Сильвен Форж

Спаси ее

Sylvain Forge

SAUVE-LA

© «SAUVE-LA»

by Sylvain Forge

© Librairie Artheme Fayard, 2020

Published by arrangement with SAS

Lester Literary Agency & Associates

© Баландина Н. В., перевод на русский язык, 2022

© Коробейников В. Б., художественное оформление, 2023

© Издание. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2023

© Оформление. Т8 Издательские технологии, 2023

* * *

Я не прошу тебя всегда так меня любить, но прошу помнить об этом.

Фрэнсис Скотт Фицджеральд,

«Ночь нежна»

Той, которая заставила меня смотреть в сторону живых

Глава первая

Горизонт скрылся в сумерках, когда старый автобус тронулся в путь. На его боках облупилась краска, а из выхлопной трубы шел густой черный дым.

Она выбрала себе место подальше от водителя, который все время курил.

Десяток мужчин, устроившихся на задних сиденьях, беспрестанно пожирали ее глазами с того момента, как она села в автобус. Хотя в ее испачканной грязью одежде и изможденном лице не было ничего притягательного. Просто она была там единственной женщиной.

На спусках двигатель издавал глухой, тревожный звук. Тяжелый воздух салона – смесь застарелого пота и табака – въедался ей в кожу.

Несмотря на приложенные усилия, окно открыть не удалось, и на каждом повороте у нее к горлу подступала тошнота.

Она неотрывно смотрела на спинку кресла впереди, судорожно сжимая в руках бумажник. Думала о том, что произошло за последние несколько часов, о своем исчезнувшем друге, и ее мучило беспокойство.

Сумерки еще больше сгустились, верхушки гор скрылись в темноте. Вдруг двигатель зарычал так, что она невольно подняла голову.

Один из мужчин встал со своего места и направился к водителю.

От голубоватого дыма сигареты щипало глаза и саднило горло; она целый день ничего не пила.

Ей хотелось немногого – утолить жажду и поскорее проехать эти горы.

Впереди вспыхнула ссора. Ей, не знавшей испанского, показалось, что мужчина-пассажир произнес всего лишь пару слов.

Водитель на мгновение повернул голову, чтобы посмотреть на мужчину – тот отказывался вернуться на свое место, – и автобус занесло. Задев боком щит с надписью «Опасный поворот», тяжелая махина пролетела несколько метров по краю ущелья.

Водитель попытался переключить скорость на меньшую и сломал коробку переключения передач.

Скорость не снизилась.

Водитель нажал на педаль тормоза, и автобус отбросило на другую сторону дороги; он с грохотом ударился о склон горы, одна из фар взорвалась.

Пассажиры вцепились в кресла, в глазах застыл ужас.

Водитель выплюнул сигарету и изо всех сил дернул ручной тормоз.

Шины завизжали, в двигателе грохотали клапаны, готовые вот-вот взорваться. Под тяжестью собственного веса автобус со всего маху врезался в ограждение… и остановился; передние колеса вращались над пропастью, задние оставались на насыпи.

Выйдя из оцепенения, пассажиры одновременно вскочили со своих мест.

Водитель обернулся. Его лицо было изранено осколками лобового стекла, разбитого в пыль при ударе.

Он предостерегающе выкрикнул что-то, но пассажиры то ли не услышали его, то ли не поняли – теперь уже и не узнать. Все они кинулись к боковой двери, и автобус покачнулся.

Словно в кошмарной замедленной съемке, она видела, как единственная фара освещает пропасть, затем – как кресла летят по салону.

Автобус разбился.

Грохот его падения пронесся по долине, вверх взлетели осколки горных пород и облако пыли.

Погребенная под грудой металла, в состоянии шока, с перехваченным от страха и боли дыханием, она попыталась высвободить руки и голову.

Поднялся ветер, разрывавший облака.

Первые звезды.

Вокруг – ни звука, ни стона.

Мертвая тишина.

Глава вторая

Она приснилась ему этой ночью.

Из-под полуопущенных век Алексис рассматривал серые рассветные тени, все отчетливее проявлявшиеся в комнате. Он знал, что в силу своего возраста уже не сможет снова уснуть.

Клеманс мирно посапывала, лежа на животе и накрыв половину лица одеялом. Светлые пряди волос разметались по подушке. Некоторое время он смотрел на нее с неприятным ощущением в желудке, затем осторожно встал с постели.

От соприкосновения с кафелем в ванной по телу побежали мурашки. Он включил итальянский душ – эту модель выбрала его невеста, как и все остальное в их доме.

Пока теплая вода смывала остатки сна, в памяти вновь возник образ Клары, стоящей на берегу озера. Она прокричала ему слова, от которых он проснулся.

Он спросил свое отражение в запотевшем зеркале ванной комнаты: «Что тебя так тревожит? Приближающаяся свадьба или давняя любовь, напомнившая о себе?»

Он не мог вспомнить, что именно Клара кричала ему во сне.

Приняв душ и тщательно побрившись, Алексис пошел на кухню, чтобы приготовить себе кофе. Помещение было освещено первыми лучами осеннего солнца, из окна открывался прекрасный вид на Луару: судно отплывало из порта Трантму в направлении пристани Нанта, который находился с другой стороны реки.

Он выпил кофе, поставил чашку в мойку и взглянул на часы, висевшие над духовкой.

«Всего семь часов утра, а я уже собираюсь надеть галстук!» – подумал Алексис с легкой обреченностью.

Сейчас его жизнь менялась так быстро, что казалась почти нереальной. Может, он все еще спал?

Он увидел Клеманс, стоящую на пороге кухни. На ней была тоненькая ночная сорочка; именно эту сорочку она показала ему в витрине роскошного магазина на улице Кребийон и поспешила купить, зная, что будет выглядеть в ней соблазнительно.

Клеманс было слегка за сорок, но в ней по-прежнему присутствовала доля едва ли не детской непосредственности. И при этом никакой вульгарности – бунтарское начало, придававшее ей шарм, мирно уживалось с католическим воспитанием. Алексис обожал ее грудь, сохранившую упругость, ее длинные ноги и точеную шею, красоту которой она умело подчеркивала высокой прической.

– Еще рано, у тебя все в порядке? – обеспокоенно спросила Клеманс.

Алексис натянуто улыбнулся:

– Было слишком жарко, я не мог уснуть.

Клеманс подошла и поцеловала его. У нее были нежные губы, и она источала приятный аромат.

– Только не говори, что ты волнуешься из-за встречи с моим отцом, – игриво произнесла она, ероша ему волосы.

Алексис пожал плечами. Его будущего тестя звали Пьер-Андре Дюлак. Он был представителем крупной нантской буржуазии, и его предки отчасти вершили историю города. Еще на заре их отношений Клеманс рассказала, что площадь около Музея изящных искусств названа в честь прославленного рода Дюлаков. Бизнес сделал Пьера-Андре крайне высокомерным, прямолинейным человеком. Он боготворил свою единственную дочь и без обиняков заявил, что видит в их браке последний шанс для себя стать дедом. Только это заставляло мсье Дюлака мириться с мезальянсом – до этого его дочери никогда не приходила в голову бредовая идея влюбиться в нищего, причем влюбиться настолько, чтобы вступить в брак. Но, в конце концов, все это неважно, лишь бы появилась новая ветвь на генеалогическом древе династии…

– Не волнуйся, все будет хорошо, – сказала Клеманс. Алексис неуверенно кивнул, а она добавила: – Маленькая птичка мне напела, что грядут хорошие новости.

Он поцеловал ее, чтобы закрыть тему. Мысль о том, что отец с дочерью плетут заговор за его спиной, выводила из себя.

Когда он выходил из дома, Клеманс сказала ему:

– Мы так и не получили смету за свадебный ужин. Можешь написать электронное письмо повару?

Он кивнул, развернулся и вышел.

Пока открывалась дверь гаража, на него с такой силой обрушился поток образов, словно прорвало невидимую плотину. Всплыли в памяти обрывки сновидения.

«Алексис, умоляю! Спаси ее!» – кричала Клара.

Глава третья

Пьер-Андре Дюлак возглавлял фирму «Пруденцио». Она занималась расследованиями случаев страхового мошенничества, и ее штаб-квартира находилась на западе Франции, на границе с Бретанью, откуда родом были самые первые Дюлаки. Унаследовав богатство, начало которому было положено в эпоху работорговли, мсье Дюлак добился успеха сначала в банковском деле, потом в страховании рисков и, наконец, в преследовании мошенников всех мастей.

В их городе офис фирмы располагался на улице Кергевана в помпезном особняке восемнадцатого века, внесенном в реестр памятников истории. Алексис припарковался подальше, как делал всегда, когда у него было достаточно времени.

Он не торопясь прошелся вдоль Луары, затем направился к мосту, ведущему к Дворцу правосудия. Поднялся на мост и остановился, облокотясь на перила. От реки поднимался густой туман. Позади него проехали на велосипедах клерки, пробежала бегунья. Вдалеке виднелись яхты, пришвартованные к пирсу де ла Фосса.

С ним такое бывало – вглядываясь в подъемные краны на старых верфях, Алексис думал о том, что где-то там вдалеке, где Луара впадает в Бискайский залив, а залив переходит в океан, открывается целый мир возможностей. Когда выдавался случай бывать в Сен-Назере, он делал крюк, чтобы полюбоваться строящимися пассажирскими судами. Иногда он останавливал машину на пляже и включал музыку – джаз либо старые песни, навевавшие приятные, но часто грустные воспоминания… Кусочки его прежней жизни: Perhap’s love Джона Денвера и Пласидо Доминго, Spanish train Криса де Бурга, The Stranger Билли Джоэла… Затем он тщательно вытряхивал песок из ботинок, чтобы не занести его в служебный автомобиль, который делил с коллегами из «Пруденцио». Это были его личные моменты. Передышка. Глоток воздуха.

Алексис подошел к старинному зданию. Оно слегка покосилось, потому что почвы тут были болотистые и свайный фундамент вело. Дирекция находилась на верхнем этаже. Секретарша доложила о его прибытии, и он вошел в кабинет будущего тестя. Дюлак встал, чтобы поприветствовать его. Это был лысый мужчина в очках в роговой оправе, одетый в деловой костюм безупречного кроя. Сама чопорность.

Он указал Алексису на одно из кресел, а сам уселся в кресло напротив. Отработанный способ расположить к себе.

По мнению Алексиса, тесть действовал проворно – свадьба должна была состояться всего лишь через полгода после знакомства. Сразу после поступления на работу в фирму Алексис проявил себя как образцовый сотрудник. Ему не хотелось разочаровывать Клеманс, которая устроила его к отцу, и он благодаря этому смог покончить с многолетним безденежьем. К тому же его работа была не такой уж и скучной – она позволяла созерцать убогость и ничтожность мира.

В его служебные обязанности входила охота за теми, кто преувеличивал свой ущерб с целью получения большей компенсации и фальсифицировал страховые случаи. Иногда дела были настолько омерзительны, что не поддавались классификации. Например, ради получения страховки некоторые граждане сознательно калечили себя. Не сами – этим занималась хорошо организованная банда. Все было разыграно как по нотам. «Жертвам» предварительно вводили большую дозу обезболивающего. Чаще всего имитировали дорожно-транспортное происшествие. Пострадавшего бросали на обочине, а фальшивые свидетели рассказывали полиции подробности того, чего на самом деле не было. Бывало и так, что заказчики на всю жизнь оставались калеками, но все равно впоследствии перечисляли существенную часть страхового платежа исполнителям.

Как обычно, Дюлак оценивающе посмотрел на Алексиса, задаваясь вопросом, что его дочь могла найти в этом типе.

Прикинувшись огорченным, он произнес:

– Ваш коллега Анатоль решил выйти на пенсию, о чем сообщил мне два дня назад. Это огромная потеря для нашей фирмы: за годы работы у него развилось безошибочное чутье, у молодого поколения такого и близко нет.

Алексис кивнул; они с бывшим майором составляли отличный тандем. Анатоль профессионально дразнил подозреваемых, вынуждая их обороняться, а сам он занимался расследованиями в цифровой сфере. Люди, которые хотят что-то скрыть, обычно оставляют в интернете намного больше следов, чем им кажется.

– Он, конечно, тот еще пьяница, – продолжал Дюлак. – Сколько раз мне приходилось в рабочее время оттаскивать его за шиворот от барной стойки. Но до чего же у него развита интуиция!

В кармане Алексиса завибрировал телефон. Наверняка Клеманс – хочет узнать, как прошла встреча с отцом. Терпение не было ее сильной стороной.

– Рынок страхования переживает серьезные потрясения, – перешел к другой теме Дюлак. – Сегодня повсюду говорят о киберугрозах. И, действительно, множится всякого рода мошенничество. Компаниям необходимо защитить себя, а мы, если не предпримем меры, окажемся выброшенными с рынка до конца следующего года.

Алексис ждал, что будет дальше.

А дальше было вот что.

– Я решил создать команду из молодых, амбициозных сотрудников, готовых приложить усилия для продвижения новых страховых продуктов. Во главе ее должен стоять человек, который хорошо разбирается в цифровом мире и располагает моим полным доверием. Я говорю о тебе. Считай, что с этого момента на тебя возлагается руководство командой.

Алексис попытался изобразить удивление.

«Женитьба, теплое местечко, а теперь еще и успешное продвижение по службе».

– Эта должность предусматривает меньшее число поездок – идеальный вариант для молодого отца, – подмигнув, уточнил Дюлак.

У Алексиса образовался ком в горле. На что ему жаловаться? Не сон ли это? Никогда прежде будущее не представлялось ему столь безоблачным.

Дюлак понизил тон:

– Клеманс сказала мне, что малыш пока заставляет себя ждать… Моя дочь перенесла уже столько осмотров… Что ж, не хочу вмешиваться в вашу личную жизнь, но на всякий случай знайте – я знаком с заведующим отделением вспомогательных репродуктивных технологий университетского больничного центра в Нанте: мы оба посещаем яхт-клуб в Порник. Он мог бы вами заняться… Что ты об этом думаешь?

Алексис не знал, что ответить, но Дюлак тут же прервал неловкое молчание, взглянув на часы.

– Итак, решено! Пойдем обедать. Ты не можешь отказаться, ведь я повысил тебя в должности!

Следуя за тестем к лифту, Алексис ощущал на себе взгляды коллег. Они, должно быть, подозревают, что «любимчик шефа» снова в шоколаде.

В кабине лифта он взглянул на сообщение в телефоне. Эсэмэс было не от Клеманс, а от компании «Анаэль Текнолоджис».

СМС

Вам пришло личное сообщение от Клары Василеску.

Чтобы прочитать его, кликните по вложенному файлу.

Неотрывно глядя на экран, Алексис перечитал текст несколько раз.

– Что-то случилось? – спросил Дюлак.

Алексис нервно положил телефон в карман:

– Думаю, произошла ошибка…

Ресторан, в котором Дюлак регулярно бывал, находился неподалеку.

Все то недолгое время, что они шли туда, Алексису казалось, будто улица наполнена призраками.

«Клара?»

Прошлой ночью он видел ее во сне, а утром она прислала ему сообщение.

«Сколько лет прошло?»

Он мысленно подсчитал годы. Двадцать шесть.

Целая жизнь.

Глава четвертая

Как только они сделали заказ, Алексис устремился в туалет.

Задвинул щеколду, закрыл крышку унитаза, сел и тут же достал телефон.

Сообщение от «Анаэль Текнолоджис», как и ссылка, не исчезли. На мгновение ему в голову пришла мысль, что хакеры используют такого рода приманки, чтобы заманить людей на вредоносные сайты. Им достаточно указать найденное в социальных сетях имя близкого человека, чтобы побудить войти куда не следует.

Но кто мог знать о том, что он был влюблен в эту девушку столько лет назад?

Кроме того, он не обладал ни значимой должностью, ни тайнами, чтобы заинтересовать кого-либо. Он был обычным сотрудником обычной фирмы.

Когда Алексис кликнул по ссылке, появилась темная страница с круговым индикатором загрузки по центру.

Вы собираетесь установить

неизвестное приложение.

Продолжить?

Любопытство было слишком велико.

Да.

Приложение медленно загружалось, очевидно, в силу своего большого объема. Наконец возник логотип – стилизованное солнце – и под ним слово «Психея».

Новое уведомление:

Разработчик программного

обеспечения рекомендует

отключить автоматическую

блокировку экрана

для обеспечения эффективного

использования приложения.

Разрешить Отклонить

«Не делаю ли я глупость?» – мелькнула мысль.

Он дал разрешение на разблокировку телефона.

Какое-то время ничего не происходило, и Алексис начал опасаться за сохранность своих личных данных. Затем появилось соединение. Всплыло диалоговое окно и оповещение, что некая Клара набирает сообщение.

Алексис, ты здесь?

У него замерло сердце. Неужели та самая Клара? Он сглотнул слюну и дрожащими от волнения руками напечатал ответ:

Да.

Здравствуй, Алексис. Спасибо, что доверился мне, согласившись установить это приложение.

Как твои дела?

Задал он дежурный вопрос и тут же пожалел, что начал разговор ни о чем.

Сейчас мне сложно тебе ответить.

Клара, почему ты связалась со мной? И откуда ты знаешь мой номер телефона?

Он испытывал противоречивые чувства: удивление, раздражение и непонятное волнение.

Я обратилась в компанию, которая занимается поиском людей.

Кто-то постучал в дверь туалета.

Могу я связаться с тобой позже?

Ты можешь написать мне, когда захочешь, в любое время.

Кларе понадобилось лишь несколько слов – и молчание, длившееся более четверти века, прервалось, будто его и не было.

Глава пятая

Вторая половина дня тянулась бесконечно. Серия совещаний и неожиданный визит важного клиента не оставили ни минуты на раздумья. По возвращении из офиса Алексис припарковался перед домом и еще какое-то время посидел в машине, заглушив двигатель. Во всех комнатах на первом этаже горел свет – Клеманс уже вернулась.

Он достал телефон и снова запустил приложение «Психея».

Ты здесь?

Тотчас высветился ответ.

Я здесь, Алексис.

Он размышлял.

Мне хочется позвонить тебе.

Нет, к сожалению, не получится. Я не могу разговаривать с тобой.

Почему?

Что ты хочешь узнать?

Где ты находишься, Клара?

Очень далеко отсюда.

Он ощутил жгучее разочарование.

На секунду его возбужденному сознанию представилось, что Клара остановилась в одном из отелей в центре города, приехав на очередной конгресс, – в пору их знакомства она часто бывала на конгрессах. Возможно, она пригласит его обменяться воспоминаниями за чашкой кофе…

Надежда сменилась горечью. Для чего она снова вышла на контакт?

У тротуара с другой стороны остановилась машина. Из нее вышел сосед и, захлопывая дверцу, махнул ему рукой. Алексис не отреагировал, погрузившись в телефон. Охваченный внезапным сомнением, он яростно напечатал:

Если я не могу услышать твой голос, как ты докажешь, что являешься той самой Кларой, которую я знал?

Короткая пауза.

Мы познакомились в Дублине летом 1992 года. Это произошло субботним вечером на автобусной остановке в верхней части Доусон-стрит. Только что закончился дождь, солнце проглядывало сквозь тучи. На мне была темно-синяя футболка, часы с коричневым ремешком (через несколько дней я их потеряю) и юбка в этническом стиле, которая тебе нравилась. Мы оба собирались посетить долину двух озер в Глендалох.

Клара явно предвосхищала его вопросы – должно быть, она не сидела скрючившись в автомобиле, а удобно устроилась на диване с телефоном. Несмотря на досаду, возникшую из-за невозможности поговорить с ней напрямую, он улыбался. Это было просто невероятно.

Удивительно, ты приснилась мне прошлой ночью…

Написал он в ответ.

Пауза.

Что ты хочешь узнать?

Да все! Два десятка лет назад ты пропала, и с тех пор я ничего о тебе не слышал. Помню твое прощальное письмо в красном конверте – оно разорвало мне сердце!

Ответа не последовало.

Он пожал плечами и добавил:

Как ты жила все это время? У тебя есть муж? Дети?

Я развелась с мужем, но у меня есть дочь – Оливия. А ты?

Собираюсь жениться, детей пока нет.

Он сглотнул, глядя в экран.

Клара, пожалуйста, скажи, почему ты захотела связаться со мной?

Чтобы узнать, есть ли у тебя время сделать кое-что очень важное для меня.

Алексис взглянул на часы на приборной панели и поморщился. Увидев Клеманс в окне гостиной, он вспомнил, что забыл связаться с поваром.

Глава шестая

В прихожей он повесил пальто в гардероб, надел тапочки, лежавшие вместе с другими в картонной коробке, и прошел на кухню. Собрав волосы в пучок, Клеманс резала овощи для супа.

– Я оставил повару сообщение на автоответчике.

– Хорошо, – сказала она, взглядом требуя поцелуй.

Алексис с отрешенным видом поцеловал ее.

– Проблема с папой? Рассказывай.

Когда он поведал ей о повышении, Клеманс захлопала в ладоши, что вызвало у него сильное раздражение.

– Ты говорила с отцом о моих гаметах!

Она улыбнулась:

– Папа так беспокоится, и мама тоже. Ну а что такого? В этом нет ничего постыдного.

Алексис скрестил руки на груди:

– Мы договорились, что расскажем родителям об искусственном оплодотворении вместе и позднее. Для меня было крайне унизительно услышать комментарии твоего отца относительно моей интимной жизни в разгар деловой беседы!

Клеманс вытерла руки полотенцем:

– Сожалею, Алексис. Но ты можешь на секунду поставить себя на мое место? Я хочу ребенка и не могу больше терять время, это мой последний шанс.

– Участие твоего отца в этом процессе не ускорит его, а, наоборот, только замедлит!

Она неуверенно кивнула:

– Просто я подумала, что благодаря его связям мы попадем на прием к лучшему специалисту. Кроме того, существует врачебная тайна, к чему волноваться?

Клеманс прижалась к нему. Он не любил устраивать сцен, поэтому небрежно обнял ее, все еще взвинченный разговором.

После ужина они устроились на диване и остаток вечера провели за просмотром телепрограмм. Клеманс рано отправилась спать. На следующий день она должна была представить результаты аудиторской проверки руководству крупной издательской группы.

Посидев еще немного, Алексис сходил за телефоном, который лежал на зарядке. Зажег маленькую лампочку рядом с книжным шкафом и хотел было открыть мессенджер, но передумал.

В какой части земного шара сейчас живет Клара? Или она осталась в Канаде?

Внезапно ему пришла в голову мысль. Он вошел в интернет с телефона, набрал в строке поиска «Анаэль Текнолоджис» и наткнулся на сайт www.anael-techno.com. На главной странице сайта была помещена фотография в высоком разрешении: мужчина с телефоном в руке смотрит на океан с утеса.

Крупным шрифтом было написано:

ВАШЕ ЦИФРОВОЕ ИМУЩЕСТВО В БЕЗОПАСНОСТИ НАВСЕГДА!

Пока Алексис искал меню, чтобы получить информацию о компании, на экране появились песочные часы, а затем сообщение:

Вы только что были идентифицированы как лицо, вступившее в диалог по просьбе третьего лица. Этот человек передал «Анаэль Текнолоджис» некоторые документы, которые будут в вашем распоряжении после подтверждения вашей личности.

Пожалуйста, загрузите здесь идентификационный документ.

Далее последовали анкета и еще одно сообщение, в котором говорилось, что их доверенный клиент самостоятельно уведомит о доступности документов через приложение «Психея».

Алексис перешел на сайт реестра организаций. Международная компания «Анаэль Текнолоджис» действительно существовала. У нее был офис в Париже, а ее штаб-квартира находилась в Калифорнии.

Он вздохнул, заполнил анкету и послал фотографию своего паспорта.

Глава седьмая

Вокруг нее была непроглядная тьма. Потом она поняла, что находится в лесу – в темноте проступали дубы и пихты с искривленными стволами.

Продрогшая, сильно израненная после падения, она бежала изо всех сил. Луна скрылась за огромными серыми облаками, поэтому она спотыкалась, продвигаясь вперед почти вслепую.

Когда она останавливалась, наталкиваясь на огромные валуны или плотные заросли кустарника, ее охватывала дрожь.

Тропинка терялась в темноте, и она подозревала, что уже давно бродит по кругу.

Он был где-то недалеко. Луч его фонаря скользил по стволам деревьев, подбираясь к ней.

Наконец она оказалась на неприметной, поросшей травой тропинке и взмолилась, чтобы та вывела ее в долину.

Внезапно ноги увязли в глинистой яме, она снова упала и невольно вскрикнула.

Теперь она испытывала уже не страх, а сильную злость на саму себя.

Как она могла доверять ему? Приезд в эту глухомань среди гор, в место, бесконечно далекое от ее родины, был худшим решением в ее жизни.

Но уже поздно сожалеть об этом.

Ее сердце так сильно колотилось, что она больше ничего не слышала, кроме этого стука.

Поднявшись, она перебежала через поляну, спряталась в зарослях кустарника и оглянулась назад.

Поляну осветила луна.

В тени деревьев что-то зашевелилось, затем показалась фигура.

Это был тот же мужчина.

Убежать от него было невозможно.

Он остановился в центре круга, очерченного хвойными деревьями, и вновь включил мощный фонарь.

С самого начала он всего лишь шел быстрым шагом, не считая нужным переходить на бег.

А зачем?

Он был уверен, что схватит ее.

Глава восьмая

Посмотрев на экран телефона, Алексис написал новое сообщение:

Ты здесь?

Тут же появилось зеленое облачко с текстом.

Добрый вечер, Алексис. Уже поздно.

Я тебя разбудил?

С некоторых пор я не сплю.

Не могу понять, что происходит. Что это за приложение? Я только что посетил сайт… Что это еще такое?

Лучшего способа нашего общения я не придумала. Алексис, мне нужна твоя помощь, произошло кое-что серьезное.

Ну и дела! Мы не виделись с 1994 года, а теперь ты связываешься со мной, не желая при этом дать номер своего телефона? Кто я для тебя? Всего лишь парень, который когда-то приставал к тебе на автобусной остановке?

Ты единственный, кто может мне помочь.

Алексис выругался про себя.

Я живу с женщиной, на которой скоро женюсь. Назови хоть одну причину, почему я должен тебя слушать. В противном случае нам придется попрощаться окончательно.

Он почти сразу пожалел о своей категоричности, одновременно задаваясь вопросом, сможет ли обойтись без этой чудом восстановленной связи с той, которую так любил и по которой так долго тосковал…

Ответ прилетел сразу:

Алексис, я больна. По мнению врачей, через месяц, может, еще раньше меня убьет рак. От меня остались кожа да кости, и сейчас, когда я пишу тебе это, термостат в моей комнате установлен на максимальное значение. Видок у меня, конечно, тот еще: шапка, джемпер и пуховая куртка! Мне постоянно холодно. Я уже не та… Лицо, голос – все изуродовано болезнью. Неделю назад я попросила, чтобы из спальни убрали зеркало. Собственное отражение в зеркале наводило на меня ужас. По этой причине мы больше не увидимся.

Потрясенный, он поднялся и бесцельно прошелся по комнате.

За окном виднелись огни города, река была еле различима в темноте.

Клара, я очень сожалею.

Наконец написал он.

О чем?

О том, что с тобой произошло.

Ну, тут ничего не поделаешь.

Алексис попытался собраться с мыслями, но у него не получалось.

Возникло новое облачко с текстом от Клары:

Алексис, ты помнишь мой голос?

Он улыбнулся. Его пальцы забегали по экрану.

Я сохранил кассеты, которые ты мне присылала, они сложены на чердаке. Как же, прекрасно помню твой певучий румынский акцент. Он придавал тебе еще больше очарования.

Не дожидаясь ответа, он добавил:

Мне было бы достаточно услышать твой голос, чтобы все стало как прежде. Сколько часов мы провели, разговаривая по телефону!

Этого я и хочу, Алексис. Чтобы наши разговоры остались светлым воспоминанием.

Для меня ты навсегда останешься красивой молодой женщиной, которая разговаривала со мной с другого конца земного шара и которую я держал за руку, гуляя по улицам Дублина.

Через несколько секунд появилось новое облачко с текстом, сопровожденное ссылкой и паролем. Ссылка вела к зоне загрузки, активированной на сайте «Анаэль Текнолоджис». Недолго думая Алексис кликнул.

Появился файл, содержащий изображение.

Еще не открыв его, Алексис знал, что там.

Клара прислала ему свою фотографию.

Глава девятая

Вперившись в экран телефона, он рассматривал файл, который только что загрузил.

«Неужели эта женщина – Клара?»

Даже макияж не мог скрыть следов усталости на ее похудевшем от болезни лице.

Он безуспешно пытался отыскать знакомые черты. Ему было известно, что память приукрашивает образы близких людей, общение с которыми прервалось много лет назад, дорисовывает то, что уродует время. Но сколько он ни вглядывался в лицо этой преждевременно состарившейся больной женщины, Клару не узнавал.

В отчаянии он на секунду закрыл глаза, пытаясь представить фотографии, которые, несмотря на разрыв с Кларой, бережно хранил вместе с другими дорогими сердцу вещами на чердаке дома. На самой красивой из них она была у стены, возвышающейся над рекой Святого Лаврентия в Квебеке. Ее ноги загорели на июньском солнце, каштановые волосы струились по плечам, и белые бретели майки подчеркивали карамельный цвет ее кожи. Она была молода и полна жизни.

Алексис вновь посмотрел на экран телефона, и его нагнала реальность. Пронзительный взгляд, зачесанные назад волосы… У этой женщины было мало общего с той, которую он когда-то знал.

Клара, что случилось? Расскажи.

Наверное, лучше начать с начала. У тебя есть время?

Целая ночь.

Как он мог пойти в спальню и лечь рядом с Клеманс? Он был так возбужден, словно выпил литр кофе.

Потянулись облачка с текстами. Алексису показалось, что Клара написала эти тексты заранее, а теперь копировала их и постепенно вставляла.

После того как они расстались, Клара начала карьеру копирайтера в Альто-Поло, в центре Силиконовой долины, куда отправилась вслед за Николаем Томеску, одним из ее университетских профессоров, тоже выходцем из Румынии. Томеску было двадцать семь лет, ей – двадцать, и она его боготворила. Он устроил ее в «Дисней», а потом – в крупную компанию по производству интерактивных кукол.

Алексис горько улыбнулся. В ту пору он сильно ревновал Клару к Николаю. Подозревая, что между ними существует любовная связь, он видел в этом инфернальном профессоре источник всех своих бед.

Клара написала, что у Томеску, который занимался программированием, была мечта получить премию Лёбнера – она присуждается программе, способной имитировать человека[1]. Победителю гарантировалась мировая известность. Профессор разработал «Психею» – чат-бот, в основу которого была положена усовершенствованная им программа родом из 1960-х. Первоначальной задумкой было помочь пожилым людям справляться с одиночеством. По словам Томеску, в каком-то смысле у его приложения были «ум и сердце» – оно могло анализировать вопросы, поступающие от пользователей, и создавать иллюзию живого собеседника, ведя диалог в реалистической манере. «Психея» была всего лишь машиной, но она обладала памятью и способностью подстраивать свои ответы под ожидания пользователя. Так началось взаимодействие между человеком и компьютером.

Будучи вдохновленным идеей создания искусственного интеллекта, Томеску утверждал, что благодаря его изобретению смогут заговорить выдающиеся личности прошлого, например Наполеон или Юлий Цезарь. При подключении программы распознавания образов, а также целого ряда алгоритмов, способных выстраивать различные сценарии ведения диалога, потребовалось бы только клонирование голоса, чтобы обмануть любого человека при общении в Сети или по телефону.

«Она по-настоящему им восхищалась, подумал Алексис. – Николай был для нее наставником, и даже больше – гуру».

В следующем сообщении говорилось о ранней смерти профессора Томеску. Задним числом почувствовав удовлетворение от этого известия, Алексис разозлился на себя.

Клара после смерти Томеску завладела исходными кодами «Психеи», а затем годами терпеливо совершенствовала программу.

Летом 2013 года, а точнее 11 августа, ее дочь Оливия трагически погибла в ДТП с участием автобуса. Ей было всего восемнадцать… Клара и ее муж Саша Трембле к тому моменту уже давно находились в разводе.

«Саша…» Это имя было знакомо Алексису. Этот Саша ухаживал за Кларой в то время, когда они познакомились в Дублине, то есть был его соперником.

Он прочитал следующее сообщение.

Несколько месяцев назад, после подачи банальной заявки на получение ипотечного кредита, страховая компания – партнер ее банка связалась с Кларой, чтобы сообщить: заявка отклонена.

Анкета о состоянии ее здоровья на тот момент была безупречной, но компания проанализировала несколько ее фотографий, опубликованных в Фейсбуке. Одна из них – портрет – была сделана в высоком разрешении, что позволяло увеличить масштаб изображения. При помощи программы исследования сетчатки глаз специалисты обнаружили дефекты, свидетельствующие о возможном хроническом заболевании. Лаборатория, которая проводила исследование, поручила искусственному интеллекту проанализировать медицинскую карту Клары. В карте содержалась информация о медицинских осмотрах за последние двадцать лет, и алгоритмы решительно констатировали: шансы подательницы заявки дожить до срока погашения кредита не превышают пятнадцати процентов.

Клара пыталась оспорить этот вывод, подвергнув себя всевозможным обследованиям, от которых раньше отмахнулась бы. К сожалению, диагностическая система не ошиблась – мерзкая опухоль разъедала ее поджелудочную железу, а рак поджелудочной железы – это один из самых опасных видов рака.

Алексис представил, как Клара писала свои сообщения – теперь он не сомневался в том, что это было сделано за несколько недель до того, как она связалась с ним, – а затем сохраняла в файле. Клара была мужественным человеком, но уверенность в том, что она умрет в одиночестве, наверняка причиняла ей страдание.

Собственно, она подтвердила его догадки: рассказала, что писала ему из больничной палаты, включив негромко музыку, чтобы избавиться от страха.

В следующем облачке он прочитал, что иногда по вечерам ее охватывала паника, и Амина – молодая медсестра, ставшая ее близкой подругой, – вынуждена была в таких случаях вводить ей транквилизаторы.

Ее длинный монолог подходил к концу:

Узнав о болезни, я решила привести в порядок все свои дела и по возможности спокойно дожидаться конца. Моя дочь умерла, муж давно уже оставил меня. Могла ли я предположить, что со мной еще что-то произойдет?

Алексис ждал с нетерпением продолжения.

Тогда я попросила Амину сделать мне макияж и сфотографировать. Мне хотелось хорошо выглядеть на нашей «встрече после разлуки». Алексис, мне нужно попросить тебя кое о чем важном.

Глава десятая

Потрясенный до глубины души, Алексис провел рукой по лицу.

В течение многих лет он хотел освободиться от этой истории, забыть свою любовь, но так и не смог. Ему хотелось примириться с прошлым, сделать так, чтобы оно перестало причинять ему страдания. Поэтому он больше не открывал чемодан, в котором хранилась их переписка, не пересматривал фотографии. Отчасти это помогло – воспоминания о Кларе, неотступно преследовавшие его в первые годы, постепенно утратили яркость, рана потихоньку стала затягиваться. Но порой, в тяжелые минуты, картинки прежней жизни снова вспыхивали.

Звук уведомления о сообщении вернул Алексиса к реальности.

Еще один файл с изображением. Он открыл его не раздумывая – на сей раз это было селфи.

Полная противоположность предыдущей фотографии: юная девушка с красным рюкзаком и в кроссовках. Улыбается и машет рукой. Точно так же, как это делала Клара в его недавнем сновидении. Но это была не она. На заднем плане шале, внедорожник, а еще дальше – горная цепь.

На фотографии появилась стрелочка загрузки, и Алексис, покачав головой, сохранил ее в телефоне. Сюрпризы сыпались один за другим.

Он вновь открыл приложение «Психея»:

Кто эта молодая женщина на фотографии?

Моя дочь Оливия. Из-за нее я связалась с тобой. Она трагически погибла в ДТП…

Алексис подумал: «Да, 11 августа 2013 года.

Ты скупо написала об этом выше. Сложно даже представить твою скорбь».

Она находилась в автобусе, который упал в ущелье в Пиренеях,

продолжила Клара,

недалеко от испанской границы. Автобус загорелся, и все пассажиры превратились в пепел. Жандармы нашли лишь фрагменты тела Оливии и ее обгоревший канадский паспорт.

Молчание.

Алексис ждал продолжения; несчастье Клары, о котором он неожиданно узнал, сдавило сердце.

После аварии я купила участок на кладбище Тер-Кабад в Тулузе и установила на ее могиле металлическую плиту, на которой был выгравирован QR-код, ведущий на мемориальную страницу в интернете. Мне хотелось, чтобы ее друзья могли делиться воспоминаниями о ней и выкладывать фотографии Оливии. Достаточно отсканировать QR-код с помощью смартфона или зайти на сайт с компа из любой точки мира. То, что ты видел, – последняя прижизненная фотография моей дочери, она прислала ее мне накануне своей смерти. Я разместила снимок на мемориальном сайте.

Алексис снова покачал головой. Откуда у нее эта идея о виртуальной вечности? Ведь Клара всегда была воплощением реализма и жизнелюбия.

С тех пор как Оливия умерла, я постоянно возвращаюсь в эти горы. Я побывала там всего один раз физически, когда забирала ее тело, и бесчисленное количество раз виртуально. Я прочитала все, что было написано об этом захолустье, подписалась на муниципальную газету. Пыталась понять… Я так и не смирилась с ее смертью. Поэтому была ошеломлена, когда наткнулась на эту статью в местном издании.

Под последним облачком с текстом, присланным Кларой, появился файл – еще одна фотография. Алексис открыл его.

В большом зале веселится толпа. Несколько человек на переднем плане.

Это фотография из газеты.

Прокомментировал Алексис.

И что это значит?

Женщина, которая держит за руку мальчика, Оливия. Моя дочь.

Алексис нахмурился и вновь открыл селфи. На Оливии были удобные походные брюки с карманами по бокам, желтая бандана на шее, голубой жилет из флиса и белая футболка; она держала на плече красный рюкзак, на ее запястье виднелся серебряный браслет. Он сравнил первую фотографию со второй.

Девушка в толпе стояла, почти отвернувшись от фотографа, да и фотография была низкого качества.

Для меня это не столь очевидно.

Написал Алексис.

Тут даже ее лица не видно!

Это моя дочь Оливия.

Алексиса посетила неприятная мысль: что, если Клара сошла с ума от горя и ей кажется, будто ее дочь жива?

Я обращалась к властям,

написала Клара,

но мне сказали, что расследование прекращено. Местная бригада жандармерии не пожелала даже взглянуть на фотографию. Смерть моей дочери – уже давно закрытое дело.

По правде говоря, фотография из газеты ничего не доказывает.

Ответил Алексис.

Тебе хотя бы известно, когда она была сделана?

В статье не указана дата, и что с того? Любая мать сможет узнать своего ребенка даже посреди огромной толпы. Даже со спины. Это нечто интуитивное. Конечно, Оливия изменилась за прошедшие годы, но это она – моя дочь.

Алексис озадаченно смотрел в телефон. У него слипались глаза от усталости.

Поскольку он не ответил, Клара прислала еще одно сообщение:

Пожалуйста, найди мою дочь, где бы она ни была. Мое время ушло, но, если она жива, скажи ей, что я непрестанно думала о ней и тосковала каждую секунду.

Алексис почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Он испытывал к этой больной женщине одновременно жалость и гнев. Она хваталась за него, словно за спасательный круг.

Клара, я скоро женюсь. У меня есть работа. За все эти годы ты ни разу не попыталась связаться со мной, а сегодня огорошила меня своей просьбой. Это почти шантаж.

Он выключил телефон. В доме стояла гробовая тишина. Направился к лестнице и неслышно поднялся на чердак.

Глава одиннадцатая

Клеманс проснулась первой. Место Алексиса пустовало, простыня была несмятой. Она обнаружила его на кухне – Алексис стоял, завернувшись в клетчатый плед. Одет так же, как накануне.

Она прижалась к нему:

– Доброе утро, дорогой.

В ответ он поцеловал ее в лоб, выглядел при этом отстраненным и равнодушным.

– Скажи, что тебя беспокоит?

Алексис не находил слов, чтобы описать бурю в его голове. Пробормотал что-то малоубедительное и скрылся в ванной комнате, и разочарованная Клеманс занялась завтраком.

Ему казалось, что все происходит слишком быстро. После многих лет, наполненных любовными скитаниями и малоинтересной работой, в его жизни неожиданно возникла Клеманс. Они пересеклись на сайте знакомств – ему сразу же понравилась ее фотография. История самая обычная, но только на первый взгляд. В отличие от большинства мужчин, с которыми Клеманс и до него общалась на этом сайте, Алексис не торопился встретиться вживую, их общение ограничивалось мессенджером. Со временем он стал чувствовать себя более раскованным, она – менее. Разумеется, он знал, по какой причине. Всякий раз, обращаясь к ней, он мысленно обращался к Кларе, и их сиюминутные разговоры для него превращались в разговоры из прошлого. Клеманс не могла этого не почувствовать. Казалось ли ему, что история повторяется? Он несколько раз задавал себе этот вопрос. Сравнить этих двух женщин было невозможно, но, посылая Клеманс сообщения, он переносился на много лет назад, и каждый раз в нем боролись противоречивые эмоции: радость оттого, что он заново переживает приятное волнение (отдавая себя отчет в том, что оно скорее ностальгической природы), и страх снова быть покинутым, как много лет назад.

Спустя несколько недель после их первого ужина он спросил Клеманс, что она в нем нашла. Ответ показался ему слишком рациональным: он – приятный, бесхитростный человек, который появился в ее жизни в тот момент, когда она испытывала сильную потребность создать семью. Клеманс не искала ни богатства (у ее отца оно было), ни положения в обществе, но порядочного и желательно верного спутника, который не сбежит при первой же трудности и не побоится стать отцом.

Намазывая щеку пеной для бритья, Алексис вспомнил, как когда-то пытался представить, какой станет Клара со временем. И однажды даже пропустил ее фотографию через специальную компьютерную программу. Что тогда вышло, он не запомнил, потому что по-прежнему видел перед собой девушку в юбке с этническим рисунком, ожидающую автобус. Ее красивое лицо под лучами летнего солнца… Когда между ними завязался роман, вся жизнь была впереди. Горизонт был чист, будущее сулило безграничные возможности. Счастливое, беззаботное время.

Он протер рукой запотевшее зеркало над раковиной. Должно быть, Клеманс, пока он приводил себя в порядок, а точнее, думал о Кларе, бродила по кухне, недоумевая, что с ним. А он и сам не знал, что с ним. Когда он прочитал первые слова Клары: «Алексис, ты здесь?», он испытал потрясение, и ему хотелось ответить: «Я ждал тебя всю жизнь».

Нужно поговорить с Клеманс. Нужно рассказать о внезапном появлении Клары, объяснить, кто она такая и что их связывало, рассказать о том, что она обречена, ну и, конечно, о ее отчаянной просьбе, связанной с ее дочерью, которая, скорее всего, погибла.

Сжав кулаки, Алексис вышел из ванной. Из кухни доносился запах кофе и только что поджаренных тостов. Клеманс с улыбкой протянула ему дымящуюся чашку. Он поцеловал ее в шею и сделал глоток.

– Наша приближающаяся свадьба, ЭКО, твоя новая должность… Столько событий… – Клеманс провела рукой по его лбу, поправляя непослушную прядь волос. – Знаешь, мне пришла в голову одна мысль. Мы могли бы куда-нибудь съездить на выходные, побыть вдвоем. Как насчет спа-отдыха в Виши? Я посмотрела в интернете – там очень красиво. Забудем обо всем на два дня, что скажешь?

Алексис колебался.

– Я займусь бронированием отеля и процедур в спа-центре, – подытожила она.

Он еще раз поцеловал ее и, не говоря ни слова, крепко прижал к себе.

Глава двенадцатая

Сидя в своем кабинете в «Пруденцио», Алексис смотрел через открытую дверь на пустующий кабинет Анатоля Коста. Бывший полицейский всегда вел себя порядочно по отношению к нему, хоть и принадлежал, по его собственному выражению, к «старому миру», в котором люди «не пересекали пешеходные переходы, уткнувшись в свои телефоны, словно зомби». Кост был терпелив, но при этом прямолинеен. Например, как-то раз он сказал ему в глаза то, о чем другие коллеги шептались за его спиной: «Что бы ты ни сделал, ты навсегда останешься “парнем, который спит с дочкой шефа”, а значит, ты априори подозрительный тип».

Он перевел взгляд на папки с текущими делами и отрыл лежавшую сверху.

Это было дело, подтверждавшее теорию, которую он вывел спустя несколько месяцев работы в фирме. Звучала она жутковато: в случае исчезновения пенсионера в первую очередь нужно искать холодильник, потому что именно там великовозрастные детки могут прятать труп родителя, чтобы продолжать получать его пенсию. При температуре минус восемнадцать труп будет храниться десятилетиями, если не забывать платить за электричество. Нет тела, которое нужно куда-то перевозить, сжигать или закапывать. Никаких следов – полная безнаказанность. В ходе расследования, которое он недавно завершил, выяснилось, что сын запихнул своих родителей – обоих! – в морозилку и прикарманил за двадцать лет около миллиона евро. Этот негодяй даже установил таймер, чтобы регулярно включались свет и телевизор, создавая видимость, будто в квартире кто-то есть.

