ты не поняла, что я всегда хотел? – вопросом на вопрос отозвался он, и в его тоне я услышала жестокость, с которой он никогда со мной не разговаривал. – Место главы клана – это всего лишь приятное дополнение.

В отчаянии оглянувшись, я окинула взглядом Фэн Хая, на которого наступали волны нападающих, всё новые и новые, и его брата. Толпа, которая отчаянно желала разделаться с заклинателями, мешала друг другу, и благодаря этому заклинатели воздуха ещё были невредимы, – но нападавших было слишком много. Два человека просто не смогут справиться с тридцатью, и тогда…

Фэн Хай умрёт. Фэн Шао тоже… Я должна как-то это остановить. Если бы у меня был амулет, я бы смогла приказать заклинателям остановиться, но он у Хо Хэнъю!

Я перевела взгляд на заклинателя огня, напряжённо следившего за схваткой. Он захватил мой амулет, но это был мой амулет. Он принадлежал мне по праву наследования, и он должен слушаться меня.

Оттолкнув заклинателя, я отбежала на пару шагов назад и, протянув руку, мысленно потянулась туда, где я чувствовала биение огненной магии – и, найдя это место, приказала:

– Покажись!

Хо Хэнъю, нахмурившийся, когда я вырвалась из его хватки, вдруг сложился пополам, прижимая руки к груди, и ухватился за подлокотник кресла, чтобы не упасть.

Мои руки, протянутые к нему, задрожали – мы словно перетягивали невидимый канат, и в первые минуты было непонятно, кто побеждает. В отчаянии оглянувшись на Фэн Хая, я удвоила усилия – если я не справлюсь, его убьют… И канат поддался.

На виске Хо Хэнъю выступили капли пота, и я, сжав руки на груди, с замиранием сердца наблюдала, как на его шее прямо из-под кожи появилась толстая, полупрозрачная цепь. Шум схватки за спиной затих, и послышались недоумевающие возгласы:

– Где я? Что происходит? – Наверное, Хо Хэнъю сейчас не мог никого контролировать, и его внушение спало с заклинателей в зале.

Цепь на шее Хо Хэнъю, очутившись на поверхности, обрела чёткие очертания и вес, и через миг полностью материализовавшийся амулет уже лежал поверх его одежд. С трудом разогнувшись, он бросил на меня затуманенный болью взгляд. Заклинатели в зале, увидев, что болтается у него на груди, завопили:

– Это проклятый амулет! Тёмный амулет проклятого клана!

Подскочив, пока Хо Хэнъю ещё не опомнился, я сдёрнула цепочку с его шеи – однако Хо Хэнъю, обладающий реакцией тигра, ударил меня по руке, и амулет, вылетев из моих пальцев, взлетел в воздух…

…где в него ударили десятки заклинаний гостей, которые поняли, что это такое: заклинания уничтожения, взрыва, притяжения и мгновенной транспортации. Сойдясь в одной точке – в той, где находился амулет, – они взорвались ослепительной вспышкой, от которой я зажмурилась. Неужели всё? Амулет уничтожен, мы победили?

Едва открыв глаза, я поняла, что это не так – вместо амулета в воздухе висело чёрное облако, разбухающее и с каждой секундой растущее сразу во все стороны. Я растерянно сделала пару шагов назад. Ну и что теперь делать?

– Айлин! – страшно крикнули сзади, и я узнала голос Фэн Хая, но побоялась оторвать взгляд от этой аномалии даже на секунду.

В поле зрения мелькнуло что-то фиолетовое, и я вспомнила слова госпожи Бай: «Чтобы уничтожить амулет, нужно разрушить его оболочку, но амулет должен быть разрушен только в храме Богини. Если он будет разрушен в любом другом месте, то грядут великие бедствия».

Вот они, великие бедствия: разбухающее чёрное облако, грозившее переродиться в непонятно что. Стоявший передо мной Хо Хэнъю, решительно сверкнул глазами, протянул к аномалии руку – и она отозвалась, протягивая ему щупальце. Он пытается подчинить это!

В отчаянии оглянувшись, я увидела бегущего ко мне Фэн Хая, замершего неподалеку Фэн Шао и госпожу Бай среди заклинателей – я не ошиблась, она была тут – и, решившись, протянула руку к облаку тёмной энергии. Хо Хэнъю, бросив на меня яростный взгляд, что-то крикнул, но я не услышала – потому что энергия откликнулась и, помедлив миг, словно раздумывая, кого ей выбрать, оторвала своей щупальце от Хо Хэнъю и принялась воронкой всасываться в мои ладони.

Крики вокруг… Металлический звон… Кто-то хватает меня сзади и трясет за плечи… Последние капли тёмной энергии втянулись мне в руки, и, покачнувшись, я бы упала, если бы Фэн Хай не подхватил меня.

– Айлин! – с отчаянием произнёс он, переводя взгляд с моего лица вперед, в зал, где уже слышалось роптание:

– Тёмная энергия… Тёмный амулет… Это тёмное создание…

– Надо срочно её уничтожить! – истерично крикнул кто-то, и толпа ощетинилась поднятыми наизготовку лезвиями мечей. У меня внутри всё переворачивалось от тёмной энергии, которая шевелилась, словно кот, который, вспрыгнув на кровать, долго топчется, устраиваясь на новом месте, а перед глазами всё плыло, но я все равно выпрямилась, хватаясь за Фэн Хая.

– Госпожа Бай! – в отчаянии выкрикнула я, пытаясь найти её среди плывущего перед глазами пятна многоцветной толпы.

– Храм Богини! – выкрикнула она откуда-то слева.

Да я и сама это знаю!

– В клане Белого Лотоса? – неверяще выкрикнула я.

– Тут, прямо тут! – отозвалась она, и я вдруг вспомнила, что в клане огня был храм Богини – я сама видела его, когда бродила по дворцовым садам день назад.

– Тут, прямо тут… – лихорадочно пробормотала я, озираясь по сторонам: боковой проход!

– Беги, – крикнул Фэн Хай, отталкивая меня и встречая мечом первые удары заклинателей, которые кинулись рубить меня в капусту. В последний раз оглянувшись, я толкнула дверь и, выскользнув в коридор, что есть сил понеслась по пустому дворцу. Каждый шаг отдавался эхом, словно за мной бежали сразу десять человек.

С разбегу распахнув входные двери, я на миг замерла, оглядываясь, и припустила туда, где поверх изогнутых крыш виднелись высокие пагоды храмового комплекса. Храм Богини там!

Уже стемнело, но мне везло, и я добежала до храма, ни разу не споткнувшись и не упав. Влетев в двухстворчатые двери, я оглянулась, пытаясь что-то разобрать в тёмном храме. И что мне теперь делать?

– Айлин, – дверь за моей спиной хлопнула, и светильники по периметру храма вспыхнули огнем. Вздрогнув, я обернулась к неторопливо шагающему ко мне заклинателю в багрово-алых одеждах, во взгляде которого отражалось пламя. То-то мне всё чудилось, что за мной бегут. – Ты же обещала не предавать меня.

– Хо Хэнъю… – Я не знала, что ему ответить, и просто медленно отступала назад. А что тут ответишь? Я забрала то, к чему он стремился, но ведь он хотел убить человека, который для меня дороже всего. – Я просто…

И тут Хо Хэнъю, одним неуловимым движением оказавшись рядом, схватил меня – и, вынув из ножен на поясе свой кинжал, на миг вспыхнувший в свете факелов, воткнул мне его куда-то в бок.

Я так удивилась, что в первый миг даже не почувствовала боли – лишь вскинула на него неверящий взгляд. Почему-то даже в самые опасные моменты я не думала, что он действительно может мне навредить – может, какая-то часть меня ещё помнила его и доверяла ему?

Лицо его было перекошено, и во взгляде, устремлённом на меня, мешалась и боль, словно он ударил не меня, а себя, и смятение, и решимость.

