Лада Кутузова

Младшие боги

Пункт назначения – месть

Мы идем, и земля содрогается под нашей поступью. Пыль из-под сапог затмевает солнце, грохот заглушает все звуки. Никто не смеет встать на нашем пути. Мы – младшие боги, и этот мир будет принадлежать нам.

* * *

Копирование, тиражирование и распространение материалов, содержащихся в книге, допускается только с письменного разрешения правообладателей.

© Кутузова Л., 2023

© Магонова Л., иллюстрации, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Пролог

Сумрак, не видно ничего, совсем. Лишь вдали разгорается огонек, затем еще один. Свет странный – у Лады был брелок от ключей: бледно-зеленый череп, по вечерам его глазницы сияли точно так же. Фосфоресцировали. Одной ночи хватило, чтобы внезапно проснуться, увидеть светящееся нечто и заорать не своим голосом, разбудив домашних. Тогда Ладе показалось, что ожил давешний кошмар, который повторялся из года в год – накануне дня рождения.

Огни вспыхивают один за другим. Тридцать три, тридцать четыре… Если поделить пополам, получится семнадцать – ровно столько исполнится Ладе. Если исполнится, конечно. Огни приближаются и окружают. Вокруг Лады разливается желтовато-зеленое свечение, видны потемневшие от времени черепа, чьи глазницы стараются отыскать ее. И шепот, похожий на шелест сухой травы: «Ты где? Мы ждем уже целую вечность».

Лада понимает, что деваться некуда – она в ловушке. Ноги отказывают, как и язык: ни убежать, ни позвать на помощь. Можно лишь ждать с обреченностью, когда все закончится. И в тот момент, когда ее обнаруживают, Лада просыпается.

Часть 1

Навья метка

Глава 1

Тени сгущаются

Лада стояла и не верила глазам: казалось, она вновь видит один из кошмаров, которые в последнее время преследовали ее во сне и наяву. Все происходило в полном молчании, лишь Настя, ближайшая подруга, давилась рыданиями и судорожно сжимала Ладину руку. Сама Лада ничего не ощущала, она не была до конца уверена, что все это ей не мерещится.

– Попрощайся с родными, – Настина бабушка подтолкнула Ладу к могиле.

Девушка на негнущихся ногах подошла к провалу в земле и бросила горсть земли. Ком упал на крышку ближайшего гроба с коротким стуком.

Отца, маму и сестру хоронили в закрытых гробах: двух обычных и маленьком. Даже в этот момент Лада ничего не ощутила – успокоительные отключили эмоции. Наверное, со стороны это выглядело дико: ни одной слезинки, равнодушная дочь и сестра. Она их даже не видела после смерти: в момент аварии автомобиль мгновенно вспыхнул, поэтому на опознание ездили Настины родители и кто-то из коллег, Ладу не допустили. И потому на краткое мгновение у нее мелькнула мысль: а вдруг все это неправда? Может, в гробах и нет никого? А отец с матерью и сестрой сейчас перебираются в далекую страну, потому что они шпионы. И их смерть – всего лишь легенда для спецслужб. Ну ведь может быть такое?! Может?

Проявившиеся на миг чувства сменились холодной обреченностью. Все произошло и ничего теперь не изменить. Лада одна во всем мире, никого из родных у нее больше нет. И как жить дальше, неясно. Но она должна справиться: ей уже семнадцать лет, почти взрослая. Загвоздка была только в этом почти – Лада не привыкла отвечать за себя, всю жизнь прожила за надежной спиной отца и матери. Хотя Милена смотрела на нее снизу вверх и во всем подрожала, но сестре было всего пять лет. Теперь ей всегда будет пять лет.

Могильщики забросали могилу землей и установили деревянный крест, Настина бабушка потянула девушек за собой, и Лада послушно последовала за ней. В тот же миг перед Ладой из ниоткуда возникла березовая роща. Бело-черные стволы деревьев снизу были покрыты мхом, словно от старости. Тонкие ветви дрожали на ветру. На одной из них замерла белка, чудилось, она внимательно рассматривает Ладу. Березы казались исполинами: толстые – не обхватить – стволы, крона терялась в выси. Это место выглядело входом в другой мир. Лада не удивилась бы, если бы узнала, что в давние времена здесь находился алтарь древних богов, и волхвы приносили им богатые жертвы. Ладе даже померещились цветные ленточки на ветках. Она проморгалась, видение исчезло.

Только тогда девушка заметила старуху. Та согнулась в пояснице, словно ее перерубили пополам. Старуха опиралась на палку и недовольно взирала на похоронную процессию. Длинный нос свисал сосулькой. Глаза подслеповато щурились из-под седых бровей. Странная бабка: одета в старомодное платье длиной до пят, на голове черный платок. Такое уже давно никто не носит. Лада очнулась от столбняка, взвизгнула и толкнула в бок Настю:

– Смотри!

Та повернулась:

– Куда?

Лада кивнула в сторону бабки и обомлела: на том месте стоял березовый пень. Широкий, в высоту до половины человеческого роста. Из него выступал сучок, который Лада приняла за нос. Никакой старухи не было и в помине.

Настя успокаивающе обняла Ладу за плечи. Та непонимающе огляделась: вокруг свежие могилы и железные ограды, она на кладбище. Значит, снова была галлюцинация. А может, она просто сошла с ума и все это – бред воспаленного рассудка? Лежит Лада где-нибудь в сумасшедшем доме, лечится, а с семьей все в порядке. Она бы все отдала, чтобы именно так и было. Потому что лучше жить в непрекращающемся кошмаре, чем потерять все.

Всего три дня назад у Лады был день рождения, который она провела с родителями и сестрой. Праздник начался с того, что в комнату ворвалась Милена и принялась дергать Ладу за уши.

– Один, два, три, – тараторила сестрица, а Лада притворно пыталась вырваться.

Добилась лишь того, что Милена сбилась и начала отсчет по новой. Затем появились родители и тоже поздравили. Хорошо, что за уши таскать не стали. Зато подарили сертификат книжного магазина, чтобы Лада выбрала книги на свой вкус. А папа еще преподнес небольшой букет бело-розовых эустом, похожих на розы.

Потом завтракали всей семьей. Мама разрезала шоколадный торт и вручила Ладе кусок с клубникой. Хорошо быть именинницей – все лучшее тебе. И младшей сестрицей – Лада поделилась с Миленой ягодой. Лада ела торт и любовалась родными. Вообще, прикольная у них семья, сказочная. Любава, Милена и Лада Берендеевы. Звучит! А папа – Даниил, как Данило-мастер, Лада читала такую книгу в детстве. У мамы с сестрицей еще и внешность под стать имени – белокожие, с большими ярко-зелеными глазами, а волосы и ресницы темные, как у Хозяйки Медной горы. Жаль, что Лада не пошла в маму, да и в папу неплохо бы было. Папа высокий и широкоплечий. Волосы светлые, а глаза синие-синие, ни у кого подобных нет. Он очень красивый. Одним словом, дивьи люди. Лишь Ладе с внешностью не особо повезло, но она в другом зато сильна – в математике.

Казалось, что счастливее Лады никого нет на целом свете, а теперь все переменилось. Ей придется научиться жить в одиночестве. Девушка села в заказной автобус и закрыла глаза. В мыслях она вновь вернулась к тому моменту, когда ее судьбу разрубило напополам на две неровные части: до и после.

…Лада пришла со школы пораньше, разболелась голова. Сперва она пыталась дозвониться матери, чтобы та отпросила ее с последнего урока, но мама была вне зоны доступа, как и отец. В интернете их тоже не было. Тогда Лада сбежала на свой страх и риск, вытерпеть еще и физику она не могла – голова раскалывалась. Лишь дома, приняв обезболивающее, девушка задумалась: куда пропали родители? Раньше за ними подобного не водилось. Эта мысль занозой засела в голове, не давая успокоиться. Лада написала эсэмэски, сообщения в соцсетях и принялась ждать.

Совсем скоро в дверь позвонили, долго и надсадно. Почему-то этот сигнал показался сродни учебной тревоге, которую проводили иногда в школе: от него стало не по себе. Лада пошла открывать: вдруг Настя решила зайти? Хотя подруга бы позвонила. На пороге с ноги на ногу переминался полицейский.

– Вы Лада Берендеева? – полуутвердительно спросил он.

– Да, – подтвердила она. – А что случилось?

– Я ваш участковый, – полицейский замялся. – Можно пройду в квартиру?

Лада пропустила его. Хотя в голове сразу же всплыли истории о маньяках, которые притворяются как раз полицейскими, слесарями, сантехниками, а сами горят желанием убивать ни в чем не повинных людей. Полицейский остановился в прихожей и неожиданно спросил:

– У вас есть кто-нибудь из бабушек, дедушек?

– Нет, – у Лады неожиданно пересохло во рту.

– А тетя или дядя?

Лада молчала. Больше всего ей хотелось, чтобы участковый вышел и закрыл за собой дверь. Его вопросы пугали до сердечного замирания. Не получив ответа, полицейский произнес:

– Лада Берендеева, ваши родители и сестра погибли сегодня. Автомобиль потерял управление, он врезался в столб и загорелся. Все, кто там был, погибли.

Дальше провал.

Выплыть из черной бездны помогли друзья. Все эти дни с Ладой была Настя, ее родители и бабушка. И одноклассники. Многие писали в соцсети слова поддержки, а в день похорон пришли вместе с классным руководителем вместо того, чтобы разъехаться на майские праздники. А еще явились коллеги с маминой и папиной работы. Даже Миленина воспитательница. Благодаря этой поддержке, а еще успокоительным Лада держалась.

Настя до похорон и после жила у Лады. Сама Лада была слепа и глуха, существовала на автомате. Встать, умыться, почистить зубы. Съесть завтрак, приготовленный подругой, пойти в школу, вернуться домой, пообедать, а потом поужинать. Лада не знала, смогла бы она все это делать сама, если бы ей не напоминали об этом. Или просто легла бы на кровать, отвернулась к стенке и умерла.

Еще в квартире часто появлялась Настина бабушка: приносила пирожки, контролировала порядок. Родители подруги занялись оформлением документов: Ладе полагалась пенсия по потере кормильцев. Сама бы девушка не справилась. Больше всего она походила на робота, у которого полетела программа. Он ходит и ходит по кругу, не в силах совершить другое действие.

Затем подруга заболела ангиной, и Лада осталась в квартире одна. Вечером девушка включила свет во всех комнатах, без этого ей мерещились страшные силуэты, подстерегающие в темноте. Она легла поверх покрывала, не раздеваясь, и накинула на себя плед. Вполголоса болтал телевизор, бодрствовала настольная лампа.

Лада на мгновение проваливалась в сон и тут же выныривала из него, вздрагивая всем телом. Казалось, опасность подстерегает со всех сторон, и от нее не спрятаться. Ладу знобило, похоже, она заразилась от Насти. Надо было сходить на кухню за лекарствами: выпить жаропонижающее и обработать горло. Но Лада не могла сдвинуться: мерещилось, что она просто не дойдет, умрет по дороге от переохлаждения. Поэтому девушка лишь забралась под одеяло, надеясь согреться. Ее трясло, зубы выбивали чечетку. От жара или нервов ей мерещились голоса в соседней комнате. Чудилось, что родители вернулись и просто не решаются зайти к ней в комнату, чтобы не разбудить. От мыслей о родителях Лада разревелась. Впервые слезам удалось прорваться.

Лада выплакивала надежду, что Берендеевым удалось каким-то чудом остаться в живых; свои страхи и одиночество. Нет у нее больше никого во всем мире, и с этим надо научиться существовать. И тут ее накрыла дикая ярость. Почему это случилось с ней?! Полно ребят, которые ненавидят своих близких, не ценят их. Маргиналы разные, которые бьют своих детей. За что Ладе выпала такая участь? Это несправедливо! Девушка несколько раз глубоко вздохнула: надо успокоиться. Подобные всплески были редки, но, когда случались, кровь приливала к голове, в ушах появлялся звон, а руки сами собой сжимались в кулаки. Хотелось уничтожить что-нибудь. Или кого-нибудь. Любава в такие мгновения крепко обнимала дочь и держала, пока Лада не приходила в себя. Девушка обняла себя и зашептала слова, которые произносила мать: «Беру тебя, злость. Зарываю в землю, как кость. Собака кость найдет, злость у Лады пройдет». Она не заметила, как дрожь закончилась, и Лада задремала.

Ей приснился тот злополучный день, она почему-то была вместе с близкими. Папа сидел за рулем, мама рядом с ним, а Милена сзади в детском кресле. Дорога в садик занимала минут пять. Выезд со двора, небольшой участок оживленной трассы, затем вновь поворот во дворы. Пешком так же, потому что не надо стоять на светофоре и пропускать пешеходов. Но папа настолько привык к машине, что почти не расставался с ней. Даже на выходных часто копался в капоте, доводя автомобиль до совершенства.

Сразу после светофора до выезда на круг следовал прямой участок дороги, где можно было немного разогнаться. Лада хотела предупредить, чтобы папа был осторожен, но ничего не вышло: язык перестал ей повиноваться. А тут папа еще повернул голову, что-то рассказывая маме. В этот миг прямо под колеса бросился человек: весь в черном, даже его лицо было невозможно разглядеть. Ладе он показался странным: плоским, словно вырезанным из бумаги. Человек покачивался, как осенний лист на ветру. Папа резко вдавил тормоз, машину повело по гололеду – ночью снова подморозило, и она со всего маха врезалась в столб со стороны бензобака. Лада закричала, ее каким-то чудом выбросило из автомобиля. Девушка дергала ручки дверей, но те заклинило. И тогда вспыхнул огонь, и раздалось несколько взрывов.

А человек, из-за которого случилась авария, все это время наблюдал за нею, стоя посреди дороги. Увидев, что Лада его заметила, он усмехнулся. Рядом с ним возник огромный волк. Шерсть на его загривке стояла дыбом, глаза светились красным. Волк коротко рыкнул, и Лада проснулась.

Глава 2

Переход

Спать больше не хотелось – не хватало еще повторения кошмара. Лада отправилась в родительскую спальню. Она не заходила туда с момента смерти папы и мамы. На комоде лежала семейная фотография. Все такие счастливые, улыбающиеся. Милена еще мелкая кнопка в панаме. По маминым волосам ползет божья коровка, а папа смотрит на нее – он всегда глядел только на маму, словно не мог отвести глаз.

Рядом стояла деревянная фигурка, изображающая медведя. Лада привычно взяла ее в руку: до чего же у папы здорово получалось – медведь вышел как настоящий. Лада положила фигурку в карман. Затем взгляд наткнулся на серебряный браслет в виде ящерки с изумрудами вместо глаз. Мама с ним не расставалась, только в то утро почему-то не надела. Лада нацепила браслет на руку. Стало полегче – словно родители были рядом. Почему жизнь так несправедливо устроена? Столько плохих людей живут как ни в чем не бывало, а хорошие гибнут. И как быть теперь Ладе?

Мама каждый вечер расчесывала дочерям волосы, это был их ритуал. «Расти, коса, до пояса, не вырони ни волоса. Расти, косонька, до пят. Все волосыньки в ряд», – нараспев произносила она. Ладе казалось, что это особое заклинание: многие девчонки из класса завидовали ее волосам, густым и длинным. Жаль лишь, что цвет у них неказистый – русый.

После мама начинала рассказывать истории о дивьих людях. Милена слушала их с открытым ртом, как когда-то Лада. Дивь – особый мир, сказочный. Именно оттуда родители ушли в человеческий мир. Мама с папой были там непростыми людьми. Любава – дочь царя Берендея, а Данила – лучший мастер в царстве. Игрушки, им сотворенные, были как живые. Он и здесь разные поделки делал. Например, на школьный конкурс. Или Милене в садик. Дочери всегда за них первые места получали. Лада представляла удивительные приключения, свою жизнь там. А потом все отодвинулось в сторону: что толку мечтать о Диви, если они туда никогда не попадут? Ведь на родине Берендеевых ждала смертельная опасность.

Ладу интересовало: почему родителям пришлось бежать из Диви? Но мама ничего не рассказывала об этом, хотя Лада пыталась узнать. Любава была такая – кремень; если что решила, не переубедить. Да и папа молчал, хотя обычно дочери из него веревки вили. Лада думала, что из-за деда: наверняка царь был против брака дочери и простого мастера. Но мама ни подтверждала, ни опровергала догадку дочери.

Если родители не жестоко разыгрывали Ладу с Миленой, то получалось, что все сказки, прочитанные Ладой, когда-то давным-давно происходили на самом деле. О гусях-лебедях, о богатырях, о Кощее и царевне-лягушке. Ведь Дивь раньше была одним целым с Явью. Потом Дивь отделилась, и воспоминания о ней остались только в мифах и преданиях.

Лада слушала маму, но до конца поверить не получалось. Плохо у нее с фантазией, слишком приземленный человек. Это только в книгах интересно читать про Гарри Поттера, а представить, что волшебство рядом с нами, – тяжело. Может, и хорошо, что Лада живет в Яви, а не сказочном мире. Но по-любому, теперь о Диви и мечтать не приходится – как туда попасть, она не знает.

Раздался звонок в дверь. Лада вздрогнула: этот сигнал ассоциировался с бедой. На пороге нарисовались Семен и Матвей, парни из школы, их Лада ожидала увидеть меньше всего. Матвей заканчивал одиннадцатый, а Семен учился в параллельном с Ладиным классе. Вроде они были братьями, хотя не очень походили друг на друга. Матвей высокий и худощавый. Глаза ярко-голубые с длинными ресницами. Часть светлых волос выбрита, вторую половину он отрастил до плеч. Матвей следил за модой: черные штаны с подворотом, розовый худи с аппликацией-котеночком, как у популярного рэпера. Девчонки бегали за Матвеем табунами.

С Семеном же Лада пересекалась на математических олимпиадах. Умный, серьезный, наверняка в будущем метит в топовые вузы – парень всегда занимал призовые места. Густые, слегка волнистые волосы зачесаны назад. Серо-зеленые глаза насмешливо прищурены. Одевался Семен, как большинство: джинсы и клетчатая рубашка поверх футболки. Модно, но не перебористо, как у Матвея. В плечах Семен был шире братца, зато уступал в росте. В общем, ничего общего между ними Лада не видела.

Парни встали на пороге.

– Собирайся, – коротко приказал Семен.

Лада посмотрела на него: что он себе позволяет?!

Ввалился в дом без приглашения и ведет себя, будто он здесь главный.

– Ты с луны упал? Никуда я не пойду, – Лада решила выгнать незваных гостей.

Матвей отодвинул ее в сторону и вошел в квартиру.

– С ума сошла?! – рявкнул он. – Реальность рвется, тени проникают в Явь. Тебе нельзя здесь оставаться, счет идет на часы. Или мало, что Берендеевы погибли?! Если бы месяц назад ты вернулась в Дивь…

Лада слушала и не понимала: о чем он? Или… Матвей с Семеном в курсе про ее родителей?!

– Что вы знаете?! – закричала она в ответ. – Откуда? Зачем вы вообще приперлись?!

– Успокойся, – Семен поднял руки, будто сдаваясь. – Мы все объясним. Только не прямо сейчас.

Он осмотрелся, нет ли кого на лестничной площадке, и закрыл за собой дверь.

Лада хотела высказать все, что думает об этом, но покачнулась. Семен обеспокоился:

– С тобой все нормально?

Лада замотала головой: какое нормально?! У нее жизнь рухнула! И вокруг сплошные тайны. Даже Семен с Матвеем, видимо, знают больше, чем она.

Семен выступил вперед:

– Некогда. По дороге объясним. Лада, поверь нам!

Та едва не задохнулась от возмущения: с чего вдруг?! Кто они ей такие?

– Да пошли вы все! – закричала она. – Отстаньте от меня!

Семен неожиданно мягко ответил:

– Авария была неслучайной. Ты, наверное, сама догадываешься. И в следующий раз может пострадать твоя подружка. Или другие люди.

Лада обмякла: он ей угрожает? Не похоже. Видимо, Семен с Матвеем что-то скрывают. Но ничего, она с собой возьмет мобильник. Чуть что, сразу в полицию сообщит. А сейчас есть шанс выведать что-либо поподробнее. Девушка развернулась и отправилась в комнату собираться.

Все валилось из рук, даже в джинсах Лада умудрилась запутаться.

– Тебе помочь? – раздался за дверью голос Матвея. – Или сама справишься?

– Только попробуй! – разозлилась Лада. – В лоб получишь.

Но его ехидство сработало: девушка быстро оделась. Затем побросала в рюкзак необходимые вещи – кто знает, на сколько она покидает дом? Она переложила из кармана халата в рюкзак фигурку медведя. Затем зашла в родительскую спальню и прихватила фотографию – пусть будет.

Матвей произнес:

– Хватит злиться, для тебя же стараемся.

Он улыбнулся, и почему-то Лада ему поверила, сразу же – пала жертвой знаменитого обаяния. Ненадолго, но этого хватило.

– Сейчас воды еще возьму, – сказала девушка.

– В дороге купим, если что забыла, – пресек ее колебания Семен. – И так время потеряли.

Он постоянно смотрел на часы, будто счет шел на секунды.

Они втроем спустились на лифте. Возле подъезда ребят ждала темная машина с тонированными стеклами. Семен сел на водительское место, Матвей рядом с ним. Лада – сзади. Она поразилась: откуда у Семена права? Ему же нет восемнадцати. Или Семен взял без спроса чужой автомобиль? Но спросить не успела. Машина сорвалась с места, и Семен произнес:

– Пристегнитесь.

Автомобиль мчался, нарушая правила. Лада вжалась в сиденье, ожидая удар в любой момент: при такой езде авария вполне вероятна. Девушка кусала губы, лишь братья наслаждались поездкой. Матвей даже включил музыку, рэп, но Семен велел вырубить радио.

– Не боись, сестренка! – хохотнул Матвей, заметив в зеркале напряженный взгляд Лады.

Лада вопросительно посмотрела на него. Матвей развернулся к ней:

– Ты, что, не знаешь? Ты наша двоюродная сестра.

Лада яростно замотала головой: о чем это он?! Родители про них ничего не говорили.

Некоторое время они ехали молча. Наконец, Семен поинтересовался:

– Ты совсем не в курсе происходящего?

– Нет! – отрезала Лада. – Только про Дивь знаю, мама рассказывала. И папа немного.

Матвей с Семеном переглянулись.

– «Приехали», – съязвил Матвей. – И кто будет ей все объяснять?

Семен ответил не сразу:

– Ну точно не я. И не ты. Пусть дядька с этим разбирается.

Загорелся красный сигнал светофора, машина резко остановилась. Семен постукивал пальцами по рулю, Матвей откинулся назад и закрыл глаза.

Будто всю ночь не спал. Лада никогда не чувствовала себя настолько одинокой. Будущее пугало. Раньше она представляла: закончит школу, поступит в институт – с выбором вуза она еще не определилась, как и с профессией, но пока не горит – осенью об этом подумает, хотя мама несколько раз говорила, что надо заранее все решить. А потом поживет какое-то время для себя. Съедет от родителей, будет работать на крутой работе и много путешествовать. Ну а затем выйдет замуж, если, конечно, подходящий парень объявится. Или не выйдет.

А тут сплошная неизвестность. Странная авария, непонятное поведение ребят. И никто ничего толком не объясняет. А может?.. Ладу охватил страх: может, ее сейчас похищают?! И сама Лада находится под гипнозом. И это никакие не Семен с Матвеем, а охотники за человеческими органами, например. Или черные риелторы, желающие завладеть квартирой. Девушка не знала, что предпринять. Может, выскочить из автомобиля и бежать к Насте?

Зажегся желтый. Машина медленно подалась вперед, и неожиданно рядом с боковой дверью появился человек. Лада хотела предупредить Семена, но голос пропал: на нее пустыми глазницами глядел мертвец. Бледно-синий, раздувшийся, он слепо шарил длинными ногтями по автомобилю. Лада пыталась нажать на блокиратор двери и не могла: руки не слушались. Она охнула как-то внутрь, и в этот момент Матвей обернулся и заметил мертвеца.

– Гони! – заорал он, и Семен выжал педаль газа.

Автомобиль вильнул влево, на встречную, и обогнал машины, трогавшиеся с перекрестка.

– Вот это вляпались! – лицо Семена посерьезнело, возникло ощущение, что он повзрослел на несколько лет.

Матвей тоже перестал казаться расслабленным.

– Ты их уже видела? – спросил он у Лады.

Она отрицательно замотала головой:

– Нет! Только во сне. Но там была тень, не дохляк.

– А наяву что видела? – продолжил он допрос. – Что-то было?!

Лада едва выдавила из себя слова, голос дрожал:

– Старуху на кладбище, а потом она оказалась пнем.

Семен прокомментировал, не отрываясь от дороги:

– Это привратница, она переход между мирами охраняет, мертвых встречает-провожает. Нам она как раз и нужна. Ты же тогда что-то почувствовала?

Лада задумалась: да, ей стало холодно. Настолько, что ноги до костей промерзли. Родители не зря говорили, что кладбище – неподходящее место для детей. Мол, мертвецы питаются энергией живых.

– Что еще? – уточнил Матвей.

Похоже, роль злого полицейского досталась ему. Губы крепко сжаты, глаза настороженно смотрят на Ладу, точно парень подозревает ее в чем-то. Лада ответила не сразу:

– Черный замок, но я не уверена: это на самом деле произошло или померещилось? Я не знаю, что правда, а что ложь!

– Поподробнее можно? – с участием попросил Семен. Роль доброго полицейского выпала ему.

Лада вспомнила:

…Это произошло за пару дней до дня рождения, сразу после приснившегося кошмара с черепами. Лада с Настей шли в школу. Девушки дождались зеленого сигнала светофора и начали переходить. И тут рядовая девятиэтажка, расположенная возле шоссе, поменялась на глазах. Ее стены раздвинулись, несколько блоков сорвалось и полетело вниз, с грохотом разбившись об асфальт. Крыша треснула, и оттуда показалась черная макушка. Замок рос на глазах: с остроконечной вершиной, багровыми витражами в окнах, мрачный и пугающий. Лада похолодела: откуда он здесь? Посреди заурядной улицы с толстыми тополями, чьи ветви стригут каждую весну, но это не спасает задыхающийся город от пухопада? Среди серого асфальта, унылых домов и ларьков с мороженым?

По периметру замок был обнесен железным частоколом. Лада пригляделась: на темно-бурых шестах, похожих на копья, торчали черепа. Человеческие. Они позеленели и полусгнили, нижняя челюсть отсутствовала. Глазницы начали медленно разгораться, точно в них был вставлен сенсорный датчик, реагирующий на движение. То, что девушка сперва приняла за кучу земли, зашевелилось. Огромный волк неспешно поднялся и стал принюхиваться. А затем повернулся в сторону девушки. Лада почувствовала, как ноги немеют от ужаса, она резко остановилась.

Из уха выпал наушник: Настя шаг не сбавила и шла как ни в чем не бывало.

– Ты что? – удивилась подружка. – Давай быстрее, сейчас машины поедут.

Она потащила Ладу за собой, а та от удивления потеряла дар речи: Настя ничего не видит?! Лада попыталась ткнуть в здание пальцем: руки плохо слушались, на нее словно ступор напал. Но видение уже исчезло, перед девушкой стоял обычный панельный дом с голубыми вставками.

– Не выспалась? – недовольно поинтересовалась Настя. – Тормозишь что-то. Я для кого музыку качала? Сама же просила.

Подружки двинулись дальше. Лада так ничего и не сказала ни Насте, ни родителям. Слушать истории про иной мир – одно, а видеть кошмары наяву – совсем другое. Тут дуркой попахивает. Лучше списать галлюцинацию на задержавшуюся зиму, на переменчивую погоду и сосуды, которые барахлят у под ростков.

…Лада коротко поведала об этом парням. Матвей выругался, длинно и витиевато. Потом извинился.

– Что ж ты молчала?! Знай Берендеевы об этом, могли бы остаться в живых. Нави отыскали дорогу сюда.

– Кто? – не сразу поняла Лада.

– Нави, – повторил Матвей. – Это мертвецы, духи, призраки – из нижнего мира. Они служат Кощею. Это его замок ты видела. Тебе Любава хоть что-то рассказывала?!

– Не сейчас, – перебил Семен, – держитесь крепче. А то язык прикусите.

Автомобиль вилял из стороны в стороны, окружающие машины сигналили, изливая недовольство. Семен, казалось, просчитывал пространство, чтобы избежать пробок.

– Может, лучше в метро? – предложила Лада. – Там не застрянем.

Она постоянно озиралась по сторонам: не преследуют ли их? Еще одной подобной встречи Лада не переживет.

– Нет, – ответил Матвей, – это их территория – раз уж навь прорвалась сюда. А у нас нет при себе охранных амулетов. Засекут в два счета.

Машина резко развернулась, Ладу качнуло. Хорошо, что пристегнулась ремнем безопасности, а не то бы впечаталась в дверь. Она поглядела назад: из-за чего такой странный маневр? То, что Лада увидела, ей не понравилось: на асфальте шевелились тени. Они образовали клубок, похожий на змеиный. Машины проносились прямо по нему, но теням это не мешало. Одна из них подтянулась на клешнеобразных конечностях и выбралась на поверхность, а потом бросилась в погоню. Лада тихонько взвизгнула. Ей захотелось вылезти из машины и бежать куда глаза глядят. Лишь бы подальше от этого кошмара. Но дверь не поддавалась – она была заблокирована на центральной панели.

Тварь неслась со скоростью скаковой лошади, отталкиваясь от проносившихся автомобилей, стен зданий, цепляясь за фонари. С каждым прыжком она догоняла ребят, а Семен никак не мог выбраться из города, чтобы на загородном шоссе выжать скорость. Матвей неотрывно следил за тенью, менее всего он напоминал всегдашнего воображалу, каким считала его Лада.

– От нее можно отбиться?! – выкрикнула Лада.

Она залезла в рюкзак: кроме зажигалки, ничего подходящего для самозащиты не нашлось. Матвей яростно сжал кулаки:

– Здесь мы почти ничего не можем.

Семен высунулся в окно и прицепил на крышу мигалку, тут же заработала сирена с проблесковым маячком: автомобили шарахнулись в сторону, давая дорогу.

– Давно бы так, – проворчал Матвей.

– Думал, что обойдется, – отрезал тот.

– Не плачь, штрафы все равно не тебе платить. Будь проще! Вечно ты правил придерживаешься.

Наконец, им удалось вырваться из города. Семен тут же прибавил скорость, отрываясь от нави.

Матвея, похоже, отпустило, поэтому он разболтался:

– Удивительно, что они такие объемные.

– А так не бывает? – удивилась Лада.

– Нет, конечно! Это же Явь, здесь невозможно прямое воздействие на реальность. Даже боги не всегда могут – запрещено Порядком.

– А почему тогда они появились? – спросила Лада о тенях.

– За тобой охотятся, – ответил Семен. – Раньше им до тебя не дотянуться было, но… Слои между мирами рвутся. Никто этого не ожидал, поэтому Берендеевы пострадали.

Он резко затормозил возле входа в парк и сказал:

– Вылезаем из машины и как можно быстрее бежим к рощице, нас там встретят. Лада, держись за Матвея.

Девушка поежилась: похоже, и здесь их ожидают очередные неприятности. Это только в мультике котенок по имени Гав смело шагает им навстречу, а Лада предпочла бы отсидеться в безопасном месте. Она закинула рюкзак за спину и приготовилась. Щелкнули замки.

– На счет три, – скомандовал Семен. – Два, три!

Они выскочили из автомобиля, и Матвей тут же схватил Ладу за руку. Он буквально потащил ее за собой. Сама Лада физкультуру терпеть не могла, хотя нормативы на троечку сдавала. А здесь она, казалось, не чувствует землю под ногами, Матвей несся с небывалой скоростью. Даже олимпийские чемпионы позавидовали бы ему.

Матвей сильно дернул девушку в сторону, и Лада с трудом увернулась от твари, выросшей из тени куста.

– Да что ж такое! – выругался он. – В конец охренели!

Через мгновение земля перед ними разошлась, и оттуда появилась рука в трупных пятнах. Лада взвизгнула и поднажала. Страх замечательно подгоняет, когда дело касается жизни. Заветная рощица виднелась впереди, совсем рядом. Но нави появлялись из ниоткуда и мчались наперерез. Лада только успела подумать: хорошо, что сегодня не экскурсионный день, не то бы потом интернет пестрел снимками потусторонних существ. Хотя другие люди тварей могли и не заметить, как Настя. Это Лада и ребята такие одаренные: видят недоступное остальным.

– Сделай что-нибудь! – крикнул Матвей брату. – Мы почти добрались. Один раз наплюй на правила.

Тот ответил:

– Только не отпускай ее.

И тут же поднялся ветер.

Ладу едва не унесло первым же порывом. Ветер хлестал по лицу, сбивал с ног, не давал дышать. Матвей обхватил ее, и лишь это удержало девушку на месте. Деревья пригибались к земле, несколько ветвей упало с приглушенным звуком. Теней расшвыряло в разные стороны. Путь впереди расчистился. Семен проорал, с трудом перекрывая шум ветра:

– Приготовьтесь!

И в следующий момент Матвей рванул вперед. Семен подхватил Ладу с другой стороны, братья тащили девушку, словно буксир баржу. Роща приближалась. Теперь Лада смогла разглядеть среди берез серые камни, образующие арку.

Неожиданно перед ними появилась давнишняя старуха, она мрачно смотрела на ребят.

– Открывай проход! – рявкнул Семен.

– Плату ты знаешь, – проскрипела привратница.

Семен достал из кармана нож и резанул им по руке. Старуха подставила деревянную плошку под стекающую кровь, а затем выпила ее. Ладе сделалось дурно. Лицо старухи разгладилось, словно его отпарили утюгом. Глаза заблестели, губы будто кто смазал помадой. Привратница молодела на глазах.

– Дядька, не отставай! – позвал кого-то Матвей.

Тотчас же ему на плечо скакнула белка. Между камнями образовался воздуховорот, который как смерч втягивал в себя окружающее. Семен первым шагнул в него, Матвей потянул за собой Ладу. И тут же в ее ногу вцепились, она почувствовала жжение. Лада посмотрела вниз и вновь завизжала: из земли показалась тень. Ее щупальца держали девушку.

– Помоги! – крикнул Матвей привратнице.

Но та взирала на происходящее с каменным лицом. И тогда Лада инстинктивно сделала отталкивающее движение рукой. Этого оказалось достаточным: навь отпустила ее. Через секунду Лада с Матвеем перенеслись.

Глава 3

Скелеты в шкафу

Здесь все было на полтона ярче: небо голубее, трава зеленее. Воздух казался слаще, он весь был пропитан запахами: Лада сделала несколько глубоких вдохов. Неужели она на самом деле в другом мире? В Диви? Не верится! Девушка огляделась: Семен лежал на земле, он побледнел. По руке текла кровь.

– Почему вы задержались? – спросил Семен. – Еще немного, и проход бы закрылся.

– Навь, – коротко ответил Матвей. – Схватила Ладу.

– Как же вы оторвались? – Семен с тревогой посмотрел на брата.

– Она что-то сотворила с тенью, – за спиной раздался незнакомый голос. – Но я не разглядел.

Лада обернулась и заметила мужчину: загорелый, выше среднего роста, с черной бородой и выбритой головой. Под правым глазом виднелся треугольный шрам.

– Дядька! – Семен вскочил и порывисто обнял мужчину, но тут же покачнулся.

Незнакомец поддержал его:

– Лучше сядь, ты потратил много сил. Лель, следи за братом! – обратился он к Матвею.

Семен согласился:

– Да, надо отдохнуть. Весь выплеснулся, когда навей отгонял.

Лада не понимала: откуда взялся незнакомец? Их же было трое. А тот достал фляжку и отпил из нее, затем протянул Семену.

– Думал, не дождусь вас – надоело белкой прыгать, – раздраженно произнес мужчина.

– Ты же знаешь, – сказал Семен, – Любава была против, ничего слышать не хотела. Да и непонятно было, есть ли смысл Ладу сюда тащить, пока Берендеевы не погибли из-за нави. Мы решили, что в Яви ей оставаться опасно.

Мужчина махнул рукой:

– При чем тут опасно или не опасно? Лада нам нужна! И надо было быстрее действовать. Вы молодые, а я в том мире долго не могу находиться в человеческом обличье, энергию теряю. Вот и приходится обращаться кем-то поменьше.

Матвей хохотнул:

– А хорошая из тебя белочка вышла. Наверное, другие белочки страдать будут, что ты исчез, Яровит.

Мужчина отвесил ему легкий подзатыльник:

– Тебе лишь бы о глупостях поговорить, Лель. Пора взрослеть.

Яровит закатал рукав рубашки Семена и осмотрел порез. Без лишних слов он достал из сумки баночку и смазал рану коричневой пахучей мазью, перебинтовал. Затем передал Семену и Матвею мечи, которые ребята прицепили себе на пояса.

Лада переваривала услышанное – слишком много информации, от которой голова шла кругом. Сейчас бы забиться в угол и дать волю слезам. Потому как чересчур много всего навалилось, и Лада не знала: то ли допрос с пристрастием устраивать, то ли упасть рядом с Семеном, и чтобы никто ее не трогал. Она осознала, что никогда всерьез не верила рассказам родителей о дивьих людях.

– Лель – это кто? – любопытство все же взяло вверх.

Матвей широко улыбнулся:

– Лель – это я. Бог любви.

И многозначительно задвигал бровями.

– Я Посвист, – представился Семен, – бог ветра.

– А я Яровит, – добавил мужчина, – бог воинов.

И тогда Лада опустилась рядом с Семеном, то есть Посвистом. Потому как от этих слов подкосились ноги.

Солнце стояло высоко в небе, здесь было намного теплее, чем в Ладином мире. Вообще казалось, что кто-то взял тряпку и хорошенько протер окружающие предметы, из-за чего они стали выглядеть ярче и интереснее. Словно Лада увидела их впервые. Девушка расстегнула куртку: жарковато. В голове все перепуталось: боги, переход, страшная старуха в рощице. Эта бабка кто – вампир? Раз кровь пьет. Тогда почему мама про нее не предупредила? Или, может, Лада лежит в коме из-за смертельной болезни, а это все галлюцинации? И не было ни странных событий, ни автомобильной аварии, где погибли родители и сестра.

– Кстати, с прошедшим днем рождения тебя, – Лель достал из рюкзака какой-то предмет, завернутый в бархатную тряпочку.

Лада развернула: в лоскутке оказалось зеркало в серебряной оправе с зелеными камнями. Девушка провела по нему рукой. Поверхность покрылась рябью, а затем зеркало пропело:

– Здравствуй, прекрасная Лада. Нет девы краше тебя, нет умнее. Солнце замирает на небе, прекращая свой путь, Месяц забывает о звездах рядом с тобой.

Рядом зашелся в хохоте Лель:

– Вот же подхалим! А сколько пафоса!

Зеркало замолчало, будто обиделось. А потом Лада увидела в нем себя. С гладкой, без единого прыщика кожей, с уложенными волосами – ни одна прядь не выбилась. Ресницы длинные, брови четко очерчены. Да и волосы поменяли цвет: вместо русого стали трехцветными. Золото вперемешку с серебром и медью. Не отражение, а фотошоп сплошной. Посвист тоже заглянул:

– Ого, вот это оно расстаралось, нам с Лелем так не льстило.

Лель подтвердил:

– Я в нем вообще уродом отражался.

И тут Лада заплакала: сказалось скопившееся напряжение. Ну почему все так плохо?! Уж если попасть в сказку, так вместе с родными, а не так, как сейчас. Лель растерялся:

– Ты что? Мы же убежали от навей. Да и про зеркало мы пошутили – просто в Диви ты стала сама собой. Это Явь скрывала твою суть.

Но девушка продолжала рыдать. Повисло неловкое молчание, которое нарушил Яровит. Бог воинов достал из сумки сложенную материю.

– Думаю, надо подкрепиться, – сказал он. – Заодно и поговорим. Время пока терпит.

Он не обращал внимания на слезы девушки. И Лада успокоилась: толку плакать, если никто не спешит утешить? Мамы рядом нет и не будет.

Яровит расстелил скатерть, на ней из ниоткуда появилась еда: горшок с пшенной кашей, каравай хлеба, кувшин с молоком. К ним в придачу несколько ложек. Как в мультике! Неужели настоящая скатерть-самобранка? Или какой-то фокус?

– Тарелок нет, – смутился Яровит, – скатерть походная. У нее свои причуды.

Он вручил Ладе одну из деревянных ложек. Девушка, все еще всхлипывая, зачерпнула кашу и осторожно попробовала: горячая. Сверху рассыпчатую кашу покрывала румяная корочка, внутри растеклось сливочное масло. До чего же вкусно! Впервые с того момента, когда вся жизнь полетела под откос, Лада распробовала вкус еды.

Она обедала и заодно рассматривала место, где они оказались. Позади росла березовая рощица. Деревья были молодыми: с тонкими стволами и ветвями, усыпанными сережками. Нежные листья только начали раскрываться, от них распространялся клейкий аромат. Пахло свежей травой и мать-и-мачехой. Жужжали пчелы и шмели, порхали разноцветные бабочки. Лада в жизни не видела такого разнообразия: ослепительно-белые с голубой каймой на крыльях, ярко-оранжевые с оливковыми пятнами, золотистые, красные, синие… Одна бабочка села на Ладину коленку. Огненно-алая с серебряными блестками. «Жаль, Милена не видит. Она бы…» – Лада оборвала мысль. Не хватало снова разреветься.

Посвист поблагодарил:

– Спасибо, дядька, за обед. А то я перестарался, когда навей отгонял возле перехода. Еле на ногах устоял.

Его лицо порозовело – кровь быстрее побежала по жилам.

– Не мне спасибо, – усмехнулся Яровит, – Берендею. Еле выпросил скатерть, скуповат царь оказался.

– Ну-у-у, – протянул Лель, – это за ним всегда водилось.

Лада насторожилась: это они о ее дедушке ведь говорят? Так и есть. Тогда получается, что у нее остался родной человек – дед. На душе полегчало. Яровит протянул Ладе кувшин, и она первая отпила из него. Молоко оказалось парным: теплым и сладким.

Когда все пообедали, Яровит сложил скатерть, и еда исчезла. Затем он обратился к Ладе:

– Мы очень ждали тебя, светлая богиня. Твоя мать давно пропала, а Кощей и его приспешники набирают мощь.

Лада лишь хлопала глазами: она не понимала, что от нее хотят. И почему Любава вдруг исчезла, если ее похоронили? Или в гробу никого не было?! Сердце учащенно забилось: хоть бы мама оказалась жива!

– Лада ничего не знает, – предупредил Лель. – Совсем.

Лицо Яровита вытянулось: он явно растерялся. Бог воинов вопросительно посмотрел на Ладу, девушка лишь развела руками. В голове возникла дурацкая мысль: может, ее с кем-нибудь перепутали? Сейчас разберутся и возвратят обратно. Ну а вдруг?

– Да-а-а, – протянул Яровит, – дела. С чего бы начать?

Лада не была уверена, что жаждет объяснений. Больше всего ей хотелось пробудиться у себя в кровати. Но на сон это не походило.

Яровит собрался с мыслями:

– Ты считаешь Любаву и Данилу своими родителями?

Ладе стало плохо. Что значит – считает? Они ее родители! Она ощутила, как от лица отхлынула кровь.

– Твоя мать – Жива, богиня жизни, – продолжал Яровит.

И Лада засмеялась в голос. Ха-ха-ха, как смешно! Ее мать – богиня. Оборжаться! Да-да, сейчас Лада сотворит чудо. Раз плюнуть.

– Вы кто? – напряженно поинтересовалась она. – Это розыгрыш? Какое-нибудь телешоу?

Она искала в их глазах подтверждение догадке, но мужчины молчали.

– Лучше бы я рассказал, – съехидничал Лель. – Умеешь ты, Яровит, огорошивать людей.

Лада резко вскочила: точно, это все подстроено! Богов же не существует! Да и Диви тоже. Разнюхали откуда-то о сказках, которые мама рассказывала, и решили приколоться! Она побежала к деревьям в поисках замаскированной камеры. Наверняка на ближайшем кусте висит.

– Уроды! – злилась она. – Все равно найду! И разобью нафиг!

Или? Лада резко остановилась: вдруг она все же сошла с ума и сейчас находится в дурдоме? А все происходящее – бред больного разума, и родители живы, и точно нет никакой Диви и богов. Лучше бы так и было! Ладе хотелось кричать от злости и ярости. Неожиданно ногу пронзила боль, и она рухнула на землю.

Первым подбежал Посвист:

– Что случилось?

Лада корчилась от боли, она могла лишь указать на щиколотку. Посвист задрал брючину и скрипнул зубами: на коже Лады виднелась темная отметина, похожая на браслет из змеиной кожи.

– Навья метка, – прокомментировал Яровит.

– Смотрите! – выкрикнул Лель. – Что у нее с глазами?! Они…

Лада еле услышала его: в ушах звенело. Боль была едва выносима. Звон нарастал, затем потемнело в глазах, и она провалилась в забытье.

Она очнулась от того, что кто-то обтирал лоб влажным полотенцем. Ноги были приподняты. Лада открыла глаза и увидела встревоженное лицо Посвиста. Рядом маячил Лель.

– Ты как? – спросил он. – Лучше?

Она кивнула. Затем попыталась встать, но голова сразу же закружилась.

– Лежи пока, – к ней подошел Яровит. – Я лечебную повязку наложил, должна боль унять. А это, – он достал замшевый мешочек на кожаном ремешке, – оберег. Надеюсь, что поможет.

Яровит надел талисман Ладе на шею.

– Носи его не снимая. На тебе навья метка, это все равно что сигнальная лампочка для теней.

Лада закрыла глаза: так легче. А то кажется, что все окружающее плывет, и она вместе с ним.

– Расскажите подробнее, – попросила она. – Я же почти ничего не знаю.

Яровит откашлялся, похоже, он не привык много говорить.

– В общем, – начал он, – ты дочь Живы, богини всего живого. Кто твой отец, никто не знает, Жива отмалчивалась.

Лада отметила: ее мать – богиня-одиночка. А отец – безответственный тип, бросивший доверившуюся ему богиню вместе с будущим ребенком. В другое время она бы похихикала по этому поводу, но сейчас юмор получился грустный. И бредовый.

– Твою мать похитил Кощей, бог подземного царства. Именно он и правит навью. Ты родилась в его дворце и до трех лет жила там.

Ладу кольнуло беспокойство: повторяющиеся сны! С горящими глазницами черепов. Может, они как-то связаны с детством?

Лель протянул кожаную фляжку, Лада сделала глоток: напоминало чай с травами и медом. Вкусно. Ей немного полегчало. Теперь Ладе хотелось смыть с себя противный липкий пот, но душ здесь был не предусмотрен.

– А где теперь Жива? – спросила Лада, она не смогла назвать богиню матерью: ее родители – это Любава с Данилой, пусть они и мертвы.

– Тайна, покрытая мраком, – ответил вместо Яровита Лель. – Кое-кто считает, что Кощей все еще держит ее в плену.

– А я? Как меня забрали от Кощея?

– Тебя обнаружил в лесной избушке леший. Кто-то оставил тебя там, – Яровит сочувственно посмотрел на нее.

– А с чего тогда решили, что я – это я? То есть дочь Живы? – Лада пыталась во всем разобраться.

Выходило плохо.

– Жива передала послание на бересте, – произнес Посвист. – Иначе бы мы не догадались – ты ничем не отличалась от обычных детей.

Лада слушала дальше. О том, как девочку привезли в Берендеево царство и решили, что ее нужно спрятать в мире людей, на всякий случай. Потому что темно-боги постараются избавиться от нее в случае опасности для себя. Да и если Лада останется обычным ребенком, в Яви ей будет лучше. Взять Ладу вызвались дочь царя и Данила-мастер, давно влюбленный в царевну. Они покинули Дивь, чтобы скрыть девочку от Кощея.

– Почему они мне ничего не сказали? – Лада ощутила горечь во рту: привычная реальность пошатнулась. Все, что она знала о себе, – неправда.

– Наверное, думали, что обойдется. И ты никогда не покинешь Явь, – пожал плечами Посвист. – Любава не хотела, чтобы ты возвращалась в Дивь.

– А почему я не могла остаться?! – настроение менялось каждую минуту. – Может, они были правы?! И здесь будет только хуже?

– Знаешь, – Лель сделал паузу, – я же бог любви. А ты богиня весны и домашнего очага. Идеальная пара. Так что я извелся в ожидании и просто похитил тебя. – Он выдержал паузу и добавил: – Пораскинь мозгами – ты хочешь повторение аварии?! Навь будет убивать всех, кто встанет между ею и тобой.

Да-а, лже-Матвей был, как всегда, в своем духе – троллил, но Ладе полегчало. Выбора у нее на самом деле не было.

– Берендеевы умерли из-за тебя, – произнес Посвист. – Их погубила навь. Охотилась за тобой, а пострадали они. Лада, не беги от правды. Тебя бы не оставили в покое: если бы не мы, то темно-боги уже убрали бы тебя со своего пути. В тебе начала просыпаться сила, с этого момента по-старому ничего бы не осталось.

Ладу замутило: как жить, зная, что самые близкие умерли по твоей вине? Она же не подозревала! Совсем ничего! Иначе бы настояла на том, чтобы отправиться в Дивь. А каждое слово, произнесенное братьями, звучит как приговор.

– Не было ничего! Никакой силы. Только галлюцинации, но ими бы я охотно пожертвовала.

Лель толкнул брата в плечо:

– Опять! Когда она злится, ее глаза…

Договорить он не успел, бог воинов сделал предупреждающий жест.

– Ты богиня, – отрезал Яровит, – и твое место среди богов. Пришло время вернуть равновесие между светлой и темной стороной. Ты не имеешь права оставаться в стороне.

Менее всего Лада чувствовала себя богиней, она до сих пор не могла встать. На нее навалилась такая слабость, что девушка уснула.

Глава 4

Навь, Явь и Правь

Когда Лада проснулась, она не сразу открыла глаза: Яровит о чем-то спорил с ребятами.

– И какая от нее помощь? – кипятился Лель. – По возможностям обычная девчонка. И в школе вела себя как серая мышка. Темно-боги нас просто засмеют.

– Она отбросила навь, если я не ошибся, – прогудел Яровит. – Простые люди этого не могут.

– Тогда еще хуже, – послышался рассудительный голос Посвиста. – Раз она управляет тенями, значит, отец у нее из черных богов. Мы, светло-боги, можем убивать навей, а вот заставить подчиниться – нет.

Лада слушала затаив дыхание. Почему-то они спорили из-за нее, хотя Лада не была уверена, что отогнала навь. Может, та сама отпустила девушку.

– Не похоже, что она из темных, – не согласился Яровит. – Иначе бы Кощей не выпустил ее из своих владений: им тоже нужен перевес сил. И навь могла сама отцепиться.

Лада мысленно закивала: так и есть! Она не чувствует в себе ничего плохого. Хотя и светлого тоже – рядовой человек.

– Ты просто всегда любил Живу, – холодно ответил Лель. – Вот и к ее дочери не можешь отнестись беспристрастно.

Возникла тишина, которую разрезал смущенный бас Яровита:

– И ничего я не…

– Яровит, бог любви – это я, мне лучше знать, – отрезал Лель. – И ты тоже видел, что происходит с ее глазами в момент ярости.

Всего лишь на мгновение, но сквозь черты подростка проступило истинное лицо бога: холодное и высокомерное, с идеальными чертами, будто высеченное рукой талантливого скульптора.

– Это из-за навьей метки, – в голосе бога воинов послышались неуверенные нотки.

– Или по другой причине, – поддержал брата Посвист. – Мы рискуем.

– Без Лады мы еще больше рискуем, – устало возразил Яровит. – Сам знаешь. Нам нужна светлая богиня. Перун тоже так считал.

Лада лежала как оглушенная: иногда подслушивать полезно. Оказывается, Лель и Посвист подозревают ее в причастности к злым силам. И это только из-за случая с навью! Быстро же они навешивают ярлыки. А бог воинов, выяснилось, любит Живу, которую считают ее матерью. Тогда, может, он и есть отец Лады? Или нет? Нет, наверное, Яровит бы знал об этом. И что у нее с глазами?!