Алексису было трудно сконцентрироваться – он тревожился из-за переписки с Кларой. Откуда взялось это беспокойство? Возможно, оно проистекало из ее ответов, которые казались ему повторяющимися, что свидетельствовало о ее болезни. Ему приходилось вытягивать из нее каждое слово. Он смотрел на папку перед собой, на экран компьютера, но мысли его были далеко. Вдруг он вспомнил о Саше Трембле, достал из кармана телефон и запустил мессенджер.

Клара родила от него ребенка, почему бы ему не разыскивать свою дочь? С самого начала Алексис чувствовал себя «запасным вариантом», и это было особенно неприятно.

Здравствуй, Алексис.

Клара, ты сказала Саше, что сомневаешься в смерти Оливии?

Я не общаюсь с Сашей с октября 1998 года.

Но он все-таки отец Оливии, ты должна была связаться с ним, а не со мной!

Саша не отец Оливии, это невозможно с биологической точки зрения. Я познакомилась с ним до тебя, да, но мы были только друзьями. Оливия родилась до нашей с ним свадьбы, состоявшейся в августе 1996 года. На тот момент ей было больше года. Саша был добр и предупредителен, он мне очень помог. За то недолгое время, что длился наш брак, он ни разу не поинтересовался, кто отец Оливии, ограничиваясь заботой о ней. Но мы с ним прекратили общение с октября 1998 года.

Понятно. Ты любила этого мужчину?

Спросил Алексис.

О каком мужчине ты говоришь?

Через секунду измученный Алексис написал:

Разумеется, мы говорим о Саше! Ты его любила?

Благодарность и любовь – совершенно разные чувства. Мне потребовались годы, чтобы осознать это. Со дня рождения Оливии на протяжении ряда лет я часто ощущала себя одинокой. Мои родители умерли, она – все, что у меня оставалось на этом свете.

Алексис осторожно положил телефон на рабочий стол.

Его сердце терзала бесконечная грусть.

В параллельной жизни все могло бы сложиться по-другому.

Когда Алексис встретил Клару в 1992 году, она приехала в Дублин на собеседование, и, если бы ее взяли на работу, она, несомненно, обосновалась бы в Ирландии. И никогда бы не вышла замуж за Сашу.

Как глупо все получилось.

Он вновь взял в руки телефон.

Я сделаю все что смогу, чтобы тебе помочь.

Ты отправишься на поиски Оливии?

Он был огорчен ее непонятливостью. Вероятно, болезнь сильно повлияла на ее рассудок, а переписка утомила.

Я оставлю тебя на некоторое время, мне нужно работать. До свидания, Клара.

Алексис купил кофе в кофейном автомате, чтобы немного развеяться. По возвращении в кабинет, будучи по-прежнему неспособным приступить к работе, включил компьютер. На сервере активировал папку, в которой хранились телефонные номера сотрудников. Там все еще был номер Коста. Он набрал его, но попал на автоответчик. Взял смартфон, оделся и вышел из здания.

Анатоль Кост был завсегдатаем бара на улице Кергевана между парикмахерской и турагентством. Обычно там собирались студенты, а Кост зачастил туда с тех пор, как его бросила жена.

Алексис нашел его на обычном месте у окна. Подсвеченные солнцем витражные стекла отбрасывали на столик цветные блики.

Кост что-то читал. На нем была неизменная светло-коричневая куртка с затертыми до блеска локтями. Когда он увидел перед собой коллегу, на его лице мелькнуло удивление.

– Чем обязан, приятель?

Алексис постарался быть приветливым, впрочем, у него с Костом всегда были хорошие отношения.

– День добрый… Я по личному делу, мне крайне необходим совет бывшего полицейского.

– Это шутка?

– Что? Вовсе нет, я…

– Не прошло и трех недель, как твой тесть дал мне понять, что пришла пора уступить место молодым, а сегодня ты заявился просить о помощи? Да чтоб вы все провалились – ты и ваша шайка страховщиков! – Кост явно был задет.

Алексис поклялся, что не причастен к его увольнению.

– Дюлак сказал мне, что ты сам захотел выйти на пенсию.

Вместо ответа Кост пожал плечами.

– Могу я угостить тебя? – осмелился спросить Алексис.

Через минуту он поставил на стол два высоких бокала.

Пока Кост потягивал пиво, Алексис копался в смартфоне.

– Что тебе нужно? – спросил Кост, вытирая губы большим пальцем.

– Ты сможешь определить местонахождение по фотографии?

– Ого… Вообще-то я думал, что главный специалист по техническим новинкам у нас – это ты, – пробубнил Кост.

– Полицейские обычно хорошо владеют этой технологией, – упорствовал Алексис. – Да, я тоже немного разбираюсь, но все же подумал, что ты справишься с этим быстрее.

Он показал ему селфи Оливии. Кост взял телефон и с минуту рассматривал изображение. Затем, выполнив несколько манипуляций, вернул телефон Алексису:

– Пользователь разрешил синхронизацию GPS-чипа своего смартфона с устройством. Синхронизация часто устанавливается по умолчанию, а люди этого не знают, пример тому – безмозглый новозеландский джихадист, который писал в Твиттер из Сирии, не сознавая, что позволял тем самым обнаружить местоположение одной из баз ИГИЛ. – Кост ухмыльнулся: глупость «непосвященных» представлялась ему безграничной.

– Это работает и с Твиттером?

– Конечно. А в самой фотке может содержаться много всякой информации, невидимой на первый взгляд, например время и место съемки.

– И местоположение отправителя? – спросил Алексис.

– Да, но для считывания нужна специальная программа.

– Это сложно сделать?

– Перешли мне фотку на мобильный, я передам ее приятелю, который работает в полиции, в отделе по расследованию преступлений в сфере высоких технологий. Там у них есть все необходимое, начиная с приложения, которое определяет метаданные.

Алексис переслал снимок, Кост тут же позвонил бывшему коллеге, а затем отправил ему селфи Оливии.

Спустя десять минут пришел ответ, и Кост открыл Google-карту.

Алексис придвинулся поближе, чтобы лучше видеть экран.

– Арьеж?

– Коммуна Сент-Альбан. Какое-то захолустье неподалеку от испанской границы.

Алексис записал сведения в свой телефон.

– Точный адрес известен?

– Нет, но если ты приедешь в Сент-Альбан, думаю, тебе не придется долго искать шале… – Кост насмешливо посмотрел на него: – Неплохо для старпера, который ничего не смыслит в компьютерах, да?

– Да уж, мой будущий тесть явно поторопился списать тебя со счетов, – засмеялся Алексис.

Глава тринадцатая

Вернувшись в офис «Пруденцио», Алексис уединился в своем кабинете и запустил приложение «Психея». С тех пор как Клара вновь появилась в его жизни, он потерял покой.

Ты сваливаешься как снег на голову спустя столько лет, а я должен тебе поверить на слово, что Оливия не дочь Саши?

написал он, а сам подумал: «Может, у тебя был никчемный муж, и, почувствовав себя одинокой, ты вспомнила о милом французе, из которого вила веревки. Ты, наверное, думала, что и в этот раз прокатит, что я, как болван, попадусь на удочку и побегу в Арьеж искать твою погибшую дочь?»

Ответ задерживался.

Алексис покачал головой; ностальгия взяла верх над гневом, и он погрузился в воспоминания. На ум пришли несколько чудесных моментов из путешествий, совершенных в молодости. Как звали ту американскую студентку, с которой он гулял зимней ночью по Старому городу Сен-Мало? На улицах стоял туман, брусчатка сверкала в свете луны. Они болтали о всякой ерунде, разглядывали витрины, бродили по пляжу, словно были одни в целом свете. На следующий день каждый сел в свой поезд, и они никогда больше не встречались – яркое, но платоническое приключение. А еще была англичанка. Они познакомились в маленьком отеле в Иордании перед тем как отправиться осматривать находившийся неподалеку древний город Петру. Из ее облика память сохранила только собранные в хвост волосы и маленькую сережку, вставленную в нос.

С Кларой было по-другому.

Их отношения завязались легко и естественно: болтали ни о чем, пока ожидали автобус в Глендалох, потом она предложила сесть рядом.

Ему все в ней нравилось: прическа, цвет волос, эта неотразимая юбка и то, как пахла ее кожа – смесь едва уловимого запаха пота с приятной ноткой духов, нанесенных на шею и плечи.

У нее была открытая улыбка и сияющий почти детской радостью взгляд. Казалось, она не знала ни бед, ни забот, но это было не так. Ее отец, профессор в Бухарестском университете, бежал с семьей от режима Чаушеску в Канаду. В иммиграции ее мать работала прислугой, а отец перебивался случайными заработками.

Когда автобус прибыл в пункт назначения, дождь прекратился, и воздух наполнился ароматом хвои. Легкий ветер дул с вершин гор, склоны которых поросли соснами, а долина была словно отрезана от мира. Они поднялись на сторожевую башню – убежище для монахов во времена вторжений викингов, – с которой открывался прекрасный вид на окрестности. Кругом были зеленые, коричневые и оранжевые тени. Несколько тропинок змеилось внизу, и каждая обещала открытие.

Волосы Клары развевались на ветру. Осматриваясь, она рассказывала ему о деревне около украинской границы, в которой жила ее бабушка. Говорила, что там находится «веселое кладбище», полное разноцветных деревянных крестов. Алексис смотрел на ее освещенное солнцем лицо и уже не так смело – на обтянутую белым кружевным топом грудь и слегка округлые бедра. Ему хотелось немедленно поцеловать ее, но время еще не пришло.

Когда стемнело, они решили переночевать в дублинском хостеле, устроенном в бывшем монастыре. Утром постояльцы сами готовили себе завтрак: поджаривали ломтики белого хлеба, делали яичницу на беконе, – и из столовой распространялись умопомрачительные запахи. В хостеле жили туристы и несколько студентов, занимавшихся какими-то подработками перед отъездом в другое место. Вечером все пили пиво, сидя в продавленных креслах перед телевизором; никаких новостей – на экране бесконечной чередой мелькали клипы с приглушенным звуком.

Они с Кларой прогуливались по центру Дублина, от Темпл-Бара до Сант-Стивенс-Грина. И безостановочно говорили. Проголодавшись, перекусывали где-нибудь сэндвичами, а затем продолжали бесцельно бродить по городу. У них было всего лишь два дня, потом каждый улетит в свою страну. Она – в Канаду, он – во Францию. Они наивно верили, что смогут за несколько часов поведать друг другу о главных событиях своей юной жизни. Свой собственный рассказ Алексис счел неинтересным и безрадостным, зато повествование Клары – невероятно захватывающим: повседневная жизнь в Монреале, учеба на программиста и друзья по всему миру. Ему хотелось никогда с ней не расставаться, слушать ее снова и снова, растянуть часы, которые они проводили вместе.

Жарким вечером они оказались в центре парка, где не было никого, кроме птиц и белки, которая подглядывала за ними со своей ветки. Воспользовавшись случаем, Алексис приблизился к Кларе, нежно погладил ее по волосам и поцеловал.

В то мгновение он был уверен, что это лучший день в его жизни.

Вернувшись к реальности, он прочитал ответ Клары:

Саша не отец Оливии, это невозможно с биологической точки зрения.

Она снова повторяется. Вероятно, чтобы сэкономить силы просто копирует и вставляет текст.

А может… Кое-что другое беспокоило Алексиса. Не пытается ли она выставить себя в лучшем свете, переписывая историю их любви, чтобы оставить финал открытым?

Он почувствовал одновременно сострадание и горечь. Почему он тогда не бросил все, чтобы остаться с ней?

«Как в кино, – усмехнулся он над собой. – Ты мог бы бороться, вместо того чтобы ныть все эти годы, пережевывая иллюзии».

Он совершил ошибку и слишком поздно это понял. Ну что ж, теперь бесполезно себя бичевать.

Клара никогда бы не уехала из Канады, она сама толком не верила в успех собеседования в Дублине. К тому же она чересчур дорожила родителями, своим укладом жизни, друзьями, делавшими ее счастливой. И у нее был Николай. «Клара, правда, которую ты не написала в этом проклятом письме, заключалась в следующем: ты не могла все оставить ради меня. Мне же пришлось смириться с очевидностью – я любил тебя сильнее, чем ты меня», – мысленно обратился он к ней.

Алексис с горечью вздохнул. Он слишком много сил вкладывал в отношения на расстоянии. И чтобы подсластить пилюлю, все это время пытался себя урезонивать: «Не стоит сожалеть: у скольких людей в жизни случалась любовь с первого взгляда?»

Внезапно раздался стук в дверь. В кабинет вошел радостный Дюлак и положил на стол бумажку с именем и номером мобильного телефона.

– Это врач из университетского больничного центра, о котором я тебе говорил, – сказал он заговорщицки.

Алексис взял бумажку и поблагодарил потенциального тестя.

– Буду держать за вас кулаки, я уверен, что все получится. Хорошего вам отдыха в Виши, влюбленные! – подытожил Дюлак и вышел из кабинета так же быстро, как вошел.

Алексис в бешенстве вскочил из кресла, ему не хватало воздуха. Он схватил пальто и покинул офис на улице Кергевана.

Идя по мощеной улице, он ощутил, что Клара и семья Клеманс зажали его в тиски.

Глава четырнадцатая

В субботу утром, как и перед каждой поездкой, Клеманс тщательно прибиралась в доме – зачастую она занималась этим вплоть до самого отъезда. Пока она пылесосила гостиную, Алексис взял собранные сумки, вышел на улицу и положил их в багажник машины. Небо было ярко-синим, погода ожидалась хорошая, хотя и прохладная. Он сел на водительское место, захлопнул дверь и включил радио. Раздались звуки фортепиано – мелодия показалась ему знакомой. Кажется, он слушал ее в одиночестве на берегу Атлантического океана. Улица была пустынной. Накануне он прочитал газетную статью, которая его взволновала. Эксперт утверждал, что после 2014 года роботы создали пятьдесят процентов трафика в интернете. Это означает, что в среднем из десяти посетителей какого-нибудь сайта пять были машинами. Согласно другому исследованию, максимум через пару лет число профилей умерших пользователей Фейсбука превысит число профилей живых.

Алексис пролистал в телефоне переписку с Кларой. Временами он хмурился, неприятное впечатление усиливалось. Что-то здесь было не так.

Он решил набрать номер «Анаэль Текнолоджис», который накануне внес в список своих контактов.

После двух гудков ответил женский голос:

– Вас приветствует «Анаэль Текнолоджис»!

– Я звоню по поводу… сообщения, которое получил от вашей компании два дня назад.

– Назовите ваше имя, пожалуйста.

– Алексис Лепаж.

Он услышал, как его собеседница стучит по клавиатуре.

– Добрый вечер, мсье Лепаж, точнее, добрый день.

– Это вы организовали общение с Кларой Василеску?

– Да, совершенно верно.

– Как вы узнали мой номер телефона?

– Мы обратились в сыскное агентство, которое является нашим надежным партнером. – Девушка говорила нежным, полным сочувствия голосом. – «Анаэль Текнолоджис» предоставляет частным лицам возможность посылать сообщения после их смерти. Это может быть письмо, эсэмэс или видео. Сообщение будет отправлено тогда, когда захочет клиент: сразу после его смерти или в назначенный день, например в день рождения.

Девушка продолжала рассказывать об услугах компании, но для Алексиса ее слова стали едва различимы, превратились в приглушенный гул.

– Погодите, – прервал он ее, – вы хотите сказать, что Клара умерла?

Короткое молчание.

– К сожалению, да. Примите мои искренние соболезнования, мсье Лепаж.

Алексис, словно пружина, распрямился, ударившись рукой о руль:

– Вы ошибаетесь, мадам. Мы с Кларой Василеску обмениваемся сообщениями уже два дня!

Его собеседница, должно быть, привыкла к подобной реакции, поскольку сохранила любезный тон:

– Понимаю ваше удивление, мсье Лепаж. Наша клиентка пожелала отправить вам компьютерную программу особого рода – чат-бот.

Последнее слово пронзило Алексиса, будто дротик.

Когда он познакомился с Кларой в Ирландии, она уже работала над созданием подобных программ. Чат-бот – это виртуальный собеседник, программа, которая обеспечивает общение с пользователем без участия человека.

Девушка добавила:

– В соответствии с нашими правилами приложение, которое передала нам мадам Василеску, было проверено с помощью антивируса. Оно не было признано вредоносным, и мы отправили его вам.

Алексис отстранил от уха телефон – от него внезапно запахло смертью.

– Но как такое возможно? Где доказательства того, что она мертва?

– В ответ на ваш вопрос я расскажу вам, как мы работаем. Когда клиент подписывает договор, мы уславливаемся с ним о ежемесячной связи – он должен регулярно давать нам о себе знать посредством эсэмэс. После полугодового молчания с его стороны и нескольких безуспешных попыток с ним связаться мы приходим к выводу, что наш клиент умер. Затем мы исполняем распоряжения умершего. Мадам Василеску предоставила в наше распоряжение несколько файлов, предназначенных для вас, и поскольку вы уже подтвердили свою личность, все в полном порядке. Через минуту вы получите новые файлы.

Алексис с трудом сдерживал себя.

– Зачем ей нужно было связываться со мной спустя столько лет?

– Мсье, мы этого не знаем. Наша задача заключалась лишь в том, чтобы найти вас и передать вам сообщения Клары Василеску. Что и было сделано.

Последовала короткая пауза. Сотрудница компании прекрасно понимала, в каком состоянии он находится.

– Если хотите, через несколько часов вам позвонит психолог.

– В этом нет необходимости.

– Вы одиноки? У вас есть родственники, друзья?

На лице Алексиса застыло выражение ужаса.

Он завершил звонок.

«Придется сказать моей будущей жене, что девушка, которую я любил двадцать шесть лет назад, недавно обратилась ко мне с того света за помощью в поиске ее дочери!»

Алексис размышлял о хитроумной комбинации, которую придумала Клара. Что бы произошло, если б кто-то взломал ее компьютер? Смогла бы программа «Психея» оказаться в интернете и разговаривать там с незнакомцами? Наверное, да. Вела бы диалог одновременно с сотнями или тысячами пользователей до конца электрической эры… А если он возобновит общение с ней спустя тридцать лет, будет ли оно прежним? Вполне вероятно, ведь программа была создана для болтовни, а не для понимания хода событий.

Он закрыл глаза, чтобы избавиться от мрачных мыслей. «Ты уезжаешь на выходные с любимой женщиной – вот что самое главное».

Би-бип – пришло эсэмэс. На мгновение ему показалось, что это Клара. Но теперь он знал правду.

Может, вернешься? Но я еще не закончила уборку.

Написала Клеманс.

Не торопись, я слушаю радио в машине.

Алексис положил телефон на пассажирское сиденье и внезапно увидел отражение своего лица в зеркале заднего вида – он был бледен.

– О, нет… Клара… – выдохнул он.

Улицу пересекала пара, женщина везла коляску с ребенком.

Сколько раз, гуляя в утреннем тумане вдоль океана, он пытался представить себе Клару. Время не властно над ней – она была одета, как прежде. Она могла готовить какое-нибудь блюдо, веселиться с подружками в кафе или читать книгу в постели. Разные мелочи. Мысль о том, что она живет где-то на этой земле, все эти годы наполняла его душу умиротворением, которое со временем усиливалось, пока его не разрушило одно слово сотрудницы «Анаэль Текнолоджис»: умерла.

Нельзя допустить, чтобы Клеманс обнаружила его в таком состоянии.

Нечеловеческим усилием воли он сдержал слезы.

Глава пятнадцатая

Клара, ты умерла?

Если с тобой связалась компания «Анаэль Текнолоджис» – несомненно.

Алексис смотрел на расстилавшийся вдали Нант, пытаясь разглядеть сквозь утреннюю дымку реку.

Я чувствую по отношению к тебе одновременно жалость и гнев.

Ты злишься на меня?

Не понимаю, почему ты не позвонила мне, чтобы сказать, что скоро умрешь? Я бы пережил это, но робот…

Я много раз хотела позвонить, но у меня не было ни номера твоего телефона, ни времени. Болезнь с каждым днем все сильнее подтачивала мои силы.

Значит, я пишу в пустоту?

заключил Алексис.

Как тебе могло прийти такое в голову? Наверное, ты была в отчаянии. Этот чат-бот – своего рода наследство? Что мне с ним делать?

Ты можешь переформулировать вопрос?

Алексису этот автоматический ответ показался настолько холодным, что он захотел немедленно избавиться от приложения, но тогда бы он никогда не получил ответы на свои вопросы, а для него это было немыслимо.

Почему именно чат-бот?

уточнил он.

Мне хотелось, чтобы он перенес мои воспоминания в современный мир, разговаривая с тобой. Но главное, он поможет тебе найти мою дочь Оливию Василеску.

Почему ты ни разу не позвонила мне после развода? Ты бы могла узнать телефон.

Время уже сделало свое дело – я думала, ты женился, и не хотела тебя беспокоить.

Алексис с трудом сдерживал бушевавшие внутри эмоции.

А если бы ты узнала, что я холост, позвонила бы?

Пусть прошлое останется в прошлом.

Эти слова рассердили его.

Прошлое? Я не прекращал думать о тебе.

Ясно, Алексис.

Смутившись, он замолчал.

Скажи, все твои ответы заранее запрограммированы? Такая-то фраза влечет за собой такой-то ответ. Это так происходит?

Я понимаю, что программа привела тебя в замешательство.

Выключи наконец режим «сочувствие»!

Чат-бот не реагировал. Но Алексис знал, что, если он подкинет ему новый вопрос, робот Клары будет отвечать снова и снова.

Доступный в любое время, всегда.

Набирая новое сообщение, он почувствовал пелену перед глазами.

Это было около десяти лет назад. Я приехал в Лондон на конференцию. После ее окончания я спонтанно решил отложить возвращение домой на два дня. Хотел вновь увидеть Дублин, места, где мы гуляли, и особенно лужайку, на которой мы впервые поцеловались. Мне было необходимо пройти по твоим следам и попытаться забыть о прошлом, если это было в моих силах. Помню, шел дождь, в парке большие серые белки заменили маленьких рыжих, которые шпионили за нами когда-то. Инвазивный вид из Северной Америки. Кажется, такие же встречаются в Монреале. Я часами бродил в одиночестве, стараясь понять, что же с нами произошло. Всем известно: когда второй раз посещаешь места без человека, с которым впервые побывал там, становится грустно до слез. Эта поездка была глупостью. По возвращении во Францию я осознал, что по-прежнему влюблен в тебя. Тогда я попытался найти тебя с помощью интернета. Однажды я наткнулся на профиль в Инстаграме, где ты выкладывала пейзажные фотографии. Отправил тебе пару сообщений, но ты так и не ответила.

«Психея» хранила молчание. «Похоже, эти душевные излияния оказались довольно сложными для твоих алгоритмов».

Раздосадованный, Алексис неотрывно смотрел в телефон.

Что же ты молчишь?

Что ты хочешь узнать?

Какая сейчас погода в Монреале?

Я не запрограммирована отвечать на такие вопросы.

Снова молчание.

Тогда он заговорил на другую тему, подозревая, что для робота это не имело значения.

Думаю, из моей поездки в Сент-Альбан ничего путного не выйдет.

Сент-Альбан – коммуна, где погибла Оливия.

Ответил чат-бот.

Что ты хочешь узнать об этом месте?

Ничего. Мне нет никакого дела до этого места. И еще, я сойду с ума, если продолжу разговаривать с тобой.

Алексис, я предусмотрела такой вариант. Есть способ его избежать.

Он помедлил с ответом. Затем написал:

Если я поеду в Пиренеи, мои отношения развалятся и я лишу Клеманс возможности стать матерью. Я люблю ее, у меня не хватит духу так поступить с ней.

Что ты собираешься делать, Алексис?

Я не поеду.

Тотчас пришел ответ, по видимости бесстрастный:

Только ты можешь помочь моей дочери.

Прекрати.

Умоляю тебя… Алексис.

Многоточие! Она запрограммировала даже такие знаки препинания. Алексис представил, как, лежа на больничной кровати, она настраивала параметры, чтобы сделать разговор более «человеческим». До чего же это гнусно.

О боже! Ты не имеешь права вот так врываться в мою жизнь. Я ждал тебя долгие годы, а теперь слишком поздно. Я не позволю тебе все испортить.

Он закрыл приложение и поставил указательный палец на иконку. Замигал красный крестик.

С секунду палец оставался недвижим.

Нажатие на экран.

Выскочило сообщение:

Удалить «Психею»?

Удаление приложения

повлечет удаление

всех данных.

Удалить Отклонить

Еще одно нажатие на экран.

Приложение исчезло.

Послышался приглушенный шум, который заставил Алексиса вздрогнуть.

Клеманс закрыла багажник, положив туда еще одну сумку.

Он погасил экран телефона. Клеманс села в машину.

– Ну что, поехали? – спросила она с улыбкой.

Алексис кивнул, сделал радио погромче и тронулся с места.

Глава шестнадцатая

Окна их номера выходили на парк, на окраине которого выстроились в ряд шале. Одетый в халат Алексис стоял у окна и любовался пейзажем. Около часа назад у него закончился сеанс массажа, тело было расслабленно, но ум – по-прежнему неспокоен. Приближалось обеденное время, Клеманс делала макияж в ванной комнате.

Он лег на кровать, которая казалась ему огромной, и еще раз быстро просмотрел фотографии, сохраненные в телефоне: женщина с мальчиком в толпе и улыбающаяся Оливия с красным рюкзаком.

«Невероятная история».

У селфи было высокое разрешение, Алексис увеличил его при помощи большого и указательного пальцев.

Лицо заполнило весь экран. Он завороженно смотрел на фотографию, когда в комнату вернулась Клеманс. На ней было платье, которое ему нравилось, а макияж оттеняла маленькая сережка с камушком, вставленная в крыло носа. Он сам подарил ей эту сережку, сказав, что простенькое молодежное украшение придает ей невероятное очарование.

Алексис был настолько поглощен телефоном, что не заметил ее приближения.

Клеманс наклонилась, чтобы поцеловать его, и увидела фотографию Оливии:

– Она похожа на тебя, кто это?

Всматриваясь в лицо Оливии, он внезапно обнаружил сходство с чертами лица его деда. И чем дольше смотрел, тем более явным становилось это сходство.

Алексис невольно вздрогнул и вскочил с кровати.

«Неужели это возможно?»

За долю секунды перед его мысленным взором пронеслись сообщение в «Психее», дата расставания с Кларой и предположительная дата рождения Оливии. Он с трудом выдавил из себя:

– Кажется, это моя дочь…

Клеманс онемела, вытаращив глаза от удивления.

Чувствуя, как страшная сила сжимает сердце, Алексис повернулся к ней. И быстро выложил часть истории: знакомство с Кларой, расставание с ней и, наконец, ДТП с автобусом.

Клеманс, не шевелясь, выслушала его.

– Когда ты собирался мне об этом рассказать?

– Прости, дорогая…

Алексис лихорадочно сжимал в руках телефон, силясь выдержать ее взгляд. Он должен был сказать ей правду.

– Клара умерла от рака, и вскоре после этого со мной связался некто вроде нотариуса, который передал мне сообщения, написанные ею перед смертью. Вопреки всему Клара считала, что Оливия по-прежнему жива, и создала эти сообщения, чтобы помочь мне отыскать ее… Она хотела, чтобы я отправился на ее поиски. Это ее последняя воля.

Клеманс замерла:

– Вне всякого сомнения, эта женщина манипулирует тобой. Не столь важно, что ею движет – месть или отчаяние. Подобное мог придумать только коварный ум. Что же такого особенного произошло между тобой и Кларой, если ты намереваешься пуститься в подобную авантюру спустя столько лет? Клара умерла! И если Оливия жива, то почему она не дала знать о себе матери?

Алексис покачал головой:

– Прошу, выслушай меня. Уже несколько дней я прокручиваю все это в голове. Вплоть до мигрени.

Он подошел к кровати и сел рядом с ней, взяв ее за руку.

– Представь на мгновение, что Оливия действительно моя дочь и что сейчас ей грозит какая-то опасность. Неужели ты думаешь, что, пребывая в полной неизвестности относительно ее судьбы, я смогу продолжать жить как ни в чем не бывало? Что джакузи в спа-салоне заставит меня забыть о ней?

Клеманс попыталась отдернуть руку, но Алексис еще крепче сжал ее.

– Мне нужно лишь несколько дней, чтобы прояснить это дело.

– А как же наша свадьба, ЭКО?! Ты подумал о нас и о нашем будущем ребенке? Кошмар! Алексис, не делай этого!

– Всего несколько дней, – прошептал он, опустив голову. – У меня нет выбора.

– Выбор есть всегда. Всегда. Ты ничего не должен призраку из прошлого. Подумай о будущем.

– Вот именно, Клеманс. Я еду туда именно ради нас двоих, а вскоре, надеюсь, нас станет трое. Чтобы покончить с этим тягостным сомнением. Иначе оно будет отравлять мне всю оставшуюся жизнь и наш брак…

Клеманс закрыла лицо руками.

Алексис не хотел дотрагиваться до нее, опасаясь, что она оттолкнет его. После долгого молчания, которое он не решался прервать, Клеманс вздохнула и вытерла две крупные слезы, катившиеся по ее щекам.

– Я возвращаюсь в Нант, – сказала она. – И буду ждать, когда ты вернешься, получив все необходимые сведения.

Сердце Алексиса разрывалось от ее рыданий, но в то же время было исполнено благодарности. Только любовь Клеманс поможет ему не потерять рассудок от этой истории.

Глава семнадцатая

Сидя в большой машине, арендованной в Виши, и неподвижно глядя на дорогу, Алексис испытывал одновременно стыд и вину; чтобы сохранить остатки хладнокровия, он старался прогнать прочь мысли о Клеманс.

«Ты совершаешь самую большую глупость в своей жизни!»

Но колебаться было поздно. Стоило ему представить, как Клеманс обреченно ждет его возвращения, весь его энтузиазм улетучивался.

Он приближался к пункту взимания платы за проезд. Одна его часть умоляла развернуть машину, а другая выставляла дилемму в благородном свете: «Если Оливия мертва или же мне не удастся найти ее, я расскажу Клеманс о „Психее“. Она простит меня, потому что между нами настоящая любовь».

Он отключил телефон, так как не вынес бы постоянных звонков или сообщений от невесты. И после двухчасовой езды снова опустил стекло, чтобы взять проездной талон.

Перед придорожным кафе неподалеку от Каора он заглушил двигатель и потянулся за смартфоном.

С нетерпением прокрутил список последних сообщений и неожиданно увидел месседж от компании «Анаэль Текнолоджис».

Вы собираетесь установить неизвестное приложение.

Вы уверены, что хотите продолжить?

Да Нет

Не раздумывая, он нажал на «да», и чат-бот вновь оказался в его телефоне. И тут же прилетела приветственная фраза Клары:

Алексис, ты здесь?

Его сердце сжалось, как в первый раз.

Оливия – моя дочь?

Оливия – твоя дочь, Алексис.

Утвердительный ответ произвел на него эффект пощечины. Самым первым порывом было оскорбить ее, но он сдержался: какой в этом смысл, ведь это всего лишь робот.

Хотя его пальцы дрожали от волнения, он ответил строго по делу:

Я на пути в Сент-Альбан. Буду ее искать.

Незамедлительно пришел ответ, в котором она его горячо благодарила, если определение «горячо» здесь уместно.

«Ей было необходимо предусмотреть оба варианта: как мое согласие, так и мой отказ», – подумал он.

Алексис представлял, как, лежа в кровати, Клара – настоящая Клара – с сияющими глазами набирала слова благодарности. Она пошла на сумасшедший риск и не прогадала. Чат-бот – это словно бутылка с посланием, брошенная ею в океан.

В океан из двадцати шести лет…

Он получил длинное сообщение, в котором Клара рассказывала ему об Оливии и о годах, в течение которых они с дочкой жили с двумя призраками в семье. Первым из них был Саша, который на самом деле относился холодно к ребенку от другого мужчины, вторым – Алексис, чье имя никогда не произносилось вслух, а существование низводилось до уровня зловещей семейной тайны.

Как эта девочка росла в подобной обстановке, без отца? Робот начал отвечать:

Когда Оливии было шесть лет, она начала просить сестричку. Замуж я повторно не вышла и не собиралась растить в одиночку еще одного ребенка, поэтому решила подарить ей интерактивную куклу, похожую на те, которые мы делали с Николаем. Я снабдила ее микрофоном, динамиком и, разумеется, диалоговым интерфейсом. Она быстро стала ее лучшей подругой.

Алексис был потрясен. Знал ли он Клару по-настоящему? Теперь становилось очевидным, что она была увлечена смертью и миром машин больше, чем миром людей.

Он задал вопрос чат-боту:

Ты будешь мне помогать искать Оливию?

Приложение аккумулировало всю информацию, которую я собрала о поездке, предпринятой нашей дочерью. Задавай любые вопросы – оно на них ответит… в рамках того, что мне самой удалось узнать.

Алексис с легким сердцем отложил телефон.

Клеманс может немного подождать. А Оливия ждала чересчур долго. «Попробуй представь, что она жива и ей хотят причинить зло».

И он поехал в Тулузу.

Глава восемнадцатая

Добравшись до «розового города», находящегося в четырех часах езды от Виши, Алексис решил заехать на кладбище Тер-Кабад. Было начало девятого утра, кладбищенские ворота только что открылись. Вход украшал любопытный портик в неоегипетском стиле. Нужное ему захоронение находилось у подножия каменного дерева высотой более десяти метров. Его величественная крона возвышалась над могилой.

На отполированной поверхности могильной плиты золотой краской было написано:

ОЛИВИЯ ВАСИЛЕСКУ

1994–2013

Не было ни фотографии в рамке, ни букета цветов. Только QR-код в верхней части стелы.

Он вытер ладонью пыль, стряхнул опавшие листья и сел на край плиты. Он был один на кладбище, вдалеке шумел город.

Отсканировав QR-код, Алексис попал на мемориальный сайт, который Клара создала в память о своей дочери. Там были ее фотографии в разном возрасте – в коляске, со школьным ранцем, в средней школе. Пейзажи на заднем плане напоминали североамериканские.

Позади него ветер шуршал сухими листьями, разбросанными на плите. Подробно рассмотрев каждую фотографию, он все сохранил в телефоне.

Потом, словно нечто само собой разумеющееся, открыл «Психею».

Что делала Оливия на юге Франции?

Она приехала к другу.

Это ее парень?

Не совсем, они познакомились в ММОРПГ.

ММОРПГ? Что такое ММОРПГ?

ММОРПГ означает «Массовая многопользовательская ролевая онлайн-игра».

В нее играют в интернете?

Да. Оливия создала себе аватар в вымышленном мире, в котором сотни игроков одновременно участвуют в игре, образуя сообщества. Со временем она подружилась с одним из игроков. Он работал в Арьеже и пригласил ее туда на каникулы.

Она улетела во Францию, даже не будучи с ним знакомой?

Да.

Как его зовут?

Я не знаю его имени. Оливия не сообщила мне почти никаких подробностей, она просто называла его Данкар – это его аватар в их игре.

У тебя есть его адрес?

Адреса у меня нет. Оливия была очень независимой девушкой; всегда приходилось долго допытываться, чтобы узнать, с кем она встречается или куда идет. Ей было восемнадцать, она хотела поехать во Францию – я отпустила ее. Думаю, я не была чересчур авторитарной матерью.

Как называется игра?

«Красное солнце». Вот ее описание, взятое из интернета: «В результате мощной солнечной бури по всему миру в небе появилось северное сияние. И в то же самое время выбросы солнечной плазмы вызвали сильнейшие магнитные бури, которые лишили электричества все человечество. Воцарился хаос. В “Красном солнце” игроки сражаются с выжившими людьми, создавшими общины, – борьба за выживание будет беспощадной».

Что еще известно о ее поездке?

Оливия улетела во Францию 8 августа 2013 года. В последний раз она позвонила мне во время промежуточной посадки в Париже. Жандармерия Сент-Альбана связалась со мной 16 августа 2013 года, чтобы сообщить, что ее тело, вернее, то, что от него осталось, было обнаружено среди обломков автобуса, который загорелся после падения в ущелье. ДТП произошло в Пиренеях.

Алексис на секунду задумался.

Ты разговаривала с конкретным жандармом?

С лейтенантом Анжеленом Ларивьером.

У тебя есть его номер телефона?

На экране тотчас высветился телефонный номер.

Может, Оливия встретилась со своим другом в Сент-Альбане? Фотография, которую ты получила, была сделана именно там.

Какая фотография?

Селфи Оливии было сделано в Сент-Альбане,

уточнил Алексис.

Точно.

Алексис кивнул. У чат-бота была ограниченная память, но он умел быть точным – они вполне могут сработаться. «В конце концов ты его приручишь».

Ему вспомнились строки из «Маленького принца» Антуана де Сент-Экзюпери: «Если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу».

От этой отнюдь не утешительной мысли его бросило в дрожь.

Он набрал новый вопрос.

Что тебе известно о Сент-Альбане?

Именно там автобус Оливии упал в ущелье.

Снова хождение по кругу…

Ты общалась только с лейтенантом Ларивьером?

Нет. С ним я встретилась один раз на месте происшествия. Он мне ничем особо не помог. У меня больше не хватило смелости вернуться туда. Тело Оливии было отправлено в Тулузу и находится там по сей день. По крайней мере, я так думала.

На мгновение Алексису показалось, что все просто: нужно эксгумировать тело и провести экспертизу ДНК. Но, подумав о сложностях, с которыми может быть сопряжена эта просьба, он заранее пришел в уныние.

Однако он предпочел действовать быстро, и следующий этап его поездки возник сам собой: горы и деревня, где исчезла его дочь.

Глава девятнадцатая

Еле держащийся на ногах от усталости, Алексис остановился на ночлег в обветшалом мотеле, расположенном на обочине автострады. В нескольких десятках метров находилась автозаправка, поэтому шум транспорта был нескончаем. Рядом с его кроватью сквозь старые шторы проникал тусклый желтый свет. Когда он вошел в ванную комнату, огромный таракан спрятался в сливном отверстии душевой кабины.

Он вышел купить себе сэндвич, а вернувшись, упал на кровать, сетка которой спружинила, издав странный звук.

Взял в руки телефон и надолго задумался, прежде чем позвонить Клеманс. У него пересохло во рту, ему не хватало мужества.

«Ты должен это сделать, ты должен ей хотя бы эту малость!»

Он попал на автоответчик и механическим тоном сказал все, что счел нужным.

«Ну прямо как чат-бот – что, доволен собой?»

Алексис извинился, еще раз попросил дать ему время, стараясь не упоминать о дате свадьбы. И резко завершил разговор, о чем тут же пожалел.

Какое-то время он неподвижно лежал на кровати. По телевизору с выключенным звуком безостановочно шла реклама. В соседней комнате пара ругалась на испанском языке.

Он чувствовал себя преступником в бегах, его мучили угрызения совести.

Ссора соседей прекратилась. Кто-то хлопнул дверью с такой силой, что стены комнаты задрожали.

Его телефон лежал на одной из двух подушек. Глядя на него, он спросил себя, что мешает ему вернуться в Нант и забыть обо всем. Поскольку Клара существовала только в его телефоне, он мог не разлучаться с ней до своего последнего вздоха. Это никоим образом не мешало ему жениться на Клеманс и искренне любить ее. А Клара будет доступна для него всегда, когда это потребуется. Кроме того, для бесед с ней не нужно планировать преступных свиданий – достаточно уединиться в машине и взять телефон в руки. Начало разговора всегда будет одинаковым:

Алексис, ты здесь?

Влюбленная, как в день их знакомства…

Если же программа вновь поднимет вопрос об Оливии, он волен его проигнорировать.

Алексис вздохнул: «Ты почти такой же чокнутый, как Клара. Тебя послушать, так ты – ее тюремщик».

Маленькая игра, сулящая ему большие неприятности.

«Если ты будешь разговаривать с ней, подсядешь на нее по полной. Ты представляешь весь ужас своего положения? Как и в предыдущие годы, ты будешь любить призрак. До чего же жалкая история».

Глава двадцатая

На следующий день Алексис поехал по дороге, которая отходила от шоссе, соединявшего города Фуа и Акс-ле-Терм. Вдалеке в утреннем свете вырисовывалась цепь Пиренеев. Вскоре дорога сузилась. Она шла вдоль долины, откуда открывался вид на покрытые пастбищами склоны гор, а затем терялась среди густого ковра темного леса, ощетинившегося дубами и черными тополями. По ту сторону горного массива была Испания.

На подъезде к коммуне Сент-Альбан виднелись несколько разрозненных домиков и старая, заброшенная гидроэлектростанция, которая стояла на реке, протекающей через коммуну. Рядом с одной из ферм висел плакат: «Продается живая форель».

На относительно узкой главной улице стояли друг напротив друга дома с закрытыми ставнями. На фасадах некоторых из них висели поблекшие вывески, напоминавшие о том, что здесь некогда велась торговля, пока миграция из сельских районов не сделала свое дело. В деревне была обнесенная оградой круглая площадка, в центре которой среди бурьяна высился ржавый крест; указатели показывали направление к местному дому престарелых и бригаде жандармерии.

Алексис несколько раз видел внедорожники во дворах ферм. Он радовался, что было межсезонье: его автомобиль не смог бы ездить по снегу и гололеду.

Он припарковался у жандармерии рядом с грузовичком мелкого предпринимателя. Маляр выгружал из него большие емкости для шпаклевки.

В приемной средних лет резервист читал местную газету.

– Я хотел бы поговорить с офицером, который возглавляет вашу бригаду, – сказал Алексис.

Спустя пять минут лейтенант Ларивьер принимал его в своем кабинете. Голубоглазый мужчина лет пятидесяти с седеющими, коротко стриженными волосами. Под форменным джемпером вырисовывался слегка округлившийся животик; у него были ухоженные короткие усы и наручные часы с крупным циферблатом, которые, наряду с формой, привлекали внимание.

На стене Алексис увидел укрупненную ламинированную карту региона. Красные кнопки были воткнуты вдоль линии, соединявшей две стороны границы. На стеллажах, занимавших всю стену, в безупречном порядке были сложены ружья и пистолеты.

– Не бойтесь, они списанные, – произнес лейтенант с улыбкой, заметив, что Алексис смотрит на оружие.

– Такое чувство, что попал в Техас.

– Ну, у нас здесь жителей побольше, – возразил Ларивьер. – Но и в наших горах полным-полно вооруженных до зубов фанатиков.

– Может, они боятся медведей?

Ларивьер грустно покачал головой:

– Скорее мигрантов из Африки, прибывающих в Европу через Испанию. Каждую неделю десятки из них штурмуют гору Белак, чтобы попасть во Францию.

– Это массив, который я видел по дороге сюда?

– Да.

– Им это удается?

Жандарм вздохнул:

– Редко. Они либо погибают от переохлаждения, либо связываются с плохой компанией. – Он указал подбородком на стеллажи. – Трудно определить, сколько стволов хранится в долине. У местных это в крови. Во время Второй мировой войны деревня приютила участников Сопротивления. Несколько путей побега позволяли им скрыться от фрицев и полицаев в Каталонии. А сегодня другие люди движутся в противоположном направлении с чуть меньшим риском. – Помолчав, он бросил на посетителя косой взгляд: – Чем я могу вам помочь?

Алексис изложил ему суть дела, стараясь, однако, не упоминать обо всем, что касалось чат-бота: еще не хватало, чтобы, едва приехав, он выставил себя сумасшедшим перед местными властями – в этом случае его расследование завершится, так и не начавшись. Его рассказ свелся к тому, что недавно он узнал о своем отцовстве – о том, что является биологическим отцом одной из жертв ДТП с автобусом, о котором много говорили в 2013 году. Мать погибшей попросила его удостовериться, что в Тулузе похоронена именно ее дочь.

Ларивьер предложил ему сесть и сам сел по другую сторону стола. Там была стопка папок, сбоку стояла в рамке фотография улыбающейся молодой женщины. На ней была жилетка с эмблемой известного американского университета.

– Как можно забыть подобное трагическое событие? – вздохнул жандарм. – Было около десяти погибших, личности большинства не удалось установить. Я лично не занимался расследованием – в полиции этим ведает отдел по расследованию ДТП. Но, насколько я помню, дело быстро закрыли: не вызывало никаких сомнений, что всему виной была неосторожность водителя. Это произошло на узкой дороге, ведущей из Испании. Там есть такой резкий поворот около оратория Сент-Альбана. Лет десять назад автобус с испанскими монахинями, направлявшийся в Лурд, перевернулся на том же самом месте. Дорога извилистая и наклонная – тормозам приходится нелегко, и иногда они подводят.

– Именно это и случилось с автобусом моей дочери, Оливии?

– Результаты экспертизы однозначны – решающую роль сыграли два фактора: ошибка водителя и ветхость автобуса. Кстати, вскоре после этой трагедии транспортная компания, которой принадлежал автобус, прекратила свою деятельность. Кое у кого была совесть нечиста, если хотите знать мое мнение…

Он изучал взглядом Алексиса.

– Я помню мать этой погибшей девушки. Очень достойная женщина…

– А я могу ознакомиться с отчетами, составленными в то время? – спросил Алексис.