– Не бойся, эта рана неопасна, – лихорадочно зашептал он, осторожно опуская меня на каменные плиты пола. – Она просто ослабит тебя, и я смогу извлечь энергию амулета из твоей крови. А Фэн Шао потом тебя вылечит, у него это хорошо получается… Ну или эта старая карга из Белого Лотоса вылечит, раз уж зачем-то заявилась…

Вцепившись в его плечи, я повернула голову – и увидела, что в вытекающей на серый пол крови виднеются чёрные разводы энергии амулета. Тёмной энергии.

– Айлин! – хлопнула дверь, и Фэн Хай, увидев меня в луже крови, бросился вперёд – и тут же замер перед полупрозрачной огненной преградой, выросшей из брошенного Хо Хэнъю на пол амулета. Барьер?

Его брат, теснимый толпой заклинателей, ввалился в двери, отбиваясь одной рукой и раскидывая заклинания другой, и так же, как и Фэн Хай, был остановлен огненным барьером. Заклинатели, увидев полупрозрачную преграду, сбавили напор, и Фэн Шао смог ненадолго перевести дух.

– Кого вы защищаете, предатели, их обоих нужно убить! – с ненавистью выкрикнул кто-то из толпы, и в барьер полетели заклинания – сначала редкие, одиночные, а потом – нескончаемым потоком, отчего он задрожал и заискрился.

– Ещё немного, продержись ещё немного, – лихорадочно шептал Хо Хэнъю, и я уже не понимала, кому он это говорил – мне или своему барьеру. Его рука, направленная на мою рану, была напряжена, и из моего тела к нему тянулись темное облако силы – энергия амулета покидала меня, пусть и неохотно.

Я подняла взгляд на его лицо. Если у него всё получится, он станет величайшим магом, которого уже никто не остановит – и с каждым годом его жестокость будет расти, подогреваемая тьмой амулета. Я чувствовала эту тьму в себе – она шептала мне о том, что Хо Хэнъю стоит убить, пока он не разлучил нас, да и всех этих заклинателей придётся просто прикончить, другого выхода нет.

Барьер в последний раз вспыхнул и исчез под натиском града заклинаний, и заклинатели воздуха, снова подняв мечи, встретили ринувшуюся ко мне толпу. Они не успокоятся, пока энергия амулета не будет уничтожена, – но что делать, если сейчас она во мне? Как её уничтожить?

Мой взгляд выхватил из толпы фиолетовые одежды госпожи Бай, благоразумно державшейся позади нападающих, и тут я всё поняла. Чтобы уничтожить амулет, нужно уничтожить оболочку. Сейчас оболочкой амулета была я…

Она всё подстроила. Она знала всё с самого начала и отправила меня за амулетом, как овечку на заклание.

И мне придётся сделать так, как она задумала, потому что, если амулет не будет уничтожен, Фэн Хай погибнет, защищая меня – уже сейчас он с трудом держится, его движения замедлились, а светлые одежды окрасились алыми пятнами – кровь…

Всхлипнув, я подняла ладонь и создала в ней «Белый лотос», – но на этот раз, наполненный тёмной энергией амулета, он был не белым, а чернильно-чёрным, как самая тёмная ночь.

Заклинатели, заметив расцветший на моей ладони цветок, настороженно замерли, и толпа загорелась разноцветными полусферами щитов и защитных заклинаний. Даже Хо Хэнъю, слегка отстранившись, с подозрением посмотрел на меня и, шевельнув пальцами, подвесил между нами дрожащее марево заклинания, впрочем, всё ещё не отпуская меня. Переведя взгляд на Фэн Хая, я улыбнулась ему, – что-то заподозрив, он тут же бросился ко мне – и спустила заклинание с кончиков пальцев себе в грудь.

Тёмная вспышка… бегущий ко мне Фэн Хай, выкрикивающий моё имя… перекошенное лицо Хо Хэнъю, который, обхватив ладонями моё лицо, с силой разворачивает к себе и что-то кричит, а потом, поняв, что я его не слышу, кладет обе руки мне на грудь, и его кисти окутываются красным в безуспешной попытке спасти меня – и… Всё.

Темнота.

Глава 33

Темнота и боль – сначала везде, а потом только в боку. Боль отступает, и остаётся спокойствие, в которое бесцеремонно врываются звуки – отдалённые крики, какой-то металлический звон – мечи? Ножи?

– Айлин, – зовёт меня кто-то, а я иду на звук этого голоса. – Айлин, просыпайся…

Открыв глаза, я тут же зажмурилась от слишком яркого света, но, сделав вторую попытку, всё-таки смогла разглядеть перед собой смутный светлый силуэт. Изображение обрело чёткость, и я поняла, что вижу перед собой Фэн Хая.

– Шисюн, – с отчаянием произнесла я, неприятно поразившись тому, какой слабый и хриплый у меня голос, – ты что, тоже умер?

Я же решилась на всё это, только чтобы спасти его! Неужели моя жертва была напрасной?

– Айлин, – заклинатель, с облегчением выдохнув, пересел со стула, на котором сидел, на кровать, и осторожно накрыл мою руку, безвольно лежавшую поверх одеяла, своей. Его лицо было бледным, а под глазами залегли фиолетовые тени. – Ты очнулась! Всё нормально, мы оба живы.

– Живы? – нахмурившись, я оглянулась. Точно, это же моя спальная в клане огня, а не загробный мир. – А амулет?

– Уничтожен, – отозвался Фэн Хай, и я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Неужели мы живы?

– Как так получилось? – с изумлением произнесла я. – Я должна была умереть, чтобы разрушить амулет!

– Ты почти умерла, – подтвердил шисюн, и его голос дрогнул, – но потом Хо Хэнъю спас тебя. Он влил в тебя все силы, какие у него были, и через несколько минут ты вдруг снова задышала.

– Хо Хэнъю? – удивленно переспросила я.

– Да, – Фэн Хай кивнул и, помедлив, продолжил: – Его способ подействовал не сразу. Решив, что всё напрасно, он словно обезумел, и… его не удалось спасти. Брат пытался, но даже он не смог его вылечить.

Хо Хэнъю спас меня… и его уже нет… наверное, обезумев от ярости, он набросился на заклинателей – а они, обрадовавшись, что добрались хотя бы до одного потомка семьи Хо, прикончили его…

Сердце сковала боль утраты, неожиданная и резкая, и я затолкала её подальше – потом. Сейчас мне нужно все выяснить…

– Твой брат в порядке? – блекло спросила я, и шисюн молча кивнул. – А… где все заклинатели?

– Они все уже уехали. Кроме нескольких раненых. Убедились, что амулет уничтожен, и убрались подальше.

«Скорее, их выгнали», – подумала я, отмечая нехорошо блеснувшие глаза Фэн Хая. Ну и попутного им ветра…

– Младший господин Фэн, я же просила не утомлять больную, – строго произнёс кто-то, заходя в комнату, и я узнала голос госпож Бай. Она ещё тут?

Госпожа Бай, появившаяся в поле моего зрения, несла тяжёлый поднос, от которого распространялся резкий травный запах, и я недоверчиво хмыкнула – она что, думает, что я буду пить что-то из её рук? После того, как она отправила меня на смерть?

– Господин Фэн, оставьте нас на минутку, я вижу, у Айлин есть вопросы, – безукоризненно вежливо произнесла женщина, и Фэн Хай бросил на меня вопросительный взгляд. Я неуверенно кивнула – ладно, поговорим, мне и вправду нужно кое о чём её спросить.

– Спроси про благословение Богини, – шепнул мне на ухо Фэн Хай, перед тем как подняться, и, бросив на госпожу Бай предупреждающий взгляд, покинул комнату.

Сев на край постели, женщина взяла с подноса мисочку с лекарством и подала мне. Я смерила её выразительным взглядом, и она, хмыкнув, напомнила:

– Мы не убиваем людей, Айлин, это главное правило клана. Мы их лечим.

– Вы всё знали, – непримиримо отозвалась я, – так ведь?

Госпожа Бай громко вздохнула и, отставив чашечку, вдруг откинула с лица тонкий полог. Это поразило меня даже больше того, что она отправила меня за задание, зная, что будет в конце. Её лицо оказалось неожиданно молодым – время уже оставило на нём сеть мелких морщинок, но волосы даже не были тронуты сединой. А я всегда думала, что госпожа Бай уже глубокая старуха.