Лада сделала вид, что только что пробудилась. Бог воинов поспешил к ней, чтобы проверить ногу: темное кольцо на щиколотке слегка побледнело, но не исчезло.

– Сейчас еще мазь наложу, – пробормотал Яровит.

По его виду Лада заподозрила, что дело плохо. Но спрашивать не стала, и так слишком много всего на нее навалилось.

– Думаю, надо ей все же сказать, – произнес Посвист.

– Я бы не стал, – попытался отговорить его Лель.

Лада подняла голову и посмотрела в упор на бога любви:

– Я все слышала! Можешь не волноваться. Да, я вселенское зло! Из-за меня погибли родители и сестра! Все из-за меня.

Тот пожал плечами:

– Извиняться не стану. Если ты наполовину темная богиня, то нам нельзя доверять тебе. Твоя суть может обернуться против нас! И это не я придумал!

Он с вызовом уставился почему-то на Посвиста, тот вскинулся в ответ:

– Это было не мое решение. Перун не поддержал твой выбор – Морена не пара светло-богу.

– Морена поклялась мне! – Лель вспылил. – Что не станет вредить нам. И почему ты веришь одной и не доверяешь другой? Это нечестно!

Вмешался Яровит:

– Хватит спорить! Успокоились все. Лада, в гибели родных тебя не обвиняют – никто этого не ожидал, просто ты послужила причиной. Поэтому отправимся в Берендеево царство совет держать. А пока я вестника отправлю, чтобы дорогу проверил.

Лада сжимала кулаки: ей так и хотелось звездануть Леля в лоб. Чтобы не говорил гадостей, чтобы понял, как ей плохо. Сначала Лада стала сиротой, потом узнала, что родители – не настоящие, а приемные. Что родная мать пропала давным-давно, а истинный отец неизвестен. Все это обрушилось на нее, как ведро с холодной водой. И некому обогреть и пожалеть Ладу. И Посвист с Лелем ее спасли только потому, что она для чего-то нужна. С трудом Лада отказалась от своего желания: затрещина не поможет. Да и глупо взрослой девчонке драться с парнем.

– Что у меня с глазами? – спросила она.

Лель пихнул ей зеркало:

– Любуйся!

Лада отшатнулась: с поверхности на нее смотрела потусторонняя сущность. Лишь через мгновение девушка поняла, что это ее отражение. Только вместо глаз зияла чернота.

– Поняла теперь?

Девушка коротко кивнула. Увиденное напугало.

– Я теперь навсегда останусь такой?

– Нет, – отрезал Яровит. – Многое зависит от тебя, ты можешь научиться это контролировать. А мы поможем избавиться от метки.

Бог воинов вынул из бороды воронье перо и подбросил его в воздух. Тут же возник огромный ворон, который сел Яровиту на плечо. Птица возмущенно каркнула в ухо Яровита, затем произнесла:

– Мы так не договаривались! Стар я уже перья ломать. Вон, молодежи в лесах полно. А я слеп на один глаз.

Яровит протянул ворону сырой кусок мяса.

– Где молодым за тобой угнаться, – польстил ворону бог. – Зрение у них острое, да не знают воронята, кого видеть надо. Отвлекутся и пропустят ворога. На тебя лишь надежда, мудрый Крун.

Ворон недоверчиво прищурился:

– Врешь, поди.

Крун принял угощение и нехотя поднялся ввысь. Вскоре он пропал в небесной лазури.

– Старый и ворчливый, верно, и родился таким, – прокомментировал Лель. – Тебе пора найти ему замену.

Яровит не согласился:

– Крун так долго живет, потому что знает, что нужен мне. Я не смогу убить его, предпочтя другого ворона.

Бог воинов разложил карту:

– До Берендеева царства три дня пути. Только, – он посмотрел на Ладу, – лучше бы нам поскорее добраться. Мне ее метка не нравится. Она на Ладу слишком сильно действует.

– А кому она нравится? – добавил Лель. – Это как сигнальный маячок: «Лада здесь! Хватайте ее!» Я не уверен, дядька, что твой оберег справится.

– Не в этом дело, – ответил Яровит, – тут все хуже.

– Ты про глаза?

Ладе сделалось страшно: что ее ждет? Как все было ясно раньше, а теперь сплошная неизведанность.

– А что не так с этой отметиной? Помимо того, что она привлекает навей? Нога отвалится? – неудачно пошутила она. – Ну и я урод, когда злюсь.

– Да, – не стал скрывать Яровит. – Со временем эта метка подчиняет своего носителя темной стороне. А если не получится, то убивает. Но конкретно с тобой есть все шансы, что ты перейдешь на другую сторону.

– Ну вы же боги! – не выдержала она. – Придумайте что-нибудь.

– Ты тоже богиня! – огрызнулся Лель. – Сотвори чудо, светлая Лада. Если бы все было так легко, как ты думаешь! Мы всемогущи только в Прави, а здесь не наш мир.

Девушка разозлилась: она не напрашивалась! Будь ее воля, она бы все отыграла назад. Сейчас бы сидела с подружками в кино, наслаждалась бы фильмом. Затем пошли бы в кафе. Болтала бы обо всем, смеялась. А потом вернулась бы домой к родителям с Миленой, с которыми бы ничего не произошло. А вместо этого она очутилась далеко от дома в компании малознакомых людей. Ее жизни грозит опасность, а она, Лада, ощущает себя глупой, потому что ничего не понимает. Совсем ничего. И пожаловаться некому. Она схватилась за голову: как же страшно! До жути. Но нужно сохранять спокойствие, девушка несколько раз глубоко вздохнула – отлегло.

Яровит понял, что помощи от других не дождешься, поэтому принял решение сам:

– Отправимся лучше на Светло-озеро, поймаем волшебных коней. Это в полдне пути отсюда. На них и доберемся до Берендеева царства. Сэкономим время. Да и потом они пригодятся.

Как ни странно, никто возражать не стал. Ладе вообще было ни до чего: кони – так кони! Хотя зачем они нужны? Ведь Лада ни разу верхом не ездила, лучше бы пешком добралась. Но спорить не хотелось, потому что время работает против нее. Но как-то же должна лечиться эта напасть! Или… Может, и к лучшему, если она умрет? На Ладу навалилась апатия. Поскорее бы все закончилось.

Путники собрали вещи и дождались Круна. Старый ворон опустился и сообщил:

– Все чисто.

Он тут же задремал на плече Яровита, словно попугай на жердочке.

Лада осторожно сделала несколько шагов: нога не подвела. Пусть знак не пропал, но мазь делала свое дело, боль убрала. Она взглянула в зеркало – глаза приняли нормальный цвет, ярко-карий, чернота исчезла. Ее догнал Посвист:

– Не обижайся на нас. Просто с тобой многое неясно, а мы не имеем права рисковать – преимущество не на нашей стороне. Если в тебе присутствует темная сторона, и она возьмет верх, то для нас, светлых богов, все закончится печально.

Лада отвернулась: не нужны ей извинения. Посвист, конечно, не Лель, который вечно психует, но все равно – бог ветра относится к ней как к нужной вещи, а не как к человеку. Но Посвист не обратил внимания, что девушка его игнорирует.

– Давай я тебе все объясню. Наша Вселенная – это Мировое дерево, – произнес он. – Корни дерева – подземный мир, где живет навь. Именно там расположен вход в Костяное царство, которым правит Кощей.

Лада с трудом подавила ярость: он что, считает, что Любава ей совсем ничего не говорила?! Да мама каждый вечер рассказывала дочерям сказки, только про богов там ни слова не было. Возможно, боялась за Ладу или не хотела, чтобы дочь догадалась, что не родная. Теперь не спросишь. А Посвист будто не замечал ее состояния. Ну да, она всего лишь нужная опция – светлая богиня, необходимая для победы добра.

– Явь – человеческий мир, то, что видит человек. В Мировом дереве Яви соответствует ствол.

Лада кивнула: это понятно.

– Правь – мир богов, – закончил Посвист, – это крона дерева.

«Правь – глагол повелительного наклонения», – подумала Лада, но вслух не произнесла.

Подошел Лель.

– Не распинайся, – обратился он к брату. – У нее в одно ухо влетает, в другое вылетает.

Лада оскорбилась: с памятью у нее все в порядке. Она остановилась и достала из рюкзака ручку с блокнотом. Затем схематично изобразила дерево, к нему провела стрелки: Навь возле корней, Явь рядом со стволом, а в ветвях запуталась Правь.

– Доволен?! – сквозь зубы спросила она Леля. – Мама мне об этом еще в детстве поведала!

– Да, – не стал отнекиваться он. – Повторенье – лучшее ученье. Теперь точно знаю, что усвоила.

Ладе захотелось его стукнуть: вот же высокомерное чучело! Иногда похож на человека, но ключевое здесь слово – «иногда».

– А Дивь тогда что? – спросила девушка.

Сохранять спокойствие в присутствии Леля стоило усилий, но она постарается для своего же блага. И пусть сначала объяснят, как это вписывается в теорию Мирового древа.

Ворон открыл зрячий глаз.

– А девочка не так глупа, – поведал он. – Редко кто додумывается до этого вопроса.

Лель скривил рот, но так, чтобы Крун не заметил. Не хотел, видимо, портить отношения с вороном.

– Дивь и Явь когда-то были едины, – сказал Посвист. – Потом почти все переходы между ними исчезли. Остались лишь в некоторых местах. И теперь считается, что Дивь – верхний ярус Яви, часть ствола – та, что уже в кроне дерева. Врата в мир богов.

Лада угукнула: как-то слишком абстрактно. Но со временем она разберется. Потому что кто-то должен ответить за смерть родителей. Тот, кто послал навей в мир Лады.

Лель начал насвистывать. Получалось у него ловко: тут же в небе откликнулся жаворонок, который завел звонкую песню. Он завис прямо над головами путников, быстро трепеща крыльями. В лесу прокуковала кукушка, за ней отозвался дрозд. Вскоре воздух наполнился птичьими трелями. Леля облепили птицы, половину из них Лада в жизни не видела: сине-желтые, с малиновой грудкой, оранжевым хохолком. В глазах рябило от разнообразия.

– Позер, – проскрипел старый ворон, и Лада захихикала – какое точное определение.

А Лель даже не смутился, продолжил насвистывать.

К нему присоединился Посвист, теперь оба брата соревновались: у кого лучше? Поднялся теплый ветер, он подгонял путников в спину, ерошил перья ворона. И Ладу обхватило такое веселое настроение, что сердце стало огромным, словно радость не умещалась в нем. Она остановилась, не в силах идти: как же хорошо! Лада подняла ладони к небу, и из них брызнул свет. Ее ноги оплели цветы, ромашки и одуванчики запутались в волосах.

– Точно, светлая богиня, – Крун перебрался на ее плечо, и Лада опомнилась.

Посвист с Лелем радостно переглянулись.

– Сработало! – с облегчением выдохнул Лель.

– Я же говорил, что не может она быть темной, светлая сторона в ней сильнее, – добавил Яровит. – Да и слабой тоже быть не может: ведь Лада – дочь Живы.

– Но проверить не мешало бы, – ответил Посвист. – К тому же надо было узнать ее стихию.

Лада вспыхнула: они ее провели! Но сердиться не получалось. После происшедшего ей самой хотелось вспорхнуть и петь, несмотря на недавнюю утрату. Лада сняла с головы венок из желто-белых цветов и надела его Посвисту на голову.

– А мне, пожалуйста, из васильков, – попросил Лель.

– В следующий раз, – Лада показала ему язык.

Глава 5

Волшебные кони

Через пять часов путники вышли к берегу озера. Под конец Лада начала прихрамывать; хорошо, что обошлось без сильной боли. А еще как-то вниз добраться надо. Склон здесь был крутой: запросто шею сломаешь.

– Ковер-самолет бы не помешал, – Лель подошел к обрыву и посмотрел вниз.

– Угу, даст его Берендей. Держи карман шире, – скептически усмехнулся Яровит. – Прижимист твой дед, – обратился он к Ладе.

Лада пожала плечами: не очень-то Берендей ее дед, выходит. Скорее, приемный дедушка.

– Спускаться не будем, – решил Яровит, – а не то потом и костей наших не соберут. Ждать здесь станем.

Лада с облегчением опустилась на землю: ноги гудели, да и щиколотка разнылась, под кожей точно пульсировало что-то. Так долго ходить Ладе ни разу не доводилось. Тут же подскочил Лель:

– Не соблаговолите ли, уважаемая богиня, поднять свой зад и набрать хворост, чтобы мы могли разжечь костер, возле которого согреем уставшие кости? Здесь слуг нет.

Лада погрозила кулаком: остряк несчастный! Хотя таким он был ей приятней, чем высокомерный Лель, отчитывающий Яровита. В том словно проглядывала холодная вечность сквозь маску подростка. И это пугало.

Она с трудом встала и помогла остальным набрать сухие ветки. Хотя могли бы дать поблажку: ведь это Ладе угрожает смертельная опасность, ее беречь надо. Но все относились к ней как к равной – никаких уступок. Затем Яровит щелкнул пальцами и высек огонь. Лада постаралась незаметно повторить это движение, но у нее ничего не получилось.

– Его стихия – огонь, – пояснил Посвист. – Даже по имени понятно: яр – значит, яростный, ярый.

– А твоя стихия? – спросила Лада.

Посвист свистнул, и ветер растрепал ее прическу. И без слов ясно, что воздух.

– Моя – вода, потому что считается, что я так же непостоянен и скоротечен, как река. «Нельзя дважды войти в одну и ту же реку», – процитировал Лель, – а твоя – земля. Ведь ты дочь Живы и богиня весны, когда пробуждается все живое. Мы идеальная четверка богов.

– Только у темных тоже идеальная четверка, – буркнул Яровит, – да еще помощников куча. Поэтому не расслабляемся.

– А где остальные боги? Или больше нет никого?

– На пенсию вышли, – отрезал Яровит, и разговор на этом угас.

Лада грелась у костра. Хотя в сказочном мире было тепло, в отличие от человеческого, но к вечеру похолодало, так что огонь был кстати. С высокого берега открывался чудесный вид на озеро. Даже наступающий вечер не мог помешать разглядеть камни на дне – настолько прозрачной оказалась вода. Противоположный склон полого спускался к озеру, на нем росли черные сосны. Деревья отражались в озере, и чудилось, что там находится подводный лес. Все это выглядело картиной из художественной галереи – не верилось, что вода может быть такой чистой, а сосны – настолько высокими. Лада ощутила очарование этого мира – в Диви было прекрасно.

– Это Светло-озеро, – сказал Яровит. – Вода в нем вкуснее, чем во многих родниках. Потому ночью прилетают сюда крылатые кони, чтобы искупаться и воды испить. Их и будем ловить.

Он вновь достал скатерть и попросил:

– У нашей попутчицы выдался тяжелый день. Ты уж расстарайся.

На самобранке появилось блюдо с дымящейся картошкой, запеченная курочка, соленые огурцы, тонко порезанное сало и горячий хлеб. В кувшине обнаружился березовый сок. Лада почувствовала, как забурчало в животе – она очень проголодалась.

– Опаньки! Даже глиняные тарелки! – отметил Лель. – Что это со скатертью?

Но вскоре его перестал волновать этот вопрос. Лель, как и остальные, занялся едой.

Все-таки страх за себя перекрыл остальные чувства. Лада уже не так остро ощущала потерю близких. Только что-то тянуло там, где находилось сердце. Но вместо острой горечи навалилось безразличие. Все умрут… Это то, что случится с каждым. Можно быть хорошим, любить книги, иметь кучу друзей и планов на будущее. А потом раз – и все идет наперекосяк. А ты живешь на автопилоте. Ешь, пьешь, спасаешь свою жизнь. Даже смеешься. А потом спохватываешься – и снова захлебываешься в горе. Пока не устанешь от смены настроения. Тогда хочется забиться в угол и остаться одной. И сидеть так до самого конца. Только кто же даст? Вот и сейчас ее не оставляют в покое.

Когда все отужинали, Яровит разгладил скатерть и задумался:

– Так, нам понадобятся отборный ячмень и молодое вино.

Он сделал заказ самобранке, из нее выскочил кувшин с вином и мешок зерна. Яровит развязал мешок и остался доволен: зерна были одно к одному. Он с ребятами отволок его подальше от костра и ссыпал на землю, затем обильно полил зерно вином.

– Зачем это? – спросила Лада.

– Для коней, – пояснил Посвист. – Наедятся зерна с молодым вином и заснут. Наша задача вскочить на них и удержаться.

Лада замотала головой:

– И мне?! Я не умею на них ездить!

– Сжимай бедрами бока покрепче, – посоветовал Посвист, – да за гриву держись.

Лель подтвердил:

– Главное, не упасть. Потом конь признает тебя хозяином и будет слушаться.

Легко ему говорить – не упасть. Это не со спины коня свалиться, а с высоты. И костей не соберешь. Да и толку-то! Даже если признает конь Ладу, она все равно сверзится с него при первой же возможности.

– Ничего не бойся, что бы ни происходило, – добавил Яровит. – Ты богиня, помни об этом.

Похоже, ее мнение никого не волновало. До этого Лада считала, что коня для нее поймает кто-то другой. А выходило, что все придется делать самой. Скидок для нее не предусмотрели.

Яровит достал мазь и велел показать ногу. Ладе даже смотреть на метку не хотелось: вдруг стало хуже? И, судя по лицу бога воинов, ее опасения подтвердились. Но Яровит ничего не произнес, лишь замотал тряпкой щиколотку обратно.

Пламя плясало в воздухе, исполняя дикий танец; поленья потрескивали, выбрасывая огненные искры. Птицы смолкли, устроившись на ночлег. В небе зажглась первая звезда. Лада решила отвлечься от печальных мыслей разговором:

– Кто такие темно-боги?

Ей ответил Яровит:

– Есть свет, а есть тень. Обратная сторона победы – поражение. У счастливой Доли есть родная сестра – Недоля. Все имеет противоположность, и это нормально. Но только когда сохранено равновесие.

Он поворошил костер.

– В последнее время темные боги стали набирать силу: пропала Жива, ушли на покой старые боги, в основном светлые – потеряли интерес к этому миру. А у темных остались Кощей, Мара, Чернобог и Морок. И все из древних богов, справиться с ними сложно. Весы покачнулись.

Лада пыталась запомнить имена богов, но ни одно из них, кроме Кощея, ей ни о чем не говорило. Ну если только морок – насланное видение.

– Мара – это богиня смерти, болезней, – растолковал Посвист, – Чернобог – бог войны и разрухи.

Лада не поняла: разве бог воинов и войны – не одно и то же? Она озвучила свои сомнения.

– Воин вынужден защищать свой дом, родину, – лицо Яровита окаменело. – Он никогда не станет радоваться войне, воин не ждет ее. И в обычные дни он пашет землю, собирает урожай, воспитывает детей.

Лада вспыхнула: снова она попала впросак! Похоже, что обидела Яровита. Девушка извинилась, но бог воинов лишь махнул рукой: мол, все в порядке. Но беседа угасла из-за нечаянного слова. А ведь Лада всего лишь хотела узнать, что ждет ее, если темная сторона возьмет в ней верх.

Путники стали устраиваться на ночлег. Огонь погасили, и Яровит отдал Ладе свою куртку, сказав, что он-то никогда не мерзнет. За сторожа оставили Круна, ворон должен был разбудить их, когда появятся кони. Тот долго ворчал, что не в его возрасте караул нести, но согласился. Лада ворочалась на лапнике, уверенная, что не заснет – слишком много волнений и переживаний навалилось за этот долгий день. Интересно, спохватилась ли Настя, что Лада пропала? Вряд ли – она болеет. И приходил ли кто из одноклассников? А еще было очень жалко себя: Лада дотронулась до щиколотки – не болит. Может, ее просто пугают, что метка несет смерть? Но зачем? И как быть с тем, что глаза у нее меняются? Мысли путались, голова тяжелела.

Казалось, Лада лишь миг назад закрыла глаза, как в бок ее толкнули.

– Тихо! – предупредил Посвист. – Кони пришли на водопой. Ждем.

Он вернулся к себе, а Лада пожалела, что у нее не такое острое зрение: она ничего не видела. Но потом в свете луны различила силуэты попутчиков. Те лежали на земле и делали вид, что спят. У них выходило убедительно, Яровит даже похрапывал. Лада решила считать звезды, а то снова задремлет. Здешнее небо было настолько ярким, что казалось, будто Лада находится высоко в горах или даже в космосе. Звезды выглядели как драгоценности, высыпавшиеся из сундука с сокровищами, Лада мечтала о таком в детстве. Даже как-то ездила с родителями на квест – играли в пиратов. В качестве приза ей досталась шкатулка со стеклярусом, и она была счастлива.

В бок снова ткнули: в темноте возникли очертания Яровита. Он качнул головой: мол, за мной. Лада осторожно встала, стараясь не шуметь, но получалось не очень хорошо: в темноте девушка слабо различала, куда ступает. Оставалось надеяться, что план Яровита сработал и волшебные кони заснули – и что Лада не разбудит их случайно хрустнувшей веткой или громким воплем, когда свалится с обрыва. Но тут Лель взял ее за руку и повел за собой.

Через несколько минут путники вышли к месту, где Яровит рассыпал зерно. Лада различила лошадей: в ночном сумраке их шерстинки светились, словно вобрали в себя лунный блеск.

– Не теряйся, – прошептал Лель и без предупреждения вскочил на ближайшего коня.

Его примеру последовали остальные, лишь Лада замешкалась. Испуганные шумом кони начали разбегаться, Ладе в последнее мгновение удалось ухватиться за одного из них. Она повисла на его спине и крепко вцепилась в длинную гриву. Конь расправил крылья и резко взмыл ввысь. В груди девушки булькнуло, и сердце камнем провалилось в живот.

Лада безнадежно сползла, когда крылатый зверь совершил головокружительные кульбиты. Только намотанная на руки грива спасала от падения. Верх, низ, все смешалось. Лада лишь могла порадоваться, что ужин был давно, иначе бы ее стошнило. Перед глазами мелькало, несколько раз верхушки деревьев стегнули по девушке, когда конь пролетал между ними. Лада не имела понятия, что с остальными: посмотреть по сторонам не было никаких сил. Хотелось только, чтобы эта гонка, наконец, завершилась.

Прошел уже час, но конь не сдавался. Лада смогла, подтянувшись за гриву, вскарабкаться ему на спину, но это ей не сильно помогло. Она удерживалась с трудом, крепко сжав бедра и не расцепляя кулаков, в которых была зажата грива. А конь решил устроить американские гонки: то взлетал свечкой, то падал камнем. В животе у Лады все перемешалось и свалилось в одну кучу: печень, сердце, селезенка и прочее. Только мозги еще оставались на месте, но до поры до времени: пару раз она едва не раскроила голову об ветви деревьев, спасла лишь быстра реакция – Лада успела пригнуться.

Клацнули зубы – похоже, конь решил укусить девушку, но промахнулся. Лада попыталась пнуть его в ответ, но ноги беспомощно бултыхнулись в воздухе. Конь не собирался легко сдаваться. Он сложил крылья и нырнул в Светло-озеро. Ладу с головой накрыло водой. Девушка не могла дышать, легкие горели огнем, но она упорно не отпускала гриву. Наконец, конь выбрался наружу. Лада вдохнула воздух полной грудью и закашлялась. От холода ее знобило. Конь громко всхрапнул.

– Если ты собираешься кататься по земле, чтобы сбросить меня, то не надейся, – произнесла девушка, – я не отцеплюсь. Хотя ты можешь меня раздавить.

Конь мотнул головой и опустился на землю. На ватных ногах Лада слезла с него. Кажется, получилось.

Уже светало. Борьба с волшебным конем заняла пару часов. Даже удивительно, она бы в жизни не поверила, что способна на такое. Лада разглядела попутчиков, которые ожидали ее.

– Справилась, – удовлетворенно заметил Лель.

– Угу, – ответила Лада – слова давались с трудом.

– Главное – никого не сожрали, – заметил Яровит. – И даже не покусали. У тебя кобылка, кстати.

Лада обернулась: о чем это Яровит? Увиденное Ладе не понравилось: кобылка оказалась вороной масти, стройная, с тонкими ногами. Только глаза горели красным, а зубы, когда лошадь всхрапнула, больше походили на клыки.

– Эти кони – людоеды, – пояснил Посвист.

– И вы молчали?! – Ладе захотелось кого-нибудь стукнуть.

Она и так рисковала свалиться и отбить себе что-то важное, а тут вообще оказывается, что к этим коням подходить опасно.

– Не ссы! Поздно уже, – Лель насмешливо улыбнулся. – Дай ей имя, теперь она тебе служить будет.

Лада замотала головой:

– Ты что! Я к ней не подойду!

– Придется, – отрезал Яровит. – Предложи ей угощение.

Посвист сунул девушке кусок мяса. Лада со страхом подошла к пойманной лошади: сейчас она останется без руки, а то и без головы – этой пасти даже тигры позавидуют. Но лошадь губами взяла угощение и ткнулась мордой в плечо девушки.

– Мгла, – сказала Лада. – Так стану звать ее.

Лада сняла одежду и повесила ее над костром – пусть сохнет. Сама она завернулась в куртку Яровита и напялила одолженные у Посвиста штаны, у того оказалось несколько запасных. Пока завтракали, Лада рассматривала коней своих попутчиков. У Посвиста был жеребец темно-серой масти, бог дал ему прозвище Пепел. Лель обзавелся бледным конем, похожим на тень, Яровит – цвета запекшейся крови. Потрясающие и ужасные помощники для героев, к тому же смертельно опасные. Зазеваешься – и останешься без руки, а то и голову откусят. Ладе казалось, что она смотрит кино, где она – в одной из главных ролей. Даже странно: в фильме бы Лада снялась с удовольствием, а вот то, что все происходило по-настоящему, ей не нравилось. Совсем.

Она не представляла, как удержится на Мгле после прошлого испытания. Лада чувствовала себя разбитой, ныла каждая косточка в теле. Да и голова болела после, в прямом смысле, головокружительного полета. Но жалеть себя времени не было, следовало отправляться в дорогу.

Глава 6

Берендеево царство

Яровит вручил Ладе мазь и посоветовал обработать мышцы: боль исчезнет. Девушка намазала бедра, руки и сняла повязку со щиколотки: метка еле виднелась. Она сообщила радостную новость попутчикам, но Яровит лишь отрицательно замотал головой:

– Ничего хорошего сказать не могу. Метка внутрь уходит. Когда доберется до сердца…

Бог замолчал, а Лада ощутила, как испуганно забилось сердце, будто черные щупальца уже добрались до него. Но она постаралась скрыть страх: наверняка они что-нибудь придумают.

Кони паслись в отдалении. Лада еще раз взглянула на Мглу: несмотря на свою опасность, лошадь обладала притягивающей красотой. Было что-то захватывающее в том, чтобы покорить зверя, который может тебя сожрать. Только бы еще перестать бояться.

– Как мы на них поедем? – спросила Лада у Посвиста. – У нас ни уздечек с собой нет, ни седел. Как ночью я не хочу!

– Ты что! – поразился Посвист. – Это же волшебные кони, они упряжь не признают. Но не бойся, не упадешь.

Лада убедилась в этом сразу же. Мгла легла на землю, чтобы девушка забралась на спину, а потом взлетела. Сегодня парить на лошади было на удивление легко. Даже не укачивало. Мгла взмахивала крыльями, а затем словно плыла в потоке воздуха. Полет возглавлял Яровит на своем Пожаре, за ним Лель на Призраке, последним – Посвист.

На удивление, голова не кружилась от высоты. Лада с любопытством рассматривала местность, над которой пролетали путники. Внизу проплывали изумрудные леса, разбавленные салатовыми лугами, блестели голубые ленты рек. Изредка появлялись деревни с соломенными крышами деревянных домов и серыми линиями дорог. Лада разглядывала их, точно картинку. Жаль, что фотоаппарата с собой нет. Хотя кому показывать снимки? Неизвестно, вернется ли она домой.

В одном месте их догнала стая лебедей странного окраса. Светло-серые птицы окружили путников, внимательно изучая. Птицы изредка гоготали, Ладе показалось, что они переговариваются. Одна из птиц подобралась совсем близко. Лада разглядела, что у той темно-красные глаза, а в открытом клюве виднеется ряд острых зубов. На девушку неожиданно нахлынула ярость: словно повторялся сон, в котором похожие твари украли Милену. Это случилось после одной из сказок Любавы, рассказанной на ночь.

…Лада вела Милену в садик. Небо набрякло над землей, отливая оттенками фиолетового – собирался дождь. Лада спешила: надо успеть до того, как ливанет. Дома нависли серыми скалами над дорогой. Строгие и неприветливые. Будто сестры очутились не в привычном городе, а в горном ущелье, где от малейшего звука может случиться обвал. Полыхнула молния, расчертив небо серебряными полосами, с небольшим опозданием прогремел гром. Милена вздрогнула и прижалась к Ладе: она боялась грозы.

– Побежали? – предложила Лада.

– Во время грозы нельзя бегать, – возразила Милена, – молния притягивается.

Видимо, кто-то в садике нарассказывал ей страшилок, вот Милена и поверила.

– Гроза еще далеко, – объяснила Лада, – гром не сразу после вспышки прозвучал. Смотри, скорость звука чуть больше трехсот метров в секунду. После вспышки прошло пять секунд. Значит, триста умножаем на пять – примерно в полутора километрах гроза от нас, получается.

Милена кивнула с умным видом, будто что-то поняла. Они тронулись дальше, до садика осталось всего ничего – три минуты хода. Но неожиданно молния ударила в соседний столб.

Не было грохота, ослепляющей вспышки. Просто холодный металлический треск, как на уроках физики во время опытов между шарами. От рядом стоящего здания откололся балкон и рухнул неподалеку. Лада отпрыгнула в сторону, на мгновение выпустив ладонь Милены из руки. В то же мгновение кто-то толкнул ее в спину. Девушка потеряла равновесие и упала. Раздался странный звук: похожий на гоготание гусей, только повыше тоном. Мелькнула неясная тень, Милена завизжала. Лада вскочила и успела лишь разглядеть, как сестренку уносит огромная серая птица. И тут хлынул дождь.

…Лада вынырнула из воспоминаний и с такой силой сжала кулаки, что ногти впились в ладонь. Мгла тут же резко дернула головой, будто ей передалось состояние всадницы, и попыталась схватить птицу; стая тотчас же отлетела на безопасное расстояние.

– Это гуси-лебеди! – крикнул Посвист. – Неприятные твари, воруют детей.

По спине Лады пробежали мурашки: значит, она не ошиблась.

Через несколько часов под путниками показалась широкая дорога, по которой изредка проезжали телеги. Лес поредел, вдоль тракта пролегли поля. А вскоре Лада заметила проблеск. Лель подлетел поближе и указал:

– Смотри, там золотая маковка царского дворца. Почти добрались.

С каждым взмахом крыльев город приближался. Лада разглядела белокаменную стену, опоясывавшую столицу. Под крепостью текла река, по которой сновали корабли. Деревянные ладьи с белыми парусами казались легкокрылыми чайками. Ветер надувал их паруса, весла поднимались в воздух и дружно опускались в воду. Лада даже разглядела гребцов. В детстве у девушки была похожая игрушка – из набора деталей лего.

С высоты птичьего полета было видно, что город построен по подобию солнца. В середине – царский дворец, от него лучами расходились улицы. Вдоль них выстроились дома с двориками: ближе к дворцу побогаче; те, что возле стены, попроще. Около реки расположился рынок.

«Кстати, – промелькнула мысль, – надо бы заглянуть туда».

Вскоре к путникам подлетел сокол. Лада напряглась: с этой птицей тоже что-то было не так. Лишь всмотревшись, девушка поняла, что это механическая игрушка: стальные лапы и клюв, искусственные глаза. Сокол внимательно разглядел их и исчез в вышине.

– Эту птицу Данила для царя смастерил, когда жил в Диви, – пояснил Яровит. – Сокол границы проверяет, служит Берендею.

Путники спешились задолго до городских ворот, и крылатые кони тут же умчались.

– Не волнуйся, – успокоил Яровит Ладу. – Они вернутся, когда позовем их. А сейчас пешочком пройдемся, чтобы не подстрелили ненароком. Время сейчас беспокойное.

Стражники сперва окликнули их с надзорной башни, лишь потом открыли ворота. Они почтительно поздоровались с Яровитом, Посвистом и Лелем, уважительно кивнули Ладе. Видимо, рассудили, что попутчица богов – тоже важная особа. Но вещи все же проверили, неодобрительно нахмурившись при виде оружия. Из сторожки тотчас же побежал мальчишка – предупредить царя о гостях. Лада шагала по улице в сопровождении стражи, соотнося увиденное с мысленным планом: путники зашли в город через северные врата. Восточные же ворота соприкасались с рынком и выходили к берегу реки. Наверное, переулок слева как раз и вел туда. Была бы Ладина воля, она первым делом отправилась бы именно на ярмарку – хотелось побродить вдоль прилавков, посмотреть, чем здесь торгуют. Наверняка есть разные диковинки типа семимильных сапог и ковра-самолета. Но пока она любовалась городом.

В столице было поразительно, словно Лада попала в музей под открытым небом: деревянные дома построены из толстых брусьев и раскрашены яркими красками. Перед каждой избой разбит палисадник. Сейчас еще не время, растения только просыпаются, но летом здесь, наверное, глаз не оторвать от цветов. Ребятня носится наперегонки, запуская воздушных змеев, тут же прохаживаются лоточники с разнообразной снедью: пирогами, квасом. И петушиное многоголосье. На каждом дворе кочет старается перекричать соседских. Сообщают, похоже, что обедать пора, и Лада с ними согласна. Только весь уют перечеркивают отряды вооруженных воинов, при взгляде на них по позвоночнику пробегает холодок.

Неожиданно сзади послышалось громкое пыхтение, будто кто-то раздувал огромный самовар. Лада обернулась и посторонилась: по улице двигалась самоходная печь. На ней с важным видом восседал пацаненок лет семи в толстой фуфайке и таких же набитых ватой штанах. Из-под вязаной шапки во все стороны торчали волосы, так что казалось, что на голове у пацаненка ворона свила гнездо. Парнишка кричал зычным голосом, так не вязавшимся с субтильной внешностью:

– А кто хочет прокатиться на чудо-печи? Всего два пятака. Провезу с ветерком.

– Туристов ищет, из других сказочных царств, – пояснил Лель. – Местных этим уже не удивишь.

– До царского терема подбросишь? – окликнул пацаненка Посвист.

Печка со скрипом остановилась. Лада даже испугалась, что чудо-сооружение рассыплется. Парнишка зашевелил губами: видимо, мысленно подсчитывал, сколько запросить за услугу.

– Три пятака, – сообщил он. – Но возьму не всех, у меня посадочных мест мало.

Лель помог Ладе забраться наверх, затем залез сам, следом Посвист. Яровит кинул им свой мешок, а сам зашагал сзади вместе со стражниками. Те по-прежнему хранили мрачное молчание, и Ладе стало не по себе: почему их ведут под конвоем? Что-то случилось? Сидеть на печи было тепло, после бессонной ночи Лада раззевалась. Она откинула лоскутное одеяло и ощупала лежанку: не гладкая поверхность, а с небольшими бугорками, видимо, не разровняли как следует. Самодельная. Надо же. Ведь раньше в каждом доме сооружали печку, это сейчас везде батареи. Точнее, почти везде.

Двигалась печь неспешно, чем-то она напоминала трактор. Ладу и спутников слегка потряхивало. Пацаненок время от времени подкидывал одно или два полена, тогда чудо-сооружение прибавляло ход.

Незаметно от попутчиков Лада вытащила зеркало: все ли в порядке? А то вдруг нос запачкан, а она в таком виде во дворец явится? Или глаза вновь помрачнели? Все же волнующе. Но поверхность отразила идеальную Ладу: то ли она на самом деле так выглядит, то ли зеркало врет. Не разберешь. Лада с досадой убрала его в рюкзак.

– С ним лучше не связываться, – от Леля Ладины маневры не укрылись. – Он любое чучело красавицей изобразит.

– А для чего тогда это зеркало? – с досадой поинтересовалась она.

– Оно близких показывает, – сообщил Лель. – Как на фотографии. Только попроси.

Эх, не мог раньше сказать! Лада пригладила волосы и тут же наткнулась на цветок. Василек! Она сняла его с головы и протянула Лелю:

– Вместо венка.

Тот заткнул цветок за ухо и довольно улыбнулся:

– Думаю, мне идет.

Лада кивнула: да, Лель хорош собой. Не зря за ним девчонки в школе бегали. Высокий, стройный, с широкими плечами. Волосы светлые, а глаза цветом под стать василькам. Видный парень. Даже странно, что они с Посвистом братья: тот пониже и покрепче. Нос курносый в веснушках, волос толще и темнее, глаза серо-зеленые, похожие на дымчатое стекло. Но тоже симпатичный. И серьезный. Не как Лель, который часто чучелом притворяется. И вроде как они Ладины родственники, Лель что-то говорил об этом. Надо будет расспросить. Но потом: сейчас голова и так распухла от лишних знаний.

Царский двор находился за еще одной стеной, метров пять высотой. Ее охраняли строже: возле ворот стояли шестеро стражников, несколько находились на стене. Путников пропустили не сразу: попросили сдать оружие. Яровит отстегнул топор и передал начальнику охраны, Лель и Посвист расстались с мечами. Внутри подворья, помимо дворца, располагалось несколько изб. Похоже, для прислуги. Тут же были разбиты огороды. Сбоку находился колодец. Лада заглянула в него: глубокий. Оттуда дыхнуло холодом. Наверное, сырую воду лучше не пить: сразу ангину подхватишь.

Верхняя часть дворца была деревянной, нижняя – белокаменной. Возникло ощущение, что здание состояло из нескольких кубиков конструктора, которые пристраивали друг к другу постепенно. Зеленые башенки различались формами, их макушки сверкали золотом. Окна тоже разнились: внизу были маленькие и узкие, наверху – большие, украшенные наличниками. Дворец казался красивой игрушкой, Лада бы не отказалась от такой в детстве. Интересно, понравится ли ей внутри?

Путников провели в покои, где их встретили слуги. Ладе и остальным предложили сперва отдохнуть с дороги. Мол, для долгожданных гостей уже затоплена баня. Ладе же хотелось одного: есть! Какой отдых, какая баня?! Если ее не покормят прямо сейчас, она кого-нибудь сожрет. И почему Берендей не спешит узнать о своей дочери и ее семье? Лада готовилась все рассказать, настраивалась, чтобы не сорваться… Но деваться было некуда. Девушка пошла за служанкой в женскую половину через крытые переходы. Стены и потолки были украшены узорами: цветы, диковинные животные. В глазах рябило от красок: багровой, малахитовой, золотой. Завораживающее зрелище. Жаль только, что большинство стен были задрапированы тканью.

Ей повезло: в опочивальне, так звалась ее комната, стояла кружка с медовой водой и тарелка с пирожками. Лада съела сразу три, и от души отлегло: на сытый желудок жизнь выглядит привлекательнее. Девушка выглянула в окно: стражники неспешно прогуливались вдоль периметра дворца. Возле бокового входа слуги разгружали мешки с мукой, таскали кувшины, тут же суетились мальчишки в надежде, что им перепадет что-то вкусное. Дальнейший вид перекрывала стена. Зато Лада разглядела, что та была построена из огромных валунов. Удивительно: снаружи – красный кирпич, а здесь – камни.

Опочивальня, в которой разместили Ладу, была небольшая и невысокая: руку подними – и дотянешься до потолка. Пахло деревом и смолой, которая янтарными каплями повисла на стенах. В углу находилась полукруглая печка, украшенная светло-желтой плиткой без рисунка. Вдоль одной стены стояла лавка, застеленная половиком, вдоль другой – кровать, рядом – сундук. Похоже, что девушке выделили комнату не для самых важных гостей. Ну и пусть. Зато тюфяки мягкие, когда садишься на кровать, аж проваливаешься в них.

После перекуса хотелось побыть в одиночестве. Чтобы никуда не идти, а лечь и смотреть в потолок, ни о чем не думая. Но служанка, приставленная к ней, повела Ладу в мыльню – так она назвала баню. Снова переходы и буйство красок. Лада вертела головой, стараясь ничего не упустить из вида. Все-таки царский дворец – прекрасное место. Правда, жить среди такой пестроты трудно – от непривычки в глазах рябит. Интересно, что за художник украсил дворец такими удивительными рисунками?

Мыльня была чем-то средним между обычной и турецкой баней. Деревянные полки, ковшики из липы, деревянные шайки, стянутые железом, и круглый бассейн, чьи бортики были украшены серо-голубой мозаикой. Ладе пришлось прогнать служанку, которая решила помочь ей раздеться. Вот еще, она как-нибудь сама справится! И помыться тоже в состоянии. Лада налила в шайки воду нужной температуры. Достала из таза размоченный березовый веник и несколько раз хлестнула по ногам. Ух, горячо! Все-таки прикольно иногда помыться в бане, а не в обычной ванне. Тем более, когда самому не надо воду сюда таскать и дрова рубить. Красота!

К царю ее позвали только ближе к вечеру, Лада даже успела вздремнуть. После бессонной ночи это оказалось кстати. Она как легла на кровать, так сразу и провалилась в сон. Только глаза успела закрыть. На счастье, ничего не приснилось – похоже, мозг устал от всего. Она надела длинное платье из тонкого льна светло-бежевого оттенка с белыми кружевами. Служанка расчесала волосы золотым гребешком, и Лада с удивлением увидела, как они удлиняются. Вот это чудо! Ладе никогда не хватало терпения отрастить волосы: постоянно в глаза лезут и путаются. А так, раз, захотела – ходишь русалкой, надоело – пошла в парикмахерскую и состригла. Полезная вещичка!

Служанка заплела Ладины волосы в косу и отвела к остальным. Девушка захватила с собой рюкзак на всякий случай. Она очень волновалась, настолько, что даже подташнивало. Как примет ее царь? Не начнет ли кричать, обвинять? И что тогда ей сказать в ответ? Когда Лада вошла в столовую, все уже собрались. Царь Берендей восседал во главе стола на стуле, обитом красной материей. По правую руку от него находился Яровит, по левую – Посвист. Рядом с братом – Лель. Сокол потерял всякое сходство с живой птицей и лежал на сундуке – обычная механическая игрушка. Лада растерялась: может, ей надо сделать книксен, так всегда приветствуют королевских особ в исторических фильмах? Или поклониться в пояс? Как здесь принято? Жаль, не спросила служанку.

Лада не знала, как поступить, поэтому застыла, уставившись на царя, тот был одет по-военному – в кольчугу. Он не походил на Любаву: волосы и борода цвета соли с перцем из-за седины в темных волосах. Глаза карие, так и сверкают. Похоже, недоволен чем-то. Лада лишь надеялась, что не ею.

– Вы мне обещали, что Любава вернется! – прогремел Берендей. – А в результате притащились с девчонкой, а моя дочь с семьей погибла!

Ладина надежда не оправдалась. Приемный дедушка гневался. И тоже, похоже, считал Ладу виновной во всех бедах.

– Мы не успели, – пояснил Посвист, – я уже говорил. Любава отказывалась возвращаться. И никто не ожидал, что нави прорвутся в Явь!

Судя по его недовольному виду, разговор длился давно, раз даже Посвист с трудом сдерживался.

Лада без спроса села за стол, подальше от царя, и стала рассматривать комнату. Очень красивое помещение: пол гладкий, дощечка к дощечке. На стенах нарисованы диковинные птицы, на потолке изображены небесные светила: солнце, месяц и звезды. Лада переводила глаза с одного рисунка на другой, стараясь не пересечься взглядом ни с кем. Потому что хотелось плакать. От жалости к себе, от одиночества и тоски. Да, ей семнадцать лет, но Лада так привыкла быть маминой и папиной дочкой, старшей сестрой. А теперь она сама по себе, как растение, лишенное корней. И груз вины давит, будто непосильная ноша.

Неожиданно царь успокоился.

– Это же Любавино украшение? – Берендей указал на серебряный браслет.

Лада кивнула:

– Да, мамино.

Она начала снимать браслет – Любава не была ее матерью. Наверное, носить украшение Лада не в праве, и надо вернуть его царю как память о дочери. Но Берендей глубоко вздохнул:

– Ящерка у нас переходила от матери к старшей дочери. Досталось от змеебогов. Храни у себя: Любава считала тебя дочерью.

Он помолчал некоторое время и добавил:

– Я тебя никогда не любил. Из-за тебя Любава с Даниилом отправились в мир людей, заплатив за переход своими дарами. Даниил перестал быть мастером. А Любава… – царь молчал мгновение. – Дочь была великой художницей. Она оформила многие палаты во дворце.

Ладу точно молнией шарахнуло. Вот как! Ее мама нарисовала все эти потрясающие картинки, которыми Лада любовалась весь день. Наверное, родителям было тяжело примириться с утратой талантов. В этом тоже ее вина. А Берендей продолжал:

– У меня никого не осталось. Пусть не по крови, но все же ты мне внучка. Не та мать, которая родила, а та, которая воспитала. Так что ты, Лада, моя наследница. И дворец – твой дом.

По лицу Яровита было заметно, что он хотел возразить царю по поводу матери, но удержался. Лишь желваки заходили. Лада только обрадовалась, что царь признал ее, как Берендей произнес:

– Помочь – помогу. Только самому мне нет причин в ваши разборки встревать. За дочь мстить не буду – с богами я не справлюсь, а людей погублю. У меня и так проблемы. Посвист хотел что-то сказать, но Берендей перебил: – Темно-боги, светло-боги – мне все едино. Лишь бы в мои дела не лезли. Мне бы самому кто пособил.

Его правая рука непроизвольно сжалась в кулак, будто царь едва сдерживался.

Ладе показалось, что ее окатили холодной водой. Хорош дедушка! Наверное, спасибо ему надо сказать, что на улицу не выгнал и помочь согласился. Не такой прием ожидала Лада. Неужели ему все равно, что Любава погибла? Почему он может быть таким рассудительным?! Наверняка же у него и армия есть, и разные волшебные вещи. Ну и черт с ним! Сами справятся.

Все еще сердясь, Лада вспомнила о фотографии и достала ее из рюкзака, затем передала царю.

– Это вам. На память, – произнесла девушка.

Лицо Берендея окаменело, взгляд остановился.

Ладе показалось, что царь едва сдерживается, чтобы не выдать чувства. Он аккуратно взял фотографию и провел по ней, словно погладил. И почему-то именно сейчас Лада не выдержала и разревелась. Слезы быстрыми ручьями побежали по щекам. А потом кто-то прижал ее к себе.

– Поплачь, внучка. Они были хорошими людьми. Не надо стесняться слез.

Лада кивнула: да, о таких близких можно только мечтать – ей очень повезло с родителями и сестрой. Жаль, что она их потеряла.

Лоб царя прорезали вертикальные морщины:

– Лада останется здесь. Нечего ее впутывать в свои войны с темно-богами.

– Не получится, – возразил Яровит. – На Ладу охотится навь – на ней черная метка. Богиня едва убежала от теней в Яви, но и здесь ее обнаружили.

Лада встрепенулась: как же так? На ней же оберег, который дал Яровит. Разве не обошлось? И почему ей ничего не сказали?

– Когда мы летели, – продолжал Яровит, – за нами следовала лишняя тень. Едва заметная, но Крун ее различил. Так что…

Он обернулся к Ладе:

– Извини, не помог мой талисман.

Яровит поведал Берендею обо всем. С каждым словом царь мрачнел все сильнее.

– Да-а-а, дела, – протянул он. – Не догадывался, что все настолько плохо. И не знаю, что посоветовать, чтобы снять навью метку. Сперва поразмыслить надо.

Берендей махнул рукой и крикнул:

– Эй, незнамо кто, видимо-невидимо, слышимо-неслышимо, мечи из печи караваи, калачи!

Волшебным образом на столе оказалась нарядная скатерть с тяжелыми кистями, расписанная изображениями красных птиц. Поверх нее появились блюда с различной едой, и от запахов у Лады заныл живот: несмотря на горе, есть хотелось. А чудеса продолжались: тарелка, стоящая перед ней, наполнилась сама по себе. Картошка, тушеная с мясом, сменилась пышными оладьями со сметаной. Затем последовали пироги с рыбой и чай. Лада быстро наелась: на сытый желудок все же полегче. Тем более, все так вкусно! Хотя, наверное, ей и кусок в рот не должен лезть – какая все же Лада бесчувственная: родители умерли, а она еде радуется. И от этого щеки обожгло жаром.

Глава 7

Волшебная карта

Больше о важном в тот вечер не говорили, царь обещал подумать до утра. Берендей завел с Яровитом скучный разговор о погоде, которая совсем испортилась. Хотя, по мнению Лады, здесь была благодать, не то что в обычном мире, где зима решила задержаться. Начало мая, а снег нет-нет, да выпадет. Посвист резался с Лелем в карты, на которых вместо привычных королей, дам и валетов были изображены неизвестные Ладе боги. Но разглядеть их не удалось: братья были слишком увлечены игрой.

В общем, обычный вечер не очень интересных друг другу людей. Словно и не погибли одни, и жизнь других не висит на волоске. Будто нави не охотятся за Ладой, а темно-боги не готовы развязать войну за правом владеть миром. Все заняты собой и лишь поддерживают видимость общения с другими. Так что Ладе пришлось скучать, пока ее не проводили обратно в опочивальню.

Она долго лежала без сна: слишком много мыслей. О родителях, Берендее, о новых знакомых, волшебных конях, о навьем знаке, который едва виден, о мраке, проступающем сквозь ее глаза. Она достала зеркальце и попросила показать семью. Как же она по ним соскучилась! И тоска эта глухая и безнадежная – не будет долгожданной встречи после долгой разлуки. Изображение больше напоминало живые фотографии, как в «Гарри Поттере». Мама улыбалась, папа шевелил губами, будто что-то рассказывал, а Милена показывала язык. Любимые лица добавили переживаний и прогнали сон.

Значит, ее преследуют и в этом царстве? И стоило тогда перебираться сюда? Могла бы остаться в родном мире. Там все привычное, и друзья есть. Но если верить Посвисту, то и друзьям угрожала опасность. А здесь настолько одиноко и страшно, что хочется постоянно плакать. Хорошо, Милена не видит, а то бы задразнила: «Рева-корова!» Хотя сестра теперь никогда не произнесет этих слов. Ладе было трудно держать лицо, она чувствовала себя слабой и беззащитной. Полночи она провела без сна, и утром проснулась совершенно разбитой.

Что интересно, волосы снова стали прежней длины – чудо оказалось однодневным. Вчерашняя служанка помогла одеться в длинное оранжевое платье с зеленым узором и сопроводила в царский кабинет. Там уже собрался небольшой совет: царь, Яровит и Посвист с Лелем. Комната была обшита досками из темного дерева, на полу лежал синий ковер с толстым ворсом. На коричневом овальном столе была разложена карта. Но Ладу первым делом заинтересовали пироги, стоящие на отдельном столе. Она цапнула кусок с брусникой и отпила чай. Жаль, что мама редко пироги пекла, до чего же они вкусные. Она прошептала незнамо кому: «Спасибо». И тут же ощутила прикосновение: невидимка погладил ее по голове.

Лада подошла к остальным: мужчины внимательно разглядывали карту Диви. Девушка прислушалась к разговору, и кое-что стало понятно. Где-то на севере был отмечен остров Буян. Название вроде известное из сказок Пушкина, но ничего конкретного об острове Лада не помнила. Берендеево царство занимало собой центр карты. На северо-востоке было указано Тридевятое царство, на востоке – земли царя Гороха. Лада слышала в каком-то мультике выражение: «При царе Горохе». Мол, когда-то давным-давно. А оказывается, этот царь реально существует. То есть не реально, а в Диви, но все равно.

Заштрихованная территория обозначала ничейные земли. Туда, как поняла девушка, лучше не соваться. А красными крестами пометили места переходов. Они были одинарными, двойными и тройными.

– Одинарный – между миром Диви и человеческим, двойной соединяет с Правью, а тройной ведет в Навь, – пояснил Яровит. – Только эти два перехода находятся на острове Буяне – центре мира. А одинарные раскиданы везде.

Если приглядеться, то возле крестиков всплывали надписи: они указывали место, где окажешься в другом мире после перемещения.