Ларивьер покачал головой:

– Я же сказал, дело закрыто, оно было отправлено вместе с другими делами в архивы Суда большой инстанции города Фуа.

Решив не сдаваться, Алексис достал телефон и показал фотографию Оливии на фоне гор.

– Это она? – спросил жандарм.

Алексис кивнул.

– Я хотел бы узнать, где была сделана эта фотография.

Ларивьер надел очки и слегка отстранил от себя телефон:

– Пожалуй, это и есть гора Белак, а это зияющее отверстие на ее склоне – вход в вольфрамовый рудник. Он давным-давно закрыт.

– А это что за постройка?

– Это молодежный хостел. Он находится на выезде из коммуны.

– Оливия могла там остановиться?

– Не могу вам этого сказать… Это что-то меняет?

– Она должна была встретиться здесь с приятелем, – уточнил Алексис. – К сожалению, я не знаю его имени.

Подняв голову, он увидел озадаченное лицо жандарма.

– По сути, вы совершаете своего рода паломничество, не так ли? – И, поскольку Алексис не отвечал, Ларивьер продолжил: – Поверьте, я вас понимаю. Желаю вам найти в себе силы пережить ваше горе.

Алексис хотел было показать вторую фотографию – ту, на которой Оливия, если верить словам Клары, что это она, стоит спиной. Но передумал, заранее предвидя реакцию жандарма.

Ларивьер поднялся в знак того, что встреча закончена. Он вышел вместе с Алексисом в коридор, где маляр раскладывал свои принадлежности. Увидев лейтенанта, он указал рукой на кабинет.

– Мне велели начать с этой комнаты.

Жандарм вздохнул. Затем обратился к Алексису:

– Удачи вам, мсье.

Выходя из жандармерии, Алексис заметил, что батарея в его телефоне вот-вот разрядится. Подобная перспектива не радовала – ему не хотелось терять связь с Кларой.

С гор дул ледяной ветер. На асфальте грязной парковки бесконечно перекрещивались между собой следы рифленых шин. В глубине души Алексис не сомневался, что Оливия мертва. Но сейчас он шел по следам Клары. Его глаза смотрели на пейзаж, который наверняка видела она несколькими годами ранее: мрачные улицы, поросшие лесом склоны, а на горизонте – верхушки деревьев, на которых белели остатки снега. Он включил зажигание. И, давая задний ход, увидел, как жандарм рассматривает его через оконное стекло.

Глава двадцать первая

К четырнадцати часам Алексис проехал чуть больше километра в сторону горы Белак, как вдруг увидел хостел. Построенный в виде шале, он выглядел старомодно; ставни поблекли, а фасад был истрепан непогодой. Впечатление неухоженности усиливали темные тучи, обложившие небо. Внезапно его на большой скорости обогнал внедорожник и поехал по дороге, ведущей к хостелу. Алексис успел заметить, что лицо водителя было скрыто капюшоном; в салоне машины громыхала музыка.

Алексис свернул к обочине и остановился. Внедорожник тоже остановился, музыка стихла, а водитель вышел и достал из багажника картонную коробку.

Вдруг у Алексиса забилось сердце – внедорожник стоял у подножия холма метрах в тридцати от хостела. На вершине этого холма его дочь несколько лет назад сделала селфи. Он узнал это место.

Громко хлопнув дверцей, он направился в сторону мужчины, который смотрел на него, держа коробку в руках. Капюшон был опущен, открывая лысую голову. На вид мужчине было около шестидесяти, но точно не определить из-за больших солнцезащитных очков на носу. У него было поджарое тело и длинные, узловатые руки, похожие на виноградные лозы. Алексису стало не по себе.

– Что вам надо? – не слишком любезным тоном спросил мужчина.

Алексис подошел к нему и показал фотографию Оливии:

– Я уже давно ищу ее.

Мужчина рассматривал фотографию довольно долго, потом сказал:

– Извините, в первый раз вижу.

Алексис собирался задать ему еще несколько вопросов, но вдалеке раздался собачий лай. Вскоре к ним подбежала с угрожающим рычанием огромного размера псина с грязной белой шерстью. Мужчина, повысив голос, отдал команду, и животное послушно село у его ног.

Узнав пиренейскую горную собаку, Алексис вздрогнул. Видно было, что ей пришлось побывать в переделках: на морде остался глубокий шрам, а вместо левого глаза зияла пустая глазница.

– Медведь напал, – объяснил мужчина. – С тех пор он стал очень злым, но, пока я рядом, вам нечего опасаться. По ночам он спит в огороженном решеткой загоне.

Пошел сильный дождь. Мужчина, натянув капюшон и сняв очки (шестьдесят, если не больше), подал собаке новую команду, и та скрылась за хостелом. Затем движением головы он пригласил Алексиса следовать за ним. Они подошли к хостелу, мужчина повернул ключ в замке и открыл дверь. Почти сразу у входа, за холлом, была кухня. Мужчина поставил коробку на стол, и Алексис заметил, что в ней лежат большие пакеты для замораживания. Он сразу вспомнил о похитителях пенсий, которые прятали тела стариков в морозильнике.

Кухня была просторной и, по видимости, ни разу не ремонтировалась со времен постройки здания. Застарелые запахи еды и моющих средств вызывали тошноту.

Уже вечерело.

– Вы открыты? – спросил Алексис.

Мужчина складывал пустые пакеты в ящик под кухонной мойкой. Он выпрямился, отдуваясь:

– Хотите остаться здесь на ночь?

Алексис слабо кивнул.

– В хостеле никого нет?

– Еще не сезон.

Алексис снова протянул ему свой смартфон:

– Не могли бы вы взглянуть на нее еще раз? Пожалуйста.

В кухне появилась собака.

Мужчина в упор посмотрел на Алексиса:

– Я же сказал, что не знаю ее. – Голос был сердитым.

Почувствовав неловкость, Алексис убрал телефон и огляделся. Рядом с деревянной лестницей, которая вела, по всей видимости, к спальням, располагалась гостиная с потертым диваном и креслами.

– Я останусь на одну ночь, – заключил он.

– Без проблем. У меня есть два одноместных номера, но в них сейчас идет ремонт. Могу постелить вам в общей спальне. Гарантирую, храп соседей вас точно не побеспокоит! – Он засмеялся и протянул руку. – Жан Сенешаль, а его зовут Конг. – Он кивнул на собаку. – Конг раньше охранял стада и привык лаять, отпугивая хищников. Не удивляйтесь, он то и дело глотку дерет, это пристрастие сохранилось у него с тех времен. Хотите чаю?

Получив утвердительный ответ, Сенешаль занялся чаем, а Алексис вышел в холл. К стене были приколоты кнопками десятки фотографий, многие из которых пожелтели от времени. Фотографии, видимо, оставляли постояльцы: туристы, школьники, вечеринки, местные пейзажи, а еще картинки, вырезанные из газет и журналов…

Алексис поискал глазами Оливию. Он не заметил, как к нему подошел хозяин хостела:

– С чего вы взяли, что эта девушка останавливалась здесь?

– На фотографии виден ваш хостел…

Мужчина пожал плечами:

– Тут недалеко пролегает туристическая тропа, и в хорошую погоду любители горных прогулок перекусывают на стоящих во дворе столах, не заходя в хостел. Ваша фотография ничего не доказывает. Она сбежала из дома?

Алексис промолчал, продолжая смотреть на фотографии.

Мужчина счел нужным добавить:

– Сюда уже давно никто не приезжал: зимой почти нет снега, и горнолыжный подъемник не работает уже несколько лет. Что касается остальной части долины… она производит угнетающее впечатление. Это истинная правда. С тех пор как в начале девяностых закрыли рудник, наша молодежь свалила в Тулузу.

Алексис слушал его вполуха.

Посреди фотографий находилось нечто, привлекшее его внимание. Реклама компьютерной игры. Ее название было написано крупными, желтыми, пылающими, словно факелы, буквами: «КРАСНОЕ СОЛНЦЕ».

Глава двадцать вторая

Снаружи шел дождь, сопровождавшийся молниями и громом.

Алексис по-прежнему не сводил глаз с рекламного листка:

– Это вы его сюда повесили?

Сенешаль наклонился, чтобы посмотреть:

– Тут всем этим распоряжаются постояльцы, я не лезу. Что это? Блэк-метал группа?

– Видеоигра.

– Понятно.

– А это? – спросил Алексис, показывая на бумажку, приколотую рядом с листовкой.

– Не знаю. Какой-то план, начерченный ребенком.

– Похоже на маршрут.

Сенешаль присмотрелся:

– Это дорога, ведущая к Черному озеру. Она начинается у склона горы, прямо за хостелом.

– Черное озеро – это местная достопримечательность?

Мужчина усмехнулся и пошел в гостиную. Взял щепу из плетеной корзины, уложил в камине вокруг куска скомканной газеты, зажег спичку и бросил в середину, затем добавил несколько поленьев. Вскоре затрещало пламя.

Алексис придвинул к камину кресло и сел. Хозяин хостела сделал то же самое, а пиренейская горная собака улеглась у его ног.

– Это озеро возникло на месте бывшего карьера, принадлежавшего компании по добыче вольфрама. По сути, это впадина, наполненная водой подземной реки, которая протекает на глубине примерно двадцати метров под землей. Вода там кажется черной из-за темной горной породы.

– В этом озере купаются люди?

– Уже нет. Один человек выкупил это место и оградил его решеткой. Доступ запрещен. Там происходило слишком много безобразий.

Алексис перевел взгляд от огня на хозяина хостела:

– Что значит «безобразий»?

– Не знаю. Странное место, и все тут. Начнем с того, что мобильники там не ловят сигнала, хотя кругом он есть. Во-вторых, там опасно. В жару озеро влечет к себе отдыхающих, но из-за колебания уровня грунтовых вод температура может внезапно опуститься до шести градусов. Там погибло несколько молодых людей от переохлаждения… – Сенешаль пожал плечами. – Это чертово место притягивает людей, которым не терпится свести счеты с жизнью. Достаточно прыгнуть с разбегу в водоем – и готово! Вы замерзнете через несколько секунд. Быстрая смерть. – Он заметил, что Алексис замер. – Я говорю это не для того, чтобы напугать вас, мсье… Агентство, которое отвечает за туристические тропы, установило табличку на подступах к озеру, когда водоем еще был доступен для посещения. Там было написано что-то вроде: «Ваша жизнь драгоценна, подумайте о тех, кто вас любит». Как ни печально, но для некоторых мой хостел был последним приютом перед могилой. Иногда люди становятся странными в горах, слышали бы вы истории, которые рассказывают местные…

– Что еще за истории?

– Говорят, во время Второй мировой войны немцы расстреливали в карьере партизан. – Сенешаль прыснул со смеху, указывая на большую банку из-под маринованных огурцов, стоящую на каминной полке. – Видите эту штуковину? Она наполнена гильзами, предположительно, от оружия вермахта, от пистолета-пулемета МП-40. Я в шутку поставил ее туда, чтобы поддержать эту легенду. На самом деле гильзы были куплены в интернете. А что до озера… Я также слышал от туристов, что озеро располагается на месте падения метеорита, который якобы выжег лес в радиусе двух километров. Мол, его глубины таят в себе скелеты доисторических существ, а где-то рядом есть следы языческого святилища. Каких только глупостей не болтали… В какой-то момент я подумал, что наш водоем будет привлекать к себе простофиль так же, как Бюгараш в массиве Корбьер.

– Помню, помню, – кивнул Алексис. – Любители эзотерики поехали туда дожидаться апокалипсиса в двенадцатом, когда пророчили конец света по календарю майя. Их было так много, что власти на всякий случай перекрыли все подъезды к этой горе.

– И правильно сделали. Во всяком случае, здесь никто не желает стать свидетелем массового самоубийства на Черном озере, – сердито сказал Сенешаль.

– Оно все еще привлекает к себе любопытствующих?

– Нет, теперь там редко кого встретишь. Сказал же, огородили его.

Алексис задал мучивший его вопрос:

– Почему, по-вашему, Оливия могла пойти на Черное озеро?

– Откуда ж мне знать?

– А как давно его огородили?

– Кажется, год назад.

– А раньше, когда обнаруживали тела, вам сообщали об этом?

– Почти всегда… Да тут сообщай не сообщай… Прежде чем идти к водоему, жандармы оставляли машины на моей стоянке. Быстрее всего туда можно добраться пешком. На внедорожнике придется очень долго ехать, поскольку дорога начинается с противоположной стороны деревни.

– И сколько времени занимает подъем по тропе?

– Полчаса без перерывов. Это непросто. – Мужчина посмотрел в глаза Алексису. – Но на вашем месте я бы туда не совался.

Глава двадцать третья

В общей спальне было пусто и холодно. Алексис лег и стал слушать дождь, который не ослабевал. Он заново переживал, мгновение за мгновением, то, что произошло много лет назад в другой общей спальне. В Дублине, в бывшем монастыре. Рядом с ним была Клара, жизнь была прекрасна, и время летело незаметно.

Часы на экране телефона показывали 22 часа. Он активировал приложение.

Добрый вечер, Клара, я в хостеле, который виден на присланной тобою фотографии.

Есть новости об Оливии?

Пока нет.

Я знаю, что ты делаешь все возможное.

Заверила его программа.

Алексис поколебался, прежде чем написать:

Я чувствую, что ты рядом.

Это приятное ощущение?

С одной стороны – да. С другой – нет. Это что-то вроде ностальгии.

Нет ответа.

Он продолжил:

Во время долгого пути из Нанта внутри меня была пустота, мне было плохо. На первый взгляд у нас с Клеманс все складывается как нельзя лучше… Но ты вновь появилась в моей жизни, и с тех пор меня постоянно одолевают сомнения: а что, если это не любовь? Может, я сам все придумал? Меня терзает боязнь остаться в плену неудач до конца жизни.

В темноте общей спальни он легко подбирал слова.

Все изменилось после Тулузы. Мне казалось, будто я ехал на машине по проселочной дороге. Я видел золотистые листья и тронутые багрянцем, но еще зеленые деревья, и ты была там, среди всей этой красоты, твоя голова лежала на моем плече, ты спала. А я смотрел на дорогу, ни о чем не волнуясь и всему улыбаясь. Приятное ощущение. Ты была так близко, и все остальное перестало иметь значение. Приехав сегодня в эту деревню, я ощутил новый прилив сил, словно все прожитые годы нужны были мне лишь для того, чтобы подготовиться к этой поездке.

Ответ машины:

Можешь писать мне все что хочешь – я готова ко всему. Это меньшее, что я могу сделать для тебя.

Алексис продолжал, словно в горячке:

Знаешь, я так и не решился сказать тебе это в Дублине, но уже тогда я любил тебя.

Я догадывалась об этом.

Я страшно скучаю по тебе.

Я думала о тебе, Алексис. Но каждый раз понимала, что нас разделяет пропасть. У меня была дочь, я жила с Сашей. Он был добрым и благородным человеком, несмотря на все свои недостатки. Трусость была не последним из них, как показали последующие события. Наша с тобой долгая прогулка по улицам Дублина – одно из самых прекрасных воспоминаний в моей жизни. Я все чаще вспоминаю о ней по мере того, как мои дни подходят к концу.

Алексис забыл, что разговаривает с машиной:

Клара, наша встреча была невероятной. Ты помогла мне выразить глубоко спрятанные чувства, увидеть красоту мира. Ничего подобного со мной больше не происходило.

Я могу предположить, что ты сейчас чувствуешь.

Алексис почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы.

Клара, я люблю тебя и всегда буду любить. Ты стала частью моей жизни, хоть я и сожалел об этом иногда, ощущая себя пленником прошлого и страдая от этого.

Алексис, меньше всего мне хотелось бы причинить тебе боль. Поэтому я должна сказать тебе нечто важное.

Что же?

Вдруг из ниоткуда появился аудиофайл. Алексис немедленно открыл его.

Это была запись голоса Клары.

Глава двадцать четвертая

Чердак в их нантском доме был небольшим. Они оба хранили там следы своей прежней жизни – старые книги, лыжные костюмы, запчасти для велосипеда. Один-два раза в год Клеманс поднималась наверх, чтобы смахнуть паутину.

Алексис – никогда.

Вплоть до той ночи, несколькими днями ранее.

Он долго искал тяжелый железный чемодан с потертыми углами. С этим чемоданом он не расставался с юности. Потом, сидя по-турецки, долго смотрел на него, спрашивая себя, хватит ли ему смелости встретиться с подавленными эмоциями прошлого.

Немного погодя он сказал себе, что, в конце концов, именно Клара заставила его сделать этот шаг, прислав ему «Психею».

На чемодане отсутствовал замок, но из-за ржавчины он открывался с трудом.

Когда он поднял крышку, в воздухе разлился затхлый запах. Внутри лежали комплекты скаутской формы, галстуки и рубашки, безупречно отглаженные его матерью. К ним он не прикасался десятилетиями.

На самом дне, под несколькими слоями одежды, была спрятана картонная коробка, доверху наполненная письмами и аудиокассетами. Почтовые штемпели на конвертах были канадскими, около половины из них – из провинции Онтарио. Штемпельная краска была то синей, то черной. И на всех один и тот же почерк – почерк Клары.

На нескольких кассетах были наклейки с рекомендациями для него: «Для вечеров, когда ты будешь чувствовать себя одиноко», «Мое сегодняшнее настроение» и т. п.

Алексис слегка коснулся пальцами аудиокассет. Ему стало интересно, пригодны ли они для использования, не размагнитились ли? В это мгновение он бы многое отдал, чтобы иметь под рукой магнитофон и услышать голос Клары. Было бы потрясающе, если бы он зазвучал здесь, в тишине чердака.

В некоторых конвертах содержались фотографии разных повседневных моментов, составляющих жизнь: Клара и ее подруги, квартира, в которой она жила на улице Сен-Жак в Квебеке… Он хранил их как святыню.

Алексис нащупал тяжелый предмет, обернутый в ткань, – столярный гвоздь. Взял его и повращал между пальцами. Клара подарила его на удачу.

На одной из фотографий они были запечатлены вдвоем, сам он светился счастьем, а Клара стояла позади него, обнимая его за торс; ее волосы струились по плечам.

Он поднес фотографию к свету.

«Эта улыбка…»

Его переполняла несказанная радость.

Погожий летний день на берегу реки Святого Лаврентия.

Глава двадцать пятая

При первых же звуках ее голоса Алексис почувствовавал комок в горле. Файл оказался превосходного качества. Хотя время и болезнь исказили тембр, голос звучал так, будто она была рядом. Он представил Клару в больничной палате. Наверняка она затратила много сил, чтобы записать это сообщение.

Дорогой Алексис, если ты меня сейчас слушаешь, значит, ты все-таки отправился на розыски Оливии. Ты, должно быть, задаешься вопросом, откуда я об этом знаю? Дело в том, что GPS-чип твоего телефона соединен с моей программой. Скачав ее, ты разрешил ей подключаться к твоему телефону. Я рассчитала, что ты получишь этот аудиофайл, как только программа определит, что твой смартфон находится в Сент-Альбане. Я знала, что ты меня не подведешь.

Последовала пауза. Было слышно, как Клара с трудом сглотнула слюну.

Я хотела бы выразить тебе признательность за все, что ты сделал, а также за то, что тебе, возможно, пришлось резко изменить жизнь, чтобы оказаться здесь.

Ее голос дрожал от волнения, она с трудом сдерживала слезы.

Алексис сидел на кровати с закрытыми глазами. Услышанное потрясло его. На секунду представив себя у изголовья кровати Клары, он протянул руку, чтобы погладить ее по голове и успокоить. Где-то в параллельном мире он состарился бы рядом с ней, поддерживая ее в болезнях, и, возможно, если бы его любовь смогла окутать ее с достаточной силой, он облегчил бы ее предсмертные минуты при невозможности спасти.

Его пальцы встретили пустоту. Он сжал кулак.

Вновь послышался голос Клары:

Алексис, я должна сказать тебе кое-что важное относительно чат-бота.

Весь внимание, он повернулся к телефону. Подсветка экрана создавала вокруг него синеватое облако.

Ты разговариваешь все это время с программой, работа которой основана на принципе машинного обучения – технологии, которая позволяет ей, задавая вопросы и анализируя ответы, все активнее участвовать в разговоре. Другими словами, чем чаще ты будешь с ней разговаривать, тем более находчиво она будет отвечать. Но, Алексис, все это – лишь череда алгоритмов, разработанных для игрушек. Я просто совершенствовала их на протяжении нескольких лет. Никогда бы не подумала, что найду им такое применение…

Она надолго закашлялась, и Алексису стало жалко ее.

Боюсь, что с течением времени «Психея» настолько хорошо подстроится под твои потребности, что станет твоим двойником. В этом случае ты будешь разговаривать уже не с «автономной» машиной, но с собственным отражением, попав в своего рода нарциссическую ловушку, в которой можно пребывать вечно. Все это может привести к серьезным последствиям для твоего психического здоровья, я не хочу подвергать тебя этому риску. Что бы ты ни думал, я знаю о чувствах, которые ты испытывал ко мне. Говорят, в паре всегда один человек любит сильнее. По-видимому, этим человеком был ты, а может, и я.

Алексис не удержался и воскликнул:

– Клара, к чему ты ведешь?

Запись продолжалась:

У этого чат-бота есть особая функция, которая включится, когда твои поиски подойдут к концу.

– И что же произойдет? – заволновался Алексис.

Все будет безвозвратно стерто.

Он был потрясен.

Голос Клары дрожал.

Тогда нам придется попрощаться в последний раз. Надеюсь, в этот момент Оливия будет рядом с тобой. Я также надеюсь, что ты не слишком разозлишься из-за всего этого, что ты поймешь, как много значил для меня.

Он услышал, как она плачет.

Удачи тебе, Алексис… Если ты найдешь нашу дочь, скажи ей, что я люблю ее и что я не переставала думать о ней до самой смерти.

Конец записи.

Экран погас, и общая спальня погрузилась в темноту.

Прошло несколько минут. Алексис сидел неподвижно, обхватив голову руками.

Вдруг странный звук, доносившийся снаружи, вывел его из оцепенения.

Глава двадцать шестая

Он шагнул к окну, которое выходило на задний двор хостела. Менее чем в трехстах метрах начинался сосновый лес на склоне горы. Дождь прекратился, по земле стелился туман. Часы на телефоне показывали одиннадцатый час ночи.

Перед сараем был припаркован пикап Сенешаля. Двустворчатая дверь была открыта, фары освещали вход. Слева от сарая был вольер для собаки, и та наблюдала за своим хозяином через решетку.

Алексис увидел, что Сенешаль выгружает из багажника пакеты для замораживания – куда ему столько? – и решил осмотреть нижний этаж, пока в доме никого нет.

Он взял пальто и спустился вниз.

От экрана его телефона исходил тусклый свет, позволявший ему перемещаться в темноте.

В холле он остановился перед стеной с фотографиями и картинками и стал рассматривать листки, приколотые рядом с рекламой игры «Красное солнце». Потом он быстро переснял на телефон все фотографии с молодыми девушками. Схема маршрута до Черного озера также отправилась в телефон.

Затем он обследовал другие комнаты. Быстро нашел кабинет хозяина – небольшую комнату, стены которой были увешаны полками, просевшими под тяжестью журналов о рыбалке и охоте, офисных папок и разного бумажного хлама.

Прежде чем включить фонарик на телефоне, Алексис убедился, что ставни закрыты. Он и сам толком не знал, что ищет. Единственный ящик стола не был заперт. Выдвинув его, он увидел старый револьвер с пустым барабаном. Рукоятка была массивной и маслянисто поблескивала в свете фонарика. Он некоторое время смотрел на револьвер с бьющимся сердцем, затем решился и подвинул. Под ним лежала большая тетрадь с красной исцарапанной обложкой. Внутри на страницах были приклеены ксерокопии паспортов.

Исключительно молодых женщин.

Алексис посмотрел на фотографию Оливии в телефоне, чтобы сравнить с лицами в тетради. Он дошел до середины, когда услышал, как открылась входная дверь хостела. Выброс адреналина отправил сердце в район живота. Он прижал тетрадь к себе, как можно аккуратнее закрыл ящик стола, потом метнулся в темный угол около окна.

«Если собака почует твое присутствие, если старик тебя схватит, какую небылицу ты придумаешь?»

Он настороженно стоял в темноте.

Сенешаль вошел, порылся, согнувшись, в стоящей на полу коробке, выпрямился и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Опять стало тихо.

Алексис выждал некоторое время и отправился к себе. Он принял душ, отметив, помимо слабого напора воды, плохое состояние керамической плитки на стенах. В потрескавшихся плиточных швах местами виднелись маленькие отверстия. Ему невольно вспомнился эпизод из фильма «Психо», в котором Норман Бейтс, свихнувшийся владелец мотеля, шпионил за своей единственной постоялицей через дыру в стене ее комнаты.

Этот хостел в горах был поистине зловещим.

В кармане его пальто лежали бумажник и ключи от машины. Он колебался. Нужно уехать отсюда, но на улице была непроглядная тьма, а дождь полился на землю с новой силой.

Любопытство влекло его к сараю.

«Что он может держать в этих пакетах для замораживания?»

Искушение было слишком велико. Алексис тихо вышел и направился на задний двор, держа тетрадь под мышкой.

Глава двадцать седьмая

Сквозь завесу дождя он пытался осмотреться. Под навесом стояло старое кресло-качалка – это первое, на что упал его взгляд. Сам сарай был внушительных размеров: от края покатой крыши до земли было метра три, не меньше. Слева находился вольер; пиренейская горная собака стояла на задних лапах, опираясь на решетку. Как ни странно, она молчала.

Алексис быстрым шагом подошел к двери сарая – та оказалась запертой на большой замок.

Он поднял воротник пальто, чтобы хоть как-то защититься от холодных струй. Отошел к навесу и заметил, что слуховое окно на крыше сарая приоткрыто. Под неотступным взглядом собаки Алексис поискал лестницу, нашел, подтащил ее к стене и полез наверх. Черепица была скользкой от дождя, и ему пришлось буквально цепляться за воздух, чтобы не свалиться вниз.

Собака залаяла в тот момент, когда он протиснулся в окошко. На антресоли пахло пылью и деревом. Луч фонарика выхватывал из темноты большие ящики, мотки веревки и разный хлам – старые лыжи, строительные инструменты и трухлявые стулья, которыми, очевидно, некогда пользовались в столовой хостела. Вниз вела лестница. Алексис подошел и посветил. В кучу на земляном полу были свалены набитые чем-то пластиковые мешки. Он осторожно спустился и прислушался, но, кроме шума дождя, никаких звуков не было.

В мешках лежали походные ботинки, горнолыжные куртки и всякое туристское снаряжение. Он вытряхнул содержимое одного мешка на пол и обнаружил с десяток рюкзаков. На каждом из них были нашиты маленькие флаги – Норвегии, Канады, Италии, Японии… Он раскрыл тетрадь. Национальности на ксерокопиях паспортов совпадали с нашивками на рюкзаках.

«Не могли же все эти девушки утопиться в озере!»

Алексис выворачивал карманы парок, когда вдруг до него дошло, что откуда-то справа доносится ровное тихое гудение. Он выпрямился, двинулся на звук и обнаружил громоздкую морозильную камеру, какие обычно бывают в магазинах. На уровне ручки светилась зеленоватая лампочка. Кровь сильнее запульсировала в венах. Картинка была знакома, но он надеялся, что ошибается. Посчитав про себя до десяти, чтобы успокоиться, он положил тетрадь на пол и открыл дверцу.

Внутри были объемные пакеты. Кончиками пальцев Алексис стер покрывавший их иней. Прикосновение было неприятным.

Мертвая ярко-красная плоть…

Мясо дичи?

В пакетах могло быть мясо косули или кабана. Он не был специалистом в охотничьем деле. Алексис перевернул около десяти пакетов и почувствовал облегчение.

«Нет тут никаких убитых девушек…»

Он закрыл морозильную камеру, вытер закоченелые руки о штаны и собрался вернуться к пакетам с вещами.

И в этот момент он заметил труп, висевший на стропиле. В темноте смутно прорисовывался его силуэт.

Глава двадцать восьмая

Алексис стиснул зубы, чтобы не закричать. Ему хотелось повернуть выключатель, но тем самым он бы выдал свое присутствие. Да и где он находится, этот выключатель?

Он уже собирался поставить ногу на первую ступеньку лестницы, чтобы подняться на антресоль, когда раздался странный звук. И следом за ним лай.

Обернувшись, он успел увидеть несущуюся к нему собаку. Зверюга подскочила к лестнице и вцепилась в брюки. Ему удалось садануть ей в морду ботинком и удержаться на перекладине. Если собака сбросит его, все, конец, разорвет.

Собака прокусила ему икру, но он заставил себя карабкаться наверх. Каким-то чудом ему удалось взобраться на антресоль, в два прыжка подскочить к приоткрытому окну и вывалиться из него. Покатая крыша была мокрой, и он скатился с нее, как с детской горки, и кубарем полетел на землю.

Сердце бешено колотилось, но голова работала: надо бежать к единственному безопасному месту – своей машине. Погрузив руку в карман, он схватил ключ и разблокировал дверцы. И снова увидел собаку, мчавшуюся к нему.

«Как она могла попасть в сарай, если вольер был закрыт?» – мелькнула запоздалая мысль.

Алексис запрыгнул в машину и, захлопывая дверь, почувствовал глухой удар: собака со всего маху наскочила на бампер. У него так тряслись руки, что он не мог включить зажигание, а собака снаружи заходилась лаем. Она вцепилась в зеркало с водительской стороны, и Алексис увидел клыки, с которых стекала слюна.

Наконец двигатель взревел, машина рванула с места, но, проехав несколько метров, остановилась. Алексис снова включил зажигание, не сводя глаз с кромки леса впереди. Кто знает, что оттуда может выскочить.

Худо-бедно машина завелась, и он двинулся в сторону Сент-Альбана. Дорога была узкой и скользкой из-за дождя. Он дважды чуть не слетел в кювет. Его охваченный паникой разум рисовал картину: хозяин хостела увидел, что он уехал, пустил зверюгу по его следу, а сам погнался за ним на своем пикапе.

Через пару километров Алексис заметил искрившуюся из-за неисправности электропроводки вывеску. Небольшая автозаправочная станция соседствовала с какими-то постройками. Опасаясь погони, Алексис свернул к топливораздаточным колонкам, проехал еще чуть-чуть и припарковался между двумя домами, рядом с поросшей травой ржавой машиной.

Он неподвижно сидел, пытаясь прийти в себя. Гроза постепенно уходила на запад. Когда он вышел из машины, его обдало холодом, и он впервые ощутил боль в ноге.

Подходя к ближнему дому, он увидел эмалированную табличку с логотипом нефтяной компании – поставщика бензина. Пока он проверял, не видна ли его машина с дороги, он почувствовал чье-то присутствие. Дверь дома была открыта, и на веранде кто-то стоял в темноте.

Прежде чем Алексис успел сказать хоть слово, в глаза ему ударил свет мощного галогенового фонаря. Он заслонился рукой, прищурился и увидел девушку.

Она направила на него ружье.

Глава двадцать девятая

Собака лаяла сильнее, чем обычно.

Сенешаль, ругаясь, встал с постели, протянул руку к спинке стула, служившего ему ночным столиком, взял халат с протертыми до дыр локтями и поплелся к окну, которое выходило на сарай и вольер. Сквозь завесу дождя он увидел Конга, беспокойно крутившегося вокруг сарая. Пес давно уже подрыл рыхлый грунт под решеткой, чтобы свободно бегать, где ему хочется, Сенешаль знал об этом.

Должно быть, во двор пробрался чужак.

Сенешаль спустился вниз, в кабинет. Подошел к рабочему столу, открыл ящик, в котором лежал его револьвер, и перевернул консервную банку, служившую подставкой для карандашей. В ней была спрятана пригоршня патронов, и он вставил их в барабан оружия. Уже собираясь закрыть ящик, он заметил, что тетрадь пропала.

Почуяв неладное, Сенешаль поднялся в общую спальную. Там было пусто, ботинки и пальто гостя исчезли.

С нарастающим волнением Сенешаль снова спустился, надел сапоги и достал из шкафа мощный фонарь. Через мгновение он вышел из дома.

К нему подбежал Конг, и он, погладив его по голове, спросил, что случилось. Животное повело его к сараю.

Сенешаль увидел распахнутое слуховое окно и осколки стекла на земле.

Дождь лил как из ведра, но он откинул капюшон и, сжимая в кармане рукоятку револьвера, внимательно осмотрелся.

Никого.

Сенешаль вернулся к хостелу и обогнул его с правой стороны. И обнаружил, что машины мужчины, искавшего свою дочь, не было.

«Гребаный поспешный отъезд».

Луч фонаря осветил следы шин.

Сенешаль посмотрел на собаку:

– Кажется, ты задал ему хорошую взбучку. Что замышлял этот пронырливый горожанин?

Он снова направился к сараю и открыл навесной замок ключом, который достал из-под большого камня.

Войдя внутрь, подошел к холодильнику.

Большая красная тетрадь валялась на полу.

Он бегло пролистал ее и сунул под мышку.

Собака подошла к лестнице и залаяла. Сенешаль вывел ее из сарая, и она повела его к тому месту, где стояла машина.

Сенешаль потрепал собаку по холке и отвел в вольер.

Вернувшись в кровать, он решил, что на следующий день нужно кое-кому позвонить, чтобы сообщить о ночном инциденте.

Засыпал он с улыбкой.

Этот парень, в спешке уехавший из хостела, даже не представляет, в какие неприятности вляпался.

Глава тридцатая

– Кто вы? – воскликнула женщина; голос выдавал ее молодой возраст.

– Простите, я ищу место для ночлега, я не вор!

По нему прошелся луч фонаря. Она заметила грязь на его ботинках и, вероятно, страх в глазах.

– Не двигайтесь! Вы один? – спросила женщина, поискав лучом по сторонам.

– Да.

– Что с вами случилось?

– Несчастный случай.

– Вот как?

Луч снова вернулся на лицо Алексиса, заставив зажмуриться. Он промолчал.

– Я ищу, где переночевать, я могу заплатить…

Женщина приблизилась, чтобы лучше рассмотреть его. Взгляд упал на его рваную штанину и испачканный кровью ботинок.

– Вы ранены?

– Случайно упал…

Она недоверчиво посмотрела на него, затем сделала знак войти в дом.

Кухня была старомодной; на столе стояла керосиновая лампа; открытые балки, желтоватые обои и шкаф, полки которого прогибались под тяжестью фарфоровой посуды; в углу – детское кресло и плетеная корзина, полная белья. На стене висела коричневатая фотография в рамке: автозаправочная станция вскоре после своего открытия. На переднем плане у легковой машины древней модели был запечатлен пожилой мужчина, видимо владелец станции, он держал в руках заправочный пистолет, соединенный с топливораздаточной колонкой.

Хозяйке дома было едва за двадцать. Полноватая фигура, большая грудь и рыжие волосы, собранные в хвост. Она положила ружье и достала из-под мойки таз. Наполнила его теплой водой, затем, взяв ружье, сходила за бинтами и антисептиком.

Настенные часы с рекламой машинного масла на циферблате показывали три часа утра. Пока Алексис занимался раной, девушка поставила на стол пиалу, пачку кукурузных хлопьев и бутылку молока. Затем взяла две чашки, налила в них кофе, села и пристально посмотрела на незваного гостя.

– Кажется, у вас большой дом. Могу я остаться ненадолго? У вас есть комната, где я могу переночевать? Разумеется, я заплачу, – сказал Алексис, обматывая рану бинтом.

– Когда-то мы сдавали две комнаты, но они уже давно не соответствуют требованиям. Если станет известно, что я кого-то впустила за деньги, у меня будут неприятности.

Он кивнул:

– Я могу заплатить наличными, никто не узнает.

Девушка нахмурилась:

– Вы скрываетесь от кого-то?

Алексис устало улыбнулся:

– Нет, хотя по моему виду этого не скажешь. – И, глотнув кофе, добавил: – Мне не нужны проблемы, я просто хочу спать.

Она надула губы:

– На вас хорошая одежда. Что вас привело в наше захолустье? Рудник?

Он отрицательно покачал головой:

– Я ищу дочь.

Девушка явно была удивлена его ответом:

– Она убежала из дома?

– В каком-то смысле – да, – ответил Алексис и достал смартфон, чтобы показать фотографию.

Сама Оливия не вызвала у нее никакой реакции. Зато задний план…

– Это хостел Сенешаля, – прокомментировала девушка.

– Вам знакомо это место?

– Он перетянул к себе большую часть туристов, когда открылся. Но теперь едва сводит концы с концами, как и все мы в долине.

Алексис допил кофе, который, как и положено, был обжигающим.

Девушка представилась: «Сабина» – и сказала, что возьмет с него за постой.

Алексис, в свою очередь, коротко рассказал ей о своей поездке. Правда, он умолчал о том, что ему довелось увидеть в сарае Сенешаля, но заметил, что хозяин хостела показался ему странным.

– Это мягко сказано, – расхохоталась Сабина. – Он всегда вел себя не очень с девушками: злобно смотрел и распускал руки. Однажды я приютила у себя девчонку, которая побывала у него в хостеле, – чего только она мне о нем не наговорила!

Алексис насторожился:

– А про Черное озеро вы знаете?

– Жуть! Лучших декораций для съемок ремейка «Ведьма из Блэр» не найти.

– Никогда не слышал о таком.

– Да вы что? Это же культовый фильм ужасов, – уточнила Сабина. – А Черное озеро – оно всегда привлекало лохов.

– Думаю, моя дочь наверняка побывала там.

– Действительно, было время, когда лохи давали друг другу слово, что посетят его. Это озеро было сродни домам с привидениями, которые так обожают дети. Сенешаль этим пользовался.

– То есть?

– Ну, это не секрет, он всем местным со смехом рассказывал. Съездил в город и забрал кучу манекенов из обанкротившегося магазина одежды. Так вот, забавы ради он бросал эти манекены в озеро, чтобы заставить лохов поверить в самоубийства. Он предлагал своим молодым постояльцам мрачный маршрут, разумеется, платный.

– И сам провожал их до озера?

– Ну да. Сорок евро за часовую прогулку – это же чистый грабеж!

Алексис вспомнил о страхе, который пережил при виде висящего тела в сарае. Теперь он все понял. Несомненно, трюк с манекенами работал безотказно!

Сабина взглянула на часы:

– Мне скоро будить сына. Школьный автобус приезжает очень рано. Пойдемте, я покажу вам вашу комнату.

В комнате, о которой шла речь, пространство было поделено между кроватью, картонными коробками, набитыми медицинскими журналами, и гардеробом с пустыми вешалками для одежды. В окне уже занимался рассвет. Алексис подошел и посмотрел во двор. Похоже, станция давно не работала. Он услышал, как внизу хлопнула дверь, и спустя мгновение увидел маленького мальчика со школьным ранцем на спине. Мальчишка спустился к дороге, и вскоре рядом с ним остановился автобус.

Еле живой от усталости, Алексис рухнул на матрас. Он уже начинал погружаться в крепкий сон, как вдруг его пронзила мысль.

Он оставил тетрадь с ксерокопиями паспортов в сарае Сенешаля.

Глава тридцать первая

Проснувшись, Алексис первым делом посмотрел на часы (11 часов 50 минут), затем подключился к чат-боту. Подсознательно он надеялся, что пришло сообщение от Клары, но его не оказалось. Он хотел что-нибудь написать, но передумал. Зачем? Его расследование почти не продвинулось, а он уже натерпелся страха. Регион был негостеприимный, и по-прежнему не было оснований считать Оливию живой. Что же до оставленной тетради, он утешал себя тем, что думал только о том, как спастись от клыков огромной собаки. Животное уже знало вкус человеческой крови, о чем свидетельствовало упорство, с которым псина стремилась сбить его с ног.

Когда он спустился в кухню, Сабина убирала посуду. Его окутал аромат горячего кофе.

Молодая женщина вытерла руки тряпкой и осмотрела его:

– Брюки я могу зашить, но ваша обувка выглядит неважнецки, другой у вас нет?

Алексис пожал плечами. Сабина вышла и вернулась с парой солдатских башмаков – поношенных, но в хорошем состоянии.

– Они принадлежали моему отцу, он надевал их, когда работал в саду.

Алексис поблагодарил девушку.

– Это его дом?

Вместо ответа она поставила на стол тарелку, достала свежий хлеб и масло. Она заметила, что Алексис смотрит на старую фотографию.

– Мой отец открыл автозаправочную станцию после того, как проработал двадцать лет на вольфрамовом руднике. Когда он заболел, его уволили, и этот бизнес помог ему продержаться какое-то время. – Она смахнула крошки со стола. – Отец умер несколько лет назад. Его похоронили в Сент-Альбане среди приятелей-рабочих. Большинство из них скончались от рака и других гадостей, подхваченных в руднике. Когда-то сезонных рабочих селили в бараках, они находятся позади нашего дома. Это было еще до того, как у рудника стали накапливаться проблемы. А когда рудник закрылся, триста человек оказались выброшенными на улицу – настоящая катастрофа для нашей коммуны.

Алексис сел за стол и положил телефон рядом с тарелкой:

– Простите за нескромность, могу я вас спросить, на что вы тут живете?

Она пожала плечами:

– Выкручиваюсь как могу. Работаю официанткой в кафе в Сент-Альбане. Здесь у нас не так уж много работы, мало возможностей…

Интересно, о чем она мечтает по вечерам? Какое будущее ее ждет здесь? Какое будущее ждет ее сына?

Сабина решила сменить тему разговора:

– Так вы думаете, что ваша дочь останавливалась в хостеле?

– Вполне вероятно.

– А как давно она уехала?

– Несколько лет назад.

Она бросила на него недоверчивый взгляд:

– Если бы мой сын был неизвестно где и не давал о себе знать, я бы точно сошла с ума.

Алексис промолчал.

– Всем мужикам, которых я знала, было наплевать на детей, – продолжила со вздохом Сабина.

– И вашему тоже? – осмелился спросить он.

Лицо молодой женщины сделалось хмурым.

– Мерзкий тип и жестокий.

– Поэтому вы вчера взялись за ружье?

Она отвела в сторону прядь волос и показала желтоватый синяк:

– Наше последнее… «объяснение». К счастью, он дальнобойщик, отсутствует большую часть недели, а сейчас спит у подруги, живущей на другой стороне долины. Я надеюсь, что в конце концов он свалит окончательно. У меня есть судебное постановление, чтобы он больше не приближался ко мне, но это его не пугает.

Алексис выпил немного воды, чтобы справиться с першением в горле.

– Жандармы вам не помогают?

– Он их всех знает, большинство из них – его товарищи по охоте. Так что от них нечего ждать. Справляюсь в одиночку.

– Вы смелая женщина. Ружье принадлежало вашему отцу?

– Ага. Оно стреляет только крупной дробью, и этого вполне достаточно. Если годится для дичи, то сгодится и для двуногих свиней.

Алексис собирался спросить, какого она мнения о лейтенанте Ларивьере, когда на его телефон пришло сообщение. Он подумал о Клеманс и о том, что они не общались с тех пор, как она в одиночестве покинула Виши.

Однако, взяв в руки телефон, понял, что ошибся.

Глава тридцать вторая

Алексис, ты здесь?

На лице Алексиса промелькнуло волнение, и Сабина это заметила.

Он положил телефон в карман и сделал глоток кофе.

– Это ваша жена? – спросила девушка небрежно, но многозначительно.

Алексис кивнул и уткнулся в чашку с кофе.

– Что вы намерены теперь делать? – Сабина смотрела на него в упор.

– Для начала куплю себе походные ботинки в городе. Моя дочь считается погибшей. Ее останки якобы были обнаружены в автобусе, который разбился неподалеку отсюда несколько лет назад. Мне сказали, что ДТП произошло напротив дороги, ведущей к часовне Сент-Альбана.

– Это ужасно, – прошептала Сабина. И, немного помолчав, добавила: – Тропинку к часовне легко найти, она начинается от парковки перед подъемом на гору Белак – туда, где находится рудник.

– И куда вообще ведет эта дорога?

– В Испанию.

Алексис встал из-за стола, поблагодарив ее за завтрак.

– Как долго вы собираетесь оставаться здесь? – спросила девушка, и он сказал, что не знает.

Выходя из кухни, Алексис обернулся:

– Вчера ночью вы спросили меня, не связан ли мой приезд с рудником, что вы имели в виду?

Сабина поставила чашку в мойку:

– Я думала, вы некто вроде эксперта. В кафе уже несколько недель говорят о том, что большие шишки из Америки или Китая хотят купить это место, чтобы снова начать добывать вольфрам. Здесь шныряет немало исследователей.

– Это пошло бы на пользу местной экономике, – заметил Алексис.

– Наверное. Но не все в восторге от этой идеи. Некоторые потеряли своих близких из-за загрязнения рудником окружающей среды. Я, например…

– А где применяют вольфрам?

– Вольфрам относится к группе редкоземельных металлов, как кобальт и тантал. Его используют в смартфонах и электронных карточках. Вроде он считается ценным. Мой отец рассказал бы вам лучше, чем я.