– Да, – не стала отрицать она, – когда у меня было видение про амулет, я также увидела и то, чем всё закончится. Но ты поступила правильно, и боги дали тебе второй шанс. Ты проживёшь долгую жизнь, Айлин.

– А если… – начала я, и женщина перебила меня:

– А если бы я не отправила тебя на это задание, то амулет попал бы в руки к Хо Хэнъю, который часто бывал в клане воздуха, и он бы развязал новую войну. Было бы много жертв – и клан воздуха пострадал бы сильнее всего.

Я замолчала, осмысливая новую информацию. Значит, если бы я не попала в клан воздуха, то Хо Хэнъю упал бы в тот колодец сам, нашёл амулет и стал главой клана огня? А потом убил бы Фэн Хая и Фэн Шао, чтобы отомстить за поражение клана Хо и мою мнимую смерть – ведь он бы не знал, что я жива.

– Но почему тогда вы отправили меня в клан воздуха? Без всякой подготовки? – всё ещё возмущенно вопросила я. – Меня раскрыли чуть ли не на третий день!

– Найти амулет могла только наследница семьи Хо, – покачав головой, отозвалась госпожа Бай. – А если бы я отправила тебя в клан воздуха с рекомендательным письмами, в женском платье, попросив дать тебе возможность находиться там, что бы было?

Я задумалась. Я бы так же жила в клане, возможно, Фэн Хай так же заинтересовался бы мной, – но я бы точно не оказалась с ним в одной комнате, мой одноклассник Шуй Ли не получил бы повод приставать ко мне, он не подрался бы с моими друзьями, его бы не исключили, и он не толкнул бы меня в колодец, где я нашла амулет. Как всё сложно!

– Всё равно, вы знали, что я умру, – непримиримо отозвалась я, и женщина снова вздохнула:

– Я надеялась, что ты выживешь.

Она подала мне плошку с лекарством, и на этот раз я не отказалась – с трудом сев с постели, я протянула руку, и с моего запястья что-то свалилось.

Взяв лекарство, я подняла предмет – и рука тут же затряслась, расплёскивая жидкость на одеяло. В моей руке был браслет из лунного серебра с надписью «Вместе до последнего вздоха», сейчас расширившийся до такой степени, что я наконец-то смогла его снять, и словно бы потускневший.

– Как это получилось? – произнесла я, поднося браслет к лицу и всё ещё не веря, что я свободна. – Я же жива и Фэн Шао тоже?

– Ты на пару мгновений умерла, – с равнодушием человека, который не раз видел смерть, отозвалась госпожа Бай. – Ты испустила свой последний вздох… а потом твоя душа, уже отделившаяся от тела, вернулась обратно, и ты сделала новый вздох. Смотри, – она, забрав у меня браслет, провела пальцем по линиям на моей руке, и я увидела линию жизни, которая прерывалась у основания ладони – и длилась дальше. Странно, раньше такого разрыва на моей ладони не было, я бы заметила…

Новости о том, что я умерла и ожила, были ошеломляющими, и я одним глотком осушила содержимое плошки. Надеюсь, там было успокоительное.

– Значит, я могу выйти замуж? – всё ещё не веря, что всё так удачно складывается, спросила я. – Ой, госпожа Бай, а как снять благословение Богини? Вы можете выгнать меня из клана, чтобы я могла выйти замуж?

– Ну… – она слегка замялась. – По правде говоря, мы и так уже выгнали тебя из клана.

– Что? – возмущённо переспросила я. Я хотела уйти сама, но узнать, что они выгнали меня после того, как я умерла по их приказу, было не очень приятно.

– Ты нарушила главный закон клана, – терпеливо пояснила госпожа Бай.

– Какой? – не поняла я. – Вышла замуж?

– Ты убила человека, – отозвалась женщина. – Ты же человек? И ты убила себя.

Я со стуком захлопнула челюсть, давя срывающиеся с языка возражения, и, подняв руку, попробовала зажечь на ладони «Белый лотос». Ничего не произошло. Все мои способности, полученные в клане Белого лотоса, пропали.

– Хорошо, – скрывая некоторую досаду, пробормотала я. – Значит, теперь я могу выйти замуж? Благословение Богини больше не действует?

– Благословение Богини не снимается, если человек покинул клан, – покачала головой госпожа Бай и неожиданно улыбнулась. – Но… тебя это не касается. Когда твоя душа отделилась от тела, то все земные обязательства сгорели. Видишь ли, мы даем клятву служить Богине до самой смерти, – а ты всё же ненадолго умерла, и только чудо позволило твоей душе вернуться в тело.

Чудо… При мысли о Хо Хэнъю я вздохнула.

– То есть, – решила я уточнить на всякий случай, – я могу выходить замуж и всё будет в порядке? Благословение Богини точно уже не действует на меня?

– Его больше нет в твоей ауре, – подтвердила госпожа Бай.

Других вопросов у меня не было, и вскоре госпожа Бай покинула комнату – ей нужно было приглядывать за ранеными, которых разместили в клане огня.

– Айлин? – Фэн Хай, ворвавшийся в мою комнату, обеспокоенно заглянул мне в глаза. – Всё нормально?

– Всё нормально, – я слабо улыбнулась ему. – Меня выгнали из клана, и благословения Богини на мне больше нет. Мы можем пожениться.

– Да? – Фэн Хай, облегченно выдохнув, вдруг схватил меня в охапку. – Но это же прекрасные новости! А браслет?

Я подняла руку и закатала рукав – действительно, его браслет, на который он раньше приделал застежку, чтобы тот не упал, теперь представлял из себя одну сплошную полоску из звеньев, плотно обхватившую мою руку. Наша помолвка была действительна. Надписи на браслете пока не было – она появится потом, после церемонии.

Отпустив мою руку, Фэн Хай снова притянул меня к себе, и в его крепких объятиях я вдруг не выдержала и разрыдалась. Неужели всё кончилось и мы будем вместе? Перед глазами пролетели последние недели – страх за шисюна, постоянные внушения, попытки сбежать… Но у меня было ещё одно неоконченное дело.

– Шисюн, – отстранившись, я посмотрела ему в глаза, – нам нужно попасть в клан воздуха, всего на денёк. Я хочу узнать, как всё-таки вышло, что я стала женой… ну…

Говорить о том, что его брат был моим мужем, мне почему-то было жутко неудобно, но он понял меня.

– Хорошо, – тут же согласился он. – Сегодня отдыхай, а завтра поедем.

– Нет, – я помотала головой, – сходи со мной в сокровищницу. Там должны быть амулеты транспортации, помнишь, как тот, что использовал Хо Хэнъю? А я даже не знаю, как они выглядят. Переместимся с их помощью.

– Хорошо, пойдём, – кивнул заклинатель.

Впрочем, попытавшись подняться на ноги, я обнаружила, что из-за слабости едва могу стоять, и поэтому я сперва вызвала Сян-Сян, которая, избавившись от внушения, то и дело недоумённо замирала, словно пытаясь вспомнить, что она вообще тут делает. Но ванну она мне налила с прежним проворством, и я, шатаясь, побрела купаться, договорившись с Фэн Хаем, что мы отправимся в клан воздуха завтра.

Вечером, засыпая в объятиях Фэн Хая, который боялся оставить меня даже на минуту, словно я могу растаять в воздухе, я думала о том, как всё странно получилось. И ещё – о том, что мне делать дальше. Мой путь уже вырисовывался у меня под ногами, осталось только узнать, согласен ли Фэн Хай пройти его вместе со мной – потому что если это не так, то я откажусь от этого пути и выберу его. Однако мне почему-то казалось, что он поймёт мои причины.

На следующий день, обрядившись в одежды клана огня – ханьфу Фэн Хая было всё изрезано и опалено снизу, как будто он побывал в аду, а у меня ничего, кроме одежд всех оттенков красного, и не было, – мы, раздавив амулет, перенеслись в клан воздуха. Фэн Хай крепко обнял меня, я закрыла глаза – и уже через миг вместо каменного двора мы оказались посреди бамбуковой рощи, прямо перед стеной поселения клана Фэн.

