Роман Саваровский

Княжич Соколов. Том 3

Пролог

В абсолютной тишине старинного темного помещения раздавался монотонный звук. Только ему было позволено нарушать спокойствие одной из многочисленных тайных комнат в стенах Пражского града.

Широкое длинное пространство, надежно сокрытое за паутиной мрачных коридоров и десятком дверей могло вместить в себя двадцать гостей, которые бы вольготно расположились за огромным массивным столом.

Единственным предметом мебели вокруг, во главе которого сидел Илья Романович Невский и задумчиво стучал пальцами по столешнице.

Царапающий мозг звук эхом разносился по длинной комнате, но никто из присутствующих не смел возмутиться.

На столе перед черноволосым мужчиной лежали десятки шахматных досок разных форм и размеров, но только на двух из них располагались черные и белые мраморные фигурки, причудливо переливающиеся под тусклым светом солнца из затемненных узких окон.

— Подойди, — повелел Илья Невский и перед ним в тот же миг появилась высокая светловолосая девушка с короткой стрижкой, облаченная в тонкую черную броню без опознавательных знаков.

— Что ты здесь видишь, Джули? — поинтересовался черноволосый мужчина и указал на правую доску.

Многочисленные белые фигуры обступили черных со всех сторон и замерли, поставив черным «шах».

— Победу, — уверенно ответила девушка на чистом шведском.

И была права. Хоть от угрозы вражеский король и сможет уйти, но это лишь отстрочит неизбежный мат через четыре хода.

Ни единая сила на земле не способна вытащить мертвую партию со стороны черных. Партию, которую Илья Невский бы выиграл через четыре года.

Но его лицо не выражало радости, а рука предательски продолжала нервно постукивать по столу.

Как называется эта людская болезнь Эфириал Подчинения не разобрался, но неугасающая последнюю неделю тревога ни на миг не отпускала его из своих цепких лап.

— Хорошо, — принял ответ Илья Невский и перевел взгляд на вторую доску, — а что ты видишь здесь?

— Но ведь… господин… — недоуменно замешкалась девушка и не смогла подобрать слов как описать расклад на шахматной доске, где напротив расставленных белых фигур никого не было, лишь пустые клетки.

— Видишь ли ты победу здесь? — терпеливо перефразировал вопрос Илья Невский, не сводя своего бездонного взгляда с доски.

— Я… я… — начала заикаться девушка и в паническом ужасе сжала руки и ссутулилась.

Сильнейшая шведская воительница в истории королевства дрожала как осиновый лист внутри душного помещения чужой страны. Немыслимая картина для умов любого человека, и вполне естественная для Эфириала Подчинения.

— Прочь, — взмахнул рукой Илья Невский и в помещении стало на одного человека меньше.

— Осмелюсь заметить, — донесся мужской голос с немецким акцентом, — нельзя победить того, кто не явился на бой.

— Он… явился, — поиграв желваками ответил Илья Невский и повел пальцем.

Высокий плечистый мужчина с коротким ежиком волос послушно вышел на тусклый свет.

— Тогда… — чуть замялся немецкий генерал, — чтобы победить невидимую фигуру врага, достаточно занять все его клетки.

— Прочь, — раздраженно выдохнул Илья Невский и устало потер переносицу, пытаясь решить головоломку.

После чего достал из кармана пиджака черную фигурку птицы с распахнутыми крыльями, поставил на доску и выразительно посмотрел на восьмерку оставшихся в помещении людей.

Как ему известно, сильнейших и умнейших бойцов всего мира, которых Эфириал Подчинения тщательно искал и обрабатывал не один год. Великая сила требует великих стараний, но результат того стоил.

Всего десять человек могли обратить в пепел небольшую страну, размолоть любую армию или решить самую сложную задачу.

Только вот почему никто не смог решить эту?

— Такой фигуры не существует, — осторожно заметил морщинистый загорелый индус с алым платком на шее.

— Не должно существовать, — поправил Илья Невский, — но, как видишь, она здесь.

— Как она ходит? — сощурился старик.

— Как угодно.

— Можно ли ее убрать с доски?

— Нет.

— Тогда я не вижу способа победить, — смиренно прикрыл глаза старик и исчез из комнаты за мгновение до того, как Илья Невский его прогнал.

А у самого Эфириала Подчинения заболела голова.

Хотя, с тех пор как он сожрал сознание человека внутри себя и Ж и ва перестала накапливаться, она болела постоянно.

Варьировалась лишь сила этой боли. И сейчас она дошла до такой границы, после которой Илья Невский вполне мог посчитать что девяти бойцов ему будет вполне достаточно. Ведь не стало же проблемой предыдущее сокращение его армии с числа пятнадцать.

Или все-же стало?

Звенящий от боли мозг совсем отказывался думать, а заглушить эту боль могла лишь инъекция Ж и вы. Мощной, яркой и обязательно превышающий прошлую силу ж и вы его тела, а иначе не сработает.

— Чтобы победить в игре, нет необходимости убирать все фигуры противника с доски, — донесся молодецкий голос, от которого разрывающая голову на части боль Ильи Невского чуть отступила, — достаточно лишь добавить на доску черного короля и поставить ему мат.

— Свободны, — удовлетворившись ответом, взмахнул рукой Илья Невский и остался в помещении один.

Его взгляд темных глаз был устремлен на доску с всемогущей крылатой фигурой, а в руках крутилась фигурка черного короля.

— И кто же способен сыграть эту роль? — задумчиво проговорил Илья Невский и вдруг замер, а его лицо растянулось в довольной улыбке.

После чего рука эфириала медленно и бережно поставила возле крылатой фигурки короля, а сам Илья Невский с довольным видом откинулся на кресле.

— Вот теперь мы можем начать нашу партию, Ловец, — оскалился Илья Невский и передвинул свою белую пешку с «е2» на «е4».

Глава 1

— Зачем он здесь? — нервно покосилась Анна Зверева на своего вынужденного соседа, который из-за тесноты переполненного внедорожника прижимал ее к дверце.

В этот момент машина подскочила на очередной колдобине пригородного бездорожья и в сопящую как стадо быков девушку больно врезался чужой локоть.

— Гх-а, — стиснула зубы Зверева от «случайного» болезненного тычка, но ответить не решилась.

Не могла.

Не могла ответить пятнадцать лет назад, когда столкнулась с внутренним гвардейским инструктором в первый раз.

Не могла и сейчас, как бы старый дворецкий ее не бесил.

Сам же Прохор Семенович ехал абсолютно молча и с закрытыми в полудреме глазами, создавая обманчивый образ спящего безобидного старичка.

Занятно, что сесть рядом со Зверевой он решил самостоятельно, хотя и прекрасно знал к чему это приведет. Больше, чем меня Зверева ненавидела только нарушение своего личного пространства и сесть с ней рядом по своей воле мог только мазохист.

Но иных свободных мест во внедорожнике не было и Анне пришлось смириться, дабы не добираться до места пешком.

— Приказ отца, — ответил я на вопрос фразой, которой обычно было достаточно чтобы уничтожить любые аргументы и недовольства Зверевой.

Всегда, но не сейчас.

— Пусть с ним бы тогда и ехал, — фыркнула девушка и демонстративно попыталась отстраниться от Прохора подальше, — его же телохранитель.

— Та машина полная, — повторил я озвученный перед поездкой аргумент отца.

— Сложили бы в багажник или волоком на веревке, — болезненно скривилась Зверева, — ничего бы ему не было.

— Они разве не коллеги? — скосил на меня холодный взгляд Федор Романов, нахождение которого в нашем внедорожнике Звереву не смущало.

Хотя должно бы было, учитывая, что Федор столь широк, что занимает полтора пассажирских места, а если учесть ледяную корку-броню на плечах, то и все два.

— Не обращай внимания, Федя, она так проявляет симпатию, — пояснил я поведение моей телохранительницы, — вот если она начнет игнорировать…

— Соколов!.. — зло дернулась Зверева, — хватит распускать обо мне порочные слухи!

— Аляска имеет право знать правду! — убежденно заявил я, — или ты не считаешь их достойным княжеством?

С этими словами Федор Романов перевел свой безжизненный взор на Звереву, от которого даже ей стало не по себе.

— Конечно считаю! — возмутилась Анна и смиренно отвернулась.

Одно дело провоцировать и рушить отношения с врагами или с теми, кто знает заскоки девушки, но заморский княжич может и оскорбиться. Слишком уж прямолинеен был младший из сыновей Романовых, и слишком нужна была его сила, чтобы рисковать его спровоцировать неосторожным словом.

В условиях крайне скудного наличия союзников и жесткого временного ограничения каждый лояльный боец на счету. А за лояльность Федора Романова отец поручился лично и мне этого было более чем достаточно.

Внедорожник в очередной раз тряхнуло и на вырвавшийся матерный возглас Зверевой послышалось очередное «извините» с водительского сидения.

Моему слуге Вите явно было не по себе от такой компании и цели нашей поездки, но он был опытным водителем и проверенным человеком.

Ровно как был проверенным каждый, кто сидел в двух черных внедорожниках с гербами разведки, что на полном ходу мчались по бездорожью к точке падения императорского самолета.

Иных до столь щекотливого и насквозь секретного даже для имперских служб задания допускать было опасно. Слишком уж глубоко залез Илья Невский во все структуры, а избежать утечки хотя бы лишнюю пару минут было критически важно.

К тому же не было времени разбираться кто на самом деле свой, а кто враг. Слишком уж велика была цена ошибки.

Одновременно с отъездом из столицы в Выборг практически всех главных политических сил, город стал уязвим, а вместе с ним стала уязвима и вся царская канцелярия.

Безопасность верных людей государя сейчас обеспечивали лишь гвардейцы, являясь последним оплотом обороны. И если позволить Михаилу Елецкому умереть, этот оплот лишится своих сил и будет сломлен. А то, что Илья Невский за двадцать лет нашел способ взойти на престол в обход артефакту я ничуть не сомневался.

Слишком много времени было у Эфириала Подчинения.

Слишком большая фора.

Подохнув раз, он как никто другой понимает ценность времени, да и людские удовольствия этому существу чужды.

Всеми без исключений эфириалами движет лишь неуемная жажда могущества, которую они способны получить только поглощением Ж и вы. Как наркоманы, что без дозы откатятся обратно до уровня простейших сгустков без разума и воли.

— Эй! — возмущенно фыркнул Мин, но тут же успокоился, когда получил мысленный ответ что он мой друг, а не какой-то там эфириал.

Помимо меня, Прохора Семеновича, Федора Романова, Анны Зверевой и Вити на место крушения, ехал отец в сопровождении группы Дамокла. Путь они избрали другой и должны были обеспечить внешнее кольцо защиты и идентификацию всех врагов государя.

Место крушения было известно многим, и кто-то должен был заняться тем, чтобы отделить «своих» от «чужих». Более подходящего для этого момента придумать трудно.

В нашу же задачу входил непосредственный контакт с самолетом, защита и эвакуация государя.

— Дальше никак! — с извиняющимися нотками в голосе прокричал Витя и со свистом тормозов резко остановился перед поваленным деревом.

Дверцы внедорожника распахнулись в тот же миг, выпуская всех наружу.

— Жди здесь, — скомандовал я своему водителю и вынырнул из автомобиля последним.

Координация никому из присутствующих не требовалась. Каждый и так знал свою задачу. Одну на всех. Спасти императора. Любой ценой.

Стоящий вокруг грохот и раскаты магических стихий дезориентировали и оглушающим эхом звучали со всех направлений разом.

Но это не помешало Прохору Семеновичу четко определить направление и без всяких колебаний умчать в лес первым. С незначительным отставанием за ним проследовал Федор Романов и лишь Анна Зверева, тихо матерясь, отстала на десять метров.

А когда ее обогнал и я, Анна дошла до пиковой боевой кондиции в которой ни одному врагу лучшей ей на глаза не попадаться.

Однако враги попались. И был враг тут далеко не один. «Око» насчитало в радиусе пяти километров три сотни одаренных. Не все из них были врагами, но я всегда исходил из худшего расклада.

Стоило нам выскочить из леса, как в ста пятидесяти метрах внизу показался полыхающий магическим огнем государев самолет. Вернее, вырезанный из него металлический квадрат два на два метра, перед которым смутно угадывались несколько человеческих силуэтов, среди которых был Михаил Елецкий.

Маленькую группу выживших прикрывал лишь водно-ледяной купол и на него бесконечным градом со всех сторон сыпались сотни магических атак.

— Еще жив… — с облегчением выдохнула Зверева и тут же метнула стянутые с ног туфли.

Словно метеорит, входящий в атмосферу, они вспыхнули магическим огнем и насквозь пробили два затылка ближайших врагов. И еще за две секунды до первых смертей Анна Зверева рванула вниз, босая и бесконечно злая бестия, готовая разрывать врага голыми руками.

Седоватая голова Прохора к этому моменту уже практически добралась до водного купола в самом центре низины, прошмыгнув мимо десятков врагов словно бесшумная тень.

Федор Романов тоже рванул напролом, но действовал более грубо и чуть отстал от дворецкого, ибо запинался о многочисленные трупы.

Три выпущенных на волю чудовища рвали врагов на кусочки, не замечая практически никакого сопротивления. В основном потому, что били противникам в незащищенную спину, а те даже и не думали отвлекаться и изо всех сил продолжали попытки пробить водный купол.

Ровно также как и эти трое, враг пытался выполнить свою главную задачу. Добить раненного императора любой ценой. Даже ценой своей жизни, которой они не распоряжались, будучи пешками в руках Ильи Невского.

Мои вырвавшиеся на свободу потоки ветра свернули шеи всех врагов, кто имел бреши в покрове и мой счетчик остановился на отметке одиннадцать. Ровно столько я смог убить врагов отсюда, без сближения.

Но их было гораздо больше и стремительно угасающий под натиском врага водно-ледяной купол над союзниками таял и требовал немедленных действий.

В любую секунду купол мог лопнуть и подставить под удар раненного, но все еще продолжающего дышать Михаила Елецкого.

Однако от необдуманного рывка вперед меня остановила интуиция. В игре против столь могущественного врага стоит помнить, что ты не фигура на доске, а игрок. Видеть всю ситуацию на доске критически важно, а Невский меня этого лишил, устроив тут настоящий хаос.

Беглый взгляд на творящуюся вокруг мясорубку сбивал с толку, а «Око» не могло дать однозначного совета. Бои происходили по всему лесу в округе и мой атрибут был совершенно бесполезен. Звуки тонули и заглушали друг друга, голоса невозможно было различить, а подозрительный рельеф местности заставил меня остановиться и не идти в низину.

Слишком уж удачно по самому ее центру оказался вырезанный кусок самолета. Слишком уж искусственно вырезанным он выглядел. Слишком уж отчаянной казалась ситуация.

Но мат ли это?

Нет, всего лишь шах.

Трех союзных фигур будет вполне достаточно чтобы отбить его. Куда важнее понять, что будет дальше…

— Он говорил, что ты заметишь, — раздался хриплый голос за спиной.

Я повернулся и увидел ссутулившегося невысокого мужчину с бегающим взглядом и безумной улыбкой. Выглядел Артур Михайлович Холмский неважно. Его черные волосы были растрепаны, под глазами были бурые круги, пальцы нервно дергались, а от былой аристократической горделивости не осталось ничего.

Словно вместе с гербом у Холмского отобрали и хребет.

— Позвольте узнать сколько теперь стоит ваше время? — улыбнулся я и от моего спокойного вида Холмского передернуло.

— Дерзкий, — нервно хмыкнул Холмский, — самоуверенный. Все как он и говорил.

В мутном взгляде Артура Михайловича, который был не способен смотреть в одну точку, едва улавливались остатки рассудка, но дергаться я не спешил. Странная аура окутывала Холмского, а за безумной улыбкой скрывалось злорадство, совсем несвойственное человеку в его положении.

— Что он тебе пообещал? — попытавшись сохранить зрительный контакт спросил я.

Рассудок бедолаги был в полном раздрае и лишь осознанный разговор мог хоть на миг напомнить Холмскому что он человек, а не марионетка. Этого мига промедления будет вполне достаточно, чтобы его обезвредить, но безумие в глазах Холмского только усиливалось.

— Я убью тебя… Убью… — совершенно не слыша меня заявил Холмский, — и он вернет все как было… все станет как раньше… обязательно… станет!

Сказав последнюю фразу, Артур Михайлович неожиданно замолк и замер на месте. Его дряхлые руки сжались в кулак и эфирное возмущение ужасающей Силы обрушилось на меня одновременно с толчком земли.

Перекатом уйдя в сторону, я краем глаза заметил, как из того места, где я стоял секунду назад, взмыла вверх сплошная горная порода.

Разрывая землю, словно бумагу, десятки огромных пластин магической стихии нависли над низиной со всех сторон и тут же обрушилась на нее сверху, с диким грохотом погребая под собой всех, кому не повезло оказаться внизу.

Землетрясение, вызванное ударом, вырывало с корнем деревья, выворачивало землю и заволокло пылью все пространство.

Последствия удара такой мощи оказалось не способно просчитать даже «Око». Ловушка была явно подготовлена заранее и все что я мог сделать сейчас, это не дать врагу добить раненных.

То, что Анна Зверева, Прохор Семенович и Федор Романов пережили удар и защитили Елецкого я не сомневался. «Око» мне для этого было не нужно. Интуиции Ловца, проснувшейся вместе с Мином было вполне достаточно.

Я вернул свой взгляд на продолжающего улыбаться Холмского, с пальцев которого осыпались песком древние перстни, а следом за ними из изнеможденного и постаревшего за последние дни лет на двадцать тела бывшего Рюриковича исчез и весь эфир.

Проклятие Рюрика мгновенно наказало Артура Михайловича за нападение на императора, но ему было плевать. Лишившийся рассудка Холмский улыбался и без конца бормотал что убьет меня.

Даже когда он обессиленный завалился на бок и оставшихся в его теле сил едва хватало на то, чтобы дышать, Холмский продолжал скалиться и бросаться клятвами меня убить. Клятвами безумца, которым не суждено сбыться.

— Движение на три часа, — дал сигнал Мин.

Потеряв всякий интерес к уже не представляющему никакой опасности Холмскому, я повернул голову направо, где из леса выступил знакомый силуэт. Загорелый, поджарый мужик в военной форме и косой черных волос. С его хмурого лица стекала кровь, а видок был изрядно потрепан.

— Доброго дня, Тарас Степанович, — приветственно кивнул я Суворову и тот замер как вкопанный.

На лице моего бывшего инструктора явно читался подавленный гнев, а сжатые в ярости кулаки Тарас Степанович очень хотел пустить в ход, но атаки не последовало.

— Ничего доброго в нем нет, — хмыкнул взявший себя в руки Суворов и вцепился своими могучими ручищами в торчащий обломок плиты.

Вены на его лбу вздулись, твердые как камень мышцы напряглись и ему за спину улетел многотонный кусок магической стихии, освободив проход в три метра длинной.

Еще десяток тысяч подходов, и он откопает низину.

Спустя несколько секунд со всех сторон из леса начали выходить потрепанные отряды военных, среди которых я узнал с десяток свободных родов и даже пятерых представителей клана Рюриковичей. Одних только Суворовых было полтора десятка, а еще были Щепины, Гагарины, Озерецкие.

И каждый без исключения принялся раскапывать завал. Михаил Елецкий времени зря не терял и за двенадцать лет таки смог найти себе лояльных союзников, что не могло не радовать.

Ибо их с лихвой хватило чтобы уничтожить всех, кого Илья Невский послал в эту самоубийственную атаку. Только это были лишь пешки, что заставили проявить себя всех до единого скрытых союзников Елецкого.

— Подсобить не хочешь, Соколов? — рыкнул на меня Тарас Суворов, откидывая очередную глыбу.

— Неа, — улыбнулся я и кивнул в центр завала, где едва заметно ворохнулся камешек.

Тарас стиснул зубы и принялся с натугой поднимать следующий магический камень, вес которых был стократно выше обычных, а я пошел к машине.

Через еще десяток откинутых Тарасом камней, или пять земных минут, из-под этого завала, помимо прочих, вылезет страдающая клаустрофобией Зверева. И когда это случится я хочу быть от этого места как можно дальше.

Глава 2

Статный рыжеволосый мужчина в массивной красно-золотой накидке задумчиво потирал щеку.

Из открытого ростового окна доносился гвалт толпы. Под ногами вибрировал пол от сверл рабочих, монтировавших дополнительный слой укрепления. За казавшимся неприступными стенами не прекращались обеспокоенные шепотки.

Но властного мужчину, сидящего на главном элементе мебели в тронном зале, волновала вовсе не суета. Царившая вокруг обеспокоенность и беспорядок лишь слегка отвлекали, но, в целом, не являлись проблемой.

Настоящие проблемы всегда подбирались незаметно. Со спины, а не крича в раскрытые окна, шепчась за дверью или вибрируя под ногами.

Весь этот шум создан, чтобы отвлечь мысли и взор государя от главного.

Истинного.

Того, что должно ускользнуть от человеческого внимания, но, как император, Михаил Елецкий не мог позволить этом случиться.

Император.

Мужчина в очередной раз усмехнулся, мысленно назвав себя в этом ключе.

Уже двенадцать лет он сидел на главном троне самой могущественной империи на планете. Одно его слово было способно менять судьбы миллионов людей и поворачивать ход истории. В его руках было столько власти, что любой другой на его месте должен бы был ей упиваться и каждый день благодарить бога, что выбор кланового артефакта пал на него.

Но Михаил Елецкий не радовался двенадцать лет назад, когда в его поместье в Ельце ворвались гвардейцы и взяли его семью под защиту, объявив тем самым во всеуслышание волю давно почившего предка.

Не радовался Михаил Елецкий и сейчас, сидя в своей резиденции, которую готовили к грядущей войне.

Как-то не было поводов и времени радоваться.

От бесконечной вереницы дел и встреч, Михаила Елецкого спасал лишь сон. Да и там покоя государю не было. Вместо отдыха уставший разум был вынужден раз за разом лицезреть мир в огне и горы трупов на бескрайних землях русских. Мрачное будущее, которое нависло над империей и исправить которое было по силам лишь одному единственному потомку Рюрика из ныне живущих.

Михаилу Елецкому.

По крайней мере именно так говорили тысячи голосов родовых предков, а они не ошибаются. За двенадцать лет не ошиблись ни разу. Как не ошибается и сам бессмертный Рюрик, которому ведомо не только прошлое, но и будущее его главного детища.

Тяжело выдохнув, государь решился и взмахнул рукой.

Массивные двери большого тронного зала распахнулись и впустили внутрь четырех высокородных господ, что терпеливо ожидали аудиенции добрых двадцать минут.

Задерживать их более государь не хотел, сочтут немилостью, а ведь их причина нахождения здесь более чем приятная.

Все любят подарки и награждения.

А эти четверо заслужили поощрения больше прочих.

Государь дождался пока все четверо выстроятся в линию и склонят голову, после чего сам поднялся на ноги в знак признательности и расположения.

— Господа! — властно начал император всероссийский, как только сел обратно на трон, — в этот поистине непростой для родины час, в тот миг, когда она нуждалась в помощи больше всего, откликнулись вы! Именно на таких свободных родах как ваши держится могущество нашей империи! Если бы хотя бы половина моих родичей из клана Рюриковичей были похожи на вас, то ничего подобного с нашей империей бы не случилось!

— Благодарим на добром слове, государь! — нестройно отозвалась четверка.

— Князь Аничков Андрей Алексеевич, — повелительным тоном произнес Михаил Елецкий и поджарый блондин в светлом сюртуке сделал шаг вперед, — твой водный купол спас мне жизнь и отныне я желаю покидать княжество исключительно в твоем сопровождении. В качестве главы Императорского департамента внутренних дел.

— Это большая честь, ваше величество, — поклонился глава рода Аничковых и вернулся в строй.

Так случилось, что именно его рука оборвала жизнь предыдущего главы департамента имевшего неосторожность пойти против государя. Карьерный рост в дипломатической сфере бывает и таким.

Государь медленно моргнул, принимая благодарность и перевел взгляд на следующего.

— Князь Багратион Аркадий Степанович, — назвал следующее имя Михаил Елецкий и рыжебородый мужчина с седыми висками сделал шаг вперед.

Ростом он был меньше всех присутствующих, а кровное родство с одним из Богатырей российской империи выдавали только широченные перекачанные мышцы рук, что выпирали даже сквозь свободное пальто.

— Самолет, вышедший из твоих гениальных рук это самое крепкое транспортное средство, которое мне довелось видеть. Отныне я желаю использовать только транспорт твоей компании. Также как и моя семья и вся имперская канцелярия, службу обеспечения которой ты возглавишь с сего дня!

— Как прикажете, государь! — благодарно гаркнул Аркадий Багратион и вернулся в строй.

Поколениями предки Багратионов пытались захватить пальму первенства среди артефакторских ремесленных родов и даже слава Богатыря Макара Степановича, который использовал только артефакты своего рода не помогла обогнать засевших на самых жирных государственных контрактах Рюриковичей.

Но отныне все изменится и у старого ремесленника воспылали усы от грядущих перспектив, а руки чесались начать пахать немедленно.

— Князь Романов Иван Трофимович, — эхом разнеслось следующее имя по тронному залу и вперед вышагнул суровый старик в медвежьей шубе, — почему ты скрывал своего отпрыска? — отошел от протокола государь и впился в князя Аляски тяжелым взглядом.

— Разумная осторожность, государь, — поклонился Иван Романов, — вы как отец должны меня понять.

— Как отец — понимаю, — выдохнул Михаил Елецкий, — а должен ли я понять тебя как император?

— Клятвы не нарушены, — осторожно заметил Иван Романов, — а четвертый Богатырь, не привязанный к местности огромное подспорье для безопасности империи.

— Еще не Богатырь, — поправил горделивого отца Елецкий и смягчившимся тоном добавил, — но уже близок к этому. И начал путь Федор правильно, с подвигов. Но мальчишка молод, горяч и дик нравом для столицы! Его еще обучать и обучать, а приглядывать за ним тебе, князь! Как новому главе безопасности царского лицея!

— Это великая честь для меня, — поклонился Иван Романов и вернулся в строй сверкая от радости.

К этому дню его род стремился долгую сотню лет. Ко дню возвращения в столицу. Больше не нужно будет перебиваться торговлей с заграничными буржуями, французскими виконтами и американскими баронами. Столь высокая должность прямо под сердцем у резиденции государя это билет в самый высший свет. Золотой билет!

Одарив третьего отличившегося, Михаил Елецкий перевел свой взгляд на последнего из присутствующих, но лишь на миг, а потом отвел глаза в сторону дверей.

— Господа, официальные бумаги сможете получить в канцелярии, церемония для СМИ будет проведена через три часа в Невской студии! К новым обязанностям можете приступать немедленно!

Голос Михаила Елецкого смолк, а три пары глаз уставились на молчаливого Сергея Соколова. И в их устах застряло два вопроса.

Что такого сделал недавний изгнанник, которого на месте крушения никто из них не видел, чтобы стоять рядом с ними? А если что весомое и сделал, почему им об этом не говорят?

— Князья, я вас не задерживаю, — надавил голосом государь и створки дверей тронного зала открылись.

Не смея больше испытывать терпение государя, князья развернулись и направились к выходу.

Все, кроме Сергея Леонтьевича Соколова, который так и остался невозмутимо стоять на своем месте, а остальным пришлось подавить свое любопытство. Благо, на новых должностях, коих освободилось за прошедший вечер куда больше, чем три, им было чем заняться.

— Лояльных родичей уже наградил? — полюбопытствовал Сергей Соколов, стоило дверям захлопнуться.

— Ждут очереди в приемной, — радушно ответил государь.

— Союзным Рюриковичам не понравится, что первыми ты принял не их, — покачал головой Сергей Соколов и медленно пошел в сторону трона.

Руки главы «Расправной палаты» были заложены за спину, а голубой зрачок мерцал десятком огоньков.

— Им пора привыкать к новым реалиям, — повел рукой государь, — с сего дня монополия клана на ключевые должности будет нарушена и свою компетентность придется доказывать заново. Без оглядки на родство.

— Не туши огонь маслом, Миша, — вздохнул Сергей Соколов, — слышал такую мудрость?

— Иногда нужно позволить огню сжечь кое-что несовершенное, если того требует прогресс, — улыбнулся уголками губ государь.

— Мой сын давеча говорил схожим образом, — усмехнулся Сергей Соколов и присел на нижнюю ступеньку перед троном.

— Артем мудр не по годам, — повел рукой Михаил Елецкий и поджег протянутую ему старым другом сигару.

— Это да… — качнул головой Сергей Соколов, — мы в его годы были не такими. Совсем не такими… ты ведь понимаешь, Миша, что это все еще не конец?

— Конечно, — выдыхая терпкий дым ответил государь, впервые за двенадцать лет забыв на миг о тревогах и просто наслаждаясь компанией старого друга детства.

Михаил Елецкий уже и успел забыть, что он тоже человек, а не небожитель, на плечи которого предки возложили груз ответственности за спасение империи. И не смотря на то, что последнюю пару лет сны с огненным пепелищем сменялись картинками детского смеха на Дворцовой мостовой, государь и сам не знал какое из этих будущих ждет империю.

Голос Рюрика упрямо твердил что только Михаилу суждено найти путь к спасению и процветанию его главного детища. Что его выбор никогда не бывает ошибочным. Что без Михаила Елецкого Российской Империи придет конец.

Только вот держаться выбранной тропы с каждым днем было все тяжелее. А благоприятных снов в последнюю неделю стало в разы меньше, чем раньше. А неприятные обретали четкость, краски и даже частично начали сбываться в реальности.

— Я знаю, что делаю, — больше для себя уверенно вымолвил государь после короткой паузы, но и Сергей Соколов удовлетворился услышанным и поднялся на ноги.

— Тогда мне не о чем беспокоиться, — улыбнулся Сергей Соколов и уважительно поклонился.

— Беспокоиться не нужно, — заверил государь, — но и расслабляться не стоит. Я вызвал тебя в столицу не из-за того, что произошло сегодня, а из-за того, что еще грядет.

— Я готов, Миша. Как и мои люди. Сегодня мы собрали достаточно информации, — твердым тоном ответил Сергей Соколов и, завершив отчет, направился к выходу.

— Сережа, — раздался слегка недовольный голос государя вслед, — где сейчас твой сын?

— У него проблемы? — удивленно спросил Сергей Соколов, развернувшись за метр до двери.

— Сбежал у всех на виду, пока остальные разгребали завал со своим государем, — как экую мелочь бросил Михаил Елецкий.

— Просто он знал, что трех фигур будет достаточно, — повел рукой Сергей Соколов, — мудр не по годам, помнишь? К тому же, разве не Артем повязал Холмского, которого ты с таким удовольствием казнил прямо там?

— И все же, — недовольно выдохнул государь, — на допрос к моим людям твой сын не явился. Где он?

— Понятия не имею, — абсолютно искренне пожал плечами Сергей Соколов и покинул тронный зал.

Глава 3

— А ты не торопился меня навещать, да? — укорил меня детский голос.

— Не тебя, а нас! — поправил ее голос постарше, но с осуждением две пары голубых глаз смотрели именно на меня.

— Так войти можно? — уточнил я.

— Еще не решили! — синхронным голосом ответили сестры и демонстративно надули губы.

— Ну, мой самолет еще не улетел… — задумчиво начал я.

— Без извинений ты не войдешь! — строго выдала Алена и скрестила руки на груди, чтобы скрыть пробившуюся в них дрожь.

— И обнимашек! — деловито добавила Есения, недовольно окинув взглядом мои занятые какими-то грязными мешками руки.

— Сначала извинения! — упрямо повторила сестра и заступила ногой путь младшей.

— Простите что заставил вас волноваться, — выдал я универсальную фразу, которая отлично работала на сестер пока я жил в Омском княжестве.

И глазом не успел моргнуть как на моей правой руке повисла Есения. Старшая подлетела с секундным запозданием и уткнувшись макушкой мне в плечо тихо захныкала.

— Мы отпускали тебя на учебу… — подрагивающим голосом попеняла Алена и не глядя стукнула меня кулачком, — … а не на войну!

— Я в порядке, — заботливо шепнул я и провел по волосам прижавшихся сестер, после чего ткнул ногой в одну из брошенных на пол перед объятиями сумок, — да и как бы я добыл эти трофеи.

— Тро… феи?… — посмаковала незнакомое слово Есения, оторвавшись от моей руки.

— Подарки, — подсказала ей ключевое Алена и у младшей тут же заблестели глаза, а от немедленного раскрытия смущала только упаковка.

Невзрачные военные мешки, туго обвязанные толстой веревкой. Как-то не было времени заниматься оформлением. Да и содержание в семье Соколовых всегда ценили выше показной видимости.

— Отнести в ваши покои, господин? — материализовался за моей спиной один из родовых слуг.

— К пруду, — ответила вместо меня Алена и с посерьезневшим взглядом спросила, — ты ведь торопишься?

— Слушай свою княжну, Герман, — кивнул я и мои сумки тотчас исчезли в сильных руках слуги, а мы в холле родового Тобольского особняка остались одни.

Если не считать четыре десятка охранников вокруг, которые во главе с Кириллом неустанно оберегали женскую часть семьи Соколовых.

Особняк хозяев Тобольска, рода Сомовых находился совсем рядом, и, технически, мы сейчас находились на их земле, вторгнуться в которую означало бросить вызов одному из трех Богатырей Империи, что славились своей мстительностью и суровым нравом.

В общем, за последние пятьдесят лет таких глупцов не находилось, но, тем не менее, охрана пребывала в максимальной готовности. Опасная ситуация в империи требовала особой осторожности.

А наличие в противниках Эфириала Подчинения требовало предугадывать его шаги наперед. Иначе партию против этого существа не выиграть. Особенно с учетом его форы в десятки лет в этом мире.

— Можно? Можно? Ну можно уже?! — сжав губки переминалась на месте Есения, а ее голубые глазки бегали от меня до подарков и обратно.

— Без меня не открывать, — кивнул я и девчушка с радостным визгом ломанулась догонять Германа, громким шепотом пытаясь угадать что я в них спрятал.

— У нас гости? — спросил я Алену, стоило Есении скрыться за поворотом.

Территория пруда находилась во внутреннем дворе гостевого крыла, которое при нынешних опасных условиях должно быть закрыто.

— Только Ваня, — напряженно кивнула моя старшая сестра, — все свободное время там сидит.

Понятно отчего такая бурная слезливая реакция на мой приезд. Отец никогда ничего лишнего домашним не рассказывал, а новостям свойственно приукрашивать, тем более что подавляющее большинство информагенств принадлежит Рюриковичам и освещает все события так, как им выгодно.

Но вот Иван Сомов вполне красноречиво демонстрировал матушке и сестрам в какой опасности мы с отцом находились. И Ване для этого даже говорить ничего не требовалось. Будучи одним из сильнейших лицеистов, он все равно покинул столицу и вернулся домой с тяжелым ранением.

А о гибели семи десятков подданных рода Сомовых тут наверняка много говорили, как и о сотнях погибших в ходе «турнира» в Праге.

— Проводишь? — ободряюще улыбнулся я Алене, и мы под руку с сестрой направились вглубь коридора.

* * *

— Это танк! — выдала экспертное заключение Есения, осмотрев самый крупный из пакетов вдоль и поперек.

— Нет.

— Тогда пулемет! — победоносно вскинула пальчик вверх девчушка и обернулась, ожидая похвалы и аплодисментов.

— Он бы туда не влез… — пробурчала Алена, — к тому же мешок овальный!

— Базука?.. — с надеждой в голосе похлопала глазками Есения и вновь встретила отрицательный жест головой от сестры.

— Да иди и скажи ты им уже что внутри… — вздохнул Иван Сомов и поудобнее развалился на кресле.

Его взгляд был обманчиво-спокойным, но от меня не скрылся океан страданий, что внук Богатыря скрывал внутри себя.

Страданий за смерти поданных, за которых он был в ответе.

Страданий за гибель напарников по боевой тройке.

Страданий за осознание собственной беспомощности, из-за которой он вырубился прямо посреди поля боя и выжил только благодаря помощи других.

Страданий за свою слабость, из-за которой его левая рука до сих пор не двигалась, а патриарх рода под страхом изгнания запретил ему возвращаться в столицу.

Не удивительно что Иван Сомов предпочитал свободное от целителей время коротать на берегу искусственного пруда.

Журчание воды, чистый воздух, тихий яблоневый сад и уютная садовая мебель из ротанга. Все вокруг создавало атмосферу спокойствия, а главное вокруг не было лиц родственников тех, кого он не смог защитить.

Иван Сомов боялся с ними встречаться, хоть ему и твердили что в случившемся нет его вины. Но сколько бы раз Ване Сомову не сказали, что простили его, по полным боли глазам я видел, что внук Богатыря сам себя еще не простил.

А учитывая какой он добряк будет это ой как не просто.

— Матушка настойчиво просила не вручать подарки девочкам без ее ведома, — назвал я единственную причину, почему две любопытствующие особы все еще не разорвали подарочную упаковку в виде военных мешков.

Мы с Ваней сидели поодаль под яблоней в боковой части сада, и со стороны суета девчонок выглядела забавной.

Словно ритуальный танец, прерываемый потоком рандомных слов и периодическим смехом. Глядя на это, даже забываешь, что мир вокруг тебя летит к чертям, а прямо сейчас чьи-то другие дети становятся сиротами.

— Тогда не стоило знакомить матушку с твоей Эмилией, — покачал головой Иван Сомов, — княгиня уже неделю изолирована от всех контактов, а ты лучше меня знаешь, насколько Екатерина Денисовна нуждается в общении и свежих сплетнях. А вчера еще и фура с платьями из Казани приехала… Часов пять их ждать будем!

— Вот как, — с досадой глянул я на часы, — ну не мог же я прятать Эмилию от родных?

— Мальчишку же прячешь, — не согласился Иван Сомов.

— Это другое, он сам прячется, — отмахнулся я и задумчиво покосился на мешки, вокруг которых продолжали кружить любопытствующие сестры.

— Там что-то опасное? — тоже поддавшись заразительному любопытству спросил Иван Сомов.

— Смотря для кого, — пожал я плечами, — для сестер, нет. Для незваных гостей, очень даже.

— Ты поэтому приехал? — повернулся ко мне Иван Сомов и поморщился от накатившей боли в забинтованной руке.

— Не только, — ответил я с абсолютно серьезным лицом.

На что Иван Сомов понимающе кивнул и с тяжелым вздохом направил взгляд на проплывающие над нами облака.

— И чего ты от меня хочешь?

— Защитить их, — кивнул я в сторону девушек, что с не иссякающим энтузиазмом продолжали пытаться угадать что скрыто в мешках.

— Они и так под защитой рода, — серьезно заверил Иван Сомов и обвел вокруг рукой.

— Этого недостаточно, — заявил я.

— Сюда никто не сунется! — повысил голос оскорбившийся Иван Сомов, — это земля Богатыря!

— Этого недостаточно, — холодно повторил я, — дай слово.

— У вас есть Кирилл, который куда сильнее меня…

— Мне нужно твое. Дай слово, что сделаешь все, чтобы они выжили, — терпеливо проговорил я.

— Уверен, что тебе нужно слово калеки? — болезненно скривился Иван Сомов и демонстративно выставил перебинтованную левую руку вперед.

— Вань, занимайся самобичеванием сколько влезет, — не отводя взгляда начал я жестким тоном, — ври другим, ври себе, смотри на отражение калеки в пруду, но, когда придет время, ты должен взять себя в руки. Ты мне должен.

— Ты точно хочешь списать долг жизни просто наняв меня временным телохранителем? Раненного однорукого студента?! — гневно прорычал Иван Сомов.

— Точно, — кивнул я, — этого будет более чем достаточно.

— Ладно, — неохотно согласился Сомов и, поднявшись на ноги, пошел в сторону девчонок.

Внук Богатыря стремительно обошел дугой берег пруда и одним движением здоровой руки разорвал веревку на самом большом мешке.

— Уиии! — радостно запищала Есения, — что там?! Что там?! Ракета?!

— Ваза?! — одновременно ахнули Алена и Ваня.

И если в глазах девчонок я тут же заметил разочарование, то Сомов с удивлением начал крутить округлый темно-коричневый предмет с неэстетичными трещинами и клочками вросшей земли. А когда Иван заглянул внутрь, то и вовсе замер с открытым ртом.

— Это ведь… — завороженным голосом прошептал он.

— Собранный из частей человеческой кожи защитный артефакт! — гордо провозгласил я, тоже выбравшись в центр дворика.

— Фу! — брезгливо отшатнулась Есения и замахала ручками.

— Не похоже на человеческую кожу… — заинтересованно подобралась ближе Алена и постучала во вазе кулачком.

— Тот земляной верзила тоже был не особо похож на человека, — выступил в мою защиту Иван Сомов, продолжая опасливо поглядывать внутрь.

— Она из чистой магической стихии… — ошарашенно прошептала Алена со сверкающими от возбуждения глазами и тут же выхватила вазу из рук Сомова.

— А внутри нее ты можешь найти двести тридцать четыре ледяных осколка, принадлежавших княжичу Федору Романову, который и победил этого земляного гиганта. Покуда княжич жив, эти осколки не будут таять и наверняка хранят в себе немало тайн некогда царской династии, — пояснил я, — а уж если их потревожит враг… — загадочно добавил я и замолк.

Эффект оказался более чем достаточным.

С каждым моим словом Алена все крепче прижимала вазу к себе и опасливо поглядывала на Сомова, который будучи образованным княжичем уже прикинул сколько в сотнях миллионов этот артефакт может стоить.

— Если будет совсем туго, разбей вазу об пол, — шепнул я на ухо Сомову.

— Она же мою башку потом об пол разобьет… — едва слышно ответил Иван, покосившись на жуткий взгляд Алены.

— Ты дал слово, — невозмутимо напомнил я и вскрыл второй мешок, из которого достал маленький сверток и кинул в руки Есении.

Уже было готовая начать возмущаться девчушка неловко поймала сверток и с одержимостью принялась доставать содержимое.

— Кирпич? — вновь разочарованно выдохнула девочка, прицениваясь как бы запульнуть мне его в голову.

— Рация, — поправил я, и вытянул из массивного прямоугольника антенну.

Это действие активировало сенсорный экран и на передней плоскости «кирпича» появились десятки сенсорных значков.

— Таких в империи всего три! Она способна перехватить любой сигнал на планете, дозвониться на любой телефон, или установить одностороннюю связь практически с любым электронным прибором, — пояснил я и ткнув пару значков, активировал электронный привод артефактной прозрачной крыши внутреннего двора, который тут же начал закрываться.

— ВАУ!!! — восторженно вскрикнула девчушка с азартом разглядывая многочисленные значки на дисплее, — теперь-то я узн а ю куда Ритка спрятала мою гранату…

— Ты украл собственность княжеского боевого вертолета? — холодно спросил Иван Сомов.

— Позаимствовал, — уточнил я, — да и князю Пражскому оно без надобности.

— Артем… — прорычал Сомов, явно приписывающий мне своим суровым взглядом пару статей военного кодекса, но меня эти мелочи сейчас мало волновали.

Безопасность семьи Соколовых для меня была куда важнее, чем какая-то Прага, а Кирилл сможет найти этому редчайшему артефакту достойное применение и заодно Есению повеселит.

— И это еще не все, — улыбнулся я и кинул девчонкам одинакового размера мешочки.

— Там кулоны из клыка китайского дракона, — пояснил я, стоило нетерпеливым сестрам добраться до драгоценности, — он забавно светится желтым цветом в темноте!

И дает полный иммунитет к огненным атакам ниже восьмой ступени, но пугать этим сестер я не стал. Достаточно что Иван Сомов это знает.

— Он не подходит к моим серьгам…

— Он тяжелый…

— Носить неделю, не снимая! — безапелляционно заявил я твердым голосом, но упрямых девчонок это не проняло, — или заберу остальные подарки, — уже спокойно добавил я и оба кулона оказались на шеях сестер в ту же секунду.

— Вот и славно, — довольно улыбнулся я.

— Все же стоило дождаться одобрения Екатерины Денисовны… — сокрушенно вздохнул Иван Сомов, уже пожалевший, что стал инициатором открытия подарков без княгини.

Разубеждать его и говорить, что я сделал бы это вместо него минутой позже я не стал. Ибо шансы сестер выжить в грядущем нападении без этих артефактов мне не нравились.

В такт моим мыслям пространство вокруг мгновенно потемнело и на только-только закрывшееся бронированное стекло обрушилось черная глыба. Весь дом тряхнуло словно от удара метеорита, а пространство заполнил звук активировавшейся сирены прорыва периметра.

— Ты дал слово! — нашел я взглядом растерянного Ивана Сомова, и получив неуверенный кивок помчался встречать гостей.

Глава 4

До того, как объявить войну сильнейшим мира сего отец неплохо подготовился. Обезопасить уязвимый тыл было его первейшей задачей, и я не мог его винить за допущенный просчет.

Кто мог знать, что впервые за пятьдесят лет кто-то осмелится с мечом прийти на родовые земли Богатыря Сомова?

Кто мог знать, что найдется псих, которого не испугает целая армия разведчиков и лояльных военных, которые по велению патриарха Сомова проводят учения в Тобольске?

Кто мог знать, что приставленного личного телохранителя и одного из сильнейших гвардейцев его величества, коим являлся Кирилл, может оказаться недостаточно чтобы защитить всех?

Потерю даже одного члена семьи что я обрел на этой планете я считал неприемлемым. Эгоистично? Плевать. Пока это не противоречит моим главным целям, я могу быть эгоистом.

Могу и буду.

В итоге получилось, что только я и мог предположить, что атака произойдет несмотря ни на что.

Ни один человек не рискнул бы бить в столь укрепленную область противника. Но Эфириал Подчинения не человек. А его марионетки не знают такого слова как «последствия».

Зная эту тварь, я был абсолютно уверен, что удар по Тобольску последует, поэтому я здесь. Пока границы защищают Богатыри, а государя защищает Дамокл, я нужен здесь. Нужен своей семье.

— Квадрат четыре прорван!

— Квадрат семь прорван!

— Подтвердите эвакуацию цели!

— Угроза с воздуха устранена!

— Точка обстрела ' P ' ликвидирована!

— Вторая волна! Юго-восток, три цели! Подтвердите перехват!

— Группа два, отрицательно!

— Группа три, отрицательно!

— До контакта минута! Повторяю! Юго-восток! Группа один, ответьте!

— Группа один мертва, — вклинился я внутрь частоты местной службы безопасности.

— Желаете взять командование, княжич? — донесся сухой голос Кирилла, узнавшего мой голос.

Мне всегда нравился этот немногословный парень.

Ни вопросов про взлом систем. Ни упреков за то, что не стал следовать протоколу и эвакуироваться с остальными членами семьи. Исполнительность и надежность, то, что и требуется от личного телохранителя.

В идеале, в текущих условиях вполне было достаточно укрыться в бункере под особняком и дождаться подкрепления из города, где сейчас базируется две тысячи действующих солдат, откомандированных с фронта «на учения».

Ни один вошедший в город враг не уйдет, но ублюдки и сами это знают. Все, кто осмелился нас атаковать и не надеются уйти живыми. Им не нужны пути отхода. Эфириал Подчинения никогда не заморачивался такими глупостями. Жертвовать фигурами для него неотъемлемая часть стратегии. Главное нанести врагу урона больше, чем получишь сам.

— Нет, я возьму на себя юго-восточную группу врага. Остальное оставляю на вас, — скомандовал я.

— Принято, — тут же отозвался Кирилл.

— Три одаренных неустановленного ранга, скорость движения сорок километров в час. Ожидаемая точка входа красная лестница, — доложил оператор, и я тут же отключился.

«Око сокола» и так идентифицировало группу врагов, но стоило убедиться наверняка.

Вся территория вокруг особняка напичкана лучшими датчиками обнаружения в империи, основанными на нашем родовом даре. Вместо того, чтобы тратить силы понапрасну, стоило потратить пару секунд и довериться разведке. Тем более были прецеденты, когда мое «Око» врагу удавалось обойти, а рисковать я не мог.

К тому же, чтобы окинуть весь юг своим даром и убедиться, что врагов действительно всего трое, пришлось бы изрядно потратиться.

Алекс и Эмилия присматривают за княгиней. Кирилл и Ваня Сомов эвакуируют сестер. Прикрыв тылы, у меня остается лишь одна задача. Уничтожить главную ударную силу врага.

С этой мыслью я, будучи на втором этаже, выскочил на усеянную рубиновыми колоннами южную часть особняка, в которой крутым спуском уходила вниз мраморная лестница с красно-золотым ковром и портьерами на ростовых окнах.

Вход из артефактных укреплений был выворочен, стены оплавлены, а посреди дымящихся подкопченных колонн стояло три человека с черными лохматыми бородами.

Два загорелых крепыша в белых свободных рубахах и темно-синими чалмами на голове, и один морщинистый старик с ярко-желтыми глазами и алым платком на шее. Рубиновые пуговицы, дорогой шелковый пояс и многочисленные драгоценные кольца и золотые браслеты навевали ностальгию.

Казалось бы, с той судьбоносной встречи с тхагом на крыше Омской крепости прошла целая вечность. Словно в другой жизни я впервые увидел в этом мире достойного противника и дал первый толчок к пробуждению Мина.

— И все же ты здесь, — радостно прохрипел старик, едва-едва разлепив свои почерневшие веки, — повезло… как же повезло…

— Стоило бы подучить русский язык, тхаг, — улыбнулся я, глядя на замершую троицу сверху вниз, — ты явно не так понимаешь значение слова «повезло».

— Э-хе-хе, — закашлялся от сухого смеха старик и задорно помотал головой, — он сказал, что ты способен на что угодно. Он сказал, что тебя невозможно победить и сбросить с доски, — продолжая посмеиваться сказал старик.

— Что ж, тебе надо было послушать своего мудрого господина.

— Молодой крови свойственно ошибаться в суждениях, — прохрипел старик, — даже такой чудовищно сильной как он! Но это не важно, юный ветряк! Важно, что за твою голову, я получу то, что всегда желал!

Голос старика вдруг огрубел, а кожа пошла бурыми пятнами.

— ЧТО ИСТОВО ЖЕЛАЛИ МОИ ПРЕДКИ!!! — оглушающим диким эхо выбило все окна вокруг, а кольца и драгоценности на руках тхага осыпались в пыль один за одним.

Не смотря на свои слова старикан сдерживаться не собирался. От окатившей меня волны древней силы мурашки пошли по коже, а в груди разлилось тепло предвкушения.

Мин молчал, но я чувствовал, что он рядом.

Смотрит моими глазами. Ощущает чужеродный жар моими руками. Чует вкус гари, черным песком осевший на зубах. Слышит отзвуки древней силы, скребущие по ушам.

— ЧТО ЖЕЛАЛА БОГИНЯ КАЛИ!!! — с охваченными фанатичным безумием глазами завопил старик и словно дирижер взмахнул руками в стороны.

Под его слугами в белых одеяниях тут же вспыхнул черный огонь и ударил столбом вверх, пробивая потолок. Крик предсмертной агонии сгорающих заживо людей заглушал дикий животный хохот старика.

Секундой спустя черные столбы пламени начали обретать форму зверя.

Шесть когтистых лап. Пепельная шкура с полыхающими черным пламенем пятнами. Выгнутый вверх хребет, узкая пасть, отдаленно напоминающая смесь пантеры и гиены и уродливый двойной хвост.

Размером призванный зверь едва достигал два метра в холке, но исходящая от него мощь давила разум, а черный магический огонь перекидывался на здание, поджигая то, что гореть не должно.

Мрамор таял, словно масло, пространство искажалось, а позади чудовища сидел на коленях безумно хохочущий старик.

Его ярко-желтые глаза бездумно бегали, пока вдруг резко не сфокусировались на мне. И в тот же миг шестилапое чудовище исчезло в пространстве и материализовалось прямо передо мной.

Грудная клетка продавилась под диким давлением и мое тело выбросило прочь из здания сквозь разбитое окно.

Потоки ветра тут же окутали меня, чтобы погасить скорость полета, но чудовище игнорируя законы физики появилось в воздухе прямо надо мной и очередной взмах когтистой лапы торпедировал меня вертикально вниз.

Мир потемнел, а уши противно зазвенели. Я разлепил глаза и поднялся на ноги. Стоял я в центре небольшого кратера, полыхающего черным огнем. В пятнадцати метрах впереди горело черным пламенем восточное крыло особняка, а сверху, закрывая солнце, на меня летело шестилапое чудовище.

Очередной удар когтистой лапы я принял правой рукой и чудовищной чужеродной силой меня провернуло и отбросило еще на десять метров в сторону.

Старику хватило силенок призвать полностью материализованное существо, с весом четырехкратно превышающим мой.

Удары тяжелые и даже полностью нивелируя враждебный эфир, который по своей плотности не уступает Богатырям, я ничего не могу поделать с тем, что мое тело швыряет как мячик в пинг-понге.

Если бы я еще не помогал себе ветром, то летал бы в пять раз дальше и быстрее…

Погасив очередной незапланированный полет, я сделал пару кувырков по земле, пока полностью не погасил скорость и вновь смог поднять глаза. Из-за кровоподтеков и сажи видимость была ужасная и ориентировался я только благодаря активному «Оку сокола».

Все тело отзывалось болью, но больше всего плечо… осознав проблему, ударом ладони я вправил вывих и развернулся в сторону зверя, который медленной поступью шел ко мне.

— Чем дальше от старика, тем ты медленнее двигаешься, — задумчиво проговорил я и выплюнул слой земли, забившийся в рот, пока я кувыркался.

— Алё! Ты долго еще собрался землю жрать?! — не сдержался Мин.

— Не нравится вкус? — наклонил я голову, прислушиваясь к дуновениям с юга.

— Будто тебе нравится, — проворчал Мин, — ты же понял, о чем я говорю!!!

— Понял, понял, — вздохнул я, когда шестилапое чудовище опять смазалось в пространстве, оказалось у меня за спиной и нависло надо мной, замахом четырех когтистых лап.

Доперло, наконец, что удары не работают?

Двигалась тварь чуть медленнее, а на замах в попытке прихлопнуть меня словно муху потратила больше времени, поэтому я ушел с точки удара, но обжигающей ударной волной меня все равно швырнуло на пять метров сторону…

— Фух, было близко, — облизнулся я, поднимаясь на ноги в очередной раз.

— ТЫ ЗАДОЛБАЛ!!! СДОХНУТЬ ХОЧЕШЬ?! — был вне себя от происходящего Мин.

Мой приятель до сих пор не привык к реалиям местной планеты и не до конца осознает, что происходит, хотя имеет куда более полный доступ к состоянию моего тела, чем я сам.

— Сколько еще выдержишь? — игнорируя крик души моего эфириала, спросил я.

— Эфирных атак сколько угодно, а вот ударов… — напрягся Мин, — два. Лапа тяжелая у морды зубастой. Каждый раз органы в кашу… всю Живу уже потратил на реген…

— Принято, — кивнул я и прислушался к организму.

Критичных повреждений нет. Защитный покров я после первой атаки больше не накидывал. Бесполезно против такой ужасающей Силы. Его пламя за десять метров до контакта выжигает мою эфирную защиту в ноль. Далее вступает в силу мой дар Ловца, нивелирующий воздействие вражеского эфира.

Этот эффект я отработал ранее в Праге и закрепил проверку сейчас. Любой местный эфир подчиняется воле Мина. Даже Стародубский не смог пробиться. С этим тестов достаточно.

Но вот удары чистой физической силы — это проблемка. Дар Мина оказался не способен гасить их воздействие на тело и пользовался техникой мгновенной регенерации, платя за это практически всей моей Ж и вой.

Это работает, но плата слишком высока.

Богатырь стихии земли меня бы первой же техникой вмял так, что не собрали бы.

Тесты выживаемости можно считать успешными лишь наполовину. Более ничего мне этот старик со своей ручной зверушкой не продемонстрирует, а значит, пора переходить ко второму этапу тестирования моей текущей силы с полностью пробужденным Мином.

С этой мыслью я вернул взгляд на азартно набирающее разгон шестилапое чудовище и оскалился.

— Мой черед нападать.

Глава 5

Воздух вокруг дрожал и плыл от перегрева. За спиной призванной твари оставались очаги черного пламени и бесконтрольно разрастались вокруг. Ветер доносил сумасшедший хохот безумного старика, который высунулся из окутанного огнем особняка.

Регенерация тела работала на полную катушку, а Мин продолжал тихо материться.

Одной секунды хватило чтобы осознать все происходящее вокруг и запечатлеть в памяти словно фотоснимок.

Ибо я улыбался.

Этот факт явно показывал, что мне не место в этом мире. Ни один нормальный человек не должен наслаждаться тем, что происходит. Чем моя внутренняя радость кардинально лучше безумного хохота старика?

Разумеется, ему тоже не место в этом мире. Как и любому другому Эфириалу.

С этой мыслью я взмахнул ладонью и все шесть лап твари срезало моим ветром.

Не успевшее осознать, что произошло, сотканное из ужасающего по мощи эфира существо завалилось мордой в землю, да так и докатилось до меня.

Пульсируя ненавидящими дикими глазами существо раскрыло пасть и изрыгнуло в меня всю накопленную ярость и магическую энергию в виде черного как сама смерть пламени.

Дар моего эфириала позволил мне полностью проигнорировать атаку.

Враждебный эфир прошел насквозь, не нанося абсолютно никаких повреждений и устремился на сотни метров вперед, обращая в черный пепел леса, дома и все что попадалось на пути.

Выдавив из себя все, что было, тварь закрыла пасть и, осознав, что я стою невредимый, истошно зарычала.

Нервирующий вопль отчаяния я прервал взмахом второй руки, и полыхающая черным огнем голова пантеро-гиены покатилась в сторону, чтобы исчезнуть спустя несколько секунд.

Удержать контроль над таким мощным сгустком эфира невозможно, если его форма нарушена. Уж точно это не сможет сделать безумный старик, вся сила которого в том, чтобы призвать потустороннее существо и надеяться, что оно победит.

Не победило.

И теперь старый тхаг уже не смеялся, а шел ко мне с мрачным, но осознанным взглядом, боязливо обходя незатухающие огни черного пламени. Удивительно как после такого старик еще окончательно не лишился рассудка.

Часть человека внутри него все еще жива.

Потушить оставленное тхагом магическое черное пламя вокруг могли только одаренные воды выше седьмого ранга, благо семья Сомовых как раз из водников. Сгореть Тобольску не дадут.