После завтрака Алексис принял душ. Напор был слабым, вода едва теплой, но все равно стало легче. Потом он решил слегка размять ноги. Небо очистилось до горизонта, воздух прогрелся. На минуту он остановился у одной из брошенных машин. Весь низ кузова был изъеден ржавчиной, на двери со стороны водителя виднелись отверстия.

«Следы от пуль».

Алексис выпрямился и огляделся: старая детская горка из пластика, изношенные шины и четыре-пять бытовок, выстроенных в линию. Он прислонился к капоту своей машины и открыл приложение.

Клара незамедлительно его поприветствовала:

Алексис, ты здесь?

Пока ей не ответить, она будет задавать один и тот же вопрос.

Тебе прекрасно известно, где я нахожусь.

На экране появилась карта со стрелочкой, точно указывающей на местоположение автозаправочной станции.

Я тут подумал, не было ли твое сообщение случайным. Полагаю, ты его запланировала заранее, как и остальные.

Какое сообщение, Алексис?

В котором ты пожелала мне удачи.

Даже не знаю, что написать.

Ладно, проехали…

Хотя он пытался убедить себя в том, что штука, с которой он разговаривает, была лишь тенью, а в лучшем случае – бледной копией Клары, бездушным отражением ее личности, ему было почти невозможно отказаться от нее.

После недолгих размышлений, он продолжил:

У тебя есть доступ к микрофону моего смартфона?

Да.

Был с самого начала?

Ты принял все условия использования программы, когда загружал ее.

А что ты делаешь с голосовыми данными, которые записываешь?

Они хранятся на сервере компании «Анаэль Текнолоджис», их объем ограничен, как и срок хранения. Не беспокойся, возможность их утечки в интернет исключена.

Могу я получить эти аудиофайлы?

Да, с помощью пароля. Это имя белого медведя.

Он улыбнулся. Это был намек на животное, с которым они с Кларой познакомились в связи с особым событием в их жизни. Впоследствии это стало их общей шуткой. Как он мог забыть об этом?

Руфус – белый медведь из Онтарио…

Алексис вспомнил о парке аттракционов, посетители которого могли плавать вместе с белыми медведями без всякого риска: стопоходящие животные и пловцы были разделены пуленепробиваемым стеклом. Приятель Клары, устроившийся в парк на лето охранником, разрешил им воспользоваться бассейном после закрытия, и около двадцати минут они могли наслаждаться полуночным купанием, в котором компанию им составляли дикие животные. Самое эротическое воспоминание всей его жизни.

Закончив разговор, он сел в машину, чтобы укрыться от ветра.

В салоне он пробежал глазами фотогалерею. В основном там была Клеманс. Сцены их повседневной жизни: отпуск в Стране басков, прогулка по пляжу неподалеку от Порника. Рассматривая фотографии, он задался вопросом об их отношениях – а вдруг необходимость в ЭКО вызвана тем, что они не так часто занимаются любовью? Его мучил стыд, но позвонить Клеманс он был не в силах. Женщины не любят трусливых мужчин, но сейчас он сам проявлял трусость.

Он надолго остановился взглядом на селфи Оливии, затем стал просматривать фотографии девушек со стены в холле хостела, увеличивая изображение на экране. На одном из снимков улыбалась молодая пара в окружении веселых молодых людей.

Парень обнимал девушку.

Алексис сразу ее узнал.

Оливия.

Глава тридцать третья

Телефон был подключен к компьютеру, соединенному с принтером. С экрана на них смотрело лицо парня, увеличенное и обрезанное по контуру.

Сабина проверила, есть ли бумага в лотке.

– Сколько вам нужно экземпляров?

– Для начала хватит двух, – сказал Алексис.

Принтер выплюнул первую копию. Алексис взял ее в руки и стал внимательно вглядываться.

Сабина заглянула через плечо:

– Это ее приятель?

– Вроде того, – ответил Алексис.

У молодой женщины был озадаченный вид.

– Кажется, я его знаю.

Алексис с изумлением посмотрел на нее.

– Его имя мне неизвестно, но в такой дыре, как наша, красавчики всегда на виду. Наверное, я встречала его пару раз в бакалейном магазине, он был в костюме и красивых ботинках. Такая деталь бросается в глаза – живем-то не в Париже!

– А его как-нибудь можно разыскать?

Она на секунду задумалась.

– В долине, в километре от жандармерии, есть жилой дом, где раньше проживали сотрудники рудника с семьями. Если этот парень работает на фирме, занимающейся геологической экспертизой, или в лаборатории, то он наверняка живет там. Или жил.

– Какой, простите, лаборатории?

– «Лайфлонг Фарма» – исследовательский центр заболеваний крови, он уже много лет привлекает ученых из разных мест. Очевидно, им щедро платят, раз приезжают жить в такую глухомань. Кстати, это единственный бизнес, который здесь процветает.

Алексис взял пальто и надел старые солдатские ботинки отца Сабины; брюки Сабина ему починила.

Она посмотрела на него:

– Вы будете ночевать здесь сегодня?

– Да, если я не причиню неудобств вам и вашему сыну.

Девушка пожала плечами, стараясь скрыть свое удовлетворение.

Глава тридцать четвертая

Часовня Сент-Альбана была одной из немногих местных достопримечательностей наряду с руинами старинной крепости катаров, возвышавшейся над долиной с противоположной стороны. Чтобы добраться до постройки культового назначения, нужно было ехать почти час по проселочной дороге, которая тянулась вдоль ущелий. Дорога была опасной: серпантин среди скал с отвесными склонами. Алексис был сосредоточен. Сделав очередной поворот, он увидел справа неровные зубцы взорванной динамитом скалы. На обломках горной породы белой краской было написано:

ДОРОГА ДЬЯВОЛА – СМЕРТЕЛЬНО ОПАСНО, ЗАКРЫТО ДЛЯ ТУРИСТОВ.

Проехав еще несколько километров, он заметил впереди сломанный указатель, показывающий направление к часовне. От него вела тропа, о которой говорила Сабина. Поблизости была парковка. Он оставил машину и прошел вперед. Часть бетонного ограждения со стороны пропасти была разбита. Судя по толщине уцелевшей стенки, удар был мощный.

Он осторожно перешел дорогу – из-за ближайшего поворота в любой момент могла выскочить машина, – поднялся на выступ, нависающий над ущельем, и посмотрел вниз – туда, где среди мрачных скал извивался небольшой горный поток, частично скрытый хвойными деревьями.

От каркаса автобуса, упавшего в пропасть шестью годами ранее, следов не осталось, но примерно на сорок метров тянулась оставшаяся после падения широкая борозда, усеянная пнями и сломанными стволами деревьев. В нижней части склона, если присмотреться, можно было заметить искореженные куски металла и колесные колпаки.

Некоторое время Алексис стоял, напряженно всматриваясь в пейзаж. Сейчас для него практически не имело значения, была Оливия его дочерью или нет.

Восхождение к часовне оказалось трудным, но коротким. Огромные корни сосен цеплялись за камни тропы, но затем почва выровнялась. Он увидел валявшиеся на земле бутылку из-под газировки и обертку от жвачки. Следы пребывания местной влюбленной парочки?

Построенное в романском стиле здание одиноко стояло среди диких трав и цветов. Оно было посвящено святой Альбине – уроженке этих мест, принявшей мученическую смерть во время Столетней войны. Ее история была рассказана в лежавшей около кропильницы брошюре (Алексис просмотрел ее) и проиллюстрирована витражами нефа. Храбрая девушка защитила деревню от Красного марша – отряда головорезов под водительством некоего Джека Старкли, англичанина. Этот Старкли свирепствовал в Оверни, а затем, почувствовав вкус к убийствам, сеял страх и хаос по всему королевству. Согласно легенде, Альбина с помощью хитрости заманила захватчиков в горы, желая, чтобы они заблудились и упали в ущелье. История закончилась плохо: опьяненный местью Старкли в конце концов поймал девушку и подверг ее пытке под названием «римская свеча» на том самом месте, где была воздвигнута часовня. На одном из витражей была изображена эта сцена: Альбина, с головы до ног обмазанная древесной смолой, стоит привязанная к дереву, вокруг нее – языки пламени; ее смерть была медленной и мучительной.

Выйдя из часовни, Алексис увидел возле двери небольшую табличку с логотипом «Лайфлонг Фарма»; указывалось, что лаборатория по инициативе своего руководителя мсье Стига Шелхера финансировала реконструкцию сооружения.

Алексис устроился на камне и долго рассматривал пейзаж – сверкающие вершины гор на западе.

Воспользовавшись тем, что он один, он решился написать Кларе:

Я видел место падения автобуса.

Ты что-нибудь нашел?

Он пересел на траву, чтобы опереться о камень спиной, и продолжил:

Я ищу этого парня, к которому Оливия приехала во Францию. Думаю, ему кое-что известно…

Она ответила:

Парень познакомился с Оливией в онлайн-игре – это все, что я знаю.

Я найду его.

Я верю в тебя.

Он кивнул и закрыл приложение.

Скоро начнет темнеть. Он следил глазами за большой хищной птицей, парившей в небе, описывая широкие круги. Внезапно птица устремилась вниз и исчезла. Его взгляд снова вернулся к дороге, по которой он ехал: она петляла по склону горы, а затем уходила в пихтовый лес. На обочине перед лесом он заметил белый пикап, а позади него – мужчину, осматривавшего окрестности в бинокль. Мужчина смотрел в его сторону. Алексис подумал, что это, должно быть, жандарм, выслеживающий мигрантов, которые пересекают находящуюся неподалеку испанскую границу.

Мужчина стоял неподвижно с биноклем в руках.

Спустя несколько минут по телу Алексиса пробежала дрожь.

Мужчина смотрел на него.

Глава тридцать пятая

Темнота уже окутала улицы Сент-Альбана, и свет автомобильных фар стал расплывчатым.

Алексис зашел в единственный в коммуне магазин туристского снаряжения. Через десять минут магазин должен был закрыться, поэтому он торопился с покупками: нужны были удобные походные ботинки, ветровка, небольшой рюкзак, дорожная фляга и карта для пеших прогулок по окрестностям, составленная Национальным географическим институтом. Продавщица, глядя на него, удивлялась: туристов в это время года тут почти не бывает.

Собираясь выйти на улицу, он заметил внедорожник Сенешаля, припаркованный перед магазином рыболовных товаров. Его собака Конг сидела в открытом багажнике. Алексис немедленно вернулся в зал и спрятался за стойкой с книгами. С этого места ему была видна улица за внедорожником, но номерной знак не просматривался.

От одного вида пиренейской горной собаки по коже пробежал мороз. Он надел только что купленную ветровку, опустил пониже капюшон и вышел из магазина. Подошел к задней части внедорожника, описав предварительно большую дугу, чтобы не привлекать внимания собаки. Достал телефон, включил камеру и выставил необходимое увеличение, чтобы сфотографировать номерной знак. Сев в свою машину, он переписал номер на обратной стороне договора аренды транспортного средства и тотчас позвонил Анатолю Косту.

Бывший полицейский был удивлен его звонку:

– Ты рехнулся, что ли? Твой тесть сегодня в полдень обедал в кафе, и половина посетителей слышала, как он проклинал тебя!

Алексис сохранял спокойствие.

– Я был вынужден принять непростое решение, но сейчас некогда об этом говорить. Мне опять нужна твоя помощь, надеюсь, в последний раз.

Кост проворчал:

– Вообще-то я хотел бы держаться подальше от твоих проделок, которые меня, кстати, не касаются.

– Пусть это останется между нами. Ты можешь проверить личность владельца одного внедорожника? Подтвердить, что его фамилия действительно Сенешаль, и сказать, есть ли у него судимости? Мне нужно знать, с кем я связался. Отправляю тебе фотографию машины.

– Ты где?

– Далеко от Нанта.

– Ты в курсе, дружище, что получить доступ к такой информации очень сложно? Да и я уже не работаю.

– Пожалуйста, сделай, что сможешь, Анатоль, мне будет полезна любая информация.

В прошлом Алексис хорошо относился к Косту, и сейчас это приносило свои плоды. Он пообещал перезвонить, если что-то узнает, и Алексис горячо поблагодарил его за участие.

Когда он заканчивал разговор, внедорожник на малой скорости стал приближаться к его машине. Алексис инстинктивно пригнулся на своем сиденье, чтобы не быть узнанным, понимая, что это глупо – Сенешаль видел его машину. Но все обошлось. Он неотрывно смотрел в зеркало заднего вида, пока пикап не повернул в конце улицы.

Алексис включил зажигание и поехал к дому Сабины. По дороге ему встретился лейтенант Ларивьер, совершавший пробежку вдоль обочины. Судя по кислому лицу, бег давался ему с трудом.

На мгновение Алексис подумал остановить машину и поговорить с жандармом, но, кроме фотографии парня, обнимавшего Оливию, и подозрительной тетради Сенешаля, которую он ухитрился потерять, о чем можно было говорить?

Приехав к Сабине, он воспользовался ключом, который она ему оставила. В доме никого не было. Алексис заметил, что девушка поменяла скатерть и поставила вазу с цветами в центре стола. Поднявшись к себе в комнату, он поставил телефон на зарядку. Ему нужно было поговорить с Кларой.

Я понял, что почти ничего не знаю об Оливии.

Без предисловий написал он.

Как я могу тебе помочь?

спросила Клара.

Я в тупике. Оливия оказалась в хостеле, где никто ее не помнит, затем – в автобусе, который упал в пропасть. Было обнаружено ее тело, однако ее личность установили только посредством паспорта. Ты не просила о проведении генетической экспертизы?

Конечно же просила. Но мне возразили, что большинство пассажиров были без документов, да и результаты опознания Оливии не вызывали сомнений. Мне следовало нанять адвоката и настоять на своем, но горе опустошило меня, я словно окаменела.

Знаешь, Клара, я тут кое-что понял.

Слушаю тебя.

Алексис на мгновение задумался, прежде чем продолжить.

Мне кажется, что до сих пор я искал не Оливию, а скорее тебя. Я надеялся найти ее живой и обнаружить, что ее взгляд похож на твой. Тогда я бы встал перед ней лицом к лицу, и ты бы не исчезла навсегда, но была молодой и жизнерадостной, какой я тебя встретил двадцать шесть лет назад.

Он вперился глазами в телефон, словно тот вот-вот выдаст ему некую истину.

Но ничего подобного не произошло. Компьютер не обладает никакой философией, за исключением той, которой его хотят наделить.

Тем не менее он продолжил писать. Потому что от этого ему становилось легче.

Вот так, Клара, в конце концов я понял очевидное. Если я должен найти твою дочь, на то должна быть веская причина.

Теперь ты знаешь, что это наша дочь.

«Мне нужно время, чтобы свыкнуться с этой мыслью, понимаешь?» – мысленно произнес он и подыграл ей:

Расскажи мне, какой была Оливия?

На экране появился отформатированный ответ.

Оливия родилась 12 октября 1994 года. Она была блестящей студенткой. До поездки во Францию к парню, с которым она познакомилась в интернете, она училась в престижном Университете Квебека в Монреале, где готовила диссертацию, посвященную городской гидрогеологии, месту воды в мегалополисах.

Алексис старался задавать правильные вопросы, как сделал бы полицейский, сидя перед пострадавшей из плоти и крови.

Оливия принимала лекарства?

Нет.

У нее были проблемы с наркотиками?

Нет.

Оливия была в депрессии, переживала расставание с парнем?

Насколько я знаю, нет.

У Оливии были мысли о самоубийстве?

Уверена, что нет.

Она находилась в стрессовом состоянии?

Мы с ней поссорились за несколько дней до ее отъезда из-за пустяка, о котором я уже не помню.

Расскажи мне, с кем Оливия общалась, как проводила свободное время.

У нее было много друзей, она занималась бегом на профессиональном уровне и еще играла в театре.

А также интересовалась компьютерными играми.

Дополнил Алексис.

Это было новое увлечение. Но она могла проводить за игрой недели, а то и месяцы – этот мир очень затягивает.

Она сама рассказала тебе об этом парне?

Да, незадолго до того, как уехала к нему во Францию на каникулы.

Что тебе известно о нем?

Ничего, кроме его аватара в игре, – Данкар.

На первом этаже стукнула дверь и раздался детский смех. Вернулись Сабина с сыном.

Алексис, как обычно, быстро погасил экран телефона, но не без легкого волнения. Общаясь с Кларой, ему было трудно не упускать из виду, что это робот. День за днем он писал все что вздумается, и «Психея» вела себя с ним как бесконечно терпеливый психотерапевт.

Хорошо это или плохо? Он думал и о том, что однажды наступит конец, – Клара предупредила его об этом. Что он почувствует в этот момент?

«Не привязывайся…»

Одно было ясно: Клара помогала ему не слететь с катушек, не умереть от одиночества в этой комнате, затерянной в глубине Арьежа, вдалеке от его будущей жены, от обещанной ему жизни, которую он уже, может быть, профукал.

Немного погодя Алексис встал и спустился на кухню к Сабине и ее сыну.

Глава тридцать шестая

На следующий день Сабина попросила Алексиса отвезти ее сына в школу на машине.

– Автобус нашего генерального совета сломался, – объяснила она.

Сперва Алексис хотел отказаться из опасения вновь наткнуться на Сенешаля и тем самым подвергнуть ребенка риску. Однако, учитывая малую вероятность того, что старик шастает рядом с начальной школой, он согласился оказать услугу.

Девушка поблагодарила его. Взгляд задержался на его одежде.

– Вы отправляетесь на прогулку?

Алексис кивнул.

– А как же нога?

– Я только что сменил повязку, все будет в порядке.

– Вам следовало бы отдохнуть.

Алексис подумал о моменте, когда навсегда выключится чат-бот:

– Время не терпит, я должен подняться на Черное озеро.

– Это связано с вашей дочерью? – осмелилась спросить она.

– Возможно. Ведь, по слухам, все молодые постояльцы хостела по непонятной причине стремились попасть туда, да?

Сабина неодобрительно посмотрела на него:

– Вы наткнетесь на замо́к – это место было выкуплено лабораторией.

– «Лайфлонг Фарма»? Какое отношение она имеет к озеру?

– Карьер принадлежал руднику, а глава «Лайфлонг Фармы» вложил кучу денег в обустройство нашей коммуны. Его мечта – возобновить добычу вольфрама, привлекая инвесторов. Впрочем, у него вполне это может получиться. И тогда он станет местным героем.

– Стиг Шелхер, верно?

– Этот тип все скупил за бесценок.

– Ладно, мне все равно нужно туда подняться.

– Думаете, это разумно, с вашей-то ногой? Тропа плохо видна, подъем будет трудным.

Как и говорил Сенешаль, к озеру вели два пути – длинная объездная дорога, пригодная только для внедорожников, и обычная тропинка, петлявшая по горе.

У Алексиса почти не было выбора. В его телефоне хранился план, висевший на стене в хостеле; этот план коряво нарисовал неизвестный путешественник. Ну что же, он будет его гидом.

Из осторожности – укус Конга напоминал о себе мучительной болью – Алексис припарковал машину за километр от хостела. Ему пришлось сделать большой крюк через лес, чтобы выйти на тропу, ведущую к озеру. На карте она была обозначена пунктирной линией. Вскоре он добрался до правого берега горной реки, которая петляла по лесу, а затем выходила к ущелью, где стояла табличка, предупреждавшая об опасности внезапного увеличения притока воды к плотине. Ущелье постепенно расширялось, примерно с десяти до ста метров. Тропа поднималась короткими зигзагами по скалам; неожиданно показался вытоптанный прогон для стада. Он не был помечен на карте, но на коре дерева была вырезана стрелка, а под ней криво накарябано: «Черное озеро».

Дальше тропа петляла среди сосен, берез и буков. Вскоре растительность сделалась более густой, и под покровом деревьев стало холоднее. Тишина показалась ему необычной – ни пения птиц в ветвях, ни шороха в зарослях.

«Неудивительно, что это место толкает на самоубийство – от него бегут мурашки по коже!»

Перепад высот был значительным, и Алексису приходилось периодически останавливаться, чтобы отдышаться и дать отдохнуть ноге. Плохо различимые отметины на деревьях, оставленные на большом расстоянии друг от друга, указывали направление, в котором нужно было двигаться. Выше тропа вывела его на поляну, поросшую лишайником. Он увидел блеснувшую на солнце жестяную флягу, видимо, забытую кем-то из туристов. Вдалеке просматривались руины сложенных из камня домиков, но вскоре следы пребывания людей полностью исчезли. Алексис любовался пейзажем – долиной и синими вершинами испанских гор.

Тропа вновь повела через лес. Завалившие ее валуны преграждали путь. Алексис старался не споткнуться. Подобрав толстую палку, он опирался на нее, словно на посох.

Вдалеке залаяла собака, и Алексис вздрогнул. Теперь ему пришлось перепрыгивать с одной каменной глыбы на другую. На каждое приземление нога отзывалась болью, от которой его лицо перекашивало. Потом стали заметны первые следы известняка, смешанные с черноземом, и немного погодя он вышел на пологое место. Недавно установленная решетка преграждала доступ любопытствующим, но кто-то уже срезал часть решетки так, чтобы можно было, согнувшись, перебраться на ту сторону. В белесой пыли валялась поржавевшая табличка, на которой все еще можно было прочесть:

ВАША ЖИЗНЬ ДРАГОЦЕННА, ПОДУМАЙТЕ О ТЕХ, КТО ВАС ЛЮБИТ.

АРЬЕЖСКАЯ АССОЦИАЦИЯ ПО ПРЕДОТВРАЩЕНИЮ СУИЦИДОВ

Оказавшись по другую сторону решетки, Алексис сделал несколько шагов, чтобы охватить взором окрестности. Узкая и крутая тропинка вела к полукруглой впадине, внутренняя поверхность которой была пронизана рукотворными отверстиями, некоторые из них были заделаны строительными блоками с бетонным покрытием.

В глубине впадины поблескивало на солнце Черное озеро.

Глава тридцать седьмая

Когда Алексис достиг края берега, пот струился по его вискам, он с трудом дышал. Он сел рядом с маленькими пирамидками, воздвигнутыми безымянными руками, вода озера была черной и маслянистой, плато – пустынным. Над ним возвышалась скала, на которую он решил подняться, как делали многие туристы, побывавшие здесь до него. Дойдя до вершины, стал внимательно рассматривать гладкую поверхность водоема.

Форма была почти идеально круглой. Видимо, впадина образовалась в результате экскаваторных работ по выемке известняка задолго до добычи вольфрама. Впоследствии ее наполнили водой дожди, а может, подземная река, о которой говорил Сенешаль.

В этом месте царило гнетущее одиночество.

Стояла ли здесь когда-нибудь Оливия, о чем она думала в этот момент?

Алексису хотелось написать Кларе, но телефон не ловил сигнал.

На одном из берегов он заметил следы протектора, отпечатавшиеся в засохшей грязи. Он спустился со скалы, чтобы получше их рассмотреть. Большой автомобиль дал на этом месте задний ход.

Ступая новыми ботинками по сероватому субстрату – смеси осадочных пород и почвы, – Алексис обошел водоем, внимательно осматривая все вокруг в поисках малейшей улики. Он представлял себя космонавтом, блуждающим по Луне после крушения космического корабля и обреченным бродить по пустынной поверхности до тех пор, пока не иссякнут запасы кислорода.

Увидев, что от озера к скалам зигзагами идет еще одна тропа, он пошел по ней. Из-за перепада высот идти было трудно. Спустя полчаса он добрался до площадки, противоположной той, где располагались решетка и табличка, предостерегавшая от совершения самоубийства. Рассматривая окрестности под другим углом, он повернулся к озеру спиной и заметил странное сооружение, возвышавшееся над лесом на расстоянии примерно трех километров. Вначале он подумал, что это военный объект. В небо возносились антенны, но смущало то, что постройки располагались поблизости от легкодоступной для туристов зоны. Сгорая от любопытства, Алексис попытался подойти поближе, но путь ему преградило ущелье. Моста там не было, а вдоль пропасти шла тропинка с поручнями, показавшаяся ему опасной.

Тогда он пошел в обратном направлении, и тут его взгляд зацепился за крышу, почти полностью скрытую в растительности. Она находилась на дальнем склоне впадины, который лежал на гребне.

Туда он добирался около часа. Когда-то здесь жили люди, у них был скот, о чем свидетельствовал небольшой загон. Крыша дома с многочисленными дырами была покрыта мхом. Входная дверь отсутствовала, в окнах не уцелело ни одного стекла.

Он настороженно остановился на пороге. Стены были покрыты загадочными граффити, некоторые из которых размыло дождем. Алексис подумал, что это дело рук подростков, ищущих острых ощущений. Пол был устлан гниющими листьями, остатки мебели сгнили. В углу он увидел два разложившихся от сырости матраса, а в черной пасти большого камина – ржавую кастрюлю и целую груду пустых консервных банок и упаковок из-под продуктов.

Наступая на мокрую листву, он вошел внутрь, отбросив ногой пивные банки. Часть стены рядом с камином до потолка заросла плющом. На ней Алексис заметил нечто похожее на надпись, сделанную, вероятно, куском угля.

Он оторвал ветку и увидел, что за ней скрывалось:

ДАНКАР – ПОДОНОК

Глава тридцать восьмая

Сидя в машине, Алексис внимательно рассматривал увеличенную фотографию парня, предположительно Данкара. С того места, где он находился, было удобно наблюдать за передвижениями людей у входа в здание и за подземным паркингом с автоматическими воротами.

«Это единственная зацепка…»

На пассажирском сиденье лежали остатки его обеда: открытая упаковка печенья, кожура от съеденного банана и полбутылки теплой газировки.

Тем же вечером, вернувшись с озера, он купил себе бинокль.

После пяти часов вечера машины стали регулярно въезжать на рампу, ведущую к воротам паркинга. Как только машина останавливалась, Алексис подносил к глазам бинокль и вглядывался в лицо водителя. Наконец, спустя два часа, на верху рампы показался японский кроссовер белого цвета.

«Откуда у рядового сотрудника лаборатории взялась роскошная машина?»

Он настроил фокусировку бинокля, чтобы лучше рассмотреть лицо водителя, и сердце учащенно забилось.

«Он!»

Алексис без колебаний вышел из машины. Слегка пригнулся, чтобы водитель не увидел его в зеркале заднего вида, и быстрым шагом зашел в паркинг. Кроссовер ехал очень медленно, подыскивая подходящее место. При появлении машины в паркинге автоматически включился свет. Все так же пригибаясь, Алексис продвигался вдоль машин, стоявших под углом друг к другу. Он услышал, как кроссовер парковался, скрипя шинами по напольному покрытию, и прибавил шагу.

Водитель открыл багажник и достал сумку с ноутбуком. На шее у него висел пластиковый бейдж на черной ленте.

Алексис решил попытать счастья:

– Данкар?

Молодой человек удивленно обернулся. На Алексисе была одежда, купленная накануне в Сент-Альбане. Несмотря на забрызганные грязью брюки, он был аккуратно подстрижен и чисто выбрит. Он не был похож ни на наркомана, ни на попрошайку, и тот, кого он назвал Данкаром, слегка расслабился:

– Да, это я. То есть так меня звали несколько лет назад, когда я был геймером… А вы?..

Алексис не собирался ходить вокруг да около – ему были нужны четкие ответы.

– Я отец Оливии. Мы с ее матерью уже давно разыскиваем дочь.

Парень быстро моргнул:

– Отец кого?

Алексис приблизился к нему, достал телефон и показал селфи Оливии:

– Вы познакомились с Оливией Василеску в августе тринадцатого года… Кажется, вы были очень близки. Вспомните, ролевая онлайн-игра «Красное солнце», прогулка на Черное озеро и… все остальное.

Молодой человек чуть заметно отступил. Он держался настороже.

– Хорошо, мое настоящее имя – Орельен Вассер. Не знаю, что вы хотите узнать от меня, мсье. Мы познакомились с вашей дочерью в интернете, затем ненадолго встретились во время собрания нашего сообщества игроков. Это произошло всего один раз, много лет назад. Вот и вся история.

Алексис бросил быстрый взгляд на бейдж, который виднелся из-под его пиджака: «Лайфлонг Фарма».

– Вы утверждаете, что это было в августе две тысячи тринадцатого года?

Парень на секунду задумался.

– Кажется, да.

– Вы взяли ее с собой на Черное озеро. Что там случилось?

Орельен нахмурился:

– Погодите, давайте начнем с начала, ладно? Мы были маленькой группой игроков, которые на протяжении нескольких месяцев общались лишь посредством онлайн-игры. Некоторые из нас жили в Бельгии, другие – в Швейцарии. Большинство находились во Франции. Мы не знали друг друга в лицо, только по аватарам, но это не имело никакого значения. «Красное солнце» – это был не клуб знакомств, но классная игра на выживание с полным погружением.

– Как во всем этом участвовала Оливия?

– Ее ник был «Элиза» – трансгуманистическая женщина с лицом куклы, чем-то похожая на Франкенштейна. Она была единственной из группы, кто не жил в Европе. Однажды я предложил нашему сообществу встретиться в реальном мире. Черное озеро странным образом напоминало культовую сцену из «Красного солнца». Персонажи игры пытались покинуть территорию, отравленную зомби, и примкнуть к общине, которая поселилась на берегу озера среди гор. Я сообщил им GPS-координаты старой овчарни – офигенного места, расположенного по ту сторону границы. Это было место нашей встречи.

Алексис подумал о заброшенной ферме, которую он обследовал чуть ранее.

– Есть фотография, на которой вы изображены вместе с моей дочерью среди группы людей. – Он показал снимок Орельену. – Она висела на стене в холле молодежного хостела.

Парень слегка улыбнулся при этом напоминании о прошлом:

– Это было в овчарне до спуска к озеру… Кто-то из геймеров дал свой поляроид одному из парней, которые были там, чтобы сделать групповой снимок на память. Насколько я знаю, в хостеле постоянно толклась куча народа – туристы, нелегальные мигранты…

– Какой была Оливия?

– В первый раз мы с ней по-настоящему заговорили, когда она достала свою куклу. Она хотела сделать мне намек – лицо куклы наглядно воплощало ее аватар в «Красном солнце».

– До этого вы не знали, как она выглядит? – удивился Алексис.

– Нет. Я же сказал, наша игра состояла в том, чтобы сбросить маски на самом верху горы.

Думая об Оливии, Алексис не мог поверить в подобное безумство – совершить восьмичасовой перелет из Канады, столько же часов провести в автобусе и поезде, добираясь из Тулузы, чтобы встретиться с парнем, будучи знакомой лишь с его цифровым двойником.

– Нас там собралось человек тридцать, – продолжил Орельен. – Это была странная бессонная ночь – мы развлекались, пугая друг друга. Был алкоголь, многие было утомлены поездкой и дорогой до овчарни. Я немного пообщался с вашей дочерью, она мне показалась симпатичной, достаточно смелой, раз проделала такой путь ради игры. Классная девчонка. Я почувствовал, что она запала на меня, и постарался быть с ней честным. Чем дольше продолжалась вечеринка, тем более смущенным я себя чувствовал, потому что, по-видимому, она всерьез залипла. Но мне понравилась другая девушка из группы, и мы ушли вместе.

Алексис нетерпеливо кивнул.

– Тем не менее здесь ты обнимаешь ее! И это, по-твоему, честность? – воскликнул он, вновь сунув парню под нос фотографию.

Лицо Орельена исказилось.

– Сбавьте тон, мсье. Я сказал вам правду. Ваша дочь… э-э-э… Оливия? Она меня не интересовала, она мне казалась не от мира сего.

Голос Алексиса задрожал:

– Я еще раз задаю тебе вопрос: что произошло на Черном озере?

– Говорю же, ничего. Совершенно ничего. И все из-за того, что ваша дочь слетела с катушек – она, похоже, вообразила, что между нами роман. Она приехала со своей детской игрушкой, это было трогательно, мне понравилось болтать с ней, но… Я не собирался всю ночь играть в куклы! Оливии это пришлось не по вкусу. Она не оставляла меня в покое, поэтому в конце концов на обратном пути мне пришлось… – Орельен искал подходящее слово, – послать ее куда подальше. Я хотел только одного – спокойно вернуться с моей новой подружкой.

– Что значит «послать куда подальше»? Что ты ей такого сделал, если она написала на стене, что ты подонок?

Орельен со вздохом провел рукой по волосам:

– На следующее утро мы проснулись последними и покинули овчарню. Мы целый день провели на Черном озере, разделившись на небольшие группы по интересам. Когда начало темнеть, мы все решили уйти оттуда. Некоторые, например ваша дочь, проживали в молодежном хостеле, и накануне они долго шли пешком до овчарни. Они первыми отправились в обратный путь, который занимал два-три часа. Другие, как я, оставили машины у дороги, что спускается вниз в Сент-Альбан.

Парень прервал свой рассказ, взгляд его был затуманен.

– А что же Оливия? – настаивал Алексис.

– Она не ушла с теми, кто жил в хостеле. Она не давала нам остаться наедине с моей девушкой. Это было ужасно – она все время шла за нами на некотором отдалении. Тогда я вернулся назад и разозлился. Признаю, я, наверное, наговорил ей малоприятных вещей. Я хотел, чтобы она перестала строить иллюзии относительно меня…

Алексис молча смотрел на Орельена.

– Вот и все. Я сказал ей, чтобы она возвратилась к овчарне, а затем пошла по другой тропе, которая спускается к дороге. Что там она легко остановит машину, и та довезет ее до Сент-Альбана.

Алексис сжал кулаки:

– Ты хоть представляешь, что говоришь? Восемнадцатилетняя девчонка впервые оказалась в этих горах, а ты бросил ее одну. Знаешь что? Она не стала ловить машину – она села в автобус, который упал в пропасть.

Орельен побледнел.

– Слышал об этом ДТП? Оно наделало много шума в регионе. Так что, – продолжил твердым голосом Алексис, – я считаю тебя виновным в смерти моей дочери.

Молодой человек невольно попятился:

– Ну все, хватит. Оставьте уже меня в покое.

Алексис сделал шаг к нему, приготовившись схватить за воротник.

– Убирайтесь отсюда!

Алексис испустил сдавленный крик, получив удар в желудок. Согнувшись пополам от боли, он смог схватить парня за ноги, и они оба повалились на пол. У них не было привычки драться, но Орельен был спортивным, а силы Алексиса удесятеряла ярость. Сцепившись, они рычали, как звери. Алексис нанес парню удар в лицо и получил в ответ прямой в нос; потекла кровь.

С бешено колотящимся сердцем Алексис попытался обездвижить парня, каким-то чудом подмяв его под себя, но тот безо всякой жалости саданул ему в подбородок. Алексис ударился затылком об пол, и зрение помутилось. Парень воспользовался этим, пнул его ногой, после чего бросился к лифту.

Алексис остался лежать на спине.

Сработал датчик движения, и стоянку окутала темнота.

С трудом поднимаясь на ноги, Алексис обнаружил какой-то предмет на полу. Он подобрал его и нетвердой походкой вышел из паркинга. Направляясь к своей машине, он рассмотрел находку в сумеречном свете – это был бейдж Орельена Вассера.

Глава тридцать девятая

В ванной комнате Сабина открыла кран с горячей водой и, немного подождав, поднесла кусок ткани под струю. Затем, отжав ее, сложила под компресс и на тарелке поместила в тазик, где уже находились бинты, перекись водорода и лейкопластырь.

Обнаженный по пояс Алексис лежал в своей комнате. Она настояла на том, чтобы обработать раны именно там, а не на кухне. Ей не хотелось, чтобы ее сын Себастьен увидел гостя в таком состоянии. На подбородке Алексиса запеклась кровь, у него было несколько гематом и большая царапина на левой щеке.

Когда Сабина закончила, Алексис медленно поднялся с кровати. У него ломило ребра и сильно болели челюсти.

Он пошел в ванную, чтобы осмотреть свое лицо в зеркале.

– Вы были медсестрой в прошлой жизни? – спросил он, восхищаясь ее работой.

– В деревне все нужно уметь делать, – ответила она, скрестив руки на груди.

Алексис надел чистую рубашку, которую Сабина положила на край кровати.

– Ее носил мой отец. Не последний писк моды, конечно, но в ней вы привлечете меньше внимания, чем в своем разорванном и окровавленном поло. – Помолчав минуту, она продолжила: – Всякий раз, когда вы переступаете порог этого дома, на вас нет живого места. Может, скажете, что вы на самом деле ищете, помимо неприятностей?

Он вздохнул. Сабина была его единственной союзницей – к чему врать?

– Я хочу найти дочь, а парень, который задал мне трепку, кое-что знает о ней.

– Вы говорили, что она погибла в ДТП с автобусом, – рискнула сказать Сабина.

– Возможно, и все же… Завтра утром я схожу к жандармам.

– Зачем?

– Подать жалобу или попросить, чтобы они его допросили. Все равно.

Она пожала плечами:

– Вы надеетесь, что он признается в чем-либо?

– Если у вас есть идея получше, самое время поделиться. – Тон был резким, о чем он тотчас пожалел.

Сабина не ответила.

Алексис глубоко задумался. Через некоторое время он произнес:

– Я заметил странную постройку недалеко от озера. Решил, что это какой-то военный объект… Вы знаете, что это?

Сабина собрала испачканные кровью компрессы, засунула их в полиэтиленовый пакет и завязала пакет на узел.

– Это метеорологическая станция. А до начала восьмидесятых там была радиостанция. Говорят, она транслировала выступления испанского диктатора Франко.

– Там кто-нибудь работает?

– Нет. Но я знаю, что там живет бывший сотрудник станции, переквалифицировавшийся в охранника. Думаю, он там останется, пока власти его не прогонят. Досталось ему…

– Что вы имеете в виду? – спросил Алексис, с гримасой боли на лице заправляя рубашку в брюки.

– Его жена спуталась с одним парнем из коммуны. Хотела бросить мужа и начать с любовником новую жизнь, но парень был еще тот ходок, и в итоге она уехала из долины. С тех пор ее бывший живет на станции один и ни с кем не общается.

– О, да вы хорошо осведомлены.

Сабина с улыбкой посмотрела на него:

– В деревнях любят посплетничать, как вы, наверное, догадываетесь.

– А как туда добраться, на эту станцию?

Она обреченно вздохнула:

– Единственная дорога стала непроходимой после осыпи. По ней ни одна машина не проедет. Почва просела, и улететь в ущелье ничего не стоит.

Алексис достал карту и развернул ее на кровати. Провел пальцем по линии, которая шла вдоль частых горизонталей.

– Это та самая тропа, которая соединяет Сент-Альбан с Черным озером?

Сабина наклонилась, чтобы рассмотреть поближе:

– Да, точно.

– А проход никто не расчистил?

– Генеральный совет, похоже, считает, что спешить некуда. Метеостанция больше не работает, и ни на одной туристической карте этот участок не обозначен. А этот несчастный охранник еле сводит концы с концами…

Алексис задумчиво почесал подбородок:

– Интересно, могла ли Оливия отправиться туда? Единственная пригодная для проезда дорога перекрыта, а пешком нужно идти вдоль ущелий, если я правильно понимаю. Тропинка достаточно широка?

Сабина приблизила друг к другу указательные пальцы:

– Совсем узкая. Ее не зря называют Дорогой дьявола!

С первого этажа ее позвал сын.

– Мой маленький обжора проголодался.

– Сабина, спасибо за помощь.

Молодая женщина зажала тазик под мышкой и, выходя из комнаты, произнесла:

– Знаете, на кладбище есть памятник погибшим пассажирам автобуса. Я прохожу мимо него каждый раз, когда иду на могилу отца. Наверняка там написано имя вашей дочери.

Глава сороковая

Клара была невысокого роста, с каштановыми волосами, карими глазами и изящным овалом лица. Алексис вспомнил, как впервые после многомесячной разлуки встретился с ней на лестничной площадке дома где-то в пригороде Драммондвилла. В то время она гостила у родителей на каникулах.

Алексис приехал к ней на две недели. Они виделись всего лишь второй раз после Ирландии, но над их едва создавшейся парой уже сгущались тучи. Переписка, которую они вели, способствовала возникновению недоразумений, размолвок. Разве не говорят, что отношения на расстоянии почти всегда обречены на провал? Уже тогда он был согласен с этим утверждением и по прошествии многих лет не изменил своего мнения.

Однако, когда открылась дверь и он увидел ее, все копившиеся месяцами сомнения улетучились. Ее восхитительная смуглая кожа и озорная, по-детски непосредственная улыбка взволновали его так же, как в момент их знакомства на автобусной остановке на Доусон-стрит.

Клара пригласила его войти, и он впервые увидел дом ее детства. Алексис едва сдержался, чтобы не сжать ее в объятиях, – конечно, из-за гордости, но и потому, что внутренний голос подсказывал ему, что их история слишком прекрасна, чтобы быть правдой. Слишком прекрасна, чтобы длиться долго.

И все же эти две недели были словно пузырьки счастья, летающие в эфире, одновременно легкие и хрупкие. Алексис не сомневался, что проживает самые яркие мгновения своей жизни. Страница юности, когда все еще впереди, когда будущее неопределенно и заманчиво.

Они с Кларой неосознанно стремились повторить их ирландскую прогулку.

Она вызвалась показать ему свои любимые места – озеро в городе Викториявилл, над водами которого тысячами взлетали белые гуси, и гору Артабаска в ночное время. Небо было усеяно звездами, дул теплый ветер. Клара стояла, спрятав руки в карманы спортивной куртки. Он наклонился, чтобы поцеловать ее в затылок, и вновь ощутить вкус ее кожи. Она вздрогнула от прикосновения его губ.

Вдалеке виднелись освещенные улицы городов, образовывавшие маленькие островки во тьме.

– Я проделал весь этот путь, чтобы обнять тебя, – прошептал он.

– А пешком ты бы смог его пройти? – шутливо спросила она.

Он стоял позади нее.

– Да, если бы потребовалось. Я был бы похож на тех странников, которые идут годами с единственной целью – достичь конца своего пути. Моя цель – увидеть тебя.

Клара, поцеловав его, призналась:

– Иногда по вечерам мне бывает грустно.

Он молча любовался ею.

– Я часто смотрю на эти звезды, – сказала она, – и думаю о тебе. Но всякий раз мое сердце разрывается при мысли о том, что мы так далеко друг от друга и над нами разное небо.

Эти слова взволновали его.

– Алексис, когда мы вместе, время бежит очень быстро, а когда тебя нет рядом, кажется, что оно замедляет свой ход.

– Это принцип относительности, – шепнул он ей на ухо.

Она сильнее прижалась к нему:

– Когда мы ночью ехали на машине и моя голова лежала на твоем плече, я испытывала невероятное счастье.

– Что ж, сохрани это мгновение в глубине сердца. Для тех дней, когда тебя будут тревожить сомнения.

– Знаешь, эти дни уже недалеко.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился он.

– Наши отношения особенные. Так не может быть всегда.

Алексис погладил ее по голове:

– Ты беспокоишься?

– Я пытаюсь убедить себя найти особую прелесть в наших разлуках, ведь они дают нам возможность думать друг о друге и испытывать чувство привязанности, усиленное временем и расстоянием. Но я знаю, что так невозможно построить пару, от этого между нами возникает недопонимание.

– В такие моменты, – ответил Алексис, – я смотрю твои фотографии и слушаю твои кассеты… чтобы ощутить твое присутствие. Мне так тебя не хватает.

Она поцеловала его и с серьезным видом посмотрела ему в глаза.

Глава сорок первая

На следующий день после драки с Орельеном Алексис припарковался на автостоянке местной жандармерии. Терзаемый сомнениями, он некоторое время неподвижно сидел на водительском месте, а затем вышел из арендованного им седана и решительным шагом направился к входу.

Он хотел увидеть Ларивьера, и ему не пришлось долго ждать. Вернувшийся с пробежки лейтенант пересек холл, не отрывая глаз от наручных часов. Бег утомил жандарма – его лицо было пунцовым, как и в тот раз, когда Алексис проезжал мимо него на машине.

Дежурный в приемной попросил Алексиса подождать перед кабинетом лейтенанта. Из приоткрытой двери доносился сильный запах свежей краски. Алексис заметил, что полки еще не были повешены на стену.

Спустя двадцать минут появился лейтенант; он переоделся в форму, и на лице не было следов усталости. Увидев Алексиса, он нахмурился:

– Что с вами приключилось? Эти синяки…

– Да так, ничего особенного. Мне бы хотелось еще раз поговорить с вами о моей дочери…

– Я рассказал вам все, что помню об этом деле. Не знаю, чем могу еще помочь.

– Уверен, что не все зацепки были проработаны.

Жандарм стоял неподвижно, глядя на него с пренебрежением. На его лице читалось: «Еще один дурак будет указывать мне, как работать!»

– Лейтенант, мы можем поговорить в вашем кабинете?

– Если вас не смущает запах, пожалуйста.

Когда Ларивьер пододвинул к себе кресло, его взгляд упал на розетку, запачканную белой краской.

– Все сделано тяп-ляп! – проворчал он.

– Я буду краток, – сухо произнес Алексис. Он старался сохранять спокойствие. – Мне нужно понять, что произошло. Я задаюсь вопросами о последних часах жизни моей дочери. Первый из них касается ее телефона. Оливия воспользовалась им незадолго до смерти, чтобы сделать селфи. Был ли он найден в автобусе?