Тут всё было таким родным, что моё сердце защемило от тоски. Какими же беззаботными казались мои первые дни в клане! Интересно, где И Мин и Ю Шин?

Уже смеркалось – со всеми сборами мы смогли отправиться из клана огня только вечером, и мы направились прямиком в резиденцию главы клана. Ладно, найду своих друзей потом, если что, разбужу их ночью.

Главу клана Фэн мы нашли в его лекарском кабинете – он, как и раньше, предпочитал этот кабинет своему рабочему помещению в резиденции клана, помпезному и огромному. Вежливо поклонившись, я поприветствовала главу клана, и он бросил на меня внимательный взор. Я слабо улыбнулась в ответ – наверное, он нечасто встречает людей, вернувшихся с того света.

– Айлин, мои соболезнования, – Фэн Шао, подойдя ко мне поближе, передал мне тяжёлый круглый сосуд. Погребальная урна. – Я не смог спасти его.

Молча кивнув, я осторожно приняла сосуд и крепко прижала к себе. Я поставлю его в усыпальницу клана Хо – Хо Хэнъю был одним из нас, жаль только, что моя семья не признала его. Я исправлю это, – но он, к сожалению, об этом уже не узнает…

– Господин Фэн, – нерешительно попросила я, когда мы разместились за небольшим чайным столиком в углу. – Расскажите, как вышло так, что… у меня оказался ваш браслет.

– Хорошо, – помедлив, глава клана бросил быстрый взгляд на своего брата. Тот выглядел спокойным – наверное, он уже расспросил брата и знал, что он скажет. Но я – нет, и мне хотелось наконец узнать всё от непосредственного участника событий. – Только… это длинная и невеселая история.

Я расположилась поудобнее, и заклинатель, вздохнув, начал свой рассказ.

Глава 34

– В тот день мы захватили Дворец Бушующего Пламени, резиденцию клана Хо, – начал он, – я со своей группой прочёсывал лес. Мы наткнулись на следы крупного отряда – люди, повозки, лошади – и поехали проверить его. Однако на полпути от основного следа отделился другой, еле заметный – всего-то три-четыре человека. Я отправился посмотреть, что там, а остальные продолжили погоню.

Я слушала его, стараясь не шевелиться и почти не дыша. Пока всё было так, как мне рассказывал Хо Хэнъю – моя мать с основным отрядом увела погоню вперед, я с охранниками попыталась скрыться в охотничьем домике, а сам Хо Хэнъю в это время, наверное, вернулся в клан огня за забытыми амулетами.

– Я прошёл по следам до небольшого домика посреди леса, – продолжил Фэн Шао, невидяще глядя перед собой, – и нашёл там всего пару охранников. Я легко с ними разделался и пошёл посмотреть, кого с таким рвением спасал клан Хо, – тут он перевёл взгляд на меня, и я почувствовала, что у меня внутри всё почему-то похолодело.

– Я сразу узнал тебя, хоть тебе и поменяли цвет волос, – продолжил заклинатель, и его взгляд снова убежал с моего лица куда-то мне за спину. – Мы уже встречались раньше на собраниях кланов. Я… должен был убить тебя – у нас был приказ уничтожить всю семью Хо. Только вот… я не смог. Ты совсем меня не испугалась, а только улыбнулась и попросила убить тебя как-нибудь… не больно.

– И почему же вы меня не убили? – переспросила я еле слышно. Фэн Хай сидел рядом со мной, отчего-то напрягшись, а Фэн Шао говорил отстранённо, словно рассказывал не о себе, а о ком-то постороннем.

– Не смог, – вздохнув, Фэн Шао всё-таки посмотрел на меня прямо, а потом тут же перевёл взгляд на стол. – Только… отпускать тебя просто так было всё равно что убить. У тебя с собой были только красные платья – я перерыл весь твой шкаф, но не нашёл ничего, что не вопило бы: «Я из клана огня». Такое ощущение, что тот, кто собирал твои вещи, так и мечтал, чтобы тебя схватили и убили. Поэтому я отдал тебе один из своих запасных плащей. Его пришлось укоротить ножом, но, по крайней мере, он не был красным. Однако, кроме вещей, тебя с головой выдавала твоя сила – любой человек со способностями распознал бы в тебе заклинательницу огня. Поэтому…

Тут он уставился себе на руки, и я затаила дыхание.

– Поэтому я взял тебя в жены. Мы поклонились небу, земле и предкам прямо там, в охотничьем домике, после этого я провел ритуал, который проводят главы кланов, чтобы поменять стихию у своих избранниц. У меня как раз были при себе обручальные браслеты, необходимые при ритуале – я собирался делать предложение… одной девушке. Обычно брак не может быть заключен без согласия главы клана, но к этому моменту все твои старшие родственники были уже мертвы и главой клана стала ты. А я был главой своего клана.

– И я согласилась? – поражённо переспросила я и тут же прикусила язык. Всё-таки он спас мне жизнь, и с ужасом спрашивать, как я согласилась стать его женой, было не очень вежливо.

– Со способностями огня тебе грозила смертельная опасность, – Фэн Шао пожал плечами, – да, ты согласилась. Только вот… я боялся, что ты выдашь себя – под влиянием волнения или страха. Да и в тот день ты видела много крови – гибель своих родственников и слуг, то, как я разделался с твоими охранниками… И поэтому я решил на время стереть твои воспоминания.

Так вот почему я не помню своего детства… Всё из-за особого заклинания клана Фэн!

И ещё… Я вдруг вспомнила, как Фэн Шао попытался поцеловать меня тут, в лекарском кабинете, и как меня вдруг охватил ужас. Наверное, где-то в глубине моего сознания его образ переплелся у меня с кровью и смертью, и поэтому я так отреагировала. А кошмарник на мосту? Призрак, принявший облик Фэн Хая… На самом деле он вынул из моего сознания образ Фэн Шао, который во время войны ещё не закончил обучение и носил светло-голубые одежды, а не белые. Поэтому из рукавов призрака лилась кровь…

– Затем я посадил тебя на лошадь и увёз в ближайшую безопасную деревню, где и оставил на время, – продолжил Фэн Шао, – там ты заболела, и крестьяне, опасаясь эпидемии, видимо, увезли тебя в клан Лотоса. Когда после войны я поехал разыскивать тебя, они сказали мне, что ты заболела и погибла, – видимо, боялись, что я отыщу тебя и ты на них пожалуешься.

Я грустно хмыкнула. Я их совсем не помнила – первые дни, которые я могла вызвать в памяти, были покрыты туманом. Может, это заклинание стирания памяти так подействовало, а может, шок.

– А почему вы не рассказали мне об этом? – задала я вопрос, который вот уже несколько минут вертелся у меня на языке.

Тут Фэн Шао вдруг бросил взгляд на своего брата, всё это время молча сидевшего рядом со мной, и, кашлянув, произнёс:

– Фэн Хай, ты… не мог бы оставить нас наедине? На пару минут. Если Айлин захочет, она потом сама расскажет тебе, что я ей говорил.

Фэн Хай, подняв на меня вопросительный взгляд, дождался моего кивка и вышел. Что же такое собрался рассказать мне глава клана Фэн?

Он, однако, не торопился продолжать и бездумно смотрел в одну точку – пока я, неловко поёрзав, не кашлянула.

– Когда ты появилась в клане, я сначала не узнал тебя, – наконец продолжил он. – Ты сильно изменилась. Я понял, кто ты, лишь тогда, когда нарвался на твое заклинание на тренировочной площадке…

– «Родное лицо», – подсказала я еле слышно.

– Да, – кивнул он, – попав под это заклинание, вместо тебя я увидел тебя же, только такой, какой ты была несколько лет назад.