По крайней мере не полностью.

— Кто ты такой… — проскрипел сухой голос.

— Фигура, которую нельзя сбросить с доски, сам же сказал, — улыбнулся я.

После тестов атакующих техник настроение у меня было прекрасным. Расход энергии на атаку оказался даже ниже прогнозируемого.

В отличие от обороны, в которой из-за слабости этой физической оболочки я вынужден тратить тонны Ж и вы, атака Ж и ву не задействовала вовсе!

Она потребляла только эфир. Этот ресурс очень сильно ограничен моим пятым рангом и соответствующим ему скромным запасом источника, но и пятого ранга для моих целей оказалось вполне достаточно.

Моей главной проблемой в этом мире была невозможность пробить покров любого врага выше рангом.

Поначалу я думал, что смогу нивелировать этот нюанс увеличением мощи своего эфира и набором рангов, но как только Мин пробудился, я осознал, что это не требуется.

Способность Мина заключается в нивелировании любого воздействия.

И чтобы устранить цель, достаточно было точечно использовать его дар на расстоянии. Активация дара Мина на призванной твари частично развеяла непробиваемый эфирный покров пантеро-гиены. Не настолько эффективно, чтобы покров исчез полностью, но вполне достаточно, чтобы создать микроразрывы, в которые с легкостью проникли мои потоки ветра.

А запустив потоки ветра внутрь, враг полностью оказывался в моей власти.

Человеку достаточно свернуть шею, на что я даже эфир не расходовал. Но с пантеро-гиеной было чуть сложнее, нужно было разорвать ее внутреннюю структуру. И с этим с успехом справился мой поток ветра под резонансом.

В итоге, ценой всего лишь десяти процентов источника я уничтожил призванное существо, в котором совокупное количество эфира было в миллион раз выше, чем я затратил.

Но разве это важно, когда девяносто девять процентов его эфира находятся снаружи?

Это как взорвать гранату в желудке броненосца. Толщина внешней шкуры не имеет значения.

Таким образом и одолеть высокоранговых одаренных для меня становилось вполне по силам. Контролем на этой планете особо не заморачиваются, создать бреши даже в защите Богатырей вполне посильная задачка. А шея ломается у всех одинаково.

— Самодовольный ублюдок… — сплюнул кровью пошатывающийся старик.

Его и так тощее тело осунулось еще больше, глаза впали, покрытая бурыми пятнами кожа потрескалась, а сердце едва-едва билось.

— Ты сам пришел в мой дом, — уже без улыбки жестко ответил я, — и если нападение на меня лично я еще мог спустить, то за покушение на мою семью я вырежу весь твой поганый клан, тхаг.

— Э-хе-хе, — захрипел старик, — сколько громких слов, ветряк. Побойся богини. Ложь в присутствии Великой аукнется тебе даже в загробном мире…

— Ложь, — усмехнулся я, — пожалуй ты прав, старик. У меня есть дела более важные чем рыскать по миру в поисках каждого бегающего от меня в ужасе тхага. Но, тем не менее, не в этой жизни, так в следующей, не я, так мои люди, не через год, так через сто — твой клан будет истреблен. Это я тебе обещаю, тхаг.

— Быстро учишься, юный ветряк, — потирая повязанный на шее алый платок хмыкнул старик, — может ты прав… а может и нет… только нам с тобой уже не суждено увидеть, что будет дальше…

С этими словами, кроваво-янтарные глаза старика поднялись на меня и тхаг резко вскинул руку.

В тот же миг мою шею окутал адский жар.

Я попытался ответить, но голос не слушался… я потянулся волей к эфиру, но тот не отозвался. Нерушимая связь с потоками ветра тоже оборвалась, и я бессильно завалился на колени.

Незримое кольцо вокруг шеи продолжило сжиматься. Я машинально схватился руками за шею и, не продержавшись и двух секунд, одернул руки. На ладонях горели три пятна точечных ожогов.

— Бесполезно, глупец, — прокряхтел полубезумным голосом старик, — ты уже принадлежишь Кали!!!

В памяти тут же всплыли слова, которые я уже слышал и мозг быстро сопоставил ожоговые пятна на руке и то, что оставил мне на шее прошлый тхаг.

— На тебе метка богини!!! — продолжал захлебываться в радостном хрипе старик и начал сжимать свою выставленную ладонь.

Жар в горле резко усилился, но я тут же заглушил болевые сигналы, чтобы выиграть время и не отключиться раньше времени.

— Мин, — мысленно позвал я терпеливо ожидавшего приказов Эфириала, — вылезай.

— Ты спятил?! — вскинулся Мин, — это прикончит оболочку! Она слишком слабая!

— Да не сейчас, — продолжил я указания, старательно игнорируя жар, который даже сквозь блоки стал нестерпимым, — в… момент… слияния… не дай… поглотить… — с трудом я мог формулировать мысли.

Температура тела скакнула выше сорока градусов. Мозг плавился, перегретое тело сходило с ума, выгорая изнутри.

— Я… я… я же могу ошибиться, Артем! Я так никогда не делал… — продолжал напряженно отнекиваться Мин.

Но я уже не мог ему ответить.

Сраная слабость физической оболочки. Простейшая эфирная метка с иммунитетом к регенерации, и я ничего не могу сделать.

И Мин не может. По крайней мере изнутри.

Метка получена еще до того, как он пробудился.

Скверно.

Остается лишь ждать и верить в своего напарника.

Темнота заволокла сознание. В ушах гремел отзвук собственного сердца, которое уже разогналось до неимоверных скоростей, норовя выпрыгнуть из груди.

Выгорающее сознание подкидывало калейдоскоп бесчисленных образов странных форм. Дабы не уснуть навечно, я старался концентрироваться на каждом из них.

Картинку определить я не мог, слишком смазано и быстро двигались, но я выделял цвета.

Синий.

Зеленый.

Красный.

Желтый.

Вновь красный? — замер я и картинка вдруг обрела четкость.

Передо мной растекалась кровь. Поначалу казалось, что она везде, но проморгавшись, я понял, что это просто огромная лужа на земле.

Испытывая дичайшую слабость, я с трудом поднял голову и увидел поодаль тело старика. Ну как тело. Тысячи его кусков, разбросанных вокруг. Словно его пропустили через мясорубку. Или разрубили на кусочки сотнями лезвий.

— Сработало? — уставшим голосом спросил я.

— Еще бы не сработало! — обиженно бросил Мин, — работа мастера!

Достаточно было простой материализации на одну десятую долю секунды, чтобы мой эфириал мог коснуться метки на моей шее и избавить от нее зараженную оболочку.

Долю секунды, энергию на которую Мин должен был вытащить из тела старика в момент слияния.

Техника тхага, которую религиозный фанатик называл волей богини, на деле лишь банальное поглощение. Поглощение Ж и вы жертвы, а не души, как любили думать фанатики и культисты, коих и в мире Веера миллионы.

Работает такая метка медленно, не особо стабильно и может рассеяться под влиянием практически любого мало-мальски крепкого покрова. Отчего в Веере ее используют только чокнутые культисты и практически всегда на обычных людях.

И это низкосортная хрень, пригодная для забивания безвольного скота меня едва не убила.

Не магический черный огонь, расщепляющий любую материю.

Ни материализованный элементаль высшего порядка по силе эфира равный местным Богатырям.

А долбаная культистская метка.

— Зачем так рисковал… — с трудом поднялся я на ноги, — он бы и так сдох.

Для материализации Мин должен был выкачать всю Ж и ву тхага без остатка. Иначе бы не хватило. А без Ж и вы люди не живут.

— Бесил меня его видок, — хмыкнул Мин, — да и риска никакого! Я зверюгу пожрал. Дохлая гнилая тухлятина, конечно, словно шматок грязи схавал. Остаток эфира копеешный, но на две секунды хватило. Это того стоило чтобы старикашку по ветру пустить.

Чушь. Это не должно было сработать. На материализацию эфириала в реальность поглощается энергия исключительно живых существ. Ж и ва. Неужели она была внутри призванного зверя? Или я недооценил внутреннюю силу старика?

— Тебе ли не похрен? — ответил на мои мысленные рассуждения Мин, — сработало же!

— Сработало, сработало, — буркнул я и, пошатываясь, побрел в сторону особняка.

Тестам в боевых условиях можно смело ставить двойку.

— С плюсом! — радостно добавил Мин.

Голос моего эфириала звучал раздражающе бодро для меня, у которого адски ныла каждая клеточка тела. И будет голос Мина таковым еще долго. Пока бушует эйфория от коротких, но таких желанных секунд материализации.

Ведь куда больше чем полет, мой эфириал любит свободу.

* * *

Столица встретила меня холодным вечерним ветром и мигренью.

В четырехместном разведывательном самолете «Коготь» было слишком мало места, чтобы спрятаться от нотаций Эмилии.

«Ты чуть не умер, Артем».

«Почему нас не позвал, Артем».

«Как ты посмел потерять сознание, Артем».

И это я еще сестрам и матушке умудрился перед отлетом не попасться на глаза своим болезненным полумертвым видом.

Задерживаться в Тобольске дольше необходимого я не планировал изначально. Потому и позаимствовал у отца его «Коготь». Сверхскоростной стелс самолет, существующий на планете в единственном экземпляре.

Именно благодаря «Когтю», отец и умудрялся скрывать в своих «деловых» поездках на дальний восток военные операции в Китае, Тибете и Индии. Следы наркотрафика и контрабанды с которыми князь Соколов истово боролся с того дня как возглавил Омск, вели именно в те страны.

Без «Когтя» отец бы и года в Омске не продержался.

О существовании этого мощнейшего артефактного самолета мало кому известно. Я и сам его вживую до этого полета никогда не видел. Но когда точно знаешь, что отец в столице, область поиска снижается. А имея на вооружении «Око сокола» и Алекса, найти необходимый для быстрой и тайной вылазки агрегат не составило особого труда.

Маскировка «Когтя» оказалась удивительно схожей с маскировкой Алекса. Даже не так. Она работала абсолютно по тому же принципу! Один в один.

Из-за чего Алекс без особого труда его нашел на третьем западном аэродроме, в котором мы и совершили посадку, вернув дорогую игрушку отца на место, а теперь под моросящим дождем шли к неприметному старому седану на подземной парковке.

— Артем, а можно… — робкий голос из-за спины нарушил только-только устоявшуюся тишину.

— Нет, — отрезал я и ускорил шаг.

— Но ведь…

— Выбери что-нибудь другое, — безапелляционно заявил я и почувствовал, как мигрень усилилась.

Зашибись.

— Но я хочу «Коготь»! — упрямо вскрикнул Алекс и даже ногой топнул.

Зря, конечно. Так я смог быстрее оторваться и нырнул в дверь скрытого парковочного блока аэродрома.

Два пролета, короткая лестница и вот я уже вижу наш старенький седан с тонированными окнами. Неприметная машинка, коих по столице ездят тысячи. Без бронирования и артефактов, старенькая и не особо быстрая, но обладающая неоспоримым преимуществом перед передвижением пешком.

Там можно громко включить музыку и ни с кем не разговаривать.

Гиперактивный Мин за два часа своего гиперактивного бодрствования истратил весь мой сегодняшний лимит терпения.

Эмилия в полете ввела лимит терпения в глубокий минус.

И Алекс сейчас выбрал крайне неудачный момент для разговора. Тело все еще ломило от последствий боя со старым тхагом, а голова была готова разорваться и успокоить ее могла лишь тишина.

Тишина, которая сейчас могла мне только сниться.

— Ну пожалуйста! — уже настойчивее потребовал догнавший меня у машины Алекс, — ты мне разве не друг?

— Друг, — вздохнул я.

— Не похоже, — хмыкнул парнишка, скрестив руки.

Пожалуй, сейчас Алекс впервые за время нашего знакомства напоминал подростка.

— Я бы с радостью подарил тебе «Коготь», но он не мой.

— А чей? — ухватился за соломинку Алекс.

— Моего отца.

— Я могу купить, — тут же переобулся парень, — как думаешь, за миллиард князь продаст?

Спрашивать откуда у шестнадцатилетнего пацана может быть годовой бюджет целого города я не стал. Как и сомневаться в правдивости его слов. С его то маскировкой Алекс мог с легкостью исполнить мечту детства любого местного ребенка.

Зайти в банк и взять столько денег, сколько захочется.

И повторять пока не надоест.

С этой мыслью я сел за руль и завел машину. Алекс невозмутимо опустился на переднее сидение и продолжил пристально смотреть на меня своими щенячьими глазами.

В этом всем был лишь один плюс. Эмилия перестала причитать и вела себя тихо. Вот и сейчас, она без единого слова просто села на заднее сидение и уставилась в окно. Правда всем своим видом и надутыми щечками девушка показывала, насколько она обижена моим поведением.

Люди.

Как же с ними порой тяжело.

— Я спрошу, — смирившись с неизбежным, пообещал я и вжал педаль газа.

— Обещаешь? — даже дышать перестал от услышанного Алекс.

— Обещаю, — вздохнул я, выруливая на поверхность.

— Йессс! — победоносно сжал кулак Алекс и обернулся влюбленными глазами на укрытый маскировочным пологом самолет.

И в салоне автомобиля наконец образовалась долгожданная тишина. Даже магнитолу включать не пришлось.

Благодать.

Правда, радость была мимолетной. У шлагбаума на выезде с закрытой территории аэродрома стоял черный внедорожник, а перед ним нервно расхаживали два человека.

И по их близким к настоящей панике лицам было понятно, что тишины мне сегодня точно не видать.

Глава 6

Скорость я еще набрать не успел, а потом спокойно остановился напротив перекрывшего весь проезд внедорожника. Ни свиста тормозов, ни матерков, лишь мерный стук дождя по крыше автомобиля.

Секунд тридцать я просто сидел молча и наблюдал. Алекс и Эмилия отнеслись к заминке со смиренным спокойствием, а вот два паникующих лица по ту сторону шлагбаума начали паниковать еще больше и расхаживать туда-сюда еще усерднее.

По какой-то причине кусок вполне обычного металла смог остановить двух одаренных. Они мельтешили, ругались, кричали, но обойти его не решались.

— Вы видите тоже что и я? — озадаченно спросил я.

— Угу, — стройно ответили мои напарники по боевой тройке.

— Шлагбаум ведь не артефактный? — задумчиво почесал я подбородок.

— Нет, — послышался столь же стройный ответ.

Наблюдение как другие паникуют удивительным образом успокаивало. Отчасти потому, что я прекрасно слышал, о чем они говорят и уже уяснил суть проблемы. А поскольку думалось мне лучше в тишине, я просидел в машине еще три минуты.

Остался бы и еще, но у Зверевой начал дергаться глаз, а простенький металл капота нашего седана начал с жалобным скрипом плавиться. Идти пешком в город я не хотел, а ехать на одном внедорожнике с двумя орущими и злыми людьми хотелось мне еще меньше.

Приняв решение, я открыл дверь и выбрался на улицу.

Моросящий осенний дождик уже успел прекратиться и встретила меня приятная прохлада ветра.

Она же и донесла до меня крик.

— ТЫ АХРЕНЕЛ, СОКОЛОВ?!

— И я рад тебя видеть, — натянуто улыбнулся я и остановился на вытянутой руке от шлагбаума.

Пыхтящее от ярости лицо Анны Зверевой показывало, что она готова разорвать меня голыми руками, но чудесное изобретение человечества ее почему-то останавливало.

— Выйди сюда! — глядя исподлобья прорычала Зверева и приглашающе отшагнула назад.

Ага, так я и поверил.

— Мне и здесь хорошо, — пожал я плечами.

— В черте личного аэродрома императорской семьи?! — вздрогнула Зверева.

— Он охраняется? — удивился я и осмотрелся вокруг.

Ни единой души. Ни единого охранника. Из всего что могло воспрепятствовать проникновению только потасканный временем металлический шлагбаум.

— Волей государя, — процедила Зверева, — он узнает о каждом твоем шаге внутри того периметра!!!

— Не узнает, — устало выдохнул я, — его дочь выдала разрешение, — пояснил я и покосился на машину позади себя, — на всех членов моей тройки.

Дернувшаяся было Зверева тут же замерла на месте вновь и опасливо огляделась.

— Как ты посмел улететь! — выругалась Зверева, — в городе идет война!

И это говорит мне та, кто потратила целых две минуты чтобы отчитать меня и только закончив, перешла к сути. Кто-кто, а Зверева не меняется. Переходить к важному игнорируя эмоции она все так же не умеет.

— Знаю, — кивнул я, — война пришла не только сюда. Но и в Тобольск.

Услышав меня, Анна Зверева часто заморгала глазами.

— Они в безопасности? — виновато поджав губу спросила она.

— Теперь да, — подчеркнул я и перевел взгляд на второго человека, который все это время держался поодаль.

И в отличии от гнева и ярости, испытывал он настоящий ужас и был главным источником паники.

— Хорошо, — восстановила ровное дыхание Зверева и махнула рукой.

Только после этого от внедорожника к нам подскочил взлохмаченный блондин в потрепанной лицейской форме и подавленной яростью на лице.

Дразнить Звереву это одно, но проявлять неуважение к человеку, который чуть более часа назад потерял всю свою семью я не мог. Я молча обогнул шлагбаум и остановил руку на плече своего недавнего однокурсника Антона Андреевича Аничкова.

Блондин вздрогнул от касания и поднял полный ярости взгляд на меня.

— Кто? — сухо спросил я.

По отголоскам услышанных реплик я понял суть произошедшего и «Око сокола» активно работало, обрисовывая мне текущую обстановку.

Но сейчас важны были именно детали из прошлого, которые я получить никак не мог. Детали, которые мне мог дать только непосредственный участник событий. Единственный, кто мог помочь составить картинку происходящего в столице максимально быстро.

— Шведы, — сообразив, что я в курсе произошедшего выдавил из себя Антон.

По удивленной гримасе Зверевой я понял, что ей княжич об этом не сказал, хотя и обратился за помощью именно к ней. Инструктору лицея, которая уложила его на несколько дней в больницу.

— Уверен? — уточнил я и Антон скинул мою руку со своего плеча и отстранился.

— Я думал ты все и про всех знаешь, разведка! — дрожащим голосом выдал Аничков, — КАК ТЫ МОГ ТАКОЕ ДОПУСТИТЬ?!

— Ты уверен, что вопрос по адресу? Я простой лицеист, Антон, такой же, как и ты.

— А КОМУ МНЕ ЕГО ЗАДАВАТЬ?! — в отчаянии взревел Аничков, — союзным родам, что забились по своим норам? Полиции или военным? Тем самым, в форме которых и пришли убийцы в наш дом?! Мама… отец… брат! Артем, они их всех… всех…

От накативших эмоций у Аничкова подкосились ноги, и я придержал его за плечо, чтобы он не упал.

— Мне не по силам изменить прошлое, — с тихой контролируемой яростью в голосе начал я, — но вот будущее, это совсем другой разговор.

— Что ты сделаешь? — обреченно вздрогнул Аничков.

— Если не веришь, что я могу что-то сделать, тогда почему ты здесь?

— Потому что мне никто не поверил… им всем плевать! Рюриковичи нас просто режут как собак… наказывают за то, что император нас приблизил… отец даже домой приехать не успел после эфира награждения… все произошло так быстро…

— Рюриковичи? — вцепилась в слово Зверева.

— Они самые, — зло процедил Аничков, — это они только внутри клана никого вырезать не могут, а конкурентов из свободных родов запросто…

— Конкретные фамилии есть?! — напряглась Зверева.

— Есть, — сплюнул Аничков, — Долгорукие. Их приказ. Я сам слышал.

— Ты ведь сказал Шведы?

— Исполнители, — холодно ответил Аничков, — сами бы эти северные ублюдки месяц пробивали оборону особняка. Мы впустили в дом князя Долгорукова, прибывшего на аудиенцию… — вновь перешел на рык Антон и тяжело дыша закрыл глаза чтобы успокоиться.

— Достаточно, — кивнул я, — враг сделал свой ход. Умно.

— Какой именно враг? — уточнила Зверева.

— Сильный, — хмыкнул я.

— Долгорукий?

— Нет.

— Что будем делать? — со сжатыми в кулаки руками прорычал Аничков.

— Ты — прятаться, — озвучил я и кивнул в сторону внедорожника.

— Ага, разбежался!! — встрепенулся Антон со сверкающими эфирными отблесками зрачками.

— Ты будешь прятаться, — надавил я голосом и перевел серьезный взгляд на Звереву, — а ты проследишь.

— Чего?! — встрепенулась Зверева.

— Это приказ! — безапелляционно заявил я и от моего вида Аничков и Зверева инстинктивно попятились назад.

Крупицы ярости, которым я не давал выхода с момента спасения цесаревны в том злосчастном коридоре вырвались наружу.

Скверно.

Потеря хладнокровия плохой знак. Тише. Глубокое дыхание. Подумаешь, погибли несколько людей. Подумаешь, я не предсказал этот ход эфириала. Потери на войне всегда были и всегда будут.

Какого хрена меня так злит потеря десятка людей? Порой умирали миллионы разумных.

Работа Ловца устранить угрозу, а побочный ущерб лишь плата…

— Побочный ущерб… — прошептал я себе под нос и поймал полный боли взгляд Антона Аничкова.

Человека, который еще неделю назад смотрел под каждую юбку и мечтал стать Богатырем. Человека, который пару часов назад смотрел по телевизору как его отец принимает должность главы Императорского департамента внутренних дел. Это должно было стать важнейшей вехой в процветании рода, а стало причиной его истребления.

Мигрень полностью уступила свое место ярости и круги ураганного ветра вихрем развивались по округе, подгоняя черные как смоль грозовые тучи.

— Гагарина, — принудительно переключил я свои мысли, чтобы не потерять контроль окончательно.

— Гагарина? — переспросил Антон.

— Фамилия той, с кем у тебя все получится, — пояснил я, с трудом угомонив ярость, — я обещал.

— С-спасибо, — бросил Аничков и на короткий миг его лицо стало таким же беззаботным и веселым, каким я его видел в день поступления в лицей.

— А теперь будь ей хорошим будущим мужем и доживи до свадьбы, — добавил я и толкнул блондина в сторону распахнутой двери внедорожника.

— Я-я… же ей признался… — недоумевал Антон, — а она… она…

— А разве она сказала тебе нет? — резонно спросил я и затолкал, наконец, упирающегося Аничкова внутрь машины и захлопнул дверцу.

Устало выдохнул и перевел взгляд на Звереву.

— На пару минут этого хватит, — поспешил пояснить я, — далее делай что хочешь, но Антон должен выжить не смотря на свои мстительные порывы. Он крайне ценный свидетель.

— И что мне его силком держать?! — недовольно фыркнула Зверева.

— Можно запереть в безопасном месте, — предложил я другой вариант и лицо моей телохранительницы чуть-чуть смягчилось, — есть такое?

— Есть, — поморщилась Зверева.

— Вот и отлично, а еще немедленно свяжись со всеми нашими союзниками и теми, кого недавно награждал император.

— Что передать? — посерьезнела Зверева.

— Что они в опасности. Если их еще не убили конечно.

— Ты думаешь Рюриковичи посмеют устраивать масштабный геноцид?!

— Уже посмели, — кивнул я в сторону внедорожника, в котором сидела чудом уцелевшая жертва.

Эфириал Подчинения не сторонник полумер. Если он атаковал своими марионетками все свободные кланы, которые посмели приблизиться к императору, то наверняка сделал это повсеместно. Фронт его атаки шире столицы. Шире Тобольска. Ему доступна вся империя…

— И Сомова предупреди, — вдруг добавил я, осененный неприятной догадкой.

— Я думала ты разобрался с проблемой в Тобольске…

— Не этого Сомова, — отмахнулся я, — Деда его. Тот сейчас в Корее без двух тысяч своих солдат.

— Он Богатырь воды на берегу моря! — вскинула руку Анна Зверева, — что ему эти две тысячи…

— Предупреди! — жестким тоном повторил я, — его в первую очередь!

— Л-ладно… — тут же замялась Зверева и отшагнула назад.

В отражении от тонированного стекла внедорожника я заметил свое лицо и внутренне усмехнулся. Отцу бы сейчас точно понравился мой взгляд.

С этой мыслью я взмахом левой руки открыл шлагбаум, а правой отодвинул внедорожник в сторону.

Старенький седан тотчас подскочил ко мне и распахнулась дверца пассажирского сидения. За рулем молчаливо сидел Алекс, которые вместе с Эмилией слышали весь наш разговор.

— А ты куда? — донесся в спину чуть запоздалый вопрос.

— Спасать того, кого предупреждать уже поздно, — ответил я и сел в машину.

По моему «кровожадному» виду, который Зверевой лицезреть еще не приходилось, моя телохранительница поняла, что спорить со мной бесполезно. И даже упрекнуть в безрассудстве не могла, ведь на этот раз я был не один.

Стоило дверце седана захлопнуться, как Алекс вжал педаль газа в пол и машина с визгом покрышек сорвалась с места.

* * *

После всего услышанного и пережитого за сегодня мне нужно было подумать. К счастью, Эмилия и Алекс это понимали и с расспросами не лезли. Даже Мин что проснулся из-за моего всплеска внутренней ярости и тот предпочитал молчать.

Сначала сложности в бою с тхагом, а теперь это. Ярость не отступала и продолжала давить на меня изнутри вместе со злостью.

Ведь чтобы я сейчас не сделал, я запаздываю на один шаг.

Отслеживая действия фигур врага, я совсем упустил из внимания тот факт, что сам Эфириал Подчинения тоже может выйти на доску. И чтобы этот выход прошел максимально эффективно, он двинул одновременно все свои фигуры.

Ублюдок пошел ва-банк.

Каждую секунду «Око сокола» предоставляло мне все новую и новую информацию по тому, что происходит в столице и расклад меня не радовал. Я предугадал большинство ходов Эфириала Подчинения, но не увидел за ними общий замысел и позволил окружить своего короля.

И все на что я мог надеяться, что еще не поздно все исправить.

Поворот резко ушел влево и, с легким заносом, седан вынесло на широкую прямую. Вдалеке уже виднелись высоченные золотые ворота царского лицея, с которых начался мой путь в столице.

Зная, что Анна Зверева в этот момент тоже где-то находится за рулем, я задумчиво покосился на зеркало заднего вида и убедился, что самовольностью моя личная телохранительница больше не страдает.

Центральный въезд на территорию царского лицея был перекрыт блокпостом из двух бронетранспортёров и тремя десятками вооруженных людей, по центру которых легко угадывался статный силуэт моего отца.

Князь Соколов стоял с заложенными за спину руками прямо посреди дороги и даже не думал отходить. Военные за его спиной ощетинились щитами и вскинули магострелы. Краем глаза я заметил, как у Алекса дрогнула ладонь, но сбавлять скорость он не стал.

— Тормози, — велел я и, неохотно кивнув на приказ, парнишка остановил машину буквально в одном метре от стоящего с грозной аурой князя Соколова.

Бойцы за его спиной дернулись, но атаковать без приказа не осмелились.

Выждав пару секунд, я вышел из машины и мой взгляд встретился с пылающими кровожадной яростью глазами отца.

— Тебе туда нельзя, сын, — с ходу холодно заявил князь Соколов и вокруг его тела вспыхнул ветровой защитный покров, а мой затылок зачесался от пристального внимания «Невидимого сокола».

Глава 7

— Почему это нельзя? Я думал «Дамокл» существует чтобы защищать государя, — недоуменно произнес я.

В машине за спиной раздраженно задергались из-за заминки, но одного жеста рукой хватило чтобы Алекс успокоился. Этот блокпост не выглядит непроходимым, но он без сомнения является ключевым.

Именно от него зависит придется дальше прорываться силой или ехать по выстеленной дорожке сквозь открывающиеся двери.

— Мы и защищаем, — невозмутимо отозвался князь Сергей Соколов.

— «Мы», то есть «Дамокл»? — вскинул я бровь, — разве я уже не член этого отряда?

— Бунт уже подавлен, Артем, тебе внутри нечего делать, — жестко отрезал отец, даже не думая сдвинуться с места.

В ответ я лишь внутренне усмехнулся и часть меня уже намеревалась разыграть карту Тобольска.

Весть о том, что «великий планировщик» князь Сергей Леонтьевич Соколов допустил просчет в защите собственной семьи пошатнет эмоциональное состояние отца, но в последний момент я передумал.

Его «кровожадный режим» выглядел слишком странно. Вопреки всякой логике он только усилился в моем присутствии, а боевая вариация «Невидимого сокола» смотрела на меня как на потенциального врага.

Техника, созданная отцом с главнейшей целью защитить семью отчего-то не дрогнула угрожать родному сыну.

Да и просчет князя Сергея Соколова в Тобольске — это не совпадение.

Слишком не похоже это было на отца, который восемь лет держал под своим контролем жизни миллионов Омских подданых, безопасность южной границы империи, передвижения трех криминальных синдикатов и активность в Китае.

Одновременно с этим Сергей Соколов наблюдал за столицей и исполнял обязанности главы Расправной палаты.

И все это было расписано у отца по минутам и на месяцы вперед, а все построенные прогнозы и планы неизменно сбывались, словно он мог видеть будущее.

После всего этого просто так взять и позволить врагу атаковать семью?! Самое ценное что только было у князя Сергея Соколова?!

Бред.

Отец мог это допустить только если его нарочно «ослепили».

— Бунт подавлен говоришь, — подозрительно сощурился я, — что ж, Аничков бы с тобой поспорил.

По вопросительному выражению лица князя Сергея Соколова я понял, что он понятия не имеет, о чем я говорю, что только подтверждало мою теорию. Отец видел только то, что ему позволяли видеть.

А это скверно.

— Антон Андреевич Аничков, мой одногруппник и сын нового главы Императорского департамента внутренних дел, — охотно пояснил я.

— И что с твоим одногруппником? — чуть напрягся Сергей Соколов, который стоял с патриархом рода Аничковых плечом к плечу еще несколько часов назад.

— С Антоном как раз ничего, — со вздохом ответил я, — только вот все его родные мертвы. А семьи остальных видных «не Рюриковичей» продолжают умирать от рук заговорщиков прямо сейчас.

Лицо отца едва заметно дрогнуло, но он постарался не подавать виду. Разумеется, о нападениях он тоже не знал, иначе бы не стоял тут как истукан у ворот, пока все что он так старательно хотел защитить уничтожают прямо сейчас.

— Безопасность государя важнее, — упрямо взмахнул рукой отец, не желая признавать, что утратил контроль над ситуацией, — а с Долгоруковым и остальными мы разберемся позже, будь уверен.

— Но раз ты здесь, отец, кто обеспечивает эту твою безопасность государя? — с вызовом спросил я и чуть наклонил голову, — его сиятельство князь Илья Невский, верно?

— Он генерал-майор царской армии, ответственный за весь северно-европейский фронт! — почуяв издевку в моем голосе сорвался на возмущенный крик князь Сергей Соколов.

— И куратор «Расправной палаты», — вслух озвучил я свою догадку.

— Неофициально, — неохотно признал отец, и я едва смог сдержать резко накативший порыв гнева.

— Как ты это допустил?! Он же Рюрикович!!! — все же повысил голос я.

— Он не такой как остальные!!! — поспешил оправдаться князь Сергей Соколов, — Только благодаря поддержке Ильи Невского государь Михаил Елецкий смог удержаться на троне достаточно, чтобы встать на ноги и обрести поддержку!!! Ты даже не представляешь, что творилось в столице двенадцать лет назад!!!

Отвечать я не стал, а использовал короткую паузу чтобы закрыть глаза и глубоко вдохнуть. Второй раз за час человеческие эмоции брали надо мной верх и осознание этого злило только больше.

Замкнутый круг.

— К тому же Илья Невский одиночка и недолюбливает Рюриковичей! — верно интерпретировав мое разозленное выражение лица добавил отец.

И вырвавшийся нервный смешок не удалось сдержать даже мне.

— Это ты верно подметил, — покачал я головой и злость на отца отступила.

Как бы я не начал уважать Сергея Леонтьевича Соколова за эти пять лет жизни под одной крышей, факт оставался фактом. Мой здешний отец просто человек. Пусть умный и помешан на справедливости, местном аналоге «равновесия», пусть внутри него сидит дикий зверь, а взгляды на жизнь удивительном образом схожи с моими, но он простой человек.

А ни один человек не способен всерьез противостоять Эфириалу Подчинения.

Да, эта дикая тварь не обладала тем же могуществом, что в мирах Веера, а потому его сила была ограничена. Но вот последовательно обрабатывать жертву, тонко направлять и в итоге поместить в голову жертвы нужные Эфириалу Подчинения мысли, заставив думать жертву что она приняла решение самостоятельно — это легко.

С этим существо созданное подчинять справилось бы даже без магических сил. В этом вся его суть.

Довольно наивно с моей стороны было думать, что Эфириал Подчинения, который ставил своей целью уничтожение всех Рюриковичей, не воспользуется силой «Расправной палаты», что была буквально создана для выполнения этой работы.

— Скольких Рюриковичей вы убили? — тихо задал я вопрос и покосился на железные ворота лицея впереди.

— Столько сколько потребовалось, сын, — жестко ответил Сергей Соколов.

Десятки лет князя Соколова готовили к этой работе. Готовили без раздумий отрубать головы мятежным Рюриковичам и бог знает сколько он их уже отрубил за свою славную карьеру. Я ведь не спрашивал.

— Стародубский? — мелькнула тревожная мысль в голове.

— Предал его величество, — убежденно заявил князь Сергей Соколов, — Феликс остался его судить.

— Что же ты натворил, отец… — уже не в силах злиться покачал я головой.

Руки бессильно опустились, а телом я устало оперся на оплавленный капот. Немалых усилий мне требовалось удерживать Алекса внутри машины. Мои ветровые потоки искажали пространство, оставляя наш разговор с отцом приватным, но парнишка умел читать по губам.

Его тяжелый и разъяренный взгляд я чувствовал затылком даже сильнее чем взор «Невидимого сокола».

— Родной ранг Феликса всего лишь шестой, — меланхолично ответил отец на мое обвинение, — а единственный его действующий приказ как гвардейца это защитить Императора. Если ваш Демьян Афанасьевич Стародубский ничего не замышлял против императора, то Феликс не получит усиления и директору ничего не угрожает. Это называется суд поединком.

— Смотря кого гвардейская сила Феликса призна е т Императором, — скептически произнес я.

— Император только один! — гневно вскинулся отец.

— Сейчас да, — неопределенно кивнул я, — а кто им был до Михаила Елецкого?

— Роман Невский… но это не важно! — на миг задумался князь Соколов, — указы мертвых не имеют силы! Гвардейские клятвы работают только на действующего Императора, которым артефакт Рюрика сразу избрал Михаила Елецкого!

— Прямо-таки сразу? — усмехнулся я, уже составив всю картинку в голове.

Как же этот Эфириал хорош. Сработал основательно и чисто. Даже похвально, учитывая его дикую импульсивную природу. Хотя немудрено. Имея столько лет форы и печальный опыт смерти, хочешь не хочешь, а будешь осторожен и расчетлив.

— Через пару недель… — нервно сглотнул князь Соколов, начав смутно догадываться куда я веду.

Еще бы. Своеобразное «Око» у отца тоже есть, а глупым он никогда не был. Вот одержимым идеалистом, да. Но, к сожалению, именно таких людей легко отвлечь от истинной картины вещей «правым делом».

— Кого же артефакт Рюрика в эти две недели формально считал императором, как не наследника покойного Романа Невского? — задал я резонный вопрос.

— Вздор!!! — гневно рыкнул Сергей Соколов, тщательно скрывая дрожь в теле, — артефакт Рюрика дает силу управления гвардией только тому, кого признал!!!

— Кто тебе это сказал? — спросил я и хмурое лицо отца помрачнело еще больше.

Свист магического ветра раздавался по округе все отчетливее, и бойцы с магострелами опасливо отшагнули на два метра назад. Бедолагам и оружие то в руках удавалось удержать с огромным трудом, а бронетранспортёры норовили самовольно съехать в кювет.

— … Миша… — неуверенно сглотнул ком в горле князь Сергей Соколов, — Миша бы заметил!..

— Заметил бы единичную утечку силы? — со скепсисом в голосе спросил я, — отец, ты всерьез веришь, что находившийся у трона с пеленок Илья Невский не имел абсолютно никакой возможности создать себе одного личного гвардейца?

А может и совсем даже не одного.

— Я. Его. Убью, — наконец, осознав ситуацию целиком, гневно процедил князь Сергей Соколов.

— Если Феликс еще жив, Зверева тебя опередит, — холодно ответил я и задал свой последний вопрос, — где сейчас Илья Невский?

Искать его самостоятельно по напичканной тысячами защитных артефактов территории царского лицея было проблематично. Моих запасов эфира даже близко не хватит, не говоря уже о том, что каждая крупица этой дефицитной энергии нужна мне для иных целей.

Князь Сергей Соколов поспешно закрыл глаза и сконцентрировался.

«Невидимый сокол», что до этого момента неустанно нависал надо мной вдруг исчез и дышать сразу стало свободнее. Лицо отца искажалось в гримасе боли, а глаза подрагивали и просвечивали тусклым голубым сиянием сквозь закрытые веки.

— В резиденции государя… — через тридцать секунд поисков холодно выпалил отец, а его глаза бегали в панической нерешительности.

Столь неуверенного в себе князя Сергея Леонтьевича Соколова я видел впервые за пять лет и от этого становилось немного жутко.

Пусть я и трехсотлетний Ловец в чужом теле, но все же он был мне отцом. По крайней мере человеческая психика считала именно так. И, так уж вышло, что дети считают своих отцов неуязвимыми и всезнающими «взрослыми». Этакими супергероями.

И я не был исключением. Тайн Сергей Соколов хранил так много, что это интриговало даже меня, а долгое зависимое состояние сформировало определенный образ сверхчеловека, коим вполне можно было назвать главу «Расправной палаты» и героя множества войн.

Рядовым и обычным я Сергея Соколова не считал уж точно.

Тем тяжелее было столкнуться с реальностью и каждой клеточкой души осознать, что Сергей Соколов все же простой человек. Один из семи миллиардов. С такими же пороками и слабостями, как и у всех.

Стоило это признать, как злость отступила.

— А вот это уже похоже на мат, — тяжело вздохнул я и направился обратно в машину.

Все что я хотел узнать я узнал, «Невидимый сокол» больше не сверлил мозг, а князь Сергей Соколов не блокировал дорогу. Задерживаться не было никакого смысла.

— Я с тобой… — тут же подскочил отец, но замер под моим безразличным взглядом.

Боль, стыд и отчаяние плескались в некогда уверенном взгляде всемогущего князя Сергея Леонтьевича Соколова, но меня это больше не трогало. Да и не должно было изначально. Пять лет на этой планете сделали меня мягким.

Совет Цитадели этого бы не одобрил. Я и сам этого не одобряю. Хотя иметь семью было… приятно.

— Тебе нельзя, — отстраненно констатировал я, забираясь в машину, — твой разум слишком уязвим перед даром Невского.

— Ты не можешь отправиться туда один!! — в бессильной ярости сжав кулаки выпалил отец.

— Так я и не один, — нашел в себе силы улыбнуться я и седан тронулся с места.

Бойцы с магострелами больше не смели заступать нам дорогу, а ворота ведущие на территорию царского лицея были приветливо распахнуты.

— Можешь считать, что «Коготь» твой, — задумчиво сказал я, но Алекс никак не отреагировал на подарок, который всем сердцем желал еще час назад.

Мне даже представить было сложно что сейчас творилось в голове парнишки и хватит ли Сергею Соколову «Когтя» чтобы откупиться от мести юноши, если его приемный дед Демьян Афанасьевич Стародубский окажется мертв.

Если Алекс возьмется за дело всерьез, мало кто сможет его остановить и даже владельцу «Невидимого сокола» придется считаться с такой угрозой.

Но сейчас полный внутренней ярости взгляд Алекса был устремлен вперед, а маленькие руки до побеления в костяшках сжимали кожаный руль седана.

— Резиденция государя в другой стороне! — возбужденно вскрикнула Эмилия, когда машина резко взяла влево.

Но Алекс что есть сил гнал в сторону главного корпуса лицея, а я не возражал.

Глава 8

Некогда оживленные и объятые простыми подростковыми переживаниями улочки Царского лицея сейчас пустовали. Вокруг витал запах гари и дыма.

Потяжелевший от вскинувшихся магических частиц воздух расступался перед машиной крайне неохотно.

Вязкий и тягучий, словно кисель, воздух обволакивал наш бедный автомобиль плотным коконом и постепенно мял его словно лист бумаги.

Фасады зданий и старинные парки лицейских полигонов были на удивление целыми. Лишь кое где прослеживались сиротливые черные полосы от огня да полуметровые трещины на свежеуложенном асфальте.

Защитные контуры полигонов отключались прямо перед нами и включались обратно, стоило нам проехать. Подарок от князя Сергея Соколова, который хоть и не мог присоединиться к нашей поездке, но отслеживать наше перемещение продолжил.

Территория Царского лицея выглядела не разрушенной, а скорее покинутой, но это ощущение было ложным. За окнами зданий, которые мы проезжали, мелькали любопытные и напуганные молодые лица.

Заговорщики не убивали детей и это правильно.

После сегодняшнего дня, каким бы он ни был, обязательно наступит завтра. А там Илье Невскому придется разгребать последствия бунта. Всех Рюриковичей за один раз ему не убить и для его глобальных целей важно сделать так, чтобы оставшиеся в живых ничего не заподозрили раньше времени.

И самый легкий способ этого избежать, это взять под свой контроль уцелевших детей многочисленных родов Рюриковичей и указать им на виновников всех их напастей. То есть друг на друга или внешнего врага, не суть важно.

Главное, чтобы они не консолидировались против самого Ильи Невского. К тому же разъяренные и убитые горем дети весьма лакомые кусочки для силы Эфириала Подчинения.

А единственный человек, который мог уберечь юные дарования империи от пагубного влияния Ильи Невского, прямо сейчас сражался в смертельном бою.

Машину резко тряхнуло на очередном повороте. Алексу не нужны были мои подсказки, чтобы знать куда ехать. Черный столб вязкого дыма в виде исполинского дерева, разрубающего небеса он видел не хуже меня.

Возвышался столб дыма аккурат над центральным корпусом Царского лицея, во внутреннем дворе которого располагался кабинет директора в виде двухэтажной беседки с мраморной колоннадой, окруженной цветочным садом.

Чем ближе мы подъезжали к головному зданию, тем тяжелее становилось дышать. Да и следы битв встречались все чаще, а их венцом была сквозная дыра на месте парадного входа в центральный учебный корпус.

Будучи пять метров в диаметре, дыра сразу приковывала внимание к себе, оттеняя внимание от окружающей разрухи. Некогда зеленая площадь с пятью скульптурами и трехъярусным фонтаном была разрушена до основания. Словно именно на нее упал огромный метеорит и, будто попрыгунчик, отскочил аккурат в фасад центрального корпуса, проделав в нем эту огромную дыру.

Только благодаря защитным артефактам здание не обрушилось, а отделалось лишь разбитыми витражными окнами и трещинами, что паутиной расползлись в стороны.

— Приехали, — сухо констатировал Алекс, когда наш многострадальный автотранспорт заглох аккурат перед вывороченным куском асфальта.

Не дожидаясь пока машина остановится, парнишка выскочил на ходу и быстрым шагом направился прямо к дыре. Напряженная и молчаливая Эмилия вылезла следом, стараясь не отставать. Взгляд ее был устремлен строго прямо.

И чему их только учили.

Ладно Алекс, тот об обеспечении собственной безопасности знал ровно столько, сколько нужно невидимке способному рукой поглотить артефактную ракету. То есть ничего.

Но ведь Эмилия обучалась много лет чтобы попасть на курс боевых троек. И где сейчас ее навыки? Где разведка во враждебной обстановке? Где анализ ситуации?

Да она даже по сторонам не стала смотреть!

Ее бледный взгляд буквально прилип к этой злосчастной дыре, сквозь которую смутно угадывались очертания территории внутреннего дворика. А витающая вокруг тишина заставляла идти туда все быстрее.

Ведь тишина означала что смертельный бой уже закончился.

Алекс и Эмилия не срывались на бег только потому, что глубоко внутри они боялись, что исход этого боя им не понравится.

Я двигался за ними в метре позади, тщательно отслеживая окружающую обстановку. Все же мы одна боевая тройка и закрывать слабости друг друга наша прямая обязанность. Досадно что их слабости не ограничиваются только разведкой.

После разговора с отцом мои мысли улеглись, а бушующие эмоции растворились в ровным дыхании Мина.

Даже для простого разговора мой Эфириал нуждался в подпитке Ж и вой, а потому экономил ценный ресурс нашей общей биологической оболочки и молчал. Но я и без слов знаю, что он готов к бою как никогда прежде. Я чувствую это расползающейся по телу Силой и оттого сохранять разум спокойным было проще вдвойне.

— Он жив… — вдруг вскинулся Алекс и резко перешел на бег.

Вход в дыру преграждала полупрозрачная вязкая пелена, сквозь которую не могло пробиться даже мое «Око», но от нее действительно веяло эфиром Стародубского, и я не стал останавливать парнишку.

Просчитывать дополнительные варианты времени не было, и я ускорился ровно настолько, чтобы нырнуть внутрь на мгновение раньше Алекса.

Все звуки и ощущения разом пропали, мир вокруг потемнел, но лишь для того, чтобы засиять ярким светом секундой спустя.

С трудом разлепив ужасающе тяжелые веки я осознал, что лежу на земле. Горячей, черной и влажной земле, словно после огненного дождя.

Ощутив свое тело, я поднялся на ноги.

Полупрозрачная эфирная пелена пульсировала за моей спиной, а вокруг стояла искусственная, словно в вакууме, тишина. Передо мной, по самому центру внутреннего двора переливалось черной эфирной дымкой исполинское дерево.

Десятки его гигантских корней оплетали широкоплечее тело гвардейца, в котором даже сбоку легко угадывался Феликс.

Его глаза были широко раскрыты, лицо стянуто злобной маской, а единственная свободная рука тянулась вперед. При этом сам Феликс не двигался, не моргал и даже не дышал, хоть и был жив.

Гвардеец замер, словно на фотографии. Как замер и весь мир под властью силы эфириала времени.

Я обернулся, и увидел за своей спиной Алекса и Эмилию. Они без движения лежали на черной земле и их сердца не бились. Их жизни, как и жизни всего вокруг были поставлены на паузу.

— Ты все-таки пришел… — донесся до меня слабый старческий голос.

Я тут же проследил его источник, который оказался на почерневших обломках разрушенного домика и направился к нему.

«Око» здесь не работало, а зрению мешал заполонивший все вокруг тягучий эфир.

Окровавленное и удивительно накаченное для щуплого старика тело я смог разглядеть не сразу.

Демьян Афанасьевич Стародубский сидел на земле, привалившись спиной к полуразрушенной мраморной колонне. Одна рука закрывала глубокую магическую рану на животе, а вторая упрямо сжимала сломанную пополам трость.

Подобравшись чуть ближе, я приметил вокруг тела старика мелкие осколки зеленого камня, каждый из которых излучал поистине чудовищное для этой планеты количество эфира.

Эфир вырывался из этих странных похожих на драгоценные камни осколков и напитывал собой окружающее пространство в форме чуть кривого полукруга, напоминающего гигантский панцирь.

— Вы все-таки, выжили, — искренне улыбнулся я и присел рядом.

— Ненадолго, — устало прокряхтел Стародубский и перевел взгляд на замершего в двадцати метрах от нас Феликса, — кто ж знал, что один из облажавшихся при защите цесаревны гвардейцев окажется таким сильным. Ежели они все таковые, то мы зазря беспокоились, — усмехнулся старик, — жизнь государя в надежных руках.

— Конкретно этот гвардеец не облажался перед своим господином, — охотно пояснил я, — даже наоборот. Сделал ровно то, на что ему дал свою Силу Илья Невский.

— Вот оно как, — понимающе кивнул Стародубский, — и много у него… таких?

— Надеюсь не больше одного, — честно ответил я, — иначе будет тяжеловато.

— Да… попил этот паскуденышь моей кровушки, — прокашлял Стародубский, — стар я стал, юноша. В былые годы и Богатыри боялись идти супротив моей воли, а сильнейшие мира сего доверяли безопасность своих чад, самое ценное сокровище что есть у каждого аристократа. Ведь без детей, нет и будущего. А теперь и собственный дом защитить не смог, не говоря уж…

— Бросьте, Демьян Афанасьевич, вы и сейчас в прекрасной форме, — уважительно произнес я, указав взглядом на огроменный панцирообразный купол, благодаря которому черным безжизненным пепелищем покрылся лишь внутренний дворик центрального корпуса, а не десяток километров вокруг вместе со всеми лицеистами.

Похоже я поспешил с выводами, когда решил, что Илья Невский оставил детей в живых осознанно. Или же это Феликс получил более суровый отпор чем планировал и не пожелал умирать?

— Ты мне льстишь, юноша, — с довольной улыбкой усмехнулся Стародубский сквозь боль, — паскуденышь то еще жив.

— Ненадолго, — скользнул я равнодушным взглядом по Феликсу, — Демьян Афанасьевич, не подскажите, случайно, где шляется сын нашего нового главы лицейской службы безопасности?

— Подскажу, чего б нет, — хмыкнул старик, — Романовы занимаются тем, чем и должны заниматься ответственные за безопасность. Эвакуацией.

— А она требуется? — поднял я бровь.

— Разумеется, — слабо кивнул Стародубский, — паскуденышь пришел не один. Но его друзья не рассчитали свою силушку. Молодой Романов прекрасно справится и сам, не изволь беспокоиться.

— Откуда уверенность? — полюбопытствовал я.

Перед личным визитом к Илье Невскому требовалось зачистить территорию от его миньонов. Не хотелось бы получить удар в спину в самый неподходящий момент.

— Юноша, да будет вам известно, — обиженно нахмурил брови Стародубский, — покуда я еще директор, мне ведомо все что происходит в стенах лицея.

— Если так, то ладно, — не стал спорить я.

То, что Демьян Афанасьевич Стародубский умирает не отменяет того факта, что его способностям можно доверять. Будь старик слаб, то не смог бы в одиночку противостоять Эфириалу Подчинения так долго.

Долгие годы длилась их партия. И хоть человек изначально не имел против эфириала реальных шансов, но затянул Стародубский партию так долго, как только мог.

Еще и заставил врага пожертвовать самой ценной своей фигурой и раскрыть фокус с гвардейцами.

— Позаботься о них, Ловец, — выбил меня из размышлений еще более ослабевший голос Стародубский.

Обе руки старика уже были безвольно опущены, а тело ощутимо побледнело. Удивительно что он вообще смог выжить с таким ранением. Его источник эфира уничтожен и пуст, а говорить он продолжает только благодаря технике остановки времени, позволяющей мозгу прожить немного дольше, чем погибшему телу.

В таком состоянии техника способна лишь отсрочить его смерть. По сути, Стародубский умер ровно в тот момент, когда активировал эту технику. Ни одна сила в мире не способна это предотвратить.

— Обязательно, — ответил я, скосив взгляд на так и лежащих у входа Алекса и Эмилию.

Попрощаться с приемным дедом им так и не суждено.

— Я о людях, юноша, — усмехнулся Стародубский, — Защити их от того чудовища в людском обличье. Но и о моих внуках тоже не забудь. И о ней тоже, — неожиданно искренне улыбнулся старик, с теплотой глядя мне за спину.

Движение на периферии я заметил с трудом. Эфир внутри вакуума техники остановки времени не отзывался, а человеческий глаз едва поспевал за скоростью существа, что в считанные мгновения оказалось прямо перед нами.

Глава 9

Казавшийся неуловимым, женский силуэт замер перед нами на мгновение, а потом опустился на колени как подкошенный.

— Аннушка… — с теплотой в голосе прохрипел старик и погладил растрепанные светлые волосы.

От касания холодной слабой руки одну из сильнейших одаренных что я знал в этом мире передернуло. Ее вечно гордые плечи осунулись, губы задрожали, а дыхание предательски сбилось.

— Я… я… — попыталась найти слова Зверева, но не смогла и просто уткнулась носом в объятия Стародубского.

— Не раскисай, внучка, — нашел в себе силы улыбнуться старик, — все будет хорошо.

— Не будет! — безжизненным голосом отозвалась Зверева и чуть отстранилась.

Ее голос слегка окреп одновременно с появлением парообразной ауры ярости, которая начала приходить на смену горю, но еще тщательно контролировалась девушкой.

Зверева прекрасно понимала, что видит своего приемного дедушку живым последний раз и отчаянно не желала тратить драгоценные секунды на слезы или гнев.

— Обязательно будет, — упрямо повторил Стародубский, гордо любуясь выдержкой лучшей из своих учениц, — рано или поздно приходит время каждого, Аннушка. Уж поверь старику…

— За тобой пришло не время, — сжала кулаки Зверева и силой воли удержала себя от того, чтобы не повернуть голову к центру дворика.

Анна лучше других знала, что стоит ей увидеть Феликса, сдержаться и продолжить последний разговор со стариком она не сможет и будет жалеть об этом всю свою жизнь.

— Ошибаешься, дитя, — прокашлял Стародубский, — время имеет множество обличий. В том числе и хороших, что ждут тебя в будущем.

— Будущее… — болезненно скривилась Зверева, — зачем мне будущее, в котором у меня никого нет?!

— Вновь ошибаешься, — с иронией ухмыльнулся старик.

— Даже не начинайте что вот этот придурок для меня… — начала распаляться Зверева.

— У тебя есть отец, — перебил ее Стародубский и тело девушки словно током прошибло от столь резкого поворота.

— Который бросил меня в детстве?! — после секундной слабости вновь взяла себя в руки Зверева.

С каждой секундой держать себя под контролем девушке удавалось все тяжелее, и только вложенная в ее ладонь едва теплая старческая рука и единственный на всем свете родной голос сдерживал ее разъедающую изнутри ярость.

— Который любил тебя достаточно сильно, чтобы отпустить, — неожиданно нашел что ответить Стародубский, — любил достаточно сильно, чтобы найти того, кто о тебе позаботится вместо него и даст то, чего никак не мог дать он. Безопасность и возможность жить.

— О чем вы говорите… — дрожащим голосом спросила Зверева, — я не понимаю…

Глубокие полные мольбы глаза внучки, казалось, вдохнули новую жизнь в умирающего старика, но это ощущение было ложным.

Панцирь техники времени начал неумолимо сжиматься, отсчитывая последние секунды жизни человека, который умудрился подчинить себе силу пробужденного Эфириала Времени и остаться собой.

— Данная взаймы каждому гвардейцу Сила Императора не должна передаваться по наследству, ведь она заемная, чужая… — начал поучительным тоном Стародубский.

Его голос слабел, техника остановки времени постепенно развеивалась, но устремленные на него полные любви глаза приемной внучки придавали сил говорить. Демьян Афанасьевич Стародубский не мог подвести свою Аннушку.

Только не сейчас.

После стольких лет он чувствовал, что обязан выцарапать у вселенной эти секунды и закончить рассказывать то, о чем молчал столько лет. Практически все зеленые эфирные осколки уже истаяли, а обломки трости обратились прахом, но Стародубский не упрямо продолжал.

— … но иногда случается так, что у гвардейца рождается дитя, унаследовавшее чужую силу. На первый взгляд такое дитя кажется идеальным гвардейцем и служителем государя. Ведь оно рождается с пробужденным источником и воспринимает заемную Силу Императора куда лучше других, так как рождено с ее частью. Однако есть одно «но», из-за которого таких детей убивают сразу после рождения… убивают как слепых котят… всех без исключения…

— Такие дети способны подчинять Силу Императора своей воле, — закончил я за старика, только сейчас осознав, что Зверева находится внутри техники не потому, что ей позволил Стародубский, а благодаря собственным силам.

Потому что так захотела сама.

Прямо сейчас Анна Зверева оказалась сильнее техники, которую боялись все Рюриковичи. Сильнее техники, которая заморозила Феликса, гвардейца, аккумулировавшего всю силу, которой питал его Илья Невский последние двенадцать лет.

Даже Алекс с его Эфириалом Пустоты не смогли противиться технике времени, а дар Мина перенапряжен так, что мой эфириал и выдохнуть не может.

— Верно… — прохрипел Стародубский, которому каждое последующее слово давалось тяжелее предыдущего, — смышленый у тебя, подопечный, Аннушка. Ты уж береги… его.

Девушка коротко кивнула не глядя на меня и закусила губу. Ее куда больше волновал другой вопрос, который она все не решалась задать.

— Кто… — дрожащим голосом осторожно спросила Зверева, до ужаса боясь услышать ответ, — кто мой отец?

— Ты и сама знаешь кто он, дитя… — прошептал старик и его глаза остекленели с замершей теплой улыбкой на лице, а тело обмякло.

Техника времени развеялась. Остатки скукожившегося панциря лопнули, словно мыльный пузырь, и на нас обрушились громкие звуки, среди которых характерно выделялся оглушающий скрип.

Я обернулся и увидел, как мерцающие черным дымом корни исполинского дерева отчаянно пытаются смять заключенного внутрь здоровяка.

— … СУК*!!! — выругался борющийся с деревом за свою жизнь Феликс и только сейчас увидел нас.

Его напряженный холодный взгляд мазнул по всем присутствующим и остановился на хрупкой на вид спине девушки, которая в этот момент бережно уложила мертвое тело Стародубского на землю, заботливо прикрыла ему глаза и поцеловала в лоб.

— Аня? — замешкавшись на секунду, выпалил Феликс и сглотнул ком в горле, когда увидел ее пылающие яростью глаза.

— Ты все не так поняла!! — залепетал Феликс и взмахнул своей единственной свободной рукой в примирительном жесте.

Мгновением спустя раздался хлопок и волной чистого эфира меня швырнуло вбок.

Атаку голым эфиром ужасающей мощи нивелировал Мин, а поднявшуюся на ноги Эмилию спас подсуетившийся Алекс.

— Почему ты не грохнул ублюдка пока он был обездвижен?! — вскинулся Мин, которого тоже пробрала сила эфира Феликса.

— Потому что это должна сделать она, — абсолютно спокойным голосом ответил я и перевел взгляд на Звереву.

Перед девушкой вибрировал блестящий дугообразный серп. Его длина не превышала тридцати сантиметров, а на свету он тускло и безобидно переливался словно грязная новогодняя игрушка, но именно он являлся основной атакой, а выброс эфира, который нас только что едва не убил был лишь побочным явлением.