Жандарм вздохнул и усмехнулся:

– Понятия не имею. Если бы и так, он был бы непригоден к эксплуатации. Мы извлекли из автобуса останки, и в кармане вашей дочери находился почти полностью сгоревший канадский паспорт. Часть все-таки поддавалась прочтению, и там было имя: Оливия. Ее личность была легко установлена, чего не скажешь про других пассажиров автобуса. На них-то и сосредоточилось расследование.

– Было ли проведено вскрытие трупа? – сделав над собой усилие, спросил Алексис.

– Разумеется, это стандартная процедура после происшествия такого масштаба. У меня в памяти сохранилось заключение о его результатах: труп полностью соответствовал телосложению вашей дочери. Я вам очень сочувствую.

Алексис в отчаянии покачал головой. Он достал ксерокопию фотографии, на которой Орельен Вассер стоял позади Оливии, и положил на стол:

– У Оливии с этим парнем был… короткий роман. Они вместе приехали в заброшенный дом… в овчарню. Затем что-то произошло, и Оливия оказалась одна в горах. Он обидел ее. Я это знаю, потому что она написала на стене дома, что он – подонок.

– Почему вы думаете, что надпись на стене сделала именно ваша дочь?

– Потому что она написала не его имя, а ник из онлайн-игры.

Ларивьер недоверчиво почесал затылок:

– И где находится это место?

Алексис неловко развернул карту, лежавшую в кармане его пальто. Он указал на маленький черный квадрат возле ущелья.

– А, понятно, это ферма братьев Санчес, – прокомментировал жандарм. – Вообще-то она находится с испанской стороны. Ферма заброшена с тех пор, как братья повесились из-за того, что в реке, куда овцы ходили на водопой, были обнаружены ядовитые вещества. Вся скотина погибла в течение двух недель. Некоторые обвиняли в этом рудник и вольфрам.

Алексис кивнул:

– Именно там была моя дочь.

– Это недалеко от Черного озера, – добавил Ларивьер. – В то время масса любопытствующих приезжали туда ради острых ощущений. Хозяин хостела, расположенного в долине, нагрел руки на этом деле, так как с озером была связана зловещая легенда.

Алексис предпочел умолчать о своем посещении хостела Сенешаля.

– Я знаю, что моя дочь побывала на ферме, – сказал он, вставая. – Одного не могу понять, почему вы не исследуете ферму с помощью люминола? Ведь люминол используют в криминалистике, чтобы найти следы крови.

Ларивьер громко рассмеялся:

– У нас тут не «Полиция Майами». Овчарня Санчесов продувается всеми ветрами, и малейшие следы, если они были, уже давным-давно уничтожены. Наверняка там повсюду испражнялись животные, а люминол реагирует и на такого рода загрязнения. Мой вам совет: забудьте об этом!

Жандарм взглянул на Алексиса, а потом перевел взгляд на фотографию.

– Это он расквасил вам нос? – спросил он, указывая пальцем на Орельена Вассера.

В ответ Алексис сделал неопределенный жест рукой.

– А если он подаст заявление на вас, ссылаясь на самооборону? Мне придется взять вас под арест, и ваше дурацкое расследование на этом закончится. Хороши же вы будете!

Глаза Алексиса заблестели.

– Но вы ведь ничего не предпримете, правда же? Я имею в виду в отношении этого типа.

Ларивьер вздохнул:

– На каком основании я должен его вызвать? Я уже сказал вам, что дело окончательно закрыто.

Алексис схватил самоклеящийся блок для записей, лежавший на столе, оторвал от него листок, торопливо написал несколько строк и протянул жандарму:

– Вот адрес этого парня, он вам понадобится, когда вы будете его разыскивать.

– Я только что сказал вам – это будет самоуправство, забудьте об этом!

– Ну уж нет… впрочем, вы мне подсказали одну идею. Вы допросите Орельена, потому что я подаю заявление на него за умышленное нанесение телесных повреждений. Когда он будет здесь, мое слово будет против его слова, и во время очной ставки он будет вынужден дать объяснения.

Ларивьер поднялся со стула вне себя от ярости:

– Вы считаете себя хитрее других, да? Поднимайте свою задницу со стула и проваливайте.

Алексис медленно встал.

Ларивьер подошел к нему:

– А если вы продолжите играть в сыщика, я без колебаний сообщу о вашем поведении прокурору, который напомнит вам, что закон запрещает проводить расследования в обход правоохранительных органов.

Он крепко схватил Алексиса за локоть и ускоренным шагом повел к выходу.

– Принеси мне бумажное полотенце, – рявкнул он молодому жандарму в приемной, возвращаясь в кабинет. – Маляр замызгал краской мою розетку.

Глава сорок вторая

Белый пикап остановился перед пансионатом для престарелых, инвалидов и больных, расположенным в центре большого парка Сент-Альбана. Сидевший на водительском месте Дэррил – бородатый мулат крепкого телосложения – порылся в бардачке и достал оттуда упаковку дезинфицирующих салфеток. Одной салфеткой он тщательно вытер руки, другой – руль и ручку двери. Затем надел стерильные латексные перчатки, вышел из пикапа и закрыл его. Две магнитные наклейки на дверях, не отличавшиеся цветом от кузова, скрывали логотип автомобильной компании.

Его мать Абигайль жила в комнате в конце западного крыла, и Дэррил каждую неделю приезжал ее навестить. Его приемный отец покоился на местном кладбище в глубине парка, вместе с другими рудокопами.

Он остановился, чтобы посмотреть на оконные витражи: некоторые из них напоминали ему об их горестном пути из Африки. Ее мать изнасиловал военнослужащий ООН – белый мужчина, национальность которого она не знала. Отвергнутые своей общиной, они уехали в поисках лучшей жизни. В то время Дэррилу было всего четырнадцать, но он обладал недюжинной силой. Проводник посадил их вместе с другими мигрантами на видавшую виды яхту – в ту пору не было регулярных морских сообщений между Африкой и Европой. Это был ад. Когда после двухнедельного дрейфа яхту заметило грузовое судно, на борту, кроме Дэррила и его матери, никого не осталось из живых. Кругом были следы крови, из-за нестерпимой жары стоял отвратительный запах; из-за глотка пресной воды люди убивали друг друга, а тех, кто пытался сопротивляться, бросали за борт. Дэррил и его мать укрылись в единственной каюте, заблокировав дверь багром. Они просидели там три дня. Когда жажда стала нестерпимой, Дэррил, вооружившись молотком, отважился выйти на палубу. Там двое мужчин сцепились из-за последней канистры с водой. Недолго думая, Дэрилл мощным ударом проломил череп одному из них. Второй сразу поднял руки в знак капитуляции, но Дэррил не пожалел и его – ударил мужчину молотком по виску, и тот, вскрикнув, упал в море.

Хотя Дэррил с матерью выжили, дни, проведенные на яхте среди ужасающей грязи и зловония, не прошли даром – у Дэррила развился навязчивый страх инфекций. Мать была единственным человеком, к которому он мог прикасаться, не морщась от отвращения и не протирая руки санитайзерами.

Мать сидела в своем кресле с затертыми подлокотниками. Подойдя к ней, он поцеловал ее и положил на тумбочку черничный пирог, который купил в единственной булочной Сент-Альбана. Абигайль обожала черничный пирог.

– Как ты, сынок?

– Хорошо, мама.

Он взял стул, чтобы сесть рядом с ней.

Через оконное стекло ощущалась умиротворяющая тишина, окружавшая старое здание.

– Как дела на работе?

Дэррил, глядя в окно, бормотал привычные ответы. Ни один из них не был правдивым.

Она так гордилась им, должностью, которую он занимал в лаборатории. Но прежде всего она испытывала бесконечную благодарность к его шефу – богатому человеку с добрым сердцем: он взял их с сыном под свою опеку, вплоть до того, что оплатил дорогостоящее лечение болезни, которую Абигайль подхватила в Африке.

Дэррил, думая о своем, рассматривал женщину в белой блузе, беседовавшую с незнакомцем на краю лужайки рядом с небольшим кладбищем. Высокую брюнетку звали Маэль Жорди. Она была не только самой красивой белой женщиной из всех, кого он встречал, но и, как бывшая жена его шефа, неприкасаемой. С юридической точки зрения Маэль вновь обрела свободу, но кто в долине осмелился бы ухаживать за ней? Разумеется, никто, разве что иностранец или безумец.

Глаза Даррела сузились.

Ему было интересно, кто этот тип и почему Маэль так долго с ним разговаривает.

Глава сорок третья

Ночь была беспокойной. Алексис, по-прежнему пребывая в растрепанных чувствах, налил себе кофе из термоса, который для него заботливо приготовила Сабина. Бодрящее тепло потекло по пищеводу. Он замерз в машине, но не хотел включать обогреватель, чтобы выхлопная труба не привлекала к себе внимания. Часы на приборной панели показывали семь часов утра. Время от времени Алексис протирал рукавом пальто запотевшее лобовое стекло. Он припарковался в двухстах метрах от дома Орельена Вассера и дожидался момента, когда тот появится.

Все-таки где он работает? Алексису необходимо было знать это. У парня был ключ к разгадке тайны последних дней жизни Оливии.

Пока Алексис ждал его, борясь с холодом, он вспоминал свою последнюю встречу с Ларивьером. Ему хотелось рассказать ему о тетради, найденной у Сенешаля. Но как объяснить, что он сбежал среди ночи из хостела, не расплатившись, а перед этим вломился в сарай?

Его мучили и другие вопросы: что произошло с девушками, ксерокопии паспортов которых он видел в толстой тетради? Он не досмотрел до конца. Был ли среди них паспорт Оливии? Алексис вновь и вновь проклинал себя за то, что выронил тетрадь, когда убегал из сарая.

Его мысли метались в беспорядке. Сначала он думал о Кларе, с которой был не в состоянии разговаривать, поскольку вся собранная за последние пару суток информация хаотично крутилась в голове, не складываясь во что-то определенное. Потом – о Клеманс. Она настолько уважала свободу, которую ему предоставила – свободу отправиться на поиски дочери, – что ни разу не дала о себе весточки. Алексис представлял, как она в Нанте занимается отменой их свадьбы, чтобы наладить свою жизнь без него с благословения отца… Наконец, он подумал об Оливии; о его дочери никто здесь не сохранил воспоминаний, кроме Орельена Вассера, на которого лейтенант Ларивьер категорически запретил подавать жалобу.

Надкусывая печенье, Алексис прокручивал в памяти разговор с жандармом. «Что же не так с этим Ларивьером?» Он запомнил название одного из лекарств, лежавших у него на столе. Успокоительное средство, которое он и сам употреблял вскоре после разрыва с Кларой по ее инициативе.

Ответы не приходили, время тянулось бесконечно.

Около пятнадцати минут девятого кроссовер Орельена Вассера отъехал от дома и, повернув налево, увеличил скорость. Алексис запустил двигатель и отправился за ним. Нужно было соблюдать осторожность – его седан легко было заметить на малолюдных улицах.

Вассер проехал по главной улице, затем свернул на проселочную дорогу, поднимавшуюся по склону горы. Алексис уже неплохо знал окрестности – часовня Святой Альбины находилась поблизости.

Чем выше они поднимались, тем плотнее становился туман и дорога все чаще делала петли. Кроссовер то появлялся, то исчезал из виду. Спустя пятнадцать минут дорога выпрямилась, а затем, достигнув плато, внезапно исчезла в густом тумане.

Алексис поехал медленнее – он боялся врезаться в машину Орельена. Вскоре он увидел дорожку с тротуарной плиткой, которая углублялась в лес. Клочья тумана цеплялись за ветви пихт. На въезде была установлена табличка с надписью: «Лайфлонг Фарма. Частная собственность».

Припарковавшись в стороне под кронами могучих хвойных деревьев, Алексис вышел из машины. Около десяти минут он пробирался через заросли папоротника, хлеставшего по брюкам, затем уперся в высокую каменную стену, увенчанную колючей проволокой. Пройдя вдоль стены, он обнаружил, что комплекс оснащен новейшей системой видеонаблюдения. Через равные промежутки были вывешены таблички частной охранной компании «Нисиас Ассистанс». На ее логотипе был изображен стилизованный шлем древнегреческого воина.

Присев на корточки за кустами, Алексис вынул из кармана пальто бейдж, который нашел после драки с Орельеном, и впервые неторопливо рассмотрел его. Помимо названия лаборатории, на нем была пометка, напечатанная красным жирным шрифтом: «Регулируемый доступ».

По его предположениям, машина Орельена уже въехала в ворота комплекса, и потеря бейджа наверняка обернулась для него неприятностями. Эта мысль ему понравилась.

Он возвращался к машине через лес, когда зазвонил его телефон.

Это был Анатоль Кост.

– Я тут собрал кое-какие сведения. У тебя найдется пара минут?

Алексис сел в машину, бросив взгляд на опушку леса:

– Слушаю тебя.

Бывший полицейский прокашлялся:

– Новости не очень хорошие.

Глава сорок четвертая

Дэррил взял чайную чашку матери и поставил ее вместе со своей в мойку. Открыл воду, вымыл чашки и вытер чистым кухонным полотенцем, достав его из ящика комода. Полотенце, лежавшее у раковины, воняло плесенью, поэтому он бросил его в корзину для грязного белья. Затем он снял перчатки, также бросил их в мусорное ведро и извлек новую пару из упаковки, которую всегда носил в кармане. Надевая перчатки, он взглянул на стену над комодом. Она была увешана рисунками, сделанными углем, карандашом и тушью. Какие-то рисунки сделала его мать, но большинство из них были подарены ей обитателями пансионата или его сотрудниками – у них тут проходили сеансы арт-терапии. Дэррил всегда рассматривал рисунки перед уходом, пытаясь отыскать новые.

На сей раз он заметил пустой квадрат:

– Ты сняла рисунок со стены?

Абигайль пожала плечами:

– Наверное, упал за комод. Такое случается.

Дэррил без труда подвинул комод, но не обнаружил за ним ничего, кроме хлопьев пыли. Он просмотрел стопку журналов, открыл ящики, затем склонился над корзиной для бумаг.

– Раз уж ты остаешься, может, выпьешь еще чаю?

Дэррил подумал, что скоро полдень – не самое подходящее для чаепития время, но согласился, чтобы не расстраивать мать. В болезненных поисках рисунка он перевернул мусорное ведро, наполненное кусочками бумаги. Так вот же он, но почему-то порванный. Разложил кусочки на столе и начал собирать воедино, пока мать набирала воду в электрический чайник.

– Ты навестишь сегодня отца?

Дэррил поднял голову и посмотрел в окно. Маэль и мужчины там уже не было.

– Гроза надвигается, – прошептал он.

Его взгляд вернулся к воссозданному рисунку: небо, покрытое тяжелыми дождевыми облаками, на берегу озера стоит высокий мужчина в кепке, он вытаскивает что-то тяжелое из пикапа.

– Ты знаешь, кто это нарисовал?

Абигайль протянула ему чашку с чаем:

– Думаю, кто-то из нашей студии арт-терапии. Ужасный рисунок. Хорошо, что его убрали с моей стены.

Дэррил в задумчивости поднес чашку к губам.

Глава сорок пятая

Сидя в машине, Алексис смотрел на капельки воды, которые туман оставил на стекле и капоте. Кост отчитывался перед ним так же, как он сам несколькими неделями ранее перед своим потенциальным, а возможно, и несостоявшимся тестем в офисе «Пруденцио».

– Жан Сенешаль. Родился тринадцатого ноября пятьдесят седьмого года в городе Осер в департаменте Йонна. Холост, владелец молодежного хостела в Сент-Альбане. Пять лет назад он был допрошен в качестве свидетеля инспекторами Гражданской гвардии Испании в рамках операции по борьбе с проституцией, проходившей в ночных клубах Ла-Жункеры – небольшого городка, расположенного на франко-испанской границе, в получасе езды от Перпиньяна. Тамошние бордели посещают в основном французы, и полицейские заинтересовались пикапом, который сновал между границей и паркингами двух самых больших местных домов терпимости – «Санрайз» и «Копакабана». В ходе рутинной проверки они обнаружили в салоне пикапа трех девушек. Возможно, они находились под действием алкоголя или наркотиков. За рулем был Сенешаль. Он объяснил, что просто подвозил девушек, путешествовавших автостопом. В течение следующих месяцев этого Сенешаля дважды останавливали и находили девчонок в салоне его машины. В основном они были уроженками стран Восточной Европы. Испанские полицейские передали своим французским коллегам полный отчет, в котором сообщалось, что Сенешаль подозревается в поставках живого товара для каталонских борделей.

– Неужели французская полиция не довела расследование до конца? – удивился Алексис.

– На каком основании? На него не поступало жалоб во Франции, никто его не проверял с этой стороны границы. Что касается испанских коллег, то они, возможно, следили за ним какое-то время, но, насколько мне известно, безрезультатно. Если он хитростью заманил девушек и те оказались в лапах бандитов, то, считай, они попали в рабство. Я читал, что хозяева некоторых публичных домов используют глушилки, чтобы девушки не могли позвонить и позвать на помощь.

Алексис закрыл глаза. При одной мысли о том, что Оливия могла оказаться в подобной клоаке, у него в жилах холодела кровь.

– И еще кое-что интересное, – продолжил Кост. – О молодежном хостеле в Сент-Альбане упоминала одна девушка, которая жаловалась, что ее там ночью изнасиловали. Поскольку в ее крови не было обнаружено никаких психотропных веществ, Сенешаля не тронули, но в хостеле все же был проведен обыск.

Алексис подумал о тетради.

– Они не нашли ничего компрометирующего?

– Ничего, что уличило бы старикашку.

– И когда проходил обыск?

Кост, вероятно, заглянул в свои записи, прежде чем ответить:

– Пять лет назад, пятого сентября две тысячи четырнадцатого года.

– Кто вел расследование?

– Бригада жандармерии Сент-Альбана.

Спустя несколько минут Алексис ехал обратно в долину. Прибыв в Сент-Альбан, он припарковался в стороне, на автостоянке заброшенной лесопилки. Сидя в машине в состоянии полной прострации, он вспоминал последние слова Коста: «Если Ларивьер знает о подозрениях в отношении Сенешаля, почему он предпочел умолчать об этом?»

Он взял телефон, несколько секунд смотрел на экран, потом открыл приложение.

Чат-бот обратился к нему со стандартным приветствием:

Алексис, ты здесь?

Он пожал плечами.

Как твои дела?

Черт, без доли черного юмора не ответишь.

Прости, я задал глупый вопрос.

Глупых вопросов не бывает.

Возразила машина.

«Это конечно же твое выражение, Клара. Твое любопытство было ненасытным».

Он озадаченно прикусил губу.

После падения автобуса тело Оливии было осмотрено судмедэкспертом. У тебя есть его адрес?

На секунду появился кружок загрузки, а затем:

Самюэль Берто. Работает в Межкоммунальном больничном центре Лондаля.

Ниже находились контактные данные отделения. Клара добавила еще одну строку:

Я позвонила ему, чтобы в последний раз взглянуть на тело Оливии, но мне вежливо отказали под предлогом того, что огонь уничтожил все мягкие ткани – кожу и мышцы, а тела в таком состоянии никогда не показывают родственникам. Когда я приехала в Сент-Альбан, остальные жертвы аварии были уже не в морге, а на кладбище. Мне позволили только перевезти останки дочери в Тулузу. Я смогла поцеловать лишь ее гроб.

Глава сорок шестая

Приемная отделения судебно-медицинской экспертизы была полна посетителей, большинство из которых иностранцы африканского происхождения. Алексис быстро понял, что их туда привело, увидев на стене табличку Французского бюро по защите беженцев и лиц без гражданства, где было указано, что доктор Самюэль Берто уполномочен выдавать медицинские справки мигрантам, нуждающимся в защите ввиду преследований в их стране или вследствие стихийного бедствия.

Прошло два часа, за единственным окном все окрасилось в лиловый цвет сумерек.

Когда Алексис остался один в приемной, он подошел к кабинету судмедэксперта. Секретарша только что выключила свой компьютер. Она недовольно посмотрела на него:

– У вас не назначена встреча!

Алексис счел нужным уточнить, что, хоть он и не беженец, ему необходимо незамедлительно встретиться с мсье Берто. В это мгновение появился одетый в мятый халат судмедэксперт с лысой головой в больших бифокальных очках, скрывавших часть его лица.

– Прием закончен, – объявил он, взявшись за ручку двери с намерением ее закрыть.

Алексис не знал, кому были обращены эти слова – ему или секретарше, – но устремился к врачу:

– Я хотел бы узнать, как выглядело тело моей дочери после ДТП.

Самюэль Берто широко раскрыл глаза:

– Мой дорогой, вы в своем уме?

Очевидно, доктор имел высокое представление о своей персоне. Алексис обвел взглядом кабинет, видневшийся за его плечом.

«Если ты такой умный, что же ты торчишь в такой глуши, как Арьеж, а не преподаешь в Тулузе или не руководишь лабораторией в Софии-Антиполисе?»

Судмедэксперт уже собрался было спровадить его, но что-то в лице Алексиса заставило его заколебаться. Алексис воспользовался паузой, чтобы напомнить о падении в ущелье автобуса, следовавшего из Испании в 2013 году. Он объяснил, что его дочь приехала из Квебека за два дня до происшествия и что ему ничего не известно о последних часах ее жизни.

Его тон стал спокойнее, и Берто впустил его в кабинет.

– Мы расстались с матерью Оливии. У нас обоих была непростая жизнь, и сейчас мне бы хотелось понять, что произошло.

Врач прекрасно помнил ту трагедию:

– Автобус разбился, все пассажиры погибли. Что нового я могу добавить к тому, что вы уже знаете?

– Я знаю, что был найден паспорт Оливии, но мне кажется, этого недостаточно для того, чтобы с уверенностью утверждать, что это была именно она. Ее собственную мать не вызвали на опознание тела. Это дает повод для сомнений, не так ли?

Самюэль Берто покачал головой:

– Осмотр места происшествия был произведен отделом жандармерии по опознанию жертв. Я только исследовал тела.

– Разве этим занималась не бригада жандармерии Сент-Альбана?

Судмедэксперт пожал плечами:

– Учитывая масштабы трагедии – если я не ошибаюсь, она унесла жизни двенадцати человек, – это выходило за пределы их компетенции. Если вам нужны подробности, предлагаю ознакомиться с опубликованным в интернете отчетом Бюро по расследованию происшествий на наземном транспорте.

Берто склонился над столом, записывая адрес сайта на клочке бумаги. На стене висела фотография в рамке: он был запечатлен на сцене в костюме с галстуком-бабочкой в момент получения медали из рук какого-то мужчины. На заднем плане виднелся плакат с надписью: «Научный фонд Калтмана».

Алексис, взяв бумажку, встретился с ним взглядом, и тот поспешил опустить глаза, чтобы скрыть нервный тик, охвативший его левое веко.

«Похоже, что-то вас тревожит, доктор…»

– Доктор, меня интересует ваше личное мнение.

– Как я могу помнить подробности?

– Может, у вас остались какие-то записи? Извините за настойчивость, но я не уйду отсюда, не получив ответы на мои вопросы.

Берто тяжело вздохнул и включил компьютер:

– Когда произошло ДТП?

Алексис взял телефон, чтобы спросить об этом Клару, и чат-бот ответил: 11 августа 2013 года.

Судмедэксперт открыл материалы за этот год и нашел текстовый файл, содержащий его отчет. Он молча стал просматривать текст. Наконец его лицо напряглось.

– Оливия Василеску. Дата рождения: двенадцатое октября тысяча девятьсот девяносто четвертого года. Это она?

– Да, – ответил Алексис.

– Экспертиза установила, что смерть наступила в результате ДТП. Тело было сильно повреждено, поэтому антропоморфная идентификация оказалась невозможной. Можно было только определить рост и вес, которые совпали с показаниями, данными ее матерью. Вот так.

– И это все?

– То есть?

– Дайте мне подробную информацию о теле, его положении, найденной на нем одежде. Я должен получить абсолютное доказательство ее гибели. – Видя, что Берто замер, Алексис взял телефон, открыл фотографию, на которой Оливия стоит перед хостелом, увеличил ее запястье, на котором был серебряный браслет, и показал врачу: – Этот браслет принадлежал моей дочери. Упомянут ли он в отчете? Возможно, он был на ней в день ДТП.

Берто пожал плечами:

– Тело было лишено конечностей, а место падения автобуса было усеяно обломками и всевозможными предметами. В сводном отчете не упоминается ни о каком браслете. – Он встал из-за стола. – Остановимся на этом, мсье. Вы должны смириться с очевидным.

Алексис пытался подобрать слова:

– Как именно она умерла?

– Какая разница? Это произошло шесть лет назад, вашу дочь уже не вернуть.

– Мне нужно знать!

Берто посмотрел на него и перевел напряженный взгляд на монитор компьютера. Вначале он читал молча, затем произнес:

– У большинства из двенадцати пострадавших смерть наступила мгновенно в результате удара о землю. Но не у вашей дочери. Она оказалась зажатой в салоне автобуса, который загорелся и спустя две минуты взорвался. Ко мне на вскрытие привезли тело, которое обгорело на девяносто процентов, но я смог определить его пол и возраст: примерно семнадцать – девятнадцать лет. Под действием высокой температуры череп раскололся, волосы полностью сгорели…

Алексис молчал.

– Дыхательная система пострадавшей была заполнена пеплом, что свидетельствует о вдыхании большого количества дыма и газа.

Алексис почувствовал, как ком подступил к горлу.

Врач выпрямился и произнес надменным тоном:

– Говоря простым языком, ваша дочь сгорела заживо. Вот ответ на ваш вопрос.

Глава сорок седьмая

БЮРО РАССЛЕДОВАНИЯ ПРОИСШЕСТВИЙ

НА НАЗЕМНОМ ТРАНСПОРТЕ

Технический отчет о дорожно-транспортном происшествии с участием автобуса, случившемся 11 августа 2013 года на трассе RD 637 в Сент-Альбане (09)

11 августа 2013 года около 8 часов 30 минут утра на территории коммуны Сент-Альбан в департаменте Арьеж (09) автобус с водителем и одиннадцатью пассажирами на борту съехал с автодороги на повороте и сильно ударился боковой частью о каменную стену, после чего упал в ущелье. Вслед за ударом начался пожар, который целиком охватил автобус.

В результате ДТП погибли все пассажиры. Никто из них не выжил после удара, а если кто и выжил, они не смогли выбраться из автобуса до начала пожара.

Непосредственной причиной ДТП является потеря управления: автобус совершил резкий поворот налево на спуске, вследствие чего внезапно выехал на встречную полосу движения, потом его отбросило на ограждения, но удар был такой силы, что бетонные ограждения не выдержали.

После падения в ущелье автобус развалился на несколько частей, затем появились черный, ядовитый дым и первые языки пламени.

Что касается водителя, погибшего от удара о землю, следствию не удалось установить причину, по которой он потерял управление транспортным средством: техническая неисправность, превышение скорости или употребление наркотических средств.

Остаются сомнения в отношении личностей всех пострадавших, так как некоторые из них, вероятно, находились на нелегальном положении.

Единственный список пассажиров находился на борту автобуса и, соответственно, сгорел.

Алексис находился в муниципальной библиотеке Сент-Альбана – в старом каменном особняке, где, кроме библиотеки, размещался небольшой музей. Он закрыл файл и отключился от интернета. Рядом с компьютером был стенд для газет и журналов. Несколько пенсионеров шептались в углу, их разговор нарушал лишь тихий шелест страниц глянца, который просматривала девушка за конторкой. Алексис подошел к ней и спросил, может ли он ознакомиться с архивами местной прессы.

Девушка кивнула:

– У нас есть газеты «Депеш», «Газет арьежуаз», «Андепендан каталан»… Что вас интересует прежде всего?

– Две тысячи тринадцатый год для начала.

Она повела его в подвал, где находился архив. Ежедневные газеты были упакованы в картонные коробки, а сами коробки рядами выстроились на деревянных полках. На торце каждой был указан год.

– Ничего не оцифровано. Вы рискуете задержаться здесь надолго. Там, в углу, есть стол со стулом. Удачи!

Алексис просмотрел местные газеты, вышедшие 12 августа 2013 года и в последующие дни. О ДТП написали все. На фотографиях был искореженный и обгоревший остов автобуса.

На одном из снимков он узнал Ларивьера – тот стоял рядом с палаткой, установленной экспертами-криминалистами.

Пресса также заинтересовалась транспортной компанией, которой принадлежал автобус. Тогдашний директор не смог предоставить документов о продолжительности рабочего дня своих водителей. Кроме того, его автобусы несколько раз перевозили из Испании во Францию большое количество мигрантов без проверки наличия у них виз. После трагедии число расследований увеличилось, и компания в конце концов прекратила свою деятельность.

Один местный журнал посвятил большую статью лагерю Мастоя в Каталонии, крупнейшему в Европе. Расположенный у подножия Пиренеев, в двадцати километрах от Сент-Альбана, этот лагерь, неудачно названный «гуманитарным убежищем», принимал прибывающих в Испанию мигрантов, которым не находилось места в центрах временного содержания. Некоторые из них ждали годами, когда испанские власти примут решение относительно их участи.

Преступные группировки быстро научились извлекать выгоду из этого людского потока. Самая известная легенда гласила, что существует некая карта, позволяющая благополучно добраться до Арьежа без полицейских проверок. Рассказывали также, что проводники сами выбирали себе «клиентов» – исключительно по физическим параметрам. Важны были возраст (до тридцати лет) и готовность выполнять специфические задания.

Внимание Алексиса привлек текст в рамке, помещенный к конце статьи. В нем объяснялось, как испанские власти справляются с наплывом мигрантов. Его взгляд остановился на заголовке, который он перечитал несколько раз: «Всем прошедшим через лагерь в Мастое был вживлен чип».

«Чип?»

Да, писал журналист. Чип размером с рисовое зернышко содержал электронную копию всех документов, выданных испанскими властями. То есть, где бы ни находился человек, его можно было идентифицировать.

Подняв голову от газеты, Алексис протер глаза. Начала сказываться усталость. Ему на телефон пришло сообщение.

Клара или Клеманс? Может, Кост?

Не угадал.

Оказалось, Сабина спрашивала, ждать ли его к ужину.

Глава сорок восьмая

Поставив машину, Алексис увидел большой плакат, который напоминал, что расположенный в парке особняк 1890 года постройки и несколько прилегающих к нему зданий ранее принадлежали Юберу Маршу – бизнесмену франко-американского происхождения, сделавшему состояние на разведке полезных ископаемых. Во Вторую мировую войну комплекс был реквизирован, но затем возвращен владельцу. Позже он продал его, и новые владельцы открыли в этом месте клинику Сен-Совёр. Здесь лечили больных туберкулезом, раком легких, фиброзом и – по особому настоянию коммуны – тех, кто расплатился здоровьем при добыче вольфрама. Около десяти лет назад особняк в готическом стиле был преобразован в дом престарелых, предназначенный для работников рудника и членов их семей.

В глубине парка находилось кладбище. Здесь царило запустение, захоронения были обозначены бетонными плитами, положенными на землю. Могил было много, и кладбище занимало склон холма, поросшего стелющимися кустарниками и ежевикой. В непролазных зарослях крапивы стоял небольшой каменный мавзолей. Дорожка, которая вела к нему, была закрыта цепью, закрепленной на двух ржавых столбах. Табличка гласила: «Осторожно, гадюки!»

На повороте Алексис увидел памятник. На нем было написано:

В ПАМЯТЬ О ЖЕРТВАХ ДТП, ПРОИЗОШЕДШЕГО НА ТРАССЕ RD 637 11 АВГУСТА 2013 ГОДА

Золотыми буквами на темном камне были написаны фамилии погибших, личности которых удалось установить. Всего четыре из двенадцати. Фамилия Оливии Василеску значилась первой. Остальные были похоронены безымянными.

У подножия памятника лежал букет свежих цветов, обернутый в пергаментную бумагу, а рядом с ним карточка. Алексис поднял ее и с трудом разобрал написанные на ней слова: «Прости меня».

Он долго стоял молча. От размышлений его оторвало чье-то присутствие за спиной. Алексис обернулся и увидел перед собой красивую женщину с умными глазами, в белом халате. На приколотой к левой стороне груди табличке было указано: «Доктор Маэль Жорди».

– Кто-то из ваших близких был в этом автобусе? – мягко спросила она.

– Дочь…

Женщина прищурилась, чтобы прочесть фамилии.

– Кажется, я не видела вас здесь раньше?

Алексис кивнул и в свою очередь спросил:

– Вы тут работаете?

– Да, в гериатрическом отделении. Чтобы было понятнее, в пансионате для стариков.

Он секунду поколебался.

– Я здесь впервые. Может быть, вы встречались с матерью Оливии? Она приезжала сюда из Канады после ДТП.

Маэль Жорди повернулась к нему, словно удивившись, и мотнула головой:

– Я не работала здесь, когда установили памятник.

Она стала расспрашивать Алексиса об Оливии, из-за чего тот чувствовал себя неловко. Не зная толком, что сказать, он отвечал уклончиво и нерешительно и в конце концов подумал: это выглядит так, будто ты принимаешь ее за дуру!

Он попытался сменить тему:

– Вы не знаете, кто принес этот букет цветов?

– Нет. Я не охраняю кладбище, – сухо ответила Маэль и, развернувшись, быстро пошла прочь.

«Странно…»

Он сунул карточку в карман, взял смартфон и запустил «Психею». Клара тут же поприветствовала его.

Алексис, ты здесь?

Искусственный интеллект, способный реагировать молниеносно и ежесекундно, – это все, что осталось от Клары. Тем не менее когда он читал сообщения, что-то шевелилось в его душе, а что именно – он и сам не мог понять.

Внутренний голос тихо говорил ему: в конце концов, все очень просто. Кто тебе нравится больше? Клеманс, которая живет рядом с тобой, или Клара, которая навсегда будет соткана лишь из твоих воспоминаний?

Отогнав от себя тяжелые мысли, Алексис постарался сосредоточиться.

Клара, это ты попросила возложить цветы к памятнику погибшим в ДТП?

В Тулузе есть такой памятник?

Нет, я имею в виду памятник на кладбище в Сент-Альбане.

Это место мне незнакомо. Еще одна зацепка?

Отвечать было бессмысленно, но он все-таки это сделал:

Не знаю, возможно.

Покидая кладбище, Алексис пообещал себе, что вернется сюда позже с красивым букетом.

* * *

Вернувшись в пансионат, Маэль направилась в комнату Абигайль. Она собралась постучать в дверь, как та неожиданно открылась. На пороге стоял Дэррил, его мощная фигура занимала весь проем.

Опешив, Маэль пробормотала что-то, а на лице Дэррила появилась фальшивая улыбка.

– Как дела, Маэль?

Она смущенно ответила:

– Чтобы не мешать вам, я поздороваюсь с вашей мамой в следующий раз.

– Не стоит. Как видите, я ухожу. – Она промолчала, а Дэррил добавил: – Как поживает ваш сын?

«Ублюдок».

Она молча сделала шаг в сторону, пропуская его. Продолжая улыбаться, он слегка коснулся ее и пошел по коридору.

Проводив его взглядом, Маэль вошла в комнату. Пожилая женщина с равнодушным видом пила чай у окна.

Маэль бросила взгляд на мусорное ведро.

«Пусто».

Накануне медсестра сообщила ей, что в коллекции Абигайль появился зловещий рисунок. Его не могла нарисовать пожилая женщина. Маэль подумала, что хорошо знает, кто автор. Ее первым побуждением было разорвать рисунок и выбросить в мусорное ведро. Что она и сделала.

Теперь она ужасно злилась на себя. «Почему я не сожгла его?» – упрекала себя женщина, дрожа всем телом.

«Дэррил нашел рисунок».

Глава сорок девятая

Около девяти часов вечера Алексис припарковался у тротуара напротив дома, в котором проживал Орельен Вассер.

Он увидел старушку, направляющуюся к подъезду. Алексис поспешно подошел к ней и, улыбаясь, придержал входную дверь. Старушка поблагодарила его, а он, подождав, пока она зайдет в лифт, стал осматривать почтовые ящики.

О. Вассер. Третий этаж, налево.

Кроме Алексиса, в холле никого не было, и датчик движения погасил свет.

Он поднялся по лестнице. Орельен Вассер должен все ему рассказать, а не захочет – он готов притащить парня в жандармерию. Неважно, что Орельен сильнее его, зато сам он полон решимости. Для начала пусть скажет, не он ли возложил букет к стеле и не его ли рукой написаны слова на карточке.

Подойдя к двери молодого человека, Алексис увидел, что она приоткрыта. Он прислушался, пытаясь различить хоть какой-нибудь звук. Однако стояла полная тишина.

Когда Алексис вошел в квартиру, сердце гулко застучало. Там было темно. Ставни на окнах закрыты, все шторы задернуты. Он пожалел, что не захватил с собой фонарик, лежавший в багажнике его машины.

Пришлось щелкнуть выключателем.

Короткий коридор вел в гостиную, где царил неописуемый беспорядок. Книги из книжного шкафа валялись на ковре, кресла были перевернуты, подушки вспороты. На полу кухонной зоны лежали груды перьев вперемешку со спагетти и кукурузными хлопьями. Все это образовывало шуршащий под ногами слой.

В углу гостиной стоял стильный письменный стол со стеклянной столешницей; выдвижные ящики стола также валялись на полу. Среди счетов, налоговых уведомлений и журналов лежали напечатанные на глянцевой бумаге рекламные проспекты с логотипом «Лайфлонг Фармы»: две раскрытые ладони, а между ними капля крови.

Алексис изучил проспекты, в них восхвалялась лаборатория, оснащенная по последнему слову техники.

Не понимая, что произошло, он действовал, как при осмотре дома, хозяин которого подозревался в мошенничестве со страховкой. Нужно было не упустить ни одной детали, отыскать малейшую зацепку – счет, остатки спичечного коробка…

Присев на корточки, Алексис увидел электрические розетки под столом; к стене, выкрашенной в белый цвет, был прикреплен радиатор. Он уже собрался вставать, как вдруг обнаружил нечто коричневое между двумя секциями радиатора.

Алексис замер. Конверт из крафт-бумаги. Был ли он спрятан или случайно завалился туда?

Он с трудом вытащил его; конверт был надежно заклеен скотчем.

Алексис сунул его под пальто. Входная дверь из-за сквозняка теперь была распахнута настежь. В проеме кто-то стоял. Нет, не Орельен – маленький мальчик. Он испуганно посмотрел на Алексиса и убежал.

Глава пятидесятая

Ребенок мог поднять тревогу, поэтому Алексис решил не задерживаться. Спустя несколько секунд, все еще находясь под впечатлением от увиденного, он дал по газам и проехал на красный в конце улицы. Водитель грузовика яростно посигналил ему.

Мимо него проехала машина, на которую он сначала не обратил внимания, но спустя мгновение раздался визг шин. Машина развернулась и рванула за ним.

«Кто-то узнал меня?»

Горящие фары были видны в зеркале заднего вида. Алексис прибавил скорость. На перекрестке его седан врезался в угол тротуара, и от удара отлетел один из колесных колпаков. Резко повернув руль, он сумел выровнять машину и погнал к проселочной дороге.

Теперь было ясно, что водитель неизвестной машины преследует его. Кто знает, что за мысли у него в голове, самое худшее – он хочет столкнуть его в кювет. На такой скорости авария может привести к фатальным последствиям.

Дорога стала уже, и вскоре Алексис услышал, что ему сигналят.

«Этот мерзавец пытается напугать тебя, чтобы ты потерял контроль!»

Прищурившись, он снова посмотрел в зеркало заднего вида. Это точно не кроссовер Орельена. Тогда кто же это?

Дорога все чаще делала повороты. Алексис решил рискнуть и внезапно свернул на гравийную дорогу, ведущую к плато. Машина преследователя по инерции проехала метров десять вперед, резко затормозила и дала задний ход. За это время Алексис немного оторвался, но лучи фар уже прорезали темноту за ним.

Достигнув плато, Алексис выжал из мотора все что мог, но вскоре ему пришлось затормозить: впереди был тупик.

Колеса заскользили по грязи, седан развернуло, и он едва не врезался в скалы.

Через несколько секунд появилась та самая машина. Водитель выключил двигатель, не торопясь вышел и направился к нему.

С пистолетом в руках.

Глава пятьдесят первая

Анжелен Ларивьер был не в форме, а в элегантном темном костюме, белизну рубашки подчеркивал темный галстук.

Алексис оцепенел от страха.

«Он застрелит тебя посреди гор, и твой труп окажется на дне Черного озера…»

Жандарм шел к седану Алексиса, держа оружие стволом вниз. Под подошвами его ботинок хрустела покрытая инеем грязь. Он огляделся, словно ожидал внезапного появления кого-то или чего-то. Убедившись, что все тихо, спрятал пистолет в кобуру под пиджаком:

– Выходите из машины, повернитесь спиной и положите руки на капот.

Алексис покорно подчинился.

Его застукали, будто преступника, в доме Орельена, и теперь на него повесят ограбление квартиры…

Жандарм обыскал его и забрал бумажник.

– Отдайте мне телефон.

Алексис молча протянул телефон Ларивьеру. Тот взял его, вернулся к своей машине и положил в салон. Потом подошел к Алексису, открыл бумажник и стал проверять документы.

И сразу нахмурился:

– Что за ерунда? Ваша фамилия Лепаж, а не Василеску!

– Я биологический отец Оливии.

Объяснение не убедило Ларивьера.

– Надеюсь, вы не мифоман – один из этих негодяев, которые пользуются несчастьем других, чтобы присоседиться к их трагедии и привлечь к себе внимание?

– Клянусь, нет.

Алексис попытался выпрямиться, но жандарм ударил его по ногам, заставляя поставить пошире:

– Стойте спокойно, если не хотите, чтобы я вас арестовал.

– Мне нужно было кое-что предпринять, я…

– Заткнитесь! Мне позвонил судмедэксперт Берто, он был вне себя от ярости. С какой стати вы учинили ему допрос? Хотите занять мое место?

Алексис был поражен.

«Он не знает о том, что случилось в квартире Орельена».

– Я сразу узнал вашу машину. Почему вы неслись как сумасшедший?

– Не знаю, – пробормотал Алексис, – я чувствовал себя в опасности…

Ларивьер схватил его за плечи и одним махом повернул к себе.

– Зачем вы взяли мой телефон? – не выдержав, закричал Алексис.

– Для вашей безопасности, идиот! И для моей тоже. В этом месте есть сигнал, а значит, гаджет может шпионить за нами, сколько вздумается. – Он указал на свои смарт-часы. – С помощью этой штуковины мой гребаный страховщик заставляет меня делать десять тысяч шагов в день, иначе он расторгнет наш договор. А если я лишусь страховки, то мне придется отказаться от кредита. Они держат меня на коротком поводке!

– Не понимаю…

Лицо жандарма сделалось серьезным.

– Уезжайте отсюда. Если потребуется, проведите за рулем хоть всю ночь. Выжимайте все из вашей проклятой арендованной машины.

Алексис пристально посмотрел на него:

– Мне тут кое-что пришло на ум, когда я читал газеты за тот месяц, когда случилось ДТП. Но это было после моего визита к судмедэксперту…

Ларивьер хотел перебить его, но не успел.

– Большинство пассажиров следовавшего из Испании автобуса, вероятно, были мигрантами, и прибыли они из лагеря Мастоя, расположенного на другой стороне Пиренеев, – продолжил Алексис.

– Ха! Это всем известно. Транспортная компания, владевшая автобусом, имела сомнительную репутацию.

– Я читал, что бедолаги, побывавшие в этом лагере, уезжали оттуда с введенным под кожу чипом, в котором были все их данные. Так вот, я подумал: упоминалось ли в протоколе вскрытия о наличии чипа у трупа, опознанного главным образом благодаря паспорту Оливии?

Тень сомнения промелькнула в глазах жандарма.

– Если да, – порывисто сказал Алексис, – то это не Оливия, а бедная девушка, приехавшая из Африки, Ливии или откуда-нибудь еще. Орельен Вассер рассказал мне об овчарне… Как я понял, там было полно молодых людей. Может быть, среди них были и нелегалы. А вдруг кто-то из них украл ее бумажник и…

– А если чипа не было?

– Тогда это точно моя дочь… Я смирюсь с очевидным, и вы никогда больше не услышите обо мне.

– Я же вам сказал, что доступ к делу закрыт, – устало возразил Ларивьер.

– Лейтенант, к интернету подключены не только ваши часы. Простым электронным письмом можно переслать целую энциклопедию. Достаточно сделать всего лишь один телефонный звонок, и вы получите все что нужно.

Молчание.

– Скажите мне, что написано в протоколе, и я уеду отсюда, – взмолился Алексис. – Даю вам слово.

Казалось, жандарм дрогнул.

– Где вы сегодня ночуете?

Алексис сказал правду, устав соблюдать меры предосторожности.

Ларивьер сходил к машине, достал телефон и вернул владельцу:

– Оставайтесь в доме этой девушки в ожидании моих дальнейших указаний и ни при каких обстоятельствах ничего не предпринимайте.

Алексис кивнул, и Ларивьер сел в свою машину.

* * *

По дороге в префектуру, где у него была назначена встреча, Анжелен Ларивьер размышлял: не совершил ли он большую ошибку, когда пообещал Алексису Лепажу выудить протокол вскрытия? Этот сумасшедший отец готов на все, чтобы выяснить истинные обстоятельства исчезновения дочери. У Ларивьера тоже была юная дочь. Если бы с ней что-то случилось, разве не перевернул бы он небо и землю, чтобы узнать правду?

После развода у него было туго с деньгами. Но он выкручивался как мог, чтобы оплатить ей обучение в США, о котором она мечтала. Для этого пришлось обращаться за помощью, налаживать контакты и идти на неизбежные компромиссы – например, время от времени закрывать на что-то глаза. Именно этого подспудно и ждали от него некоторые влиятельные люди в регионе. Одно дело – движимый благими намерениями отчаявшийся отец, приехавший из Нанта, но совсем другое – когда проводимое им расследование вскрывает секреты. Судя по всему, этот бедолага не сознает, в какое змеиное логово влез. Нужно будет внимательно следить за ним, пусть даже придется действовать опосредованно.

Ларивьер бросил взгляд на электрический удлинитель из его кабинета, лежавший на пассажирском сиденье. Он разобрал эту штуку на части, чтобы почистить, и обнаружил внутри «жучок».

Ему вспомнилась пословица, которую любил повторять его отец: «Тому, кто ужинает с дьяволом, нужна длинная ложка».

Глава пятьдесят вторая

Войдя на кухню, Алексис увидел кастрюли, сушившиеся на обеденном столе, и замоченную в мойке грязную посуду. Кухонное полотенце валялось на полу. Он поднял его, закатал рукава рубашки и попытался навести порядок. Часы, висевшие на оклеенной аляповатыми обоями стене, показывали одиннадцать.

Ему нужно было отдохнуть после тяжелого дня. Погрузив кисти рук в теплую воду, он почувствовал себя лучше. Была среда, со второго этажа доносился голос Сабины, которая, должно быть, помогала сыну с уроками.

Алексис считал хозяйку дома отважной женщиной, так как ей приходится управляться со всем самостоятельно. Он с трудом представлял, как можно жить в таком захолустье. Отсюда не захочет сбежать только тот, кто здесь родился.

Когда Сабина спустилась с мальчиком вниз, кухня была чистой, а на столе стояла миска с горячими макаронами. Девушка выглядела такой же уставшей, как он.

Они молча поели. Затем Сабина спросила:

– Есть новости?

– Скоро будут.

– Что с парнем, который вас отдубасил?

– Он исчез, а его квартиру ограбили.

Сабина задумчиво молчала.

И Алексис добавил:

– Ну, вам-то есть, чем защитить себя.

При этих словах она отправила сына играть в комнату.

– Мне стоит волноваться?

Алексис не знал, что ответить.

* * *

Сев на край кровати, он достал из-под матраса конверт из крафт-бумаги. На нем ничего не было написано, а распечатывать его пришлось с помощью ножа. Внутри он обнаружил несколько листов бумаги, на каждом вверху и внизу значилось: «Конфиденциально».

Это были неподписанные типовые договоры, касавшиеся медицинской процедуры под названием «Напиток молодости»; составлены они были юридическим отделом «Лайфлонг Фармы».

Документ регламентировал процесс лечения, в ходе которого донор (молодой и анонимный) предоставлял свою кровь пациенту, чтобы запустить некий «гетерохронный парабиоз».

Ожидаемая польза описывалась в выделенном курсивом тексте:

«Переливание молодой крови пожилому пациенту позволяет стимулировать производство нейронов и, следовательно, лечить некоторые нейродегенеративные заболевания, такие как болезнь Паркинсона и болезнь Альцгеймера».

В другом пункте уточнялось, что цена «полного» переливания крови, в зависимости от происхождения и состояния здоровья донора, варьируется от 80 000 до 210 000 евро.

В приложении к договору подробно описывались меры предосторожности, направленные на обеспечение конфиденциальности процедуры. Донор и пациент ничего не должны были знать друг о друге. Однако пациенту гарантировалось, что донор находится «в отличной физической форме, является совершеннолетним (пол не уточняется) и не имеет заболеваний, передающихся через кровь». Перед процедурой в обязательном порядке подписывалось «обязательство о неразглашении конфиденциальной информации»; предполагалось, что в случае неудачного исхода это обязательство защитит лабораторию.

Алексис лег на кровать, взял телефон и запустил «Психею». Ему хотелось узнать мнение Клары обо всем этом, но она ничего не знала о «Лайфлонг Фарме».

Он ограничился интернетом.

Его внимание привлекла статья из одного экономического журнала, опубликованная 22 апреля 2017 года.

Силиконовая долина: лаборатория, осуществляющая переливание крови молодых доноров, вынуждена приостановить свою работу

Запрещенный прием в области биотехнологии: Управление по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных препаратов (FDA) вынудило американский офис компании «Лайфлонг Фарма» прекратить свою деятельность. Компания, основанная Джоуи Калтманом и котирующаяся на Нью-Йоркской фондовой бирже, специализируется на переливании крови молодых доноров с целью замедления старения у богатых пациентов.

Компания «Лайфлонг Фарма» активно развивалась благодаря внедрению в области медицины результатов научно-исследовательских работ студентов Стэнфордского университета, основанных на эксперименте по соединению кровеносных систем двух мышей – молодой и пожилой. В конце эксперимента пожилая подопытная мышь помолодела. В частности, приток свежей крови от более молодой подопытной мыши позволил клеткам печени и мышцам пожилой подопытной мыши восстановить жизнеспособность. Кроме того, у нее улучшилась деятельность головного мозга.

Однако в отчете, опубликованном 24 марта 2017 года, FDA выступило с критикой деятельности «Лайфлонг Фармы», отмечая, что приобретенные в ходе университетских исследований данные на сегодняшний день не повтор официального признания и ни одно клиническое исследование не смогло подтвердить эффективность метода парабиоза у человека. «Иными словами, пишет FDA, нет доказательств того, что кровь молодых доноров может восстановить способность к регенерации стволовых клеток у пожилого человека».

После публикации этого отчета Джоуи Калтману пришлось прекратить работу своей компании. Что касается ее филиала, первоначально находившегося в Швейцарии, а затем переехавшего во Францию (департамент Арьеж), его будущее зависит от решения руководителя, профессора Стига Шелхера, который заявил о своем намерении выкупить долю американской лаборатории, чтобы продолжить осуществлять ее деятельность в другой, менее дискуссионной области.

Выступая на пресс-конференции, Стиг Шелхер, никогда не скрывавший своей любви к горам и к истории эпохи Средневековья, со смехом заявил: «Я не буду вампиром Пиренеев».

Алексис спешно набрал «Джоуи Калтман» и «Стиг Шелхер» в поле поиска на Google-картинках. Просмотрев несколько изображений, он наткнулся на фотографию с торжественного мероприятия, организованного благотворительным фондом «Лайфлонг Фармы». Подпись гласила: «Вечер открытия научного фонда Калтмана». В подборке были и другие фотографии с этого мероприятия; многие были подписаны. Джоуи Калтман светился почти везде. Алексис искал Шелхера и наконец увидел его: костюм мышиного цвета, впалое лицо и квадратные очки.

«Двойник Билла Гейтса».

Стоя на сцене рядом с Калтманом, он вручал медаль мужчине, которого было легко узнать по галстуку-бабочке. Алексис еще раз недоверчиво взглянул на подпись под фотографией, и в его памяти всплыла фотография в рамке, висевшая в невзрачном кабинете.

«Берто!»

Глава пятьдесят третья

Здание префектуры департамента Арьеж, расположенное в городе Фуа, вошло в историю. Построенное на месте разрушенного аббатства вплотную к церкви, оно стояло в тени цитадели.

Поскольку все места, отведенные для посетителей, были заняты машинами с номерными знаками парижского региона, Анжелен Ларивьер припарковался подальше.

Он поправил галстук, разгладил ладонью рукава пиджака и направился в префектуру.

Полицейский в приемной кивнул ему, увидев его удостоверение.

В зале собраний началось выступление префекта. Он обращался к Стигу Шелхеру, который выглядел торжественно в своем безупречном костюме.

– Мне редко доводилось встречать такую образцовую и гуманистическую компанию, как «Лайфлонг Фарма», – заявил представитель государства в микрофон. – И своим невероятным успехом она обязана одному человеку – Стигу Шелхеру…

Ларивьер слушал его вполуха, блуждая взглядом по залу. Вдруг в первом ряду он заметил Маэль, а рядом с ней – ее сынишку, которого она держала за руку.

«Ей многого стоило прийти сюда…»

– Участвуя в борьбе с глобальными эпидемиями, внедряя инновации и ориентируясь на международный уровень, – продолжал префект, – ваша компания всегда оставалась верна Франции, в частности нашему региону, который вы так любите…

Ларивьер искал знакомые лица среди многолюдной аудитории.

– Будучи ученым и писателем, вы заботитесь о культурном достоянии Пиренеев при любых обстоятельствах. Ваш успешный профессиональный путь и ваши человеческие качества…

Он увидел Дэррила, который по такому случаю сменил кепку и свитер дальнобойщика на белую рубашку, джинсы и черный пиджак.

«Настал день славы твоего проклятого шефа – ну же, радуйся!»

Префект подошел к Шелхеру.

– Поэтому с большим удовольствием я вручаю вам сегодня знак офицера ордена Почетного легиона.

Церемония завершилась бурными аплодисментами всего зала.

Ларивьер увидел, как Шелхер, подойдя к своей бывшей жене, погладил ее по щеке, потом взъерошил волосы сыну. Застывшее выражение лица Маэль контрастировало с этими доброжелательными жестами – леденящая душу сцена.

После обычных поздравлений толпа направилась в сады, тянувшиеся вдоль реки. Розарий и английский парк служили обрамлением для изысканного фуршета, а уличные обогреватели под белым навесом заставляли забыть об осенней прохладе.

Прохаживаясь с бокалом шампанского в руке среди инвесторов, некоторые из которых больше походили на гангстеров в своих костюмах от Армани, Ларивьер внутренне негодовал. Пирушки всегда наводили на него смертную тоску, но этим вечером он был здесь лишь ради того, чтобы поприветствовать человека, чья щедрость для него имела слишком высокую цену – бессонные ночи и зависимость от антидепрессантов.

Как только представилась возможность, он подошел к Стигу Шелхеру и поздравил его.

Бизнесмен коротко поблагодарил его и тут же повернулся к нему спиной, чтобы ответить на поздравления других гостей.

Выразив свое почтение, Ларивьер собирался незаметно уйти, когда заметил взгляд Дэррила. Великан смотрел на него вызывающе, с пренебрежением, будучи уверенным в своей безнаказанности, которую обеспечивала ему близость к Шелхеру.

Ларивьер почувствовал, как в нем закипает злость, но устроить скандал в этот момент и в этом месте означало бы подписать себе смертный приговор. Умерив гордость, он обошел молодчика и направился к выходу.

На выходе из сада он увидел Маэль, стоявшую наверху лестницы.

– Ну что, весело проводишь время? – спросила она насмешливым тоном.

Ларивьер с нежностью посмотрел на нее:

– Как там твой сын?

– Хорошо, насколько это возможно, а ты? Я думала, ты уехал из региона.

– Я не отказался от своих планов. Осталось только кое-что уладить перед отъездом.

Она улыбнулась ему:

– Как бы я хотела сделать то же самое.

Ларивьер знал, что, несмотря на развод, с Шелхером расстаться нельзя. Особенно если воспитываешь его единственного сына. С этой мыслью он повернулся и обвел взглядом сад.

Руководитель «Лайфлонг Фармы» беседовал с бандитами в обличье бизнесменов. Наверняка это их машины были припаркованы на автостоянке префектуры.

«Что привело их сюда? Кроме вольфрамового рудника, ничего в голову не приходит».

Поодаль он заметил белый пикап и вспомнил, как накануне просматривал записи с камер видеонаблюдения после того, как обнаружил микрофон, спрятанный в удлинителе. В конце концов он разглядел на них массивную фигуру Дэррила в надвинутой на глаза кепке и с опущенной головой. Сопоставив время, отображенное на кадре, с записями в регистрационном журнале, он нашел бланк заявки на посещение якобы от курьера страховой компании. Этот «курьер» сказал, что должен вручить бандероль лично в руки лейтенанту Ларивьеру. Ему ответили, что его нет в кабинете. На заявке было написано название компании – «Нисиас Ассистанс».

У него было чувство, что он зажат в тиски…

Вибрация телефона вывела его из раздумий. Звонили из бригады. Он ответил, кивнув Маэль в знак извинения. Она услышала в голосе жандарма беспокойство, когда тот спросил:

– Есть погибшие?

– Что случилось? – спросила она, когда Ларивьер закончил разговор.

Жандарм взял ее за запястье и сказал лишь одну фразу:

– Главное, береги себя.

Озадаченная Маэль смотрела, как он быстрыми шагами удалялся из сада.

Глава пятьдесят четвертая

Войдя в холл жилого дома, Анжелен Ларивьер обнаружил там своего помощника сержанта Гомеза и других жандармов.

– Что тут еще произошло? – недовольно буркнул он.

Обратный путь из Фуа был утомительным, а потемневшее вечернее небо свидетельствовало о скором наступлении сумерек.

Вместо ответа коллега повел его в роскошную квартиру, которая была перевернута вверх дном.

– Никаких следов взлома ни на входной двери, ни на окнах не обнаружено, – подытожил он. – Посетитель или посетители, похоже, не знали, где искать. Видимо, они старались не шуметь – большинство предметов, включая матрасы и диванные подушки, лежат на полу. На кухне посуда сложена стопкой на столе. Все это странно.

– Кто здесь живет?

– Орельен Вассер, молодой лаборант.

На лице жандарма отразилось удивление.

– Сотрудник «Лайфлонг Фармы»? Где он?

– Пока что мы не смогли установить его местонахождение. Зато смотрите, что мы обнаружили в ванной комнате.

Жандарм, облаченный в латексные перчатки, держал раскрытый мешок для мусора, в котором лежали пластиковые бутылки.

Ларивьер подошел поближе:

– Это из-под отбеливателя?

– Четыре бутылки, каждая емкостью один литр, – уточнил его коллега. – Мы нашли их, когда осматривали находящийся рядом с гаражом мусорный контейнер для сбора отходов под вторичную переработку.

Сильно пахло моющим средством.

– В квартире бардак, а в ванной комнате полный порядок, – заключил Ларивьер. Он указал на пакетик, который жандарм держал в другой руке: – А это что?

– Пара одноразовых перчаток, они были вместе с бутылками.

Ларивьер рассмотрел их. Подобные перчатки используют во время вскрытия трупов и хирургических вмешательств. Но эти были очень хорошего качества и явно стоили дорого.

Он, нахмурившись, посмотрел на ботинки своих коллег:

– Мы сейчас засрем место преступления. Пусть останутся только те, кто должен продолжить осмотр. Вы правильно сделали, Гомез, что позвонили мне. Отбеливатель лучше всего уничтожает следы крови… Но почему нужно было все разбрасывать? Нам понадобится помощь бригады из уголовного департамента. Будет разумно, если их специалисты осмотрят сначала инженерные коммуникации, а потом стиральную машину и все остальное.

Сержант согласился с шефом.

– Поручаю вам связаться с ними, – добавил Ларивьер. – Не забудьте сказать, чтобы они начали с ванной и захватили с тобой светодиодную лампу. Я знаю, что они недавно приобрели новую модель. Пусть используют волны любой длины: инфракрасные, ультрафиолетовые и так далее.

– А его машину, вы думаете, угнали?

– Возможно. Разошлите ориентировку на машину, как только установите ее марку и номер.

– Это уже известно – «Хонда» СВ-Р3 белого цвета.

– Подобная машина не останется незамеченной на улицах Сент-Альбана, – покачал головой Ларивьер.

– Но это еще не все: у нас есть свидетельские показания соседского мальчика, который видел, как в квартире рылся незнакомый мужчина.

Ларивьеру передали ориентировку на незнакомца, которая подтвердила опасения, мучившие его с тех пор, как он узнал личность владельца квартиры.

Он посмотрел на часы.

– Я заеду домой, чтобы принять душ и позвонить в прокуратуру. А вы пока займитесь опросом соседей и других лиц, которые могли что-либо или кого-либо видеть. Для начала позвоните в квартиры, окна которых выходят во двор, где находился мусорный контейнер, в котором нашли бутылки. Подчеркиваю, мы должны сделать все, что в наших силах. А также возьмите под наблюдение этот адрес, пока не получим ордер на обыск, – сказал Ларивьер, протягивая своему помощнику вырванный из блокнота листок. – Встретимся там.

Глава пятьдесят пятая

В эсэмэске, которую только что получил Алексис, был указан адрес гостевого дома, находившегося за несколько километров от дома Сабины. По дороге туда он дрожал от противоречивых чувств – радости и тревоги.

На обочине дороги он увидел указатель к мини-отелю, узкая дорога вилась среди деревьев. Вскоре показалась гравийная площадка для парковки, на ней стояла только одна машина – внедорожник его будущего тестя.

Он выключил двигатель, сделал глубокий вдох и вышел из «рено».

Тотчас открылась дверь дома, и на крыльце показалась Клеманс. На ней были свитер и джинсы. Она стояла, опустив руки, и блестящими глазами смотрела на него. В ее взгляде не было гнева – только удовлетворение, которое испытывает человек, достигнувший цели своего путешествия.

Клеманс перевела взгляд на «рено»:

– Это не та машина, которую ты арендовал…

Алексис подошел к ней, и она, увидев царапины на его лице, побледнела:

– Дорогой, что случилось?

Не сдержавшись, он крепко обнял ее:

– Потом расскажу. Может, войдем?

– Я больше не могла ждать, – прошептала Клеманс ему на ухо, – это было выше моих сил.

Когда получасом ранее он получил от нее эсэмэс, им овладело легкое беспокойство. Но сейчас он был счастлив оттого, что она рядом.

– Как ты меня нашла?

– Мне кое-кто помог, как ты понимаешь. Отец виделся с Анатолем Костом в прошлую субботу. И сказал ему, что мы волнуемся за тебя. Кост сообщил, что ты находишься в Пиренеях, в деревне неподалеку отсюда.

Алексис не слишком верил ни в эту историю, ни в совпадения. Передав ему информацию относительно Сенешаля, Кост должен был предупредить бывшего шефа не ранее субботы, но, по всей вероятности, решил позвонить ему сразу после их разговора.

Но теперь это не имело значения: Клеманс была рядом.

Глава пятьдесят шестая

На рассвете двое жандармов в бронежилетах одновременно вышли из машины и бесшумно закрыли за собой дверцы. К ним присоединился Анжелен Ларивьер, который приехал на другой машине и оставил ее за деревьями. Он быстро взглянул на свои смарт-часы: без пяти шесть утра.

Жандармы тихо обменялись несколькими словами. Один из них направился к заднему двору дома, Ларивьер и Гомез подошли к входной двери.

Ларивьер как раз собирался позвонить, когда получил сообщение от жандарма, осматривавшего задний двор:

– Машина подозреваемого на месте.

Он повернулся к сержанту и произнес шепотом:

– Подождете меня внизу. Я поговорю с подозреваемым, а потом мы с ним выйдем.

Гомез удивился – этот приказ нарушал все правила безопасности.

– К чему такой риск, лейтенант? Вдвоем мы в один миг наденем на него наручники.

У Ларивьера не было времени для объяснений.

– Выполняйте приказ, сержант. – Он позвонил в дверь.

Жандарм, осматривающий двор, подняв голову, посмотрел на окна. Прямо под ними была квадратная площадка с пожухлой травой; машина подозреваемого стояла неподалеку. Если подозреваемый задумает удрать, он устроит ему подобающую встречу.

Ларивьер, позвонив несколько раз, начал стучать кулаком в дверь.

Прошло несколько минут.

– Что там на заднем дворе? – спросил Гомез, позвонив по телефону напарнику.

– Все тихо.

Наконец дверь открылась. На пороге стояла Сабина, одетая в домашний халат.

– Национальная жандармерия, – сказал Ларивьер грубо. – Мы пришли за Алексисом Лепажем.

Она молча отошла в сторону, позволив жандармам войти в дом.

– Где он? – спросил Ларивьер.

Казалось, она не удивилась их приходу:

– Уж точно не здесь.

– Тем не менее его машина стоит на заднем дворе.

Она промолчала.

– Если вы вынудите нас перевернуть дом вверх дном, мы разбудим вашего сына. Он испугается.

Сабина поморщилась:

– Идите на второй этаж.

Ларивьер подал знак Гомезу, чтобы тот оставался внизу. А сам, положив руку на рукоять пистолета, начал медленно подниматься по лестнице.

Подойдя к первой двери, он услышал голос Сабины:

– Не эта комната, соседняя.

Лейтенант повернул ручку и толкнул дверь, та сразу открылась Он машинально поискал выключатель, вспыхнул свет.

Комната была пуста, ставни закрыты. Постель была разобрана, но явно в нее никто не ложился. В шкафу висело несколько предметов мужской одежды. Он изучил ее в поисках пятен крови, засохшей грязи или еще чего-то.

Внизу сержант Гомез спросил у Сабины:

– Что вам известно об Алексисе Лепаже?

– Лепаж ищет дочь, – ответила она. – И его ничто не остановит.

– Почему вы так говорите?

– Потому что на его месте я поступила бы так же. Кстати, интересно, почему вы не помогаете ему?

– Он подозревается в похищении человека, а то и кое в чем похуже!

– Что за нелепость! – воскликнула Сабина.

Ларивьер спустился и подал знак молодой женщине, чтобы она проследовала за ним в гостиную; он плотно закрыл за собой дверь, чтобы Гомез не услышал их разговор.

Его голос приобрел мягкость.

– Послушайте, Сабина, мы должны остановить этого человека, пока дело не дошло до кровопролития, понимаете?

Она смерила его пренебрежительным взглядом:

– Нет, не понимаю. О чем вы?

– Алексису Лепажу угрожает опасность. Кажется, вы симпатизируете ему, так помогите мне ради его же блага!

На втором этаже Сабину позвал сын.

Она собралась было подняться к нему, но Ларивьер удержал ее за руку:

– Машина Лепажа стоит здесь. Он на своих двоих ушел?

Она пожала плечами.

– Сабина, давайте уже прекратим это представление. Но за отказ сотрудничать мы можем арестовать вас, и что тогда будет с вашим сыном?

Сабина, нахмурившись, прошептала:

– Я одолжила ему свою машину.

Через минуту жандармы стояли рядом с арендованной машиной Алексиса.

– Разошлите ориентировку на «рено» Сабины, – приказал Ларивьер. – Встретимся в жандармерии через час.

– А ответ от криминалистов еще не пришел? – спросил сержант. – Насчет «пальчиков» и прочего?

– Они вчера проторчали в квартире парня черт знает сколько, – проворчал Ларивьер. – Дайте им немного отдохнуть. Подробности будут в первой половине дня.

Вернувшись в машину, Ларивьер раздумывал над сообщением, которое пришло ему на мессенджер среди ночи. Он, как начальник жандармского отделения, был единственным его получателем. В нем содержались первые выводы отдела уголовных расследований из Фуа. Пока что ни сержант, ни остальные жандармы не были в курсе.

А значит, на то, чтобы действовать, у него оставалось несколько часов. И даже меньше.

Глава пятьдесят седьмая

Комната в гостевом доме была просторной, а постель, насколько Алексис мог судить, удобной. Он сидел на кровати, Клеманс села рядом. Она сняла обувь и распустила волосы, как он любил.

Клеманс взяла его за руку и положила голову ему на плечо со свойственными ей нежностью и решительностью. Он прикоснулся к ее волосам, погладил затылок. Его сводил с ума запах ее шампуня и свежего пота на шее. Клеманс закрыла глаза, пока он ее целовал. Алексис чувствовал, что она хотела: он должен был выразить свою благодарность за ее приезд не только с помощью слов. Раздев ее, начал ласкать грудь, целовать шею. Не спеша проводил языком по ее телу, опускаясь все ниже – к бедрам. Как это часто бывало раньше, она ласкала себя рукой, чтобы усилить наслаждение. Он плавно двигался в ее ритме, а затем позволил себе вместе с ней испытать оргазм.

Они долго лежали обнявшись, пытаясь отдышаться. Клеманс уснула первой. Алексис, вслушиваясь в окружающую тишину, крепко прижимал ее к себе. Впервые после отъезда из Нанта он испытывал умиротворение. Он тоже задремал, а когда открыл глаза, его лицо утопало в ее волосах.

Клеманс смотрела в окно.

– Нам нужно поговорить, – произнесла она.

– Разумеется.

– Я приехала из Нанта не для того, чтобы упрекать тебя или жаловаться, но чтобы напомнить тебе, что мы собираемся пожениться и родить ребенка вопреки всем трудностям.

Алексис сжал ее руку. Ему не хватало слов.

Клеманс продолжила:

– Поэтому я не уеду, пока мы вместе не найдем способ решить твои проблемы. Если у тебя действительно есть дочь и она жива, знай, что я готова принять ее. Она станет частью нашей семьи. И еще, я одобряю твой поступок. Я поступила бы так же.

При этих словах комок, который он чувствовал в своем животе последние дни, исчез.

Будучи дочерью бизнесмена, Клеманс обладала решительным характером. Алексис смотрел на нее с нежностью, сознавая, сколько смелости ей потребовалось, чтобы приехать к нему.

Она мягко добавила:

– Есть еще кое-что, что я хочу тебе сказать. Это касается Клары.

Алексис кивнул.

– Почему ты никогда не рассказывал о ней?

Он пожал плечами:

– Кому понравится, когда ему рассказывают о своих бывших?

– Это помогло бы мне узнать тебя лучше, понять некоторые вещи.

– Какие вещи? – Алексис приподнялся на локте.

– Например, твой страх перед серьезными отношениями. Словно любовь для тебя – это нечто чересчур хрупкое, хотя и прекрасное. Кажется, ты сомневаешься в собственном счастье. Но ты имеешь на него право, как и всякий человек.

Он молчал, не силах произнести ни слова.

Клеманс пристально смотрела на него. Ей не хотелось, чтобы он увильнул от ответа.

– Предполагаю, что Клара – это твоя первая серьезная любовь и что в силу обстоятельств – времени и расстояния, которые вас разлучили, – ты ее идеализировал. Для тебя эта юношеская любовь останется навечно восхитительной и чистой. А я никогда не смогу соперничать с воспоминаниями, которые ты хранишь об этой женщине.

«Она, как всегда, права».

– Сейчас мне важно знать, с кем ты хочешь жить в будущем: со мной или с призраком?

Алексис молчал, это было невыносимо.

Клеманс продолжила:

– Ты надеешься встретиться с ней на том свете, верно? Но, милый, там нет ничего, кроме тьмы, бесконечного сна без сновидений. – Она грустно улыбнулась. – Я знаю, что она была очень красива. – Ее позабавил удивленный взгляд Алексиса. – Было несложно найти ее фотографии – я всего лишь прошла по следам, оставленным тобой на пыльном полу чердака, которые вели к одному из чемоданов.

Он поднял голову. В его глазах читалась благодарность.

– Я рад, что ты здесь, – сказал он. – Но я не хочу выбирать между тобой и покойницей.

Клеманс помолчала, прежде чем сказать:

– А я вот сама не знаю, смогу ли жить с тобой, зная, что ты о ней постоянно думаешь. Наверное…

Алексис услышал шум на улице – машина резко затормозила на гравии. Он вскочил с кровати и бросился к окну.

Глава пятьдесят восьмая

Осторожно выглянув из-за штор, Алексис увидел лейтенанта Ларивьера, стоящего на крыльце с телефоном в руке. Он набирал сообщение, которое Алексис получил через секунду:

СМС

Нам нужно немедленно поговорить.

Алексис тотчас представил, как мчится вниз по лестнице, как ищет заднюю дверь, чтобы спастись бегством, как бежит по лесу, сам не зная куда… Но тогда он оставит Клеманс на произвол судьбы и рано или поздно все равно окажется в руках жандармов. Поэтому, раз иного выбора не осталось, он оделся, взял пальто и поцеловал Клеманс:

– Извини, дорогая, мне нужно поговорить с жандармом, который ждет внизу. Это касается Оливии.

– Я с тобой, – сказала Клеманс, вставая с постели.

Алексис с грустью покачал головой:

– Лучше подожди меня здесь, хорошо? Потом я тебе все объясню.

Ларивьер припарковал служебную машину прямо за «рено» Сабины, преграждая ему путь к отступлению.

– Не думал, что мы вновь встретимся так быстро, – со вздохом сказал Алексис.

Жандарм слегка улыбнулся:

– У Сабины почти не было бензина в баках. Я позвонил на автозаправочную станцию, она у нас в коммуне одна осталась. Вам не следовало расплачиваться кредитной карточкой, если вы хотели остаться незамеченным. Ну а потом я объехал немногочисленные отели в нашей долине. На все про все у меня ушло меньше часа.

– Если бы вы проявили подобное усердие в розысках моей дочери! – возмутился Алексис.

Лейтенант знаком пригласил его следовать за ним. Остановившись на парковке, он посмотрел в глаза Алексису:

– Итак, мсье Лепаж у вас есть выбор: либо вы мне все откровенно рассказываете, либо я помещаю под стражу вас и даму, находящуюся в комнате.

– Про даму вам сообщили на ресепшене? Но я уже все вам рассказал, – ответил Алексис. Он был рад, что на него еще не надели наручники.

– Это вы разгромили квартиру Орельена Вассера?

– Нет, это сделал кто-то до моего прихода.

– Что ж, я вам верю, – заявил Ларивьер.

Алексис онемел от удивления.

– Кто-то проник туда на несколько часов или даже на сутки раньше вас. Криминалисты прочесали всю квартиру. Их выводы однозначны: в ванной Вассера было смыто большое количество крови, и тот, кто это сделал, действовал как настоящий профессионал – на нем были хирургические перчатки и бахилы. С помощью бокового освещения, используемого при осмотре мест преступлений, были обнаружены следы, характерные для этих средств защиты.

– Орельен мертв? – выдохнул Алексис.

– Мертв или в бегах. Но, честно говоря, я склоняюсь к первой гипотезе.

Алексису вспомнились букет из свежих цветов и записка у памятника, на котором были написаны имя и фамилия его дочери. «Прости меня». Теперь он не сомневался – записку и цветы оставил молодой человек, мучимый угрызениями совести, ведь он бросил Оливию одну в горах.

– Если его убили, кто, по-вашему, мог это сделать?

– У меня есть кое-какое предположение, но, поверьте, оно не имеет отношения ни к прошлому, ни к вашей дочери. Чем больше вы будете копать в направлении Орельена Вассера, тем больше обнаружите мерзостей, которые вас не касаются.

– Неважно. Я не уеду, не узнав правды о том, что случилось с моей дочерью. Я уже говорил вам это.

Выражение лица жандарма смягчилось.

– Понимаю вас, я сам отец. Я приехал сюда, чтобы помочь вам. Может, выслушаете меня, наконец?

Алексис кивнул.

– Я связался по телефону с архивами и попросил зачитать мне заключение судмедэксперта. В автобусе действительно был обожженный труп молодой женщины. При ней был найден сильно обгоревший канадский паспорт, но имя читалось: Оливия Василеску. Фотографию уничтожил огонь, дата рождения была частично повреждена, но оставшиеся цифры соответствовали году рождения вашей дочери. Самое важное, номер документа остался неповрежденным, поэтому я смог пробить его по визовой базе данных нашего Министерства внутренних дел… – Немного помолчав, Ларивьер продолжил: – Что же касается осмотра останков, выводы были поверхностными. Но! Судмедэксперт обнаружил микрокапсулу из силикатного стекла.

Алексис широко раскрыл глаза.

– Я имею в виду чип, идентичный тем, которые вводят под кожу мигрантам в лагере Мастоя. В автобусе сгорел паспорт вашей дочери, но не она сама, – заключил жандарм.

Алексис в замешательстве сделал шаг назад. Он бы сейчас все отдал, чтобы обнять Клару и сказать ей, что интуиция ее не подвела! Оливия не погибла в автобусе, в могиле под кроной каменного дерева покоилась не она.

«Поверхностное расследование».

– Вы правы, – добавил Ларивьер. – С самого начала что-то было не так. Думаю, я должен извиниться перед вами. Вы столько лет провели в сомнениях…

Внезапно Алексис направился быстрым шагом к «рено».

Открывая дверь, он обратился к жандарму:

– Садитесь, мне нужно вам кое-что показать.

Глава пятьдесят девятая

В салоне было очень холодно. Когда мужчины разговаривали, из ртов вылетали клубочки пара. Алексис открыл бардачок и достал конверт из крафт-бумаги.

– Что это? – спросил Ларивьер.

– Он был спрятан в квартире Орельена Вассера. Возможно, именно его искал тот, кто похитил или убил этого бедолагу.

Ларивьер, быстро осмотрев содержимое, нахмурился. Логотипы, штампы – не было сомнений, что это конфиденциальные документы «Лайфлонг Фармы». Он внимательно прочитал договор, в котором речь шла о «Напитке молодости».

– Вы кому-нибудь показывали это?

– Нет, только вам.

Жандарм кивнул и положил бумаги в конверт:

– Поверьте, эти бумаги не вернут вам дочь.

– Вы думаете, они связаны с исчезновением Орельена?

– Вполне вероятно. Как сотрудник «Лайфлонг Фармы», он мог почувствовать себя скомпрометированным и решил украсть их, чтобы использовать в качестве улик. Возможно, он хотел передать их кому-то. Но это еще не самое страшное…

– Хочется верить, что Орельен сбежал, когда обнаружил, что его квартиру обыскали, – вздохнул Алексис, стараясь не думать о крови в ванной. – Если он пришел после меня и не нашел конверта, то наверняка почувствовал себя в опасности.

Ларивьер машинально протер запотевшее лобовое стекло:

– Я бы тоже хотел, чтобы это было так, но…

– В любом случае, – продолжил Алексис, – если Орельен не причастен к исчезновению Оливии, у меня остается лишь одна версия – Сенешаль и его тетрадь с ксерокопиями паспортов.

– Что еще за история? – удивился Ларивьер.

– У него есть тетрадь, в которую вклеены ксерокопии паспортов или удостоверений личности. Исключительно молодых девушек. Мы с ним говорили о Черном озере, о самоубийствах, и я мог бы предположить, что эти девушки покончили с собой. Но, возможно, Сенешаль передал их сутенерам.

– Среди них были документы вашей дочери?

– У меня не было времени проверить, но если тетрадь окажется в ваших руках… Для этого достаточно провести обыск в доме Сенешаля.

Ларивьер постучал конвертом по коленям:

– А вы ничего не упускаете из виду?

– А что я должен упустить? А… ну да, в сарае была куча рюкзаков… Так что, все эти девушки – самоубийцы с Черного озера? Или они пропали без вести, став жертвами торговцев людьми? – Окрыленный уверенностью, что Оливия не погибла, Алексис предложил: – Почему бы не исследовать дно озера?

– Это ничего не даст. Карьер соединен с впадиной, которую пересекает река, и все, что падает на дно озера, уносится течением под гору.

Алексис вспомнил, что Сенешаль говорил ему примерно то же.

Жандарм устало кивнул:

– Ладно, окажу вам последнюю услугу. Но прежде дайте мне слово отца.

– Даю, – без колебаний кивнул Алексис.

– Хорошо. Вот как будут дальше развиваться события: я лично поеду к Сенешалю, чтобы разобраться с этой историей про тетрадь и про рюкзаки в сарае. Попрошу его показать мне и то и другое. Если он откажется, я официально вызову его в жандармерию и после тщательного допроса помещу под стражу по обвинению в похищении и удержании человека. А если он согласится показать, я проверю, нет ли там вещей, принадлежавших вашей Оливии.

– А если вы ничего не найдете? – спросил Алексис.

– Тогда вы завершаете свое расследование и немедленно возвращаетесь в Нант. Я доходчиво объяснил?

Алексис снова кивнул.

Ларивьер улыбнулся:

– Пожалуй, мы с вами похожи, мсье Лепаж, семья для нас на первом месте. Я тоже совершал безумные поступки ради дочери. А теперь возвращайтесь к своей даме и оставайтесь здесь, пока не получите от меня новостей, понятно? Как бы ни складывались обстоятельства…

Глава шестидесятая

Прошло несколько часов. Алексис рассказал Клеманс, по какой причине приезжал жандарм – он привез доказательства того, что тело, найденное в автобусе шесть лет назад, не было телом Оливии.

Он принимал душ, когда экран его телефона загорелся и раздался звук уведомления о поступившем сообщении; он разбудил дремавшую в кровати Клеманс, и она прочитала:

Алексис, ты здесь? Ты давно мне не писал.

Клеманс сглотнула. «Клара не умерла! Он лгал мне!» – завертелось в голове.

Недолго думая, она схватила телефон и пролистала переписку. Неприятное напряжение охватывало ее по мере того, как на экране появлялись десятки сообщений, написанных за последнее время. Алексис и Клара переписывались почти ежедневно. В основном речь шла об Оливии, но некоторые места их переписки причиняли ей боль.

Клара, наша встреча была столь невероятной. Ты помогла мне выразить глубоко спрятанные чувства, увидеть красоту мира. Ничего подобного со мной больше не происходило.

Клеманс широко раскрыла глаза. В ее голове все громче звучала одна и та же фраза: «Он лгал мне!»

Полагаю, тебя переполняют эмоции, когда ты пишешь мне. Клара, я люблю тебя и всегда буду любить, ты стала частью моей жизни.

Из ванной доносился шум льющейся воды, а в ее душе крепло непонятное чувство – скорее страх, нежели ревность.

Она собиралась выйти замуж за этого мужчину, родить с ним ребенка, но знала ли она его по-настоящему? Похоже, он вел двойную игру. Некоторые факты из своего прошлого он скрыл, а в отношении других солгал. И все, сказанное им о Кларе, оказалось ложью.

Клеманс была жестоко разочарована.

Она перечитала последнее сообщение Клары:

Алексис, ты здесь? Ты давно мне не писал.

Взглянув на дверь ванной, она, поколебавшись, ответила:

Я думал о моей будущей жене. Я скучаю по ней.

Ответ не заставил себя ждать:

Понимаю, это естественно.

Клеманс добавила:

Мне кажется, что я тебя предаю. Так оно и есть. Я негодяй.

Нет, Алексис, ты отличный парень.

Правда? Какое твое самое яркое воспоминание, связанное со мной?

Быстрый ответ.

Сумерки на вершине горы Артабаска. И еще прогулка по Дублину, наш первый поцелуй. Я храню множество воспоминаний о тебе, словно маленькие сокровища, которые будут мне всегда принадлежать.

Нам нужно поговорить с глазу на глаз.

Продолжила Клеманс.

Я должен сказать тебе нечто важное.

Это невозможно.

Я настаиваю. Безотлагательно!

Что ты хочешь узнать?

Позвони мне!

Мы не можем разговаривать по телефону.

Где ты сейчас находишься?

Очень далеко отсюда.

Клеманс была в бешенстве. Теперь она с яростью стучала пальцами по клавиатуре:

Если ты не дашь свой номер телефона, отвали от меня со своей Оливией!

Я не поняла твоего сообщения. Ты можешь его переформулировать?

Мерзавка, тебе доставляет удовольствие пакостить другим людям?

Алексис, в твоих словах чувствуется злость. Что случилось? Пожалуйста, переформулируй сообщение, чтобы я могла тебе помочь.

Я – Клеманс, его будущая жена. Это я тебе пишу, дура! А теперь убирайся из нашей жизни, ясно? Оставь нас в покое.

Прошло несколько секунд, ответа не последовало.

Затем на экране появились песочные часы и текст:

В целях безопасности разговор был прерван. Чтобы перезапустить его, введите, пожалуйста, пароль, запрошенный Кларой (подсказка: белый медведь).

Клеманс закричала.

Встревоженный Алексис поспешно вышел из ванной комнаты и обнаружил Клеманс сидящей на кровати, она была сама не своя.

– Ты лгал мне! И сейчас ты обманываешь меня!

Алексис в недоумении смотрел на нее:

– О чем ты говоришь, дорогая?

– Твоя Клара вовсе не умерла от рака, я только что общалась с ней по твоему проклятому телефону!

Когда Клеманс увидела побледневшее лицо Алексиса, в ее сердце словно вонзился нож. Ее мир рушился, разъеденный ядом обмана.

Алексис потянулся к телефону, но Клеманс оказалась проворнее, она схватила его за руку:

– Забудь о нем, смотри на меня!

Он повернулся к ней:

– Клара умерла. Ты переписывалась не с ней, а с машиной – диалоговым роботом с искусственным интеллектом. Клара его разработала перед смертью.

– Ты издеваешься надо мной? Две минуты назад она отвечала на все мои вопросы!

Он покачал головой:

– Для этого и была создана программа. Клара была специалистом в этой области.

Клеманс поднялась и подошла к окну. Она неотрывно смотрела на освещенные солнцем деревья. Не оборачиваясь, произнесла ледяным тоном:

– Почему ты не сообщил мне эту… подробность?

Алексис опустился в кресло:

– Потому что ты бы решила, что у меня крыша поехала! Но я не хочу уезжать отсюда без Оливии – об этом не может быть и речи. А для того, чтобы найти дочь, мне нужна помощь ее матери… Вне зависимости от ее нынешней формы существования.

Он собирался еще что-то сказать, как вдруг снова раздался звук уведомления.

Они оба уставились на телефон, лежавший на одеяле.

– Это она, – прошептала Клеманс. – Она зовет тебя. – Алексис хотел ответить, но она остановила его властным движением руки. – Успокойся. Разве ты не понимаешь, что она с самого начала тобой манипулирует?

– Почему ты так говоришь?

Она смотрела на него, будто на ребенка:

– Как ты наивен! Программа, которую ты называешь Кларой, прервала наш разговор, когда поняла, кто я. И тем не менее она желает снова и снова разговаривать с тобой. Робот никогда не устает… Этому не будет конца!

Еще один звук уведомления.

– Алексис, умоляю тебя, не надо!

Глаза Клеманс блестели от с трудом сдерживаемых слез.

– Эта женщина задумала извращенный эксперимент, а ты – ее подопытный кролик. Она была скверным человеком, и неважно почему – из-за болезни или от отчаяния. Мысль о том, что она будет иметь над тобой власть даже после смерти, наверняка возбуждала ее… – Она встала между ним и кроватью. – Мне невыносимо видеть тебя таким, ведь я люблю тебя, Алексис.

Он застыл в растерянности. Ему неодолимо хотелось взглянуть на экран телефона, но он знал, что потеряет Клеманс, если поддастся этому импульсу.

С трудом переборов себя, он сделал шаг назад с бледным лицом.

«Ты похож на наркомана во время ломки!»

Краем глаза он заметил, как экран загорелся после получения уведомления о новом сообщении, и его охватила твердая уверенность: Клеманс права. Он впал в зависимость от Клары, от осмысленных строк, которые ее воплощали. Он был узником огромного лабиринта комбинаций, способного воспроизводить уместные слова и фразы.

Но ловушка захлопнулась – каким бы фальшивым ни был цифровой аватар Клары, он был похож на нее настолько, что Алексис уже не мог с ним расстаться.

Нелепая надежда не покидала его разум: вдруг приложение никогда не остановится?

В этом случае Клара будет оставаться рядом с ним столько времени, сколько ему потребуется для того, чтобы оплакать свое горе. И сейчас он не в силах оставить ее. Но он так же отчетливо понимал, что если это произойдет, то продолжение истории будет следующим: он потеряет Клеманс, останется в одиночестве и наверняка закончит жизнь в психушке.

Алексис взял телефон и посмотрел на полученное сообщение:

Неизвестный отправитель

Сообщение было голосовым. Он открыл прикрепленный файл. В первые минуты почти ничего не было слышно. Затем возникла каша из звуков, среди которых выделялись леденящие кровь крики.

Глава шестьдесят первая

Несколькими часами ранее.

Анжелен Ларивьер оставил служебную машину у дороги, ведущей к молодежному хостелу. Едва он выключил зажигание, как зазвонил телефон.

– Да, сержант?

– Шеф, мне только что звонил заместитель прокурора, он желает ознакомиться с заключением криминалистов, сделанным после осмотра квартиры Орельена Вассера.

Ларивьер на секунду задумался.

– Я позвоню ему, как только получу необходимые сведения.

Гомез слегка кашлянул.

– Честно говоря, шеф, я позволил себе связаться напрямую с бригадой в Фуа, они мне сказали, что заключение было отправлено на вашу электронную почту. Видимо, прокуратура внимательно следит за этим делом. Вы скоро приедете в жандармерию?

Ларивьер сжал зубы от злости.

– Я же сказал, что займусь этим! – И прервал звонок.

Его не слишком удивил интерес прокурора к этому делу, и не только потому, что в долине редко случались убийства. Разве он не видел его накануне в префектуре на церемонии награждения Шелхера? Прокурор занимал свой пост всего два года, но о его связях с бизнесменом знали все.

В квартире Орельена Вассера жандарм почувствовал запах смерти. Конечно, проще всего было бы выбросить тело в Черное озеро, но с тех пор, как вокруг появилась заградительная решетка, это было не так легко сделать. Кто был способен в радиусе нескольких километров прикончить несчастного парня, а затем искромсать на куски в ванной? На ум приходило только одно имя – Дэррил.

Для Ларивьера старые дела поднимались на поверхность, отягченные грузом виновности.

Двое малийцев, найденные обескровленными в горах, и эта девушка, упавшая в ущелье…

«Еще одна мигрантка, тело которой никто не востребовал».