Я пошатнулась. Мне следовало догадаться раньше – Хо Хэнъю же рассказывал мне это… Когда он увидел меня в клане воздуха, в первый момент ему показалось, что он увидел меня такой, какой я была пять лет назад. Поэтому он и смог меня узнать. А первый раз он увидел меня именно из-за плеча Фэн Шао на тренировочной площадке.

Но… заклинание показывает лицо того человека, который нам дороже всех… Которого мы любим. Я подняла на Фэн Шао взгляд, чувствуя внезапное головокружение. Неужели он?..

– Тогда я вдруг понял, кто ты, – Фэн Шао перестал гипнотизировать полки за моей спиной и перевёл взгляд на меня, и я вздрогнула от сквозившей в нем безнадежности. – Я не говорил это при брате, но… я встречал тебя раньше, до войны, и мы даже обсуждали с твоими родителями помолвку. Дело дошло практически до подписания брачного соглашения, – но тут развязалась война кланов.

– Хо Хэнъю говорил, что никаких разговоров о моей помолвке не было, – ошеломлённо пробормотала я. Почему этого не было в моём дневнике? Может, мне просто не сообщили?

– Вряд ли ему сказали, – пожал плечами Фэн Шао. – Насколько я понял, он был… излишне к тебе привязан.

Вспомнив, как Хо Хэнъю зачаровал меня и чуть сам не взял в жёны, я лишь вздохнула. Глава клана Фэн повторил мой вздох – наверное, ему нелегко давался этот рассказ – и продолжил:

– Поэтому тогда, в лесу, я поехал искать тебя целенаправленно – я хотел найти тебя и спасти. Исполнить обещание и сделать своей женой, пусть даже никакие бумаги не были подписаны. Никто не посмел бы тронуть жену главы клана Фэн, будь она хоть трижды из клана огня. Поэтому, когда я наконец узнал тебя после твоего заклинания, я попытался… завоевать твоё расположение. Мы же всё равно были уже женаты, только ты об этом забыла. Однако было уже поздно…

Я закусила губу и опустила взгляд на свои ногти – не потому, что они были такие интересные, а просто потому, что я была не в силах смотреть на него. В груди у меня ворочалась благодарность и скорбь. Когда он попытался завоевать меня, я уже начала что-то чувствовать к его брату. Было уже слишком поздно. Мне вдруг вспомнилось, как мы пускали фонари в небо – и одинокий Фэн Шао, смотрящий нам вслед, когда мы уходили с поляны.

Фэн Шао не сказал этого прямо, но если он увидел меня, когда я применила заклинание «Родное лицо», то вывод один. Он отправился спасать меня не только из-за обещания. Похоже, когда-то он что-то ко мне чувствовал.

Прости меня, Фэн Шао, но я люблю другого человека…

– Вы можете вернуть мне мои воспоминания? – я провела рукой по лбу, пытаясь уложить в памяти всё, что только что услышала, и с надеждой посмотрела на него.

Прошло столько лет… Вдруг мои воспоминания уже невозможно восстановить?

– Могу, это же моё заклинание, – к моему облегчению, глава клана спокойно кивнул и поднял руку.

Золотистое заклинание, вырвавшееся из его пальцев, впечаталось мне в грудь, и я сжала зубы. Миг, другой – ничего не происходило… Я подняла на заклинателя вопросительный взгляд. Выражение лица Фэн Шао, в упор глядящего на меня, отчего-то было грустным.

– Воспоминания не вернутся сразу, ты слишком долго их не помнила, – негромко пояснил он. – Они начнут возвращаться во сне, и через несколько дней ты всё вспомнишь.

Кивнув, я поднялась.

– Спасибо вам, господин Фэн. За всё, – произнесла я еле слышно. – Надеюсь, у меня будет шанс отплатить вам.

Он лишь молча кивнул. Чем можно отплатить за спасение жизни? Что бы я для него ни сделала, этого будет недостаточно.

Развернувшись, я вышла из лекарского домика – и из темноты ко мне тут же шагнул Фэн Хай.

– Шисюн. – Он взял меня за руку, и призраки прошлого, растревоженные недавним разговором, словно отступили в сторону при его тёплом прикосновении. – Я… думала о том, что мне делать дальше. Я хочу восстановить клан огня. Пригласить всех, в ком горит огонь, открыть школу. Мне и самой надо учиться, – спохватилась я, – у меня же теперь другая стихия…

Тут я наконец-то подумала, что неплохо бы в этом убедиться, и, вытянув ладонь, зажгла на ней сияющий шарик силы. Огненно-красный. Значит, стихия воздуха бесследно покинула меня после того, как узы, связывающие нас с Фэн Шао, разорвались.

– Хорошо, – вдруг отозвался Фэн Хай, и я ответила радостной улыбкой. – Брат справится тут сам, у него есть помощники. Только… у меня одно условие. Поженимся через неделю?

– Давай через месяц, а то мне даже платье не успеют сшить, – с сомнением отозвалась я. Да и к тому же, нужно соблюсти траур…

– Хорошо. А теперь вернись в комнату и отдохни, – распорядился Фэн Хай, сжимая мои пальцы на прощание. – Я обговорю кое-что с братом и приду. Мы уедем на рассвете.

– Хорошо, – покладисто отозвалась я.

Однако стоило двери за ним закрыться, как я, сообразив, что если мы уедем на рассвете, то я не увижу своих друзей, подскочила с кровати и, одевшись, пошла к выходу.

Я легко нашла общежитие первокурсников, но вот комнату И Мина и Ю Шина разыскала с трудом – все двери выглядели одинаково, и я кое-как вспомнила, какой номер был у их комнаты. Толкнув дверь, я проскользнула внутрь и, подойдя к ближайшей кровати, потрясла лежавшего на ней человека за плечо.

– А-а-а-а-а! – заорали басом, и я спешно закрыла вопящему И Мину рот. Как же он громко кричит!

– Это я, Айлин, – испуганно пробормотала я, оглядываясь – не прибегут ли на шум соседи?

– Айлин? – с непередаваемым выражением спросил И Мин, поднимаясь. – Ты вернулась! – и, не стесняясь того, что он был малость неодет, И Мин заключил меня в объятия, а с другой стороны меня так же обнял Ю Шин.

Вздохнув, я только сейчас поняла, как по ним соскучилась, и, когда они отпустили меня, отвернулась и подождала, пока они оденутся и зажгут светильники.

– Что с тобой? – с ужасом воскликнул И Мин. – Почему у тебя красные волосы?

Вздохнув, я села на предложенную ими подушку и вкратце описала всё, что случилось со мной с того дня, как мы расстались.

– Ну и дела, – ошарашенно пробормотал И Мин, а Ю Шин и вовсе не нашел подходящих слов, всё ещё изумленно таращась то на мои волосы, то на багровый наряд. – Значит, ты теперь глава клана?

Я пожала плечами.

– Наверное, да, только надо, чтобы меня кто-то признал, – задумчиво отозвалась я. – Заклинатели из моего клана или другие кланы. Только вот в клане огня пока нет ни одного заклинателя. И поэтому у меня к вам вопрос, – я окинула их деловитым взглядом, – вы приедете в клан огня, когда закончите обучение? Нам нужны такие заклинатели, как вы, – напыщенно произнесла я, стараясь звучать, как настоящий глава клана. И Мин переглянулся с Ю Шином – и они одновременно кивнули.

– Приедем, куда мы денемся, а то ты без нас совсем пропадёшь, – подтвердил И Мин, – только запаси нам там девчонок посимпатичнее!

– Учитесь как следует, тогда подумаю, – проворчала я. – Девчонок им подавай! А, кстати, насчет девчонок – наша с Фэн Хаем свадьба через месяц, приедете?

Услышав о празднике, И Мин воодушевился, решив, что там будут девчонки. И когда это он успел так поменять интересны? Раньше про одну курицу говорил… А вот Ю Шин обрадовался тому, что там можно вкусно покушать.

– Ну ладно, я пошла, – вспомнив, что у меня есть ещё одно дело, я поднялась.