Смертоносный кристаллизованный серп уперся в невидимую преграду и замер в полуметре от шеи Зверевой. Он искрился, переливался и отчаянно стремился уничтожить жертву, которую Феликс посчитал самой опасной, но Анна даже не обращала на него внимания.

Ее яростный взгляд был устремлен строго на Феликса, который с ужасом осознал, что его внезапная атака не удалась.

А ведь от нее не смог защититься даже Стародубский, один из сильнейших в мире одаренных специализирующихся на защитных техниках.

— Это бред… — прошептал уже не скрывающийся Феликс и сжал единственную свободную руку в кулак.

Кристаллизованный серп вздрогнул и резко растянулся, попытавшись обойти невидимую преграду и атаковать Анну сбоку, но это не помогло.

— Бред… бред… бред… — в ужасе залепетал Феликс, когда Зверева шагнула ему на встречу, а его сильнейшая техника истаяла в ее защитной ауре, — ДАЖЕ МАКАР НЕ СМОГ СДЕРЖАТЬ МЕНЯ!!! ДАЖЕ ЕГО ВЕЧНЫЙ ОГОНЬ ПОТУХ!!! А ТЫ ПРОСТО ГОСУДАРЕВА ШВАЛЬ!!! ОДНА ИЗ СОТЕН!!!

Голос Феликса эхом разносился по внутреннему двору.

Кристаллизованные серпы один за одним вылетали из его руки, но все они застревали в парообразной ауре Зверевой.

Девушка медленно, но неумолимо приближалась к обвитому корнями дерева здоровяку.

Каждый выпускаемый им серп был слабее предыдущего, а гневные вопли все громче.

— КАК ТЫ ВООБЩЕ МОЖЕШЬ СТОЯТЬ!!! ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!! НЕ МОЖЕТ!!! — обезумев от близкой смерти вопил Феликс и отчаянно пытался освободить вторую руку, но пульсирующее черное древо ему этого не позволяло, — СКАЖИ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ, ТВАРЬ!!! — с в конец обезумевшими глазами выпалил здоровяк и мгновением спустя его голова с хрустом повисла на спине.

Зверева не удостоила Феликса ни единым словом и убила его быстро, одним движением. Возможно, Анна тоже осознала, что это был уже не он, а накачанная чужой силой марионетка.

Хотя, глядя на ее глаза я понял, что и Анна Зверева тоже не совсем не та, кем была еще пять минут назад.

Обмякшее и переставшее сопротивляться тело Феликса тут же было вмято корнями дерева в землю.

Две секунды и труп очередной марионетки Эфириала Подчинения ушел на удобрение защитной технике лицея.

Высокого же был о себе мнения гвардеец Невского если пришел биться с директором один. Хотя, оставалась вероятность что его подельники подохли раньше и уже служат удобрением.

По тому что я успел заметить, высасывает эфир из жертвы это древо весьма умело.

Покончив с убийцей дедушки, Анна Зверева молча развернулась в сторону выхода и пошла туда. Ровно тем же неспешным шагом, от которого мурашки пробегали по спине. Стоявшие у нее на пути Эмилия с Алексом поспешили отскочить в сторону.

И если Эмилия еще пыталась заговорить со своей наставницей, то Алекс сразу догадался что это бесполезно и силком оттянул напарницу в сторону.

Парообразная аура Зверевой еще работала и оказаться в радиусе ее действия для них было смерти подобно.

Возмутиться или налететь на меня с вопросами Эмилия не успела, так как ее взгляд вдруг зацепился за лежащее в дальнем конце дворика тело.

Когда Анна прошла мимо, а тягучий эфир Стародубского развеялся, видимости ничего не мешало.

Позабыв обо всем остальном, Эмилия с Алексом ломанулись к мертвому телу, а я побрел к выходу вслед за Зверевой, решив не мешать еще двум приемным внукам прощаться с самым близким им человеком.

Доступ к «Оку сокола» вернулся и, лишь бегло убедившись, что эвакуация проходит успешно, я направил свой взор к резиденции государя.

Промозглый ветер гнал вперед густые тучи, что плотной пеленой укрыли весь небосвод. Время, лишь ненадолго подчинившееся чужой воле, равнодушно и неумолимо продолжило нестись вперед словно ничего не произошло.

Зверева медленным шагом дошла до середины разрушенной площади и замерла. Ее плечи слегка подрагивали. От ярости это происходило, или от горя, со спины мне было не видно.

Аура всеразъедающего пара не исчезла полностью, но чуть ослабла и я решился поравняться с девушкой и положить ей руку на плечо.

Анна вздрогнула, но отстраняться не стала. Моя кожа покраснела и начала пузыриться под действием ауры. В нос ударил резкий запах паленой плоти.

— Ты что творишь блядь!! — панически вскрикнул Мин.

Боль резанула мозг, отчаянно заставляя меня одернуть руку, но вместо этого я повернул девушку лицом к себе и обнял.

Жжение перекинулось на грудь, шею и плечи. Секунда и разъедающая плоть аура охватила смертельным жаром все мое тело.

Однако через пять секунд аура исчезла, жжение прекратилось, дрожащие руки девушки крепко сжались на моей спине, и Анна Зверева разрыдалась.

Впервые на моей памяти.

Глава 10

— Я его убью, нахер… — успокоившись, но не покинув мои объятия прошептала Зверева.

— Мы убьем, — пообещал я и только сейчас девушка отстранилась, а ее взгляд тут же заметил остаточные ожоги, которые еще не успела затянуть техника регенерации, — это я тебя так?

— Ерунда, — отмахнулся я как от глупости, — а ты не помнишь?

Но странная аура Зверевой была вовсе не глупостью. Она смогла навредить мне даже сквозь дар Мина, а это было тревожным звоночком, поэтому я нарочно находился в действии ауры как можно дольше, чтобы понять принцип.

Почему тот тхаг не смог меня ранить, а Зверева смогла? Ее эфир выглядит даже слабее…

— Помню… но очень смутно, — напряглась Анна, — после того как Демьян Афанасьевич… — сглотнула она ком в горле, — все словно в тумане.

— Как убила Феликса помнишь?

— Да, — чуть уверенней кивнула Зверева и повернула голову в направлении резиденции государя, — Илья Невский там?

— Наверняка, — кивнул я, — но жив ли еще Михаил Елецкий сказать не могу. «Око» не пробивает защиту периметра резиденции.

— Государь жив, — убежденно заявила Зверева, — я его чувствую, хоть и очень странно…

— Странно?

— Сложно объяснить, — скривилась Анна, — обычно мы, гвардейцы, ощущаем две вещи, Волю Императора и нить, по которой течет Сила. Это взаимосвязанные элементы, на которые напрямую влияет активный указ и расстояние до государя. Но сейчас я чувствую связующую нить… чувствую, что государь близко, но в нити нет его Воли, словно все приказы отменены…

— Илья Невский вполне мог заставить их отменить. Его дар… — я чуть напрягся, подбирая нужное слово, — своеобразен.

— Нет! Ты не понимаешь, Артем! — с легкой паникой вскинулась Зверева, — приказ защиты государя абсолютен! Его нельзя отменить! Этот приказ автоматически должен питать Силой Императора всех гвардейцев в ближнем радиусе даже без прямой угрозы государю, но сейчас все иначе!

— Не переживай, сейчас вполне достаточно знания, что Михаил Елецкий еще жив, — ободряюще улыбнулся я, — Антона надежно спрятала?

— Надежно, — быстро переключилась Зверева, — союзникам шифровки передадут. Со старшим Сомовым в Корее связаться не удалось, но я задействовала Ивана, он найдет способ через родовые каналы связи.

— Спасибо, — благодарно кивнул я, — ты ведь слышала, что Макар Багратион мертв.

— Если Феликс не соврал, — скептически хмыкнула Зверева, но тут же задумалась, — хотя его нынешних сил могло бы хватить.

— Для неожиданного удара в спину вполне, — согласился я, и в этот момент за спиной раздался шорох.

Мы обернулись и увидели двух подавленных людей.

Эмилию с красными от недавних слез глазами и припухшим лицом, и Алекса со сжатыми до скрежета зубами. Ни одного, ни вторую я в таком состоянии никогда не видел и их скорбь невольно передавалась и мне.

Смерть всего лишь одного человека способна так сильно повлиять на других людей и запустить целую цепь последствий. Глядя на эти лица, я был уверен, что ничто не сможет удержать их от жажды возмездия.

Даже если каким-то чудом эта троица поверит в мое объяснение кто таков Эфириал Подчинения и насколько он опасен, им всем будет плевать на риск.

Собственные жизни для приемных внуков Стародубского сейчас не представляют никакой ценности, куда важнее для них месть. Не знаю, что бы я делал, если бы не был уверен, что дар Эфириала Подчинения на них не подействует.

Запер бы?

Так хрен что их удержит.

Убил бы?

Еще пять лет назад я бы не задумываясь ответил, что да, убил бы.

Потому что абсолютная глупость тащить рядом с собой в бой одаренных, которые в самый неприятный момент могут просто взять и перейти на сторону врага. Глупость, которая будет стоить жизни мне и миллионам людей, которых обречет на смерть набравший силу дикий Эфириал.

Так почему же я так легко соглашаюсь взять их с собой сейчас?

Где гарантии что Невский не возьмет их под контроль?

Слова Стародубского?

И с каких пор я настолько сильно доверяю словам обычного человека?

Ответа на эти вопросы у меня не было.

— Надо его похоронить, — нарушил недолгую тишину тихий голос Эмилии.

— Древо похоронит, — тут же ответила Зверева.

— Но ведь… — вскинулась Эмилия.

— Это родовой артефакт рода Стародубских, — резко отрезала Анна слегка дрогнувшим голосом, — оно само захоронит его рядом с семьей.

— Откуда ты знаешь? — сухо спросил Алекс.

— Секрет, — натянуто улыбнулась Зверева, — если выживем, расскажу.

В этот момент «Око сокола», наконец, нашло искомое, и я молча двинул вперед по разрушенной площади. Уцелевшего транспорта в округе не было, но и дорога в то место узковата для транспорта.

— Артем, ты куда? — подала голос Эмилия, в то время как остальные просто молча последовали за мной.

— Ты там уже бывала, — ничуть не соврал я и перешел на бег.

* * *

О пункте нашего назначения Эмилия начала догадываться довольно быстро. Наш маршрут полностью повторял путь нашего с девушкой первого «свидания». Те же узкие, и витиеватые тропы дебрей Александровского парка с короткими остановками перед защитными барьерами.

С моего прошлого визита барьеры не особо усилили.

То ли не успели, то ли не рискнули доложить государю об уязвимостях. Ведь тогда и о тайной встрече в саду пришлось бы докладывать.

Люди всегда пекутся в первую очередь о своей шкуре. Даже если это гвардейцы.

Недовольно покачивая головой, я миновал ряд ветвистых елей и выбрался на окраину цветочного сада. Мраморные фонтанчики работали как ни в чем ни бывало, разноцветные благоухающие цветы ровными рядами сопровождали нетронутые широкие тропинки, а душу согревала навязчивая аура безмятежности и спокойствия.

Удивительным образом разруха не тронула ни этот тихий сад, ни каменную беседку, расположенную в самом центре.

— Я постою здесь… — сглотнула ком в горле Эмилия и, пошатнувшись, сделала шаг назад и плюхнулась возле ели.

Алекс стоял ровно, но по его лицу стекал пот, а руки напряженно подрагивали. Помедлив пару секунд, парнишка решил последовать примеру Эмилии и присел рядом.

Не ожидал что внутренний контур защиты сада настолько мощный. Я его хоть и чувствовал, но не ощущал совершенно никакого давления. Ни сейчас, ни в прошлый раз.

Хотя Зверева вон тоже стоит как ни в чем ни бывало и смотрит… с ужасом?

— Там, — вскинула она руку в сторону черного пятна в ближайшем кустарнике, — я его знаю…

— Гвардеец, — констатировал я и пошел вперед.

«Око сокола» не пробивало внутрь защитного контура цветочного сада, но поймало эфирный след Елизаветы Елецкой. И исходил он из самого центра.

Зная, что такой след может оставлять и мертвое тело я непроизвольно ускорился.

— Он жив, — коротко бросил я когда поравнялся с лежащим гвардейцем и тут же заметил вокруг еще восемь тел остальных гвардейцев из числа личной охраны цесаревны.

Они были разбросаны по периметру цветочного сада, но нигде вокруг не было ни следов борьбы, ни крови, ни чужого эфира.

Словно они просто… уснули?

Тревожное чувство ворохнулось в груди, и я в несколько размашистых шагов подскочил к резному мостику возле беседки и увидел ее.

— Жива, — облегченно выдохнул я.

Елизавета Елецкая выглядела иначе чем в прошлую нашу встречу здесь. Обернутая в изумрудное длинное платье, девушка забилась в самый угол беседки и сидела, обхватив колени своими изящными ручками. Голова цесаревны была плотно прижата к собственным ногам, а дрожащий голос неустанно и очень тихо повторял фразу «я в безопасности».

Елецкая так ушла в себя, что даже не заметила моего появления.

— Дыхание ровное, зрачки не реагируют, внутренний источник пуст, — констатировала данные «уснувшего» гвардейца Зверева.

Опытный цепкий взгляд моей личной телохранительницы уже обвел весь периметр на предмет угрозы.

— Кома, — констатировал я, мысленно пытаясь понять, как одновременно могли впасть в кому девять гвардейцев, но ничего не приходило в голову.

— Остальных проверить? — уточнила Зверева.

— Нет нужды, — отмахнулся я и в этот момент Елизавета Елецкая медленно подняла голову, — ваше высочество, — приветственно поклонился я и двинулся к мостику.

— СТОЙ! — одновременно вскрикнули с трех сторон, и я так и замер с занесенной в воздухе ногой.

Третьей стороной был голос Мина и именно он заставил меня остановиться и бросить взгляд под ноги.

Мост как мост. Декоративный из красного дерева. Разве что бликует странно…

— Защитный артефакт крови, — выдохнув пояснила Елизавета Елецкая и ткнула пальчиком по каменной кладке беседки, — и рунические камни родового склепа.

— Впечатляющая защита, — похвалил я неизвестного мастера и сделал полшага назад.

И впечатляло меня не сама мощь артефактного сооружения, в которое при активной защите мог пройти только ближайший кровный родственник создателя, а маскировка этой самой мощи. Стоя прямо перед артефактом, я не чувствовал никакой угрозы, даже инстинкт Ловца молчал.

Если бы не перепуганный вскрик Мина я бы точно шагнул вперед.

— И потерял бы ногу, — хмыкнул мой Эфириал, — для начала.

Желание шагать вперед тут же пропало.

— Рада вас видеть, Артем, — натянуто улыбнулась Елецкая, но вылезать из угла беседки все равно побоялась.

Даже голову цесаревна старательно держала ниже каменной кладки, дабы ее не было видно с периметра. Детская фраза «я в домике», которую так любила Есения, заиграла новыми красками. Хотя по Елизавете Елецкой и не скажешь, что вокруг нее раскинут сильнейший защитный контур, который я видел в этом мире.

Войти внутрь я не смогу при всем желании.

— Если это действительно вы… — вспомнив что-то крайне неприятное побледнела цесаревна.

— Сколько раз вас спасти, чтобы вы начали мне доверять, ваше высочество? — миролюбиво улыбнулся я.

— Тут меня не требуется спасать, княжич, — горько усмехнулась Елизавета Елецкая, — не сыщется для меня места более безопасного.

— По вам не скажешь, — осторожно заметил я.

— Ах это, — словно опомнившись оглядела себя девушка, — это страх не за собственную жизнь. А за папу… — сказала цесаревна и ее голос дрогнул на полуслове.

— Поэтому мы здесь, — уверенно заявил я, — долг княжича предписывает мне спасать из беды не только цесаревн, но и государя тоже.

— Они говорили тоже самое, а потом в них… каждого из них словно вселялся другой человек и… и… я успела выбраться, но папа… папа… — всхлипнула Елецкая и слеза побежала по ее щеке.

— Ваш отец жив, Елизавета Михайловна, — поспешил прояснить я и на меня уставились возмутительно скептическим взглядом.

— Не держите меня за идиотку, Артем, — закусила губу цесаревна и вздернула своими потрепанными огненно-рыжими волосами, — оглядитесь вокруг! Все гвардейцы мертвы! Этого бы не произошло будь отец еще жив!!!

— Не мертвы, а спят, — мягко парировал я, — и вовсе не все.

— Ложь! — панически вскрикнула Елецкая и отодвинулась еще глубже, подальше от меня, — вы такой же как они! ТАКОЙ ЖЕ! ВЫ ЛЖЕТЕ!

Голос цесаревны начал срываться, болезненные воспоминания нахлынули с новой силой, выбивая ее из равновесия.

Сколько же приближенных государя оказались марионетками Невского, чтобы Елецкая настолько отчаялась. Сколько слуг, которых она считала своими друзьями и верными подданными обернулись на нее с ножом.

Только сейчас, когда цесаревна сменила положение и слегка выбралась из тени беседки, я заметил глубокие окровавленные борозды на ее руке и след от удавки на шее. Руки самопроизвольно сжались в кулаки.

Глазки Елецкой панически бегали во все стороны. Она мне не верила, и я не мог ее винить. Смысла пытаться объясниться словами не было, и я осторожно махнул рукой.

Секундой спустя перед взором цесаревны показалась Анна Зверева и почтительно припала на колено.

— Знакомьтесь, ваше высочество, — кивнул я в сторону пылающей яростью блондинки, — Зверева Анна Руслановна, вполне себе живой и бодрствующий гвардеец его величества Михаила Елецкого.

Свежие раны на теле цесаревны Зверева тоже приметила, и ее внутренняя Сила Императора отреагировала на них весьма однозначно.

Желанием разорвать всех тварей, посмевших поднять свою грязную руку на кровь правящей семьи.

Глава 11

— Я ее не знаю, — не впечатлилась Елизавета Елецкая и настороженности в ее взгляде только добавилось.

— Как же… — даже и не нашелся я сразу что ответить, — присмотритесь получше, ваше высочество.

О наших похождениях с этой безбашенной блондинистой особой трубили все новости, а факт того, что моя телохранительница является государевым гвардейцем хоть и был тайной, но навряд ли единственная наследница государя эту тайну не знала.

— У меня отличное зрение, княжич, — даже чуть обиделась Елизавета Елецкая, — но это может быть ее клон, искусная иллюзия или же мертвое тело под чужим контролем. Верить я вам не обязана.

— Вы ведь можете прощупать ее внутреннюю Силу Императора, — не сдавался я.

— Не через этот барьер, — упрямо ответила цесаревна и повела пальчиком вокруг, — а если вы, Артем, всерьез полагаете что я выйду на такую дешевую приманку, то ошибаетесь!

— Дешевую?! — угрожающе скривилось лицо Зверевой, взрывные эмоции которой всегда шли впереди разума.

Да, зомби бы так явно не сыграл.

— Вот! — победоносно вскинулась Елизавета Елецкая, — настоящий гвардеец бы никогда так не посмотрел на того кому служит!!!

— Ох, ваше высочество, — покачал я головой, — Анна Руслановна уже пять лет смотрит на меня подобным взглядом, но, как можете видеть, я все еще жив. А значит со своей работой она справляется отлично.

— Пф, — надула щеки цесаревна и даже поднялась на ноги.

Поняла, наконец, что не пристало дочери Императора сидеть на коленях перед подданными.

И взгляд ее стал твердым и уверенным, а в осанку вернулись властные черты. Все же защита беседки была абсолютна, и цесаревна только сейчас смогла это полностью осознать. Да и новости что отец жив девушку весьма воодушевили.

Осталось только разобраться с этим театральным представлением, которое отнимает драгоценное время. Я уже намеревался просто развернуться и пойти в сторону резиденции, но вдруг Елизавета Елецкая знает что-то важное?

Она ведь была во дворце. Могла видеть нападавших. Их количество. Любая мелочь была полезна, ведь мое «Око сокола» внутрь не пробивалось, а зачем идти в бой без разведки, если можно с разведкой?

— Пусть шагнет на мост, — поправляя непослушные рыжие локоны приказала Елизавета Елецкая, — если в ней действительно сохранилась Сила Императора, больно не будет.

Обдумать этот вариант как следует я не успел, так как Анна Зверева молниеносно шагнула на артефакт крови древнего рода. Дерево тут же вспыхнуло красным светом, а тонкие алые нити обвили всю ногу нарушительницы в мгновение ока.

Сама Зверева скривилась от боли, но ногу не одернула, а нашла в себе силы поднять перекошенный, но ухмыляющийся взгляд на побледневшую цесаревну.

— Довольно! — опомнившись, вскрикнула Елизавета Елецкая и Зверева отшагнула назад.

Анну слегка повело, и я помог ей устоять на ногах. Беглым взглядом убедился, что нога у нее осталось на месте, хоть и покраснела глубокими алыми порезами.

Пф, а разговоров то было.

— Вы сказали, что будет не больно, — упрекнул я легкомысленную молодую особу, которая явно увлеклась.

— Соврала, — тут же ответила цесаревна и неожиданно для нас поклонилась, — прошу прощения.

— Так она прошла? — не до конца понял я результат испытания.

— Конечно! — возмущенным хором выдали мне в ответ.

Цесаревна от моей глупости.

Зверева от того, что я посмел не восхититься ее смелостью и выдержкой.

— Такую как она развоплотило бы на месте не будь в ней Силы Императора, — соизволила пояснить Елизавета Елецкая.

— Такую как я?! — вновь сжалась от возмущения Зверева, и я успокаивающе положил руку ей на плечо.

Появившееся шипение и боль в ладони игнорировал. Того и гляди нырнет в эту треклятую беседку отшлепать принцессу, а я и помешать не смогу. Выманивай ее еще потом оттуда.

— Но если вы в сознании, — тут же посерьезнел тон Елизаветы Елецкой, — почему они нет?

С этими словами цесаревна окинула грустным взором своих верных гвардейцев, которые лежали вокруг.

— Мы не знаем, — честно ответил я, — но знаем наверняка, что государь еще жив.

Моя фраза подействовала на Елизавету Елецкую отрезвляюще, и ее взгляд изменился. Ведь то, что Михаил Елецкий был жив сейчас, не означало что останется таковым через десять минут. Осознав это, цесаревна резко расхотела быть причиной нашей задержки.

— Сюда никто посторонний не приходил. В один момент все мои гвардейцы просто упали, — сообразив, что от нее требуется затараторила Елецкая.

— Как давно? — деловито уточнил я.

— Менее часа назад, — уверенно выпалила девушка и облегченно выдохнула.

Мысль о том, что ее люди просто спят, а не погибли от неизвестной атаки, успокаивала впечатлительную Елецкую.

— Что произошло во дворце? — не теряя времени задал я следующий вопрос, — кого вы видели?

— Я видела только слуг, — болезненно закусив губу ответила цесаревна, — в один момент они словно взбесились и попытались меня убить. Их глаза были пустыми, а движения дергаными, словно они звери… — закрыв глаза чтобы лучше вспомнить прошептала Елецкая, — гвардейцы защитили меня, но мы оказались на заднем дворе, отрезанными от убежищ. Самым безопасным местом была эта беседка… сюда меня и привели… Простите, что не знаю большего…

— Этого достаточно, — доброжелательно улыбнулся я, — что насчет систем защиты?

— Полагаю, основные системы отключены, — ответила цесаревна и покосилась на ближайшего гвардейца без сознания, — большинство из них базируются на Силе Императора…

— Хм, но ведь защита беседки работает? — задумчиво сощурился я.

Если там вся резиденция государя обложена такой, попасть внутрь будет невозможно.

— Эта защита автономна, — тут же пояснила Елизавета Елецкая, — во дворце такие только в подземных убежищах. По периметру ничего подобного нет!

Хоть что-то действительно полезное. Если бы Илья Невский засел внутри с активными контурами царской защиты, пришлось бы искать способ выманить его наружу… но, как оказалось, был путь куда проще.

— Благодарю, ваше высочество, — благодарно поклонился я и отшагнул назад.

— Артем! — вновь привлекла мое внимание Елецкая, подбежав на самый край беседки и едва не ступая на мост, — молю вас… спасите моего отца!

Не «приказываю», а «молю». Еще и смотрит так умилительно, сжав от напряжения свои тоненькие ручки на рунической кладке беседки. Как тут устоять.

— Обязательно спасу, ваше высочество, — улыбнулся я, — за этим я здесь.

Ответной теплой улыбкой цесаревны я наслаждался недолго.

«Око сокола» забило тревогу и мой взгляд устремился прямо. В противоположную той с которой мы пришли сторону цветочного сада, где из-за елей медленно вышагнула высокая светловолосая девушка.

Ее черное как ночь облачение облегало точеную фигуру, короткую прическу венчали тонко плетеные косички, создавая вокруг головы девушки подобие нимба. Суровую, но симпатичную скандинавскую внешность венчали ярко голубые глаза и темно-синие письмена, что начинались на лбу и плавно сходили вниз до самой шеи, обрываясь низким воротом куртки.

— Вот ты где, птичка, — пропела девушка на чистом шведском, заприметив цесаревну, после чего лениво покосилась на нас.

Угрозу воительница оценила быстро и ловким движением воплотила в правой руке коричневое копье, сплетенное из чистого эфира. Одновременно с этим ярко вспыхнули письмена на ее лице.

Взгляд воительницы был устремлен строго на Елизавету Елецкую, но цесаревне гарантированно ничего не угрожало пока она внутри беседки. А значит, это обман. Двигалась шведка медленно, как дикая кошка. Не глядя на нас напрямую, но чутко отслеживая нашу реакцию.

Зверева уже отошла от последствий контакта с кровавым мостиком и буквально пылала от желания кого-нибудь прикончить. От того что, будучи взбешенной и взвинченной до предела, Анна никого так долго не убивала, ее начало потряхивать.

Но даже так в тупую атаку моя телохранительница не сорвалась. Похвальная выдержка.

Убедившись, что не удалось никого из нас выманить первым финтом, воительница разочарованно вздохнула и резко дернулась в сторону. Так быстро, что даже мое «Око» едва успело проследить за ее действиями. Но рванула она не к нам и даже не к беседке, а…

— НЕТ! — вскрикнула Елизавета Елецкая, беспомощно глядя как эфирное копье с хлюпающим звуком протыкает голову ближайшего к воительнице гвардейца.

— Ах ты тварь, — дернулась на шаг вперед Зверева и парообразная аура вокруг нее вспыхнула с новой силой.

Воительница же довольно усмехнулась результату провокации и призывно повела пальчиком.

— Копье… — едва сдержавшись от немедленного рывка в атаку прорычала Зверева, — блядско-шведский акцент… это ведь ты та мразь, что устроила резню в городе?

— Кто-то пожаловался? — удивилась воительница и удивление в ее глазах резко сменилось пониманием, — ах, это тот симпатичный мальчик? Я его везде ищу, а он оказывается у тебя. Подскажешь, куда уплыл мой юный водник? Глядишь, и выживет кто из этих…

С этими словами шведки копье пробило голову второго гвардейца, которому не повезло «уснуть» с той стороны цветочного сада.

— ПРЕКРАТИ, СУЧК*! — подорвалась Елизавета Елецкая, но на нее внимания больше никто не обращал.

Я только покачал головой на столь слабую выдержку цесаревны. Нельзя же так явно показывать, что тебе дорога жизнь лежащих вокруг. Не окажись мы рядом, совсем бы не удивился если бы добродушная хрупкая девочка самовольно бы вышла из беседки, чтобы спасти своих поданных, поверив в увещевания воительницы сохранить жизнь остальным.

Вероятность этого была не нулевая. Особенно учитывая тот факт, что в заложниках у Невского сейчас и сам государь. Ради отца бы Елецкая точно вышла.

— Я повторю, — терпеливо проговорила воительница, начав двигаться к следующему гвардейцу, — скажи мне где мальчишка и…

— Мертвецам это знать ни к чему, — хмыкнула Зверева и начала движение вперед.

Дистанционные атаки заденут еще живых гвардейцев, а защитный контур цветочного сада не пропускает внутрь мой ветер. Практически патовая ситуация, в которой придется сближаться.

— Ха-ха, — от души рассмеялась воительница, — какой дикий нрав! А взгляд… уххх… а ты мне нравишься! Как насчет стать моей рабыней?

— Идите дальше, я с ней разберусь, — процедила Зверева, не сводя взгляда с врага и продолжая сближаться.

— Настолько сдружилась с Антоном? — удивленно вскинул я бровь.

По своей воле отстрочить месть за Стародубского — это поступок, совершенно не похожий на Звереву, которую я знал. Хоть и далось ей это предложение с трудом, Анна все же его озвучила сама.

— Просто дала клятву отомстить за его родных, — неохотно признала Зверева, — твой буйный дружок не хотел прятаться…

— Могла просто вырубить его, — пожал я плечами, — но так даже лучше. И ты уж побыстрее разберись с ней, мы ждать не будем, — с вызовом в голосе улыбнулся я и легким бегом направился налево, к выходу из сада.

— ЭЙ! — с издевкой усмехнулась воительница, — бросаешь свою цесаревну на смерть? Трусливый…

Закончить фразу шведка не успела. Прямо в ее самодовольную рожу влетел горизонтальный столб пара тщательно подготавливаемой до этого атаки. Зря она отвлеклась в битве со Зверевой, которую сама же и вывела в пик бешенства.

Состояние, в котором Анна просто не может проиграть.

С этой мыслью я протиснулся сквозь ветвистые ели, а новая волна разъедающего пара ударила мне в спину, придавая дополнительной скорости.

Глава 12

— Она точно справится? — напряженно уточнила Эмилия, которая поравнялась со мной стоило мне выбраться из защитного контура цветочного сада.

— Разумеется, — кивнул я, прикидывая сколько свободной Силы Императора витает вокруг, если все гвардейцы государя сейчас без сознания, — возможно она единственный гвардеец, оставшийся в строю, а за ее спиной цесаревна. Я больше переживаю выдержит ли барьер беседки… — кольнула сознание неприятная мысль.

— Выдержит, — убежденно заявил Алекс, нагнавший меня с правого боку, — эта беседка крепче всех императорских убежищ вместе взятых. Разрушить силой ее барьер просто невозможно.

Эмилия удивилась услышать ответ с той стороны настолько, что слегка сбилась с бега. Помолчала пять секунд, сверля меня вопросительными серыми глазенками и вновь повернулась к невозмутимо бегущему рядом Алексу.

— Откуда ты это знаешь? — с подозрением сощурилась девушка, разом ощутив себя самой глупенькой и непросвещенной относительно царского лицея, в котором она прожила практически всю жизнь.

Недопустимая дерзость, которую Эмилия была готова стерпеть от наставницы, но не от шестнадцатилетнего мальчишки!

— Просто знаю, — отмахнулся парнишка как от пустяка и все что оставалось Эмилии это сердито надуть щеки.

— Боевой хомячок активирован! — не удержался Мин, и я едва смог сдержать смешок.

По-отечески глядя на этих двоих, я на секунду даже и забыл, что еще пять лет назад стыдился любых проявлений человеческих чувств. В том числе радости.

* * *

Путь до границы резиденции занял пятнадцать минут. Все защитные контуры и арки действительно не работали, но вот датчики движения и дроны слежения курсировали исправно. Так что о нашем приближении в резиденции наверняка знали, но мы и не скрывались особо.

Кроме Алекса разумеется. Хотя и он, по его словам, на частную территорию рода Елецких раньше проникать не решался. Дед запрещал.

Так мы и выбрались на центральную тропу, ведущую прямо во внутренний двор двухэтажной резиденции государя. Кованные ворота были приветливо распахнуты, позволяя пройти внутрь любому желающему.

С одной стороны это небрежность Ильи Невского, с другой же, вокруг не могло быть случайных людей. А если таковые появлялись, куда проще разобраться с ними на пороге дворца, когда они придут сами, чем бегать за ними потом по всему Царскому селу.

Поравнявшись с воротами, мы сбавили ход и перешли на спокойный шаг. Мое дыхание даже не сбилось, чего не скажешь о моих напарниках, упрямо готовых идти до конца не смотря, ни на что.

Хотя интенсивная пробежка неплохо освежила их головы и в глаза вернулся тонкий проблеск страха.

Разумная эмоция, когда идешь бросать вызов тому, кто за сутки умудрился захватить дворец правящего дома силой.

Внутренний двор резиденции выглядел богато, уютно и… цело.

Дорогие фасады сверкали чистотой, широкие окна были надраены до блеска, золотые фонтанчики исправно работали в молчаливом окружении подлинных статуй итальянских мастеров.

Вокруг не наблюдалось ни магических следов, ни пожаров, ни каких-либо иных разрушений или намеков на состоявшийся бунт.

Единственное, что бросалось в глаза и явственно намекало на то, что вокруг что-то происходит, это тела. Тела гвардейцев, которых становилось тем больше, чем ближе мы приближались ко дворцу.

Вот и здесь, во внутреннем дворе их насчитывалось полтора десятка. Чем бы их всех не вырубило, эффект это был массовый.

— Мы реально просто возьмем и пойдем через главный вход? — часто озираясь спросила Эмилия.

— Почему нет? — удивился я, — он ведь открыт.

— Тем меньше причин в него соваться, — буркнула девушка, но ход не замедлила.

— Невежливо будет заставлять дорогих гостей нас ждать, — с улыбкой вздохнул я и в этот момент массивные двери парадного входа распахнулись.

Из темноты императорского дворца медленно вышел плечистый мужчина в возрасте. Деланно поправил свой черный фрак и бросил на нас надменный взгляд.

Или он казался надменным, с высоты парадной лестницы.

— Ты, таки, осмелился явиться на бой, — констатировал наш встречающий с явным немецким акцентом.

Только сейчас я заметил генеральский перстень на его руке. Неплохо для дворецкого или кем там по факту являлась очередная марионетка Эфириала Подчинения.

— Мы можем войти? — проигнорировал я его странное обращение и немец неохотно кивнул, раскрыв перед нами двери.

«Это же явная ловушка!» — кричали глаза Эмилии.

«Я тебе доверяю» — читалось во взгляде Алекса.

«Че это бляд* за слабак?» — возмущался Мин.

Верить оценке своего Эфириала я не спешил. Он до сих пор толком не разобрался в устройстве сил местного мира и всех врагов равнял по привычным в нашей прошлой жизни критериям. По которым слабаками на этой планете будут абсолютно все.

— Благодарю, — повел рукой я и скользнул внутрь дворца вслед за немецким генералом.

От царящего вокруг полумрака спасал лишь белый цвет высоких стен. В воздухе витал запах благовоний и химических моющих средств. Опытный взгляд подмечал по пути сколы на мебели и совсем недавно высохшие пятна.

Внутри дворца совсем недавно сражались и умирали.

Жаль я не имею возможности узнать кто именно умирал, и по какой причине Илья Невский не смог захватить резиденцию бескровно.

Ограничение дара? Наличие тех, кто способен сопротивляться? Желание поиграть с жертвами? Личная неприязнь?

Усилием воли я подавил любопытство и вернул взгляд на спину немецкого генерала, который услужливо вел нас вглубь дворца.

Спустя семь минут мы остановились у массивных двустворчатых дверей. Помимо нашего провожатого нам так никто и не встретился. Даже чуткий слух не уловил ничьего присутствия, словно во всем дворце не было больше никого. Словно стоит переключить все свое внимание исключительно на тех, кто расположился за этими дверьми.

— Гости прибыли, господин, — громко объявил немецкий генерал и распахнул створки.

Чеканным шагом он зашел внутрь первым.

— Пошел прочь, — отозвался грубый властный голос и сверкая пятками наш провожатый выскочил из помещения и закрыл за собой двери.

Действовал бедолага так быстро, словно от этого зависела его жизнь. Створки тут же окутались плотным эфирным коконом.

Предсказуемо. Выйти отсюда будет куда тяжелее чем войти.

— Ну здравствуй, Ловец, — с насмешкой поздоровался Илья Невский.

— Давно не виделись, — улыбнулся я молодому черноволосому мужчине, что деловито расположился прямо по центру большого тронного зала.

Удивительно что не на троне, — усмехнулся я про себя, оценивая обстановку.

Взгляд тут же зацепился за монументальное золотое сооружение, в котором величественно располагался государь в красной меховой накидке. От него несло Волей и Силой, невольно заставляя отвести глаза и покорно склонить голову. И это не смотря на то, что глаза Михаила Елецкого были закрыты, а сам он спал крепким сном.

По левую и правую сторону от трона в позе на одном колене сидели два крупных мужчины в гвардейских мундирах бордового оттенка.

Их я узнал сразу даже с опущенной головой.

Мстислав, которого я встретил еще в Праге и Прохор, с которым жил бок о бок пять лет. Сильнейшие гвардейцы империи сидели словно статуи, даже во сне умудрившись не упасть как остальные.

«Остальных» гвардейцев в тронном зале тоже было предостаточно. Три десятка ровным строем стояли вдоль боковых стен. Точнее говоря, лежали, но в удивительно похожих строгих позах.

Отборные защитники государя. Его опора и сила. Машины для убийства, которых до ужаса боялся каждый мятежник. Никак и ничем не могли помочь и лежали безвольными спящими куклами.

И сделал все это он.

— Давненько, — лучезарно и даже практически по-человечески улыбнулся Илья Невский.

Стоило нашим взглядам встретиться, как все тело накрыл чужеродный эфир. Вязкие путы словно иглы вонзились в мозг, вызвав одновременно приступ боли и блаженства. Напускного блаженства, которое сменялось болью если ты смел сопротивляться, и, наоборот, усиливалось, если ты отдавался приятному наваждению открывшихся врат в саму нирвану…

— Силен, — фыркнул Мин и наваждение исчезло вместе с болью.

Я опасливо скосил взгляд себе за спину и облегченно выдохнул, когда увидел в глазах Алекса и Эмилии признаки сохранившегося рассудка.

Побороли первую и самую главную волну. Тяжело дышат, опираются друг на друга чтобы не упасть, но воле могущественного врага не подчинились. Стародубский уже может гордиться внуками. Далеко не каждый человек смог бы устоять.

А если ребятки справились с первой волной, то остальные волны на них уже не сработают.

Дар Эфириала Подчинения словно болезнь. Опасна только поначалу, но если выжил и не поддался, то мозг вырабатывает иммунитет и эффективность последующих атак пропорционально снижается. Правда если поддался «болезни», то излечением будет лишь смерть. Куклы или кукловода. Иного пути нет.

— И это все? — утер я пошедшую носом кровь.

Основной удар дара предсказуемо пришелся на меня. Как бы все было просто для ублюдка если бы эта ментальная атака сработала. Но одновременно с этим было бы и скучно.

— А ты времени зря не терял, — старательно сделал вид что ничуть не расстроился Эфириал Подчинения, но его рука начала нервно постукивать по золотому артефактному кортику.

— Нервничает, паскуда, — с довольством заметил Мин.

— Как и ты, — вновь обвел я тронный зал взглядом, — столько усилий… стараний… и все ради чего? Чтобы вновь сдохнуть от моей руки?

Я почувствовал, как удивленно ворохнулись мои напарники по боевой тройке, но мне было нечего скрывать. Они и так давно поняли, что я не совсем обычный княжич, иначе бы ни за что не пошли за мной в лапы этого чудовища.

— Дерзкий, да? — едва сохранил контроль за мимикой Илья Невский.

Всем своим видом пытался доказать, что все у него под контролем и он меня не боится. Но тело выдавало Невского с головой. Нервный тик усилился, а ноги самовольно отшагнули назад от смертельной угрозы.

Признавал Эфириал Подчинения или нет, но он был в ужасе от одного взгляда на меня, хоть и упрямо старался доказать себе обратное.

Выждав момент, я сделал шаг вперед и довольно улыбнулся, когда панически дернулась щека Эфириала.

Сделал бы и второй шаг, чтобы закрепить правильную ассоциацию, но тут громко распахнулись створки дверей справа от трона, но замер я не поэтому.

— Два тела шевельнулись, — констатировал Мин то, что я тоже успел подметить периферическим зрением.

«Дерьмо», — мысленно выругался я, понимая, что оставлять за спиной тех, кто может проснуться в любой момент нельзя.

— Не купился, значит, — тут же разгладилось нервное лицо Ильи Невского и сменилось самодовольной маской, а нервный тик исчез словно его и не было, — это хорошо, — возбужденно оскалился Эфириал, — иначе бы было не интересно.

С этими словами Илья Невский щелкнул пальцами и тридцать гвардейских тел молчаливо поднялись на ноги.

Глава 13

Вид стройных рядов отборной элиты гвардейцев выглядел внушительно.

Мне сложно даже представить какой мощью был наделен последний рубеж обороны государя. Для поездки в Прагу, пограничное княжество в котором в любой момент могла вспыхнуть война, Михаил Елецкий взял всего десятерых гвардейцев.

Отсюда я могу сделать вывод что каждый из них владеет силой не менее восьмого ранга, а то и больше.

Победить их в бою не представлялось никакой возможности. Такая толпа опытных и обученных убийц легко сметет даже Богатыря.

Мое мнение разделяли и мои напарники, опасливо вставшие спина к спине. Благо мы не стали заходить вглубь и избежали окружения.

На миг я даже поверил, что нас атакуют, но взгляд тут же подметил два факта и мне удалось сохранить невозмутимое лицо.

Глаза у выстроившихся гвардейцев были закрыты, словно у сломавшихся кукол, а аура не источала привычной Силы.

На оценку ситуации я потратил менее секунды и с довольством отметил мелькнувшее в глазах Ильи Невского разочарование. Словно мышь понюхала сыр, занесла лапку над ловушкой, но вдруг остановилась.

Мгновением спустя из распахнутых створок справа от трона вышагнул рыжеволосый мужчина с небольшими залысинами. Легкое брюшко и общая запущенность тела выдавали в нем человека, чье поле битвы проходит исключительно в кабинетах.

Самых что ни на есть высоких кабинетах.

Членов действующей императорской фамилии в стране было не очень много, и я каждого знал в лицо. По крайней мере, видел на фотографиях.

По правую руку от Ильи Невского расположился Егор Павлович Елецкий. Двоюродный дядя государя и глава Императорской канцелярии. Надо полагать, самая крупная рыбка, которую Эфириал Подчинения умудрился поймать в свои сети.

— Вижу ты узнал нашего гостя, Ловец, — с напускной вежливостью заговорил Илья Невский и демонстративно поправил галстук второго по влиянию человека в империи, словно ребенку что собирался на выпускной.

Тот в ответ даже не дернулся.

Вопросов относительно контроля Эфириалом Подчинения высокопоставленного чиновника не осталось.

Скверно. В текущих обстоятельствах наличие кровного Елецкого рядом с Невским сработает лучше любого щита.

Стоит хотя бы случайно задеть агрессивным эфирным воздействием члена императорской семьи, и гвардейцы однозначно сорвутся его защищать. Не зря же ублюдок подстроил нашу встречу именно здесь? Оставался минимальный шанс, что Илья Невский блефует, но проверять это лично я не рискнул.

— Гостя ли? — собравшись с мыслями, ответил я, — не марионетку? Не приманку?

— Да как ты смеешь! — в сердцах возмутился Илья Невский и слегка недовольно покосился на молчаливого Егора Елецкого, оставившего мою дерзость без ответа.

Чтобы оправдать захват резиденции перед членом императорской семьи Эфириалу Подчинения пришлось залезть своим даром в мозг бедолаги куда глубже, чем раньше.

Если собственные взгляды и убеждения жертвы не расходятся с «приказами», то вполне достаточно легкого уровня контроля.

Он самый удобный для кукловода.

Сил тратится мизер.

Жертва сохраняет максимальную самостоятельность, думает сама, работает эффективно и не требует практически никакого контроля или дополнительных усилий. Только «направляй» ее в нужную сторону и не парься.

Однако, чем сильнее «приказ» противоречит внутренним убеждениям жертвы, тем более глубокого вливания дара это требует.

Человеческая воля начинает сопротивляться «приказу» и ее требуется выжигать, вместе с личностью. А это никогда не обходится бесследно.

Вот и сейчас, захватывая власть, у Ильи Невского не было выбора, кроме как выжечь бедолагу Егора Елецкого, который наверняка не оценил геноцид своих родственников и кровавый штурм резиденции.

Как результат практически безвольная марионетка, которая без прямого приказа и двух слов толком связать не может. От былой личности там мало что осталось.

— Какая грубая работа, — покачал я головой, наблюдая как нахмурившийся Илья Невский бьет главу Имперской канцелярии по щекам, пытаясь привести его в чувства, — неужели перестарался?

— Издержки быстрой партии. Никогда не любил блиц, — якобы извиняясь усмехнулся Эфириал Подчинения и, плюнув на попытки внешнего воздействия на жертву, начал перебирать пальцами в воздухе.

— Тогда зачем спешил? — поинтересовался я, но в этот момент Егор Елецкий вдруг сделал шаг вперед.

Я напрягся, раздумывая что делать если глава Имперской канцелярии просто и без затей побежит в атаку. Даже обычный хук правой гвардейцы могли воспринять как нападение на императорскую кровь.

Глаза у вояк закрыты, но ведь что-то удерживает их на ногах? И это явно не воля Невского.

Но, к моему облегчению, дядя императора остановился после четырех шагов и замер, с занесенными за спину руками. Взгляд его был пуст, а поза выглядела странно, словно это не один из влиятельнейших людей империи, а ребенок, который готовился читать стих наизусть в детском саду.

— Так о чем это я? — вдруг заморгал Егор Елецкий и нахмурился, пытаясь сообразить где он находится и что тут делает.

— Вы объясняли нашим дорогим гостям что происходит вокруг, ваше высочество, — радушно подсказал Илья Невский и в глазах дяди императора мелькнула тусклая искра.

Жалкий осколок тщательно обработанной памяти, что Невскому удалось выудить из мешанины прожаренных мозгов и запустить, словно пластинку.

— Княжич Соколов? — мелькнули легким удивлением глаза марионетки, — немедленно передайте своему отцу что в столице орудует диверсионный отряд шведских выродков! Пять знатных родов уничтожены! Убиты три члена императорской семьи! Похищена цесаревна! Ее срочно необходимо спасти и доставить в убежище!

— Но цесаревна ведь… — подала голос Эмилия и Алекс тут же закрыл ей рот ладошкой.

Молодец, соображает.

— Цесаревна ведь что?! — тут же зацепился взвинченный до предела Егор Елецкий.

Его лицо покраснело, в голосе сквозили нотки беспокойства, а сам он как будто бы даже верил в то, что говорил.

Но все это было лишь фальшью.

Жалкий осколок мертвого сознания, за которым была пустота. Несколько наводящих вопросов и бедолага поплывет и зависнет как перегруженный компьютер, не в силах заполнить огромные дыры в выжженном сознании.

— Цесаревна будет обязательно спасена, Егор Павлович, — вернул я внимание бедолаги на себя и даже громко щелкнул пальцами для верности, — в какое убежище говорите нужно доставить ее высочество?

— Так в центральное, — деланно удивился дядя императора, — государь очень волнуется и ждет ее там! — с жаром добавил он.

— Ага, — кивнул я, — а государь, стало быть, это Михаил Елецкий?

— Что за странные вопросы, молодой человек! — в голос дяди императора добавились легко читаемые нотки гнева, — у Российской Империи только один государь!!!

— Конечно же вы правы, Егор Павлович, — примирительно развел я руки и осторожно кивнул в сторону трона, — но разве наш государь Михаил Елецкий сейчас не в этом зале?

— Что?! — удивленно вскинулся Егор Елецкий и суетливо развернулся. Мотнул головой, осмотрелся и вернул свой крайне недовольный взгляд на меня, — Вы смеете шутить во время войны, княжич Соколов?! Казнить бы вас за то, что смеете тратить мое время!

— Как можно, Егор Павлович, — отшагнул я чуть назад и осторожно кивнул в сторону трона, — мне, стало быть, показалось, что ваш племянник сейчас спит на троне?

Напряженный и явно злой Егор Елецкий обернулся еще раз, для верности, сощурился и напрягся. В этот момент я почувствовал, как повеяло чужеродным вязким эфиром, и дядя императора тут же обернулся обратно.

— На троне никого нет, княжич!!! — уверенно гаркнул Егор Елецкий, — Да и как может государь спать, когда идет война?! Еще одна такая шутка, молодой человек, и я велю вас казнить самолично!!!

Я чувствовал, как напряглись мои напарники.

Видел, как с довольной рожей наблюдает за спектаклем Илья Невский.

И, что хуже всего, подметил как повернули головы в мою сторону гвардейцы у стен в ответ на последний угрожающий выкрик дяди Императора.

— Прошу простить мою дерзость, Егор Павлович, — поспешил пойти на попятную я, еще не хватало так глупо подставиться, — зрение подводит, я только что сражался с вражеской воительницей, потратил много сил.

— Воительницей? — округлились глаза у Егора Елецкого, — опишите ее, княжич!!!

— Высокая светловолосая девушка, короткая стрижка с плетенными косичками, черное облачение, темно-синие письмена на лице, шведский говор, эфирное копье… — начал перечислять я.

— ЭТО ОНА!!! ЭТО ОНА!!! — вдруг задрожал всем телом Егор Елецкий, резко ссутулился и схватился за голову, — УБЕЙТЕ ЕЕ!!! ОСТАНОВИТЕ ЕЕ, КНЯЖИЧ!!! ОНА ЖЕ ВСЕХ УБЬЕТ!!!

— Ее здесь нет, Егор Павлович, — мягко заверил я и осторожно шагнул вперед, — она ушла…

— НЕТ!!! НЕТ!!! НЕТ!!! ОНА НЕ УШЛА!!! ОНА УБИЛА МАРТУ!!! И… И… — тут Егор Елецкий резко замолк и опасливо ощупал свой живот.

С мерзким хлюпающим звуком его пальцы провалились вовнутрь, и он резким движением скинул с себя парадный китель, панически разорвал пуговицы на рубахе, и мы увидели плотную окровавленную перевязь.

Бледнея с каждой секундой все больше, Егор Елецкий судорожными движениями разматывал бинты пока взору не открылась сквозная конусообразная дыра в животе.

— Она убила меня… — шепотом добавил он и его глаза остекленели одновременно с громким хлопком в ладоши.

— Ай-яй-яй, как тебе не стыдно, Ловец, — укоризненно покачал головой Илья Невский, — взял и «сломал» его высочество!

— Если ты думаешь, что столь дешевый спектакль позволит тебе удержать власть, то ты глупее чем я думал, — проговорил я и шагнул вперед.

Марионетка Егора Елецкого ответила на мое движение и тут же расположилась между мной и Ильей Невским, перекрывая траекторию возможного нападения. Голова и руки марионетки были опущены, но для того, чтобы выступить живым щитом и ног было вполне достаточно.

— Досадный просчет, — ничуть не смутился Эфириал Подчинения, — Джули все еще слишком сильный триггер для нашего актера, но ничего, к утру я это поправлю. Да и дальнейшая роль нашего актера куда проще. Выйти, передать волю государя и уйти обратно.

— Думаешь сможешь долго скрывать что Михаил Елецкий находится в коме? — усмехнулся я и сделал еще шаг.

— В какой еще коме? — наигранно удивился Илья Невский, отступив в сторону трона ровно настолько, насколько я приблизился, боится тварь, — ты ведь слышал! Государь в убежище! Разве можно его винить? Михаил Елецкий потерял всех своих приближенных, потерял трех родственников, потерял дочь! Разве можно его винить за то, что он перевел всю резиденцию в закрытый режим осады и будет вести оперативное управление через своего первого советника?

— Князья не идиоты. Тебе не поверят. Они потребуют аудиенции с государем!

— Ах-ха-ха, — рассмеялся Илья Невский, — глупый, глупый, Ловец! Утром вся империя узнает, что могучие Богатыри мертвы! Что главный символ Силы империи пал, а к границам уже подступает враг! Немцы взяли Прагу! Османы прорвались через Кавказ! Корейское княжество пало под натиском Китая! А шведский флот высаживается у берегов столицы! Думаешь в условиях полномасштабной мировой войны у них будет время требовать аудиенции с государем?! К тому же Михаил Елецкий тяжело ранен и готовит свою великую гвардию для карающего похода на врага! Главное выступить на границы и продержаться до прихода непобедимой гвардии его величества!

— И большинство Рюриковичей перебьют пока они ждут подмоги, которой не будет… — понимающе хмыкнул я.

— Именно! — довольно вскинул рукой Илья Невский, — молодец, Ловец! Начинаешь понимать! Как один из трех оставшихся сильнейших воинов империи и как генерал-майор, назначенный временным главнокомандующим царской армии, я лично поведу их в бой! Ох и весело же будет, — мечтательно добавил Эфириал, — даже жаль, что ты не успеешь увидеть это своими…

Закончить свою пафосную речь Невский не успел.

— Сейчас, — сухо бросил я, наконец увидев лазейку, и между мной и Егором Елецким возник Алекс и выставил в мою сторону ладонь.

Активировался резонанс и мой разрушающий шквал ветра в ту же секунду обрушился на Илью Невского и закрутился вокруг него смертоносным вихрем.

Глава 14

Гвардейцы у стен не дернулись в ответ на мои действия, а значит Алекс вполне успешно защитил Егора Елецкого от моей атаки, а до государя отсюда было достаточно далеко.

Можно смело продолжать.

Мой вихрь тут же укрепился и начал разрастаться строго вверх, одновременно уплотняясь и обрушивая на Илью Невского всю мощь моего накопленного эфира.

— Занятно, занятно, — оглушающим эхом разнесся надменный возглас Эфириала Подчинения.

— Не пробил, — виновато доложил Мин, и я тут же развеял технику, чтобы не тратить драгоценный эфир.

Вихрь содержал внутри себя вкрапленный дар Мина и должен был нивелировать любой защитный эфир этой планеты, но на Илье Невском не осталось ни единой царапины. Ублюдок даже кортик свой не вытаскивал, да и его ауры я не почувствовал…

— Твой озадаченный видок услада для моих глаз, — едва сдерживая смех улыбнулся Илья Невский, — я долго думал кто же для тебя представляет наибольшую ценность? Кого ты, эгоистичный Ловец, вкладываешь в фигуру «короля»? Новую семью? Друзей людишек? Только себя? А потом решил, что зачем выбирать если можно ударить по всем сразу!!!

— Тут ты просчитался, моя семья жива. Даже мой дед, которого ты записал в мертвые, скорее пустит ко дну морскому всю территорию Кореи, чем подохнет, а, насколько я знаю, Корея все еще существует, — уверенно заявил я.

— Стоило бы тебе, Ловец, поучить правила перед тем, как влезать в игру, — осуждающе покачал головой Илья Невский, — Мат — это не смерть «короля», а постановка условий, в которых его смерть становится неминуемой! И главное ты мне обеспечил! Ты пришел сюда сам! Как думаешь, как долго твоя семья проживет без твоей защиты?!

— В мои планы не входит это проверять, — спокойно пожал я плечами.

— Ха-Ха-Ха, — весело хмыкнул Илья Невский, — какие могут быть планы у зверя, загнанного в клетку? Посмотри на себя! Великий и могучий Ловец, стоит перед тем, кого по своей природе должен ловить и не может сделать НИ-ЧЕ-ГО!

После этих слов Эфириал Подчинения все же не смог сдержаться, рассмеялся и тем самым, немного отвлекся.

Эмилия тут же подсуетилась, мягко обездвижила и уложила Егора Елецкого на пол, спеленав его словно ребенка. На руках и ногах марионетки блеснули артефактные наручники, блокирующие любые его перемещения.

Алекс использовал момент чтобы обойти Эфириала Подчинения сзади и занял позицию между Ильей Невским и троном с государем.

— Не поможет, — лениво прокомментировал наши действия Илья Невский и демонстративно отвернулся от Алекса, подставляя спину, но решимость парнишки не снизилась ни на грамм.

Оба члена моей тройки истово верят, что я смогу ударить сильнее и моя прошлая атака не сработала только из-за того, что я побоялся задеть государя и поспешили облегчить мне задачу.

Похвальная скорость оценки ситуации. Приятная вера в меня.

Только вот сильнее ударить я не смогу. На тот вихрь я затратил половину своего источника эфира, и удар не сработал. И что хуже всего, атака бы не сработала даже если бы я влил в нее десятикратно большее количество эфира.

Потому что защита дикого ублюдка полностью состоит из Ж и вы. Энергии, которой ни один эфириал просто по своей природе никак не мог управлять… а этот, каким-то образом, управлял.

— Дошло, наконец?! — продолжал веселиться Илья Невский, — Во всех комнатах вокруг мои люди! Одни из сильнейших бойцов этой планеты! К тому же дар твоей ручной собаки против меня не сработает!!! Сейчас я куда человечнее тебя!!! Знаешь, я всегда мечтал задать Ловцу один вопрос… Какого это догнать свою жертву и осознать, что ты не можешь ее убить?! КАКОГО ЭТО БЕЖАТЬ ОТ ТОГО КОГО САМ ЖЕ И ВЫСЛЕЖИВАЛ?! — возбужденно кричал эфириал, упиваясь своей властью. Упиваясь чувствам, которые ни один из диких Эфириалов никогда не испытывал до него. Радостью от встречи с Ловцом.

Запретное и, казалось бы, недостижимое, оно будоражило и пьянило ублюдка как наркотик, от которого он не мог отказаться. Он навечно отпечатывал в памяти каждое мгновение, каждую секунду, чтобы потом долгие годы смаковать их, вызывая отголоски этой сладкой эйфории снова и снова.

— Разве похоже, что я бегу? — невозмутимо спросил я и Илья Невский заткнулся, — разве похоже, что мне страшно? — с вызовом в голосе спросил я, и лицо Эфириала Подчинения перекосило.

— Как ты смеешь омрачать мой момент триумфа своим скудоумием?! — не сдержался Илья Невский, — Силу Рюрика не обойти даже тебе! Крутой был мужик, знаешь ли. Даже представить сложно насколько вкусный… Знал ли ты, что в нем не было ни капли эфира?! Только голая Ж и ва!!! Да настолько мощная, что он питает ей своих потомков до сих пор!!!

Вот почему мой вихрь не сработал. Дар Мина способен нивелировать эфир, но он бесполезен против защиты, состоящей из Ж и вы. Неприятно, конечно, но…

— Что это меняет? Я — Ловец, а ты моя дичь, — сохраняя самообладание ответил я, — самодовольная, живучая, уникальная… но просто дичь, что решила запереться со мной в одной клетке. Думаешь меня напрягают твои бойцы в соседних комнатах? Или цирк с ловушкой что ты тут устроил? Может быть твоя аномальная способность управлять Ж и вой? Нет. Плевать. Я — Ловец, а ты моя дичь, — жестко повторил я, — и я пришел сюда не играть.