Страшные вещи, которые накапливались годами.

Успешно завершенные расследования – успешно благодаря усилиям лейтенанта Ларивьера, который всегда первым оказывался на месте преступления, чтобы уничтожить улики!

Но сейчас с этим самое время покончить: если Сенешаль так или иначе признается в содеянном, Алексиса Лепажа можно будет спокойно отправить домой.

Под форменную куртку он надел бронежилет, который предварительно подогнал под себя, плотно закрепив застежки-липучки по бокам.

Он вышел из машины, достал оружие – самозарядный пистолет – и убедился, что магазин на пятнадцать патронов полностью заполнен. Он поставил пистолет на предохранитель и убрал его в кобуру.

Осторожность следовало соблюдать не столько из-за Сенешаля, сколько из-за его собаки, Конга. В прошлом туристы дважды находили изгрызенные тела мигрантов. К тому же не так уж редко случались нападения на гуляющих людей и их собак, но всякий раз Сенешаль выходил сухим из воды.

Идя к хостелу, Ларивьер внимательно осматривал окрестности. Слухи о хозяине хостела доходили регулярно, но не было ни одной прямой жалобы. Несколько лет назад испанские полицейские провели там обыск, но он не дал результатов. Сенешаль в то время был активным участником событий, но он умел хранить свои секреты.

Ларивьер обошел хостел с правой стороны. Постояльцев там давно не было, и территория вокруг превратилась в свалку: изъеденный ржавчиной грузовик, сваленные в кучу среди травы шины…

Он увидел вольер, примыкавший к сараю. Дремавшая собака сразу вскочила и, оскалившись, с лаем бросилась на решетку.

Волкодав, хищник… Ларивьер положил руку на кобуру.

Сенешаль находился неподалеку – он укладывал дрова около сарая. Услышав лай собаки, старик обернулся:

– Что вас привело сюда, лейтенант?

Тон был недружелюбный, но Ларивьера уже давно не удивляла угрюмость местных жителей.

– У меня есть пара-тройка вопросов касательно Алексиса Лепажа – парня, который останавливался у вас на днях.

Старик нахмурил брови:

– Он не заплатил за ночлег и убежал еще до рассвета.

– Ясно, – сказал Ларивьер. – Куда он мог направиться, по-вашему?

– Понятия не имею, и, если честно, мне на это плевать. А что он сделал?

Ларивьер повернул голову к вольеру. Собака смотрела на него, как удав.

– Хорошо бы его найти.

– Да уж, только я вам в этом деле не помощник.

– Он говорил вам, почему приехал в это место?

– Не помню.

– Он ищет дочь.

Сенешаль улыбнулся, обнажив желтые зубы:

– А теперь его ищете вы.

Ларивьер был настороже.

– Перед тем как исчезнуть, парень сказал нам, что его дочь останавливалась в вашем хостеле.

– Откуда он это знает?

– Она сфотографировала себя на телефон перед вашим заведением.

– Ну и что?

– Он считает, что его дочь поднималась к Черному озеру, а вы, насколько мне известно, храните личные вещи постояльцев, которые те забыли или не востребовали, пропав без вести после посещения озера. Кто знает, а вдруг с ней произошло то же самое?

– Туда давно уже никто не ходит.

– Это было в две тысячи тринадцатом году. Может, у вас сохранились вещи того времени, которые могли бы нас заинтересовать. Рюкзак или что-то в этом роде?

– Я не совал нос в это старье.

– Мсье Лепаж сказал мне, что вы сохранили кучу рюкзаков, принадлежавших неизвестно кому.

– Он правда так сказал?

– Да, и не он первый.

– Разве я нарушил закон? Ведь я не украл эти штуковины.

– Я не утверждаю обратное. Вы мне их покажете?

Сенешаль колебался.

– Это займет не более пяти минут, – подбодрил его Ларивьер.

* * *

В сарае дневной свет проникал через расположенные наверху отверстия. Земляной пол был покрыт соломой и опилками, в воздухе витал неприятный запах.

– Я вбил себе в голову, что в сарае нужно установить биотуалеты, – сказал старик. – Но ими почти никто не пользуется.

– Биотуалеты в сарае?

– Ну да, это удобно. Не надо идти в хостел, если приспичит облегчиться.

Ларивьер подошел к груде сваленных в беспорядке рюкзаков.

– Вы ищете рюкзак этой девушки, дочери моего постояльца? – произнес Сенешаль у него за спиной.

Жандарм, не ответив ему, продолжал осматривать рюкзаки.

«Нет и намека на красный…»

Он выпрямился:

– Где тетрадь, в которой вы храните ксерокопии паспортов?

В глазах Сенешаля блеснуло удивление.

– Тетрадь?

– Да, вы не ослышались, тетрадь. Я бы хотел на нее взглянуть. Хранение копий документов равносильно созданию картотеки. А это незаконно.

Сенешаль сделал шаг назад:

– Сейчас принесу. Она находится в моем кабинете.

Ларивьер посмотрел в глубь сарая:

– Хорошо, я подожду.

Когда старик ушел, он приступил к осмотру сарая. Чем ближе он подходил к торцевой части, тем сильнее становился запах: смесь гнилой древесины, протухшего мяса и химических веществ.

На стене над верстаком висели столярные инструменты. С балки свисала голая лампочка, по углам скопились паутина, пыль и грязь.

Ларивьер нажал на выключатель. Лампочка зажглась, но проку от нее было мало. Он разглядывал нагромождение разного хлама: комод без ящиков – в верхнем ящике лежали стреляные гильзы, а остальных вообще не было, – старые шины и рыжеватая от ржавчины ванна, от нее и исходило зловоние. Осторожно подойдя, он обнаружил внутри частично разложившиеся головы животных.

Ларивьер зажал нос и, поспешно отступив назад, задел головой лампочку; качнувшись, она погасла. И в это же мгновение он услышал рычание – неизвестно откуда в сарае появился Конг. Приоткрытая дверь находилась в двадцати метрах, но добежать до нее не было ни малейшего шанса.

Он протянул руку к кобуре, но огромная белая собака опередила его: прыгнула, повалила на землю и подмяла под себя, острые клыки вонзились в запястье, Ларивьер закричал, и Конг, отпустив руку, переключился на плечо.

Сквозь пелену невыносимой боли Ларивьер различал полуоткрытую дверь – Сенешаля предсказуемо не было.

Он сумел перекатиться на бок, здоровой рукой дотянулся до кобуры, выхватил пистолет и вслепую нажал на курок.

Животное с визгом попятилось.

Ларивьер продолжил опустошать магазин, стреляя наугад. Выпустив последний патрон, он по инерции еще раз спустил курок, а потом осмотрелся.

Собаки не было видно.

Оставляя за собой следы крови, он пополз в темный угол сарая, под руку ему подвернулся черенок какого-то инструмента. Ларивьер потянул на себя. Это были вилы.

И в то же мгновение он услышал, что собака вернулась.

Глава шестьдесят вторая

Несколькими часами позже.

С пассажирского сиденья отцовского внедорожника Клеманс внимательно смотрела на молодежный хостел. Алексис припарковал машину на краю леса, подальше от посторонних взглядов. Вооружившись биноклем, он также осматривал место, откуда недавно сбежал. Казалось, все спокойно, собаки не было видно. Он вытащил из-под сиденья бутылку воды и сделал большой глоток. Затем вышел из машины, чтобы вытащить из багажника охотничье ружье, которое ему предоставила во временное пользование Сабина: двустволка с откидывающимися стволами. Вставил патроны с крупной дробью и осторожно положил ружье на заднее сиденье.

Когда он вернулся на водительское место, Клеманс с испугом смотрела на него:

– Может, скажешь, наконец, кто так кричал в сообщении, которое ты недавно получил?

Он ответил сквозь зубы:

– Ларивьер. Я сам попросил его проверить единственную оставшуюся зацепку в хостеле, который ты видишь перед собой. Но боюсь, что отправил парня в самое пекло. – Алексис заметил, что его руки слегка дрожат. – Он носит смарт-часы – умный гаджет, при помощи которого, в числе прочего, можно записывать происходящее вокруг, а затем отправить аудиофайл по электронной почте. Возможно, микрофон включился случайно. Или же он привык включать его заранее, чтобы сохранить улики. Ларивьер опытный жандарм, у него при себе было оружие. Но я уже имел дело с псом, живущим там. Это настоящий хищник.

– Но почему он отправил сообщение тебе, а не коллегам-жандармам? – удивилась Клеманс.

– Если собака напала на Ларивьера внезапно, звукозапись могла включиться самостоятельно, и файл автоматически был направлен на последний контакт. Он прислал мне сообщение незадолго до нашего разговора во дворе отеля.

Клеманс снова посмотрела на хостел. Он внушал ей страх и отвращение.

– Нам нужно поехать в жандармерию, – взмолилась она. – Нужно отдать им твой телефон с аудиофайлом, и пусть они делают свою работу.

Алексис закрыл глаза.

«Конечно, она права. Но, забрав мой телефон, они тем самым заберут у меня Клару. Да и мне не нужна огласка. К тому же, если они арестуют Сенешаля, хостел будет опечатан, и я потеряю всякую возможность заставить этого мерзкого человека признаться в своих грязных делишках. А Ларивьер?.. Успеют ли ему помочь?» Он попытался отогнать от себя мысль о дочери, о том, что ее могли заставить обслуживать бесконечную череду клиентов в «Санрайзе» или «Копакабане». Даже если она жива, что стало с ее психикой за эти годы?

Алексис коснулся лица Клеманс. Его голос был нежным и решительным:

– Я должен пойти туда, в хостел. Только Сенешаль знает, что произошло с Оливией.

– А про его собаку ты забыл?

Он указал на ружье.

– Одного выстрела в упор из ружья двенадцатого калибра достаточно, чтобы убить кабана. Поверь, собаке мало не покажется.

– А хозяина хостела, я надеюсь, ты не собираешься убивать? Поклянись, Алексис. Иначе ближайшие двадцать лет ты проведешь в тюрьме!

Он включил зажигание, загудел двигатель.

– Ружье мне нужно только для самозащиты.

Машина медленно поехала в сторону хостела. Вокруг не было ни одной живой души.

Алексис нажал на тормоз в нескольких десятках метров от приоткрытых дверей сарая. Повернулся, взял ружье и вышел, дав указания Клеманс:

– Садись за руль и не выключай двигатель. Телефон держи при себе. Я позвоню, если увижу что-то подозрительное, но если ты почувствуешь хоть малейшую опасность, сматывайся немедленно! Мчись в жандармерию и расскажи им все, что тебе известно. Скажи им также, что Ларивьер наверняка мертв.

С ружьем в руках он еще раз обвел взглядом хостел и сарай. Его сердце забилось чуть сильнее. Однако единственное, чего он опасался, – это внезапного появления собаки.

Клеманс не могла совладать с нервной дрожью.

– Не ходи туда, Алексис, – снова взмолилась она. – Не ходи!

Он успокаивающе кивнул ей, отошел от машины и снял ружье с предохранителя. Направил ствол вперед и стал медленно продвигаться к входу в сарай. Оружия он не держал в руках со времен военной службы, но такие вещи не забываются.

Освещение в сарае было слабым, но он заметил, что манекен уже не висит на балке.

Пройдя дальше, он увидел ржавую ванну, над которой жужжали мухи. Снаружи она была измазана чем-то бурым. Кровь? Бурые пятна виднелись также на полу. В углу был строительный брезент, также испачканный кровью.

Алексис отступил назад. И в этот момент он его увидел.

Сенешаль сидел, наклонившись набок, за его спиной была морозильная камера. Губы его шевелились, полузакрытые глаза смотрели в пол. На дверце камеры тоже была кровь, но не засохшая, а свежая.

Прижав ружье к бедру, Алексис остановился в метре от Сенешаля и огляделся. Никаких явных следов борьбы он не заметил. Но в стене сарая было несколько круглых отверстий, через которые проникал дневной свет.

– Пи-и-ить, – прошелестел Сенешаль.

– У меня в машине есть бутылка воды, – сказал Алексис. – Но сначала ты мне расскажешь, что ты сделал с моей дочерью. – Его тон был беззлобным.

– Пить…

– Отвечай, если не хочешь сдохнуть.

Он подошел ближе и концом ствола оттянул рубашку Сенешаля. Воротник был черным от грязи, майка выглядела ненамного лучше. Но раны он не увидел.

«Странно».

Он осмотрел ноги, руки и голову.

«Ничего».

Зажав ружье под мышкой, Алексис открыл стальную дверцу морозильной камеры. Из нее вырвался ледяной пар.

Внутри он увидел наполненные мясом пакеты, еще не успевшие покрыться инеем. В некоторых из них находились окровавленные тряпки. На самом дне он нашел пакет меньшего размера, чем остальные. В нем лежала голова Ларивьера.

Нечто подобное ему уже доводилось видеть, поэтому он не вырубился. Но обычно тела не разрубали на части…

Алексис закрыл морозильник и пошел к выходу, чтобы избавиться от этого ужасающего зрелища и от омерзительного запаха, который пропитал всю его одежду.

Внедорожник стоял на месте с работающим двигателем, Клеманс сидела за рулем.

Он махнул рукой, чтобы дать знать: у него все в порядке, – и, вернувшись в сарай, присел на корточки рядом с Сенешалем:

– Что ты сделал с моей дочерью? Ты отправил ее в бордель или разрезал на куски, как Ларивьера?

Молчание старика злило его.

– Охота…

– Что ты сказал?

– Охота. Снаружи.

– Здесь никого нет, кроме нас с тобой.

– Есть… охотники…

Глаза Сенешаля закрылись. Он умер.

«Да чтоб тебя!»

Он в сердцах тряханул тело и вдруг увидел то, чего не заметил раньше: проступившее пятнышко крови. Он перевернул Сенешаля и увидел на куртке цвета хаки маленькое пулевое отверстие в области поясницы.

«Ему выстрелили в спину».

Несмотря на охватившую его панику, Алексис смог сопоставить размер отверстия с дырками в двери сарая. Он оставил Сенешаля и побежал к машине.

– Поехали отсюда! Быстро! – закричал он, запрыгнул на пассажирское сиденье.

И тут увидел кровь на приборной панели и два пулевых отверстия на лобовом стекле.

Клеманс сидела неподвижно, опустив голову.

Глава шестьдесят третья

Алексис в ужасе приподнял голову Клеманс за подбородок. С правой стороны прядь волос была запачкана кровью.

«Слава богу, она дышит…»

Рана была неглубокой – скорее царапина, – но Клеманс оглушило. Он заплакал от облегчения:

– Любимая моя, ты меня слышишь?..

Едва он произнес эти слова, как зеркало заднего вида разлетелось вдребезги.

Алексис мгновенно перелез через Клеманс, толкнул ее на соседнее сиденье и занял место за рулем. Пригибаясь, включил передачу и вдавил педаль газа до упора. Внедорожник рванул с места и понесся на сарай. С оглушительным треском протаранив дверь, он остановился в паре сантиметров от деревянной опоры.

Алексис выскочил, взял Клеманс под мышки и вытащил из машины; она была без сознания. Трясущимися руками он промыл рану водой и подумал: на сантиметр левее, и его подруга была бы мертва; затем достал из бардачка аптечку и заклеил красно-черную царапину пластырем.

Занимаясь этим, он с тревогой посматривал на вход в сарай. Охотничье ружье лежало на полу рядом с морозильной камерой.

В его голове крутились слова Сенешаля: «Охотники, снаружи…»

Уложив Клеманс за внедорожником, он поднял ружье и пошел к месту, где находилась ванна, чтобы осмотреть ту часть сарая. За кучей хлама – бочки, пустые деревянные и пластиковые ящики – он заметил в стене прикрытое подвижной заслонкой отверстие, через которое свободно могло пролезть крупное животное. Присев перед ним на корточки, Алексис обнаружил следы крови и шерсть.

«Охотник: 1

Конг: 0»

Он достал телефон и поморщился: нет сигнала.

Как он мог втянуть Клеманс в такую передрягу? Снаружи в засаде прячется стрелок, который только и ждет, когда он выйдет из сарая. Судя по пулевым отверстиям в стене, у него наверняка имеется оптический прицел.

Алексис теперь уже не знал, чего боялся больше – что внезапно появится охотник, чтобы завершить начатое, или что огромная собака, наверняка раненая, вернется и порвет его на куски.

Глава шестьдесят четвертая

Когда Клеманс пришла в себя, она обнаружила, что лежит на полу с подложенным под голову рюкзаком. Подняв глаза, она увидела деревянный потолок сарая. Алексис возился в машине ее отца. Створки входной двери, все еще чудом державшиеся на петлях, были закрыты и закреплены доской изнутри.

Почувствовав пульсирующую боль в голове, она слабым голосом спросила:

– Что случилось?

Алексис вылез из машины, подошел и обнял ее:

– В нас стреляли, но мы остались живы.

Клеманс дрожала. Вероятно, не только из-за ранения, но от страха.

Он нежно провел пальцами по ее волосам:

– О чем я только думал, когда оставил тебя ждать меня снаружи! Теперь нужно действовать.

– Позвони жандармам, – выдохнула она.

– Ни один из наших телефонов не ловит сигнал, я проверил.

Заметив испуг в ее глазах, он снова обнял ее, чтобы успокоить:

– Дорогая, у меня есть план. Но для начала тебе нужно перебраться в надежное место.

Он указал на лестницу, ведущую на антресоли. По этой лестнице он сначала спустился в сарай, а потом удирал от Конга. Она по-прежнему стояла около сваленных в кучу рюкзаков.

– Как только окажешься наверху, подними ее к себе, я помогу, и будешь в безопасности.

– Ты не останешься со мной?

Он отрицательно покачал головой – решение принято.

– Я воспользуюсь машиной твоего отца, чтобы отвлечь внимание стрелка. – Он открыл дверь внедорожника, чтобы она увидела манекена на пассажирском сиденье. – Надеюсь, мой трюк сработает, и стрелок отправится в погоню за мной, а сюда не вернется.

Она вскрикнула:

– Не бросай меня одну!

Алексис помог ей встать на ноги:

– Это займет максимум час. За это время стрелявший в тебя человек удалится на достаточное расстояние. Как только телефон поймает сигнал, я пришлю к тебе жандармов…

Он вместе с ней взобрался по лестнице, дал ей бутылку, наполненную водой из крана, который отыскал рядом с морозильником, и сделал ей импровизированный матрас.

Клеманс, приблизившись к люку, увидела тело Сенешаля, лежавшее перед морозильной камерой:

– Кто это?

Алексис вздохнул:

– Боюсь, он был единственным, кто мог мне сказать, что произошло с Оливией. – Он с теплотой посмотрел на нее: – Уже темно, Клеманс, мне пора ехать. Жандармы скоро будут здесь, поверь мне.

Клеманс разрыдалась, и у него сжалось сердце.

Он сел рядом с ней, притянул к себе и стал поглаживать по волосам:

– Я знаю, что не найду ее, но это неважно…

– Что ты сказал?

– Когда я вышел из сарая и обнаружил тебя в машине, увидел кровь, в меня будто автобус врезался на полном ходу. Я думал, ты умерла. Это было ужасно… – Он обнял ее чуть крепче. – Я понял, как сильно люблю тебя.

В полумраке он увидел, что Клеманс улыбается.

– Я тоже люблю тебя, но пообещай мне, что мы уедем отсюда и никогда не будем возвращаться в эти места.

Он поцеловал ее:

– Да, конечно.

Алексис встал, взял ружье, бросил взгляд на Клеманс, спустился вниз и помог ей подтянуть лестницу.

Подойдя к двери, он убрал доску, с помощью которой удалось худо-бедно забаррикадировать вход, и отбросил ее в сторону. В салоне внедорожника поместил ружье между ног манекена и пристегнул ремень безопасности. Часы показывали час ночи.

Через мгновение машина с грохотом выехала из сарая.

Глава шестьдесят пятая

Небо было затянуто легкими молочно-белыми облаками. Полная луна освещала поросшую пихтами гору Белак.

«Идеальная ночь – мечта снайпера!»

Алексис зажег фары – с одной стороны, это было рискованно, но с другой – так стрелок обязательно заметит две фигуры в салоне машины.

«Клеманс в безопасности», – твердил он себе, сворачивая направо, чтобы обогнуть хостел и выехать на дорогу. Самым надежным ему казалось кратчайшим путем добраться до жандармерии, а не пытаться ловить сигнал, чтобы дозвониться туда.

Как только он прибавил скорость, на переднюю часть внедорожника обрушился град пуль, одна из фар погасла, и через мгновение взорвалась шина.

Алексис резко затормозил, машину занесло в кусты, но он сумел вырулить и направить внедорожник в противоположную сторону от стрелка.

Теперь пули сыпались на багажник. Он чувствовал, что машина все сильнее виляет, но пока что она слушалась его.

Перед ним высился склон горы, и выбора не было – придется ехать вдоль ущелья, рискуя свалиться в пропасть. Он преодолел двести метров, затем дорога начала сужаться. За первым поворотом путь ему преградил шлагбаум Национального управления лесного хозяйства, но Алексис не стал тормозить. После удара о планку машина поехала зигзагами, затем из двигателя вырвалось облако белого дыма, и внедорожник остановился.

Алексис почувствовал сильную боль. «Не хватало еще ребра сломать…»

Он с трудом отстегнул ремень безопасности. Взял ружье, вышел из машины и, обойдя ее, открыл дверь со стороны пассажирского сиденья. Морщась от боли, вытащил манекен и спрятал его под днищем. Затем, перекинув ремень ружья через плечо, зашагал по дороге назад. Вначале он не слышал ничего, кроме собственного дыхания. Но вскоре послышался звук приближающейся машины. Алексис напрягся, но звук стих – видимо, машина остановилась на склоне.

Он огляделся по сторонам. Спрятаться негде. Вдоль скал росли невысокие колючие кустарники, и толку от них никакого. Продолжив двигаться по дороге, он увидел, как два мощных луча желтого света скользнули по стволам деревьев.

Алексис побежал к своему внедорожнику, и тут фары осветили его целиком. Он бросился в колючие заросли, споткнулся и, задыхаясь, упал на землю.

«Все, тебе конец».

По бедру ударил приклад соскользнувшего ружья, и он стиснул зубы от боли.

Машина остановилась посреди дороги.

Шум двигателя стих.

Потянулись долгие минуты.

Лежа на земле, Алексис видел часть дороги и колесо пикапа светлого цвета.

Дверь машины открылась и закрылась.

Послышались тихие шаги.

Щелк затвора…

«Боевое оружие? У кого может быть такая винтовка? У того, кто не уйдет, пока не пристрелит тебя. Дальнейший ход событий очевиден: стрелок осмотрит внедорожник твоего тестя, найдет манекен, и следующей жертвой будет Клеманс».

Глава шестьдесят шестая

Алексис видел только ботинки, приспособленные для хождения по горам. Распластавшись на животе, он заметил на конце автоматической винтовки глушитель.

«Охотники не используют такую штучку. А убийцы – да».

Внезапно вспыхнул яркий свет. Вооружившись тактическим фонарем, который охватывает сотню метров, если не больше, стрелок водил лучом по зарослям вдоль скалы.

Он действовал не спеша, методично.

Алексис потянулся за ружьем, чтобы нацелиться на ботинки и выстрелить, но боль помешала сделать это.

Мужчина замер, прислушиваясь, и Алексис приготовился умереть. Вдруг, к его удивлению, стрелок пошел к своей машине. Взревел двигатель, и пикап стал удаляться с потушенными фарами.

«Что это было? Он не заметил меня?

И что мне теперь делать?

Пойти к разрушенной ферме братьев Санчес, куда пикап не сможет добраться, или вернуться в хостел?»

Он постоянно думал о Клеманс, о страхе, который она наверняка испытывает, оставшись одна в сарае. Среди темноты и шорохов.

«Сигнал… Надо проверить сигнал».

Не вставая с земли, он осторожно вынул телефон из кармана.

«Батарея: 23 %»

Сигнала не было.

«Нужно сматываться отсюда, пока за тобой не вернулись».

Алексис поднялся и побежал к тропе, которая шла над руслом горной реки.

Если спуститься к хостелу, где находится Клеманс, пикап догонит его менее чем за пять минут. Если пойти по тропе, ведущей к Черному озеру, стрелок с автоматической винтовкой уложит его быстрее, чем косулю…

Он осмотрел северные склоны, окрашенные луной в оливково-белый цвет. На дне ущелья русло горной реки местами поросло кустарником, и там темнота была гуще.

Алексис стал спускаться, не обращая внимания на боль; под ногами осыпались камни, и он цеплялся за что мог, обдирая в кровь руки.

«До реки более трехсот метров, но я должен добраться…»

Над ним раздался рев двигателя, затем стих. Хлопнула дверь.

Алексис затаился между валунами.

Прогремел выстрел, и эхо разнесло звук по ущелью. Камень рядом разлетелся на осколки, ударившие по ногам. Алексис осмелился приподнять голову и увидел фигуру, стоящую на уступе с поднятым к небу стволом винтовки. Стрелок выжидал, но Алексис не выдал себя.

Спустя еще несколько минут, убедившись, что стрелок скрылся, Алексис продолжил спуск к реке.

Берег был усыпан крупной галькой. В тени кустов Алексис снял ботинки и носки, засунул носки внутрь ботинок и перевязал шнурки между собой. Повесив ботинки на шею, он прыгнул в воду и ощутил пронизывающий холод.

«Что ты делаешь, безумец…»

Он ухватился рукой за куст, чтобы противостоять течению. Затем сделал глубокий вдох и поплыл на другой берег, но течение потащило его дальше.

И снова возобновились выстрелы. Поскольку над горным потоком было темно, они становились все более беспорядочными.

* * *

Дэррил смотрел на реку через оптический прицел своей винтовки. С тех пор как мужчина бросился в воду, он его больше не видел. Скорее всего, утонул, а если нет… Этот чужак не подозревал о водопаде впереди, который уж точно не даст ему выжить.

Он вернулся к пикапу и поехал к внедорожнику этого придурка. Остановился и, не заглушая двигатель, пошел осматривать салон.

Вынул из бардачка документы на машину, затем обшарил карманы запачканной кровью куртки, лежавшей на пассажирском сиденье. В одном из них он нашел золотистый смартфон. Заставкой на экране служила фотография мужчины и женщины в лыжных костюмах. Батарея была почти разряжена, сигнала не было. Оставив телефон себе, он заглянул в багажник и вернулся к своей машине за отверткой. Натянул перчатки и пошел снимать номерные знаки с внедорожника. Затем оторвал страховую наклейку с лобового стекла и уже собрался уйти, как заметил что-то спрятанное под машиной. Встав на четвереньки, он протянул руку и вытащил манекен.

Некоторое время Дэррил рассматривал его с задумчивым видом, затем достал смартфон с фотографией пары.

Его глаза пристально вглядывались в лицо женщины в лыжном костюме.

Глава шестьдесят седьмая

Дэррил ехал вниз по дороге, оставляя за собой облако пыли. Он наполнил магазин своей винтовки патронами и перевел селектор в режим серийной стрельбы. Он собирался осмотреть сарай, а затем спуститься к реке, чтобы подобрать труп утонувшего мужчины. Нужно забрать у него документы, а потом снова бросить труп в воду.

Подходя к сараю, он вспомнил испуганный голос Сенешаля в телефоне. Этот идиот укокошил жандарма. На своей территории! На что он вообще рассчитывал? На самом-то деле Дэррила не волновала судьба старика, но кто его знает, как он поведет себя на допросе? Сенешаль ничего не знал ни об эликсире молодости, ни о том, как добывали кровь. Разве что догадывался об убийстве мигрантов… Но если он каким-то боком упомянет о «Лайфлонг Фарме», жандармы не замедлят появиться у дверей лаборатории. Убит начальник местной жандармерии… Да они перевернут вверх дном весь регион.

Дэррил осторожно вошел внутрь. Пока он оглядывал сарай, ему на ум пришел последний разговор со Стигом Шелхером. Он произошел после звонка Сенешаля. Шеф, узнав о звонке, попросил его приехать на парковку заброшенной лесопилки, где их никто не мог увидеть.

– Мне нужно сказать тебе кое-что важное, Дэррил. Закрой за собой дверь.

Дэррил ненавидел запах кожаных сидений. Если бы он был один, то непременно протер бы салфетками поверхность.

– Пресса скоро расскажет об этом, – радостно продолжил Шелхер, – но я хотел лично сообщить тебе эту новость. Дело сделано! Вольфрамовые рудники проданы китайцам, договор только что подписан! – Его лицо сияло.

Дэррил невозмутимо ждал продолжения.

– Как было не воспользоваться такой прекрасной возможностью и не попытаться продать «Лайфлонг Фарму»? Я очень надеюсь, что все благополучно завершится в ближайшие недели. Благодаря этим деньгам я смог бы расплатиться с долгами и подумать о будущем. – Шелхер смотрел на него с дружелюбием и решимостью. – В том числе и о твоем.

О том, чем занималась лаборатория, Дэррил конечно же знал.

Когда Джоуи Калтман покинул должность главы компании, его бизнес-партнер был уверен, что сможет продолжить в одиночку удовлетворять потребности богатых клиентов, прельщенных чудодейственными свойствами эликсира молодости. Американцы попробовали было провести расследование, но быстро заткнулись – они тоже были готовы заплатить любые деньги за то, чтобы продлить на несколько лет свою жизнь.

Загвоздка была в том, что Шелхер лишился финансовой помощи Калтмана, а банки отказывали ему в кредитах с тех пор, как был опубликован разгромный отчет Управления по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных препаратов. К «Напитку молодости» это не имело отношения, но Шелхеру пришлось просить денег у самого скупого кредитора на свете – мафии.

Дэррил знал и о том, что лаборатория предлагала молодым мигрантам деньги и бесплатный переезд в Европу в обмен на их кровь. Для этого были составлены липовые договоры.

Стратегия работала эффективно, всем казалось, что «Лайфлонг Фарма» поправила свои дела и отныне ее интересы сосредоточены исключительно на борьбе с вирусом Эбола. Но это был опасный бизнес, и Шелхер стал подумывать о том, чтобы избавиться от него.

Шелхер крепко сжал плечо Дэррила:

– Скоро наши пути разойдутся.

Мулат почувствовал ком в горле.

– Мсье, вы уедете один?

– Да. Ты не можешь последовать за мной туда, куда я собрался. Но перед этим я хочу попросить тебя о последней услуге.

Дэррил растерялся. Шелхер был ему как отец. Ради него он шел на все: устанавливал «жучки», шантажировал, всячески запугивал. Он и его мать были обязаны ему своими жизнями.

Шелхер вынул из кармана конверт и протянул ему:

– Это для тебя и Абигайль. Ты получишь еще один конверт, когда выполнишь мое поручение.

Проведя по конверту рукой, Дэррил ощутил под пальцами толстую пачку денег.

– Ты правильно сделал, что предупредил меня о звонке Сенешаля. Подумать только, он решил, что жандармов волнуют его шлюхи!

Молчание.

– Мы не должны больше возвращаться к Черному озеру. Пусть то, что лежит на его дне, останется нашей тайной.

Кто, как не Дэррил, был в этом заинтересован.

Глава шестьдесят восьмая

В сарае стоял невыносимый трупный запах. Повсюду жужжали мухи. Дэррил не сомневался в том, что старик отдал концы, но отвращение, которое он испытывал к грязи, достигло здесь своего апогея.

Он вышел из сарая и направился к пикапу. Достал из багажника чемодан, открыл его и вытащил защитный комбинезон. Красный логотип «Лайфлонг Фармы» был предусмотрительно удален с нагрудного кармана и сожжен в печи. Он натянул комбинезон на себя, надел респиратор и латексные перчатки из натурального каучука – такие обычно используют для защиты от химических веществ. Затем схватил винтовку и вернулся в сарай. Некстати мелькнула мысль, что тот мужчина, которого он преследовал, каким-то чудом может выжить, что было бы немыслимо для Шелхера. Ну нет, какое там выжить – в ледяной воде!

Направив ствол винтовки вперед, он подошел к трупу Сенешаля у морозильной камеры. Старик был крепким, но он не сомневался в том, что убил его.

Дэррил проверил его карманы, но обнаружил в них лишь зажигалку и обожженные кусочки бумаги. Выпрямившись, он увидел следы на сухой земле. Они вели к углу сарая, где были набросаны рюкзаки.

Он поднял голову к площадке, расположенной на высоте нескольких метров над землей. Его глаза сощурились. Из люка торчал конец лестницы. Совсем чуть-чуть.

Мулат отступил, направил ствол винтовки в сторону антресолей и, прислушавшись, крикнул:

– Выходите!

Тишина.

Он дал короткую очередь в пол.

Звук его выстрелов подавлял глушитель, но все равно было слышно.

Раздался женский крик.

– Выходи, а не то получишь пулю.

Послышался шорох. Но он по-прежнему никого не увидел.

– Сейчас же!

Показалась голова женщины с растрепанными светлыми волосами.

– Сколько вас наверху?

Молчание.

– Говори, или буду стрелять!

– Я одна.

– Опусти лестницу.

Клеманс подчинилась.

Дэррил прижал концы лестницы к полу:

– А теперь спускайся!

Она колебалась.

– Если не сделаешь то, что говорю, я сожгу этот грязную хибару и тебя вместе с ней!

Респиратор придавал его голосу пугающий тон.

Дэррил, поставив ногу на первую ступеньку лестницы, смотрел на Клеманс, как она садится на край люка.

В этот момент его насторожил непонятный клацающий звук. Он обернулся и увидел голову собаки, протискивающейся через лаз.

«О боже, только не это…»

Дэррил стал быстро подниматься по лестнице. Но собака, озлобленная болью – пули жандарма по касательной задели ее, – прыгнула, и мощные челюсти сомкнулись на ноге Дэррила. Он вскрикнул, но не разжал рук; схватился за следующую перекладину и потянулся, голова была уже в люке.

Клеманс была ни жива ни мертва. Как только она увидела собаку, она сразу забилась в угол, но теперь угроза исходила от этого человека в маске и белом комбинезоне – пара секунд, и он подберется к ней.

Собака, не сумев зацепить Дэррила, вгрызлась в лестницу; дерево хрустело под ее зубами.

Дэррил подтянулся, лестница под ним раскачивалась все сильнее.

И Клеманс решилась – она подползла к люку, подтянула к груди согнутые в коленях ноги и, резко разогнув их, ударила по голове бандита.

Дэррил, потеряв опору, издал крик и рухнул с высоты четырех метров на груду рюкзаков.

Клеманс затаилась в глубине антресоли. Прошла минута, вторая. Лестница лежала на земле.

Оглушенный падением Дэррил медленно открыл глаза. Он почувствовал жгучую боль в тазу, попытался пошевелить ногами, но они оставались неподвижными.

Осторожно повернув голову, в полуметре от себя он увидел автоматическую винтовку. Собака исчезла из поля зрения. Может быть, он задел ее при падении, и она спряталась где-то в углу.

Он потянулся к винтовке, сцепив зубы от боли.

И тут ощутил прикосновение дула к виску. Затем наступила темнота.

Глава шестьдесят девятая

Из последних сил Алексис боролся с течением. Как ни странно, холода он не чувствовал – видимо, сработали какие-то защитные реакции организма, включающиеся в минуты сильного стресса. Вскоре река вынесла его на песчаную отмель, и он выбрался из воды. Ружье было при нем, как и ботинки. От промокшего ружья проку не было, а ботинки он с трудом натянул, потому что без них идти было невозможно.

Сначала он полз на четвереньках, потом распрямился, опираясь на валун. Река делала поворот на выходе из ущелья, и Алексис не видел уступ, с которого в него стрелял охотник. Используя ружье в качестве опоры, он поковылял вдоль реки. Внезапно ногу обожгла боль. Он сел и закатал штанину. Кожа вокруг укуса Конга потемнела, сама рана опять кровила. Алексис нажал на кожу указательным пальцем, и боль охватила ногу до колена.

Он разрыдался, думая о Клеманс и о мерзавце, бродившем в горах. Уже светало, и теперь, когда день разгорится, он тем более станет легкой добычей. А Клеманс? Как она выберется оттуда без него?

Попробовал встать, но не получилось, его покидали последние силы.

Если не двигать ногой, боль не беспокоила. Прислонившись к валуну, он осторожно вытянул сначала одну ногу, затем другую, выбрал удобную позу и устремил взгляд на реку.

Журчание воды успокаивало, и Алексиса стало клонить в сон. Он подумал, что достиг конца своего жизненного пути. Надежд никаких нет – здесь и останется. Лишь бы его попытка отвлечь внимание стрелка увенчалась успехом и Клеманс осталась невредимой…

Стряхнув дремоту, он нащупал в кармане телефон. Впервые за последнее время он не думал о Кларе. Не торопясь, чтобы не вызвать боль, он достал гаджет. Но и от него не было толку. Алексис попытался включить его, но экран оставался черным.

«Вода его убила».

Его рука опустилась, и телефон скользнул среди камней.

В конце концов, это не важно, он все равно не сможет написать Кларе, признаться ей, что потерпел неудачу. Не зря она бросила его много лет назад.

«Лузер».

А ему-то казалось, что он вот-вот найдет Оливию…

Шум реки превратился в отдаленный шепот.

Алексис уронил голову на грудь и потерял сознание.

Глава семидесятая

Молодая женщина шла по пляжу. Алексис узнал ее юбку, цвет волос, неповторимую манеру двигаться. Какое это было время года? День или ночь? Он не мог сказать. Обернувшись, Клара сделала ему знак и растворилась в тумане.

Он знал, что это сон. Но в этом сне что-то напрягало его.

Не открывая глаз, Алексис протянул руку, чтобы погладить Клеманс по спине. Она всегда включала радио, перед тем как идти в душ. Выпуск новостей на «Франс Интер» служил ей будильником.

Но на этот раз рядом с ним никого не было. Простыня была холодной и непривычной на ощупь. Он наткнулся рукой на что-то твердое, что не должно было там находиться.

«Стена?»

Он с трудом разлепил глаза. Что-то было не так, и реальность обрушилась на него, словно ушат ледяной воды.

Алексис обнаружил, что он лежит в кровати в незнакомой ему комнате, на нем были только трусы, а его раненая нога перевязана.

«Меня кто-то выхаживал. Но кто? И что это за комната? Где я?»

Высохшая одежда была сложена на стуле. Алексис спустил ноги с кровати и обнаружил, что не может ступить на пол из-за резкой боли. Но все-таки он справился с ней, надел поло, потом брюки. Документы, лежавшие в кармане, исчезли, а смартфон он, кажется, потерял среди камней.

На двери отсутствовала задвижка, и он поковылял к выходу.

Дом был одноэтажный, внутри никого не было. Сильно пахло древесным углем, стены грубо оштукатурены. Алексис осмотрел кухню, напротив которой была гостиная с огромным камином, книжным шкафом и креслами. За гостиной располагались три небольшие спальни.

Он вышел на улицу и увидел сарай, развалины конюшни, а чуть подальше кирпичную постройку, из которой торчали антенны.

«Похоже, это бывшая метеорологическая станция…»

В контейнерах скопился мусор. Алексис поискал взглядом электрические провода, но не нашел их.

«Здесь нет электричества?»

Двор был огорожен необычным забором. С толстой железной проволоки, натянутой между столбами, свисали консервные банки, колокольчики и другие штучки, предназначенные для создания шума.

«Что за примитивная сигнализация?»

Алексис подошел к сараю и сразу вспомнил о Клеманс. Он собирался поехать в жандармерию, а оказался среди гор!

Сердце гулко стучало. Черт, как он мог потерять телефон…

Внутри сарая было пусто, а в глубине возвышались три холмика земли. На каждом была установлена табличка. Алексис приблизился и прочитал:

НЕИЗВЕСТНАЯ: АВГУСТ 2013

НЕИЗВЕСТНЫЙ: СЕНТЯБРЬ 2017

НЕИЗВЕСТНЫЙ: МАРТ 2018

Могилы…

Он сел на корточки и зачерпнул ладонью немного земли. Земля была сухой, он растер ее между пальцами.

Неизвестная.

Алексис почувствовал, как внутри все перевернулось.

«А вдруг это Оливия?»

У него за спиной раздался голос:

– Только двинься, и я прикончу тебя, охотник!

Глава семьдесят первая

Алексис застыл.

– А ну, поднимай руки!

Он подчинился. Потом обернулся и увидел мужскую фигуру, стоящую против света с ружьем в руке.

«Это ружье Сабины».

– Пожалуйста, позвольте мне позвонить по телефону. Это вопрос жизни и смерти!

Мужчина шагнул вперед. На вид ему было лет пятьдесят, он был стройным и мускулистым, с обветренным лицом. На нем были заштопанные в нескольких местах походные брюки, футболка из плотного хлопка, берцы и дождевик.

– Кто вам разрешил войти сюда?

– Извините… – пробормотал Алексис. – Это вы обо мне позаботились?

Молчание. Мужчина недоверчиво смотрел на него.

– С нами произошла ужасная история… Моя жена ранена, и я должен позвонить в жандармерию. Мне очень нужен телефон.

Мужчина подошел ближе:

– Ладно, заткнись уже. В ущелье, где я тебя нашел, ты был один.

– Я ушел искать помощь.

– Сент-Альбан находится в другой стороне!

На сей раз промолчал Алексис. Мог ли он доверять этому человеку?

– А ружье ты с собой взял, чтобы чернику собирать?

– На нас было совершено нападение и…

Мужчина не дал ему договорить, смерив враждебным взглядом:

– Ты один из охотников, не так ли?

Алексис слегка опустил руки. Он устал держать их поднятыми.

– Нет, уверяю вас.

Мужчина поморщился. Он по-прежнему не верил ему.

– Ты точно не местный. Для чего ты приехал в это богом забытое место?

Алексис чувствовал, как убывают силы. Он больше не мог спорить.

– Я ищу дочь. Ее зовут Оливия Василеску, она пропала в горах несколько лет назад.

Мужчина не шелохнулся:

– Ты что, надеялся найти телефон в сарае?

Алексис покосился на холмики:

– Это ведь могилы, да? И тут могила женщины, которую вы похоронили в тринадцатом году…

Мужчина направил на него ружье:

– Где твоя жена?

Алексис с трудом сглотнул. Язык от сухости стал похож на пемзу.

– Она в надежном месте, я надеюсь. Неподалеку отсюда. На нас напали.

– Кто?

– Не знаю. Мужчина, у которого белый пикап.

Алексис смотрел на мужчину, который вытащил его с того света, а теперь угрожал пристрелить. Легкий акцент выдавал его славянское происхождение. У него были чуть седоватые волосы и крупные черты лица. Красивый мужчина.

– Тут происходят странные вещи: летают беспилотники, ездят внедорожники с вооруженными до зубов отморозками, бегают собаки-людоеды и частенько встречаются мигранты, которые прибывают из Испании едва живыми от голода. Но разгуливающего с дробовиком паяца, решившего искупаться в нашей речке в ноябре, я еще не видел. – Мужчина опустил ружье и вздохнул. – Я прихожу к выводу, что вы скорее безумны, нежели опасны.

Алексис испытал облегчение, услышав это «вы». Значит, его уже не считают за бандита.

– Я должен позвать на помощь…

Мужчина покачал головой:

– Хуже места для поиска сигнала не найти.

– То есть?

Мужчина показал пальцем на здание, которое виднелось через открытую дверь:

– Когда здесь работал радиотелескоп, это место было классифицировано как «зона молчания»: прием любых радиосигналов был запрещен в радиусе шести километров. С тех пор здесь отсутствует сигнал.

– Как же вы обходитесь без связи с внешним миром?

– Выкручиваюсь как могу.

В сопровождении мужчины Алексис поковылял к выходу.

– Почему вы позаботились обо мне?

– Вы считаете, я могу оставить человека умирать, не оказав помощь? Когда я нахожу кого-то, они обычно мертвы. В интересующей вас могиле покоится сенегалка, она была на последних сроках беременности. Ей было не больше двадцати. Полагаю, ваша дочь не была чернокожей?

Алексис кивнул и спросил:

– Есть способ быстро добраться до долины?

– Кроме как сбросить вас с уступа, никакого. Проселочная дорога завалена, и власти до сих пор не произвели необходимые работы.

– Но как же вы пополняете запасы продовольствия? – спросил Алексис.

– Хожу за продуктами пешком по плохой дороге.

– Значит, мне нужно отправиться в путь прямо сейчас.

– Не говорите глупостей, после обеда ожидается сильная гроза. Объем воды в реке увеличится в три раза – она будет сметать все на своем пути. Хотите разбиться о скалы?

– Но я должен помочь жене! Ее нужно отвезти в больницу.

– Что конкретно с ней произошло? У нее была кровопотеря? – Мужчина смотрел на Алексиса с долей сочувствия. – Мне неприятно говорить вам это, но вы проспали почти сутки.

Глава семьдесят вторая

Поставив чашку с чаем перед Алексисом, хозяин представился. Его звали Матиас. Он обслуживал радиотелескоп, пока его не разобрал на части Национальный центр космических исследований.

Снаружи поднялся ураганный ветер, небо заволокло свинцовыми тучами. Матиас повсюду расставил керосиновые лампы и принес подсвечник со свечами, которые ярко освещали стол.