– Куда это ты? – возмутился И Мин. – Вот так вот, целую вечность её не было, на минутку заскочила и убегает? Зазнаёмся, госпожа Хо? – сделав страшные глаза, провыл он, и я возмутилась:

– Мне нужно поймать кота! Хотите – помогайте, хотите – нет, но я пошла искать корзинку.

– Кота? – парни озадаченно переглянулись и слаженно поднялись, как будто репетировали. – Ну пойдём найдём кота.

Корзинка нашлась в сарае, в котором когда-то заперли моих друзей за драку, а кота удалось поймать благодаря чуткому лисьему обонянию И Мина. Он, прикрыв глаза, безошибочно повернул к резиденции клана, и через несколько мгновений мы уже входили в мою комнату, где посреди кровати вольготно развалился белый кот.

Посаженный в корзинку, он вел себя на удивление спокойно, лишь посверкивал глазами, когда я открывала крышку, чтобы проверить его, и изредка ворочался так, что корзинка ходила ходуном.

– Айлин, я… – произнёс Фэн Хай, заходя в комнату, – готов, можем уходить, – закончил он уже на автомате, окидывая взглядом нашу компанию. Так, что-то мне подсказывает, что Фэн Хай несколько ревнив.

– Хорошо, – я с готовностью поднялась, держа в руках корзинку, и Фэн Хай, перехватив её одной рукой, только хмыкнул.

– Ты что, весь клан Фэн собираешься с собой увезти? – спросил он, когда высунувшаяся из корзинки когтистая лапа ухватила его за ткань одежды.

– Совсем не весь клан, только кота и их, – я обвела притихших друзей широким жестом, и они расплылись в улыбках, стремясь произвести на будущее начальство хорошее впечатление, хоть он и обнаружил их ночью в спальне своей невесты.

– Хорошо, только тренируйтесь побольше, – кивнул Фэн Хай, – я проверю. А я позвал Лань Хи и Лань Сэна, они прибуду через месяц, после экзаменов.

Кивнув, я следом за шисюном прошла к выходу, и через пару минут, ещё раз простившись с друзьями, мы с Фэн Хаем, крепко взявшись за руки, задействовали очередной амулет перемещения и, когда круговерть перед глазами стихла, оказались в вымощенном камнями дворе дворца Бушующего Пламени.

Глава 35

Несколько дней спустя

Пройдя уже знакомой тропкой по заросшему зелёной травой кладбищу, я, толкнув тяжелую дверь, зашла в гробницу клана Хо. За последние дни тут всё сильно изменилось – вдоль стен на специальных подставках разместились светильники, пропала укрывавшая саркофаги пушистая серая пыль, была безжалостно сметена плотная паутина, плод трудов сердито забившегося в угол паука.

Свернув направо, я прошла к светлому саркофагу, на котором сияла новая металлическая табличка: «Хо Хэнъю». Я знала, что имя Сяо Ян ему не нравилось, потому что напоминало о его происхождении. Теперь я много что о нём знала – точнее, много что вспомнила.

Воспоминания приходили во сне, и часто, проснувшись, я не сразу понимала, что это события прошлых лет. Например, сегодня мне приснилось, как мы с Сяо Яном, то есть Хо Хэнъю, бегали в лес собирать дикие яблочки, мелкие и кислые. Дома было полно нормальных, сладких яблок, но нам было интересно именно добыть яблоки своими руками. Проснувшись, я не сразу вспомнила, что Хо Хэнъю уже нет, а, вспомнив, уже привычно смахнула с глаз слёзы и собралась навестить его в усыпальнице.

Хо Хэнъю был похоронен с фамилией Хо – пусть и посмертно, но я приняла его в клан. Моя семья была виновата перед ним. Конечно, за гранью жизни уже всё равно, у кого какая фамилия, но мне хотелось сделать хоть что-то.

У меня в руках была бутылка крепкого вина. Откупорив бутылку, я налила немного в стаканчик и, вздохнув, вылила жидкость на пол. Пусть в загробном мире у тебя все будет хорошо, Хо Хэнъю, у тебя будет большой дом и куча всего, не зря же я пачками жгу перед твоим саркофагом ритуальные деньги. Вчера даже корзинку бумажных кукол сожгла, будет у тебя гарем.

Однако, что бы я ни жгла, я не могла избавиться от гложущего меня чувства вины: за то, что так и не вспомнила его, пока он был жив, за то, что не верила ему, за то, что предала его, хоть он и просил не делать так. В моей голове постоянно всплывали всё новые эпизоды, и я понимала, что Хо Хэнъю был моим лучшим и единственным другом, моей опорой. Пока он был рядом, я знала, что всё будет хорошо, – и всё действительно было хорошо, пока мы не расстались с ним в лесу.

Это воспоминание появилось в моей голове сегодня ночью. Я вспомнила лес, то, как Хо Хэнъю улыбнулся мне на прощание, а я долго смотрела ему вслед, возможно, предчувствуя, что в следующий раз увижу его только через долгих пять лет, да и то не узнаю. Он поехал в клан за амулетами, а я вместе с моей матерью, госпожой Ю, и охранниками помчалась дальше. Я вспомнила, как она кричала мне, чтобы я сворачивала в лес и нашла охотничий домик, а она уведёт погоню вперед и обязательно найдёт меня. Больше мы с ней не увиделись… Как я, стоя в дальней комнате в том охотничьем домике, слушала шум схватки, а когда он затих, смотрела на дверь, зная, что сейчас она распахнется и тот, кто будет стоять на пороге, заберёт мою жизнь.

Дальше воспоминания были обрывочными – наверное, я всё же перенервничала, и моя память сохранила только лоскутки событий. Лицо Фэн Шао… браслеты… лес… следующее, что я чётко помнила, – это уже клан Белого Лотоса.

Присев на пол, я прислонилась спиной к стенке саркофага и отхлебнула прямо из бутылки, закашлявшись. Сидеть в темноте в гробнице было немного жутко, и, махнув рукой, я зажгла светильники – в бытовом плане стихия огня оказалась гораздо полезнее воздуха.

– Хо Хэнъю, – произнесла я в пространство, – я же обещала тебе, что мы всегда будем вместе. Дождись меня там, за гранью жизни, и в следующей жизни мы родимся в одном клане. Только не как в этот раз, – я невесело хмыкнула, но не получила ответа. Сквозняк не колыхнул пламени светильников, вдали не закричала птица, и даже дверь не скрипнула в ответ. Я вздохнула: с чего я взяла, что мёртвые слушают, что мы несём перед их гробом? Наверное, у них куча своих дел.

Поднявшись на ноги, я оставила бутылку с вином на крышке саркофага и ушла. До завтра, Хо Хэнъю.

Месяц спустя

– Давай сюда туфлю, я так её спрячу, что он её вовек не найдет, – скомандовал И Мин и, не дожидаясь, пока я выполню его указание, сдёрнул туфлю с моей ноги и засунул себе за пазуху.

– Так, вовек не надо, я же всё-таки хочу замуж выйти, – забеспокоилась я, поднимая с лица полог и выглядывая из-под него, как из-под занавески.

– А ну опусти! – шикнула на меня Лин Ли, специально приехавшая на мою свадьбу из клана Белого Лотоса.

– Ну так вот, я тут говорил, что новый помощник мастера Хао Сюаня гоняет нас так, что всё болит, ну вот прямо всё, – пожаловался И Мин и, сообразив, что вообще-то жалуется перед молодой красивой девушкой, тут же исправился: – Ну, то есть это у всех остальных болит, а для меня эти упражнения – легкотня! Как вытаскиваю меч, так сразу – хыщ, хыщ – вся нечисть в округе разбегается!

Лин Ли захихикала, и я смутно подумала, что нужно сказать ей, чтобы она не забывала принимать порошок. Это у меня все вышло так, что я могу выйти замуж, а у остальных девушек из Белого Лотоса другой дороги, кроме жизни в клане, нет.

Хотя почему обязательно в клане? Нужно позвать её ко мне, сюда, нам тут заклинатели очень нужны.

За дверь послышался топот, и голос Лань Хи провыл в щёлку между дверных створок:

– Слышали мы, что вырос в этом доме прекрасный цветок… А в нашем доме как раз есть молодой господин, любитель цветов, ох, сколько он уже их нарвал…

За дверью послушался звонкий шлепок, как будто кому-то отвесили подзатыльник, и уже другой голос, поспокойнее, произнёс:

– Открывайте дверь.

– Ну вот ещё! – возмутился И Мин. – Пришли тут не пойми кто, а мы им должны дверь открывать!

– Хлопотное дело эти свадьбы, – доверительно пожаловался мне Ю Шин, присев на краешек постели, – я с рассвета на ногах!

– А я за два часа до рассвета встала, ещё же краситься надо было, – созналась я, и друг, бросив на меня сочувствующий взгляд, просунул в щёлку между пологом и моим плечом конфету. Я с энтузиазмом зашелестела обёрткой.

Лань Сэн, сообразив, что просто так им не откроют, просунул под дверь связку серебряных монет, и И Мин, обрадовавшись, быстро сцапал их со словами:

– Вот так бы сразу, теперь видно, что серьёзные люди пожаловали…

С моей туфлей И Мин расстался за две связки, и, после того как кто-то надел мне её обратно на ногу, я наконец-то смогла встать с кровати, цепляясь за руку Фэн Хая.

– А теперь, жених, вот тебе вина полная, и да осуши её со стариком, чтобы горе моё, – провыл И Мин. Вообще-то пить полагалось с отцом невесты, но И Мин, как самый бойкий, взял на себя и роли подружек, прячущих туфли, и роль отца.

По запаху я поняла, что пить они будут «Нектар небожителей», и, вспомнив, как мы пытались напиться им в первые дни в клане, фыркнула. Фэн Хай рядом со мной тоже подавил смешок, но, соблюдая традиции, осушил стакан, и мы пошли в зал, к гостям, кланяться у всех на виду земле, небу и предкам. Странно, это моя третья свадьба, вторая, которую я полностью помню, и первая, которая на самом деле настоящая. Фэн Хай сжал мою руку, перед нами распахнулись двери, и я пошла вперёд, по длинному проходу, полностью полагаясь на то, куда он меня вёл, потому что свадебный полог был очень плотным.

Через пару часов, когда церемония была позади и мы уже успели обойти всех гостей в зале, принимая поздравления, я на минутку присела на свое место – отдохнуть. Фэн Хай с Фэн Шао были в зале, разговаривая с кем-то из клана земли и налаживая полезные связи. Вообще, почти все гости сегодня были будущими «связями» – мы решили не снимать барьер ещё несколько лет и не показываться на совете кланов, пока клан не окрепнет, но как-то налаживать знакомства с верхушками разных кланов нужно было начинать уже сейчас.

– Эх, такое у вас сборище весёлое получилось, – плюхнулся со мной рядом И Мин, с удовольствием пялящийся на специально приглашённых танцовщиц в центе зала.

– Подожди, когда мы завтра объявим, что барьер останется ещё на несколько лет, сборище станет ещё веселее, – предупредила я. Скорее всего, зарящиеся на наши земли кланы будут весьма возмущены тем, что мы лишаем их возможности оттяпать от нас по кусочку.

Тут мой взгляд упал на Фэн Хая, разговаривающего с заклинателями в центре зала. Называть его мужем даже мысленно я ещё не привыкла – почему-то мне было неудобно. Он перехватил мой взгляд и тепло мне улыбнулся, и я ему ответила ему такой же улыбкой. Ничего, всё в нашей жизни постепенно наладится, главное, что мы вместе.

Пять лет спустя

Письмо, отправленное из клана огня в клан Белого Лотоса

«Дорогая Лин Ли,

Наконец-то ты заканчиваешь обучение и приедешь ко мне! Мы все тебя очень ждём.

За последние пять лет в клане много изменилось, да ты скоро сама всё увидишь. Мы отремонтировали школу для заклинателей, повесили во всех крупных городах объявления «Клан огня принимает учеников», и через год в клане уже было полно учащихся.

За учителем пришлось ехать в дикую глушь, в горы – перед войной наставник клана Хо с первокурсниками скрылся в горах. После того как ко мне вернулись воспоминания, я смогла вспомнить, как до него добраться, и мы вместе с мужем поехали за ним. Сначала он не поверил, что это действительно я и что клан будет восстановлен, но всё-таки вернулся вместе со своими учениками, которые уже превратились во взрослых заклинателей.

Мне пришлось учиться с самого начала, но огонь неплохо мне поддавался, и спонтанных выбросов почти не было».

– Ты спалила палатки рабочих, – напомнил мне Фэн Хай, заглянувший в письмо через мое плечо.

– Они плохо ремонтировали! – возмутилась я. – В полу школы заклинателей были дыры размером с яблоко!

– А после того, как ты спалила их палатки, они и вовсе отказались ремонтировать и сбежали. И мне пришлось догонять их и давать денег на новые палатки, чтобы они не болтали об этом недоразумении и не портили нам репутацию, – невозмутимо продолжил шисюн.

– Ладно, подумаешь, – проворчала я, – зато следующие рабочие, которые приехали вместо этих, работали очень хорошо!

– Боялись, что ты спалишь их вместе с палатками, – отозвался Фэн Хай, но я только отмахнулась. Ничего этим рабочим не сделалось, а вот у меня при воспоминании о ремонте до сих пор дёргался глаз, хоть ремонт уже три года как закончился.

Фэн Хай, давно сдавший свои экзамены и закончивший обучение, носил серебристо-светлые одежды: он решил не менять свою стихию на огонь, чтобы не пришлось переучиваться.

Тем не менее он был настоящим главой клана огня и решал все проблемы, а через пару месяцев он поедет на первый Совет, в котором мы будем участвовать. За это время наш клан достаточно окреп, и можно было начинать более плотно взаимодействовать с другими кланами.

Я уже тоже заканчивала обучение, оставалось только сдать последний экзамен. Кроме обучения, я ещё и помогала Фэн Хаю с делами клана, а дел этих было очень много – ну ничего, скоро из клана Фэн приедут недавно закончившие обучение И Мин и Ю Шин, и я со спокойной совестью свалю всю работу на них. Мне теперь нужно будет отдыхать, а не бегать с мечом и заклинанием наготове по лесам и полям.

Кстати, когда они в последний раз приезжали в гости, я с трудом узнала Ю Шина – он куда-то дел весь свой жирок и вместо него обзавелся горой мышц, от которых девушки – а их теперь в клане, на радость И Мину, было достаточно – пищали и бегали за ним яркой стайкой.

И Мин уже начал перевозить свои вещи и первый делом приволок всё свое куриное семейство, которое за последние пять лет значительно разрослось. Его куры теперь жили в курятнике за сараем, и белый кот постоянно сторожил их, но пока не смог утащить ни одной птички.

– Кстати, тут Сян-Сян принесла с кухни твой заказ, – Фэн Хай поднял ткань, которой был накрыт поднос, и с выражением перечислил:

– Зелёные яблоки, соленые огурцы, редиска… Ты ничего не хочешь мне рассказать? – с зародившимся подозрением спросил он.

– Может, и расскажу, – я смерила его оценивающим взглядом, – если обещаешь сильно обрадоваться.

Фэн Хай, услышав новости, сильно обрадовался и, схватив меня в охапку, закружил, – но тут же, опомнившись, поставил на пол. Да ладно, мог бы так не осторожничать – меня даже ещё не тошнило, просто тянуло на всякую странную еду. Интересно, с какой стихией родится наш ребенок? Скоро узнаем.

Десять лет спустя

В беседке, устроившись за вечерним чаем, сидели двое: один – в светлых одеждах заклинателя воздуха, со спадающими на спину пепельно-серебристыми волосами, и второй – в чёрном ханьфу без опознавательных знаков, которое можно было бы принять как за одежды заклинателя земли, так и за одеяние обычного человека.

– Ну что, дружище Ди Синь, останешься за главного, пока я буду в отъезде? – спросил мужчина в светлом, окидывая взглядом чашку чая в своей руке. От неё поднимался лёгкий дымок.

– Ну уж нет, я не хочу разгребать кучу проблем с малолетними оболтусами, пока ты прохлаждаешься, – его собеседник в ужасе замотал головой.

– Признайся, боишься оставить без внимания свой гарем, – подначил его светловолосый заклинатель. Брюнет, действительно пользующийся необъяснимой популярностью у женского пола, только пожал плечами. Такой же необъяснимой была и его везучесть – он либо то и дело находил деньги, либо ему как-то ещё везло, словно кто-то ему ворожил.

Светловолосый лишь тонко улыбнулся. Он собирался на очередной Совет кланов, и отдыхом эту поездку можно было назвать с большой натяжкой. Ничего, долго она не продлится. Ему даже не придётся дополнительно заряжать амулет, меняющий внешность Ди Синя, или Хо Хэнъю, как тот когда-то себя называл. Ничего, кроме лица, прятать не приходилось: после того, как он выжег весь свой резерв, спасая любимую девушку, его волосы потеряли краски огня, и он превратился в обычного человека, пожалуй, лишь с более долгим, чем у простых людей, сроком жизни. Впервые очнувшись после битвы в клане огня много лет назад, Хо Хэнъю было решил, что ему теперь незачем жить: как и любой заклинатель, он не мыслил жизни без своих способностей. Фэн Шао пришлось срочно придумывать ему занятие, и последние годы бывший заклинатель огня провел, помогая обучать молодых заклинателей воздуха фехтованию – пусть он потерял способности, но не разучился владеть мечом.

Да, он мог бы вернуться в клан огня и получил бы там уважение и какое-нибудь занятие, – но не хотел. Жить, наблюдая то, как любимая женщина счастлива в браке с другим, – вот уж спасибо. Лучше он будет обучать юных заклинателей в клане Фэн Шао, а вечерами пить с ним чай или что покрепче, смотреть на луну и вести неспешные беседы. Вполне себе прекрасное времяпровождение.

Луна, выглянув из-за облаков, осветила лица мужчин, каждый из которых думал о своём. А может, они думали об одном и том же, кто знает, какие воспоминания всплывали в их памяти долгими летними вечерами.

Конец

Список персонажей

Бай Айлин – адептка из клана Белого Лотоса, главная героиня.

Бэй Лин – псевдоним Бай Айлин, под которым она проникла в клан Фэн.

Госпожа Бай – глава клана Белого Лотоса.

Фэн Хай – лучший адепт клана Фэн, брат главы клана.

Фэн Шао – глава клана Фэн.

И Мин – адепт клана Фэн, друг Бэй Лина.

Ю Шин – адепт клана Фэн, друг И Мина и Бэй Лина.

Фэн Гуанчжи – наставник в клане Фэн.

Фэн Хаосюань – наставник по боевым искусствам в клане Фэн.

Шуй Ли – адепт клана Фэн, племянник главы клана Шуй, недруг Бэй Лина.

Лань Хи – адепт клана Фэн.

Лань Сэн – адепт клана Фэн.

Ди Синь – заклинатель из клана Фэн, выходец из клана Ди.

Младшая госпожа Ле – дочь градоправителя.

А-Ин – служанка в клане Фэн.

Минг Яо, А-Яо – крестьяне.

Чоу Чоу – дочь крестьянина.

Шуй Вэй – племянник главы клана Шуй, брат Шуй Ли.

Сян-Сян – служанка в клане Хо.

Сяо Шэн – охранник в клане Хо.

Лин Ли – адептка клана Белого Лотоса.

Примечания

1

Feng (кит.) – ветер.

2

Традиционный китайский костюм.

3

В Древнем Китае зелёный и синий обозначались одним словом «цин». В данном контексте это означает цвет морской волны.

4

Бэй – север (кит.)

5

Чай пуэр – напиток красно-коричневого цвета. Европеец в такой ситуации сказал бы, что его волосы каштанового или шоколадного оттенка.

6

Ботан (кит.).

7

Youtiao – жаренная в масле полоска теста, что-то вроде длинного пончика без начинки. Традиционное блюдо, которое в Китае едят на завтрак, запивая соевым молоком. Вкусно, но сколько же там масла!

8

С 7:00 до 9:00 утра по древней китайской системе исчисления времени. 1 час был равен 120 минутам.

9

С 9:00 до 11:00 утра.

10

Яо – один из видов нечисти, демонов в китайской мифологии.

11

Жаренная с баклажанами и сладким перцем картошка.

12

Китайский алкоголь может быть очень крепким (около 67 %) и запашистым. Сами китайцы говорят, что он «ароматный».

13

Шисюн – старший брат по клану, вежливое обращение. Обращаться по имени к старшим в Китае считалось (и считается) очень невежливым.

14

Струнный музыкальный инструмент.

15

Китайское стихотворение, его авторство приписывают то императору Цянлуну, то разным поэтам. По преданию, во время ужина со своими сановниками император продекламировал первые три строчки и не знал, как продолжить, и один из его министров спас положение и закончил стих. Перевод автора, может, где-то на просторах интернета есть и получше.

16

9:00–11:00 часов.

17

Четыре занятия ученого человека в Древнем Китае включали игру на гуцине, шахматы, каллиграфию и живопись.

18

15:00–17:00 часов.

19

В Китае для умерших традиционно жгут специальные фальшивые деньги, которые продаются в ритуальных магазинах. Они нужны для того, чтобы оплачивать всякие ништяки в загробном мире. Жгут их на перекрёстках либо на кладбище. Так же из бумаги делают машины, домики и сумки Шанель и Луи Виттон, которые тоже можно сжечь.

20

21:00–23:00.

21

15:00–17:00.

22

Чи – китайская мера длины. Один чи равен 1,6 м.

23

Имя легендарной китайской красавицы. Оно упоминается в пословице «В глазах каждого любящего его возлюбленная кажется такой же красивой, как Си Ши».

24

Bai lian (кит.) – белый лотос.

25

На удачу. В Китае считается, что наступление года того животного, под знаком которого человек родился, приносит неудачу, и, чтобы оградить себя, нужно весь год носить что-то красное. Например, красный браслет, красную нитку на талии или красное нижнее белье, которое перед Новым годом продаются большими упаковками.

26

Младший ученик в клане.

27

В Китае в новогоднюю ночь приходит не Дед Мороз, а страшный зверь Нень, которого нужно отпугнуть фейерверками, шумным застольем и красным цветом одежды.

28

В Древнем Китае не было карманов, и все нужные мелочи носили в широких рукавах, внутри которых были сделаны специальные полости.

29

Древнекитайское выражение, означает «гомосексуал». Происходит из биографии Дун Сяня, любовника одного из императоров Китая, Сяоай-ди. Согласно записям, однажды Дун Сянь уснул на рукаве императорского ханьфу, и император не стал будить его, а просто отрезал рукав одеяния, когда ему понадобилось встать.

30

Китайская мера длины, равная 301,50 м.

31

Младший ученик в клане.

32

Земля.

33

В китайской медицине считается, что разные воспалительные процессы, к которым относятся и некоторые типы простуд, происходят от того, что в организме вырастает уровень внутреннего огня и его нужно снизить.

34

Перед именами детей и прислуги раньше добавляли приставку «А». Либо давали детям прозвище, которое часто прилипало к ним на всю жизнь. Причем прозвище старались выбрать похуже, например, «Уродина», чтобы бог смерти, увидев в своем списке живущих такое некрасивое имя, не захотел бы забрать этого ребёнка к себе.

35

11:00 утра.

36

60 ли – около 20 км.

37

Старшая сестра по клану. Вежливое обращение.

38

Лоба – подвид редьки, широко распространенный в Китае.

39

Китайское ругательное выражение – «Вода в мозг попала». Значение – «круглый дурак», «идиот».

40

9:00–11.00 утра.

41

1:00–3:00 утра.

42

Приставка «Сяо» (маленький) часто использовалась перед именами слуг. Есть также слог Сяо, который пишется другим иероглифом и обозначает «блистательный». Он часто используется в именах.

Content

Алиса Жданова
Сияние полуночи

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Список персонажей

Примечания