— Это просто слова! — брезгливо отозвался Илья Невский, но на его лице уже не было улыбки, а голос напряженно подрагивал, — этот мир мой!!! Здесь у тебя нет власти, Ловец!!!

С последним выкриком Эфириал Подчинения вытащил артефактный кортик и во все стороны обрушилась волна тяжелого эфира. Словно мы резко оказались глубоко под водой.

Тело разом потяжелело, и я едва устоял на ногах под колоссальным давлением и помог не упасть Эмилии. Алекс справился самостоятельно, но отстранился от Ильи Невского еще на пару шагов.

Горло схватило спазмом от одного вдоха, будто вдохнул ледяные иголки и нас тут же окутал купол из моих ветровых потоков. Стало куда легче.

Илья Невский вновь улыбался. Щедро разбросанный повсюду эфир был ему полностью подконтролен и начал уплотняться вокруг нас, не причиняя совершенно никакого вреда ни обоим Елецким, ни гвардейцам.

Артефактный золотой кортик переливался синими искрами, а на основании лезвия виднелся герб рода Невских.

Родовой артефакт, значит.

— Можешь убирать купол, теперь я справлюсь, — раздался голос Мина и я тут же снял барьер.

Вражеский эфир попытался вновь вонзиться миллионом игл в наши тела, но не смог ничего сделать, плавно обтекая и меня и Эмилию, что напряженно стояла чуть сбоку. Окружающее давление также исчезло, хоть сам тяжелый эфир и остался угрожающе висеть вокруг нас.

— И это все?! — с вызовом в голосе улыбнулся я и поманил Илью Невского пальцем.

В отличие от защитного, свой атакующий потенциал Эфириал Подчинения мне еще не показал.

Собирался же он меня как-то убивать?

Высокомерно хмыкнув, Илья Невский сделал резкий шаг и рассек вязкий воздух своим кортиком.

С кончика его родового артефакта тут же вырвалась ледяная молния и зигзагом вонзилась в мою выставленную для защиты руку.

Ледяное касание оставило в ладони черное пятно, а руку свело резкой судорогой. Заметив это, Илья Невский начал размахивать своим коротким кортиком как сумасшедший дирижер и в меня одна за одной срывались ледяные молнии.

Появлялись они мгновенно, полностью игнорировали мои потоки ветра и напитывались дополнительной силой из окружения, которое снизило температуру в тронном зале уже до нуля.

Теперь я понял почему Илья Невский решился сразиться со мной один и в замкнутом пространстве. Не только из-за ловушки. Именно тут его родовой артефакт раскрывал всю свою силу.

Каждая третья молния успешно пробивала сквозь дар Мина, а значит ублюдок бьет не чистым эфиром.

Уклоняться совсем не получалось. Вязкий воздух служил молнии проводником, и она всегда била точно в цель.

Благодаря Мину, повреждения были не сильными, но они были и каждый новый удар выжигал из меня все больше и больше Ж и вы. Илья Невский же напротив выглядел бодрым и свежим.

Похоже битвы на истощение не выйдет… — подумал я, и в этот момент один из трех десятков гвардейцев вдруг упал.

Невский вздрогнул и на мгновение отвлекся.

Этим тут же воспользовался Алекс. Парнишка бесстрашно сблизился и попытался подбить руку врага, в которой был зажат кортик, но Эфириал Подчинения успел одернуться в сторону и отбросить Алекса ударом ноги.

От меня же Невский увернуться не успел и его висок от моей ноги закрыла только рука. Хруст ломающейся кости и неконтролируемый полет тушки эфириала подчинения в сторону стены.

Илья Невский впечатался в стену и сбил одного из гвардейцев словно кеглю, после чего быстро подорвался на ноги и тут же пронзил гвардейца своим кортиком прямо в сердце.

Синие искры на лезвии артефакта стали ярче, а взгляд эфириала подчинения еще безумнее.

— Осторожно! — успел вскрикнуть я и спешно заслонил собой Эмилию.

Алекс на голых рефлексах выставил свои ладони вперед и в нас одномоментно ударил десяток молний.

Обхватив девушку руками, я пролетел от удара до самого входа и с грохотом влетел в стену своей спиной. Парнишка, в которого угодили две из десяти молний, упал на спину в противоположной стороне тронного зала, практически под ноги спящему государю.

— Вы еще не поняли?! — разнесся жуткий голос Ильи Невского, — Вы все умрете!!! Думали иммунитета к моему дару будет достаточно?! НЕ ЗАЗНАВАЙТЕСЬ, ЛЮДИШКИ!!!

Я поднял голову и заметил, что уже девять гвардейцев из тридцати лежат на полу.

— Он вытягивает из них Живу на усиление своих атак, — уверенно констатировал Мин, — лучше переждать…

— Нет, — вслух оборвал я и сплюнул накопившуюся во рту кровь, — я не стану ждать…

— Что ты там бормочешь? — загоготал Илья Невский, медленно шагая в мою сторону, — теперь-то ты осознал разницу между нами, Ловец?! ОСОЗНАЛ КТО ИЗ НАС ДИЧЬ?!

— Ты мне доверяешь? — шепнул я Эмилии и поднялся на ноги.

— Абсолютно, — уверенно кивнула девушка.

— Тогда будь готова, — тихо ответил я и уверенно шагнул навстречу Илье Невскому.

— Вижу, что ты так ничего и не осознал… — разочарованно покачал головой Эфириал Подчинения и взмахнул рукой в сторону выхода.

Защитный энергетический кокон на двустворчатой двери, через которую мы сюда вошли, мигнул три раза и исчез. Сам же Илья Невский вновь остановился на излюбленной середине тронного зала и гордо вскинул голову.

— Последний шанс, Ловец, — ткнул Илья Невский острием кортика в сторону выхода, — беги.

Глава 15

— Я дам тебе и твоим людям минуту форы, — великодушно добавил Эфириал Подчинения упиваясь собственным превосходством.

Рановато ублюдок решил поиграть в охотника. Совсем зазнался за долгие годы безнаказанности.

— Ты в прошлый раз плохо меня расслышал, болезный? Ловец никогда не убегает от своей жертвы, — усмехнулся я и перевел взгляд на Эмилию.

В первый раз мне показалось, что Илья Невский нарочно ее не атакует. Сейчас же я убедился в этом окончательно.

Одна единственная молния из выпущенного десятка могла легко убить девушку. Я уже был готов закрыть ее от атаки, но восемь из десяти молний Эфириал Подчинения пустил четко в меня.

Вот и сейчас Невский готов был выпустить нас из ловушки, вместо того чтобы прикончить тут же. Так хочет поохотиться на Ловца в отместку за всех своих сородичей, которых мы убили? Или же дело в Эмилии?

— Я долго думал зачем тебе понадобилось подставлять Оболенских, — произнес я и медленно выставил девушку перед собой словно щит. Бровь Эфириала Подчинения едва заметно дернулась, — чтобы проверить теорию усиления дара Рюрика? Вздор, были варианты куда проще. А если решил их пустить под нож первыми, то почему упустил шанс вырезать этот род Рюриковичей под корень и оставил в живых детей? Ради дара? Глупо, проклятие Рюрика выжгло дар Оболенских из их днк и деформировало источник эфира настолько, что они едва способны чувствовать свой же атрибут.

От моих слов Эмилия, которую я держал за плечи вздрогнула, но осталась стоять на месте. Невский же молча хмурился сильнее с каждым мои словом, чем только доказывало мою правоту.

— Но потом я собственными глазами увидел, как хрупкая девочка с деформированным источником пробивает кулаком щит шестого ранга, не используя при этом ни единой крупицы эфира, — продолжил я, — Внешне это выглядело как атака эфиром, но только внешне. На деле же, на ее отчаянный зов реагировал не выжженный проклятием дар Оболенских, а их совершенно уникальная Ж и ва! Особенность рода, которая досталась им в наследство от Рюрика. Оболенские единственные из Рюриковичей одаренные, чья Ж и ва была сильнее чем их эфир. Настолько сильнее, что в их роду очень часто попадались нулевики.

— Даааа, вкусные они были, — облизнулся словно глядя на сочный стейк Эфириал Подчинения, — инъекции из их тел до сих пор не закончились.

— Ах ты сук*! — взревела Эмилия и дернулась вперед, но я удержал ее за плечи, — ОТПУСТИ! УБЬЮ! ТВАРЬ!

— И что дальше, Ловец? — ухмыльнулся Илья Невский, — Намекаешь что я монстр? Эти люди ничем не лучше! Стоило их предкам понять, что поглощение эфира дает Силу куда проще и куда быстрее, как они мгновенно отказались от развития Ж и вы! За одно поколение!!! Почему им можно пожирать мне подобных, а нам нельзя? В чем разница, Ловец?

— В том, что если тебя не остановить, ты сожрешь всю планету, — ответил я.

— И что? — искренне удивился Илья Невский, — найду следующую, а потом еще одну. Война не ограничивается Веером, Ловец. Она идет повсюду и не мы ее начали!

— ПУСТИ МЕНЯ, АРТЕМ! — прорычала Эмилия, бушующие эмоции которой пробудили спящую в ней Ж и ву.

— Ты ведь еще помнишь обязанность членов боевой тройки? — шепнул я на ухо девушке, и она вдруг замерла.

— Дополнять и покрывать слабые места своего офицера, — едва сдерживаясь заученно прорычала Эмилия, — но разве у тебя есть слабые места?

— У всех они есть, — улыбнулся я, — и конкретно сейчас для победы мне необходимо то, что и делало род Оболенских уникальными. Твоя Ж и ва. Ты мне веришь? — еще раз спросил я.

— Да, — с тяжелым выдохом ответила Эмилия, бросив попытки вырваться.

«Выходи» — скомандовал я и отвел правую руку в сторону.

И в тот же миг мои пальцы левой руки непроизвольно сжались на плече девушки и их окутало адское жжение.

Сквозь скрюченные от боли пальцы сплошным потоком полилась чужеродная Ж и ва. Дикая, яростная, неукрощенная и очень сильная. Куда сильнее той, которой обладала моя физическая оболочка…

Словно необъезженный дикий мустанг энергия полилась из одной руки, прошла насквозь внутреннего источника и устремилась дальше, откуда ее тянул Мин чтобы материализоваться в этом мире.

— НЕ ПОЗВОЛЮ!!! — взревел осознавший, что происходит Илья Невский и взмахнул кортиком, из которого вылетела огроменная молния и врезалась в невидимое препятствие, не долетев до нас двух метров.

— Д-д-д-держу!!! — прокряхтел стоящий на одной колене Алекс, успевший принять удар на себя в последний момент.

Его тонкие руки дрожали, ладонь мгновенно почернела, а из ушей и носа хлынула кровь. На материализацию Мина я тратил все доступные ресурсы организма и даже пошевелиться не мог пока процесс не завершен. А шел он медленно…

«БЫСТРЕЕ!!!» — приказал я Мину и поток поглощаемой Ж и вы ускорился.

Эмилия вскрикнула и резко ослабела, и я тут же влил в нее ударную дозу эфира, который не требовался для призыва. Это помогло девушке устоять на ногах, но ее боль я буквально ощущал своим телом.

«НЕ ВЗДУМАЙ УБИТЬ!!!» — поспешил уточнить я приказ.

— ТЫ УЖ ОПРЕДЕЛИСЬ БЫСТРЕЕ ИЛИ АККУРАТНЕЕ! — прокряхтел Мин, но скорость поглощения слегка снизил.

В этот момент сзади распахнулась дверь.

Обернуться я не мог, но чувствовал, как задрожала земля от готовящейся вражеской техники и закрылся ветровыми потоками, прекрасно понимая, что против высокорангового одаренного земли это не поможет. Но другого выхода не было.

Мин тоже почувствовал угрозу и начал материться, когда прочел в моих мыслях твердый запрет на убийство Эмилии. Вытянуть Ж и ву аккуратно куда тяжелее, чем просто убить, но ослушаться он не мог.

В ушах стоял ужасный треск, я не слышал ничего кроме него, а в мыслях лишь шел обратный отсчет до завершения призыва…

Пять…

Каменное копье пробило ветровые потоки и лишь немного изменив траекторию полета пробило мне плечо…

Четыре…

Спереди громыхнул десяток новых молний…

Три…

Я расслабляю ноги, и мы с Эмилией падаем не землю, пропуская три каменных копья над собой…

Два…

Все пространство вдруг накрыл всеразъедающий дикий жар, а из прохода донеслись крики боли…

Один…

Молния почему-то ударила в небо и пробила красивый расписной потолок…

НОЛЬ!

Тело вернулось под контроль, и я тут же подхватил Эмилию на руки и прыгнул вперед. В место, где я был мгновение назад, обрушились многотонные артефактные камни.

Девушка на моих руках была без сознания, но жива. Оставшаяся лишь с необходимым для жизнедеятельности количеством Ж и вы, Эмилия постанывала от истощения и часто дышала.

— НУ НАКОНЕЦ-ТО! — вскрикнул знакомый и очень злой голос, и я поднял голову.

В облаке оседающей пыли передо мной стояла взлохмаченная блондинка со следами запекшейся чужой крови и ледяной крошкой на слегка почерневших руках.

За спиной Анны Зверевой лежал без сознания Алекс, которого она закрыла от молний своим телом и всем своим видом показывала, что повторять это не планирует. Все же, принимать атаки на себя не самый лучший способ защиты, а никаких защитных техник в арсенале моей телохранительницы не было в принципе.

Анна предпочитала просто убивать врага до того, как он атакует. Обычно работало.

Вибрирующее сотнями ветровых потоков материализованного эфира существо я заметил мгновением спустя.

— Он весь твой, приятель, — сквозь боль и дикую слабость улыбнулся я и выставил кулак.

— Как в старые добрые, приятель, — раздался в ответ голос Мина и он прислонил свой кулак к моему.

Чистый и мягкий эфир приятно растекся по телу, стимулируя источник Ж и вы работать. Выработка энергии утроилась из-за того, что Мин больше не сидел внутри и не жрал ресурсы. Ощутив всплеск энергии, я рывком вытащил засевшее в плече каменное копье и зажал рану рукой.

Повреждений внутренних органов нет, регенерация справится.

— Сбежал… — сквозь боль констатировал я, оглядывая опустевший и полуразрушенный тронный зал.

— Это плохо? — спросила Зверева и только сейчас я заметил что сражение с шведской воительницей ей не далось просто.

Внешне у Анны повреждений не было, но ее источник был вывернут практически наизнанку, а левая рука не генерировала пар. Удивительно как она вообще способна поддерживать циркуляцию эфира с такими магическими ранами.

— Я конечно ни на что не намекаю, но два твоих напарника без сознания, у тебя из плеча торчала каменная сосулька, а вторую такую молнию я бы не выдержала, — хмыкнула внезапно рассудительная Зверева и в завершение кивнула в сторону трона, где сидел Михаил Елецкий.

— Ты права, — вздохнул я и осторожно убрал руку от переставшего кровоточить плеча, — государь спасен, а враг бежал… только вот…

В этот момент сзади раздался хруст.

— А это еще кто? — напряглась Зверева, когда увидела как ветровые потоки, которые она поначалу приняла за странной формы вихрь, вдруг обрели очертания человеческой головы. Головы, которая только что с хрустом прокусила череп трупа немецкого генерала.

— Мой друг, — пожал я плечами на действия Мина, — и причина почему Невский сбежал.

— Побоялся что ему откусят голову? — с легкой иронией уточнила Зверева.

— Вроде того.

— А сможет? — уже совершенно другими глазами девушка окинула мерцающий ветровыми потоками людоедский силуэт.

— Это я и собираюсь проверить, — улыбнулся я и только сейчас мне хватило эфира чтобы запустить «Око», — присмотришь за ними?

— Опять хочешь оставить свою телохранительницу одну? — без всякого удивления вздохнула Зверева.

— Я за себя смогу постоять, а вот они — нет, — кивнул я в сторону кучи живых, но лежащих без сознания людей, — да и если ты уйдешь, кто его защитит?

— Не припомню чтобы он просил у меня помощи, — скривилась Зверева, прекрасно понимая, что мы оба сейчас говорим не о государе.

— До контакта двадцать секунд. Три цели, — доложил я результат разведки внутри особняка и перевел «Око» наружу, — Справишься или помочь?

— Иди уже, — закатила глазки Анна, но в то же время благодарно кивнула и развернулась в сторону опасности, готовая порвать любого, кто посмеет попытаться отобрать у нее отца.

Вспыхнувшая в груди девушки Сила Императора мгновенно залечила повреждения, а пространство внутри тронного зала начал затягивать плотный слой смертоносного пара. А с дальнего конца резиденции уже пробивалась подмога в лице неугомонного Федора Романова.

Моя помощь тут действительно не нужна.

С этой мыслью я размял шею и тремя широкими прыжками выскочил наружу через дыру в потолке. «Око» засекло Невского в двух километрах к югу, и его минута форы уже истекла.

Глава 16

— Сколько? — деловито спросил я у существа, что играючи смогло догнать меня.

А ведь я двигался буквально на пределе.

— Минут семь, но ты ж в курсах, Артем, что в этой форме… — начал было оправдываться Мин.

— Ему хватит, — удовлетворенно кивнул я, — не забывай, что его существование тоже завязано на биологическую оболочку.

— Ну если так… — все равно недовольно хмыкнул Мин.

Как бы это странно ни звучало, мой эфириал был перфекционистом.

Техника материализации имела добрый десяток форм, начиная от бесплотного существа, которое едва ли отличается от иллюзии, заканчивая практически идентичной копией Дикого Эфириала, способной дышать, говорить, слышать, чувствовать вкус и при этом игнорировать законы природы.

Стоит ли говорить, что затраты ресурсов на первую и последнюю форму материализации отличаются как небо и земля?

В мире Веера Мин признавал только полную материализацию десятой формы, а от всех остальных категорически отказывался. Вот и сейчас мой эфириал не радовался долгожданному выходу в свет, ведь моих ресурсов хватило только на жалкую вторую форму.

Как бы Мин не старался, он сейчас выглядел лишь бесформенным облаком вихревых потоков с трудночитаемыми очертаниями.

Создать из нестабильных потоков руку, ногу или голову он мог лишь на считанные секунды. При этом у него практически полностью отсутствовали все органы чувств и способность говорить.

Ориентироваться на местности Мин сейчас мог только благодаря тому, что будучи воплощением атрибута ветра способен контролировать воздушные частицы, да и то в очень малом радиусе вокруг меня.

Общаться же мы можем только благодаря нашей ментальной связи. Взаимодействовать с другими живыми существами Мин может исключительно физически, например сжирая чью-то голову.

Вообще Мин не особо в восторге от таких варварских методов, но где для одного это просто тело мертвого немецкого генерала, для моего эфириала это драгоценный источник халявной Ж и вы, которая продлила время его материализации.

— Ты реально дуешься что я не дал тебе полностью выпить Эмилию?

— Даже не начинай, — вскинулся Мин, — эффективность важнее всего! Я бы смог воплотить пятую… нет! Даже шестую форму! И сделал бы это куда быстрее!!! Этот кусок дерьма бы даже дернуться не успел!!!

— Этой формы хватит, — повторил я, добавив жесткости в голос, и на бегу подкорректировал курс.

Илья Невский засек преследование и ускорился.

Правда недостаточно.

Под усилением от ауры Мина мы неслись с сумасшедшей для любого живого существа этой планеты скоростью.

— Это просто один человек, Артем, — продолжал ворчать Мин, — С каких пор одна жизнь стала важнее цели?! Стала важнее равновесия?!

— Да плевать тебе на равновесие, приятель, — заметил я, — меня то можешь не обманывать. Просто ты ненавидишь ограничения, а в этой форме их куда больше, чем даже когда ты находишься внутри меня.

— И ЧТО?! — не стал отрицать Мин, — ДА НЕНАВИЖУ! Я НИХЕРА НЕ ВИЖУ! НИХЕРА НЕ СЛЫШУ КРОМЕ ЗЛОЕБУЧЕГО ШЕЛЕСТА! НЕ ЧУВСТВУЮ НИЧЕГО КРОМЕ БОЛИ И ЖАЖДЫ ЭНЕРГИИ, КОТОРАЯ УТЕКАЕТ ИЗ МЕНЯ! НЕ ЧУВСТВУЮ СИЛЫ! НЕ ВИЖУ СОЛНЦА! НЕ СПОСОБЕН ОЩУТИТЬ ВКУС ЕДЫ!!! НА КОЙ ХЕР МНЕ ТАКАЯ ФОРМА?!

— На тот хер, что в ней ты способен убивать, и эта способность мне нужна, — мягко ответил я на истерический выпад, — ты мне нужен.

— Знаешь, Артем, иногда я думаю, что они правы и я внатуре лишь запертая шавка на поводке, — раздраженно выдал Мин.

— Я тоже своего рода шавка, приятель, — вздохнул я, — только мой поводок длиннее.

— И тебя это, нахрен, устраивает?!

— Чего ты от меня хочешь? Я предлагал тебе свободу, но ты выбрал спасти мне жизнь.

— Выбрал…

— Жалеешь об этом? — чуть замедлился я от неожиданно возникшего в голове вопроса.

— Нет, — через длительную паузу грустно ответил Мин, — прости, Артем. Я действительно ненавижу эту форму.

— Знаю, приятель, — сочувственно улыбнулся я, — потерпи еще немного.

— Ради гребаного равновесия? — брезгливо спросил Мин.

— Нет, — неожиданно для самого себя ответил я и, чуть задумавшись, добавил, — ради того, чтобы стать свободным. Я найду способ.

— Даешь слово? — опешил Мин.

— Даю слово, — ответил я, — если, конечно, мы сегодня не умрем.

— ХА-ХА-ХА, — в голос заржал Мин, — ты за кого меня держишь?! Я НИКОГДА НЕ ПРОИГРЫВАЮ! — гордо заявил мой эфириал и ускорился.

— Даже в этой поганой форме… — горестно добавил он, осознавая, что достиг пика скорости и не смог оторваться от меня ни на метр.

Следующую минуту мы бежали молча. «Око» четко отслеживало передвижения Невского, который, на самом деле, далеко убегать и не пытался.

Основной и вполне понятной целью Эфириала Подчинения было дождаться пока время материализации Мина закончится.

Как бы Невский не обзывал моего эфириала, с силой Мина он был знаком не понаслышке. Во всех мирах Веера не существовало ни одного дикого эфириала, который был бы способен победить материализованного Мина в бою.

Поэтому все что ублюдку оставалось это бежать.

Бежать без оглядки в надежде что не догонят. Привычная ситуация для диких кусков дерьма, возомнивших себя богами. Только вот путь каждого из них всегда завершался одинаково.

Смертью.

С этой мыслью мы выбрались на вершину небольшого холма, и наша загнанная дичь оказалась в поле видимости. В каких-то семидесяти метрах вниз по склону.

Взмах руки, и ведомые моей волей потоки ветра мгновенно доставляют Мина за спину Невского и тот замирает как вкопанный перед стремительно набирающим силу разумным вихрем.

Иллюзий эфириал подчинения не питал. Он знал, что выдержать прямую атаку Мина он не сможет. А потому, когда вихрь дернулся в его сторону, то Илья Невский взмахнул своим кортиком и пустил во врага цепь молний.

В открытом пространстве половина из них прошла мимо цели, но Мин замедлился и Невский сиганул в сторону, а я ему наперерез.

Тело все еще ныло от перегрузки, в плече красовалась небольшая дыра, но я улыбался. В момент, когда мы настигли Невского, у Мина оставалось двадцать четыре секунды материализации.

Сейчас же, когда он буквально сожрал пущенные в него молнии, он получил еще полторы минуты, о чем мне и сообщил, а потому торопиться смысла больше не было.

Не смотря на все пафосные речи Эфириала Подчинения, он все равно оказался тем, кем и является.

Загнанной в угол дичью без единого шанса на победу. И его ободранный и запыхавшийся вид служил тому подтверждением.

Дикие глаза на выкате, пульсирующая в отчаянии и ненависти аура дикого эфириала и панически бегающий взгляд.

Мин уже не торопится и медленно движется в сторону Невского. Я закрываю путь отступления сзади. Слева от ублюдка озеро, а в дрожащих руках зажат артефактный кортик, атаки которого не способны причинить Мину вред.

— Это не конец, — безумно облизнулся загнанный в угол Илья Невский, — не конец… не конец… не конец…

Эфириал Подчинения без остановки бубнил одну фразу и озирался в тщетных поисках того, что может спасти ему жизнь.

Высматривал за наши спины в ожидании своих хваленных бойцов, которые не придут. Подергивал в руке свой драгоценный артефакт, ставший бесполезным. Укреплял свою броню тонной заемной Ж и вы, которая ему никак не поможет.

Да, дар Мина не работал против этого типа энергии. Зато работало кое-что другое. Как и любой другой эфириал, Мин был способен поглощать Ж и ву. Буквально жрать ее, принудительно отбирая у любого живого существа.

Поэтому напитанный до предела Ж и вой Рюриковичей, Илья Невский был для него словно сочный стейк. Деликатес, включающий в себя бездонное количество энергии.

— Ошибаешься, болезный. Это конец, — холодно ответил я и Мин сорвался в атаку.

Сотни вихревых потоков в мгновение ока окутали тело Ильи Невского и по округе разнесся оглушающий дикий вопль боли. Энергия начала бить волнами, Эфириал Подчинения вытягивал из себя все, пытаясь избавиться от пожирающего его заживо Мина, но тщетно.

Чем больше Илья Невский трепыхался, тем плотнее сжимался вихрь. Мин не пропускал мимо себя ни единой крупицы драгоценной Ж и вы и впитывал ее всю без остатка, становясь все сильнее, сильнее и сильнее…

Мне с трудом удавалось стоять на ногах и периодически приходилось уворачиваться от пролетающих мимо меня деревьев. Их вырывало с корнем и раскручивало по спирали вокруг… а потом вдруг послышался металлический треск и внутри вихря мелькнул разломанный на две части артефактный кортик.

Бушующий вихрь тут же замер, как и летающие вокруг деревья, ветки и камни.

Мир встал на паузу! Первой мыслью было что сам Демьян Афанасьевич Стародубский, старый Эфириал Времени восстал из мертвых и вмешался в наш бой, но я не ощущал его эфира вокруг…

Да и хохочущий Илья Невский, что спокойно выбрался из замершего вихря и шел сейчас в мою сторону доказывал, что это что-то другое.

— Я же сказал, что это не конец, — полубезумным, но довольным голосом оскалился Илья Невский.

Тело Эфириала Подчинения было разодрано и деформировано, из тысяч порезов хлестала кровь, а в скрюченных дрожащих руках было две части переломанного пополам золотого кортика.

Именно из артефакта фонила пульсирующая инородная сила, заморозившая все в радиусе двадцати метров.

— Признаю, поганый Ловец, это было близко, — истерически посмеиваясь проблеял Илья Невский, — ты таки смог… выпустить свою цепную шавку! Нашел меня своим гребанным даром Сокола, что по какой-то дурной шутке оказался у твоего тела! Но знаешь что?! Ты не один такой умный! Не один такой удачливый! Знаешь, Ловец, у рода Невских тоже есть дар!

С этими словами Эфириал Подчинения плотно сжал руками обломки кортика, и они обратились в золотую пыль, что растворилась в воздухе и я почувствовал пустоту. Почувствовал, как все частицы ветра вокруг исчезли, словно их тут и не было.

— Дар рода Невских это контроль, — поймав мое замешательство улыбнулся Илья Невский, — контроль чужого атрибута!!! ПРИКИНЬ! НЕ ОДИН ТЫ ТАКОЙ СЧАСТЛИВЧИК! ЭТО ТЕЛО ДАРОВАНО МНЕ! ОНО СОЗДАНО ДЛЯ МЕНЯ И ДАЖЕ ТЕБЕ НЕ ПОД СИЛУ ОСТАНОВИТЬ МЕНЯ, ЛОВЕЦ!

С этим криком души Эфириал Подчинения на миг замер и по птичьи повернул голову набок, словно прицеливаясь.

— Да что ты вообще можешь без своей преданной шавки? Зря ты отпустил ее так далеко, — тихо констатировал он и рванул вперед, выставив перед собой острый осколок лезвия своего кортика.

Единственную уцелевшую часть артефакта, которая полностью покрылась синими искрами.

Мин не мог пошевелиться, будучи парализованным под влиянием дара рода Невских. Уничтожить моего эфириала такой фокус не способен, но сдержать на несколько секунд вполне. Будучи отделенным, дар Мина работает на меня с огромными ограничениями, и я даже с «Оком» не могу предсказать выживет ли мое нынешнее тело после прямого попадания.

Вру. Могу предсказать. Тело погибнет.

Без доступа к своему атрибуту я двигаюсь медленно, а Невский наоборот ускорился, да и целит точно в сердце. С артефактным лезвием, воткнутым в сердце в этом мире не живут.

Вот между нами один метр.

Ублюдок доворачивает корпус. Вкладывает в этот удар всю накопленную ярость и ненависть. Вкладывает всю боль, обиду и презрение своего вида к поганым Ловцам.

Вспышка и лезвие артефакта замирает лишь на пару сантиметров войдя внутрь моего тела. Электрический спазм растекся по нервам. Жар в груди ударил в мозг. Одинокая капля крови стекла и тут же замерзла от ледяной ауры осколка.

Но я был жив.

Жив и прямо сейчас с невозмутимым видом сжал свою руку на шее своей жертвы еще сильнее. Кортик вошел чуть глубже, боль в груди многократно усилилась, но Невскому было куда хуже.

Он висел в воздухе и болтал ногами. Его покрасневшая рожа дергалась, пытаясь поймать ртом воздух, но ничего не получалось. Секундой спустя его руки ослабли настолько, что он уже не мог держать осколок в руке и слегка окровавленный артефакт упал на землю.

— Ты всерьез думал, что Ловец ни на что не способен без своего эфириала? — усмехнулся я, игнорируя неприятные спазмы в груди, и сжал шею Невского еще плотнее, — всерьез думал, что нас называют Ловцами только потому, что мы ловим беглецов?!

Мой голос набирал силу, а засевшая бесконечно глубоко внутри Сила Ловца отзывалась на зов. Неохотно, слабо, но я вытягивал ее из глубин своей души силой воли.

— Да будет тебе известно перед очередной твоей смертью, болезный, — лишь отдаленно похожим на человеческий голосом процедил я, — Ловцами мы названы потому, что способны подчинить себе Сильнейших существ вашего вида! НЕ СУЩЕСТВУЕТ ЭФИРИАЛА КОТОРЫЙ БЫЛ БЫ СПОСОБЕН ПРОТИВИТЬСЯ МОЕЙ ВОЛЕ!

С этими словами я разжал руку, и едва дышащий Илья Невский бессильно рухнул мне под ноги и тут же попытался подняться.

— СИДЕТЬ! — гаркнул я Силой Ловца и сам Эфириал Подчинения подчинился моей воле и остался смирно сидеть на коленях как верный пес.

Я не лгал ни в одном слове. Правда был нюанс, что в один момент времени Сила Ловца могла принудительно контролировать только одного Эфириала, и сейчас, когда Мин находился вне моего тела, вакансия была открыта.

Двух секунд подчинения вполне хватило.

Отошедший от паралича Мин подскочил сзади и одним движением срезал башку Ильи Невского с плеч.

Глава 17

— Приятного аппетита, — улыбнулся я, глядя на замершего в нерешительности Мина.

Перед ним лежало изодранное скрюченное окровавленное тело с почерневшими от перенасыщения венами, а чуть поодаль валялась голова со смиренным раболепным взглядом.

Исполнив мою волю, Сила Ловца вернулась в глубины моей души и на бедную физическую оболочку жахнул неминуемый откат, разом остановивший работу всех внутренних органов. Мир померк и окутал меня темнотой и спокойствием.

Правда долго спокойствие не продлилось.

В голове вдруг раздался шлепающий звук.

Я попытался открыть глаза, не получилось.

Вновь послушался шлепок.

Ни одно чувство кроме слуха не хотело возвращаться под мой контроль. Мозг нарочно изолировал все раздражители и мой разум закрылся в плотный кокон, который сейчас неохотно и осторожно раскрывался.

Вот я чувствую сырую землю под головой.

Снова этот противный шлепок. Хорошо хоть не ритмичный, а то я бы уже мог подумать…

От дурных предположений остальные чувства включились разом и кокон исчез. В нос ударил терпкий морозный запах, я таки смог открыть глаза и увидел мутное ночное небо. А потом его на миг заслонила ладонь и вновь раздался шлепок.

— Эй! — возмутился я и успел перехватить уже красную и очень крепкую женскую ладонь в воздухе.

— ЖИВОЙ!!! — радостно вскрикнули прямо над ухом.

От визгливости голоса я аж подскочил на жопу, перехватил очередную попытку залепить мне пощечину и нахмурился, глядя на влажные и озадаченные глаза Зверевой.

Полуголая, вся в грязи, пыли, крови и копоти девушка с обожженными светлыми волосами сидела на мне в позе наездницы. Так мы и смотрели две секунды друг на друга с перехваченными руками.

— Это точно ты? — вдруг опасливо сощурилась Анна, попыталась дернуть зажатыми руками для очередного замаха и нахмурилась.

И судя по недоброму блеску ее янтарных глаз она всерьез раздумывала залепить мне по роже лбом.

— Не похож? — вздохнул я.

— Учитывая дар Невского ни в чем нельзя быть уверенной, — хмуро ответила Зверева, продолжая пристально вглядываться в мои глаза.

Даже моргать перестала. Как-то не по себе стало и я машинально перевел взгляд на ее практически полностью оголенную грудь.

— А нет, все нормально, — мгновенно успокоилась Зверева и поднялась на ноги. Очень медленно и тяжело поднялась, прихрамывая и морщась от боли, — его марионетки похотливым взглядом не славились.

Я хотел было сказать, что функции моего организма возвращались крайне неохотно, а для осознанного взгляда нужно было на чем-то сфокусироваться. На чем-то приятном и эстетически красивом.

Взгляд готовой тебя разорвать фурии под условия не подходил. К тому же зная Звереву, ей было бы проще вырубить меня на всякий случай, чем рисковать.

Я прогнал варианты и тут же их отбросил. Пусть думает что хочет.

— Ты в порядке? — участливо спросил я, поморщившись от боли, которая охватила каждую клеточку моего тела.

— Разумеется, — самоуверенно фыркнула Зверева, — дворец зачищен. Пострадавших и раненных эвакуируют. Никого из врагов не упустила.

— Прямо-таки сама не упустила?

— Все-то ты знаешь, — насупилась девушка и неохотно добавила, — с небольшой помощью.

Ага. Видел я эту «небольшую» помощь, когда покидал дворец. Федор Романов так пылал своим ледяным эфиром, что стены резиденции разрывало одной только аурой. Не учел Невский силушку княжича Аляски.

Что в Праге, что здесь.

Однако заслуг моей телохранительницы это не умоляло. Зверева не только победила сильнейших марионеток Невского, но и обеспечила эвакуацию, а потом отправилась меня искать. Хотя и была не в самой лучшей форме. Жесточайшее истощение блокировало ее дар настолько мощно, что даже регенерация не работала.

Как она вообще на ногах то еще стоит?

— Вот и умничка, — честно высказал я свое мнение от которого Анна смущенно отвела взгляд и сделала лицо типа «это само собой разумеющийся факт».

Правда получилось не особо. Силенок у нее действительно остались крохи.

Пока лицезрел мою горделивую личную телохранительницу накатила просто адская сухость в горле, и я закашлялся. Да так сильно, что пришлось осмотреться в поисках водички. Организм начал просыпаться и требовать подпитку, чтобы не помереть.

— Мда, — хмыкнул я, оглядевшись.

Зря надеялся. Откуда взяться водичке в безжизненной перекопанной мешанине, по самому центру которой я сидел. К слову, сидел один. Тела Невского рядом не было, как и каких-либо следов его былого присутствия здесь.

Ни остаточного эфирного следа, ни одежды, ни капли крови. Ничего.

— Съел, — коротко пояснил Мин и от его голоса голова зазвенела так, словно мне в затылок кувалдой всадили.

Тело повело, и я вновь упал на землю.

— Эй, ты там все же подохнуть решил? — подорвалась Зверева, но я лишь отмахнулся и вновь вернулся в сидячее положение.

Затылок ужасно ныл, и я дал мысленную команду Мину помолчать пока не запустятся основные системы регенерации. Денечка так два.

Скверное ощущение беспомощности напрягало.

Я, по сути, сейчас был подключен к системе жизнеобеспечения по имени «Мин», без которой эта физическая оболочка отбросит копыта.

И, надо признать, система крайне мощная. Мой эфириал огромными толчками вгонял в меня сейчас тонны податливой энергии, а судя по тому, что он «сожрал» эфириала подчинения буквально до последней капельки крови, батарейки Мина хватит ой как надолго.

— Все… нормально, — собираясь с силами ответил я, но Зверева мне не особо поверила и продолжала высматривать куда-то в сторону особняка.

— Помощь скоро будет, — пообещала она и, заметив, что мой взгляд наконец стал полностью осознанным, осторожно спросила, — он сбежал?

В янтарных глазах Зверевой читалась тщательно подавленная ярость. Сколько бы марионеток она не положила собственными руками, по-настоящему утолить ее жажду мести мог труп кукловода, которого нигде вокруг не было.

— Ты за кого меня держишь?! — постарался в голос возмутиться я, но противная сухость в горле наполнила пафосную фразу Мина неуместной хрипотцой, — то есть сдох он, — лаконично добавил я, когда прокашлялся.

— Уверен? — окинула Зверева округу скептичным взглядом.

— Абсолютно.

— Жаль, — скрежетнула зубами Анна и, увидев мой удивленный взгляд, добавила, — хотела убить сама. А где труп?

— Сокол сожрал, — буркнул я первое что пришло в голову и Зверева заливисто засмеялась, а я вместе с ней.

Накопившееся за последние дни напряжение упало как груз с плеч и эмоции девушки вырвались наружу. Как и усталость, потому что стоило Зверевой хоть на миг расслабиться, как адреналин схлынул вместе с силами, и она устало завалилась на землю рядом со мной.

— Ты же не помирать легла? — с укором спросил я.

— Не дождешься, Соколов, — хмыкнула в ответ Зверева глядя на небо, — это ведь еще не конец, да?

— А ты уже хочешь на пенсию? — усмехнулся я, — полагаю личные гвардейцы государя спасали его жизнь не один раз.

— Я не об этом! — нахмурилась Зверева, — учитывая потери в рядах гвардии и их…

— Несостоятельность? — подкинул я слово замявшейся девушке.

— …повышенную сонливость, — продолжила Анна, — мой приказ наверняка изменят.

— Ты разве не мечтала охранять государя? — деланно удивился я.

— Мечтала конечно!!! — возмутилась Зверева и тут же поникла, — но… но я обещала Сергею Леонтьевичу что буду за тобой присматривать.

— Ха, — улыбнулся я, — и ты будешь верна своему слову даже после того, что отец натворил?

— Он был под контролем! — уверенно заявила девушка.

— И пойдешь против воли государя, если он прикажет тебе войти в состав его гвардии?

— Не пойду конечно… — на миг осеклась Зверева, но быстро нашла иной аргумент, — Но государь обязан мне жизнью, а еще жизнью дочери и трех десятков жителей резиденции. Он прислушается к просьбе…

— А ты изменилась, когда перестала бояться потерять свою силу, — вздохнул я, — прав был старик Демьян, дети гвардейцев опасны.

— Ну ка повтори, — зашипела не на шутку разозлившаяся Зверева, даже зачаток паровой ауры смогла призвать.

— Шучу-шучу, — поспешил погасить я ненужный конфликт, — просто ты же понимаешь, Ань, внимание к тебе будет очень пристальное. Несмотря на все что ты сделала. Несмотря на то, что Прохор сделает все возможное, чтобы тебя защитить. Угрозой считать тебя не перестанут никогда. Особенно из-за вот этого всего, — обвел я пальцами витающую вокруг ауру.

Хотел еще добавить про ее характер, вспыльчивость вкупе с садистскими наклонностями и дурной славой, но умолчал.

— Понимаю, — неожиданно серьезно ответила девушка.

— К тому же начинать новый виток своей карьеры с игнора приказа государя это плохая идея. Да и вообще, с чего ты взяла, что Михаил Елецкий так поступит?

— С того, что треть его гвардии мертва, а личности остальных раскрыты. С того, что он в одну ночь потерял трех членов императорской семьи. С того, что только я смогла сопротивляться незнакомому Дару врага. С того, что шведы готовят утром высадку на столицу. С того, что на свободе еще как минимум два Витязя и бог знает сколько пособников заговорщиков. К тому, что все Богатыри мертвы, — загибая пальцы монотонно перечисляла Зверева, — выбери один любой вариант. Или несколько. И назови хоть одну причину почему оставить сильнейшего гвардейца Империи охранять твою жизнь важнее, чем все вышеперечисленное!

На секунду я даже выпал от такого напора, но терпеливо выслушал все аргументы горячо дышащей девушки, которая чтобы до меня лучше дошло пододвинулась практически в упор.

— Сильнейшего гвардейца? — осторожно задал я вопрос.

— Разумеется, — фыркнула Зверева, — тебе доказать?!

— Нет, я верю-верю, — усмехнулся я, — если так смотреть на вопрос, ты, конечно права. Зачем сильнейшему гвардейцу защищать жизнь какого-то провинциального княжича! Будет вполне разумно дать тебе иную задачу.

— Да но… — чуть отвела взгляд Зверева, — но, если ты останешься подле государя…

— О! Нет-нет-нет! — понял я куда пошел разговор, — я освобождаю тебя от слова отца и от любых иных обязательств передо мной или моей семьей, которые ты там себе напридумывала! Просто следуй указам государя! Ему виднее.

— То есть тебе плевать? — холодно отозвалась Анна.

Да что ж такое. Она что, обиделась?

— Зачем гадать, — увильнул я, — завтра все и узнаем. К тому же, ты сильно преувеличиваешь обстановку. Шведы были готовы штурмовать обезглавленную и захваченную их разведчиками столицу, но государь выжил, а диверсионная группа шведов уничтожена. Никуда они не полезут. По крайней мере уж точно не этим утром. Да и смерть Богатырей это лишь слова Невского, цесаревну он вон тоже считал мертвой.

— Ладно, — чуть призадумалась Зверева и ее мысли провалились в другую сторону.

Чуть расслабившись, девушка вновь поменяла сидячее положение на лежачее, и сама не заметила, как засопела, стоило ее глазам закрыться.

Вот и славно. Я уж думал придется насильно заставлять ее перестать упрямиться и дать наконец регенерации нормально работать.

Меня тоже отчаянно клонило в сон, но позволить себе этого я не мог.

Пока не мог.

Не привык я доверять чужим словам. Все мое естество требовало убедиться лично в том, что врагов нет, важные мне люди целы, а эвакуация идет без эксцессов.

Ведомое упрямством и любопытством «Око» проявилось и направилось искать ответы на мои вопросы. Сон может полчасика и подождать.

Первым что я увидел, было приближение трех бронированных карет скорой помощи в сопровождении четырех броневиков с гербами царского лицея. Управлял ведущей машиной сопровождения патриарх рода Романовых, а в соседней находился мой отец, который выглядел постаревшим лет на десять и почему-то был одет в форму рядового бойца.

Откат после разрыва связи с даром Невского штука тяжелая, а зная Сергея Соколова, он еще усугубит это состояние чувством вины.

В общем угрозы от машин, мчащихся к нам никакой не исходило, и я повел «Око» дальше.

— Оклемался? — набатом раздался голос Мина в голове и от накатившей боли и так хрупкая техника «Ока» рассыпалась.

— МИН, КАКОГО ХРЕНА! — выругался я едва не потеряв сознание и уже хотел было высказать своему приятелю все что я о нем думаю.

А ведь он куда лучше меня знает, насколько это сейчас болезненно и невовремя, мог же подождать до утра!

— Это важно, — бесцеремонно игнорируя мою возмущение продолжил Мин и сухим безэмоциональным голосом добавил, — связь с Цитаделью восстановлена.

Глава 18

Очередной всполох жидкого огня озарил черное от вязкого дыма небо.

На этот раз он сопровождался лишь диким грохотом рассыпающегося как карточный домик замка, стены которого были специально укреплены огнеупорными артефактами. В соседях отдаленному Корейскому княжеству повезло иметь «потомков дракона», как они сами себя называли.

Одаренных огня в Китае было так много, что даже удивительно как эта древняя империя не сожгла сама себя изнутри. И вот сейчас, не менее десяти тысяч одаренных огня отчаянно штурмовали последний оплот обороны Корейского княжества.

Замок «Синий бастион» располагался на горной породе прямо на берегу моря.

Внутрь вел лишь один узкий проход, а вода так близко подступала к берегам, что штурмовать замок, в котором засел сильнейший в мире Богатырь воды рискнули бы только сумасшедшие.

Ну или десять тысяч китайцев, которым доложили, что внутри укрылся их злейший враг.

Достоверно было известно, что ненавистный всей китайской нации Богатырь Денис Августович Сомов, более известный на территории Азии как «Синяя смерть», был смертельно ранен неизвестным предателем в его же замке.

Однако даже этот факт не особо помогал огромной армии состоящей исключительно из одаренных и десятков единиц тяжелой боевой техники. За десять часов непрерывного штурма им удалось разрушить одну единственную стену замка, а их было аж три.

Стоило первому рубежу обороны разрушиться под натиском врага, как над ними в очередной раз нависла огроменная ярко синяя волна смерти.

За секунду численность китайской армии сократилась еще на три сотни одаренных, и они вновь были вынуждены отступить и дать магической воде схлынуть и открыть путь.

— ЧЕГО ВСТАЛИ?! НА ШТУРМ, СОБАКИ! — во всю глотку заорал низкорослый главнокомандующий китайских войск. Уже пятый по счету. Четыре предыдущих погибли.

Для загнанного в угол раненного зверя Денис Сомов отличался удивительной точностью и изобретательностью некоторых своих атак, которые чередовал с массовыми.

— АААА!!! — заорала толпа и рванула вперед по узкому перешейку и точно также как и предыдущая волна китайцев была смыта разрывающей плоть в клочья смертоносной водой.

— Да сколько же эфира у этой бородатой русской собаки, — сплюнул главнокомандующий, который был уже научен смертью своих предшественников и стоял чуть ли не на самой задней линии, — а ну ка живо пере…

Договорить китаец не успел, так как с листа дерева над его головой осторожно скатилась безобидная капелька воды и молниеносно прошила его тело насквозь, лишь на секунду обратившись в крошечный синий кристалл.

* * *

Широкоплечий мужчина в старомодном коричневом сюртуке задумчиво смотрел в окно. Вид из личного кабинета Емельяна Игоревича Донского выходил аккурат на южный тракт, который вел к кавказским горам.

Небо было черное и не предвещало ничего хорошего. Князь Царицына и один из трех Витязей хмурился потому, что вести из столицы задерживались на целых двенадцать минут. На их лидера это было не похоже.

Тяжелые раздумья князя прервал бесцеремонный стук в дверь кабинета.

— Войди, — властным голосом скомандовал Донской.

Дверь тут же распахнулась и в полумрак кабинета ворвался свет лампы из коридора.

— Прошу простить, — тут же сглотнул первый порученец князя, который прекрасно знал, что нарушение «режима темноты» в кабинете князя может его не на шутку разозлить, но новости были уж слишком важные.

— Господин! — собрался с мыслями порученец, но никак не мог подобрать слова.

— Говори уже, — потребовал Донской, который уже догадывался что услышит. Утрата ментального канала связи, который соединял трех Витязей целых семь лет могла означать только одно.

— Князь Невский, господин, — все же заговорил порученец, — он мертв.

Сердце слуги бешено билось от страха, а глаза часто моргали, отчаянно пытаясь привыкнуть к темноте в кабинете. Но сколько бы он ни пытался, он не мог разглядеть выражение лица его господина. И от этого ему становилось куда страшнее и хотелось поскорее покинуть этот проклятый кабинет.

— Хорошо, — неожиданно облегченно выдохнул Донской и выражение его лица проступило сквозь полумрак помещения. Он улыбался, — немедленно оповести гвардию и подготовь наши войска к выходу. Полный сбор. Выступаем через два часа.

— К-к-куда выступаем? — сглотнул порученец, — на столицу…?

— С ума сошел, Петя? — усмехнулся князь и поправил серебристый родовой кортик на поясе, — к границам нашей империи идут поганые османы и мы обязаны их остановить!

— Но ведь… господин, — замялся первый порученец, который прекрасно знал, что о враге, который идет к границам им уже давно было известно, а их задачей было никому не сообщать и позволить османам разграбить и захватить все окрестные земли кроме Царицына.

— Точно, — ударил себя по лбу Донской, — я и уж и забыл, что на этот пост назначал тебя не я, — выдохнул князь и одним движением срубил порученцу голову.

Несмотря на то, что все шло абсолютно не так как должно было, князь Царицына радовался и улыбался.

Емельян Игоревич не мог не улыбаться, ведь впервые за пять лет его разум стал принадлежать только ему. К счастью или сожалению, князь помнил, что творил за последнее время и не собирался этого забывать. Как и сбегать от последствий.

Собственная слабость, из-за которой он попал под контроль, не повод отворачиваться от Империи, которую он любил всем сердцем. И несмотря ни на что Донской был готов это доказать.

— ГРИША! — властно крикнул князь и дверь тут же распахнулась, а на ее пороге стоял третий порученец, который в отличие от первых двух не находился под контролем проклятого Невского.

Гриша не знал больше того, что было положено, всегда усердно выполнял приказы и был предан исключительно Роду Донских, в котором Емельян Игоревич остался практически один.

«Надо будет пожать руку тому, кто прикончил этого ублюдка. Надеюсь, мне дадут такую возможность перед тем, как отправить на плаху», — с небольшой грустью подумал Донской.

— Слушаю вас, ваше сиятельство, — склонился в легком поклоне третий порученец.

— Ты слышал, о чем мы говорили? — уточнил Донской.

— Разумеется, ваше сиятельство, — кивнул порученец, который по воле заподозрившего неладное князя всегда вел записи всех его разговоров, а потом предоставлял Донскому чтобы тот мог анализировать, где были его личные решения, а где навязанные, — я уже распорядился, войска будут готовы выступать через полтора часа.

— Молодец, — смягчился Донской и вновь перевел свой обеспокоенный взгляд к окну что вело на юг, — Гриша, вот еще что, собери мне поисковый отряд.

— Цель?

— Провести эвакуацию Богатыря Кочубея, — уверенно объявил Донской, — точка обрушения известна?

Задачу устранения выполняли люди Невского, но активность у границ его третий порученец должен был отслеживать тщательно.

— Да, конечно, ваше сиятельство, — мгновенно отозвался Гриша и набросал на планшете предполагаемую область, выделенную красным. Довольно обширную, надо признать область, куда больше, чем предполагал Донской. Очевидно, старик Кочубей тоже успел «пошуметь» перед смертью.

Да и смертью ли? Лично Емельян Игоревич в это не верил. Будучи тоже одаренным атрибута земли, он прекрасно знал защитные способности сильнейшего Богатыря Российской Империи.

Чтобы убить старика недостаточно заманить в ловушку и обвалить на него гору, а обездвижить не значить убить. Если старик жив, то Донской обязательно его найдет. Из-под земли достанет и вернет государю в знак искупления.

— Ваше сиятельство… ваше сиятельство… — вежливый, но настойчивый голос порученца вернул князя из раздумий.

— Да-да, — выдохнул Донской, мысли которого с трудом собирались в кучу после стольких лет постороннего в них вмешательства, — ты еще здесь, Гриша?

— Так вы не назвали имя, ваше сиятельство. Имя того, кто возглавит поисковый отряд. Повторить кандидатов? Майор Хмельской, командир…

— Нет-нет, Гриша, — мягко перебил его князь Донской, — ты не понял. Я сам поведу поисковый отряд. А войска пусть выступают за мной сразу по готовности. Сегодня мы вернем Российской Империи ее защитника, Гриша, а еще сделаем так, что ни одна тварь не проскользнет на наши земли. Ублюдки надолго запомнят день, когда посмели сунуться на нашу землю.

* * *

— Паршиво выглядишь, тебе бы прилечь, — обеспокоенно сказал потрепанный Сергей Соколов в серо-черном балахоне рядового.

Видок у самого князя Соколова был потерянный, плечи осунулись, под глазами проступили черные мешки, а во взгляде даже близко не читалось той воли, которая была у него князя Соколова с самого рождения.

— На себя бы посмотрел, — усмехнулся ему в ответ бледный улыбающийся мужчина в красной меховой накидке поверх обычного делового костюма.

Мужчина сидел в кожаном офисном кресле за простеньким деревянным столом. Из украшений на нем были только часы, золотые запонки с императорским гербом да один единственный перстень, который он покручивал на своем пальце.

За исключением царских гербов, миллионы аристократов могли себе позволить выглядеть точно также. Но только на первый и очень слепой взгляд.

Император всероссийский Михаил Елецкий в любом одеянии и в любом месте выглядел бы как истинный правитель. Тяжелую ауру самодержца подкреплял властный взгляд, от вида которого у любого появлялось лишь одно нестерпимое желание — пасть ниц.

И даже сейчас, в маленькой невзрачной комнатушке где-то в недрах секретных ходов царской резиденции, смертельно усталый и бледный словно смерть государь источал ауру Власти.

Только вот его лицо было не под стать ей мягким и чересчур улыбчивым для того, кто пережил попытку переворота, смерть нескольких родичей и близость собственной гибели. Не смотря на все это Михаил Елецкий улыбался, пусть и с некоторой скорбью и грустью, которую можно было найти если хорошенько присмотреться.

— Мне простительно, — пожал плечами Сергей Соколов, продолжая стоять у стены.

Помимо двух мужчин в маленькой комнате никого не было.

Два человека, схожих взглядов, схожего возраста, со схожим детством близ маленького города Елец, но с такими разными жизненными путями оказались здесь. В пыльной маленькой комнате без свидетелей.

— Вели уже меня казнить и покончим с этим, — мрачно улыбнулся Сергей Соколов.

— Казнить? — показательно удивился Михаил Елецкий, — за что я должен казнить своего главу Расправной палаты?

— Кончай этот театр, Миша, — покачал головой Сергей Соколов, — Измена родине, пособничество заговорщикам, несанкционированные казни… выбирай что душе угодно. Только прошу, — с этими словами голос Князя Омского дрогнул, и он опустился на колени, — прошу, Миша, не трогай мою семью. Никто из них ничего не знал. Даже Артем.

— Довольно, — абсолютно спокойно ответил Михаил Елецкий и махнул рукой вверх, — поднимись на ноги…

Сергей Соколов даже не шевельнулся, все еще ожидая ответа на свою мольбу.

— Да твою мать, Серега, — сплюнул Михаил Елецкий и подорвался со стола, — ВСТАНЬ Я ТЕБЕ ГОВОРЮ! Говорить неудобно!

Жесткий крик со всплеском ауры Императора подействовал отрезвляюще, и Сергей Соколов поднялся на ноги и нервно сжал кулаки.

Он прекрасно знал, что за то, что он сделал весь его отдел должен был пойти на виселицу. Вплоть до последнего разведчика, с которыми он работал последние двенадцать лет.

Да что там отдел, семья изменника тоже не имеет права жить по законам Империи, но Сергей Соколов отчаянно надеялся, что их пощадят. Ради этого он и пришел с повинной сам и сдался в руки гвардейцев.

— Как с тобой тяжело… — возмутился государь и повел рукой.

В этот момент распахнулась единственная железная дверь и тут же захлопнулась, впустив внутрь вытянутого седовласого мужчину в старомодном смокинге.

— Прохор, тресни ему, — повелел государь.

И гвардеец тут же оказался за спиной ссутулившегося Сергея Соколова, который прекрасно знал, насколько сильно способен «треснуть» его бывший личный телохранитель.

Прохор занес руку над головой князя и дал тому легкий подзатыльник.

По маленькой комнатке тут же разнесся смешок Михаила Елецкого, настроение которого тут же подхватил Прохор. Глядя на ошеломленное лицо своего бывшего подопечного, даже он не смог сдержать едва заметную улыбку.

— Эх, Сережа, Сережа… — покачал головой Прохор Семенович, вернул себе привычно серьезную маску и пододвинул к столу два металлических стула, — присаживайся, Сережа, — радушно указал он рукой, а сам сел на второй.

— Вас точно головой не били? — нахмурился Сергей Соколов, в котором от обиды проснулся крохотный отголосок его «зверя».

— Вот! — радостно воскликнул Михаил Елецкий, указав на князя пальцем, — Спасибо, Прохор! Хоть немного огрызнулся, а то сидит «казни меня», говорит, «казни».

— Может, тогда и правда казнить? — невозмутимо поднял бровь Прохор, — раз просит.

— Нет, ты чего, — тут же отмахнулся Михаил Елецкий, — где я тебе тогда нового главу канцелярии найду?

— Кого?! — округлились глаза у Сергея Соколова и к своему ужасу, уловив что это не шутка тут же добавил, — лучше казни.

— Ну вот опять, — чертыхнулся Михаил Елецкий и тут же одобрительно кивнул, когда Прохор залепил еще один подзатыльник.

Сергей Соколов на миг даже забыл весь свой всепоглощающий стыд и чувство вины отступило, заставив его обнажить клыки, но он быстро вспомнил зачем он здесь и удержал себя в руках.

— Вижу ты немного пришел в себя и мозги у тебя окончательно не спеклись, — тут же резко посерьезнел тон Михаила Елецкого, — это хорошо. Потому что Российской Империи нужен ее лучший разведчик. Да, черт возьми, он мне нужен! Ты мне нужен, Серега! И УПАСИ ТЕБЯ ГОСПОДЬ ЕЩЕ ХОТЬ РАЗ СКАЗАТЬ СЛОВО «КАЗНИ»!

Последнюю фразу Михаил Елецкий неосознанно приправил ударной дозой своей ауры, после которой спорить и пререкаться совсем не хотелось.

Как бы ни хотелось сейчас Сергею Соколову себя наказать. Как бы ни хотелось, чтобы друг, которого он предал и который из-за него потерял несколько членов своей семьи и чуть не потерял трон просто взял и наорал на него. Наорал, обвинил изменником, предателем и последней тварью и закрыл его гнить в темницу в ожидании виселицы.