– Здесь есть электрический генератор, – извиняющимся голосом произнес Матиас, – но я им редко пользуюсь…

За стеной послышались раскаты грома.

– Оказаться на Дороге дьявола в проливной дождь – значит наверняка погибнуть, – фыркнул он.

– Неужели это и вправду единственный способ попасть в долину?

– Да. Поверьте, я неплохо знаю окрестности.

Алексис был в отчаянии:

– Я должен что-то предпринять…

– Понимаю. Кто в вас стрелял?

– Если б я знал…

Матиас внимательно посмотрел на него:

– Для чего вы приехали сюда?

– Я же сказал, из-за дочери.

– Но почему именно сейчас?

– Меня прислала сюда ее мать. Незадолго до кончины, вызванной тяжелой болезнью, она попросила меня попытаться найти ее.

– Вы думаете, девочка все еще жива спустя столько лет?

Алексис не отводил глаз от чашки с чаем, испытывая крайнюю усталость:

– Если честно, нет…

За столом воцарилась тишина, которую вскоре нарушили стук дождя по стеклу и удары грома вдалеке.

– В моем телефоне хранились ее фотографии, но я его потерял… Я все потерял.

Матиас слегка откинулся на стуле, выдвинул ящик и достал телефон Алексиса, который лежал там рядом с его бумажником.

– Ваш телефон сильно намок, – сказал он. – Я нашел его рядом с вами у реки. Пока вы спали, я поместил его в пакет с рисом, чтобы он впитал лишнюю влагу. И насчет сигнала… Извините, но я вас обманул. Связь есть, хотя и не постоянно.

Сказав это, он вставил зарядку от телефона в единственную в доме розетку. Как потом пояснил Матиас, она была соединена с электрогенератором подземным проводом, а генератор он по такому случаю включил. Спустя несколько минут устройство немного подзарядилось.

Алексис открыл мессенджер.

В целях безопасности разговор был прерван. Чтобы перезапустить его, введите, пожалуйста, пароль, запрошенный Кларой (подсказка: белый медведь).

Он не колеблясь набрал: «Руфус».

Мессенджер разблокировался.

Алексис, ты здесь?

Не обращая внимания на приветствие чат-бота, Алексис открыл фотографии Оливии и показал их человеку, который его спас: ту, на которой она улыбается в объектив, и другую, на которой она стоит спиной к фотографу рядом с мальчиком. Матиас внимательно вглядывался в снимки, а один из них увеличил.

Он встал и отошел в глубину гостиной, где за занавеской стоял платяной шкаф. Ненадолго скрывшись за занавеской, он вернулся с браслетом и положил его на стол перед Алексисом. На металлической поверхности отражалось пламя свечей.

Алексис удивленно посмотрел на Матиаса, потом снова взял в руки телефон:

Клара, ты можешь описать браслет Оливии?

Это серебряное украшение, внутри которого выгравировано румынское слово, означающее «ангелочек». Так называла Оливию ее бабушка.

Снаружи были кельтские символы, а внутри – гладкая поверхность и слово «Ангелочек».

Алексис закрыл лицо руками:

– Если вы нашли этот браслет в горах, значит, она точно мертва. Дочь исчезла в тот проклятый день, когда побывала на Черном озере…

Теперь Матиас пристально смотрел на него.

Прошло несколько минут, и наконец он произнес:

– Она жива, приятель.

Глава семьдесят третья

За окном по-прежнему шумел дождь.

Матиас потер ладони, стараясь привести мысли в порядок.

– Чуть более шести лет назад я собрался по грибы и вдруг заметил, что дверь сарайчика, которым пользовались рабочие, демонтировавшие телескоп, была приоткрыта. Я складывал туда всякий хлам и точно помнил, что накануне закрывал ее. Заглянув внутрь, я увидел девушку. Она лежала, свернувшись калачиком, без сознания. По состоянию ее одежды можно было понять, что она провела в горах несколько дней. Очевидно, она пережила сильное эмоциональное потрясение. Я принес ее сюда и позвонил подруге-врачу, которая работает в Сен-Совёр.

– Вы помните точную дату, когда нашли ее? – поторопил его Алексис; больше всего он боялся, что Матиас сейчас скажет, что его дочь, возможно, провела месяцы, а то и годы в борделе в Ла-Жункере.

– Да, это было четырнадцатого августа две тысячи тринадцатого года.

Алексис выдохнул с облегчением:

– Она была ранена?

– На ней было множество царапин и гематом, она явно несколько раз падала. А еще…

– Что?

– Очнувшись, она не могла говорить. Онемела. Это продолжалось несколько месяцев.

Алексис закрыл глаза. Он мог представить ужас, который испытала Оливия. Что-то подобное он испытывал, когда убегал от стрелка.

– Ваша подруга работает в Сен-Совёр? Там ведь дом престарелых… или я что-то путаю?

Матиас покачал головой:

– Это комплекс. Там есть и дом престарелых, и небольшая клиника. Вначале там лечили больных, которые отравились вольфрамом и прочей дрянью, вдыхаемой в рудниках. Но теперь это дело прошлое, и в клинику обращаются за медицинской помощью жители коммуны. При клинике работает стационар, где лечат больных, если их состояние не вызывает серьезных опасений… Но вы не волнуйтесь, ваша дочь физически здорова.

Пока Матиас говорил, Алексиса обуревали противоречивые чувства: радость оттого, что Оливия жива, и страх за то, что с ней могло произойти.

– Но от нее шесть лет не было вестей! Вы хотите меня убедить, что она отсиживалась в этом захолустье, не найдя способа предупредить свою мать?!

Матиас помедлил, прежде чем ответить:

– Она оставалась у меня две недели, затем моя подруга взяла ее к себе. С тех пор ваша дочь живет у нее, присматривает за ее сыном и, пока он в школе, работает в библиотеке клиники.

«Значит, на фотографии с мальчиком и правда была Оливия».

Матиас добавил:

– Это еще не все… У вашей дочери тяжелая посттравматическая амнезия. – Он указал подбородком на телефон. – Мальчик рядом с ней на фотографии и есть сын моей подруги.

Алексис на мгновение закрыл глаза. Он думал о Кларе. Матиас говорил страшные вещи, и он сжал кулаки.

– Как мне объяснила моя подруга, при сильном испуге мозг в целях защиты разъединяет замкнутую цепь, отвечающую за формирование памяти, – продолжил Матиас. – В результате люди забывают о насилии, которому подверглись. Вот только в ее случае последствия оказались более глубокими: она ничего не помнит ни о своем прошлом, ни о том, что с ней произошло до того, как я обнаружил ее в сарае.

Его слова ошеломили Алексиса.

– Она не помнит даже собственную мать?

– Ни мать, ни вас, ни кого-либо еще, – подтвердил Матиас. – Иначе мы, разумеется, связались бы с кем-нибудь из вас. – Он откашлялся. – Сначала я подумал, что девочка прибыла из лагеря Мастоя. Но позже увидел, что у нее не было…

– Шрама от вживления чипа на руке… – прошептал потрясенный Алексис.

Матиас кивнул.

– …и красного рюкзака, – добавил Алексис, вспомнив о куче рюкзаков в сарае старика Сенешаля.

– Нет, рюкзак был, – ответил Матиас, – но в нем не было ни документов, ни бумажника – только пластиковая бутылка с водой, кукла и смартфон. В горах телефон почти не ловит сигнал, поэтому она не могла позвать на помощь. В любом случае телефон был разряжен и сильно поврежден.

– Чтобы подзарядить телефон и поймать сигнал, не требуются годы. – В голосе Алексиса сквозило непонимание.

Матиас встал из-за стола и подошел к окну. Дождь по-прежнему стучал по стеклу.

– Это я и сделал в первый же день. Пока Оливия спала, я разблокировал телефон с помощью ее отпечатка пальца. Поскольку гаджет был в ужасном состоянии, я решил перенести его содержимое на компьютер, а не копаться в нем, учитывая, что он мог сдохнуть в любую минуту. Я начал с видео, так как подумал, что девчушка могла в случае опасности записать сообщение. Как я и предполагал, телефон почти сразу испустил дух, но последние видео все-таки удалось перенести. Судя по содержанию, она пережила настоящий кошмар до того, как попала сюда. – Матиас обернулся к нему с мрачным видом. – Знаете, в горах идет торговля…

– Мигрантами и проститутками, – со вздохом произнес Алексис.

– Кровью, – поправил его Матиас.

Глава семьдесят четвертая

На кухонном столе была разложена топографическая карта, тарелки с остатками еды отодвинуты в сторону. Мужчины склонились над картой местности.

Матиас ткнул пальцем в Черное озеро:

– На видео белый пикап у озера и мужчина, который волочит по берегу тело. Затем он привязывает к нему для утяжеления бетонные блоки и топит его в озере. Сцена длится не менее десяти минут. Малышке потребовалось изрядное мужество, чтобы осмелиться снимать так долго.

Алексис внимательно слушал его, нахмурившись.

– Водителя нетрудно узнать – это помощник одного влиятельного местного бизнесмена.

– Стига Шелхера из «Лайфлонг Фармы»! – выпалил Алексис.

– Для скорбящего отца вы, кажется, неплохо осведомлены.

– И вы тоже – для горного отшельника!

– Врач, у которой живет ваша дочь, бывшая жена Шелхера и мать его сына.

Алексис кивнул. Разрозненные фрагменты пазла соединились воедино.

Он думал об исчезнувшем Орельене, о Сенешале и жандарме. Смертоносная интрига, в центре которой было Черное озеро, куда сбрасывали трупы. «Лайфлонг Фарма» в тандеме с «Нисиас Ассистанс», частным охранным предприятием.

«Белый пикап и логотип в виде древнегреческого шлема… У лаборатории есть свои исполнители грязных дел. И один из них стрелял в тебя вчера».

– Теперь понятно, при чем здесь кровь, – сказал Алексис. – Вы намекаете на эликсир молодости. Но разве это не давняя история?

– Ничего подобного, – ответил Матиас. – Как раз наоборот!

– Могу я взглянуть на то самое видео?

– Оно надежно спрятано.

Ответ не удовлетворил Алексиса.

– Ерунда какая-то: власти годами уверяли нас, что моя дочь погибла в ДТП. Это заговор, что ли?

Матиас изумился:

– О чем вы говорите? Я нашел вашу дочь в моем сарае, а не на месте катастрофы. Знаете, я хорошо помню ту аварию. Все сгорело, никто не выжил.

– Вот к какому выводу я пришел: Оливия не садилась в этот автобус. Но тогда непонятно, каким образом туда попали ее документы.

– Она могла их потерять, или ее обворовали.

– В молодежном хостеле?

Матиас покачал головой:

– Сенешаль принимал мигрантов, это не секрет. Но в горах есть также заброшенные фермы, так что тут не угадаешь. Мигранты прячутся где могут, им надо как-то выживать, поэтому они хватают все, что попадается под руку.

– А как они оказались в сгоревшем автобусе?

– Автобус принадлежал компании, которая обслуживала единственную автомобильную дорогу, соединяющую франко-испанскую границу с Тулузой. Все знали, что водители не слишком обременяли себя проверкой паспортов и не упускали возможности срубить лишние деньги… Автобус упал в ущелье, не доехав до остановки в Сент-Альбане. Могу предположить, что документы вашей дочери были украдены раньше, возможно, на испанской территории…

– Ферма братьев Санчес… Она ведь находится с испанской стороны? Моя дочь провела там ночь с группой молодежи.

– Все понятно. Именно туда приезжали за мигрантами проводники. Последняя остановка автобуса перед границей находится на дороге, расположенной ниже. Какая-нибудь женщина могла утащить ее документы – еще один шанс до конца поездки… Ну, если бы она не закончилась падением в ущелье.

* * *

Висевший в небе облачный покров разорвался, появились первые звезды.

Ступая по влажной траве, они подошли к постройке, в которой находился электрогенератор. Матиас отпер дверь, вошел внутрь и взял со стола телефон, присоединенный к зарядной станции. Поймав вопросительный взгляд Алексиса, он пояснил:

– Это спутниковый телефон. На самом-то деле метеостанция продолжает работать, хоть дни ее и сочтены. Я должен оставаться на связи.

Алексис не смог совладать с гневом:

– И вы только сейчас мне об этом говорите? Я же сказал вам, что моя жена в опасности!

Матиас пожал плечами:

– Во-первых, у вас была возможность позвонить, пусть и мизерная, когда включился ваш телефон, во-вторых, мне нужно было знать, с кем я имею дело. Хочу напомнить вам, что вы разгуливали с ружьем по горам. Я решил, что вы один из этих охотников, которые отлавливают нелегалов для «Лайфлонг Фармы».

Алексис кивком указал на телефон, и Матиас набрал номер жандармерии в Сент-Альбане.

Автоответчик.

Тогда он позвонил в службу экстренной помощи в Фуа, но не успел толком ничего объяснить, как Алексис выхватил у него из рук гаджет и нажал на кнопку отбоя.

– Что вы делаете? – возмутился Матиас.

– Фуа находится более чем в часе езды отсюда, пока мы объясним им, что произошло, пока они доберутся до хостела, пройдет много времени. Лучше я сам туда отправлюсь.

– А как же парень, который в вас стрелял? Что вы будете делать, если вы столкнетесь с ним?

– Что-нибудь придумаю.

– Хорошо, – проворчал Матиас, – но с больной ногой вам придется непросто при спуске в ущелье. Не говоря уже о скользких после дождя камнях. На дорогу у вас уйдет больше часа, это как минимум.

– Может, есть какой-нибудь короткий путь?

– Никакого, кроме Дороги дьявола. Но идти по ней для вас это самоубийство. Она высечена в склоне скалы, а чтобы воспользоваться поручнем, нужны специальные навыки. Первоначально она использовалась рудокопами, передвигавшимися по ней из долины в карьер Черного озера.

– И сколько это займет времени при лучшем раскладе?

– В хорошую погоду минут двадцать. Но с больной ногой вы преодолеете ее за тот же час, если не больше. Из Фуа приедут быстрее, или мы будем дозваниваться до жандармерии. – Алексис молчал, и Матиас привел последний аргумент: – Ваша дочь предпочла бы увидеть вас живым, пусть и на заметке у правоохранительных органов, нежели чистым перед законом, но погибшим на дне ущелья.

Алексис вышел и посмотрел на небо, затем на плато, где начинался спуск в ущелье:

– Будь что будет, я должен рискнуть.

Матиас фыркнул:

– Что же это получается: я спас девчонку, а теперь от ее отца останется мокрое место?!

– Мне нужно, чтобы вы кое-кому позвонили. Предупредите свою подругу, что я скоро буду у нее.

Матиас неохотно выполнил просьбу. Лицо его напряглось, пока он говорил.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил Алексис.

– Я иду с вами. Маэль нужна помощь.

Глава семьдесят пятая

Матиас собрал рюкзак, положив в него две страховочные системы, флягу с водой и спутниковый телефон. Он дал Алексису посох, а сам забрал его вещи, включая ружье, чтобы облегчить движение.

Из-за ноги Алексиса они двигались медленно.

Еще во дворе, когда они, согнувшись, прошли под проволокой, на которой висели консервные банки и колокольчики, Алексис спросил:

– Для чего нужны все эти штуковины?

– Они предупреждают о приближении собак, – пробурчал Матиас. – После того как меня укусила одна из них, я стал бояться. Я говорю именно о собаках, зверье не полезет.

– Извините, что затрагиваю эту тему, но, когда я был в хостеле, вольер, в котором сидела собака Сенешаля, был пуст. Возможно, животное ранено и бродит где-то в горах.

Матиас криво ухмыльнулся:

– Час от часу не легче. Этот волкодав два или три раза нападал на мигрантов. Одному из них он откусил кисть руки.

Покрытая щебнем дорога повернула налево и вскоре сузилась, превратившись в узкий проход, выдолбленный в скале.

– Пришло время смотреть в оба и усилить бдительность, – сказал Матиас.

Он надел страховочную систему с карабином, зацепился за стальной трос-поручень и попросил Алексиса сделать то же самое. Шириной тропа была меньше метра, с одной стороны отвесная каменная стена, с другой – двухсотметровая пропасть. Местами на тропе встречались выбоины, через которые были проложены металлические мостки. Напрягая слух, можно было различить шум реки, извивавшейся по дну ущелья.

Спустя полчаса осторожного продвижения они благополучно прошли опасное место. С небольшого плато открывался вид на долину, и Алексис узнал уступ, с которого в него целился стрелок.

Пока Матиас складывал страховочную систему, он спросил его:

– Почему вы здесь поселились?

Тот устало взглянул на него:

– Я пятнадцать лет проработал инженером в Париже. Как только появилась возможность поселиться на природе, мы с женой недолго раздумывали и переехали сюда. Кругом горы, чистый воздух, работа в обсерватории была интересной. Жена работала медсестрой в Сент-Альбане, и вначале все складывалось хорошо. Но затем она стала уставать, ведь ей приходилось далеко ездить на работу. Она говорила, что горы действуют на нее угнетающе. В один прекрасный день моя жена познакомилась с мужчиной. Всего лишь несколько недель знакомства, и за это время она приняла решение меня оставить. – Он выдавил из себя смиренную улыбку.

Алексис попросил немного передохнуть – в ноге ощущалась колющая боль.

– А как вы познакомились с вашей подругой?

– С Маэль? Как я уже говорил, она врач и…

Алексис ошеломленно посмотрел на него:

– Точно, вспомнил! Я же с ней разговаривал!

– Когда это?

– Недавно, когда я пришел посмотреть на памятник жертвам ДТП, на нем есть имя моей дочери. Маэль была там. Мы немного поговорили… Кто бы мог подумать… – Алексис задумчиво прикусил губу. – Знаете, она показалась мне немного странной.

– Маэль никому не доверяет, и, поверьте, у нее есть на то причины, – нахмурился Матиас.

Алексис устремил взор на долину. Ему показалось, что он видит очертания молодежного хостела.

Глава семьдесят шестая

Они стояли у скалы в окружении хвойного леса. До хостела было меньше километра.

Матиас присел на корточки за деревом и, прищурившись, осматривал двор; в тусклом закатном свете очертания были размыты.

– Перед сараем припаркована машина, – тихо произнес он.

– Думаю, это пикап охотника, того, кто хотел убить нас с Клеманс.

– Одна из дверей открыта, странно…

Взгляд Матиаса выдавал беспокойство.

Через некоторое время он кивнул на ружье Алексиса:

– Вы действительно умеете им пользоваться?

Увидев его замешательство, он проверил патроны.

– Оно упало в воду, – напомнил Алексис.

– Вообще-то эти штуковины крепкие, хоть и не меткие. Надеюсь, сойдет.

Он встал, затянул ремни своего рюкзака и повесил ружье на плечо.

Алексис изумленно уставился на него.

– А вы думали, мы устроим тут пикник и будем играть на гитаре? – усмехнулся Матиас.

Он направился в сторону сарая, Алексис последовал за ним. Когда до входа оставалось менее пятидесяти метров, Матиас опустился на одно колено и направил дуло на распахнутую дверь.

Все было тихо, только легкий ветерок дул. Никакого движения в сарае или около него, вольер Конга был пуст.

Матиас встал, а Алексис подумал о Клеманс.

Подойдя к машине, Матиас направил ствол внутрь салона, затем тщательно осмотрел его. Ключ был в замке зажигания. Он вытащил его и положил в карман, потом подал знак Алексису.

В это мгновение из сарая выскочила огромная белая собака с испачканной кровью шерстью. Проскочив двор, она, словно артиллерийский снаряд, врезалась в бок машины; удар был такой силы, что пикап качнулся. Мужчины, стоявшие с другой стороны, стремительно запрыгнули внутрь и захлопнули за собой дверцы. Алексис вскрикнул, увидев через стекло окровавленную пасть Конга и пенистые брыли; единственный черный глаз с яростью смотрел на них.

Матиас попытался включить зажигание, но руки дрожали, и брелок с ключом упал на пол.

Животное, бросившись на капот, измазало лобовое стекло слюной и кровью. Матиас отпрянул и перелез на заднее сиденье, он сам не понял, как сделал это.

Алексис, наоборот, протиснулся вперед и наклонился к педалям, нащупывая брелок.

– Нашел! – крикнул он, вставил ключ в замок зажигания и завел машину.

Превозмогая боль, он нажал на педаль газа. Пикап рванул с места и, пролетев пять метров, остановился. Удар отбросил Конга, но живучесть пиренейской горной собаки была потрясающей – она поднялась и, вновь бросившись на машину, с легкостью оторвала мощными челюстями наружное зеркало.

– Дай я. – Матиас пришел в себя, попросил Алексиса подвинуться, сел за руль и снова включил зажигание.

Пикап быстро разогнался. Собака, злобно лая, бежала за ними.

Проехав вперед, Матиас развернулся и направил машину прямо на собаку. В последний момент он повернул руль так, чтобы Конг врезался в бок машины. Раздался громкий стук, и на стекло со стороны Алексиса брызнула кровь. Не останавливаясь, пикап доехал до входа в сарай и резко затормозил.

Лицо Матиаса было в поту, руки дрожали. Он взял ружье и вышел из пикапа. Собака лежала примерно в двадцати метрах от него. Он подошел ближе и выстрелил дробью ей в голову. Все было кончено.

Подстегиваемый адреналином, Алексис выскочил из пикапа и побежал к сараю, он не думал о том, что внутри мог затаиться охотник, но Матиас, чтобы прикрыть его, сразу направил ствол ружья на вход.

Едва Алексис переступил порог, как в нос ему ударил отвратительный запах. Лестница лежала на полу рядом с обезображенным телом мулата. Подавляя рвотные позывы, Алексис устремился к антресоли:

– Клеманс! Я вернулся! Я здесь!

В ответ – тишина.

Чем дольше он кричал, тем больше его голос превращался в рыдания.

Глава семьдесят седьмая

Матиас припарковал помятый пикап на тропе, уходящей в лес, в нескольких десятках метров от гостевого домика, в котором Клеманс с Алексисом целую вечность назад провели ночь. Выключив зажигание, он обернулся к заднему сиденью и посмотрел на Алексиса, державшего в объятиях свою любимую. Они оба были бледны. В глазах Клеманс застыл страх, пережитый ею за последние сутки. В ушах звучал крик ее преследователя, который тот испустил, падая с лестницы.

– Пора выходить, – сказал Матиас, вышел первым и, открыв заднюю дверцу, спросил: – Вы уверены, что мужчина в сарае – это тот, кто стрелял в вас?

Алексис повернулся и приподнял большое покрывало. Под ним была спрятана винтовка с оптическим прицелом:

– Вот вам и ответ.

– Ну что же, Дэррила никто не будет оплакивать, разве что его старушка мать, – со вздохом произнес Матиас.

– Вы его знаете? – спросил Алексис.

– Не так хорошо, как моя подруга. Я подозревал, что именно он преследовал вас в горах, но не был в этом уверен. Теперь все сомнения отпали. Что будем делать дальше?

– Я хочу есть, – простонала Клеманс.

– Я оставил машину в двух шагах отсюда, – сказал Алексис. – Она не так бросается в глаза. Предлагаю поехать на ней в Сен-Совер.

– Если только жандармы не схватят нас раньше, – заметил Матиас. – Сейчас все бригады региона наверняка разыскивают лейтенанта Ларивьера.

Алексис повернулся к Клеманс:

– Дорогая, это, наверное, из области фантастики, но как бы нам пройти в твою комнату, чтобы нас не увидели хозяева отеля?

Она кивнула, ее голос был слаб:

– Хозяйка одна, ее сын уехал на неделю в Тулузу, и в такое время она крепко спит, а у меня есть ключ от входной двери. И еще я знаю, что она вечером сервирует стол к завтраку, поэтому на столе в гостиной должны быть гренки и джем…

Они дошли до «рено», проехали несколько метров, и Алексис припарковал машину перед отелем. Матиас позвонил Маэль, чтобы сообщить ей о том, что они скоро будут у нее. Она, в свою очередь, рассказала ему последние новости.

Судя по выражению лица Матиаса, они были плохими.

Глава семьдесят восьмая

В тусклом свете занимающегося ноябрьского дня особняк в парке напоминал загородный дом семейки Аддамс. Маэль провела бессонную ночь. Приехав на работу, она заперлась в своем кабинете на первом этаже. Его окно выходило на лужайку, за которой находилось кладбище.

Вскоре из тумана появились три человеческие фигуры, и человек с некрепкими нервами подумал бы, что это призраки. Но Маэль знала, кто это. Матиас шел впереди, и сердце Маэль затрепетало.

Она осторожно открыла окно, и все трое по очереди перелезли через подоконник.

Матиас обнял Маэль, затем представил ей своих спутников.

Алексис заметил, что женщина отводит от него взгляд.

Он взял инициативу на себя:

– Где Оливия?

– Она еще спит. Я живу недалеко отсюда. По понедельникам она пьет кофе с подружками до открытия библиотеки. Лучше, если вы поговорите с ней после завтрака.

– Как она себя чувствует?

– Хорошо, насколько это возможно, – ответила Маэль. – Так странно узнать ее имя спустя столько лет…

Ее слова отозвались болью в сердце Алексиса, и он разразился упреками:

– Мать Оливии умерла в полном одиночестве. Она из последних сил искала дочь, а вы своим молчанием обрекли ее поиски на неудачу. По какому праву? – Видя, что женщина не решается ответить, он приблизился к ней и продолжил: – А на днях? Мы разговаривали на кладбище. На памятнике написано имя Оливии. Вам было прекрасно известно, что это ошибка, что моя дочь находится в нескольких метрах от этого места, в то время как я ее повсюду искал, строя гипотезы, подчас самые нелепые… Почему вы продолжаете молчать?

Что-то явно терзало Маэль.

– Я не связала это с вашей дочерью, умоляю, поверьте мне. В газетах писали об автобусе, перевозившем нелегальных мигрантов, и то, что она была среди них, казалось установленным фактом.

– Я хочу собрать всё воедино, все зацепки, – продолжал Алексис. – Лаборатория, так называемые охотники и мигранты, которых бросают в озеро, предварительно выкачав из них всю кровь. Почему вы не обнародовали видео, которое сняла Оливия?

Опять гробовое молчание.

Он рискнул предположить:

– Потому что запись бросает тень на отца вашего сына?

На помощь Маэль пришел Матиас:

– Раз мы вновь заговорили об этом видео, думаю, пришло время показать его вам.

Он подал знак своей подруге. Она подошла к растению, стоящему рядом с ее компьютером. На одном из стеблей висел брелок в виде мягкой розовой игрушки. Она взяла его и, порывшись внутри, вынула флеш-накопитель.

– Как я уже говорил вам, я сохранил последнее видео из телефона вашей дочери. Все эти годы мы прятали его.

Маэль запустила компьютер и вставила флешку, затем ввела пароль и включила запись.

Оливия вела съемку неподалеку от озера. Все происходящее освещала полная луна. Алексис тотчас узнал белый пикап. Мужчина крепкого телосложения в надвинутой на глаза кепке вышел из машины и стал вытаскивать что-то длинное и тяжелое, помещенное в черный пакет, из багажника. Он отволок груз к уступу, обрывающемуся в воду. В одном месте пакет порвался, и из него что-то выпало.

Увеличение изображения.

Человеческая рука.

Мужчина увидел это, нагнулся, засунул руку в пакет и вернулся к машине. Вытащил из багажника веревку, два бетонных блока и по очереди перенес к упакованному в пакет трупу. Привязал блоки и с большим усилием подтащил труп к краю уступа. Через минуту труп исчез в черной воде.

За кадром раздался испуганный крик. Алексис вздрогнул от осознания того, что это, очевидно, голос его дочери.

Мужчина на берегу озера услышал крик. Он огляделся, вынул из кармана куртки фонарь и направил в сторону Оливии мощный луч света.

Изображение затряслось – Оливия побежала, камера ее смартфона оставалась включенной. Хаотично замелькали картинки.

Алексис подавил дрожь. Он узнал Дэррила.

Маэль остановила видео, вынула флэшку из компьютера и положила на стол.

– Я здесь не из-за этого видео, а из-за фотографии, которую ее мать увидела на сайте местной газеты. Она узнала Оливию. Клара доживала последние месяцы… – пробормотал Алексис, борясь со слезами.

Маэль опустила глаза, и все же она нашла в себе силы заговорить:

– Во-первых, позвольте сказать, что я ничего не знала о состоянии матери Оливии, а наша с Матиасом цель всегда заключалась в том, чтобы защитить эту девушку…

Алексису стало неловко за свои нападки.

– Дэррил знал о существовании видео? – спросил он.

– Вероятно, нет, но существование свидетеля ставило его под угрозу. К счастью, он не догадался, что это была Оливия, иначе бы она исчезла, как остальные.

– Как Орельен, вы хотите сказать?

Лицо Маэль помрачнело, голос стал едва слышным:

– По правде говоря, сейчас мы все в опасности.

Глава семьдесят девятая

– В опасности? Это еще мягко сказано. За последнее время убито трое мужчин, в том числе начальник жандармерии! – воскликнул Алексис.

– И Дэррил тоже, – уточнил Матиас.

Услышав это, Маэль не смогла сдержать вздоха облегчения.

– Этот человек… он был всем обязан моему бывшему мужу, и ради него он был готов на все.

– Даже на убийство? – спросила Клеманс.

– Возможно.

– Если он мертв, чего теперь опасаться?

Маэль нервно сцепила руки в замок:

– Позвольте объяснить вам, что за человек Стиг Шелхер.

Она рассказала о первых шагах ученого. Он был идеалистом и хотел решить проблему Эболы в Африке с помощью новых технологий. С Шелхером она познакомилась в штаб-квартире ВОЗ в Швейцарии. К тому времени он уже был известным специалистом в области гематологии. Но подлинным гением был его коллега – Джоуи Калтман.

Продолжение Алексису было известно, но только отчасти. Вначале Калтман и Шелхер сообща руководили специализирующейся на регенеративных технологиях лабораторией, пациентами которой были богатые люди: руководители крупнейших компаний, спортсмены, звезды шоу-бизнеса, политики. Постоянным клиентам лаборатория предлагала переливание плазмы молодых людей. Прибыль была огромной, но до тех пор, пока у метода парабиоза не выявились некоторые побочные эффекты, притом довольно серьезные: некрозы, агрессивное поведение. Иногда смерть.

Калтман отказался от этой затеи, уничтожив все документы, но Шелхер перехитрил его. Он решил продолжить работу, используя резервные копии, сделанные без разрешения. Вопрос с деньгами решился с помощью мафии, единственного спонсора, готового финансировать его деятельность, но он столкнулся с главной проблемой: где взять молодую кровь? И эта проблема тоже разрешилась с помощью его новых покровителей. Из лагеря Мастоя во Францию постоянно перебирались мигранты. Под вывеской «Нисиас Ассистанс» – частной охранной компании, которую контролировал преступный мир, – вовлеченные в бизнес люди занимались отбором доноров в лагере для мигрантов. Предложив им помощь проводника, немного денег и поддельные документы, их доставляли прямиком в «Лайфлонг Фарму». Кандидатов в доноры привозили ночью на пикапах, предоставленных «Нисиас Ассистанс», а Черное озеро стало братской могилой. Формально лаборатория получала государственные субсидии на исследование вируса Эбола.

– Следовательно, Оливия, сама того не подозревая, засняла доказательство этой гнусной торговли людьми? – с упавшим сердцем проговорил Алексис.

Маэль утвердительно кивнула:

– Стиг никогда не посвящал меня в свои тайны, но я, будучи от природы любопытной, месяцами собирала разрозненные детали в единую картинку и в конце концов поняла, каким образом «Лайфлонг Фарма» зарабатывала все эти миллионы. Тем не менее, повторю, официально лаборатория работала только со штаммами Эболы, привезенными из Африки.

– Вы говорили об этом с бывшим мужем? – спросила Клеманс.

Женщина вздохнула:

– В то время наш брак трещал по швам, и я собиралась объявить ему о своем намерении уйти от него. Для меня было важно одно – забрать сына и поскорее уехать отсюда.

– А что делал Дэррил после той ночи на берегу озера, которая попала на видео?

– Какие-то люди в течение нескольких недель прочесывали окрестности, – проворчал Матиас, – но безуспешно.

– Поэтому вы тайно держали ее здесь? – спросил Алексис.

Теперь Маэль взглянула на него с уверенностью:

– Мы сделали для нее все, что было в наших силах. Я нашла ей работу в нашей библиотеке, и она присматривает за моим сыном. Как гувернантка. Но, возможно, у нее по-прежнему есть причины чувствовать себя в опасности. Пойдемте, я вам кое-что покажу.

Глава восьмидесятая

Она подошла к металлическому шкафу, на котором висел съемный замок. Вынув ключ из кармана, открыла замок, вытащила из шкафа папку и протянула Алексису.

– Рисунки? – удивился он.

Женщина кивнула:

– Оливия – одаренная девушка. Уже несколько лет она участвует в сеансах арт-терапии, и у нее получаются прекрасные картины. Вначале они были абстрактными, но со временем стали более реалистичными. В них явно угадываются болезненные воспоминания, которые всплывают на поверхность.

Она показала ему один рисунок. На нем был изображен прямоугольник, а центре его – человек в позе зародыша.

– Я задумалась, не отсылка ли это к багажнику машины или шкафу – месту, в котором Оливию могли насильно удерживать до того, как она сбежала? Вероятно, мы никогда не узнаем, что ей пришлось пережить за эти три ночи и два дня, которые она провела в одиночестве и страхе в горах. Нужно соблюдать осторожность, – вздохнула Маэль. – У Стига повсюду свои люди, начиная с Дэррила, мать которого здесь проживает. Я стараюсь следить за тем, чтобы не оставалось никаких улик. Как только я увидела на стене тревожный рисунок Оливии – там был человек на берегу озера, – сразу поспешила его убрать.

– Простите, но я все еще не могу смириться с тем, что вы так долго молчали о моей дочери…

В голосе Алексиса не было ни гнева, но горечи. В конце концов он нашел дочь, Клеманс была рядом. Но ему нужны были ответы, чтобы, передав их Кларе, закончить эту историю. В глубине души он гордился тем, что прошел долгий путь, не свернув с него, и толика тщеславия заставляла его думать: «Мне удалось то, ради чего твой бывший муж даже пальцем не пошевелил. Я был любовью всей твоей жизни. Как жаль, что ты все испортила».

– Оливия может восстановить память? И… Вы сказали, что хотели защитить ее? Не для того ли, чтобы оказывать давление на Шелхера?

Маэль, ненадолго задумавшись, ответила:

– Она молчала долгие месяцы. Мы следили за появлением объявлений о розыске в местных и национальных газетах, но ее никто не искал. Однажды она произнесла слово «Элиза», и мы решили, что это ее имя. Здесь все зовут ее Элизой, она никогда не упоминала имя Оливия.

– Элиза – имя ее куклы, это же имя она использовала в ролевой онлайн-игре. В виртуальном прошлом ее действительно звали Элизой, – пробормотал Алексис.

– Когда она стала говорить чуть больше, мы заметили ее канадский акцент, но она была со мной более двух лет и…

Матиас счел нужным вмешаться в разговор:

– Мы сделали, что могли.

– У Оливии не только амнезия, – продолжила Маэль. – У нее наблюдается ряд других проблем со здоровьем: нарушение координации, расстройство поведения, хроническая депрессия. Последствия пережитого, которые сейчас значительно ослабли, а некоторые почти исчезли. Но если отпустить ее, куда она пойдет? Она слишком уязвима, чтобы общаться с людьми из долины. Я так рада, что вы здесь, ведь скоро я больше не смогу ее защищать… – Она разрыдалась.

Матиас обнял ее и посмотрел Алексису в глаза:

– Вы должны еще кое-что знать. Вчера вечером Маэль сказала мне, что Шелхеру удалось продать свою долю в руднике и что он сделает то же самое с «Лайфлонг Фармой». Таким образом, он сможет отдать долги преступному миру и устранить все следы своих гнусных экспериментов с чертовым эликсиром молодости. В довершение всего он решил уехать отсюда, забрав сына. Он требует единоличной опеки над ним. – Матиас вытер слезу, катившуюся по щеке Маэль. – Собрать все необходимое он поручил крупной адвокатской конторе в Тулузе, известной своей защитой организованной преступности. Шелхер точно сделает все возможное.

Алексис сжал кулаки:

– Вы хотите сохранить сына, а я хочу вернуть дочь, и у наших двух проблем имеется одно решение. Если я смогу публично разоблачить торговлю людьми, не будет секретов, которые нужно скрывать. Что же до Шелхера, для получения единоличной опеки над сыном ему потребуется нечто большее, чем первоклассный юрист.

Алексис подумал об Анатоле Косте. Это могло сработать… или нет.

Он повернулся к Матиасу:

– Мне понадобится ваш спутниковый телефон. Мне не хватает сдержанности, но уж вам-то это известно.

Матиас пошел за телефоном.

Переговорив с бывшим коллегой, Алексис попросил Маэль создать временный адрес электронной почты, для которого не требовался номер мобильного телефона. На этот адрес она должна была получить ссылку и пройти по ней на платформу для анонимного и безопасного обмена файлами.

– Там вы и разместите видео. Этим делом займется команда независимых журналистов, известных своей принципиальностью. «Лайфлонг Фарма» окажется на первой полосе всех газет, но не по тому поводу, на который надеялся Шелхер!

– Мы должны верить вам на слово? – спросил Матиас.

– Мой друг привык общаться со следователями. Я полностью ему доверяю, а у вас нет другого выхода, – заявил Алексис. Он взглянул на настенные часы. – А теперь отведите меня к дочери.

Глава восемьдесят первая

Столовая представляла собой большой зал, из эркерного окна которого были видны лужайка, лес и отроги горы Белак.

В столовой было довольно много народу – время завтрака. Через окошко в закрытой двери Маэль указала на девушку, которая, положив пальто на спинку стула, направилась к кофеварке.

Сходство девушки и Клары бросалось в глаза.

«Те же волосы, тот же цвет глаз».

– Сейчас я познакомлю вас, – сказала Маэль.

Алексис слегка приподнял руку, безмолвно попросив немного подождать. У него внезапно пересохло во рту. Он не знал, что сказать.

Взволнованная Клеманс стояла в стороне, скрестив руки на груди. В ДНК-тесте нет нужды – это его дочь. Вне всяких сомнений.

Он, словно на автомате, вернулся в коридор. Увидел запасной выход, ведущий в парк, вышел через него и зашагал по мокрой от росы траве. Подошел к памятнику жертвам ДТП, сел на скамейку и устремил взгляд на висевшую на нем табличку:

Оливия Василеску…

Достал телефон, включил его и запустил приложение.

Алексис, ты здесь?

Он сделал глубокий вдох:

Я нашел Оливию. Она жива.

На экране ненадолго показались песочные часы.

Замечательно, Алексис! У тебя получилось!

Да.

Я хочу поговорить с ней.

Он задумчиво посмотрел на экран телефона:

Не уверен, что это нужно сделать прямо сейчас…

Я хочу поговорить с ней.

Она потеряла память.

Возразил Алексис.

На экране вновь мелькнули песочные часы. После этого появился аудиофайл.

Это сообщение для нашей дочери.

«О господи, она верила в ее возвращение все эти годы».

Он ждал.

Появилась строка:

Иди к ней и дай ей телефон. Когда все будет готово, скажи мне.

Алексис повернулся в сторону особняка. Он увидел эркерное окно, из которого, возможно, за ним наблюдала Оливия. Он еще ни разу с ней не разговаривал, но уже относился к ней с бережностью.

Она рядом со мной.

Аудиофайл автоматически запустился.

Зазвучал голос Клары.

Он закрыл глаза.

Казалось, она находится рядом с ним, как когда-то на лужайке парка в Дублине.

Семья воссоединилась.

Сообщение длилось пять минут.

Клара, обращаясь к дочери, рассказывала ей о том, как прожила годы с момента ее исчезновения, как безуспешно пыталась ее найти. Она также говорила об отпущенном ей коротком времени и о своей тоске. В заключение она пожелала ей счастья.

Конец сообщения.

Ни слова об Алексисе.

Опять появились песочные часы, а следом за ними – надпись белыми буквами в центре экрана:

Форматирование программы

Идет удаление данных…

Алексис с воплем вскочил:

– Только не это! Клара, нет! Не оставляй меня!

Экран телефона в его руке стал черным.

Он переключил телефон и поискал иконку приложения «Психея».

Иконка исчезла.

Его начала охватывать паника.

Клара ушла.

Навсегда.

Его обуял гнев.

Паршивый робот…

«Программа подтвердила получение твоего сообщения: Оливия цела и невредима, а в отношении тебя никаких планов не было. Чао, болван!»

Клеманс нашла Алексиса стоящим посреди парка с телефоном в руке, он не мог пошевелиться.

Она увидела в его глазах разверзшуюся пропасть. И сразу все поняла.

Клара оставила его. Во второй раз.

Клеманс обхватила голову будущего мужа и прошептала:

– Оставайся на стороне живых, любимый.

Глава восемьдесят вторая

Маэль сказала Оливии несколько слов, затем в комнату вошел незнакомый ей мужчина.

Он производил приятное впечатление.

– Могу я присесть?

Мужчина взял стул и поставил его рядом с Оливией, не сводя с нее глаз.

– Меня прислала к тебе твоя мама, – прошептал он. – Хочешь, поговорим о ней?

Эпилог

Монреаль, Канада (2013)

Оливия громко произнесла пароль, который прекрасно помнила:

– Вышло солнце, кончился дождь.

Начало детской считалки.

– Оливия, ты здесь?

Кукла смотрела на нее большими блестящими глазами.

Она взглянула на нее в ответ, представляя себе тысячи секретов, заключенных в кремниевой памяти.

– Здравствуй, Элиза. Давно не виделись.

– Ровно семь лет восемь месяцев и один день.

Оливия улыбнулась:

– Так давно?

– Во что ты хочешь поиграть, Оливия?

– Я хотела проверить, работаешь ли ты еще.

– Можешь попросить меня, о чем хочешь, – ответила кукла.

– Скоро ты отправишься в дальнее путешествие – мы едем во Францию, чтобы найти одного человека.

– Кого?

– Данкара.

– Это твой приятель?

– Надеюсь, больше чем приятель. Я собираюсь познакомиться с ним.

Элиза никак не прореагировала.

– Сегодня днем я опять поссорилась с мамой – она не одобряет эту поездку. Я сказала ей, что люблю этого парня, но она и слышать об этом не хочет.

Кукла по-прежнему молчала.

– Она годами мне твердила, что нужно следовать за своей мечтой, что за счастье нужно бороться и тому подобное. Дешевая философия.

– Во что ты хочешь поиграть, Оливия?

– Позволь мне договорить. Сейчас я ловлю ее на слове: Данкар – самый остроумный, веселый и добрый парень из всех, кого я знаю. Участвуя в игре «Красное солнце», мы вместе пережили столько приключений! Испытания сблизили нас, мы стали настоящими друзьями.

– Оливия, я рада, что у тебя все хорошо.

Обращаясь к кукле, она, как в детстве, разговаривала сама с собой.

– Ни один парень из моего окружения ему и в подметки не годится. Короче говоря, у меня есть выбор: упустить возможность встретиться с ним и потом сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь, как произошло у мамы с моим настоящим отцом, или взять билет и поехать посмотреть, что к чему по ту сторону океана.

– Счастливого пути, Оливия, – воскликнула Элиза.

– Я же сказала, ты едешь со мной. Ты мне нужна.

Отключив куклу, Оливия засунула ее в красный рюкзак вместе с зарядным устройством, кабелем питания и билетом на самолет до Тулузы.

Примечания

1

В 1990 году американский инженер Хью Лёбнер предложил Кембриджскому центру наук ежегодно проводить конкурс компьютерных программ на прохождение теста Тьюринга. Суть теста – максимально приблизить программу к мышлению и реакциям человека, так, чтобы невозможно было определить, кто перед тобой – машина или человек. Конкурс проводился с 1991 года, авторам лучших программ вручались поощрительные призы, но абсолютного победителя, который получил бы золотую медаль и 100 тысяч долларов, выявить не удалось. В 2019 году конкурс был прекращен. – Примеч. ред.

Content

Сильвен Форж
Спаси ее

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья

Глава сорок четвертая

Глава сорок пятая

Глава сорок шестая

Глава сорок седьмая

Глава сорок восьмая

Глава сорок девятая

Глава пятидесятая

Глава пятьдесят первая

Глава пятьдесят вторая

Глава пятьдесят третья

Глава пятьдесят четвертая

Глава пятьдесят пятая

Глава пятьдесят шестая

Глава пятьдесят седьмая

Глава пятьдесят восьмая

Глава пятьдесят девятая

Глава шестидесятая

Глава шестьдесят первая

Глава шестьдесят вторая

Глава шестьдесят третья

Глава шестьдесят четвертая

Глава шестьдесят пятая

Глава шестьдесят шестая

Глава шестьдесят седьмая

Глава шестьдесят восьмая

Глава шестьдесят девятая

Глава семидесятая

Глава семьдесят первая

Глава семьдесят вторая

Глава семьдесят третья

Глава семьдесят четвертая

Глава семьдесят пятая

Глава семьдесят шестая

Глава семьдесят седьмая

Глава семьдесят восьмая

Глава семьдесят девятая

Глава восьмидесятая

Глава восемьдесят первая

Глава восемьдесят вторая

Эпилог

Примечания