Лада рассмотрела на карте три разноцветных кольца: они были изображены на северо-западе карты: рыжее в светло-сером, а светло-серое в желтом, как матрешки. А потом карта словно ожила, кольца запульсировали, изображение обрело объемность. Лада молча наблюдала, как на острове Буяне вырастает дерево с разноцветными листьями: зеленые соседствовали с красными, желтыми и побуревшими. Рядом с деревом возник настолько белый камень, что девушке показалось, будто ее ослепили зеркалом. На бумаге проступили деревни, леса, протянулись серыми нитями дороги. Казалось, скоро можно будет различить людей. Блеснула вода, повеяло прохладой, красные кресты потекли кровавыми ручьями, а затем точно тень пронеслась над картой, и все исчезло. Девушка отпрянула от стола.

– Это Медное, Серебряное и Золотое царство, – продолжил Берендей как ни в чем не бывало. – Но вход туда закрыт.

– Их захватили темные боги, – добавил Яровит: – Морок, Мара и Чернобог. Поэтому путь в царства нам заказан.

– Может, нам и не надо туда? – предположила Лада. – Кстати, у меня метка пропала.

Она произнесла это как бы между прочим, а сама внутренне сжалась: что ей сейчас скажут?

Лель и Посвист быстро переглянулись, и Ладе стало не по себе: возникло ощущение, что от нее скрывают правду.

– Дело в том, – начал Яровит, – что метка не пропадает бесследно. Я уже говорил. Она уходит внутрь.

Лада разозлилась: да что он ее пугает?! Мало ли что говорил! Она чувствует себя прекрасно! И не хочет больше думать об опасности. Нет метки, значит, все хорошо! Лада зажала уши:

– Хватит с меня!

Никуда она больше не пойдет, а останется во дворце! Лада не героиня из древних мифов, она обычная девушка. «Заурядная серая мышка», – как обозвал ее Лель. Ну и что! Зато у прежней Лады была спокойная жизнь и любящая семья.

Лель схватил ее за руки:

– Посмотри на меня.

Лада затрясла головой: пусть он от нее отстанет! Ладе хотелось пнуть парня, чтобы тот понял, как ей сейчас плохо. Но Лель не унимался:

– Просто посмотри на меня.

Ладе пришлось взглянуть, иначе не отпустит. И тут же она ощутила, что успокаивается, ярость куда-то исчезла. В последние дни она очень непонятно себя ведет: то плачет, то злится. Хотя ничего странного – это защитная реакция организма. Да еще метка сказывается. Яровит усадил ее на стул и пододвинул блюдо с пирогами. Похоже, все уже в курсе, что еда действует на Ладу благотворно. Девушка покорно взяла пирожок.

Нарушил молчание Берендей:

– Чудище Поганое рать собирает. Об этом давно слухи ходили, но карта только недавно показала.

Царь ткнул в низ рисунка, там были изображены красные стрелы, устремленные вверх.

– Горох на послания не отвечает, думает за горами своими отсидеться. Так что у меня каждый воин на счету.

Он рубанул воздух рукой:

– Даже не знаю, как людям сказать. Надежды на победу мало, там войско огромное, а нам придется ополчение созывать. За что такое наказание?

– Это не наказание, – ответил Яровит, – это Чернобог свою жатву собрать хочет, усилиться за счет войны. Потому нам и надо победить темно-богов. Главное, чтобы остановить метку и сохранить жизнь Ладе. Знать бы, кто ее отец…

Лада не выдержала: почему они обсуждают ее, словно она находится в другом месте, а не рядом?

– А светлый бог не мог быть моим отцом? – спросила она.

Ответил Посвист:

– Теоретически. Если это был Род – из тех богов, которые совмещали обе стороны. Но Род давно вернулся в Пра-океан.

Лада не сдавалась:

– А просто светлый бог? Без совмещения?

– Нет, – ответил Яровит. – Светло-боги не могут влиять на навь, как это сделала ты при переходе сюда.

Лада не согласилась:

– Или навь сама отпустила меня! Ведь ей нужно было лишь оставить на мне знак. И, возможно, не чтобы убить, а чтобы следить!

Яровит потер лоб: Лада тоже так делала, когда надо было хорошенько подумать.

– По-любому, от метки надо избавиться, – ответил Лель. – Ты нам мертвая не пригодишься, да и со встроенным передатчиком для навей – тоже.

Ладе взгрустнулось: все оценивают ее с точки зрения собственной выгоды: чтобы сохранить равновесие, чтобы победить темно-богов, чтобы Берендей не так сильно страдал от потери дочери. А если бы Лада была не нужна, все бы просто наплевали на нее. Но раз надеяться не на кого, Лада сама позаботится о себе. А пока ей надо кое-что понять.

– Значит, мы родственники? – спросила Лада. – Вы сами так говорили.

Лель рассмеялся:

– Точно! Дошло, наконец! Твоя мама Жива и наша с Посвистом мать Макошь – родные сестры: Жива давала жизнь, Макошь ее отмеряла.

– Понятно, – выдохнула Лада, хоть с Лелем и Посвистом разобралась. – А отец ваш кто?

Блокнот пополнился схемой: Лада изобразила в нем Живу и Макошь. Рядом с Живой вновь возник знак вопроса – Ладин отец неизвестен, ниже девушка написала собственное имя. Теперь осталось добавить двоюродных братцев.

Мысли перескочили на другое: интересно, а можно вернуть жизни ее родителям? Звучит бредово, но… Ведь и в сказках убитого героя часто воскрешали. Верный волк ловил вороненка и заставлял ворона принести живой и мертвой воды. Сначала омывали тело мертвой водой, чтобы исчезли раны. А затем – живой, и человек поднимался как ни в чем не бывало. Только почему все об этом молчат, и Берендей тоже? Но ничего, Лада об этом еще спросит у Круна – похоже, ворон к ней хорошо относится и правду скрывать не станет. А пока девушка на полях записала: живая и мертвая вода.

– У нас разные отцы, – ответил Посвист. – Мой Стрибог, бог всех ветров, у Леля – Перун, бог грозы. Он был верховным богом после Рода.

Да-а, у богов было не менее запутанно, чем у иных людей. Генеалогическое древо вышло ветвистое. Но хорошо, что записала, иначе бы точно все забыла.

– Причем я – старший, а он – младший, – поддел Леля Посвист.

Лада нахмурилась:

– Подождите! Но в школе же наоборот было!

– Ну могу же я хоть раз в жизни побыть старшим! – притворно возмутился Лель. – Так хотелось братом покомандовать.

И все рассмеялись.

Только Ладе было не до смеха, она многое не понимала.

– А Род – это кто? – спросила Лада.

– Первый из богов, он вышел из Пра-океана, – поведал Посвист.

– Подожди! – осадила его Лада. – Я сейчас совсем запутаюсь. Пра-океан – это что?

– Разумная материя. Оттуда появился первый бог, туда возвращаемся все мы. Род создал остальных богов и поделил их на темных и светлых. Он сотворил землю и небо, первых людей и вдохнул в них душу – взял ее частицу из Пра-океана.

Лада хотела продолжить расспросы, но Берендей постучал карандашом:

– Теперь о деле. Надо найти того, кто подскажет, что делать с меткой и какие существуют способы исцеления.

– К бабе-яге ее отвезти? – спросил Посвист, голос выдал его напряжение.

– Или искупать ее в трех котлах? – предложил Лель. – С кипяченой водой, студеной и с чем-то еще.

Лада от возмущения едва не завопила: они ее угробить хотят?!

– Не сразу, – ответил Берендей. – Лучше сначала с Оракулом посоветоваться.

Лада подняла голову, оторвавшись от созерцания карты. Все смотрели на нее так, словно размышляли, каким способом сподручнее ее убить. Да уж, добрые боги, светлые. И похоже, что баба-яга – это крайнее средство, на случай неудачи. Даже страшно представить, что ее там ожидает.

– Оракул находится на ничейных территориях. К нему лучше добираться через мир людей, – подытожил Яровит. – Это не так опасно. Тем более, если получится отцепиться от навей.

Лада встрепенулась: может удастся с друзьями повидаться? Или хотя бы позвонить? Передать, что все у нее в порядке. Она постаралась скрыть радость: а то вдруг передумают?

Глава 8

Прощание с Берендеем

Историк был помешан на славянской истории. А вот Лада относилась к предмету равнодушно – исторические даты вечно путались, словно провода наушников. Да и читать про сражения – тоже малоинтересно. Зато на истории можно потрепаться с Настей или посидеть в интернете, достаточно было подкинуть историку тему для обсуждения. Вот и на одном из последних уроков историк, получивший прозвище Гусек за выпяченные губы, резко свернул на злободневную тему.

– Тут вышел фильм, – начал Гусек про недавний бестселлер. – Видели, наверное. Из него можно почерпнуть, что до христианства народ русский ходил в грязи и ел гнилое мясо. Все русские персонажи одеты как с помойки Мордора!

Народ в классе оживился: историк сел на своего любимого конька.

– А ворота! Которые берсерк валит голыми руками! – гневался Гусек. – Двери столицы государства! Кто видел Магдебургские врата, которые наши уперли из Сигтуны, тот имеет представление о дверцах того времени.

Магдебурские врата Лада смутно помнила – они вроде были установлены в каком-то новгородском храме, сделаны из бронзы и украшены рельефными изображениями.

– Участие новгородцев в походе – спорный вопрос, – возразил Курнов с первой парты.

Лада обрадовалась: все, сейчас Гусек начнет протестовать, бегать возле доски, всплескивать руками и спрашивать никого не станет.

Так и вышло. Историк рассказывал, что русичи, по данным современников, были красивыми людьми, одевались ярко и заметно. А мужчины даже окрашивали бороды в каштановый цвет. Потом обсуждение переключилось на мифологию.

– Нет никаких реальных данных! – горячился Курнов. Он был призером Всероссийской олимпиады по истории, поэтому часто спорил с Гуськом. – Никаких! Есть упоминания некоторых богов в летописях – и все. Ни полного пантеона, ни кто чем ведал, ни деления по регионам – ничего.

– А что могло остаться? – возражал историк. – Христианство старательно уничтожило все капища, все изображения старых богов. Да и дерево не вечный материал, все сгнило. Эх… Только из сказок и можем догадываться, что было на самом деле. Да и по аналогии с мифологией соседних стран.

Гусек мечтательно посмотрел на потолок, словно ему открылось там неведомое знание.

– Мировое дерево, – произнес он, – ось, символ, присутствующий в мифологии у многих народов и древних славян. Корни – подземное царство, крона – мир богов, а ствол – земное пространство. Какая стройная легенда – это же надо иметь такое воображение, чтобы придумать. И чтобы на века сохранилось. Навь, Правь и Явь. Да, письменных источников о древе не сохранилось, но есть песни, загадки…

Историк вдохнул побольше воздуха, намереваясь разразиться длинной тирадой, но грянул звонок. Лада с облегчением встала: кому интересно слушать про это? Да и неизвестно, было так на самом деле или нет? Она почти вышла из класса, как ее окликнул Гусек:

– Берендеева, а ты в курсе, что Лада – имя славянской богини?

Девушка пожала плечами, мама всегда говорила, что Лада – обращение к любимой в Диви.

Жаль, что Лада не очень прислушивалась к Гуську, сейчас бы эти сведения пригодились – в голове не царил бы хаос. А так сведения были отрывистыми – вспомнить все не получалось. После совещания начались сборы, Лада не ожидала такой быстроты, хотя и понимала, чем вызвана спешка. Берендей сообщил, что подобные метки, как он узнал, действуют быстро – убивают своего владельца за неделю. Вот и весь срок, отмеренный Ладе. Только верить в это не хочется! В детстве, казалось, время тянется до бесконечности. Пока дождешься Нового года или дня рождения, целая вечность проходит. А теперь время ускорилось, словно поезд, набравший ход. А папа говорил, что у взрослых оно несется мельканием карусели: год за годом.

Интересно, как Лада будет ощущать приближающийся день смерти? Звуком шуршащего песка, неумолимо отсчитывающего мгновения в песочных часах? Или ритмичным тиканьем ходиков? Или визгом тормозов несущегося автомобиля, готового снести все на своем пути? Она выдохнула: на целое мгновение Лада разучилась дышать, словно этот миг уже наступил.

Сборы проводились без нее, да Ладе и нечего было брать: вся одежда на ней, в рюкзаке лишь запасные носки да белье. Служанка принесла пару домотканых штанов да три рубашки про запас, но в таком не походишь – эта одежда для ролевиков хороша, а обычные люди подобное не носят. Будут на Ладу пальцем показывать, да у виска многозначительно крутить. Хотя… В Диви же все в подобном ходят, так что и Ладе сойдет. Девушка решительно нацепила на себя льняные портки и завязала их на талии и щиколотках. Поверх надела рубаху, та оказалась длиной до середины голени, сбоку разрезы до бедер – при ходьбе удобно: нежно-голубого цвета с синим узором у горловины.

Лада подпоясалась оранжевым поясом, сплетенным из тонких полос кожи, и обула такого же цвета короткие сапоги. Удобно и красиво.

Эх, жаль, на рынок так и не выбрались, хотелось посмотреть на волшебную ярмарку. На гусли-самогуды, сапоги-скороходы, и что еще есть в сказочном арсенале? Даже обидно, что Лада ничего не увидела.

Папу как-то послали в служебную командировку в Германию на три дня. Лада, когда отец вернулся, пристала с вопросами: что видел, куда ездил? Но папа ответил, что, кроме аэропорта и завода, куда его отвезли, ничего не рассмотрел. Вот и у нее так же: попала в другой мир, а ощущение, что смотрела на него из окна быстро несущегося экспресса. Хотя… Волшебные кони, гуси-лебеди, царский дворец – есть о чем рассказать.

В опочивальню заглянул Лель.

– Готова? – поинтересовался он.

Лада кивнула.

– Гребень возьми, – посоветовал он.

– А разве можно? – Лада растерялась: все же золотая вещь.

– Конечно! – ответил Лель. – Этого добра полно в каждом доме. Есть такие, после которых волосы в локоны закручиваются или в прическу укладываются. Я как-то пошутил над Посвистом…

Поведать о проделке Лель не успел: в дверях нарисовался бог ветра.

– Бегом к выходу! – скомандовал он.

Лада едва поспевала за братьями. Части дворца находились на расстоянии друг от друга, а все эти переходы построены были для того, чтобы не топать под открытым небом. Удобно, но долго. Путники собрались возле запасного выхода. Видимо, именно здесь разгружались телеги, которые Лада вчера видела. Но сегодня никого не было. Все оделись по-походному: высокие кожаные сапоги, плотные брюки, рубашки навыпуск, подпоясанные кожаным ремнем. У Яровита на боку висел боевой топор, у ребят – мечи. Лишь Лада была без оружия. Да и зачем ей? У нее один способ спасения: закричать и убежать подальше от опасности.

Берендей держал в руках нож.

– По одному, – сказал царь.

Каждый протянул ему руку. Берендей уколол ножом указательный палец сначала Яровита, затем Леля с Посвистом. Последней была Лада. Недоумевая, девушка протянула руку: зачем это нужно? Но когда капли крови упали на пол, Берендей начал шептать:

– Кровь-руда, отзовись, Малой каплей пролись.

Как за речкой-рекой вставали три девицы: одна заря-заряница, красная девица. Вторая – полуденный день, а третья – ясная ночка. Вели девицы хоровод, вели звездам счет. И говорили заветные слова: «Ты, ясная звездочка, дай силу, чтобы затворить кровь-руду в человеке. Чтобы кровь-руда на себя чужой взгляд взяла. Отвела от человека зверя лютого, недруга лихого, тень злую. Пусть идут они за кровью-рудой и не тронут человека. Слово наше крепко, намерения чисты, а воля сильна. Что сказали, то и сбудется».

Ладе чудилось, что воздух вокруг гудит, становится плотным, электризуется. Волосы поднялись в воздух, как змеи Медузы Горгоны. Слова Берендея обволакивали, проникали в уши, вытесняли мысли из головы. Все плыло перед глазами, казалось, что мир раздвоился, и уже рядом с Лелем стоит его двойник. И Яровит с Посвистом обзавелись клонами, и сама Лада. Но тут Берендей замолчал, и воздействие заговора прошло. Лада очнулась и поняла, что на самом деле видит собственную копию.

Берендей кивнул на прощание головой и пошел прочь. Двойники развернулись и отправились за царем к центральному выходу.

– Что это? – спросила девушка.

– Магия крови, – пояснил Яровит. – В Берендеевом роду ею владеют все. Теперь навь за кровяниками отправится, на некоторое время потеряет нас из вида. Но на всякий случай…

Он натянул на голову Лады шапку.

– А это что? – удивилась та.

– Шапка-невидимка, – ответил Посвист. – От нави не помогает, но от людей прячет. Лучше подстраховаться.

– Мы не знаем, есть ли у темно-богов пособники среди людей, – добавил Яровит. – На меня с ребятами наведены чары – все увидят в нас ремесленника с подмастерьями.

Он распахнул дверь и быстрым шагом направился к крепостным вратам. Лада натянула шапку. Ощущения были странные: словно она смотрит на мир через окно, залитое дождем, – очертания предметов расплывались. Ладе очень хотелось посмотреть в зеркало: ее на самом деле не видно? Или, если приглядеться, можно различить очертания?

Посвист велел дать руку, чтобы девушка не потерялась. Похоже, шапка-невидимка действовала. Бог ветра схватил ее за запястье, и Ладе пришлось едва не бежать, она с трудом успевала за ним. Стражники пропустили их без лишних вопросов. Яровит пошел по боковой улице, здесь было мало народа. Лишь двое мальчишек носились по деревянной мостовой, играя в догонялки. Ладу уколола зависть: хотела бы и она не мчаться неизвестно куда, а вот так беззаботно проводить время. Но теперь это осталось в далеком прошлом. И неясно, наступит ли будущее.

С улицы свернули в переулок, с него – на центральную улицу, которая вела к городским воротам. Там их вновь беспрепятственно пропустили, и путники очутились рядом с ярмаркой. На Ладу обрушился гвалт голосов, мешанина запахов и красок. Ветер доносил аромат свежих пирогов и жареного мяса, к ним примешивался медовый и пряничный дух. В глазах рябило от обилия красного, желтого, синего, зеленого, фиолетового, золотого. Доносились обрывки слов: «Кому шали, платки, скатерти!», «А вот сапоги: крепкие, вечные!», «Свежее молоко!». Возле прилавков толпились люди. С опозданием Лада вспомнила, что сегодня суббота. Наверное, и в сказочном мире люди в этот день отдыхают и ходят на рынок за покупками.

Яровит свернул влево и повел остальных вдоль ярмарки. Лада взглядом проводила прилавки: почему-то остро захотелось пряника. С чаем. Чтобы не спеша сидеть за столом на солнечной террасе и пить чай, налив кипяток из пузатого самовара, который до этого растопили щепками и еловыми шишками. А в заварку чтобы добавили листья малины, черной смородины и земляники, щедрой рукой насыпали туда же ягод. Так было, когда Лада гостила на даче у Насти, и тогда ей все это очень понравилось.

В принципе, в шапке-невидимке удобно было воровать. Захотел и взял без спроса что пожелаешь. Тот же пряник. Только станет ли украденная вещь также невидимой? Или будет висеть в воздухе, выдавая вора? Девушка задумалась: одежда сама по себе по городу не расхаживает, значит, пряник тоже исчезнет. Хм, прикольная штука. Но, может, в сказочном мире есть устройства для обнаружения шапок-невидимок? Наверняка же знают про эту возможность.

Путь привел к деревянной ладье, Лада видела такие по телевизору. На Ладин взгляд, всего лишь большая лодка с двумя светло-серыми парусами. Спереди ладья была украшена драконьей головой на длинной шее и выкрашена в кирпичный цвет. С борта спускалась широкая доска, по которой сновали грузчики – они что-то перетаскивали в тюках и бочках.

– Нам сюда, – сообщил Яровит. – Лада, шапку не снимай. Никто не должен тебя обнаружить.

Бог воинов взбежал на палубу, остальные остались ждать. Ладу одолели сомнения: как же она поплывет на корабле? Непохоже, чтобы здесь были каюты. А в суматохе на нее легко наступят или толкнут. Не спрячешься. Да и с туалетом как? Она долго терпеть не сможет: все-таки обычный человек, а не бестелесный призрак.

– А сколько нам плыть? – прошептала Лада.

– Часов пять, – ответил Посвист. – До перехода.

Лада выдохнула: тогда ничего.

Показался Яровит, он приглашающе махнул рукой. Лада следом за братьями поднялась на палубу. Не очень широкая – размером с комнату, оставлен небольшой проход от носа к корме. Все остальное заставлено товаром. Возле кормы натянут навес: туда Яровит и повел остальных. Лада забралась под навес и села на скамью. Рядом стоял деревянный кругляш – вместо стола. Все было намертво прикручено к палубе – и не сдвинешь. Путники с трудом разместились – места не хватало.

– Отплываем, – сказал Яровит. – Ветер попутный, так что скоро доберемся.

Ладе хотелось на палубу: здесь было слишком тесно и ничего не видно.

– Пошли на борт? – неожиданно предложил Посвист.

– Только шапку поглубже натяни, а не то сдует, – посоветовал Лель.

– Я обеими руками держать буду, – обрадовалась Лада, пожалев, что у шапки нет веревочек, чтобы завязать под подбородком.

Яровит остался под тентом, сообщив, что подремлет. Лель вышел первым, за ним – Лада, замыкал Посвист.

Лада раньше почему-то считала, что древние корабли передвигаются с помощью гребцов и весел. А паруса – так, вспомогательно. Но ладья оттолкнулась от берега, гребцы вывели ее из порта, а затем Посвист подул, и ветер наполнил паруса. Гребцы подняли весла, они были без надобности.

– Слушай, – обратилась Лада к богу ветра. – Тебе плохо не станет, как тогда, когда навей отгонял?

– Нет, – ответил тот. – Это в Яви чудеса почти невозможны. Только Перун, наверное, бы смог. Да Кощей… В Диви с этим проще. Ты, кстати, не задумывалась, почему весна задерживается?

Лада пожала плечами. Может, полюса смещаются? Или промышленные выбросы виноваты? А кто-то говорит, что из-за климатических войн.

– Люди чаще разводятся, – подхватил Лель, – много несчастных среди них. Стали злее, грубее, равнодушнее.

– Да, – согласился Посвист, – это постарались темно-боги. Из-за того, что преимущество на их стороне.

– Нам очень нужна твоя помощь, – обратился к Ладе Лель.

Девушке стало смешно: Лель говорит с ней, а смотрит вбок, потому что не видит. Она кивнула, а потом сообразила: этот жест Лель тоже не разглядит.

– Я согласна, – ответила Лада. – Только… Я же не знаю, подскажет ли Оракул, как избавиться от метки.

Лель с Посвистом переглянулись.

– Мы будем искать способы, – произнес Посвист. – И обязательно найдем средство, чтобы спасти тебя.

На душе потеплело: Лада не одна. И хотя рано говорить о дружбе, но что-то наметилось между нею и попутчиками: военное братство. Когда за своих стоишь горой даже тогда, когда они неправы. Потом можно настучать по ушам, а в драке бьешься, как за себя самого. И знаешь, что твоя спина всегда прикрыта. А в походе с тобой разделят последнюю корку хлеба, вытрут сопли и слезы, дадут пендель в нужном направлении. В общем, отношения как между старшими братьями и младшей сестренкой.

Над высоким обрывом проплыла каменная стена. За ее поверхностью город был скрыт от глаз. Лишь вдалеке блеснула маковка царского дворца. Там остался Берендей. Человек, потерявший дочь, зятя и внучку. И который нашел в себе силы не ввязываться в битву с темно-богами. Или смалодушничал. А в том, что война будет, Лада не сомневалась: иначе для чего они выступили в поход? А Берендей отказался. Наверное, он прав – у него своя война на пороге, не менее страшная. Плохо, что они порознь, – так бы боги помогли царю, а он бы им. А приходится каждому идти своей дорогой, и неизвестно, у кого она более страшная.

Глава 9

Путешествие по реке

Под навес Лада спустилась лишь раз – перекусить с попутчиками. Пока ладья плыла вниз по реке, девушка не уходила с палубы. Ей хотелось впитать запахи, звуки, цвета. Насладиться видом лугов, пестрых от обилия голубого и желтого. Отвлечься от грустных мыслей.

– Почему мы не полетели на волшебных конях? – спросила она Посвиста.

– На них отправились наши кровяники, чтобы увести навей как можно дальше, – пояснил тот.

– И коней всего три раза призвать можно, – добавил Лель. – Сказочное правило. Ну если только не захотят служить по собственной воле. Но я про это ни разу не слышал: обычно у них одно желание – сожрать бывшего хозяина. А два раза мы уже использовали.

Лада задумалась: видимо, не зря число три считалось знаковым. Три царства: Медное, Серебряное и Золотое. Три царских сына. Три предупреждения: «На первый и второй раз я тебя отпущу, а на третий – не взыщи». Три испытания. Интересно, может, и ее коснется: три подвига Лады. И после этого Лада получит… А что она получит? Кроме мимолетного проявления силы, ничего в ней не изменилось. Ну волосы только подросли, после того как она расчесалась гребнем. Хотя…

Лада собралась с духом:

– Слушайте, здесь же есть живая и мертвая вода?

Девушка постаралась, чтобы вопрос прозвучал небрежно.

– Ну-у, – протянул Лель.

– Ведь в сказках же с их помощью оживляли умерших, – продолжила Лада. – Это правда?

Воцарилась тишина.

– Так в сказках же, – с неожиданной тоской произнес Посвист. – В человеческом мире не действует.

Горло девушки перехватил спазм. Она не могла вымолвить ни слова. Пришедшая в голову идея обернулась пшиком.

– И доступа нет, – объяснил Лель. – Мертвая вода находится в Медном царстве, а живая – в Серебряном. Там теперь темно-боги.

– А вообще это возможно? – голос дрогнул.

– Если прошло не более трех дней, – ответил подошедший Яровит.

В этот момент ладья вздрогнула всем корпусом, словно налетела на преграду. Лада едва удержалась. Еще немного, и полетела бы в воду, никто бы не заметил. Хорошо, успела ухватиться за Леля. Дремавшие гребцы повскакали и бросились на нос корабля. Лада и остальные – за ними. Слышалась ругань, возмущенные крики. Лель растолкал гребцов и протащил Ладу вперед, девушка с любопытством вытянула шею.

Сначала ей показалось, что они каким-то чудом выскочили из воды на сушу – поверхность покрывал ковер из водорослей. Трава оплетала стены корабля, прочно удерживая. Рулевой яростно спорил с кем-то:

– Да месяц назад оброк платили. Забыл, что ли, старый хрыч?!

Лада прищурилась и увидела: посреди зеленой массы проступило лицо. Светло-серые глаза образовались из островков чистой воды, густые усы состояли из ряски, зубы – из белых кувшинок.

– Что это? – прошептала девушка.

– Не что, а кто, – поправил Лель так же шепотом. – Водяной, дань требует.

Существо что-то ответило, вода забулькала. Лада не разобрала ни слова, но рулевой, видимо, обладал способностью к непонятным языкам.

– Три куска шелка отдали! Скажешь, не было? – возмущался он.

По поверхности вновь разошлись круги. Рулевой нахмурился:

– Как женился? Снова?! Когда только успел?

Он оборвал себя на полуслове.

– Тащи рулон ткани, – скомандовал он одному из гребцов. – Под лавкой лежит. Водяной обещал за нее сотню нитей жемчуга отдать, так что не прогадаем.

В воздух поднялась водоросль, и на палубу упали бусы. В отличие от морского жемчуга, речной был мельче и не такой ровный. Но Ладе украшения понравились, она бы не отказалась от подобного. Рулевой кинул в воду тюк с тканью, и вскоре проход освободился.

Гребцы заняли места, чтобы сдвинуть ладью с места. Лада расслышала, как переговариваются двое.

– Не повезло девице – со старым хрычом миловаться. Тут никакие заморские ткани да жемчуга не помогут, – посочувствовал первый.

– Сама виновата дура-девка, нечего топиться было, – ответил второй.

– Или он утопил. Пошла, наверное, белье стирать на мостки, а водяной ее и утащил.

У Лады мурашки побежали по спине: надо же, как бывает! Пошла искупаться, а потом, раз, ты уже жена водяного. И у тебя жабры отросли и хвост, как у рыбы. Или нет хвоста?

Девушка спросила у Яровита.

– Какой хвост? – удивился тот. – Зачем он? Просто живет под водой, пока не надоест водяному. Тогда он другую в жены берет.

– А первая домой возвращается? – поинтересовалась Лада.

Лель закашлялся – начал смеяться и воздухом поперхнулся.

– Лада, какая же ты наивная! – с трудом проговорил он. – Она же утонула. Все. Становится обычной утопленницей, всплывает вся такая синяя, распухшая.

– Некоторые специально топятся, – буркнул Посвист. – Идиотки.

Брр. Ладе поплохело от представленной картины. Еще один минус в Диви наряду с гусями-лебедями и привратницами, требующими кровь. Но все равно, было здесь что-то настолько очаровательное, что перебивало опасность. В обычном мире тоже существует плохое. А здесь имелось волшебство, которое скрашивало недостатки. И Лада уже почувствовала очарование этого края. Даже удивительно, что родители не хотели вернуться сюда. Оттягивали почему-то. Лада поделилась мыслями с Яровитом.

– Думаю, тяжело бы им здесь пришлось. Хотя самим Берендеевым опасность не угрожала, тебя берегли, – бог воинов погладил девушку по голове, едва не сбив шапку.

Поразительно, что не промахнулся, точно определил, где она стоит.

– Почему?

– Так даров-то они лишились. А жить среди чуда простым человеком трудно. Все напоминает об утраченном.

Ох, Лада и не подумала об этом. Родители пожертвовали ради нее самым ценным: родиной, талантами. А в конце и жизнями. Ладе взгрустнулось: как ни крути, она виновата во всем, хоть и не нарочно. Не будь ее, Любава, Данила и Милена жили бы в царском дворце, и все у них было бы замечательно. Девушка с такой силой вцепилась в борт, что костяшки пальцев побелели. Из глаз одна за другой сорвались слезы. Хорошо, что никто не видит ее в шапке-невидимке, можно дать волю чувствам. Эх, забраться в укромный уголок и закричать в голос, что ей очень плохо. Что она не хочет жить без родителей и сестры. Что Лада любит их и скучает. Почему даже боги не могут исправить случившееся?! Это несправедливо.

И все-таки странно: боги, по идее, должны обладать невероятной силой. Воздвигать дома за один миг. Да что там дома! Горы, океаны, поворачивать реки вспять… А Лада не чувствует в себе никакой силы, да и в других не ощущает. Почему? Так бы отрастили себе крылья и полетели к Оракулу, а не добирались бы как обычные люди. На Ладин вопрос ответил Посвист:

– В Прави мы боги, там проявляется наша мощь. В Диви я могу повелевать ветром некоторое время, Лель – призывать птиц, Яровит – поддерживать воинский дух в сражении. Плюс, работает наша магия. Но все это не в полную силу и краткое время.

– Почему?! – не поняла Лада. – Вы же боги!

– Ты тоже богиня. Привыкай к этой мысли, девочка, – произнес Яровит. – После того как Род создал землю и людей, он ограничил власть богов, чтобы те не могли влиять на обычную жизнь.

– А что в этом плохого?

– Все, – добавил Лель. – Прикинь, ты такая утром просыпаешься, и вдруг, бац, оказываешься не у себя дома, а посреди пустыни. Потому что какому-то богу пришла в голову блестящая идея поменять местность.

– Да зачем это ему? – не поверила девушка.

– Для развлечения, например, – отрезал Посвист. – Боги несовершенны, мы слишком долго жили в физических телах. Темно-боги не просто так рвутся к власти, они хотят исправить правила – вмешиваться в дела других. И если им это удастся, мир ждет хаос.

– Они уже влезли, – подхватил Лель. – А мы никак не можем дать им отпор.

Он нащупал Ладину руку и сжал ее:

– Но теперь нас четверо, и расклад поменялся. Вместе мы – сила!

Лада пожала в ответ. Да, вместе не так страшно. Хотя богиней она себя совсем не ощущает, но что-то рождается в ней, когда получается думать о хорошем. По спине пробегают мурашки, покалывает кончики пальцев. И раз, в волосах появляется цветок. Лада осторожно достала цветок: ярко-красный мак. Да-а, сверхспособности у нее просто супер. Противника она закидает цветами. И повезет, если розами. Тогда будет надежда, что враг истечет кровью от шипов. Девушка хихикнула от представленной картины. И все-таки Ладе было любопытно: каково это – чувствовать себя по-настоящему всемогущей?

– Вы мне не рассказали, почему плохо быть темной? То есть я понимаю, почему плохо для людей. Вместо весны – вечная зима, вместо семьи – одиночество. А для меня?

Посвист ответил не сразу:

– Что ты чувствуешь, когда злишься?

Лада прислушалась к себе.

– Ярость. Хочется бить, крушить, уничтожать, чтобы всем стало плохо, как мне. Не могу спать, есть. Мысли об одном: сделать больно. А внутри будто узлы закручены.

– Вот и представь, что так будет всегда. Станешь жить с ощущением ненависти ко всему. Вместо любви – вот такое. Темно-боги рождаются с разными дефектами, они привычные – им это нравится, а тебе придется тяжело.

Глава 10

Новый переход

Ближе к вечеру ладья причалила к берегу, где расположилось крупное поселение. Гребцы спустили широкую доску, по которой Лада и попутчики сошли на берег. Яровит обогнул деревянный частокол и повел остальных в лес. Как только деревья сомкнулись за ними, Лель попросил:

– Лада, снимай шапку. А то я все время дергаюсь, что ты потерялась.

Лада стянула ее, и перед глазами поплыло: изображение обрело прежнюю резкость, и от этого закружилась голова. Лада со всего маха села на землю.

– У меня так же было, – посочувствовал Лель. – Долго невидимкой не проходишь, потом в себя прийти невозможно.

Яровит протянул Ладе фляжку. Девушка отпила и ощутила, что сознание возвращается. Перед глазами перестали мерцать темные мушки, в голове прояснилось.

– Спасибо, – поблагодарила она.

– Как раз для таких случаев, – отмахнулся Яровит. – На семи травах заварено.

– Запас есть? – поинтересовался Посвист. – Вдруг понадобится в Яви.

Яровит потряс фляжкой: в ней булькнуло.

– Если сильно не геройствовать, то хватит.

Он выдернул из бороды перо, и Крун опустился ему на плечо.

– Все неймется? – проворчал ворон.

– Да надо девчонку из беды выручить, – бог воинов указал на Ладу. – Сам знаешь.

Крун перебрался на плечо девушке.

– Я ему все говорю, чтобы искал мне замену, – наябедничал ворон, – а этот старый пень упрямится. А у меня глаз единственный плохо видит, и память слабовата стала.

– Ну все! – усмехнулся Лель. – Крун нашел новую обожэ. Вот умора!

– Кому-то просто завидно, – ворон в долгу не остался. – На меня твое обаяние не действует.

Лада слушала, как переругиваются Лель с Круном – до чего же забавно! Эх, было бы у них обычное путешествие – с палатками, дневными и вечерними привалами, костром. Песни под гитару, золотые искры до неба, порция страшилок, чтобы ночью мерещилось всякое. Переглядывания, от которых замирает сердце: нравлюсь или нет? Случайное касание рук, жар щек, биение сердца… Лада вздохнула: здесь все по-другому. Боевой поход, а не прогулка по парку.

А по такому лесу хотелось пройтись. Под ногами сухо, лишь шуршит опавшая еще осенью листва и хвоя. Пахнет зеленью и смолой. Мама обычно собирала зеленые сосновые шишки в конце мая и варила варенье: вкусно и необычно. Вот и сейчас доносится знакомый аромат. Воздух гудит от жужжания пчел, которые старательно облетают каждый цветок. Одна залетела к Ладе в волосы: у той на голове распустились ромашки.

– Слушай, ты так и станешь теперь с цветами ходить? – съехидничал Лель. – Воображала.

– Я не специально, – смутилась она.

– Угу, – подначил Посвист, – страшно представить, что бы было, если бы специально.

Лада обернулась и обомлела: дорогу позади покрывал ковер цветов. Белые, голубые, сиреневые, розовые, красные, желтые, фиолетовые, вишневые… Лада охнула: теперь все время так будет?

Крун щелкнул клювом:

– А мне нравится.

– Это потому, что тебе Лада симпатична, – хихикнул Лель.

– Я не скрываю этого, в отличие от некоторых, – с достоинством ответил ворон.

Лель покраснел.

– Нормально я к ней отношусь, – буркнул он. – Просто я не влюбчивый, как ты.

Ворон разразился карканьем, похожим на смех. Так, препираясь, путники добрались до небольшой поляны, посреди которой росли три березы. А за ней лес мрачнел, становился плотнее – по мнению Лады, так и должна была выглядеть дремучая чаща.

Лель с Ладой оказались позади остальных.

– Слушай, – начал бог любви, – я иногда бываю… Резким. Ну в общем, это не из-за тебя. Точнее, из-за тебя, но ты ни при чем.

– Ничего не поняла, – нахмурилась она. – Ты можешь нормально объяснить?

Лель выглядел смущенным, что на него обычного совсем не походило.

– Мне давно нравится одна богиня, – начал Лель, – но она из темных. Мы с Мореной все обсудили и решили быть вместе, но отец и другие… В общем, Перун встал на дыбы: мол, она мне не пара, я сын верховного бога и должен жениться на светлой богине.

– И? – Лада почти догадалась.

– Ну, ты единственная светлая богиня. Потому Яровит и Посвист хотели твоего возвращения, они всегда поддерживали моего отца. А меня никто не слушал.

– Мы не можем пожениться, – отрезала Лада. – Мы двоюродные брат с сестрой!

– У богов это не считается. Мы не люди – у нас больных детей из-за этого не рождается. Просто я люблю Морену. Теперь, когда Перун исчез, я хочу быть с ней.

Лада пожала плечами:

– Да пожалуйста. Я о замужестве не думаю – мне еще рано.

Лель довольно улыбнулся. Казалось, у него с плеч гора свалилась.

– Дошли, – объявил Яровит. – Здесь переход, а дальше ничейные земли.

Казалось, кто-то взял и прочертил линию по земле, а потом одну половину окрасил в солнечные тона, а вторую – в мрачные. У Лады мурашки побежали по спине: что же ждет их в ничейных землях, если попутчики предпочитают вернуться в человеческий мир, рискуя обнаружить себя?

– Лучше тебе не знать, – ответил Лель.

Посвист был не так малословен:

– Первобытная сказка, со всеми ужасами и жестокостью. По возможности будем избегать этих мест.

– А если… – начала Лада.

– Если мы туда попадем, – перебил Яровит, – запомни, девочка: там все постарается тебя убить. Поэтому никому и ничему не верь. Даже своим глазам и ушам.

– Но мы туда не пойдем, – слишком оптимистично добавил Лель. – Нам туда не надо.

– Надеюсь.

Между березами воздух, казалось, искрился. Лада разглядела синие вспышки, как от электричества.

– Нужно платить кровью, да? – ослабшим голосом поинтересовалась она.

Лада боялась, когда при ней рассказывали об операциях или ранах, – могла даже в обморок упасть. Вид крови тоже не воодушевлял.

– Не нужно, – сообщил Посвист. – Мы заплатим привратницам на обратном пути.

– Ой, я же спросить хотела, – оживилась Лада. – А кто они? Вампирши?

– О, да! – Лель оскалился. – Пьют кровь молодых девушек.

Ладе захотелось отвесить ему подзатыльник: не умеет братец быть серьезным, так и тянет его позубоскалить.

– Это бабки-ежки, – судя по недовольному лицу Яровита, легкомысленность Леля не нравилась не только девушке, – оставшиеся в Яви. Они охраняют переходы.

Над ухом противно зажужжало: Лада отмахнулась от надоедливой мухи – куда же без них! Так и лезут. Хорошо, что комаров нет, рано для них, наверное.

– Знаешь, баба-яга, Кощей – слишком сказочно звучит. Не могу до конца поверить, – призналась она.

– Ничего себе, – присвистнул Посвист. – Ты же видела привратницу.

– Ну да. Она очень страшная. А баба-яга – это мультик или картинка из книжки.

– Баба-яга – спутница Мары, богини смерти. Не зря говорят, что у нее костяная нога – одной ногой она находится по ту сторону жизни. Там, где Чернобог и Мара пожинают плоды, их всегда сопровождает баба-яга. Именно она отводит умерших в Ирий – сад смерти.

Яровит был сосредоточен, объясняя. Лада достала блокнот и записала: «Баба-яга – проводница смерти. Охраняет переходы между мирами».

– Значит, она из навей? – уточнила Лада.

– Не совсем, – уклонился от прямого ответа Яровит. – Она наполовину жива.

– И тоже служит темно-богам?

– Нет, – сказал бог воинов. – Баба-яга служит только себе.

Они уже дошли до берез, поэтому Лада больше ничего спросить не успела. Лель взял ее за руку и шагнул вперед. Девушка сжалась, ожидая, что ее шарахнет молнией. Но вместо этого небывалое чувство легкости охватило ее: Ладу приподняло над землей и закружило. Завертелась в бешеном танце поляна, лес вокруг нее. Темная и светлая стороны слились воедино, образуя серебряный круг. А затем все вокруг залил свет. Громко хлопнуло, и Лада со спутниками перенеслась.

За три дня Лада успела забыть, что в родном мире весна лишь заявила о своих правах. Здесь было намного прохладнее, да и снег только растаял. Девушка поежилась и достала куртку: странно, что тепло запаздывает. Неужели это потому, что темно-боги пытаются влиять на мир? Неужели у них получится, и тогда наступит вечная зима? Только люди будут считать, что это из-за климатических войн, из-за выбросов в атмосферу, из-за того, что расположение полюсов меняется. И никто не догадается, что дело в другом. А если и скажешь, то объявят сумасшедшей и отправят в дурку.

Посвист развернул карту.

– Мы сейчас здесь, – он ткнул куда-то северо-восточнее Москвы.

Название Ладе ничего не говорило.

– Нам надо добраться до станции и сесть на поезд, – продолжал он. – После полудня сойдем, а дальше на автобусе часа два.

– А что это за место? – поинтересовалась Лада.

– Древнее, – пояснил Яровит. – Раньше там капище богов было.

Он побледнел, на лице выступил пот.

– Дядька, ты бы поберегся, – сказал Посвист. – Не трать силы зря.

– И то верно, – согласился бог воинов.

Только что он стоял рядом с Ладой, как внезапно исчез, а на плечо девушке вскочила белка.

Лада пожалела, что никто поблизости не снимал их на камеру: было бы познавательно изучить произошедшее на замедленном просмотре. А так она не успела ничего заметить. Да и белка – не белка, а матрешка: в ней Яровит вместе с вещами, а у Яровита в бороде перо Круна. Словно белка – бездонный карман, в котором находятся еще несколько кармашков. И все это с удобством расположилось у нее на плече. Милота!

Бетонка, на которой они очутились, вела к железнодорожному вокзалу. Мимо путников изредка проезжали автомобили. Лада и остальные ускорились: их поезд прибывал через час, а нужно еще было купить билеты. Лель несколько раз попытался проголосовать, но тщетно: никто не остановился, чтобы подвезти троицу.

– Черствые люди, – наигранно возмущался бог любви. – Могли бы и помочь детям.

Посвист расхохотался:

– Тоже мне, ребенок нашелся! Ногами перебирай, а не то опоздаем.

– Дядька лучше всех устроился, – проворчал Лель. – Хорошо ему белкой на плече сидеть. Я тоже так хочу.

Лада была с ним согласна – она также устала.

Все же они успели, хотя последний километр не шли – бежали. И с билетами повезло – Посвист взял плацкартные. Пусть и в разные вагоны, но зато подешевле – денег с собой было мало.

– Хорошо, что на Яровите сэкономили, – пошутил Лель в ожидании поезда. – Дешево он нам обходится.

Белка возмущенно зацокала.

– А он все понимает в этом обличье? – уточнила Лада.

– Яровит говорил, что приглушенно, только яркие эмоции, – объяснил Посвист.

Братья убрали мечи в заплечные мешки. Хотя могли бы и оставить – в своем одеянии они походили на ролевиков, ехавших на место сбора. Но решили перестраховаться. Поезд остановился всего на несколько минут, времени едва хватило, чтобы сесть в нужный вагон. Лада добралась до своей полки, легла на нее и вырубилась.

Глава 11

Дорога к Оракулу

Казалось, она только что коснулась головой подушки, как ее уже будила проводница.

– Девушка, через полчаса ваша станция.

Лада умылась и заказала чай с печеньем. Жаль, что в этом мире скатерть-самобранка не работала. А из запасов у путников имелось лишь несколько упаковок чипсов, купленных на вокзале. Лада бы не отказалась от нормального бутерброда или яичницы, но вагон-ресторан еще не работал, да и время поджимало.

Пока ждала, невольно прислушалась к разговору в соседнем купе.

– Представляешь, жили душа в душу, – громким шепотом убеждал кто-то невидимый, – а в один из дней жена взяла и порезала вещи мужа на мелкие кусочки. Все до единой! Потом очнулась да так и не поняла, что на нее нашло. Лишь сказала, что супругу повезло, что его дома не было.

– Это что! – перебил второй собеседник. – Вот у нас история произошла, весь город обсуждал. Директор школы, уважаемый человек, а что натворил. По дороге на работу бил стекла в домах. Остановится, возьмет камень и со всей дури в окно. Лишь осколки в разные стороны.

Голос стих, Ладе пришлось напрячься, чтобы расслышать:

– Да в порядке все с головой. Тоже временное помутнение. И ведь не единственный случай в городе.

Лада задумалась: похоже, Яровит был прав, когда говорил, что темно-боги пытаются установить власть над Явью. Если рассудить, то это проделки Чернобога – он несет вражду и раздор между людьми. Если и дальше так пойдет, то вспышки ненависти будут происходить все чаще. И неясно, во что это выльется. Точнее, очень даже ясно – люди будут убивать друг друга просто так, а потом не понимать, что на них нашло.

Поезд остановился, и девушка спустилась на перрон. Вскоре к ней присоединились Лель с Посвистом.

– Нам надо выйти на дорогу, – сверился с картой Посвист. – Там сядем на рейсовый автобус. Пять часов езды, и мы на месте.

Лада от души зевнула – в автобусе можно будет поспать. Лель протянул ей чипсы, и она взяла несколько – хотелось есть. Жаль, что на этом полустанке даже киоска нет. Лада сглотнула: ничего, она потерпит, не маленькая.

По тропинке путники вышли на дорогу и через полчаса добрались до остановки. Было прохладно, Лада ежилась от холодного ветра.

– Черт, опять снег! – голос Леля вырвал ее из полудремы.

На самом деле, на землю падал снег вперемешку с дождем, а она так задумалась, что не заметила.

– Девятое мая называется, – протянул Лель.

Точно! Лада совсем потеряла счет дням. А сегодня же праздник, День Победы. Обычно она гуляла с Настей по городу в этот день, слушала концерты в парках.

– Похоже, весны не будет, сразу лето, – мрачно сострил Лель.

Автобус не показывался. Лада вспомнила, что хотела узнать больше о мире богов, и спросила:

– Вы сказали, что Род вернулся в Пра-океан. А что это?

Со слов Посвиста выходило, что Пра-океан походил на место исключительной силы. Не доброе и не злое.

– Понимаешь, наши тела наподобие скафандров, – пояснил Лель. – В Пра-океане мы все – единое существо с общими мыслями, чистая энергия. По отдельности никого нет. Лишь тела дают нам индивидуальность.

Он начал пересказывать легенды о создании мира, Лада слушала внимательно.

Вообще, все напоминало представления первобытных людей о том, как устроена Вселенная. Тогда воображение заменяло знания. А Посвист говорил об этом как о реальном. И почему-то Лада начинала верить ему.

– После Род сотворил людей и вдохнул в них частицу Пра-океана – душу. Тогда было золотое время: произнесенное слово становилось формой, все удавалось. Род создал свет и тень, именно он стал родоначальником всего. От Рода пошли остальные боги. Сперва Белобог и Чернобог, с которых началось разделение на светлых и темных богов.

Лада внимала: достаточно понятно. Пра-океан – что-то вроде разумного океана, это было в каком-то фильме, который Лада посмотрела за компанию с папой. Тот океан исполнял желания. Например, воскрешал мертвых. Вроде золотой рыбки. А здесь этот океан решил овеществиться и сотворил бога, который создал все остальное, в том числе и других богов. Вроде улеглось в голове, как надо.

– В Праокеан возвращаются те боги, чье время истекло, – закончил Яровит.

С этим тоже ясно: энергия в никуда не исчезает. Закон сохранения этой самой энергии. Только здесь это правило кривое: Пра-океан же взялся откуда-то? А тот же постулат гласит: «Энергия не берется из ниоткуда». А про это Посвист умолчал. Может, Праокеан образовался от взрыва какой-нибудь звезды? Или?..

Лада не понимала, как сформулировать идею. Слишком все это было глобально. «Вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог», – где-то она слышала эту фразу. Вроде из Нового Завета. И про две философские школы, ломающие копья насчет первичности идеи и материи, тоже знала. Может, и в самом деле кто-то произнес слово «Пра-океан», и оно появилось? И другие слова стали овеществляться в богов, людей, животных? А каждый из нас всего лишь набор букв, которым кто-то придал смысл?

Подкатил пазик. Лада вместе с ребятами забралась внутрь и с трудом пролезла через сумки, загородившие проход, на задние сиденья. Пассажиры с любопытством проводили их взглядами: Лада и Лель с Посвистом так и не переоделись в обычную одежду. Посвист расплатился с водителем и взял на всех отрывные талоны.

– Ого! – Лель толкнул ее в бок. – У тебя счастливый билет. Потом съесть не забудь.

– Обязательно, – съязвила Лада, – вместо обеда, которого у нас, похоже, не будет.

– Какая ты сердитая, когда голодная, – Лель закатил глаза. – Съешь чипсинку и не ешь окружающих. Мы тебе еще пригодимся.

– Колобок Лисе точно пригодился, – Лада для убедительности постучала зубами.

– Маленькая, а прожорливая, – укорил Лель. – Крот на тебе бы не женился.

Он протянул орешек белке.

– Бери пример с Яровита, – поддел Лель Ладу. – Сплошная экономия.

Эх, жаль, что скатерть-самобранка в обычном мире не работала – снова пожалела Лада. Как и золотой гребень – ее волосы обрели прежнюю длину. Через два часа дороги автобус остановился возле придорожного кафе, и водитель объявил десятиминутную остановку. Лада побежала в туалет и за едой. Так что вскоре попутчики поглощали пирожки с картошкой и капустой – других в кафе не водилось.

Лада сама не заметила, как задремала. Рядом сопели Лель и Посвист. Белка забралась за пазуху к богу любви и не показывалась. Неожиданно Лада проснулась от толчка – колесо пазика попало в выбоину. Девушка широко зевнула, прикрыв рот, и посмотрела на часы – выходило, что примерно через полчаса они должны добраться. Пассажиров стало меньше, большинство уже вышло. И в это время крупный мужчина, сидевший в самом начале, развернулся и через весь проход посмотрел на девушку. Следом за ним стали оборачиваться остальные.

Лада видела словно рывками: рыжая пожилая тетка с золотым зубом и бородавкой на щеке; женщина, чуть помоложе, с пучком на голове; бритый наголо парень со шрамом на виске; лысый мужик с носом-картошкой… Все они пялились на нее бельмами вместо глаз. И Лада заорала. Обмирая от ужаса, давясь словами, она заметалась: куда бежать?! Ничего тяжелого, чтобы разбить окно и выскочить, под рукой не оказалось. Лада рванулась к двери: разжать ее и выпрыгнуть на ходу. И тут девушку перехватил Посвист:

– Ты что?! С ума сошла?

Лада огляделась: пассажиры смотрели на нее с недоумением. Обычные тетки и дядьки, даже парень вытащил из уха наушник и глядел, точно она была звездой кино.

– Что там происходит? – водитель остановил автобус.

– Да девушке вроде плохо, – ответил кто-то спереди.

Пазик притормозил, и Лада выскочила наружу. Она успела немного отойти, как ее вывернуло. Затем еще раз. Следом вышли Лель с Посвистом, они держали сумки.

– Ты как? – поинтересовался Посвист, протягивая бутылку с водой.

При мысли, что надо вернуться в автобус, Ладе сделалось дурно. Лель понял и махнул водителю. Автобус громко заурчал и тронулся дальше.

Посвист сверился с картой.

– Пятнадцать километров не доехали, – сообщил он. – Придется топать пешком.

Лада почувствовала себя виноватой. Но после привидевшегося сама мысль вернуться в салон пазика внушала отвращение.

– А можно я позвоню? Насте, – попросила она.

Зарядки на телефоне было чуть-чуть, но на один звонок должно было хватить. Посвист и Лель переглянулись.

– Попробуй, – сказал Посвист.

Лада набрала знакомые цифры. В трубке послышались гудки, но подруга не ответила. «Наверное, оставила телефон в своей комнате, а сама обедает», – решила Лада и позвонила на домашний. Трубку подняла Настина бабушка.

– Настя гуляет, а телефон дома забыла, – бабушка была кратка.

Лада удивилась: обычно та никогда не забывала выспросить Ладу обо всем. Но, может, не узнала? Девушка набрала одноклассника, Ромку Морозова, с которым приятельствовала.

– Ой, Лад, это ты? – Ладе показалась, что Ромка смущен. – А ты разве не в Греции?

– В какой Греции? – не поняла она.

– Ну ты же в школе всем объявила, что твой отец там работу нашел, и вы переезжаете.

Лада не успела отреагировать, как Ромка засуетился:

– Ты, наверное, с Настей поболтать хочешь? Мы как раз с ней гуляем.

И он передал телефон Старостиной.

Подружка обрушила на голову ворох вопросов: как там в Греции? Какая погода? Что за люди? Какие парни: симпатичные или не очень? Понимают ли русский язык? Лада мыкала, не зная, что ответить. Да и с Ромкой непонятно – она всегда думала, что нравится ему, а тот решил замутить с ее подружкой. Настя под конец потребовала чаще писать и прислать фотографии, на этом батарея смартфона разрядилась. Лада посмотрела на друзей, Лель отвел взгляд.

– Понимаешь, вы же с родителями были из другого мира, – пояснил Посвист. – Поэтому здешний старается стереть ваши следы.

Он говорил с опаской, видимо, страшась, что Лада разрыдается. Но та сдержалась. Хотя повод для слез имелся. Ей было обидно, что даже ближайшая подруга так быстро забыла ее. Теперь у Лады не осталось того места, которое принято называть домом. Там, наверное, живут другие люди. И другая девушка ходит в ее школу. Как говорится, свято место пусто не бывает.

– Плевать! – Лада махнула рукой.

Главное, что все друзья живы и здоровы, а остальное можно пережить.

Ветер был совсем не весенний, Лада ежилась в куртке. Лель попробовал остановить машину, но те проносились мимо.

– Страшные у меня спутники, – деланно вздохнул он. – Вы всех отпугиваете! Даже мое обаяние не действует.

Через полчаса, когда ноги у Лады окоченели от холода, их догнал трактор. Лель махнул рукой, и тот остановился.

– Залезайте, если поместитесь, – пригласил тракторист.

Никто не отказался.

В кабине было тесно и душно, зато тепло и сухо. К ногам возвращалась чувствительность. Трактор неспешно трясся по дороге, прижимаясь к обочине – пропускал машины. Начался дождь. Капли сперва медленно стекали по стеклу, затем слились в сплошной поток.

– И что вам дома не сидится в такую погоду? – проворчал тракторист.

– Да мы с самодеятельностью ездили, – вывернулся Лель. – А сестре по дороге плохо стало, вот и пришлось пешком идти.

Тракторист не ответил, он с напряжением всматривался вперед. Лада проследила за его взглядом, и внутри похолодело.

Рядом с обочиной лежал перевернутый рейсовый автобус. Около него под дождем суетились люди из проезжавших мимо автомобилей. Плакала какая-то женщина, бритый парень с кем-то разговаривал по телефону. А рыжая тетка с бородавкой на щеке лежала на дороге, придавленная задним колесом.

– Интересно, что случилось-то? – шофер остановил трактор и начал вылезать. – Это не ваш автобус?

И тут мертвая тетка открыла глаза и посмотрела на Ладу. Глаза умершей залило белое сияние, грудная клетка мерно поднялась и опустилась. Вывернутая рука поскребла по асфальту. Затем рот распахнулся, и оттуда показались черные щупальца. Судя по перекошенным лицам попутчиков, это заметила не только Лада. Посвист распахнул дверь, прыгнул вниз и скомандовал:

– Бежим!

…Ветви деревьев хлещут по лицу. Кустарник цепляется за одежду, дергает за волосы. Ноги и портки намокают от сырой травы. Сверху поливает дождь. Ребята мчатся, не разбирая дороги. Лада легко перескакивает через поваленные стволы, не отставая от прочих. А позади слышен нарастающий рев, словно страшный хищник вышел на охоту. И дрожит почва, точно под тяжелой поступью огромного войска. И между лопатками немеет от ужаса.

Земля справа взрывается комьями, и оттуда появляется полусгнившая морда волка. Его глазницы горят фосфоресцирующим светом, клочки шерсти охвачены зеленым сиянием. Волк спешит выбраться, разгребает дерн остатками когтей. Из раскрытой пасти вываливаются белые черви. Волк пытается что-то прорычать, но вместо этого ошметки языка разлетаются в разные стороны, и Лада визжит во весь голос.

Посвист резко останавливается, будто наткнувшись на невидимое препятствие. Лада едва не налетает на него. Болото впереди надувается огромным пузырем, и из него тянутся жадные черные руки. Волк уже выбрался из разрушенного логова, а раздавленная тетка упорно ползет следом.

– Яровит! – Посвист бросил белку на землю. – Нужна твоя помощь!

Тот обернулся в мгновение ока.

– Что происходит?! – бог воинов оборвал себя на полуслове.

Мертвецы подбирались все ближе, тени спешили им на подмогу. Лада вертела головой: опасность была повсюду, им не вырваться.

– Давайте все вместе, – предложил Посвист. – Нарушать правила, так по полной программе.

Он схватил Ладу и Леля за руку, тот возмутился жеманным голосом:

– Не так крепко, Посвист. Я не из этих.

Ладе сделалось смешно: даже в такие минуты Лель найдет повод для шутки. Попутчики встали спина к спине. Ладу охватило сомнение: она не знала, что делать. Что-то нужно произнести? Или сделать пасы руками? Фигня какая-то… Девушка перехватила руку Посвиста поудобнее. И тут грудная клетка рыжей тетки вскрылась, как под скальпелем хирурга, и оттуда вылезла тварь с жуткой мордой. Спереди извивались щупальца, будто их оторвали от осьминога и прилепили на голову оленя. Короткие кривые лапы были заимствованы у крокодила, а длинное тело – у змеи.

Рука Леля напряглась.

– Ну, – в короткой фразе послышалась угроза.

Ладу охватил восторг вперемешку с ощущением собственной мощи. Они боги, и никто не смеет встать у них на пути. Чувство силы охватило ее и остальных с ног до головы, переплетаясь между собой: земля, вода, огонь и воздух. Ладу с попутчиками подняло ввысь, каждый озарился светом: Яровит бордовым, Лель голубым, Посвист серым. А Ладу залило золотое сияние. Столб энергии завертелся, как воздушный смерч, сметая все на своей дороге. Мертвецов и тени раскидало в стороны, как карточный домик под дуновением сквозняка.

Все стихло, словно ничего и не было. Молчал лес, замерли птицы, попрятались звери, прекратился ливень. Лада покачнулась, ноги дрогнули, и девушка опустилась на колени. Рядом повалились попутчики.

– Дядька, давай твой отвар. А то рукой двинуть невозможно, – Лель держался за голову.

Яровит отхлебнул из фляги и протянул ее Посвисту. Тот отпил и передал Ладе. Она сделала несколько жадных глотков. Руки ходили ходуном, зубы выбивали барабанную дробь. Последним восстановил силы Лель.

– Теперь жить можно, – Лель со стоном лег прямо на землю.

– Угу. Поесть бы еще по-человечески, – добавил Посвист. – Только пирожки кончились.

Яровит подмигнул им:

– Не кисните. До Оракула ведь недалеко осталось?

Посвист кивнул:

– Да кто его знает, где-то рядом должен быть.

– Я тогда обратно в белку обращусь, – Яровит потянулся, – чуть что, зовите. И горстки орехов мне хватит.

– Только Круна нам оставь, – потребовал Посвист. – Будет направление показывать.

Лель съязвил, когда обратное превращение совершилось:

– Ну Яровит, как всегда – «не кисните». Самому хорошо – белка голодной не останется, а у меня живот рулады выводит, не любовные.

– А круто вышло, – перебил Посвист. – И это в Яви. Прикинь, если мы вместе так действовать в Прави будем?

Лель угукнул:

– Ну да. Только бы еще без сил не грохаться.

Посвист достал упаковку печенья и по очереди поделился с Ладой и Лелем:

– Когда-нибудь так и будет. Раньше мы и не предполагали, что сможем влиять на реальность.

– Вообще-то, Род запретил богам демонстрировать способности в Яви и Диви, – дополнил Лель. – Но темные боги первыми нарушили правило.

Лада, до этого не проронившая ни слова, встрепенулась:

– Мертвецы не вернутся?

– Вряд ли, – Посвист покачал головой. – Мы их уничтожили.

Они с трудом поднялись. Посвист подкинул перо, и появился Крун.

– Что, не обойтись без старого ворона? – съехидничал он. – А как же карты? Навигатор? Не помогли?

– Не помогли, – Лада погладила старого ворчуна. – Мы убегали от навей и заблудились немного.

Ворон ткнул в плечо клювом:

– Только ради тебя, светлая богиня.

Он тяжело взлетел в воздух и скрылся за деревьями.

– Надо ему замену искать, – вздохнул Посвист. – Не понимаю, чего Яровит упирается.

– Так он его вороненком подобрал у Мирового дерева, сам выкормил, – пояснил Лель. – Это как мне предложить: «Откажись, Лель, от Посвиста. Мы тебе другого брата найдем, более умного».

Посвист хихикнул:

– Умнее не найти.

– Задавала!

Возвратился Крун:

– Километрах в трех ваш Оракул, на северо-запад отсюда. Все чисто.

Он уселся к Ладе на плечо и задремал. Лада и попутчики отправились дальше. Здесь было много валежника, приходилось обходить поваленные деревья по широкой дуге – прошлогодний ураган повалил кучу деревьев.

– А какой из себя Оракул? – поинтересовалась Лада.

Воображение нарисовало картину: темная чаща, за высокими деревьями не видно неба. Огромная скала, поросшая мхом, напоминает тролля, окаменевшего под лучами солнца. Под утесом сидит старуха, похожая на Медузу Горгону. В общем, что-то из Древней Греции.

– Сама увидишь, – отрезал Лель. – А то если скажем, идти откажешься.

Лада встала:

– Что?!

– Да ничего, – махнул рукой Посвист. – Это же Лель! Юморист.

Лада поежилась: да кто знает? Может, впереди ждет кто-то похуже навей. Хотя Крун предупредил бы, да и с тенями они справились. Неужели она, Лада, настоящая богиня? Странно так думать о себе. Но ведь было! Было же ощущение силы, от которого дух захватывало. Казалось, шевельни пальцем, и Лада сможет все. Ну или почти все.

И тут Лада врезалась в спину Леля – не заметила, как он остановился.

– Пришли, – промолвил тот.

Глава 12

Оракул

Лес обрывался. Перед путниками возникла стена тумана. Она надежно скрывала находящееся за ней.

– Нам туда? – уточнила Лада.

В горле пересохло от волнения, будто сейчас решалась ее судьба. Посвист кивнул:

– Угу. Пойдем по одному. К Оракулу всем вместе нельзя.

– Да и не получится вместе, – пояснил Лель. – Для каждого свое предсказание. Дядька, ты Оракула пытать будешь? – обратился он к белке, но та и не подумала превращаться.

– Похоже, у Яровита вопросов нет, – пошутил Посвист. – Он достиг последнего уровня бога: вездесущность и всезнание.

Посвист хотел идти, как Лада спохватилась:

– А что надо делать у Оракула?

– Поймешь, – Посвисту не терпелось шагнуть в туман. – Заранее не угадаешь.

Он скрылся в густой дымке. Лада всматривалась, стараясь разглядеть хоть что-нибудь.

– Чего стоим, кого ждем? – поинтересовался Лель. – Или тебе все равно: избавишься от метки или нет?

– Так Посвист же еще не вернулся, – удивилась девушка.

– Без разницы. К Оракулу мы придем каждый своим путем.

Лада потопталась в нерешительности: что ее ждет за белесой завесой? Она собралась с духом и направилась вперед.

Мир потерял очертания. Все пожрало белое ничто. Лада брела, выставив руки, чтобы не наткнуться на что-либо. Несколько раз девушка споткнулась и едва не потеряла равновесие. Ноги еще больше намокли от травы, в сапогах хлюпало, ветви кустов хватались за одежду. Ей казалось, что она будет блуждать целую вечность, пока не упадет без сил. Пару раз она позвала Леля и Посвиста, никто не откликнулся, точно Лада попала в карман Вселенной, забытая вместе с фантиками и старым проездным.

Неожиданно туман поредел, и перед Ладой возникла поляна в окружении берез. Посреди лужайки стоял деревянный столб, с вырезанными на нем со всех сторон лицами: молодыми и старыми, серьезными и улыбающимися. Ладе померещились века, которые проступали сквозь лики. Будто сама древность смотрела на нее, и мурашки бежали по спине от этого взгляда. Лада оробела: надо что-то сказать? Сделать? Она несмело приблизилась.

Дерево потемнело от старости. Очертания лиц стерлись, и все же от столба исходило ощущение мощи, место было пропитано силой. От этого холодило кожу, как от смертельной опасности, а сердце замирало от восторга. Лада оторвала от футболки полоску ткани и повязала вокруг столба. Тут же изображения прояснились, лица выступили вперед, глаза широко распахнулись. По дереву прошла дрожь, и Лада услышала сухой, неживой голос. Наверное, так бы говорил Буратино, если бы существовал.

– Один из вас не тот, за кого себя выдает, – сообщил Оракул.

Лада мысленно усмехнулась: да, Яровит – совсем не белочка. Тоже мне пророчество!

– Ты добудешь живую и мертвую воду, – продолжал Оракул.

Лада насторожилась: похоже, это то, что нужно, – лекарство от навьей метки.

– Но лишь молодильные яблоки сделают тебя счастливой, – закончил Оракул предсказание.

Лада хотела задать уточняющие вопросы, потому что непонятно было, что к чему, но в этот момент она вновь очутилась в лесу в компании Посвиста и Леля.

Из тумана появился Яровит, видимо, бог воинов все же решил получить свое пророчество.

– Узнала? – спросил он.

– Да как-то неясно, – ответила Лада. – Мне сказали, что я добуду живую и мертвую воду, но счастлива стану только от молодильных яблок.

Попутчики переглянулись.

– Ну с водой как раз ясно, – Яровит почесал подбородок. – Мертвая вода остановит метку, живая уберет. Только я надеялся, что Оракул предложит другое средство, ведь дорога в Медное и Серебряное царства нам заказана.

– Может, молодильные яблоки? – с надеждой поинтересовалась она.

Посвист выдохнул:

– Молодильные яблоки лечат и дают долголетие людям.

– Вот видите! – обрадовалась Лада. – Значит, именно это мне и надо.

Повисла тишина. Наконец Лель озвучил:

– Молодильные яблоки растут в Золотом царстве. И на богов они действуют по-другому.

Он опять замолчал.

– Как?! – не выдержала Лада.

От нетерпения ей хотелось кого-нибудь стукнуть: что за секреты? Приходится вытаскивать из попутчиков слова, точно клещами.

– Боги становятся смертными, – ответил Яровит. – Поэтому обойдешься без яблок. И надо решить, что дальше делать.

Про то, что он услышал у Оракула, Яровит не поведал, как и ребята. Видимо, у каждого имелась своя тайна, лишь Лада была точно в аквариуме – прозрачная для всех.

– Значит, нам придется воевать, – сообщил Яровит. – Темно-боги так просто в свои владения не пустят.

– Ладе надо добыть оружие, – подхватил Посвист.

Она испугалась: мечом махать она точно не сможет. Лада не была уверена, что у нее получится поднять тяжелую железяку.

– Ну вообще-то есть одна вещь, – начал Лель. – Перун где-то оставил свои стрелы, багряницы. Только фиг знает где.

– Я знаю где, – поведал Яровит. – Мне Оракул сообщил. Только нужно хорошенько размыслить.

Он обернулся белкой и скрылся в кроне деревьев.

Лада со стоном рухнула на землю. После того как они отбили атаку навей, сил практически не осталось. Даже отвар Яровита помог временно: каждому досталось по глотку. Наверное, ей тоже следует подумать над вечной темой «Что делать?», но хотелось лишь есть и спать. В животе тоскливо заныло, словно там поселились волки и теперь воют от голода. Да и знобило от мокрой одежды. Неужели путники смогут достать живую и мертвую воду? Оракул утверждал, что да. Но как?! Ведь царства охраняются темно-богами, и вряд ли Лада с попутчиками сможет противостоять им. Или?..

Белка спрыгнула на землю и превратилась в Яровита.

– Похоже, нам придется пройти через ничейные земли, чтобы добыть для Лады багряницы – богине нужно оружие. Оракул сказал об этом ясно.

– Е-е-елки, – протянул Лель. – Они там находятся? Только не говори, что… – он не договорил.

– Нет, не у старой Яги, но она нам понадобится, – подтвердил его опасения бог воинов. – И надо решить, как будем добираться.

Яровит обвел всех взглядом, убеждаясь, что его слушают.

– Можно вызвать крылатых коней, но это будет в последний раз. Или добираться пешком.

– Кони могут еще пригодиться, – размышлял Посвист. – Думаю, надо попытаться самим.

У Лады пробежала дрожь по телу, как от озноба. Похоже, от похода к бабе-яге не отвертеться. А она уже так устала, и отчаялась, и не чувствует в себе сил бороться. Потому что исцеление все откладывается и откладывается, а смерть приближается. Ухмыляется сквозь маску-череп. Совсем недавно казалось, что Лада может все, а сейчас она ощущает себя слабой и отчаявшейся. Но раз Оракул предсказал, значит, все получится. Лада ухватилась за эту мысль: надо верить!

Иначе все зря. И она никогда не отомстит за смерть близких.

Странно, что имел в виду Оракул, когда произнес: «Один из вас не тот, за кого себя выдает»? Лада решила, что это относится к Яровиту, обернувшемуся белкой. А может, Оракул намекал на другое? Что один из них предатель?! Или… Или что Лада – не светлая богиня, а темная. В потом в один непрекрасный миг она перейдет на сторону зла, подчинившись метке. Сказать об этом остальным или нет? Лада заметалась. Только избавилась от подозрений и вновь подставиться под удар? Нет уж! Время еще есть. А ловить на себе тяжелые взгляды она больше не хочет.

Лель с Посвистом набрали грибов – сморчков и строчков. Развели костер и запекли грибы над огнем. Сняли с себя мокрую одежду и повесили сушиться. Лада надела сухие штаны и рубаху, нежно-зеленого цвета с серебряной вышивкой. Только сапоги пришлось заменить кроссовками – они странно смотрелись с прочим нарядом. Лада почувствовала, как отступает сосущее ощущение, голод удалось притупить. Все же хорошо Яровиту, он-то точно о еде не думает – снова в белку превратился. А у Лады даже голова разболелась, а таблеток нет.

Грибы были несоленые, к тому же в них набился песок, а промыть как следует не получилось – воды мало. Но Лада хрустела песком: сейчас не до правильного питания, лишь бы наесться. Поскорее бы вернуться в Дивь, тогда скатерть-самобранка о них позаботится. Но сначала надо добраться до перехода, а это день пути. Снова время не на ее стороне.

Если бы они сразу отправились за мертвой водой, то не потратили бы так много дней впустую. Но кто же знал?! Да и смогли бы они заполучить воду? Ведь Медное царство захвачено темно-богами, и никто не отдаст Ладе лекарство просто так. Значит, надо придумать какой-то план, если поход к бабе-яге не поможет. И почему-то от мысли о лесной ведьме легче не становится.

Часть 2

Ничейные земли

Глава 1

Загадка Оракула

Пришлось возвращаться к шоссе и ловить попутку: ребята решили не терять целый день. Сначала машины проносились мимо, никто не хотел подбирать сразу троих. Наконец, с противным визгом впереди остановился минивэн. Лель подбежал первым. Он о чем-то переговорил с водителем и махнул рукой остальным. Лада с друзьями забрались на сиденья посередине. На водительском месте сидел пожилой мужчина, сзади все было заставлено коробками.

Водитель их ни о чем не расспрашивал. Похоже, ему были нужны свободные уши, потому что он сразу начал жаловаться на погоду; что раньше, в это же время, он уже копал грядки на даче, а сейчас там снег не до конца растаял. И неизвестно, когда картошку сажать, да и помидоры уже вымахали, на балконе им места не хватает, а в теплице еще сыро и холодно.

Лель с Посвистом даже задремали под монотонное бормотание.

Лада боялась, что повторится история с автобусом, но обошлось: нави не появлялись. Так что через полчаса они распрощались с водителем, выйдя на площади провинциального городка. Рядом расположился небольшой парк, в котором звучала музыка, а через дорогу – площадь с Дворцом Культуры. Везде гулял народ. Лада ощутила зависть: в обычной жизни она с родными тоже бы отметила праздник, а потом отправилась бы с Настей на концерт в сквер неподалеку от дома. И страшно осознать, что этого больше не будет никогда. Но долго грустить не вышло, Лель потянул за рукав:

– Кафешка!

Ребята побежали туда через переход, есть хотелось до трясучки. На их счастье, кафе работало. У Лады от запахов закружилась голова, стало подташнивать. Они заказали суп-солянку и пельмени – Ладе казалось, что она превратилась в бездонный мешок: сколько ни кинь еды, все мало. Но чай с парой пирожков, заказанные на десерт, помогли ощутить сытость, и от души отлегло. Посвист накупил еще пакет пирожков с собой. На всякий случай.

Лада готовилась отправиться к переходу, как Посвист неожиданно предложил:

– Может, здесь заночуем? А то скоро вечер, в ничейных землях выспаться не получится – придется караулить по очереди. Тем более, надо обсудить план действий.

Лада кивнула: так будет лучше всего. Плюс, она сможет немного погулять с ребятами: похоже, нави от них отстали.

В парке играл настоящий оркестр, некоторые пары даже танцевали. На ребят смотрели, но все принимали их за ролевиков. Некоторые люди даже сняли путников на телефоны. Снег, выпавший с утра, растаял. Пахло молодой зеленью и сырой землей. Зазвучал вальс. Лель встал перед Ладой, поклонился и протянул руку:

– Потанцуем?

Лада растерялась. Нет, дома она тренировалась, когда никто не видит, что танцует с воображаемым парнем. Но в жизни ни разу не удавалось. На школьных дискотеках одноклассники намертво прилипали к стене.

– Не робей, – подмигнул Лель.

И Лада протянула руку в ответ: когда-то же надо начинать.

Она старалась не сбиться со счета: раз-два-три, раз-два-три. Два маленьких шага и один большой. Полуповорот. Лада с удивлением отметила, что Лель держится уверенно. Наверное, не впервые танцует. А может, даже занимался танцами. Если у богов бывают школы танцев. Вечно она забывает, что ее спутники – не простые люди. Надо бы расспросить их с Посвистом о детстве. Интересно, как боги воспитывают детей? Где живут, чем занимаются?

На следующий танец ее пригласил Посвист. Он был не так ловок, как брат, но тоже умел правильно вести партнершу. Зато Лада наступила ему пару раз на ноги, чуть не затоптала. Да-а, по ней сразу видно, что неумеха. Надо было чаще тренироваться. Но дома одна никогда не остаешься, только пару часов после школы, пока Милена в садике. И в эти часы хочется почитать книжку, или посидеть в интернете, или сготовить что-то вкусное только для себя.

Ребята еще немного погуляли, затем Посвист пробил, где находится хостел. Небольшая гостиница располагалась минутах в пятнадцати от парка: переделанная из трехкомнатной квартиры. Две комнаты были свободны. Они быстро добрались до хостела и забронировали номер. Лада бросила рюкзак на кровать и села рядом: все, она отсюда ни ногой. Больше всего хотелось растянуться на кровати и лежать, ни о чем не думая – за сегодняшний день она очень устала.

В комнату заглянул Лель:

– Мы с Посвистом за сэндвичами сбегаем. Тебе брать?

Лада кивнула: одними пирожками не наешься. Да и лучше их на утро оставить, ведь до перехода надо еще доехать на электричке одну станцию. А пока она подремлет. Лада закрыла глаза и заснула.

Черный замок стоял непреодолимой преградой. Багровые витражи то разгорались, то тухли, точно новогодняя гирлянда. Полусгнившие от времени черепа взирали на Ладу с копий, воткнутых в землю тупым концом. Девушке казалось, что она как на ладони – в любой момент из глазниц вырвется пламя и испепелит ее. Затем послышался шепот:

– Нашшша девочка, нашшша.

Из раззявленных ртов, из провалов на месте глаз вылезли тысячи змей и поползли к Ладе.

– Ты, что, уснула? – из кошмара Ладу выдернул яркий свет, заливший комнату, – вернулись ребята. – Оставили на полчаса, называется.

Лель потряс большим пакетом. Лада посмотрела на часы: и ничего не полчаса, минут пятьдесят ходили. Но хорошо, что вовремя вернулись – еще немного, и Лада бы заорала от ужаса, перепугав хозяйку хостела.

– Дядька, гамбургер будешь? – предложил Лель, и белка обернулась Яровитом.

Бог воинов схватил пакет и зашуршал им.

– О-о, целых два на меня взяли, – Яровит уселся на стул и выложил на стол коробки с едой. Затем все замолчали: «Когда я ем, я глух и нем».

После ужина Посвист сгреб пустые коробки обратно в пакет и обратился к Яровиту:

– Что будем делать? Надо составить план на будущее.

Бог воинов ответил не сразу.

– Оракул предсказал, что Ладе понадобится мертвая и живая вода. Это так. Но, чтобы их получить, надо попасть в Медное и Серебряное царства.

– Легко сказать, – перебил Лель.

Посвист шикнул на него.

– Да, – согласился Яровит, – на словах просто, а на деле Медное царство занял Морок, а Серебряное – Мара. Значит, нам придется сразиться с ними.

– И мы снова возвращаемся к оружию для Лады, – добавил Посвист.

Все посмотрели на нее. Лада смутилась: стрелять из лука и арбалета она не умела, пользоваться копьем или мечом – тоже.

– Я в тир пару раз ходила, – призналась она. – Но не всегда попадала в мишень.

Все расхохотались.

– Человеческое оружие в Диви не действует, как и в Прави, – объяснил Посвист. – Тебе нужно что-то из арсенала богов.

– Ага, – хихикнула Лада, – волшебную дубинку, которая сама может намять бока врагам.

– Что-то в этом роде, – кивнул Яровит. – Багряницы Перуна.

Лель присвистнул:

– Интересно, и где мы будем их искать? Отец их куда-то запрятал, а куда, не сказал.

Лада спросила:

– А что это – багряницы?

– Стрелы-молнии Перуна, – пояснил Лель. – Намечаешь какую-нибудь цель и кидаешь багряницу, бьет без промаха. Главное, точно знать, куда надо попасть. Не сомневаться.

Яровит хлопнул себя по колену.

– Найдем. Не зря я ходил к Оракулу.

Он сделал паузу.

– В жизни не поверю, чтобы Оракул выдал место, – замотал головой Лель. – Перун был не дурак, он умел прятать.

– Не место, – ответил Яровит, – а загадку, разгадав которую, мы узнаем, где искать.

Бог воинов задумался, вспоминая услышанное, а затем произнес:

– Ни близко, ни далеко; ни низко, ни высоко. Где нет ни земли, ни воздуха, ни воды, ни огня. Человеку туда добираться три года, три месяца и три дня. Волку бежать два года, два месяца и два дня. Птице лететь год, месяц и день. А рыбе вовек не попасть.

Он замолчал.

Ладу охватило отчаяние:

– Смысла нет за ними идти – я умру раньше, чем мы до них доберемся. «Три года и три дня», – процитировала она.

– Ты забыла еще «три месяца», – поправил Посвист. – Это загадка. Нам надо по ней определить место, где находятся стрелы-молнии и как до них лучше добраться.

– Про добраться думать нечего, – отмахнулся Лель. – Сам знаешь, это обычно волшебный помощник, который служит герою. У нас есть летающие кони. Осталось только сообразить, куда отец багряницы подевал.

– А он не намекал? – спросил Яровит.

Лель пожал плечами:

– Он и исчез внезапно. Ну ты же знаешь, что отец из Перуна всегда был фиговый.

Ладе показалось, что Лелю этот разговор неприятен. Тот насупился, словно замерзший воробей.

– Ну не фиговый, – начал Яровит, но Лель перебил: – То-то же он меня тебе на воспитание спихнул. Я его видел намного реже, чем тебя.

– Я дядька богов, – отрезал Яровит. – Мне положено заниматься молодежью. А Перун – верховный бог, у него много дел и забот. Так что не будем об этом.

Лель вскочил, уронив стул, и выбежал прочь. Лада поглядела на остальных: что делать? Но Посвист успокоил:

– Сейчас вернется. Попсихует немного. Просто у него с Перуном были сложные отношения. Лель думал, что отец его не любит.

– Это он зря, – проворчал Яровит. – Перун им всегда гордился.

– Лучше бы он почаще об этом Лелю говорил, – заметил Посвист.

– Но ты же не злишься на Стрибога, что он вернулся в Пра-океан, – возразил Яровит.

– Так я его и не знал совсем, – пожал плечами Посвист. – Трудно жалеть о ком-то незнакомом. А Лель гордился Перуном и хотел заслужить его похвалу.

Лада задумалась: а как бы она сама отреагировала, если бы ее отец исчез однажды? Неожиданно и без предупреждения? Решила бы она, что отец ее особо и не любил, раз бросил? Или бы сочинила кучу оправданий: что ему надо спасти собственную жизнь, что он супергерой и охраняет планету? Да-а-а, Ладе очень повезло с близкими. А вот им с ней – не очень. Из-за Лады они все погибли.

Хлопнула дверь – вернулся Лель.

– Я договорился с хозяйкой насчет чая, – сказал он как ни в чем не бывало. – У нас же еще пирожки оставались.

– Смотри, не лопни, – пошутил Посвист. – И на завтра прибереги.

– Не боись, – отшутился тот, – у меня в желудке пятое измерение, оно бездонное.

– Точно! – подхватил Яровит. – Пятое измерение!

Посвист и Лель насторожились, лишь Лада чувствовала, что не догоняет остальных.

– Вы о чем? – спросила она.

Посвист развернулся к ней.

– Существуют четыре измерения, – начал он: – длина, ширина, высота и время.

– Это я знаю.

В дверь постучали. Яровит сделал зверское лицо и быстро залез в шкаф. Посвист открыл и принял из рук хозяйки поднос с чашками.

– Сказал, чтобы мне два чая сделали, – пояснил Лель.

Яровит вылез из гардероба.

– Прямо почувствовал себя любовником, когда муж из командировки вернулся, – пошутил он.

– Так что такое пятое измерение? – переспросила Лада.

Посвист уже откусил пирог, поэтому ответил невнятно:

– По-разному считают. Кто-то говорит, что это астрал или мир богов, где нет первых четырех измерений. Другие предлагают вообразить сферу, заполненную до отказа пузырьками. Каждый пузырек – отдельный мир. И из одного в другой можно попасть по пространству между ними.

Лада все это очень хорошо представила в виде прозрачного контейнера с разноцветной жевательной резинкой, только не пластинами, а круглой. В магазине рядом с домом стоял такой аппарат, и за десять рублей можно было купить жвачку. Только какое отношение все это имело к пятому измерению, ей было непонятно.

– Прямо сейчас можно попасть из одной точки в другую, мгновенно! – Посвист наконец прожевал. – Поэтому времени там нет. Есть многомерная длина, высота, ширина и глубина. А еще мир идей. Как-то так.

Лада наморщила лоб:

– Знаешь, на словах вроде все ясно. А на деле – нет. Пока не увижу пятое измерение собственными глазами, не соображу.

– Увидишь, – пообещал Лель, – когда в Правь попадешь.

– А надо ли ей в Правь? – отказал Яровит. – Мы не знаем, кто Ладин отец. Я тут на досуге мозгами пораскинул: ее отцом мог быть и не бог, а человек. У людей двойственная природа: есть и светлая, и темная сторона. Тогда понятно, почему метка так сильно действует на Ладу.

– Точно! – Лель сказал это с набитым ртом, поэтому получилось невнятно. – Не всем полубогам можно в Правь.

«Опять двадцать пять! – разозлилась Лада. – И долго мне этого неизвестного папашу припоминать будут?»

– Некоторым можно, – возразил Посвист. – Все зависит от того, насколько силен полубог.

– Но рисковать не будем! – Яровит был непреклонен.

Они заспорили.

– Слушайте, – влезла Лада. – Может, это место и не в Прави находится. Ведь по загадке там нет ни земли, ни воздуха, ни воды, ни огня. И где-то посередине. Это же космос!

Повисла тишина.

– Да-а-а, я, конечно, догадывался, что отец приколист, но не до такой же степени! – возмущению Леля не было предела.

Глава 2

Закрытый переход

Так ничего не решив, все разбрелись по комнатам. Лада думала, что вырубится быстро, но сон не шел. Воспоминания о родителях нахлынули с новой силой. Лада достала волшебное зеркало и заглянула в него. Там отразилась встрепанная симпатичная девушка с царапиной на щеке: в обычном мире чудесные свойства зеркала исчезли. Тогда Лада достала из рюкзака мамин браслет и папину поделку – вещи хранили их тепло. Жаль, что она бессильна. Лада была готова отдать свою божественность, лишь бы родные остались живы.

Дверь приоткрылась, в комнату проник Лель, за ним Посвист.

– Ты как? – поинтересовались братья. – Пока дальше не отправились, говори, что надо. Утром купим.

– Вроде ничего, все есть из необходимого, только устала, – призналась Лада.

– Ну мы тогда пойдем, – Лель начал вставать со стула.

– Подождите! – Лада обратилась к Посвисту: – Так ты своего отца и не видал никогда?

Бог ветра кивнул:

– Ну да. Макошь не хотела меня рожать – я долго сидел в ее животе. Из-за этого Стрибог с ней поссорился, считал, что так нельзя: она всеми силами старалась удержать будущего сына возле себя.

– Э-э-э, – Ладе удалось выдавить из себя нечто нечленораздельное.

– Ага, – подтвердил Посвист, – так и было, хотя для человека звучит дико. Я тоже ее упрашивал, в животе не очень-то интересно.

Посвист немного помолчал и продолжил:

– В общем, после ссоры Стрибог вернулся в Пра-океан, а Макошь осталась беременной.

– А затем она вышла замуж за Перуна, – ввернул Лель. – И забеременела мной.

– Леля она тоже рожать не собиралась. Мама – редкая собственница, – улыбнулся Посвист. – Так что мы с братом познакомились задолго до появления на свет.

Лада хлопала глазами: сказать что-либо она была не в состоянии.

– Только Перун – тот еще хитрец, – усмехнулся Лель. – Он высушил все водоемы, а когда Макошь едва не умерла от жажды, дал ей стакан воды. Только там находилась часть багряницы. Она проникла внутрь богини и принялась щекотать ее. Первым появился Посвист, а через пять месяцев – я.

– Так долго рожала?! – не поверила Лада.

Лель развел руками:

– Да мне особо не хотелось появляться на свет. Тут слишком суетно. Как знал!

Братья ушли, а Лада долго переваривала услышанное. Но усталость взяла свое, и девушка задремала. Ночь прошла спокойно, а в восемь утра ее разбудил стук:

– Пора вставать, – сообщил Лель. – Приключения ждут!

В этот миг Ладе больше всего мечталось остаться в кровати. Выходной день, родной мир – ее бы устроило, если бы обошлись без нее. Лада ощущала себя Бильбо Бэггинсом, которого нехороший Гэндальф заставил выбраться из уютной норки.

После скорого завтрака они втроем – Яровит вновь стал белкой – отправились на вокзал. Электричка прибыла ровно по расписанию. Ехать предстояло пятнадцать минут. Вскоре ребята вышли на полустанке: ни города, ни деревни. Только указатель, что рядом находится дачный поселок, но Посвист свернул в противоположную сторону.

Здесь тоже был лес. Тронутый молодой листвой, с первой порослью травы и желтыми пятнами мать-и-мачехи. Но если обычно весенний лес напоминал Ладе зайца, одуревшего от весны и еще не сменившего зимнюю шубу на летнюю, то от этого исходила угроза, как от опасного хищника. По спине пробежали мурашки, в животе заныло. По своей воле девушка ни за что бы не отправилась сюда. В памяти сразу возникли истории о людях, ушедших за грибами и бесследно пропавших. Казалось, что сами деревья излучают опасность, а лес – маскировка огромного существа.

Приблизился Посвист:

– Совсем рядом проходит граница, поэтому будь настороже.

На немой вопрос он добавил:

– Это очень недобрый лес. Но не думаю, что он нападет, мы ему не по зубам. Просто не отставай. Тут недалеко.

Лада встала между братьев, они отправились след в след.

В таких ситуациях становилось понятно, что Посвист – старший из ребят. Именно он принимал решения, возглавлял дорогу. А если и уступал главенство Лелю, то приглядывал за младшим братцем. Вот и сейчас Посвист шагал первым, отклоняя ветви деревьев и проверяя направление. Рюкзак покачивался в такт пружинящей походки.

Почему-то в лесу было душно, будто Лада находилась в бане. От земли поднимались испарения, от них першило горло. Чем дольше ребята шли, тем гуще становились пары, словно путники переместились в джунгли. Вскоре Лада видела лишь пряжку рюкзака перед собой. И тут ее схватил Лель:

– Эй! Ты куда?

Лада стояла на краю глубокого оврага. Сквозь рассеивающуюся дымку на дне были видны почерневшие кости и трупы попавших туда и не сумевших выбраться животных. Воняло так, что девушка едва не задохнулась. Сердце зачастило от испуга: еще немного, и Лада бы загремела вниз. Она поспешила отойти.

– Ты почему за ней не следил? – Посвист разозлился.

– Да все нормально было, – оправдывался Лель. – Она шла передо мной. Если бы я голову не повернул… – он не закончил.

– Это Морок, – понял Посвист. – Мало нам навей было, так темно-бог подсиропил. Похоже, уже все в курсе, что мы нашли богиню с магией земли.

– Глупо бы было думать, что это не так, – Лель взял Ладу за руку. – Кощей наверняка знал, что у Живы родилась дочь. Это же произошло в его замке. Хотя… Даже мы сомневались, что у Лады прорежутся способности.

Он взял Ладу за руку, решив подстраховаться: доверять собственным глазам они не могли. Яровит принял человеческий облик и вызвал Круна:

– Веди нас к переходу.

– А вы сами что, заблудиться боитесь? – съязвил ворон.

– Здесь ночницы, слуги Морока. Лада едва не погибла.

– Оставить вас одних нельзя, – проворчал Крун и сел на плечо девушки. – Хорошо, на меня их чары не действуют.

Он нехотя поднялся в воздух. Яровит скомандовал:

– Бегом!

Лада задыхалась, в длительном забеге она была не сильна. Волосы лезли в глаза, а смахнуть их Лада не могла – Яровит задал быстрый темп. Если бы не Посвист, который тащил ее, точно буксир баржу, она бы отстала. Даже странно, что совсем недавно у нее это выходило лучше. Наверное, всему бывает предел – вот и ее возможностям тоже наступил. Крун предупреждающе каркал, и каждый раз воронье «кра» действовало, как стакан холодной воды в лицо – он приводил всех в чувство.

Но в промежутках реальность плыла. Ладе казалось, что сквозь деревья проступили серые стены. Древние камни обросли мхом, как человек бородой. Их поверхность была рассечена темными трещинами, образующими рисунок, похожий на паутину. Сеть проявлялась все сильнее, стал различим узор в виде лабиринта. Под порывами ветра паутина колыхалась, была заметна роса, повисшая на нитях, словно драгоценные бусины из ожерелья. Снизу замерла муха, укутанная в надежный кокон. А из камней проступали новые слои паутины, и Ладе мнилось, что, если она дотронется, то навсегда останется в этом сером одеяле.

Крун больно клюнул в ухо:

– Очнись!

Лада вынырнула из видения. Лель с силой тряс ее за плечи, позади маячили испуганные лица Яровита и Посвиста.

– Крепко ее зацепило, – произнес бог воинов. – Крун, далеко еще?

– Если поднажать, то минут десять, – ответил ворон.

– Выдержишь? – спросил Посвист.

Лада кивнула, хотя еле могла перевести дыхание.

Братья с двух сторон взяли ее за запястья, и девушка не побежала, а полетела над землей – касалась ее мысками сапог, настолько стремительно рванули Лель с Посвистом. Яровит прокладывал путь. Он легко перемахивал через поваленные деревья, Ладе удавалось это делать лишь с помощью братьев. От самой нее толку было мало, сознание раздваивалось: Лада знала, что бежит по лесу, и в то же время она неслась по коридорам серого лабиринта.

В последний момент ей померещилась стена, возникшая перед ней. Она попыталась свернуть, но Крун камнем пронесся сквозь препятствие, и наваждение сгинуло. Лада и остальные оказались в центре елани. Их окружали мрачные ели, похожие на угрюмых людей. Казалось, что они с неодобрением взирают на пришельцев. Посреди лесной поляны стоял дверной проем, выложенный из камней. Привратницы не было.

– Охренеть, – Лель обшарил окрестности, постучал по камням. – Куда она провалилась?

– До следующего перехода пятьсот километров, – Посвист сверился с картой. – Это плохо. Нави могут вернуться в любой момент.

Лада со стоном опустилась. Возвращаться не хотелось – до сих пор казалось, что она не выбралась из видения, насланного Мороком. Если бы не друзья, бродила бы по коридорам воображаемого лабиринта, пока бы не померла с голода. Или не сломала бы шею, загремев в овраг.

– Нельзя возвращаться, – подтвердил Лель. – Время потеряем. Дядька! – позвал он. – А мы ничего придумать не можем?

Яровит почесал подборок:

– Если только магия крови сработает, – и посмотрел на Ладу.

– Я не… – она затрясла головой.

– Магии крови здесь будет недостаточно, – возразил Посвист. – Необходимо находиться между мирами, как привратницы.

– Пока на ней навья метка, – ответил Яровит, – может сработать. Лада и так одной ногой на том свете.

Девушка не понимала: что от нее хотят? Она же не настоящая внучка Берендея и не владеет нужным волшебством.

– Соберись, – Яровит приблизился вплотную. – Любава тебя удочерила, значит, род принял.

Он достал чашу и первым полоснул себя по руке, закапала кровь. Ладу кинуло в жар, затем на лбу выступил холодный пот, в глазах потемнело. Она глубоко вдохнула, не хватало еще в обморок грохнуться. Примеру Яровита последовали Лель и Посвист. Потом бог воинов протянул нож девушке.

Руки ходили ходуном. От одной мысли порезать себя становилось дурно. Лада надавила ножом, но на коже лишь остался легкий след. Она закусила губу и с силой провела ножом по тыльной стороне ладони. Получилось. В ушах зазвенело, но Лада держалась: она не опозорится перед остальными. Яровит протянул чашу, и Лада глядела, как ее кровь смешивается с чужой. Темные капли смотрелись как ягоды брусники, рассыпавшиеся по мху.

Лада осязала неприятный аромат крови, перед глазами поплыло, воздух завибрировал. Она пыталась подобрать слова, но ничего не выходило.

– Не могу! – девушка отпихнула чашу от себя.

– Можешь! – рявкнул Яровит. – Или ты сделаешь это, или погибнешь. Времени у нас нет!

Ладу словно кто-то поднял над землей и встряхнул. Щеки обожгло жаром, от стыда хотелось бросить все и убежать подальше. Но она не слабачка! Яровит верно говорит: это ей, Ладе, в первую очередь надо.

Она встала в проеме и подняла чашу над головой, затем опрокинула ее на себя. Кровь водопадом обрушилась на голову, стекла по телу, насытила почву под ногами. Лада хотела удивиться: откуда ее так много? И тут из ниоткуда взялись слова:

– Кровь-руда по жилам бежит, дорогу к сердцу отыскивает. Отпирает замки ржавые, открывает засовы скрипучие. Долго шли мы сквозь туманы белые, пробирались мимо зверя злого. Укажи нам дорогу нужную, не дай сбиться с пути верного.

Чаша завибрировала, и от нее начал подниматься алый дым, Лада еле удерживала ее. Кровь испарилась с тела девушки, не оставив и следа на одежде. Раздалось гудение. Проем озарился ярким светом. Последние слова Лада выкрикнула:

– Магией крови, четырьмя стихиями заклинаю! Дай нам пройти!

Она плеснула остатками из чаши на камни, те впитали кровь, как губка. Все вспыхнуло так, что Лада на секунду прикрыла глаза. А когда открыла, путники уже находились на ничейных землях.

Глава 3

Пятое измерение

Яровит рывком отправил Ладу за спину.

– Посвист, Лель, защищайтесь.

Братья заняли круговую оборону. Лель одним движением выхватил меч из мешка и крутанул им несколько раз.

«Позер», – прошептал Посвист.

Крун кружил высоко в небе, выкрикивая отрывистое «кра». Лада пыталась разглядеть, что там, но кроме деревьев и кустов, обступивших поляну, она ничего не видела. А потом раздался шорох. Словно огромная змея ползла по лесу. Шелестели деревья, шуршала трава, беспокоился в небе Крун. Лада мысленно сжалась. А затем на поляну выбралось несколько тварей.

Они походили на помесь гиены и осьминога. Высокие, с гривой на холке, с темными полосами на впалых боках. Изо рта тварей торчали шевелящиеся щупальца. В просветах между спинами попутчиков Лада насчитала четверых чудовищ. Те неспешно приближались, словно играли в кошки-мышки.

– Лада, не вздумай высовываться, – предупредил Яровит.

Лада мысленно выругалась: хоть бы какой камень под рукой! Чтобы треснуть тварь по черепушке, если надумает напасть. Ну не чашей же отбиваться! Если чудовища прорвут оборону, она окажется беззащитной. Эх, и куда запрятал Перун свои чудо-стрелы?!

Лада не заметила, когда прыгнула первая тварь. Та взметнулась высоко в воздух, и девушка разглядела ее грязно-серый живот. Яровит повел топором – Лада с трудом проследила за движением – и бок чудовища окрасился алым. Но тварь не отступила, она хлестнула себя несколько раз тонким лысым хвостом, похожим на крысиный, и взметнулась вверх вновь. В этот раз Яровит опоздал с выпадом и едва увернулся. Челюсти твари щелкнули совсем рядом. И тут же одновременно напали еще две.

Спутники были заняты схваткой. Лель тяжело дышал, парируя атаку страшного зверя. Рядом вертелся Посвист – чудовище все время меняло направление. Сзади слышался свист рассекаемого воздуха – Яровит отбивался от первой твари. А к Ладе подбиралась последняя. Тварь распахнула пасть, щупальца зашевелились, будто предвкушая, что скоро вцепятся в добычу. Чудовище коротко хохотнуло, и Ладу передернуло от брезгливости. Черт, ни палки, ни камня!

Тварь подобралась совсем близком. Никто из друзей помочь не мог. На руке Посвиста виднелась рваная рана, рукав пропитался кровью. Лель едва удерживался на влажной земле: ноги разъезжались в разные стороны. И тут бог любви потерял равновесие, поскользнулся и упал. Чудовище метнулось к его горлу. В тот же момент последняя тварь взлетела в воздух, нацелившись на Ладу. И время точно замерло.

Лада видит все до малейших подробностей, будто стала вездесущей и всезнающей, как в последней стадии бога, до которой ей пока далеко – она новичок среди богов. Вот Яровит подныривает под тварь и топором распарывает той живот. Заметны вывалившиеся кишки. Но тварь никак не желает сдохнуть и из последних сил ползет к богу воинов.

Посвист теряет кровь, но у него нет времени, чтобы унять ее. Бог ветра лишается сил, а напавшая на него тварь слишком хитра и не подходит близко, выжидая, когда противник ослабнет. Она выискивает слабые места и кружит вокруг Посвиста.

Лель даже в схватке рисуется, словно за ним наблюдают тысячи глаз. И если напрячь воображение, то можно уловить восторженный рев трибун. Он делает рискованные выпады, и лишь быстрая реакция позволяет богу любви не остаться без конечности. Лель совершает перекаты, и даже в миг, когда теряет равновесие, острие его меча направлено вверх, чтобы не подпустить чудовище.

В тот же момент Лада замечает своего противника. Самая крупная «гиена» нацелилась ей в лицо длинными отростками. Девушка невольно отшатывается и падает в грязь вслед за Лелем. Она шарит по земле, пытаясь найти хоть что-нибудь для защиты, но безрезультатно. И тут она чувствует невероятный подъем, словно стала былинным богатырем, который черпает силы от матери – сырой земли. Лада делает отталкивающее движение руками, и напавшая тварь застывает в последнем прыжке. Замирают и остальные чудовища. Вокруг каждой Лада обнаруживает тонкие полупрозрачные нити, которые тянутся от одной твари к другой. Лада пальцами «рвет» нити, и «гиены» медленно испаряются, как будто были не живыми существами, а насланным мороком. Девушка падает обратно на спину и проваливается в забытье.

Очнулась она ближе к ночи, обнаружив, что спутники перетащили ее подальше от места схватки.

– Ну ты крутая, – протянул Лель. – Я думал, что завоюю сердце прекрасной принцессы, выйдя из битвы победителем, но тут девушка спасла рыцаря от злого дракона. Так нечестно!

Ладе захотелось отвесить ему подзатыльник, шутливый, конечно. Она и рукой пошевелить не может, а у Леля язык без костей – никогда не устает.

– А еще, – добавил он, – теперь нам и привратницы не нужны. Вчетвером мы и сами способны открывать проходы.

Рядом валялись остальные. У Посвиста было перевязано предплечье, на повязке проступила кровь.

– Дядька, расстилай скатерть, – попросил он. – В животе уж очень грустная мелодия звучит.

Лада была согласна с Посвистом: подкрепиться необходимо. Она чувствовала себя так, точно по ней несколько раз проехал асфальтоукладчик – болела каждая косточка.

– Кто это был? – поинтересовалась она.

– Ночницы, слуги Морока. Они вообще могут принять разное обличье. Нам еще повезло – этих было мало и не самые мощные. Видимо, основная засада находилась у другого перехода, – Яровит огляделся: – Задерживаться нельзя – место плохое и дальше будет только хуже. Надо решать, что будем делать, раз Лада пришла в себя, и уходить.

– Так мы не разгадали, где находятся багряницы, – ответил Посвист.

Лада зачерпнула ложкой мясной гуляш и задумалась. Они знают, что стрелы-молнии спрятаны в пятом измерении. Но это же не обязательно Правь. Тогда где это? Да может, и не нужны они? Обойдется Лада как-нибудь без оружия. Сегодня очень даже получилось. Она поведала свои мысли остальным.

– Голыми руками ты с темно-богами не справишься, сама смотри: после выплеска сил упала без сознания, – покачал головой бог воинов. – Лель, – обратился он к тому, – Перун никакой подсказки не оставил?

– Он мне даже прощальной записки не оставил, – дернул плечом Лель. – Скажешь тоже.

– Никакой зацепки? – Посвист подтолкнул брата плечом. – Ты же говорил, что он что-то подарил тебе на день рождения.

– Я тебя умоляю! – Лель закатил глаза. – Книгу сказок. Прикинь? Книга сказок для бога. Как будто я все еще ребенок.

Они произнесли втроем:

– Где она?!

Лель недоуменно переводил взгляд с Посвиста на Ладу, затем на Яровита.

– Вы думаете?..

От волнения он не сразу развязал мешок, а потом достал оттуда книгу. Небольшую, ее можно было запихнуть в задний карман джинсов.

– Ты даже не смотрел? – в голосе Яровита послышался упрек.

– Ну я как бы рассчитывал на другой подарок от любящего отца, – от обиды Лель походил на раздувшуюся лягушку. – Волшебного коня, например. Или меч из молний, отец мог бы выковать такой. Что-то по-настоящему стоящее, а не эту насмешку. Скажи спасибо, что я ее вообще не выбросил. Оставил, чтобы помнить, как он ко мне относится.

Яровит раскрыл книжку. Это на самом деле оказался сборник сказок. Каждая буква как произведение искусства – вырисована с особой тщательностью. А начало абзаца отмечено красной буквой, видимо, поэтому и говорится – писать с красной строки. Страницы пожелтели от времени. Лада провела по ним – шершавые. Если бы Ладе кто подарил подобную книжку, она бы была на седьмом небе от счастья! Эх, до чего же они с Лелем разные. Она перелистнула страницу. На следующей находилась картинка: огромная птица, похожая на курицу с железным гребнем и стальными шпорами, рассматривает золотой шар.

– Это сказка о создании мира, – пояснил Посвист. – Курица снесла золотое яйцо, да уронила нечаянно. Оно раскололось пополам. Из нижней части получилась земля, из верхней – небо.

Лада открыла следующую страницу. На той было изображен океан. Вдали на небольшом острове горел маяк.

– А это про что? – Лада ткнула пальцем в картинку.

– Да кто его знает? – Лель пожал плечами. – Я такой сказки не припомню.

– Подожди! – Ладу обожгла догадка: – Здесь есть вода – океан, воздух – небо, маяк – огонь, остров – земля. Четыре стихии!

– Так в загадке же их не должно быть, – не понял Лель.

– Так и на иллюстрации они нарисованы. По настоящему-то их нет.

– Эта картинка и есть пятое измерение, – наконец сообразил и Посвист. – Вот куда Перун свои стрелы спрятал.

– И как мы туда попадем? – спросила Лада.

– Мы же обсуждали это, – Посвист довольно улыбнулся. – С помощью волшебных коней.

Глава 4

Багряницы Перуна

Посвист пронзительно свистнул, а затем все одновременно заорали:

– Сивка-бурка, вещая каурка! Встань передо мной, как лист перед травой!

Раздался оглушительный грохот, затряслась земля, ветер согнул деревья чуть не до земли. Лада вздрогнула – такого эффекта она не ожидала. На небе появились четыре темные точки, которые стремительно росли. От шума, производимого крыльями, закладывало в ушах. Вскоре возле путников стояли волшебные кони. Лада погладила Мглу по крупу, та ткнула ее головой в плечо – похоже, соскучилась. А может, принюхивалась – съедобная Лада или нет?

Яровит помог Посвисту забраться на Пепла – левая рука у бога ветра плохо слушалась. Сам вскочил на Пожара.

– Разделимся, – сообщил Яровит. – Мы с Посвистом к бабе-яге, там будем ждать вас. А вы с Лелем в пятое измерение, добывать багряницы. Оттуда сразу к нам.

Он больше не проронил ни слова, лишь пришпорил Пожара. Вскоре они с Посвистом растаяли в темнеющем небе.

– А почему они не с нами? – спросила Лада.

– У Посвиста рана плохая, – неохотно ответил Лель. – Ночницы ядовитые, заразы. А у дядьки под рукой ничего не оказалось, так что нам придется вдвоем молнии ловить. Но не боись, справимся.

Он ловко запрыгнул на Призрака, Лада позавидовала – у нее так ловко не получается. Хорошо, что Мгла опустилась, иначе бы все враги померли от смеха, наблюдая за тем, как Лада карабкается на лошадь. Крун спланировал ей на плечо.

Лель проследил, чтобы девушка хорошо закрепилась в седле, и вновь крикнул:

– В пятое измерение!

И на Ладу обрушилось все: воздух, свет, земля. Она была везде. Ее размазало по пространству, точно масло по бесконечной булке. Лада заполнила собой все. Это был новый уровень вездесущности – в прямом смысле, и Ладе он не понравился. Она плыла над бескрайним лабиринтом и находилась в каждом его отсеке: сверху и внутри. Не было времени, все происходило здесь и сейчас. Остались лишь длина, ширина, высота и глубина. Больше всего девушка боялась, что не соберется обратно в свое тело, а так и будет пребывать в киселеобразном состоянии. Но тут ее кто-то больно ущипнул.

«Крун!» – догадалась Лада, и эта мысль помогла ей вспомнить, кто она и где она.

– Возвращайся! – скомандовал ворон и вновь клюнул.

Легко было сказать! Лада пыталась вернуться в основную точку, но не могла: тело не слушалось. Мимо проплывали розовые полосы. Они то сжимались, то растягивались, от них пахло ванилью и розами. Где-то вдали громыхало, словно там шла гроза. От воспоминаний Ладе стало неспокойно: ей и Лелю нужно собирать багряницы, а она не в состоянии рукой пошевелить, так как рук у нее нет. Хотелось плакать, потому что Лада не представляла, как жить без овеществления. Если это похоже по ощущениям на Пра-океан, а их тела лишь скафандры, то в Пра-океан девушка совсем не стремилась. Ей и в человеческом обличье хорошо жилось. Вновь послышались раскат грома, тревожное «кра» и голос Леля:

– Лада, приди в себя!

Не получалось! Лада мысленно металась во все стороны, пытаясь отыскать дорогу к себе.

«Мама, мамочка, мне так плохо! Помоги!» – взмолилась она, и левое запястье обожгло огнем.

От резкой боли Ладу встряхнуло, и она очнулась верхом на Мгле. Браслет в виде серебряной змейки уже остывал, но именно он помог ей вернуться в тело.

«Спасибо, мамочка», – прошептала Лада, словно та могла услышать.

Лель направил Призрака к ней:

– Ну ты даешь! Не думал, что тебя вырубит.

Рядом на вороньем выругался Крун.

– Сама не ожидала, – извинилась Лада.

Лель похлопал ее по плечу:

– Это потому, что ты среди людей росла. Тебе божественное трудно дается. Но ничего, научишься. Но в Правь тебе, похоже, еще рано.

Он указал вперед:

– Нам туда.

Туда Ладе совсем не хотелось. Там их ожидал грозовой фронт: всполохи огня расчерчивали небо яркими полосами, стена дождя отрезала местный Армагеддон от остального мира. Бушующее море то вздымалось до неба, смешиваясь с дождем, то отступало, обнажая дно. Земля поднималась над водой островами, а затем море жадно слизывало их, точно оголодавший кот сметану. И где-то вдали горел слабый свет – огонь в маяке.

– Помни, – Лель с трудом удерживал Призрака, рвущегося в столкновение стихий, – это все ненастоящее. На самом деле ничего этого нет.

И он умчался, мгновенно скрывшись за пеленой дождя.

В плечо впились когти.

– Я рядом, – поведал Крун, будто Лада могла его не заметить.

Девушка кивнула и похлопала Мглу по крупу, лошадь послушно направилась следом за богом любви. На них сразу же обрушились тонны воды, Лада потеряла направление: где тут верх и низ? Везде была вода, она лилась, она поднималась. Ветер сбивал дыхание, под его порывами было тяжело удержаться верхом. Послышался неприятный треск, Лада разглядела короткую белую вспышку. Ни грохота, ни ослепительного света – ничего. А смерть пронеслась совсем рядом. И вот это ловить голыми руками?

Ветер швырнул в лицо морскую воду вперемешку с песком, Лада закашлялась. Что посоветовал Лель? Помнить, что это всего лишь рисунок из книги сказок? Но не выходило. Слишком настоящим оказалось пятое измерение, видимо, у Перуна был настоящий талант. И все же надо постараться. Лада закрыла глаза: это все не на самом деле. Но очередной порыв едва не сдул ее. Мгла беспомощно замахала крыльями, стараясь удержаться. Лада закашлялась. Нет, так нельзя! Как было на картинке?

Вот косые черточки дождя. Беснующиеся волны показаны мазками темно-серого, синего и зеленого. Вспышки молний – смешение фиолетового и белого. А впереди остров с маяком, и лишь они настоящие. И огонь горит приветливо, точно свет из родного окна, будто якорь, удерживающий на одном месте.

Лада настолько погрузилась в себя, что перестала слышать и видеть, словно впала в анабиоз. А когда открыла глаза, то поняла, что находится посреди картинки – единственная объемная в двухмерном мире. Ой, даже Крун стал наброском. Лада протянула руку и оторвала ворона от нарисованного неба. Крун возмущенно каркнул. Наверное, посчитал ее совершенной идиоткой: ничего не умеет. Зато с Мглой все в порядке и с маяком тоже. Он выпукло проступал посреди захлестывающих его волн, благо те ничего с ним сделать не могли – они были плодом воображения художника. Лада направила туда Мглу.

Они вроде бы оставались на месте, но маяк приближался, словно Лада и лошадь впадали в глубину рисунка. Крун устремился вперед, пытаясь ускорить движение, но смысла в этом не было – время по-прежнему отсутствовало. Лада подумала: «Интересно, если здесь нет времени, то есть ли оно снаружи? Идет ли отсчет часов там, или мы с Лелем вернемся обратно в тот же момент, как отправились сюда?» Ответа на эти вопросы пока не существовало.

Маяк уже был совсем близко. Лада разглядела обветренные стены, снизу потемневшие под натиском волн. Местами кладку покрывал мох. Лада провела рукой по шершавым камням: под натиском ветра и воды они начали крошиться. Лада спешилась и направилась к деревянной двери, ведущей внутрь маяка. Железные засовы оказались сбиты, дверь разбухла и плохо прикрывала вход. Лада потянула ее и вошла.

Каменная лестница была шириной с маяк, она спирально поднималась до самой крыши. Часть булыжников шаталась. Под Ладиным весом один не выдержал и с грохотом скатился вниз, из-за чего девушка едва не навернулась следом. Пришлось идти осторожно, проверяя каждую ступеньку. Лестница не освещалась, лишь сверху пробивался слабый свет. Стены сочились: вода проникла даже внутрь. Ладу обдувал слабый ветер, похоже, стекло в башне было разбито. Лада брела и брела, казалось, подъем никогда не закончится, словно девушка попала не в обычный маяк, а в бесконечную иглу, пронизывающую все миры. Наконец, лестница кончилась.

Лада открывает дверь, тоже деревянную, и попадает в комнату смотрителя. Это небольшое помещение, обитое вагонкой, на которой проступила смола. Сверху торчит железный крюк, но лампы на нем нет – кто-то снял ее. Низкая кровать из массива дерева, сделанная на века, сверху брошено покрывало из овечьих шкур. На крепком, грубо отесанном столе лежит нож в черных ножнах и колчан для стрел. Колчан темно-коричневый, из мягкой телячьей кожи, расшит оранжевым узором. По бокам два удобных ремешка, чтобы закидывать за спину. Лада берет колчан, нож и покрывало и направляется к винтовой лестнице в углу комнаты. В потолке виднеется люк.

Девушка поднимается и толкает люк. Здесь, в смотровой башне, пусто. Лишь на каменном полу стоит полукруглый фонарь. Сквозь толстое стекло пробивается огонь, озаряя окрестности на многие мили. Лада берет фонарь за стальное кольцо и оглядывается. В башне четыре окна, в три из которых вставлены витражи. На одном изображено солнце, на другом – месяц, на третьем – звезды и Млечный путь. И лишь четвертое пусто, сквозь него проникает вода и ветер. И если смотреть из него вдаль, то ощущаешь всю бескрайность мира, словно маяк расположен в центре Вселенной, в холодном космосе. И именно он является отправной точкой всего.

Лада подошла к открытому проему и позвала Мглу. А потом совершила то, чего сама от себя не ожидала: разбежалась и прыгнула. Ветер подхватил ее, раздувая волосы, теребя одежду. Лада падала-парила, и восторг переполнял ее. Мгла подхватила девушку, и они облетели башню. Лада срывала нарисованные молнии и совала их в колчан. Десять совершенных похрустывающих багряниц легли огненными стрелами, колчан заметно потяжелел. А затем Лада заметила дерево, под ним кузнецкий горн и Леля рядом. Она опустилась около него.

– Пытаюсь разжечь, – пояснил Лель, – хочу перековать меч, добавив в него отцовских стрел, но не получается.

Лада протянула фонарь:

– Мне кажется, это подойдет для горна.

Лель не стал спрашивать, где она добыла огонь, а Лада посмотрела назад: маяка не было. Видимо, то место было лишь для нее, как дуб – для Леля.

– Не буду мешать, – Лада чувствовала, что она здесь лишняя.

Она направилась с Мглой в небо, наслаждаясь полетом, и лишь издали наблюдала, как раздувается горн. Он то занимался ровным оранжевым цветом, то тлел едва заметно, а потом послышались удары молота: Лель выковывал меч для себя. А затем он позвал:

– Получилось!

И вскоре оказался рядом с ней. Призрак нетерпеливо перебирал копытами, точно стремясь убраться отсюда подальше. Лель передал фонарь:

– Думаю, будет лучше, если ты вернешь его назад.

Лада согласилась: наверное, пятое измерение не только для них. Кто знает, кто придет сюда еще? Она вернула Лелю нож и покрывало.

– Это отцовские вещи, – лицо бога любви прояснилось.

– Думаю, он оставил их для тебя.

Лель сложил покрывало, оно стало размером с носовой платок, а затем убрал в мешок, нож сунул за голенище сапога. Его меч сиял, точно в него попал кусок солнца, и Лада решила, что так оно и есть: похоже, Лель добавил в железо не только багряницы, но и свет фонаря, который вполне мог оказаться звездой чьей-то планетной системы. Затем она вернула фонарь в башню, и они с Лелем отправились в дом к бабе-яге.

Глава 5

Баба-Яга

Выход из пятого измерения ознаменовался ощутимым толчком в спину, словно кто-то наподдал Ладе напоследок. Они с Лелем вылетели в том же месте, где совершили переход. Но кони опускаться не стали, наоборот, набрали высоту. Уже стемнело, на небе медленно всходила бледно-серая луна. Внизу зажглись тусклые зеленые огни. Они образовали длинную узкую полосу, петляющую между деревьев. Так что расстояние между двумя точками оказывалось в несколько раз больше, чем по прямой.

– Это болотные огни, – Лель подлетел поближе. – Заманивают поздних путников в самую топь.

Ладу пробрала дрожь: то ли от слов Леля, то ли от прохладного ветра.

Деревья начали слабо светиться, точно обмазанные фосфором. Лес приобрел таинственный вид, казалось, из-за стволов вот-вот появятся призраки и станут кружиться в безмолвном танце.

– В июне здесь очень красиво, – пояснил Лель. – Особенно в ночь на Ивана Купалу, когда цветет папоротник. Кажется, что лес залит пламенем. Потом увидишь.

Дорожка из болотных огней расширилась и стала похожей на взлетную полосу. В одном месте она обрывалась, словно кто-то перерубил ее. Кони начали снижаться и опустились перед высоким забором. Он был построен из необструганных стволов деревьев. Лада провела по одному: даже кора не содрана. И тут сверху что-то вспыхнуло. Девушка подняла голову и чуть не заорала: частокол был усажен коровьими черепами. Теперь их глазницы зажглись, и чудилось, что они смотрят на непрошеных гостей.

– Это сторожа, – Лель успокаивающе взял Ладу за руку и крикнул: – Мы к хозяюшке, пропустите!

Заскрипела дверь, и Лель с Ладой въехали во двор.

– Надо отпустить коней, – бог любви неохотно слез с Призрака. – Они свою службу выполнили.

Он залез в мешок и достал два куска вяленого мяса. Один протянул Призраку, другой передал Ладе. Она угостила Мглу. Та слизнула мясо в одно мгновение, а затем ткнулась мордой Ладе в плечо.

– Я буду скучать, – Ладе стало грустно.

На волшебных конях они запросто бы пересекли ничейные земли, а так придется пробираться самим. Лель вынул меч и произнес:

– Ваша служба закончена, а больше вы от нас ничего не получите.

Он оттолкнул Ладу от Мглы, которая в последний момент попыталась схватить девушку за плечо. В одно мгновение кобылка стала из послушной лошади опасной хищницей, и лишь меч бога любви удерживал ее от нападения. Призрак коротко всхрапнул, он подбирался к Лелю со спины. Лада выхватила багряницу и приготовилась сражаться. Но кони передумали: выскользнули за калитку и взлетели. В наступившей ночи их было не разглядеть, только раздался шум крыльев да прощальное ржание.

Лель повел Ладу к избе, коровьи черепа внимательно провожали их взглядом. У Лады между лопатками заныло, точно от ожидания удара в спину. Казалось, что черепа сорвутся с нашестов и бросятся на путников, как злые собаки. Но ничего не произошло. Лель довел Ладу до избы, постучал три раза и произнес:

– Избушка-избушка, встань к лесу задом, ко мне передом.

Лада ждала, что сейчас ветхое сооружение заскрипит, с крыши сорвется несколько черепиц, а затем изба взметнется ввысь, чтобы наподдать непрошеным гостям куриной ногой. Но Лель просто толкнул дверь и зашел, девушка последовала за ним.

Здесь также царил полумрак. На стенах висели гнилушки. Лада щурила глаза, стараясь приглядеться, но видно было мало что: нагромождение кадушек, пучки сухой травы, перевернутая лавка, покрытый паутиной поднос. Лель вел Ладу дальше. Он вновь открыл дверь, и они попали в горницу. Тут было светлее из-за затопленной печи. В углу сидели Яровит с Посвистом, у бога ветра с руки стекала черная кровь в подставленную чашу. Крун тотчас же обернулся пером и влетел в бороду бога воинов.

– Получилось?

Лель кивнул Яровиту в ответ и показал перекованный меч. Яровит внимательно осмотрел его. В углу послышалось шуршание. Лада обернулась и увидела молодую женщину. Та стояла в тени печки, потому Лель и Лада ее не сразу увидели.

– Кто такие, гости незваные? – грубым голосом спросила женщина.

Лада оробела: вроде им не рады. Но Лель дерзко ответил:

– Сперва накорми, напои, баньку истопи, а потом уж спрашивай.

Женщина усмехнулась:

– Приятно, когда старый обычай не забывают.

Она медленно двинулась к столу, и Лада обратила внимание, что у женщины странная походка: та раскачивалась из стороны в сторону. Лада посмотрела вниз и заметила длинный змеиный хвост, волочащийся следом за телом. Лада проморгалась: хвост исчез, затем вновь вернулся. Сама женщина тоже меняла обличье: порой она была молодой статной девушкой с темно-медными волосами, спадающими каскадом до пола.

В то же время Лада знала, что волосы – всего лишь полоски кожи, выкрашенные в охряный цвет. Глаза хозяйки избы походили цветом на глубинные воды моря. Бледно-фарфоровая кожа, густые ресницы, высокие скулы… Была бы Лада мужчиной, влюбилась бы сразу, и хвост бы не помешал. Даже неподвижный змеиный взгляд из-под наклеенных ресниц, чешуйчатая кожа из-под густого слоя пудры не оттолкнули бы. Но постепенно проступал другой облик: волосы седели и редели, кожа покрывалась морщинами, пигментными пятнами и обвисала, вырастал большой, до подбородка нос. В росте же старуха, наоборот, уменьшалась, точно складывалась пополам – на спине появлялся горб, будто часть роста уходила в него. Она все так же вперевалку шла к столу, постукивая левой, костяной ногой по дощатому полу.

Лель шагнул вперед и церемонно поклонился:

– Рад видеть, хозяюшка.

Лада кивнула: выдавить из себя приветствие она не могла, лишь испуганно наблюдала за хозяйкой избы. Та не обращала на нее никакого внимания. Проверила руку Посвиста, с силой надавив на порез. Затем замазала рану плохо пахнущей зеленой кашицей, от которой у Лады началось головокружение. После замотала руку плотной тканью, порезанной на широкие полосы.

– Жить будет, – произнесла она голосом, в котором слышалось шипение, – яд вышел. Хорошо бы промыть мертвой водой, да весь запас исчез. Все бутыли одним днем опустели.

Лада поняла, что эти слова предназначены ей: помочь баба-яга не сможет. А так было бы хорошо: раз, и избавилась от навьей метки. Но, видимо, придется идти сначала в Медное, а потом в Серебряное царство.

Баба-яга взяла чашу и перелила кровь в склянку.

– Пригодится, – ухмыльнулась она.

Ладу побрал озноб: интересно, для каких целей хозяйка избы сохранила отравленную кровь? А баба-яга ухватом достала из печи горшки с едой. Лада сглотнула: до чего же есть хочется. Столько всего произошло, что даже забыла про еду. Баба-яга с грохотом поставила горшок на стол. От него поднимался пар: картошка, запеченная с сыром и сметаной до золотистой корочки. Лада в нетерпении села за стол. Наесться до отвала и спать, больше ничего не хотелось. Но Яровит отказался:

– Спасибо за угощение, хозяюшка, но у нас свое есть.

Он достал скатерть-самобранку и расстелил. Лада не понимала: чем ему не угодила хозяйская еда? Но тут баба-яга зачерпнула ложкой из горшка, и у Лады скрутило живот: вместо картошки хозяйка избы выловила вареную жабу, а потом заглотила ее, широко распахнув рот. Шея бабы-яги сжималась, проталкивая еду, Лада едва сдерживала рвотные порывы, но остальные делали вид, что все в порядке.

Перловую кашу на топленом молоке с медом она едва впихнула в себя, стараясь не смотреть по сторонам. Ужинать закончили в полном молчании. Яровит сложил скатерть и поблагодарил:

– Спасибо за хлеб-соль. Накормила ты нас, напоила.

– А после спать уложила, – добавила баба-яга. – Только сначала баньку истопила.

Она захихикала и ткнула пальцем в Ладу:

– Ты!

Лада отшатнулась, но было поздно: баба-яга схватила ее за руку и поволокла за собой. Никто из друзей не заступился.

Ладу тащили через всю избу, сени, двор к низкому сооружению. Не споткнуться Ладе помогал лишь свет коровьих черепов. Все же она не удержалась и едва не грохнулась, зацепившись о порог. Вдобавок треснулась лбом о низкую притолоку.

– Ты не видишь в темноте? – поинтересовалась баба-яга.

– Нет, конечно! – Лада потерла лоб: будет синяк, наверное.

– Тогда улавливай тепло, слушай звуки, ощущай запахи, – вокруг девушки обвилась огромная змея.

Лада напряглась: неужели ее сейчас удушат и проглотят?! Дура она, что не захватила багряницы!

– Твоя мать была из древнего рода змеебогов, когда Рода и в помине не было, браслет на руке принадлежал нашей прародительнице, – язык змеи щекотал ухо.

– Говорят, – Лада старалась, чтобы голос звучал ровно, – Любава – моя приемная мать.

Змея вонзила клыки в плечо девушки, Ладу тут же скрутила судорога. На мгновение плечо ожгло, будто крапивой, а потом все прошло. Змея сползла с девушки и обернулась старухой.

– Мать приняла тебя в свой род. Не зря тебе передалась магия крови, не зря тебя выручил браслет, – баба-яга с насмешкой смотрела на девушку. – Я тебе тоже помогу. Нас, змеебогов, остались единицы. Мои дочери и внучки погибают, переходы пустеют.

Лада скинула одежду – на плече не осталось и следа от укуса – и зашла в парилку.

– Залезай на полок, буду тебе кости разминать.

Баба-яга достала из таза с водой дубовый веник и потрясла им. Воздух сразу же затрещал от жара, стало тяжело дышать. Баба-яга хлестнула веником по плечам Лады, по спине, ниже. Затем провела им от затылка до пяток, легкими пошлепывающими движениями. Затем несколько раз махнула веником над телом Лады, нагоняя пар. Та лежала, ни о чем не думая. Она размякла, точно плавленый сыр.

– Переворачивайся, – велела Яга, и Лада послушалась.

После парилки Лада вымылась в трех тазах, а затем баба-яга окатила ее несколько раз теплой водой, приговаривая:

«К низу вода,

С Ладушки вся худоба.

Водичка к низу,

Ладушка к верху».

Да, именно эти слова всегда говорила мама, когда поливала дочь из душа. Давно это было. Лада переоделась в белую рубаху и вернулась в избу. Как ни странно, видеть она стала лучше: наверное, привыкла к темноте. Баба-яга постелила пуховую перину на широкой лавке, Лель и Посвист уже спали в соседней комнате, только Яровит бодрствовал. Старуха укрыла девушку теплым одеялом и сказала:

– И спать уложила.

Взяла Яровита за руку и повела куда-то прочь.

Глава 6

Перепекание

Ладе снился кошмар. В избе разом погасли свечи, по горнице пронесся холодный ветер, ожили давно умершие голоса.

– Беги, – посоветовали они, – беги прочь!

Мужские и женские, взрослые и детские, они наперебой советовали Ладе убираться подобру-поздорову. А вдали раздалось пение, которое убаюкивало:

«Отдаю я дитя смертушке,

Закрываю глаза ясные,

Зашиваю я рот детушке,

Говорю вновь слова разные».

Лада тщетно боролась с дремотой. Голова клонилась все ниже, тело плохо слушалось. А песня продолжала вкрадчиво нашептывать:

«Ты умри поскорей, детушка.

Не дыши, не гляди, не чувствуй.

Будут вороны рвать все жилы,

А собаки жрать твое тело».

От мысленной угрозы Лада пришла в себя. Печь погасла, в избе было настолько темно, что даже собственных рук Лада не могла разглядеть. Но она чувствовала опасность, которая пряталась во тьме. Чудилось, что к ней тянутся жадные тени, готовые впиться в тело. И тогда Лада не выдержала и выпрыгнула прямо в окно.

Тотчас же двор озарился огнями из коровьих черепов: они вспыхивали по одному, точно сигнализация.

– Убегает! – заскрипела калитка.

– Лови ее! – загудели черепа.

Откуда-то под ноги метнулась злая тощая собака и начала рычать, не подпуская к забору. Лада попятилась. Собака прижала уши и оскалилась, собираясь вцепиться в горло, ее блекло-бурая шерсть встала дыбом на холке. Лада метнулась направо, налево, но собака по-прежнему преграждала путь. И тут на спину Лады прыгнуло какое-то существо, вонзив когти в кожу. Лада пыталась стряхнуть его, но существо не отцеплялось. Со страшным урчанием оно начало рвать мясо. От боли она потеряла сознание.

Когда Лада очнулась, она лежала, точно праздничный каравай на столе, полностью обнаженная. Рядом сидели Лель, Посвист и Яровит. Их лица были безучастны. Позади разгоралась печь, ее белая штукатурка приобрела алый оттенок, тени на полу колыхались в такт танцующему пламени. Баба-яга приблизилась беззвучно, ее огромный хвост выписывал зигзаги по полу. В руке у старухи сверкнул огромный нож. Лада забилась, стараясь освободиться от невидимых пут, но не получалось. Раздалось громкое мяуканье, на стол вскочил огромный черный кот. Его круглые желтые глаза внимательно наблюдали за девушкой.

«Помоги», – мысленно прошептала Лада.

«Мяяясо», – промурлыкал кот, облизывая лапу.

А затем когтями распорол ей живот.

Лада содрогнулась, но боль не пришла. Она безмолвно наблюдала, как баба-яга достает кишки и внимательно рассматривает их. Затем вновь укладывает на место. Потом в руках старухи появился темно-вишневый комок, который то сжимался, то разжимался. Лада прислушалась: в ее собственной грудной клетке было пусто. Старуха вернула сердце на место, и Лада почувствовала равномерное биение слева. Затем баба-яга разжала ей рот и ножом отрезала язык, после выковыряла глаза. На мгновение девушка увидела происходящее со стороны. Наверное, именно в такие моменты, в прозекторской, студенты понимают, что в медицине им не место. Но Лада ничего не ощутила, кроме досады: с раскроенным животом жить неудобно, надо будет чем-то заматывать рану. Да и без зрения плохо: придется ей, как грайям из мифа о Персее, вечно таскать глаза с собой и держать на ладони, чтобы рассмотреть необходимое. Старуха промыла глаза и вернула в глазницы, затем большой иглой пришила язык.

Лада пыталась проснуться, но ей не удалось: кошмар продолжался. Обычно из подобного сна она выныривала быстро, но сегодня оставалось ждать, когда он закончится. Баба-яга проверила ее до кончиков пальцев на ногах, осталась довольна и залатала разрез на животе огромными стежками, приговаривая:

«Ворон через море летел, на соседнее дерево сел. В лапе принес нить волшебную. Нить волшебную да бесценную. Станет та ниточка виться, перестанет кровушка литься. Станет девица хорошеть, перестанет болеть»[1].

Лада надеялась, что кошмар вот-вот кончится, но в это время Лель чихнул, и до Лады дошло, что все по-настоящему. Она хотела закричать, но ни язык, ни тело по-прежнему не слушались. А баба-яга достала кадь и принялась месить тесто. От ужаса Ладе стало дурно: сейчас, как в древних сказках, ее запекут в печи, а потом съедят. Но почему друзья бездействуют? Или их опоили чем-то?

Старуха обмазала ее целиком тестом, оставив лишь отверстия для носа, глаз и рта. Затем начертила на тесте какие-то знаки. Лада следила за желтым кривым ногтем бабы-яги, похожим на коготь птицы. Затем старуха подсадила Ладу на лопату и запихнула в печь со словами: «Я не девицу припекаю, я хворобу запекаю». Лада вновь ничего не ощутила. Огонь едва тлел, внутри все было черно от сажи, точно в утробе матери. Как там Гусек рассказывал? «Печь раньше носила сакральный характер – в ней совершался союз воды, земли, огня и воздуха. Потому хлеб в древности пекли только на религиозных обрядах». Ощущение нереальности не оставляло Ладу. Может, она бредит? Или находится под гипнозом? Ведь не может это происходить на самом деле. Дрова потрескивали, от них вверх взлетали искры. Почему-то это напомнило Ладе звездное небо, где вместо звезд – искры, небо – свод топки. Вскоре тесто схватилось, и Ладу достали из печи. Баба-яга разломала хлеб и бросила в окно:

«Хвороба вся уйди,

Как на собаке заживи».

И тогда Лада проснулась.

За окном давно рассвело, настойчивый луч светил ей прямо в глаз. Лада несколько раз чихнула, повернула голову и вспомнила, что они в избе бабы-яги. Теперь она смогла рассмотреть все внимательно. Низкий потолок, обитый серыми досками, и в противоположность ему выскобленный до почти белого цвета пол. Он был застелен пестрыми половиками. В стенах между бревен торчал мох. В углу расположилась огромная печь-лежанка с черной заслонкой и большим ухватом рядом с ней. На лежанке виднелось лоскутное одеяло – и большой черный кот, свернувшийся клубком. Тяжелый стол, покрытый льняной скатертью, стоял слева. По бокам – лавки. Вдоль дальней стены на веревке висели пучки трав, в массивном шкафу находились стеклянные бутыли с разноцветным содержимым. Ладе сразу же захотелось разглядеть их поближе: напоминает набор волшебных зелий. Но тут скрипнула дверь, и в комнату заглянул Лель:

– Встала? Пора собираться.

Лада переоделась. Что-то было с ней не то, но что именно, Лада не могла понять – словно это ускользнуло из памяти. Ночью… Сон был такой яркий, но стерся, растворившись в наступившем дне. Баба-яга не появлялась, Лада позавтракала с друзьями и вышла во двор. Теперь коровьи черепа, напугавшие ее вечером, казались совсем не страшными. Следом за ними на двор выбрался кот. Он громко мяукнул и принялся вылизываться. У Лады почему-то заболела спина, будто кто-то вонзил в нее когти. Она заозиралась и неожиданно увидела огромную тощую собаку. Та лежала на боку. Свалявшейся шерстью непонятного цвета псина больше напоминала старую игрушку, которую выбросили за ненадобностью. Лада наморщила лоб: где-то она видела уже эту собаку, но где? Когда они с Лелем прилетели, псины во дворе не было. На собаку села жирная муха, но псина даже ухом не шевельнула. Муха проползла по морде, затем спустилась на нос, собака по-прежнему была недвижима как… как мертвая.

– Не смогла снять метку, – старуха возникла за спиной внезапно.

Лада вздрогнула, ей на плечо опустилась скрюченная кисть в пигментных пятнах.

– Но три дополнительных дня у тебя будет, – баба-яга продолжала стоять сзади, и Ладе почему-то совсем не хотелось повернуться. – Используй их с умом. И чернота на время притаилась, тебе легче будет.

Хлопнула дверь, баба-яга ушла в дом, и двор залил белесый дым. Лель схватил Ладу за запястье и повел к выходу. Они пробирались так долго, что Ладу охватило сомнение: не ходят ли они по кругу? Впереди ориентиром маячила спина Яровита, Крун тревожно каркал, эхо разносилось во все стороны, точно ворон был везде. Иногда сквозь туман выплывали очертания крыльца, на нем по-прежнему сидел кот, рядом валялся труп собаки. Но Яровит не останавливался, и путники двигались дальше. Крыльцо, пахнущее деревом и смолой, котенок, ловящий собственный хвост, собака, выискивающая блох… Потом картина изменилась: крыльцо совсем развалилось, сквозь ступени проросла трава, от псины остались только кости, а кот исчез. Но путники не останавливались. Они, наверное, прошагали так час, пока Яровит не уперся в забор. Бог воинов толкнул калитку, и они вышли наружу.

Глава 7

Бой Яровита

Мир за забором изменился. Лада остановилась как вкопанная. Пропали краски, звуки, запахи. Лес казался наброском художника, который выполнил эскиз да остановился на этом. Словно кадр из черно-белого кино. Лада наступила на ветку, и та даже не хрустнула.

– Мы где? – почему-то полушепотом спросила она.

Наступившее безмолвие пугало, Лада подозревала, что и собственный голос откажет ей.

– Это граница, – ответил Яровит. – Верхний слой Нави.

– Разве это не опасно? – уточнила Лада.

– Гораздо меньше, чем в ничейных землях, – успокоил Посвист. – Это территория бабы-яги, именно она охраняет переходы между мирами.

– Ну всякой хрени здесь тоже хватает, – не согласился Лель. – Тех, кто застрял на границе. Так что смотри в оба. Главное – ни к кому не подходить!

Они отправились, не выпуская из вида клубок ниток, который дала баба-яга. Тот катился по какому-то ему одному ведомому маршруту, порой рисуя зигзаги между двумя соседними деревьями. И путники шли шаг в шаг, не отклоняясь ни на сантиметр от этого пути. Лада осмотрела попутчиков: единственные живые существа в этом странном пространстве, где нет ни дня, ни ночи – лишь сумрак, то ли пасмурный день, то ли белая ночь. Трава беззвучно приминается под ногами – серая тень молодой поросли. Воздух никакой, его не будешь продавать в пробирках с заманчивыми надписями: «аромат озона после грозы», «горный запах вперемешку со снежным» или «морской бриз с примесью арбуза». Здесь же простая формула: аш два о, и все. Лада вспомнила антиутопии, где на разный лад предполагался мир будущего, в котором люди были лишены эмоций, – такая же подделка под настоящий, как этот. И толку, что тут безопасно? Здесь вообще никак. Все равно что вместо любимой еды глотать пилюли с необходимым набором витаминов и калорий.

В этом мире можно жить – вода и еда благодаря скатерти-самобранки есть. Только вкуса никакого! Ешь и не понимаешь что: то ли моченую бруснику со сметаной и сахаром, то ли шашлык с жареной картошкой. Только по внешнему виду и отличаешь. И держишься без срывов лишь надеждой, что это когда-нибудь кончится.

Странно все же в прочитанных антиутопиях, где чувства находились под запретом. В одной из них делали укол в восемнадцать лет, излечивающий от любви. Можно подумать, в пятнадцать никто не влюбляется. А то и раньше. Да и как отличить родительскую любовь от любви к парню? И вообще, что это за семья без любви? Зачем нужна такая семья? Для удобства? Потому что вдвоем финансово выгоднее жить, чем одному? Ну ладно, может быть. Но зато, когда один, не надо подлаживаться под другого, под его привычки. Да и не надо для этого замуж выходить, можно с подружкой квартиру снимать, например. И детей нельзя рожать, если их не любишь! Ведь от детей ни выгоды, ни удобства.

Да и вообще отказ от чувств приведет к деградации. Если нет амбиций, значит, плевать на научные открытия и спортивные достижения. И просто работать не захочешь – зачем? Даже животным ведомы страх и любовь к собственному потомству. А людям предлагают какое-то унылое существование, отбрасывающее их не столько к животным, сколько к роботам, только без встроенной ответственности. На одном «надо» долго не продержишься.

Вот и Лада идет вперед не только потому, что мир в ней нуждается, а потому, что она любит: Любаву, Милену и Данилу. И то, что они умерли, ничего не меняет. Ради них, ради всех тех людей, которых любят такие девушки, как Лада, – тысячи простых девчонок. Вот ради них Лада и не сдастся – чтобы никто не терял своих родителей по прихоти темно-богов.

Как-то быстро все произошло. Шестого мая Ладу схватила навь. В ночь на седьмое девушка и ее друзья поймали волшебных коней и отправились к Берендею. Через день путники покинули дворец и вернулись в Явь, где на них снова напали нави. Девятого мая – небольшая передышка, а на следующий день – путешествие в пятое измерение и ночь у бабы-яги. Вот уже одиннадцатое мая, а отпущенные дни жизни тают, как восковая свеча. И неясно, будет ли в запасе еще трое заветных суток, которые пообещала старая змеебогиня. Сколько идти – никто не знает, ведь сказочный мир не подчиняется законам обычного.

– Слушай, Посвист, – обратилась Лада. – Все спросить хочу: а куда Баба-яга звала Яровита вечером? Он не сказал?

– В смысле звала? – не понял Посвист.

Лада смутилась.

– Ну вы уже спали. А она так сказала непонятно: «И спать уложила», а потом взяла Яровита за руку и повела во двор.

Лель от хохота согнулся пополам:

– Лада, какая ты наивная! Тебе уже семнадцать лет, могла бы и сама догадаться.

От возмущения она чуть не задохнулась:

– С ума сошел! Баба-яга старая. К тому же Яровит любит Живу, ты сам говорил.

Лель отвел глаза:

– Ну любит, конечно. Просто ты же слышала, что привратницы гибнут. А из ниоткуда у бабы-яги новые дочери не появятся. К тому же она не всегда старая.

– Ну и шел бы сам тогда! – разозлилась Лада.

Лель округлил глаза:

– Ты это серьезно? Чтобы я или Посвист…

Рядом удивленно присвистнул Посвист:

– Ну спасибо, сестренка. Мы с Лелем еще не готовы расстаться с детством. Поэтому в таких делах пусть дядька выкручивается.

Их окликнул Яровит:

– Потише нельзя? Мы в походе, между прочим.

И разговор стих сам собой.

После обеда Лада продолжила расспросы:

– А почему Яровит не может находиться в Яви в человеческом облике?

Посвист покосился на дядьку, убедившись, что тот не слышит, и ответил:

– Яровит говорит, потому что он из старых богов, но я думаю, что не из-за этого.

– А из-за чего? – Лада насторожилась.

– Он же не родился богом, – сообщил Лель. – Он был обычным человеком.

– А как же…

– Мы не знаем, – отрезал Посвист, – как именно. Дядька в общих чертах рассказывал.

…Заря занялась рано; казалось, Яровит только недавно глаза сомкнул, как уже вставать. Он повернул голову: совсем рядом на бархатной поверхности манжетки выступила роса. Яровит не удержался, сорвал листок и слизнул каплю воды. У них в деревне девушки по утру выходили в поле и умывались росой для сохранения красоты. Только давно Яровит не навещал отчий дом, с тех пор как поступил на службу к князю. Уже в старшие дружинники выслужился, под началом несколько младших ходят.

От ночи осталось горькое послевкусие – дурной сон привиделся. Его бы смыть по-хорошему, обратиться к волхвам, чтобы подсказали, как избежать судьбу, но некогда – надо выдвигаться в поход. Снилось, будто Яровит сажает дерево. Только кора у дерева черная – пострадала от пожара, да и кроны нет – всего лишь обрубок ствола. Яровит дерево сажает, а земля проваливается, и он знает, что ничего из затеи не выйдет. А еще догадывается, что сожженное дерево – его род, потому что он последний, и из боя он уже живым не выйдет.

Родители долго уговаривали жениться, завести семью. Но Яровит не мог – сердце давно украла Жива. Он увидел богиню как-то поутру. Жива шла по ржаному полю в венке из васильков, солнечные волосы шелком спускались по спине до самой земли. Она улыбнулась ему и исчезла, а Яровит замер, лишь рот безмолвно раскрывался, как у рыбы, выброшенной на берег. Яровит встретил Живу и потерял с тех пор покой, ни одна девушка не могла сравниться с богиней, все равно что тусклая позолота с истинным золотом. А теперь и родители умерли, и отчий дом опустел и разрушается постепенно.

Позимок, парень лет шестнадцати, подал кольчугу.

– Залатать надо, – указал он на порванные звенья слева.

Яровит нахмурился: как раз напротив сердца. И в груди защемило: похоже, сон вещий. Лишь бы дотянуть до вечера, тогда можно попросить кузнецов починить кольчугу. Он надел ее, и та привычной тяжестью легла на плечи. Яровит подвязал сапоги и принялся завтракать. Покончив с едой, Яровит сорвал несколько ромашек и васильков и бросил в ближайший костер:

– Прими, священная Жива, мой скромный дар. Не откажи в своей поддержке.

Большинство из воинов молились Чернобогу, богу войны, чтобы остаться живыми. Кто-то же приносил подношения Перуну, верховному богу. Но для Яровита существовала лишь Жива, он давно избрал ее своей покровительницей.

Позимок подвел коня. Низкорослый конь мышиной масти достался Яровиту в качестве княжеской милости за долгую и верную службу. Конь привычно коснулся руки губами в знак расположения, и Яровит провел по коротко остриженной гриве: неказиста лошадка, зато вынослива и неприхотлива. Позимок подал шлем, отделанный изнутри кожей. Яровит сжал колени, и конь тронулся вслед за другими всадниками. Младшие дружинники продолжили путь пешими.

Далеко за полдень дозорный указал на воронов, кружащих над лесом. Те коротко переругивались, недовольные чем-то.

– Похоже, засада, – обронил воевода.

Он спешился, Яровит последовал его примеру.

– Эй, кто такие?! – зычно крикнул воевода. – Выходите, если честные люди, или убирайтесь с дороги!

И тут сбоку прилетела стрела, воевода ахнул, схватившись за правое предплечье. Воздух завыл от сотен стрел. Как жадные мухи, они устремились к воинам.

– Опрокидывай телеги! – велел Яровит.

Младшие дружинники засуетились, освобождая лошадей. Вскоре телеги перевернули набок, люди укрылись за ними. Но несколько человек было ранено, Позимок получил стрелу в спину: хорошо, что на излете, рана была неглубокая. Кровь быстро унялась.

На поляне дружина была как на ладони: воинам не высунуться без риска получить стрелу, зато противник мог подобраться беспрепятственно – деревья надежно его укрывали.

– Попробуй их обойти, – велел воевода, – возьми с собой нескольких. Надо отвлечь.

Яровит выбрал тех, которых сам обучил ратному мастерству, но неожиданно вызвался Позимок:

– И я с вами! Царапина пустяшная, справлюсь.

– Не вздумай даже! – Яровит замотал головой. – Отлеживайся.

Он низко наклонился и короткими перебежками побежал к кустам. Высокая трава надежно скрывала его и других воинов. Но все равно, один из них схлопотал стрелу в голову и безмолвно завалился – враг для надежности продолжал обстрел. И тут же подскочил Позимок:

– Я заменю.

Не послушался старшего молодой дурень.

Они добрались до опушки леса. Яровит тоже словил стрелу – прямо под правый глаз. Он обломал древко, не вынимая наконечник, который застрял в кости. Пробирались тихо, лишь Позимок тяжело дышал – слабел. Зря не остался с прочими.

– Жди здесь, – велел ему Яровит, но Позимок упрямо замотал головой: – Я с вами, дядька.

Яровиту стало тоскливо: совсем юнец, в два раза младше самого Яровита. И в поход напросился, не сиделось ему в городище. Хотел доказать всем и самому себе, что уже взрослый. Яровит бы запретил брать в бой тех, кто не продолжил свой род, но тогда бы и ему пришлось сидеть дома.

Чужих они увидели сразу за оврагом, Яровит насчитал человек сорок. Плохо дело, враг находился еще спереди, и там их наверняка не меньше. Опытные воины: в полном снаряжении, кони пасутся чуть поодаль. Похоже, соседний князь решил перекроить чужие владения, отхватить кус пожирнее. Яровит тотчас определил, кто у них за старших – по золотым гривнам. Знаком указал лучникам на цель. Те молча достали стрелы из колчанов, натянули тетиву и отпустили стрелы в последний полет. Воздух тонко запел, словно маленький мальчик, впервые пробующий голос. Старшие противника замертво повалились на землю. А Позимок уже высекал искры огнивом. Ветер дул с их стороны, и врагу придется отступить под натиском огня.

Сухая трава занялась быстро, дым ел глаза, забивал нос. Позимок помчался правее, продолжая высекать пламя. Но противник рассеялся в разные стороны: кто-то побежал через поле и попал под стрелы дружины, а кто-то рванул прямо на Яровита и его помощников, стараясь обойти линию огня. Лучники залезли на деревья и оттуда снимали особо ретивых, но части удалось прорваться сквозь огненный заслон. Яровит выступил вперед, отбиваясь топором сразу против двоих. Времени особо не было: колуном долго не помашешь, сил не хватит. Главное, продержаться, пока подмога не поспеет.

Левая рука со щитом привычно взлетает вверх – под замах одного из противников. Яровит отмечает, что тот – опытный воин: на лице видна старая рана – щека словно рассечена надвое. Щит трещит, но выдерживает. В это время другой противник наносит удар снизу. Яровиту приходится вывернуть правую руку, чтобы отбить. Топор подпрыгивает и едва не улетает, настолько силен удар. И тут же сзади к первому неприятелю подлетает Позимок и бьет его по голове булавой. На шлеме виднеется вмятина, меченый противник заваливается без слов.

Яровит со всего маха сшибает щитом второго противника, тот покачивается, из его щеки торчит щепка – щит разлетелся от удара. Тогда Яровит бьет топором прямо в незащищенную ямку у основания шеи – яремную впадину, разрубая ее. Кровь брызжет, как клюквенный сок, попадая в глаза. И Яровит не видит, чувствует, как где-то впереди кто-то натягивает тетиву, собираясь пустить стрелу. А Позимок радуется, как глупый щенок, что помог дядьке, и не ощущает смертельную опасность. В тот миг, когда стрела собирается пронзить грудь молодого дурня, Яровит делает шаг в сторону, закрывая собой младшего. Наконечник аккуратно проникает сквозь разорванные звенья кольчуги и попадает точно в сердце. Перед глазами плывут звезды, слышен далекий шум: «Дядька, очнись!», а после кто-то ведет заунывную мелодию, похожую на бесконечное дерганье травинки: дзын-дзын-дзын…

Яровит помнит, как Макошь с темными бездонными глазами, в которых отражается ночь, собирается перерезать нить жизни. Как появляется Жива и непреклонным голосом сообщает: «Он мой». А затем пустота.

Глава 8

Порубежная территория

– А как он стал богом? – Ладе показалось, что она перестала дышать, настолько занимательной оказалась история Яровита.

– Не знаем, – ответил Посвист. – Ни мама, ни Жива, ни Яровит об этом не говорили. Видимо, какой-то секрет.

– Иначе ты бы им воспользовался, – добавил Лель, а Посвист промолчал, точно у него тоже была какая-то тайна.

…На ночлег остановились на открытом месте. Яровит зажег костер, затем Лель с Посвистом соорудили навес из веток. Поужинали тушеной картошкой с грибами и квашеной капустой. К чаю был белый хлеб, обмакнутый в молоко с яйцом и сахаром, а затем поджаренный на сковороде. Сытно – то что надо после дневного перехода. А вкуса Лада по-прежнему не ощущала. Спали по очереди, первой караулить осталась она – до полуночи. Было все так же: ни светло и ни темно, порубежное время. Только по часам и определяли, сколько натикало.

Крун уснул, сидя на ветке, – притомился за день проверять дорогу. Ладе было его жалко – ворон терял последние силы, но путники слишком зависели от него: ориентироваться в порубежье было трудно, а клубок только направление указывал, об опасности не предупреждал. Лада размышляла: кого хотел сделать богом Посвист? Ведь Лель явно на что-то намекал. И почему Макошь не передала секрет сыновьям? Странная богиня. Лада представила, как плохо было Посвисту в утробе матери – ни пошевелиться, ничего. Сиди в полной темноте день за днем, век за веком. Повезло ему, что рядом потом Лель появился. И почему Стрибог не поступил, как Перун – не прибег к хитрости? А просто взял и бросил сына.

Лада следила за костром, единственным ярким пятном в этом мире, время от времени подбрасывая хворост. Ветви постепенно обугливались и чернели, но не рассыпались, а долго тлели, вспыхивая оранжевыми искрами, если их пошевелить. Говорят, что на огонь и воду можно смотреть бесконечно, но ее отвлек чей-то плач.

Лада нахмурилась: показалось, что ли? Ведь здесь нет никого, кроме нее и друзей. Но звук повторился: тихий и жалобный, словно хныкал испуганный ребенок.

– Эй, кто здесь? – окликнула Лада, и на поляну вышел мальчишка.

Он был одет по-летнему легко: тонкие брюки по щиколотку – в прорехе на коленке виднелась ссадина, растянутая футболка с забавным рисунком – тигренок с зонтиком. Мальчишка чем-то напоминал Милену – примерно одного возраста и тот же любопытный взгляд: «А сколько этажей в том доме? А как называется этот цветок?» Вот и сейчас мальчишка с интересом уставился на Ладу:

– Ты настоящая? – поинтересовался он.

Она кивнула, а в голове пронеслись мысли: откуда он здесь? Заблудился? И что за странный вопрос, словно Лада могла быть призраком? Но тогда…

– Мы с Катей потерялись, – подтвердил ее опасения мальчишка. – Сначала спрятались от папы с мамой, думали, смешно будет, а потом потерялись.

Из его объяснений Лада поняла, что дети в тот день ждали родителей у бабушки на даче. А потом решили, что будет весело спрятаться. Все начнут их искать, бегать туда-сюда, а потом Сенька, так звали мальчишку, и Катя выскочат и закричат: «Вот мы!» Но в доме скрыться было негде, поэтому Сенька взял палку, дотянулся ею до щеколды и отпер калитку. Затем потянул Катю в лес рядом с дачей, благо идти никуда не надо было – совсем рядом.

Когда показалась родительская машина, ребята принялись выжидать. Совсем скоро послышались взволнованные голоса – детей спохватились. Сенька сообразил, что так их быстро найдут, и предложил Кате отойти подальше в лес. А потом они ждали, ждали и заснули. А когда проснулись, то поняли, что не знают, куда идти – стемнело. Долго кричали, звали родителей, а потом решили вернуться сами, но, видимо, пошли не туда. Катя совсем обессилела от голода, да и пить хотела, поэтому дальше Сенька отправился один. И не зря – нашел Ладу, а она взрослая и может помочь.

– Сейчас наших разбужу, – Лада не знала, что делать.

Она попробовала трясти Леля, пихнула Посвиста в бок, позвала Яровита, но все было напрасно – они спали как убитые.

– Я лучше к Кате вернусь, – сказал Сенька. – А то она проснется и плакать будет.

– Она недалеко?

Сенька кивнул в сторону кустов:

– Я ее там оставил.

Лада схватила скатерть-самобранку: девочку надо накормить и напоить. Да и мальчика тоже. Но потом, сейчас счет времени может идти на минуты. Она кинула клубок, подаренный бабой-ягой, на землю.

– Веди, – сказала Лада.

Сенька доверчиво взял ее за руку.

– Катя – твоя сестренка? – уточнила Лада.

Сенька кивнул:

– Да, она совсем маленькая. Ей только три. А мне уже пять с половиной.

Ладе захотелось обнять его: хорошенький и напоминает Милену, та тоже воображала себя взрослой. Ну почему так бывает? Наверняка бабушка и не думала, что внуки сбегут со двора – калитка была надежно заперта. А вышло так, как вышло. Лада взъерошила Сеньке волосы, он замер, а в следующий момент прижался к ней.

– Не бросай меня, пожалуйста, – попросил Сенька. – Мне страшно.

– Конечно, – согласилась Лада. – Найдем твою сестру и вернемся. А там решим, что делать.

Сенька отвел сухие ветви ели и вскрикнул:

– Кати нет!

Под кустом, где должна была находиться девочка, осталась лишь заколка в виде бабочки. Лада подобрала ее.

– Она не могла куда-нибудь уйти?

А сама мысленно соображала: надо возвращаться и просить Круна осмотреть окрестности. Ворон точно сможет найти девочку.

– Нет, – Сенька замотал головой, – она очень устала. Наверное, ее забрали те тетки, которые к нам приставали.

Лада насторожилась:

– Что за тетки?

Сенька опасливо повертел головой – не подслушивает ли кто – и зашептал ей на ухо:

– Они страшные. Очень. Высокие такие и худые. Очень худые. А еще у них черные волосы и глаза. Они нас звали: «Идите к нам». Только я их не слушался и Катю не пускал.

Сенька еще сильнее понизил голос:

– У них когти на руках, как у хищников.

Лада приняла решение:

– Так, бежим обратно. Разбудим остальных и подумаем, что делать.

Сенька коротко кивнул. Они быстрым шагом направились назад, и тут лес ожил.

Сумрак сменился глубокой ночью, тени деревьев, выхваченные огромной, в полнеба луной, казались призраками, ждущими запоздалого путника. В нос ударил резкий запах гнили и серы, тусклые зеленые огни начали свою пляску, сжимая хоровод вокруг Лады и Сеньки. А затем прямо из земли выросли высокие фигуры темноволосых женщин. Лада сразу поняла, что именно про них говорил Сенька. Их носы походили на птичьи клювы. Пальцы заканчивались длинными черными когтями, свернутыми в трубочку. Женщины закружились вокруг Лады с Сенькой, постепенно приближаясь к ним. Их танец походил на подскакивающие сорочьи прыжки.

– Лель, Посвист! – закричала Лада. – Помогите!

Но лес поглотил звуки, словно пространство возле Лады было обито звуконепроницаемой ватой.

Лада крепко схватила Сеньку за запястье, ее не оставляла уверенность, что женщины явились за ним.

– Отдай мальчишку, – голос прозвучал в голове, будто говорящий обладал не языком, а телепатией.

Лада лишь сильнее сжала рук у: фиг им, а не Сенька! Женщины не сдавались:

– Ты отмечена тем же знаком, что и мы. Почему ты противишься нам?

Сенька испуганно произнес:

– Они говорят, что ты такая же, как они. Это правда?!

– Нет! – выкрикнула Лада. – Я светлая богиня, и во мне нет тьмы! Крепко держись за меня, – обратилась она к Сеньке, – не отпускай.

Мальчишка кивнул головой и ухватился за ее ноги. Лада вздохнула: как она в прошлый раз прогнала навей? Она на миг закрыла глаза, затем открыла, и мир изменился, стал четче, объемнее. Мрачные женщины изменили суть – они походили на клубок теней, между ними тянулись нити, как у ночниц, и Лада поняла, что это они и есть – в новом облике. Девушка ощутила необузданную ярость: как смеют они противиться ее воле?! Разве не знают: никому не разрешено встать на пути богини?! Она мысленно потянулась к ночницам, и ее руки удлинились, отросли ногти. Все вокруг притихло – будто природа перед бурей. Ноги Лады вросли в землю, голова коснулась облаков. Лада вонзила ногти в грудь ночницы и оборвала нить ее жизни. Ночница развеялась с тихим стоном. Остальные бросились врассыпную.

А Лада не могла остановиться. Казалось, она превратилась в многорукую Шиву – индийскую богиню, десятки рук поползли как змеи за напавшими ночницами, ни одна не ушла от разгневанной богини. Когда все кончилось, Лада почувствовала головокружение, точно из нее выкачали воздух. Она с размаху плюхнулась на попу – ноги не держали. Рядом завозился Сенька:

– Тебе плохо?

– Очень, – призналась она.

– Ты на меня обопрись, – предложил Сенька, – я помогу дойти. Я сильный.

Лада расстелила скатерть-самобранку:

– Давай сначала подкрепимся. Ты, должно быть, есть хочешь. А то упадем с тобой и встать не сможем.

Но Сенька от угощения отказался: мол, не голоден. Лучше немного погодя перекусит.

– Жаль, что эти тетки Катю забрали, – с огорчением произнес Сенька.

– Мы ее найдем, – пообещала Лада, – только… Она задумалась: счет идет на дни. Ей срочно надо в Медное царство, но и бросить маленькую девочку на произвол судьбы она не может. Хоть разорвись! Но об этом она подумает потом.

Лада с трудом поднялась, ноги продолжали трястись предательской дрожью – пшенная каша немного помогла, но о возвращении сил речь пока не шла. Зато Сенька оживился – даже глаза заблестели. Мир тоже преобразовался: появились краски, шорохи, звуки, запахи. Точно фотография под действием проявителя. И Ладе показалось, будто произошло нечто непоправимое, словно она перешла некий рубеж, которого следовало избегать. Но теперь поправить ничего нельзя.

– Давай, хватайся за меня, – велел Сенька, – а то тебя качает из стороны в сторону.

Лада хмыкнула: вот же какой джентльмен, маленький, а уже настоящий мужчина. Она вновь взяла мальчишку за руку и кинула клубок, чтобы показал дорогу назад.

Сенька вел ее с осторожностью, предусмотрительно отводя ветви деревьев и предупреждая о корнях, чтобы Лада не споткнулась. Солнце начало подниматься, пощекотав нос первыми лучами, так что Лада несколько раз чихнула. Сенька радостно пожелал ей здоровья. Они уже почти добрались до лагеря, как мальчишка остановился и прошептал Ладе на ухо:

– Не бойся. Я никому не скажу, что ты темная.

Глава 9

Бег по кругу

Лада с Сенькой вышли на поляну. Друзья еще спали, но Крун уже бодрствовал. Ворон громко каркнул, и Лель пошевелился. Потом резко сел и заморгал:

– Что за хрень? Откуда здесь свет? Солнце встало…

Он все еще не замечал Ладу и мальчишку.

– Дядька, Посвист, вставайте! Похоже, мы вляпались.

И тут наконец его взгляд уперся в Сеньку. Лель вскочил, посмотрел пристальнее, а затем обратился к Ладе:

– Понятно… Тебе же человеческим голосом сказали, чтобы в порубежье ни с кем не общалась. А ты «пограничника» подцепила.

Сенька насупился: он понял, что Лель им недоволен. Лада взяла мальчишку за руку – она не даст его в обиду.

– Он же ребенок! – выкрикнула она. – Я не могла его бросить. А вы не просыпались!

– Лада права – она не виновата, – Яровит прищурился. – Ночницы знали, на кого ее ловить. Мальчик ведь ровесник Милены?

Ладе показалось, что в нее со всего маха врезался футбольный мяч, да так, что вышиб дух из груди. Она хватала воздух ртом, не в силах вдохнуть.

– Как ловить?.. – прошептала она.

– Это приманка, – пояснил бог воинов. – Ма-а-аленькая рыбешка, на которую клюет добыча покрупнее. Как ты. Ночницам надо было нас найти, а в порубежье они нас не видели – здесь не их территория.

– Я не приманка! – выкрикнул мальчишка. – Сами вы… Я Сенька!

Он насупился и смотрел исподлобья. Лада прижала мальчишку к себе. Лель глубоко вздохнул:

– Все было слишком хорошо…

– Расскажи, что случилось, – попросил Посвист.

И Лада начала рассказывать о происшедшем прошлой ночью. Яровит в это время расстелил скатерть, велев Круну обозревать окрестности. Старый ворон с недовольным карканьем взлетел на макушку ближайшей ели.

– Я обещала, что мы найдем Катю, – закончила Лада.

– А ничего, что тебе всего четыре дня осталось? – уточнил Яровит.

– Самим бы живыми остаться, – поддержал его Лель.

– Я обещала, что мы найдем его сестру, – упрямо повторила Лада.

– Ладно, разберемся, – отмахнулся Посвист, – а сейчас поедим. Пока у нас еще есть время.

После завтрака – Сенька вновь отказался от еды – воцарилась тишина.

– В общем так, – рубанул Яровит. – Сеньку отправляем к бабе-яге, чтобы не мешал. А сами прорываемся в Медное царство. Теперь с этим сложнее будет, но справимся.

– Я Катю искать буду, – ответил мальчишка.

Его глаза наполнились слезами, он несколько раз шмыгнул носом.

– Зачем к бабе-яге? – не поняла Лада. – Ему домой лучше. Да и сестру его отыскать надо.

Яровит молча смотрел на нее, и по Ладиной спине пробежал холодок, таким ужасом повеяло от этой тишины. Затем Яровит мотнул головой: мол, отойдем.

– Какое домой? – спросил бог воинов вполголоса, когда они отдалились от остальных. – Ты ничего в нем странного не заметила?

– Ну… – Лада замялась. – Нет, ничего.

– То, что он не ест, например. И одет не по погоде, при этом не мерзнет, – перечислял Яровит. – Откуда здесь ребенок из Яви?

Больше всего Ладе хотелось, чтобы бог воинов замолчал. Как в тот день, когда в ее дом пришел участковый. Но знание уже всплыло на поверхность, и никак было не избавиться от него:

– Он… Сенька не живой?

– Да, – кивнул Яровит. – Видимо, их с сестрой не нашли вовремя. А дети так и не осознали, что умерли, вот и застряли в порубежье.

– И ничего нельзя сделать? – голос неожиданно охрип, так что Лада сама себя не узнала.

– Нет, – коротко ответил Яровит. – Мы можем только помочь Сеньке уйти из порубежья.

– Он не уйдет без сестры.

Бог воинов кивнул: и так все ясно.

Они вернулись в лагерь.

– Лель, Посвист, вы отвечаете за мальчика, – приказал Яровит. – Лада, – обратился он к девушке, – нам придется сражаться. Ночницы без боя добычу не возвратят. Сможешь?

Лада кивнула. После ночной схватки силы еще не восстановились, но теперь у нее есть багряницы. Девушка закинула колчан со стрелами за спину. На самом деле, с оружием будет легче. Как там Лель говорил: намечаешь цель и разишь без колебаний. Ну вот так она и будет. Без капли сожаления, без тени жалости. Станет мстить за свою погубленную семью, за Милену и родителей, за родной дом, за потерянных друзей.

Да, ведь Лада теперь лишена и лучшей подруги – вряд ли Настя Старостина помнит ее. Да и во всем классе, наверное, нет человека, который бы думал о ней. Может, и с фотографий Лада Берендеева исчезла, будто век не было. Явь всеми силами стирала память о девушке и ее близких, потому что они были из другого мира. Скоро и могилы растворятся, как металл в серной кислоте – делали они по химии такой опыт, даже прийти будет некуда. И останется Лада совсем без корней, как перекати-поле. Человек, потерявший прошлое.

В одной книге Лада как-то прочла о манкуртах – людях, лишенных памяти. Их делали из рабов. Лишенные памяти, они теряли и волю, становясь идеальными слугами, послушными желаниям хозяев. Нет, память Лада не отдаст никому! Пусть реальность ее прошлого под угрозой, но в сердце она сохранит своих родных и никому не позволит украсть у нее это.

Лада забросила за спину рюкзак, проверила, не мешает ли он доставать стрелы из колчана. Да, можно выдвигаться. Лель отдал свой мешок Посвисту, а сам подхватил Сеньку.

– Как твоя рука? Может, помочь? – спросила девушка у бога ветра.

Посвист пошевелил перевязанной рукой:

– Не, вроде отошла.

Яровит проверил, потух ли костер, и скомандовал:

– Вперед!

Крун взметнулся в воздух, как сорванная пружина – клубок бабы-яги действовал лишь в порубежье, а за ним и остальные рванули вперед. Посвист и Яровит бежали легко, перескакивая через поваленные деревья. Со стороны красиво смотрелось – походило на грацию гепарда, а вот самой Ладе приходилось забираться на ствол, а потом спрыгивать. Она быстро отстала, да и дыхание сбилось – после схватки с ночницами она так и не восстановилась. Даже Лель не отставал от других, несмотря на ношу, лишь просил, чтобы Сенька не сдавливал шею.

– Привал, – бросил Яровит и сел на землю.

Лада со стоном рухнула рядом: ноги дрожали, дыхание никак не хотело уняться, в висках стучало. Еще один забег Лада не выдержит. Ну почему она такая слабачка?! Лель и то лучше выглядит, хотя тащил на себе Сеньку.

И все же странно они ищут ночниц, чтобы отнять у них Катю. Ладу обожгла догадка: а ведь они и не ищут ночниц, а убегают от встречи с ними! Яровит и остальные обманули ее с Сенькой. Как они могли?! Она вскочила на ноги.

– Надо поговорить!

Яровит нехотя поднялся, но спорить не стал.

– Что все это значит?! – набросилась на него Лада, когда они отошли. – Я же обещала Сеньке.

– А я ему не обещал, – отрезал Яровит. – Вытащим тебя, тогда и будем помогать.

– А если не успеем?

– Значит, так тому и быть. Нам нужнее светлая богиня, чем девочка-призрак.

– Разве так можно?! – Ладу захлестнуло отчаянье.

– Так надо, – тихо ответил бог воинов. – Нам всем приходилось делать выбор, от которого мы были не в восторге. Ты не простая девушка, ты богиня, Лада. И от тебя зависит многое.

Лада вконец обессилела: она не имеет права вести себя как капризная девчонка, и Яровиту пришлось делать выбор за нее. Придется дальше обманывать Сеньку, иначе он не пойдет с ними, а станет легкой добычей ночниц. Видимо, по заслугам Сенька назвал ее темной, похоже, метка накладывает на Ладу свою печать – для нее вранье становится нормой. И если потерять время, то случится непоправимое – она перейдет на другую сторону. Так что Яровит верно поступил, но почему-то у Лады во рту образовался кислый привкус – вкус предательства.

После короткого привала снова последовала пробежка по лесу. Лада думала, что упадет на первых метрах, но откуда-то взялись силы. Видимо, злость на себя, на друзей, судьбу послужила катализатором – Лада бежала, по-прежнему отставая, но дыхание выровнялось. Пока ничейные территории соблюдали нейтралитет, и девушка внутренне расслабилась. Может, и правда? Доберутся они до Медного царства, выпьет Лада мертвую воду, и действие метки остановится. А там Яровит сдержит слово, и они отыщут Сенькину сестру.

Лада не заметила, как наступившая тишина сгустилась настолько, что стала ощутимой. Словно заложило уши, и теперь давит на них изнутри. Крун несколько раз раздраженно каркнул и спустился на плечо Яровита:

– Слишком тихо, слишком пусто. Мне не нравится. Я не вижу!

Ворон с раздражением клюнул бога.

– Мне тоже это не нравится, Крун, – Яровит погладил перья птицы. – Что-то здесь нечисто.

Лада осмотрелась: казалось, что кто-то наложил на окружающее светофильтр, придав всему неестественный вид. Словно рисовал художник авангардистского толка: здесь пень в виде куба, тут береза похожа на конус. Бутафория, а не реальность. Только заметили это путники лишь сейчас, будто кто снял с глаз пелену.

– Это морок, – произнес Посвист.

И тогда мираж спал.

Они продвинулись совсем недалеко от лагеря, полудневный забег ничего не дал – путники кружили, возвращаясь к одному месту. Лада с горечью осознала, что зря обливалась потом, зря откашливалась, согнувшись пополам, отчаянно ловила воздух, как утопающая. Их не выпустят отсюда. Не будет никакого Медного царства и Серебряного. От метки не избавиться. Совсем скоро, через три с половиной дня, Лада или умрет, или примкнет к темно-богам. И придется ей смириться с вечным ощущением ярости, которое жжет изнутри.

Глава 10

Бой с ночницами

Земля встала дыбом. На мгновение Ладе показалось, что это она сама потеряла почву под ногами и грохнулась ничком. Послышался страшный грохот, будто рядом взлетел самолет, на мгновение Лада оглохла. Что-то кричал Лель, но Лада не могла различить ни слова. Она старательно всматривалась в его шевелящиеся губы, как это делают глухие, но не помогло. Появился Посвист, он схватил ее за руку и дернул в сторону. И от этого движения к Ладе вернулся слух, словно из ушей выскочили пробки.

– Не спи! – наконец различила она слова Леля. – Сейчас начнется!

Лада завертела головой: что начнется? Где? Кто-то обхватил ее за ноги. Лада опустила голову: какой-то мальчишка… Вроде кто-то знакомый. Точно, Сенька! Голова гудела, будто колокол. Как же тяжело. И надо сосредоточиться, ведь что-то должно произойти. Почему все плывет перед глазами? Необходимо взять себя в руки! Но ноги дрожали, и казалось, что Лада стоит лишь благодаря Сеньке, который ее не отпускает.

– Не вырубайся! – откуда-то выплыл чей-то голос.

Он накатил на Ладу как волна, и ее закачало. А потом кто-то встряхнул ее и еще раз. Взгляд у Лады прояснился, она увидела перед собой бога воинов и встревоженные лица братьев.

– Вроде пришла в себя, – сообщил Яровит, и Ладино сознание немного прояснилось.

Сверху раздалось тревожное карканье, Крун камнем упал на плечо Лады и сильно клюнул.

– Я в норме! – боль окончательно привела в чувство.

Она посмотрела по сторонам: Яровит приготовил боевой топор, Лель и Посвист сжимали мечи. Лада отбросила рюкзак в сторону – с ним много не навоюешь – и достала из колчана стрелу. Яровит велел Сеньке лезть под кусты.

Наступило затишье, точно перед бурей, по коже побежали мурашки – будь Лада зверем, у нее бы шерсть встала дыбом. Хотелось ощериться, совершить длинный прыжок и сомкнуть зубы на горле жертвы. В ушах застучало все громче и громче, будто барабаны выбивали дробь на марше. Адреналин в крови зашкаливал, заставив сильней сжать багряницу. И в этот момент на путников опустилась мгла, словно с неба пролились чернила. А потом все вспыхнуло, и на мгновение Лада ослепла. Послышалось рычание, и перед друзьями возникли десятки лже-гиен. Эти были намного крупнее первых.

Первая тварь рванулась к Ладе, безошибочно выбрав слабое звено в обороне. Девушка разглядела ее, точно в замедленной съемке: шерсть висит сальными сосульками, с кривых желтых клыков капает слюна, правое ухо разодрано. Лада взмахнула рукой, и багряница сорвалась в смертельный полет. Стрела загудела, предвкушая вкус крови, по ней побежали темно-красные искры. Багряница перехватила «гиену» в прыжке, и та камнем рухнула на землю. Лада достала вторую стрелу.

Меч Леля сиял, как солнечный луч, в то же время по нему скользили молнии – созданное из двух огней, оружие резало тварей, как нож масло. Одежда Леля пропиталась кровью убитых врагов. Бог любви сейчас походил на легендарного героя, несокрушимого и непобедимого. Лада лишь краем глаза могла видеть его перекаты, когда он нырял под брюхо атакующей зверюги, длинные выпады.

Меч Посвиста преобразился – в нем проснулась стихия воздуха. Казалось, от оружия исходило голубое сияние – холодное и завораживающее. Слышался треск, как от высоковольтных проводов, когда меч поражал очередную тварь. Оружие легко взлетало в воздух, будто было невесомым перышком, управляемое волей бога ветра. Клинок выделывал причудливые па, то поднимаясь, то резко падая вниз. Чудилось, что он ведет танец – страстный и пугающий одновременно. Танец прирожденного убийцы.

Лишь топор Яровита не преобразился. Он все так же был обычным: с деревянной рукояткой, обмотанной тканью, чтобы не скользила рука. Тусклый металл, длина лезвия немногим больше мужской ладони, только на рукоятке видны полустершиеся руны. И работал топором бог воинов тяжело, без показушности, точно рубил деревья в лесу, а не сражался с порождениями Морока.

Стрелы быстро кончились, и Лада запаниковала: что же теперь делать? Почему она так мало собрала багряниц в пятом измерении?! Хотя… Они тяжелые, много не утащишь. И что теперь делать? Лада не сможет призвать магию земли: растратила силы в ночной схватке, а потом в дневном забеге, максимум на что способна – попадать в цели без промаха, а сейчас стала беззащитной. Лель прокричал:

– Призови их!

Точно! Как же Лада не сообразила! Ведь наверняка существовал способ вернуть стрелы. Но какой?! Размышлять было некогда – очередная тварь метнулась к девушке. Лада совершила хватающее движение, и в руки легла багряница. Получилось!

Стрела вновь сорвалась в полет. Казалось, еще немного, и друзья смогут переломить битву в свою пользу, несмотря на большое количество врагов. Вокруг валялись горы трупов, пахло кровью и дерьмом.

Сеньки нигде не было видно, Лада надеялась, что мальчишка сидит под кустом, цел и невредим. Но лже-гиены сменили тактику: теперь твари окружали противника сразу с нескольких сторон. Лада бросилась к ближайшему дереву – лучше, чтобы спину прикрывал ствол, на затылке у нее глаз нет. Одно из чудовищ бросилось наперерез, Лада сжала стрелу и собралась пустить ее. В этот момент нога поскользнулась на жиже из внутренностей, багряница улетела в небо, а гиена прыгнула на девушку.

Время растянулось. Только что оно стремительно неслось куда-то вперед, точно бегун в спринтерском забеге, как вдруг перешло на черепаший шаг. Лада явственно видела все вокруг до мельчайших подробностей: серое небо в почеркушках белых облаков, словно кто-то долго расписывал ручку. Пахло смолой и первой травой, на листке волчьего лыка повисла капля росы. Все это было по-настоящему, как и смерть, которая зависла в прыжке. Лада смотрела на бледно-серое брюхо, на кривые когти, которые через мгновение вспорют ей живот, и ничего не могла поделать – руки отказались повиноваться.

Слабость навалилась мгновенно, найдя подходящий момент, чтобы отомстить: за ночные блуждания, за выплеск энергии, за бешеный бег. Лада зашарила за спиной: наконечники стрел упирались в позвоночник, но до них было не дотянуться. И никаких сил, чтобы вскочить на ноги или хотя бы откатиться, да и времени нет – оно ускользнуло последней песчинкой в часах. И в это время раздался яростный крик.

Лада не подозревала, что вороны способны издавать такой крик. Крун падал с небывалой скоростью, точно кто-то запустил его из пращи. В открытом клюве был виден темный язык, болтавшийся из стороны в сторону, словно язычок колокольчика. Ворон рухнул на башку лже-гиены, впился когтями в ее глаза и принялся долбить клювом по носу. Тварь взвыла, встала на задние лапы и начала передними отмахиваться от Круна, но тот не сдавался. Лада очнулась от паралича. Она поднялась и нащупала стрелу, а потом размахнулась и со всей злости кинула в сторону твари. Багряница вошла прямо в сердце «гиены».

Тварь грохнулась, но Крун не взлетел, а остался лежать безжизненной тряпочкой. Лада приблизилась к ворону на негнущихся ногах. Еще одну смерть она не выдержит. Нет, хватит уже! Она склонилась над вороном: когти лже-гиены пронзили его насквозь. Девушка осторожно освободила Круна. Бесполезно. Глаза подернулись пленкой, язык торчал из раскрытого клюва, крылья обвисли. Лада задохнулась от острого горя: погиб! Еще один друг умер по ее вине. Она чудовище, пожирающее близких, пусть и не по своей воле. Сколько уже жертв на ее счету? Родители, сестра, Крун. Лада потянулась за стрелой – остальных она не даст убить.

Багряницы разили чудовищ одним за другим. Лада успевала не подпускать тварей к себе. Неподалеку слышался свист, с которым топор рассекал воздух, – Яровит продолжал кровавую жатву. Рядом бились Лель и Посвист, пот заливал их лица, грудь ходила ходуном – точно кузнечные мехи. Ничего, бой близится к завершению, тварей осталось мало. Они уже не решались приближаться, старались напасть со спины и падали под ударами оружия.

Когда с ними, казалось, было покончено, земля вновь поднялась, как огромная волна. Она с головой накрыла Ладу, Леля, Посвиста и Яровита. Забила глаза и нос, навалилась невыносимой тяжестью. И свет померк.

Глава 11

Коридор

На Милене было длинное платье, почти как у взрослой – ее любимое. Мама купила наряд к Восьмому марта – в садике проходил утренник, на котором сестренка выступала. Милена читала стихи и танцевала вместе с остальными. Больше всего сестра боялась, что у нее получится хуже, чем у других, и Лада пообещала, что обязательно явится на праздник. Только не получилось – в классе устроили административную контрольную по алгебре. Милена до последнего ждала, а мама не знала, как сказать, что Лада не сможет прийти. Весь вечер потом сестренка ходила надутая, как мышь на крупу, и отказывалась разговаривать. Пришлось в выходные идти с ней на мультик, чтобы заслужить прощение.

Лада смотрела, как сестренка, не замечая ничего, включила плеер и закружилась под только ей слышную музыку. Со стороны казалось, что Милена копирует кого-то более взрослого. Она крутилась перед зеркалом, внимательно рассматривала себя, хмурила брови, старалась вышагивать важно и степенно. Ладе стало смешно: похоже, сестренка повторяла именно за ней. Да-а, именно так Лада и выискивала на лбу прыщики. Она не выдержала и прыснула, а Милена застыла, пойманная врасплох.

– Ой, ты здесь? – удивилась одна.

– А где же еще? – Лада пощекотала сестренку подмышками.

Та громко засмеялась: Милена боялась щекотки.

– Ну как где, – сестренка едва отдышалась, поэтому говорила с паузами. – Ты же вроде еще не умерла.

Лада замерла:

– Ты разве… – слова давались с трудом, – умерла?

– Ну да, – кивнула Милена. – Ты, что, не помнишь? Какой-то дядька под нашу машину чуть не попал, а потом все завертелось, меня даже затошнило. А после что-то ударило в машину, и все вспыхнуло.

Воспоминание обрушилось на Ладу как холодный водопад. Да, все так и было. Только не какой-то дядька бросился под автомобиль, а навь. Видимо, думала, что там находится Лада. Охотились за ней, а пострадала семья.

Лада подбежала к Милене и крепко обняла ее.

– Я очень скучаю, – произнесла Лада.

– Я тоже, – кивнула сестрица.

Лада села на кровать и притянула Милену.

– Давай посидим, как раньше, – попросила она. – Хочешь, косички заплету?

– Колоском, – согласилась сестрица.

Лада расчесала ее волосы и стала собирать тонкие пряди в косу, приговаривая мамины слова:

– Расти, коса, до пояса,

Не вырони ни волоса.

Расти, косонька, до пят,

Все волосоньки в ряд.

Почему-то почудилось, что они находятся здесь много веков.

Милена резко вырвалась и оттолкнула Ладу:

– Уходи!

– Почему?!

– Не понимаешь, что ли?! Тебе нельзя здесь быть! Это место для мертвых.

Лада с трудом поднялась. Мысль уйти казалась невыносимой.

– Мне жаль, – перед глазами все расплывалось. – Я бы хотела забрать тебя с собой.

– Нельзя, – ответила Милена. – А так я бы походила еще в садик, а потом в школу. Да и посмотрела бы, как ты замуж выходишь. Красивое у тебя будет платье или не очень.

Лада погладила сестренку по голове: та вечно донимала вопросами замужества: Милене нравились платья, похожие на наряды принцесс. Будь воля сестренки, она бы не дала Ладе доучиться, а погнала бы замуж, чтобы быть подружкой невесты на свадьбе и заодно самой покрасоваться. Милена порывисто обняла еще раз, а затем подтолкнула к возникшей в углу комнаты двери:

– Иди быстрее, а не то передумаю.

Лада поцеловала ее на прощание и побежала к выходу, боясь, что останется сама.

Девушка попала в коридор, тот тянулся в обе стороны до бесконечности. Он больше походил на туннель: с закругленным потолком, без окон и с тусклым освещением. Лада обернулась: двери позади не было. Она ощупала стену: шероховатая, без намека на проем, точно и не было комнаты с Миленой. Лада побежала вдоль стены, коридор никак не кончался. Все так же едва горели рожковые лампы, ни намека на выход.

Лада ускорилась. Она неслась по коридору, свет выхватывал пятна старого линолеума в желтых разводах, обвалившуюся штукатурку на стенах, потрескавшийся потолок. Туннель не кончался, словно кто-то закольцевал его. Лада хотела повернуть назад, но неожиданно слева возникла дверь. Только что ее не было, как она появилась из ниоткуда. Простая деревянная дверь, покрытая толстым слоем белой краски. Лада толкнула ее и вошла.

Незнакомка была в старинном одеянии: темно-синий кафтан, расшитый золотой нитью, на шее массивное украшение из золотых пластин с разноцветными камнями. Волосы собраны в косу и завязаны алой лентой. Незнакомка внимательно разглядывала отштукатуренную стену, поэтому на Ладу не обращала внимание. Лада присмотрелась: похоже, она попала в чей-то дом. Какой-то странный, с узкими окнами, невысокими потолками, древняя мебель: широкие лавки с накинутыми на них половиками, дубовый стол, резной сундук. Незнакомка что-то решила для себя и развернулась, Лада с удивлением узнала в ней Любаву, только младше лет на двадцать.

– Мама?.. – протянула она.

Незнакомка только тогда заметила ее и с любопытством уставилась.

– Ты кто будешь? – поинтересовалась молодая Любава.

– Лада, – ответила та, не зная, как реагировать. – А ты же Любава, да?

Незнакомка кивнула:

– Лада – красивое имя, давно нравится. Если будет у меня дочка, обязательно назову. А ты меня откуда знаешь? Вроде не видела тебя во дворце.

Ладу охватило смятение: что сказать? Да и поверит ли Любава? Не примет ли за обманщицу? Похоже, Любаве сейчас столько же лет, как и ей самой. Значит, живет она во дворце Берендея, замуж пока не собирается, и никакой приемной дочери у нее нет.

– Ты стену собираешься раскрашивать? – догадалась Лада.

– Да, – подтвердила Любава. – Откуда узнала?

– Видела твои работы, – ответила Лада. – Мне очень нравится.

Любава смутилась.

– Спасибо на добром слове, для сердца приятно.

– А можно я посмотрю, как ты рисуешь? – попросила Лада.

– Смотри, коли не спешишь.

Любава взяла уголь и стала схематично набрасывать рисунок: яблоню, на ней птицу с длинным хвостом, как у павлина – жар-птицу. Получалось у нее это быстро и уверенно. Любава на самом деле была мастерицей, пока не отказалась от дара при переходе в Явь. Неожиданно Любава остановилась.

– Подожди, – обратилась она к Ладе в замешательстве. – А откуда у тебя этот браслет? Такой же, как у меня?

У обеих на запястье висела серебряная змейка с изумрудными глазами. И тогда Лада решила: была – не была!

– Это мне от мамы досталось, – ответила она.

Любава сморщила лоб:

– Интересно как. И Ладой тебя зовут, и браслет мой. Что же это?

Она схватилась за сердце и тяжело опустилась на скамью. Вокруг зарябило, словно голограмма начала разрушаться.

Прямо на глазах Любава повзрослела, будто с нее стерли тщательно нанесенный грим. На ней оказалась привычная одежда – джинсы, клетчатая рубашка и пиджак. Изменилась и обстановка – они очутились в родительской спальне.

– Это же ты, дочка, – Любава напряженно вглядывалась в Ладино лицо. – Как ты без нас?

– Плохо! – Лада прижалась к маме и, всхлипывая, начала рассказывать: – Мне все время кажется, что это дурной сон. Что я проснусь, и все будет, как раньше.

Мама крепко обняла ее и принялась гладить по голове:

– Ничего, Ладушка, у тебя все получится. Ты у меня всегда была сильная, умная. От своего не отступишься.

– Но я хочу, чтобы ничего этого не было! Я хочу к вам. Мне плохо!

Слезы катились и катились, Лада никак не могла успокоиться, а мама продолжала гладить и шептать:

– Все будет хорошо у тебя. Все будет.

От этого становилось горше: потому что как хотелось, не получится никогда. Без родных ей не нужно даже самое счастливое будущее. Словно из Лады вырвали кусок сердца, и можно делать вид, что оставшийся ничуть не хуже, чем целое сердце, но это не так.

Наконец Лада успокоилась. Наверное, ей надо было выплакаться вволю на плече у родного человека, который пожалеет. Только не было возможности. Любава все так же обнимала ее, потом отпустила.

– Тебе пора, – она указала на дверь. – Сюда не торопись, живи и будь счастлива. А я всегда любила тебя как родную и ни о чем не жалею. Когда тебя привезли к Берендею, и я услышала твое имя, сразу поняла, что это знак – ты станешь моей названной дочерью. И я ни о чем не жалею.

Лада вытерла слезы и поднялась.

– Я тоже всегда буду помнить и любить тебя, – ответила она.

Она решительно зашагала к двери, но на полпути вернулась, сильно обняла и поцеловала маму.

…Снова бесконечный серый коридор. Тянется, как жевательная резинка – конца и края нет. Лада потеряла счет времени. Когда-нибудь потомки отыщут ее скелет и придумают легенду о потерявшейся в туннеле девушке, умершей от голода и жажды. Хотя пить и есть не хотелось, как ни странно. Вообще это место вело себя непонятно, точно Лада проходила в нем какое-то испытание, и пока не выполнит, выйти не сможет. Только в чем оно состоит, понять бы.

Постепенно лампы начали меркнуть, тени в коридоре сгустились, Ладе послышались шепотки в отдалении. Словно что-то приближалось. Что-то, от чего даже слабый свет старался спрятаться. Она прибавила шаг, но шепот не отставал, он нарастал, становился разборчивее. Вскоре Лада сорвалась на бег, она неслась по туннелю вслепую, выставив вперед руки, чтобы не врезаться в стену. А что-то неумолимо нагоняло, голоса наполнили пространство вокруг, и Лада услышала: «Нашшша девочка, нашшша. Зачем убегаешшшь? На тебе нашшш знак». Лада вертела головой на ходу, стараясь вытряхнуть чужие звуки. В конце концов она заткнула уши руками. Это помогло ненадолго, голоса все равно пробрались внутрь, и в груди похолодело, словно метка уже дотянулась до сердца. Лада начала выкрикивать песни, стараясь перекричать шипение. А потом пол под ногами кончился, и Лада полетела вниз.

Глава 12

Плен

Звук нарастал откуда-то изнутри. Лада не сразу поняла, что кричит она сама. А после падение резко прекратилось, девушка больно упала на что-то, покрытое ворсом, и тогда вернулся свет. Лада очутилась в небольшой комнате. Узкая кровать, верстак возле окна, на полу ковер. Уже темнело, но лампы были выключены. Папа сидел лицом к стене, уставившись в одну точку. Лада позвала, отец повернулся всем корпусом и уставился куда-то мимо нее.

– Лада, это ты?

Девушка щелкнула выключателем, в комнате стало светло, и тогда-то она смогла рассмотреть отца. Его волосы были точно припорошены мукой, лоб прорезали глубокие морщины, кожа на шее обвисла – перед Ладой сидел глубокий старик.

– Говорят, мертвые приходят к живым, когда тем вышел срок, – продолжал отец.

Он по-прежнему смотрел куда-то вбок, будто не видел Ладу. Девушка помахала – никакой реакции, отец ослеп.

– Я не умерла, – ответила Лада.

Она подошла поближе, села на пол и взяла отца за рук у.

– Это моя вина, – папа словно не слышал ее. – Поспешил сменить резину на летнюю, а весна поздняя оказалась. Машину повело по гололедице, мы влетели в столб. Ты сидела за мной. Вроде самое безопасное место при авариях… Мгновенная смерть.

Лада сжала его ладонь:

– Я не умерла, – повторила она. – Меня не было с вами в тот день.

– Любава попала в больницу, – речь отца становилась все более невнятной, – будущего ребенка спасти не удалось. Да и потом все пошло наперекосяк.

Лада слушала, не перебивая.

– Через год развелись. Любава и Милена так и не простили меня, что ты погибла. Да я и сам себя не простил. А потом стал слепнуть.

Ладе возразила:

– Я не умерла! Наоборот, это вы погибли! Из-за меня.

Но отец бубнил:

– Это страшно – ничего не видеть. Раньше я был лучшим мастером в царстве. Потом потерял дар, а затем…

Лада поднялась и крепко обняла его:

– Я люблю тебя, папа. Ты ни в чем не виноват. Не бери на себя больше, чем можешь унести.

– Я тоже люблю тебя, дочка, – отец погладил ее по плечу. – Ты тоже не вини себя ни в чем.

Лада кивнула, и в тот же момент видение пропало.

…Она находилась в тесном мешке, точно гусеница в коконе, которой предстояло стать бабочкой. Лада ощупала оболочку: та была жесткой и походила на пергаментную бумагу. Под пальцами прояснилось, словно девушка протерла запотевшее стекло. Лада прильнула к образовавшемуся оконцу. Она была в пещере, стены которой фосфоресцировали бледно-зеленым светом. Кокон оказался подвешенным к своду и при каждом шевелении начинал раскачиваться. Напротив висел еще один. Неожиданно его бок вспучился, изнутри появилось лезвие, вспоровшее оболочку. Вскоре оттуда выпрыгнул парень. Высокий, примерно как Лель, сухощавый, одетый в темно-серые кожаные штаны и куртку. Парень направился куда-то в глубь пещеры, и Лада заволновалась: вдруг он поможет ей? Она закричала, но оболочка кокона заглушала звуки, тогда девушка начала стучать изо всех сил. Парень остановился и стал прислушиваться. Наконец он разглядел дергающийся кокон и вернулся.

– Эй, ты кто? – спросил парень.

– Помоги мне! – голос сорвался.

– С чего вдруг? – парень пожал плечами.

Похоже, он вновь собрался уйти, поэтому Лада выпалила:

– Мне надо в Медное царство!

Парень насторожился:

– Зачем?

– Если не попаду, умру, – скрывать правду не имело смысла.

Тот хмыкнул:

– Мы все умрем.

– Я хочу отомстить, – Лада произнесла это вслух и поняла: так и есть.

Желание жить было важным, но желание расквитаться перевешивало. Что толку умереть, когда гибель родных останется неотомщенной?

Парень задумался на мгновение, а потом вспорол оболочку ее кокона. Лада свалилась как мешок, сверху посыпались стрелы.

– Могла бы и сама выбраться, – заметил он.

Лада молча выругалась: даже в голову не пришло проверить, что находится при ней! Выставила себя дурой. С другой стороны, времени не хватило – так бы она подумала, что делать, а тут просто увидела человека и решила попросить помощи. И правильно – ведь получилось же.

– Тут больше никого нет? – спросила девушка.

– Понятия не имею, – ответил парень. – А ты что, не одна была?

Лада не знала: соврать или нет? Но решила сказать правду:

– Нас четверо. Ой, нет, пятеро. Еще Сенька был.

– Ну давай поищем, – согласился парень. – Только быстро. Надо смотаться отсюда, пока ночницы не вернулись.

Пещера была с несколькими ответвлениями. В одном их них стояла клетка, в ней сидела девочка. По описаниям она походила на Катю. Девочка спала. Лада подергала дверцу, та была заперта и на усилия девушки не поддавалась.

– Зачем она тебе? – удивился парень. – Разве не видишь, что она «пограничник»? Застряла между мирами.

– Я ее брату обещала, что найду ее, – отрезала Ладу.

Она оглядела пещеру: нет ли подходящего камня?

– Поздно уже, она начала превращаться в ночницу, – парень указал на черные когти девочки. – Пошли быстрее, пока она не проснулась.

– Я обещала, – сквозь зубы повторила девушка.

– Как хочешь, – парень пожал плечами, – но возиться с ней не стану. Сама.

Он взмахнул мечом и легким движением перерубил прутья клетки.

Лада шагнула внутрь. Она потрясла девочку за плечо, та открыла глаза, в них плескался мрак, как когда-то у Лады. Она невольно отшатнулась: значит, именно так она сама и выглядит в моменты ярости?

– Ты Катя? – спросила она, стараясь не выдать испуг.

Девочка кивнула.

– Тебя ищет твой брат, Сенька.

Катя продолжала молчать.

– Он просил найти тебя. Пойдешь со мной?

Катя протянула руку, Лада взяла ее и почувствовала, как когти впиваются в ладонь. Девушка отдернула руку – яд ночниц опасен.

– Лучше я тебя за запястье держать буду, – произнесла она.

Парень стоял возле клетки и скептически смотрел на нее.

– Не передумала? – мотнул он головой в сторону Кати.

– Нет!

Хотя Лада понимала, что зря ввязалась – Катя будет серьезной обузой, к тому же неизвестно, что от нее ждать. От маленькой девочки осталась лишь видимость.

– Об обратных превращениях я не слышал, – предупредил он.

Лада ничего не ответила.

Парень вывел их из пещеры, под конец пришлось ползти – выход сузился до небольшого отверстия. Лада подталкивала Катю, чтобы девочка смогла выбраться.

– Ну в общем, приятно было познакомиться, – сказал парень, – но наступило печальное время расставания.

Он уже зашагал, как Лада опомнилась:

– Подожди! Ты что, не поможешь мне?

Парень развернулся, на его лице отразилось изумление:

– Слушай, ты меня ни с кем не перепутала? Или у меня где написано большими буквами, что я спасаю принцесс из драконьего плена?

– Нет, – растерялась девушка. – Но я не знаю, как найти остальных, и вообще…

Мысли путались. Сколько дней провела она в плену, сколько у нее осталась отмеренной жизни?

Парень с досадой уставился на нее:

– Так и знал! Ни один добрый поступок не останется безнаказанным! А до этого ты чем пользовалась, чтобы связаться с друзьями?

– Ничем, – Лада пожала плечами, – мы все время были вместе.

Парень осмотрел ее:

– Даже вещей с собой никаких, все ясно.

– У меня был мешок, – запротестовала девушка, – он остался на поле боя.

– «А еще у меня была голова, но сегодня я забыла ее надеть», – поддел парень. – Вы зачем с ночницами сражались?

Лада разозлилась: если он помог ей, это не значит, что можно теперь издеваться.

– Тебя не спросили! Нам надо в Медное царство, а они не пропускали.

– Ну и что? – парень развел руки. – Ночницы глупые и исполнительные. У них приказ Морока – никого в царство не пропускать. Они бы вас сюда притащили, а сбежать – пара пустяков, сама видела.

– А мы откуда знали?!

Парень вновь взглянул на нее:

– А-а-а, так вы из светлых… Теперь понятно.

Он повернулся и быстро зашагал. Лада схватила Катю и побежала за ним.

– Ну подожди ты. Что тебе не так?

– Все, – отрезал он. – Связываться со светлыми не хочу, от вас одни проблемы.

– Так не связывайся. Просто скажи, в какую сторону идти. И я от тебя отстану. У нас был ворон, Крун, но он погиб – защищал меня.

В это время Катя затряслась мелкой дрожью, ее глаза быстро завращались. Парень посмотрел на девочку и нахмурился:

– Черт! Ночницы возвращаются! Прячемся.

Он подхватил Катю и бросился к ближайшим кустам, Лада за ним.

– Лежи тихо. Сейчас что-нибудь придумаю, – велел парень.

Он залез в карман и достал кисет, достал оттуда траву и осыпал ею себя, Ладу и Катю.

– По запаху они нас не учуют. Главное, чтобы она нас не выдала, – он ткнул в девочку пальцем.

Катя начала ворочаться, ее тело изогнулось, а потом девочка издала резкий звук, от которого у Лады похолодело между лопатками. Она крепко прижала девочку к себе и зашептала:

– Тихо, тихо, все хорошо.

Лада стала укачивать Катю, напевая мамину колыбельную:

«Лелюшки-люли,

Прилетели голуби.

Стали гули ворковать -

Стала дочка крепко спать».

Катя затихла. Лада посмотрела на нее – девочка уснула.

– Ты откуда знаешь эту песню? – напряженным голосом спросил парень.

– Мама пела, – призналась Лада.

– Моя тоже, – парень вздохнул. – Она родом из Берендеева царства.

– И моя.

Парень помолчал мгновение, а потом протянул руку:

– Давай знакомиться. Меня Хлад зовут.

Глава 13

Хлад

Через полчаса они продолжили путь. Хлад поведал, что ночницы забыли, что у них были пленники – память у духов короткая.

– Они же из детей получаются, которых родители потеряли, – пояснил он.

Хлад посоветовал Ладе идти напрямую в Медное царство, чтобы не терять время. Он поводил руками в воздухе, будто растягивая невидимую резинку, а затем подул. Перед ними возник голубь, состоящий из снежинок. Лада поразилась: какой интересный у Хлада дар!

– Капни на него кровью, – сказал парень. – Так он отыщет твоих друзей и передаст послание.

Лада уколола ножом палец и произнесла:

– Ждите меня в Медном царстве, иду прямо туда.

Снежный голубь ожил и устремился вверх, совсем как настоящий.

– Так вы не разойдетесь, – объяснил Хлад. – А я тебя до царства доведу, а там уже все – расстанемся. У меня свои дела, у вас – свои, и в них я лезть не хочу.

Он подбросил в воздух перышко, то неспешно поплыло вперед, путники отправились следом.

Лада исподтишка рассматривала Хлада: очень светлые волосы, серые глаза стального оттенка, прямой нос, впалые щеки, острый подбородок. Казалось, он никогда не улыбается – суров и сосредоточен. О себе Хлад, кроме имени и что мать из Берендеева царства, не проронил ни слова. Человек-загадка. Лада тоже старалась не посвящать его в подробности. Вдруг он на темной стороне? Ведь не зря ему не понравилось, что девушка и ее друзья из светлых.

Катя вела себя спокойно, молча шла, не хныкала, не просила пить, есть, отдохнуть. И это пугало Ладу – Сенька казался настоящим мальчиком, а Катя уже ступила на призрачную дорогу. Лада сама несколько раз пожалела, что взяла девочку с собой – похоже, для той все слишком поздно, надо было ее оставить среди ночниц. Наверное, Яровит прав – Лада чересчур поддается эмоциям и поступает неразумно, а ведь от ее поступков зависит многое: судьба друзей, Берендеева царства, к которому стремятся полчища врагов, да и всего мира. А тут всего лишь девочка-призрак. Что ее существование для Вселенной? Ничего. А Лада расходует драгоценные ресурсы.

Хлад резко остановился.

– Знаешь, – начал он, – есть возможность сократить путь в Медное царство.

Он потер серебряный браслет на левой руке, тот был наполовину темен: то ли испачкался, то ли от времени.

– А получится? – обрадовалась девушка.

От мысли, что не все потеряно, настроение совершило настоящий кульбит.

– Да. Только… – Хлад замолчал, собираясь с мыслями. – Я тебя веду безопасной дорогой, но по ней идти два дня. А так выйдет быстрее добраться.

– Ну, – кивнула Лада, она не понимала, почему Хлад мнется.

– Этот путь труднее, – предупредил он. – Если что со мной случится, тебе придется бросить меня и бежать. Иначе обоим не поздоровится.

– Я согласна, – Лада не раздумывала ни мгновения.

– Все так плохо? – уточнил он. – А то смотри, могу оставить тебе перышко, оно доведет.

Лада замотала головой:

– Нет, давай вместе! Мне тоже нужно поторопиться. Я же не ради красивого слова сказала, что могу умереть!

– О’кей, – больше Хлад не сказал ничего, лишь свернул с тропы вбок, и они зашагали через большое поле.

Где-то в центре луга он резко остановился. Затем вытянул шею, точно высматривая что-то. Его нос зашевелился, и Ладе стало смешно: какой-то первобытный навык, наверное, далекие предки так и делали.

– Похоже, здесь, – пробормотал Хлад.

Он встал на колени и ощупал почву. После достал из сапога нож и провел линию по земле. Та тут же обрела объемность, расширилась и углубилась. Хлад кивком головы пригласил Ладу:

– Нам сюда.

– А что это? – Лада решала: не передумать ли?

– Временной провал, – объяснил Хлад. – Пойдем через него. Опасно, но зато время сэкономим. Там оно живет по своим законам.

Лада заколебалась: идти или нет? А есть ли у нее выбор? Речь о жизни и смерти, и надо цепляться за шанс. Сдохнуть она всегда успеет. Девушка подхватила Катю и шагнула за Хладом, а потом Лада кувырнулась в воздухе, и еще раз. Они снова оказались на поле, только оно изменилось.

Местность походила на обычную, только будто кто-то добавил в нее мрачных красок, поэтому Ладе стало не по себе. Да и Хлад постоянно озирался, словно ожидая погони.

– Будь начеку, – предупредил он. – Тут ночниц нет, зато полно всякого, с чем лучше не связываться.

Они устроили привал. Хлад достал вяленое мясо и сухой хлеб.

– Скатерти-самобранки у меня нет, – пояснил он. – Это вообще-то большая редкость.

Ладе стало стыдно: объедает незнакомого парня, а от нее самой толка мало. Хорошо, что Катя есть не просит. Но лучше бы просила, а то ведет себя, словно заводная кукла, и молчит все время. Если бы Лада не обещала Сеньке… Если бы она вообще не обратила на него внимание, путники бы уже добрались до Медного царства, и Крун был бы жив. Эх… Правильно говорит Хлад: ни один добрый поступок не останется безнаказанным.

Через час они углубились в лес. Деревья здесь росли настолько близко друг к другу, что Хлад и Лада пробирались с трудом. А девушке приходилось еще помогать Кате – та не могла сама перелезать через поваленные деревья. Вскоре в боку появилась острая боль – Лада устала.

– Давай немного отдохнем, – попросила она. – Хочу отдышаться.

Она прислонилась к стволу. Даже странно, вроде всего час прошел, а она так выдохлась, точно тащила не только Катю, но и огромный мешок с камнями.

Кружилась голова, дышать было трудно, пот ручьем заливал глаза. Чудилось, что Лада находится в парной, а не в весеннем лесу. Двинуть рукой невозможно, ноги стали как чугунные. А Хлад смотрит в упор, не отрываясь, будто разглядел в Ладе нечто удивительное. А потом раз, схватил ее за руку и дернул со всей силы. Раздался громкий «чпок», и Ладу отпустило. Девушка повернулась: дерево, возле которого она стояла, смыкало разомкнутый ствол.

– Я же предупреждал! – произнес с досадой Хлад. – Разве можно быть такой легкомысленной?

– Что это? – слова давались с трудом.

– Лесавки, лесные духи. Обычно они не зловредные, любят иногда пошутить. Но здесь запросто сожрут любого путника.

Лада разглядела на дереве несколько красных капель. Похоже, съесть – не съели, но надкусили. Хлад протянул пузырек.

– Смажь ранки. Они не ядовитые, но болеть могут.

Лада разделась, но ничего не вышло: на затылке у нее глаз не было. Пришлось просить Хлада. Он осторожно прикоснулся к коже, словно не решаясь. В другой раз девушка бы от стыда умерла, но сейчас все казалось естественным: они в походе, здесь не до стеснения. Да и времени на глупые мысли нет.

– Тут все время так? – спросила Лада.

– Да. Тебя разве не предупреждали?

– Говорили, просто я не думала, что настолько опасно. Вроде дерево как дерево.

Хлад убрал пузырек обратно.

– Лесные духи есть в каждом лесу. Только они обычно спят, редко когда показываются.

– Никогда не видела, – ответила Лада.

Хлад с недоумением посмотрел на нее:

– Ты же говорила, что из Берендеева царства.

– Мама, а я жила в Яви, человеческом мире.

Он хмыкнул:

– Интересно, каким ветром вас туда занесло?

Лада пожала плечами: объяснять не хотелось.

– А почему у тебя имя такое странное? – поинтересовалась она. – Хлад?

Тот ответил не сразу:

– Я зимой родился, она очень холодная выдалась, мама и не помнила, чтобы такие морозы стояли. Да еще и в самую студеную ночь. Вот и дали такое имя.

– Прикольно, – протянула она.

А ведь в самом деле, было бы интересно, если бы все носили говорящие имена: Зима, например, или Лето. Раньше же так и было: Ждан – имя мальчика, которого ждали. Владимир – владеющий миром. Дарена – подаренная. Да и Лада – женская форма слова «лад». И от этого дух захватывает, будто протянулась ниточка между чем-то древним и современным.

Они отправились дальше. Ладу распирало от вопросов, но она удерживалась – понимала, что придется рассказать о себе, а непонятно, как это воспримет Хлад. Может, решит, что лучше держаться подальше от чужих разборок, и бросит ее. Даже странно, что он вообще согласился взять Ладу с собой. Наверное, считает обузой, хотя вида не подает. Катя по-прежнему шла как на автопилоте, даже страшно смотреть на нее: не девочка, а марионетка, точно ею управлял кто. Ни одной жалобы, словно она разучилась говорить. И жалко ее, очень.

Хлад двигался экономно, ни одного лишнего движения. Не пялился по сторонам, не трепался всю дорогу. Но казалось, что он не выпускает из вида ничего, и потому Лада могла себе позволить расслабиться – за ней есть кому присмотреть. А ей самой надо за Катей приглядывать. Пусть та и начала превращаться в ночницу, а все равно – ребенок. Да и сама Лада не железная болванка.

Время перевалило за полдень. Солнце хорошо прогрело землю, хотелось пить. Но просить Хлада было неудобно – может, ему самому воды мало? И ручья поблизости нет, и озера. Но через полчаса Лада не выдержала:

– Попить не дашь?

Сказала, а изнутри обожгло – вдруг откажет? Стыдно будет – как попрошайка. Хотя она охотиться может с помощью стрел, все же есть от Лады толк. Хлад протянул флагу:

– Не стесняйся, потом наберем, когда к воде выйдем.

Лада отхлебнула и по привычке предложила Кате, та вновь не ответила. Эх, и что с ней делать? Сенька хотя бы походил на живого мальчика, и Лада знала, как ему помочь. А с Катей сплошные непонятки.

Лес закончился, путники вновь вышли на поле. Тропа постепенно расширялась и стала грунтовой дорогой. По ней было удобно идти – ни камней, ни коряг. Видимо, хорошо раскатали множеством телег. Сразу видно, что путь ведет к людям – не животные же протоптали. Можно будет пообедать нормально, воды про запас попросить, да и выведать, далеко ли до Медного царства. А то полагаться только на Хлада не стоит. А тот вновь уставился на браслет, даже странно – парень, а к побрякушкам неравнодушен.

– Знаешь, – развернулся Хлад, – ситуация осложнилась. Мне надо срочно в Медное царство, а ты за мной не поспеешь. Давай так: я тебе след оставлю, по нему ты доберешься, но выручить тебя в случае чего не смогу.

Лада растерялась: как же так? Она одна не справится, ей еще за Катей присматривать нужно. Что у Хлада за неотложные дела? Неужели такие же важные, как у нее?

– Договорились, – Ладе пришлось согласиться. – Только как я твой след увижу?

– Почувствуешь, – и он перешел на бег.

Глава 14

Царевна-лягушка

Совсем скоро Хлад скрылся с глаз, и тогда Лада опомнилась. У нее же не осталось ни воды, ни еды. Как же так! Чем она думала? И Хлад хорош – не предложил. Хотя… Похоже, что что-то случилось, он выглядел очень расстроенным. Наверное, и не сообразил оставить. Теперь вся надежда, что она на деревню наткнется, где согласятся покормить за «спасибо». Какая же Лада несобранная! Привыкла, что в походе о пропитании заботится кто-то другой, а не она. Надо же было так лопухнуться! Одна надежда, что Медное царство скоро появится.

След ощущался, точно натянутая нить, Ладе чудилось, что ее тащат, как воздушный шарик. Жаль, что она не может ускориться – Катя хоть и была призраком, но оставалась маленькой девочкой, быстро идти не в состоянии. Время от времени приходилось нести ее на руках, благо девочка вела себя смирно. Лада сто раз уже пожалела, что взяла Катю с собой. Но теперь поздно – не бросишь же.

Лада перехватила Катю удобнее и начала рассказывать сказку – идти в тишине стало нестерпимо. «Было у царя три сына, и пришла пора им жениться. Вышли они в чистое поле и пустили каждый по стреле в разные стороны». Лада повторяла сказку, которую любила Милена, она даже не задумывалась над словами, а Катя все больше обмякала и вскоре засопела. От этого звука хотелось плакать – Милена тоже засыпала во время вечерних историй. И, чтобы не разреветься, Лада продолжала говорить вслух: «В волшебных сказках существуют свои правила: запрет, нарушение запрета, изгнание…» Девушка перекинула Катю на другую руку и продолжила: «А еще там есть помощники, которые одаривают героя волшебными предметами. Почти как здесь: царь Берендей подарил нам скатерть-самобранку. Черт! Не буду об этом, а то есть захочется. В общем, там еще испытания бывают. А хотелось бы уже добраться до конца, где наступает воцарение».

Больше из уроков литературы о сказках Лада ничего не помнила, пришлось петь песни. Одну за другой, кусками – почему-то в памяти обнаружился провал. Последние слова она уже не пела – выкрикивала: «Летел… и падал!..» Ей казалось, что это про нее, когда за головокружительным полетом следует провал, когда вдребезги весь мир. И невозможно встать, отодрать себя от земли. Когда болит каждая косточка, а еще сильнее, просто невыносимо – душа.

А потом ниточка натянулась и оборвалась, след, оставленный Хладом, пропал. Лада сперва не поверила, но ощущение упругого каната исчезло – воздушный змей сорвался и улетел в небо. Лада положила Катю на землю. Что же теперь делать? Куда идти? И почему так произошло? Хлад решил обмануть ее и бросить в неподходящий момент? Но на него не похоже, не кажется он человеком, способным на ложь. Есть в Хладе что-то цельное, настоящее. Пусть он и не спешил ей на помощь, но ведь и не бросил в пещере с ночницами. А может?.. Догадка обожгла Ладу: с ним что-то случилось! Точно! И как же быть? Идти обратно? Но она не сможет выбраться из временного провала. Значит, надо искать Хлада. Только как поступить с Катей? Руки уже гудят от тяжести, больше тащить девочку Лада не в силах.

Она села рядом с Катей и обняла ее. Слезы хлынули непрерывным потоком. Какая же она слабая! Чуть что, и сразу плачет. Иногда кажется, что уже взрослая и многое может, но малейшая неудача, и Лада вновь расклеивается, будто старый сапог. Но делать нечего, надо двигаться вперед и стараться отыскать Хлада. Она тронула Катю за плечо:

– Нам пора.

Девочка открыла глаза, и Лада заметила, что чернота в них уменьшилась. Почему-то это обрадовало девушку – может, для Кати еще есть шанс? Как и для нее самой? Она обняла девочку и спросила:

– Идти сможешь?

И та ответила:

– Да.

Хоть какое-то облегчение для спины и рук! Сейчас бы не помешала мазь Яровита. Только где ее взять? И тут Лада спохватилась: Катя заговорила. Она прижалась к ней и поцеловала в щеку. Исчезло чувство, что рядом с девушкой кукла, Катя стала походить на обычного ребенка.

Они отправились по дороге. Катя вертела головой из стороны в сторону. Лада, как когда-то с Миленой, рассказывала:

– Это трава, она зеленая. Листья на деревьях тоже зеленые. У Кати платье какого цвета?

– Зеленого, – ответила та, посмотрев на себя.

– Правильно, – похвалила Лада.

Затем перешли к одуванчикам и мать-и-мачехе, Катя оказалась хорошей ученицей. Она быстро выучила и желтый цвет. Казалось, это простая прогулка двух сестер, а не поход, который может окончиться для любой из них гибелью.

Хотя солнце еще стояло высоко, время перевалило за пять часов дня. Хотелось пить и есть. Следов Хлада отыскать не удалось. Лада подумывала сойти с дороги и поискать воду, и лишь воспоминание о дереве, которое чуть не сожрало ее, останавливало девушку. Но терпеть становилось все тяжелее, вскоре Лада мечтала об одном – воде. И тут Лада увидела справа от дороги мешок Хлада, тот валялся среди травы, выброшенный за ненадобностью. Девушка замерла: значит, именно здесь с Хладом что-то произошло, по своей воле парень с рюкзаком бы не расстался. Но ничего подозрительного Лада не обнаружила. Она подняла мешок, и уже на нем нашла несколько красных пятен. Кровь!

Лада огляделась. Что же здесь случилось? На Хлада напали? Эх, была бы она следопытом, быстро бы догадалась, в чем дело, а так приходится додумывать. Девушка порылась в рюкзаке и нашла флягу. Вода! Сначала утолить жажду, а потом уже принимать решение. И мясо с хлебом еще есть! Желудок тут же откликнулся унылой мелодией. Лада запихнула в рот большой кусок и посмотрела по сторонам: ничего от ее взгляда не ускользнуло? Должна быть зацепка. И тогда она увидела меч Хлада. Тот лежал неподалеку, в тени кустов. Девушка подобрала его. Надо искать попутчика, сомнений нет – он в беде. Тем более, без Хлада она не отыщет выход в Медное царство, так что рискнуть стоит.

– Ты не чувствуешь, где может быть Хлад? – она обратилась к Кате.

Глупо, конечно, надеяться на ребенка, но, может, способности ночницы помогут?

Катя кивнула и посерьезнела. Она прикрыла глаза и замерла, после взяла Ладу за руку и потянула вправо.

Она снова перестала быть только девочкой, Лада едва поспевала за Катей. Та тащила ее, точно моторная лодка человека на водных лыжах. Вскоре они вышли на лесную тропу, которая затем привела их к деревне. И только тогда Катя остановилась и без чувств рухнула на землю. Лада мысленно обругала себя: до чего же она бесчувственная! Легко использует ребенка в своих целях. Но здесь ее собственные способности спят. Видимо, временная аномалия влияет. Или усталость.

Лада уложила Катю удобнее, а сама принялась наблюдать за поселением. Деревня была обнесена ограждением из поперечных жердин. Дома больше напоминали землянки: сооружения были наполовину вкопаны в землю, дым выходил из низких дверей – кажется, такой способ назывался «топить по-черному». Казалось, что Лада перенеслась на много веков назад, когда люди еще не умели строить красивые дома. Вдруг так и есть? Не зря же Хлад упоминал о временных провалах.

Ждать пришлось недолго. Вскоре в центре деревни вспыхнул яркий огонь, а затем раздался резкий звук, точно били в деревянные колотушки. Лада разглядела людей: в белых длинных рубахах, такого же цвета штанах. На ногах у них была обувь, похожая на лапти. Мужчины были обриты наголо, зато женщины распустили длинные волосы. Двое жрецов вывели Хлада. На жрецах, несмотря на теплый день, были надеты длинные косматые шкуры, лица спрятаны за деревянными масками с рогами оленей. Хлад шел спотыкаясь, из-за уха виднелась красная полоска – кровь. Звучали монотонные песни, больше похожие на заговор, но Лада не могла разобрать ни слова. Хлада провели сначала между двух больших костров, а потом потащили из деревни. Лада подхватила Катю на руки и пошла следом, держась на расстоянии.

Хлад брел медленно, часто спотыкаясь, его голова безвольно повисла, и на затылке Лада увидела рану – похоже, его ударили чем-то. А вскоре он потерял сознание, и его потащили двое здоровяков. Ноги Хлада чертили в траве прямые линии, и почему-то Ладе было тяжело это видеть. Ее по-прежнему не замечали, и девушка выжидала момент, когда сможет отбить Хлада. Надо только оставить Катю в надежном месте, подобраться поближе и сразиться с напавшими на парня. Единственное, Лада не была уверена, что ее стрелы будут разить, как раньше. Может, и волшебные предметы здесь не работают. Надо сперва проверить.

Почва под ногами стала пружинить, появилась вода: похоже, они зашли в болото. Лада оставила Катю в укромном месте, велев не высовываться.

– Я скоро, жди, – приказала Лада.

Катя обняла ее и кивнула. Рюкзак Хлада и меч Лада оставила с ней. А сама попробовала попасть багряницей в соседнее дерево и промахнулась, стрела потеряла волшебное свойство. Да-а-а, отбить Хлада становилось проблематично. Одна она с толпой не справится.

Хлада швырнули на колени на зеленую кочку, его брюки тут же намокли – воды здесь было полно.

Жрец вновь завел унылое бормотание, отдельные слова казались знакомыми, но разобрать их Лада не могла – не узнавала. Колотушки застучали сильнее, странно перекликаясь с пением. Воздух гудел от звуков, земля вибрировала. Лада сидела в засаде, готовая броситься в тот момент, когда Хлада соберутся принести в жертву. А затем люди бросились врассыпную, и Хлад остался один. Лада дождалась, когда скроется последний человек из деревни, и бросилась к парню. Тот валялся без чувств.

Лада стрелой перерезала связанные руки и похлопала Хлада по щекам, тот открыл глаза.

– Ты как? – спросила девушка. – Идти сможешь?

Парень промычал утвердительно, но, когда Лада попыталась поднять его, Хлад завалился. Похоже, его крепко приложили. Она подхватила парня за куртку и потащила к кустам, где ждала Катя. Понемногу дело продвигалось, хотя сил не хватало. Эх, лучше бы Лада в тренажерный зал ходила, а не книги читала. Но кто же знал?

Неожиданно послышался страшный грохот, словно упало что-то тяжелое. Деревья начали крениться в разные стороны, будто сквозь них пробирался исполин. Лада насторожилась: не из-за этого ли жители деревни разбежались? Кому же они принесли в жертву Хлада? Местному Кинг Конгу? Она попробовала трясти парня, но тот не реагировал. Девушка вытащила ремень из джинсов и продела его подмышками Хлада.

Тянуть стало легче, но она не успевала. Поблизости с шумом упала огромная ель. Сердце замерло и провалилось в пятки. Лада достала багряницу – придется сражаться. Может, меч Хлада был бы более кстати, но он тяжелый – долго удерживать его Лада не в состоянии.

Раздалось «плюх», и между деревьев показалась голова лягушки-гиганта. По ней Лада прикинула, что монстр раза в два выше самого крупного человека и в три толще. Серо-зеленая гладкая кожа в бурых пятнах, выпученные глаза – самая обычная жаба, только такого размера, будто ее откармливали чем-то особенным.

«Приносили ей в жертву людей», – поняла Лада.

Она застыла: как поведет себя этот монстр? И куда лучше бить? Снизу в живот? Или нет? Вроде сердце у лягушек где-то в верхней части туловища. Наверное. Лада не помнила. Да-а-а, зря она рассказывала Кате «Царевну-лягушку», недобрая получилась сказочка наяву.

Лягушка тоже остановилась. Она заметила Хлада и наблюдала за ним. Лада сообразила: монстр не подойдет ближе. Зачем? У лягушек в наличии длинный липкий язык, которым они хватают добычу. Девушка решила действовать. Она замахала руками:

– Я здесь! Поймай, если сумеешь!

И отпрыгнула в сторону. Сразу же на прежнее место приземлился кончик языка, Лада разглядела его в подробностях: розовый, раздвоенный на конце и покрытый слизью. Лада сморщилась: как же противно!

И тут лягушка появилась целиком, Ладу передернуло от омерзения – у монстра оказалось тело грузной женщины. Длинные плоские груди свисали чуть ли не до земли, толстый живот колыхался при каждом движении мутанта. Кожа тела была неестественно белого цвета в малахитовых разводах. Словно лягушка из сказки попробовала обратиться Василисой Прекрасной, но что-то пошло не так.

Лада бросилась прочь, лягушка, тяжело подпрыгивая, следовала за ней. Девушка мчалась, виляя из стороны в сторону – это сбивало прицел. Несколько раз язык смачно плюхался совсем рядом. Лада видела налипшие на нем травинки и прочий сор. Сколько она еще продержится? Дыхание уже сбилось, а справа под ребрами поселилась знакомая боль – бег давался с трудом. Надо было что-то предпринять, и срочно. Быть сожранной не хотелось – какая-то непривлекательная смерть. До чего же страшно! Раньше, когда девушка смотрела передачи о животных, радовалась, что не ей уготована участь добычи. А теперь она мчится не разбирая дороги, чтобы избежать злую судьбу.

Лада резко шагнула влево и, упав на землю, кубарем покатилась назад. Лягушка не успела среагировать и перепрыгнула через нее. В тот миг, когда брюхо монстра пролетало над ней, девушка вскочила и всадила багряницу. Наконечник стрелы оказался таким острым, что легко распорол живот мутанта. Сразу же завоняло, из распоротого живота высыпались внутренности. Лада разглядела полуразложившегося кабана и множество обычных жаб.

Лягушка умерла не сразу. Она еще пыталась броситься в погоню за добычей, но вскоре ее глаза остекленели, и монстр затих. Лада долго не решалась приблизиться, она сначала бросила в лягушку камень, та не пошевельнулась. Тогда Лада подошла и убедилась: монстр был побежден.

Глава 15

Русалки

Лада вернулась к Хладу и оттащила его к кустам, где ждала Катя. Пришлось повозиться, с Лады пот лил ручьями, но оставлять парня на болоте было нельзя – вдруг здесь водилось несколько монстров? Лада уложила Хлада поудобнее, достала из сумки флягу и осторожно, чтобы не захлебнулся, влила воду в рот. Щеки парня порозовели, он очнулся.

– Что это было? – спросил он, когда взгляд сфокусировался на Ладе.

– Я тебя хотела спросить, – ответила девушка. – Это тебя чуть в жертву не принесли.

– Ничего не помню, – Хлад попытался сесть и завалился. – Голова болит, и перед глазами плывет.

– Потому что по башке приложили, – сообщила Лада, – кровь на затылке.

Хлад осторожно ощупал голову, затем посмотрел на пальцы, испачканные красным.

– Наверное, пращой залепили. Так бы я им не дался. Тебе придется посмотреть рану.

– Она убила лягушку, – влезла в разговор Катя. – Я видела. А еще вещи твои нашла.

Он повернул голову и заметил поверженного монстра. По лицу было заметно, что Хлад потрясен:

– Я твой должник.

Лада отмахнулась: сейчас не до этого.

Девушка не могла себя заставить проверить рану Хлада. От одной мысли, что она увидит там – наверное, мозги, – в животе кишки скручивались в тугой узел, а к горлу подкатывала тошнота.

– Разведи огонь, – язык парня заплетался, поэтому приходилось прислушиваться. – В мешке есть котелок. Воду вскипяти, намочи тряпку и протри рану.

Лада резко замотала головой:

– У меня не получится.

Хлад не отвечал, а просто смотрел на нее, и Ладе стало стыдно: что она за размазня? Чуть что, и старается спрятаться в кусты. Но ведь Хладу не на кого больше надеяться, лишь на нее.

– Я не умею огонь разводить, – призналась девушка.

– Камень, плоский, чтобы котелок поставить, – перечислял Хлад. – Вокруг сухой хворост, мох, береста. В рюкзаке поищи огниво.

Благодаря его указаниям Лада справилась. Катя помогла собрать ветки деревьев, подходящий камень тоже обнаружила девочка. Дольше всего пришлось провозиться с огнивом, Ладе никак не удавалось высечь искру. Но потом береста занялась, Лада осторожно раздула огонь и поднесла ко мху, вскоре разгорелся он и хворост. Лада вскипятила воду и стала ждать, когда она остынет. Через полчаса девушка смочила тряпку и слегка отжала, все это время Хлад дремал. Девушка смыла кровь с шеи, вокруг раны.

– Кость цела? – уточнил Хлад.

– Угу, – Лада заставила себя внимательно все рассмотреть. – Только кожа рассечена.

– Это хорошо, а то гематома бы давила. Сбрей ножом волосы вокруг и зашей кожу.

– Ты что! – испугалась она. – Я не смогу.

– Сможешь, – резко ответил Хлад. – В мешке в бумажном пакетике порошок есть, посыпь им рану – это толченая кора осины, хорошо обеззараживает.

Лада закусила губу: врача бы из нее не вышло. До чего же она боится вида крови, ран. Проще с чудовищем сразиться, чем операцию делать, пусть даже такую крохотную. Лада посыпала порошком кожу вокруг и саму рану, затем развела порошок в оставшейся воде и промыла иглу. Вдела нитку и попыталась заставить себя проколоть кожу.

– Давай, – велел Хлад.

Лада с силой сжала зубы и принялась зашивать рассеченную кожу.

– Узел завяжи покрепче, чтобы не развязался, – на лбу Хлада бисером выступил пот, и Лада почувствовала угрызения совести: она боялась за себя, а он терпел и даже не пикнул ни разу.

Лада закончила и посыпала шов порошком, на всякий случай.

– Ну вот и все, справилась, – Хлад неожиданно улыбнулся, и Лада тоже улыбнулась в ответ, на душе стало легче.

– Вода еще есть? – спросил Хлад.

– Немного, – виновато ответила девушка.

– Потом наберем, – ответил Хлад, – но лучше не на болоте, она здесь застоявшаяся.

С Ладиной поддержкой он встал на ноги. Парня качало, словно флагшток под порывами ветра.

– Похоже на сотрясение мозга, двоится все, – произнес Хлад.

– Идти сможешь?

– С твоей помощью попытаюсь. Спасибо тебе: дева победила дракона и спасла рыцаря.

Лада усмехнулась: уже не в первый раз это слышит. А ведь девушка вроде должна быть слабой, чтобы нравиться юношам. Лада подняла рюкзак, колчан со стрелами, меч вдела в ножны и прицепила к поясу. Парень оперся на ее плечо, а Катя взяла за руку. Через полчаса Лада поняла, что скоро сама упадет без сил: меч больно бил по бедру, плечи ныли от непривычной тяжести, а Катя оттягивала руку. Нет, так они далеко не уйдут. К тому же шли наугад, Хлад был не в состоянии отыскать верное направление.

– Слушайте, я вижу воду, – Лада разглядела голубой просвет между деревьев. – Давайте остановимся тут.

Они с трудом прошли еще сотню метров. Затем Хлад обессиленно сел на землю. Лада скинула мешок и пристроила рядом Катю. Смысла двигаться дальше не было, уже вечер, скоро стемнеет. Лада отстегнула меч и нарубила им еловые ветви.

– Интересное применение, – заметил Хлад, – я бы не додумался.

Лада поняла, что он шутит. Девушка бросила лапник на траву:

– Устраивайтесь поудобнее.

Жаль, что нечего постелить, чтобы иголки не кололись, но все лучше, чем на сырой земле валяться.

В этот раз костер удалось развести быстрее, помог предыдущий опыт. Лада натаскала много хвороста, чтобы на всю ночь хватило – у Хлада начался озноб. Он побледнел, зубы начали выбивать дробь. Девушка села рядом и обняла его – жаль, что ее вещи потерялись, так бы она отдала свою куртку. С другого бока к Хладу прижалась Катя. Вскоре Хлад прекратил трястись и заснул, Лада потрогала его лоб – горячий. Да-а-а, неизвестно, смогут ли они отправиться в дорогу завтра. Вот тебе и сократили путь. Лада достала из мешка моченое яблоко и съела – кислое, но выбора нет. Будь на ее месте Лель или Посвист, они бы рыбу наловили или грибы нашли. Но грибы и Лада искать может. Главное, увидеть их. Она позвала Катю с собой, объяснив, что требуется.

Катя весело бегала по траве, старательно заглядывая под каждое дерево. Если бы не длинные когти, она ничем бы не отличалась от обыкновенного ребенка. Вскоре они обнаружили семейку строчков – мало, но перекусить хватит. Лада нанизала грибы на прутики и запекла над костром. Парочку оставила Хладу. Сомнительно, что он есть захочет, но лучше перестраховаться. Парень очнулся, лишь когда начало смеркаться.

– Пить, – попросил он, Лада протянула флягу.

Хлад выпил остатки воды.

– Грибы будешь? – предложила она, но Хлад отказался.

– Воды больше нет?

– Сейчас наберу, – озеро находилось неподалеку, давно можно было до него прогуляться.

– Будь осторожна, – предупредил Хлад.

Лада пожала плечами: здесь спокойно, даже комары не пристают. Она позвала Катю и отправилась с ней к воде.

Водоем оказался большим и вытянутым в длину. Берега поросли травой и ивами, чьи ветки касались поверхности озера. Иногда на воде появлялись круги – плескалась рыба. Летали стрекозы, порой зависая в воздухе, как вертолеты. Хотелось сесть и смотреть на воду. Был бы Хлад покрепче, разбили бы лагерь тут. Но пока и мечтать об этом не приходится – он не дойдет.

Лада и Катя спустились к берегу, Лада наклонилась, чтобы набрать воду. Воздух, булькая, выходил из пустой фляги, а Лада думала: «Надо ли обеззараживать воду? Хотя можно вскипятить на костре, этого достаточно». Она вытащила флягу, та оказалась пустой. Лада проверила: ни дырок, ни повреждений. Она вновь зачерпнула воду. Сзади послышался смех. Лада резко повернулась и увидела на ветвях ивы девушку, свою ровесницу.

Незнакомка раскачивалась на суку, точно на качелях. Ее длинные зеленые волосы касались земли. Кожа серебрилась в лучах садящегося солнца, Лада разглядела, что кожа девушки покрыта чешуей. Рыбьи глаза холодно рассматривали Ладу в ответ. Незнакомка снова расхохоталась, и Лада различила мелкие острые зубы в ее рту.

– Ты кто? – спросила Лада, крепче обхватив Катю за запястье.

Эх, снова она без оружия. Придется в случае чего бежать к лагерю.

– Меня Некраса зовут, – ответила незнакомка. – Озеро – мой дом.

Она соскользнула с ветви в воду и поплыла к Ладе. Та отошла на всякий случай подальше.

– Ты боишься? – за спиной появилась еще одна незнакомка, точная копия первой.

Она улыбнулась, только глаза оставались безучастными.

– Кто вы? – голос дрогнул.

Сзади кто-то прикоснулся к ее волосам, Лада едва сдержалась, чтобы не завизжать.

– Мы русалки, – промурлыкала третья девушка.

Русалки окружили девушку.

– Какая хорошенькая, – Некраса провела по Ладиной щеке. – И сестренка твоя тоже, только ноготки ей подстричь не мешало бы.

Катя жалась к Ладиным ногам и испуганно смотрела на русалок.

Вторая русалка потянула Ладу за рукав:

– Давай к нам. Будем водить хоровод, петь песни. Тебе понравится.

Лада завертела головой:

– Мне некогда! Нам надо уходить.

Она решила оттолкнуть одну из русалок и бежать к Хладу. Но как быть с Катей? Та не поспеет.

– Ты про парня думаешь? – протянула Некраса. – Зачем он тебе?

– Все равно он скоро умрет, – добавила третья русалка.

– Она тоже, – ткнула в Ладу пальцем вторая.

Русалки расхохотались, их смех рассыпался по окрестностям звонким серебром. Одна из них схватила Ладу за руки и закружила.

– Знаешь, твоего красавчика можно исцелить, если он выпьет воды из нашего озера. Только добыть ее непросто.

– А тебе ничто не поможет, ты на грани, – другая русалка перехватила Ладу и завертела в обратную сторону.

Перед глазами поплыло.

– А жаль, – добавила третья. – Ты такая красотка.

– Особенно волосы.

– И глаза.

– И кожа.

– Подождите, – остановила их мельтешение Лада. – Вы сказали, что парню может помочь вода из озера. Как ее можно добыть?

Русалки замолчали. Затем Некраса ответила:

– Это просто – ты должна умереть вместо него.

– Не бойся, это совсем не больно.

– Раз – и твои легкие наполнятся водой, ты быстро захлебнешься – мы не дадим тебе всплыть.

– А потом я возьму твои глаза себе.

– Я кожу.

– А мне, чур, волосы!

Они кружились вокруг Лады, сливаясь в серебристо-зеленое кольцо. Ивы мелко тряслись, будто тоже смеялись над незадачливой девушкой.

– Тебе осталось так мало времени, – твердила Некраса.

– От твоей болезни нет лекарства, – поддакивала вторая русалка.

– Она скоро сожрет тебя изнутри, – добавляла третья.

Неожиданно раздался тонкий резкий визг: орала Некраса – Катя, на которую русалки не обращали внимание, вонзила в нее когти. По ноге Некрасы текла бесцветная жидкость.

– Скажи ей, чтобы отпустила меня! – На глазах русалки выступили слезы. Она пыталась вырваться, но когти глубоко вошли в тело.

– Твоя сестра ночница! Ты врала нам! – две другие тоже сорвались на крик.

– Вы не спрашивали, – ответила Лада.

Она судорожно соображала: надо что-то делать!

– Держи ее, – попросила она Катю и сообщила русалкам: – Мне нужна вода из вашего озера. Принесете – освободим вашу подругу.

– Это нечестно! – фыркнули те.

Лада пожала плечами:

– Не хотите – как хотите. Тогда умрет ваша приятельница, яд ночниц смертелен.

Она блефовала: неизвестно, как поведет себя Катя, и сможет ли она сама дать отпор, если русалки нападут. Лада только надеялась, что их внезапный страх поможет ей. Видимо, у русалок был старый счет к ночницам, поэтому Катя их испугала, когда они поняли, кто перед ними. Некраса застонала:

– Мне плохо, поторопитесь.

Чешуя стала сползать с русалки, как чулок, показалось белое рыбье мясо. Лада быстро отвела взгляд – жаль, что нет иного выхода. Вторая русалка выхватила из ее рук флягу.

– Ненавижу тебя, – прошипела она сквозь зубы. – Все равно сдохнешь.

– Могла бы и отдать нам свою красоту, – подхватила третья.

Русалки быстро наполнили флягу и вернули ее Ладе.

– А теперь отойдите как можно дальше, и чтобы я вас видела, – приказала она.

Русалки, пятясь, отступили. Лада прикинула, что надо будет подхватить Катю и мчаться к Хладу. А там она отобьется багряницами.

– Отпускай! – скомандовала Лада.

Катя выдернула когти, из раны русалки хлынула черная жидкость. Лада со всех сил толкнула Некрасу, и та повалилась на землю. Лада рывком подцепила Катю и бросилась бежать. Она не оглядывалась – времени на это не было. Главное, не споткнуться и не грохнуться – из-за Кати она не видела, что находится под ногами. Но русалки не преследовали. Они лишь проклинали ее и грозили кулаками. Ну и пусть воздух сотрясают – ей плевать на слова.

Часть 3

Медное царство

Глава 1

не Жанна д'Арк

Хладу полегчало сразу же, едва он отхлебнул из фляги. Он съел запеченные грибы, по его виду было заметно, что он бы еще не отказался от еды, но Лада подъела все припасы без спроса. Лада тоже отпила воду, и ноющая боль отступила – спина и руки обрели чувствительность. Да-а, хорошая водичка, но больше Лада за ней не отправится. А то добрые русалки и разговаривать не станут – утопят. Хотя… Сердце уколол страх – они говорили, что ей осталось немного. Успеет ли Лада добраться до Медного царства? Да и там надо найти источник с мертвой водой. Но пока она не будет об этом думать. Как говорил один человек: «До финиша доходят не самые лучшие, а те, кто не останавливается». Вот и Лада так же: хоть ползком, но доберется до заветной цели.

Они свернули лагерь и отправились дальше, оставаться рядом с русалками никто не хотел. Хлад предложил идти всю ночь – нагонять упущенное время. Лада плохо поняла про аномалии, только то, что здесь время течет с разными скоростями и направлениями. Хлад, когда покинул ее, пытался обогнать текущее время – вернуться на день раньше, чем они выбрались из плена ночниц, поэтому не разглядел уготовленную ловушку – замаскированную сеть на тропе. Его поймали, как лесное животное, а потом залепили камнем из пращи, и он потерял сознание.

– А что там за лягушка была? – спросила Лада. – В жизни бы не поверила, что такие монстры существуют.

– Ты сказку «Царевна-лягушка» читала? – спросил Хлад.

Лада едва не поперхнулась: еще бы!

– Знаешь, лягушка у наших предков была символом плодовитости. Чтобы поля урожай давали, животные приносили богатый приплод, предки совершали на болоте обряд – топили человека, обычно парня. Ну, потому что лягушка – женский образ.

Лада не поняла:

– А зачем топить-то? Смысл какой?

– Лягушачью свадьбу справляли. Верили, что человек будет жить в болоте со своей женой-лягушкой, которая по ночам обращается в красавицу.

Лада прыснула:

– Реально?! Интересно, почему тогда у них очередь из желающих не образовалась?

– Ну не совсем же они придурки. Видели, наверное, обсосанные жабами трупы.

– Похоже, – буркнула она.

Хлад немного помолчал, а потом добавил:

– Да полно таких сказок. Помнишь ту, где старик отвез дочь в лес? Там еще медведь был. Тоже оттуда же – жертвоприношение; свадьбу, блин, играли с хозяином леса.

– Идиоты! – Лада не находила слов.

Теперь в любой истории будет отыскивать скрытый смысл, а раньше и не задумывалась над этим.

– Ладно, не парься, – Хлад сорвал травинку и сунул ее в рот. – Главное – мы живы.

Идти стало легче: Катю нес Хлад, а после ночлега, проведенного у бабы-яги, Лада начала видеть в темноте. Даже непонятно, с чего вдруг? Почему-то она плохо помнила события той ночи. И приступы злости отступили, хотя поводов полно. Странно. Хлад, похоже, чувствовал, куда и во сколько им надо, потому что Ладе чудилось, что они перемещаются рывками. Выглядело это так: до опушки леса добираться, по Ладиной оценке, нужно было примерно полчаса, но уже через пять минут лес словно напрыгивал на путников, как домашний пес, соскучившийся по хозяевам. Видимо, Хлад снова старался сократить время. Что же его так гонит в Медное царство?

Лес начал светиться: ветви деревьев, трава озарились бледно-синим цветом, так горели конфорки на газовой плите. Катя вертела головой из стороны в сторону: ей было любопытно.

– Что это? – спросила Лада.

– Духи леса, – ответил Хлад. – Держись от них подальше и особо не глазей.

– Поняла, ученая, – кивнула Лада. – Один раз чуть не сожрали.

А затем раздалась музыка, будто кто дергал за языки хрустальные колокольчики, и они переговаривались разными голосами. Длинный чистый звук завис над окрестностями, на него наложился нежный перезвон. В пение вплелись полет ветра и свежесть мороза, золото солнца и серебро луны. Лес нежно мерцал, и чудилось, что деревья кружатся в танце. Белоствольные березы обнялись с мрачными елями, терракотовые сосны подхватили ажурные рябины. И Ладе тоже захотелось танцевать. Она протянула руку Хладу. Тот удивленно посмотрел, но подал в ответ свою.

Это был медленный вальс, время точно застыло. Лишь медленно падали звезды, разбиваясь о землю стеклянными шарами. А затем поднимались вверх пушистыми одуванчиками. Лада смотрела на Хлада и недоумевала: почему раньше не замечала его? В смысле как парня? Заколдованный сын зимы, такой же снежный и бледный, как ночь, в которую он родился. Так хочется отогреть его, подуть на светлые ресницы, белую кожу, чтобы она оттаяла. Лада дотронулась до щеки: холодная, как и его имя. А он перехватил ладонь и прижал к груди, и стало слышно, как быстро бьется его сердце. Затем посмотрел пристально и потянулся к ней, и Лада захотела почувствовать его губы.

– Эй, вы долго стоять будете? Я устала! – Катин возглас разрушил очарование ночи.

Вдали раздался смех.

– Никогда не знаешь, что ждать от этих духов, – Хлад был смущен. – Решили над нами пошутить.

Лада отвела взгляд: она первой к нему полезла. Стыдно!

– Эй! – окликнул Хлад. – Ты не подумай, мне понравилось. Честно. Только у нас нет времени. Надо идти.

Лада молча зашагала за ним. Катя шла рядом и смотрела то на нее, то на Хлада. Да и парень постоянно оборачивался – Лада ловила на себе его удивленные взгляды, точно он увидел в ней нечто необыкновенное. Оставшаяся часть пути прошла без происшествий, остановились лишь под утро – немного отдохнуть. Лада села на землю и сразу же отрубилась. Она не почувствовала, что Катя легла рядом и обняла ее. Ладе снился сон.

Каменистый берег, море. Неожиданно воды расходятся, оттуда появляется огромное существо – оно состоит из грубо отесанных камней. Люди в удивлении замирают, глядя на него. Существо, а это Посейдон, поднимает в воздух собаку и заявляет: «Люди, теперь никто в вас не нуждается! Я сам могу позаботиться обо всем. Смотрите!» И превращает собаку в булыжник. «Теперь ей никто не навредит – я о ней позаботился». Люди, а вместе с ними и Лада, начинают в ужасе разбегаться, а Посейдон обращает всех в камень.

Затем слышится веселая, забойная мелодия, все в черно-белом цвете. Посейдон и другие боги вприпрыжку бегут по холму. Люди при их появлении падают на колени. Лада следует примеру остальных. Посейдон весело кричит: «Я обо всех позабочусь!» И превращает людей в валуны. Лада в последний момент замечает, что в его руках голова Медузы Горгоны, а потом все замирает.

Сон был сродни удару под дых. Лада не сразу осознала, что это лишь кошмар, я не реальность. Во сне Посейдон делал все, что считал нужным, как Морок и Мара. Да, Яровит и братья говорили о том, что темно-боги хотят влиять на Явь, но до сегодняшнего утра она об этом особо не размышляла – ее больше занимала собственная судьба. Трудно думать о спасении человечества, когда тебе грозит гибель – не отсроченная во времени, а вполне реальная. Это как девятый вал, который затмевает все предыдущие волны: смерть родителей, угроза Яви, надвигающаяся война в Диви. Все становится незначительным, когда речь заходит о собственной жизни. Это цунами, накрывающее с головой – «Я не хочу умереть!» И лишь в редкие минуты, когда получается не думать о гибели, можешь понять весь ужас надвигающейся катастрофы – в новом мире никто (никто!) не сможет почувствовать себя в безопасности.

Катя лежала рядом, она не спала. Хлад дремал, привалившись к дереву. Когда Лада встала, он тотчас открыл глаза.

– К полудню доберемся до Медного царства, – сообщил он. – Мне так кажется.

Ладу кольнуло в сердце: какой сегодня день? Отпущенный ей срок – шестнадцатое мая, утро.

– Ты не знаешь, какое сейчас число? – спросила она.

Хлад развел руками:

– Нет. С временными аномалиями нельзя быть ни в чем уверенным. Если все получилось, то сегодня четырнадцатое.

Ладу отпустило: надежда еще есть. Главное, чтобы друзья ее ждали.

– А я найду своих? Мы же не договорились, где встретимся.

Хлад отпил из фляги и ответил:

– Какой бы дорогой ни пришел в царство, вход один. Не пропустишь.

Катя подошла сзади и обняла Ладу. Лада погладила ее по голове и только потом с удивлением обнаружила, что ногти у девочки обычные – Катя перестала быть ночницей.

– Надо же, – Хлад тоже заметил это, – тебе удалось запустить обратное превращение.

Он подхватил Катю и зашагал вперед в сторону розовеющего горизонта. Ладе стало обидно: ведет себя так, будто ничего не было. Хотя… Так ведь и не было ничего – лесные духи в остроумии соревновались. Эх… Глупо помереть, ни разу не поцеловавшись. Зная, что тебя никто не любит и не посмотрит с нежностью, как папа на маму. Поэтому она, Лада, постарается пожить подольше – и ради этого тоже.

Никаких приключений на оставшемся участке дороги не случилось. Не считая того, что Лада уже ни о чем не могла размышлять – только о еде. Все-таки приземленный она человек. Мало в ней как героического, так и романтического. Другая бы на ее месте даже не думала о таких прозаических вещах, как еда, а мечтала бы совершить подвиг, точно Жанна д’Арк. Чтобы спасти всех, прославиться в веках и завоевать трон. Пусть не для себя, но все равно круто. Ни больше ни меньше.

В памяти всплыли стихи, прочитанные в Интернете:

«Мама, за что мне война, я не Жанна Д’ Арк,

Не амазонка на гордом коне гнедом.

Это прозренье – проклятье, не ведать – дар!

Я так хочу домой, почему нам нигде не дом?..»

(стихи Дарьи Гутман)

Как же невозможно нести тяжесть не по своим силам. Идти не своим путем. Жить не своей жизнью. Она бы с легкостью отдала свою участь другому. Неожиданно Хлад резко остановился и спустил Катю на землю:

– Кажись, дошли, – он указал вперед. – Медное царство.

Глава 2

Царство медное

Брусчатка из обожженной глины терракотового цвета. Она ведет к медным воротам. Те в вышину метра четыре – под стать забору, который тянется за край горизонта. Хлад перечисляет: «Сирин, Гамаюн, Алконост…» Это рельефные изображения на вратах. Лада ощупывает их, чтобы запомнить не только глазами. Металл нагрелся, и пальцам тепло.

– Жар-птица, – Лада натыкается пальцами на рисунок еще одной птицы. – Кентавр!

Надо же – совсем из другой мифологии.

– Это Полкан, получеловек-полуконь, – поправляет Хлад, его рука ложится поверх Ладиной, и от этого мурашки бегут по телу, а сердце ухает всполошенной совой. – Здесь очень красиво.

От его слов Лада приходит в себя. Хватит пялиться, надо толкнуть дверь и войти. Ее там ждут, там – основная цель путешествия. Но хочется задержаться. Лада проводит по волосам и достает цветок, протягивает его Хладу.

– Подснежник, – его голос дрожит, – союз зимы и весны.

Хлад отдает ей фенечку, сплетенную из зеленой и красной нити.

– Когда понадобится помощь, порви ее – не люблю ходить в должниках.

Он долго, очень долго всматривается в Ладу, а потом целует прямо в губы. Она чувствует вкус меда и кардамона, голова кружится, в глазах темнеет, а сердце замирает испуганной мышью. Это длится мгновение, а после Хлад уходит прочь. Лада и Катя остаются одни.

Лада толкнула ворота, они медленно сдвинулись со страшным скрипом – похоже, их давно не смазывали. И тут же обилие рыжего хлынуло на девушку, ошеломило и наполнило сердце страстью – кто хоть раз видел волшебные царства, всегда будет стремиться попасть туда хоть раз. Пламенеющие листья клена, огненные иглы сосен, трава цвета ржавчины. Будто взяли красный и немного желтого цвета, смешали, а потом разбрызгали повсюду. И ярко-синее небо. Она застонала: ну почему, почему у нее с собой нет фотоаппарата? А телефон разрядился. И почему она обделена талантом художника? Вот бы мама это увидела! Она смогла бы… Раньше. Рядом охнула Катя:

– Красиво!

Ее перебили.

– Да-а, будь бы здесь засада, вас бы перестреляли, как куропаток, – недовольно пробасил Яровит.

Лада перевела взгляд вниз и завизжала от радости: свои! Встретились! Она бросилась к ним и принялась обнимать. Ой, и Сенька здесь. А тот уже заметил Катю. Подошел к ней и так серьезно, по-мужски сказал:

– Не теряйся больше.

И протянул заколку. Катя сразу же разревелась и схватила брата. Посвист заметил:

– Надо что-то решать с детьми. С нами им оставаться незачем.

Лада застыла:

– Ничего нельзя сделать?

Яровит отрицательно покачал головой:

– Ничего.

– Хорошо, тогда я прощусь с ними.

Лада обняла Сеньку и Катю. Что сказать им, она не знала – все слова казались пошлыми и незначительными в этот момент. Что Лада рада, что они познакомились? Да фиг с этим, лучше бы дети остались живы. Что у них будет все хорошо? Еще глупее.

Яровит достал клубок бабы-яги и произнес:

– Сенька, слушай. Сейчас перед тобой появится дорога. Возьми сестренку за руку, и идите, никуда не сворачивая. Там увидите женщину, она добрая. Она отведет вас в Ирий, это чудесное место.

Бог воинов кинул клубок на землю. Перед путниками показалась узкая тропа. Она была серая, точно от пыли, все вокруг скрывалось в тумане.

– Понял? – уточнил Яровит.

Сенька кивнул. Он поцеловал Ладу в щеку, за руку простился с мужчинами и повел Катю по дорожке, вскоре дети скрылись из вида. Тропа тоже пропала. Лада всхлипнула, Лель ободряюще похлопал ее по спине:

– Им так будет лучше.

– Я бы хотела, чтобы они не умирали, – слезы не желали останавливаться.

– Все бы этого хотели, – отрезал Яровит. – Но без смерти нет места новой жизни – вечный бег колеса. Когда-нибудь их души вернутся в мир живых. А пока рассказывай, что там было.

Да, он был прав, но жаль, что некоторые вещи неподвластны даже богам.

– Давайте только сперва поедим, – попросила Лада. – Сутки во рту ничего не было.

– Я в тебе не сомневался! – расхохотался Лель. – Война войной, но обед по расписанию.

Посвист вручил Ладе ее рюкзак, оказывается, они его нашли после боя. Ночницы, как захватили девушку, сражаться перестали и быстро исчезли. Пообедав, Лада спросила про Круна. Яровит потемнел лицом:

– Закопали там же.

Он глубоко вздохнул:

– Хорошая смерть, в бою. Все лучше, чем от дряхлой старости. Только мы остались без острых глаз, а это плохо.

Лада поведала о своих злоключениях. Яровит особенно заинтересовался ее попутчиком.

– Странный у него дар, – произнес бог воинов, – создавать живое из снега. Никогда такое не видел. Хотя птица нас выручила, знали, где тебя ждать.

– Он сказал, что его мать из Берендеева царства.

– А как, ты сказала, его зовут? – уточнил Посвист.

– Я не говорила, – ответила Лада.

Почему-то она решила умолчать об этом и том, что они с Хладом пробирались через временные аномалии. Не так это важно. Главное – она дошла.

– В общем, у нас всего сутки, – подытожил Яровит. – Должны успеть, но времени на разговоры и отдых нет.

У Лады немного отлегло – бог воинов слова на ветер не бросает. Значит, все у них получится.

Идти по Медному царству – все равно что видеть сон. Сосны с рыжей хвоей в подтеках янтарной смолы соседствовали с красно-бурыми елями. По ним прыгали белки, исполняя акробатические трюки в воздухе. Оранжевыми гроздьями полыхала рябина. Пожухлая трава шелестела сухими голосами. Среди нее яркими пятнами цвели бархатцы и герберы. Ладе хотелось сорвать цветок, лист, травинку, чтобы набить красотой карманы, чтобы унести отсюда хоть капельку чуда. Если бы у нее было время, она легла бы на землю и долго-долго смотрела бы в небо на уходящие ввысь стволы деревьев. Потому что невозможно видеть это и оставаться равнодушным.

– Как-то легко идем, – Посвист, казалось, не замечал очарования Медного царства, его заботило другое.

– Тоже так думаю, – согласился с ним Яровит.

– Мы дошли до царства. Никто не имеет права воспрепятствовать нам, – буркнул Лель.

– Угу. Будет тебя Морок слушать, – Посвист отвесил шуточный подзатыльник младшему братцу.

Именно в тот момент все и случилось. Лада потом еще подумала, что лучше бы они молчали, потому что и у деревьев есть уши. Реальность поплыла. Перед путниками возник проржавевший шлагбаум с двумя табличками. На одной было написано: «Внимание! Здесь начинается тридцатикилометровая зона отчуждения». На второй – «Радиационная опасность. Вход и въезд запрещен». Лель витиевато выругался, Посвист ударил ногой по ограждению.

– Приехали! – со злостью сказал он.

Лада была в недоумении:

– Это нам кажется? Как тогда, в лесу?

– Черта с два! – взорвался Лель. – Этот придурок проделал дыру в мирах и соединил царство с закрытой территорией. Идеальная ловушка для лохов.

– Мы перемрем как мухи, если сунемся туда, – подтвердил Посвист.

– Нам придется, – в голосе Яровита прозвучала непреклонность. – Нет выбора.

Лель вновь выругался.

– А если мы сдохнем до того, как доберемся до источника с мертвой водой? Это не Правь, это Дивь, здесь мы смертные.

Лада поняла, что это все. Никто не пойдет с ней в Медное царство, никто не захочет рисковать своей жизнью, лучше уж ею пожертвовать. И от этого стало страшно и безнадежно, точно Ладу сейчас, заранее вычеркнули из списка тех, кто в строю, забросали землей и поставили на могилу огромный камень. Она не стала ничего говорить, лишь подняла шлагбаум и шагнула за него. Выбор сделан, Рубикон перейден. А остальные как хотят.

Через минуту ее догнал Лель.

– Извини, не хотел тебя обидеть. У меня такое бывает: сначала говорю, потом думаю.

Слева подошел Посвист:

– Два дебила – это сила. Про нас с Лелем. Радиация же не убивает мгновенно, к тому же надо большую дозу словить.

Лада не выдержала и рассмеялась. Это была истерика, когда смех заменяет слезы, прячет страх. Она хохотала и хохотала, не в силах остановиться. Затем Посвист обнял ее и сказал на ухо:

– Все будет хорошо.

А Яровит добавил:

– Прорвемся.

Шагалось легко. Несмотря на предупреждающие таблички, ничего плохого Лада не ощущала. Лес как лес. Может, чуть более густой – просвета не видно, – но ничего странного не наблюдается. Никаких необычных деревьев с щупальцами вместо веток, ни диковинных растений. Она поделилась со спутниками своими мыслями.

– Так рано еще, – ответил Яровит, – это первый блокпост. Хотя прошло много времени с момента катастрофы, может, и дальше все нормально будет.

Лада уточнила:

– А почему ты решил, что давно было?

Яровит начал перечислять:

– Шлагбаум насквозь проржавел, дорога едва заметна, лес к ней вплотную подступил. Лет тридцать точно миновало.

– Может, не так все и страшно? – предположила Лада.

Но Яровит ее не поддержал:

– Я бы на это не надеялся. Стронций и цезий – вполне распались. А вот плутоний… Пройдут тысячи лет, когда эти места полностью очистятся.

На дорогу выпрыгнула рысь, Лада разглядела ее в подробностях: ростом примерно с добермана, короткий, точно обрубленный хвост, рыжая шерсть с черными пятнами, белая грудь и, конечно, уши с кисточками. Рысь с любопытством посмотрела на них, Яровит достал топор.

– Да брось, дядька, – со смехом сказал Лель, – рыси на людей не охотятся.

– Это ты так думаешь, – ответил бог воинов. – А меня одна едва не задрала, когда я к глухарю подбирался. А к нему крадусь, пока он токует и меня не слышит, а она за мной. Повезло, что краем глаза движение заметил. Успел отскочить.

– А дальше? – Лада с трудом сдержала удивление.

– Промахнулась она. А потом развернулась и вновь на меня, но я успел топор выхватить – уложил. Думал, может, гнездо у нее где поблизости, рысят защищает, но не нашел.

Зверь постоял мгновение, а затем неспешно скрылся в кустах.

– Рысь, наверное, людей никогда не видела, – задумчиво произнес Посвист. – Это мир без человека.

Глава 3

Зона отчуждения

Мир без людей, первозданный Ирий – райский сад до того, как Род отравил его первыми людьми. Вот так все и будет, если победят темно-боги. Бушующая природа, зализавшая раны после тысячелетнего господства человека, звери, не помнящие двуногих, чистый воздух, не отравленный смогом больших городов. Кипящая жизнь, буйство красок, упоение тишиной и чистотой. Нет свалок, плавающего мусора в океанах, воздух обретет прежнюю прозрачность и свежесть. Мир без людей… Как же это заманчиво.

Показались строения – покосившиеся, с выцветшей краской. Лада заглянула в полуразвалившуюся бытовку: какие-то железяки, доски, детская коляска. Когда-то здесь была деревня. Теперь же дома стояли опустевшие. Крыши почернели и провалились. Заборы уцелели частями – они походили на потрепанный сражениями отряд, потерявший большую часть бойцов: побитый, но не сломленный. Где несколько воинов всеми силами поддерживает раненных, чтобы не рухнули.

Лада осторожно заходила в дома. Провалившиеся ступени крыльца, разрушенный порог, сгнивший пол. Потолок, стены в разводах плесени. Отколовшийся кусок печки, разбитые люстры, остов керосиновой лампы. Раскрытый чемодан, похожий на пасть крокодила, подавившегося рубашками и носками. Старая этажерка с пожелтевшими газетами, тут же статуэтка спаниеля с отбитой лапой. Пыльные половики, давно вышедшие из моды ковры с олимпийской символикой, эмалированные кастрюли. Лада смотрела и не могла наглядеться. Девушка выходила из одного дома и заходила в другой, будто совершая странный ритуал. Яровит попробовал поторопить ее, но Лада холодно ответила:

– Я сама решу, когда пора.

Треснувшее зеркало… Странно смотреть на свое отражение: точно Ладу перерубили пополам. А может, это ее суть проглядывает? След, оставленный навьей меткой? Осколки стекла, горшки с сухой землей – от цветов не осталось ничего, мумия мыши. Выдвинутые ящики комода, посеревшие кружевные салфетки, кукла с оторванной рукой, упавший самовар. Лада всматривалась в свидетельства пребывания в этом месте людей, брала в руки, нюхала. Она была больна и не хотела излечиваться. Долго вглядывалась в окна, видела в отблеске себя, спутников и не могла налюбоваться.

Во дворе дома росла огромная яблоня, ее ветви раскинулись метров на пять в разные стороны. Дерево покрылось серым лишайником, на молодых листьях проступили пятна ржавчины. К нижнему суку были привязаны самодельные качели. Лада села на дощечку и оттолкнулась, еще и еще. Если закрыть глаза, то кажется, что летишь. Нет земли, нет неба, лишь бесконечное пространство. Лада одна во Вселенной, нет ничего и никого. Секунда до взрыва, до момента, когда слово станет формой, идеальная пустота. И лишь от Лады зависит: появится ли мир и каким он будет. Совсем юный, с иголочки, наполненный ожиданиями и страхом за него. С трехногими людьми, которые живут в снах друг друга, а вечерами пьют чай среди звезд. С тихими разговорами знойными вечерами, ночной прохладой и запахом корицы. А Лада тянет и тянет, наслаждаясь мигом, только скрипит старая яблоня, да ветер ерошит волосы.

Девушка силой заставила себя остановиться – надо уходить. Спутники молча смотрели на нее: Яровит с непониманием и осуждением, Лель и Посвист с восхищением, точно Лада совершила запретное.

– Что на тебя нашло? – спросил Посвист.

Лада пожала плечами – откуда ей знать? Такое ощущение, что она была здесь испокон веков, корнями проросла тут, как старая яблоня, а теперь приходится срываться с любимого места.

Они дошли до конца деревни. Лада не выдержала и обернулась: янтарные полупрозрачные дома, крыши цвета имбирных пряников, аккуратные дорожки из терракотовой плитки. Все в окружении кустов шиповника, усыпанного оранжевыми плодами – точно локация из «Спящей красавицы». Другой слой реальности, проступивший напоследок. Не хватает принца на белом коне – Хлад бы органично тут смотрелся. Интересно, что с ним? Знал ли Хлад, какие сюрпризы подготовило Медное царство, или нет? И если знал, почему не предупредил?

Яровит устроил привал. Расстелил скатерть-самобранку, в этот раз она порадовала путников овощным рагу с курицей. Ели быстро – бог воинов хотел дойти до цели как можно скорее. Одна Лада никуда не торопилась, словно время теперь было не властно над ней – в девушке что-то изменилось, как будто она перестала быть только человеком, точно почувствовала в себе вечность, которая всегда будет на ее стороне.

После отдыха Лель отвел Ладу в сторону.

– Извини, что лезу не в свое дело, но сильно не увлекайся этим парнем.

Лада вспыхнула:

– Да я о нем даже не думаю!

Лель усмехнулся:

– Лада, не забывай, кто из нас бог любви. От тебя бьет чувствами, только что не наповал.

Девушка рассердилась: ну что Лель сочиняет? Она совсем Хлада не вспоминает, так, малость.

– Не злись, – продолжал Лель. – Ты о нем ничего не знаешь, даже имени. Может, он совсем неподходящая для тебя пара.

– Угу, – съязвила Лада, – человек, а не бог.

Лель упорствовал.

– Я не про это. Я не сомневаюсь, что он из героев, раз в Медное царство прорвался. Только ты не знаешь, на чьей он стороне. Лучше сейчас выбрось этого парня из головы.

И Лада не выдержала:

– Да не влюбилась я! Сколько можно говорить! Отвали уже! И что-то тебе самому не нравилось, когда Перун запрещал встречаться с Мореной.

Лель замер с открытым ртом. На его лице возникло странное выражение, будто Лада со всего маху ударила его. А она, не обращая внимания на удивленные лица Яровита и Посвиста, зашагала дальше.

Лада кипела: ну что Лель лезет не в свое дело? Ну какая ему разница: вспоминает она Хлада или нет? Ей можно хотя бы немного отвлечься?! Смерть родных, странные события, угроза ее жизни… А тут как подарок судьбы – первый поцелуй симпатичного парня. Ну что-то же может быть у нее хорошее, а не только плохое! И вовсе не из-за Хлада она восторгается Медным царством. Это место само по себе вызывает настолько сильные чувства, что невозможно остаться равнодушным. Мерещится, что когда-то давным-давно ты жил здесь, сажал яблоню, строил дом. И Хлад тут абсолютно ни при чем!

Лель подвалил минут через двадцать.

– Извини.

Лада нарочито отвернулась: пусть помучается! Нечего лезть без спроса.

– Ладно, – буркнула она, – прощаю. Но если еще раз начнешь, получишь в лоб.

– Понял, не дурак. «Не то по шее получу и подвиг свой не совершу», – Лель сделал вид, что прикрывается от возможного удара.

Лада улыбнулась: злиться на братца невозможно. Чучело он, одним словом.

– Не бойся, я себя контролирую и пока не страдаю размягчением мозга, – сообщила она.

– Знаю. А тут я – сапогами по нежному цветку. Но я хочу защитить тебя. Мир? – предложил он.

– Мир, – ответила Лада.

Сначала они увидели свалку, огромную свалку автомобилей. Возникло ощущение, что машины сгреб в кучу огромный экскаватор. Лада не могла понять, как образовалась эта хаотичная пирамида. Казалось, что автомобили в ужасе убегали от чего-то, карабкались наверх в панике и давили друг друга. Путники молча прошли мимо.

Обычный город: панельные девятиэтажки, дома пониже. Выбитые стекла, рамы хлопают, приветствуя случайных прохожих. Перевернутые скамейки, опрокинутые урны, точно кто-то играл ими в городки. Школа в четыре этажа, Лада заглянула в окно – на подоконнике сидел игрушечный медвежонок в противогазе, Лада подтянулась и проникла внутрь. Кабинет географии – на стене карта мира, глобус опрокинут набок. Парты беспорядочно расставлены – будто они рванули в момент тревоги к выходу, но не успели, а затем навсегда застыли, застигнутые врасплох. На полу валяются сотни противогазов. Яровит подбирает один. Растягивает маску в разные стороны, проверяет цельность шланга. Отбрасывает в сторону – неисправен.

– Срок использования давно вышел, – сообщает бог воинов. – А так бы сгодились: в закрытых территориях заражение идет через легкие.

Они покидают школу.

Пустые дома, Дворец Культуры с колоннами в стиле ампир, заброшенные детские сады. Магазины с вывесками «Продукты» и «Спортивные товары». Памятник. Мимо проносится косуля, она громко всхрапывает, лиловый глаз косится назад. Светло-коричневая, с небольшими рожками – разглядеть почти не удается. Через мгновение появляются волки, они мчатся следом за косулей. Лишь один останавливается и смотрит на людей, но и он вскоре присоединяется к погоне. Ощущение нереальности.

Путники идут дальше. Городской сквер. Ржавые карусели, обрушенный забор и огромное колесо обозрения с оранжевыми кабинками, одна валяется на земле. Ветер раскачивает колесо, и оно издает протяжный скрипучий звук. Аттракцион, на котором никогда не будут кататься дети. Лада подходит и залезает внутрь. Посвист и Лель садятся рядом, Яровит махает рукой – мол, без него. Тогда Посвист слегка дует, и колесо приходит в движение. Кабины плывут над городом, над его плоскими крышами, над буйной зеленью, отвоевавшей место у асфальта.

Серые линии дорог, высотные линии электропередачи, заводские трубы. Деревья почти поглотили здания, те выглядят призраками – жалкими и пугающими одновременно. Тополя растут на крышах, в самих домах, потеснив бетон и железо. Стадион пока еще держится, но и он скоро падет перед натиском зеленой поросли. Волки все же догнали косулю и теперь с жадностью пожирают останки. Лада видит впереди лес, к которому ведет мост через узкую реку. Лес рядом – рукой подать. Именно туда им и надо.

Путники покидают город, еще одно место без людей. Торжество пост-апокалипсиса, стертые следы человечества. Больные дома, погибшие автомобили, территория запустения и разрухи. Разбитое пианино, на котором лишь ветер и дождь перебирают уцелевшие клавиши. Мертвые куклы в детских кроватках. Мир без людей… Как же это страшно.

Глава 4

Ржавый лес

Лисица решила проводить их из города. Она держалась в отдалении – тощая, грязно-рыжего цвета, некрасивая. Лель бросил ей кусок мяса, и лиса схватила его на лету.

– Не прикармливай, – посоветовал Посвист.

– Начинается, – Лель притворно закатил глаза. – А то я ее приручу, и придется всю жизнь заботиться. Не боись, я не Маленький принц.

Он кинул еще один кусок, лисица поймала его и потрусила обратно.

Лада не оглядывалась, потом она вернется сюда и пробудет тут долго-предолго, совершенно одна. А пока им надо идти дальше – впереди ночь да утро, должны успеть. Склон спускался к реке, бетонная дорога, ведущая к мосту, была полностью разрушена. Лада несколько раз споткнулась об арматуру, торчащую из земли. Не хватало еще грохнуться и разодрать штаны. И так бы им стирка не помешала – изгваздались в дороге. Да и ей самой. Залезть бы в ванну, включить теплую, почти горячую воду и полежать часок, а может, и дольше. Чтобы зеркало запотело, раскраснелась кожа и стало так легко, чтобы потом спать без задних ног до позднего утра. Лада вновь зацепилась ногой за железку и полетела вниз, проваливаясь в сон.

Лада спешила: она шла через бесконечную анфиладу комнат. Она толкнула дверь и оказалась в помещении с бассейном: квадратной формы, с белыми бортиками из плитки. Вода в бассейне была мутная, на ее поверхности плавал мусор. Лада начала обходить бассейн. Неожиданно перед ней очутилась женщина в белом хитоне, ее рыжие волосы были убраны наверх. Женщина резко толкнула Ладу, и та упала в бассейн. Оттолкнулась ото дна и подплыла к противоположному бортику. Но выбраться не смогла – там ее ждала другая женщина, с черными волосами. Она нажала на голову и притопила Ладу. Вскоре к двум подоспела третья, ее волосы были светлы.

Лада пробовала выкарабкаться, но не получалось, ее каждый раз спихивали в воду. И тут подоспела собака. Она с рычанием стала отгонять женщин от бортиков. Ладе с трудом удалось вылезти из бассейна. Больше всего ей хотелось прибить этих троих, гнев переполнял девушку, но ее ждали снаружи.

«В следующий раз вам не поздоровится, – сквозь зубы процедила Лада. – Никто не смеет стоять на моем пути».

На грудь давили, было больно дышать. Лада открыла глаза и увидела Яровита, тот делал массаж сердца.

– Яровит, она очнулась! – крикнул Лель.

Он и Посвист смотрели на нее испуганно, Лада не понимала почему.

– Я потеряла сознание? – спросила она.

– Хуже, – ответил Яровит. – Сердце остановилось, дышать перестала. Думали, что ты умерла.

Лада потрогала ребра: вроде целы, но как же болит тело – дядька перестарался.

– Мне привиделся сон, – сказала она.

– Какой? – насторожился бог воинов.

По мере пересказа он все больше хмурился.

– Я поняла, что грязная вода – это болезнь, в соннике как-то читала, и я должна умереть, но меня спасет друг. Только с женщинами не разобралась, – размышляла девушка вслух.

– Это мойры, – вставил Посвист, – богини судьбы. Твоя судьба – умереть от болезни.

– Когда? – спросила Лада. – Сейчас или раньше? Или это будущее?

Посвист развел руками:

– Главное, что ты победила их. Значит, судьбу тоже можно изменить.

Лель помог подняться. Кружилась голова, перед глазами летали черные мошки. Яровит протянул флягу с травами, немного отлегло.

– Ты как? – забеспокоился Посвист.

– Идти смогу.

Посвист вел ее под локоть, чтобы она вновь не навернулась. Но Лада скоро освободилась – силы почти вернулись к ней. Только мешок забирать у Леля не стала, пусть тащит.

Путники вышли к мосту через речку. Когда-то он надежно соединял два берега – асфальт на две полосы, бетонные ограждения. Теперь же мост обветшал: асфальт покрылся вмятинами и трещинами, балки обветрились. И при жизни мост не был украшением этого места, после смерти вовсе стал уродцем. В то же время поверх возникло изображение: тонкий легкий мосток с ажурными перилами, с выточенными из янтаря поперечными плитами завис над рекой, медленно несущей огненные воды. Языки пламени взлетают ярко-оранжевыми искрами, жадно лижут берег, оставляя на нем следы цвета переспелой хурмы.

Яровит подошел к мосту и топнул по нему ногой. Ничего не произошло.

– Должен выдержать, – сообщил бог воинов. – Но перебираться будем по одному. Первым я, затем Лель. Посвист замыкает.

– Главное, в воду не свалиться, – добавил Лель, – а то хватанешь заразу.

– Уверен? – спросила она.

Лучше в радиационную воду свалиться, чем в огонь. Нашел чем пугать.

– Сама знаешь, – ответил Яровит и шагнул на мост.

Бог воинов шел не спеша, проверяя поверхность моста, прежде чем шагнуть.

– Все нормально! – крикнул он, перейдя на другую сторону. За ним последовал Лель. Наступила очередь Лады.

Да, мост был вполне прочный. Ну, асфальт покоробился, арматура в бетоне обнажилась – но вполне можно пройти и даже проехать безо всякого риска. Яровит перестраховался, как всегда. Лада спокойно шла – главное, не споткнуться как в прошлый раз, хватит с нее кошмаров. Речка длинная и извилистая – похожа на змею, которая ползет посреди деревьев. Берега в дырах – наверное, норы какого-нибудь зверька. Ласки или хорька. Впереди берег, позади тоже, а мост словно перемычка между ними – межа, которая лежит между двумя мирами, живых и мертвых, а Лада на границе: одной ногой здесь, второй – там. Еще шаг, и будет поздно, но Лада собирается сделать его.

Все меняется. Просыпается огненная река, языки пламени взметаются ввысь и нагревают мост. Медная пластина позади падает в огонь, янтарь крошится. Куда: назад или вперед? Все заволокло дымом, нечем дышать. Глаза слезятся, легкие едва не выворачиваются в попытке откашляться. Лада хватается за перила, точно за точку опоры, но они летят вниз. Девушка едва не следует за ними. Пламя подбирается все ближе, Лада чувствует нестерпимый жар. Кто-то зовет ее. Лель? Посвист? Надо решаться. И так сложно принять решение – она балансирует на границе. Так назад или вперед? Лада сжимает кулаки и делает шаг.

Яровит был недоволен:

– Почему на мосту остановилась? А если бы обрушился?

– Он и рушился, – отрезала Лада. – А потом раз – и все в порядке.

Подоспел Посвист:

– Двигаем дальше?

– Подожди, – остановил его Яровит. – Ты сказала, мост развалился?

Лада разозлилась: а они не видели?! Тоже ведь по нему проходили!

– Да. Река загорелась, мост стал плавиться. Я не знала, куда бежать, а когда мост стал падать, я прыгнула. Вперед.

– Сделала выбор, значит, – сообразил Яровит. – Только мы ничего не углядели. Похоже, ты своими мыслями делаешь это место сильней, словно тебя с ним что-то связывает. Прекращай.

Лада вскинулась:

– Почему ты так решил?!

– Мы все прошли спокойно. Без видений. Значит, проблема в тебе.

Ладу точно булыжником прибило. Как? Значит, это только ей угораздило вляпаться в глюк? Снова!

Яровит объявил привал: надумал обсудить план действий.

– Мы все еще в буферной зоне, хотя по времени должны были уже пройти ее.

– Так прошли бы, если бы не некоторые, – Лель красноречиво посмотрел в Ладину сторону.

Она сделала вид, что не заметила. Лада с наслаждением поедала пироги с красной рыбой, запивая чаем. Какое все же счастье – не думать о еде. Захотел – поел.

– Центр заражения проходим быстро. Без остановок. – Яровит уставился на Ладу, намекая, что эти слова – исключительно для нее.

Девушка кивнула – ответить не могла, рот был занят.

– По моим прикидкам, выйдем ко дворцу. Возможно, придется вступить в бой с Мороком. Это я беру на себя. Ясно?

Все невнятно промычали, ужинала не одна Лада, Лель и Посвист тоже прониклись пирогами – идти предстояло ночью. Яровит скептически посмотрел на них и также потянулся к скатерти.

Прошли путники немного – дорогу пересекала колючая проволока, на ней висел знак кирпича и радиационной опасности. Тут же красовалась табличка с надписью: «Внимание! Здесь начинается десятикилометровая зона отчуждения». Яровит рукой остановил всех, достал из рюкзака холщовую ткань и порвал на полосы.

– На нижнюю часть лица повяжите. Не ахти, конечно, защита, но все же. Чтобы легкими заразу не хватанули. И рубахи переоденьте, на этих уже есть радиация.

Лада достала рубаху, взятую во дворце Берендея. Светло-бежевая, с цветочным орнаментом на подоле. Лада натянула ее на себя и подпоясалась.

Лель повязал повязку и сделал несколько взмахов руками и ногами: «Йа! Йа!»

– Смотрите! Впервые в цирке – русский ниндзя, – прокомментировал Посвист.

Бог любви сложил руки и глубоко поклонился, Посвист не преминул воспользоваться моментом и понарошку отвесил братцу пинок. Тот не остался в долгу и совершил захват. Посвист не стал упорствовать и попросил пощады. А потом Яровит рубанул по проволоке, и они проникли внутрь зараженной территории.

Такой же лес, даже неясно, чем он отличается от того, что позади. Ели, березы, осины, орешник… Птицы уже смолкли, ну так вечер. Яровит сделал факел из подобранной ветви – все-таки огненный бог, ему такое под силу. Немного не по себе, когда идешь в темноте, а вокруг тени. Кажется, кто-то выскочит из кустов и набросится на тебя. Хотя об этом лучше не думать, а то снова что-нибудь померещится. Хватит уже!

Они прошли с полчаса, когда лес начал меняться. Появились обычные сосны. Сперва по одной, затем они вытеснили остальные деревья. Необычно длинные иглы, ветви разной длины. Если бы не ночное зрение, Лада бы этого не увидела – свет факела не позволял разглядеть подробности. А потом вспыхнули первые звезды, и следом за ними прямо перед путниками заполыхал лес.

Сосны были медного цвета, будто кто-то осыпал их кирпичной пылью. Только чудо это было не сказочное, когда-то деревья поверглись радиации и стали красно-бурыми. К тому же фосфоресцировали. Лада затаив дыхание наблюдала за свечением – будто некто зажег бенгальские огни в ожидании Нового года, да забыл потушить. Сияние перемещалось вдоль ствола, и чудилось, что оно живое. Казалось, кто-то сыпанул на сосны светлячков, и теперь те исполняли причудливый танец. У Лады побежали мурашки: до чего же захватывающе! Сюда бы туристов водить за большие деньги – в защитных костюмах и противогазах. Убийственная красота.

Когда-то Лада прочитала эти стихи, сейчас они были к месту:

Осень-лисица… грязная и больная…

если укусит – сорок уколов ставь…

кто-то на веслах… раненые вот вплавь…

что же до лирик… можем… но не желаем…

Яровит погасил факел за ненадобностью.

– Ржавый лес, прибыли, – сообщил он. – Осталось только выбраться.

Лес-воротник октябрьской молью еден,

Чавкает в лужах каша гнилой листвы,

Если б как лес всю осень стояли вы,

Знали б, что так не выстоять всех обеден[2].

Глава 5

Воронка

Иногда опасность незаметна. Ее не видишь, не слышишь, не чуешь. Она подкрадывается и медленно убивает, а человек даже не сопротивляется, а потом поздно. А иногда знаешь, что все вокруг несет смерть, но поделать ничего нельзя, лишь надеешься, что не сразу, что успеешь потянуть время – до помощи.

Странное ощущение нереальности, хотя все происходит на самом деле. Мертвый лес в волшебном сиянии, ночь, звезды. Недавно было что-то похожее – духи леса подарили Ладе и Хладу сказку. Здесь же нет духов – погибли вместе со всем живым, так что это их посмертный сюрприз, чтобы умирающий остался не в обиде – зрелище стоит того: из серии «увидеть Париж и умереть».

Лада не думала, что все произойдет так быстро, да и никто не ожидал, даже Яровит. Сначала появилась тошнота. Лада отхлебнула из фляги, и ее тут же стошнило, затем еще раз. Потом стало рвать кровью. Девушка смотрела на темные сгустки и не могла поверить: неужели это конец? Так быстро? Без малейшего шанса на спасение? Неужели не прилетит волшебник в голубом вертолете и не подарит чудодейственную пилюлю для нее и друзей? Рядом закашлялся Лель, казалось, его легкие раздирают изнутри. А ведь все неплохо начиналось.

Они почти прошли Ржавый лес, когда Лада ощутила удар. Не физический – ментальный. До этого ей казалось, что такое бывает лишь в фильмах типа «Звездных войн». А сейчас она на себе почувствовала удушающий захват из смеси ненависти и злости. Девушка рухнула на колени, из глаз брызнули слезы. Остальные тоже боролись с атакой неведомого противника, а потом все исчезло – но не совсем, а будто враг отступил на время, выжидая удобный момент для нового нападения. И вскоре они его ощутили.

– Нашел в кого влюбиться! В Морену! – Посвист произнес эти слова, будто выплюнул.

Его лицо перекосила ненависть. Лада вздрогнула: что это с ним?

– Ты просто мне завидуешь! – Бог любви сорвался на фальцет. – Морена не такая, как остальные. Она поклялась не вредить нам.

– Она лгунья! – Посвист оттолкнул брата от себя.

– Зато она живая, – бросил Лель. – А что ты сделал для своей возлюбленной? Оставил умирать от старости?

Казалось, они сейчас сцепятся в смертельной схватке. Лель и Посвист бросали друг на друга яростные взгляды.

– Прекращайте! – Яровит встал между ними. – Морок сейчас потешается над вами. Боритесь.

Бог ветра устало опустился на землю.

– Прости, не знаю, что на меня нашло, – прошептал он.

– Да понятно что, – Лель сел рядом. – И ты извини, это не мои слова и не моя злость.

– Забыли.

Тогда они и увидели это – огромную черную воронку, уходящую вглубь земли. Словно сюда упал огромный метеорит и пробурил дыру до центра планеты. И теперь оттуда что-то изливалось: мрачное, масляное, но не нефть – отрицательная энергия, вроде антиматерии, похожей на живое существо. Она лишала воздуха, воли, эмоций. Темное нечто проникало внутрь, уничтожая все цветастое – радость, любовь, настроение. Лада напоминала себе выпотрошенную рыбу, которая несмотря ни на что не хочет умирать.

У девушки возникло ощущение, что ее засасывает в бездонный омут мощное течение. Лада хваталась за землю, ломая ногти, упиралась ногами, но ее тянуло в воронку, поглощала чужая воля. Посвист протянул руку и схватил Ладу за запястье.

– Сопротивляйся! – крикнул он.

Лада не могла, у нее ничего не выходило, будто из девушки выкачали весь воздух. Она походила на сдутый шарик, который лежит безвольной тряпицей, ни на что не годный.

– Лель, помоги! – позвал Посвист.

Тот подполз, не в силах передвигаться. Вдвоем они тянули Ладу изо всех сил, но злая воля была неумолима – Лада сползала в дыру.

Появился Яровит, но и он ничего не смог – к Ладиным ногам точно привязали гири, и они тащили девушку на дно.

– Цепляйся! – Лада не поняла, кто это сказал.

Цепляться ей было не за что и не за кого. Подруга и одноклассники забыли про нее. Родители и сестра умерли. Отчего дома нет. Любви тоже – могла бы быть, только времени не хватило, чтобы ей расцвести. Лада смотрела на друзей пустыми глазами. Зачем они держат ее? Ничего не выйдет, как бы еще за собой не утянула.

– Мы рядом, борись! Ты нужна нам, – кажется, это Лель.

Лада устала. Почему они не отпустят ее? Хотелось закрыть глаза и плыть по течению, убаюканной волнами. Ни о чем не думать, ничего не желать. Плыть и плыть. Кто-то ее встряхнул.

– Пожалуйста! Иначе мы не справимся, – это Посвист.

Чего они все желают от нее? Лада не воительница в блестящих латах, не героиня с суперспособностями. Она так и не привыкла быть богиней. Ей все мерещится, что совсем скоро дурной сон кончится, и Лада очнется в своей кровати в родном доме. Прибежит Милена, заглянут родители. Ей больше ничего не надо!

– Лада, возвращайся к нам! – голос Яровита напоминал гудение трубы, такой же настойчивый.

Никак не отстанут. Придется послушаться, она слишком слаба, чтобы сопротивляться, а эти так прилипчивы.

Лада с трудом поднялась, одежда была в грязи – ее тащили прямо по земле. Качало.

– Спасибо, – слова давались с трудом из-за спазма в горле.

– Пошли отсюда, – Лель с Посвистом поволокли девушку прочь от воронки – сама она идти не могла.

– Почему?! – Лада едва отдышалась. – Почему именно на меня так воздействует это место?!

– Из-за метки, – Яровит протянул флягу. – Ты ослаблена.

– Нам с Лелем тоже влетело. Много еще осталось? – спросил Посвист.

– По моим прикидкам, километра четыре, – Яровит забрал у Лады рюкзак. – Пошли, времени в обрез.

Сначала Лада шла спотыкаясь, потом походка окрепла, а еще через полчаса у Лады случился приступ тошноты. Следом свалился Лель.

– Что за хрень? – возмутился он. На губах бога любви выступила розовая пена.

– Радиация, – бросил на ходу Яровит, он и не подумал замедлить шаг.

– Почему такая сильная? – Лель сплюнул кровь на землю. Его вопрос остался без ответа.

Посвист вновь подхватил Ладу за локоть.

– Давай стрелы, – предложил он.

Лада упрямо замотала головой:

– Я сама.

Бог ветра не стал спорить. Они так и шли: Лада навалилась на Посвиста всем телом. Рядом брел Лель, содрогаясь всем телом от приступов кашля. А потом рухнул Яровит.

Бог воинов упал лицом вниз, будто его срубили взмахом топора. Лель и Посвист бросились к нему, а Лада опустилась на траву. Зубы стучали все сильней, девушку колотило. Она дотронулась до лба – горячий. Лель и Посвист хлопотали возле дядьки, а Лада закрыла глаза – как же тяжело. Обидно погибнуть за полшага до цели. И погубить остальных, ведь все отправились в дорогу из-за нее. Лада попробовала встать, ноги подкашивались. Тогда на четвереньках доползла до ближайшей ветки, валявшейся на земле, и с ее помощью поднялась. Она долго не могла отдышаться, а затем пошла – шаг за шагом, не оглядываясь на других.

Ноги будто налиты свинцом. Чтобы их передвинуть, надо совершить усилие, которое отдается звоном в ушах и темнотой в глазах.

– Не сдамся, – шепчет девушка. – Умирать буду, но белого флага не дождетесь.

Она сама не знает, кому адресованы ее слова: себе, врагам или друзьям. Может, это типа мантры – заклинания, которое обладает исцеляющим свойством. Лада подходит к друзьям, Яровит уже очнулся. Лада подбирает свои вещи и идет дальше. Следом за ней тянутся остальные, словно Лада буксир, который волочит за собой неповоротливую баржу. Они похожи на призраков, которые не помнят, кто они, зачем они. Лишь плетутся, послушные последнему желанию – этакое перекати-поле, гонимое ветром. И когда кажется, что путники так и будут до скончания веков бродить по свету как Вечный Жид, Лада видит Медный дворец – они добрались.

Глава 6

Морок

– Урод! – Лель с ненавистью смотрел в сторону дворца.

– Это… наваждение? – Лада не могла поверить, что их провели.

Лель поглядел на тряпку, которой вытирал кровь, – чистая!

– Похоже, что не только, – Яровит перекинул топор из одной руки в другую. – Мара еще постаралась. Она же богиня болезни. Вот они с Мороком и устроили нам горячий прием. Развлеклись.

Лада закинула рюкзак за спину – последние метры она волочила его по земле. Да, темно-боги сильны, вряд ли Посвист или Яровит смогли бы провернуть что-то подобное. А ведь они думали, что это смерть, настолько все было реально. Как в одном сериале сказали: «Боги тоже умирают. И гораздо чаще, чем ты думаешь».

– Они совсем с катушек слетели, – Лель никак не хотел успокоиться. – Боги не имеют права вмешиваться в дела Яви и Диви. А эти гады захватили Дивьи царства, да еще закрыли доступ туда всем остальным.

– Вот сейчас и разберемся, – лицо Яровита не предвещало ничего хорошего.

Они зашагали в сторону замка.

В солнечном свете от дворца исходило такое сияние, что глазам было больно. Сверкали оранжевые витражные окна, блестел медный купол, светились стены. Приходилось щуриться, чтобы разглядеть подробности. Несколько тропинок, выложенных из кирпича, разбегались в разные стороны, чтобы потом слиться в широкую дорогу, ведущую к зданию. Дорога утыкалась в янтарную лестницу, которая поднималась к дверям. Возле огромных створок стояли две статуи, изображающие полуженщин-полуптиц. Колонны на фасаде походили на каменные деревья – мощные дубы и раскидистые вязы.

Путники быстро шагали, не встречая препятствий, но настороженность не проходила: чудилось, что со всех сторон за ними наблюдают тысячи глаз. От этого напряжение нарастало, Лада вертела головой, чтобы не пропустить нападение. Ей казалось, что еще немного, и что-то произойдет. Красные глаза откроются на небесах. Земля распахнет окровавленный рот и поглотит путников…

– Морок, прекращай, – тихо произнес Яровит, и наваждение спало.

Все вокруг затряслось-захихикало.

– Видели бы вы себя, – голос темно-бога был одновременно высоким и низким, грубым и нежным. – Зрелище еще то. Особенно когда пластались по земле. Давно я так не веселился.

– Ну так в чем проблема? – Яровит выглядел бесстрастным, лишь левая рука то сжималась в кулак, то разжималась. – Выходи, и развлечемся.

– Это вызов? – голос Морока похолодел.

– Да, – кратко ответил бог воинов.

И вот тут случилось то, чего Лада боялась: ужас ожил. Ее ноги стали погружаться в землю. Девушка пыталась вытащить их, но не получалось. Она задергалась, точно муха, угодившая в паутину.

– Стой где стоишь, девочка, – Морок оказался невзрачным: среднего роста, худой, волосы непонятного цвета: блекло-серые. Длинный узкий рот, прозрачные глаза навыкате. – Это бой для настоящих мужчин.

Бог кошмаров неспешно прошелся перед остальными.

– Даже не знаю, кого выбрать, – он нарочито кривлялся, – все такие хорошенькие. Может, сразиться с тобой, Яровит?

– А не струсишь? – усмехнулся бог воинов.

Морок скептически осмотрел его:

– Знаешь, все-таки нет. Я предпочитаю нормальных богов, не переделанных из человека. Рассмотрю другие варианты.

Он почесал лоб:

– Что-то я растерялся. Два пацана, девчонка, чье происхождение сомнительно… Обмельчали светлые боги.

– А ты проверь, – чудилось, что Лель просверлит глазами дыру в боге кошмаров.

– Настаиваешь? – радостно удивился тот. – Я не против, хотя Морена, наверное, расстроится. Но для нее же будет лучше.

Лада удивилась: кем ему приходится Морена? И какие счета у бога кошмаров к Лелю? Но противники уже шагали прочь, чтобы никто не мешал.

– У Морока два меча, – произнес Посвист. – Один ненастоящий.

– Лель знает, – Яровит по-прежнему выглядел спокойным. – Справится.

Лада не была в этом уверена: Морок выглядел заморышем, но он уже показал, чего стоит. И как бы освободиться? Черт! У нее же есть магия земли! Как она об этом забыла? Лада настроилась, мысленным усилием раздвинула землю и через мгновение вытащила ноги из плена. Посвист показал ей большой палец в знак одобрения.

С каждым шагом боги преображались – на них появились кожаные доспехи с металлическими вставками. На боге любви – защита нежно-синего цвета, на боге кошмаров – черного с красным. Лада посмотрела на себя: интересно, а у нее так получилось бы?

Или это для продвинутых богов, а не таких начинающих, как она? Лель и Морок остановились в отдалении. Лель обнажил меч, Морок достал два. Он двигал ими в разные стороны, казалось, что в каждой руке бог держит мельницу, чьи лопасти быстро вращаются.

«Позер», – с раздражением подумала Лада. Но в этот раз не про Леля.

Она поняла, что очень боится за бога любви: шансов против Морока у брата почти не было. Из них всех только Яровит мог достойно сразиться с богом кошмаров, но тот специально выбрал другого противника.

Морок сделал шаг навстречу Лелю и рубанул в лицо. Лада чуть не ахнула, в последний момент ей удалось удержаться. Лель отшатнулся и мечом отвел удар, тут же парируя взмах второго меча. При каждом металлическом лязге Лада вздрагивала. Но не смотреть она не могла – словно от этого зависело, останется ли Лель в живых. По сравнению с врагом Лель выглядел неопытным и неуклюжим. Он не пытался уколоть на опережение или обмануть, лишь отмахивался от быстрых атак Морока. Пока это ему удавалось.

– Плохой у тебя ученик, Яровит! – крикнул Морок. – Ты его на деревянных мечах обучал, что ли?

И в этот момент Лель рубанул по выставленной ноге противника, показалась кровь.

По лицу Морока прошла судорога. А дальше завертелось. Лада лишь видела бесконечное мелькание черных клинков: дзинь, дзинь, дзинь. Судя по звукам, Лель отбивался. Но как долго? Бог любви крутился на месте, стараясь не подпустить врага. А Морок старался подобраться к Лелю, чтобы нанести смертельный удар. Лада не сразу заметила, что неловкость Леля исчезла. Он подобрался, посуровел – маска неопытного бойца пропала. Ему снова удалось задеть Морока – на запястье того красовалась отметина.

Посвист переживал за брата больше, чем Лада. Он неотрывно следил за боем, шевеля при этом губами. Может, читал молитву? Только кому? Бог ветра побледнел, на лбу выступил пот. Иногда он подавался всем корпусом вперед, словно стремился прикрыть Леля. Его губы кровоточили – Посвист искусал их, не замечая этого. Лада отвернулась – наблюдать за Посвистом еще хуже, чем за Лелем. Кажется, что страшное уже свершилось.

Морок нанес колющий удар мечом снизу-вверх. Одновременно он рубанул слева другим клинком. Но Лель, вместо того чтобы отшатнуться от первого удара и попасть под второй, шагнул вперед, принимая оружие телом. Затем развернулся корпусом и отбил меч, целящийся в гортань. Оружие с шумом выпало из руки Морока. Лель приставил к груди бога кошмаров острие меча.

– Сдавайся!

Морок молчал. Лада не верила собственным глазам: ведь Лель должен быть ранен, меч прошил его насквозь. Как же так?! А потом вспомнила: один из клинков ненастоящий. Похоже, бог любви правильно сообразил, какой именно. Лель надавил, лезвие распороло доспехи противника.

– Сдавайся! – еще раз потребовал Лель.

И тут Лада заметила, что Морок достает из рукава кинжал.

– Лель, берегись! – слова сорвались быстрее, чем девушка додумала мысль.

Лель перехватил руку бога кошмаров. Началась борьба. Кисть вывернулась, и кинжал распорол бок Морока. Бог кошмаров покачнулся, его кожаные доспехи окрасились красным. Лель отшатнулся: не ожидал, что серьезно ранит врага.

– Увидимся еще, – сквозь зубы пообещал Морок.

А потом исчез – растаял на глазах.

Глава 7

Мертвая вода

– Вот урод! – ругался Лель. – Взял – и испарился. Ну как он так наловчился?

– Похоже, Морок времени зря не терял – перекроил эту часть Диви под себя, – размышлял Посвист.

– Почему ты его не убил? – Яровит не скрывал недовольства. – Противника надо убивать, а не вести переговоры!

Вспышка ярости бога воинов потрясла Ладу: от невозмутимого Яровита она такого не ожидала.

– Он бы тебя не пожалел! – бушевал тот. – Прирезал бы, как щенка несмышленого! Если бы не она…

Яровит кивнул в сторону Лады.

– Яровит, ты же знаешь почему, – вполголоса ответил Посвист.

Лада насторожилась: что за тайны? Но никто не собирался посвящать ее.

– Все я прекрасно понимаю, – у Яровита из глаз только что молнии не сыпались. – Пора выкинуть эту дурь из башки!

– Хватит уже, – Лель произнес слова шепотом, но бог воинов замолчал, лишь зубами скрипнул.

Лада хотела спросить, в чем дело, но неожиданно земля покачнулась, а следом за ней и девушка. Лада падала, точно в замедленной съемке: Лель застыл, начав разворачиваться к ней; Яровит открыл рот, да так и не сказал, что хотел. Лада летела вниз, но так и не могла достигнуть дна. Она парила в пустом пространстве среди полной темноты и звезд. Звуков здесь не было, как и воздуха, но он был не нужен – Лада разучилась дышать. Ощущать холод тоже.

Зато можно было любоваться серебристо-голубой туманностью, золотыми вкраплениями звезд на черном фоне, бездонными туннелями нежно-зеленого сияния. Все пульсировало, переливалось под сопровождение музыки, от которой сердце проваливалось в пятки, а потом воспаряло вверх, и голове становилось горячо. Затем Лада начала раскачиваться из стороны в сторону. Сильней и сильней. Лежа в гамаке под старой яблоней, чьи ветви покрылись серым налетом лишайника, во дворе дома, где давно никто не жил.

Воспоминание как ниточка потянуло за собой остальные: опустевший город, черная воронка, Ржавый лес, Медное царство – прекрасное и ужасное. Парение прекратилось, точно кто-то поймал улетевший воздушный шар и вернул на землю. Лада открыла глаза.

– Когда мы совершили переход в Дивь? Во сколько?! Кто помнит?!

– Нужна мертвая вода.

– А если она не очнется?

Лада не сразу различила, чьи это голоса. Неужели она снова свалилась в обморок? Не может быть! Почему это происходит с ней? Из-за навьей метки? Точно! Сегодня же крайний срок, который ей отпущен. Необходима мертвая вода. Только есть ли у нее время в запасе?

Над ней склонился Посвист.

– Пришла в себя! – сообщил он остальным.

Лада попробовала встать, но Посвист остановил:

– Хватайся за меня, я тебя понесу.

Но девушка отказалась:

– Надорвешься. Я сама.

К удивлению, Лада легко поднялась, словно ничего и не было. Она и ребята побежали ко дворцу.

– Только осторожнее, – предупредил Яровит. – Могут быть ловушки. Я впереди.

Яровит взбежал по лестнице, пробуя палкой каждую ступеньку перед собой. Одна развалилась на части, открывшийся провал вел куда-то глубоко вниз. Возможно, в подземелье. Лада и ребята перепрыгнули ее. Лель вял один из обломков янтаря себе.

Перед входом замешкались. Яровит с подозрением осматривал дверь.

– Лучше отойдем подальше, – предложил Лель, а потом швырнул камень в створки.

Тут же обе статуи – Сирин и Алконост – развернулись в сторону площадки перед дверьми, изо ртов вырвалось пламя. Лада наблюдала за этим, как в замедленной съемке: ей даже почудилось, что фигуры ожили на мгновение. Да-а-а, если бы путники там стояли, остались бы от них лишь головешки. И тут же проснулось смутное беспокойство: что с Хладом? Как его встретило Медное царство? Но долго думать о нем было некогда.

– Бегом! – Посвист рванул Ладу за собой, и они буквально влетели внутрь дворца.

За ними сразу же с лязгом упала железная решетка – мгновение, и кого-нибудь бы придавило.

Внутри было необыкновенно: сверху спускались прозрачные подвески из раухтопазов – точно каменный дождь. Янтарные колонны подпирали высокий потолок, на котором виднелись изображения все тех же полуженщин-полуптиц. Пол был выложен плитками из сердолика. Драгоценные камни, картины, украшения, богатая лепнина – у Лады от великолепия голова шла кругом.

– Разделяемся на две группы, – приказал Яровит. – Я с Лелем, Посвист с Ладой. Ищем источник с мертвой водой. Но не бежим сломя голову, а проверяем все тщательно – это дворец Морока, тут многое видимость и обман. Встречаемся здесь.

Осмотр дворца ничего не дал. Лада с Посвистом метались по коридорам, заглядывали во все комнаты – пусто! В одном месте пол стал уходить из-под ног, ребята едва не скатились по нему, как по желобу, в открывшуюся в стене дыру. Посвисту удалось вызвать ветер и поднять в воздух себя с Ладой. После этого он приходил в себя минут пять.

– Надо возвращаться, – сказал Посвист, когда они осмотрели последнее помещение. – Может, Яровит с Лелем нашли?

Те появились лишь через десять минут, Лель хромал – оказывается, он попал в движущуюся плиту, ему едва не раздробило ногу.

– Остался подвал, – сказал Яровит.

Путники спускались по узкой винтовой лестнице гуськом – друг за другом. Яровит высек огонь, чтобы озарить ступени. Но освещения не хватало, увидеть удалось немногое: кирпичные стены и небольшой участок лестницы. От мысли, какая громада у них над головами, Ладе делалось дурно – ее пугала мысль быть похороненной заживо под толщей камня. Ведь если кто просто захлопнет входную дверь, они останутся тут навеки. Бог воинов резко остановился.

– Здесь отверстия в стене. Я активирую ловушку, затем не хлопаем ушами.

Он взмахнул палкой, и в воздухе просвистели стрелы. Была бы Лада одна – лежала бы сейчас нашпигованная, как дикобраз. По дороге им встретилось еще две западни: падающие булыжники и горящая смола.

Подземелье походило на пещеру, только вместо сталактитов и сталагмитов в ней росли красно-бурые кристаллы. Лада и остальные спускались по тропе, выдолбленной в стене. Лада шла боком и хваталась пальцами, чтобы хоть как-то удержаться, если нога соскочит с тропинки. Под конец пути девушка ослабела: выступил холодный пот, ноги и руки тряслись.

«Успеем ли мы?» – вновь пришла предательская мысль.

Если и внизу они не отыщут источник с водой, для нее все потеряно. Время отсчитывает последние минуты, намекая, что три дня Лада и так взяла взаймы. Или нет? Яровит говорил, что, если ее отец из темнобогов, навья метка обратит ее на другую сторону. Может, и не страшно? Вряд ли она станет такой плохой, как… как Морок. При воспоминании о боге кошмаров Ладу передернуло. Но что же делать? Она так боится умереть.

Яровит щелкнул пальцами, и кристаллы осветились. Путники осмотрели пещеру, но источника с водой не было. Лада прислонилась к стене, ну вот и все, скоро решится: смерть или обращение в темную богиню. Что хуже? Она так не хочет превратиться в кого-то, подобного Мороку, но смерть еще страшней.

Или нет? Лада вернется в Пра-океан, но останутся ли у нее воспоминания, или она растворится в энергетическом море, смешавшись с другими и лишившись своего «я»?

– Нужно уходить, – Лель был сумрачен. – Похоже, Морок уничтожил источник.

Лада на мгновение прикрыла глаза: Лель озвучил ее страхи.

– Он не мог, – в голосе бога воинов слышалось сомнение.

– Или спрятал так, что нам не найти, – Посвист тоже не отличался оптимизмом.

– Лель, у тебя магия воды. Попробуй притянуть, – Лада ухватилась за последнюю надежду.

– Пробовал – не получается, – бог любви выглядел виноватым.

Лада поняла: они почти смирились с тем, что произойдет.

– Я хочу попрощаться, на всякий случай, – она постаралась говорить твердо. – Я рада, что встретила вас. Рада, что попала в Дивь – я полюбила этот мир. И мне жаль, если все это кончится.

На последних словах ее голос дрогнул, глаза наполнились слезами. Лель подошел и прижал Ладу к себе.

– Подожди, мы еще поищем. И кстати, среди темно-богов есть и нормальные. Так что не переживай, мы с тобой общаться не перестанем.

– Обещаешь?

Лель кивнул. Посвист ободряюще похлопал Ладу по спине. И в это время сталактиты начали падать, обращаясь в алмазную пыль.

– Уходим! – скомандовал Яровит.

Все бросились к ступеням, ведущим вверх.

Неожиданно до них донесся чей-то голос:

– Эй! Здесь есть кто-нибудь? Освободите меня!

Потом раздалось чертыхание. Лель насторожился и побежал вперед, лавируя между разрушающимися кристаллами:

– Морена?! Это ты?

Остальные поспешили за ним. Лель встал возле ниши в стене, вход в которую перекрывала решетка из камней. Бог любви выхватил меч и одним ударом перерубил преграду. Путники вошли внутрь. На полу сидела девушка, она была прикована за ногу к стене.

– Морена… – Лель в растерянности остановился. – Что ты здесь делаешь?!

Девушка выглядела не менее удивленной:

– Лель? Меня отец ни с того ни с сего запер в подземелье. Я всю голову сломала, что случилось. А оказывается, из-за тебя. Я думала… – она оборвала себя на полуслове. – О! Остальные тоже в сборе: Яровит, Посвист, – взгляд остановился на Ладе. – А это кто?

– Потом, – Лель освободил Морену. – Тут все рушится.

– Угу, – та высунулась из своей тюрьмы и провела рукой, камнепад тотчас стих. – Папочка любит сюрпризы устраивать непрошеным гостям. Да и званым тоже.

Ладу осенило: Морена – дочь Морока? Это про нее Лель говорил, что среди темно-богов встречаются нормальные? Она внимательно оглядела Морену: среднего роста, худенькая. Волосы с левой части головы сбриты, с другой – длиной до плеч, иссиня-черные. Лишь одна прядь синего цвета. На Морене темно-серое платье без рукавов и высокие сапоги. Руки покрыты татуировками: змеями и странными знаками. Рунами, что ли? Кожа фарфорового оттенка. Глаза синие, как сапфиры. Даже странно, что у невзрачного Морока такая привлекательная дочь. Может, она в маму пошла? А кто жена бога кошмаров? Мара? Да-а, ну и подобрались родители у Морены. Никому такого не пожелаешь.

– А вы по какому поводу здесь? – как ни в чем не бывало продолжала расспрашивать Морена. – Меня, как понимаю, вы спасать не собирались.

– Мы не знали, что ты здесь, – Лель оживился.

Он только что не приплясывал перед Мореной.

Ладе стало смешно: Лель на самом деле без ума от темной богини, а Яровит и Посвист против его симпатии к Морене – вон как кривятся.

– Нам нужна мертвая вода, – объяснил Яровит. – Ты скажешь, где она?

Морена насмешливо прищурилась:

– А то что? Заставишь? Я еще должна подумать, что мне потребовать за помощь.

И тут раздался звон стекла. Сначала тихий, еле слышный, он нарастал. Перед глазами сначала все поплыло, а после стало осыпаться, как разбитый витраж. Пещера, кристаллы, друзья, Морена разлетелись отдельными пазлами. Их поглощала черная дыра, которая пробила отверстие в потолке подземелья. Послышались взволнованные голоса.

– Какого хрена вы не сказали, что это срочно?!

– Она умирает!

– Лада, держись!

Посвист подхватывает ее на руки и взлетает к выходу, таща за собой остальных. Они бегут по лестнице в зеркальную комнату, Лада здесь не была в прошлый раз. Она поворачивает голову и видит изможденную девушку: кожа да кости. Под глазами темные синяки, волосы свалялись в грязный комок.

Стены образуют зеркальный туннель, и тысячи отражений смотрят на Ладу провалившимися глазами.

Лель разбивает зеркало, и там обнаруживается еще одно помещение. Оно все оплетено высохшим шиповником. В центре – фонтан, отделанный мрамором: часть плит желтая, часть красная. Журчит вода, она словно уговаривает Ладу поторопиться. Пока есть время! Пока есть…

– Пей! – кто-то настойчиво пихает флягу в рот.

Сердце делает толчок, выбрасывая кровь, и замирает.

– Пей же! – Яровит ножом разжимает зубы и вливает воду в Ладин рот.

Стук… Стук… Стук-стук… Стук-стук-стук… Сердце жадно бьется, наверстывая упущенные мгновения. Лада будет жить.

Эпилог

Лада стоит возле окна и смотрит вдаль. Ржавый лес на свету переливается всеми оттенками рыжего: карамельным, каштановым, медовым. Куда ни кинь взгляд, везде Медное царство: с ажурными беседками, лавочками под кленами, тенистыми аллеями. Лель и Посвист кормят с рук лисиц и белок, которые облепили братьев с ног до головы. Рядом чему-то радуется Морена. Яровит отрабатывает удары топором.

Лада почти восстановилась. Три дня провела в постели, но уже в состоянии передвигаться по дворцу, на большее она пока не способна. Скоро все отправятся в путь – в Серебряное царство за живой водой, чтобы Лада совсем излечилась. А пока можно отдохнуть. Она, наконец, вымылась – как только сумела устоять на ногах, потребовала, чтобы ее отвели в ванную комнату. Правда, пришлось воспользоваться помощью Морены – Ладу побоялись оставлять одну. Но уже намного лучше – ноги не дрожат, голова не кружится. Она жива. Теперь можно не гнаться за спасением, отсрочку Лада получила.

Интересно, что с Хладом? Лада надеялась, что он даст о себе знать, но Хлад так и не появился. Или с ним что-то случилось, или его цель была не Медный дворец. Но Лада не может долго думать о нем: слишком слаба. Как-нибудь потом.

В комнату просовываются одна за другой четыре головы: Яровит, братья и Морена решили проведать Ладу. Лель с Мореной устраиваются на лавке – влюбленные почти не разлучаются. Посвист и Яровит садятся в кресла.

– Скоро в путь? – Посвист цедит из чашки медовый отвар с травами, заедая его пирогом с черникой.

– Намнем кости остальным темно-богам! – смеется Лель, и Морена вторит ему.

Лишь Яровит серьезен:

– Не думаю, что будет легко.

– Брось, дядька, – отмахивается Лель, – мы крутые воины. Все в этом убедились. Отвоюем царства назад, вылечим Ладу, восстановим равновесие.

Бог любви собирается произнести что-то еще, но Лада отвлекается. От леса к окну приближается какая-то точка. Лада отстраненно наблюдает за ней, вряд ли это имеет отношение к Ладе. Вблизи становится ясно, что это ястреб, его крылья темно-красного цвета. Наверное, прилетел из Ржавого леса. Птица стучит в окно, и Лада открывает. Ястреб облетает комнату и садится на ее плечо. Его алый глаз косится на девушку, а потом ястреб больно клюет Ладу в щеку. Она вытирает кровь и не понимает, что он от нее хочет. Но птица вновь взлетает и мечется по комнате, ударяясь о стены. Сильней и сильней. Наконец, Лада слышит голос Берендея: «Война на пороге! Срочно нужна подмога». Ястреб безжизненно падает на пол. Спокойствие рассыпается, как карточный домик, и Ладе хочется плакать.

Конец первой книги. Продолжение следует.

Примечания

1

Народный зáговор.

2

Стихи Несиамской «Люди, бывает, спрашивают…»

Content

Лада Кутузова
Младшие боги
Пункт назначения – месть

Пролог

Часть 1 Навья метка

Глава 1 Тени сгущаются

Глава 2 Переход

Глава 3 Скелеты в шкафу

Глава 4 Навь, Явь и Правь

Глава 5 Волшебные кони

Глава 6 Берендеево царство

Глава 7 Волшебная карта

Глава 8 Прощание с Берендеем

Глава 9 Путешествие по реке

Глава 10 Новый переход

Глава 11 Дорога к Оракулу

Глава 12 Оракул

Часть 2 Ничейные земли

Глава 1 Загадка Оракула

Глава 2 Закрытый переход

Глава 3 Пятое измерение

Глава 4 Багряницы Перуна

Глава 5 Баба-Яга

Глава 6 Перепекание

Глава 7 Бой Яровита

Глава 8 Порубежная территория

Глава 9 Бег по кругу

Глава 10 Бой с ночницами

Глава 11 Коридор

Глава 12 Плен

Глава 13 Хлад

Глава 14 Царевна-лягушка

Глава 15 Русалки

Часть 3 Медное царство

Глава 1 не Жанна д'Арк

Глава 2 Царство медное

Глава 3 Зона отчуждения

Глава 4 Ржавый лес

Глава 5 Воронка

Глава 6 Морок

Глава 7 Мертвая вода

Эпилог

Примечания