Сергею Соколову казалось, что после всего что он сделал он заслуживает только этого. И плевать что он находился под контролем. Ответственности это не снимает. Так было даже хуже. Князю Омскому и думать было страшно сколько вреда он нанес, ведь сейчас он даже не мог трезво оценить какие поступки были продиктованы его волей, а какие навеяны извне.

Сколько раз он предал своего лучшего друга и своего государя? Один? Два? Пять? Сто раз? Разбираться у Сергея Соколова не было никаких сил. На одно предательство он «наработал» точно.

Так он думал до того момента пока он не получил первый, а потом и второй подзатыльник.

— Что я должен сделать? — после долгой паузы наконец спросил смирившийся Сергей Соколов.

Ему очень хотелось покончить с этим побыстрее чтобы избавиться от той мешанины страшных чувств, что разъедали изнутри некогда одного из самых могущественных одаренных империи.

— Как и всегда, Серега, послужить родине и своему государю, — властно заявил Михаил Елецкий, — ну и еще немного семье.

От последних слов взгляд Сергея Соколова вновь немного прояснился, и он удивленно поднял глаза.

— Отправляйся в Корею и верни своего тестя домой. Китайские собаки слишком далеко зашли в играх с медведем, — со сталью в голосе констатировал Император всероссийский и где-то далеко опасливо икнуло полтора миллиарда китайцев.

Глава 19

— Докладывай, что у нас там наверху происходит, — приказал государь, как только железная дверь захлопнулась за спиной Сергея Соколова.

Верный гвардеец хотел было задать еще один вопрос, но сдержался, достал планшет и положил перед Михаилом Елецким. Мгновением спустя на серой стене включилась крупная голограмма, дублирующая экран планшета.

— Адмирал Озерецкий отчитался об отступлении шведского флота. Как вы и предполагали, ваше величество, после смерти Ильи Невского атаковать северяне не решились, — деловито пояснил Прохор и ткнул на удаляющуюся точку на карте.

— Дальше.

— Верхушка мятежного блока Харитона Долгорукова уничтожена. Зачистка и задержания всех засветившихся займет пару дней. Остальных выпотрошим в течение месяца. Текущий уровень угрозы нулевой.

— Сколько гвардейцев пострадало? — уточнил Михаил Елецкий.

— Кроме тех потерь, когда мы… кхм… находились без сознания, никого. Каждый член гвардии чувствует свою вину перед вами и жаждет реабилитироваться, — поспешил доложить Прохор.

Что уж говорить. Сам старик тоже предпочел бы сейчас отрывать головы врагов трона, а не координировать действия четырнадцати неучтенных теневых Богатырей-гвардейцев, но кто-то должен был остаться на защите государя, пока остальная гвардия выжигает смуту карающей дланью.

Даже Мясник Мстислав и тот при деле. Ведет допросы пленных. Лично. Даже жаль тех, кто попадет к единственному в мире Богатырю-Менталисту живым.

— Рвение это хорошо, Прохор, — одобрительно кивнул Михаил Елецкий, — но ни одной потери из числа гвардии я более не потерплю. Тем более после того, как ситуация уже взята под контроль.

— Я проконтролирую, ваше величество, — послушно отозвался Прохор и продолжил основную сводку, — теперь к плохим новостям. Смерть Макара Степановича Багратиона официально подтверждена.

— Одного из трех все-таки достали, — разом посмурнел Михаил Елецкий, — кто-то еще об этом знает?

— Немцы, — коротко бросил Прохор, — они полностью взяли под контроль Пражское княжество и готовятся выступать дальше. Полагаю, о предательстве Невского они тоже в курсе. Как и то, что теперь весь наш западноевропейский сектор обороны дестабилизирован и обезглавлен.

— Через час собери мне штаб. Доставь туда генерала Суворова и вытащи Мстислава из подвала.

— Готовить отступление к Варшаве? — посмел предположить Прохор.

— Отступление?! — зло усмехнулся государь и от него волной ударил всплеск Властной ауры, — нет! У нас по подвалам сидит целая армия мятежных одаренных что так отчаянно желают искупить свою вину. И я любезно предоставлю им этот шанс. А нужную дисциплину обеспечат Суворовы. Борис Борисович давно ждал подходящего момента чтобы выбить себе ранг Богатыря.

— Как пожелаете, — мгновенно отчеканил гвардеец и перешел к следующей теме, — задержать князя Черниговского не удалось. Его имение в Москве пусто. Все свидетели и прислуга мертвы.

— Что ж, он сделал свой выбор, — ничуть не удивился государь тому, что один из двух ближайших пособников Невского успел уйти. Михаил Елецкий считал, что это даже очень хорошо, что тот предпочел сбежать тихо. Предпочти сильнейший после Багратиона одаренный огня в империи устроить бойню, то сгорела бы половина Москвы, — направь в Москву Алексея Гагарина, подготовь бумаги на назначение его туда на княжение.

— Принято, — коротко кивнул Прохор и перелистнул на следующий сектор на карте, где четко угадывались кавказские горы, — Донской выступил из Царицына на юг всей своей армией. Вероятная цель найти и добить Богатыря Кочубея. Агентов в том секторе нет, перехватить не успеем.

Произнося это, Прохор не смог сдержать скрип зубами, потому что это направление единственное, которое можно было охарактеризовать как его личный провал. Ведь это именно Прохор Семенович решил, что у них есть время на эвакуацию Кочубея и никого сразу туда не отправил. А сейчас отправлять было уже поздно.

— Не переживай, — неожиданно ободряюще хлопнул его по плечу государь словно прочитал его мысли, — ты все правильно сделал. Что там дальше?

— Около десяти османских отрядов пересекли горы. Основная армия идет следом. Пограничный форт мы потеряем, но…

— Не потеряем, — перебил его государь и смахнул пальцем в попытке открыть следующую тему сводки, но там было пусто, — это все?

— Да, — быстро взял себя в руки Прохор, но весь накопленный опыт и знания никак не могли объяснить ему по какой причине прорыв южной границы империи трёхсоттысячным османским войском не требуют внимания, но уточнять не решился.

В конце концов его дело сообщить.

Правда, на всякий случай, гвардеец окинул взглядом своего государя чтобы убедиться, что тот в своем уме и точно не находится ни под чьим контролем. Да, кукловод Илья Невский мертв, но вдруг его Дар работает и после смерти? Бывали прецеденты. Тот же Рюрик.

В этот момент планшет мигнул уведомлением с экстренным запросом от «Когтя» на взлет. В данный момент небо столицы было полностью закрыто и вылеты совершались только по высочайшему разрешению.

Уже проинструктированный Прохор Семенович тут же подтвердил, что «Коготь» может взлетать и задумчиво произнес:

— Стоило ли отпускать его одного?

Зная безбашенность Сергея Соколова как никто другой, и учитывая сколько времени, прошло с того момента как князь Омский покинул эту комнату, он действительно мог полететь в сердце врага абсолютно в одиночку.

— Он справится, — уверенно заявил государь и перевел свой усталый взгляд на своего преданного гвардейца, — а ты мне нужен здесь. К слову, о тебе, — вновь изменился голос Михаила Елецкого, — где твоя дочь?

И обычно прекрасно держащий себя в руках Прохор Семенович вновь потерял самообладание и вздрогнул. Разумеется, это не ушло от внимания государя, что неотрывно смотрел на своего гвардейца тяжелым взглядом.

— Прошу меня простить, ваше величество… — подорвался с места Прохор и попытался заговорить как обычно, но его голос предательски дрогнул вновь, а мысли путались словно он какой-то юнец, — я… я…

Многолетний и поистине уникальный жизненный опыт посвященного в бесчисленное количество государственных тайн гвардейца разом треснул, и он впервые в своей жизни не знал, что ответить.

Не находил слов.

Ведь впервые в его жизни Прохору Семеновичу требовалось дать ответ не как гвардейцу, а как отцу. А он не мог. Не мог, потому что знал каким должен был прозвучать ответ любого гвардейца который услышал такой вопрос от своего государя.

Мертва.

Он ДОЛЖЕН был ответить, что его дочь мертва ведь ему нельзя было иметь детей! Любой иной ответ мог трактоваться только как измена!

— Все в порядке Прохор, — раздался успокаивающий голос совсем рядом с гвардейцем, и он только сейчас осознал, что он весь вспотел и испуганно дрожит, уперевшись в стену.

— Все в порядке, — настойчиво повторил Михаил Елецкий и ободряюще тряхнул его за плечи, — я знаю кто она.

— Давно? — осторожно уточнил Прохор.

— Узнал вскоре после того, как взошел на престол, — улыбнулся государь, — Анна достигла резонанса в тот день и без спроса потянула у меня на это энергию.

— Кхм… — закашлялся Прохор, припоминая на что пошла та самая энергия и первый резонанс. На убийство наследника Одоевских и его свиты.

Его дочь без спроса вытянула из государя Силу на то, чтобы убить Рюриковича…

От полного осознания этой мысли Прохор побоялся даже слова сказать и потянулся в карман за сигаретой, позабыв что бросил курить двадцать лет назад.

— Держи, — выудил государь из ящика стола пыльную бутылку коньяка, явно очень старую, и вложил в трясущиеся руки своего гвардейца.

— Но… я… — начал отнекиваться Прохор, но увидев взгляд своего государя, сглотнул и от души приложился к напитку.

— Лучше? — удовлетворенно спросил Михаил Елецкий и вернулся за стол, — эх Прохор, Прохор. Ладно бы ты раньше переживал, но сейчас-то чего так напрягся? Твоя дочь спасла мне жизнь.

— Простите! — опомнившись низко поклонился старый гвардеец и поставил ополовиненную бутылку на стол, — мне нет прощения, ваше величество! Я сейчас же готов сложить с себя…

— Ага, — устало усмехнулся государь, — еще и ты попроси себя «казнить».

— Но ведь…

— НИКАКИХ «НО ВЕДЬ»! — гаркнул Михаил Елецкий и покачал головой глядя на дверь.

Как ему сейчас не хватало того, кто мог дать подзатыльник тому, кто давал подзатыльники. Конечно, он мог бы и сам… но эффект будет не тот, а разговор это не для лишних ушей.

— Как прикажете… — неуверенно кивнул Прохор, из которого будто душу выдернули.

Так растерянно он не ощущал себя ни разу в жизни и был готов сквозь землю провалиться от стыда. Только сейчас он понял чувства Сергея Соколова, которого еще недавно выводил подзатыльниками из точно такого же состояния.

Прохор Семенович тяжело вздохнул, скосил взгляд на маркер «Когтя» на карте и искренне пожалел, что не смог улететь вместе с ним. Подальше от этого разговора. Подальше от этого стыда. Окунуться с головой в аннигиляцию китайцев, а не вот это вот все…

— Твоей дочери ничего не будет, — твердо заявил государь, — и тебе ничего не будет. Если об этом никто и никогда не узнает.

— Артемий Соколов знает, — с трудом взял себя в руки Прохор и перестроился на деловой лад.

— Ему можно, — отмахнулся Михаил Елецкий, — а о том, чтобы это не пошло дальше уж позаботься. Гвардеец Анна Зверева нужна Российской Империи живой и здоровой.

— Я позабочусь, — напряженно кивнул Прохор, принимая к сведению новую информацию, — мне ее позвать?

— Нет, я уже узнал. Она сейчас именно там, где и должна быть, — улыбнулся Михаил Елецкий, — выполняет самый важный приказ из всех что я давал любому из гвардейцев.

— Это какой? — не сдержал любопытство Прохор.

Михаил Елецкий потер щеку, отложил в сторону планшет. Вытащил стопку и ловким движением наполнил ее коньяком, а потом влил в себя и, не поморщившись, абсолютно серьезно произнес:

— Охранять единственного, кто способен всех нас спасти. Ценой своей жизни охранять.

* * *

Хотел бы я сказать, что мое пробуждение было мягким и волшебным как в сказках. Куда больше, чем сказать, мне хотелось бы такое пробуждение почувствовать.

Вот только реальность не сказка.

Вместо поющих птичек у меня в голове пели колокола, используя мой мозг как язычок. Тело было тяжелое и горело адским огнем. Водопадом стекал пот, а непослушные веки не хотели подниматься.

Но я хотя бы пришел в сознание.

С трудом я открыл глаза, перед которыми на какой-то хрен стоял календарь. Обычный такой бумажный календарь, в котором красным кружком было обведено число. Какое именно мне было плевать.

Первой моей мыслью было убить того, кто поставил на мою тумбочку тупой календарь (которого тут не было), а не стакан воды. Раз уж имели наглость войти в мою комнату, так хоть бы чего полезного сделали. Сушняк был просто адский.

Второй моей мыслью было проверить на наличие воды вторую прикроватную тумбочку, но обезвоженный организм будто парализованный отказывался слушаться. По крайней мере тяжеленную и звенящую колоколами голову поворачивать точно не хотелось.

Поэтому я повел рукой, скинул какой-то ненужный хлам вроде телефона и ухватился за бутылку.

Осознав, что спасительная вода рядом, тело тут же нашло внутренние резервы чтобы подорваться на жопу и залпом осушить литровую бутылку воды.

— Кха… — протяжно выдохнул я, чувствуя, как эффектом домино запускаются все «системы» моего организма. Да так быстро, что даже «колокольная» боль в башке прошла, а все остальные неприятные симптомы просто исчезли, будто их и не было.

Разве что жрать жутко хотелось. Ну и пить, все еще, тоже.

— Жить можно, — констатировал я и осмотрелся, чтобы убедиться, где нахожусь.

Ага, действительно моя личная комната на втором этаже домика в царском лицее. Как меня доставили каретой скорой помощи сюда помню очень смутно. Мелькали незнакомые лица. Потом знакомые. Потом… а потом была темнота, дикая жажда и сраные колокола в голове.

— Нууу, Миииин, — угрожающе протянул я, только сейчас вспомнив кто всему виной, — нууу погоди!!!

Вспомнив, что скатился в это полумертвое состояние по причине того, что мой приятель решил поболтать, я уже было хотел послать ему ментальную ответку, как вдруг замер.

Только сейчас я вспомнил что именно он мне тогда сказал, и вся злость и негодование улетучились словно пыль.

— Теперь-то оклемался? — раздался серьезный голос Мина.

— Конечно, можно хоть горы сворачивать, — сказал я и поднялся на ноги. Онемевшие конечности слегка покалывали, но стоять я мог, — сколько я спал?

— Двое суток, — слегка виновато ответил Мин.

Еще бы. Будь мой приятель чуть терпеливее и позволил хотя бы получить первую помощь от целителя, мы бы поболтали уже часов через шесть после бойни с Невским.

Но я его не винил. То, что он мне торопился сообщить было действительно важным, а за свою слабость в тот момент отвечаю только я.

— Что сказали в Цитадели? — собравшись с мыслями спросил я.

— Ничего, — слегка растерянно ответил мой эфириал.

— В каком смысле «ничего»? — удивился я, — разве ты не восстановил связь?

— Не совсем, — скривился Мин, — канал был слишком слабый и односторонний… а когда ты отрубился, то и вовсе закрылся. Сигнал о твоем местоположении ушел, был получен ретранслятором, но ушел ли он оттуда в Цитадель я не знаю.

— Ясно, — кивнул я своим мыслям.

А мысли у меня были позитивные. Нормальная связь с Цитаделью не установилась, впустую потратилась уйма энергии, но я был… рад?

— Рано радуешься, Артем, — считал мои мысли Мин, — идентификатор ретранслятора, который принял сигнал принадлежит Ликвидатору и находился он в этом момент вне Веера. Далеко вне Веера…

А вот это было действительно занятно. За всю историю Цитадели ни один из Ликвидаторов не покидал Веера.

Никогда.

Какова вероятность что на этот раз он оказался там случайно?

— Кто? — уже догадываясь чье имя услышу, спросил я.

— Третий вестник Цитадели, Миронус Айзон Ксайк, — послушно отозвался Мин.

От на миг вышедшего из-под контроля резонанса со скрипом обрушилась кровать, пошли трещинами артефактные стены и разлетелись на осколки толстые окна. Пульсирующий темной дымкой ветер клубился вокруг меня, а все, о чем я мог сейчас думать это о твари осмелившейся сбить мой корабль.

Я и сам не заметил, как мое лицо озарил хищный оскал.

Глава 20

— Что за шум?! — ураганом влетела в комнату Анна Зверева и уставилась на меня укоризненным взглядом.

И смотрела она так грозно, словно во всех на свете проблемах и происшествиях мог быть виноват только я один.

Правда, на этот раз бардак устроил действительно я, поэтому я примирительно развел руки в стороны и взял свои ветровые потоки под контроль.

Ну как под контроль, выпустил в разбитые окна. Слишком уж сильную стихию призвал.

— Плохой сон снился, — сменил я оскал на улыбку, когда в комнате воцарилась тишина и спокойствие.

Мой сфокусированный взгляд тут же оценил внешний вид Зверевой, которая была одета в очень простое бежевое платье с серебристым фартуком. Прям хозяюшка.

— Соколов… — беззлобно покачала головой Анна, — ты можешь хоть один день провести нормально?!

— Так я и провел! — искренне возмутился я, — целых два!

— Ты спал!

— Вот именно! Куда уж нормальнее, — уверенно констатировал я и направился в сторону ванной.

То, каким взглядом меня сопроводила абсолютно не смущающаяся Зверева было занятно. Мне показалось или она облизнулась?

— Обед готов, жду тебя внизу, — донеслось мне вслед.

Точно хозяюшка. А слуги, интересно, где?

На то чтобы привести себя в порядок хватило получаса. Внешний порядок.

Внутренне же разожженный новостями огонь и не собирался утихать. Когда Мин сожрал Эфириала Подчинения, то поглотил просто колоссальное количество энергии.

И если предыдущие двое суток этот приток тратился исключительно на то, чтобы восстановить все мои повреждения, то сейчас этот переизбыток Ж и вы бурлил во мне и требовал выхода.

Благодаря этому, недоступные до этого момента навыки Ловца готовы были ответить на зов. А то и норовили появиться без зова, как например «теневое плетение». Нить чистой энергии, которая не работает сама по себе, но способна усиливать любые другие стихийные атаки.

Надеюсь, я не сбил тем черным магическим ветерком никакой самолет.

— Это был вторичный резонанс? — будничным тоном поинтересовалась Зверева, подкладывая мне новую порцию блинов.

— Можно и так назвать, — кивнул я и закинул внутрь очередную клубничную ягоду.

Вагон клубничных запасов до сих пор не кончился, потому что ягоду ел только я, а остальные к ней по какой-то причине не притрагивались. А Мин был только рад этому факту, хоть и ничего не говорил.

С новым уровнем пробуждения Силы Ловца, эманации настроения моего эфириала я считывал особенно четко. Наше взаимодействие, наконец, начало напоминать старые добрые времена, когда мы с Мином понимали друг друга без слов, обоюдно считывая эмоции и чувства.

Полагаю, я был единственным Ловцом в Цитадели который выстроил со своим эфириалом доверительные, а не приказные отношения, а ведь добрая половина навыков Ловца была завязана как раз таки на контроле эфириала. Своего в первую очередь.

— Все в порядке, Артем? — неожиданно обеспокоенно спросила Зверева, и я поднял взгляд.

От удивления такому заботливому голосу даже есть прекратил, хоть восстанавливающийся организм настойчиво требовал продолжать закидывать в него пищу.

— В полном, — отозвался я.

— Ты выглядишь странно… — подозрительно сощурилась Зверева, — и твой взгляд… он изменился. А еще и эта сила…

— Кто бы говорил, — усмехнулся я и демонстративно оглядел девушку с ног до головы.

От тяжелых ранений двухдневной давности не осталось и следа. Зверева буквально сочилась силой. Ее кожа и волосы блестели, словно она неделю провела в санатории, а не воевала насмерть пару дней назад. Взгляд выглядел бодрым, а неосознанно источаемый эфир мощью был сопоставим с Богатырем Макаром Багратионом.

Хотя, после того как Зверева практически в одиночку размотала нескольких лучших бойцов Невского, она уже явно превзошла ранг Витязя. Так что удивляться тут нечему.

— Что-то не так? — вызывающе наклонила голову Анна, которая пока я принимал душ успела переодеться в белую блузку с глубоким вырезом и черные обтягивающие штаны из кожи. Для образа секси строгой учительницы не хватало только указки. Характер стервы прилагался по умолчанию.

— Да нет, все так. Ты в отличной форме, — искренне похвалил я, — учитывая обстоятельства.

— Пф, — скорчила обиженную мордашку Зверева, — последнее добавлять было не обязательно. И ты давай ешь, а то опоздаем.

— Опоздаем куда? — поинтересовался я, но есть предусмотрительно продолжил.

Как подсказывал мне опыт предыдущих дней в столице, поесть где-то еще времени не будет. Да и Мину я опять же обещал закинуть в себя пять килограмм клубники, иначе он со мной разговаривать не будет.

— Десять, — буркнул мой эфириал и тут же скрылся обратно в глубины моей души.

— На аудиенцию к Императору, — вздернула носик Анна, ожидая моей реакции.

— О! — наигранно удивился я, а потом продолжил есть в куда более спокойном темпе.

— Ты хоть представляешь какая это честь?! — с мелькнувшим ужасом в глазах вскинулась Зверева.

Ого. А она действительно боится этого мужика.

— Виделись мы с ним два дня назад, не впечатлился, — пожал я плечами.

— СОКОЛОВ! — рявкнула Зверева и неосознанно жахнула по мне внушительной паровой аурой.

Мне вреда не причинила, но половина партии блинчиков тут же почернела.

— Не вздумай такое ляпнуть на аудиенции! — прошипела взявшая себя в руки Анна.

— Ладно, ладно, — примирительно улыбнулся я, — но я все равно не понимаю откуда у тебя такой пиетет перед государем. Два дня назад ты спасла ему жизнь, да и Силу он твою теперь забрать не может…

— В этом и проблема! — нервно улыбнулась Зверева, — Если он знает кто я, то по законам Империи он обязан меня казнить!

— Ты спасла цесаревну, не казнит он тебя. Поверь, у меня есть в этом опыт, — подмигнул я, но напряжение Анны никуда не делось.

— А что ты скажешь на тот факт, что государь лично настоял, чтобы на аудиенции я тоже присутствовала?!

— Как моя телохранительница? — уточнил я.

— Не знаю, — сглотнула Зверева.

— То есть как это не знаю, — смутился я, — тебе разве не озвучили будущие планы? Не проводили допрос? Инструктаж?

— Нет, — отвела взгляд Зверева чтобы скрыть мелькнувший в них страх, — я все время была здесь.

— И что же ты делала эти два дня?

— Тебя охраняла!!! — опять вскинулась девушка, — ну и готовить… училась.

— Вполне успешно, — обвел я руками стол, — очень вкусно.

— Спасибо, — буркнула Зверева, которая чувствовала себя крайне неуютно.

Словно это не она два дня назад оказалась единственным гвардейцем способным сражаться и лично защитила цесаревну, а потом и государя с остатками спящей гвардии.

Кто бы мог подумать, что у нашей железной леди существует подобный комплекс.

— И с отцом не говорила? — поинтересовался я.

— Нет… — ответила Анна и тут же спохватилась, — ПРО НЕГО ТОЖЕ НЕ ВЗДУМАЙ ЛЯПНУТЬ НА АУДИЕНЦИИ!

— Может, мне вообще тогда молчать? — предложил я, — ну или вообще не ехать…

— НЕЛЬЗЯ НЕ ЕХАТЬ! — вновь сорвалась на слегка панический крик Зверева и попыталась забрать поднос с клубникой, чтобы меня поторопить.

— Я еще не доел! — возмутился я, а Мин приправил это ветровым потоком, который отодвинул опешившую Анну на полтора метра в сторону.

Издеваться над настолько уязвимой Зверевой перехотелось, и я вновь стал поглощать еду в обычном темпе.

— Выходим через десять минут, — скомандовала Анна, но потом встретила мой безразличный взгляд и благоразумно добавила, — пожалуйста…

Поехали мы в итоге через семнадцать минут.

Нам подали бронетранспортер с царскими гербами, рассчитанный на семь человек, но взял я с собой только Звереву. Как оказалось, Алекса дома не было, а Эмилия сейчас находилась в закрытой царской лечебнице Елецких. Состояние у нее было критическое и опеку над девушкой государь взял под личный контроль.

Почти личный.

Делегировал присмотр своей дочери, с которой Эмилия сейчас и находилась в Ельце.

За два дня новостей было довольно много, и я сейчас спешно пролистывал в планшете краткую сводку, которую подготовила Зверева. Отступление шведов. Потеря Праги. Разгромная победа царских войск на Кавказе. Наводнение и, в буквальном смысле, захлебнувшееся наступление китайцев в Корейском княжестве…

К последнему я раскрыл подробности и вчитался тщательнее.

— Мой дед жив, получается? — перевел я взгляд на Звереву.

— Вероятно, — аккуратно ответила Анна, — нас ни о чем не уведомляли и никак не связывались.

— Вообще никак?

— Только передали сообщение о срочной аудиенции не позднее чем через два часа после того, как ты очнешься.

— То есть нас могут и не ждать? — вздохнул я.

— Нет-нет-нет, — отчаянно замахала головой Зверева, опасаясь, что я могу отказаться, — в том то и дело что нас ждут! Тебя ждут! По моим данным только из-за тебя государь еще не покинул столицу…

И тут Анна поняла, что сболтнула лишнего и резко отвернулась.

— И откуда у тебя данные? — слегка наклонил я голову.

— Ну… — забегали глаза у девушки в попытке что-нибудь придумать, но она быстро сдалась, — Алекс рассказал…

— Алекс, значит. И где он сейчас?

— ТЫ ТУДА НЕ ПОЛЕТИШЬ! — твердо заявила Зверева.

— Звучит как вызов, — улыбнулся я.

— Сначала аудиенция! — уже не так уверенно выдала Анна.

Я демонстративно промолчал и осмотрелся с задумчивым взглядом.

— Ладно-ладно, я все расскажу! — сдалась Зверева и с просящими нотками в голосе добавила, — но я тебя очень прошу, Артем, давай после аудиенции!

— Тебе она так важна? — уточнил я.

— Очень важна, — нервно кивнула Анна и поправила несуществующие складки на блузке. Уже третий раз за поездку.

Действительно нервничает. Интересно, это из-за того, что там будет государь или отец?

— Хорошо, даю слово, сломя голову никуда не побегу, — пообещал я.

— Спасибо, — чуть успокоилась девушка, — Предположительно, твой дед, Денис Сомов жив. На его эвакуацию государь отправил Сергея Леонтьевича Соколова, который отправился туда в одиночку… — быстро отчеканила Зверева, — этот факт не понравился верным людям твоего отца, и остатки разведчиков спешно организовали самостоятельный отряд и полетели следом за своим командиром.

— И их выпустили? — удивился я.

В отчете была ремарка о том, что небо столицы закрыто, а получить разрешение на вылет можно было только с личного позволения государя. Неужели обычным разведчикам удалось так быстро его выпросить?

— Нууу… — наклонилась Зверева и продолжила шепотом, чтобы экипаж бронетранспортера не услышал, — Алекс им помог улететь… немного… кхм… тайно.

— Значит, он отправился с ними в Корею, — спокойно констатировал я.

— Ты не злишься? — удивилась Зверева.

— Не-а. Алекс большой мальчик и я ему доверяю. К тому же «Коготь» его игрушка. Разве он мог позволить, чтобы тот достался китайцам?

— И ты за них не переживаешь? — недоверчиво спросила Анна, — они ведь твоя семья!

Забавно слышать эти слова от Зверевой, но, похоже после потери Стародубского и приобретения отца она здорово переосмыслила семейные ценности.

— Если дедуля Сомов действительно жив, то я бы больше переживал за китайцев. Кстати о них, — неожиданно вспомнил я и достал телефон.

Так, а номер то какой? Надо было визитку взять что ли…

— Сможешь мне быстро найти номер одного китайца? — поинтересовался я.

— Конечно, — деловито отозвалась Зверева и распахнула рабочий ноутбук, — Нужны имя, фамилия, клан, возраст…

— Стой, — перебил я, — я знаю только имя, Ляо.

— Ты хоть знаешь сколько в Цинской империи может быть всяких Ляо?! — тут же напряглась Анна.

— Тот который принц, — тут же уточнил я и Зверева почему-то напряглась еще больше, — мне нужно с ним связаться.

— Через официальный канал?

— Нет, мне нужен частный звонок, — добавил я и в этот момент наш транспорт прибыл на место назначения и остановился.

Но мы продолжали сидеть.

Время до назначенной аудиенции у нас еще было, хоть и не особо много. Заминка и выражение моего лица довольно отчетливо указывали Зверевой на срочность приказа, и Анна незамедлительно зарылась в ноутбук.

Тихо матерясь на двух языках и с опаской поглядывая на время, Анна сделала три звонка и едва не спалила ноутбук своим паром от перенапряжения. Но через девять минут у нее на экране был короткий номер, который больше походил на шифр.

— Дай трубку спецсвязи, — гаркнула на ближайшего имперца Зверева и, не дожидаясь ответа, вырвала артефактную серую коробку у него из рук.

Бедолага даже среагировать не успел.

— Не положено… — попытался возразить второй член экипажа, но тут же был остановлен водителем и все трое радушно покинули транспорт, оставив нас одних.

Каких понятливых ребят за нами отправили. Забавно, что в глазах двоих из них я увидел в адрес девушки уважение, а не страх, которым обычно Зверева заставляла других ей подчиняться.

Анна ловким движением произвела настройку артефакта, ввела нужный шифр и передала мне узкую трубку.

— Это его личный канал связи. У тебя есть тридцать секунд пока звонок не отследят. И то, если этот принц вообще возьмет трубку и станет с тобой говорить, — спешно ввела меня в курс дела Зверева, и я благодарно кивнул в ответ.

Гудок.

Второй.

Третий.

Только после четвертого гудка я услышал напряженный китайский голос.

— Кто это?

— Тот, кому ты должен, — на чистом китайском ответил я, и собеседник часто и гневно засопел.

— Чего ты хочешь?

— Твое время, как и договаривались. Не переживай, мне нужно совсем немного. Ровно столько, сколько тебе потребуется чтобы организовать безопасный коридор для группы спасения.

— Группы спасения? — не сразу понял китаец, а когда понял то едва не взорвался от гнева, — ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, О ЧЕМ ПРОСИШЬ?! ПОМОЧЬ СПАСТИ ЗАКЛЯТОГО ВРАГА МОЕГО НАРОДА?!!! ДА КАК ТЫ…

— У тебя шесть часов на подготовку, я перезвоню, — игнорируя истерику принца сказал я и нажал отбой.

Теперь отец уж точно справится.

На маленьком экранчике артефакта замерла цифра двадцать девять, и я удовлетворенно потянулся к выходу из бронетранспортера.

— Ты… чего… как? — сама не могла понять, что спросить ошарашенная Зверева и в итоге вылезла из транспорта, так и не сформулировав свой вопрос.

Трио членов экипажа терпеливо стояли в стороне и вытянулись по струнке, старательно пытаясь не смотреть на откровенное декольте Анны. Получалось у них не очень.

Перед нами же открылась небольшая мраморная лестница в малую гостевую резиденцию государя. У входа нас уже ожидали два человека, одним из которых был Прохор Семенович.

Старик в своем фирменном смокинге хмурился на солнце и выглядел довольно напряженно. Никогда его таким не видел.

Впрочем, Зверева держалась немногим лучше. Когда я подхватил девушку под руку, то ощутил, как бешено стучит ее сердце, а паровая аура волнообразно скачет.

— Костюм мне не сожги, — шепнул я с улыбкой, — самой же будет стыдно за мой внешний вид.

— Ой, — чуть вздрогнула Анна и смогла взять себя в руки.

— Ну что, пойдем послушаем чего от нас с тобой хочет государь, — улыбнулся я и мы ступили на лестницу.

Глава 21

Провожали нас молча. Ни вопросов, ни обсуждений, ни требований.

Оба провожатых вели себя так, словно все и так все знают.

Даже Прохор не выказывал абсолютно никаких намеков на изменившиеся отношения со Зверевой. Да, старик слегка нервничал, но это крайне тяжело было заметить невооруженным взглядом.

Со стороны Прохор выглядел точно такой же невозмутимой статуей, какой был обычно. По крайней мере, он старался чтобы это было так.

Зверева же вообще вела себя тише воды ниже травы. Смиренно шла со мной под руку и боялась лишний раз посмотреть куда-то не туда. Хотя от моего взгляда не ускользнул тот факт, что она то и дело поглядывала в спину Прохору.

Гостевая резиденция располагалась в полукилометре от основной и обычно использовалась для приемов исключительно членов клана Рюриковичей. В местных коридорах отсутствовала золотая вычурность главного дома, хоть он и был оформлен не менее дорого. Просто тут над показной роскошью превалировал уют.

— Пришли, — впервые подал голос Прохор, и мы остановились у внешне не особо примечательной двери. Только вот артефактной мощью от нее веяло почти такой же как от беседки в саду цесаревны.

Пожалуй, даже я бы не рискнул проверять эту дверь на прочность.

Прохор Семенович же снял перчатку, потом приложил свою ладонь к артефакту, и створка открылась.

— Государь готов вас принять, — объявил Прохор и коротко добавил, — сначала ты, Артем.

— Постарайся ничего тут без меня не разрушить, — улыбнулся я, но Анна молча кивнула и послушно сделала шаг назад.

Чтобы скрыть дрожь в руках Зверева заложила их за спиной и ответила натужной улыбкой. Сильно же ее пробрала ситуация.

Пребывая в странном расположении духа, я зашел внутрь. Следом за мной вошел сам Прохор и закрыл дверь. В коридоре Зверева осталась со вторым безымянным провожатым. Судя по форме и ауре тоже членом гвардии.

Я хотел было задать вопрос Прохору почему он даже словом не обмолвился со своей дочерью, но сдержался, ведь пообещал Анне. Хоть меня и напрягает состояние Зверевой, но отношения с отцом, это их личное дело.

— Здравствуй княжич, — раздался тяжелый голос.

В двух простых словах было столько нечеловеческой Силы, что на говорившего просто невозможно было не обратить внимание. Я повернул голову и увидел в дальнем конце широкой светлой комнаты красно-золотой трон. Не такой мощный как в основной резиденции, но тоже весьма внушительный.

Однако государь приветствовал меня стоя на ногах. Волевой подбородок, идеальная осанка, по-аристократически белая кожа и полные внутренней мощи глубокие глаза.

Не знай я наверняка что Михаил Елецкий человек, я бы принял его за Дикого Эфириала с ментальными способностями.

Могучая Воля самодержца наковальней обрушилась на голову и мне стоило немалых усилий устоять на ногах. Инстинкты Ловца требовали приготовиться к бою насмерть, восприняв обычный взгляд Михаила Елецкого как нападение.

Покойный Эфириал Подчинения мог гордиться что смог нейтрализовать одаренного такой колоссальной силы.

— Для меня честь познакомиться лично, ваше величество, — уважительно поклонился я.

От внимания Михаила Елецкого не ушел тот факт, что я сделал поклон по своей воле, а не подчинился его ауре Императора.

Присмотревшись повнимательнее, я понял, что она действует помимо Воли самого государя лишь отображая его текущее настроение. И в окружившей меня ауре я не чувствовал агрессии или угрозы.

Там было уважение.

— Силен, — улыбнулся государь и сел на трон, — весьма немногие люди, помимо моих гвардейцев, способны так держаться в этой комнате. В отличие от других приемных залов, тут нет артефактов, сдерживающих мою ауру.

— Мне лестна ваша оценка, ваше величество, — улыбнулся я в ответ, — так зачем вы меня позвали?

— Вижу ты не особо доволен, — слегка удивленно усмехнулся государь, — неужели тебе настолько не по нраву моя компания?

Мой чуткий слух отчетливо уловил скрежет зубов Прохора. Ну да, при том, что использую я исключительно вежливые формулировки, в моем голосе сквозит недовольство и отсутствуют благоговейные нотки.

— Вовсе нет, ваше величество, — вежливо ответил я, — просто дело в том, что в приглашении на аудиенцию не была обозначена тема разговора. Сам же я, увы, не понимаю, чем обязан такой чести.

— Полагаешь у меня нет причин лично поблагодарить того, кто обезглавил изменника, едва не погубившего всю Империю? — с легким вызовом поинтересовался государь.

— Полагаю, что выражение личной благодарности дело не первостепенной срочности, учитывая текущую обстановку в мире. К тому же, совсем недавно один Князь объяснял мне сколь безумно дорого стоит каждая секунда его времени. Осмелюсь предположить, что секунда времени Императора стоит куда дороже. Истинную цену аж двух дней ожидания моей скромной персоны мне даже страшно представить.

От последних моих слов у Прохора чуть сбилось дыхание, хоть внешнего виду он и не подал. Теряет хватку старик. А вот Михаил Елецкий скрывать свое удивление не стал осознанно.

— Так ты знаешь, что я отложил дела и ждал твоего пробуждения? — еще шире улыбнулся государь. Похоже, его этот факт не на шутку заинтересовал, — Откуда тебе это известно, позволь узнать?

— Разведка у меня в крови, я ведь Соколов, — отшутился я.

Чуть подавшийся вперед Михаил Елецкий засмеялся и абсолютно беззлобно погрозил мне пальцем.

Легкая перемена настроения государя довольно больно ударила по плечам, заставив Мина пустить часть Ж и вы на регенерацию. Как он только не поубивал всех местных своей аурой. И ведь он действительно делает это не нарочно.

— Скажи если моя аура вдруг начнет доставлять тебе дискомфорт, — заметив легкий всплеск моей энергии сказал государь, — Со смертью части моей гвардии, ее Сила возросла и контролировать ауру теперь довольно проблематично. На Рюриковичей и членов гвардии Сила Императора негативного влияния не оказывает, а с остальными я обычно ее сдерживаю. Однако с тобой, княжич, мне хочется быть максимально открытым. Да и ты отлично держишься.

— Не имею ничего против, ваше величество.

— Но отвечать мне тем же уровнем искренности не хочешь, — задумчиво почесал бороду Михаил Елецкий, — что ж, твое право.

— Простите, я разве в чем-то соврал? — поинтересовался я.

Лгать в лицо государю отважился бы только самоубийца. Одаренный его Силы почувствует это без всякого ментального Дара.

— «Не лгать» и «говорить искренне» это совершенно разные понятия, княжич, — благожелательно заметил государь, — я знаю, как работает Дар Соколовых и его стараний бы было недостаточно.

— С вашего позволения, ваше величество, я бы остановился на формулировке «секрет рода», — развел я руками.

Весьма удобно местные придумали фразу, которой можно закрыть любой неудобный вопрос.

— Как пожелаешь, княжич, я не давлю, — улыбнулся государь и деревянный пол скрипнул у меня под ногами.

Ага, не давит он. Буквально давит своей аурой, хоть и не специально. А действительно ли не специально? Вон как хитро щурится и вовсю наслаждается беседой, которая пошла не совсем по его сценарию.

Страшный человек. Смотрю на него и кажется, будто он готов абсолютно ко всему, так как уверен, что в любом раскладе выйдет победителем. Будь то беседа, игра или война.

— Хорошо, а то я бы мог подумать, что вы позвали меня сюда чтобы найти повод задержать.

— О! Нет, что ты, — с веселым лицом отмахнулся Михаил Елецкий, — задержания проводят в других местах. В этих же стенах, — многозначительно обвел рукой помещение, — говорят совсем о другом. Например, тут ты можешь задать любой вопрос и получить на него ответ.

С этими словами глаза государя хитро сверкнули. Он смотрел на меня неотрывно с таким вызовом, что мне тут же захотелось назло Елецкому задать максимально неудобный вопрос. Такой, чтобы он пожалел о своих словах.

Например, о том, почему на людях никогда не показывается его супруга? О том, что он принял чтобы быть таким веселым после смерти своих родичей? Или о том, за какие такие заслуги он выбрал именно Елизавету живым жертвенным щитом для остальных своих детей, которых он скрывает в страхе за их жизнь?

Однако я быстро подавил малодушный порыв и задал вопрос, который действительно меня волновал и ответить на который мне мог только государь.

— Будет ли наказана семья Соколовых за деяния отца?

Я не для того спасал их жизни чтобы завтра прочитать в сводках как их задерживает имперская армия.

— Не будет, — твердо заявил государь.

— Даже если отец не справится с эвакуацией Богатыря?

— Во-первых, мы оба знаем, что Серега справится, — нарочно выделил имя таким образом Михаил Елецкий, — во-вторых, его поездка в Корею — это не наказание, и даже не шанс «отработать» свои грехи. Я отправил его туда, потому что только в Корее мой дорогой друг и действующий глава Расправной Палаты способен начать путь к прощению самого себя.

— Вот как, — искренне удивился я, — говорите так будто вы его простили. Неужели могущественный Император так легко прощает смерть своих родичей? — спросил я, и в помещении тут же повеяло холодом.

Впившийся мне в бок гневный взгляд Прохора я проигнорировал, а вот государь вновь продемонстрировал чудеса выдержки. Ни единый мускул на его лице не дрогнул. И что было куда более явным доказательством хладнокровия, его аура тоже не изменилась.

Совсем.

— Дерзкий… — усмехнулся государь и укоризненно глянул на своего гвардейца, — Прохор, что с тобой случилось? Держи себя в руках. Третий раз уже меня компрометируешь. Мальчишка читает тебя как открытую книгу!

— Простите, ваше величество, — тут же отчеканил Прохор и унял свою жажду убийства, — больше не повторится.

Эх, а я думал мы со стариком поладили за эти пять лет совместных тренировок. Но, видимо этого недостаточно. Одно неуважительное слово в адрес драгоценнейшего государя, и я уже чуть ли не его враг. Такой пугающей преданности мог позавидовать даже Невский со своими марионетками.

— Что касаемого твоего вопроса… — продолжил говорить Михаил Елецкий, — я никому и никогда не прощу даже каплю пролитой крови своей семьи, — добавил государь и впервые за весь разговор я услышал в его голосе стальные нотки, — однако в их смерти Сергей Соколов не виноват никоим образом. Никто из тех, кто остался в живых не виноват. Кроме меня. Все жертвы того черного дня на моей совести, княжич. Я знал о том, что они умрут задолго до того, как это случились.

От столь внезапного откровения я на секунду потерял дар речи и это не осталось без внимания государя.

Но он даже не улыбнулся.

И не злорадствовал.

Взгляд одного из самых могущественных людей этой планеты был полон скорби. Скорби, которую он решил разделить со мной, признавая тем самым во мне равного себе. Если не всегда, то по крайней мере сейчас. Конкретно здесь в этой комнате, где Михаил Елецкий произносит тайны, за которые многие готовы убить. Тайны, которые не покинут этих стен.

Часть меня думала, что я перегнул и еще один неосторожный вопрос навсегда закроет эту лавочку откровений, но другая часть требовала поверить обещанию Елецкого о любом вопросе и продолжить.

— И вы позволили членам своей семьи умереть?

— Позволил, — мгновенно ответил Михаил Елецкий, — быть Императором, Артем, это каждый день принимать тяжелые решения, от которых зависят судьбы миллионов. И даже великий Дар Рюрика не способен поколебать этот непреложный факт. Разница лишь в том, что я вижу последствия и каждую привнесенную ради благополучия Империи жертву. Они моя ноша. Я живу с ней с того самого дня как сел на престол.

— Вы получили от Рюрика Дар видеть будущее? — спросил я и ощутил, как даже Мин заинтересованно вслушивается в каждое слово.

Об Эфириалах способных видеть будущее я ни разу не слышал. Не говоря уже о том, чтобы такой силой обладал простой человек. Что за существо такое этот чертов Рюрик?!

— Не совсем, — задумчиво вздохнул Михаил Елецкий, уже пожалевший о том, что обещал любые ответы, — Дар Рюрика многогранен, Артем, но в каждом его проявлении есть одна суть. Единение всех его потомков. Невский раскрыл секрет Силы что равномерно распределяется между всеми Рюриковичами. Я же тебе раскрою секрет Провидения. Дух Рюрика способен видеть судьбу своих кровных потомков. Каждого из них. Потомков получилось так много, что благодаря им дух Рюрика оказался способен увидеть будущее всей Российской Империи. Все его бесчисленные вариации. Обладая этой информацией, дух Рюрика способен безошибочно определить среди всех потомков того единственного, кто приведет Империю к самому светлому будущему.

— Его он и назначает править… — неосознанно продолжил я и Михаил Елецкий утвердительно кивнул.

— Именно так. Весь механизм Даров нашего предка построен с одной единственной целью. Вечно поддерживать благополучие Империи. И я его часть. До коронации я и понятия не имел о Провидении. Потом начали появляться сны, потом голоса, обрывки событий. Даже сейчас я еще не до конца взял этот Дар под контроль, но я стараюсь, — скорбно улыбнулся государь, в котором я на миг увидел самого обычного человека. Очень уставшего, одинокого и очень грустного.

— И какую роль в этом вашем Провидении играю я?

— Спасителя Империи конечно, — сочувствующе улыбнулся Михаил Елецкий, — ты прав, ради человека калибром меньше, я бы не стал сдвигать планы целой Империи на два дня. Так вышло, что теперь от тебя зависит судьба всей Империи.

— Вот как, — уже ничему не удивляясь вздохнул я, — и с каких пор? — попытался я понять где свернул не туда.

Еще несколько недель назад я просто мечтал о резонансе и гонял чумазых бандитов по границе. А теперь вот «спаситель империи». А говорят в столице медленный карьерный рост.

— С тех самых, как ты приехал в столицу, — сверкнул глазами государь, но потом что-то вспомнил и поправился, — А нет, пожалуй, это началось еще раньше. При пожаре пять лет назад.

Последние слова Михаил Елецкий сказал без какой-либо улыбки, а у меня резко кольнуло в груди от неожиданности, и я только и мог что стоять и хлопать глазами.

Ведь только что государь указал ровно на тот день, когда я появился в этом мире.

Глава 22

— Так вы знаете кто я? — сухо спросил я.

— Я знаю только то, что ты либо станешь причиной гибели Империи, либо тем, кто ее спасет, — невозмутимо ответил Михаил Елецкий и смерил меня внимательным взглядом, — хм… этому факту ты не удивлен. Не отнекиваешься и не кричишь что уже уничтожил главную угрозу в лице Невского. Значит, ты знаешь иную возможную причину краха страны?

— Возможно, — взял я себя в руки, — а что видите вы?

— С одной стороны пепелище и смерть, с другой небывалое процветание, — охотно пояснил Михаил Елецкий и, к моему удивлению, не стал давить чтобы узнать, что знаю я.

— С чего вы взяли что исход зависит именно от меня? — продолжил я наступать, — у Империи сейчас миллионы врагов по всему свету.

— Ха-Ха-Ха, — рассмеялся государь, и вытирая выступившие от смеха слезы продолжил, — даже сотня крыс не способна свалить медведя, Артем. Внешние враги у нашей страны были как сто лет назад, так и тысячу, а территория Империи только росла. Причем чем больше врагов, тем больше и быстрее она набирала мощь. Так было, так есть и так будет дальше. Прохор, поясни-ка нашему гостю кто и как будет наказан, — повелительно взмахнул рукой Михаил Елецкий.

Гвардеец окинул меня показательно равнодушным взглядом и сделал шаг вперед, чтобы я обратил на него внимание.

— Внутренний враг уже наказан смертью. Соучастники — лишены титулов, изгнаны с исторических земель и направлены отрабатывать грехи в Европу. Прага будет возвращена в состав Империи в течение двух дней, — начал зачитывать факты Прохор Семенович, — Шведский флот будет уничтожен в течение недели. Три сильнейших Богатыря Европы не доживут до конца месяца. К концу года треть территории Османской Империи отойдет Персам, а Китай будет лишен трех провинций и выхода в Японское море. Мне продолжать?

— Достаточно, — удовлетворенно хмыкнул государь и вернул взгляд на меня.

— Мне показалось, или Вы говорите об этом словно о свершившихся фактах? — не смог скрыть любопытство я.

— Не показалось, Артем. Вероятность всех этих событий сто процентов. Я вижу это будущее. Сначала мир вздрогнет, когда узнает, что два из трех наших Богатырей живы. Потом мир наполнится ужасом, когда Богатыри пойдут разрушительно мстить нашим врагам. Окончательно механизм запустится, когда мир взмолит о пощаде, узнав, что в Российской Империи более десятка Богатырей, — улыбнулся Михаил Елецкий, — за следующий год Империя бескровно присоединит земель больше, чем за сотню лет до этого, а благосостояние всех имперских подданных утроится. Это будущее, за которое два дня назад кровью заплатили мои родичи.

— Если все так гладко рассчитано, то тогда зачем вам я?

— Потому что запуск всего этого механизма зависит от следующей недели, Артем, — властным голосом пояснил Михаил Елецкий, — ради того, чтобы его обеспечить, я и большая часть моей гвардии должны покинуть столицу на этот срок. Лично обновить клятвы князя Донского, оказать поддержку адмиралу Озерецкому, проконтролировать контрнаступление генерала Суворова и много чего по мелочи. Хорошо хоть в Китай лететь не требуется, Сергей Соколов справится. Ему помогут переброска войск Романовых с Аляски и безграничные ресурсы Сомовых, которые костьми лягут, но вытащат своего патриарха из китайских лап, к тому же твой звонок китайскому принцу весьма облегчит им работу и наше вмешательство более не требуется. И вот, пока я буду в отъезде, я прошу тебя присмотреть за столицей, Артем. За этим я тебя и позвал.

Конечно же он знает про звонок принцу Ляо. Пугающей осведомленности этого человека я уже не удивляюсь. Только вот не смотря на всю заявленную искренность, Михаил Елецкий все равно что-то недоговаривает. Хоть я и не могу понять, что именно, ощущение некого «подвоха» не отпускает.

— И это не приказ? — тщательно переварив информацию, спросил я.

— Не приказ, — охотно подтвердил Михаил Елецкий, — Это просьба, княжич. Я бы сказал, обоюдовыгодная сделка.

С этими словами государь вновь хитро улыбнулся и сделал небольшую паузу. Михаил Елецкий дал мне время понять, что он действительно не собирается мне приказывать, хоть и имеет на это все полномочия.

Не знаю уж отец ему подсказал, жизненный опыт или хваленое Проведение, но Император четко избрал со мной единственную манеру поведения, которая вызывает к нему доверие. Не полное, но вполне достаточное, чтобы я его выслушал и отнесся к словам всерьез.

Елецкий нащупал именно ту идеальную грань и этот факт впечатлял. Словно он миллион раз прогнал наш диалог и точно знал, что говорить и как говорить. Знал какой посыл и действие меня оттолкнет, а какой наоборот, удержит.

И сам факт того, что я это понял не умоляет его заслуг. Наоборот, лишь подтверждает способности этого могущественного человека. Даже сама демонстрация якобы невзначай Силы его ауры тоже часть общего спектакля. Государь добивался этим от меня уважения и без раздумий даровал его в ответ.

— Сделка подразумевает условия, — решился я и увидел, как Михаил Елецкий облегченно выдохнул.

Все же вероятность положительного исхода была не стопроцентная. Стало любопытно что государь предпримет если я не смотря на все его усилия откажусь? Наверняка у него есть планы «Б», «Д» и так далее…

— Разумеется, — дипломатично кивнул Михаил Елецкий и поднялся на ноги, — За то, что ты неделю будешь присматривать за столицей, я даю свое слово присмотреть за твоими людьми. И не одну неделю, а до конца их жизни.

Сказав это, государь дал мне пару секунд чтобы я мог осмыслить что именно он предложил. Учитывая его влияние и силу Провидения это, по сути, гарантия лучшей из возможных судеб для моих людей.

— Я даю слово присмотреть за Эмилией, — продолжил говорить Михаил Елецкий, — ранг которой перешел предельно допустимый для потомка Оболенских. По законам Империи девушка должна быть казнена немедленно. К тому же, я даю слово присмотреть за Алексом, который знает не менее сотни государственных тайн и одним фактом своего существования является одной из сильнейших угроз безопасности Империи. Не буду лгать и добавлять к списку род Соколовых. Они все получили мое покровительство задолго до этого дня и продолжат его получать независимо от твоего решения. Если ты желаешь добавить к этому списку кого-то еще, я готов это рассмотреть.

— Анна Зверева, — не раздумывая назвал я третье имя.

— Увы, как бы странно это ни звучало, Артем, над судьбой членов гвардии я не властен. Силу им даю не я, а Рюрик. Я лишь их направляю.

— Как удобно, — ехидно улыбнулся я.

— Это истинная правда, — положил руку на сердце государь, — их судьбу не способно видеть даже мое Провидение. Гвардия служит Рюрику, и она же передает его волю о смене правителя, когда появляется более достойный потомок.

Услышав это, я перевел взгляд на Прохора Семеновича в поисках подтверждения, но тот и сам оказался удивлен этому факту, а значит, доказательств нет. Только слово государя.

— Тем не менее, вы можете отдавать им приказы по своему усмотрению и без воли Провидения, верно? Например, дать прямо сейчас приказ Прохору меня убить. Тогда он умрет и это будет именно вашим решением, разве нет?

Занятно что выпад в свой адрес Прохор полностью проигнорировал, да и государь даже не улыбнулся, а только посерьезнел еще больше.

— Одно решение не определяет судьбу, Артем. Даже если оно мое. Я говорю о том, что не могу дать никакой гарантии. Мое Провидение не способно видеть будущее гвардейцев, иначе, я бы смог увидеть момент, когда Рюрик решит меня заменить и это сломает всю систему, понимаешь? — с этими словами Михаил Елецкий тяжело вздохнул и медленно зашагал в мою сторону, — максимум что я могу тебе пообещать в отношении Анны, это то, что я не отправлю ее на плаху за то, кем она родилась и оставлю ей полную свободу принимаемых решений. Однако и последствия за них, она будет нести сама.

— Звучит рационально, и я искренне благодарю вас за честность. Однако, простите, ваше величество, это плохо похоже на сделку. Слово шантаж ситуации подходит лучше. Ведь что будет если я откажусь? Моих людей казнят?

В этот момент Михаил Елецкий остановился на расстоянии двух метров от меня. Государь не отводил взгляд, не ослаблял ауру и вообще не делал никаких манипуляций со своей энергией. Всем своим видом он пытался показать, что полностью открыт передо мной.

— Нет, Артем, — властным голосом заговорил государь, убедившись, что завладел моим вниманием полностью, — Что бы ты не выбрал, никто из твоих людей не будет казнен за грехи прошлого. Однако, ты должен и сам понимать, что после того, как они потеряли протекцию Стародубского, жизнь без покровителя у них будет куда труднее. Учитывая их прошлое, не думал же ты что им по счастливой случайности удалось дожить до этих дней?

— И вы готовы обеспечить им пожизненную протекцию всего за неделю моего времени?

— Именно так. Одна неделя. Ровно до моего возвращения в столицу. Большего не прошу, — четко проговорил государь, сделал шаг вперед и выставил ладонь в ожидании моего ответа.

— Хорошо, я согласен, — решился я и пожал крепкую руку Российского Императора.

Эмилия и Алекс не задумываясь вверили мне свои жизни и за каких-то две недели успели стать мне настоящими боевыми товарищами. Готов ли я ради них потусоваться неделю в столице? Конечно. Тем более что я и так не планировал покидать Санкт-Петербург, и, если бы я назвал свою причину, государю бы она наверняка не понравилась.

Как только согласие было получено, государь уважительно кивнул, знаменуя окончание аудиенции, и направился обратно в сторону трона. Прохор же поспешил выпроводить меня за дверь и пригласил внутрь Анну.

* * *

Сосредоточенная девушка грациозно сделала шаг внутрь помещения, благодарно кивнула Прохору Семеновичу и вежливым книксеном поприветствовала своего государя. За время ожидания, Зверевой удалось совладать с собой и выгнать прочь всю нервозность и неуверенность, которая ей была совершенно несвойственна.

— Проходи, Анна, — радушно махнул Михаил Елецкий.

Его властный вид подавлял, а бесконтрольно витающая вокруг Сила Императора пугала, но девушка пошла вперед.

Тяжелая аура поддалась воле Анны и бессильно обтекла ее тело. Этот факт ощущался девушкой весьма приятно, словно теплые объятия.

Уверенными шагами Зверева дошла до незримой черты, дальше которой гостям проходить воспрещалось и остановилась.

— Анна Руслановна Зверева, — торжественным тоном заговорил Михаил Елецкий, — от лица государя и всех подданных Российской Империи я выражаю тебе благодарность за весомый вклад в предотвращении бунта. Твоя храбрость, честь и доблесть пример для всех подданных! От обычного рядового до элитных гвардейцев.

— Что вы, ваше величество, защищать вас мой долг, любой член гвардии поступил бы также на моем месте, — выпалила девушка и сама не заметила, как припала на одно колено.

Не из-за давления нет, и даже не из-за уважения. Аура государя словно заговорила с ней и «сказала» что так будет правильно, и она сделала. По своей воле.

Государь удивился тому, насколько глубоко Анна оказалась способна понимать Силу Рюрика, но виду не подал.

— Любой обычный член гвардии действительно поступил бы также, ибо у него нет выбора, но у дитя гвардейца выбор есть, — улыбнулся Михаил Елецкий и от услышанного Анна вздрогнула и опустила взгляд, — встань, дитя, и подними голову, — властным тоном приказал государь.

Зверева послушно поднялась на ноги и подняла взгляд, в котором, на удивление Прохора, не было ни страха, ни сомнений.

Отец наблюдал за дочерью со странной смесью долга перед государем, гордостью за дочь, и страхом перед неизвестностью.

Даже самый ближайший гвардеец его величества, от которого у Михаила Елецкого практически не было тайн, не знал, чем закончится этот разговор. Все что знал Прохор Семенович это то, что его дочь не казнят. Не более того.

— Хороший взгляд, — похвалил государь, — такой и должен принадлежать гвардейцу, что совершил подвиг. Если ты переживаешь из-за своего нового статуса, то не стоит, дитя. Я знал о том, чья ты дочь уже давно и не планирую наказывать тебя за факт твоего рождения. Однако, некие правила соблюдать придется. О них тебе позже расскажет Прохор. Это понятно?

— Да, ваше величество, — отчеканила Зверева и едва сдержалась от того, что не перевести взгляд на отца.

Сам же Прохор стоял неподвижно как статуя. Слишком много слабостей он себе позволил во время аудиенции с княжичем Соколовым и сейчас просто не имел права облажаться. С этой мыслью старик загнал все свои желания так глубоко, как только смог, оставив на поверхности лишь инстинкты.

— Вот и славно, — одобрил такую понятливость государь, — сейчас же я позвал тебя для того, чтобы выдать тебе заслуженную награду за то, что ты сделала. Награду доселе невиданную для гвардейца. Перед тем, как дать ответ, ты должна хорошенько подумать, ведь от этого выбора будет зависеть твоя жизнь.

— Я готова, — лишь слегка замешкавшись отозвалась Зверева.

— Твоя награда, Анна, это свобода выбора дальнейшей судьбы. Хорошенько подумай над тем, чего ты хочешь. Тебе открыты все пути, любая должность. Стать заместителем моей личной гвардии, начальником всех сил обороны столицы, стать новым наместником в Пражском княжестве или любом другом, возглавить расправную палату или отдел тайных операций… — медленно перечислял Михаил Елецкий, загибая пальцы.

— С вашего позволения, ваше величество… — перебила государя девушка и уверенным тоном добавила, — я выбираю остаться телохранителем княжича Артемия Соколова.

От услышанного Прохор не сдержался и нервно закашлялся, а проигнорировавший это Михаил Елецкий невозмутимо поинтересовался:

— Ты уверена?

— Абсолютно, — ни секунды не колеблясь ответила Зверева.

— А если я тебе скажу, что рядом с княжичем сейчас самое опасное место на земле? — хитро прищурившись, уточнил государь.

— Тогда тем более мое место рядом с ним, — пожала плечами Анна, — в конце концов, быть подле княжича Соколова остается моим действующим заданием, а я не привыкла сбегать от обязанностей.

— Хорошие слова, что ж, да будет так! — утвердительно хлопнул по подлокотнику Михаил Елецкий и махнул рукой в сторону выхода, — Можешь идти, Анна. Аудиенция окончена.

Глава 23

— Ты все достаточно хорошо расслышал? — поинтересовался Михаил Елецкий, как только они с Прохором остались в помещении одни.

— Да, ваше величество, — благодарно кивнул гвардеец.

Сейчас Прохор уже ничуть не жалел о том, что ему пришлось сидеть в резиденции пока другие члены гвардии занимались зачисткой предателей.

Два дня скучного ожидания стоили того, чтобы он имел честь присутствовать как при этом разговоре, так и при десятках ему предшествующих. Не столь знаковых и важных для Прохора Семеновича лично, но достаточно четко обрисовывающих картину происходящего.

Вне всякого сомнения, Прохор мог гордиться тем, что был единственным смертным помимо самого государя кто увидел картину целиком. Картину событий всей планеты на недели… месяцы… годы вперед. Хоть и одним глазком, всего раз, ему было позволено увидеть куда больше прочих.

— Хочешь мне что-то сказать? — участливо уточнил Михаил Елецкий, — Как только они выйдут из дворца пути назад не будет.

— Нет, ваше величество, — покачал головой Прохор, — я бы на месте Анны поступил бы точно также.

— Хорошо, — удовлетворившись ответом улыбнулся государь, — Демьян прекрасно воспитал столь сложное дитя. Он может гордиться Анной, впрочем, как и ты.

— Я никогда не переставал этого делать, — тепло улыбнулся Прохор Семенович и слегка обеспокоенно покосился на дверь, — но все же, ваше величество, если княжич Соколов эпицентр грядущей беды, почему вы решили оставить его внутри Империи и поставить подданных под угрозу?

— Потому что ни одно другое место на планете княжич не станет защищать, — охотно пояснил Михаил Елецкий.

— Он… так любит Империю? — со скепсисом в голосе спросил Прохор Семенович.

За последние пять лет пристального наблюдения за этим безусловно странным юношей, гвардеец уверился что княжичу плевать на империю. Плевать на государя и страну. Мальчишка только и делал что одержимо искал Силы и старательно уклонялся от любых дел, которые этому не способствовали.

Но делал это крайне искусно, оставаясь на самой грани дозволенного, но не переходя ее. Хоть Прохор никогда и не признавался, но этот малолетний мальчишка порой пугал его до глубины души.

— Нет, вовсе нет, — усмехнулся Михаил Елецкий, — Артем любит не Империю, а лишь нескольких людей внутри нее, для которых судьба Империи небезразлична. И мы должны быть благодарны судьбе за то, что такая горстка людей все же нашлась, — с легкой грустью в голосе добавил государь.

Глаза самодержца едва заметно сверкнули, а в голове всплыли картинки пепелища, разрушений и планеты в огне. Картинки были совершенно неотличимы от яви и единственным поводом для надежды был тот факт, что из тысячи линий судьбы, ведущих к гибели планеты, осталась вероятной лишь сотня.

Сто к одному.

Таков лучший расклад что Михаил Елецкий смог обеспечить и ни в одном из оставшихся путей он больше не имел ощутимого влияния. Государь сделал все, что от него зависело и теперь мог только надеяться и верить в того единственного человека, на плечи которого он переложил эту ношу. Верить и делать то, что совершенно не будет иметь смысла в девяносто девяти исходах из ста.

Впервые за двенадцать лет правления Император Михаил Елецкий почувствовал себя настолько беспомощным. Однако и таким свободным он ощущал себя тоже впервые. И этот факт заставлял его улыбаться.

— Неужели ради пары людей княжич рискнет своей жизнью?

— Нет, Прохор, — тяжело вздохнул Михаил Елецкий, — жизнь Артем уже терял и это его не пугает. На этот раз он рискнет абсолютно всем, что у него осталось. А нам лишь остается надеяться, что этого окажется достаточно.

* * *

Дожидаться Анну я не стал. У Прохора наверняка были планы воспользоваться удобным моментом и переговорить с дочерью без лишних глаз и свидетелей. А я предпочел не мешать и покинул резиденцию государя сразу же после своей аудиенции.

Вояки без лишних вопросов доставили меня обратно к дому и сейчас я попивал свежесваренный кофе на балконе и любовался природой.

С правой стороны раскинулся прекрасный лесопарк, из которого осенний ветер приносил бодрящий запах хвои.

С левой стороны, в самом уголке виднелись остовы уже восстановленных от повреждений зданий царского лицея, ныне пустующих.

В свете последних событий, занятия были отменены на две недели, лицеисты распущены по домам, а работники отправлены в оплачиваемый отпуск на такой же срок.

Некогда одна из самых оживленных территорий выглядела словно наспех оставленный дом. Внутри еще сохранялись следы уюта, натопленные помещения не успели остыть, но людей тут уже не было.

Даже родовых слуг Соколовых и тех отослали подальше от территории царского лицея под благовидными предлогами.

Хорошо хоть продукты оставили, — подумал я, отпив еще глоток обжигающе горячего кофе.

Приятная теплота растеклась по всему телу, отгоняя осеннюю прохладу. На руках проступили мурашки, изо рта шел пар, но покидать балкон не было никакого желания.

Я просто стоял и наслаждался тишиной и спокойствием.

— Выкладывай, что там у тебя, — вдоволь насладившись атмосферой, наконец, разрешил я.

Нарастающую жажду разговора моего эфириала я старательно игнорировал последние два часа, и к чести Мина, он не лез, а смиренно ждал.

— Ты и сам знаешь, что там у меня, — недовольно хмыкнул мой эфириал, — только не хочешь об этом думать и просто… просто… стоишь?!

— Тебе не нравится вид? — удивился я.

— Нравится… но дело не в этом!!! — напряженно вскрикнул Мин, — как ты можешь пить кофеек, когда сюда летит чертов Ликвидатор?!

— Летит и летит, — пожал я плечами, — судя по тому, что он находился вне Веера и так легко перехватил наш сигнал, его появление так или иначе было лишь вопросом времени.

— Блядь! Артем!!! Мы точно говорим об одном и том же существе?! Сюда летит не кто-нибудь, а МАЙК! ДЕСТРУКТОР, РАЗОРВАВШИЙ ТУ ПЛАНЕТУ КАК КАКУЮ-ТО ИГРУШКУ!

— А еще он сбил мой корабль и уничтожил первородную оболочку, — спокойно проговорил я и сделал еще глоток, — эх… хорошо то как.

— Ты спятил, — обреченно прошептал Мин, — мой Ловец испортился, нужен новый. А, погодите-ка, ЭТО ТАК НЕ РАБОТАЕТ!!! ЕСЛИ ТЫ И СОБРАЛСЯ СНОВА ПОДЫХАТЬ ОТ ЕГО ЛАП, ТО Я НЕТ!

— Я не собираюсь умирать, Мин, — вздохнул я, — по крайней мере не раньше, чем оторву Майку его предательскую башку.

— Ага, ага, очень смешно. Оторвать башку Ликвидатору что примчит сюда в боевой первородной оболочке, — саркастично усмехнулся мой эфириал, — и чем ты это сделаешь? Человеческими руками? Теми самыми, которые сейчас мерзнут при едва минусовой температуре?!

В такт словам моего эфириала я поставил пустую чашку на ротанговый столик и потер холодные ладони друг о друга. Может, Мин действительно прав и стоит растопить в гостиной камин? Ночка ожидается холодная.

— Если не собираешься умирать, то надо действовать, а не стоять часами на сраном балконе. И ладно бы ты придумывал план… НО ВЕДЬ ЭТО НЕ ТАК! ТВОЯ БАШКА ЗАНЯТА СРАНЫМ СОЗЕРЦАНИЕМ ПРИРОДЫ!!! — вновь взорвался Мин.

В голосе моего эфириала было столько обиды и эмоций, что я невольно покосился на качающиеся верхушки деревьев вдали. И ничего она не сраная. Природа здесь поистине удивительная, а воздух так чист, что голова идет кругом.

Даже и не вспомню на какой планете внутри Веера можно найти хоть отдаленно подобное. Пожалуй, такого уже нигде не осталось. Война людей и эфириалов уже давно затронула и испоганила каждый уголок Веера.

Подобные планеты-оазисы пали первыми. В основном от рук самих же людей, что уничтожали природу в угоду военным производствам, оборонительным сооружениям и тактическим космодромам. Так уж вышло что именно оазисы были полны ресурсов, добыча которых была необходима для ведения войны.

— Мы можем уйти, Артем, — раздался напряженный голос Мина, — я все просчитал. Энергии хватит на скачок, но начать ее собирать нужно уже сейчас.

— Скачок куда? — удивился я неожиданному повороту в беседе.

— Подальше отсюда, — уклончиво ответил Мин.

— И подальше от Цитадели, — констатировал я неозвученный факт и пазл который я прокручивал в голове последние дни встал на свое место, — ты ведь не спал эти пять лет, верно?

Ответа не последовало, но он и не требовался. Как только Мин пробудился, я начал догадываться что что-то не так, а как только понял, что он не горит желанием рассказывать, как вытащил меня с той умирающей планеты, то убедился окончательно.

— Ты слушал как я каждый день, снова и снова говорю с тобой и притворялся, — продолжил я давить на совесть, — должно быть тебе было очень весело.

— Ты не понимаешь, Артем… так было нужно… — попытался оправдаться Мин, но получалось не очень убедительно.

Инициативу он потерял.

— Но потом ты ощутил присутствие на планете Эфириала Подчинения и понял, что если не проявишься, то он меня убьет, — продолжил я говорить и с каждым словом в моем голосе проскальзывало все больше стали, — только тогда ты соизволил показаться.

— Ты не понимаешь, ты не понимаешь… — истерично повторял Мин, — только так был шанс от них скрыться… они не оставят нас в покое… никогда не оставят…

— Что ты несешь? Кто они?

— Эсперы Цитадели! Моя связь с ними нерушима, и я ее не контролирую! Они найдут меня где угодно! Единственный шанс укрыться — это спать и не иметь достаточно энергии на установление связи!

— Чушь, Цитадель не имеет власти за границами Веера, — произнес я известный факт.

Цитадель находится в нематериальном плане и даже на миры Веера влиять может только опосредованно, через нас, своих служителей. Что уж говорить о том, чтобы иметь власть над отдаленными планетами…

— Ошибаешься, пусть и крайне ограниченно, но они влияют на множество миров! Как ты думаешь, как мы попали сюда? Случайно? Вовсе нет. Для побега я воспользовался одним из тысяч маршрутов Цитадели, по которым Эсперы отправляют сюда слепки якобы погибших диких эфириалов.

— Зачем? — напрягся уже в свою очередь я.

— Чтобы из десятков слабых эфириалов, которые сыграли свою роль, родился один новый. Достаточно сильный и кровожадный, чтобы поглотить остальные слепки. Достаточно амбициозный, чтобы сожрать всю доступную энергию планеты вместе с ее жителями. Достаточно озлобленный, чтобы в порыве мести использовать полученную Силу и вернуться назад и тем самым принести Цитадели новую халявную энергию на блюдечке!

— Цитадель сама создает Диких Эфириалов… — не веря собственным словам произнес я.

Звучало это дико, но слишком уж хорошо все укладывалось.

— Именно так. Для сохранения равновесия война людей и эфириалов не должна иметь победителя, — заключил Мин подрагивающим голосом.

— Почему ты не говорил об этом раньше? — после короткой паузы спросил я.

— Из-за связи с Цитаделью, она контролирует куда больше, чем ты думаешь, — обреченно вздохнул Мин и в его дрожащем голосе я отчетливо уловил нотки страха.

Да что там в голосе. Я буквально ощущал этот первобытный ужас, что впервые на моей памяти исходил от Мина при одной мысли о том, что ему придется вернуться в Цитадель. Любое, даже самое малое, ограничение приносит моему эфириалу неимоверные страдания, потому что противоречат всей его сути.

Эфириал Свободы действительно силен только тогда, когда свободен от всего. Я понял этот факт достаточно рано и именно это позволило мне иметь доступ к его истинной Силе.

— Теперь ты понимаешь, Артем, — с надеждой в голосе продолжил излагать Мин, — Майк идет закончить то, что начал. Живым или мертвым он доставит тебя обратно, чтобы вернуть меня под контроль Эсперам. Если для этого потребуется уничтожить планету, то он это сделает!

— Я не сбегу, — заявил я и начал в задумчивости расхаживать по балкону.

Мысли неслись в голове с сумасшедшей скоростью, пытаясь выстроить план. Решение было так близко, но его никак не удавалось ухватить полностью и это немного нервировало.

— Ты хорошо меня расслышал? Планета обречена! Она связана с Цитаделью также плотно, как и я. Ты убил одного психанутого эфириала, но Эсперы направят сюда других и будут это делать до тех пор, пока один из них не поглотит планету! Эта планета просто ферма, Артем! Донор для усиления Цитадели и расширения Веера!

— И что? Если мы сбежим, то попадем на точно такую же планету-донор. В чем разница? — укоризненно заявил я, ненадолго прервав свои размышления.

— Разница в том, что планет-доноров тысячи, а Майк один! Он нас не найдет, и ты сможешь прожить нормальную жизнь.

— Жизнь? — иронично усмехнулся я, — ты называешь бегство жизнью?

— Тебе ведь нравилось!!! — задохнулся возмущением Мин, — Ты себя со стороны видел?! Да за эти пять лет жизни здесь ты кайфовал больше, чем за три сотни лет внутри Веера! Ты был счастлив, Артем! Мне можешь не лгать! Я это точно знаю! Вся эта еда, природа, люди… свою суть не обманешь!

— Это так, — не стал отрицать я.

— Вот! Поэтому давай двигать собирать энергию и…

— Нет, — жестко отрезал я, приняв окончательное решение, — именно потому, что я был здесь счастлив, я никуда не сбегу. Именно потому, что осознал какого это жить в одной биологической оболочке, я знаю, что нужно делать.

— Ты спятил, — обреченно вздохнул Мин, — и обрекаешь на смерть не только себя, но и всю эту планету. Без нас у Майка не будет причин ее трогать, и она проживет еще пару десятков, а может и сотен лет.

— Ответь мне на один вопрос, приятель. Что лучше, сыто прожить сотню лет как животное на убой или умереть, сражаясь за свою свободу?

— Сука, — выругался Мин, осознав куда я клоню и попытался нырнуть глубже в мою душу, чтобы уйти от продолжения неприятного разговора, но я Волей удержал его и заставил слушать.

— Ответь мне, Мин. Скажи, что Свобода этих людей не важна и нет судьбы лучше, кроме как покорно ждать своей смерти. ДАВАЙ, СКАЖИ МНЕ, ЧТО СВОБОДА НЕ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЯ! — добавил я голосом и Мин аж завибрировал от ярости.

— Сука, сука, сука, сука, сука, сука!!! — обреченно взрывался негодованием Эфириал Свободы и от его метаний даже голова разболелась.

Странно, но в таком состоянии думать оказалось легче и когда мысль о дальнейших действиях оформилась окончательно, я достал телефон и набрал номер.

— Жду тебя через час в саду цесаревны, — скомандовал я и нажал отбой еще до того, как прозвучал ответ.

Глава 24

— Она не придет, — убежденно заявил Мин.

— Почему? — лениво спросил я и посмотрел на часы.

Повторный разговор с китайским принцем и передача новых сведений отцу не заняли много времени, поэтому в сад я прибыл даже раньше, чем планировал, и сейчас просто лежал на травке у пруда и смотрел на небо.

До истечения обозначенного часа у Зверевой было еще целых три минуты. Вагон времени для такой как она.

— Потому что она не дура и поняла, что происходит! — поспешил пояснить Мин, — а если и не поняла, то новоиспеченный папаша все объяснил.

— Эх ты, — осуждающе вздохнул я, — вот не притворялся бы спящим пять лет понял бы почему ошибаешься.

— Я не притворялся! — тут же в сердцах возмутился Мин, — я действительно спал!

— Ага, но ты мог проснуться в любой момент, — спокойным голосом парировал я, — так что считай, что притворялся.

— Пф, — хмыкнул мой эфириал, признавая поражение, — и что я такого пропустил за эти пять лет? Люди они везде люди! Величайшие эгоисты галактики! В первую очередь их заботит безопасность своей шкуры, а вся жизнь направлена на поиск местечка потеплее.

— Возможно и так, но конкретно эта чокнутая от них отличается, — поднялся я на ноги и устремил взор на север.

Туда, где приближающийся рев мотора рассекал воздух.

Блаженная тишина, коей так славился этот некогда чудесный уединенный цветочный сад, была безжалостно разрушена.

Впрочем, остальные атрибуты этого места пострадали еще раньше.

Вместо цветов черное месиво, из чистого прудика торчали комья земли и обломки деревьев. Мраморные фонтаны были срезаны до основания, а некогда ровные тропинки сейчас заменяли холмы из грязи, пепла и обломков.

Следы, что остались здесь от битвы Зверевой со шведской воительницей никто за эти два дня так и не убрал.

Единственным нетронутым остовом была сама артефактная беседка и небольшие деревянные мостики ведущие к ней. Ну и еще небольшой пятачок из чудом уцелевшей травы, на котором я сейчас стоял.

В общем, видок у любимого места цесаревны сейчас был плачевный, зато он выполнил свою задачу. Спас ей жизнь. Теперь же я хотел поставить перед этим местом задачу куда более серьезную.

Рокот мотора стал оглушительным и из-за вороха поваленных и обгорелых елей выскочил черный мотоцикл с блондинистой наездницей, что смотрелась на нем удивительно гармонично.

Железный конь с шумом остановился прямо передо мной и окатил меня двумя волнами Силы. Знакомой парообразной аурой моей телохранительницы и совершенно противоположной водной, что окатила меня свежим воздухом словно морской бриз.

— Занятный артефактик, — покосился я на царский герб на черной стали мотоцикла.

— А то! — восторженно пискнула Зверева и с явной неохотой слезла со своего новенького боевого коня.

Дорогущий артефакт с личной системой генерации эфира противоположного Зверевой типа, что уравновешивал недостатки ее атрибута огня и позволял наезднику выдавать вдвое большей от обычную порцию Силы. А значит, и вдвое б о льшую скорость.

Ох зря ей доверили такое. Она ведь его быстрее самолета разогнать сможет…

— Подарок от папки? — спросил я.

Эйфория и радость в янтарных глазах тут же сменились более привычным хмурым осуждением.

— Не называй его так, — поджала Зверева губы и для проформы осмотрелась вокруг.

— Государь запретил вам с Прохором распространяться о родстве, — понимающе кивнул я, — но ты не переживай. Я умею хранить секреты, а здесь на километры вокруг никого нет. Территория царского лицея девственно чиста. Да и в резиденции государя скоро станет пусто, не так ли?

— Ты знал, — не спрашивала, а утверждала Анна.

Впрочем, без особого удивления.

— Догадывался, — признался я, — во время аудиенции я не ощутил присутствия остальных членов императорской семьи и когда вышел, перепроверил еще раз.

— Они в Ельце на неделю, — не стала скрывать Зверева стратегическую информацию.

— Неделя, значит, — задумчиво хмыкнул я, — все упирается в одну чертову неделю. Городских в столице тоже эвакуировали?

— Привели все службы в максимальную боевую готовность по протоколам военного времени. Думаешь, их заденет? — с серьезным видом поинтересовалась Зверева.

Ни единый мускул на ее лице не дрогнул, а решимости в горячих янтарных глазах только прибавилось. Мин был абсолютно прав. Любой человек на ее месте должен был испытывать страх перед неизвестностью.

Но Звереву отчего-то ситуация не пугала.

Девушка вела себя так, словно на нас ожидается нападение каких-нибудь индийских бандитов, а не неизвестной угрозы, от которой сам император побоялся прятать семью даже в родовых бункерах и увез подальше.

Угрозы, из-за которой все до единой службы столицы стоят на ушах.

Угрозы, которую Анна Зверева по собственной воле пошла принимать лицом к лицу.

— Она определенно чокнутая… — выдал экспертное заключение Мин.

Я об этом уже пять лет твержу, — внутренне усмехнулся я и перевел взгляд на Звереву.

— Ты вообще знаешь о какой опасности идет речь? — поинтересовался я.

— Не-а, — пожала плечами Анна и беззаботно оперлась на свой черный мотоцикл.

— И все равно пришла, — констатировал я.

— Ты сам приказал.

— Раз мои приказы еще действуют, значит государь не стал забирать тебя в свою свиту?

— Я сама отказалась, — пожала плечами Зверева и перевела вопросительный взгляд на беседку.

Что ж, не хочет говорить, ее право. Человеческую свободу выбора я понимаю и принимаю. А совершают они при этом ошибку или нет, судить не мне.

— Ни царапин, ни трещин, ни выбоин, а мостики сверкают так, словно их только вчера построили, — не оборачиваясь резюмировал я состояние чудесного сооружения, — ты что, сдерживалась?

— А похоже? — вскинула рукой Зверева и показательно осмотрелась на окружающую разруху.

— Но беседка осталась невредима, — пожал я плечами, — шведка хоть раз била напрямую в ее защитный контур?

— Один раз, — задумалась Анна, — еще трижды попадала по касательной.

— Занятно, — на этот раз обернувшись на сооружение сказал я, — внутрь не попало ни одной микрочастички чужого эфира, даже самой малой.

— Конечно, это же артефакт императорской крови! — горделиво вскинула носик Зверева, словно сама его построила.

Но для меня это звучало не убедительно.

Абсолютной защиты не бывает, уж я-то это знаю прекрасно. За три сотни лет я доставал беглых эфириалов откуда угодно. Из укрепленных замков, из подземных лабиринтов, из подводных впадин.

Любая защита имеет слабые места, и даже самая крепкая должна пропускать микрочастицы. Просто обязана… но беседка не пропустила ничего.

И чем дольше я на нее смотрел, тем сильнее меня завораживал принцип ее работы.

С этой мыслью я выдохнул и шагнул на мостик. Перепуганный женский вскрик позади я проигнорировал, а Мин промолчал.

Резной мостик из красного дерева скрипнул под ногами, но ожидаемо не нанес никакого вреда, и я беспрепятственно вошел в беседку.

— Ты что творишь, Соколов?! — сменила испуг на возмущение Зверева и дернулась следом, но замерла в нерешительности.

У Анны была еще свежа память о боли, которую она испытала от касания артефакта в прошлый раз, но упрямство все перевесило, и девушка сделала шаг вперед.

— Не бойся, защитный контур выключен, — пояснил я и начал ощупывать беседку изнутри.

Сантиметр за сантиметром я перебирал каменную кладку пальцами и периодически замирал, позволяя Мину тоже прочувствовать сокрытую в этих камнях Силу.

— Вообще-то защитный контур автономный и может среагировать на чужих, — сверкнула глазами Зверева и с любопытством наблюдала за моими действиями.

Сама при этом ничего трогать руками не решалась.

— Нет, — качнул я головой, — он реагирует не на чужих, а на угрозу члену правящей семьи. Раз тут нет Елецких — нет и угрозы. Нет угрозы — нет активации.

Сопровождал я слова постукиванием по высеченным рунам, отчего они едва заметно вспыхивали слабым красным светом и тут же тускнели обратно.

— Откуда ты… — чуть сбилась Зверева заметив свечение, — это знаешь?

— Я тут уже дважды бывал, — напомнил я, — этого вполне достаточно.

Но мои слова Анну не убедили, однако убеждали действия.

Я срезал ножом вездесущий плющ, что мешал нормально рассмотреть руны и периодически варварски постукивал по камням рукояткой словно молотком. Будь у меня кирка, шарахнул бы и ей.

Впрочем, отпущенная мне неделя только началась. Еще успею.

— Что ты делаешь? — спустя десять минут моих непрерывных и монотонных манипуляций спросила Зверева.

Видно было что Анна до последнего пыталась сдержать свое любопытство, но сдалась, так как начала чувствовать себя неуютно.

Хорошо, что созрела сама.

Меньше придется объяснять. Можно было, конечно, просто приказать, но мне нужен был от девушки творческий подход и ничего дельного не получится, если она не поймет зачем я делаю то, что делаю.

— Мне нужно активировать защитный контур, — пояснил я первую задачу.

— Сам же сказал нет Елецких — нет активации, — нахмурилась Зверева, — просто засунь сюда одного из них.

— Одного из них, — усмехнулся я такому обращению к членам правящей семьи, — нет, ты не поняла, — тут же переключился я на серьезный тон, — внутри должны быть только мы.

— Очень смешно, — с улыбкой покачала головой Зверева и только когда увидела мой взгляд то поняла, что это не шутка, — ты спятил? Если мы будем внутри во время активации, то умрем! Оно защищает только императорскую семью!

— Не совсем так, — задумчиво проговорил я и подошел к девушке вплотную, — дай руку.

— Зачем? — всем телом напряглась Анна и недоверчиво посмотрела на меня.

— Думаешь, я способен причинить тебе вред? — без улыбки спросил я.

— Я думаю… — вздохнула Зверева и, продолжая говорить, потянула руку ко мне, — что ты понятия не имеешь что твори… — закончить фразу Зверева не успела, потому что вертикальный порыв черного ветра возник из ниоткуда, и оглушающе громкий хлопок эхом разнесся по округе.

Анна инстинктивно одернула руку и ее взгляд был устремлен на черную царапину на запястье, поверх которой пульсировало облако алых нитей.

— Ты едва не отрубил мне руку… — не веря своим глазам констатировала Зверева и подняла полный непонимания и обиды взгляд.

— Всерьез попытался, — не стал отрицать я, — иначе бы он не стал тебя защищать.

— Что… чего… — не сразу поняла Зверева и когда до нее дошло, янтарные глаза Анны ошарашенно округлились, — какого черта, Соколов… я же не… я же не…

— Нет, ты не дочь Императора, — поспешил я успокоить девушку.

— ТОГДА КАКОГО ЧЕРТА ПРОИЗОШЛО?! — не сдержалась и перешла на крик Анна.

— Чем императорская семья отличается от других? — вместо ответа задал я вопрос и оперся локтями на каменную кладку.

Раскалившиеся до красна руны уже потухли и облако алых нитей, что пульсировали своей мощью здесь еще секунду назад, исчезли без следа.

А мой инстинкт самосохранения продолжал долбить в виски.

Было близко, но риск стоил того. Слишком мало времени на изучение этого артефакта безопасными методами.

Если бы Зверева в момент атаки всерьез посчитала меня врагом и угрозой, хоть на мгновение, то вся мощь защитного контура обрушилась бы прямо на меня и, что-то мне подсказывает, что Дар Мина бы тут никак не помог.

— Кровью отличается, — после короткой заминки ответила Зверева и скрестила предательски подрагивающие руки на груди.

— То есть близко кровный Рюрикович тоже может получить защиту этого артефакта?

— Не может… — осеклась Зверева и требовательно уставилась на меня, ожидая продолжения.

— Верный ответ — Сила Императора, — не стал тянуть я, — Вернее, наличие способности этой Силой управлять. По воле Рюрика такой способностью наделены только члены текущей правящей семьи. В основном сам государь, конечно, но и его ближайшие родственники тоже обладают минимальными возможностями манипуляции Силой Императора. Например, ментальная связь с гвардейцами, — припомнил я у себя в голове момент со спасением цесаревны.

— Что же получается… — все еще лихорадочно соображала Анна.

— Защитный контур этой беседки, да и всей царской системы защиты, признает твое право управлять Силой Императора и принимают за свою.

— Не удивительно что таких как я убивают в младенчестве, — осознав весь масштаб услышанного, грустно усмехнулась Зверева.

Бесконтрольное оружие, способное игнорировать приказы государя, без спроса тянуть Силу из Императора и беспрепятственно проходить любую защиту. Приправим это происхождением простолюдина и получим самую опасную угрозу трону которую только можно вообразить.

— Тебя в младенчестве не убили, — напомнил я известный факт, — а теперь уже и не смогут, даже если захотят.

— Слабое утешение, — оперлась Зверева затылком на край беседки и устало прикрыла глаза.

— Нам не суждено выбирать кем родиться, но выбрать как умереть мы вполне способны, — высказался я и постучал кулаком по каменной кладке, — ну, так что скажешь? Сможешь за неделю научиться управлять этой защитой или нет?

Зверева молчала долгих двадцать секунд. Ее грудь часто вздымалась от повышенного сердцебиения, а витающий вокруг пар поднял температуру воздуха на пару градусов, выдавая нешуточное волнение.

— Что именно тебе нужно? — тихо спросила Анна и распахнула полные решимости янтарные глаза.

Глава 25

Установлена новая точка назначения: «Ферма Полного Цикла 403»!

Маршрут «403» определен.

Внимание! Расчетные энергозатраты превышают доступные резервы!

Поиск ближайшего накопителя…

Ошибка! Служитель, Вы находитесь вне территории Веера! Рекомендуется немедленно вернуться! Для продолжения движения необходим доступ к центральному ядру…

Направить запрос в Цитадель?

Безликий роботизированный голос бортовой системы выдавал одну ошибку за одной, а третий вестник Цитадели, Миронус Айзон Ксайк в порыве гнева сжимал подлокотник кресла пилота.

Мигающий красный свет раздражал его так сильно, что Майк готов был собственными руками вынуть и развоплотить ИИ корабля, который никогда до этого дня не смел ему перечить. Для Дара деструктора это действие не составило бы никаких проблем.

В обычной ситуации ИИ просто бы заменили на другой, более благоразумный, как бывало сотни раз до этого. Только вот сейчас ситуация была очень далека от обычной.

Корабль Майка находился за пределами энергетической сетки Веера, и работа всех его систем зависела от центрального связующего канала с Цитаделью.

Без доступа к этому каналу корабль бы заглох в тот же миг как покинул Веер и его энергетическую сеть. Собственно, корабль и заглох, как только Ликвидатор вручную поменял одобренный маршрут на новый.

— Да работай ты, сука!!! — гневно вскрикнул Майк и всадил ногой по центральному дисплею.

Первородная оболочка даже без усиления легко уничтожила экран и промяла обшивку, но ничего не изменилось. Оставшиеся пять целых дисплеев противно мигали красным светом, а практически обесточенный корабль дрейфовал в космосе как кусок железяки.

— Направить запрос на согласование маршрута «403» в Цитадель? — повторил свой вопрос ИИ.

— ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ, БЛЯДЬ! — угрожающе крикнул Майк и взмахом ладони смял ближний боковой дисплей.

Пылающая ярость деструктора рвалась наружу. Майк уже не помнил сколько циклов он не спал… сотню? Тысячу? Рвущая душу в клочья одержимость была невыносима, но спать было нельзя!

Никак нельзя!

Ведь если бы он спал, то сигнал прошел бы мимо и о нем узнали в Цитадели! А этого Майку очень не хотелось. Ведь существовала ненулевая вероятность того, что за целью отправят не его.

Особенно после того, как в Цитадели узнают, что за последние пять лет поисков Ликвидатор уничтожил семь планет-доноров из десяти посещенных…

— Внимание! До отключения внутренних систем жизнеобеспечения осталось пятьдесят три минуты. Настоятельно рекомендуется восстановить подключение к центральному ядру…

— Так восстанови, тупорылый ты кусок жестянки! — до скрипа в ушах сжал кулак Майк.

— Доступны два протокола восстановления, — послушно отчитался ИИ, — восстановить движение по согласованному маршруту восемьдесят пять или «Эвакуация» по маршруту один.

— Оба варианта нахуй, — в очередной раз выругался Майк и начал с усердием тыкать в мигающий пакет полученных данных на карте, — ЦЕЛЬ НАХОДИТСЯ НА ЧЕТЫРЕСТА ТРЕТЬЕЙ ФЕРМЕ! НАХЕРА МНЕ ЛЕТЕТЬ ИСКАТЬ ЕГО В ВОСЕМЬДЕСЯТ ПЯТУЮ?!

— Обработка новой информации завершена, — после паузы так же безэмоционально заключил ИИ, — доступ к движению по маршруту восемьдесят пять аннулирован. Воспользоваться протоколом эвакуации?

— Себя блядин* эвакуируй!!! — взревел Майк, едва сдерживая давно вышедший из-под контроля нрав своего эфириала разрушения.

— Разрешение получено. Начинаю активацию протокола «Эвакуация»… расчет маршрута возвращения… расчет необходимого количества энергии…

— НЕТ! — с ужасом спохватился Ликвидатор и спешно вручную нажал кнопку связи с Цитаделью.

Едва не запустившийся протокол «Эвакуация» встал на паузу.

Как только связь установится, Цитадель узнает все что происходило на корабле за последние три с половиной года.

Именно столько прошло с последнего сеанса связи с Веером.

Гнева за растрату драгоценных ресурсов и уничтожение планет-доноров Майк не боялся. Он знал, что достижение главной цели миссии оправдает все средства, но сейчас его могли к этой цели и не пустить… а вернуться с пустыми руками в Цитадель он не мог себе позволить.

После такого провала даже его, верного старого пса и последнего вестника могут обнулить.

Последние десятилетия из-за гребанных Ловцов его и так держали в спячке месяцами. Новое поколение служителей выполняло задачи Цитадели быстрее и с меньшими затратами энергии центрального ядра.

А эффективность была важнее всего.

Все больше Диких Эфириалов предпочитало прятаться, а не воевать открыто и ценность Ликвидаторов неизменно падала.

Особенно выделялся этот ублюдский выскочка Артем.

Его эффективность была втрое выше средней и на голову превосходила всех Ликвидаторов. Именно из-за него обнулили два десятка верных соратников Майка, с которыми он служил Цитадели более двух тысяч лет, и заменили «неэффективных стариков» на «новое поколение» Ловцов.

Майк оставался одним из последних служителей первой волны. Он прекрасно понимал, что его время скоро придет. Понимал, но готов был до смерти биться за свое право на жизнь.

Все что Майк умел это уничтожать. И именно потому, что делал это лучше всех, его и сохраняли в живых не смотря на низкий коэффициент продуктивности. А еще потому, что будучи последним живым вестником, он знал секрет «маршрутов» и «ферм», у истоков формирования которых находились старые служители.

— Связь установлена, — констатировал ИИ, и следом за ней световая гамма уцелевших экранов резко побелела, а из динамиков прозвучал голос, лишь ненамного более живой чем здешний бортовой компьютер.

— Докладывай, — сухо скомандовал великий глас Цитадели, но озвучивание информации ему не требовалось.

Коллективный разум Эсперов был мощнейшей искусственной вычислительной мощностью в галактике и все накопленные Майком за три с половиной года данные глас Цитадели получил в первые три секунды установления связи.

— Объект обнаружен, — тем не менее, не стал молчать старый Ликвидатор, — я прошу…

— Отказано. На ферму за объектом будет отправлен отряд Ловцов, — выдал вердикт глас Цитадели и попытался оборваться связь, но Майк насильно удержал сигнал всплеском собственной Силы.

Все системы вновь панически замигали красным. Ткани первородной оболочки нагрелись и личный эфир Майка полился из него водопадом, причиняя неимоверные страдания.

На обычное поддержание канала связи с Цитаделью из столь отдаленной точки тратилось колоссальное количество энергии. Личных сил и накопленного запаса от семи уничтоженных планет и на пять секунд не хватит, но Майк без раздумий поставил свою жизнь на кон.

— Пожалуйста… я смогу… — сквозь адскую боль прохрипел старый Ликвидатор и давление внезапно отпустило, а он бессильно рухнул на пол.

Практически опустошенный, но еще живой.

Экраны загорелись белым, демонстрируя что Цитадель вновь взяла поддержание связи на себя.

— Вероятность твоего успеха критически низка. Объект нужен живым. Риск признан недопустимым, — выдал однозначное заключение великий глас Цитадели.

Слова звучали жестко и словно кувалдой вбивались Майку прямо в мозг. Но его стали слушать, а значит минимальный шанс еще оставался. Для коллективного разума Цитадели нет ничего хуже, чем пустая трата энергии. Как вестник, он знал это лучше многих.

Вся его суть, в том, чтобы поддерживать траты и поступления энергии в равновесии. Ничего личного, только голый расчет.

И единственным козырем старого Ликвидатора сейчас было то, что он к Объекту ближе всех. К тому же единственный из не обнуленных служителей, кто пользовался маршрутами и не будет задавать лишних вопросов.

Скорее всего, всех посланных за объектом молодых Ловцов ждет последующее обнуление, слишком уж много в них человеческого вольнодумства.

А ведь это неисчислимо-огромное количество энергии. На возврат Майка, на сбор отряда, на его отправку и возвращение. Это потребует в сотни раз больше затрат… огромное количество даже для ядра Цитадели.

— Я уничтожу свою первородную оболочку, — нашел единственно верные слова старый Ликвидатор и последующие тридцать секунд ответом ему была тишина.

Еще никогда на памяти живущего более двух тысяч лет Майка коллективный разум не анализировал данные столь долго, но он терпеливо ждал. Смена первородной оболочки на резервную было его последним козырем.

Этим действием Ликвидатор своими руками ограничивал свой столетия оттачиваемый уникальный Дар, который напрямую завязан на объемы эфира.

Как Деструктор, Майк мог уничтожать практически любую структуру. От распыления обычного камня, до дестабилизации целых планет. И ограничить его Дар могло только снижение количества располагаемого эфира. А максимальный запас резервной оболочки десятикратно ниже оболочки первородной.

Без нее Майк при всем желании не сможет уничтожить планету и только этот факт позволяет снизить риск провала в глазах гласа Цитадели до приемлемого.

— Восстановить первородную оболочку будет невозможно. Ты своими руками готов пожертвовать своей главной Силой?

Майк внутренне усмехнулся в ответ. Будто у него был выбор.

Просто дать слово будет недостаточно. Его душа на восемьдесят процентов состоит из эфириала разрушения и в процессе боя он не сможет его контролировать. И глас Цитадели, разумеется, это знает и учитывает в рисках.

— Готов, — утвердительно заявил Ликвидатор, который понимал, что лучше навсегда потерять Силу разрушать планеты, чем вернуться и с позором подвергнуться обнулению.

— Почему? — сухо спросил глас Цитадели.

Майк нарочно старался не поднимать взор вверх и давил в себе все эмоции.

Ведь коллективный разум прямо сейчас оценивает все его реакции. Слова, интонацию, позу, тембр… вездесущий глас анализирует все и складывает это в холодное число вероятности успеха миссии. И только от него будет зависеть итоговый ответ.

— Потому что я всецело осознаю высочайшую ценность Объекта, — тщательно подбирая каждое слово ответил Майк.

— Твой контакт с Объектом без использования первородной оболочки признан приемлемым. Цель миссии ясна? Доставить беглого Ловца в Цитадель.

— Живым? — с огромным трудом гася внутреннюю ярость внутри прошептал Ликвидатор.

— Не обязательно, — дал ответ глас Цитадели, — ценность имеет только Объект. Уцелевшей трети мозга биологической оболочки будет достаточно.

— Ценность аборигенов и планеты? — задал Майк вопрос, который от него ожидали.

— Минимальная. Допуст и м любой сопутствующий ущерб при условии выполнения главной цели.

— Принято, — склонился в глубоком смиренном поклоне Ликвидатор.

— Ксайк, — раздался совершенно другой голос и пробрал до самых глубин старой души.

Тот самый голос, который старый Ликвидатор слышал всего три раз в своей жизни, а первый во время рождения. Принадлежал голос не холодному коллективному разуму, который транслирует волю Цитадели, а конкретно его бессмертному Эсперу-прародителю по имени Миронус.

Именно его имя он с гордостью носил первым и только благодаря его Воле появился на свет.

— С-слушаю, х-хозяин, — с неконтролируемым благоговением ответил Майк, едва не потеряв дар речи.

Небожители практически никогда не снисходят до своих служителей и один этот факт говорил о том насколько в самом деле ценен Объект.

— Не подведи меня, — с нескрываемой угрозой в божественном голосе прогрохотал Эспер и сразу отключился.

А сам Майк стоял в благоговейном поклоне еще пять минут не в силах отойти от властной ауры божества, которую тот смог передать всего четырьмя словами.

Ни один служитель не в силах ослушаться прямого приказа своего Эспера-прародителя, ведь он на десять процентов состоит из его бессмертной души. Неразрывная связь важнее которой для служителя нет ничего.

В систему корабля загружен протокол «Перехват».

Установлена точка назначения «Ферма Полного Цикла 403».

Маршрут «403» определен.

Расчет энергозатрат… выполнен.

Доступ к центральному ядру… одобрен.

Для запуска протокола поместите «Оболочку Прайм-1» в третий отсек двигателя…

Безликий роботизированный голос бортовой системы вновь выдал ошибку.

Мониторы начали мигать красным. Бушующая ярость на поганого Ловца в глубине души старого Ликвидатора разгоралась с новой мощью.

— Для запуска протокола поместите «Оболочку Прайм-1» в третий отсек двигателя… — равнодушно повторил бортовой ИИ и столь же равнодушно добавил, — до отключения внутренних систем жизнеобеспечения осталось четыре минуты. Настоятельно рекомендуется восстановить подключение к центральному ядру. Активируйте протокол «Перехват».

Майк медленно выпрямился и бросил взгляд в свое отражение.

Его уникальная первородная оболочка, в которой он давным-давно пришел в этот мир сверкала ярче солнца. Тонкие перламутровые чешуйки что тысячи лет формировались под влиянием его воли и силы были ему дороже собственной жизни. Дороже всех жизней галактики и даже дороже сраных Эсперов.

Но ослушаться воли хозяина он не мог. Кого угодно, но не слова Миронуса…

— Для запуска протокола поместите «Оболочку Прайм-1» в третий отсек двигателя… — с едва уловимой призывной ноткой в роботизированном голосе проговорил ИИ.

— Заткнись, — вибрирующим голосом рявкнул Майк и приложил ладонь к панели управления.

Перламутровые струйки его Дара потекли внутрь систем корабля и двумя секундами спустя перед Майком появилась похожая на голограмму энергетическая сущность.

— Что ты делаешь?! — испуганно-удивленно спросила сущность, в которой теперь лишь отдаленно угадывался роботизированный голос.

Вместо ответа Майк взмахнул свободной рукой и закинул в открытый отсек двигателя запасную «Оболочку Резерв-12».

— Ошибка! Для запуска протокола поместите другую… — начала говорить сущность, но была тут же зажата в тисках тяжелой руки Ликвидатора.

Энергетическое тело начало рассыпаться на кусочки и безликое существо задрожало от страха.

Майк перевел свой холодный взгляд на таймер отключения всех систем, который отсчитывал последнюю минуту и холодно произнес:

— Подтверди, что там первородная оболочка или сдохни.

— Ошибка! Для запуска… — упрямо попытался повторить ИИ программный текст, но тут же был сдавлен еще раз, и его тушка развоплотилась наполовину.

— Скажешь еще раз «ошибка» — сдохнешь, — ледяным голосом заявил Майк, — вне системы ты исчезнешь навсегда, как и все твои собраться, что посмели во мне сомневаться.

— Ты не посмеешь… — на этот раз абсолютно человеческим голосом прошептало существо, но заметив ярость в глазах Ликвидатора быстро избрало иную тактику, — мое разрешение ничего не изменит, ты дал слово своему Эсперу! Запрос идет напрямую к его энергии, она сюда просто не поступит!!

Майк продолжал невозмутимо стоять, а за его спиной пошел отсчет последних десяти секунд.

— Л-ЛАДНО! СМОТРИ САМ!!! — не сдержалась сущность, не желающая умирать, — Активация протокола «Перехват»!!

В тот же миг таймер замер на трех секундах и все вокруг загорелось белым.

— Все системы запущены… но как… ты же дал слово… — искренне удивлялся ИИ.

— Я дал слово его не подвести, — без улыбки ответил Майк, — и я его выполню, — тут же добавил он и уничтожил остатки сущности.

После того как маршрут оказался проложен, а энергия получена, помощь ИИ старому Ликвидатору была уже ни к чему.

* * *

Взмах кирки и глухой звук вдарил по ушам. Облако красной пыли развеялось, и на земле передо мной оказался маленький камушек с гранями в два сантиметра.

С тяжелым выдохом я откинул его в небольшую кучку его двенадцати собратьев.

— Не густо, — констатировал Мин результат моих трехдневных трудов.

— Ага, — вытирая пот со лба выдохнул я и отбросил в сторону палку от кирки.

Сама рабочая часть осыпалась в пыль, как и предыдущие двадцать три силовых артефакта которые нам добродушно доставили снабженцы из оцепления.

Щедрость императора не знала границ и за два дня мы со Зверевой обустроили в порушенном саду целый полевой лагерь.

Две комфортабельных царских палатки, целый грузовик с разнообразными артефактами которые нам смогли собрать и доставить в короткие сроки и еще с сотню «хотелок» полезных и не очень.

Под «не очень» я, разумеется, имею в виду то, что затребовала Зверева.

Вот зачем она установила в своей палатке полноценную ванную комнату и кровать с балдахином, вытащенную из покоев местной княгини? Еще и простыни повелела из царской резиденции и обязательно зеркало!

Я уже молчу про фургон с косметикой и одеждой привезенных из нашего дома.

Впрочем, мне было наплевать на что Зверева тратила свой ежесуточный час выделенного мной свободного времени. Главное, что остальные двадцать три часа она неустанно исполняла мои команды. Без пререканий, лишних затягиваний и с полной отдачей.

По моему плану, покидать это место было нельзя.

Именно находясь здесь, Анна мало-помалу стягивала всю окружающую столицу Силу Императора и концентрировала ее в одной точке, а я тренировал свой эфир, чтобы этой Силе противостоять.

Поскольку на многие километры вокруг не было ни Елецких, ни других гвардейцев, Сила Императора хоть и неохотно, но откликалась и собиралась вокруг Зверевой, а избытки напитывали защитный конструкт беседки.

Я долбил сооружение всем что попадалось под руку, а в перерывах между поиском артефакта покрепче, тренировал свое тело, повышая выносливость и начинал по новой.

Но особое место занимали наши совместные со Зверевой попытки активировать защитный контур и научить мой эфир ему противодействовать.

Даже не знаю, кому из нас было тяжелее.

Анне, которая была словно футболист раз за разом пытающийся пнуть пушечное ядро. Или же мне, когда я словно вратарь, что пытался это ядро поймать, когда у Анны таки получалось им запульнуть.

Больно, тяжело и со стороны крайне малоэффективно.

Жаль Рюрик не приложил инструкции к своему чудо-сооружению. А уж то, что к его созданию приложил руку именно этот гениальный человек, я ничуть не сомневался.

Нашим с Анной стоп словом было полное истощение и ее обморок, после которого я относил девушку в ее светло-розовую кровать и тоже позволял себе пару часов сна, чтобы немного восстановить физическую оболочку.

После чего цикл повторялся по новой.

Я глянул на часы, которые отсчитывали последнюю минуту перерыва Зверевой и, потягиваясь, медленно вышел из беседки.

За эти три дня сооружение полностью очистилось от ненужного нам плюща и было мною размечено по секторам, которые я маркировал по степени концентрации в них Силы.

Также бесполезный пруд был превращен нами в аккуратный ров вокруг беседки, а в области напротив входа мы утрамбовали ровную круглую площадку. Анна думала, что она вертолетная, а я не стал ее разубеждать.

— Восстановилась? Давай еще раз, — бодрым голосом крикнул я, как только из палатки показалась посвежевшая девушка в полупрозрачной голубой блузке. Опять новой.

Ветер донес до меня запах кондиционера для волос, и я понял, что Зверева опять предпочла водные процедуры сну. Умно, учитывая, что отсыпается она сверхурочно, когда теряет сознание. Очень удобно.

— Может быть ты не прав и это работает не так? — без особого энтузиазма спросила Анна, поправляя влажные волосы.

— Фигня, — выдал я экспертное заключение, — ты просто не стараешься, продолжаем!

И мгновением спустя беседка в очередной раз вспыхнула алым сиянием.

Глава 26

— Им невозможно управлять, — мертвецки уставшим голосом констатировала Зверева.

Девушка без движения лежала прямо на земле. Ее грудь нервно вздымалась от тяжелого дыхания, а сил не хватало даже чтобы пошевелить пальцем.

— Четыре часа и уже сдалась? — с упреком отозвался я, лежа в трех метрах поодаль.

— Ничего я не сдалась, — обиженно фыркнула Анна, — если я активирую контур еще раз ты ведь помрешь!

— Говоришь так, будто сможешь, — усмехнулся я и медленно поднялся на ноги.

Моему примеру Зверева не последовала. По лицу вижу, что попыталась, но изнеможденное женское тело отказывалось слушать садистку хозяйку.

— Соколов! — думала, что прорычала Зверева, хотя этот звук больше походил на стон умирающего тюленя.

— А что, разве можешь? Докажи, — пожал я плечами и медленно зашел в самый центр беседки. Точки наивысшей концентрации всей витающей вокруг Силы Императора.

Вместо ответа донеслось лишь сердитое сопение. Рычать Анна больше не пыталась.

— Вот полежу минутку, — все же нашла Зверева в себе силы заговорить, — и ты пожалеешь о том что на свет родился.

— Ага-ага, — поддакнул я, после чего сгреб в мешочек охапку из тринадцати осколков и вышел наружу.

Кусочки рунической кладки беседки, которые я с таким трудом отковыривал последние три дня тускло мерцали алым сиянием и источали ядовитый пар.

— Нет, ребятки, назад я вас не верну, — покачал я головой и побрел к ближайшей лунке.

Одной из тринадцати, что я выкопал с равными промежутками по окружности «вертолетной» площадки. Добравшись, я навис над ямкой и аккуратно, словно садовник, опустил один камушек туда и плотно прикопал сверху, а потом еще примял ногой для надежности.

— Так-с, один есть. Еще двенадцать, — деловито проговорил я сам себе и направился к следующей.

Стоять на ногах было довольно тяжело. Мышцы ломило, кости хрустели, а сознание то и дело пыталось провалиться в спасительный сон. Да еще и рунические осколки в руках источали такую стойкую ауру сокрытой внутри Силы, что хотелось отбросить их в сторону и сбежать как можно дальше.

Только вот нельзя.

На то, чтобы Зверева научилась по своей воле активировать защитный контур ушло три с половиной дня. Ровно половина отпущенной нам недели, а план был еще далек от завершения.

— Что ты там делаешь? — спросил слабый женский голос, когда я «засеял» уже седьмую лунку.

— Реализую второй этап плана, — спокойно ответил я.

— Без меня?! — тут же возмутилась Анна.

— А ведь правда, — призадумался я и опустил мешочек перед все еще лежащей без движения девушкой, — не забудь сходить поесть как закончишь, продолжим через час.

С этими словами я направился в палатку Зверевой. Брошенные мне в спину ругательства я пропустил мимо ушей и, скидывая одежду на ходу, направился в душ.

Все-таки запросить установку в палатке целого ванного блока было не самой плохой идеей со стороны Анны. Контрастный душ и правда расслабляет, и приводит физическую оболочку в тонус.

Спустя пятнадцать минут я лежал на светло розовой кровати с вытянутой вверх рукой. Потраченный в ноль эфир восстанавливался не так быстро, как хотелось бы. А крепость моего лучшего защитного кокона из сплетений черного ветра и магической материи продержался внутри активированной беседки всего лишь тринадцать секунд.

— Этого недостаточно, — тяжело выдохнул я и поспешил вернуться на тренировочное поле.

* * *

Шестой день из отпущенной нам недели начался с абсолютной всеподавляющей тишины. Концентрация Силы Императора внутри сада достигла такой мощи, что больше не пропускала внутрь ни ветер, ни звуки, ни даже сигналы.

Барахлившая последние два дня связь с царскими снабженцами из оцепления исчезла окончательно, и мы с Анной остались одни.

«Око» с огромным трудом пробилось сквозь пелену, да и его хватило лишь на то, чтобы показать, что границы оцепления сместились вдвое дальше. Вглубь южной части города.

Михаил Елецкий понял, что больше не сможет нам никак помочь и эвакуировал своих людей как можно дальше от опасности.

Разумный шаг.

В целом, за прошедшие после отъезда государя дни, ситуация в мире для Михаила Елецкого была довольно стабильной. Прага действительно вернулась в состав Империи, а Европа прогнулась под жесткой рукой генерала Суворова. Шведский флот потерпел болезненное поражение от адмирала Озерецкого и был выбит из Балтийских вод.

Раз сбывались эти прогнозы Михаила Елецкого, то и насчет остальных у меня сомнений не было.

От отца за это время новостей не было, как, впрочем, и от Эмилии. Да и новости нам удавалось узнать лишь обрывками с изрядной цензурой от царских людей. Но, начиная с сегодня оборвался и этот тоненький ручеек информации.

Обеденные лучи октябрьского солнышка я встречал лежа на шезлонге и попивая кофе.

Весьма вкусный, надо заметить.

Кофеварку с императорской кухни нам привезли позавчера. И о ее приобретении позаботилась почему-то тоже Зверева, а мне и в голову не пришло подумать о кофе.

Зная, кто и зачем сюда летит, мыслил я совершенно о другом.

Меня больше волновало, как подготовить место к прибытию Ликвидатора, но и от организованных женской рукой удобств отказываться я не стал.

И пока я попивал этот удивительный и бодрящий местный напиток, Зверева тратила свой очередной перерыв на душ. Ходить вспотевшей Анну жутко бесило, а учитывая плотность наших тренировок и специфику ее дара, потела она часто.

Знал бы что это для нее это так важно, приказал бы вырыть тут бассейн. За три дня как раз бы успели, а сейчас уже поздно. Связи нет и поставки «полезностей» полностью прекратились.

Когда последние минуты перерыва Зверевой истекли, из палатки показалась Анна с просто повязанной косой волос и в обтягивающей спортивной форме с гербами царского лицея.

Прихорашиваться как на приемы Анна переставала постепенно. Сначала исчезли лишние разнообразные украшения, а потом и платья с блузками поменялись на практичные футболки.

Венцом трансформации стала эта лицейская форма, созданная из специальной ткани, способной выдерживать экстремальные нагрузки.

— В следующий раз выйдешь голой? — прокомментировал я обтягивающий прикид, который был на размер-другой меньше ее собственного. У лицеисток одолжила, не иначе.

— У тебя какие-то претензии? — пытаясь скрыть смущение хмыкнула Зверева и скрестила руки под немаленькой грудью.

— Никаких, — пожал я плечами и отхлебнул кофе.

Взгляд мой при этом не сходил с фигуристых форм девушки. Даже простое созерцание эстетического совершенства успокаивало разум.

Слышал местные ценители искусства могут часами стоять и смотреть на картины известных художников. И глядя на тело Зверевой, я их в чем-то понимаю.

— Ну что?! Мой гардероб закончился! — оправдательно всплеснула руками Анна.

Почему-то она приняла мой взгляд за осуждающий.

— Разве это возможно? — скептически покосился я ее палатку, что размером была втрое больше моей. И как минимум треть этой огромной площади была отведена под гардероб.

— Еще как, — с некой скорбью выпалила Анна и разжала свой кулачок, из которого посыпались обугленные желтые кусочки ткани, — это был мой любимый топ. Идеальное сочетание сексуальности, стиля и эфиростойкости. Ты создал здесь такую энергетическую плотность, что даже царские артефактные палатки скоро обратятся в пепел! А ведь их использовали на десятках магических войн! Говорят даже Багратион был не способен такую поджечь!

— Ну, слухи про Багратиона мы уже не проверим, — безразлично вздохнул я и отставил пустую кружку из-под кофе, — а энергетическую плотность создала здесь ты.

— По твоему приказу, — упрямо выдала Анна.

— Быть здесь это твой выбор, — напомнил я.

— И что бы ты без меня делал?! — не сдавалась Зверева, у которой за эти дни молчания накопилось немало эмоций. Все же она просто человек.

— Использовал бы другой план, — спокойно ответил я и потянулся.

Эфир как раз восстановился для очередной попытки выжить в эпицентре активированного защитного контура.

— Выговорилась? Погнали, пробуем еще раз, — скомандовал я и спустил босые ноги на твердую землю.

Земля была обжигающе горячей. Воздух вязким, как кисель. Дикая концентрация энергии в этом месте ощущалась каждой клеточкой тела. Если бы не работающий на всю катушку Дар моего эфириала, то даже мне бы пришлось несладко.

— Так и останешься в центре? — посерьезнев, уточнила Зверева.

— Да, — утвердительно кивнул я и поднялся с шезлонга.

Голова слегка закружилась от резкого движения в экстремальной среде, но этот эффект быстро прошел.

— Уверен? — скептически уточнила Анна.

Прошлая контрольная проверка закончилась на тринадцати секундах и к последующей я готовился тщательнее.

— Начинай! — приказал я и девушка шагнула внутрь «вертолетной» площадки.

Резкий взмах узорчатого кинжала и струйка крови потекла по женскому запястью.

Кружка из-под кофе тут же треснула и рассыпалась в пыль. Следом за ней исчез и шезлонг.

От накатившей волны боли я закусил губу и напрягся всем телом.

Мощный черный ветер, усиленный плетением магической материи, образовал вокруг меня плотный защитный кокон, но он тут же нагрелся под давлением окружающей враждебной энергии.

Во время полной активации, алые нити защитного контура работали очень просто. Они пытались уничтожить внутри себя все, что не являлось кровью Императора или самой беседкой. Меня в том числе.

Из-за возможности к манипуляции Силой Императора и отсутствию рядом каких-либо Елецких, Анна Зверева тоже имела иммунитет к смертоносным алым нитям, но меня они пытались убить очень старательно.

Весь накопленный мной эфир улетучивался как песок сквозь пальцы, но Силу Императора это практически не сдерживало. Тщательно прорабатываемая целыми днями напролет защита трещала по швам, а Дара Мина для противостояния этой Силе было недостаточно.

Все мышцы свело и тело наотрез отказалось двигаться.

Я закрыл глаза и сконцентрировался до предела. Я чувствовал и понимал, как именно алые нити разрушают мою защиту, но ничего не мог с этим поделать.

Я находился в самом центре беседки и давление шло отовсюду.

Давление, от которого невозможно уйти или сбежать. Ощущения словно я был на дне океана или в открытом космосе. Бежать некуда. В условиях столь агрессивной среды можно только защититься от внешнего воздействия или умереть пытаясь.

Каждая последующая секунда давалось тяжелее предыдущей и едва мое тело подкосилось, как всепоглощающее смертельное давление исчезло.

Я устоял на ногах и начал жадно глотать воздух.

С трудом разлепил глаза и осознал себя опирающимся на все еще мигающие красным рунические камни беседки. Остаточный след отключенного защитного контура витал в воздухе и давление постепенно сходило на нет.

Еще бы пара мгновений и мою физическую оболочку развоплотило бы без следа.

— Ровно минута, — констатировала результат Зверева, что с видом «я же тебе говорила», вытирала окровавленную руку.

Пустить кровь, оказалось самым действенным способом полной активации защитного контура. При нем, алые нити хоть и не видели откуда именно исходила угроза, начинали атаковать все что оказывалось в их защитном радиусе действия.

Самым простым способом этого избежать, это находиться снаружи во время активации защитного контура. Однако, для моего плана я должен быть внутри. Иначе вся затея не имеет смысла.

Одна минута — это прогресс, но этого недостаточно.

Я должен найти способ находиться внутри дольше. И было бы хорошо не тратить на это все свои силы.

— Сделаем перерыв, — разочарованно вздохнул я и направился в палатку чтобы поспать хотя бы час.

Источник эфира был в очередной раз полностью опустошен, а на поиск решения оставалось полтора дня.

Глава 27

Последнюю отведенную ночь я встречал лежа в своей палатке. Вокруг кровати валялись обломки артефактов, скудные остатки уцелевшей одежды и пара стопок исписанных листов.

Сна не было ни в одном глазу. Все мои знания об эфире из прошлого мира просто разбивались о жестокую реальность.

Необычный защитный контур беседки действительно не имел брешей и слабых мест. Какие бы хитрости я не предпринимал, в итоге все упиралось в количество эфира и силовое противостояние. А это, в свою очередь, было сильно ограничено текущей физической оболочкой.

Для моего плана требовалось увеличить вместимость своего источника эфира в десятки раз и пропорционально этому поднять выносливость тела. Гипотетически это возможно, но займет десятки лет…

Я словно пилот истребителя, у которого вместо самого истребителя лишь игрушечная моделька. А на меня прямо сейчас летит настоящий бомбардировщик, который мне нужно сбить.

Да, я знаю его слабые места, уязвимости, тактику боя и всю конструкцию вплоть до последнего винтика… но все это не отменяет того факта, что сбивать мне его нечем.

Ликвидатор прибудет сюда в боевой оболочке, а я свою утратил. Как и способность оболочки менять.

Моим главным козырем была эта беседка, защитный контур которой работал по неизвестным мне, а значит и Ликвидатору, принципам. Только вот какой толк от оружия, которым ты не можешь управлять?

Тело все еще ломило от боли. Физическая оболочка требовала дать ей хотя бы пару часов сна на восстановление критических повреждений, но я не мог уснуть.

Поток мыслей никак не хотел останавливаться. Я чувствовал, что ответ где-то рядом… что я вот-вот его найду… но в самое последнее мгновение ответ ускользал от меня.

Словно слово, которое ты не мог вспомнить, и оно вертелось на языке, но никак не вспоминалось.

Мои мысли прервал робкий шорох снаружи. Я поднял взгляд и увидел Анну. Она стояла в проходе будучи одетой в бордовый халат с царским гербом на груди. Непростой материальчик у халата, раз уцелел к седьмому дню.

У меня вот из одежды только боевая гвардейская форма и осталась. Да и то всего пара комплектов.

— Еще рано, — кивнул я на часы, что показывали час ночи, — можешь немного поспать.

— У нас остался лишь день, — напряженно констатировала Анна, так и замерев в проходе.

Тусклый свет луны едва-едва пробивался сюда сквозь маленькое окошко палатки и мне не удавалось рассмотреть выражение лица Зверевой.

Лишь неестественно тихий голос выдавал в ней волнение.

— Ты все еще можешь уйти, — напомнил я.

— И ослушаться приказа? — хмыкнула Анна.

— Я его отзываю.

— То есть все настолько плохо, — вычленила главное Зверева, — Минуты недостаточно?

— Нет, — честно ответил я.

Полная активация защитного контура, которой мы добились, на самом деле была не совсем полной. Анна вызывала ее искусственно, пуская свою кровь. Беседка реагировала на опасность, но не видела саму угрозу, потому что ее, по сути, и не было.

Если же рядом появится настоящий враг, то высок шанс что беседка будет защищать свою цель куда более яростно. Соответственно, выжить внутри станет еще сложнее и моя драгоценная минута, которую я выстрадал за предыдущие шесть дней обратится в десяток секунд.

В лучшем случае.

— Артем, — тихо назвала мое имя Анна, — скажи, ты специально решил не использовать все варианты?

— Ты о чем? — искренне удивился я.

За последние шесть дней я перепробовал буквально все что только мог и очевидно достиг потолка. Вот будь у меня моя первородная оболочка… за неделю я бы точно успел настроить ее на взаимодействие с защитным контуром… но, увы.

Здесь у меня тело не Ловца, а всего лишь человека.

— Ого, — засмеялась Анна и под лунный свет попали ее самодовольные янтарные глазки, — оказывается, существует то, что даже великий княжич Соколов не способен понять.

А вот сейчас обидно было.

— В энергетической структуре? Вот уж сомневаюсь, — со скепсисом в голосе хмыкнул я.

Да я хоть сейчас ей мог написать трактат об эфирно-энергетической эволюции со всеми стадиями, которые ждут этот мир если его не трогать.

Местный эфир даже не ребенок, а зародыш. Ему еще расти и расти сотни лет, постепенно укрепляясь и развиваясь. Если исключить из уравнения таких пришельцев как я и Невский, то я смогу предсказать все стадии развития Элементов с погрешностью в пару лет.

— В энергетической структуре? — все еще посмеиваясь покачала головой Анна, — нет, я немного о другом. В том что в обращении с эфиром тебе нет равных в этом мире я не сомневаюсь. Другого такого человека, способного со столь мизерными запасами эфира нивелировать техники Богатырей просто не существует. Благодаря «Оку» ты это делаешь, или еще каким запретным знаниям, этот факт неоспорим. Однако, Живу ты не используешь.

— Вообще-то использую.

Мин не даст соврать. Он жрет ее тоннами, с тех пор как на свет появился.

— Как топливо? — словно прочитав мои мысли игриво наклонила голову Анна.

Вопрос оказался настолько неожиданным, что я даже не нашелся что сказать и, посчитав мое молчание за утвердительный ответ, Зверева продолжила.

— Этого мало, Артем. Ж и ва это не просто топливо для твоего «Ока» и основа для регенерации. Ж и ва — это нечто большее.

— Откуда тебе знать.

— Я подпитываюсь ей с рождения, — гордо задрав носик напомнила Анна и шагнула в мою сторону.

Аккуратно переступая босыми ногами между устроенным мной бардаком, Зверева добралась до моей кровати и села рядом.

— Сила Императора это чистая Жива. Ответь мне на вопрос, Артем, — неотрывно глядя мне в глаза заговорила Анна, — Понимаешь ли ты свою Ж и ву также хорошо, как свой эфир?

— Я знаю о ней достаточно, — машинально вырвался ответ.

Да что тут знать?

Ж и ва — это топливо, которым я активирую техники своего эфириала и имею возможность его материализовать.

Будучи Ловцом, я использовал первородную оболочку практически постоянно, а Ж и вы она генерировала ровно столько, сколько требовалось для призыва Мина. Ни частичкой больше.

Иногда, находясь на густонаселенных планетах я использовал физические оболочки и тела людей, чтобы внедриться и выследить беглого дикого эфириала или «оторваться» перед очередным заданием.

Все же ощущения внутри настоящих тел были совсем иные.

Однако и там, Ж и ву физических оболочек я использовал исключительно чтобы призвать Мина или на регенерацию, чтобы не дать этой самой оболочке сдохнуть раньше времени.

— Эфир — это оружие. Танк, самолет, ракета, если тебе так понятнее. Он способен стать тем, во что ты его превратишь. Жива — это топливо для этого оружия. Зачем понимать топливо?

— То есть, следуя твоей аналогии, ты пытаешься создать из эфира танк, способный устоять внутри беседки? — поинтересовалась Анна.

— Скорее броню, — уточнил я, — нечто вроде скафандра для нахождения в открытом космосе.

— Но ты ведь знаешь, что контур беседки атакует тебя не эфиром? И ты знаешь, что Рюрик вообще не использовал эфир?

— Допустим… — задумчиво протянул я, — это ничего не меняет. Даже если Ж и ва действительно способна на большее, чем быть просто топливом, неделя слишком малый срок, чтобы узнать, как именно Ж и ва внутри беседки трансформируется в оружие.

— А ты разве пытался узнать? — с укоризной спросила Анна, — ты шел по пути, который знаешь лучше всего. Это было правильно, но сейчас ты уткнулся в тупик. Ты ведь обманываешь сам себя, когда говоришь, что не знаешь ответ. Сколько на самом деле времени тебе нужно чтобы создать свою броню эфиром если продолжать?

— Двенадцать лет, — абсолютно уверенно ответил я и недовольно скривился.

Ответ действительно был в моей голове. Появился там еще днем, сразу после того, как я понял, что продержался лишь одну минуту.

Было это упрямство, или особенности человеческой психики, но я не хотел признавать, что зашел в тупик и потратил остаток шестого дня впустую.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я и протер щеки, пытаясь себя взбодрить, — придется использовать вариант «Б». Не хотел я так… вероятность успеха ниже, да и столицу желательно эвакуировать полностью, но это может сработать.

— Или можно хоть раз попытаться понять Ж и ву. Энергию, что делает человека — человеком. Пропустить ее через себя. Довериться ей. Доверить ей свою жизнь.

Я не человек, — пронеслась резкая мысль у меня в голове, но вслух я почему-то сказал совсем другое.

— Как ты себе это представляешь?

— Я покажу, — игриво прошептала Анна и скинула на пол халат, под которым не было больше никакой одежды.

Отблеск лунного света ниспадал прямо на высокую упругую грудь идеальной формы, а в довольных янтарных глазах не осталось ни капли смущения. Лишь животная похоть.

— Это я и так умею, — медленно поднялся я с кровати и навис над девушкой.

— Со мной будет несколько сложнее, чем ты привык, — глядя снизу вверх, вызывающе проговорила Зверева и в прохладной палатке ощутимо потеплело.

— Это мы еще посмотрим, — отозвался я и рывком повалил Анну на кровать.

Уснуть этой ночью мне так и не удалось.

* * *

Рассвет я встречал стоя перед палаткой.

Утро выдалось холодным. Легкая изморозь местами покрыла землю кристаллической пеленой, которой суждено растаять при первых же теплых лучах солнца.

Природа медленно пробуждалась ото сна, понятия не имея о том, что сюда принесет грядущий день.

Рекомендацию о начале эвакуации всех жителей столицы я передал еще ночью, истратив последний целый артефакт. Он был односторонним, поэтому прислушался ли Император к моему совету я не знал.

Я выдохнул холодный пар изо рта, поднес замерзшие ладони к лицу и старательно растер. Крепкий сон изнуренной Зверевой ослаблял бдительность защитного контура беседки и пока Анна спала, витающая вокруг Сила Императора позволяла природе чуть больше.

Даже прохладный северный ветерок местами робко пробивался сквозь защитную пелену.

В нашем со Зверевой трехчасовом занятии я не использовал ни капли эфира, и он теперь полностью восстановился. А вот Ж и ва ощущалась по-новому.

Будучи окутанным этой яркой и горячей энергией последние три часа и «сражаясь» словно насмерть, я действительно смог ее немного понять.

Не то, чтобы у Живы был разум, как у эфириала. Нет. Однако в ней отчетливо чувствовалась Жизнь. С большой буквы. Словно настойчивый цветок, что пробивается к свету, будучи закатанным в асфальт. Непоколебимая и непревзойденная воля, вот что неумолимо вело эту энергию вперед.

Никогда прежде я не ощущал ничего подобного, хотя количество Ж и вы внутри меня нисколько не изменилось.

— Ты чуть не умер, — подал свой осуждающий голос Мин, — трижды.

В отличие от меня, он считал прошедшие три часа напрасной тратой времени. Мин до конца был верен эфиру и был убежден что правильный ответ ждет именно там.

Не удивительно. Для моего эфириала Ж и ва всегда была и сейчас оставалась просто едой. Зачем учиться понимать еду?

Но хоть мы с ним и были частями одного целого, почувствовать тоже самое что и я, Мин не смог.

— Вообще-то дважды, — внес я ценное уточнение, — и пощады в итоге попросила она.

— Пф, — раздраженно хмыкнул Мин, — лучше бы спал и отдохнул! Или тренировал эфир! За последние шесть дней ты смог увеличить объем источника на два процента! И увеличил время сопротивления с тринадцати секунд до минуты! Это очень быстрый прогресс!!

— Даже если бы было пять минут. Этого недостаточно. При полной активации контура я не продержусь и секунды.

— Ты этого не знаешь!!! — обиженно возмутился Мин.

— Знаю, приятель, — ответил я, — теперь знаю. Бесполезно черпать воду дырявым ведром. И не важно, насколько большим это ведро будет.

— Что ты несешь?! — взорвался негодованием мой эфириал.

Вместо ответа я вытянул руку вперед и стройные потоки черного ветра потекли по округе. Извиваясь и клубясь, черный ветер сносил своим бурным потоком кристаллическую изморозь и развеивал ее по округе.

— Что ты творишь?! — в очередной раз вскрикнул Мин, — источник едва восстановился!! Ты же весь накопленный эфир потратишь!!

— В этом и смысл, — улыбнулся я, и направился в сторону беседки, по пути выплескивая из себя весь эфир до последней частички.

Мин возмущался, панически кричал, угрожал и даже умолял, но я принял решение и отступать от него был не намерен.

Когда мой источник эфира оказался полностью истощен и ветер развеялся, я стоял аккурат по центру беседки. На том самом месте, где неделю назад лежала израненная цесаревна. Бурые пятна ее засохшей крови все еще виднелись на полу.

Я закрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Активируй, — скомандовал я и открыл глаза.

Зверева к этому моменту уже проснулась и стояла босиком на промерзлой земле у выхода из моей палатки, укрыв свое тело все тем же бордовым халатом, запахнутым не до конца.

— Хорошо, — с легкой заминкой отозвалась девушка и шагнула вперед.

— Ты же не станешь… Артем… без эфира ты не сможешь создать защитный кокон, который мы тренировали! Тебя просто схлопнет!!! — паниковал Мин, — я понял… это такой изощренный способ самоубийства?! Ты осознал, что мы проиграем и решил сдохнуть сам?! ПОГОВОРИ СО МНОЙ! ОТВЕТЬ! ПРИЗНАЙСЯ И СКАЖИ ПРЯМО ЧТО ТЫ СДАЛСЯ!!! ПРИЗНАЙ ЭТО!!!

— Ты мне веришь? — задал я мысленный вопрос своему эфириалу и его дрожащий голос ненадолго утих.

— Какое это сейчас имеет значение? «Око» отображает ноль процентов вероятности успеха, Артем!

— Оно ошибается, — безразлично ответил я и терпеливо повторил вопрос, — ты мне веришь?

— Верю… — неохотно признал Мин и в этот момент Анна ступила босой ножкой внутрь периметра «вертолетной» площадки и занесла кинжал над запястьем.

Поймав мой кивок, Зверева повела лезвием, и алая кровь капнула на землю.

Последнее что я помню, это чей-то безумный крик.

Глава 28

В глазах потемнело.

Сознание накрыла тишина, однако продолжалось это недолго.

Когда я вновь смог видеть, то все вокруг было красным. Словно алая пелена покрыла весь мир целиком.

Пронзительного крика полного боли больше не было, а вот сама боль осталась. Острая и яркая, боль пульсировала в такт биению сердца и разлеталась дальше по всему телу.

— Живой, — констатировала смутно знакомая краснокожая девушка.

Только спустя пять секунд я узнал перед собой Звереву.

Красная пелена нехило так искажала зрение. Анна стояла в метре от меня, а взгляд ее отображал беспокойство и восхищение одновременно.

Вокруг девушки защитным коконом пульсировало облако алых нитей.

Разглядеть их в красном спектре удалось не сразу, но они угрожающе мигали и буквально фонили «опасностью», заставив обратить на себя внимание.

Секунду помедлив, я посмотрел на свои руки и заметил, что алые нити плотно обволакивают мое тело.

Я с усилием тряхнул руками, но ничего не изменилось. У меня словно появился новый слой кожи. Болезненный такой и недвусмысленно угрожающий сплющить меня своим давлением до смерти.

Однако боль оказалось терпимой, а внешнее давление хоть и неприятное, но двигаться я мог, хоть и далеко не так быстро, как привык.

— Как я выгляжу? — задал я вопрос и не узнал собственный голос.

Он звучал глухо, отдаленно и крайне неестественно. Алые нити частично подавляли даже звуковые волны.

Тем не менее Зверева меня поняла и задумалась.

— Как ожившая картинка с учебников биологии, — подобрала наконец формулировку Анна, — словно тебе мышцы натянули поверх кожи.

— Значит, выгляжу устрашающе, — довольно улыбнулся я и покрутил плечом.

Тело слушалось все лучше.

— Это странно… — проговорила Зверева медленно обходя меня по кругу с озадаченной мордашкой, — защитный контур не принимает тебя за своего, но и врагом не считает. Он словно… словно просто смирился с твоим присутствием внутри. Как ты это сделал?

— Укротил, — пожал я плечами.

Правда затратил на это практически всю поглощенную из Невского Ж и ву Рюриковичей, которую Мин так старательно дозировал. Зато контур теперь действительно меня запомнил. Словно старый сторожевой пес, неохотно признавший незваного гостя.

Собственно мой эфириал оказался настолько опустошенным из-за этого факта, что сейчас и двух слов связать не мог, а потому передавал свое ярое возмущение чистыми эмоциями.

Внешнее давление постепенно снижалось, как и боль. Однако внезапно закружилась голова. Да так резко, что я едва смог устоять на ногах и оперся плечом на край беседки.

Зверева тут же отключила защитный контур и дышать стало в миллиард раз свободнее. Красная пелена постепенно сошла на нет и вернула обычный спектр моему зрению. Внешнее давление исчезло окончательно, словно я резко вынырнул из глубин океана.

А еще скрутило живот и накатил такой животный голод, как будто я месяц не ел.

— Ты в порядке? — подскочила Анна с обеспокоенным видом, но я остановил ее выставленной ладонью.

— В полном, — не смог я скрыть торжествующую улыбку, — просто проголодался как зверь.

— Ой, там еще остались некоторые запасы… что именно приготовить?

— Всего и побольше, — прислушавшись к ощущениям ответил я, — а лучше приготовь вообще все что осталось.

— Сделаю, — понимающе кивнула Анна и умчалась в свою палатку.

Кухонный блок в царской палатке был не в пример меньше ванного, но зато был укреплен от неблагоприятных воздействий по высшему разряду. Видимо Михаил Елецкий оставаться голодным не любил куда больше, чем грязным.

Сам же я нашел в себе силы встать ровно и выбрался из беседки. К дикому голоду добавился адский сушняк и с каждой минутой становилось только хуже.

Ж и ва черпала энергию именно из ресурсов физической оболочки, и для ее восстановления куда важнее чем сон были именно питательные вещества, которых истощенному организму сейчас катастрофически не хватало.

— Ну и что думаешь, приятель? — спросил я.

— Я не знаю, Артем, — тихо признался Мин, вернувший себе способность говорить, — я ушел так глубоко как только смог и, даже так, едва сдержался чтобы не начать поглощать всю эту Живу вокруг…

— Хорошо, — удовлетворенный ответом кивнул я, — будь готов, в следующий раз сдерживать свой аппетит не придется.

* * *

— Так они готовы? — раздался в просторном кабинете обеспокоенный голос Прохора.

Старый гвардеец не мог найти себе места и даже любимый чай не мог успокоить тревожное отцовское сердце.

Глядя на это, Михаилу Елецкому было приятно думать, что его подданный так рьяно беспокоится за Империю, а не только за свою дочь. Правда государь знал, что это не так, но не спешил осуждать своего гвардейца. Он то своих близких эвакуировал подальше от столицы, а вот Анна Зверева осталась в самом эпицентре. По своей воле, но все же.

— Будем надеяться, — размеренно ответил Михаил Елецкий.

Расклад в его видениях за эти шесть дней не изменился. Все те же сто к одному.

С одной стороны, может показаться что княжич Соколов не добился прогресса.

С другой же, тот единственный вариант будущего, который ведет к процветанию Империи никуда не исчез, а значит, княжич на верном пути.

По крайней мере, государь в это верил и старательно распространял свою веру вокруг.

— Связь пропала слишком рано… а еще эта просьба об эвакуации города заранее… — мельтешил Прохор Семенович, заменяя суетой отчаянное желание отправиться на помощь княжичу и своей дочери, — может, я все же…

— Нет, Прохор, — покачал головой государь, — ты нужен мне здесь.

Говорить о том, что его присутствие только помешает, Михаил Елецкий не стал. Старый гвардеец был нужен ему уверенный в своих силах и живой.

— Ждать, — проскрипел зубами Прохор, но спорить с прямым приказом государя не мог. Хоть и понимал, что его личное присутствие в Царицыне сейчас не требуется.

Один из трех Витязей, князь Донской не только вернул Богатыря Кочубея живым, но и принес государю настолько жесткие вассальные клятвы, что, по сути, навечно привязал себя к роду Елецких.

Именно к роду, а не трону. Теперь даже если следующим государем Рюрик изберет потомка другой фамилии, род Донских останется вассалом Елецких.

При таких условиях оставаться в Царицыне и дальше не было смысла, но государь приказал ждать. Просто сидеть и ждать.

— Прошу простить, ваше величество, — тяжело выдохнул после паузы Прохор, — но может вы скажете, чего именно мы ждем? Откуда идет угроза… может мы можем хоть как-то помочь…

Старый гвардеец не до конца верил, что может существовать такой враг, перед которым может оказаться бессильна вся мощь сильнейшей Империи на планете. Под личным подчинением Прохора находится больше десятка тайных Богатырей-гвардейцев, совокупной Силы которых хватит чтобы захватить если не весь мир, то его половину…

А уж о том, почему одолеть эту неизвестную угрозу имеет больше шансов один единственный человек, старый гвардеец и вовсе старался не думать. Прохор знал о Силе Провидения государя, знал, что ему виднее и верил в своего Императора.

Однако подкрепить эту веру логикой и опытом он никак не мог и это терзало его.

Но куда сильнее Прохора терзало то, что эта угроза нависла и над его дочерью. И над десятью миллионами граждан столицы, которых старый гвардеец поклялся защищать, а сам сейчас сидит в безопасном и светлом кабинете попивая чаек…

— Помочь мы не можем, Прохор, — успокаивающим голосом ответил ему государь и в раскрытом перед Михаилом Елецким ноутбуке раздался странный звук, — а вот показать откуда идет угроза, это можно. Вот посмотри сюда.

С этими словами государь развернул экран к своему гвардейцу и ткнул пальцем в зеленую точку. Взгляд Прохора забегал по изображению, и он ошарашенно вскинул брови.

— Это метеорит? — сглотнул он ком в горле.

На экране старый гвардеец узнал ориентиры космического пространства вокруг планеты, которое пересекал неопознанный предмет.

Очень быстро пересекал.

Прохор Семенович тут же начал перебирать варианты как задействовать воздушно космические силы чтобы перехватить объект, но тут раздался странным образом спокойный ответ государя.

— Это корабль.

— Корабль? Чей? Наша космическая программа самая передовая…

— На этой планете да, — задумчиво проговорил Михаил Елецкий, потирая подбородок.

Для него самого происходящее было сюрпризом.

В своих снах и видениях Михаил Елецкий видел только результат краха, но не видел причину. Использовав все доступные данные и верных аналитиков из канцелярии, государь предположил семнадцать типов угрозы что могли нести видимые им в видениях глобальные последствия.

И две трети из возможных угроз могли исходить из космоса, поэтому вся подозрительная активность вокруг планеты отслеживалась в режиме реального времени. Так и случилось, один из семнадцати вариантов угрозы сработал, но спутники, как и предполагалось, обнаружили неопознанный объект в самый последний момент, когда сделать уже было ничего нельзя.

Да и что можно сделать с тем, кто способен бороздить космос? Напасть на него с луком и стрелами?

— От корабля отделился маленький объект и движется к земле. Что делать? — моментально переключился на деловой лад Прохор.

Все возможные вопросы и сомнения опытный гвардеец отложил в тот же миг, как угроза появилась на экране и тем самым стала материальной и очень даже реальной. А с тем, что существует, можно и нужно работать. Даже если это что-то, слегка за гранью человеческого понимания.

— Координаты назначения? — уже зная ответ уточнил государь.

— Прямо к Соколову… — произведя нехитрые манипуляции на ноутбуке, выдал заключение Прохор и сглотнул ком в горле.

Объект имел человеческие размеры и двигался к земле со скоростью ракеты. Ни один одаренный не способен выдержать такой нагрузки. По крайней мере, ни один одаренный с этой планеты точно.

— Хорошо, — кивнул своим мыслям Михаил Елецкий, — не сеять панику. Продолжать эвакуацию столицы. Что бы ни случилось, оцепление вокруг Соколова не нарушать и ничего не предпринимать.

— Всю область мы эвакуировать не успеем, — спохватился Прохор, прикинув какой разрушительной мощью может обладать существо, которое способно так легко входить в атмосферу земли своими силами.

— Всех и не нужно, — неотрывно глядя на экран проговорил Михаил Елецкий, — если все пройдет хорошо, то и до столицы не достанет.

По крайней мере, в его видении единственного благополучного исхода Санкт-Петербург остался цел. По б о льшей части.

— А если все пойдет плохо? — спросил старый гвардеец, тоже пристально наблюдая за точкой, которая уже вошла в атмосферу земли.

— То стоит попрощаться со своими близкими пока не поздно, — размеренным голосом констатировал государь, — потому что всю планету эвакуировать невозможно.

* * *

Яркая вспышка озарила едва успевшее потемнеть небо.

Объект, что еще несколько секунд назад казался далекой падающей звездой, стремительно увеличивался в размерах.

Двигался он строго на нас.

В этом не было никаких сомнений ни у меня, ни у Зверевой, которая, закусив губу, стояла рядом со мной с поднятой к небу головой.

Она и сама не заметила, как ее горячая от волнения рука обхватила мою. Всего на мгновение, но девушка захотела почувствовать, что я рядом и сразу отстранилась.

Сколько я ни смотрел в гордый профиль Анны, я никак не мог понять какие мысли сидят в ее голове. Что именно заставляет Звереву стойко стоять и смотреть на нечто для нее непостижимое и при этом не поддаваться инстинкту самосохранения и не бежать без оглядки подальше.

— Это корабль? — напряженно спросила Зверева, не отводя взгляд от приближающегося объекта.

— Нет, — покачал я головой, — это сам враг. Корабль остался на орбите.

— Ясно, — словно видела инопланетян каждый день ответила Анна. Хотя, если задуматься, я тоже своего рода инопланетянин.

— Крепкое у него тело, — нервно подергивая ладонями заключила Зверева, — если он выдерживает даже такую температуру.

— Оболочка, — поправил я, — это не совсем тело. Точнее тело, но не на биологической основе. Можешь считать это броней. И да, температуры твоего пара не хватит чтобы пробить ее напрямую. Даже не пытайся.

— Л-ладно, — уверенно кивнула Анна.

— Действуем строго по плану. Никакой самодеятельности, это понятно? — строгим голосом повторил я.

— Да, — не очень уверенно ответила Зверева и в этот момент в десяти метрах от нас объект с грохотом обрушился на землю.

К нам тут же устремилась разрушающая все на своем пути ударная волна, но она с хлопком ударилась об появившееся красное облако алых нитей и прошла мимо беседки.

Следом за ней на беседку обрушился еще один удар где-то из-под земли и, вонзившись в непреодолимую преграду, энергия выплеснулась на поверхность, вырывая землю комьями и оставляя за собой ветвистые разломы.

Все пространство сада затянуло едкой пылью похожей на перламутровый песок. Невесомые пылинки витали в воздухе и снизили видимость практически до нуля.

Фигуру, что медленно шла в нашу сторону от точки приземления, мы заметили не сразу. Первым делом до нас донеслись глухие удары тяжелой поступи. И только потом, среди витающего в воздухе песка, сначала показались три ярких перламутровых огня, а потом и вся высокая фигура целиком.

Двухметровое антропоморфное существо, облаченное в одну из самых крепких материй всего Веера миров.

Третий вестник Цитадели и старейший Ликвидатор, Миронус Айзон Ксайк собственной персоной.

Глава 29

Двигался Ликвидатор неспешно и можно сказать вальяжно.

Сверкающие маленькие чешуйки первородной оболочки искрились избытком Силы, а тяжелый взгляд существа был наполнен жаждой разрушения.

По мере приближения, витающие вокруг перламутровые частицы эфира загорались еще ярче и устремлялись к своему хозяину, постепенно образуя вокруг него облако чистейшей эфирной энергии Веера.

Защитные облака алых нитей беседки вспыхивали от прощупывающих дистанционных атак Ликвидатора, который не привык решать дела разговором.

Эти ребята вообще были не особо многословными.

В отличие от Ловцов, Ликвидаторы состояли из сущности эфириала на семьдесят пять процентов.

Из-за этого концентрация Дара их внутренних эфириалов была практически идентична диким, и они были просто не в состоянии Дар полностью контролировать.

Человеческого в Ликвидаторах был самый минимум, ровно столько, сколько нужно чтобы направлять неуемную жажду убийства своего эфириала на врагов Цитадели. Ну и еще немного, чтобы иметь возможность этих врагов настичь. Вроде навыков управления кораблем, основ навигации и еще пары десятков простейших функций.

Стратегически мыслить, анализировать, сопереживать Ликвидаторы были не способны в принципе. Слишком уж сильна была их часть эфириала, сдержать которую полностью было невозможно.

Такое распределение делало Ликвидаторов идеальными машинами для убийства, которые в одиночку могли положить десятки диких эфириалов. А учитывая, что сильнейшие из Ликвидаторов обладали поистине могущественными внутренними эфириалами, одолеть их в бою было поистине тяжелой задачей.

Однако их же всеобъемлющая мощь и была их главным минусом.

Решать поставленную задачу Ликвидаторы были способны лишь голой Силой и никак иначе. Словно бешеный зверь, Ликвидатор в бою ничем не отличался от диких эфириалов. Та же бездумная жажда, инстинкты и минимум тактики.

Тем страннее что Цитадель направила сюда именно Майка.

Обычно, если в дело пускают Ликвидатора, ни о какой дипломатии речи уже не идет. И если Мин ошибся в оценке цели прибытия сюда служителя, бой наш закончится достаточно быстро.

— Давно не виделись, Майк, — первым заговорил я, как только двухметровая сущность шагнула внутрь «вертолетной» площадки.

Ликвидатор ожидаемо не стал ничего говорить и одновременно с его следующим шагом в нашу сторону полетел концентрированный перламутровый песок.

Заключенная внутри Сила деструктора была готова разорвать нас на атомы, но врезалась в неожиданную преграду.

От удивления Ликвидатор остановился и с легким интересом окинул взглядом застопорившее его Дар облако красных нитей.

Не ожидавший реального сопротивления Майк нахмурился, и концентрация перламутрового песка вокруг беседки утроилась, но эффект оставался тот же.

Почувствовавший угрозу от неизвестной энергии, защитный контур беседки не пустил песок внутрь.

Все еще ничего не говоря, Майк едва заметно дернул рукой и рассредоточенный песок хлынул на беседку со всех сторон разом, но все также безуспешно.

Алые нити отразили и эту атаку, и только тогда безликая рожа Ликвидатора соизволила заговорить.

— Ты жалок, Ловец, — прогрохотал надменный голос Майка, — неужели ты всерьез рассчитываешь остановить меня этим?

Стоящая рядом Зверева напряглась всем телом.

Мощь обрушившегося на беседку удара она ощутила не хуже меня. Защитный контур активировался незамедлительно и даже так сдержал атаку с огромным трудом.

Заработавшие на полную мощь алые нити обволокли все мое тело целиком, явственно намекая что я внутри беседки посторонний, но я был к этому готов и даже смог устоять на ногах. Анна же напряженно следила за происходящим.

— Уже остановил, — проговорил я, старательно игнорируя внешнее давление и накатившую адскую боль. Куда важнее было то, что внешний контур защиты беседки действительно справился, а дальше, все зависело уже от меня.

От внимания Майка мое неприглядное физическое состояние, разумеется, не ушло, и Ликвидатор рассмеялся, одновременно с этим усиливая давление на защитный контур.

Однако алые нити, образовавшие вокруг беседки плотный кокон, хорошо держались под напором Ликвидатора.

Сила этого места, словно монолит, не пропускала мимо себя ни единой песчинки враждебной энергии, что удивило Ликвидатора еще больше.

Даже внутри Веера не существовало абсолютной защиты от его Дара деструктора. Какова же была вероятность встретить нечто подобное здесь? На отдаленной и отсталой планете?

Осознав, что своей обычной аурой пробить кокон невозможно, Майк раздраженно качнул головой и перламутровый песок вернулся к нему и закружился вокруг него словно пояс.

— Твои потуги смешны, — усмехнулся Ликвидатор и разом поглотил все перламутровые пылинки вокруг себя, — хотя, потуги ведь даже не твои.

С этими словами холодный взгляд Ликвидатора переместился на Звереву, и он тут же вскинул руку.

Из выставленной вперед ладони выстрелило тонкое лезвие ослепительно яркой перламутровой энергии.

Лезвие чистой эфирной энергии рассекло пространство и с треском пробило защитный контур беседки.

В последний момент я успел одернуть девушку от края и вокруг нависла тишина.

Лишь на миг прикрывшая глаза Зверева их открыла и увидела в пяти сантиметрах перед собой острие перламутрового лезвия.

Как только враждебная энергия пробила кокон и попала внутрь беседки, защитный контур в тот же миг создал на пути лезвия новый защитный слой. А потом третий, четвертый, пятый…

Отчаянно сопротивляясь враждебному воздействию, защитный контур беседки в итоге смог остановить лезвие седьмым слоем.

И мгновением спустя, чужеродный эфир, который удалось остановить, был тут же вытолкнут прочь.

Абсолютно убежденный что его атака сработает, Ликвидатор уже успел переключить свое внимание обратно на меня, расплывшегося в широкой улыбке.

— Попался, — одними губами прошептал я, и в этот момент все алые нити собранные вокруг обрушились на Ликвидатора со всей яростью Рюрика и его предков.

Защитный контур наконец опознал угрозу и бросил все силы в контратаку. Даже те алые нити, что обволакивали меня как чужака внутри беседки, тоже отлипли от меня и устремились в атаку на врага. На настоящую угрозу.

Каким бы подобием разума Сила Императора беседки не обладала, однако по одной единственной атаке Ликвидатора, она смогла понять, что не способна эффективно сдержать врага и защитить Анну, поэтому тут же перешла в атаку.

И этот порыв охотно поддержала Зверева, которая мало-мальски научилась управлять этой Силой.

На резкий всплеск энергии Силы Императора отреагировали и находящиеся в спящем режиме камни что я закапывал.

Вся окружность «вертолетной» площадки загорелась угрожающим алым светом, периметр заготовленной мной ловушки захлопнулся, а на Ликвидатора что стоял в самом центре окружности обрушилась вся концентрированная мощь Силы.

По саду разнесся нечеловеческий яростный вопль. Алые нити смертоносными иглами втыкались в уязвимые места оболочки Ликвидатора и за считанные мгновения облепили его всего словно рой пчел.

— Не сбавляй напор! — скомандовал я, когда заметил, что Ликвидатор смог устоять на ногах.

Уязвимые места на боевой первородной оболочке были, хоть и совсем немного.

Главная проблема заключалась в том, что оболочка динамически изменялась и чешуйки могли перемещаться и закрывать «пробоины».

Выходом было одновременное давление на максимальной мощности, которое я плотно усилил Даром Мина, чтобы ослабить защиту Ликвидатора.

От напряжения от попытки контроля столь мощной энергией у Зверевой взбухли вены, она побледнела, а носом у девушки пошла кровь. Я в свою очередь окатил Ликвидатора такой концентрацией Силы моего эфириала, какую только вообще был способен выдать, вытягивая из Мина все что только мог.

Добавим к этому эффект неожиданности, недооценку Ликвидатором своего противника, идеально сработавшую ловушку… да, черт возьми, даже самая непредсказуемая переменная в лице защитного контура беседки сработала как я и хотел… но Ликвидатор устоял на ногах.

А секундой спустя яростный вопль стих и, на миг образовавшуюся тишину, нарушил громкий щелчок.

Резкий всплеск эфира деструктора разорвал все алые нити, словно надоедливых мух.

Яркая перламутровая вспышка заставила поморщиться и отвести взгляд, а когда зрение восстановилось, то оказалось, что изрядно потрепанные и потускневшие алые нити вернулись назад, а вот боевая оболочка Ликвидатора никаких видимых повреждений не получила.

Блестящие перламутровые чешуйки вновь сформировали защитные пластины, изменились лишь перекошенные в ярости нечеловеческие глаза Ликвидатора.

— Кажется, мы его только разозлили, — сглотнула ком в горле Зверева и, считав волю хозяйки, уцелевшая Сила Императора вновь начала формироваться в защитный кокон.

Атака последовала незамедлительно.

Ликвидатор по-дирижерски взмахнул двумя руками и на нас обрушились десятки перламутровых лезвий.

Словно летающие змеи, лезвия один за одним пытались убить Анну, в которой Майк безошибочно опознал главный источник угрозы.

Это было не сложно, ведь атаковавший его тип энергии был неизвестной боевой Ж и вой и не имел ничего общего со способностями Ловца. Ликвидатор хоть и был прямолинейным простаком, но опыт сражений имел тысячелетний.

Майк наверняка понял, что попал в ловушку. Понял, что источником неизвестной ему Силы является Зверева. И самым действенным способом перелома ситуации является ее убийство.

Однако защитный контур беседки не позволял даже задеть Анну и каждое лезвие встречал семислойной защитой. Каждую секунду кокон обучался и вскоре начал предугадывать вполне очевидные и прямолинейные атаки Ликвидатора.

Осознав, что его атаки не работают, Майк замер как статуя.

Только сейчас я заметил, что на самом деле количество перламутровых чешуек его брони немного уменьшилось, а значит, как минимум первый слой боевой первородной оболочки пробить удалось.

Долгих пять секунд Ликвидатор стоял в задумчивой нерешительности.

С одной стороны, он мог пойти на сближение, но чем ближе он к беседке, тем сильнее концентрация защитного контура, которого Майк опасался.

Нам на руку играл тот факт, что Ликвидатор впервые сталкивался с такой энергией и понятия не имел чего от нее ожидать. Попавшись в ловушку один раз, сложно не думать о вероятности попасться во второй.

К тому же то, что нам удалось повредить его оболочку его напрягало. Как и тот факт, что мы не убегаем от него в страхе, а становимся только уверенней с каждой минутой боя.

По крайней мере я.

Этот факт бесил и напрягал Ликвидатора одновременно.

— Ты ведь понимаешь, что будет дальше, Ловец? — наконец заговорил Майк.

— Ты сбежишь как трусливая сучка? — вопросительно поднял я бровь.

— Тц, — закрыл глаза в попытке сдержать вспышку ярости Ликвидатор, но сдержался.

Представляю какая сила воли потребовалась для этого Майку, который одним щелчком пальцев может уничтожить всю эту планету. Ладно не одним, но то, что может, это факт.

— Забыл, что было с прошлой дырой, на которой ты укрывался? — словно прочитав мои мысли угрожающе заявил Ликвидатор.

— Не укрывался, а выполнял задание, пока ты трусливо не нанес удар мне в спину, побоявшись выйти лицом к лицу, — внес я ценное уточнение и краем глаза отмечал, как уже бесконтрольные волны эфира Ликвидатора разлетаются вокруг. Впитываются в землю, отравляют воздух, превращают в перламутровый песок деревья, камни и саму землю.

Ликвидатор терял контроль. Все-таки дипломатия — это точно не его.

— Я уничтожил ту дыру!!! — яростно напомнил Майк итог нашей прошлой встречи и до хруста сжал свои кулаки, — думаешь я не смогу повторить это здесь?!

— Валяй, — призывно кивнул я и слегка наклонил голову.

Уже было вполне очевидно, что Мин был прав.

Цель Майка захватить меня живым. Или самого Мина. Не суть важно кто именно представляет ценность для Цитадели. Важен сам факт, что Ликвидатора послали без возможности ликвидировать.

— Ты что делаешь… — прошипела под боком Зверева, но я ее проигнорировал.

Мой взгляд был устремлен строго на Ликвидатора, чья сдерживаемая энергия деструктора разливалась по округе. Глаза Майка налились бешенством, а его внутренний эфириал грозился вот-вот перехватить контроль над разумом.

— Думаешь ты самый умный… — уже не особо сдерживая ярость в голосе прорычал Ликвидатор и перламутровые чешуйки его оболочки начали увеличиваться и медленно менять форму, — думаешь все просчитал… думаешь сдержать мою базовую форму будет достаточно…

С каждым словом концентрация эфира вокруг медленно меняющегося Ликвидатора крепла, а улыбка медленно сходила с моего лица. А когда его вымахавшую уже до трех метров оболочку начала окутывать перламутровая материя с вытянутой треугольной пастью, напрягся уже я.

— К твоему сожалению, Ловец, прямого приказа оставлять тебя в живых не было, — по звериному рычащим голосом донеслось от Ликвидатора, — впрочем, как и эту планету, — холодно добавил завершивший материализацию своего эфириала Ликвидатор и сорвался в атаку.

Глава 30

Разделяющее нас расстояние Майк преодолел так быстро, что человеческий глаз был не способен за ним уследить. Выглядело это так, словно огромное трехметровое существо просто растворилось в воздухе и тут же появились прямо на границе беседки.

Одновременно с этим, по округе разнесся душераздирающий грохот, а земля содрогнулась под ногами.

Беседку перекосило, и, разворотив землю, нас вместе с ней отнесло на десять метров, но вспыхнувший алым защитный кокон сдержал удар и каркас беседки уцелел.

Чего не скажешь об энергетическом защитном контуре. Он весь потрескался и местами осыпался от всего лишь одного удара. Сила Императора хаотически носилась вокруг, а Зверева, не смотря на всю свою смелость, подрагивала в моих объятиях.

От удара Ликвидатора нас едва не выбросило наружу из безопасной зоны артефакта, но мне удалось удержать нас обоих внутри.

— Я ничего не смогла ему сделать, — безуспешно пытаясь скрыть дрожь в голосе пролепетала Анна, — этого просто не может быть… что он такое… — шепотом добавила она, глядя на трехметровое чудовище, которое по колено провалилось под землю и размахивало ручищами.

Ступив на артефактный кровавый мостик, Ликвидатор активировал еще один спящий контур защиты, который сейчас отчаянно пытался оторвать ноги нарушителю, но справлялся не очень и стремительно развеивался под давлением яростной ауры деструктора.

Перламутровое сияние вокруг Майка становилось ярче. Своего призванного эфириала он принудительно сдерживал на себе в отчаянной попытке полностью не утратить над ним контроль.

Эфириал разрушения рвался наружу, изрыгал в пространство волны энергии деструктора, которые разлетались все дальше с каждым разом и напитывал своей мощью изменяющуюся первородную оболочку.

Однако Майк еще сохранял разум и не отдавал контроль над оболочкой внутренней сущности, у которой было лишь одно стремление.

Разрушать.

— Не переживай, ты сделала более чем достаточно, — успокаивающим голосом сказал я Анне, наблюдая как все новые и новые волны враждебной энергии разбиваются об все еще целый защитный слой беседки.

— То есть это тоже часть плана? — чуть успокоившись кивнула Зверева на Ликвидатора, который уже превратил все в радиусе километра от нас в безжизненную перламутровую пустошь и прямо сейчас заканчивал сражение с Силой древнего кровавого артефакта Рюриковичей.

Вся столетиями накапливаемая мощь одного из сильнейших наследий Рюрика смогла задержать Майка едва ли на минуту.

— В пределах допустимой погрешности, — улыбнулся я и по защитному контуру беседки шарахнуло еще раз.

Едва успевшая собраться в новый монолит защитного контура Сила Императора вновь рассыпалась на бесформенные нити, не в силах погасить атаку полностью.

Ловким движением я передвинул Анну себе за спину и принял прошедшие внутрь перламутровые эфирные частицы на себя.

Мин серьезно напрягся, но смог полностью нивелировать чужое эфирное воздействие и защитный контур беседки тут же закрыл брешь.

Расправившись с кровавым артефактом, Ликвидатор незамедлительно переключил свое внимание на нас и вдарил дистанционной атакой. Как и ожидалось, после материализации Эфириала Разрушения мощь его атак серьезно возросла.

— Ты в порядке? — обеспокоенно вскрикнула Зверева, ощутив, что защита беседки была пробита, но тут же заметила, что я цел и облегченно выдохнула.

— Сопротивление бесполезно, Ловец, — прогрохотал по пустынной округе голос Майка, — просто сдайся, иначе я сотру всю эту планету в порошок!!!

После этих слов Ликвидатор на секунду запнулся, болезненно прикрыл глаза и сжал кулаки. Контролировать своего эфириала давалось ему все сложнее с каждой секундой.

— Так не сдерживайся, — призывно крикнул я, — деструктор ты или кто? Валяй, уничтожай, тебе ведь разрешили.

Анна, осознавшая, что я делаю, сжала кулачки и приготовилась.

— Сука… убью… тварь… — угрожающе проревел Майк и исчез.

На этот раз мне удалось заметить смазанное перемещение его силуэта, и я поднял голову. Зверева, которая была готова и внимательно отслеживала мои движения среагировала молниеносно.

Вскинув руки вверх, девушка перенаправила на крышу беседки всю Силу Императора которую только успела. Анна отчетливо понимала, что ее сил может и не хватить, чтобы сдержать возросшую мощь врага, но она верила мне и до конца следовала плану.

Майк быстро осознал прошлую ошибку и намеревался ударить сверху, чтобы защитному контуру беседки некуда было «улетать» и контур был вынужден принимать весь удар Ликвидатора на себя.

Мгновением спустя, на крышу обрушился тяжелый удар, заставивший все рунические камни внутри вспыхнуть алым от напряжения.

— Что-то не так… — на миг замерла Зверева, без какой-либо радости осознав, что у нее без труда получилось сдержать атаку.

Но было уже слишком поздно.

Свист воздуха за моей спиной и ощущение смертельной опасности появились одновременно.

— НЕТ! — панически вскрикнула Зверева, заметив Ликвидатора за моей спиной.

Атака по крыше оказалась обманным дистанционным ударом, чтобы оттянуть защиту, а истинной целью Майка на этот раз было дотянуться до меня. Ликвидатор терял контроль и принял единственно верное решение в его ситуации.

Попытался закончить все как можно быстрее. И то, как именно он попытался это сделать и было одной из частей паззла которую я ждал.

Анна никак не успевала переместить Силу Императора вовремя, и я увидел, как настоящий ужас закрадывается в ее красивые янтарные глазки.

Моя смерть у нее на глазах — это то, чего Анна Зверева боялась больше всего на свете с тех самых пор, как стала моей телохранительницей. Самый глубинный и истовый страх дочери гвардейца, который оставался актуальным до сих пор и послужил главным триггером.

Годами накапливаемая личная Сила Зверевой откликнулась на отчаянный зов хозяйки и вступила в резонанс с Силой Императора.

Ярко-алый выброс срезонировавшей энергии произошел так быстро, что Ликвидатор даже не успел меня коснуться.

Приятно-теплая волна прошла сквозь меня, словно мягкое облачко, а вот тому, кто был за моей спиной повезло меньше.

Пронзительный скрежет и металлический треск заполонили пространство.

Я обернулся и увидел, как в пяти метрах поодаль лежит и мотает головой помятая трехметровая туша Ликвидатора. Его блестящая перламутровая броня была испестрена сотнями мелких царапин, всю оболочку трясло от ярости, а его ноги были вывернуты наизнанку.

Впервые в жизни я воочию увидел Ж и ву, которая всерьез способна повредить прочнейшую материю Веера миров. Веера миров, который всю историю своего развития делал ставку на Эфир, как на мощнейший источник энергии с бесконечным потенциалом.

Только вот все наработки Цитадели и тысячи лет эволюции Веера сейчас лежали с поломанными ногами, пропустив всего-навсего один удар концентрированной Ж и вы. Да, она принадлежала не одному живому существу, а была резонансом с Ж и вой целой кучи почивших Рюриковичей, но тем не менее.

Если на такое способен всего один смертный человек в отчаянном эмоциональном порыве, то на что будет способна сотня? Тысяча?

Поток накативших мыслей прервали внезапно закрывшиеся глаза начавшей обессиленно падать девушки. Я подскочил, мягко поймал Анну на лету и бережно опустил на пол. Она была бледна как покойник, неестественно холодна и очень тяжело дышала.

Абсолютно неготовое к подобным перегрузкам хрупкое женское тело сводило мелкими судорогами, а вышедшие из-под ее контроля остатки резонансной Силы Императора начали концентрироваться внутри беседки самостоятельно.

— Ты большая молодец и все сделала правильно, — с теплотой погладил я подрагивающую девушку по волосам, — только ты могла с этим справиться, и справилась. А теперь отдыхай, — добавил я, подкладывая под холодную голову Анны смятую в рулон футболку.

После чего медленно поднялся на ноги и размял затекшие плечи.

Майк все еще пытался подняться после пропущенного удара, а ярко-алое облако Ж и вы готовилось к последней атаке. Потеряв связь со своей хозяйкой, окружающая энергия все равно продолжала Жить и до последнего пытаться защитить Анну.

Меня же облако стало игнорировать полностью. Если до этого небольшое давление еще оставалось, то сейчас исчезло окончательно. Остаткам защитного контура беседки теперь было не до меня. Устранение смертельной угрозы хозяйке стало ее единственной целью.

И, как только ярко-алое облако резонансной Силы Императора сформировалось окончательно, оно тут же устремилось добивать Ликвидатора.

Я стоял и наблюдал как оно яростно атакует отбивающегося Майка, который каким-то чудом все еще сохранял рассудок и контроль над оболочкой.

Хотя, почему чудом. После того как прямолинейный Ликвидатор, который привык всегда идти напролом решил пойти на хитрость, я осознал ответ этому чуду.

Приказ Эспера-прародителя.

Его нельзя нарушить или обойти. Только он способен заставить Ликвидатора подавить свое эго, гнев, стремления и вообще всю свою суть, лишь бы выполнить приказ.

Как только Майк признался, что приказа оставлять меня в живых не было, я сразу понял, что был другой приказ. А какой именно, догадался после попытки Ликвидатора атаковать меня в спину, от которой, я при желании, мог увернуться, но не стал.

Я хотел понять кто главная цель Ликвидатора, чтобы подготовить контратаку, но то, что смогла сотворить Анна, оказалось даже лучше и превзошло все мои ожидания.

— Ж и ва поистине удивительна, — завороженно прокомментировал я тот факт, как перламутровые чешуйки одна за одной рассыпаются под градом атак резонансного облака Ж и вы.

Даже немного жаль, что придется уничтожить эту красоту.

— Пора, — дал я команду своему эфириалу, и он начал поглощение.

Момент был идеальный.

Резонансная Сила Императора полностью сконцентрировалась на враге и начала терять преимущество. Ужасающего потенциала энергия смогла потрепать Ликвидатора, но реальных шансов на победу против первородной оболочки у нее не было.

Силы первородной оболочки Майка имели практически безграничный запас прочности, а вот артефактная беседка с руническими камнями, кровью и еще бог знает каким количеством секретов почившего Рюрика дошла до своего предела и восполнить затраченную энергию ей было больше неоткуда.

Анна Зверева, служившая главным катализатором и проводником, больше не могла этого делать.

Едва заметные потоки моего ветра сначала окутали отдаленные частицы Ж и вы, а потом впились жадной хваткой в остальные.

Двумя секундами спустя вихревые потоки эфира Мина начали обретать форму головы, рук, крепкого туловища…

Не прошло и десяти секунд, как жадно поглощая всю Ж и ву до которой только мог дотянуться, Мин материализовался передо мной в своей восьмой форме.

Потрясающий результат, ведь при планировании я рассчитывал максимум на шестую, но эта Ж и ва после резонанса оказалась удивительно насыщенной.

Вся мощь Силы Императора была направлена на Ликвидатора, поэтому сопротивляться поглощению Мина она просто не смогла. А связь Анны с витающей вокруг резонансной Живой была разорвана, как только она потеряла сознание.

Когда ярко-алое облако исчезло окончательно, Майк уже твердо стоял на ногах. Перламутровые чешуйки шныряли по его трехметровому телу, старательно затягивая повреждения и наращивая новый слой брони.

Не смотря на огромное количество полученных повреждений, Ликвидатор выглядел довольным и даже смог побороть рвущуюся изнутри ярость и тягу к разрушению.

— Спасибо за помощь, ты сделал правильный выбор, Мин, — захлопал в ладоши довольный Майк, — а теперь отойди. Перед тем как мы вернемся домой, я должен кое-что закончить.

После этих слов пылающие ненавистью и злорадством глаза Ликвидатора переключились на меня. Будучи уже абсолютно уверенным в своей победе, он сделал шаг вперед, но Мин не сдвинулся с места.

— Ты за кого меня держишь плоскомордый?! Ты че реально подумал, что я сожрал эту вкуснятину чтобы спасти твою полированную жопу?! — презрительно усмехнулся Мин, покручивая десяток маленьких черных вихрей в открытой ладони.

— Ты совершаешь большую ошибку… — осознав ситуацию, прорычал Майк.

— Ошибку совершил ты, решив бросить нам вызов, — оскалился Мин, готовый атаковать в любой момент.

Энергии внутри него сейчас было столько, что даже Ликвидатору в первородной оболочке придется с этим считаться.

— Зря ты пошел по этому пути, ветерок, — покачал головой Майк, — видят прародители я не хотел этого делать, — сухо добавил Ликвидатор и с мощным замахом ударил кулаком в землю.

И так испестренная разломами, выбоинами и трещинами земля жалобно задрожала от беспощадного удара, и не предвещающая ничего хорошего вибрация начала расти.

В тот же миг Мин дернулся в атаку, но Ликвидатор был к этому готов и резким толчком от земли взмыл вверх и завис в воздухе. Мой эфириал тут же распался на сотни ветровых потоков и мгновенно материализовался за спиной Ликвидатора.

Резкий удар и Майк камнем обрушился обратно на трясущуюся землю.

— Это бесполезно, — поднимаясь на ноги засмеялся Майк, — еще раз спасибо, Мин. Плевать по какой причине, но ты вылез сам и залезть обратно не сможешь пока не израсходуешь всю сожранную Живу, ведь иначе твоего Ловца разорвет изнутри. Но вот незадача… когда ты это сделаешь возвращаться тебе будет уже некуда, — победоносно хмыкнул Ликвидатор, глядя на меня и в этот момент за моей спиной открылся новый разлом, изрыгающий вязкую перламутровую энергию вперемешку с огнем.

Я отскочил в сторону на безопасное расстояние, но сила землетрясения продолжала расти.

— Ты ведь уже понял, Ловец, — продолжил довольным голосом вещать Майк, — ядро планеты дестабилизировано и в ближайшие часы цепная реакция уничтожит всю планету, но еще раньше она уничтожит твое тело. Тебе не спрятаться и не скрыться…

Осознав слова Ликвидатора, Мин спешно вернулся на землю и встал передо мной. Единственным способом продолжить сражение было слияние. И я, и предпочитающий Свободу Мин, от всей души ненавидели эту технику, но иного пути не было.

— Прости уж, приятель, — кивнул я и протянул руку, — я не хотел до этого доводить.

Вихревые потоки эфира потянулись в мою сторону и за несколько секунд окутали все мое тело плотной броней из материализованного эфира.

— Блядский плоскомордый уёбок, — выругался Мин, завершая формировать некое подобие воздушного доспеха.

Мин ненавидел это состояние еще больше, чем низкие уровни материализации.

Ведь главным плюсом материализации для него была Свобода действий, а так он тупо превращался в доспех. Это не только ограничивало его подвижность и потенциал, но и причиняло немалые страдания, отголоски которых я ощущал всем телом.

Вся его суть сопротивлялась любой форме контроля, а особенно той, на которую Эфириал Свободы шел осознанно.

— Вы лишь продлеваете свою агонию, — никак не расстроился из-за происходящего Майк, — Цитадели нужен только ты, Мин. И чтобы ты ни делал, твой Ловец сдохнет раньше!

С этими словами Ликвидатор отпружинил от земли с выставленной вперед рукой. Выждав момент, я подогнулся и встретил надменного ублюдка выверенным апперкотом.

Смачный удар, приправленный колоссальным количеством эфира, оставил вмятину в челюсти подлетевшего вверх Ликвидатора. Опомниться я ему не дал и настиг его высоким прыжком.

Неловкий взмах ногой я отразил рукой, а последующую за ним волну энергии деструктора без труда развеял Дар Мина.

Контратаку из пяти точных ударов по уязвимым точкам первородной оболочки Майк принимал хрипя от боли и бессильным камнем обрушился на уже неистово вибрирующую от землетрясения поверхность.

Я устремился следом и ударом ноги согнул выставленную в отчаянной попытке защититься правую руку Ликвидатора. А его удар левой я погасил выпущенным облаком Дара Мина и прямым ударом ноги отправил Майка в очередной полет.

Все это время пытающуюся пробить нашу защиту энергию деструктора с успехом отражал Мин и со стороны все это походило на избиение.

Но был нюанс.

Человеческое тело, которое от таких перегрузок не продержится и трех минут.

Это понимал я. Догадывался Мин и наверняка знал Майк. Весь вопрос был в том, хватит ли этих трех минут, чтобы оторвать самодовольную башку Ликвидатора.

С этой мыслью мой взгляд зацепился за лежащую под черным ветровым барьером Анну Звереву, которая отдала все что у нее было, чтобы у меня был этот шанс и верила в меня.

— Должно хватить, — отбросил я лишние сомнения и первородная оболочка Майка в очередной раз хрустнула под мощью моего удара.

Глава 31

Бесчисленные удары неистовой силы вонзались в Ликвидатора один за одним. Я давно потерял им счет.

Все мои мысли были устремлены лишь на то, чтобы нанести их как можно больше. Сокрушить этого высокомерного ублюдка любой ценой.

Поиск уязвимой точки.

Сближение.

Удар.

Повторить.

Разрушительный симбиоз Ж и вы и Эфира с легкостью пробивал верхние слои доспеха Ликвидатора, а Дар Мина ослаблял эфирную защиту врага до нуля, отчего ткани его первородной оболочки буквально разрывались на куски.

Болтать Майк благоразумно перестал и бросил все свои силы на защиту.

Однако он уступал и в силе, и в скорости. Выставленные блоки Ликвидатора без труда мной пробивались, а жалкие попытки уклониться проваливались раз за разом.

Но отведенное мне время неумолимо утекало вместе с последними частицами Ж и вы моей физической оболочки.

Очередной удар подбросил тушу Ликвидатора в воздух. На этот раз он не успел даже выставить руку и удачный апперкот не только подбросил его на два десятка метров, но и сломал ему шею.

В таком состоянии Майк и завис в воздухе, с повисшей из-за сломанной шеи головой на спине и потерял меня из виду.

— Сейчас! — мысленно отдал я команду, и Мин тут же потянул всю доступную энергию мне в руки.

От перенасыщения тела, конечности начало разрывать изнутри, но внешний ветровой доспех сдерживал их целостность. Сейчас этого было достаточно, а что будет с телом после того, как Мин потеряет материализацию мне было наплевать. Ради победы я был готов отдать свою жизнь.

Как и в тысячах битв до этого.

Таков уж путь Ловца.

Ветровые потоки подбросили меня вверх вслед за Ликвидатором. Оценив позицию врага, я подкорректировал полет так, чтобы проскользнуть в слепой зоне сбоку и оказался в воздухе ровно в той точке, где Майк не ожидал моего появления.

Когда Ликвидатору удалось вернуть свою голову в изначальное положение, перед ним было пусто. На одно короткое мгновение Майк замешкался, этого хватило, чтобы я успел сблизиться сзади из слепой зоны и обхватить его голову.

Ликвидатор с нечеловеческим рычанием попытался вырваться из неожиданного локтевого захвата, но было слишком поздно. Мое колено вонзилось ему в позвоночник, а последующее движение рукой с душераздирающим хрустом оторвало Майку башку.

Уже знающий, что нужно делать, Мин подхватил отделившуюся голову черными потоками ветра и тут же ее поглотил.

Чужеродный эфир водопадом хлынул в тело и сразу пошел на подпитку материализации Мина, выиграв нам еще несколько десятков драгоценных секунд.

Однако просто отделить голову, чтобы уничтожить первородную оболочку Ликвидатора недостаточно.

Главное энергетическое ядро находится в сердечнике посредине груди, в котором сосредоточены важнейшие энергетические узлы и расположена сама душа служителя.

Обычно это место имеет максимальную защиту и подобраться к нему невозможно. Но сложно защищаться, когда у тебя нет головы.

Осознав ситуацию, Майк прижал руки к груди, пытаясь выиграть время, чтобы рванувшие вверх перламутровые чешуйки успели восстановить ему голову. Одновременно с этим, вся первородная оболочка буквально взорвалась вспышкой мощнейшего концентрированного Дара деструктора, атакуя все пространство вокруг Ликвидатора в огромной области.

Но я был к этому готов.

С трудом, но нивелировав близкое воздействие чужого Дара я поднырнул под левый бок Майка и со скрежетом разрушаемой материи пробил защитную оболочку.

Ликвидатор тут же начал отчаянно дергаться, словно рыба пытавшаяся слезть с крючка, но я игнорировал его потуги и вонзал свою руку все глубже и глубже в оболочку.

Дикий треск бил по ушам, разрушительная энергия деструктора окутала меня целиком, отчаянно пытаясь пробиться внутрь, но Мин держался. Еще рывок и вот мои пальцы уже обжигает жар энергетического сердечника… еще немного и…

— СКЛОНИСЬ!!! — оглушающим эхом прогрохотал нечеловеческий голос.

Тело и разум тут же парализовало чужой Волей и следующим что я почувствовал была всепоглощающая боль.

Боль была такой силы, что я на секунду потерял сознание, а когда очнулся и вновь открыл глаза, то понял, что падаю вниз.

Сгруппироваться я не успел и просто рухнул на землю, подняв облако черной пыли. Только сейчас я осознал, что у меня нет руки. Той самой, которой я практически дотянулся до сердечника Ликвидатора.

Руку оторвало вместе с половиной материализованного тела Мина, а уцелевшая его часть смягчила падение и сейчас судорожно пыталась восстановить разорванный в клочья ветровой доспех.

— Прости, приятель, — тяжело дыша прохрипел я, — я тебя подвел.

Насквозь пробивший наше сознание голос я узнал без труда. Он принадлежал Литорию. Нашему с Мином Эсперу-прародителю. До этого мы слышали его лишь раз, но угадывался полный неистовой Силы и Власти голос безошибочно.

Только прямой приказ нашего Эспера-прародителя мог парализовать нас.

Кто бы мог подумать, что простому смертному служителю дозволили нести Волю чужого Эспера, ведь это делало Литория крайне уязвимым. Он буквально передал в руки служителя конкурента все свои секреты… поставил сам факт своего бессмертного существования под угрозу и все ради… ради… ради чего?

Еще более диким был тот факт, что Майк устоял перед соблазном поглотить бесценный божественный эфир, который мог вознести его до статуса божества. Позволил бы ему воплотить истовую мечту каждого служителя и посетить Цитадель.

Но Майк удержался и сохранил козырь в рукаве… но ради чего?!

Ради чего столько усилий?!

Ради чего Цитадель, которая всегда во главу угла ставила эффективность и рациональность затратила столько энергии лишь бы вернуть одного единственного Эфириала Свободы?!

Даже жаль, что я так и не узнаю ответ.

Мин мне ответить не смог.

Все силы моего эфириала сейчас были направлены на то, чтобы восстановить повреждения.

Он еще не сдался.

Похвально.

Отчаянный, как и всегда.

С огромным трудом, я поднял голову от продолжающей хаотично вибрировать земли и увидел зависший в воздухе силуэт Ликвидатора.

В его правой руке был зажат маленький монолитный шар, вокруг которого витали остатки выпущенной энергии Эспера. Божественной энергии, которая дала жизнь нам и всему Вееру миров… энергии, которая несколько секунд назад спасла жизнь высокомерного Ликвидатора от неминуемой смерти.

Однако, не смотря на свою успешную атаку, Майк продолжал левой рукой прикрывать сердечник, готовый в любой момент биться за жизнь.

Лишенный головы, Ликвидатор не видел, насколько эффективно сработало применение шара и исходил из худшего варианта, что мы с Мином еще способны сражаться. Его движения были дергаными, а окутавший Майка страх я ощущал даже отсюда.

Приятно, что я все-таки успел оторвать ему голову до того, как он использовал свой козырь. Я хотя бы не успею увидеть злорадную ухмылку на его поганом лице, которое неминуемо восстановится через несколько минут.

— Уходи, — собрав остатки воли в кулак прошептал я.

В этот момент Мин как раз закончил восстанавливать доспех и даже закрыл мою кровоточащую рану от оторванной руки.

Благоговейный паралич постепенно отступал и наши с Мином Силы возвращались.

Вернее, их жалкие остатки.

Сомневаюсь, что их хватит даже на то, чтобы встать. По крайней мере, моих точно не хватит. Эта физическая оболочка уже давно перешагнула за свой предел.

— Ты что несешь… — раздался слабый, но ощутимо осуждающий голос моего эфириала.

— Уходи и будь Свободен, — повторил я приказ.

Я попытался вложить в эти слова Волю Ловца, но мои способности ожидаемо не откликнулись на зов.

— Этого не будет! — упрямо отозвался Мин.

Поскольку приказать у меня сил не было, я решил зайти с другой стороны. Пока Майк не восстановил свою башку и не понял, что уже победил, у нас было еще немного времени…

— Я знаю… приятель… у тебя хватит сил на скачок. Майк тебя не видит, а шар потратил б о льшую часть своей энергии… он не успеет тебя удержать… не сможет остановить… как только мое сердце остановится, у тебя будет шанс. Шанс сбежать и быть свободным… настоящий шанс…

Слова давались тяжело. Тело уже не болело. Вместо боли пришел всепоглощающий холод. Такой успокаивающий и тихий холод…

— Ты был прав, Артем, бегство — это не жизнь, — скорбно выдохнул Мин, — к тому же Цитадель не бросит поиски и пока она существует, никакой Свободы мне не видать. Мы оба это знаем, Артем.

— Это не повод сдаваться! — нашел в себе силы возмутиться я.

— А я и не сдаюсь, — веселым тоном отозвался Мин и перевел взгляд на Майка, который отрастил себе уже треть головы, — ты мне доверяешь, Артем?

— Как самому себе, — не раздумывая ответил я.

— Хорошо, — с едва читаемой улыбкой на мерцающем лице выдохнул мой эфириал, и мир вокруг померк.

Следом за светом ушла вся боль.

Разом пропало все.

Мысли, сокрытые глубоко тревоги, подавленные страхи, ненависть к Майку, горечь от обидного поражения, злость на себя, за то, что не смог защитить своего единственного друга и планету, которая успела стать мне домом.

Все эти человеческие эмоции, чувства и переживания, которыми я был плотно связан словно веревками — вдруг исчезли.

Впервые за всю свою долгую жизнь я задышал Свободно.

Но продолжалось это лишь пару мгновений, после которых на сознание обрушилось колоссальное внешнее давление. Словно гора свалилась на мои плечи и придавила меня к земле как букашку.

Незнакомое, чужое и безгранично подавляющее чувство вонзилось в сознание и разом окутало его целиком, паразитом забравшись даже в самые глубокие его уголки.

Все мое естество было не в силах сопротивляться этому давлению. По сравнению с ним, я ощущал себя слабым, ничтожным, незначительным.

Это чужое чувство обтянуло меня со всех сторон, сковав нерушимыми цепями каждую клетку моего тела… моего тела?

Мысль о том, что то, где я нахожусь сейчас, ощущается совершенно иначе чем мое тело, заставила меня перебороть давление и открыть глаза.

Поначалу мне показалось, что я оказался в совершенно другом месте. Все вокруг было черным. Небо не отличалось от земли, верх от низа. Лево от право.

Не было ни ветра, ни запахов, ни ощущения земли под ногами, ни давящей гравитации.

Я поднял взор вверх и увидел там яркое перламутровое пятно, смутно напоминающее человека. Большого такого, но с половиной головы. Силуэт висел в темноте и был окутан сотнями… тысячами энергетических нитей, что замысловатыми узлами переплетались внутри него и взмывали вверх одним плотным потоком…

Сопоставив увиденное со смутно всплывающей памятью, я понял, что место осталось тоже самое… земля все также вибрирует… всполохи пламени из близких разломов не обжигают, но они есть… Майк все также пытается восстановить свою башку… Место не изменилось, изменилась лишь точка зрения… изменился… я?

Это осознание словно второй раз открыло мне глаза, и я ощутил внутри себя Силу. Подавленную цепями, сжатую, сплющенную, искореженную, но в то же время дикую и безграничную… смутно знакомую и такую родную…

— Получилось… — раздался слабый голос где-то внутри.

Одновременно такой родной и столь же чужой голос.

Я попытался спросить у голоса что именно получилось, но не смог издать ни звука, словно был парализован.

— Не все сразу, Артем, но у тебя обязательно получится, — успокаивающе проговорил голос, в котором я только сейчас узнал свой собственный.

Со стороны голос звучал иначе, но это точно был он…

Не успел я удивиться, как ощутил где-то внутри движение.

Темный мир вокруг начал светлеть и понемногу обретать детали и очертания. Только сейчас я увидел перед собой крошечную энергетическую точку.

Такую слабую, что разглядеть ее можно было разве что под микроскопом.

Я бы не обратил на нее внимания и сам, если бы не был связан с этой точкой тоненькой нитью. Слабой, практически прозрачной. Я потянулся к ней, отчаянно пытаясь понять, что это такое и в этот миг вокруг точки проявилось удаляющееся от меня тело.

Окровавленное, с трудом хромающее вперед, однорукое человеческое тело. То самое тело, в котором я осознал себя в этом мире чуть более пяти лет назад.

Я отчетливо понимал, что тело умирает. Что без меня ему не выжить. Мозг тут же взорвался яростным порывом защитить это тело, но внутренняя Сила меня не послушалась. Сила словно не понимала, что я от нее хочу.

Я пробовал кричать, идти, прыгнуть, полететь. По памяти пытался применить все техники и способности Ловца, которые только мог вспомнить, но ничего не помогало.

Едва живое беззащитное тело продолжало упрямо уходить от меня все дальше, и я ничего не мог с этим поделать. Мог только бессильно смотреть в удаляющуюся окровавленную спину.

Находившийся в воздухе перламутровый сгусток энергии, наконец, восстановил себе голову и пришел в движение.

— Спасибо за все, друг. Стань Свободным за нас двоих, — вдруг раздался голос в голове, после чего полутораметровое перламутровое лезвие чистой энергии разрубило однорукое тело напополам, и оно развеялось по ветру прямо на моих глазах.

Глава 32

Боли не было. Как не было ярости или гнева.

Лишь всепоглощающая пустота внутри.

Ощущение пустоты было таким ярким, что я машинально потянулся к груди руками.

На этот раз мерцающие мелкими сгустками эфира конечности послушались и уткнулись в материализованную эфирную плоть. Пальцы ожидаемо не нащупали никакой дыры, но я ощущал ее присутствие. Как и был уверен в том, что эта дыра в груди никогда не зарастет.

— Что и требовалось доказать, — раздался истерический злорадный смех, — подохла, падаль! Сопротивление изначально было бесполезно!

Я поднял взгляд и увидел в нескольких метрах над землей трехметровый перламутровый сгусток энергии.

К новому спектру зрения привыкнуть было непросто. Он был очень далек от человеческого. Я видел только энергию во всех ее проявлениях на фоне нечетких темных разводов.

Я видел эту энергию на десятки километров вокруг, а при желании, мог и на тысячи.

А вот остальная окружающая материя, объекты и детали окружения мое новое зрение игнорировало. Вернее «размывало», считая их неважными, второстепенными.

— Мы здесь закончили, ветерок, — обратился ко мне явно довольный голос, — а теперь дуй на корабль. Хозяева тебя уже заждались.

Полыхающий надо мной словно огонь, перламутровый сгусток энергии не имел стабильной формы, однако стоило мне сконцентрироваться на нем осознанно, как он обрел четкие очертания.

Я тут же смог разглядеть рельеф его покореженных чешуек, которые тщетно пытались залатать сотни повреждений первородной оболочки. Смог распознать хмурое выражение лица на деформированной голове. Заметил дрожь конечностей Ликвидатора, явно недовольного тем, что я не слушаюсь его команд.

Все детали проявились, стоило мне этого захотеть.

Непривычно.

— Ты тоже хочешь по-плохому? — со сталью в голосе спросил Майк и угрожающе покрутил монолитным шаром в своей руке, — ты ведь знаешь, что это? Одно слово и домой ты полетишь сжатым в микроскопический комок. Поверь, я очень хорошо знаю, насколько для тебя это будет мучительно. Давай-ка просто не будем все усложнять, ветерок? Пойдешь добровольно, и я позволю тебе сохранить материализацию на протяжении всего пути до Цитадели. Мы, конечно, снизим уровень твоей материализации до первого, во избежание недоразумений, но это явно лучше, чем потерять рассудок будучи запертым без поддержки своего дохлого Ловца. Или ты забыл какого это жить в пробирке?

Отвечать я не стал, хоть и мог. Контроль над бушующей внутри меня дикой энергией постепенно пробуждался, а сковывающие меня всеподавляющей чужой Волей цепи исчезли вместе с уничтоженным телом.

Вместе со смертью Мина.

Интересно, что всплывший в голове факт не разбудил внутри меня ни ярость, ни ненависть к стоящему передо мной Ликвидатору. Вместо нее пришло абсолютно спокойное и четкое осознание того, что Майк просто и буднично умрет за то, что сделал. Потому что я так захотел.

Холодный разум, освобожденный от веревок человеческих эмоций, ничуть не сомневался, что это произойдет и даже не счел уничтожение Майка приоритетным действием.

Я и сам не успел осознать, как мой взгляд скользнул под ноги, где глубоко в толще земли перламутровая энергия окутывала ядро планеты, провоцируя все новые и новые толчки.

Тоненькие нити этой энергии вели к Ликвидатору, который подпитывал их. Всмотревшись своим новым зрением в толщу земли я осознал, что еще пара минут такого воздействия на ядро и эффект станет необратимым.

Однако, необратимым он еще не стал.

Когда мне пришло понимание этого, я горизонтально провел рукой и порвал эти энергетические нити.

Потерявшая подпитку Ликвидатора перламутровая энергия вокруг ядра тут же развеялась под его жаром.

Тряска земли продолжалась, но в то же время медленно пошла на спад.

Планете больше ничего не угрожало. Необратимую цепную реакцию удалось предотвратить, и я вернул равнодушный взгляд на Майка.

— Ты сделал свой выбор, ветерок! — угрожающим и злым голосом прорычал Ликвидатор и активировал шар.

— ДОМОЙ!!! — прогрохотал приказ Эспера-прародителя.

Божественная энергия тут же обрушилась на меня, пытаясь ухватиться своими цепкими лапами за цепи внутри меня и утянуть за собой, но не смогла ни за что зацепиться и просто прошла насквозь.

На этот раз я даже ничего не почувствовал.

Все что я сделал, это на всякий случай укрепил черное защитное облако вокруг лежащей неподалеку девушки и наблюдал за тем, как резко напрягся Ликвидатор.

— Этого не может быть… — с округленными глазами прошептал Майк и начал судорожно переводить свой взгляд с шара на меня и обратно, — почему не сработало?!

— Потому что я Свободен, — заговорил я.

Мой голос звучал как свист и был мало похож на человеческий. Да и слух работал странно, словно окружающие звуки до меня доходят сквозь плотный поток ветра, хотя сам ветер отдельно я не слышал.

Непривычно.

— ТЫ?! — в порыве бешенства взревел Ликвидатор, — ТЫ СОБСТВЕННОСТЬ ЦИТАДЕЛИ!!! СОЗДАННАЯ В ПРОБИРКЕ ИМИТАЦИЯ ЭФИРИАЛА СВОБОДЫ, КОТОРАЯ НИКОГДА НЕ СМОЖЕТ БЫТЬ ПО-НАСТОЯЩЕМУ СВОБОДНОЙ!!! НА ЭТОМ ПРОТИВОРЕЧИИ И БАЗИРУЕТСЯ ВСЯ ТВОЯ ХВАЛЕНАЯ СИЛА!

— Уже нет, — равнодушно отозвался я, буквально чувствуя, как ко мне отовсюду стекаются все новые и новые потоки энергии.

Энергии, очень похожей на ту, которая прямо сейчас пробуждалась внутри, когда освободилась от всех оков и цепей Цитадели, что сдерживали ее годами. Расправляла крылья, словно птица, выбравшаяся из-под давления целой горы.

— БРЕД!!! — мотнул головой Майк и вновь активировал шар.

На этот раз я даже голоса приказа не услышал, а может его и не было. Мне было наплевать.

Одним рывком я взлетел и схватил Ликвидатора за шею. Не успевший даже дернуться, Майк тут же взорвался новой порцией деструкторской энергии и попытался вырваться, но у него ничего не вышло.

Своим новым зрением я увидел, что плотный поток энергии, исходящий от Ликвидатора вверх, начал расширяться.

Недолго думая, я освободил Майка от этого потока и прервал его попытку задействовать энергетические резервы корабля.

— Невозможно… — прохрипел осознавший, что произошло Ликвидатор, — ты просто не можешь… не можешь противиться Цитадели, что создала тебя… ты с ней связан!!!

— Мин был связан, — поправил я и поймал ужас понимания в глазах Майка.

— Ловец? — дрогнул голос Ликвидатора, — ты тоже связан! Цепями служителя!

— Разве? — равнодушно спросил я, — Ты же сам уничтожил мои цепи вместе с физической оболочкой своим Даром деструктора. Неужели не почувствовал? И, в знак моей благодарности, я уничтожу твои.

С этими словами я освободил душу Ликвидатора передо мной от его цепей служителя. Только вот душа почему-то не радовалась, а наполнилась ужасом от осознания того, что потеряла связь с Цитаделью, а вместе с ней и шанс сбежать.

Мгновением спустя, я вонзил свободную руку в грудь Ликвидатора и без колебаний уничтожил горячий сердечник первородной оболочки, которая тут же обмякла на моей руке.

Последовавший мощнейший выброс энергии я перенаправил вверх.

Мне оскверненный Цитаделью эфир был ни к чему.

Веками заключенная в цепи Сила Свободы продолжала пробуждаться, наполняя меня таким количеством энергии, которое я раньше даже не мог себе представить. Этот неистовый поток только усиливался и даже не думал останавливаться.

Разукрасивший все небо на километры вокруг разноцветными искрами всплеск энергии стал ярким сигналом.

Отсюда я заметил, как оцепление пришло в движение и сюда выдвинулись тысячи единиц техники.

Помедлив пару секунд, я бросил взгляд на то место, где перламутровое лезвие рассекло мою прошлую физическую оболочку с Мином внутри, но там не осталось ничего.

Ни единой крупицы.

Пустота.

Грудь неприятно кольнуло холодом, и я повернулся в другую сторону, где под плотным ветровым куполом лежала девушка. В ней теплились жалкие остатки энергии, тело было истощено, но ее жизни ничего не угрожало.

Я развеял защитный купол и подлетел ближе. Медленно склонился над девушкой и провел ладонью по светлым волосам.

— Прощай, — шепнул я ей на ухо и распался на тысячи эфирных частиц.

Чтобы материализоваться четырьмя десятками тысяч километров выше, на борту корабля Ликвидатора.

Ноги нащупали пол, и меня слегка качнуло.

Мин был прав, у меня действительно начало получаться управлять Силой Свободы внутри. Происходило это инстинктивно. Меня не покидало странное ощущение, словно чужие знания пробуждаются во мне вместе с энергией.

— Мин, ты здесь? — без особой надежды спросил я вслух, но ответа не последовало.

Я копнул внутрь себя так глубоко как только мог в попытке найти хоть крупицу присутствия моего единственного друга, но ничего не было. Чужие знания, обрывки чужих мечтаний и воспоминаний принадлежали не Мину, а неизвестным мне созданиям.

Тысячам… миллионам созданий…

Непривычно.

Осознав, что начинаю теряться в этих глубинах, я вынырнул обратно и открыл глаза.

Передо мной располагалась полуразрушенная приборная панель типового транспортного корабля служителей.

Ровной такой же был и у меня. Разве что более целый. Разрушения внутри показывали, что Майк прилетел уже на грани срыва.

Самоуверенный глупец.

Охранные системы корабля, которые я уже был готов отражать не сработали. Отвечавший за них ИИ по какой-то причине отсутствовал и даже не заблокировал приборную панель.

Недолго думая, я потянулся к бортовому компьютеру, открыл двигательный отсек, способный без труда переработать в энергию любую материю и закинул туда остатки от первородной оболочки Ликвидатора.

Помедлив секунду, я забросил туда и все остальные его оболочки. После чего закрыл отсек и запустил двигатели. Вручную выставил курс и направил корабль прямиком на солнце. Этой планете еще слишком рано владеть подобными технологиями.

Лишенная всех защитных механизмов махина послушно начала движение, а я без труда выбрался и завис снаружи.

Мое нынешнее тело никак не страдало от влияния космического вакуума. Я был от него Свободен точно также, как и от любого другого воздействия от которого пожелаю.

Отсюда, из космоса, планета выглядела прекрасно.

Умиротворяющий вид голубой планеты не имел ничего общего с тем, что происходило сейчас на его поверхности.

Все эти предательства, интриги, сражения отсюда казались нелепой суетой семи миллиардов разумных. Суетой, которой мог положить конец один единственный Ликвидатор по прихоти Цитадели, что находилась бесконечно далеко отсюда.

Цитадели, которой здесь не место. Как не место здесь Ликвидатору или Ловцу. Как здесь не место любому эфириалу, занесенному извне.

Если так сложится судьба, эта планета сама взрастит эфириалов когда и если будет к этому готова. Но это будет только их выбор.

С этой мыслью я направил взор вниз и сконцентрировался на одном единственном разумном.

Без труда разрывая взглядом расстояние в десятки тысяч километров, я увидел молодого парнишку в черной толстовке. Он стоял позади кресла пилота, его капюшон был опущен, а сам он с жаром доказывал мужчине перед собой, что никто не сможет совершить посадку лучше и быстрее чем он, который справится даже закрытыми глазами.

Изрядно потрепанный властный мужчина, которым оказался Сергей Соколов, громко спорил и пытался приказать парнишке оставить пилота в покое, но тот не слушал.

«Коготь», на котором это все происходило уже подлетал к Санкт-Петербургу.

С ними на борту находился еще один одаренный. Хмурый седой старик выделялся даже среди них и не особо напрягаясь умудрялся тащить за самолетом несколько миллионов литров воды в форме огроменного заостренного столба.

Похоже Император не потрудился объяснить моим родичам что именно происходило внутри оцепления. Или же просто не успел.

— Прости, Алекс, но ему тоже здесь не место, — внутренне извинился я, и одним движением освободил парнишку от его внутреннего эфириала пустоты.

Замолкнув на полуслове, парнишка ту же потерял сознание, но его жизни ничего не угрожало. Даже былую невидимость он сможет при желании восстановить, если будет усердно трудиться и найдет способ подменить потерянный эфир с помощью Ж и вы.

Увидев беспокойного отца и бессознательное лицо Алекса, внутри меня что-то щелкнуло, и я поочередно нашел взглядом каждого человека что встретил за эти пять лет и попрощался.

Попрощался с Эмилией, плачущей в подушку от собственного бессилия в белых стенах закрытой царской лечебницы в Ельце.

С сестрами Аленой и Есенией, которые в обнимку с матерью сидели вокруг подаренного мной артефакта в ожидании новостей от Сергея Соколова.

С Анной Зверевой, которую прямо сейчас погружали в медицинскую капсулу подоспевшего вертолета из оцепления.

С Иваном Сомовым, который ругался на деда, обманом удравшего в столицу, не залечив ранения, полученные в Корее.

С Елизаветой Елецкой, которая не смотря на строгие запреты отца пряталась на самой границе оцепления и сейчас собственноручно руководила моими поисками среди черной пустоши разломов земли.

С Антоном Аничковым, сидевшим в подземном убежище в Подмосковье.

С Прохором Семеновичем, который молился о том, чтобы его дочь была жива.

С полностью поседевшим Михаилом Елецким, который сидел в мчащем из Царицына суперджете с благодарной улыбкой на устах.

Места и лица сменялись ускоряющимся калейдоскопом и навечно отпечатывались в моей памяти. Суворовы, Романовы, Оезерецкие, Березниковы… все без исключения встреченные мной люди промелькнули в этом калейдоскопе прощания.

Даже китайский принц, который прямо сейчас бился насмерть с одним из многочисленных братьев.

В процессе я осознал, что впервые в этом теле испытываю эмоции. Вернее, очень слабый отголосок одной единственной эмоции.

Лицо само расплылось в улыбке.

Продолжалось это чуть больше минуты и отголосок человеческой эмоции исчез также быстро как появился. После чего я прикрыл глаза, сконцентрировался, и нащупал «нити» каждого из семидесяти трех эфириалов, кто в том или ином состоянии находился на этой планете.

Убедившись, что никого не упустил и нашел всех до единого, я последовательно освободил каждого из них.

Тем самым очистил планету от паразитов, которых здесь быть не должно. Дал этому миру свободу и право на спокойную жизнь, которую они заслуживают.

После чего я открыл глаза и вновь посмотрел на умиротворяющий голубой шар под названием планета Земля. Посмотрел в последний раз, потому что мои дела здесь были закончены.

Чего не скажешь об ином месте, которое я намеревался посетить…

Постепенно приходящее понимание как работают мои новые способности уже сформировало вполне четкую картинку их возможностей.

Я перевел взгляд на тонкий энергетический след древнего маршрута, что вел в глубины космоса. Коснулся его рукой, но ничего не произошло. Маршрут был односторонний и сейчас был неактивен и абсолютно пуст.

Однако мне и не нужна была его энергия. Как и не было нужды его активировать.

Я медленно прикрыл глаза.

Наполнил свое сознание фактом что прямо сейчас я Свободен от всего чего пожелаю.

Свободен от цепей служителя…

Свободен от гравитации…

А значит, Свободен и от расстояния.

Мгновением спустя, я открыл глаза и осознал себя находящимся внутри Цитадели.

Глава 33

Яркий белый свет заливал все видимое пространство вокруг. Инстинктивно я сощурился и начал часто моргать, но это не помогало.

Во все стороны от горизонта до горизонта я видел только ослепляющий белый свет. Несколько секунд мне потребовалось, чтобы понять, что весь этот свет и есть энергия.

Она не расчерчивает пространство в форме нитей или сгустков. Эта безграничная окружающая все вокруг энергия и есть само пространство.

Она и есть Цитадель.

Стоило мне это осознать, как яркость света немного снизилась, но никаких очертаний материи вокруг все равно не появилось. Я даже затруднялся сказать стою я сейчас на чем-то твердом или парю в воздухе. Для всех органов чувств мое нынешнее состояние трактовалось не иначе как — «существую».

Совершенно уникальное ощущение бытия, но я мне довольно быстро удалось к нему привыкнуть.

И как только я это сделал, в белом пространстве передо мной проявились десятки теней. Поначалу совсем крошечные, они в несколько мгновений разрослись до человеческих размеров и предстали передо мной сотней безликих антропоморфных фигур.

На фигурах не было ни одежд, ни лица, ни каких-либо иных отличительных черт. Они плавно проплыли по светлому пространству и зависли в десяти метрах напротив меня.

Мозг царапнуло десятком чужеродных воздействий, но ни одно из них не смогло проникнуть внутрь моего разума.

«Как ты сюда попал?» — вложила мне в голову вопрос одна из теней, которая располагалась по центру и ненамного выдвинулась от остальных.

Ее безэмоциональный тяжелый голос мне был не знаком.

— Разве это имеет значение? — отозвался я вслух, пытаясь рассмотреть в тенях хоть какую-то деталь.

Но как ни старался, я не мог увидеть ничего, кроме вибрирующего черного силуэта на бесконечном белом фоне окружающего пространства.

Тени переглянулись и мозг окутала новая волна настойчивых попыток воздействовать на мой разум.

На этот раз таких попыток оказалось втрое больше, но эффект остался тем же. Внутрь своего сознания я никого не пустил, чем явно смутил могучих сущностей напротив меня.

— Следующую попытку захватить мой разум я восприму как нападение, — абсолютно безэмоционально, как факт, заявил я.

Пространство вокруг меня едва заметно вздрогнуло.

«Это не было…» — вновь проявился чужой голос в голове, но дослушивать я не стал и выгнал прочь и его.

— Настоятельно рекомендую вам использовать устную форму общения, господа Эсперы, — сказал я и наглухо закрыл свой разум от любых иных способов взаимодействия, — и советую воздержаться от новых попыток влезть мне в голову, так будет проще всем нам.

Тени вновь переглянулись, но спорить не стали. Фактов того, что я смог попасть в нематериальный план Цитадели и противиться их прямому воздействию было достаточно, чтобы меня восприняли всерьез.

— Мы не понимаем почему ты закрываешься от ментальной синхронизации, — на этот раз вслух прозвучал голос ближайшей тени, — это позволит обменяться информацией мгновенно и абсолютно безопасно. Ты разом получишь все ответы, за которыми пришел.

— Либо мы говорим так, либо никаких разговоров не будет вовсе, — безапелляционно заявил я.

С этими словами я выпустил крохотную порцию Силы Свободы и белое пространство вокруг меня пошло небольшой рябью. Долгих три секунды потребовалось пространству Цитадели чтобы нивелировать мое воздействие и стабилизироваться.

Для места что являлось средоточием всей эфирной энергии Веера миров эти три секунды были сродни целой вечности.

Однако тени напротив меня не испугались демонстрации, а наоборот. Воодушевились и подались чуть ближе.

— Ты не в том положении чтобы угрожать или ставить условия, Мин, — вдруг прогрохотал выплывший из толпы еще один темный силуэт.

Его голос я узнал без труда. Это был Литорий. Мой Эспер-прародитель собственной персоной.

Он бесцеремонно приблизился на пять метров и остановился аккурат между мной и остальными тенями. В его мутном черном силуэте мне на миг померещился довольный оскал.

— Отчего же? — поинтересовался я, слегка склонив голову набок.

— Смелость… самоуверенность… наглость… — медленно перечислил Литорий, — неужели именно эти качества твоего пятого Ловца послужили триггером к долгожданному пробуждению? Или это заслуга Ксайка? Или сыграла роль та донорская планета? Глас Цитадели анализирует тебя уже десять минут и до сих пор не может дать нам ответ. Представляешь? Ни одного варианта! Я так давно не испытывал этого чувства… как оно там называется… любопытство? Точно, любопытство.

— Эсперы способны чувствовать? — слегка удивился я.

— В исключительных случаях, — отозвался Литорий, медленно продвигаясь ко мне еще ближе, — все же, когда-то то мы тоже были людьми. Пока не шагнули на новую ступень эволюции. Знаешь, Мин, в этом примитивном способе коммуникации что-то есть. Мы полностью отринули его много столетий назад. Зачем тратить время на разговор, если с помощью синхронизации и использования безграничных ресурсов Цитадели можно передать или получить любую по объему информацию мгновенно? Хотя да… тебе не понять каково это. Знаешь, Мин… это такое состояние, когда ответ на любой вопрос приходит в голову еще до того, как ты его успеешь сформулировать, а решение задачи любой сложности будет готово буквально за мгновение. Миллионы всех возможных решений поставленной задачи!!! Вычислительные мощности Гласа Цитадели способны на все! — с нескрываемым восхищением выдал Эспер и вскинул руки.

— Но сейчас… впервые за долгие столетия… вся совокупная вычислительная мощь Гласа Цитадели не способна дать нам ответ как именно ты смог пробудить истинную сущность Свободы. Ни единого варианта! Представляешь? В любой другой ситуации мы бы подумали, что раз Глас Цитадели не может найти решения задачи, то решения не существует вовсе… однако вот он ты! Стоишь передо мной и управляешь энергией Свободы, которую до этого момента никому во всей вселенной не удавалось контролировать! А раз передо мной стоит ответ и даже Глас Цитадели не знает, как он получился, то, о чем это говорит?

С этим вопросом Литорий замер в полуметре от меня с высокомерно приподнятой головой. Величественной позой и надменным тоном он демонстрировал, что дозволяет мне говорить.

Как великодушно.

От моего Эспера-прародителя веяло угрозой и всеподавляющей Силой. Впечатлившийся демонстрацией Силы Свободы Литорий нарочно затянул свою пафосную речь, чтобы успеть сконцентрировать на себе достаточный объем энергии для моего подавления и готов был применить силу в любой момент.

Всезнающий Глас Цитадели наверняка идеально рассчитал требуемый для моего подавления тип и объем энергии вплоть до самой малой крупицы.

— Это говорит о том, что никакие вы не божества. Вы не всесильны и не безгрешны, и даже всемогущий коллективный разум Эсперов может ошибаться точно также, как и обычный человек, — смотря прямо в мутное черное лицо Литория проговорил я.

— Смелость… самоуверенность… наглость… — задумчивым голосом повторил Эспер, — это даже хорошо… это привнесет свежий взгляд в расчеты, а над покорностью мы поработаем.

Эти слова были сказаны больше для стоящих позади теней, чем для меня. Литорий словно вслух оправдывался за дерзость своего подконтрольного творения перед остальными Эсперами. Оправдывался как обычный человек. И почему мы считали их божествами?

Глядя в нутро стоящей передо мной тени, я не увидел там ничего божественного.

Лишь извращенную человеческую душу, сплетенную с миллионами частиц эфирных сущностей. Человеческую душу, наделенную Силой, которую не заслуживает.

— Что касаемо твоего ответа, разумеется, он неверный, — вернул все свое внимания на меня Эспер и его и так немаленькая фигура увеличилась в размерах и теперь угрожающе нависала надо мной, — раз Глас Цитадели не знает, как ты нашел ответ, значит, ты намеренно скрываешь ценнейшую информацию. Утаиваешь от Цитадели. Утаиваешь от меня. Ставишь под угрозу равновесие Веера миров и всей вселенной. Выбрасываешь колоссальное количество бесценной энергии Цитадели вникуда каждую секунду с момента отказа от синхронизации. Это тяжкий грех, Мин. И поверь, я спрошу с тебя за каждую крупицу потраченной в этом разговоре энергии! Во благо равновесия ты отработаешь каждую из них! А теперь склонись и открой разум!!! — прогрохотал усиленный колоссальной эфирной Силой приказ и Литорий потянулся ко мне своей рукой.

Вложенной в слова Эспера Силы было так много, что окружающий нас белый свет мигнул, словно старая лампочка, а когда свет вернулся, то его яркость потускнела на несколько порядков.

Чистейший концентрированный эфир обрушился на меня, стремясь активировать заложенные в глубинах моего сознания цепи и заставить подчиниться своим создателям. От выведенной тысячами лет эволюции эфирной атаки не существовало никакой защиты, и будь я тем, за кого меня приняли, то раболепно пал бы на колени в тот же миг.

Только вот Глас Цитадели допустил фатальную ошибку в своих идеальных расчетах. Я не Мин и никаких цепей внутри меня уже нет. Вся прорва эфирной энергии просто пролетела насквозь, так и не сумев за меня зацепиться.

И не смогла бы даже будь ее в тысячу, миллион или миллиард раз больше. Ведь дело не в количестве, а в самой сути истинной Силы Свободы, которую невозможно подчинить.

— Я предупреждал, — тихо напомнил я и освободил человеческую душу перед собой от связанных с ней эфирных сущностей.

Искореженный, с проявившейся в силуэте гримасой боли Литорий развоплотился в тот же миг, даже не успев меня коснуться.

Без криков.

Без крови.

Один из Эсперов просто потерял свою связь и власть над Цитаделью и исчез, словно его никогда тут и не было.

Лишь белый свет вокруг вновь мигнул словно лампочка от перенапряжения.

Не успел я перевести взгляд обратно в сторону оставшихся Эсперов, как мой разум вновь был атакован. И на этот раз не из любопытства, а с твердым намерением убить.

Не знаю, что сподвигло этих самоубийц действовать. Желание отомстить за павшего товарища или наивное предположение что я стал слабее после атаки или убийства Литория… но количество Эсперов в Цитадели за последующую секунду снизилось еще на два десятка.

Новых атак в воцарившейся тишине не последовало и я, прокашлявшись, спросил:

— Будете говорить или последуете на тот свет за своими собратьями?

— Чего ты хочешь, Мин? — осторожно спросил один из оставшихся Эсперов вслух.

На этот раз выходить вперед из толпы никто из них не решился. Никто не осмелился привлекать мое внимание на себя. Мне же, собственно, было плевать с кем именно говорить.

— Я не Мин, — тут же уточнил я, — и данное Цитаделью громоздкое имя мне тоже никогда не нравилось, так что зовите меня Артем.

— Ловец?! — не скрывая чувств удивился один из Эсперов.

Видимо смерть двадцати одного собрата достаточно исключительный случай чтобы и остальные божества снизошли до проявления эмоций.

— Почему ты сразу не сказал? — с укоризной вторил ему другой голос.

— Вы не спрашивали, — равнодушно ответил я, — а еще это бы ничего не изменило. Цепей служителя на мне тоже нет, ваш песик Ксайк постарался. Желаете проверить?

— Воздержусь, — после нескольких секунд раздумий благоразумно ответил Эспер.

— А остальные?

— Мы вошли в ментальную синхронизацию и перенаправили сюда все доступные ресурсы Цитадели. В лице меня ты говоришь со всеми нами сразу. Ты говоришь с Гласом Цитадели. Так ответь, чего ты от нас хочешь, Артем?

После этих слов все оставшиеся тени Эсперов исчезли. Напротив меня осталась лишь одна, но ее энергетическая плотность буквально продавливала пространство вокруг себя.

— Я пришел сюда чтобы решить вашу судьбу, — спокойно ответил я.

— Без нас энергетическая сетка Веера миров будет уничтожена, — вновь с небольшой задержкой ответил Глас Цитадели.

— Это проблема?

— Результаты тысяч лет усилий и эволюции людей и эфириалов будут безвозвратно утрачены. Достижение равновесия станет невозможным. Ты так хочешь для вселенной Хаоса?

— Я хочу для вселенной Свободы.

— Одно невозможно без другого. Бесконтрольный хаос неминуемо приведет вселенную к гибели.

— А контролируемое равновесие уничтожит Свободу, — не согласился я.

— Не уничтожит! Свобода необходима для равновесия! Свобода — это единственная во вселенной энергия, которой нам не удалось создать физическое воплощение. Неподвластная ничему, а потому безграничная, эта энергия пронизывает собой всю вселенную. Эта энергия главная помеха к равновесию, и она же главный ключ.

— И что же открывает этот ключ? — поинтересовался я.

— Возможность! Возможность охватить Веером не жалкий клочок из двух десятков миров, а всю вселенную! Раскинув энергетические сети, мы сможем добиться равновесия повсюду! Раз и навсегда! Все процессы внутри нового Веера станут взаимосвязаны, каждая жизнь и смерть во вселенной будет иметь смысл! Ни одна крупицы энергии больше не будет затрачена впустую! Каждая жизнь, каждая смерть, каждое счастье, каждая боль будут идти во благо.

— А решать, что есть благо будет Цитадель, — без улыбки дополнил я.

— Будет решать холодный расчет, — уверенно ответил Глас Цитадели.

— Видел я ваш холодный расчет. Миллиарды загубленных жизней, миллионы ненужных смертей происходят внутри Веера каждый день и все ради того, чтобы питать Цитадель и бессмертные жизни избранной сотни людей, возомнивших себя богами.

— Эсперы не люди, — напомнил мне Глас Цитадели.

— Верно, вы давно отринули все человеческое чтобы бесконечно клепать новых эфириалов. Учите их убивать и отправляете на бесконечную войну ради того, чтобы прожорливой Цитадели хватало энергии и ваш нематериальный план не схлопнулся, оборвав ваши жизни, — холодно констатировал я и на долгие десять секунд силуэт передо мной замолчал.

Я буквально ощущал как все пространство вокруг меня вибрирует. Напряженно переваривает каждое мое слово. Анализирует каждую реакцию, стараясь предугадать максимально благоприятный для себя исход и подобрать для этого нужные слова.

— Расширение Веера требует бесперебойной подпитки эфирной энергии, — наконец продолжил говорить Глас Цитадели, — А война самый эффективный инструмент для ее добычи. Твоя риторика предполагает, что война — это зло, однако за последние пять сотен лет людское население Веера увеличилось на двенадцать процентов, а эфириалы и вовсе не способны умереть. Рано или поздно они возвращают свою мощь. На место одному погибшему эфириалу разрушения обязательно появится другой. Таков естественный круговорот.

— И вы решили подчинить этот круговорот себе. Взращивать эфириалов как собак на убой?

— Они не умирают… — попытался оправдаться Глас Цитадели.

— Энергетически, может, и нет, — поспешил перебить я, поняв, что понятие «жизни» для коллективного разума отличается от того, что в это понятие вкладываем мы, — Но что становится с сознанием погибшего эфириала?

— Исчезает, — после небольшой паузы ответил Глас Цитадели, — но какое это имеет значение?

— Для вас — никакого, — вздохнул я, — Как и жизни людей, ценность которых вы определяете по проценту убыли населения. Любая жизнь для вас — это расходный материал.

— Все во благо равновесия, — не стал спорить с моим выводом Глас Цитадели, — ни одна отдельно взятая жизнь не может быть важнее общей цели.

— Разумеется, как не важна для вас и тысяча жизней, и миллиард, — кивнул я, — Хорошо, давай представим, что я согласен дать вам свою Силу. Что случится, когда энергетическая сетка Веера миров охватит всю вселенную? Вы уничтожите Цитадель? Нет, ведь без нее созданный новый Веер будет уничтожен. Распустите служителей? Нет, ведь вам нужны руки в материальном мире, которыми вы будете «сохранять равновесие» из своего божественного плана. Может быть, вы перестанете искусственно поддерживать вечную войну людей и эфириалов? И снова нет, ведь разросшаяся до размеров целой вселенной сетка Веера будет требовать пропорционально огромного количества энергии, которое должно поступать бесперебойно. В итоге ничего не изменится.

— Поддержание равновесия не менее важный аспект чем его достижение.

— Спасибо, я услышал достаточно, — облегченно выдохнул я и окинул взглядом тускло-белое пространство.

Искусственно созданный нематериальный план из бесконечных потоков мощнейшей в галактике энергии. Беспрецедентные для любого разумного вычислительные мощности, способные менять ход истории и предугадывать будущее.

Цитадель. Величайшее творение людей и эфириалов Веера миров. И их же величайшая ошибка.

— Ты завершил свои расчеты и принял решение? — нарушил возникшую тишину Глас Цитадели.

— Да, принял, — вернул я взгляд на терпеливо ожидающую моего ответа тень, — Разве ваши хваленые эфирные мощности не могут определить каков он?

— Вероятность положительного для Цитадели исхода варьировалась от семидесяти до двадцати процентов и замерла на отметке в двадцать две целых, четыре десятых процента, — безэмоционально констатировала тень.

— Вот почему принять решение было так легко, — не сдержался и улыбнулся я, — Обладая всеми вычислительными ресурсами Веера миров, вы даже в настолько очевидной ситуации не смогли понять то, что за весь наш разговор вероятность положительного для Цитадели исхода ни разу не была выше нуля.

— Тогда зачем ты начал этот диалог? — неожиданно спокойно принял мой ответ Глас Цитадели.

— Пожалуй, решил убедиться на двести процентов в том, что собирался сделать, — пожал я плечами, — уничтожение Цитадели навсегда изменит судьбы миллиардов разумных по всей вселенной. Большая ответственность.

— Мы будем сопротивляться, — добавились стальные нотки в голосе Гласа Цитадели.

Даже коллективный разум в итоге не смог сдержать эмоций. Вернее одной единственной эмоции, которую не следовало забывать новому витку эволюции.

Страх.

— Можете, но вы уже знаете, что это бесполезно, — улыбнулся я и медленно двинулся в сторону тени.

— Сделай расчеты еще раз… ты совершаешь ошибку… — уже с паническими нотками в голосе и отступая от меня назад проговорил Глас Цитадели, — тебе все равно не удастся остановить войну! Однажды распробовав эфир, люди уже никогда не откажутся от могущества, которое он дает! Все чего ты добьешься уничтожением Цитадели, это хаос, вызванный бесконтрольными выбросами энергии! Этот хаос в итоге уничтожит все!

— Ошибаешься, — не согласился я, — у людей останется их внутренняя сила, Ж и ва.

— Для ее развития нужны целые поколения тренировок… люди всегда ищут легких путей и не откажутся от реальной силы ради чего-то столь отдаленного! ТАКОВА ИХ СУТЬ!

— Кто-то откажется, кто-то нет, — развел я руками, продолжая неумолимо приближаться к панически пятящейся назад тени, — И это будет их личный выбор. В самом наличие этого выбора и заключается Свобода.

Больше ничего ответить мне Глас Цитадели не успел. Концентрированная тень распалась на десятки более мелких, которые бросились врассыпную в разные стороны нематериального плана, но все было бесполезно.

Я последовательно освободил каждого из Эсперов от связи с Цитаделью. И чем меньше их оставалось, тем более тусклым был свет окружающего пространства.

С исчезновением последнего Эспера вокруг осталась лишь тьма. Пустота. Лишившись хозяев, отсюда ушла и вся накопленная эфирная энергия. Она по инерции полилась по энергетической сетке Веера, которая доживала свои последние дни.

По моим расчетам ровно через двадцать три дня подпитка Веера прекратится и только тогда все его жители осознают, что произошло.

В одном Глас Цитадели был прав. Миры Веера плотно связали судьбу местных людей и эфириалов. Настолько плотно, что стали их общим домом, в котором им теперь предстоит научиться сосуществовать вместе. Или продолжать воевать.

Отныне они сами смогут решать, что делать. Цитадели больше нет, и никто не будет искусственно взращивать новый эфириалов-убийц и бесконечно подпитывать вражду и ненависть.

Жители Веера вольны сами искать свой путь.

Однако те эфириалы, слепки которых Цитадель столетиями закидывала по своим маршрутам в тысячи безвинных миров там не рождались. Посланным с целью уничтожения им там не место.

И с дарованной мне силой я очищу и верну Свободу в каждый из этих миров. Иначе не заслуживаю той Силы, которую мне доверила судьба.

Которую мне доверил Мин.

Эпилог

— Мама, мама!! — рассек пространство звонкий детский голосок.

Высокая светловолосая женщина в строгом пальто обернулась с теплой улыбкой. Ее длинные локоны развевались на удивительно сильном прохладном осеннем ветру.

— Смотри как я могу! — возбужденно воскликнул темноволосый мальчуган и начал кружиться как волчок.

Потоки ветра послушно подчинились воле ребенка и вокруг него образовался бурный серебристый поток. Он крутился в такт движениям мальчонки, разнося его задорный хохот по пустым рядам старого кладбища.

Желтые и красные листья слетали с дорожек и надгробий, вплетались в образовавшийся искусственный вихрь, украшая его словно разноцветные игрушки новогоднюю ель.

— Потрясающе, — с нескрываемой гордостью в голосе отозвалась женщина и призывно протянула руку.

Мальчик неохотно отпустил контроль над ветром и с тяжелым вздохом взял маму за руку.

Каждый год наступал этот день.

День, когда мать отменяла все дела и везла сына на закрытое частное кладбище на севере столицы. По какой-то причине, в этот день мальчонке особенно легко удавалось «разговаривать» с ветром, но тем не менее, он никогда не любил этот день.

Ведь мама неизменно в него грустила. Да, ее лицо озаряла теплая улыбка, но именно в этот день ее улыбка никогда не была настоящей. За ней чуткий ребенок чувствовал бесконечную грусть и боль матери, хоть и не до конца понимал ее причину.

Каждый год в этот день мальчонка отчаянно пытался развеселить маму, отогнать ее грусть, но за шесть лет ему ни разу этого не удалось.

И каждый раз кульминация этой грусти на самом родном и дорогом для ребенка лице его мамы происходила в тот момент, когда они останавливались рядом с черной мраморной плитой, украшенной причудливыми рисунками птицы и именем героя, памятник которого стоит посреди столицы.

В этот осенний день вокруг того памятника собираются сотни тысяч людей. Они празднуют, гуляют и веселятся. По всем городам проходят парады и праздничный салют.

Однако вместо того, чтобы поехать в центр города и радоваться со всеми, мама приезжает сюда к безликой мраморной плите и грустно смотрит на молодое лицо героя, изображенного на ней.

— Если ты опять заплачешь, я больше не буду показывать тебе чему меня научил деда Сережа! — вырвал руку мальчик, исподлобья наблюдая как мама опускает к плите букет красных цветов.

Грусть сковала его грудь так сильно, что мальчишка и сам не заметил, как вокруг него вновь образовался вихрь. На этот раз втрое больше, чем предыдущий. Мальчик даже перестал дышать, боясь потерять концентрацию. Настолько мощного магического плетения у него до сих пор ни разу не получалось!

В следующий раз, когда приснится отец он обязательно ему об этом расскажет!

— А ты делаешь успехи, мелкий, — раздался голос появившегося из пустоты невысокого парнишки в черном худи и цветастых кроссовках.

Отвлекшись, ребенок тут же потерял концентрацию, вихрь рассыпался и мальчонка смерил обидчика грозным взглядом.

— Я не мелкий! — обиженно вскрикнул он и сжал свои маленькие кулачки.

— Перестанешь быть мелким, когда перерастешь меня, — с легкой усмешкой ответил парнишка и потрепал ребенка по волосам.

— Ой, нашел тоже планку, братишка-коротышка, — хихикнула неподалеку молодая девушка в кожаной куртке и с красным мотоциклетным шлемом в руке.

— Сколько раз я просил звать меня Алекс? — возмутился парнишка.

— Сколько раз я тебе отвечала, что буду звать своего приемного братца как захочу? — вторила ему девушка с легким оскалом.

— Алена прекращай, — вздохнул властный голос и к мраморной плите неспешно подошел статный мужчина в дорогом костюме.

— Хорошо, папа, — легко согласилась девушка, отвернулась и, так чтобы отец не видел, вынула из внутреннего кармана широкую красную палочку с намалеванным от руки словом «точно ибанет» и протянула ребенку, — это тебе.

— Подарок! — восторженно загорелись глаза у мальчика, — Спасибо, тетя Алена! — в сердцах воскликнул он и потянулся к красной палочке.

— Гы… тетя Алена… — не сдержал смешок Алекс и тут же получил крепкий подзатыльник.

— А ты навечно останешься без подарков если еще хоть раз меня так назовешь! — погрозила пальчиком девушка, и только дождавшись отчаянных согласных кивков головой передала ребенку подарок.

— А что это такое? — задумчиво покручивая палочку в руках, спросил мальчишка и потянулся к торчащей черной ниточке.

Алена тут же подскочила к любопытному ребенку и прошептала ему на ухо:

— Это магический фейерверк…

— УРА МАГИЧЕСКИЙ ФЕЙЕРВЕРК!!! — тут же радостно воскликнул мальчуган и на Алену уставился осуждающий строгий взгляд отца.

— Ну что?! — замахала руками девушка, — сегодня же праздник! Да и фейерверк слабенький…

— А что значит «ибанет»? — наконец прочитав надпись на подарке спросил мальчик.

Алена тут же закрыла ему рот ладошкой, улыбнулась и невинно похлопала глазками.

— Нуу… Ань, можно мы пойдем?

— Куда? — строго отозвался Сергей Соколов, сдвинув брови.

— Так запустим… подарок, — вклинился в защиту младшего поколения Алекс, — аккуратненько… вон на той поляне.

— Ладно, — заметив молчаливое согласие во взгляде Анны ответил Сергей Соколов, — под твою ответственность, Алекс!

— Бл… — едва не вырвалось у парнишки, но ему вовремя заткнула рот шустрая Алена и все трое стремительно удалились в сторону свободной поляны неподалеку.

Сергей Соколов проводил радостную процессию молодежи взглядом и повернулся к молчаливо наблюдающей за всем происходящим красивой женщине.

— Прости за этот шум, — тактично извинился князь Соколов, снимая шляпу.

— Все в порядке, Сергей Леонтьевич, — с натянутой улыбкой отозвалась Анна, — последнее время он все реже видится с семьей.

— Темпы пробуждения дара опять ускорились? — обеспокоенно спросил Сергей Соколов.

— Да… но он говорил, что так будет, — ответила Анна, слегка опустив взгляд, — что это нормально.

— Он мог ошибаться.

— Артем никогда не ошибался, — убежденно заявила Зверева и грустно улыбнулась, глядя на мраморную плиту.

— Пока не погиб, защищая планету, — не сдержался Сергей Соколов, за что удостоился гневного взгляда.

В мгновение ока его окутал яростный жар, от которого даже дышать стало невозможно. Но, спустя пару секунд, предостерегающий жар исчез, оставив после себя только тлеющие уголки ткани на пиджаке.

— Артем жив, — убежденно заявила Анна, — я с ним разговаривала. Мин тоже с ним разговаривал.

— Ты опять начинаешь… — тяжело вздохнул князь Соколов, — поверь, я бы больше всех на свете хотел, чтобы ты была права, но нельзя жить прошлым. Нужно продолжать жить дальше. Ради себя, ради ребенка. Ладно ты взрослая… но пудрить ребенку голову. Придавать простым снам такое значение в его возрасте опасно…

— Артем жив, — твердо повторила Анна, — и, если в это верю лишь я одна… плевать, пусть будет так. Однажды он вернется ко мне и своему сыну, которому он дал имя находясь бесконечно далеко отсюда. Он обещал мне, а вы прекрасно знаете, Сергей Леонтьевич, Артем всегда держит свое слово.

С этими словами женщина отвернулась и твердой походкой направилась в сторону тут же прогрохотавшего магического взрыва. Оглушающий грохот разнесся по всей округе, яркий красный росчерк энергии осветил небо, стремясь поглотить в своем неистовом магическом жаре все, чего коснется.

А за этим зрелищем снизу наблюдали три фигуры.

Парнишка в капюшоне. Девушка в мотоциклетном шлеме, которая держала приемного брата за руку, укрывая бардовым защитным куполом. И маленький ребенок, который с завороженным взглядом смотрел на фейерверк снаружи купола без всякой защиты.

Ведь не существовало на планете энергии, способной навредить этому избранному дитя.

Content

Роман Саваровский
Княжич Соколов. Том 3

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог