Джилл Симс

Почему мама хочет напиться

Посвящено Д

Gill Sims

WHY MUMMY DRINKS

Originally published in the English language by HarperCollins Publishers Ltd

© Gill Sims 2017

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2020

Сентябрь

Вторник, 8 сентября

И снова школа. В этом году я точно справлюсь с ролью мамы школьников. Я в этом уверена. В этом году мои школьные будни будут выглядеть так:

6:00. Надеть заранее подготовленный стильный и элегантный наряд, составленный из моей минималистичной гардеробной капсулы, затем нанести легкий и утонченный макияж, идею которого я нашла на Pinterest, и дополнить образ яркой шикарной подводкой для глаз. Высушить волосы, уложить их по последней моде – опять-таки, как диктует Pinterest. Главное – выглядеть современно и в то же время придерживаться классики, приправляя образ перчинкой индивидуальности. После наведения марафета прибрать дом, чтобы в нем царила спокойная и уютная атмосфера, в которую будет приятно вернуться после рабочего дня.

7:00. Разбудить моих ненаглядных малюток и перечислить им варианты полезных домашних завтраков. Просиять от счастья и принять помощь детишек в приготовлении блинов/вафель/яичницы. Улыбнуться, излучая материнскую любовь, глядя, как они трепетно и старательно смешивают ингредиенты, и запустить мультиварку для приготовления ужина.

7:45. Отправить моих очаровашек умываться и чистить зубы, а затем показать им, где лежит школьная форма, предусмотрительно выглаженная еще вчера вечером.

Пока они одеваются, сложить грязную посуду в посудомоечную машину и достать из холодильника контейнеры с питательным обедом в школу – сочными бутербродами в виде зверюшек и свежими оригинально нарезанными фруктами.

8:00. Расчесать волосы Джейн и заплести ей французские косички или что-то приблизительно на них похожее. Пробежаться расческой по волосам Питера, затем увлечь детей занимательной сказкой, пока готовлю их верхнюю одежду и обувь перед выходом.

8:25. Весело напевая песенки, отправиться в школу через парк, заодно выгуливая песика. Любоваться, как мои драгоценные херувимы резвятся вместе с песиком среди падающей листвы. Почувствовать себя образцовой мамой, чьи детки успевают и набегаться, и подышать свежим воздухом перед школой, где они, словно губки, будут впитывать новые знания.

8:50. После множества объятий и поцелуев любовно помахать ручкой моим ненаглядным на прощание и бодро вернуться с песиком домой. Подождать, пока он не уляжется отдыхать на свою подушку в ожидании сиделки, а затем прыгнуть в машину и поехать на работу.

15:15. Забрать детишек из школы. Мило побеседовать с другими мамами на игровой площадке на безопасные и нейтральные темы.

15:30. Накормить детей чем-нибудь полезным, например домашней гранолой. Пока дети заняты едой, просмотреть их школьные дневники и внести в свой календарь даты родительских собраний и других важных событий. Может быть даже завести отдельные папки для каждого ребенка, чтобы было легче следить за его успеваемостью. Оценить объем домашних заданий и распланировать их выполнение, чтобы не пришлось делать целую кучу в последний день.

15:45. Переодеть детей перед обязательными внеклассными занятиями.

16:00. Отвести детей на плавание/музыку/теннис/танцы/джиу-джитсу, в зависимости от расписания. Если у кого-то из детей выдался свободный день, уделить ему время, обсудить его день/надежды/мечты/амбиции. Если у обоих детей есть занятия по расписанию, то можно и проверить электронную почту, как подобает современной успешной женщине.

17:00. Проверить домашние задания, тщательно сверяясь с составленным графиком их выполнения.

17:30. Подать аппетитный, без труда приготовленный в мультиварке ужин. Самодовольно подумать о том, какая я прекрасная мать, и мысленно пожалеть мамочек, у которых нет таких развитых организационных навыков и непревзойденных материнских инстинктов.

18:00. Послушать, как дитятки играют на пианино, и перепроверить свои графики.

18:45. Разрешить детям полчасика посмотреть мультики.

19:15. Искупать детей.

19:45. Уложить детей в кровать. Прочитать главу из поучительной книжки на выбор детей.

20:00. Наградить себя за продуктивный день чашечкой зеленого чая.

В этом году у нас точно не будет таких дней как раньше:

5:00. Проснулась от оглушительного грохота. Его устроило мое хрупкое дите, кубарем скатившееся по лестнице. Бросилась вниз и увидела это самое дите, изогнувшееся вопросительным знаком над планшетом. Наорала на мелкого монстра, чтобы тот вернулся в кровать. Завернулась в одеяло, все еще кипя от ярости. Наконец-то уснула, с тоской отсчитывая минуты до звонка будильника.

6:00. Выключила будильник. Решила полежать еще пару минут.

6:10. И еще пару минут.

7:10. В панике соскочила с кровати. Запрыгнула в душ. Натянула первое, что попалось в шкафу. Распсиховалась из-за того, что задница разрослась как на дрожжах, и теперь трусы налезают только до колен. В спешке я даже не поняла, что все это время пыталась напялить трусы Джейн. С облегчением вздохнула. Пусть моя задница и не самая крошечная и подтянутая, но тем не менее она даст фору любой взрослой женщине в состязании «впихни свой зад в трусы восьмилетнего ребенка».

Высушила волосы головой вниз. Мрачно осмотрела свое отражение с прической дикобраза-безобраза и решила, что конский хвост с резинкой Hello Kitty будет выигрышнее. Попыталась убедить себя, что резинка Hello Kitty – это аксессуар, который подчеркнет мою чудаковатую индивидуальность. Убедить себя не получилось.

7:30. Спустилась на кухню в попытках докричаться до милых детенышей, чтобы те оторвались наконец от своих планшетов и шли завтракать.

7:37. Вырвала планшеты из их рук и завопила, что если они сию же минуту не придут завтракать, то больше никогда не будут на них играть. Спустя семь гребанных минут добилась-таки внимания детей, которые уставились на меня как на привидение.

7:40. Кинула им печенье. Остановила рукопашный бой за дурацкую пластиковую игрушку, которую они нашли в упаковке из-под хлопьев. Ответила на дофигаллиард глупых вопросов вроде «А кто победит, белка-вампир или кошко-ласка?», или «А можно есть бородавочников?». Проорала: «Да не знаю я, не знаю! Позже погуглю, скажу. Хватит играть с едой! Ее надо есть! Пожалуйста, давайте быстрее, это же всего лишь миска хлопьев. Иначе мы опоздаем. Разве вам сложно пару ложечек съесть? Нет, пожалуйста, перестань вертеться, вы же сейчас все разоль… Ну я же говорила, что сейчас все разольете, если будете вертеться! Нет, ОСТАВЬТЕ МИСКИ, ОСТАВЬТЕ, говорю, я сама приберу, все, надо бежать!»

8:00. Отправила детей умываться и чистить зубы. Несмотря на то что чистая и выглаженная школьная форма ждала своего часа в привычном месте, дети заканючили, что не могут ее найти.

Раздраженно протопала в комнату, демонстративно ткнула пальцем на самое видное место, куда я кладу форму каждый божий день. Наспех собрала обеденные контейнеры детям, одновременно запихивая фарш в мультиварку, чтобы на вечер была паста Болоньезе. Покормила пса. Наблюдала за тем, как он жадно глотает еду, не жуя, давится и блюет на пол. Убрала за псом.

8:20. Попыталась распутать гордиев узел на голове у Джейн. Объяснила еще раз, что я НЕ УМЕЮ ПЛЕСТИ ФРАНЦУЗСКИЕ КОСИЧКИ, и вместо этого заплела обычные косы. Выслушала критику от Джейн о том, какая я хреновая мать, ведь все остальные мамы умеют плести французские косы, да и не только мамы вообще-то, даже папа Тилли Баркер, и тот умеет их плести. Выдержала длинную диатрибу от Джейн о том, как я ломаю ей жизнь и обрекаю на бессмысленное существование из-за того, что не заплела эти дурацкие косички. Параллельно гонялась за дико визжащим Питером в попытках причесать петухи на его голове.

8:35. Наорала на детей, чтобы те одевались, хватали школьные сумки и шли на выход, сейчас же, сейчас же! Постаралась не пустить пену от злости, увидев реакцию на свою просьбу – пустые глаза и полное отрицание того, что обувь, пальто и школьные сумки вообще существуют. Ребенок заявил, что вообще-то сегодня необходимо сдать подписанное разрешение. Принялась за поиски этой бумажульки. Наконец, обнаружив ее, узнала, что сегодня надо сдать пять фунтов в школу. Разумеется, в кармане нашлась только бумажная двадцатка. Полезла под диван за давно валяющейся там монеткой.

8:47. Наконец, побежала с детьми в школу, волоча за собой пса, отчаянно пытающегося помочиться на каждый фонарный столб.

8:57. Затащила детей на игровую площадку, слабо улыбнулась директрисе-драконше, которая стояла у входа и оценивала родителей под предлогом приветствия. Вовремя оттянула пса, уже задравшего лапу на капроновые колготки директрисы. Со скоростью света понеслась домой, на бегу извиняясь перед псом за то, что мы толком не погуляли.

9:07. Черкнула записку сиделке с просьбой выгулять собаку чуть дольше. В спешке села за руль, смутно задаваясь вопросом, откуда в машине взялся мерзкий запах, и отправилась на работу. Потянулась за косметичкой, убеждая себя, что краситься за рулем, конечно же, безопасно и вполне легально. Постаралась не думать о бардаке, который ждет меня дома.

15:15. Забрала детей из школы. Перебросилась парой фразочек с образцовыми мамашами, возглавляемыми единственной и неповторимой, Идеальной и Непревзойденной Мамой Идеальной Люси Аткинсон. Решила не делиться с собеседницами опасениями о том, что всеми любимый телеведущий известного детского шоу выглядит как последний извращенец.

15:30. Разобралась с хаосом в доме, предварительно снабдив детей чипсами.

15:45. Переодела детей перед обязательными внеклассными занятиями. Вступила в споры с детьми о том, почему им надо идти и почему плавание/музыка/теннис/танцы/джиу-джитсу – не дурацкая трата времени. Услышала еще раз, что я плохая мать, которая ломает детям жизнь. Пообещала, что если я еще хоть раз услышу фразу «Так нечестно!», то за свои действия отвечать не буду. Сказала Питеру, что предпочту не подниматься в его комнату, в которой он напукал. Поднялась наверх и нашла одежду, которая, как они снова заявляли, исчезла. Зашла в туалет, обнаружила там огромную несмытую какашку в унитазе и разразилась тирадой о том, что за фантомный срун завелся у нас в доме. Дети невозмутимо разгуливали в трусах мимо меня. Орала: «Выходим через ПЯТЬ МИНУТ!» как минимум десять минут. Снова услышала, что это вселенская несправедливость. Согласилась, что жизнь несправедлива. Прикинула, когда я смогу выпить вино.

16:05. В мечтах о том, что дети станут разносторонними членами общества, отвезла их на бессмысленные дополнительные занятия, которые им к черту не сдались. Если у одного из детей выдавался свободный день, разрешала ему играть на планшете, совсем забыв про свои пустые угрозы, и увлекалась просмотром профилей в фейсбуке. Если у обоих детей были занятия по расписанию, то я уныло смотрела на кучу непрочитанных писем на электронной почте и продолжала сталкерить людей в фейсбуке.

17:00. Уступила в просьбах еще чуть-чуть поиграть на планшете.

17:30. Заметила, что сраная мультиварка все это время не работала. Вместо пасты Болоньезе приготовила макароны с сыром. Вспомнив о сбалансированном питании, заставила детей съесть хотя бы чуть-чуть фруктов. В ответ на их «Не хотим фрукты!» погуглила цингу и показала им картинки. Услышала, что им пофиг, если заболеют цингой.

18:00. Спросила, сделали ли они домашнюю работу. Услышала невозмутимое «нет». Разрешила поиграть на планшете еще 5 минут. Открыла вино. Попыталась навести порядок в своем некогда стильном и элегантном доме, который теперь напоминает руины.

18:30. Сказала детям, чтобы те оторвались от планшетов и занимались уроками, пока я прибираюсь дома и запихиваю тонны грязной одежды в стиральную машину.

18:45. Заметила, что дети ведут себя подозрительно тихо. Застала их, уставившихся в смартфоны, и выслушала их аргументы, что я запрещала только планшеты, а про другую технику не сказала ни слова.

19:00. Позвала детей купаться. Дети заявили, что у них есть очень важная домашняя работа, которую нужно сдать завтра. Выругалась себе под нос похлеще любого сапожника. Села за домашку вместе с детьми. Спокойно реагировала на заявления, что после трех идет семь и что слово «кот» пишется как «пес», и сдерживала ор: «Вы что, тупые?»

20:30. Наконец уложила искупанных детей в кровать. Бухнулась на диван и вылакала наконец бокал вина, который ждал меня еще с шести вечера. Продолжительно проговаривала «твою ж мать», вспоминая события сегодняшнего дня.

Да, этот год определенно пройдет намного лучше, я буду куда более организованной. Правда я пока еще не купила разноцветные контейнеры, не составила гардеробную капсулу, не научилась плести французские косички, да и мастерством владения подводкой для глаз мне не похвастаться. И уж тем более я не приучила себя пить зеленый чай. Но я уверена, что это просто мелочи в моих грандиозных планах.

Пятница, 11 сентября

Твою ж мать. Сегодня мне стукнет тридцать девять. Не хочу, чтобы мне было тридцать девять. Это как, вообще, так? Когда именно это произошло? Казалось, после 28-и жизнь окончена, даже эта цифра отдавала дряхлостью. И вот, мне пойдет пятый десяток, и я уже представляю свою старость, разодетую в безвкусное бабское тряпье из каталогов, еще и с напяленным ни туда ни сюда шарфом.

Это тот самый возраст, в котором тебя будут приглашать разве что на занятия йогой или в книжный клуб, где читают исключительно серьезную литературу как раз те, кто одет в бабское тряпье из каталогов и пьянеет от одного бокала несчастного пино гриджио. А затем осуждающе спросят: «Оооо, ты уже за вторым потянулась? Ишь храбрая!» А я в это время буду мысленно бороться с желанием возразить, что вовсе я не храбрая. Оказаться в их обществе и слушать глупую болтовню без алкоголя вовсе – вот что поистине смело. А мне, чтобы выжить в их обществе нужен не то что бокал дешевого винца, а целый литр водки. И кокаин. Ради всего святого, НУ ПОЧЕМУ ОНИ ВСЕ ТАКИЕ СКУЧНЫЕ?

Наверное, если я постараюсь не разораться на Других Мам, то получится разогнать тоску и пойти на ювелирную вечеринку, где алкоголь будет течь рекой, соблазняя тратиться все больше и больше. Но тогда на следующее утро я проснусь с пустым кошельком и мрачными мыслями о том, как свести жуткие татуировки, которые я решила сделать по пьяни.

Я была уверена, что к тому времени, как мне стукнет сорок, я буду элегантной утонченной леди, которая умеет изъясняться на французском, строит успешную карьеру и знает толк в искусстве и литературе. Люди обращались бы ко мне за экспертным мнением по ситуации на Ближнем Востоке. Я буду той, кто может вести увлекательнейшие разговоры с любым собеседником, и всем вокруг становилось бы ясно, насколько я умнее всех их.

Вместо этого люди обращаются ко мне только потому, что кто-то разболтал, что у меня всегда есть сигареты. Мое дорогостоящее образование мне не пригодилось, и я застряла на ужасно заурядной должности в сфере ИТ на полставки, потому что так легче и экономнее следить за детьми. Иногда, в самые неблагополучные периоды моей молодости, я на самом деле хотела быть взрослее. Вот же дурой была.

Теперь быть взрослой равносильно быть проклятой. Я не хочу пополнять ряды женщин, которые «живут для своих детей» и выходят на игровую площадку как на поле битвы, чтобы помериться с Другими Мамами количеством дополнительных занятий, которые их отпрыски посещают, зарплатами мужей и тем, куда они недавно летали отдыхать.

Я хочу вызывающе одеваться, ходить по прокуренным джаз-клубам, напиваться виски, привлекать внимание непристойных мужчин и принимать комплименты.

Я хочу интересную работу, где реально нужно задействовать смекалку и мозг (наверняка от него еще осталось что-то…).

Я снова хочу волнующих душу моментов, романтики и адреналина.

Я хочу сбежать в Париж и влюбиться в его архитектуру (про голод и бедность я бы предпочла не думать).

Подозреваю, что Саймон с детьми нашли бы несостыковки в моем плане, и это я сейчас вовсе не о том, что ненавижу джаз.

Суббота, 12 сентября

В планах на сегодня не было джаз-клубов, парижской архитектуры и непристойных мужчин, зато был праздничный ужин с Саймоном в ресторане, где я немного переборщила с выпивкой. Мысленно ставлю галочки в желании вызывающе одеться и напиться. К сожалению, вместо ресторана мы оказались в вонючем хипстерском баре, где были отвратительные коктейли с мизерным количеством виски. Из-за того, что курение теперь везде запретили, классические прокуренные джаз-клубы превратились в хипстерские бары.

Смутно припоминаю, как Саймон уводил меня из этого места в клуб поприличнее, пока я громко кричала «задроты вы, а не хипстеры!» и возмущалась, что вместо нормальных бокалов мне принесли подобие банок для варенья. К тому времени мы уже наговорились, так что я стала выкладывать свежие селфи и фотки коктейлей в фейсбук и писать несвязные описания к ним. Было уже одиннадцать вечера, и Саймон захотел поехать домой и лечь спать, иначе он бы превратился в тыкву. Примечательно все же, что я-таки вытащила из него пару слов, а именно нежное «Да хватит тебе уже постить фотки еды».

Я проснулась в замечательном состоянии и похвалила себя за то, что вчера мне хватило ума не смешивать напитки и не понижать градус алкоголя. Ах, если бы все так и было. Но не в этот раз. Будучи безукоризненно элегантной дамой, я-таки перебрала с коктейлями.

Я встала с постели и поняла, что все же мне не хватило ума не смешивать градус. Головная боль с тех пор только усилилась. Вскоре я поняла, что очень поторопилась называть себя умной, так как прелестей похмелья избежать не удалось. Вместо классического утреннего сушняка меня одолело нечто похуже. Похмелье, искусно маскируя все последствия пьянки, подарило мне надежду на нормальный день, а потом в самый неожиданный момент, сразило такой головной болью, что хотелось просто умереть. Во рту будто барсук ночевал.

А еще я вспомнила события прошедшего дня. Допив вонючий коктейль с виски, я перешла к коктейлям на джине. Моим следующим воспоминанием было то, как я тысячу раз переспрашивала у таксиста, дал ли бы он мне сорок лет. Вроде бы он ответил, что не дал бы, но скорее из-за страха, чем по правде.

Мои взывания ко всем существующим и несуществующим богам чтобы головная боль прошла, прервал звонок Ханны, которая в слезах рассказала, что ее бросил Дэн. Если вам звонит лучшая подруга и говорит, что ее бросил муж, вы не имеете права сказать ничего иного, кроме как «приходи» и «конечно, приводи детей, без проблем».

Разумеется, Ханне сейчас не сладко, но, если честно, никто не мог понять, что она вообще нашла в Дэне, который был не просто самым занудным человеком в мире, но еще и тираном. Естественно, нельзя такое говорить женщине на пороге развода, мало ли, вдруг они еще сойдутся. Но развод в ее случае скорее пошел бы ей на пользу. И, конечно же, я не стала прерывать ее монолог своим «Пожалуйста, рыдай чуть потише, у меня раскалывается голова, и меня вот-вот вырвет». Означает ли это, что я хорошая подруга? Или все же плохая?

Среда, 16 сентября

Помня о своих целях стать хорошей заботливой мамой, вместо того чтобы как раньше подбегать ко школе за минуту до начала занятий и, запыхавшись, кричать «Бегите, БЕГИТЕ, ОПАЗДЫВАЕМ! ОПАЗДЫВАЕМ!», я привела детей в школу за десять минут до уроков и даже успела обсудить с ними их планы на день и ожидания от новой четверти.

К моему ужасу, пока я радостно махала рукой детям на прощание, ко мне подошла Королева Идеальных Мам со своей свитой и поинтересовалась, хорошо ли мы отдохнули на каникулах. Такие вопросы всегда задаются с сочувствующим наклоном головы и стальным блеском в глазах. Конечно же, ей насрать на то, хорошо ли мы отдохнули. Она просто хотела при случае сообщить, что их семья летала в Италию и на Барбадос. А услышав, что я не переплюнула ее своими приключениями, начала с псевдоскромностью рассказывать про свой летний семейный отпуск и хвастаться загаром.

Если бы я «хорошо отдохнула», то успела бы насладиться бездельем в каком-нибудь райском месте, читала бы романы Джилли Купер или Пенни Винченци и потягивала бы коктейли, заботливо подносимые милым официантом. Вряд ли можно сказать «хорошо отдохнула» про то, как мы часами пытались найти хоть что-то приличное на Netflix, чтобы можно было посмотреть с детьми, и в итоге выбрали молодежный сериал матершиннее некуда (что впоследствии привело к жалобам учительницы Питера, которую он назвал нищебродкой, потому что она добиралась в школу на автобусе). Или то, как я подшофе подначивала Саймона, чтобы тот приготовил напитки из джина и того ликера сомнительного качества, который мы купили на Мальте двенадцать лет назад и все это время боялись открыть. Естественно, я не стала бы все это рассказывать Касте Идеальных Мамаш.

Так что я просто ограничилась ответом, что мы хорошо отдохнули дома, на что они бурно отреагировали жалобами о том, как они устали путешествовать по миру со своими идеальными детьми без няни. Я слушала их, стиснув зубы, мысленно обещая себе, что следующая мамаша, которая решит рассказать о своих «ужасных» проблемах, получит по голове своей же дорогущей сумкой Celine синевато-зеленого цвета. (Конечно же, я бы ни за что этого не сделала. Я бы отдубасила ее своей дешевой сумкой, и пока она будет оправляться от шока, стащила бы ее дорогую сумку и дала стрекача.)

Черт возьми, а я удивляюсь почему пью? Удивительно, как я еще вообще не спилась. Я собиралась придерживаться плана по становлению хорошей мамой, но после беседы с Кастой Мамаш и «шуточек» Питера, которые он рассказывал около часа по дороге домой (лучшей было «Что будет, если скрестить козу и луну? ЛУНОКОЗ!» Остальные были еще хуже…), я дала слабину. Поэтому, когда я увидела в холодильнике бутылку (там всего-то содержимого было на один бокал) белого сухого, я сочла грубым оставить вино тут в одиночестве, ведь оно могло составить компанию своим сородичам со вчерашнего дня. На самом деле это был довольно большой бокал.

Пятница, 18 сентября

Вино мой друг. Вино и друг Ханны тоже. Она оставила Дэна присматривать за детьми и зашла на бокальчик вина ко мне, где мы довольно продолжительно обзывали Дэна самыми обидными словами. Саймон никогда не горел желанием разбираться с эмоциональными вспышками у женщин, и, нисколько не прельщенный перспективой слушать рыдания лучшей подруги жены и обсуждать дела любовные, он улизнул от нас куда подальше. Неуклюже похлопать человека по плечу и пробормотать «ну, не плачь» – именно так Саймон представляет идеальную поддержку человека в сложной жизненной ситуации.

Нам все же удалось загнать его в угол, когда он попытался прошмыгнуть на кухню за очередной бутылкой пива, рассчитывая, что мы будем слишком заняты пением песен Глории Гейнор и не заметим его. Мы не отпускали его до тех пор, пока он не согласился с нами, что Дэн вел себя как последний придурок. К его счастью, Дэн ему все равно никогда не нравился. Саймон часто говорил, что Дэн похож на гоблина (он и правда похож). Поэтому не было никакой неловкости в том, что он не пытался защитить бывшего Ханны. Разумеется, он на стороне Ханны – она моя лучшая подруга, а он мой муж, поэтому он обязан принять ту сторону, какую я ему велю. Конечно же, я сделала бы то же самое для него, если бы кто-то из его друзей развелся и объявил жену бесстыдной блудницей. Если, конечно, это был не один из тех друзей-придурков.

Боюсь, завтра вино перестанет быть нашим другом.

Понедельник, 21 сентября

Сегодня на детской площадке был большой ажиотаж. Там появился МУЖЧИНА! Конечно, на детской площадке и раньше бывали мужчины – это ведь не Степфорд. Но обычно мужчины выглядели или как типичные Супер-занятые-папочки-в-выглаженных-рубашках, которые волочат детей со скоростью света к школе, мысленно проклиная няню, которая посмела слечь с аппендицитом, громко разговаривают по телефону, всем своим видом давая понять, какие они занятые и важные; или же как милые безработные папы, которым не помешало бы, во-первых, принять душ, а во-вторых избавиться от страдальческого выражения лица. Есть и другие вполне себе нормальные мужчины, которые иногда отводят детей в школу. Просто они не особо выделяются или не вписываются ни в одну из вышеперечисленных категорий.

Но сегодня на площадке был не просто мужчина, это был Ходячий Секс. Да, как-то раньше тут уже появлялся Ходячий Секс, француз, но позже выяснилось, что ему всего двадцать три, и он встречается с одной роскошной иностранной гувернанткой. Мы все тогда почувствовали себя древними похотливыми бабуськами, которые пустили слюнки при виде свежей плоти. Как странно, что больше на площадке и духу его не было.

Этот новый мужчина сексуален по возрасту. У него взъерошенная шевелюра, щетина, кожаная куртка, но на нем смотрелась она круто, не как грустное проявление кризиса среднего возраста. На самом деле он как раз подошел бы на роль мужчины, который сидел бы рядом со мной в прокуренном джаз-клубе и шептал всякие непристойности на ухо. И у него действительно хорошая задница.

Мне очень стыдно за себя, как за тридцатидевятилетнюю замужнюю мать двоих детей, за то, что я смотрю на мужскую задницу на детской площадке, в окружении невинных сердец и умов впечатлительных детей, но черт его побери, у него и правда шикарная задница. И вообще Саймон тоже заглядывается на задницы молоденьких нянечек, пусть он и отнекивается, но объективно говоря, пропустить их задницы невозможно. Мамы на детской площадке могут часами обсуждать, были ли у нас когда-нибудь такие задницы, как у этих нянечек. Подумав, мы приходим к заключению, что, скорее всего, нет, потому что мы британки, и много пьянствовать и есть чипсы – это у нас в крови, в отличие от подтянутых европейцев, которые жуют салаты и ездят на велосипедах.

Все это не важно, лучше вернемся к этой прекрасной заднице. Даже Идеальная Мама Идеальной Люси Аткинсон была потрясена (бедняжке придется трусы менять, вся намокла). Молва о нем не заставила себя ждать, и она очень скоро узнала имя объекта нашего внимания – Сэм. (Конечно же, Сэм. Естественно, у такой роскошной, мужественной задницы должно быть твердое мужественное имя. Такое как Сэм. Не какое-нибудь там дурацкое вроде Нормана.) Он отец-одиночка, его жена ушла от него к другому мужчине и бессердечно бросила детей (БОЖЕ МИЛОСТИВЫЙ, какая задница должна быть у его конкурента?), он также работает в сфере ИТ (правда? По нему так и не скажешь, но о-ла-ла, уже что-то общее), и у него два ребенка – мальчик в классе Питера и девочка в классе Джейн (еще больше общего!).

Меня можно считать ужасным человеком, если я попытаюсь сдружить наших детей, просто чтобы получше рассматривать эту великолепную пятую точку? Да, можно, ответ очевиден. Но то же можно сказать и про остальных мам, которые думали о том же самом.

Мои драгоценные малютки рассказали о новичках очень мало; Джейн удалось вспомнить, что девочку зовут Софи и она «довольно милая». Питер уставился на меня пустым взглядом, когда я спросила его о новеньком мальчике, а потом протянул: «Аааа, так ты про Эллиотта, у которого есть редкие золотые монстры Моши?» Эллиотт в прошлой четверти перешел в другую школу. Иногда мои дети вводят меня в отчаяние.

Разумеется, отныне в школу я буду краситься помадой поярче и делать прическу поинтереснее. Назовем это важной частью в моем плане по избавлению от лени. А то, что Сэм со своей шикарной задницей теперь будет появляться на детской площадке, это полное совпадение. Ничего больше.

Среда, 23 сентября

Сегодня утром в 8:30 Джейн напомнила о предстоящей школьной поездке. Меня накрыла паника. Подписала ли я все нужные разрешения? Сдала ли в школу деньги? К слову, обычная школьная поездка обходится в целое состояние, даже учитывая то, что места посещения – бесплатные (арендовать автобусы нынче дело дорогое. Может быть, пора менять профессию, купить автобус и предлагать свои услуги школам? Эди МакКреди из детской передачи «Баламори» вроде любила свою работу. Была ли она водителем автобуса? Может быть, она была таксистом. Я принципиально отказываюсь гуглить «Баламори», все равно это уже прошлый век. Не хочу вспоминать застывшую усмешку мисс Хули, задумываться над тем, почему у Арчи Изобретателя было так много стаканчиков с йогуртом и действительно ли у Джози Джамп были маленькие сиськи. Ой, черт возьми, я все же загуглила. Она была водителем автобуса. Теперь мне мерзко от самой себя).

В 8:40 Джейн поинтересовалась, не хочу ли я поехать вместе с ней. АААААА! Пожалуйста, не говорите мне, что я поставила галочку в поле «Готова помочь»! А я поставила эту галочку. Может быть, это я по пьяни? Иначе нельзя объяснить, что могло заставить меня это сделать. Зачем мне помогать в организации школьных мероприятий в мой «выходной» – а точнее день, когда я разгребаю свалку, которая раньше была моим домом?! Мало того, что я случайно вызвалась помогать в школьных мероприятиях, так еще и не удосужилась проверить дневники детей, и поэтому только сейчас прочитала записку от Милой Учительницы с просьбой помочь присмотреть за классом во время поездки, что, по-моему, равносильно выпасу кошек.

Десять минут. Десять минут на то, чтобы все успеть. Десять несчастных минут на то, чтобы привести себя в презентабельный вид, добавив немного сексуальности – на случай, если Сэм с шикарной задницей тоже поедет. НЕТ. Нет. Мерзко и неправильно. Мне не нужно выглядеть сексуально, и не важно, поедет Сэм или не поедет.

Так что я просто почистила зубы, собрала непослушные волосы в хвост и попыталась хоть немного замаскировать ужас на лице. Оказавшись на детской площадке, я даже порадовалась, что мне не хватило времени вырядиться и накраситься как богиня секса, потому что и без меня вся площадка утопала в блеске для губ из-за накрашенных женщин, одетых в более обтягивающие кофты, чем обычно. Не только меня посещали грязные мыслишки о заднице Сэма. Божественной Попки, однако, сегодня не было, потому что детей отвозила няня (тоже вся расфуфыренная, к слову).

Конечно же, поездка выдалась отвратной. Я даже представить не могла, какая вонища будет в автобусе с тридцатью детьми. Чем их родители вообще кормят? Все эти тридцать детей, видимо, безостановочно пердели с того момента, как мы сели в автобус, вплоть до приезда в огромный музей. Музей, полный бесценных артефактов, должен был заинтересовать детей и приобщить их к истории… Но на деле вся экскурсия прошла в судорожных попытках успокоить мелких гаденышей и не дать им разбить/утащить артефакты. К тому времени, как приехали обратно, у меня не на шутку слезились глаза и горели легкие. Уверена, что кто-то все же наложил в штаны, иначе эту вонь не объяснить.

Теперь я уверена, что учителям, которые находятся с детьми целый день, надо выдавать противогазы. Я поделилась своими мыслями с Милой Учительницей, из-за чего она залилась смехом и сказала: «К этому очень быстро привыкаешь!»

Вряд ли это правда. Как-то раз в прошлом году Питер пришел домой и с гордостью заявил, что пукнул в школе настолько зловонно, что учительнице стало плохо. Каким же мерзким бывает Питер. Одну бедную девочку даже пришлось пересаживать за другую парту, потому что она не могла находиться рядом с моим вечнопердящим сыном. А ему хоть бы что, лишь бы хиханьки да хаханьки. Можно подумать, что после смрада дома, где помимо Питера живет еще и пес-вонючка, я должна бы привыкнуть к подобным «ароматам». Но нет. Скорее всего, учительница токсикоманка. Это объяснило бы многое.

Да, поездка выдалась ужасной. Класс взбесился. Мне пришлось наблюдать, как Фредди Доукинз цеплял свои козюли на стеклянные витрины, но, по крайней мере, повезло с тем, что никого не пришлось отводить в туалет, а то опасное это дело – еще в педофилии обвинят.

Оказывается, мы поехали туда, чтобы узнать больше о египтянах. Что-то мне подсказывает, что дети ничему не научились, кроме как тратить родительские деньги на барахло в магазине подарков. Вот и Джейн видела во мне неиссякаемый источник налички для своих прихотей и смертельно обиделась, когда я отказалась тратить 35 фунтов на зонтик с балериной. 35 фунтов! На зонтик! Я даже представить себе не могла, что можно потратить 35 фунтов на дурацкий зонт. Я-то покупаю дешевые зонты в супермаркете, которые очень быстро или ломаются, или теряются. И вполне вероятно, что за все эти годы я потратила значительно больше, чем 35 фунтов на все те зонты. Может, у меня просто нормального зонта не было? Может быть, надо было купить Джейн зонт за 35 фунтов, и кто знает, может тогда она вырастет всесторонне развитым человеком, который не будет думать «вот когда вырасту» даже в свои тридцать лет? Черт, я снова не справилась с родительским долгом.

Думаю, такой святой человек, как я, который не разукрасился аки гарпия, чтобы понравиться обладателю смачной попки, и провел весь день помогая в организации школьного мероприятия, заслуживает бокальчик вина. Пусть даже завтра и надо идти на скучную работу. Кстати, идея стать водителем автобуса с треском провалилась. Во-первых, автобусы дорогие, а во-вторых, чтобы их водить, нужно сдать экзамен. Я и на легковушку-то еле получила права. Каждую пересдачу принимал один и тот же инструктор, который в итоге поставил зачет только потому, что люди начали пускать о нас слухи. У меня просто нет ни единого шанса сдать экзамен за рулем огромного гребанного автобуса.

Пятница, 25 сентября

Дышим. Дышим. Дышим. Сегодня я отпросилась с работы, чтобы сходить к стоматологу. Я освободилась раньше, чем рассчитывала; забирать детей нужно было только через полчаса, поэтому мне выдался отличный шанс прогуляться с песиком в парке. Кого же еще, как не Сэма и его Задницу, можно было встретить в самый неподходящий момент, когда я пыталась догнать и отчитать своего пса-свиноту, гоняющегося за бедными уточками у пруда? Сэм выгуливал своего замечательного стаффордшира. Мой же свинопес и так никогда не отличался примерным поведением, но сегодня превзошел самого себя: со всей скорости мой пес прыгнул на Сэма, громко лая и не обращая внимания на мои безуспешные призывы остановиться. Но с другой стороны, у меня появилось оправдание заговорить с Сэмом и при этом не выглядеть как отчаявшаяся стесняшка (конечно же, лучше зарекомендовать себя как владелицу буйного терьера). Мы поговорили о наших собаках, а затем он сказал, что видел меня в школе (ох!) и спросил, не учатся ли наши дети в одном классе.

Сэм заметил меня! Сэм. Заметил меня. Меня!

А затем, оказалось, Софи сказала ему, что подружилась в школе с Джейн (я, конечно, подозревала, что Софи могла указать на меня как на маму Джейн, но меня все равно охватило разочарование, я-то рассчитывала, что поразила Сэма своими стрелками на колготках и колтунами в волосах от недавнего дождя) и теперь хочет пригласить ее поиграть к себе домой. Сегодня вечером. Можно и Питера с собой привести, чтобы он поиграл с его сыном Тоби.

Я поколебалась с ответом, мысленно задаваясь вопросом, можно ли мне тоже прийти к Сэму домой и узнать, настолько ли он идеален, как кажется. К тому же это отличная возможность похвастаться перед Кастой Идеальных Мамаш, которые безустанно щебетали о нем, словно гормонально заряженные ласточки, но еще не удостоились приглашения ни для себя, ни для своих детей. Тогда Сэм сказал: «Я понимаю, будет странно, если отпустите детей одних в дом незнакомца, поэтому, пожалуйста, приходите тоже». Ха! И вот так мне удалось избежать грустной участи человека, которого не приглашают на вечеринки. Пусть он и подумал, что мои сомнения связаны со страхом того, что он окажется педофилом / торговцем детьми / криминальным авторитетом. Нельзя иметь все и сразу.

Дом Сэма был совсем не таким, как я ожидала. Я предполагала, что он будет жить в суперкрутом стеклянном доме, напичканном гаджетами, в комплекте со стильной, но неудобной мебелью двадцатого века, как показывают в программах «Истории дизайна», которые обожает смотреть Саймон, ведь там обязательно были стулья от архитектора-модерниста Людвига Мис ван дер Роэ, которые мы никогда не сможем купить, в том числе и из-за грызущего все подряд пса и скачущих на мебели и ломающих все и вся детей.

На самом деле его жилище оказалось похожим на мое представление о доме; с мягкими диванами, красивой расписной французской мебелью, только вот вместо бардака, как у меня, у него был творческий беспорядок. Немного бестактно я поделилась мыслями о бардаке с Сэмом, но он посмеялся и сказал, что бардака пока нет, потому что он недавно сюда переехал, а большая часть имущества досталась Робин. Робин оказалась дизайнером интерьера, отсюда и Очень Милые Вещи.

Мне отчаянно хотелось расспросить как о заблудшей Робин, так и причинах, побудивших ее оставить такого мужчину, как Сэм, который в моих глазах стал еще идеальнее после того, как я увидела у него на столе королевское угощение – шоколадные печенья с мятной кремовой начинкой. Он ловко увиливал от ответов и переводил разговор на другие темы. Мы говорили о дополнительных занятиях для детей, которые, конечно, полезны, но точно не стоят таких огромных денег. Скучный, но безопасный разговор, и он никоим образом не давал мне возможности ляпнуть что-то вроде: «Ты не против, если я тебя сейчас оближу? Просто ты такой сексуальный».

Затем в комнату ворвались ревущие Софи и Джейн и пожаловались на Тоби и Питера за то, что они прервали игру девочек в преображения своими играми в войнушки. «Вовремя же они их прервали», – подумала я, глядя на огромное количество блесток на лицах детей. По их словам, они даже на половину не закончили свой макияж. В попытках остановить крики и драки я поспешно увела домой маленького Рэмбо и измазюканную блестками смахивающую на стриптизершу дочь, чтобы Сэм по-прежнему думал, что мы хорошая, нормальная семья и с нами можно дружить семьями.

Господи, сегодня же пятница-похератница! Ура и еще раз ура! Поэтому сегодня можно отступить в неравной битве против цинги и вместо брокколи скормить детям замороженную пиццу. Можно расслабиться и не считать, сколько часов провели они за экраном, и просто оставить их на попечении электронных бебиситтеров, пока сама за бокалом вина буду безразлично пролистывать профили своих бывших и Сэма в фейсбуке, в то время как Саймон засыпает перед телевизором за просмотром очередного осточертевшего автошоу, начинает храпеть, как злой бородавочник, тонущий в чане с кашей, а потом кричит: «Ну я же смотрю!», если я попытаюсь забрать из его цепких рук пульт. Даже если бы мне и удалось заполучить пульт, то я бы все равно не смогла что-то с ним сделать; Саймон, гаджетный задрот, накупил кучу разных устройств для доступа ко всем каналам, какие только существуют в мире, и я совершенно не могу разобраться, какой пульт брать и какие кнопки нажимать, чтобы хоть что-то сделать с телевизором. Обычно я просто тыкаю на все подряд, пока кто-то из детей не сжалится надо мной и не покажет, что делать.

Пес сегодня поглядывает на меня с бОльшим неодобрением, чем обычно. Наверное, каким-то образом учуял мои порочные мысли о Сэме и теперь осуждает меня, бесстыжую блудницу, за то, что я воспользовалась им как предлогом начать разговор.

Суббота, 26 сентября

Саймон провел весь день в сарае, а я все это время красила сервант на кухне, пытаясь придать ему потертый шик, какой царил у Сэма в доме. Пока я красила сервант, дети увлеченно пытались сделать что-то интересное с тем, что когда-то было блеском-тату. Тюбик высох, и я попыталась развести его теплой водой и клеем ПВА. Из-за этого субстанция, которую дети радостно по себе размазывали, была похожа на сперму единорога.

Саймон немного рассердился, когда я гордо показала ему обновленный сервант во всей его красе. Оказалось, что сервант – семейная реликвия, когда-то принадлежавшая его бабушке. Он настаивал, что сервант теперь просто потертый, без какого-либо шика. Наверное, я и правда немного переборщила.

Из-за того, что Саймон не поддержал мое дизайнерское решение, у меня пропали остатки угрызения совести за то, что иду сегодня выпить с Ханной. Он даже удивился, когда увидел, что я накрасилась, причесалась и приоделась. Удивился настолько, что даже отметил: «Хорошо выглядишь. Это для меня?» И это несмотря на то, что я раз десять сказала, что ему надо будет присмотреть сегодня за детьми и отмыть их волосы от спермы единорога, потому что мне весь вечер предстоит поддерживать Ханну, которая осталась одна дома (ее дети сегодня ночуют у Дэна).

Наверное, я ему это высказала резче, чем нужно было, и он принял вид обиженной буки из-за того, что мои усилия были не для него. Я переспросила: «Ты правда думаешь, что я хорошо выгляжу?», на что он ответил: «Да, ничего так». Как раз то, что хочет услышать каждая женщина. Мудак.

Бедная Ханна впала в отчаяние, узнав, что Дэн трахает какую-то двадцатилетнюю девку, которую он встретил в спортзале. На вопрос, из-за нее ли он бросил Ханну, он ответил утвердительно, даже не попытавшись найти оправдания. Дэн такой говнюк. По крайней мере, Саймону в своем сарае не грозит встретить какую-нибудь двадцатилетнюю красотку.

Интересно, стоит ли мне попытаться свести Ханну с Сэмом, когда она немного оправится после развода? Это было бы и добрым, и альтруистическим делом. Я бы помогла им обоим снова обрести любовь, а также немного искупила бы свой бесстыжий интерес к нему. Возможно, если бы у него была спутница, то во мне бы не проснулся такой интерес к его личности. А как Дэн взбесится, когда увидит Ханну с таким мужчиной, как Сэм! Ну и что может противопоставить его малолетка этой шикарной заднице?

После всех «прелестей», что я наслушалась о Дэне, пока мы с Ханной пили вино, мое отношение к Саймону потеплело, о чем я и намеревалась ему сказать, когда приду домой… Но планы поменялись, потому что он крепко спал на диване под рев мотогонок по телевизору. Как вообще можно уснуть под такое? Одетый в свои самые износившиеся потертые вещи, Саймон сладко храпел и не обращал внимания на любые мои попытки его разбудить. Даже когда я со всей силой бросила подушку ему на голову. Я оставила надежды разбудить его и пошла спать.

Когда Саймон успел так постареть? Раньше мы не спали ночами, разговаривали и слушали музыку. Даже не говоря ни о чем конкретном – мы не могли утверждать, что совершаем переворот своими радикальными взглядами на искусство и политику. Я даже не помню, о чем мы говорили, но мы РАЗГОВАРИВАЛИ. Когда я встретила его, он был чем-то средним между готом и новым романтиком, на нем было огромное черное пальто из благотворительного магазина, он постоянно курил «Мальборо Ред», и я была сражена его крутостью. Может, он смотрит на меня и тоже удивляется, как я изменилась? Я до сих пор помню, что на мне было надето в ту ночь, когда я его встретила – очень короткая черная юбка, ботинки DM, большой свитер грубой вязки, оставшийся у меня от бывшего парня, и твидовый пиджак огромного размера, который я утащила у отца. Он звонил мне каждую неделю с требованием вернуть пиджак, но я не могла этого сделать, потому что он пропах сигаретным дымом и гашишем. Теперь-то я понимаю, что выглядела безумно, но тогда я была очень довольна собой.

Мы были в университете, в Эдинбурге, и я приметила Саймона еще на первом курсе, но никогда не разговаривала с ним, потому что он был недосягаемым старшекурсником из крутой компании, претендующей на тонкий художественный вкус. Во мне же не было ни крутости, ни понимания искусства. Хоть я и старательно пыталась приобрести и то, и то. В конце второго курса он все же подошел ко мне и попросил зажигалку. Позже Саймон признался, что это был просто повод заговорить со мной. Наверное, самое нелепое и приятное воспоминание…

И вот мы обзавелись детьми, ипотекой (которая куда больше, чем мы можем себе позволить) и работой, которую мы оба, мягко сказать, не любим. Измазюканный сервант, должна признать, уже не выглядел так круто, как я себе представляла. Отныне ему место только на помойке, как и моей карьере дизайнера. А еще на днях Стив Райт включил плейлист «Диско 2000» на радиостанции «Золотые старички». «Диско 2000»! «Диско 2000» – это не «старье», это лучшие песни в мире, и вышли они всего год назад, разве нет?! Как, черт возьми, это может быть старьем? Твою ж мать. Моя молодость прошла.

Октябрь

Воскресенье, 4 октября

Саймон все еще бухтит из-за несчастного серванта.

– Что на тебя нашло, Эллен? Что ты теперь будешь с этим делать, Эллен? Ты вообще знаешь, через сколько поколений прошел этот сервант, Эллен? Что скажет моя мама, когда увидит это?

В конце концов его нытье вывело меня из себя, и я взревела:

– Да это же просто сервант! Это просто кусок дерева! Это не конец света! Он и гроша ломаного не стоит!

Саймон выглядел обиженным и жалким. Он фыркнул:

– Он был мне дорог как память, Эллен. А ты все испортила, даже не спросив меня. Так что мне есть, с чего быть расстроенным, не думаешь?

– Ну, Саймон, дорогуша, – напустилась я. – Если бы ты не торчал все выходные в своем дурацком сарае и не избегал общения со мной и своими детьми, потому что у тебя якобы очень срочные и важные дела, то, возможно, я бы и могла с тобой посоветоваться. Не думаешь?

На что он ответил:

– Ну уж извини за то, что я хочу хотя бы на выходных побыть наедине с собой, милая, ведь, видишь ли, кому-то из нас приходится работать полный рабочий день. И этот «кое-кто» не может закончить работу в обед или наслаждаться выходным в середине недели, дорогая, поэтому он, черт возьми, к выходным уже задалбывается в край.

– КОЕ-КТО из нас не заканчивает работу к обеду, как ты сказал, КОЕ-КТО выбегает, как псих, с работы тогда, когда надо поехать в школу, чтобы забрать КОЕ-ЧЬИХ детей, ДОРОГОЙ! КОЕ-КТО из нас целый день развозит КОЕ-ЧЬИХ детей по кружкам, готовит ужин, стирает белье, проверяет домашние задания, следит, чтобы КОЕ-ЧЬИ дети не утонули в ванной, укладывает их спать, потому что, конечно, КОЕ-КТО слишком устает после работы, чтобы что-то делать, кроме как тупо сидеть перед телевизором с бутылкой пива. КОЕ-КТО из нас проводит свой так называемый выходной среди недели, пытаясь навести порядок в доме, похожем на свалку, и этот же загадочный КОЕ-КТО проводит и субботу с воскресеньем, также убирая, стирая, гладя и занимаясь детьми! Это так, для общего сведения, ДОРОГОЙ! – я перешла на крик.

Я понимала, что мои аргументы достаточно веские, но боялась, что ярость может достичь таких масштабов, что мой пронзительный крик достигнет ультразвуковых частот, и в моей правоте над эгоистичным козлом Саймоном меня поддержит разве что несчастный дельфин.

– Ради бога, Эллен. Почемы ты вечно пытаешься соревноваться? Ты уничтожила сервант моей бабушки, а теперь жалуешься, как ты от всего на свете устала, – простонал Саймон.

– Это не соревнование; я просто объясняла, как провожу свое «свободное» время. А теперь, уж прости, я пойду «наслаждаться» своим свободным временем вместе с детьми в гостях.

– Мы собираемся к Софи и Тоби, – вмешался в разговор Питер.

– У Софи и Тоби нет мамы; они живут со своим папой Сэмом. Мама Люси Аткинсон говорит, что Сэм очень привлекательный, – услужливо сообщила Джейн.

– Кто этот ваш Сэм? – холодно спросил Саймон.

– Папа новеньких одноклассников. Недавно развелся, – ответила я.

– И что, он прям привлекательный?

– Не обратила внимания, если честно, – нагло соврала я, надеясь, что на самом деле не покраснела.

Было приятно находиться у Сэма. Мне нравится его дом. Я не раз ловила себя на мысли, каково это – пить кофе по утрам за этим кухонным столом, а сонный Сэм с растрепанными волосами сидит, укутавшись в халат, напротив меня. Нет, не халат. Так несексуально. Может быть, какие-нибудь пижамные штаны Calvin Klein и хорошая футболка, довольно узкая и чтоб обязательно была щетина… ОСТАНОВИСЬ, ЭЛЛЕН! ПРЕКРАТИ ОБ ЭТОМ ДУМАТЬ НЕМЕДЛЕННО!

Суббота, 10 октября

Ходили сегодня с детьми в парк. Почему-то прогулки в парке редко бывают по-настоящему веселыми, какими они по идее должны быть. Сначала мне предстоит увлекательная задача прочесать всю игровую площадку и убедиться, что там не валяются разбитые бутылки или презервативы, оставленные скучающими подростками (хотя, наверное, надо радоваться, что они по крайней мере помнят о мерах предосторожности даже после бутылки дешевой водки. Конечно, объяснять детям, почему нельзя поднимать сдутый шарик с земли, – дело не из приятных, особенно если у тебя похмелье). Затем, разумеется, нужно пройти через унижение, наблюдая, как Каста Идеальных Мамаш раздает своим розовощеким отпрыскам домашние финиково-зерновые батончики, а я не взяла с собой никакой еды, рассчитывая, что мои дети смогут провести целый час без желания закидывать себе в клюв что-нибудь каждые тридцать секунд. Но так как я – единственная мама, которая не приготовила ничего на перекус, кажется, я ошиблась, и их нужно постоянно кормить, как вопящих птенцов. Главное, не позволять им есть червей, иначе нахватаетесь неодобрительных взглядов, хотя я и через это уже прошла, когда Питеру было три года.

Пока я копалась в карманах в поисках хоть чего-то съедобного, наткнулась на кусочек желатинки, на который поналипла пыль. В этот самый момент в парк пришел не кто иной, как Сэм. Я отметила, что и он посмел выгуливать детей без запасов еды на целый батальон на срок осады в месяц. Он прошел через всю площадку и сел рядом со мной, несмотря на то, что Идеальная Мать Идеальной Люси Аткинсон со своими приспешницами промурлыкали приветствия и попытались подкупить его детей своими запеченными кабачками («Не переживайте, в них нет сахара, я использую только яблочный сок в качестве подсластителя»). Вполне возможно, что Сэм решил сесть рядом со мной, потому что, придя в парк первой, я стратегически верно заняла единственную скамейку с небольшим укрытием от пронзительного восточного ветра, который грозит родителям простудой, в то время как дети сбрасывают свои дорогие теплые куртки и бесятся, не обращая внимания на холод.

– Я в замешательстве, Эллен, – сказал Сэм. – Почему все эти дети едят? Их что, дома не кормят? И что они едят? Тоби только что заявил этой блондинке, что он не будет есть выпечку зеленого цвета, и я его не виню.

– Разве ты раньше не сталкивался с мамским соперничеством? – спросила я. – Может быть, они не пытаются соперничать с тобой, потому что слишком заняты, глядя на твои… э… отцовские навыки. (Господи, чуть не сказала «ягодицы»!) Понаблюдай за ними, весь смысл в том, чтобы продемонстрировать, с каким удовольствием их дети будут уплетать эту зеленую гадость. А если стряпня занимает много времени в приготовлении или, например, требует замачивания семян чиа в миндальном молоке на ночь, а еще лучше – если будут мудреные ингредиенты – тем больше ты зарабатываешь очков. Довольно забавно, когда все это имеет обратный эффект. На прошлой неделе бедную Эмилию Фортескью стошнило на мамины красивые французские балетки после того, как та принудительно заставила дочь съесть кекс из конопли и сине-зеленых водорослей. После перекуса они отправят детей на турники и будут инструктировать их, чтобы те показали свои гимнастические способности, или же в песочницу, где можно продемонстрировать их архитектурные таланты. Идеальной Маме Люси Аткинсон нравилось кричать свои инструкции на французском, но на прошлой неделе она была повержена, когда Мама Табиты МакКензи выговаривала свои инструкции на китайском. Незавидное было выражение лица у мамы Люси.

К моему удивлению, Сэма мои слова развеселили. Я вовсе не пыталась быть смешной. Я просто поделилась своей тирадой, полной осуждения и недовольства, после того как провела почти час, отмораживая свой зад на этой скамейке, уставившись в телефон (поднимая глаза только если раздавались дикие крики, чтобы убедиться, что их издавали не Питер и Джейн), потому что иначе сошла бы с ума в вихре неадекватности, которая неизбежно появится в любом разговоре с Кастой Чокнутых Идеальных Мамаш. И зачем им это надо? – в недоумении спросил Сэм.

– Не знаю, – я пожала плечами. – Может, раньше они были чрезвычайно востребованы на работе, но с появлением детей им пришлось этим пожертвовать и нанимать нянь из Восточной Европы, чтобы была возможность ходить по магазинам, или притворяться, что они все еще «работают своего рода дизайнерами» – подойдет все что угодно; детская одежда, украшения – обычное дело, а кашемировые детские вещи в настоящее время актуальный тренд. Чтобы называть себя дизайнером интерьера вполне достаточно того, что муж владеет несколькими домами, для которых ты накупила диванных подушек. Все это тщательно совмещается с занятиями йогой и пилатесом и проверкой телефона своего богатого мужа, чтобы узнать, не завел ли он роман с «нянечкой» (у нянь нет имен), и поэтому им нужно постоянно подтверждать свою важность, соревнуясь и хвастаясь друг с другом во всем: кто больше любит детей, кто готовит правильнее, и, конечно же, у кого самые разносторонние, воспитанные и, что самое важное, одаренные дети. Ах, а еще они врут. Видишь ту женщину? Фиона Монтегю. Перед поступлением в подготовительную школу она наврала всем, что ее ребенок на два месяца младше, чем он есть на самом деле. И все ради того, чтобы он казался более развитым. Впрочем, она спалилась в его первый день рождения.

Господи, начав свою тираду, казалось, я не остановлюсь!

– И ты не хочешь к ним присоединиться? – спросил Сэм. – И хвастаться перед всеми содержимым детских ланчбоксов, не знаю, с какими-нибудь пикантными кусочками очень редкого и дорогого сыра, приправленными слезами пиренейских горных козлов?

Оооо, Сэм меня поддерживает!

– МОЛОЧНЫЕ ПРОДУКТЫ? Ты что, С УМА СОШЕЛ? Там же лактоза и глютен! Да и много других всяких вредностей. На самом деле, в прошлом году было модно отыскивать какой-нибудь самый непонятный ингредиент, на который у ребенка якобы аллергия, и устраивать в школьной столовой бойкоты. Я пыталась утверждать, что у моих аллергия на блестки, но из этого ничего не вышло.

– А серьезно, как тебя не занесло в эту секту?

– Что ты, мне быть в их компании даже не светит. Они принимают в свои ряды только избранных. Я под их критерии не подхожу, потому что недостаточно богата и мне приходится работать «на дядю», другого варианта нет. Также из-за того, что я «необдуманно» вышла замуж за своего парня, с которым встречалась со времен учебы, вместо того, чтобы искать престижную работу и там соблазнять богатенького городского мужчину, основать собственный бизнес и продавать всякие дорогие побрякушки таким же скучающим богатым дамам. О, а также мне не совсем удается скрыть свое отношение к ним, так как я считаю их покровительственными суками, что не помогает. Они бы очень хотели, чтобы ты к ним присоединился; горячий одинокий папочка, с которым они могли бы флиртовать и тем самым вызывать ревность у мужей. Чем не работка?

Я резко остановилась, осознав, что сболтнула лишнее. Сэм выглядел шокированным, поэтому я пробормотала, что пойду к детям.

– С ними все хорошо, – сказал Сэм, – они там с моими оборванцами – противниками зеленых тортиков. Ой, смотри, сейчас подерутся.

Я никогда не испытывала такого облегчения от необходимости вмешаться в начатый конфликт Джейн. Она играла с Идеальной Люси Аткинсон на качелях. Джейн, зловеще посмеиваясь, изо всех сил раскачивала бедную Люси. Чем громче и отчаяннее Люси Аткинсон верещала и просила остановить качели, тем сильнее Джейн ее раскачивала. Я подбежала к ним, подхватила Джейн на руки и остановила качели ногой. К моему ужасу, из-за резкой остановки Люси Аткинсон по инерции катапультировалась из сиденья и приземлилась прямо в отвратительную лужу зеленых соплей недалеко от безупречно начищенных ботинок своей матери. По милости божьей ее не стошнило на Идеальные Ботинки своей Идеальной Мамы, но на них попало много соплей. Ботинки, наверное, дорогие.

Я потащила Джейн прочь с площадки, на ходу извиняясь перед мамой Люси Аткинсон: «Прости, пожалуйста, это просто недоразумение, Джейн подумала, что Люси кричит, потому что ей весело, и она хочет быстрее! Ох уж эти дети! Ха-ха-ха! ПИТЕР! НАМ ПОРА!» – и поспешила уйти. Это спасло меня от дальнейших разговоров с Сэмом, которому я только что заявила, что по нему сохнут все мамочки нашей школы.

Когда мы вернулись домой, Саймон демонстративно пытался отшлифовать потертый сервант в своем сарае. Это не помогло. Уверена, он скоро угомонится.

Пятница, 16 октября

Ура, снова пятница-похератница! Саймон сегодня «работал на дому», что обычно означает «поедание всех моих булочек и чтение новостей» (честно говоря, я делаю то же самое, если выдается возможность «поработать на дому»). Это также означало и то, что ему самому придется иметь дело с радостями приготовления ужина, пока я собираюсь на встречу с Ханной и Сэмом. Да, я окончательно решила, что лучшим способом избавиться от своих порочных мыслей о Сэме будет свести его с Ханной. Я, конечно, заявила им обоим, что мы просто идем вместе выпить и что это шанс для Сэма познакомиться с другими людьми в этом районе, бла-бла-бла. Не могу же я признаться, что мне нужно задушить свою страсть в зародыше и вместо этого обеспечить своим друзьям Свадьбу Века благодаря своему таланту профессиональной свахи. Возможно, меня даже попросят выступить с речью. Может, помочь им в организации свадьбы? Я все равно давно задумывалась о карьере организатора свадеб. Думаю, у меня бы хорошо получилось.

Мои сборы не выдались мирными и спокойными, как я надеялась. Помимо боев без правил, которые постоянно устраивали дети, приходилось еще и помогать Саймону с ужином, говорить, где что находится, помогать купать детей и терпеть его нытье в духе «Что не так с этими детьми? Почему они так себя ведут?», в то время как он печально смотрел на дверь в ванную, за которой плескались волны воды и раздавались дикие вопли наших ангелочков.

– Они ведут себя так, Саймон, потому что ты дал им «Харибо», от которых они становятся безумными гиперактивными исчадиями ада.

– Ну, а зачем ты тогда разрешила мне дать им «Харибо»? Почему ты не предупредила?

– Саймон, я тебе раз десять говорила не давать им «Харибо». Просто обычно МНЕ приходится разбираться с последствиями, а ты уходишь заниматься своими делами.

– Почему у нас тогда вообще есть дома «Харибо», раз они так действуют на детей?

– Не знаю. Я не знаю, как «Харибо» попадают в наш сумасшедший дом. Как-то попадают и притом их запасы почти не истощаются. Я предполагала, что это ты их купил, но если это не ты, возможно, это очередная тайна вселенной, которую нам никогда не суждено раскрыть, как и, например, почему у нас всегда полно морковки, и никто ее не ест. И сейчас МНЕ ВСЕ РАВНО, потому что я уже выхожу.

Саймон одарил меня комплиментом прежде чем я, размахивая волосами, увальсировала прочь от дома. Он сказал, что я хорошо выгляжу, хотя я даже не спрашивала его об этом. Чувство вины тут же дало о себе знать. Может, зря я оставила его одного с детьми? Может, надо было и его позвать с собой?

На подходе к пабу я решила, что будет даже лучше, если Саймон не придет. Ведь иначе мы бы выглядели как две парочки, и стало бы слишком очевидно, что я пытаюсь свести Ханну с Сэмом. А такие дела нужно проворачивать с огромной осторожностью.

Сэму явно было очень неловко и выглядел он вовсе не как бог великолепия, в которого я почти влюбилась на школьной территории. И, что еще хуже, по его мимике и жестикуляции было ясно, что Ханна не вызвала у него никакого интереса (я-то уж в этих вещах разбираюсь. Не зря же в молодости перечитала все статьи на тему «как понять, что нравишься парню» в модных женских журналах). Разумеется, я решила, что им понадобится небольшая помощь, раз уж я собралась быть почетным гостем / экстраординарным организатором Свадьбы Века.

Пока Сэм выбирал нам напитки в баре, я довольно продолжительно рассказывала Ханне о том, какой он хороший человек и отец в одном лице. И конечно же, не преминула отметить: «Ты просто взгляни на его потрясающую задницу! Ты только взгляни!» На этом я решила остановиться, чтобы Ханна не подумала, что я рассматриваю ее будущего мужа как какой-то сексуальный объект. Ханна тем не менее не выглядела заинтересованной. Более того, она сказала, что пока еще не оправилась после развода с Дэном.

Когда моя подруга пошла в туалет, я как бы невзначай спросила Сэма:

– Разве Ханна не милашка?

– Эмм… Да, она хорошая.

– Она очень красивая, да? И волосы у нее шикарные.

– Эмм, да, красивые волосы.

Пока я раздумывала, стоит ли мне упомянуть ее офигительные сиськи, как Сэм прервал меня: «Эллен, ты пытаешься свести меня с ней? Дело в том, что она не совсем в моем вкусе».

Ох. Я опешила, и мой энтузиазм сдулся подобно воздушному шарику. Значит, не бывать Свадьбе Века. Не быть мне организатором. Куда же теперь девать стильную шляпку с вуалью, которую я планировала надеть на их свадьбу? Да, я хотела надеть вуаль. Мне как почетному гостю можно все. Даже напялить вуаль на чужую свадьбу. А может, Ханна ему не понравилась, потому что он тайно влюблен в меня? Я мгновенно оживилась.

Стараясь не кокетничать, я скромно спросила: «А какие женщины в твоем вкусе?»

Сэм покраснел и ответил: «Ну… Не женщины».

Не женщины? Ах вот оно что! Наконец карты раскрыты. Я пробормотала: «О боже, прости меня, пожалуйста, я не хотела показаться бестактной!»

– Я не хотел распространяться, – сказал Сэм, – просто не хочу, чтобы на этом заостряли внимание. Гетеросексуальным людям не приходится представляться в духе «Привет, я такой-то такой-то и да, я традиционной ориентации». Почему тогда людям нетрадиционной ориентации нужно устраивать целое шоу c хореографическими трюками и оркестром? В любом случае, – продолжил он, – как видишь, я буду в полной безопасности от Мам из школы. Хоть я и горячий отец-одиночка – кстати, спасибо за это – но им от меня толку не будет.

Я долго смеялась над его оптимизмом.

– Ха! От этого за тобой еще больше бегать будут! Им всем срочно станет жизненно необходимо заиметь гея-друга, чтобы все было как в сериале «Уилл и Грейс». Тебе от них не сбежать. Тебе КОНЕЕЕЕЦ!

– Или, – предложил он, – я просто буду тусить с тобой, а к тебе они не полезут. Сама же говорила, что тебя они в свой мамский клуб не примут, вот и на мне крест поставят.

Бедный Сэм. Он даже не понимает, что ему грозит, когда Идеальная Мама Идеальной Люси Аткинсон узнает про него, и какую ценность (модный аксессуар) она увидит в дружбе с геем. Тут даже не спасешься живым щитом в виде меня.

Никудышная из меня вышла сваха. Да и читать людей по их жестам я тоже, оказывается, не умею. Наверное, это все из-за женских журналов. К таким нестандартным ситуациям они меня не готовили. Ничего не оставалось, кроме как продолжить потягивать коктейли и пьянеть. Сэм заметно раскрепостился и начал в сердцах обзывать своего бывшего парня Робина (ох уж эти имена унисекс), который его бросил. Алкоголь разогрел Сэма, и он охотно делился своей историей – оказывается, Робину приходилось часто ездить в командировки, якобы для большего познания особенностей французского дизайна антикварной мебели. «Но на деле оказалось, что этот козел спит с французом по имени Жан-Клод, или Рене, или что-то в таком духе, какое-то дурацкое имя», – буркнул Сэм, попивая очередной «Манхэттен». Он открыл для нас этот крышесносный коктейль, который оказался сладким сочетанием крепкого алкоголя с примесью вишни. Оказалось, что ради какого-то француза «этот козел» бросил Сэма одного с детьми. Только ничего у них с Жан-Клодом / Рене в итоге не вышло, и Робин хотел вернуться к Сэму. «Но я ему сказал, твердо и непоколебимо: “Отвали”. Да, так и сказал». И вот Сэм решил начать жизнь с нового листа, поэтому переехал с детьми в другой дом. И только ради детей он старается быть вежливым с Робином («этим козлом»), чтобы не травмировать их психику и дать им возможность общаться с обоими папами. Сэм любит поболтать, когда напьется.

Затем Ханна сказала нам, что Дэн (которого она тоже окрестила «этим козлом») заявил, что его куртизанка (я-то думала, люди уже не используют это слово, пока Ханна не выплюнула его за столом) останется на выходных у них дома и пообщается с детьми.

– Вот козел! – возмутился Сэм. – Даже Робину («этому козлу!») не хватило наглости еще и имя говнюка детям называть.

– Еще кок… коктейлелей! – еле выговорила я.

Удивительно, но Саймон еще не спал, когда я вернулась домой, что меня обрадовало. Только я слишком перебрала с коктейлями и не смогла выдавить из себя ничего путного, кроме как «Тост! Хочу тост. Хочу тост сейчас. Ммммм, тост. Давай еще тост. Я тебя люблю, козявочка моя».

Вместо того, чтобы отчитать меня за то, что я напилась до чертиков, Саймон рассмеялся и сказал: «Похоже, ты отлично повеселилась, дорогая!» – и уложил меня в постель. Это одна из многих причин, почему я люблю его, хоть он иногда и действует мне на нервы. Не буду с ним расставаться. Думаю, я ему тоже нравлюсь.

Суббота, 17 октября

Сегодня мне хреново. Очень хреново. Этот ваш коктейль «Манхэттен» не такой уж и хороший. Когда я вытащила себя из постели, увидела, что вся кухня измазюкана мармитом. Я бы очень хотела свалить вину на Саймона или детей, но так как я единственная в доме, кто ест мармит, а все остальные испытывают рвотный рефлекс от одного запаха, похоже, придется взять на себя ответственность за это безобразие. Как он вообще оказался на стенах?! Единственным утешением были сообщения от Ханны и Сэма, которые спрашивали, не знаю ли я, как они вернулись домой. Я, по крайней мере, помню, что уехала домой на такси, так что у Ханны и Сэма дела сегодня похуже.

За исключением мармита на кухонных стенах, дома было очень даже чисто, учитывая, что вчера была очередь Саймона убираться. Он даже соизволил снять свою бессменную потертую кофту и надел новый свитер, что растопило мне сердце (тем более что он так благосклонно отнесся к моему пьянству и вообще, после всего, что я наслушалась о Робине и Дэне, Саймона можно назвать идеальным мужем), и я даже решила извиниться за бабушкин сервант. Он сказал не переживать из-за него, это же всего-навсего сервант (А Я ЧТО ГОВОРИЛА).

Он все-таки добавил ложку дегтя, сказав, что, скорее всего, дизайнерские решения – это не мой конек, и припомнил мне мои другие неудачные эксперименты из молодости, когда я тащила домой со свалки все, что только можно. Однажды я нашла там австралийца, незадолго до того, как мы с Саймоном стали встречаться. Я не стала приглашать его к себе, хотя он и был очень милым. Я просто показала ему, как добраться до ближайшего молодежного общежития. Конечно, потом я жалела, что упустила его, но в глубине души меня тревожило то, что если я приведу его к себе и он окажется Тем Самым, то всю оставшуюся жизнь на вопрос окружающих «как вы встретились?» мне придется отвечать «на помойке».

Мы с Саймоном стали хохотать, припоминая времена, когда мы были совсем молоды, беззаботны и даже беднее, чем сейчас. И конечно, я оценила то, что он наконец отпустил эту ситуацию с бабушкиным сервантом. Дети застыли у телевизора, смотря Спанч Боба, и Саймон предложил воспользоваться моментом и уединиться в спальне. Если честно, мое моментальное согласие в основном связано не столько с желанием предаться плотским утехам, сколько с привлекательной перспективой полежать в полутемной комнате и утихомирить головную боль. Только мы прокрались в спальню и Саймон начал снимать с меня лифчик, как за дверью (к счастью, запертой) раздался дикий вопль Питера. Оказывается, Джейн совершила непростительный акт – переключила канал без разрешения младшего брата. А затем ребенок разразился тирадой о том, как несправедлив мир в мультиках. В общем, настроение на амурные дела улетучилось.

Молодцы дети, ничего не скажешь. Похоже, в них встроен сенсор, срабатывающий, когда родители захотят уединиться в спальне и гарантированно разрушающий все их любовные планы. А я говорила Саймону, что просто замка на двери будет недостаточно. Нужно как минимум построить что-то вроде ядерного подземного звукоизолированного свинцового секс-бункера, и тогда, наверное, у нас будет возможность остаться наедине. И то, ненадолго, дети все равно смогут прорвать оборону.

Вторник, 20 октября

Бедняжка Питер заболел. Он выглядел совершенно здоровым, когда я вчера укладывала его спать. В три часа ночи он заявился к нам в спальню и пожаловался, что у него болит горло. Обильное питье, сказки и обнимашки не спасали, поэтому я дала ему парацетамол, и он наконец-то уснул. Проснулся с видом умирающего лебедя, наполненного жалости к самому себе, и горестно простонал, что горло все еще болит. На сегодня было запланировано много дел, и я надеялась, что пара таблеток парацетамола нам поможет, и у меня получится отправить его в школу. Я решила пустить в дело свою фирменную проверку «а не притворяешься ли ты?» и сказала Питеру, что если он правда болен и не пойдет в школу, то будет целый день лежать в кровати и рассчитывать на планшет – дело бесполезное. На что он слабо кивнул и прошелестел: «Лучше полежу. Мне так холодно, мамочка, можно я вернусь в кровать? Я просто хочу спать».

Учитывая, что Питер скорее перенесет пытки, чем добровольно согласится пролежать в кровати больше минуты, я отсеяла сомнения в том, что он притворяется и таит надежду вместо школы посвятить день своей дурацкой игре про покемонов. Очень своевременно я вспомнила померить ему температуру. У него 38,5 °C. Естественно, мне пришлось гуглить норму температуры у людей, потому что все никак не могу запомнить, когда стоит переживать и вызывать врача (39,4 °C, по мнению Доктора Гугла). Вот как приходится расплачиваться за то, что зажала пару долларов и не купила специальный термометр, который светится и издает сигналы тревоги, когда считает, что температура вашего малютки выше нормы.

Я дала Питеру еще одну таблетку парацетамола – лучшего друга каждого родителя. Надо было приобрести акции в компании, производящей парацетамол, еще перед рождением детей. Никогда не знаешь, через какие недуги придется проходить – будь то серьезные болезни или таинственные боли, которые неожиданно появляются перед школой. Хоть Питеру уже шесть, он все еще не может привыкнуть к новым таблеткам (для детей после шести лет) с нужной дозой вещества и требует одного: «Мааамаа, эта горькая таблетка, я хочу розовую, она сладенькая!» Я уложила сына на диван, укутала одеялом и согласилась принести ему чашку чая в качестве вкусняшки, которую он требовал, «потому что заболел». Он и правда выглядел больным и слабым. Даже парацетамол с кофеином вряд ли приведут его в обычное состояние гиперактивности, я не говорю уже о демоническом состоянии Зайчика Дюрасел, которое появляется у моих детей после сладкого.

Саймон уже ушел на работу, и Сэм любезно согласился подбросить Джейн до школы и привести ее домой после уроков, спасая меня от необходимости выводить болеющего страдальца в холодный жестокий мир. Джейн была очень недовольна тем, что ее отправляют в школу, а брата – нет, и она чуть не выкашляла свои легкие, старательно демонстрируя, что ей тоже надо остаться дома и поедать вкусные розовые таблеточки. Тем не менее она с треском провалила проверку, сразу объяснив мне, почему нужно разрешить ей смотреть телевизор весь день, ведь даже если не все признаки болезни налицо, все равно есть большая вероятность, что она заразна Эболой и у нее сейчас инкубационный период, а я буду виновата в том, что заражу всю школу, просто отправив дочь на занятия. Джейн опять насмотрелась Discovery, пока меня не было рядом. Так что мою дочь, вопящую о несправедливости мира сего, все-таки повели в школу.

Я позвонила в офис и сообщила, что буду работать сегодня на дому, так как мой ребенок очень сильно заболел (Питер услужливо кашлял во время телефонного разговора, чтобы добавить реалистичности этому заявлению). Учитывая то, что я полночи провозилась с Питером, было неудивительно, что диван вдруг стал манить меня больше обычного.

Я хитро спросила: «Хочешь, полежим вместе и пообнимаемся?»

На что Питер ответил: «Да, пожалуйста, мамочка, полежи со мной».

Я тут же юркнула под одеяло, и Питер прижался ко мне. Это было на самом деле довольно мило; в последнее время не так часто удается пообниматься с детьми, ведь вечно нужно мчаться то туда, то сюда, то делать уроки, то что-то приготовить, то убраться, то постирать. И вечно нет ни на что времени.

Раньше Питер любил обниматься, и мы могли часами лежать в обнимку. А потом он научился ходить и обнаружил, что помимо кровати есть неизведанный мир, где все надо потрогать и понюхать. И конечно же, мои просьбы спокойно сидеть у меня на коленях никак не вписывались в его важные планы сунуть пальцы в розетки и вынуть сливной фильтр из стиральной машины. По мере того, как он рос, находилось все больше и больше важных дел, и обниматься в нашем доме стало немодно. Конечно, и отношение Джейн тут сыграло немаловажную роль – эта серьезная восьмилетняя дама заявила, что обнимашки «для малышей», о чем с удовольствием напоминает брату и по сей день, если тот просится на ручки. Джейн, надо сказать, никогда не любила обниматься; даже будучи младенцем, она ненавидела, когда ее брали на руки, и верещала, чтобы ее положили обратно. «Я САМА!» и «НЕТ!» – ее любимые слова, которыми она обходилась первые несколько лет.

Я была рада возможности пообнимать сыночка, пусть даже он разрешает себя обнимать из-за сразившей его болезни. Хорошо и то, что это всего лишь боль в горле, а не какой-нибудь ротавирус, так что я могла спокойно наслаждаться отдыхом без опасений быть облеванной.

Среда, 21 октября

Питер все еще болеет, но явно идет на поправку, так как сегодня, когда мы валялись на диване, он дико ерзал, и вместо того, чтобы тихо смотреть мультик «Вверх», он громко рассуждал о том, какой глупый мультик, ведь герою нужен был его дом, и что он вообще собирается делать без своего дома? Я в пятидесятый раз пыталась объяснить ему, что главному герою нужна была любовь, и только любовь, а Питер настаивал, что дом тоже нужен. На мое очередное «Подойди и обними мамочку, сыночек» он заявил, что хочет в туалет, и потопал в его сторону, все еще бормоча о необходимости крыши над головой, а не какой-то там любви. Конечно, здорово, что ему становится лучше, но я уже скучаю по своему милому нежному мальчику.

Тем временем абсолютно здоровая Джейн нагуглила непонятные и архаичные заболевания и стала угрожать заболеть чумой, разъяренная тем, что Питер не пойдет в школу второй день подряд. Про самодиагностированную «ангину» и упорные псевдожалобы на ощущение слабости она забыла, как только дело дошло до поедания огромного завтрака. Я жалею, что недавно прочитала Джейн «Что Кейти делала», так как с тех пор она воображала себя мелкой домашней тиранкой, бездельничающей в своей постели и управляющей домом, которая заставляет всех воздавать ей почести при ее дворе. Сюжет еще страшнее от того, что, скорее всего, я в этой истории повторила бы историю тетушки Иззи. И я почти уверена, что Джейн без проблем прибьет меня и возьмет контроль над домашним хозяйством. Кажется, она несколько упустила из виду: а) всю историю, в которой Кейти парализовало на несколько лет, и б) если она прикончит меня как тетушку Иззи, то в доме не останется никого, кем она могла бы командовать. Боже, помоги нам всем, когда она вырастет и прочитает сестер Бронте.

Конечно, я бы расстроилась, если бы Джейн и правда заболела, особенно после того, как мы уличили ее в притворстве, поэтому я то и дело судорожно проверяла свой телефон, чтобы случайно не пропустить звонок из школы с вестью о том, что у Джейн температура и ее надо срочно забрать домой.

Понедельник, 26 октября

Четверть закончилась. Когда она успела закончиться? Они только-только вышли на учебу, и уже каникулы?! Саймон снова отказался выйти в отпуск без содержания на время каникул, так как он слишком занят, и вообще для него очень важно зарабатывать больше денег, чем я. Только почему-то он подзабыл, что получает больше только потому, что после долгих семейных обсуждений наших финансовых возможностей мы решили сэкономить на нянечках. Именно поэтому я стала работать на полставки, дабы успевать следить за детьми.

Как наивно и оптимистично. Мы договаривались, что будем по очереди сидеть с детьми на время каникул. Но почему-то у Саймона вечно возникают неотложные командировки, срочные проекты именно тогда, когда дети выходят на каникулы. Поэтому мой отпуск тратится на детские каникулы, школьные концерты, дни открытых дверей. Просто потому что ОН ОЧЕНЬ ЗАНЯТ. Вряд ли он очень занят, просто хитрит. Мне тоже нужно быть хитрее.

К сожалению, моя скучная работа в офисе, в отличие от работы архитектора, не предполагает вылазок в город или даже заграницу. Сэм ездит то на конференции, то на стройплощадки, а вот теперь он с радостью свалил в Барселону, оставив меня один на один с голодными детьми. Очень голодными… Каждые пять минут они прибегают на кухню и рыщут в поисках еды. Особенно рьяно это делает Питер, который и так проглатывает неприлично огромные порции и не толстеет. Иногда мне кажется, что у него глисты. По крайней мере, мог бы и со мной поделиться. Я тоже хочу есть как он и не поправляться. Однажды я даже загуглила, можно ли купить глистов в интернете. (Оказалось, что можно, но только на очень сомнительных веб-сайтах, которые грозят заразить не только вас, но и ваш компьютер. Ну или просто свистнут деньги с кредитных карт и будут дальше смеяться над бедными, обманутыми, ленивыми, толстыми женщинами.) Время от времени во мне появляются порывы проверить Питера на глисты, но я боюсь, что результаты будут положительными. Хватит мне счастья глистогонить собаку, других не надо. Питер и сам тот еще хрюндель, так что я не удивлюсь, если он захочет оставить глистов в качестве домашних животных.

Как же глупо было надеяться, что на этой «отпускной» неделе я успею убраться дома, вымыть холодильник, найти источник постоянного запаха мочи в ванной и вообще превратить наш дом в чистое, элегантное, со вкусом устроенное жилое пространство, достойное публикации в Pinterest. К сожалению, я забыла, что отпуск и дети – это вещи несовместимые. Помимо того, что постоянно приходится отцеплять лапы Питера от холодильника и спасать всю семью от голода, нужно разнимать драки, искать сокровища и всячески развлекать детей.

С каких пор развлекать детей стало так дорого? Если бы я доставала мать своим ежедневным нытьем «Маааамааа, а что мы сегодня будем делать?», то меня бы просто отправили убираться в комнате. Та же участь ожидала бы, если бы я выпрашивала регулярно водить меня в кино или в игровой центр (господи боже, не доведи меня до отчаяния, когда я буду готова заплатить кучу денег, лишь бы отослать туда детей. Дай мне сил выстоять перед этими жутко воняющими аттракционами цвета вырви-глаз).

Вчера холодильник был забит, а сегодня уже ничего нет. Питеру всего шесть, как мне его прокормить, когда он подрастет? Помню, когда дети были совсем маленькими, я часто приглашала подружку Клэр прогуляться в парк или выпить кофе. У Клэр тоже было двое детей, постарше моих на тот момент. После закупочного дня в супермаркете она категорически отказывалась от любых прогулок, потому что нужно было охранять полный холодильник от своего сына, иначе он поглотит все его содержимое. Я думала, что она преувеличивает, но потом явился Питер со своими глистами и начал атаки на холодильник. Чую, нас поджидает голодное суровое будущее…

Среда, 28 октября

Боже, я не выдержала натиск. Мы пошли в этот гребанный игровой центр. У меня звенит в ушах, гудит голова, мне хочется облить антисептиком себя и детей с ног до головы и сжечь одежду. Не найдется в мире столько вина, чтобы утихомирить мою боль. Питер подрался с ужасающим ребенком-скинхедом, у которого была такая же ужасающая мать с татуировкой «Джазтин Бибр на века» на шее. Я думала, что мы все умрем. Но это еще цветочки. Джейн навернулась, когда карабкалась по детской лестнице для унитаза, умудрилась туда провалиться и теперь стояла в луже мочи. Я бросилась на помощь дочке, но… не могла вылезти из детского лабиринта, так как моя задница буквально застряла в проходе, который был ближе всего к туалету. Сцена называется «почувствуй себя Винни Пухом, которого пытаются вызволить из норы Кролика». И как смотреть в глаза работникам этого центра? В жопу вино, тут поможет только джин. Много джина. Все запасы джина.

Пятница, 30 октября

Саймон дома, ура! А ЕЩЕ он привез мне подарок! Люблю подарочки. Если бы не подарок и то, что теперь он весь вечер будет возиться с нашими бешеными детьми и укладывать их спать, я бы разразилась тирадой в ответ на его вздохи о том, как он измучился в том хорошем испанском отеле, устал от однообразия шведского стола, как сильно он соскучился по чему-нибудь простенькому, вроде лазаньи. Для приготовления лазаньи нужно много посуды вообще-то. Все не так просто. Но тем не менее я стала готовить ему лазанью, хоть сегодня и должен быть мой выходной, ведь я хорошая жена, которая очень соскучилась по муженьку, и это дает мне законное оправдание спрятаться на кухне и продегустировать заморский джин, который Саймон привез из командировки. А также пить джин, одновременно наслаждаясь зрелищем, как неугомонные дети запрыгивают на папу и донимают его бессмысленными вопросами, и готовить лазанью, ворча про количество используемой посуды. Но если Саймон еще хоть раз начнет говорить, что жить в пятизвездочных отелях не так круто, как можно подумать, я за свои действия не ручаюсь.

Суббота, 31 октября

Веселый выдался Хэллоуин. Пора, когда дети бегают от двери к двери, жалобно выпрашивая конфеты, словно их в жизни никогда не кормили, а еле поспевающие за ними родители возмущенно жалуются на нелепую американизацию праздника. Кульминацией сего дня было то, как Питер за пятнадцать минут до выхода заявил, что не будет идти собирать конфеты в заранее подготовленном костюме летучей мыши и хочет быть в костюме вампира. После массовых конфетных подаяний наш добрый сосед устроил вечеринку в честь праздника, где Джейн удалось скрыться от моего бдительного взгляда и облопаться неимоверным количеством сладостей. Джейн, надутая как шарик, который вот-вот лопнет, заливалась слезами до тех пор, пока я не разрешила Софи остаться у нас с ночевкой. Только я уложила девочек спать и с наслаждением уселась в кресло с крошечным (огромным) бокалом прекрасного, восстанавливающего красного вина (ну надо же было поддержать дух Хэллоуина и обзавестись окрашенными алыми «клыками вампира»), как из комнаты Джейн раздался жалобный вой.

Я несколько раз предупреждала Джейн, что если вдруг ей станет плохо и захочется вырвать, то я была бы очень признательна, если она не будет просто лежать в кровати и рыгать на подушку. Урок она усвоила на отлично. Джейн старательно пыталась не обрыгать подушку, но ее вырвало прямо на Софи, мирно спящую на раскладушке рядом с кроватью моей дочки. Прямо. На. Софи. У Софи очень длинные густые волосы.

Саймон знает, что делать с блевотой. А я не знаю. Он закинул в стирку облеванное белье (хоть Джейн и удалось защитить свою подушку, но одеялу здорово досталось, как, впрочем, и ковру), а я, проклиная все на свете, стала отмывать от рвоты истеричную Джейн и сонную, ничего не понимающую Софи. Как много блевоты. Все было куда хуже, чем когда вырвало Питера, когда он лежал на двухэтажной кровати. Как же я тогда пожалела о решении постелить ламинат в его комнате. Тогда я выбросила очень много лего.

Меня до сих пор мутит от запаха блевоты. И я даже не касалась бокала вина, на случай если снова придется бежать и разбираться с блевотосалютом. К моему облегчению, Софи не обиделась. Наверное, это потому, что она была слишком сонной и не поняла, что произошло ночью. Как же мне не хочется рассказывать об этом Сэму.

Ноябрь

Четверг, 5 ноября

День Гая Фокса, ура! Запах древесного дыма и потрескивающих костров. Запеченные сосиски и картошка. Грандиозные фейерверки, освещающие личики замерших в благоговении детишек. Что может пойти не так? Начнем с того, что мой любимый муж-пироман заявил, что не видит смысла идти на площадь и смотреть на городской фейерверк, когда можно запустить фейерверк самим во дворе. «Ну и отлично», – подумала я и сразу пригласила всех соседей к нам, чтобы они тоже могли насладиться запахом древесного дыма / запеченной картошкой / грандиозным зрелищем и т. д.

Увы, Саймон по глупости доверил купить фейерверк мне. Перед тем как пойти в супермаркет за фейерверком, я заскочила заправить машину и по неаккуратности чуть-чуть пролила бензин на свои ботинки. Интересно, продадут ли фейерверк человеку, от которого разит бензином, или просто сразу позвонят в полицию и сообщат о невменяемой маньячке, которая сейчас подожжет их магазин?

Вышла из магазина я довольнее некуда – никто и слова не сказал о моем парфюме с нотками бензина, а также я отыскала самые большие фейерверки (которые, кстати, были по акции «три по цене двух». Не могла же я пройти мимо такого предложения).

Никто (включая меня) не заметил, пока еще было не слишком поздно, что я умудрилась купить несколько специальных фейерверков, на которых были строгие предупреждения о том, что их НЕЛЬЗЯ запускать в пределах ста метров от зданий и людей. Расстояние между нашим домом и другими зданиями (домами соседей) точно меньше ста метров, но было уже слишком поздно возвращаться в магазин и покупать другие (и так уже раскошелились на эти, тоже мне, «специальное предложение», блин!).

Беспечно махнув рукой на предупреждения, Саймон убедил меня, что это просто мера предосторожности, чтобы не возникло конфликтных ситуаций и никто не подавал в суд на производителя, если вдруг какой-то дурак случайно спалит бенгальским огнем ваш сарай. И что, конечно, это совершенно безопасно, в супермаркетах ведь не будут продавать фейерверки масштаба городских салют-шоу (у фейерверка есть размер? Мощь? Как понять, насколько фейерверк мощный? По «взрыву»?) Так что Саймон поручился, что все будет хорошо, и мы будем звездами на нашей улице.

Соседи пришли вовремя, я радушно угощала всех сосисками и картошкой и воображала себя богиней гостеприимства и просто лучшей в мире хозяюшкой.

Дети размахивали бенгальскими огнями, отчего у меня, уже забывшей о миссии быть богиней, ушло сердце в пятки, и я закричала: «Перчатки! Перчатки! Если хотите играть с бенгальскими огнями, то только в перчатках! Не трогайте подожженную часть! Не поджигай свою сестру! Будьте внимательны! Будьте осторожны, говорю! Будьте осторожны, говорю! БУДЬТЕ, МАТЬ ВАШУ, АККУРАТНЫ, ЭТО ЖЕ ОГОНЬ!»

А потом Саймон запустил фейерверк. Лелея надежду доказать, что он может устроить салют-шоу во дворе, какое можно увидеть только в городских парках, он заранее тщательно разложил все фейерверки и теперь бегал вокруг них, поджигая фитиль на всех одновременно…

Выяснилось, что в супермаркетах все-таки продают фейерверки масштаба городских салют-шоу. Оказывается, строгие предупреждения – это не просто меры предосторожности.

Вскоре вместо изначально восторженных ахов и охов повсюду стали раздаваться панические возгласы «Это вообще безопасно? Ох, смотри как близко к дому… Может, вызвать пожарных?» и «Черт возьми, этот псих тут все подожжет!» Маленькие дети рыдали, а взрослые уже были готовы встать в цепочку и передавать ведра с водой, чтобы тушить пожар.

Вместо того, чтобы всем вместе радостно сидеть у костра, потягивая глинтвейн, и восклицать, как нам весело, мы наблюдали за тем, как соседи бегут к своим домам и проверяют, не сожгли ли мы чего на их территории. Наша тихая пригородная улица напоминала Бейрут 1980-х годов. Дети были весьма впечатлены. До сих пор не раздавалось никаких сирен, а значит, нам повезло, и мы не сожгли ничей дом. И даже крутящих пальцем у виска полицейских на нашем пороге не было.

Когда фейерверк наконец закончился, Саймон с грустью бродил по почерневшей пустоши, которая когда-то была его заботливо ухоженной лужайкой, и мрачно ворчал себе под нос что-то про ковровые бомбардировки и выжженную землю.

Конечно, это моя вина, но и работники магазина тоже молодцы – о чем они думали, продавая тонны фейерверка человеку, от которого за километр разит бензином?

Зато теперь не придется покупать соседям открытки на Рождество, нас все равно никто больше не будет приглашать к себе. Минус один из списка дел. А еще весь глинтвейн, который я очень недооценивала в способности меня опьянить, теперь в моем распоряжении.

Суббота, 7 ноября

Я чувствую себя человеком, у которого на самом деле есть жизнь! Если оба ваших друга развелись, значит на каждых вторых выходных они теперь полностью свободны, так как наступает черед их бывших (этих козлов) смотреть за детьми. Конечно, разрыв отношений – трагедия для Ханны и Сэма и их детей, но мне это даже на руку, ведь теперь можно чаще ходить в паб.

И вот, снова собравшись втроем, мы смаковали, перемывая косточки своим бывшим. Ханна и Сэм опять то и дело возмущенно выкрикивали «этот козел!», рассказывая об очередных косяках, в которых провинились Робин и Дэн. Сэм наконец признал, что я была права насчет Касты Идеальных Мамаш. Оказывается, Софи рассказала Идеальной Маме Идеальной Люси Аткинсон, что у нее двое пап, и теперь мама Люси постоянно докучает Софи приглашениями поиграть у них дома. Только вот Софи ни разу не попросилась к ним домой, потому что терпеть не может Люси. Потому что у той «дурацкое лицо». Веская причина, должна я отметить. Остальные мамаши также увивались вокруг Сэма, приглашали на «чашечку кофе», пичкали его и детей своей домашней здоровой выпечкой. А бестактная Фиона Монтегю вообще превзошла саму себя (как-то раз она сказала мне, что я очень «смелая, потому что пошла в школу без макияжа несмотря на болезнь», хотя я была абсолютно здоровой и при параде) и предложила свести его со своим стилистом. «У вас с ним так много общего», – проворковала она.

«Они как ниндзя, – вздохнул Сэм, – все это похоже на компьютерную игру – я как будто убегаю от монстров, прячусь за изгородью, а они преследуют меня, швыряются своей отвратительной выпечкой и требуют, чтобы я пришел к ним на ювелирные вечеринки. Я просто люблю мужиков, с чего они взяли, что я буду одеваться в женские шмотки и часами рассматривать их дурацкие ожерелья?»

«Помнишь те писько-украшения?» – хихикнула Ханна. Она так и не простила меня за тот раз, когда я заставила ее пойти со мной на одну из этих вечеринок, посвященную новой коллекции местной мамочки-дизайнера. К нашему ужасу, со всех изделий на нас смотрели копии ее влагалища, которое было основной идеей выставки. Оказалось, так она прославляет свою плодовитость. Учитывая баснословные цены этих писько-украшений, наверняка ее детородный орган должен быть весьма плодовитым. Мама-дизайнер уверенно отпарировала все замечания о чересчур завышенной цене и заверила нас, что работа выполнена исключительно талантливым мастером, так что назначать цену размером с ВВП Люксембурга за серебряную цепочку с подвеской в виде вагины вполне оправданно. Это как в местных кафе – когда кто-то не хочет раскошеливаться на десять фунтов за бутерброд с беконом; ведь это вполне себе приемлемая цена за то, что хрюшка, которую пустили на бекон, регулярно посещала уроки чечетки, а еще прыгала с парашютом в свободное время.

Более ошеломленного выражения лица, чем у Сэма, когда тот слушал историю про украшения с вагино-подвесками, я не видела. Он выглядел даже испуганнее, чем Саймон (который слово «влагалище» даже произнести-то не может), но это скорее потому, что моего мужа не будут преследовать по пятам Идеальные Мамаши с назойливыми зазываниями на свои посиделки. У Сэма же риски серьезные.

Мой друг был настолько испуган, что объявил текилу медицинской необходимостью, чтобы заглушить ужас от мысли, что мы живем среди людей, для которых делать копии собственных гениталий и продавать своим друзьям – хорошая идея.

После пары шотов текилы я старательно пыталась вспомнить слова Сэма, после которых меня посетила крутая задумка… Только вот что это была за задумка – этого я не могла вспомнить, как и его слов. Это все текила виновата. Она виновата и не только в этом.

Понедельник, 9 ноября

Боже, ну и выбесили же мы соседей своей выходкой с гранатами и ракетными установками на прошлой неделе. Соседи напротив выставили свой дом на продажу.

Естественно, как только все узнали, что дом выставлен на продажу, вся наша улица стала мониторить цены на недвижимость в районе и лихорадочно вычисляла, за сколько они могли бы нынче продать свой дом. Затем, конечно же, я пересмотрела все выставленные фотографии дома, и мой внутренний критик придирчиво оценивал декор, то и дело приговаривая: «Господи, что это за тряпка вместо штор, куда они вообще смотрели?», или «Ну и неряхи, могли бы и опустить крышку унитаза и спрятать чистящие средства перед тем, как сфотографировать туалет».

Здорово, что сейчас все объявления можно найти в интернете, а не как раньше, когда вам хотелось просталкерить своих соседей, нужно было обзванивать агентов по недвижимости и делать вид, что вы действительно заинтересованы в покупке дома. Можно пооблизываться на объявления с домами мечты, на которые все равно никогда не накопишь денег, в то время как раньше их можно было увидеть только в журналах в приемной у стоматолога.

Я слегка увлеклась сегодня утром, предаваясь грезам проживания в романтическом шотландском башенном доме или вон в той мрачной таинственной корнуэльской усадьбе в стиле Мандерли. Был даже довольно милый маленький домик Оксфордширской королевы Анны. Я бы согласилась там жить за милую душу (на самом деле, он куда дороже, чем шотландская башня и корнуэльская усадьба вместе взятые). Что угодно, лишь бы не мой скучный дом за городом.

Вздыхая и мечтая, я внезапно поняла, что уже 8:45, а я еще даже не начала традиционно многократно повторять «ОДЕВАЙТЕСЬ, СКОРЕЕ, ОПОЗДАЕМ! БЕЖИМ! ВЫ ОБУЛИСЬ? КАКОГО ЧЕРТА ТЫ, БЛИН, ТВОРИШЬ? ОБУВАЙСЯ ЖЕ ТЫ, НАКОНЕЦ! СЕЙЧАС! НАМ НУЖНО УЖЕ ВЫХОДИТЬ, СЕЙЧАС ЖЕ! ЕСЛИ ВЫ НЕ СОБЕРЕТЕСЬ СЕЙЧАС ЖЕ, Я ВАС ОСТАВЛЮ ОДНИХ ТУТ! НЕТ-НЕТ, НЕ РАДУЙТЕСЬ, НЕ ОСТАВЛЯЮ Я ВАС ОДНИХ. ПРОСТО ОБУВАЙТЕСЬ ЖЕ НАКОНЕЦ, Я НЕ МОГУ ОСТАВИТЬ ВАС ТУТ, МЕНЯ ПОСАДЯТ ЗА ЭТО!»

Это уже своеобразный утренний ритуал, без которого дети или не пойдут в школу, или просто опоздают, причем на глазах у всеосуждающей Касты, собравшейся поболтать у школьных ворот, с ковриками для йоги за плечами и с маленькими стаканчиками кофе без кофеина на соевом молоке. Серьезно, у кого вообще хватает времени, чтобы покупать кофе на вынос, когда бежишь в школу? Почему они просто не пьют кофе у себя дома перед выходом как нормальные люди? Просто для того, чтобы похвастаться тем, что они оооочень суперорганизованы, всегда заранее выходят из дома (а детей-то, скорее всего, няни собирали в школу) и достаточно богаты, чтобы заплатить минимум три фунта за крошечную чашку кофе?

Конечно, я опаздывала на работу, поэтому у меня не было времени купить билеты моментальной лотереи, которая осуществит мое желание приобрести Дом Мечты (такие инвестиции уж точно гораздо более выгодное вложение, чем чашка кофе за 3 фунта. Иногда я так скупердяйничаю, прям как Джереми Кайл, глядишь, в следующий раз пойду в самый дешевый супермаркет в пижаме).

К счастью, никто не заметил, что я опоздала, поэтому в свой обеденный перерыв я успела купить лотерейный билетик (ладно, пять), ни один не выиграл. Не знаю, почему я все еще так удивляюсь, когда лотереи не подкидывают мне пару-тройку таких нужных миллиончиков. Максимум, что я выигрывала – это один фунт, который тут же инвестировала в очередной билет.

Уж пора бы мне уяснить, что не сулит мне ничего выиграть. Пора перестать лелеять надежды, что желания сбудутся, или что подфартит в лотерее. Когда мне было семь лет, я выиграла мохнатую наволочку в виде собачки. А недавно я выиграла репу. Репу, черт возьми. Кто вообще на школьных конкурсах выдает репы в качестве призов? Я очень расстроилась из-за репы, так как боялась, что эта «победа» израсходовала всю удачу, которую я накопила, никогда ничего не выигрывая. Но, поразмыслив, я решила, что только последний неудачник может выиграть репу, так что запасы удачи остались нетронутыми, и я могу ожидать одной крупной победы, хотя бы в лотерее-спринт.

То, что мои предыдущие попытки осуществлять желания с помощью лотерейных билетов не увенчались успехом, разрушило все мои надежды купить Дом Мечты, поэтому я решила позвонить Ханне и рассказать о своей гениальной идее: вместо того, чтобы выживать Дэна из дома, надо продать сам дом и купить дом моих соседей и жить напротив меня. Она не оценила мой план, потому что не была уверена, что ей хватит денег после всех расходов на семейных адвокатов. Я убедила ее, что после выходки с фейерверками хозяевам не терпится удрать подальше от асоциальных соседей, поэтому вполне возможно добиться хорошей скидки. Я без проблем наряжу Саймона в какое-нибудь непотребье и попрошу его начать разбрасывать пустые пивные банки по улице. А когда Ханна переедет, то мы снова будем приличными жильцами, типичными представителями среднего класса и перестанем снижать цены на недвижимость в нашем районе (не дай бог удешевить свой собственный дом!).

Было бы здорово, если Ханна переедет сюда жить. Мы могли бы ходить друг к другу в гости на бокал вина хоть каждый день, а не видеться раз в месяц в лучшем случае, как это было раньше. Могли бы вместе разбираться с детскими домашками, дополнительными занятиями и все такое. Хотя кого я обманываю, наверняка, мы бы просто бухали по-черному.

А можно было бы сидеть за вычищенными кухонными столами, весело хохотать и готовить полезные вкусные блюда, не требующие больших энергозатрат. Я пыталась реализовать свое видение идеальных соседей на странной женщине, проживающей недалеко от нас. Я надеялась, что мы можем стать родственными душами, но ее ответ на мое приглашение выпить вина разочаровал меня до глубины души: «Ох, сегодня же вторник, какое вино?!» Остальные соседи тоже отговаривались по другим причинам: «Не сегодня, извини, я тут пытаюсь похудеть, и в мой рацион вино не входит. Ты вообще знаешь, сколько химии в алкоголе?» Ну и отстойные у меня соседи. Мне нужны соседи получше. Как Ханна.

Сегодня менеджеры ушли из офиса пораньше по своим делам, так что я решила провести остаток рабочего дня на сайте недвижимости, чтобы доказать Ханне финансовую выгоду в покупке дома моих соседей. Плюс работы айтишницей в нетехнической компании в том, что все боятся компьютеров и не имеют ни малейшего представления о том, сколько времени может понадобиться на выполнение работы. Так что при случае я могу и полентяйничать, ведь всегда можно убедить людей, что работа (на которую у меня уйдет около двух часов) займет две недели, но специально для них я постараюсь справиться за десять дней. Затем, если на меня снизойдет великодушие, я могу даже закончить работу за неделю, и все будут считать меня гениальной суперзвездой. Хотя на самом деле эта звезда просиживала штаны и читала новости на форумах со сплетнями о знаменитостях.

Хитрить на работе – дело выгодное, помимо того, что мне разрешили работать с 9:30 до 15:00, так еще и сделали каждую вторую среду выходным. Только вот о такой работе людям неинтересно слушать на вечеринках. Стоит мне начать отвечать на вопрос кем я работаю, как у слушающих сразу же тускнеют глаза от скуки. Но льготы на работе того стоят.

Тем не менее я живу в страхе, что начальник решит нанять мне помощника, чтобы я «так сильно не перегружала себя». Ладно, если это будет такой же слюнтяй, как и я. А вдруг наймут какого-нибудь зануду, который будет чтить трудовую этику?!

Четверг, 12 ноября

АААААААААААААААААА. Почта уже забита письмами о Рождестве. Еще ведь даже ДЕКАБРЬ НЕ НАСТУПИЛ! За что мои родственники поступают так со мной? Справедливости ради отмечу, что даже это уже явный прогресс: раньше они присылали рождественские открытки уже в августе, но после того, как я послала их на хрен и обвинила в том, что они РАЗРУШАЮТ МАГИЮ РОЖДЕСТВА, дорогие родственники наконец меня услышали.

Первое электронное письмо пришло этим утром от моей самодовольной, суперумной, толстосумной, баснословно богатой, практически идеальной во всех отношениях сестры Джессики:

Привет, Эллен!

Я тут думаю о том, как мы с тобой будем праздновать Рождество. Мама и Джеффри поехали в круиз, а папа и Кэролайн будут отмечать с ее детьми. Я знаю, что теперь моя очередь принимать всех у себя дома и накрывать на стол, но на работе такой завал, и я просто физически не смогу все разгрести, прости.

Так что я подумала, было бы неплохо, если бы мы все вместе куда-нибудь поехали – погугли Ferraton Hall, это великолепный загородный отель. И предлагают большую скидку на Рождество – две ночи всего за 500 фунтов с человека! Они также согласны устроить рождественский ужин – за 75 фунтов с человека (но нам придется бронировать сейчас, у них есть места только потому, что кто-то отменил бронирование).

К тому же нам даже не надо будет мучиться с выбором подарков – можем просто оплатить друг другу процедуры в их спа-салоне. Можешь глянуть список у них на сайте.

С наилучшими пожеланиями,

Джессика

Что за хрень?

Во-первых, моя родная мать укатила в круиз с отчимом на Рождество и даже не удосужилась об этом сказать. Когда она собиралась об этом сообщить?

Во-вторых… Ладно, если честно, я знала, что папа собирался праздновать Рождество с детьми своей новой жены, но меня все равно бесит, что он любит свою «новую семью» больше, чем нас. И совершенно не важно, что мне было двадцать девять, когда он женился на Кэролайн. Я до сих пор хочу топать ножками и хныкать: «ЭТО МОООООЙ ПАПА, А НЕ ВАШ!»

И в-третьих, самое главное: 500 фунтов стерлингов на человека, а также 75 на рождественский ужин? Просто потому, что моя дорогая сестра, которая любит время от времени жаловаться, что до сих пор не зарабатывает миллион (но намекая, что очень близка к этой цифре), хочет, чтобы мы выложили 2300 фунтов, и это не считая подарков, так как ей будет некогда принимать гостей. Она прекрасно знает, что у нас нет таких денег, чтобы выбросить их на две ночи в отеле. Знает также, что Питер и Джейн не совсем похожи на ее идеальных детишек Персефону и Гулливера (их так назвали, потому что «просто хотели что-то классическое и необычное»), и, скорее всего, мои дети стащат или разгромят какой-нибудь дорогущий антиквариат, которым напичканы подобные отели. Кроме того, что за хладнокровная ведьма заканчивает свои письма своей родной сестре «С наилучшими пожеланиями»? А что будет дальше? «Всего доброго»? Запомните мои слова.

Я написала ответ:

Привет, Джесс!

Отель выглядит потрясающе, но немного дороговат для нас на данный момент, извини.

Целую,

Э.

Дзынь! Для того, кто слишком занят, чтобы думать о заказе рождественского ужина в интернете, она довольно быстро отвечает на электронные письма.

Привет, Эллен,

Как жаль, что не вышло с отелем – он такой здоровский! Надеюсь, ты там не тратишь деньги на лотерейные билеты, ха-ха.

Персефона и Гулливер с нетерпением ждут встречи с кузенами на Рождество, и в конце концов, это ведь семейный праздник. Может быть, если вы не хотите праздновать в отеле, мы сами к вам приедем? Я помню, что в этом году моя очередь, поэтому я не ожидаю, что ты будешь много готовить. Я привезу рождественский пудинг.

С наилучшими пожеланиями,

Джессика

И она снова это провернула. Своими манипуляциями она в который раз вынудила меня устраивать застолье и всего двумя предложениями превратила это в свершившийся факт – «я привезу пудинг» – еще до того, как я согласилась принимать гостей. Конечно, «семейный праздник», даже наши родители и то умотали подальше от нас. От навязчивой идеи Джессики о том, что Рождество мы должны провести вместе, никуда не деться. Даже если робко возразить и напомнить об отсутствующих родителях, она просто ответит, что тем больше причин праздновать.

Конечно, дети стали на год старше с прошлого Рождества, так что, может быть, в этот раз все пройдет цивилизованнее. На прошлое Рождество Питер и Джейн успели слопать все сладости на столе незадолго до того, как приехали Джессика и ее почти немой муж Нил (они женаты уже пятнадцать лет, а я до сих пор не знаю, то ли Нил молчит, потому что ненавидит нас, то ли потому, что слишком боится Джессики, чтобы высказать свое мнение, то ли просто онемел от ужаса из-за хаоса в моем доме и свирепости моих детей. В любом случае обычно он сидит за столом в мрачном молчании, отвечая вполголоса только на прямые вопросы: «Нет, все хорошо, спасибо, да, спасибо, все хорошо», и при этом слегка подергиваясь).

Персефона и Гулливер получали изящные, тихие и благонравные подарки от своих родителей, в то время как Питеру и Джейн в основном доставались от нас громкие надоедливые компьютерные игры, в которые они пытались играть одновременно с тем, как носились по дому, обезумев от количества сладостей.

Персефона написала композицию для фортепиано в подарок всем нам и захотела исполнить ее, как только ступила на порог. Увидев наше старое шаткое пианино, купленное по дешевке в интернете, она прорыдала минут десять от того, что оно не соответствовало стандартам маленького гения. А еще Питер и Джейн не выключали PlayStation во время исполнения ее шедевра. Затем, когда Саймон насильно вырвал у них из рук джойстики, они сочинили слова для песни Персефоны, которые звучали так: «Персефона-какашка, глупая, глупая какашка». Губы Джессики сжались в куриную гузку, и я подумала, что ее вот-вот разорвет от гнева. Собственно, напрашивается вопрос, почему она вообще хочет приехать к нам на Рождество?

Однажды я спросила ее, почему она так хочет, чтобы мы всегда проводили Рождество вместе, она удивилась и сказала: «Я просто хочу, чтобы у наших детей было такое же волшебное Рождество, какое было у нас – вся семья в сборе, вкусная еда, игры и традиции. До того… как все изменилось».

Наверное, Джессика перепутала Рождество нашего детства с праздничными рекламами в духе «Праздник к нам приходит». Я помню совсем другую картину – как мама материлась за закрытыми дверями, запивая гнев джином, потому что бабушка (папина мама) вела себя с ней как стерва и отпускала едкие комментарии о том, что сноха поправилась. Папа выхватывал у нас с Джесс любые игрушки, для которых нужны были батарейки, потому что нам явно нельзя было доверить вставить их самим, и ему приходилось «вставлять батарейки», то есть играть с нашими подарками самому, пока мы ныли, чтобы он вернул нам игрушки.

Мама не выполнила свой супружеский долг и не родила ему сына и наследника, предоставив вместо него только двух слабых девочек, и тем не менее мы с Джессикой часто получали игрушки, работающие на батарейках, поезда и гоночные трассы, которые явно предназначались для его несуществующих сыновей.

К обеду мама была на грани нервного срыва и, учуяв запах горелого, разрыдалась, не доев свой пудинг, потому что только сейчас вспомнила о блюде, которое поставила в духовку и забыла про него. И когда с экранов телевизоров королева поздравляла Великобританию с Рождеством (бабушка настаивала, что без речи королевы Рождество – не Рождество), никто уже не разговаривал друг с другом. Около шести вечера, несмотря на то что никто больше не мог даже смотреть на еду, мама мученически подавала на стол второе – остатки еды, собранные в сэндвичи, и обязательно с огромным количеством маринованной свеклы (даже не спрашивайте). Мама тогда кричала на нас всех до тех пор, пока мы не съедали сэндвичи с индейкой и пирог с мясным фаршем, и только тогда нам разрешали то, чего мы так долго ждали, – посмотреть рождественские выпуски любимых «Жителей Ист-Энда».

Справедливости ради, то, что Джессика имела в виду под «все изменилось», и правда окрашивает эти праздники в яркие тона. А изменило все то, что папа изменял маме – он спал со своей секретаршей, за это мама выгнала его из дома. После чего наши рождественские вечера сопровождались нашим с Джесс нытьем, что мы скучаем по маме/папе, в зависимости от того, с кем праздновали на этот раз, и потому, что обещания «все будет хорошо» никем никак не выполнялись.

Бедная Джессика. Зря я так к ней отношусь. Даже до этого «все изменилось» она всегда была перфекционисткой, отчаянно пыталась подстроить наше Рождество под тот идеал, который у нее был в голове – отвлекала бабушку от ее злобных замечаний, которыми та пыталась доказать собственное превосходство, мужественно поедала мамины пироги, чтобы та не истерила своими «а для кого же я все это готовила?» и не хлопала дверьми. Я до сих пор помню наше первое Рождество после развода родителей. Мы праздновали его с папой. Джессика притащила банку маринованной свеклы, которую она купила по дороге домой, чтобы Рождество было «как раньше».

Тем не менее все это только еще больше озадачивает – почему, черт возьми, она всегда отнекивается от проведения Рождества в своем доме и празднует в моем? Я думала, что Джесс была бы в своей стихии, будучи Королевой Рождества, которая отмахивается от комплиментов ее изумительному рождественскому столу и ругается на нас за то, что мы играем в шарады, пока Персефона исполняет для нас очередной этюд. О боже. Что, если Джесс всегда отказывается проводить Рождество, потому что мои дети чересчур гиперактивны, чтобы находиться в ее идеальном доме? Может быть, она устроит Рождество, если я напичкаю детей успокоительным?

В любом случае я не собиралась так легко уступать Джессике и написала:

Привет, Джесс!

Я еще не уверена, какие у нас планы, мне нужно поговорить с Саймоном, потом отпишусь тебе.

Э. <3

Ха. В конце концов, она все равно добьется своего, как и всегда, но, по крайней мере, я потрачу немного ее суперзанятого и важного времени на непонятные электронные письма. Это будет моей местью за подкол с лотерейными билетами.

Твою ж за ногу. Одной мысли о Рождестве с Джессикой достаточно, чтобы захотеть выпить. В любом случае уже почти выходные, поэтому крошечный бокал вина вполне приемлем. Пес только осуждающе зыркнул на меня и покачал головой самым неодобрительным образом. «Не смей меня судить, – фыркнула я, глядя на него, – не тебе же разбираться с Джессикой!»

Пятница, 13 ноября

Пятница тринадцатое. Самый неудачный день в году. Я не суеверна, но все же что-то в этом есть – я получила электронное письмо от сестры Саймона, Луизы. Вернее, «Амарис», как она с недавних пор именует себя, что в переводе означает «Дитя Луны».

Луиза/Амарис и ее муж Бардо организовали альтернативный духовный ретрит где-то в горах Шотландии. Это свое уединение они разделяют с оравой неумытых детей, которых Луиза/Амарис производит на свет с удручающей регулярностью. Вроде бы в прошлый раз я насчитала четырех.

Письмо Луизы/Амарис звучало так:

Намасте, Эллен!

Богиня благословила нас очередным даром, которого мы назвали Бореем. Мы с Бардо хотели бы, чтобы Борей познакомился с остальными членами семьи и решили, что лучше всего это сделать на Рождество (или праздник зимнего солнцестояния, как мы предпочитаем его называть). Мы прервем наши духовные поиски ради такого случая и приедем к вам 22 декабря. Мы можем спать в Гуннаре (это наш автофургон, название означает «Смелый Воин» – ЛОЛ), если у вас дома не найдется для нас места. Нам разве что понадобятся кухня и ванная. Планируем поехать домой числа 29-го, чтобы у вас было достаточно времени пообщаться с Бореем. Мы не будем в сети в течение следующих двух недель (цифровая детоксикация), поэтому не сможем ответить на электронные письма. Так что если я сегодня не получу от тебя ответа до полудня, то буду считать, что вам будет удобно нас принять.

Мира и любви вам,

Амарис

Отправлено в 11:52 утра. Сука!

Я не до конца поняла, какую именно форму «духовности» практикуют Луиза/Амарис и Бардо (что означает «Сын Земли», по документам – Кевин). Похоже, у них избирательный подход к друидизму, неоязычеству и буддизму, смешанный с щедрой порцией того, что можно описать только как мудачизм. Но я точно понимаю, что они просто плывут по жизни с гордым видом превосходства по отношению к нам с Саймоном, ведь мы такие приземленные. Это очень роднит их с Джессикой, которая также считает себя выше нас и презирает нашу загородную жизнь.

По крайней мере, Джессика и ее дети моются. Луиза/Амарис и Бардо/Кевин и их стопятьсот детей выглядят так, будто они отродясь не видели ни мыла, ни мочалки. А дезинфицирующие средства – и в помине. Я до сих пор не оправилась от их «свадьбы» во всей красе викканских церемоний, где обязательным ритуалом являлось связывание рук молодоженам (это вообще законно?). Несмотря на свои опасения, я все-таки пришла к ним на свадьбу, разодетая в лучшую одежду (да еще и на шпильках) и старательно изображала из себя Кейт Миддлтон. Церемония проводилась в лесу. От лесных тропинок не пришлось ждать ничего хорошего, и мои каблуки то и дело застревали в непротоптанной дорожке, поэтому счастливые жених и невеста, а также все эти неумытые гости, одетые в мешковатую одежду с массивными серебряными украшениями (некоторые из которых подозрительно походили на писько-ожерелья моей знакомой дизайнерши), смотрели и хихикали, глядя как Саймон вытаскивал меня.

Вишенкой на торте была погода – ливанул дождь, и моему образу Кейт Миддлтон пришел конец, тушь растеклась, и я выглядела такой же неумытой, как и все остальные на этой свадьбе.

Оказалось, Луиза сохранила свою плаценту, высушила ее и теперь предлагала посыпать на нашу еду, если мы захотим. До этого я думала, что хуже Чечевичного Сюрприза, специально приготовленного Бардо, ничего уже не будет. Но после этого кулинарного предложения Луизы я всерьез боялась касаться вообще любой еды на столе – вдруг в этом особом блюде Бардо сюрпризом будет соскоб его мошонки, кто же этих сумасшедших знает? Саймон несколько раз пихнул меня ногой под столом и попросил вести себя прилично, в конце концов, это ведь свадьба его сестры.

Раньше Луиза была совершенно нормальной; она работала графическим дизайнером в большом рекламном агентстве и хорошо зарабатывала. Затем она встретила Бардо, который раньше работал в городе и был нормальным человеком. Но однажды у него случилось «прозрение», и ему снесло голову. «Чем я раньше занимался? Я просто плыл по течению, но всегда знал, что однажды что-то изменится, чувак». (Бардо по ходу думает, что в жизни все как в фильмах о фестивалях хиппи 1960-х годов – кто вообще до сих пор использует слово «чувак»?) И вот, он уволился с работы, продал квартиру и отправился путешествовать по Индии, где стал Бардо. «И я развел костер на пляже, чувак, и сжег все, что принадлежало Кевину, и стал новым человеком – Бардо. Кевина же больше нет». По сути, он напился до усрачки и сжег все свои вещи, а мы должны с чего-то думать, что он теперь такой весь таинственный и глубокий, а не просто претенциозный придурок.

Обретя истинного себя, Бардо решил, что пришло время вернуться домой и распространять знание, чтобы другие тоже могли найти себя. Его решение вернуться, конечно же, не было связано с тем, что у него не было денег или даже чистых штанов, потому что он все это сжег. На самом деле, я начинаю подозревать, что Бардо, наверное, вообще не носит штаны. Фу.

Вернувшись в Лондон, он встретил Луизу, которая всегда была весьма внушаема, и убедил ее тоже бросить все и уехать в Шотландию. На оставшиеся деньги от проданной квартиры Бардо и cбережения Луизы они купили там сто акров леса, где собирались гордо жить и поучать остальных смыслу жизни, завораживая всех божественным светом, исходящим от сгоревших на пляже штанов Кевина.

И теперь они возвращаются. Борей. Что это за имя вообще? Я даже не удосужусь погуглить эту хрень. Я знаю, что Луиза при встрече (которая неизбежно состоится, ведь я не ответила на ее письмо до их ухода в «цифровую детоксикацию») подробно расскажет мне, что это имя означает. Раз уж на то пошло, что такое цифровая детоксикация? Полагаю, это отказ от всех ужасных-преужасных современных технологий. Разумеется, после того, как заблудшие души успеют забронировать билеты на самолет через интернет. Потом можно и отключаться. Возможно, им снова отключили электричество, поскольку они потратили последние деньги на установку солнечных батарей в лесу на севере Шотландии. Вряд ли можно назвать это мудрым дальновидным решением. Наверное, можно было обойтись и без батарей, если бы они согласились срубить деревья на дрова, но тогда они бы разозлили Богиню!

Конечно же, тогда Саймону или его родителям опять пришлось бы выручать их и высылать деньги. Я знаю, что не должна сердиться на Саймона за то, что он высылает Луизе деньги, она ведь его сестра. Тем не менее я всегда ворчу на него из-за этого. В конце концов, Луиза и Бардо взрослые люди, что мешает им пойти и работать как все остальные смертные?! У них обоих хорошее образование, их квалификация позволила бы им зарабатывать очень даже хорошие деньги, но нет, они сами выбирают свой бездельный образ жизни, тратят последние сбережения на дурацкие солнечные батареи, а затем ждут, что их родственники буду финансировать их идиотские затеи. Ведь боже правый, разве можно им прерывать свою важную миссию ради каких-то мелочных проблем, таких как работа или деньги?

Так, Борей. Это вообще он или она? У Луизы сейчас так много детей, что я сейчас и не вспомню, посчитала ли я Борея, когда говорила, что их четверо, или Борей сейчас уже пятый. В любом случае это плюс один в список подарков, которые нужно купить. Я уже предвижу, как Луиза с сожалением вздохнет и начнет объяснять, почему их семья дарит только изделия, связанные из органической лобковой шерсти быков.

Я до сих пор не рассказала Саймону о Джессике, а теперь придется рассказать ему и о ней, и о Луизе. Хоть он и уверял меня, что они с сестрой очень близки, я знаю, что ему намного проще, когда сестрица у себя в Шотландии со своим Пидро (шутка Саймона, а не моя). Да и принимать у себя и Джессику, и Луизу одновременно – та еще затея.

Ну почему всегда столько проблем в Рождество? Почему наши семьи такие сложные? У всех есть родственники с приветом? Хорошо, что хотя бы родители Саймона вышли на пенсию и укатили во Францию и теперь не проявляют никакого желания навестить нас на Рождество. Вместо того, чтобы возиться с целой оравой внуков, они предпочитают полежур-посижур на солнышке у бассейна да парлер со своими интеллигентными соседями.

Господи, хоть бы Луиза не притащила свою плаценту…

Суббота, 14 ноября

Твою ж мать. Я забыла закупиться продуктами, и теперь у нас в холодильнике, как говорится, мышь повесилась. Куда, интересно, подевались все булочки? Как мы умудрились израсходовать всю туалетную бумагу за неделю? Дети ее едят, что ли? Или, может, перепродают ее на каком-то секретном черном рынке? Удивительно. Может, это заслуга Саймона. Он всегда хвастается тем, что может часами просиживать на унитазе. Но что хуже всего – НЕТ ВИНА!

На мою просьбу сходить в магазин Саймон ответил, что ему еще нужно поработать (и он такой весь занятой и важный), поэтому мне пришлось самой отправиться за покупками с детьми. Сегодня суббота, и самое противное то, что наверняка я пересекусь с кем-нибудь из Касты Мамаш по дороге на очередной кружок типа «древнегреческая философия, преподаваемая на китайском» или что-то в этом роде.

Эти встречи сегодня были бы вдвойне раздражающими, так как в магазине оказалось, что много продуктов продаются по скидке. Я радостно наполняла тележку уцененными продуктами, набирала огромные куски говядины за 3,42 фунта, бифштексы из филе за 2,54 и с наслаждением представляла себе забитый морозильник. Теперь там не будет одиноко храниться парочка пакетов гороха, которые неоднократно размораживались и снова замораживались, потому что срочно нужно было положить что-то холодное Питеру на голову после его неугомонных попыток оказаться в травмпункте. Каста Идеальных Мамаш презирает продукты со скидками, поэтому когда я заметила Идеальную Маму Идеальной Люси Аткинсон и Фиону Монтегю, то начала применять все свои таланты ниндзя, чтобы побыстрее кинуть уцененку в тележку и юркнуть в спасательные проходы, параллельно шипя на Джейн: «Замолчи, замолчи, замолчи». Она же громко допытывалась: «НО ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ХОЧЕШЬ ГОВОРИТЬ С МАМОЙ ЛЮСИ? ТЕБЕ ЧТО, ОНА НЕ НРАВИТСЯ? ПОЭТОМУ ТЫ ВЧЕРА СКАЗАЛА, ЧТО ОНА ДУРЫНДА?»

Конечно же, к полкам с крупами и бобовыми мы уже прошагали под зорким взглядом Люси Аткинсон и ее Идеальной Мамы. Как раз когда мы были на достаточно близком расстоянии от них, Питер начал расспрашивать о том, что случится, если долго сдерживаешь пердеж. «Мам, а я взорвусь, если долго не буду пердеть? А если я вообще никогда не буду пердеть? Ну ПРОСТО СКАЖИ, мам, тогда можно взорваться, и повсюду будет кровь и кишки, да?» – донимал меня Питер и с чувством демонстрировал, какие масштабы были бы у этого пердо-взрыва.

Мама Люси в ужасе наблюдала за тем, как я швыряла пакеты киноа в тележку, чтобы прикрыть остальные продукты со скидкой, пока Питер корчился на полу, драматично издавая рвотные звуки.

«Боже мой, Эллен, какое у него воображение», – сказала мама Люси, а затем, вглядываясь в содержимое моей тележки, добавила: «Так вы все еще едите киноа. Попробуй красный рис «камарг», дорогуша, он точно поможет мальчику от вздутия живота…» И сказав это, она отъехала от нас, а Люси покорно поплелась за ней (Софи права, выражение лица у нее и правда глупое). Я отлепила кривляющегося Питера от пола и забросила киноа обратно на полки. Все равно никто в доме не стал бы есть «эту гадость», как и Идеальная Мама Люси Аткинсон не стала бы есть жареную в подсолнечном масле курицу (любимая еда Питера, кстати, с белым, только белым хлебом, ни в коем случае не подсовывайте ему цельнозерновой, иначе криков не оберешься). Кроме того, у меня уже есть до сих пор запечатанный огромный пакет киноа в шкафу. Не исключено, что срок годности истек в 2014 году, но тем не менее киноа у нас дома есть.

Еще большее унижение ожидало меня у кассы, когда кассирша глянула на количество бутылок вина в моей тележке вместе с литром джина стандартной крепости и задорно прощебетала: «Оооо, намечается большая вечеринка, да?» Надо было просто ответить «да». Я же выпалила «нет» и поспешила усмирять детей – Питер пытался облизать конвейерную ленту, а Джейн с пристрастием пересказывала другим покупателям сюжет какого-то дурацкого детского телешоу с фальшивым американским акцентом.

Хоть поездка в магазин выдалась отвратнее некуда, был и один плюс – игра в супермаркетных ниндзя наконец-то напомнила мне о той крутой идее, которая снизошла на меня в пабе пару недель назад до того, как я заглушила ее литрами текилы. Тогда Сэм провел аналогию с ниндзя – Каста Мамаш преследовали его по всей школе, и он сказал, «они как ниндзя». Тогда я подумала, что, возможно, уже существует компьютерная игра или приложение для мам о том, как справляться со школьными невзгодами или другими ситуациями, с которыми сталкивается любой человек в воспитании детей. Наградой за прохождение уровней были бы бокалы вина. А за супермиссии можно было бы и вовсе джин давать. Я бы назвала игру «Почему мама хочет напиться»! Может, я даже подзаработаю немного денег и смогу отнести несчастный сервант в ремонт и сделать Саймону сюрприз. Наконец-то меня посетила Хорошая Идея (надо наградить себя винишком)…

Я помчалась домой из супермаркета, чтобы сразу же начать работать над своим приложением. Только вот вся моя работа ограничилась тем, что: прогуглила, сколько зарабатывают создатели приложений; позавидовала двенадцатилетним детям, которые продают свои приложения крупным корпорация за миллиарды денег; узнала, что игра Flappy Birds якобы собирала 50 000 долларов в день, когда была на высоте (простите за каламбур); распланировала, что буду делать со всеми этими деньгами (главное, не растратить их так бездарно, как эти подростки); выбрала лабутены, за которые согласна заплатить 50 000 долларов; перевела 50 000 долларов в фунты; нервно поглядывала на часы, надеясь, что уже наконец можно выпить вина; вставала каждые десять минут, чтобы разнять дерущихся детей и/или приготовить им что-нибудь поесть. Когда я заработаю кучу денег на своем приложении, обязательно найму няню.

Среда, 18 ноября

Сегодня после школы Джейн собиралась поиграть у подруги дома, так что я, воодушевившись материнским оптимизмом, решила, что смогу поближе пообщаться с Питером. Мы могли бы пойти в хорошее кафе, заказать горячий шоколад или кофе, вместе осилить огромного размера пирожное и с удовольствием поболтать о жизни. Я бы сфотографировала его с чашкой горячего шоколада и выложила бы фото в фейсбук с хештегом #счастливыевоспоминания, чтобы все думали, что я любящая нормальная мать и завидовали моим хорошим отношениям с сыном.

Все пошло немного не так, как я хотела, когда Питер наотрез отказался делить со мной пирожное и попросил заказать ему отдельное. Он также бесстыдно воспользовался моим желанием наладить отношения, отказался от горячего шоколада и выпросил колу. В глубине души я понимала, что пожалею об этой кока-коле, но в конце концов сдалась, чтобы не нарушать идиллию.

Затем Питер начал безжалостно рассказывать мне о несчастном покемоне…

«Какой твой любимый покемон, мам? Не этот. Нет, этот отстойный. Нет, не Пикачу, все говорят “Пикачу”. Иви должен быть твоим любимым, Иви классный! Почему не Иви твой любимый? Как ты никогда не слышала об Иви? Просто скажи, что Иви – твой любимый покемон, хорошо?»

Наконец, измученная разговорами о покемонах, я сказала: «Милый, может, поговорим о чем-то другом?»

Питер на мгновение выглядел озадаченным, потому что разговоры НЕ о покемонах явно не входили в его планы. В конце концов он все-таки нашел новую тему для обсуждения.

– Кто лучший джедай, мам?

– Лучший джедай? О, тут все просто. Люк Скайуокер, разумеется.

Питер в ужасе посмотрел на меня.

– НЕТ, МАМ! ЙОДА – лучший джедай! Все знают, что Йода – лучший джедай. Как ты вообще этого не знаешь, мам? Почему ты такая глупая?

Я возразила Питеру, что он не должен называть людей глупыми, но он придерживался своей точки зрения и настаивал на том, что любой, кто не знает, что Йода лучший джедай – глупый, и не он в этом виноват. Он также не разрешил мне сфотографировать его, потому что я такая глупая.

Позже, когда Джейн пришла домой, он с большим удовольствием поведал сестре о том, как я водила его в кафе, что естественно означает, что я люблю его больше, чем Джейн, а та мстительно заявила, что Питер приемный. Они долго выясняли отношения, пока я пыталась убедить Питера, что он не приемный, а Джейн – что я не люблю Питера больше, чем ее. В итоге я сдалась и подкупила их айпадами, лишь бы они ушли и замолчали.

Как только они ушли спать, я с негодованием рассказала Саймону о разговоре про Йоду / Люка Скайуокера и о том, как Питер возмущался моим выбором и назвал меня глупой.

Саймон посмотрел на меня с тем же выражением лица, что и Питер, и сказал: «Но, Эллен, Йода – лучший джедай. Питер прав, все знают, что Йода – лучший джедай, а если нет, то этот человек и правда глупый!»

Да что же это такое. Дурацкий джедай. Дурацкий покемон. Кто знал, что несмотря на все мои квалификации я глупа, потому что не знаю об этом бреде. Выпью-ка я маленький бокал вина, дабы заглушить надвигающийся экзистенциальный кризис, виной которому мое незнание дурацкой фантастики. Вот еще псу не хватало бросать на меня осуждающие взгляды. Мой пес вообще сейчас похож на Чубакку. Видите? Знаю я про эти ваши Звездные войны.

Вторник, 21 ноября

Набухашки с Ханной и Сэмом. Поддавшись оптимизму Поллианны, я пришла к заключению, что если дом Дженкинсов не продадут к Рождеству, то Луиза, Бардо и их четверо или, возможно, пятеро маленьких детей, которые будут жить в фургоне у нашего гаража в течение недели, уж точно заставят хозяев снизить цену дома до суммы, которую может позволить себе Ханна. Но я переживаю, что тогда цены на недвижимость на нашей улице вообще больше не поднимутся. Я поделилась мыслями с Ханной, стараясь подбодрить ее, но она по-прежнему настаивала, что дом будет ей не по карману и отказывалась даже посмотреть его. Как эгоистично с ее стороны. А мне бы так хотелось осмотреть дом Дженкинсов вживую – даже по фотографиям понятно, что там столько всего интересного.

Естественно, я не обвиняла Ханну в эгоистичности. На это элементарно не было времени – мы были слишком поглощены обсуждением Дэна и Робина, что в принципе было лейтмотивом всех наших разговоров, которые пестрили эпитетами вроде козел, урод, сволочь и т. д. Сэм сегодня рассказал, что Робин отменил свои последние две встречи с детьми, мотивируя это тем, что «работает». («Уверен, он теперь спит за деньги», – фыркнул Сэм.) Более того, он посмел сказать, что теперь будет ждать детей на Рождество, потому что по его подсчетам, «его» выходные как раз выпадают на праздники. «Уж только через мой труп!» – вне себя от ярости прорычал Сэм.

Ханна тоже была в бешенстве. Оказывается, Дэн в последнее время обнаглел до беспредела – не платил свою часть ипотеки да еще и с алиментами опаздывал, жалуясь на нехватку средств для жизни. И вот вчера он заявил, что не сможет поздравить детей на Рождество, потому что уезжает в отпуск. На Карибы. С той самой шлюшкой из фитнес-центра.

– До развода мы не ездили в отпуск года два, потому что он всегда говорил, что мы не можем себе этого позволить, – с негодованием возмущалась Ханна, запивая боль пино гриджио и закусывая чипсами (самый надежный способ справиться с ревностью, да).

– Вот козел! – взревел Сэм, – махнем текилы?

– НЕЕЕЕЕЕТ! – вскрикнула я, – никакой текилы, иначе нам конец!

Ужаснейшие воспоминания о последнем похмелье после наших текильных посиделок до сих пор слишком свежи. Клянусь богом, вкус текилы преследовал меня дня три. К моему удивлению, Ханна, которая также клялась, что никогда больше не будет пить текилу после того раза, и которая буквально полчаса назад говорила, что не будет сегодня пить вообще (хотя она уже принялась за вторую бутылку вина), сказала: «Да! Текила! Мне нужна текила, чтобы показать вам кое-что».

Мой самоконтроль сегодня был как у ребенка, у которого завтра день рождения. Я стала канючить, чтобы Ханна показала, что она там такого нашла. Ради этого я даже за раз выпила две рюмки текилы. Наконец, она достала свой телефон и нашла нужную фотографию.

– Только посмотрите, – завопила она, тыча свой телефон нам в лица. – Только, черт возьми, гляньте!

Сэм тут же послушно покосился на телефон и сказал: «Это член, Ханна. Это член». Хоть я давно не видела ничьих пенисов кроме члена Саймона, я не смогла не согласиться с вердиктом Сэма. Это член. Это был определенно член.

«Причем средненький», – добавил Сэм.

«Да знаю я, что это член! – крикнула Ханна, – я в курсе как выглядит член!»

«Это хорошо, – сказал Сэм, – хорошо, что ты в курсе, как выглядит член. Но с чего у тебя в телефоне чей-то член, милая?»

«Мне его прислали! – сказала Ханна. – С чего бы мужчине присылать мне фото своего члена? Господи, зачем?»

Оказалось, что Ханна решила окунуться в мир онлайн-знакомств. В мире Ханны все было «как принято». Даже в школе, когда большинство из нас не могли думать ни о чем, кроме как завести себе парня, Ханну это вообще не интересовало. Она завела отношения только на последнем курсе университета. Спустя пару лет этих отношений тот мальчик порвал с Ханной, и она снова потеряла интерес к делам амурным. Затем она встретила Дэна, который был буквально первым парнем, с которым она пошла на свидание после своих неудачных отношений, и вышла за него замуж. Она видела всего два члена в своей жизни. Не мне, выскочившей замуж за парня из университета, осуждать Ханну за то, что она так рано выходит замуж, к тому же был у меня какой-никакой опыт в таких делах еще до знакомства с Саймоном.

Во всяком случае, Ханна совершенно не чувствовала радости от того, что мужчина прислал ей фотку своего члена. Едва познакомившись в интернете, моя подруга мысленно уже начала планировать свадьбу, продумывала, какое купить платье… поэтому она была ошеломлена, увидев фотку члена еще до того, как узнала фамилию своего «избранника».

Сэм расхохотался.

– Ты под камнем живешь? Как ты могла не знать о таких фотках? – смеялся Сэм, глядя на готовую расплакаться Ханну.

– Почему я вообще должна об этом знать? НЕ ВСЕ ТАК ОЗАБОЧЕНЫ МУЖСКИМИ СТВОЛАМИ, ЗНАЕШЬ ЛИ!

– То, что я гей, еще не значит, что я озабочен членами! – возразил Сэм. – В любом случае у меня намного больше, чем у него.

В этот момент мы поняли, что весь бар слушал наш разговор, а некоторые посетители вытягивали шеи, чтобы взглянуть на фотографию члена и посмотреть, действительно ли у отправителя так плохи дела. (А дела были плохи. Помимо того, что было совершенно неуместно с его стороны отсылать фотку члена малознакомой женщине, так еще и хозяйство само оставляло желать лучшего. Фотография так и кричала: «Ты, наверное, совсем отчаялась, так что даже этот крошечный писюн заставит тебя прыгать от радости!»)

Вернувшись домой, я рассказала Саймону о кошмаре, приключившемся с Ханной, и он, как и Сэм, очень долго хохотал. Он знал Ханну почти двадцать лет. Сквозь смех он проговорил:

– Боже мой! Бедная Ханна, представь себе выражение ее лица, когда она открыла то сообщение?

– И не говори! – прогоготала я. – Ханна даже не читала с нами измызганную книжку «Радости секса», которая необъяснимым образом оказалась в нашем школьном фойе, когда мы были в шестом классе.

– В школе для девочек были «Радости секса»? – завопил Саймон и расхохотался пуще прежнего (оно и понятно), представляя ошеломленных школьниц, которые в недоумении рассматривали картинки, разделившие их мир на «до» и «после».

– Да, – хихикнула я, – из далеких семидесятых. Мужик на картинках был с бородой и длиннющими лобковыми волосами. Я думаю, это одна из наших учительниц подбросила старое издание «Радостей секса» в фойе, надеясь, что мы испугаемся до глубины души и никогда не будем даже прикасаться к этим ужасным кошмарным мальчикам.

– О боже, неудивительно, что бедная Ханна так скована! Так ты поэтому не разрешаешь мне отрастить бороду? – спросил Саймон.

– Вряд ли это из-за школьной травмы, – возразила я, – мы учились в одной школе, но я-то не такая скованная!

– Нет, любимая, конечно, нет, – промурлыкал Саймон с надеждой. – А пошли-ка в спальню, там и проверим, насколько ты нескованная, а?

Саймону повезло, тогда я была на той стадии опьянения, когда секс казался очень хорошей идеей. Очень тонкая грань отделяет «секс кажется очень даже хорошей идеей» от полусонного бурчания «господи, я устала, хочу тост» – хотя разница всего лишь в парочке глотков джина. Во втором случае все заканчивается тем, что ты просто засыпаешь с прилипшим к лицу тостом.

Потом, хоть мне и не хотелось портить настроение Саймону, я решила, что, пока во мне достаточно алкоголя и храбрости, самое время сказать ему, что скоро у нас дома окажется Луиза со своим фургоном, забитым до отказа детьми. Как и моя Джессика со своей семьей. Как и то, что я пригласила Сэма и Ханну с их детьми. И всех этих людей нам нужно будет принять на Рождество. Он отреагировал вполне сносно.

Если можно так назвать его трехэтажный мат и вопрос: «Напомни-ка мне еще раз, зачем я бросил курить?»

Воскресенье, 22 ноября

Саймон сообщил мне, что Борей на самом деле уже шестой ребенок Луизы. Я каким-то образом недосчиталась. Я сомневаюсь в его правоте, он даже не может назвать по именам хотя бы троих. Тем не менее он был непреклонен, что детей шестеро. Наутро я увидела сообщения от Ханны и Сэма, которые интересовались, была ли я в адеквате, когда приглашала их к себе на Рождество, или же во мне говорил алкоголь. Не могла же я ответить: «Ребята, простите, я нажралась в стельку, о чем я вообще думала, когда звала вас к себе?», поэтому вместо этого ответила, что мы будем рады видеть их у себя дома на Рождество. Должен быть закон, который гласит, что любые приглашения, сказанные в неадеквате, не должны быть актуальными в холодном свете дня.

Я люблю своих друзей, и, честно говоря, они будут желанным напоминаем здравомыслия, когда придется разбираться с Персефоной, которая будет драматично хлопать крышкой пианино из-за того, что ее никто не слушает; Питер и Джейн начнут снимать с Гулливера штаны в ответ на его предложение почитать им роман, который он сам написал на французском «просто для удовольствия»; многочисленные дети Луизы будут мочиться на ковер, потому что мать не научила их ходить на горшок, дабы не ограничивать их креативность; и, наконец, когда Луиза и Джессика будут упрекать меня в том, что я не смогла удовлетворить их мудреные диетические потребности, пока я буду лакать джин, спрятавшись в кладовке. (Я люблю свою кладовку. Этот дом был слишком дорогим для нашего бюджета, но после того, как я увидела кладовку, сказала, что не смогу жить без нее. До сих пор никто не заметил, что я установила замок на внутренней стороне двери.) Все это, конечно, хорошо. Только вот мне одной придется накрывать стол минимум на двадцать две персоны. У меня даже нет столько тарелок. И столько стульев. Тем более просто заказом блюд из M&S в этот раз не обойдешься, на такую ораву нужно куда больше еды. Придется закупаться продуктами на застолье в дешевых немецких супермаркетах, иначе я не вытяну все расходы. Главное не сболтнуть Джессике, где я беру продукты, иначе она тут же выдумает несуществующую аллергию, лишь бы не давиться заказной едой. Но маринованную свеклу надо найти хорошую.

Кстати, о вездессущих детях. Сегодня я целый час пыталась избавиться от зловонного запах мочи в ванной. Я скребла, отбеливала, расплескивала вокруг бикарбонат натрия, как рекомендовали в интернете; я даже добавила лимонный сок, помня чей-то совет, что он помогает убирать нежелательные запахи. Я в ужасе отшатнулась от вспенивающегося вулкана, который сама создала, добавив лимонный сок в бикарбонат натрия (надо было химию в школе учить, вместо того, чтобы пытаться стряхнуть кусочки бумаги в волосы учительницы, когда она рассказывала нам в миллиардный раз о том, что эфиры пахнут как нюхательные соли из времен ее молодости, хотя никто из детей даже понятия не имел, что это за соли такие). ПОСЛЕ ВСЕГО ЭТОГО, когда я снова зашла в свою сверкающую блестящую, вычищенную ванную, там по-прежнему царил запах мочи, а вдобавок к этому из унитаза на меня смотрела несмытая какашка! Твою ж мать. Меня так взбесило, что я потратила весь день на гребаную ванную, и на тебе, опять. Много матов сегодня было сказано, пока я ходила по дому, собирая грязное белье и отмывая следы от грязной обуви по всем комнатам. Хоть бы кто из домашних заметил мои старания; ни уборку, ни «нескончаемые» запасы чистой выглаженной одежды, ни отдраенную ванную, ни тем более мое сердитое ворчание не привлекло ничье внимание. Сбегу-ка я на необитаемый остров со своей собакой и посмотрю, как они тут будут без меня справляться. Интересно, они вообще заметят, что меня нет?

Среда, 25 ноября

Сегодня у меня выходной, и я была полна решимости потратить все это время на работу над этим сраным приложением, чтобы успеть закончить его до Рождества. Я еще не рассказала Саймону о своей задумке. Не рассказала и о том, что вот-вот потрачу 100 долларов, просто чтобы зарегистрировать приложение, потому что я решила, что: а) это инвестиция, и б) иметь кредитные карты нынче такое рискованное дело, так что если задолженность на карте будет в тысячу фунтов, то это наша проблема, а если задолженность составит миллион фунтов, то это их проблема. Возможно, это не очень разумное финансовое планирование, но пока это то, что имеем. Все равно сотня долларов – это не очень много в фунтах.

План на день был таков:

8:35. Отправиться в школу, весело болтая с любимыми детьми, держа на поводке нашего умилительного песика, который с важным видом шагает рядом.

8:50. Радостно проводить детей на игровую площадку, обнять и расцеловать их на прощанье, слыша от них: «Мамочка, ты самая лучшая на свете, мы тебя любим».

9:45. Вернуться с собакой домой после бодрящей прогулки.

10:00. Сделать себе вкусный кофе и начать работать над приложением.

13:00. Сделать перерыв на полноценный обед, приготовить здоровую пищу (обязательно съесть овощной салат).

13:15. Продолжить работу.

15:00. Пойти в школу за детьми, вновь взяв с собой песика на прогулку.

15:15. Встретить с любовью и радостью своих детишек.

16:00. Накормить детей полезным питательным обедом. На десерт подать фрукты.

16:30. Сесть за выполнение домашних заданий, делиться мудростью и знаниями со своими детьми и наслаждаться пониманием в их умных светящихся глазах.

17:00. Заварить моим лапочкам вкусный чай.

17:30. Нежно смотреть, как мои любимые детки пьют чай.

18:00. Поместить нетривиальное мясное блюдо в духовку, приправив его экзотическими травами.

18:30. Проследить за тем, чтобы дети тщательно искупались.

19:00. Разрешить детям поиграть с полчасика на планшетах, а самой работать дальше над приложением.

19:30. Встретить любимого мужа с работы, уложить выкупанных детей в кровать, подарить им множество поцелуев и объятий.

19:40. Цивилизованно пить джин с тоником в компании мужа, обсудить наши дела, поддержать начинания друг друга.

20:00. Приступить к изысканному ужину. Муж ошеломлен изумительной вкусовой палитрой блюда, которое я приготовила.

20:30. Еще немного поработать над приложением.

22:00. Выпить бокальчик вина и посмотреть какую-нибудь взрослую, умную, аналитическую передачу о политике и международном положении. Обстоятельно и здраво обсудить передачу с мужем.

23:00. Лечь в постель. Может даже, заняться сексом.

Однако на самом деле день прошел так:

8:49. Выбежали из дома и понеслись в школу, я то и дело кричала детям «быстрее, быстрее, опоздаем, скорее же вы!», еле поспевая за своим псом.

8:59. Пихнула детей к школьным воротам и кричала им вслед, чтобы бежали скорее.

9:00. Поразилась тому, что в моем распоряжении будет весь день, и меня ждет просто океан продуктивности.

9:10. Решила побаловать себя кофе из кофейни, пока выгуливаю пса, потому что я этого достойна. Ошалела от цены. Вышла из кофейни и обнаружила, что пес с нескрываемым удовольствием грызет подозрительные предметы, которые нашел в мусорном баке.

10:00. Заметила, что пес измазался в какой-то непонятной слизи. Искупала его. Теперь воняет не только пес, но и мои руки. Вспомнила, что вроде бы томатный соус хорошо убирает запахи. Измазала пса томатным соусом. Он отряхнулся. Вся ванная, включая потолок, теперь забрызгана томатным соусом, как, собственно, и я. Сцена как из «Техасской резни бензопилой».

11:00. Убрала в ванной и помылась. Запах не исчез. Ну и похрен. Села работать над приложением. Решила сначала быстренько посмотреть, что нового в фейсбуке. Ооооо, одноклассница Сюзанна Эллисон сильно потолстела! Надо же написать Ханне об этом, пусть тоже порадуется. Не заметила, как на радостях умяла пачку печенья.

12:00. Ужаснулась, что потратила целый час, чтобы отправить сообщение Ханне и пролистать профили других располневших одноклассников. Как быстро летит время! Так. Сажусь работать над приложением. Сейчас же. Вспомнила, что давно не проверяла твиттер и не читала, что происходит в мире. Я там слежу за многими журналистами, так что твиттер для меня не просто развлекаловка, а своеобразный способ узнать все новости. Там сплошная скукота. О, смотрите-ка, Кирсти Аллсопп негодует из-за чего-то! Из-за чего она там злится? Ну и ужас этот ваш твиттер, сплошной хаос. Итак, прочитав двадцать семь твитов от Кирсти Аллсопп, я узнала, что причиной ее ярости был некий громкоголосый пассажир, с которым той пришлось ехать в одном поезде. Абсолютно согласна, это очень раздражает.

13:00. ААААААААА. Нельзя ведь работать на голодный желудок, надо приготовить что-нибудь на обед. Полезный салат из овощей. Оказалось, что все овощи в холодильнике уже пропали и покрылись плесенью. Решила сделать себе тост с сыром и ветчиной.

13:30. За дело. Приложение ждет.

14:00. Наблюдала, как белочка ест из птичьей кормушки. Решила снять это на видео и выложить в фейсбук. Может, эта белка побьет рекорды просмотров.

14:30. Поняла, что уже бессмысленно начинать работу, вместо этого решила выпить чаек с шоколадкой. Открыла фейсбук, чтобы проверить, сколько просмотров набралось под моим видео. Так мало?! Решила выложить видео еще и в инстаграм.

15:10. Отправилась забирать детей. Решила поехать на машине, пускай остальные и осуждают таких мам.

15:15. Дети наорали на меня, потому что я перепутала бутерброды в их ланч-боксах и дала сырный Питеру, а с ветчиной – Джейн. Конечно же, они не подумали о том, что можно было просто поменяться бутербродами или съесть то, что дали. Дети заявили, что я самая плохая мама на свете.

16:00. Накормила детей чипсами.

16:30. Наорала на детей, чтобы те наконец сели за уроки. Выпытывала у детей, как они могли «забыть», как читать. Поругалась с ними из-за того, что они уверяли меня, что мой способ деления слишком длинный и неправильный. Поборола желание закричать: «Да это вообще неважно, и я не делила в столбик с тех самых пор, как закончила школу! И вообще для этого и создавались калькуляторы, и поэтому мне пришлось гуглить ответы, чтобы помочь вам с домашкой».

17:00. Сварила макароны. Задалась вопросом, могут ли у детей возникнуть проблемы со здоровьем, если они будут есть слишком много макарон. Добавила брокколи к макаронам, чтобы заглушить чувство вины от того, что варю им макароны почти каждый день, за редким исключением, когда они ужинают пиццей.

17:30. Выслушала истерику детей, когда они увидели что-то зеленое в своих тарелках. Чуть не умерла.

18:00. Закинула в духовку курицу Саймона на ужин. Запихала в курицу лимон, посыпала вялой петрушкой, чтобы хотя бы выглядело так, будто я старалась.

18:30. Предприняла первые попытки искупать детей. Наконец, усадила их в ванну и села проверять фейсбук, решив, что если не слышно криков, то значит, все хорошо. Поняла, что ненавижу всех друзей в фейсбуке, которые выкладывают фотки, где они ужинают всей семьей или где их дети счастливо целуют их на ночь. Если попробовать поцеловать Питера и Джейн, то они начнут кусаться. Приложилась к джину.

19:15. Попыталась вытащить детей из ванны. Тоскливо осмотрела огромные лужи по всей ванной и постапокалиптическое месиво из промокших полотенец. Начала вытирать лужи, параллельно крича «ВЫ НАДЕЛИ ПИЖАМЫ? ХВАТИТ БИТЬ ДРУГ ДРУГА!»

19:35. Проревела «Почему вы до сих пор не надели пижаму?», увидев детей, бегающих нагишом.

19:40. Сказала Саймону, чтобы он уложил детей спать, потому что они сами просили, чтобы к ним пришел папочка. Решила не договаривать о желании придушить своих собственных детей. Накатила еще джина.

20:00. Подала на ужин слегка кремированную курицу. Сильно сжала разделочный нож, когда муж печально вздохнул и пожаловался, что мы СНОВА едим курицу. «Неужели нельзя что-то другое приготовить? Я уже этой курицей объелся». Спокойно положила нож на стол и достала консервированную фасоль из шкафа. Бросила фасоль перед Саймоном и поинтересовалась, хватит ли ему этого. Приложила все свои усилия, чтобы не потерять самообладание, когда он сказал: «Ну чего ты сразу бесишься?»

20:30. Зашла на распродажу в онлайн-магазине Hobbs. Купила обувь. Убедила себя, что это очень даже выгодная цена для такого бренда, и вообще это вложение в себя. Выпила вина.

21:30. Посмотрела «Жителей Ист-Энда» на ноутбуке, из-за того что Саймон хотел смотреть своих «Махинаторов» на большом телевизоре. Пошарилась по интернету. Налила еще бокал вина. Провела минимум два часа, читая о теориях заговора.

00:00. Выругалась, увидев, что уже полночь. Разозлилась из-за того, что ЦРУ наблюдает за мной, а также из-за того, что завтра снова идти на работу. Саймон начал лапать меня под предлогом обнимашек, втайне надеясь на секс. Я пригрозила укусить его, если он не прекратит. Ах, так вот откуда у Питера и Джейн такие повадки?

Декабрь

Вторник, 1 декабря

СКОООООРООООО РООООЖДЕСТВООООООО!

Обожаю эту цифру на календаре. Целый месяц, ободряющий всех нас надеждой на веселое времяпровождение, ароматы гвоздики и корицы на каждом углу, мир на земле и приветливое настроение людей. Радостное предвкушение месяца рождественских календарей, рождественских песен, разноцветных гирлянд повсюду, вкусных пирожков с мясом, перезвона колокольчиков, чарующего голоса Бинга Кросби, старых фильмов, чистого хрустящего снега и розовощеких от мороза детишек, резвящихся на улицах.

Это, наверное, лучший день, ведь впереди еще целый месяц радости, и ваши ожидания еще не растоптала нещадная погода, решив наслать рождественский дождичек, вам еще не хочется оторвать себе уши из-за сотого прослушивания одних и тех же песен, нет, вам наоборот хочется их сегодня петь с искренней радостью в душе. Вы еще не знаете, что причина, по которой ваши розовощекие дети носятся как бешеные, – сахар, сахар и еще раз сахар, которым вы сами их будете пичкать весь декабрь. Не знаете вы и того, что ваши рождественские запасы бейлиса будут исчерпаны к пятнадцатому числу.

Но сегодня это все не важно. Сегодня вы воодушевлены и радостны – представляете себе, как всей семьей приносите елочку домой по темным заснеженным улицам, а затем греетесь горячим сидровым пуншем (Что вообще такое горячий пунш? Просто подогретый сидр или это что-то особенное? Полагаю, не стоит ждать праздничного настроения, если просто разогреть в микроволновке свою бутылку сидра?) и распеваете рождественские песни, собравшись в кружок у пианино.

Жалко, конечно, что я больше не могу шантажировать детей тем, что к ним не придет Санта-Клаус. А все из-за брата Оливии Браун, который рассказал сестре, что Санты не существует, а она поделилась этим фактом со всем классом. Как только Джейн вдоволь нажаловалась на то, что ей лгали все эти годы, она посчитала необходимым просветить и Питера. Отныне я больше не могу врать, что дымовая сигнализация – это на самом деле камера Санта-Клауса, через которую он наблюдает за ними (старый извращенец!). Конец моим надеждам, что хотя бы раз в году дети будут вести себя нормально. Теперь буду угрожать, что они не получат рождественские шоколадные календари, если не будут слушаться.

Но сегодня, несмотря ни на что, все мы объединены духом Рождества. Праздничное настроение – в студию!

Четверг, 3 декабря

Джейн в четырнадцатый раз переписала свой список желанных подарков. Я подсчитала, сколько денег уйдет на все ее хотелки, и… Вышло 2,378 фунтов 73 цента. Само собой, Джейн мало что получит из своего списка. Питер, решив, что писать списки – неподъемный труд, просто уставился стеклянными глазами в телевизор и кричал «ХОЧУ ВОТ ЭТО!» буквально на каждую рекламу игрушек. Вчера его настолько затянуло в вихрь культуры потребления, что он вопил «ХОЧУ!» даже при виде рекламы женских товаров. Я до сих пор не разобралась, что именно он хотел – роликовые коньки, симпатичную блондинку, пляж или коробку «Тампакс». Я спросила у него, знает ли он вообще, что только что прорекламировали, но он только повторял «Хочу. Хочу!»

После третьего декабря я начала ненавидеть человека, который решил, что класть шоколадки в календарные коробки – хорошая мысль. И так все печально, когда дети, едва встав с кровати, начинают выпрашивать шоколадки, а затем отказываются есть что-либо, кроме суперсладких хлопьев, поскольку содержимое этих календарей убивает вкусовые рецепторы напрочь. И все еще печальнее, если в вашем окружении есть люди, которые «забывают» про свой календарь на несколько дней, а потом смачно лопают свои шоколадки на ваших глазах и отказываются делиться.

Каждый год я грожусь не брать Саймону адвент-календарь, ведь он уже слишком стар для этих забав. А потом я вспоминаю, как он выразительно злобно зыркнул на свою мать (мы были уже год женаты на тот момент), когда та не купила ему адвент-календарь. Не то чтобы он прям катался по полу, дрыгая ножками, и кричал: «АДВЕНТ-КАЛЕНДАРЬ! ХОЧУУУУУ АДВЕЕЕЕЕЕЕНТ-КАЛЕНДААААААААААРЬ!», но можно сказать, все было почти так. Оказалось, его мать полагала, что теперь я должна покупать ему календари, он ведь на мне женился. Только вот что-то я не припомню, чтобы я торжественно клялась на своей свадьбе отныне быть, блин, мамашей своего мужа.

На следующий год я в шутку купила ему календарь, но он не оценил шутку и на полном серьезе попросил, чтобы в следующий раз я брала ему календарь с молочным шоколадом. И по сей день я продолжаю ежегодно покупать своему сорокалетнему мужу эти адвент-календари, ведь я теперь мама троих детей, и мой муж самый старший и самый избалованный ребенок.

Пятница, 4 декабря

Письмо от Луизы:

Привет, Эллен!

Мы все с нетерпением ждем наших рождественских каникул. Что-нибудь привезти?

Намасте,

Амарис

Как мне тактично ответить: «Пожалуйста, бога ради, не привози с собой высушенную плаценту»?

Также было письмо от Джессики:

Привет, Эллен!

Я тут подумала о рождественском пудинге. Как ты думаешь, взять его в Fortnum или в Harrods? Судя по всему, Heston Blumenthal Waitrose в этом году сделали его не лучшим образом, хотя он все равно полностью распродан. Мама говорит, что ты знаешь хороший рецепт, может, будет лучше приготовить его самим?

С наилучшими пожеланиями,

Джессика

«Да пошла ты, Джессика. В далекие далекие края. Мало того, что ты и так спихнула застолье на меня, так еще и пытаешься теперь заставить меня приготовить сраный пудинг – ЕДИНСТВЕННОЕ, что тебе нужно было сделать для нашего празднества?! И да, нет у меня никакого рецепта, я просто наврала маме, потому что она как-то очень долго возмущалась из-за того, что я покупаю много готовых продуктов, и поэтому я натрындела ей, что сама сделала этот гребанный пудинг, лишь бы она успокоилась. А потом она стала журить меня за то, что я просто не купила пудинг из нашей любимой пекарни, ХОТЯ Я И ТАК ПОКУПАЛА ЕГО В ТОЙ САМОЙ ПЕКАРНЕ. Эллен»

Наверное, надо отредактировать перед тем, как отправить. Но так, черт возьми, не хочется. Но мгновенное счастье сказать Джессике, чтобы она шла куда подальше не будет стоить ее мученического вида в само Рождество.

Моя пятница была совершенно испорчена из-за этого гребаного пудинга, высушенных плацент и свекол, а также из-за дурацких рождественских писем на почте. Рождество никогда не казалось таким сложным по телевизору – даже в исландской рекламе все так идеально. Почему в реальной жизни намного сложнее?

Понедельник, 7 декабря

Пришли письма из школы. Боже мой, сколько же их тут. Я просто тону в этих бумажках. Письма о профилактике педикулеза, от которых у меня тут же начала чесаться голова. Письма о книжных ярмарках, рождественских ярмарках, рождественских концертах и т. д. И конечно же, праздничное письмо, которое с таким нетерпением ждут родители – то, где в мельчайших деталях описан костюм, необходимый для школьного рождественского концерта.

В этом году письма говорят мне нарядить Питера в космического призрака, а Джейн – в костюм мышки. Рождественские концерты становятся все более странными в последнее время с тех пор, как в школу устроилась довольно прогрессивная учительница театрального искусства, которая пишет свои собственные постановки. Поэтому, вместо привычного формата концертов, где каждый класс вставал и невпопад пел «Рудольфа красноносого северного оленя» или «Когда Санта застрял в трубе» (я всегда хихикала над тем, что он пачкает свой мешок сажей. Я ужасный человек), а затем на сцену выходили малютки из первых классов и звонко исполняли пару песен и отыгрывали сценку рождения Иисуса, а все взрослые пускали слезу при виде своих маленьких покоряющих сцену деток, мы теперь изображали Рождество во времена Второй мировой войны (сами представляете себе, насколько праздничной может быть атмосфера, когда хандрящие эвакуированные оплакивают отсутствие бананов) или же Рождество дома у Большого Брата. Бог знает, что будет в этом году с участием космических призраков и мышей.

Конечно же, какими бы странными ни были идеи у мисс Эллиотт, учительницы театрального искусства, которые она явно черпает из своих наркоманских снов своей растраченной юности, Питер и Джейн, как обычно, отлично отыграют свои роли. Как-то раз Джейн участвовала в постановке сценки рождения Иисуса, где ее ролью было стоять в массовке и убийственно пялиться на зрителей. Мое сердце чуть не лопнуло от материнской гордости, когда Питер, тогда еще первоклашка, получил желанную роль Иосифа на школьной постановке. Я вбежала в актовый зал, расталкивая всех, чтобы прорваться вперед, и громко заявляла: «Пропустите, мой сын играет Иосифа, я ДОЛЖНА быть впереди, да, извините, перед вами мать Иосифа, расступитесь, Я ГОРДАЯ МАМА ТОГО САМОГО ИОСИФА, ПРОПУСТИТЕ!» Звезды вечера наконец вышли на сцену, и я чуть не расплакалась, когда увидела Питера в хитоне из старой рубашки Саймона и чалме из посудного полотенца, с ним украшенные мишурой ангелы и довольно хмурая Мария. Как только Питер занял свое место на сцене, он тут же засунул палец в ноздрю и до конца постановки тщательно изучал, как устроен его нос изнутри. Абсолютно не обращая внимания на мои попытки яростно шипеть угрозы или жестикулировать, он лишь изредка вынимал палец из носа и жевал особенно сочные козявки, которые отыскал в своих недрах. Я была подавлена. Когда я потом спросила его, почему он так делал, он удивленно посмотрел на меня и спросил: «Делал что?»

Итак, для костюма космического призрака Питеру понадобится серебряная краска для тела, рулон фольги, старые белые леггинсы, футболка, которую не жалко выбросить, и космический рюкзак, знать бы еще, что это такое. Объяснение Питера, что это рюкзак для космоса, не сильно помогло.

Для костюма Джейн нужно раскромсать «старые коричневые леггинсы и такого же цвета футболку».

Как ни странно, у Питера нет белых леггинсов, как и у Джейн нет коричневой футболки, так что теперь мне нужно покупать совершенно новую одежду, которую уничтожат во имя мышей и космических призраков.

Черт возьми, оказывается, письмо отправили еще на прошлой неделе, и костюмы нужно принести уже сегодня. Зато теперь точно можно пить каждый день, праздники же!

Среда, 9 декабря

Я наконец-то закончила разрабатывать свою игру «Почему мама хочет напиться» (упустим то, что бОльшую часть работы я выполняла в офисе, об этом никому не нужно знать). Мне она очень даже нравится. На первом уровне вам нужно собрать детей в школу, приготовить им обед и положить с собой, помочь с домашкой, погладить школьную форму, а также не дать им зашвырнуть свои портфели куда подальше. На втором уровне нужно отвести детей в школу в назначенное время, по дороге не наступить на собачьи какашки, не дать детям прыгнуть под колеса и отвечать на вопросы об омофонах и о делении в столбик. Дальше задания усложняются: нужно пробраться через детскую площадку, избежать пинков под зад от злых блондинистых мамочек-ниндзя, которые прячутся за детскими аттракционами и выжидают момента запульнуть в вас своей выпечкой из органической киноа, а на последнем уровне, будучи пьяной в стельку, добраться домой из паба, а по дороге купить пакет чипсов и не рассыпать содержимое. Пусть это всего лишь плохо анимированный отрывок из моей жизни, но это мое первое детище, которое даже можно назвать личным творческим прорывом. Игра успокаивала меня – ведь я могла наконец, пусть и в игре, надрать задницу любому, кто перешел мне дорогу. Больше всего мне сейчас нравится уровень, где нужно пройти через школьные ворота и уклоняться от летящих в тебя стаканчиков с соевым латте. Если в вас не попадет ни один стаканчик, то у мамаш разойдутся по швам их лосины (я безумно хохотала, когда продумывала этот момент), и они с криками разбегутся. А вы получите джин с тоником.

Я заплатила 100 долларов, чтобы зарегистрировать свою игру, и думаю теперь добавить «Разработчик приложений» в свое резюме. На самом-то деле, почему бы и нет. На обработку моих данных потребуется день, ведь им нужно удостовериться, что я не какой-нибудь злой гений, который планирует уничтожить цивилизацию своей, казалось бы, безобидной игрой. По сути, если бы я и хотела замаскировать свои миропорабощающие планы в приложении, то уж точно придумала бы, как не платить эти несчастные 100 долларов. Естественно, до злого гения мне далеко. Я всего лишь алкоголик, который пытается притворяться почти нормальным работающим человеком.

О боже, о боже, а если не выйдет? Что если они скажут, что дело гиблое? С того момента, как я утром нажала на волшебную кнопку «отправить», то и дело одержимо проверяла свой телефон и нервно мерила весь офис шагами, хоть и знала, что проверка займет какое-то время.

Если им не понравится «Почему мама хочет напиться», то я буду плакать. Даже если и понравится, все равно буду плакать, если никто не станет покупать мою игру. Ханна ее купит. И Сэм. А если больше никто не заинтересуется ей и получится, что все было напрасно? Что ж, как минимум, я смогу отвлечься от мыслей о тщетности бытия и грустных всхлипываний в обнимку с бутылкой вина и поиграть в собственную игру, каждый раз глупо хихикая, когда буду обыгрывать Касту Мамаш. А может быть школы приобретут патент на игру, чтобы предотвратить подростковую беременность?

Похоже, у меня экзистенциальный кризис.

Пятница, 11 декабря

Мою «Да пошло оно все» пятницу пришлось принести в жертву сегодняшнего корпоратива по случаю Рождества, что вообще-то можно назвать главным блестящим событием года. Ведь кто же не любит раскошеливаться на 57,50 фунтов ради того, чтобы тебя втиснули в банкетный зал в третьесортном отеле, наряду с миллионом других сотрудников из еще двадцати девяти других корпораций? И в каждом коллективе по закону жанра обязательно найдется какая-нибудь очень пьяная дама в слишком обтягивающем коротком платье из полиэстера и со сверкающими оленьими рогами на голове, которая весь вечер, хрипло хихикая во весь голос, будет пытаться соблазнить своего коллегу, который ей в сыновья годится. Затем ее стошнит, и в конце концов кто-нибудь посадит ее в такси, а на пути к машине она громко сообщит абсолютно всем, включая незнакомцев, которых она никогда раньше не видела, что их очень сильно любит.

Удивительно, но в нашем коллективе не я та самая дама, Сандра из отдела продаж уже давно зарекомендовала себя в этой роли. Добавьте теплый рождественский ужин и «бесплатное вино», на которое все набрасываются в отчаянной попытке оправдать потраченные деньги на вечер. Действительно, ну кто не обрадуется такой вечеринке?

Чем запомнилась вечеринка в этот раз? Может, Дженни из отдела маркетинга, которая назвала меня Гринчем и попыталась насильно напялить хлипкую бумажную корону от дешевых крекеров на мою голову, на что я зарычала, что за себя не ручаюсь, если она когда-нибудь снова коснется меня, и она пролепетала «не принимать на свой счет» (да, в таких местах, где на каждого человека приходится максимум по шесть квадратных дюймов, у меня обостряется чувство личного пространства).

Или, может быть, Иэн из бухгалтерии, который около часа, во всех подробностях рассказывал мне о своих проблемах со здоровьем, которые привели его к операции на желчном пузыре, а затем еще и поделился полным отчетом о своей вышеупомянутой операции. Или это был Пол с круглым лицом из почтового отделения, который перехватил меня на обратном пути из туалета и потащил на танцпол, где он прижался ко мне своей подозрительно выпирающей частью тела и влажно выдохнул: «Ты всегда мне нравилась, Крисси…» На работе никакой Крисси нет и в помине.

Всех, блин, с Рождеством. А завтра будет все то же самое и на корпоративе у Саймона. Хотя там обычно все не так грустно, а также можно даже надеяться на крекеры получше и на то, что там будет мясо в собственном соку, а не просто подлива.

И до сих пор не было ни сообщеньица о том, приняли ли мое приложение «Почему мама хочет напиться», несмотря на то, что я проверяла свой телефон примерно каждые двадцать секунд, каждый раз обновляя веб-сайт, который сообщает среднее время ожидания на одобрение вашего приложения. Все утверждали, что «день» – это максимум. Может быть, это из-за разницы во времени? Может быть, в Америке еще не рабочее время? Или, может быть, им просто не понравилась моя игра.

Суббота, 12 декабря

Сотрудники Саймона – люди со вкусом. Поэтому на корпоративе все было чинно-благородно… только вот там поджидал меня мой заклятый враг – бесплатный бар. Люблю бесплатные бары. Я предполагаю, что в конечном итоге наступит день, когда я не буду относиться к бесплатному бару как к вызову выпить столько, сколько влезет за как можно более короткое время, но, к сожалению для Саймона, этот день еще не наступил.

В том, что я напилась, была не совсем моя вина. Просто мне пришлось сидеть рядом с женой Брайана, коллеги Саймона. Вроде бы ее звали Сьюзи. На самом деле, я уверена, что ее звали Сьюзи, потому что она оказалась настолько самовлюбленной, что решила произнести свое имя по буквам, так что я наверняка знаю, насколько эта дама с приветом. Сьюзи недавно родила ребенка. А еще у нее уже был ребенок. Сьюзи, по-видимому, первый человек в истории этого мира, у которого появились дети, и поэтому Сьюзи считала необходимым рассказать мне все о своих удивительных детях, и как они изменили ее жизнь, как она решила их воспитывать, и о невероятно забавной шутке, которую Габриэль рассказал на днях, «хотя ему всего два года, и посмотрите, это Габриэль там, разве он не великолепен, а это Габриэль с Селестой, младшенькой, да, мы думали, что имена им отлично подходят, потому что они наши ангелы, а тут Габриэль на качелях, а это Селесте исполнился месяц… а это ей уже два месяца… а тут уже три… А вот и Габриэль, который впервые в жизни какает в горшок, как же мы им гордились, а это содержимое горшочка… согласитесь, что грудное вскармливание ведь так важно, что вообще за монстры будут кормить из бутылочки, а затем уходят работать и оставляют своих детей в непонятных клетках под присмотром волков? Ох, а ты же работаешь, да? Черт возьми, я не знаю, как ты находишь время, я просто не могу оставить своих, они же моя жизнь. О, я хотела показать тебе фотографию шедевра, который нарисовал Габриэль, хотя ему всего два года».

Какой у меня был выбор, кроме как пить сквозь этот беспощадный поток об удивительных достижениях маленьких Габриэля и Селесты? И еще раз пить. И еще раз…

А потом, ну с кем же не бывает, я приняла группу живого исполнения за караоке и очень долго требовала включить мне мою любимую песню, но, надеюсь, хоть мои восторженные танцы стали для них комплиментом.

Также я не знала, что милый человек у бара, которого я тут же нарекла своим лучшим другом, оказался начальником Саймона. В свою защиту скажу, что выпить самбуку было его предложением, не моим! Как и предложение повторить (три раза). Мы прям породнились, так что Саймону точно могут светить хорошие перспективы на работе.

А ЕЩЕ меня не стошнило в такси! Я просто постоянно просила купить мне рыбу с картошкой. И кебаб.

Оказавшись в кровати, я молилась, чтобы комната перестала вращаться. И тут у меня возникла внезапная мысль! А вдруг уведомление о моем приложении попало в спам? А где мой телефон? Куда подевалась моя сумка? Где мои ботинки? Я пустилась на поиски по горячим следам… на лестничной площадке оказалось мое платье, а на лестнице – туфля. Вот и вторая, и ура, моя сумка! И телефон! И ДАА! Мое приложение одобрили! Какой чудесный день! И тогда совсем немного вздремнуть на лестнице показалось мне отличной затеей.

Воскресенье, 13 декабря

Фууу. Сегодня утром мой сон на лестнице прервали Питер и Джейн, когда перелазили через меня, чтобы добраться до телевизора. Они смотрели на меня с отвращением. По крайней мере, я невероятным образом смогла натянуть на себя пижаму, а не растянулась там совершенно голой. Саймона не впечатлила моя вчерашняя общительность, теперь он все выпытывал у меня, что я наговорила его начальнику, который, оказывается, не такой уж и милый, каким он мне вчера показался. Я бы и рада пересказать наш разговор Саймону, да только мало что могла вспомнить; припоминаю то, что сыпала остроумными шутками, была очаровательной и веселой, но на этом мои воспоминания ограничиваются. Кажется, я смутно припоминаю, как показывала кому-то целый альбом фоток своей собаки, наверное, Сьюзи, в отместку за то, что она заставила меня посмотреть все фотки своих страшных детей. Не знаю, из-за чего переживает Саймон, я помню, что мы с его боссом прекрасно поладили. Или с самбукой поладили? Господи, наверное, я до сих пор пьяна!

Пес одарил меня своим самым брезгливым взглядом. Я жалобно посмотрела на него и прошептала: «Пожалуйста, хватит меня осуждать!», но он только неодобрительно фыркнул.

Вторник, 15 декабря

ААААААААААААААА! Сегодня утром я поняла, что уже середина декабря. Как так вышло? ПОЧЕМУ ЭТО ПОВТОРЯЕТСЯ ИЗ РАЗА В РАЗ? Я не отправила подарки родителям Саймона во Францию. Я даже не купила им подарки. На самом деле я вообще не покупала никаких подарков и не подписала ни одной открытки, и теперь даже не стоит надеяться, что открытки дойдут до Франции вовремя.

Я не поддалась панике. Вместо этого я подошла к ситуации спокойно и рационально. Амазон – мой друг. Амазон справится на отлично. На амазоне все в два раза дороже. Черт возьми, все равно уже поздно, придется заказывать. Через некоторое время купленные за конскую цену подушка с плюшевым мопсом, шелковый шарф и флакон духов уже любовно упаковывались для мамы Саймона вместе с бутылками виски, лосьоном для бритья и запонками для его отца. Больше ни в жизнь не буду гуглить «подарки для мужчин». Хватило мне сегодняшнего открывшегося портала в целый новый мир, без которого, если честно, мне жилось лучше. Мне бы легче дышалось, если бы я не знала, что существуют чупа-чупсы в форме влагалища (оказывается, не только подвески бывают), «мыло для мытья члена» (с полным набором отверстий разных размеров) и нечто, называемое «трусики для минета», на которые у меня не хватило духу кликнуть. Хотя теперь мне даже интересно… Это что-то вроде трусов с вырезом на причинном месте? Господи, хватит об этом думать.

Остальные проблемы: нет рождественских открыток, нет времени, чтобы их отправить по почте, как и желания их вообще подписывать, нет достижений, которыми можно было бы самодовольно похвастаться перед родней, разве что только «Вдохновилась своей глубокой прочной ненавистью к человечеству и создала приложение, которое даже не принесло мне денег», или «У детей всего трижды за год были вши. #Победа!»

Но я решила не отчаиваться из-за открыток, и раз уж я очень умный-преумный техспециалист по разработке приложений, то лучше буду удивлять всех рассылкой умилительных видео с Питером, Джейн и собакой в рождественских свитерах под елкой. Я наложу на видео заслушанные до дыр рождественские песенки, а под конец попрошу детей крикнуть «Веселого Рождества!» в камеру. Можно даже загрузить видео в фейсбук и посмотреть, станет ли оно популярным. Если да – то я прославлюсь как ярый фанат Рождества, и мне никогда больше не нужно будет подписывать открытки! Это был гениальный план. Что могло пойти не так?

Питер и Джейн. Питер и Джейн – вот почему все пошло не так. И этот убогий пес. Почему я до сих пор забываю, что главная цель в жизни моих детей состоит в том, чтобы разрушать все мои надежды и мечты, которые у меня когда-либо были? Мне удалось подкупить, запугать и уговорить их надеть рождественские джемперы, которые, как оказалось, были «кошмарными» и «колющимися». Я смогла напялить дурацкий рождественский джемпер на собаку и даже успела остановить кровь из укуса, который подарил мне любимый песик в негодовании (оказывается, он даже злее, чем дети. Они-то просто угрожали кусаться), а потом пес, воспользовавшись моментом, стянул с себя свитер, разорвал его и потрусил вон из комнаты. Уже было слишком поздно для игр на свежем воздухе, которые я запланировала для поздравительного видео, но не беда, ведь и дома можно найти много занятий. Можно попросить их притвориться, что они упаковывают подарки, украшают елку, лепят пирожки или достают шоколадки из своих адвент-календарей.

Вместо сияющих физиономий моих улыбающихся деток на видео запечатлены хмурые ссутулившиеся вредины. Джейн попыталась приклеить Питера к полу, пока они притворялись, что упаковывают подарки, потом они оба потребовали награду в виде шоколадных конфет, раз уж я так сильно хочу, чтобы они достали свои шоколадки из адвент-календарей; Питер разбил снежный шар, который он должен был празднично поставить на камин, а вместо того, чтобы картинно посыпать пироги сахарной пудрой, они умудрились создать целое густое облако на кухне, сквозь которое детей не было видно и вовсе. Наконец, я усадила похожих на призраков из-за слоя сахарной пудры детей и зарычала: «Просто поздравьте всех с Рождеством, и все, скажите “с Рождеством”, сложно что ли?»

Даже после пятнадцати попыток у нас не получилось снять видео, где бы они оба смотрели в камеру и говорили одновременно, и я уже молчу об энтузиазме и радостных искренних поздравлениях. Я надеялась, что все-таки смогу смонтировать это видео так, чтобы все знакомые нам завидовали. Но вместо праздничного веселого ролика, на который я рассчитывала, видео напоминало рекламу благотворительного фонда «Защита детей от насилия».

Тогда придется рассылать всем сообщение со скриншотом отосланной суммы на детскую благотворительность и объяснять всем, что такая трата денег – правильнее, полезнее и экологичнее. Хотя в глубине души я знаю, что так было бы и правда лучше, как и то, что это не остановит поток открыток и писем о том, как Иокаста только что закончила музыкальную школу, класс – флейта, пока поднималась на Килиманджаро, чтобы собрать деньги для осиротевших котят, и вот теперь она с нетерпением ждет начала школы, а Себастьян делает такие успехи в каком-то неслыханном виде спорта, и его даже взяли в британскую национальную сборную, ну разве это не чудееееесно?

Да пошло оно все к черту.

Суббота, 19 декабря

Намечается еще одна вечеринка. Мама одноклассницы Джейн пригласила всех родителей класса к себе на вечеринку, и после некоторого раздумья мы с Сэмом решили рискнуть. Я не очень хорошо знала эту маму, она переехала сюда недавно, любила странные шарфы и «работала на телевидении», и я, каюсь, надеялась встретить у нее дома знаменитостей. Сэм сказал, что я думаю мелочно и ограниченно.

Саймон долго ворчал из-за того, что опять надо идти на вечеринку, но более серьезного оправдания не идти, чем «там же будут люди», он не придумал, так что я уже вызвала няню и настояла, чтобы он поехал. Люди уже начинают думать, что Сэм лжет о том, что он гей, чтобы скрыть свой бурный роман со мной. Учитывая то, насколько мне нравился Сэм, когда я впервые встретила его, это, конечно, очень весело, но мне не хотелось подкидывать больше дров в пламя сплетен.

Так что беднягу Саймона заставили переодеться в респектабельную рубашку, и мы отправились на вечеринку, прихватив с собой бутылку недорогого пино гриджио и пуансеттию (потому что Рождество…), с которой я аккуратно сняла красную наклейку «по скидке», оставив нетронутой этикетку дорогущего супермаркета Waitrose.

Алисия, укутавшись в немыслимое количество шарфов, поприветствовала нас у двери. Ей и правда удалось достичь невозможного, на ней было даже больше шарфов, чем на маме Саймона. Я и не думала, что кто-нибудь сможет нацепить больше шарфов, чем мама Саймона. На нее пуансеттия не произвела никакого впечатления, и она неопределенно махнула нам рукой в сторону кухни, пробормотав что-то вроде: «Там вы познакомитесь с остальными гостями».

Вскоре стало очевидно, что в доме происходил какой-то апартеид – люди из школы томились на кухне, в то время как гламурным друзьям с телевидения была предоставлена священная гостиная с удобными диванами и креслами.

Наверное, Алисия не была уверена, можно ли нам доверить мягкую мебель? Даже Касту Идеальных Мамаш загнали со всеми смертными мамами из «неважных» гостей, к огромному негодованию Идеальной Мамы Идеальной Люси Аткинсон, которая, как позже рассказывал Сэм, попыталась пробраться в зал, однако попалась в шарфы Алисии, которая ловко выпроводила ее обратно на кухню, где ей самое место.

Пошли слухи, что в зале гостей угощают шампанским и канапе от поставщиков провизии, а на кухне предложили обычное белое вино, багет и вонючий сыр. Я никогда не видела пьющую теплое вино Идеальную Маму Люси Аткинсон, вот-вот готовую расплакаться, которая всхлипывала: «Я просто хотела взглянуть на статуэтку BAFTA!» Фиона Монтегю успокаивающе гладила ее по плечу и приговаривала: «Не переживай, скоро и мы там окажемся. Конечно же, тут нам не место».

Магия вина подействовала, и медленно, но верно на кухне воцарился мир. Все еще страдая от непривычного отказа, Каста приблизилась к презренным отстойным мамам, и мы начали выстраивать хрупкие мосты общения.

С грустным выражением лица Фиона Монтегю подошла ко мне. «Знаешь, Эллен, я всегда завидовала тебе, – сообщила она мне. – В смысле… Тебе на все похрен. Что бы там ни случилось, тебе просто похрен! Вот бы мне тоже так. Как у тебя получается не запариваться?»

Вот это да. Новое амплуа Фионы Монтегю. Которая даже говорит слово «похрен». Фиона Монтегю даже не говорит «пердеть», она застенчиво называет сие действо «издавать запахи», если вообще нужно обсуждать эту тему. Фиона Монтегю напилась, так что у нас наконец было что-то общее. Наверное. С Фионой никогда нельзя расслабляться, вполне возможно, что она втайне готовит план нападения, и неважно, сработала ли магия вина или нет. Но нет, она обнимала меня за плечи и со всей серьезностью, со слезами на глазах призналась: «Ты мне очень нравишься, Эллен. Почему мы до сих пор не лучшие друзья? Ты прелесть! Давай выпьем еще вина!» Мне было очень, очень страшно.

Идеальная Мама Люси Аткинсон положила голову на плечо Сэму и нечленораздельно бормотала: «Быть… быть мамой так трудно, да? Ну, ты не мама, ха-ха, но ты понимаешь, о чем я, да ведь? Это трудно. Я так устала. Я хотела посмотреть на статуэтку с церемонии награждения. И это тоже трудно, оказывается, да?»

В этот момент на кухню вернулся Саймон, который некоторое время назад улизнул в туалет и пропал настолько долго, что я начала опасаться, что он безнадежно запутался в шарфах Алисии или, что еще хуже, посмел коснуться той злосчастной статуэтки BAFTA, за что его забили говяжьими вырезками и запеченными картофелинами, заправленными икрой. Он взял меня под руку и сказал: «Милая, а чего ты тут прячешься? Пойдем, я хочу тебя кое с кем познакомить», и повел меня к Золотому Свету гостиной, оставив Фиону Монтегю и Идеальную Мамочку Люси Аткинсон с широко раскрытыми от удивления и зависти ртами.

Выяснилось, что Саймон учился в школе вместе с мужем Алисии Тристаном (как же еще его могли звать), и по счастливой случайности они встретились у туалета и с тех пор не отходили друг от друга весь вечер. Все это время они не общались, потому что Саймон отказывается использовать фейсбук по его назначению – прослеживать страницы своих бывших одноклассников и надеяться, что он худее, успешнее их и с более удачно сложившейся жизнью. Саймон утверждает, что единственная причина, по которой он вообще зарегистрировался в фейсбуке, – просто чтобы узнать, что у меня произошло за день и в каком настроении я буду ждать его дома. Ну и чтобы новости иногда почитать. Как бы то ни было, милые школьные воспоминания Саймона и Тристана о том, как они подменили литий на магний на уроке химии и чуть не разнесли лицо старому профессору Эверетту, и как смешно он выглядел без бровей до конца семестра, стали нам счастливым билетом в Царство мягкой мебели, где на самом деле не оказалось шампанского и канапе, но зато мне удалось подержать ту самую статуэтку с церемонии награждения (удивительно тяжелая).

Сэм рассказал мне, что произошло на кухне после того, как я ушла. Мама Люси Аткинсон поссорилась со своим мужем, потому что тот предложил ей выпить не вино, а водичку, на что она закричала: «Хватит указывать мне, что делать, ты всегда говоришь мне, что Я ДОЛЖНА ДЕЛАТЬ!» Затем он ушел без нее, и тогда у нее случился срыв, и она пожаловалась Сэму, что ее муж скорее всего гей, а Фиону Монтегю стошнило прямо на клумбы возле дома Алисии, когда ее муж пытался усадить ее в такси. Видимо, Каста не знает, что делать, получив отказ. Или выпив. Что-то мне подсказывает, что несмотря на то, что сегодня Фиона настаивала на том, чтобы мы стали лучшими друзьями, в понедельник она снова будет воротить от меня нос.

Когда я легла спать, мне пришла мысль, что мы должны устроить вечеринку. На самом деле, я еще дома у Алисии решила, что надо закатить вечеринку и… уже пригласила всех присутствующих. Саймон не будет возражать. И будет весело!

Воскресенье, 20 декабря

Урррра! Сегодня идем покупать елку. Несмотря на то, что мы вчера отлично погуляли, меня совсем не мучило похмелье. Наверное, потому что в гостиной вино было получше, чем на кухне. Хорошее настроение еще задали скриншоты переписки Сэма с Фионой Монтегю и Идеальной Мамой Люси Аткинсон, где они очень неуклюже извинялись за то, что «слегка перебрали винишка». О боже. Интересно, на следующей неделе они заговорят о вечеринке?

Вернемся к елочке… В моем праздничном видении покупка елки обязательно должна выглядеть так: мы всей семьей топаем по заснеженным улицам, а Саймон мужественно тащит на себе елку в дом, и мы все смеемся и резвимся. В действительности это происходит так: мы идем в ближайший магазин елок, переругиваемся из-за того, что я выбираю огромную елку, которая не поместится в машину, а Саймон выбирает малюсенькую елку, которую будет стыдно показывать гостям. Вот так максимально не празднично это дело обычно проходит.

Но в этом году я нашла целую ферму с рождественскими елками, где можно чудесно прокатиться по сельской местности, потом поездить на тракторе, а затем самим выбрать и срубить понравившуюся елку! Ну что может быть лучше? Мы выехали в путь, я весело напевала «ОООО, РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ЕЛКА!» во весь голос, Саймон бубнил, чтобы я вела себя спокойно, ведь ему сложно сосредоточиться на дороге, а Питер и Джейн скулили сзади, потому что я не разрешила им взять с собой планшеты. Но что ж, мы ведь собирались провести Волшебный День и создать Счастливые Воспоминания, которые навсегда останутся с ними.

Питер грохнулся в лужу, буквально выйдя из машины. Оставшееся время на ферме он ревел, что ему так холодно, что он сейчас умрет. Саймон превратился в мистера Пещерного Охотника, как только ему вручили топор, чтобы срубить дерево, так что он всю дорогу предупреждал, чтобы мы отошли от него на безопасное расстояние. «ОТОЙДИТЕ! Я ЖЕ СЕЙЧАС БУДУ РУБИТЬ!» Удивительно, но мы тут же усомнились в его навыках Охотника, когда он предложил срубить елку настолько огромную, что даже я засомневалась, влезет ли она в дом, не говоря уже о машине.

Саймон умудрился все-таки запихнуть елку в машину, в основном благодаря своей упертости. Хотя детей, конечно, здорово придавило елочкой; Джейн заявила, что она чуть не лишилась глаза, а Питер настаивал, что елочных иголок у него полные штаны.

Мы вернулись домой и начали ставить елку. Тут же разразился обязательный скандал – Саймон то и дело дико вопил: «РОВНО СТОИТ? ВСЕ НОРМАЛЬНО?», а я вопила в ответ: «ДА НОРМАЛЬНО, НОРМАЛЬНО ОНА СТОИТ!» Затем он отпускал ее, и елочка грустно валилась на пол, и мы повторяли то же самое раз шесть, пока она наконец не перестала падать и замерла в полувертикальном положении. Затем Саймон настоял, что это ОН должен наряжать елку гирляндой, потому что, видите ли, это мужская работа, и в его семье этим всегда занимался папа. Только потом я могу повесить елочные игрушки.

Я люблю украшать елку. Это мое самое любимое занятие на свете. Помню, когда я была на первом курсе, задержалась на учебе, и оказалось, что мама и Джессика уже нарядили елку без меня. Я так душераздирающе плакала, что они сняли все украшения, чтобы я могла нарядить ее сама.

Раньше я мечтала о том, как мы всей семьей, с детьми, будем украшать елочку, но потом я поняла, что принимаю это дело слишком близко к сердцу, а дети делают все неправильно, поэтому я в основном ору на них в начале процесса, пока они не потеряют интерес и разойдутся по комнатам. Потом я, наконец, могу правильно развесить игрушки (то есть перенести их самодельных сверкающих чудовищ на заднюю часть елки, подальше из поля зрения, а свои прекрасные игрушки повесить в центр, чтобы можно было наслаждаться этой красотой). Вот так я из года в год превращаю елочку в великолепное видение праздничной радости, громко пою рождественские песни и пытаюсь не дать песику помочиться на нее, хотя он явно считает, что елка предназначена именно для этих целей.

И вот теперь я сижу под мерцающими гирляндами, в моем сердце теплится счастье, хотя это, возможно, из-за вина, которое я накатила, пока украшала елку и восклицала: «Посмотрите на елку! Ну разве не красота? А как она пахнет! Вы только посмотрите! НЕ ТРОГАЙТЕ! Просто смотрите. НЕ ТРОГАЙТЕ ШОКОЛАДНЫЕ УКРАШЕНИЯ! Нет, они тут не для того, чтобы вы их съели. Ну и что, что они съедобные, вам их есть нельзя. Это касается и тебя, Саймон». Как прекрасен этот мир. Наверное, это был самый атмосферный рождественский день. Хотя, может быть, это вино во мне говорит. Съем-ка я еще пирога.

Жаль, что мне не нравится шерри, я уверена, что такой вечер требует хорошего бокала сухого шерри.

Вторник, 22 декабря

Сегодня приехали Луиза и Бардо со своими шестью детьми (Саймон был прав). В этом мире недостаточно вина.

На время школьных каникул я взяла отпуск без содержания, так что бремя встречать родственников, появившихся как раз к обеду, пало на меня. Хоть Луиза и пыталась уверить меня, что они все могут спать в своем фургоне, даже я не смогу позволить шестерым детям спать на улице в декабре, поэтому мы теперь все втиснуты в наш не очень большой дом. Луиза и Бардо с двумя малышами поселились в спальне для гостей, а Питеру и Джейн пришлось делить свою комнату с остальными детьми. Хорошо, что старшие Луизы и Бардо – две девочки и два мальчика, так что моим детям не пришло в головы жаловаться на несправедливость, что кто-то из них должен делиться больше, чем другой.

Зато они нажаловались, что им вообще приходится с кем-то делиться, прямо перед Луизой («Пожалуйста, Эллен, не забывай называть меня Амарис! Луизы нет с тех пор, как я посвятила свою жизнь Богине»), которая воспользовалась прекрасной возможностью прочитать им лекцию о том, как все материальные блага на самом деле не принадлежат нам, ведь единственное, чем мы владеем – это наши души, бла-бла-бла. Ее дети явно не согласны с матерью, судя по их вожделенным взглядам на планшеты.

Нужно будет обыскать этих маленьких засранцев перед отъездом.

Обед прошел неловко из-за того, что Луиза объявила о новых правилах своей семьи – они теперь сидят на безглютеновой веганской диете с нашей последней встречи, и поэтому мои спагетти, которые, как я рассчитывала, будут безопасным вариантом, они отвергли. Но она тут же уверила меня, чтобы я не переживала, ведь Бардо как раз хотел приготовить всем нам свой особый суп. Бардо начал рыться в моих шкафах, требуя чечевицу и нут (я стала переживать за свою сантехнику, ведь эти любители набивать животы клетчаткой угробят мне все туалеты), а Луиза залезла в мой холодильник и почти разрыдалась из-за того, что там не было органических овощей: «У тебя в холодильнике сплошные токсины, ты ведь отравляешь всю свою семью, Эллен! Я знаю, что органические продукты дороже, но почему бы вам не выращивать свои собственные, как мы? Это так легко! А как приятно ощущать прохладу почвы, ведь это самое прекрасное чувство, и ты начинаешь ценить каждый кусочек!»

Затем она порылась в своих одиннадцати миллиардах мешков, которые они привезли вместо чемоданов (возможно, чемоданы являются символом мужского угнетения и изнасилования планеты? Кто знает? Всем пофиг), и впихнула мне в руки набитый мешок. «Мы понимаем, что нас много, поэтому не хотели, чтобы вам пришлось кормить нас всех, и вот, решили привезти что-то свое!» Она гордо улыбалась мне, пока я с подозрением рассматривала непонятные высохшие, покрытые грязью комки на дне мешка. «Это наши органические овощи, мы их сами вырастили. После того, как ты их попробуешь, ни за что больше не будешь покупать отраву из супермаркетов в пластиковой упаковке. Вы даже сами не поймете, как мы переманим вас во власть нашей щедрой Богини!»

Она высыпала содержимое мешка на стол вместе с комочками земли – «Ой, даже не переживай, это хорошая грязь!», и стала пихать эти таинственные предметы мне под нос. – «Смотри, какая красота! Вот картофель, это лук, а это свекла, капустка. Вкуснотища. Бардо сварит из них отличный суп, тебе понравится!»

Я попыталась скрыть свое возмущение. Во-первых, Луиза явно не понимает важности свеклы на моем семейном празднестве, и вряд ли вот это деформированное яичко, которое она назвала свеклой, пойдет в какое-либо сравнение с целой тарой маринованной свеклы на моем рождественском столе. По крайней мере, Джессика поддержит меня, несмотря на то, что сама разделяет взгляды Луизы по поводу неорганических овощей, от которых мгновенно вырастет опухоль, если вы хоть прикоснетесь к ним. А во-вторых, я должна буду кормить ее и всех ее грязнющих детей целую неделю, а она ожидает, что я раскланяюсь в благодарности за то, что она привезла с собой овощи, из которых Бардо сделает суп на один вечер?

К тому времени, когда суп Бардо был готов, Питер и Джейн уже катались по полу, держась за животы и трагично заявляя, что они вот-вот умрут от голода, в то время как Луиза огрызалась на детей старшего возраста (Цедрик, Ниссьен, Иделиса и Ковентина – не уверена, кто из них кто), чтобы те отошли от планшетов и не отравляли свои умы и тела этими токсичными смертоносными излучениями, исходящими от электроники. Младенец Борей испускал постоянный поток ядовитых газов, заполняя ими всю комнату. Он визжал и возмущенно отбивался от решительных попыток Луизы сунуть ему в лицо грудь, а Ойлель, совсем малышка, дважды насрала прямо на пол. «Мы очень стараемся следить за жестами ее тела, чтобы предугадать, когда ей захочется покакать. Сейчас вот не успели… Видишь ли, ей не нравится носить подгузники, но в следующий раз она обязательно даст нам знать, когда захочет в туалет. А может быть и нет. Тогда она просто выползет на улицу и покакает там, как и ее брат Ниссьен. Все, как задумала природа». Черт побери. Мало того, что мелкая срет на пол, так еще и подросток вот-вот наложит кучу мне во дворе? И кто будет за ним убирать? Меня и так мутит, когда приходится отскребать с земли собачье говно, так что я совершенно не горю желанием убирать за Ниссьеном, который решает самовыразиться, отвергая буржуазные ужасы туалетов, и СРЕТ У МЕНЯ, БЛИН, В САДУ!

Бардо поставил на стол мою самую лучшую кастрюлю Le Creuset, до краев наполненную какой-то непонятной жижей.

«Похоже на говно», – объявил Питер. «И воняет как говно!» – добавила Джейн.

«Дети, не будьте такими грубыми, – сказала я, хотя в глубине души согласилась с ними. – Знаешь, Луиза, то есть Амарис, наверное, на нас всех не хватит. Суп выглядит восхитительно, но тогда нечего будет есть вечером. Лучше мы съедим спагетти. Нет, нет, все в порядке, мы привыкли к токсинам».

Может быть, я смогла бы смириться с отвратительным месивом, подгоревшем на моей кастрюле… но черных полумесяцев грязи (хорошей грязи или плохой) под ногтями Бардо мне хватило, чтобы растерять последние остатки вежливости.

После обеда Луиза сказала: «Боже, Эллен, я так устала! Мы были в дороге три дня, а сегодня нам пришлось очень рано вставать, чтобы добраться сюда к полудню и вместе пообедать. Можно я приму ванну?»

Очень сомневаюсь, что горячая ванна соответствует экологическим требованиям Луизы, но у меня не было иного выбора, кроме как сказать сквозь стиснутые зубы: «Да, конечно. Я принесу тебе полотенца».

«Ты такая добрая, – прошелестела Луиза, – Бардо, ты хочешь присоединиться ко мне? Эллен сможет присмотреть за детьми, да ведь, Эллен? Борей все равно сейчас уснет, и Ойлель, скорее всего, тоже, так что сильно напрягаться не придется».

Нет. Совсем не придется напрягаться, всего лишь счищать слизь со всех поверхностей на моей кухне и мыть ВСЮ посуду, ВСЕ разделочные доски и ВСЕ ножи, которые можно было найти на кухне (без них, конечно же, Бардо не мог произвести свой кулинарный шедевр Муть Де Слизье), а теперь еще и присматривать за восемью детьми, из которых одна любит срать на пол. Раз плюнуть.

Перед тем как Луиза выскочила за дверь, она остановилась, чтобы посмотреть, как я ставлю тарелки в посудомоечную машину. «Надеюсь, ты не очень часто ею пользуешься, Эллен, – прохрипела она, – она расходует так много воды и электричества; это очень плохо для окружающей среды».

Два часа спустя Луиза и Бардо соизволили вылезти из ванны, при этом они совершенно не выглядели опрятнее. Зато они благоухали моим роскошным маслом для ванны Penhaligon, которым я сама себе не разрешала пользоваться – берегла для особого случая. Дети сидели перед телевизором в полном оцепенении – я разрешила Питеру и Джейн включить самую бессмысленную, раздражающую, писклявую программу, лишь бы только они не приходили в кухню и не раздражали меня. Кстати, несмотря на огромное количество чечевицы, которую дети Луизы съели за обедом, по крайней мере, никто из них до сих пор не обосрал мне дом.

Луиза тут же выключила телевизор, вызвав яростный рев у Питера и Джейн, плюхнулась на диван и сняла майку.

– Кто хочет молочко, детки? – весело прокричала она. – Кто первый?

Мы с Питером и Джейн изумленно вытаращились на самого старшего, которого вроде зовут Цедрик, восьмилетнего кабанчика, который присосался к сиське Луизы. За ним последовала и остальная стая.

– Не стесняйтесь, дети! Вы тоже можете попробовать, если хотите, – игриво крикнула Луиза, глядя на Питера и Джейн, – молоко абсолютно натуральное!

Бледные и дрожащие, мы попятились из комнаты. Даже Джейн на этот раз потеряла дар речи, хотя я боюсь, что попозже она придумает пару-тройку едких комментариев.

Я ушла в ванную. Дела там обстояли куда хуже, чем когда купаются мои дети. Весь пол был залит водой, повсюду валялись мокрые полотенца, а флакон моего драгоценного масла был осушен до последней капли. По периметру всей ванны темнел грязный обод из скатавшейся кожи моих гостей, который я минут двадцать пыталась оттереть. Уверена, они тут предавались любви все два часа. Господи, ни за что на свете больше не залезу в эту ванну. А мое любимое масло теперь всегда будет пахнуть предательством, обидой и волосатыми яйцами Бардо.

Саймон вернулся с работы и застал своих племянников, свисающих с голых сисек Луизы.

– Привет, братик, – позвала она, – рада тебя видеть!

Едва Саймон заметил голую грудь, он тут же выскочил из комнаты.

– Ой, ты такой ханжа, – крикнула Луиза ему вслед. – Наверное, это потому, что тебя мама не кормила грудью.

Я вышла вслед за Саймоном из комнаты и сказала ему:

– Это твоя сестра, разбирайся с ней сам, а я пошла отсюда.

Я направилась прямо к Сэму, перед этим забежав в магазинчик за вином и пачкой сигарет, а затем с жаром рассказала всю историю другу, который хохотал так, что у него началась икота.

– Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда ее сиськи будут болтаться у тебя в тарелке за ужином, – отметила я.

По возвращению меня перехватил Саймон. «Ты курила!» – возмутился он.

– Да, и что с того? – пробормотала я, стараясь произвести впечатление провинившейся школьницы.

– Ну так поделись сигаретой, – прошипел он, – меня заставили посмотреть видео, как Луиза рожала Борея в лесу. Они остановили видео и увеличили момент, где из ее вагины высунулась голова. Я только что смотрел, как из вагины моей сестры высунулась голова. Ах да, и Бардо тоже решил раздеться ради святого момента деторождения. Их снимал друг, так что мне пришлось смотреть еще и на его член. Да дашь ты мне, блин, сигарету или нет?!

Мы пробрались на задний дворик.

– Будь осторожнее, – предупредила я его, – Ниссьен любит какать на свежем воздухе, в единении с природой.

– Боже мой! – простонал Саймон. – Как мы с этим справимся? Да, она моя сестра, но…

– Она лицемерная, претенциозная, жадная заноза в заднице, которая не знает, что такое гигиена, у которой нет никакого уважения к чужому имуществу, в том числе и к моему, черт возьми, маслу для ванны? – предугадала я.

– Я хотел сказать «не уважает чужой труд», но твоя версия мне тоже нравится, – ответил Саймон.

Мы оба затянулись сигаретами.

– Что бы она сказала о курении? – поинтересовалась я.

– То же самое, что она говорит обо всем, наверное, – наши сигареты плохие и вредные, зато сигареты, набитые марихуаной, которые делает Бардо, натуральны и даже полезны. Так что она снова морально превосходит нас. Ох, не думаю, что выдержу. Давай убежим. Оставим детей с Луизой, она даже не заметит, что у нее теперь на двоих больше. Притворимся, что просто ушли погулять по саду, чтобы собрать собственно выращенную органическую киноа, а затем убежим в хороший отель на Рождество. Они даже не поймут, что мы сбежали.

– Она заметит, – ответила я, – как только она поймет, что ей некем помыкать и некого упрекать в причиненном вреде окружающей среде. И если оставим детей, я бы дала им около трех часов, прежде чем они сойдут с ума из-за отсутствия электрических волн, поджаривающих их восприимчивые детские мозги, и начнут атаку кухонными ножами, жестоко убивая всех, кто встанет между ними и телевизором.

– Ты права, – печально вздохнул Саймон. – Нам жопа.

– Ну, по крайней мере, – решила отшутиться я, – есть хоть какие-то хорошие новости – они пока еще не сломали нам туалет своим турбодерьмом, заряженным чечевицей!

Как по команде, тут раздался крик Луизы: «Эллен? Эллен, что-то не так с туалетом; мы просто будем ходить в вашу ванную, хорошо?»

Твою ж мать. Почему никто не покупает мое приложение?

Среда, 23 декабря

Список вещей, которые мне придется выбросить, когда Луиза уедет, растет с каждым часом. Сегодня утром я спустилась вниз и увидела, что она делает себе смузи в моем блендере. Естественно, содержимое ее смузи раньше было в МОЕМ холодильнике, причем она избирательно выбрала самые дорогие продукты, включая дыню и малину, которые я купила исключительно для того, чтобы поставить на стол на Рождество. Видимо, Луиза может нарушить свои органические принципы, если малина стоит 3,99 фунта за стаканчик.

Пока я стояла, снова ошеломленная тем, какой бардак и разрушения Луиза оставляет за собой, она взяла маленькую баночку с каким-то белым гелеобразным веществом и вылила содержимое в блендер. Примечательно, что эта баночка оказалось единственным, что она не позаимствовала из моей кухни. Я заранее знала, что пожалею, если спрошу, что это такое, ведь наверняка этот гель окажется каким-нибудь органическим соком перуанского растения, которое может быть собрано при свете полной луны или что-то еще в этом роде.

– Это сперма! – радостно сообщила Луиза.

– Ха-ха-ха, – нервно хихикнула я, – прости, Луиза, мне послышалась сперма, что ты на самом деле сказала?

– Я сказала, что это сперма, – повторила Луиза. – Каждое утро меня угощает Бардо. Она очень питательная – полно витаминов группы Б и белка. А еще это изумительная маска для лица. Разве ты не заметила, как молодо я выгляжу? А как светится моя кожа? Вот, хочешь попробовать смузи?

Я не могла ответить, потому что боролась с рвотными позывами. Луиза только что положила хиппи-сперму Бардо в мой бедный блендер и еще предложила мне попробовать! Что с ней не так? Почему она просто не может ему сделать минет? Она сама «собирает урожай» или он исчезает в ванной с этой банкой? ГОСПОДИ, ДА НАХРЕНА ЭТО ДЕЛАТЬ? Почему я вообще думаю об этом? Раз уж мы говорим об этом, отмечу, что с тех пор, как Луиза «преобразилась в Амарис», она стала выглядеть примерно на десять лет старше, и вряд ли кто-то ей скажет, что у нее светится кожа. А все потому, что она настолько грязная, и даже литр дорогого вкусно пахнущего масла для ванны, из-за которого, да, я все еще сержусь и буду сердиться и дальше, ей не поможет.

К тому времени, как я собралась с духом, чтобы выпалить что-нибудь не в духе «какого хрена ты творишь?», на кухню завалились Питер и Джейн, требуя свои печеньки. «Мы попросили тетю Луизу приготовить нам завтрак, а она предложила нам свой отвратительный коктейль и какую-то вонючую кашу», – жалобно заскулили они.

На этот раз я обрадовалась, что у Питера и Джейн такое стойкое отвращение ко всему, что, по их подозрению, может содержать витамины или питательные вещества. Так я хотя бы могу быть уверенной, что они не возьмут в рот ничего из стряпни Луизы и Бардо, как и не проглотят какие-либо жидкости, которые производят тела этих повернутых.

– О, кстати, Эллен, я не смогла приготовить свою кашу из семян чиа, потому что не смогла найти их. Где ты их хранишь?

– У меня их нет, – пробормотала я, готовясь к неизбежному. На самом деле я даже не знаю, как выглядят семена чиа, зато слышала, как Идеальная Мамочка Идеальной Люси Аткинсон рассказывала про них своим подопечным.

– О, это не проблема, – щебетала Луиза. – Ты же пойдешь сегодня в магазин? Вот и купишь их как раз. На самом деле, я тут написала список того, что нам еще понадобится. Тебе будет не трудно? О! А лучше я сама с тобой пойду. Девичий шопинг, ураа! Будет весело!

Ага, будет весело, как же. Это финальная точка, где мне просто хочется выйти из окна.

Все могло быть и хуже. Нет, правда, могло бы. Луиза хотела заставить нас всех, включая восьмерых детей, отправиться в магазин на фургоне. Но я сразу же наложила вето на эту затею, ссылаясь на незаконность запихивания двенадцати человек в фургон, в котором ремней безопасности всего на четырех. Луиза фыркнула и настояла на том, что у них в Шотландии никто не беспокоится о таких глупостях, хотя я на все сто уверена, что только в дурной голове Луизы есть такое предубеждение против ремней безопасности. Мое воображение тут же нарисовало, как Луиза томится в тюрьме, в то время как ее дети спокойно живут без маминого волшебного грудного молока. Как она становится сморщенной старухой без волшебных свойств спермы Бардо, и теперь даже собственные дети ее не узнают, а муж не сможет напроизводить столько спермы, чтоб вернуть ей прежний вид. В конце концов она сдалась, и мы сели в мою машину, оставив Саймона и Бардо следить за большей частью детей. Так что, по крайней мере, мы не все погибнем от шаровой молнии. Пожалуй, это единственное, что могло бы еще больше испортить поездку за покупками.

Первый супермаркет Луизе совсем не понравился, потому что у них не было ни семян чиа, ни органического кофе, зато там продавался отличный электрический генератор по выгодной цене. Я предложила Луизе купить его, чтобы они могли сэкономить на расходах на электроэнергию из-за огромных трат на солнечные батареи. Она в ужасе отшатнулась от меня.

«ТЫ ЧТО, ЭЛЛЕН! – взвизгнула она. – Нет, нет и еще раз нет! Я не смогу жить, если принесу это ужасное бензиновое чудовище в убежище Богини!»

Конечно, зато разъезжать вдоль и поперек страны на древнем фургоне, который жрет дизель и изрыгает черный дым из выхлопа, – это абсолютно безвредно. А ездить на моей легковушке, конечно же, преступление против природы, что было еще одним поводом для Луизы прочитать мне лекцию о вреде машин. А под конец она дала рекомендацию приобрести электромобиль. Мне просто интересно, слышит ли Луиза, что она вообще иногда несет.

Во втором супермаркете мы отыскали наконец ее семена чиа и органические продукты на любой вкус. Тем не менее, Луиза все забраковала и назвала продукты «средненькими».

Кто бы говорил. Тоже мне, нашлась элита. Она разгуливала по супермаркету около двадцати минут, охая и ахая, разглядывая товары, и в конце концов я не выдержала и согласилась отвести ее на местный «маленький фермерский рынок» или же в модный магазин экологически чистых продуктов питания. «Я видела один тут, неподалеку, пойдем лучше туда». Она также угрожала остановиться и начать кормить грудью Цедрика, старшего, прямо посреди пекарни. Так что побыстрее ретироваться оттуда мне казалось хорошей идеей.

Когда мы вернулись домой, Саймон с пустыми глазами встретил меня в дверях, держа на расстоянии вытянутой руки возмущенно вопящего Борея (я не разрешила Луизе взять его, так как у них не было автокресла, а позволить ребенку ехать у нее на руках было опасно).

«Мы идем в паб», – сказал мне Саймон, сунув Борея (как он отвратительно вонял) в любящие руки его матери.

Сэм, спаситель наш, пригласил Питера и Джейн на ночевку. «Дети собрали свои вещи и даже обулись сами до того, как я успел разрешить им пойти к Сэму», – сказал Саймон.

Мы рассказывали друг другу об ужасах своего дня, одновременно заглушая боль прекрасной, любимой, животворящей выпивкой.

– Она решила не покупать органический кофе в супермаркете, потому что он, видите ли, «средненький». Потом она потащила меня в магазин экологически чистых продуктов питания, где схватила непонятный птичий корм по конской цене, а на кассе «спохватилась», что забыла свой кошелек. Ведь она всегда просто обменивается товарами с друзьями и так отвыкла пользоваться деньгами! Кому пришлось за все это платить? Конечно мне!

– Они преследовали меня по пятам! Они пошли за мной в сарай. Мой сарай! Даже Питер и Джейн не заходят в мой сарай.

– Ну, дорогой, это потому, что в твоем сарае темно и он воняет. А еще ты напугал их, что там водятся венесуэльские вампирские белки, которые любят кровь маленьких детей.

– А потом они начали трогать мои инструменты. В моем сарае! А потом этот маленький, как его там? Не младенец, а тот, который вечно сопливый?

– Ойлель. Это плоды лона твоей сестры, милый, ты должен помнить их имена.

– О господи, не напоминай о лоне моей сестры после того видео с родами. Ну, и тот сопливый уселся на корточки и попытался нагадить прям там. В моем сарае!

– Ох, кошмар! Это существо вчера и на кухне насрало, мне его даже больше не жалко. Это вообще девочка или мальчик?

– Понятия не имею, боюсь подходить поближе, чтобы рассмотреть. Представляешь, гребаный Пидро рассматривал мои инструменты и даже не заметил, что творят дети, а самая старшая девочка…

– Ковентина.

– Как ты помнишь все имена?

– Я целый год слушала, как Тилли сказала Милли, так что Милли сказала Кэти, а потом Кэти сказала Люси, и тогда Люси сказала Софи, а потом Софи сказала, что Тилли и Милли должны сделать то да се, а потом Люси расплакалась, что было глупо с ее стороны, и Кэти сказала, что ей все равно, а потом Софи сказала Тилли, затем Милли и… мне продолжать? А потом нужно выяснить, кто все эти дети, чтобы случайно не пригласить заклятых врагов и позвать правильных Тилли, Милли, Софи, Кэти и Люси на день рождения.

– Их всех зовут Тилли, Милли, Кэти, Софи и Люси?

– Нет, милый, не глупи. Там же еще есть Оливия. И, конечно же, Поппи. Ай, неважно, что там с тем сопливым мелким сруном?

– А, да, самая старшая…

– Ковентина.

– Ковентина увидела мой полный ужаса взгляд и пар, выходящий из моих ноздрей, схватила брата и потащила наружу – и он насрал во дворе. Уж лучше там, чем в моем сарае. А потом Пидро спросил, не буду ли я возражать, если он позаимствует торцовочную пилу. Я спросил, зачем, а он ответил, что ему надо что-то там доделать у себя в горах! Понимаешь, он пытался в прямом смысле стащить МОЮ пилу, Эллен!

– А что все-таки с говном во дворе?

– Ковентина достала пакеты для собачьих какашек и все убрала. Она, кажется, вполне нормальная. Она мне нравится. Я поймал ее с Питером и Джейн, когда они совершали набег на холодильник в поисках чего-нибудь вредного. Они все вместе поедали сосиски! Я спросил ее насчет безглютеновой веганской диеты, а она, тяжело вздохнув, сказала, что не хочет говорить об этом и потянулась за очередной сосиской.

– Ура Ковентине! Скорее всего, она изменит свое имя на Сьюзен и станет биржевым маклером, просто чтобы позлить родителей.

На самом деле было приятно снова куда-то выйти с Саймоном, ведь обычно, если я предлагаю пойти куда-нибудь, он начинает ворчать, как старый дед, что слишком устал или что на улице слишком холодно или идет дождь, или произносит свое коронное «Ну зачем нам куда-то идти? Там будут люди!» Раз уж его сестрица смогла вытолкать его в мир людей, то это многое говорит об ужасах ее сумасшедшей семейки. Мы хохотали, слегка (на самом деле довольно прилично) выпили, и когда я проверила свой телефон, увидела электронное письмо, в котором говорилось, что десять человек купили мое приложение. А это означает, если мои пьяные вычисления меня не подводят, что я заработала 7 фунтов! Если его скачают еще девяносто человек, я даже верну свои 100 долларов, которые заплатила, чтобы зарегистрировать себя в качестве разработчика приложения. Раз приложение стали покупать, то, наверное, пора рассказать о нем Саймону. Мало ли, вдруг миллионы начну зарабатывать. Он очень удивился моей новости и не понимал, зачем я вообще в это ввязалась. Но ключевое слово «деньги» отрезвило его рассеянный мозг, и он тут же закивал головой и сказал, что я молодец.

Мы даже держались за руки, когда шли домой. Он так и не разрешил мне посмотреть, что за сокровища у него там хранятся в сарае, что, по моему мнению, совершенно несправедливо, но, как он сам сказал, если бы там было что-то стоящее, Луиза и Бардо все равно, скорее всего уже все растащили.

Четверг, 24 декабря – Сочельник

Забудьте, что я говорила про первое декабря! Все-таки самый волнующий день в декабре – это, конечно же, Сочельник! День, когда можно наслаждаться поцелуями под омелой и слушать рождественские песни и радоваться, что по радио читают правильную Библию короля Якова, а не противную современную версию, которую цитируют на рождественской службе в школе. Хоть я и неверующая, но тем не менее, если уж слушать библейские истории, то непременно с «даждь нам днесь» да «иже еси».

Это день, когда можно смотреть «Эту прекрасную жизнь», всей семьей нарядиться в дурашливые свитера с оленями, уютно устроиться на диване, с наслаждением поглядывать на упакованные подарки у камина и пить глинтвейн (надо, кстати, погуглить, считается ли подогретый сидр за горячий пунш) и поглощать пирожки с мясом. Затем можно почитать детям на сон грядущий «Однажды ночью перед Рождеством». Потом мы с мужем пойдем на улицу ставить угощения: для Санты – приличный стакан скотча (Саймон распрощался с идеей Джейн оставлять стакан молока), для Рудольфа – морковку. И наконец, повесить чулки на камин и свернуться калачиком на диване с любимым и смотреть «Реальную любовь», наслаждаясь бокалом хорошего красного вина. А потом уже можно и в полудреме протопать в Кроватию.

Это не тот день, когда хочется просыпаться от девяти сообщений Джессики, которая мучилась выбором, какой рождественский пудинг купить. В итоге она купила пудинги в шести гастрономических бутиках, включая Selfridges и Harrods. Наверное, Джессика потратила на рождественские пудинги больше, чем я потратила на весь рождественский ужин! Она еще раз пять переспросила, есть ли у меня маринованная свекла для Рождественского чая («Конечно, у меня есть маринованная свекла, Джессика, за кого ты меня, черт возьми, принимаешь?»).

Это не тот день, когда хочется ругаться с невыспавшимися Питером и Джейн, убирать беспорядок за Луизой на кухне, потратить кучу времени, чтобы почистить картофель на двадцать двух человек и возиться с гигантского размера индейкой, которая не факт, что поместится в духовке. И все это под нудное нытье Бардо, который буквально плюется на мою страшную-ужасную ядовитую индейку и требует, чтобы она ни в коем случае не соприкасалось с его вонючим склизким жарким.

Сегодня не тот день, когда хочется ронять противень с индейкой на пол и разрыдаться, пока отмываешь всю кухню. «Я просто хотела посмотреть “Эту прекрасную жизнь”, разве я многого прошу?!»

Это определенно не тот день, чтобы узнать, что Питер и Джейн втихую ходили в магазин сладостей Haribo и поделились ими, слава тебе господи, только с Ковентиной («Вы не могли бы просто называть меня Тиной, пожалуйста?»), а затем все трое носились по дому, как сумасшедшие.

Из гостиной пошел подозрительный запах, а это означает, что Ойлель там побывала и оставила нам сюрприз. Выглянув в окно, чтобы глотнуть свежего воздуха, я увидела, как Ниссьен тужится посреди лужайки.

К восьми часам вечера я была измотана. Мы даже не успели завернуть подарки. Теперь уже невозможно было отличить, кто ел сладости, а кто нет – абсолютно все дети посходили с ума и носились из одного угла в другой. Конечно же, мои попытки почитать им книжку были сродни попытками пасти кошек. Кстати, Тина пыталась помочь, крича на своих братьев и сестер «да заткнитесь же вы нахрен, маленькие говнюки». Безумный ор разбудил малыша Борея, который теперь тоже неистово вопил. Я заявила, что больше не выдерживаю этого и удалилась в спальню с бутылкой ликера заворачивать подарки.

Но покой мне только снился. То и дело семейство отрывало меня от дела: то Луиза, которой понадобились ножницы; то Саймон, который все спрашивал, можно ли уже выпить виски Санты; то Питер и Джейн прибегали в слезах от того, что кто-то там играл нечестно; и снова Луиза – с просьбой дать ей чистых полотенец (ЕЩЕ ПОЛОТЕНЦА? Что она с ними делает? Она снова рожать собралась? Нас ожидает рождественское чудо?) Цедрик пристально наблюдал за мной, утверждая, что ему просто интересно, что я делаю, но я подозреваю, что он на самом деле выискивал что бы стащить, и, наконец, Бардо, который… Не знаю, что, черт возьми, Бардо хотел, потому что в этот момент я просто разрыдалась.

Разрыдалась, потому что просто хотела пять минут отдохнуть, всего лишь пять минуточек. Рождество должно быть волшебным, а они все портили. Я в сердцах выругалась, схватила своего ошарашенного пса, одеяло (не в первый раз это делаю, уже опытная) с ликером и утопала в гараж, где начала смотреть вырезки из фильма «Эта прекрасная жизнь» на телефоне и утирала слезы собачьей шерстью.

Моему псу не нравится, когда на него плачут. Он совсем не такое чуткое и любящее существо, которое чувствует боль хозяина, как все говорят о собаках. Он долго извивался и в итоге пукнул мне в нос. Наверное, он наполовину кот. Тогда я расплакалась еще и из-за того, что даже собственная собака меня ненавидит. В гараже было чертовски холодно, но гордость не позволяла мне вернуться, так что я отпила еще пару глотков бейлиса, чтобы согреться.

Примерно через полтора часа Саймон вышел меня искать.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Неееееет, – пьяно протянула я. – Все испорчено! Нужно столько всего сделать, а я одна не справляюсь!

– Так и не нужно, – сказал Саймон. – Почему ты вечно изводишь себя и не просишь о помощи? Ай, неважно. Все дети уже в постели. Я сказал им, что если кто-то встанет с кровати раньше завтрашнего утра, то Рудольфа пожарят на рождественский ужин. Я сам завернул все подарки, а Луиза и Бардо сейчас убираются на кухне. Не знаю, будет ли кухня выглядеть чище, но они хотя бы стараются. Смотри, снег идет! У нас будет Снежное Рождество! А значит, будет…?

– Волшебно! – всхлипнула я. И он был прав. Огромные белые хлопья застилали всю нашу угрюмую серую улицу, превращая ее в волшебную заснеженную Нарнию.

– Боже, я вела себя как дурочка, – сказал я Саймону.

– С этим не поспоришь, – согласился он. – Но ты моя дурочка. Ну ты поняла, о чем я. И я люблю тебя.

А потом он поцеловал меня, и все было действительно волшебно.

Пятница, 25 декабря – Рождество!

Волшебство длилось недолго, так как я вдруг вспомнила, что никто не подобрал с середины лужайки какашки Ниссьена, поэтому мне пришлось выбежать и убрать за ним, чтобы дети потом не наступили в кучу.

Саймон предпринял героические попытки завернуть подарки, но не нашел и половины подарков, которые я прятала по дому целый год. Так что предстояло завернуть еще немало коробок. К двум часам мы улеглись в кровать, что на самом деле раньше, чем мне удавалось лечь в предыдущие годы.

К сожалению, сон пришлось отложить из-за того, что Луиза и Бардо решили очень громко заняться сексом. У меня даже духу не хватит пойти туда и выпалить что-то помимо того, что у них невероятные вокальные данные. Как мне смотреть им в глаза после всего, что я наслушалась?

Детей впечатлили слова Саймона, поэтому они послушно пролежали в кроватях до 7 часов утра, чтобы спасти Рудольфа от ужасной смерти. Однако, как только они встали, в доме снова наступил хаос. Питер и Джейн, несчастные жертвы культа потребительства, распаковали свои многочисленные подарки. Детям Луизы подарили самодельные подарки, которые смастерил Бардо. Я им подарила одежду, потому что переживала, что Луиза может забраковать что-либо из игрушек. Это вызвало некоторую полемику, поскольку старшие дети Луизы требовали объяснить, почему Санта принес им такую фигню и отдал все лучшее их кузенам, на что Луиза и Бардо ворчали, что Санта знает ценности каждой семьи и сделал соответствующие подарки. И конечно же, они призывали своих птенчиков помнить, что мы владеем только душой, а имущество – просто оковы.

В этот момент Цедрик попытался устроить революцию и потребовал перераспределения буржуазного богатства среди населения, объявив, что было бы гораздо справедливее, если бы Питер и Джейн отдали им что-нибудь из своих красивых, блестящих, разлагающих мозг гаджетов. В этот момент Джейн достала из кармана нож и объявила, что она зарежет любого, кто прикоснется к ее вещам, похоже, она уже смекнула, что у Цедрика на уме, и соответствующе вооружилась.

Мы попытались отвлечь детей от ссоры, предложив им поиграть в снежки во дворе. Спустя полчаса наши укутанные в шарфы малютки уже резвились в снегу (после того как мы изъяли нож у Джейн и обыскали других на предмет ношения холодного оружия) и дали возможность взрослым обменяться подарками.

Я подарила Луизе дорогое мыло и туалетные принадлежности, а также шарф, потому что именно шарфы я покупаю, когда приходится приобретать подарки в последний момент. Бардо я подарила масло для бороды, щеточку для ногтей и шикарный гель для душа. Я тщательно удостоверилась, чтобы все подарки были органическими и любовно изготовленными руками мастеров; шарф даже был сделан из конопли, поэтому они никак не смогут насмехаться над моими нужными (!) подарками и отвергать их.

Они подарили нам «сеансы». Я легко отделалась, получив в подарок сеанс Рейки, что по крайней мере означало, что она не будет ко мне прикасаться. «Я не знала, что тебя обучали целительству по принципам Рейки, Луиза», – сказала я.

– Амарис, не забывай. Да зачем же обучаться, Эллен, – ответила она пренебрежительно. – Смысл Рейки – передавать энергию Вселенной другому человеку через собственное тело. Я близка с природой, так что у меня очень сильная связь со Вселенной. Иногда просто надо остановить переполнение энергии и направить ее туда, куда она должна идти. Вот, смотри! – Она помахала руками передо мной. – Чувствуешь? Тепло и энергию? Этот поток постоянно идет через меня, Эллен! Он невероятно мощный. Я думаю, что могла бы стать одним из самых могущественных мастеров Рейки. У меня есть талант!

На самом деле я ничего не чувствовала, кроме желания, чтобы Луиза чаще мыла руки.

– Эээ, ну да. А можно называть себя мастером, если ты даже не училась?

– Этой силе нельзя научить, Эллен. Она просто должна быть в твоей природе. Я родилась такой. Это мое благословение от Богини, а также мое проклятие.

– Отлично. Ну, что ж, спасибо.

Бедному Саймону подарили сеанс регрессии в прошлые жизни от мастера Бардо.

– Амарис всегда говорила, что ты так скован, чувак! – с энтузиазмом воскликнул Бардо. – Мы докопаемся до сути и выясним, почему.

Саймон потерял дар речи.

Луиза добавила: «Бардо отлично знает свое дело. Это один из наших самых востребованных сеансов в Шотландии! Люди говорят, что, зная, кем они были в прошлой жизни, им легче понять себя в нынешней. Только в прошлом месяце у нас была женщина, которая была Марией Антуанеттой, Эмили Бронте, королевой Викторией и Марией Кюри! Представьте себе тяжесть горя, эмоций и травм, которые она несла с собой. Бардо помог ей понять, что эта боль копилась в ее душе столетиями и что ей нужно было научиться прощать себя за свою боль. Конечно, в таких случаях нельзя все разгрести за несколько часов, ей потребовалось много-много сеансов, чтобы расстаться со своим прошлым и жить настоящим, но Бардо творил чудеса».

Бардо добавил: «Она также была и Клеопатрой, Амс. Не забывай об этом».

Саймон спросил: «А разве Мария Кюри, Эмили Бронте и королева Виктория жили не в одно и то же время?»

Я с любопытством спросила: «Сколько именно вы берете за эти “сеансы”?»

В ужасе Луиза воскликнула: «Саймон! Это не сработает, если ты не веришь!», в то время как Бардо пробурчал, что важны не деньги, а его дар и помощь другим, «хотя, конечно, и нам нужно на что-то жить».

– И как, – спросил Саймон, – проходит эта «регрессия»?

– Ну, – радостно начал Бардо, – обычно мы проводили сеансы в нашей юрте, но я думаю, твой сарай сойдет. Мы зажжем ту дровяную печь, которая у тебя там стоит, разденемся догола, потом я сожгу некоторые травы – не могу сказать тебе, что именно за травы, это тщательно охраняемая тайна, которую рассказал мне йог в Омнатоли, затем я спою и этой песней введу тебя в транс, а потом верну обратно.

Саймон на мгновение выглядел так, будто собирался смеха ради подыграть «регрессии» Бардо, лишь бы выставить мужа сестры торговцем змеиным маслом, кем тот на самом деле и является. Но мысль о полной мужской наготе в его драгоценном сарае ввела его в шок.

– А как ты поместишь меня в транс? – спросил он.

Бардо выглядел смущенным.

– Ээм, я просто говорю людям, что они в трансе, и они оказываются… там?..

– Да-да, хорошо, но нам столько всего надо успеть сделать, прежде чем вы уедете, так что я ценю заботу с твоей стороны, но я не уверен, что у нас будет время, – выпалил Саймон, явно подозревая Бардо в том, что тот замышляет накачать его наркотиками и украсть его драгоценную пилу из-под его носа.

К счастью, в этот момент дети решили, что им наскучило играть в снегу. Так что проведя на улице целых двадцать минут (и истоптав мою зимнюю страну чудес так, что она превратилась во вспученную постапокалиптическую пустошь), они решили, что есть игра поинтереснее – войти в дом и протащить снег и грязь по всем комнатам. В этот момент я оставила Саймона с его родней и отправилась на кухню, чтобы проверить индейку и другие горы еды, и испугалась, что на нас всех может не хватить.

Джессика и Нил прибыли около 12:30. «Я решила, что лучше приехать к вам пораньше и помочь со столом. И, конечно же, Персефона и Гулливер так хотели увидеть своих кузенов, не так ли, дорогие?»

Персефона и Гулливер прятались за Джессикой, с ужасом глядя на сцены резни по всему дому. Честно говоря, я бы тоже была в ужасе. Луиза и Бардо подбадривали Ойлель, которая сидела на корточках во внутреннем дворике, так как я решительно потребовала прекратить срать в доме, в то время как Ниссьен возмущался из-за того, что они заняли его облюбованное место.

Питер, Джейн и Ковентина (которая уже перестала притворяться, что она на стороне своей семейки) растянулись перед телевизором, играя в дурацкие игры, и объедались шоколадными конфетами.

Цедрик маршировал взад и вперед и пел про «красный флаг», время от времени совершая нападки на детей с джойстиками в руках, чтобы и самому поиграть успеть.

Иделиса, средняя девочка, которую все, казалось, игнорировали, не отличалась ни психопатическими наклонностями своих братьев, ни духом Ковентины. Она очень долго пыталась поменять подгузник малыша Борея. Борей усиленно возражал.

– Господи, а у вас тут жизнь прям кипит, я смотрю! – воскликнула Джессика.

Нил что-то пробормотал.

Персефона и Гулливер потянули Джессику за руку и стали что-то шептать ей на ухо.

– Как мило! Персефона и Гулливер спрашивают, когда можно будет подарить всем подарки. Персефона была так занята из-за сложной программы в восьмом классе музыкальной школы, что у нее не было времени написать свое собственное произведение в этом году, поэтому она просто сыграет нам первую часть симфонии, которую она выучила для школьного концерта, а Гулливер написал серию сонетов на латыни – такое легкое подражание Катуллу. Разве не прекрасно?

– Чудесно, – выпалила я. – Разве не у Катулла были довольно неприличные стихи?

– И я принесла все рождественские пудинги, чтобы ты могла выбрать, какой мы поставим на стол», – (так что, если он окажется невкусным, это будет моя вина), – и ты так и не сказала мне, где брала свеклу, так что я ее тоже на всякий случай купила. Так с чем тебе помочь?

В основном из злобы, просто чтобы увидеть, как она выкручивается, я сказала: «Можешь почистить морковь, если не сложно?»

Джессика вздохнула.

– О, Эллен, ты не против, если я поделаю что-нибудь другое? Я вчера ходила на маникюр специально ради вечеринки, на которую мы собираемся завтра – у Чолмондели-Фезерстонхау, ты их знаешь?.. Не хочу идти туда с испорченным маникюром. Давай же, дай мне другое задание, я все выполню!

– Ну что ж, тогда будешь следить, чтобы ни у кого не было пустых бокалов, – сказала я, протягивая ей пару бутылок (выпивка исчезала с пугающей скоростью, между тем как мы с Саймоном занимались самолечением, а Луиза и Бардо чудесным образом обнаружили, что их этические, органические запреты не распространяются на то, чтобы пить за чужой счет).

– Отлично, конечно! О, шампанское! Здорово! – сказала Джессика, недоверчиво глядя на этикетки бутылок. – Напитки! – рявкнула она на Нила, глядя как тот удирает из комнаты.

– Дорогая, я не могу не спросить. А что это? Просекко? А, нет, кава… Мило. Но оно же не органическое. Я надеюсь, что ты не обидишься, просто я теперь пью только органическое вино, потому что иначе сульфиды подарят мне ужасную мигрень, – (конечно же, Джессика не может просто похмелиться, как все мы), – поэтому я захватила несколько бутылок прекрасного органического вина, которое мы купили на удивительном маленьком винограднике, когда остановились на юге Франции…

«Ха-ха-ха, – подумала я. – Надеюсь, тебе хоть капелька перепадет после того, как Луиза и Бардо узнают, что в доме есть настоящее органическое вино!»

Как никогда вовремя Луиза тут же появилась в комнате и обняла Джессику. У Джессики даже больше проблем с личным пространством и нежеланным физическим контактом, чем у меня, поэтому она явно передернулась при объятиях. И хотя я заметила, как она чуть было не потянулась за дезинфицирующим средством для рук, хорошие манеры вынудили ее ограничиться тем, что она тайком вытерла руки о юбку.

– ДЖЕССИКА! – воскликнула Луиза. – Давно не виделись. Как твои дела? Я услышала, что ты принесла органическое вино? Это прям очень здорово, ты так права насчет сульфидов! Я все говорю-говорю об этом Эллен, но она не слушает – ты же знаешь ее, она за количество в ущерб качеству! Вот почему она вышла замуж за моего брата.

Затем Луиза неловко попыталась подмигнуть и дать пять Джессике. Когда пришел Нил с бутылками моего вина и стал разливать его по бокалам, Луиза впервые за день накрыла свой бокал рукой и сказала:

– Нет, спасибо. Нил, Джессика только что рассказала мне о каком-то удивительном органическом вине, которое, по ее словам, я должна попробовать, так что налей мне его, пожалуйста. Бардо! Бардо! Иди сюда, попробуй органическое вино Джессики.

– О, спасибо огромное, чувак, – тут же появился Бардо и отложил, по всей видимости, описавшегося ребенка, и осушил свой бокал.

Джессика и Нил постоянно обменивались недовольными ухмылками, так как поняли, что большая часть их драгоценного Châteauneuf du Unicorndust, скорее всего, будет вылита в пищеводы Луизы и Бардо еще до того, как мы сядем за стол.

– Ты же не возражаешь, Джессика? – спросила Луиза невинно.

– Нет, нет, конечно, угощайтесь! – произнесла Джессика сквозь стиснутые зубы. – Просто скажи, когда… – добавила она, когда Нил начал наполнять бокалы.

– Ха-ха-ха, КОГДА! – взвизгнула Луиза, когда бокал был заполнен до краев. – Оооо, Нил, ты пытаешься напоить меня, непослушный мальчик? Наливай Бардо столько же, иначе он подумает, что я тебе нравлюсь!

Апоплексическое выпучивание глаз Нила – Нила, который женат на Джессике, пречистой и сияющей Снежной королеве, – при мысли о том, что он, возможно, пытается залезть в несомненно покрытые коркой трусы Луизы, было лучшим, что я видела за весь день.

Сэм и Ханна пришли к двум часам дня. Сэм добился своего – Софи и Тоби праздновали Рождество с ним, причем не столько потому, что Робин опомнился и решил поступить правильно, сколько потому, что его в последний момент пригласили отпраздновать Рождество на яхте у друга в Карибском море. Сэм немного посквернословил о вышеупомянутом «друге», но в целом он был просто рад, что празднует Рождество с детьми. У Ханны также было двое детей, Эмили и Лукас, которые, несмотря на то, что половина их генов принадлежит засранцу Дэну, как правило, вежливы, приятны и чисты.

Персефона плакала в течение часа из-за того, что хотела исполнить свой «подарок», а Гулливер бормотал все более угрожающие латинские фразы самому себе. Я уже сомневалась, что это были его сонеты, а не какое-то адское проклятие на всех нас (когда я поделилась опасениями с Саймоном, он сказал, что Гулливеру будет трудно придумать проклятие, которое превзошло бы беды от ссущих на диваны детей Луизы). Раз уж все теперь в сборе, можно и обменяться подарками.

Был только один неловкий момент, когда Цедрик решил, что будет аккомпанировать выступлению Персефоны, изображая игру на ударных, чем вызвал дальнейшие слезы и истеричный вопль Персефоны: «Маааамааа, этот грязный мальчик хочет все испортить!» Но в целом, мы довольно мило обменялись своими недорогими подарками, купленными у святого алтаря местного торгового центра.

Луиза продолжала предлагать сеансы в качестве подарков, а Джессика даже поперхнулась орешком и побагровела, когда Луиза объявила, что хочет подарить Джессике сеанс рефлексологии прямо здесь и сейчас. Джессика платит «изумительной миниатюрной женщине» на Харли-стрит сумму, примерно эквивалентную моей ипотеке за еженедельные сеансы рефлексотерапии, и ни за что на свете она бы не стала терпеть на себе грязные лапы Луизы.

В конце концов к четырем часам я накрыла стол, проведя добрый час за беседой с Сэмом и Ханной на кухне за бутылкой вина Джессики (по общему признанию восхитительного), которое мне удалось высвободить из цепких объятий Луизы.

Детей мы посадили на кухне за игровые столики и приготовили для них пластиковую посуду. Я швырнула им еду и быстро закрыла за собой дверь, чтобы не слышать воплей о том, как несправедливо оставлять их одних тут, пока все взрослые едят в гостиной. Луиза подождала, пока все соберутся вокруг стола, и громко сказала:

– Я думаю, это прекрасно, что ты разрешаешь детям заниматься творчеством и разрисовывать мебель, Эллен, но как жаль, что они добрались и до бабушкиного чудесного серванта.

– Не переживай, Луиза! – огрызнулась Джессика. – Мы владеем только своими душами; сервант – это просто вещь!

Я не могу сказать наверняка, защищала ли меня сейчас Джессика из верности или же просто ее бесила Луиза, которая вылакала все особое вино… но в любом случае я была ей благодарна.

К восьми вечера все, кроме Нила (который был за рулем), напились. Старшие дети тоже слегка покачивались, мне кажется, что они тоже чего-то да подвыпили втихую, пока были заперты на кухне. Все единогласно решили приступить к чаю спустя всего час после ужина. Мы с Джессикой настояли на том, чтобы все продегустировали нашу свеклу с закрытыми глазами. Все выглядели немного испуганными, когда мы с Джессикой запели нашу «песню Священной Свеклы», которую мы сочинили двадцать лет назад, а затем прорычали: «Ну пробуйте же, какая лучше?» Все единогласно согласились, что и моя, и свекла Джессики были «восхитительными». Тогда уже наступил наш с Джессикой черед пробовать, после чего мы обе расхохотались и пришли к выводу, что и то, и то – отвратительно, ведь это же маринованная, блин, свекла.

К 10 часам вечера мы с Джессикой даже подружились.

– Мы шештры, – невнятно проговорила Джессика. – И я тебя люблюю. Першефона, уйди отсюда, посмотри мультики, виджишь, я расссговариваю с тетей Эллен. Я так рада, что ты устроила Рождешство, Эллен, мы прям как настоящая семья. Все они… – она неопределенно махнула рукой в сторону лежащих на полу в коматозном состоянии Луизы и Бардо (Саймон и Луиза устроили обязательный семейный рождественский скандал, поспорив о том, кого родители любят больше. Их родители только что звонили из Франции на номер Саймона и поздравили нас всех с Рождеством, но не позвонили Луизе отдельно. Она топала ногами, а Саймон сказал ей, что в детстве мечтал, чтобы ее отдали в детдом, потом они оба хлопали дверьми и вообще вели себя как капризные дети), Сэма, Ханны, Нила и Саймона, которые пытались играть в «Кто хочет стать миллионером?» и разбежавшихся по своим уголкам детей, уставившихся в свои телефоны/планшеты.

– …Так мило. Таким и должно быть Рождешство. Эх, ххотела бы я быть такой, как ты. Жжаль, что я не могу не париться по жжжизни, как ты.

Почему люди постоянно мне об этом говорят? Неужели никто не понимает, сколько времени я трачу, чтобы все было как надо, или как сильно я переживаю о том, что люди обо мне думают? Или если все думают, что мне плевать, то это значит, что они переживают из-за всего даже похлеще моего? Наверное, все переживают, что недостаточно хороши, но в то же время стараются тщательно это скрыть и вместо этого проецируют в мир совершенно другой образ. Может быть, никто не идеален, как мне казалось, даже Идеальная Мама Идеальной Люси Аткинсон? Для таких мыслей мне потребовалось еще несколько бокалов вина. Это же Рождество. Волшебное Рождество. Налейте мне еще вина.

Суббота, 26 декабря

Фууу. Голова раскалывается. Отходняк. Рождество прошло. Как дальше жить? Снег превратился в слякоть. От индейки осталась жалкая кучка костей, из которых в принципе можно было бы сварить суп, но холодильник и так забит тарелками с сосисками в тесте и пятью рождественскими пудингами, которые оставила нам Джессика. Сегодня каждый сможет самостоятельно позаботиться о своих желудках. А я собираюсь валяться в пижаме, лакомиться пирогами, читать книги, которые Ханна и Сэм подарили мне на Рождество, и поедать рахат-лукум до тех пор, пока меня не cтошнит и я не вспомню, что на самом деле не люблю рахат-лукум и вообще, оказывается, все думают, что мне на все просто пофиг. Только сначала немного приберусь, чтобы можно было нежиться в кроватке со спокойной душой. И надену чистую пижаму – я ведь не животное.

Понедельник, 28 декабря

Я ненавижу эту зияющую пропасть времени между Рождеством и Новым годом. После всей предрождественской шумихи и волнения все это внезапно исчезает – словно по щелчку, и все, что остается – это ворох упаковочной бумаги, дурацкие шутки и непонятно откуда взявшиеся маленькие отвертки, которые пригодятся когда-нибудь в будущем, но только если вспомнить, куда мы их cпрятали.

Еда с рождественского стола – дорогой сыр, закуски, сосиски в тесте и канапе, а также другие вкусности, которые нужно было так тщательно охранять от мародерских полчищ, намеревающихся разграбить мой холодильник до Рождества, теперь объявлены «скучными» и отвергаются всеми, как бы я ни пыталась уговорить съесть хотя бы кусочек индейки.

Сегодня на ужин у нас будет пирог с индейкой и ветчиной (я о Саймоне, своих детях и себе. Конечно же, племя бродяг Луизы не соизволит отравлять себя такой гадостью и будет пировать стряпней Бардо – кстати, мне пришлось прочистить туалет уже три раза. В следующий раз этим будет заниматься Саймон). Саймон вздохнул, когда я рассказала ему о кулинарных изысках сегодняшнего вечера и сказал: «О боже, Эллен, я немного перебрал со всеми этими лакомствами. Мне бы сейчас простой салатик или еще что-нибудь!»

Честно говоря, я бы тоже с удовольствием навернула салатик, но ПОСЛЕ РОЖДЕСТВА ТАК НЕ БЫВАЕТ, и мы ничего не будем готовить, пока не доедим всю оставшуюся еду. Саймон сказал, что не обязательно на него было кричать и угрожающе стучать ножом по столешнице. Как грубо.

Вторник, 29 декабря

Наконец-то они уехали. Луиза и Бардо наконец уехали. Их шаткий фургон, набитый оравой детей, выпуская черный дым, уже покачивался в дороге. Я правда боялась, что этот день никогда не наступит. Луиза явно наслаждалась прелестями горячей воды и центральным отоплением и предложила остаться еще на несколько дней. Однако Саймон, которого все больше и больше нервировал Бардо и его набеги на гараж и сарай (вчера Саймон с тревогой побежал осматривать свои многочисленные священные банки с гвоздями, переживая, что Бардо успел что-то свистнуть. Вполне вероятно, я бы сказала), тут же остудил намерения Луизы: «Это было бы прекрасно, сестренка, но может вам уже пора бы и вернуться к себе? Дети, должно быть, скучают по своим кроваткам. Ведь все же нет места лучше дома, да? Было приятно видеть тебя. Приезжайте опять! Но не в ближайшее время. Легкой дороги вам!» – и практически вытолкнул ее за дверь.

Бардо, однако, предпринял последнюю попытку отжать драгоценную торцовочную пилу и пробормотал: «О, Саймон, помнишь, ты сказал, что я могу одолжить пилу, чувак? Я просто пойду возьму ее…»

Саймон твердо сказал: «О, извини, Бардо, старина!» (Старина? Что за нафиг? Неужели Саймон превратился в дурацкую карикатуру 1930-х годов и теперь называет всех «стариной»?) «Прости, но торцовочная пила сломана. Да, совсем глючит, прям капут! Вот так жалость».

Бардо не отступил и весело предложил избавить Саймона от участи выбрасывания пилы. Он сказал, что хорошо умеет чинить, а даже если и не выйдет, то можно разобрать пилу на детали.

Комнату заполнил тестостерон, двое мужчин мысленно сражались за право иметь святой Грааль Электроинструментов. Однако любовь Саймона к его электроинструментам не стоит недооценивать.

«Боюсь, я уже отнес ее на ремонт, – холодно сказал он. – За ней все равно будет долго ехать. Я отвез ее сегодня рано утром. Какая. Жалость. Пока, Бардо».

Напоследок Питер и Джейн набросились на Цедрика, но не потому, что хотели продемонстрировать родственную любовь, как я сначала подумала. Нет, они набросились на него, потому что он стащил их планшеты и портативные игры и надеялся с ними улизнуть.

Луиза, похоже, больше обеспокоена желанием ее отпрыска жарить свои подающие надежды клетки мозга «ужасными микроволнами» (не совсем уверена, что айпод излучает микроволны, но кто мы такие, чтобы спорить об этом с Луизой). То, что ее сын – хулиган с воровскими замашками, ее не беспокоило. Тогда она наконец согласилась с Саймоном и сказала, что им всем пора вернуться к «чистой» жизни. Она не назвала наш дом притоном беззакония, но было видно, что ей очень хотелось.

Я никогда не чувствовала такого облегчения. Как хорошо, что они свалили. Я буду скучать по Ковентине, но боюсь, что они с Джейн вместе превратились бы в мелких преступниц, которые продавали бы на черном рынке мармеладки и назначили бы Питера своим миньоном.

И, о небеса, как же хорошо снова быть дома одним! Мне кажется, что в последние месяцы я только и занималась тем, что убиралась да готовила.

Среда, 30 декабря

Ха-ха-ха, елки больше нет. Ее нет. ЕЕ НЕТ! Я больше не могла на нее смотреть. Эта бедная елочка, которую мы принесли домой с такой любовью, с такой праздничной радостью, теперь превратилась в поникший высушенный куст. От нее больше не веяло праздником и любовью, как раньше. Теперь мне предстоит пылесосить еловые иголки как минимум до марта. Зато какой просторной теперь кажется гостиная! И весь дом теперь кажется таким большим после того, как мы сняли все украшения. Несмотря на то, что дома на самом деле не особо чисто, потому что мне надоело убираться после того, как я целый час пылесосила весь дом от хвои, а затем еще полчаса вычищала пылесос, который ошалел от такого количества иголок, в целом он выглядит намного чище. Может быть, Саймон прав и надо придерживаться минимализма? Может, если дом будет напоминать просто белую коробку, то будет НЕ ТАК УЖ и плохо.

Пес также в восторге от того, что ее убрали, и теперь он наконец-то смог помочиться на елочку, лежащую у задней двери – то, чего ему так хотелось с самого первого дня ее появления.

Четверг, 31 декабря – канун Нового года

Почему, господи, почему мне тогда взбрело в голову на вечеринке у Алисии пригласить всех к себе? И ПОЧЕМУ я решила устроить ее как раз в канун Нового года? Наверное, это самое ужасное время для каких-либо вечеринок, ведь все будут отсчитывать часы до полуночи, заполнять их принудительным весельем, потому что это же Новый год, так что всем НАДО грандиозно отмечать – ЭТО ЗАКОН!

А потом, после полуночи, после всех отсчетов и мучительных объятий с потными мужиками, которые лапают тебя под предлогом поздравлений с Новым годом, не остается ничего, кроме чувства разочарования и отчаяния, когда последние сверкающие искры декабря жестоко гаснут и перед тобой маячит лишь темная пустота января и еще один год, в котором ты, вероятно, не станешь настоящим взрослым.

Почему я не подумала логически (это риторический вопрос, разумеется, ведь ответ очевиден – напилась) и не решила провести новогоднюю ночь дома на диване, смотря дурацкие телевизионные шоу, где случайные знаменитости, которых всех загнали в студию и заставили «веселиться на славу», старательно притворяются, что они на самом деле не снимаются в августе? Почему я решила, что устроить вечеринку будет хорошей затеей?

Я отчаянно отдраиваю дом, готовлю и временами проверяю фейсбук, где все, кого я когда-либо встречала, публикуют статусы вроде «с нетерпением жду сказочной вечеринки у Эллен!»; «Жду не дождусь Нового года у Эллен!»; «Пью шампусик – готовлюсь к вечеринке Эллен!»; «Собираюсь на вечеринку Эллен, с Новым Годом заранее всех!»

Я ИХ ВСЕХ НЕНАВИЖУ! Я вот не попиваю шампусик и не навожу марафет. Нет, я в панике нарезаю овощи на салаты и стараюсь не сжечь профитроли. И во всем виноваты мои ужасные друзья – это ведь они приняли мое глупое приглашение, и Саймон тоже молодец – нет бы не разрешить мне устраивать вечеринку! И если он еще раз предложит сделать что-нибудь глупое и эгоистичное, например налить мне бокал вина или наполнить ванну (она все равно больше для меня не существует – после того, какие ужасы там могли произойти на Рождество), я его прибью.

Дыши. Дыши. Я справлюсь. Эти люди – мои друзья, за исключением тех, кого я ненавижу, – их я только пригласила, просто чтобы показать, какая я спокойная, умелая и гостеприимная хозяйка. И за исключением тех, кто приглашал нас на вечеринку ранее, так что мы им были «должны». И тех, кого я пригласила просто потому, что напилась и тогда они казались мне менее противными. Все будет хорошо. БОЛЬШИНСТВО из этих людей мои друзья.

По крайней мере, няня Сэма согласилась присмотреть и за моими детьми тоже, так что хотя бы не придется переживать, что на моей элегантной и утонченной коктейльной вечеринке Питер будет приставать к гостям с вопросами, как они думают, кто пукнул – он или собака, а потом давать подсказки – у него больше с запахом капусты, а у собаки – мяса.

Коктейли! Черт! Саймон уже начал делать коктейли? Коктейли Саймона – мое секретное оружие. Он очень хорошо делает крепкие коктейли. На вкус они словно фруктовый сок, так что смогу напоить всех гостей, как только они придут, и все будет хорошо, а на завтра они проснутся с остатками воспоминаний о вечере, поэтому я легко смогу убедить всех, что я лучшая хозяйка в мире.

Урррра! Все будет хорошо. Все равно бесят эти засранцы, которые отмечают меня в фейсбуке.

ААААААААА. Люди уже на подходе!

Январь

1 января – Новый год

О боже, моя голова. О боже, что случилось? О черт! Так, вчера приходил Сэм. Да, он пришел с Ханной, чтобы помочь со столом. Затем мы выпили пару коктейлей…

Приехали все остальные, и я была совершенно очаровательной – энергичной, остроумной и гостеприимной. Я познакомила всех друг с другом и призвала чувствовать себя как дома. Неужели я и в самом деле кричала «ДА ЧЕРТ ВАС ВОЗЬМИ, ПРОХОДИТЕ ВЫ УЖЕ ДАЛЬШЕ, ВЫ ЖАЛКИЕ УБЛЮДКИ!» на своих гостей? Вполне возможно. Ну, они, наверное, подумали, что я так шутила.

Еда. Я ведь кормила людей, да? Кажется, я проснулась, сжимая в одной руке сосиску в тесте. Да, значит, кормила. Смутно припоминаю, как продолжительно жаловалась мужу одной из школьных мам, который оказался терапевтом, что все вокруг теперь отказываются есть глютен, в то время как сама поглощала яйца по-шотландски и пыталась впихнуть их и бедному человеку тоже.

Музыка? Да, у нас была музыка. И танцы! По крайней мере, я танцевала. Я настояла на том, чтобы все разошлись, когда я решила исполнить фирменные танцы знаменитостей. Я даже пела. Помню, что была удивлена потрясенным молчанием в конце моих дрыганий вместо восторженных аплодисментов, которые я ожидала после своего виртуозного выступления. Вот блин.

Так, а я вообще где? Почему я в спальне для гостей? О Боже, неужели я наломала таких дров, что Саймон задумал разводиться со мной? Вдруг я всем показала свои умения танцевать как Стриптизерша Патриция? На самом деле, что-то такое и случилось. Я станцевала как Стриптизерша Патриция, но и не только я. Кто еще танцевал со мной? Черт возьми, это была Фиона Монтегю! Теперь мне однозначно лучше, раз уж и Фиона Монтегю напилась до такой степени, чтобы танцевать Стриптизершу Патрицию, то значит, я была не единственной, кто перебрал. Стриптизерша Патриция, как и звездные танцы – это мой пьяный конек на вечеринках. Главное, что я не попыталась сделать что-нибудь катастрофическое, не срывала с Алисии ее шарфы или что похуже.

Интересно, если я напишу Саймону, он принесет мне чашку чая? Мне пришлось съесть свою сосиску в тесте, чтобы восстановить силы. Я бы сейчас отдала буквально все что угодно за бутерброд с беконом.

Суббота, 2 января

О боже. Похоже, я все-таки сильно перебрала. Я заставила Фиону Монтегю принять участие в танце Стриптизерши Патриции, хотя Саймон говорит, что она и без этого уже отжигала, усиленно виляя бедрами. После этого, оказывается, я решила, что жонглирование профитролями отныне станет новым олимпийским видом спорта, и попыталась продемонстрировать всем, как это надо правильно делать. Когда Саймон попытался меня усмирить, я раздраженно фыркнула и легла в постель в гостевой спальне, чтобы досадить ему. Похоже, никто не заметил моего отсутствия, так как все думали, что я просто в другой комнате.

Более того, Элисон Эванс привела с собой своего довольно милого брата Марка, который ушел из моего дома с телефонным номером никого иного, как Сэма. Они уже созвонились и собираются на свидание.

Разумеется, прошло уже много времени с тех пор, как Сэм ходил на свидания, поскольку он внезапно забыл о своей крутости и превратился в болтливую, влюбленную девочку-подростка. Он уже прислал нам с Ханной фотографии минимум десяти рубашек, требуя нашего мнения. К каждой фотке он оставил свои комментарии: «Синяя красиво выделяет мои глаза, зато зеленая подчеркивает мышцы на груди, но я не хочу ими сильно хвастаться, иначе он подумает, что я тупой качок… Но я не хочу выглядеть, как будто я не готовился к свиданию. Может быть, вот эту в клеточку надеть? Но тогда я буду выглядеть как какой-то хипстер. В общем, наверное, надену синюю. Да, точно, пойду в синей. Или вы думаете, лучше в зеленой? Может, лучше купить новую рубашку? Думаете, будет слишком очевидно, что это новая рубашка? Я не хочу показаться отчаянным. Я мог бы сказать, что это был подарок на Рождество. Подарок… от кого? Не от мамы, конечно же! Давайте, типа кто-то из вас подарил мне рубашку на Рождество. Так что если вы вдруг с ним встретитесь, не забудьте про рубашку. Не забудьте сказать Марку, что вы подарили мне хорошую рубашку, тогда я буду выглядеть так, как будто у меня есть друзья с безупречным вкусом, которые любят меня так сильно, что покупают мне дорогие подарки. Да! Решено».

Что он имел в виду, когда сказал «как будто» у него есть друзья с безупречным вкусом? У него есть друзья с безупречным вкусом; да, у нас у всех отличный вкус – забудем про сервант, такие промахи могут случиться с кем угодно.

Я постаралась успокоить Сэма по поводу рубашки (интересно, а вдруг ему уже прислали фотку члена, и поэтому он теперь так волнуется? Так, лучше об этом не думать). Похмелье утихло, и я составила список амбициозных новогодних целей, которые непременно в этом году выполню. Мне будет сорок через несколько коротких месяцев, так что пора бы уже научиться быть взрослой. Сорокалетние не забираются на свои шаткие пианино и не исполняют непристойные танцевальные номера (хотя на самом деле довольно сложно танцевать на пианино). Сорокалетние – правильные люди. Учитывая это, в этом году я обещаю:

Учить французский. Правильный французский, с французским акцентом, позволяющий мне красноречиво разговаривать и вообще сказать что-либо кроме моего фирменного «люблю ходить на дискотеки». Мне тридцать девять; я слишком стара, чтобы говорить людям, что я люблю ходить на дискотеки на любом языке.

Я также обещаю читать интересные романы в оригинале на французском языке. Возможно, даже лежа в шезлонге. «Госпожа Бовари» – отличная книга на французском, еще и дерзкая. А хотя… читала ли я «Госпожу Бовари» или просто посмотрела жесткий сериал, где люди то и дело сношались в лесу? Я прочитаю «Госпожу Бовари» на французском языке. Или хотя бы на английском.

Я также заставлю детей учить французский со мной, и раз в неделю у нас будет французский вечер, как в школе шале, где мы общаемся друг с другом только по-французски, говоря такие вещи, как «Voulez vous passez le petit pois, s’il vous plait?» В эти вечера я обязательно буду приглашать детей Касты Мамаш на чай, чтобы потом они шли домой и рассказывали своим мамам, какие мы умные и изысканные, и тогда-то уж им точно будет несладко, хотя они и продолжат выкладывать свои фоточки с детьми в инстаграм с хештегом #маминосчастье. Ха!

Найти другую работу. Моя нынешняя работа, конечно, непыльная, но слишком скучная. Саймон говорит, что все работы скучны, и мне повезло, что я нашла работу, где можно работать всего половину дня, но мне бы хотелось заниматься чем-то интересным, чтобы я могла воплотить свой творческий потенциал.

Саймон ответил: «Ну, милая, а кто бы не хотел такую работу? Перестань строить из себя непонятно что». Конечно, он-то архитектор, так легче жить, осознавая, что творишь на благо будущих поколений. Хотя он, кажется, не убежден в величии строительства офисных зданий и квартирных кварталов в центре города.

Помимо того, что я уже стала умной и креативной разработчицей приложений, теперь я думаю стать предпринимателем в социальных сетях. Я понятия не имею, что это значит, но я продолжаю читать о людях, которые указывают это в своем описании работы. Возможно, первая часть моего списка целей должна включать «узнать, что такое предприниматель в социальных сетях»?

Я также обещаю должным образом продвигать свое приложение и зарабатывать на этом деньги. Сегодня я с удовольствием отметила, что мое приложение купили уже 100 человек, а это означает, что теперь мои 100 долларов окупили себя. Теперь начинается чистая прибыль! Если так все и дальше пойдет, да еще и вместе с профессией предпринимателя в социальных сетях, я скоро стану миллионершей.

Пить меньше вина. Вместо того, чтобы брать целую бочку по скидке, отныне я буду ходить к виноторговцам и покупать одну или две бутылки высококачественного вина, которые я буду вдумчиво потягивать, смакуя каждый ценный глоток.

Может быть, это будет французское вино, которое будет воплощать мою обретенную утонченность и элегантность. В любом случае я буду слишком занята своими уроками по французскому и планами по становлению богатым создателем приложений и предпринимателем в социальных сетях. Так что вряд ли у меня будет время на то, чтобы напиваться дешевым вином из супермаркета. У меня просто не будет времени, чтобы ночами смотреть свои сериалы, сидеть часами в фейсбуке и хлебать дешевое вино в тщетной попытке заглушить звон в ушах от бесконечного воя детей, а также избавиться от собственного страха, что все остальные живут куда лучше и интереснее, чем я. В любом случае дети больше не будут ныть, нет. Они будут высказывать культурные наблюдения о жизни на французском языке.

Быть милее с Саймоном. Мы выделим время друг на друга и будем ходить на свидания, где будем обсуждать политику, искусство, а не то, кто из детей опять не смысл за собой свои какашки.

Мы будем ходить рука об руку по залитым лунным светом рекам и помнить, что мы родственные души. Я не буду обзывать его раздражающим придурком или мудаком (во всяком случае при нем), приложу больше усилий следить за собой и носить сочетающееся нижнее белье чаще, чтобы он не думал, что раз на мне примерно одинакового цвета бюстгальтер и трусы (что бывало правда редко), то значит, грядет романтический вечер. Я начну ценить все те приятные дела, которые он делает для меня и детей вместо того, чтобы только концентрироваться на раздражающих вещах. Я больше не буду дуться после скандалов и заставлять его извиняться первым, даже если была не права. В любом случае с моим новым зрелым и ответственным подходом к нашим отношениям у нас, наверное, больше не будет ссор. Может быть, вместо этого у нас будут «семейные встречи», где мы по очереди будем выражать свои маленькие недовольства по-взрослому, без взаимных обвинений, и вместе искать решения проблем, а не швырять пачки с печеньем ему в голову, когда он в очередной раз спросит меня, есть ли «причина», по которой печь включена, когда любому идиоту понятно, что она включена, чтобы приготовить для него гребаный ужин!

Политика. Нужно все о ней узнать. Не только о британской, но и о мировой.

Я пойму американскую политическую систему; Узнаю, в чем разница между французским премьер-министром и президентом; Выясню, кто отвечает за Испанию (у них все еще есть король? Или это Португалия?).

Я также посмотрю, где находится Испания, а где Португалия, чтобы я знала, куда люди едут в отпуск. Я больше не допущу таких дурацких ошибок, как однажды я сказала, что Кельн – это во Франции. Почему мы говорим «одеколон», если Кельн находится в Германии? Почему бы не назвать одеколон каким-нибудь немецким словом?

Я узнаю, кто сидит в Кабинете министров, а также кто состоит в Теневом кабинете. Я перестану читать желтую прессу, вместо этого начну приучать себя к серьезным официальным газетам. Я стану информированным человеком, которому не все равно, что творится вокруг.

Телевидение. Буду смотреть только BBC2 и BBC4. Также Sky Arts.

Никакой больше прокрастинации и запойных просмотров сериалов. «Игру престолов», наверное, можно и дальше смотреть, потому что я где-то слышала, что там много аналогий с нашей историей, так что можно и дальше смотреть этот сериал ради политического образования, а не только ради драконов, горячих сцен и моей нездоровой фиксации на Якене Хгаре.

Я также буду строго ограничивать время детей за планшетами/телевизором. И я имею в виду на самом деле ограничивать, а не как раньше делать вид, что не знаю, что они все еще смотрят мультики в своих комнатах, хотя я попросила их выключить телевизор. Только детские каналы и познавательные программы.

Дети. Я буду заниматься с ними интересной и познавательной деятельностью и не буду кричать на них или говорить, что они тупые, даже когда они приклеивают свои руки к столу во время интересной и познавательной деятельности.

Я также прочитаю о лучших способах разрешения конфликтов между детьми, чтобы, когда они снова попытаются убить друг друга, я смогла разнять их и побыстрее примирить, а не просто орать: «Да когда же вы перестанете драться?! Не важно, кто начал, просто завязывайте уже!»

Я буду прислушиваться к их мыслям, чувствам и эмоциям, которые вызвали желание молотить друг друга планшетами по головам, и спокойно объясню им, почему это неприемлемое поведение, помогая им освоить другие способы выразить свое разочарование. Буду готовой, что возможно придется танцевать с бубном.

Деньги. Я буду разумно относиться к деньгам. Я не буду зарывать голову в песок и делать вид, что кредитные карты – это бесплатные деньги. Я буду изучать наши расходы каждую неделю и записывать, сколько мы тратим, и постараюсь уменьшить наши долги. Этим я совсем скоро займусь. Совсем недавно я решилась посмотреть на баланс наших карт после Рождества. Я закрыла страницу в ту же секунду, как увидела цифру на экране. А затем пришлось открыть страницу снова, чтобы убедиться, что мне не показалось. Это какая-то ошибка, не могли же мы потратить так много на Рождество? Оказалось, что могли. Я также очень скоро расскажу об этом Саймону, и мы разберемся с этим, как ответственные и взрослые люди.

Что еще? Ах да, похудеть, конечно же. Наверное, этот пункт есть в списке целей любой женщины. Похудеть и привести себя в форму. В идеале я стану такой худой, что люди за моей спиной будут говорить что-то вроде «мне кажется, это уже чересчур, она слишком худая». Но я согласна и просто на «похудела на пару килограммов».

Я только что перечитала все свои цели. Это очень хорошие цели, но, наверное, они превратят меня в самую самодовольную, раздражающую какашку всех времен и народов. Во всяком случае, уже слишком поздно начинать сегодня, тем более что у меня осталось вино. Надо же сначала закончить вино и потом уже приступать к взрослым проблемам. Дети все время размахивают школьными листовками с призывами о безотходном потреблении перед мои лицом, поэтому придется допить вино.

Я закончу дешевое шардоне и просто немного посижу в фейсбуке. Но буду смотреть только профили умных людей, которые делятся статьями из серьезных новостных источников. Это будет моя первая встреча с политическими новостями.

Интересно, как будет «черт меня побери» на французском?

Среда, 13 января

Саймон увидел выписку по кредитной карте. На самом деле это было неизбежно. Это раньше можно было бы прятать счета от мужа где-нибудь под матрацами, как это делала мама. Потом отец все равно находил их и закатывал скандалы даже похуже, чем Саймон.

Вполне себе обычная ситуация. Это я растратила все деньги. Это моя вина, что счет у нас длиной в километр. Саймону было весьма удобно проигнорировать то, что в основном деньги ушли на продукты и подарки, в том числе и для его сумасшедшей родни с постоянно растущей оравой чумазых детей. Описывать Луизу и ее семью подобным образом было, возможно, ошибкой, ведь в этом доме только Саймон может критиковать свою сестру, а я должна помалкивать.

Наконец Саймон взревел: «Ради всего святого, Эллен, как мы вообще сможем хоть что-то накопить, если будем и дальше тратить столько денег? Я так вкалываю, чтобы обеспечить всех нас, а ты просто берешь и трынкаешь деньги направо и налево!»

Ох, я много чего могла бы ответить на это. Что мне, в отличии от него, не нужно было выплачивать кредит на учебу в течение пяти лет после окончания университета. Что я вообще-то зарабатывала намного больше даже в шаткие времени после окончания университета. Что единственная причина, по которой я сейчас работаю неполный рабочий день, заключается в том, чтобы растить его детей. Что раз уж я «трынкаю» деньги на еду и подарки, то что делает он, когда закупается всеми этими инструментами и различными гаджетами, которыми все равно никогда не пользуется?

Но я не сказала ничего из этого. Я попыталась быть оптимистичной и сказала: «Все не так плохо, Саймон. Нам просто нужно немного сэкономить, вот и все. И, может быть, мое приложение будет…»

– Господи, Эллен, даже не упоминай свое дебильное приложение, хорошо? Сколько ты уже заработала на нем? Сто фунтов? Или ты уже стала лидером продаж и теперь заработала аж двести? Твое многострадальное приложение не поможет нам выбраться из этой финансовой дыры, понимаешь? По крайней мере, я пытаюсь сэкономить деньги. Я заказал несколько умных лампочек, которые будут использовать намного меньше электроэнергии, и мы сможем отслеживать, сколько электроэнергии мы расходуем».

– А, ну конечно! Конечно. Просто обосраться и не встать, Саймон. Опять ты ведешь себя самодовольно, как последний ханжа! Конечно же, это я виновата, что у нас нет денег, и ты как раз рассказываешь мне, как ТЫ экономишь, в то время как САМ РАСТРАЧИВАЕШЬ ДЕНЬГИ!»

– Не я ведь потратил целое состояние на Рождество, Эллен. Я только об этом говорил. Если бы ты спланировала все заранее и закупалась по выгодным ценам, то мы бы не потратили так много. Если бы ты еще организовывала собственную жизнь, все было бы намного проще. И да, мои лампочки сэкономят нам деньги в долгосрочной перспективе, так что это инвестиция, в отличие от того, что ты потратила 180 фунтов в каком-то магазине диетических продуктов. Что ты там брала? Что вообще можно было набрать в таком магазине? Чечевицу? Только ты можешь быть такой расточительной, чтобы тратить столько на чечевицу! А мы ведь даже не едим чечевицу!»

– Это все твоя сумасшедшая сестрица! Ведь она же не соизволит питаться токсичными продуктами из супермаркетов, что ты! Помимо этого, ты забываешь, что мы целую неделю кормили не только себя, но и восемь голодных ртов! Что не дешево, и вообще, Я ЖЕ НЕ МЕССИЯ, САЙМОН, И Я НЕ МОГУ ПРОКОРМИТЬ ВСЮ ЭТУ ОРАВУ ПАРОЙ БУЛОК ХЛЕБА И ДВУМЯ РЫБЕХАМИ, и даже если бы и могла, твоя чокнутая сестра не стала бы их есть, потому что О ГОСПОДИ, ЭТО ЖЕ НЕ ОРГАНИЧНО, НЕ ПО ВЕГАНУ, ДА ЕЩЕ И С ГЛЮТЕНОМ! И увы, я не могу превращать воду в вино, чтобы утолить ее бесконечную жажду и мою собственную потребность выпить, чтобы хватило сил разбираться с ее бредом. И когда именно я должна была обойти шесть разных супермаркетов, чтобы сравнивать цены на картошку и морковку, чтобы сэкономить несчастные жалкие копейки?! Скажи мне. Я работаю. Я воспитываю твоих, блин, детей. Я убираюсь дома. Я готовлю. А что ты делаешь? Ты работаешь на один день больше, чем я, и, конечно же, это означает, что ты можешь балдеть все выходные, спокойно сидя на заднице, а я все еще бегаю за детьми, готовлю, убираю и стираю, и ты мне никогда не помогаешь…

– Ну уж извини, что я слишком устаю после работы, где торчу по шестьдесят часов в неделю, и поэтому не занимаюсь глажкой! – плевался Саймон. – Уж извини, что у меня хватило наглости попросить немного времени для себя. И ты все обвиняешь МОЮ семью в расходах на Рождество, но помнишь ли ты, что и ТВОЯ родня там тоже была!

Я хотела прибить его. Мое воображение уже рисовало прелестные картинки того, как я хреначу его по голове крикетной битой Питера, а затем закапываю в лесу. А еще можно отдубасить его замороженной бараньей ногой. Жалко только, что у меня нет ее в морозильнике. Хотя есть баранья лопатка. Может, лучше ей? Хотя нет, уж лучше вооружиться чем-то вроде бараньей ноги, чтобы можно было хорошо замахнуться – так будет больнее и быстрее. Вместо того чтобы убить его, я глубоко вздохнула и сказала:

– Саймон, ты помнишь голубя?

– Какого черта ты сейчас болтаешь? – простонал Саймон. – Я пытаюсь донести до тебя, что надо сэкономить деньги и разобраться в наших жизнях, а ты говоришь о голубях?

– Уже неважно. Забудь. Просто отвали и оставь меня в покое. Все равно во всем ведь я одна виновата. Я просто буду теперь закупаться только в магазинах замороженных продуктов, ты рад? Хочешь замороженного ягненка? Ммм?

Хотя он прав в одном. Какой смысл постоянно проверять электронную почту в надежде, что еще кто-то купил мое приложение? Все равно у меня ничего не получится, хоть я и пыталась отправлять свое детище на различные сайты, где оценивают и рекомендуют приложения. Это была дурацкая затея.

После ссоры мы не разговариваем друг с другом. На самом деле, это я демонстрирую, что не разговариваю с ним и пассивно-агрессивно пытаюсь доказать свою правоту тем, что хлопаю дверьми и громко топаю по дому. У меня ужасное чувство, что, несмотря на мои попытки показать, что я права, он просто не обращает на это внимание и спокойно занимается своими делами. Может быть, начать с ним говорить, просто чтобы злить его. Ха! В любом случае очень трудно молчать, когда буквально каждая клетка моего тела вопит «А ЕЩЕ…»

Суббота, 16 января

Чтобы лишний раз не сталкиваться с Саймоном, потому что я все еще с ним не разговариваю, я решила отвести Питера и Джейн в музей и на бесплатную выставку в галерее. У этой поездки было два преимущества: во-первых, мне не нужно будет выслушивать ворчание Саймона, когда тот найдет баночку просроченного хумуса с содержимым на одну ложку и начнет пилить мне мозги за расточительность, а во-вторых, наше развлечение бесплатное, так что я смогу похвастаться своей экономностью и финансовой зрелостью.

Воодушевившись своим желанием экономить, я также решила, что мы не поедем на моей бензино-поглощающей машине и не будем платить за парковку сумму, соразмерную с королевским выкупом. Нет, мы поедем на автобусе, что дешевле и веселее.

Если мы поедем на автобусе, нам также удастся избежать территории Идеальной Семьи Аткинсон. Однажды Идеальная Мама Идеальной Люси Аткинсон сказала, что раз в год они устраивают «День общественного транспорта». В этот день они забывают о своем «рендж ровере», выбирают какое-нибудь место и пытаются добраться из этого места домой на общественном транспорте. Это, как сказала мне мама Люси, «невероятно весело».

К сожалению, оказалось, что билеты на автобус сейчас очень дорогие и, наверное, поехать на машине было бы дешевле. Бесплатный музей и художественная галерея оказались напичканными сокровищами и артефактами со всех уголков земли, но Питер и Джейн хотели только посмотреть на динозавров и на египетские артефакты. Наверное, существует закон, по которому все дети младшего школьного возраста обязаны делать рефераты про египтян.

Потом я потащила их посмотреть на картины. Им было скучно вплоть до того момента, как мы не наткнулись на картину с обнаженной женщиной. Сначала они тихо хихикали, а потом расхохотались во весь голос: «ЖОПА! СИСЬКИ!» – «Да что вы как дети малые!» – прошипела я, на что они в замешательстве ответили: «Но, мамочка, мы и есть дети? Как нам перестать быть детьми?»

Мои попытки освежить свой разум и душу, молча созерцая работы импрессионистов, испортил Питер, который то и дело уговаривал пойти еще разок посмотреть на жопы. «Жопы, жопы, жопы, ну пойдем еще посмотрим на жопы!» – не останавливался он. Неспокойно на душе было и из-за того, что Джейн молчала, хотя ей это не свойственно. Какая-то часть меня надеялась, что Джейн была поражена красотой вокруг, а потом я поняла, что она ускользнула в соседний зал, где нашла шкаф с редкими драгоценностями и теперь пыталась разобраться, как взломать замок.

Честно говоря, я не сильно расстроилась, что дети постоянно отвлекали меня от предметов искусства. Я не раз бывала в галереях, где пыталась прочувствовать искусство, понять и впитать в себя идею произведения… Но вместо этого я просто чувствовала себя откровенно глупо и неловко, ведь если не простоишь у картины больше «положенного» времени, то люди вокруг будут осуждающе смотреть и думать, что ты поверхностный невежа и что тебе нечего делать в культурных местах. Это очень похоже на тот неловкий момент, когда ты понимаешь, что идешь не в ту сторону, но не можешь просто взять и повернуть, ведь тогда Все Все Поймут. Вместо этого ты притворяешься, что тебе вдруг понадобилось в магазин, и уж после этого можно идти в нужном направлении.

Дети уговорили меня отвести их в сувенирный магазин. Я опять отказалась выкладывать 35,99 фунтов стерлингов за зонтик с балериной для Джейн, хотя сейчас его продавали всего за 22,99.

По дороге домой мы сели в двухэтажный автобус, и я наивно повела детей на второй этаж, ведь «это же будет весело». Я не забиралась на вторые этажи в автобусах с тех пор, как в них запретили курить. Совсем не весело сидеть среди орущих подростков, которые постоянно фоткают друг друга и выкладывают снимки в снэпчат, а потом визгливо гогочут, глядя на свои творения. Были и положительные моменты – они хотя бы заглушили крики моих собственных детей.

Я совсем забыла, какие виды открываются на улицы и дома со второго этажа автобуса. К тому времени уже стемнело, люди возвращались домой, включали свет, и я наблюдала за всем, что происходило в домах – тут парочка что-то готовит на ужин, а тут сидит и читает журналы женщина с бокалом вина, а вот пустая комната с зажженным камином и неимоверным количеством книг и картин. Наверняка сюда сейчас придут жильцы, будут греться у камина и рассказывать, как прошел день.

Проезжая мимо этих мерцающих окон и домов, я поражалась тому, что за каждым из них – целая история; где-то наверняка есть похожая на нас семья, где также ругаются, едят макароны и смотрят телевизор, как мы. Неужели люди думают о том же, когда проезжают мимо моего дома? Неужели они тоже смотрят в мои окна и видят хороший дом, женщину, у которой есть все, о чем мечтала, двое прекрасных детишек и любящий муж?

Вот что я вижу сквозь все эти окна – хорошие истории. Та парочка не спеша нарезает продукты в спокойной расслабленной тишине, а не агрессивно рубит овощи после очередного скандала и думает о том, куда бы лучше вонзить друг другу нож. Та женщина с бокалом наслаждается своим личным временем после продуктивного дня на своей престижной работе, а на пытается напиться до беспамятства, лишь бы забыть, что ее женатый любовник решил вернуться к своей жене. В ту пустую комнату вот-вот зайдет дружная семья и будет делиться новостями. И она пустая вовсе не из-за того, что жильцам позвонили с ужасной новостью, и они выбежали из дома, забыв выключить свет.

Когда люди проходят мимо моего дома, они не видят женщину, которая задается вопросом, сделала ли она правильный выбор в жизни, которая уверена в том, что она ужасный родитель, которая не знает, любит ли ее муж – потому что он ведет себя так, будто не любит, и они даже не разговаривают, ведь общих тем для разговоров нет. И никто не знает, как долго она сможет прикрываться лучезарной улыбкой и говорить всем, что все в порядке, а потом рыдать в кладовке, обнимая собаку и бутылку виски от того, что никто ее не понимает.

Или, может быть, все намного примитивнее. Может, той паре нечего сказать друг другу, так как он гнобит себя за то, что потратил все деньги на дорогущую свадьбу и медовый месяц во Франции, а потом обзавелся кредитом вместо того, чтобы купить себе спортивную машину, а она думает о мальчике, который однажды поцеловал ее на пляже. Эх, вспомнить бы имя этого мальчика, ведь этот поцелуй был одним из самых романтичных моментов в ее жизни.

В моей жизни самым романтичным поступком может гордиться Саймон. И самым нелепым тоже. Мы были в Эдинбурге, шли по улице и заметили симпатичных розоватых голубей, слоняющихся по дороге. Я была в восторге от розовых голубей (они такими казались на расстоянии), поэтому, когда Саймон сказал: «У нас есть такие дома», я воскликнула: «Как мило! Позови меня потом к себе домой, я хочу розового голубя».

Мы продолжили наш путь, и я напрочь забыла о розовых голубях. Несколько недель спустя Саймон отправился домой на семейный праздник. Мы были еще не на той стадии отношений, чтобы и меня приглашали тоже, так что я осталась в Эдинбурге и, скорее всего, напилась где-то в пабе.

В воскресенье вечером Саймон появился в моей квартире с картонной коробкой в руках и настоял на том, чтобы я вышла с ним на улицу. Он привел меня в сад напротив моего дома и протянул мне коробку. Он улыбался, как маленький мальчик в рождественское утро, и явно очень гордился собой.

Я открыла коробку, заорала от ужаса, кинула ее на землю и убежала.

Оказывается, Саймон поймал розового голубя в голубятне своей бабушки, привез его на поезде из самого Хэмпшира (и терпел все косые взгляды попутчиков, когда он давал еду и воду сидящему там существу) и, наконец, протащил бедную птицу через весь Эдинбург, чтобы вручить мне, просто потому что я однажды сказала, что хочу розового голубя.

Бедный Саймон не знал, что я на самом деле до смерти боюсь птиц, мотыльков, летучих мышей и всего остального, что хлопает крыльями, и худшее, что он мог положить в эту коробку – разгневанный голубь. Я визжала так, что прохожие подумали, что Саймон на самом деле пытался меня обокрасть.

Это был самый романтичный поступок, который ради меня совершали. Как только я успокоилась и перестала верещать, а прохожие отпустили Саймона, мы дали голубю улететь. Саймон заверил меня, что он точно доберется домой сам и что все у него будет хорошо, лишь бы я перестала плакать из-за бедного деревенского голубя, который остался один-одинешенек в этом большом суровом городе. Ведь даже если я и боюсь голубей, то это не значит, что я не переживаю за этих страшных вонючих и вечно срущих говнюков. В тот же день Саймон впервые признался мне в любви. (На самом деле он сказал: «Хоть ты и ненормальная, я тебя все равно люблю», но не будем заострять на этом внимание.)

Теперь он стонет, если я прошу его купить моющее средство. Вряд ли он снова принесет мне голубя.

Боже, январское небо такое хмурое. Правду говорят – общественный транспорт угнетает.

Воскресенье, 17 января

Сегодня я просматривала старые фотографии, делая вид, что разбираю их, но на самом деле я просто вспоминала прошлое и удивлялась тому, какими мы были молодыми. Вот и позорная фотка нас с Ханной, где мы выглядим как развратные куртизанки в ажурных чулках и подтяжках и с бордовой помадой на губах.

В тот вечер я сломала запястье, пока плясала на танцполе, и отказывалась идти в травмпункт, потому что переживала из-за того, что обо мне подумают врачи. Поэтому я решила заняться самолечением – выпила дешевый джин, а на утро проснулась с еще большей болью в запястье и с отвратительным похмельем. А может, я путаю с какой-то другой вечеринкой, их у нас было пруд пруди.

Устраивают ли нынче такие вечеринки? Были ли они фишкой лихих девяностых, или они проходят и сейчас, и теперь там отплясывают молодые и красивые, давая фору нам, старым калошам? На мгновение мне захотелось устроить такую вечеринку на свое сорокалетие, но потом я вспомнила, как в 19 лет нужно было заморачиваться, чтобы круто выглядеть. А сейчас, после двух детей и тонн чипсов, то и вовсе лучше забыть об этом. Да и холодно в этих чулках. Даже тогда меня раздражало, что мальчики одалживали мои распутные платья и обтягивающие штаны и выглядели в них намного лучше, чем я (по крайней мере, со спины), с моим-то жирком. Спасибо дешевому белому вину, водке и диетической коле, бесконечному запасу сигарет «Мальборо» (боже, если бы только я могла снова курить столько же!) и сосискам в тесте / кебабам, которые круглосуточно продавали неподалеку от клубов.

Затем я наткнулась на наши с Саймоном фотографии из фотобудок, где я превосходила саму себя в глупых позах и странных выражениях лица, а Саймон превращался в Мистера Серьезность, но отмечу, что на всех фотографиях он меня обнимал. Потом я добралась до наших свадебных фотографий и разрыдалась от того, какими мы были молодыми и полными надежд, а также из-за своего ужасного выбора свадебного платья.

Серьезно, о чем я думала? Огромное жесткое блестящее платье из белой тафты, рукава-фонарики, странные оборки и ужасные воланы. Когда мы женились, мода из восьмидесятых уже канула в прошлое, и даже тогда при всем желании не получилось бы оправдать мой внешний вид. Единственным утешением было такое же ужасное платье моей свидетельницы Ханны.

Саймон, скотина такой, выглядел элегантно и стильно в своем классическом костюме, что просто несправедливо! Почему мальчики могут закупаться одним костюмом и носить его потом всю жизнь, ну разве что если не потолстеют (Саймон не потолстел), в то время как женщины должны накупать разные платья для каждого события, и не дай бог, если кто-то объявится в таком же наряде, что и вы, притом что все мужчины выглядят одинаково.

Я все еще шмыгала носом и тихо возмущалась двойными стандартами, пока искала наши с Ханной фотографии с балов. Уж если мое свадебное платье оказалось таким ужасным, то тут-то меня поджидает кошмарный сон – изумрудного цвета тафта с рюшами и изгибами, еще и безвкусное болеро… Кстати, кто-нибудь сейчас носит тафту? Или она оказалась там же, где и все дикие вечеринки девяностых? В этот момент в комнату зашел Саймон и увидел, что я плачу.

Говорят, что женщины неосознанно ищут мужчин, похожих на своих отцов. Что ж, у папы и Саймона есть одно сходство – они оба не знают, как вести себя с эмоциональными женщинами. Мой отец пытался нас с сестрой успокоить, предлагая нам деньги, лишь бы мы перестали плакать. Мы с Джессикой очень быстро поняли, что это было отличным источником дохода в подростковые годы. Дрожащие губы стоили минимум пятерку, а если получится выдавить пару-тройку настоящих слезинок, то можно рассчитывать на десятку или даже двадцатку, если получалось плакать взахлеб. Нам даже не нужно было придумывать причину, по которой мы плакали, мы могли просто вопить о том, что мы ооочень переживаем из-за развода, и этот эмоциональный шантаж раскрывал его кошелек еще шире. Джессика обычно откладывала половину своих доходов на свой сберегательный счет, а оставшуюся половину тратила на премиальные облигации, в то время как я тратила свои деньги на водку, сигареты и клубы. Эта разница в нашем финансовом благоразумии, возможно, является причиной того, что у Джессики теперь есть большой дом, много денег и надлежащая пенсия, а я не могу позволить себе ботокс, чтобы избавиться от многолетних морщин вокруг рта, вызванных курением.

Подход Саймона к плачущим женщинам, к сожалению, менее щедр, обычно он просто прячется в своем сарае, пока буря не пройдет, поэтому я очень удивилась, что он пришел в комнату и сел передо мной. Я предположила, что он зашел сюда, чтобы собрать вещи, ведь завтра ему нужно уезжать в командировку на неделю, и приготовилась к тому, что он начнет нудеть из-за разбросанных фотографий на полу.

Вместо этого он поднял фотографию, где были запечатлены мы в каком-то пабе. Я искренне смеялась, а он смотрел на меня так, как не смотрел уже долгое время.

– Боже, мы были так молоды! – сказал он.

– Слишком молоды, – холодно ответила я, все еще злая из-за нашей ссоры.

– Думаешь? Кстати, я помню голубя. Вряд ли такое забудешь, когда везешь его в картонной коробке через всю страну, а потом еще и через весь Лондон на метро.

Несмотря на свою внутреннюю буку, я рассмеялась.

– Прости, – сказал он. – Я не хочу уезжать и оставлять тебя в таком состоянии».

Я все еще очень злилась на него, но сложно было оставаться букой и смотреть на наши фотографии, где мы выглядели такими счастливыми (и худыми). И вообще, он ведь извинился, а значит, я выиграла. Я решила этого не озвучивать, хотя очень хотелось. Но я знала, что он знал, что я выиграла.

Вряд ли это можно назвать успешным началом года, когда я пообещала себе, что мы будем зрело решать свои конфликты. Но я правда думаю, что он неправ, и поэтому готова себя полностью оправдать, лишь бы не извиняться первой. Все-таки я его очень люблю. Просто иногда забываю об этом, когда хочется его придушить.

Февраль

Понедельник, 1 февраля

Сэм влюбиииилсяяяя. Будь Сэм девочкой-подростком, он бы писал на все форумы в интернете и спрашивал, как понять, что ты нравишься мальчику. И вот он целый день трещит о своей нынешней дилемме – сначала на территории школы, когда мы забирали детей, а потом перешел и в наш групповой чат. А дело в том, что он не знает, стоит ли через пару дней праздновать юбилей – месяц отношений после первого свидания с Марком, или же продержаться до Дня святого Валентина. Он упоминает имя Марка в любой нашей беседе, и это очень мило. Я бы ни капельки не удивилась, если бы он сейчас нарвал себе цветов и гадал, отрывая лепестки, любит ли его Марк али нет.

Ханна также созрела для новых приключений. Раз уж Сэм смог найти свою любовь после бессовестной свиньи Робина, то и ей стоит попробовать нырнуть в пруд свиданий (ее аналогия, не моя. В моем воображении возник грязный вонючий пруд, когда она так выразилась).

Она нашла хороший сайт для знакомств, где тебя должны описать твои друзья, рассказать, какой ты прекрасный человек и почему именно с тобой нужно завести отношения. Уж там-то, как думала Ханна, люди не будут присылать фотографии своих членов. Сэм фыркнул и сказал, что любой мужчина при случае обязательно пришлет фотку своего достоинства, и Ханна на него обиделась.

Бедная Ханна, я очень надеюсь, что она знает, что делает. Она определенно заслуживает кого-то прекрасного, в отличие от мразотной подлюки Дэна, но я не уверена, что ей подойдут знакомства в интернете. Она попросила меня написать для нее «рекламу» для этого сайта. Вряд ли мне стоит писать туда что-то вроде «Я знаю Ханну с тех пор, как нам исполнилось одиннадцать. Будьте добры к ней и не присылайте ей фотографии своего пениса, иначе я найду вас и отрежу его». Перебор?

«Я знаю Ханну много лет. Она любит сыр, вино, фильмы и посиделки с друзьями. Она любит читать, путешествовать и проводить время со своей семьей. Она прекрасный человек с оптимистическим взглядом на жизнь». Слишком скучно. Это описывает кого угодно. О боже, это намного сложнее, чем кажется.

«Ханна очень веселая». Нет. Может, стоит описывать ее как «шутницу» или «сорвиголову»? Может, мне не стоит так стараться «продать» ее?

«Ханна добрая, верная и любящая». Ну вот, теперь Ханна как золотистый ретривер. Кто знал, что написать короткий текст о том, почему кто-то должен спать с твоей подругой, будет так сложно? Может быть, в следующий раз, когда мы пойдем в паб, мне просто подойти к какому-нибудь мужику и сказать: «Слушай, ты очень нравишься моей подруге, хочешь с ней засосаться?» – так мы и знакомились с мальчиками, когда нам было 14.

Интересно, а четырнадцатилетние еще целуются взасос, или в этом возрасте надо уже записывать жесткую порнуху? Наверное, узнаю, когда подрастут Джейн и Питер. Имейте в виду, я не уверена, что Джейн когда-нибудь найдет храбреца, готового переспать с ней. И мне заранее жаль любого мальчика, который осмелится писать ей эротические смски, потому что она скорее засунет его телефон ему в самые неожиданные места. У нее до сих пор травма после разговора о том, «откуда берутся дети», и школьных профилактических уроков. Она часто объявляет, что никогда не займется «этим», так что надеюсь, она и дальше будет придерживаться своих принципов, когда подростковые гормоны начнут ее атаковать.

А вот с Питером сложнее. Я уже предвижу, как к нам приходят разгневанные отцы и обвиняют его в том, что он опорочил честь их незамужних дочерей. Питер с самого детства был бесстыдным хитрецом; Саймон до сих пор краснеет от воспоминания, как малыш Питер высунулся из тележки в супермаркете и ущипнул проходящую мимо женщину за задницу, которая, разумеется, подумала, что это Саймон руки распускает, и пригрозила вызвать полицию. Саймон до сих пор использует эту отмазку, чтобы не брать детей с собой в магазин. Хотя сейчас Питер, скорее всего, просто будет пердеть и хихикать до тех пор, пока весь супермаркет не обрыгается. Так, вернемся к рекламе Ханны.

«Ханна прекрасна. Она теплая и веселая; отличная мама и замечательная подруга. Она заслуживает того, чтобы встретить такого же замечательного мужчину. Который не будет присылать ей свой член еще до свидания». Последнее предложение, пожалуй, лучше убрать. О боже, сойдет. Я начиталась описаний других людей на этом сайте, и все они говорят почти одно и то же. Каждый интересуется путешествиями и чтением, даже если самый дальний зарубежный тур, который они когда-либо посещали, – это круиз по местным барам на своей улице, а самое большое из того, что они недавно читали, – это меню еды на вынос.

Конечно же, все они замечательные люди, которые пьют только по случаю (ну кто же напишет «функционирующий алкоголик» или «мне нравится сидеть на диване в одиночестве в труселях и хлестать пивас до потери сознания»?) и ищут кого-то «особенного».

Я думаю, что Ханна невероятно смелый человек, что ввязалась в это дело. Хоть Саймон меня и выбешивает иногда, не думаю, что я смогла бы часами пролистывать профили незнакомых мужчин на этом сайте и пытаться по их аватаркам определить, подходим ли мы друг другу. То, что вот этот самец описывает себя как «удобный», означает ли это, что он просто жирный? А если «спортивный», значит, им нужны только спортивные женщины?

Хвала небесам, что Саймон никогда не намекал мне заняться спортом. Когда дети были еще совсем маленькими, я решилась-таки пойти в спортзал. Дело было не в том, что мне очень хотелось вернуть свою фигуру после родов, просто возле яслей был тренажерный зал, куда мамочкам предоставлялась скидка. Какое-то время я и правда посещала групповые тренировки и заметно подтянулась. Мне очень нравились уроки по боксу, где я вволю могла молотить грушу и забывать о своих разочарованиях и проблемах. Хотя, конечно, я очень жалею, что рассказала, что представляю лицо мужа, когда от груши остается мокрое место.

Конец моим тренировкам положило ужасное занятие, где мы должны были балансировать на шаткой доске и выполнять изощренные упражнения. То занятие вел очень мускулистый качок в невероятно маленьком жилете, который то и дело поглаживал свои бицепсы самым неприличным образом.

Оказалось, что я была единственной, кто не оценил его намасленные мускулы, так как все остальные женщины на занятии пришли при параде и усиленно строили тренеру глазки. Я была в своей верной старой мешковатой футболке и леггинсах. Я выполняла все упражнения неправильно, поэтому он все занятие провел рядом со мной, показывая технику и поправляя мои движения, что вызывало гнев у нафуфыренных фитоняш.

Тем не менее последний гвоздь в гроб моей физической формы забило то дурацкое занятие, где нас заставили встать на колени на гигантские фитболы. Я настаивала на том, что не смогу это сделать, а инструктор настаивал, что все это могут, это легко.

Это было нелегко. Мне удалось пробалансировать на этом мяче где-то микросекунду, прежде чем соскользнула с него, – причем я не просто рухнула плашмя на пол, а пролетела через весь зал со скоростью света, влетела в колонну и уже тогда упала на пол, ошеломленная своими передвижениями.

Все смотрели на меня. Многие люди бросились помогать, когда я с трудом стала подниматься на ноги, и мне пришлось уверять их: «Что вы, я в порядке, ха-ха-ха, нет, все абсолютно хорошо!» Затем я прохромала в сторону детской игровой, чтобы взять детей в охапку, сбежать из этого места и никогда не возвращаться.

Еще полгода я продолжала оплачивать свой абонемент в этот зал, чтобы они не подумали, что мне стыдно возвращаться туда, а потом Саймон заставил меня прекратить это делать и не растрачивать попусту деньги. Теперь мой спорт ограничивается погоней за засранцем-псом, который любит носиться за кроликами.

Конечно же, моя неспортивность – еще одна причина, по которой я бы не смогла знакомиться с мужчинами на этом сайте. Я просто не смогла бы раздеться перед кем-то еще, особенно после того, как родила двоих детей и набрала больше килограммов, чем мне хотелось бы думать.

Саймон видел растяжки по мере их появления, а также непривлекательные изменения в теле после беременности и рождения детей, от съеденных миллиардов мятных конфет, и, если честно, в этих изменениях и он виноват (тут можно забыть про мятные конфетки, это полностью моя вина). Я не смогу просто снять с себя одежду перед кем-нибудь еще и пуститься во все тяжкие, после того как почти двадцать лет никто, кроме Саймона и врачей, не видел мое тело.

Нужно и правда быть добрее с Саймоном. Он никогда не ворчал, что я больше не та гибкая и юная сексапильная девушка; он смеется и говорит мне, что я великолепна, когда я ворчу из-за набранных килограммов или растяжек, и пусть он не так часто дарит мне цветы, зато приносит мне много чашек чая, которые, честно говоря, мне больше по вкусу. И пусть он пропадает целыми днями в своем сарае и пичкает мой дом бессмысленными приспособлениями, которые, как он утверждает, экономят время и усилия, хотя на самом деле получается все наоборот. Уж лучше так, чем если бы он спал с любовницами и разбил мне сердце, как эти подлецы, бывшие Сэма и Ханны.

Вторник, 9 февраля – Масленица

На потолке блины. На полу блины. На собаке блины. Вчера перед сном я целый час просматривала видео по переворачиванию блинов. Целый, блин, час. Ради этого.

Конечно, то, что я пригласила детей Сэма к нам в гости на блины, оправдывает количество нажаренных блинчиков… Но как можно было зайти так далеко? Я хитро решила, что буду называть свои блинчики крепами, что приближало бы меня к цели выучить французский язык и стать культурным грамотным человеком (кстати, отныне я матерюсь только на французском – «baise ma vie». Звучит очень пафосно).

Мои блины послужили мне печальным напоминанием, почему я не готовлю вместе с детьми. Софи и Джейн тщательно просеивали муку по всему полу, а Питер и Тоби разбили пять яиц, из которых ни одно не оказалось в миске. Итак, после бесчисленных попыток приготовить жидкое тесто яиц и молока больше не было, и я выхватила у детей миску, вылила содержимое в блендер и надеялась на лучшее.

Тесто получилось с комками, но я все равно вылила его на сковороду, на которой уже подгорели первые три блина, скорее всего из-за того, что я, как обычно, проигнорировала строгие инструкции из просмотренных видео, где меня убеждали, что я обязательно должна приобрести рекламируемую ими особую сковородку по вполне приемлемой, на их взгляд, огромной цене.

В конце концов я соскребла со сковородки что-то полусъедобное, и как только дети закончили драться как стая бешеных собак, они стали указывать, что я совершенно неправильно переворачиваю блины, что их обязательно нужно подкидывать, а не шуровать лопаткой. (И если следовать их правилам, то все правильные блины – подкидыши. Судя по выражению лица Джейн, она совсем не шутила.)

Я вчера насмотрелась на ютубе, как люди подбрасывают блины, и решила попробовать сделать то же самое. Из-за моей хреновой техники блины оказались на потолке. Дети упросили меня разрешить им подбросить блины, потому что, разумеется, у них бы получилось лучше, и разбросали бедные крепы по всему дому, запульнув и в несчастного пса, который сейчас находится в состоянии шока.

Сэм даже не упрекнул меня, когда пришел за детьми в положенное время и застал своих ангелочков, обильно измазанных яйцами, мукой и жидким тестом, и можно было подумать, что я собиралась их зажарить себе на ужин, как та ведьма из сказки про Гензеля и Гретель. Поджарить ли их на гриле, одобренном ведущими шеф-поварами, или просто запечь с потрохами в тесте – вот в чем вопрос.

Воскресенье, 14 февраля – День святого Валентина

Ах, а говорят, романтика умирает! Во всяком случае, здесь она умерла. Саймон всегда отказывался праздновать День святого Валентина, потому что его день рождения как раз выпадает на эту дату. Оказывается, его мать очень хотела назвать его Валентином, но, к счастью, отец отговорил ее от этой затеи. Вряд ли я смогла бы выйти замуж за человека по имени Валентин. Означает ли это, что я плохой человек? Наверное, нет, мальчик по имени Валентин, скорее всего, никогда бы не стал нынешним разумным человеком по имени Саймон.

Я не особо жалую День святого Валентина, потому что во мне до сих пор живет то чувство отчаяния, которое я испытывала, когда шла в школу для девочек и просиживала целый день на уроках, в то время как все гламурные популярные блондинки (которые в итоге становятся Кастой Идеальных Мамаш) вальсировали в обнимку с целой стопкой валентинок мимо нашей школы. А если проходила девочка с обернутой целлофаном розочкой, то все понимали, что у нее есть парень.

Почему-то именно в День святого Валентина я никогда не состояла в отношениях, да и тайных поклонников у меня тоже было. Некоторым девочкам дарили валентинки их собственные отцы. Даже не знаю, лучше ли это, чем вообще не получить ни одной открытки. Мой отец уж точно бы таким не занимался.

Зато на первом курсе мне подарили аж четыре валентинки! Как я была рада. Я просто прыгала от счастья. Я стала популярной. Тогда то уж точно смогла бы найти настоящую любовь. На втором курсе мне также подарили пару валентинок, а с третьего курса мы уже встречалась с Саймоном, и с тех пор единственную открытку, которую я получала, смастерила Джейн на уроках рисования. Забавный случай, конечно. Школа разослала открытки всем мамам по почте, и когда Саймон обнаружил открытку в нашем почтовом ящике, он рвал и метал, потому что думал, что у меня появился поклонник. Позже пришлось объяснить ему, откуда она взялась. Я даже не знала, то ли мне было лестно от того, что он меня ревновал, то ли обидно от того, что он так удивился, что кто-то мог за мной приударить.

В этом году День святого Валентина не обошел троих близких мне людей – Питера, Джейн и Сэма. Питер объявил о своей бессмертной любви к Поппи Ходжкинс, весьма дерзкой девчонке, от которой разит искусственным клубничным ароматом («Она вкусно пахнет!» – настаивает Питер). Подозреваю, что из нее вырастет знатная стерва. Он подарил валентинку Поппи и попросил ее стать его подружкой. Поппи ответила, что ей «надо подумать» (хитрюшка).

Джейн тем временем была потрясена и разгневана тем, что Фредди Докинз посмел подарить ей валентинку (вот что случается, когда не понимаешь слово «анонимность»), потому что Фредди, по словам Джейн, «вонючий, рыжий, отвратительный очкарик».

Я пыталась объяснить Джейн, что нельзя судить людей по их внешности, и Фредди, скорее всего, прекрасный мальчик, просто от него вечно воняет прокисшей капустой, и вообще у него странные повадки, которые заставляют меня подозревать, что его истинный жизненный путь будет заключаться в том, чтобы закапывать трупы на скорую руку где-нибудь в лесу.

Вряд ли Джейн помогла бедному мальчику социализироваться в классе. Скорее всего, после выходки Джейн он замкнется в себе – ведь она не только порвала его валентинку на мелкие кусочки, так еще и растоптала ее (как и его сердце) на виду у всех. В отличие от родителей Поппи Ходжкинс, я не думаю, что с Джейн нам нужно беспокоиться о подростковой беременности.

Тем временем Сэм пытался устроить Марку романтический ужин, но что-то пошло не так. Он настрочил мне семнадцать сообщений с жалобами, что все его попытки что-то приготовить не увенчались успехом. Я посоветовала ему заказать еду на вынос и просто спрятать упаковку. Я так и сделала на день рождения Саймона из-за того, что он наотрез отказался рисковать и куда-то идти ужинать в День святого Валентина. Так что я избавила себя от необходимости стоять у плиты, а Саймон до сих пор думает, что я с любовью приготовила для него изысканную еду.

Саймон даже не заметил своих страдающих детей, потому что был слишком занят, радостно распаковывая свои подарки на день рождения. Мы уже давно договорились, что я не буду сама выбирать ему подарки. Он тот еще придира, и если ему что-то не пришлось по вкусу, то считай, пиши пропало. И нет бы, чтобы просто пойти в магазин, отнести неугодивший подарок и вернуть деньги, он будет до конца отнекиваться и уверять, что ему все понравилось. Затем он просто кладет этот подарок на полочку и никогда больше к нему не прикасается.

Когда я поставила его перед выбором – принять от меня дорогие часы/рубашки/шарфы/навороченные гаджеты или же выбрать подарок самому и дать мне его, чтобы я его упаковала, – он выбрал второе.

Я до сих пор покупаю ему дорогие бутылки шикарного джина или кашемировые шарфы, чтобы он видел, что я приложила хоть какие-то усилия. Затем я все равно выпиваю весь алкоголь сама, так что все в плюсе. В этом году он накупил очередные гаджеты, позволяющие подключаться к еще большему количеству каналов по телевизору (надо же чувствовать себя еще мужественнее в обществе завидующего Бардо). И да, теперь будем еще дольше искать нужные пульты.

После затянувшегося спора с моими детками из-за того, почему им нельзя было присоединиться к нашему романтическому ужину и нужно идти спать, мне пришлось прилично отпить подаренный Саймону джин. Я любовно разогрела его покупной ужин, поставила на стол тирамису и спросила: «Помнишь, как я впервые приготовила тебе ужин, милый?»

– Конечно, – сказал Саймон. – Такое не забудешь.

Я расцвела.

– Я так долго готовилась. На кухне был такой бардак. Что вообще на меня нашло, когда я решила сделать блины из шпината и рикотты? Это все сборники с «лучшими рецептами».

Саймон ответил:

– Ты же что-то другое готовила, когда впервые устраивала нам ужин.

Я слегка взвизгнула от негодования, ведь он даже не помнит, как я готовила для него в первый раз.

– Я ЖАРИЛА БЛИНЫ. И мне пришлось изрядно похлопотать, чтобы их приготовить. Ты ведь тогда был вегетарианцем.

– Не знаю, кому ты это готовила, но звучит отвратительно. Уж точно не мне, я даже никогда не был вегетарианцем. А первый раз, когда ты приготовила мне ужин, был незабываемым, потому что ты пыталась поджарить мясо в посуде из боросиликатного стекла, которая в итоге взорвалась. И когда я приехал, ты была в истерике, вся кухня была усыпана битым стеклом и там были пожарные.

Оооох, как неловко. Для кого же я тогда готовила эти блины? (Саймон прав, даже описание этих блинов звучало отвратно.)

– Ааа. Да. Точно, вспомнила.

– А когда ты решила приготовить ужин во второй раз, слава богу, все обошлось без пожарной бригады. Ты просто запекла не тот кусок ягненка, и он оказался совершенно несъедобным. Наверное, ты единственный человек, который умудряется испортить даже самый хороший рецепт. А потом ты купила новую поваренную книгу итальянской кухни, и жизнь стала намного безопаснее, потому что ты целый год варила нам макароны. Именно тогда я понял, что на тебе наконец стало безопасно жениться.

– Безопасно жениться? Что это вообще, блин, значит – «безопасно жениться»? Это не очень романтично. Ты женился на мне, потому что я была «безопасной»?

– Нет, моя дорогая, – хихикнул Саймон. – Никто никогда не назовет тебя безопасным вариантом. После нашей первой ночи я знал, что хочу провести остаток жизни с тобой. Просто с твоими выдающимися кулинарными способностями я боялся представить, сколько нам осталось жить!

Это меня немного успокоило. Но я продолжала допытываться:

– Но тебе нравится, как я готовлю, да ведь? Я же стала лучше готовить, заметил?

– Да, дорогая, – сказал он. – У тебя прямо талант прятать упаковку от еды на заказ. Ты просто самородок.

Как грубо. Алкоголь разбудил во мне сентиментальность, и я решила выудить побольше комплиментов. Сегодня же День святого Валентина, в конце концов.

– Ты и правда в ту ночь понял, что хочешь провести остаток своей жизни со мной? – стала подлизываться я.

– Конечно. Я не собираюсь спрашивать, чувствовала ли ты то же самое, потому что, учитывая, что ты уже перепутала меня с одним из своих бывших сегодня, вряд ли я поверю твоему ответу. Ты мне давно уже нравилась, просто до этого не выпадало возможности поговорить с тобой, потому что либо я был слишком пьян, либо ты, либо вокруг тебя крутился какой-то другой придурок. Вряд ли ты вообще знала, что я существую. И однажды я все-таки решился к тебе подойти. Мало ли, вдруг получится, что я потеряю, если попробую? Так я и подошел к тебе. В любом случае вокруг никого не было, так что если бы ты меня отшила, то хотя бы никто этого не увидел бы. Ну а дальше ты знаешь.

– Да, и это несмотря на то, что это я инициировала нашу первую ночь. Хотя мне говорили, что мальчики после этого не будут девочек уважать. Ну, продолжай. Что во мне тебя так зацепило? (Я бессовестна. Он рассказывал мне об этом тысячу раз, но иногда так приятно снова это услышать. На самом деле, всегда приятно это снова услышать. Я даже хотела записать его тайком на диктофон, чтобы потом включать запись, когда он снова будет просиживать штаны в своем сарае или храпеть перед телевизором.)

– У тебя были обалденные сиськи!

Я замахнулась на смачный подзатыльник.

– Ну ладно, ладно. У тебя и сейчас обалденные сиськи. И ты всегда выглядела такой счастливой. Я бы очень хотел, чтобы ты и сегодня так светилась счастьем. А теперь твоя очередь. Сегодня мой день рождения, так что ты должна сказать мне, какой я неотразимый и великолепный и как сильно ты хочешь мое тело.

И я рассказала ему, каким интересным и таинственным я всегда его считала. И как сходила с ума от того, как его челка падала на глаза. И что тоже думала, что он не знает о моем существовании. Я тогда предполагала, что ему нравятся такие же интересные и таинственные девушки, изучающие искусство, а не обычные скучные девушки, как я. А потом мы пошли спать. Саймон сегодня доказал, что он куда романтичнее, чем я. И все из-за того дурацкого вегетарианца и его шпинатных вонючих блинов.

Среда, 17 февраля

Да что же со мной не так? Как последняя дура я согласилась сегодня провести конференцию по скайпу после того, как заберу детей из школы. Какой дебил будет совершать важные звонки, когда дома бушуют дети?

Даже если их снабдить всеми планшетами и чипсами-мармеладками-конфетками в мире, заранее сводить их в туалет по-большому и по-маленькому, они не оставят меня в покое. Питер вообще никогда не удосуживается вытирать попу после похода по-большому и не сообщает мне до тех пор, пока я не увижу его штаны в конце дня. Как-то раз я пыталась кому-то дозвониться по работе, и как только человек поднял трубку, Питер появился в дверях и начал визжать, орать, скулить и ныть, чтобы я вытерла ему задницу. Так что, к моему огорчению, все мои просьбы посидеть тихо и не мешать маме работать воспринимаются ими как красная тряпка для быка. Они тут же орут громче обычного и изводят мне все нервы.

Мои попытки просто не обращать на них внимание привели к тому, что я просто согласилась взяться за какой-то проект, хотя даже не слышала, что мне говорили. Надеюсь, мне будет по силам его выполнить. Я думала, что объясню ужасный вой тем, что у меня плохое соединение, и попрошу прислать мне электронное письмо с кратким описанием задания, чтобы я хоть поняла, что от меня хотят. Затем я открыла дверь и спросила своих драгоценных малюток, почему они посчитали нужным на протяжении всего звонка тарабанить в дверь и орать несмотря на все мои угрозы того, что произойдет, если они не перестанут.

Питер, весь алый, смущенно всхлипывал и прятался за спиной у Джейн, которая все это время пыталась выбить дверь.

– МАМА, ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ОТКРЫЛА ДВЕРЬ? – возмущенно спросила Джейн. – Питер засунул себе в ноздрю горошину!

Господи ты боже мой. Десять минут. Я им разрешила играть со всем, чем угодно, и они за это время умудрились запихать Питеру горох в ноздрю.

– И зачем? – глухо спросила я. – Зачем ты засунул себе горошину в ноздрю? И где ты вообще ее нашел? Мы уже давно не покупали горох.

Питер пожал плечами: «Я нашел ее в углу на кухне. Я не знаю, зачем я засунул ее себе в нос».

Чудесно. Просто изумительно. Как будто приговора «небрежная мать» мне было недостаточно. Теперь официально можно добавить еще и «хреновую домохозяйку» в мой постоянно растущий список преступлений, в которых дети будут меня обвинять.

Я тихо выругалась.

После долгих старательных сморканий и восторженных ковыряний в носу Питер умудрился запихнуть горошину еще дальше. У нас не оставалось выбора, и пришлось ехать в травмпункт. Надеюсь, они не подумают, что мы зачастили сюда и не позвонят в социальные службы. Само собой разумеется, Саймон, как всегда, оказался Очень-Очень Занят в каком-то далеком месте, и мне пришлось везти обоих детенышей с собой.

Даже в травмпункте маленький мальчик с застрявшей в носу просроченной горошиной должен был высидеть огромную очередь, потому что такие случаи не входят в список экстремальных травм. Абсолютно не обращая внимания на мои попытки развлечь их, дети просто валялись на полу, даже несмотря на мое шипение «А ну встаньте! Вставайте! А то еще подцепите не пойми что. Господи, и как ваш не подкрепленный витаминами иммунитет будет со всем этим справляться?»

В конце концов нас позвали в кабинет, где мы ждали бедную переутомленную медсестру со своим специальным инструментом для извлечения гороха, которая, должно быть, удивлялась, неужели она потратила все свое время и деньги на обучение спасению жизней только для того, чтобы потом вытаскивать горох из ноздрей. Последние десять минут Джейн вела себя необычайно тихо, но как только мы оказались в кабинете, она что-то пробормотала мне на ухо.

– Дорогая, я не слышу тебя, скажи погромче. И выговаривай слова, не надо бормотать что-то невнятное.

Тогда Джейн заявила во весь голос: «Я сказала, что у меня застряла скрепка между зубами».

Да что же это, блин, такое?!

Ошеломленная этим откровением, все, что я смогла сделать, это выпалить: «Как? Почему? Где ты вообще взяла скрепку?»

Джейн храбро посмотрела мне в глаза и сказала: «Я нашла ее в коридоре».

О боже. Что не так с моими детьми? Что на нее вообще нашло? Почему ей пришло в голову положить в рот непонятный предмет, который она нашла, черт возьми, на полу в больнице?

– Я просто хотела посмотреть, пролезет ли она между зубов, – добавила Джейн. – Но она застряла.

– Да нахрена это нужно было делать?! – взревела я.

– Мама, ты не должна на меня ругаться, это нехорошо. Хорошие мамочки не говорят такие вещи своим детям, – чопорно отметила Джейн. Ну или насколько это можно назвать «чопорно», со скрепкой-то в зубах.

– У хороших мам, которые не ругаются, – мрачно подумала я, – нет детей, которые вытворяют такие вещи.

Оказалось, что скрепка и правда намертво застряла в зубах, и ее никак не получалось вытащить. В этот момент в кабинет вошла милая медсестра со своим агрегатом для изъятия гороха и ловко вынула горошину из носа Питера. Мне очень стыдно было просить ее повторить свою магию и достать скрепку из зубов у дочери. Я никогда не видела такой жалости в чьих-либо глазах, пока объясняла ситуацию. Медсестра взяла особые плоскогубцы и достала злосчастную скрепку. Надо будет найти другой травмпункт. Сюда слишком стыдно возвращаться.

Черт возьми, за что это мне все? И люди удивляются, почему я пью? Сегодня вечером вино мне не поможет. Примусь сразу же за джин. «Наслаждайся каждым моментом», – говорили они. «Они так быстро растут». «Дети – это такое благословение», – говорили они. Хотела бы я посмотреть на того, кто бы насладился хоть одной секундой сегодняшних приключений с моими драгоценными малютками. Я чуть не разбила свой телефон, когда Саймон отправил сообщение с вопросом, как прошел мой день, и пожаловался, что так устал от ресторанной еды и не может дождаться, чтобы вернуться домой и съесть что-то простое. Он имеет в виду лазанью; он всегда подразумевает лазанью, когда предлагает что-то простое. Однажды я эту лазанью ему в задницу засуну. А если он доведет меня до белого каления, то запихну даже в замороженном виде.

Суббота, 20 февраля

Саймон наконец вчера вечером вернулся из командировки. Он жалобно поник, когда я отказалась готовить для него такую прекрасную, офигеть какую легкую в приготовлении лазанью. Я предложила провести день «папа с сыном» и «мама с дочкой». Сегодня я заметила, что Джейн заметно выросла из всей своей порядком износившейся одежды и теперь выглядит как отщепенец, которого выпустили из исправительной колонии. С недавних пор она начала интересоваться модой и стала возражать против вещей, которые я ей покупаю. Хотя я еще злилась на нее за тот случай со скрепкой в зубах, я решила устроить нам девчачий шопинг, где мы сможем вволю поболтать и повеселиться. А самое главное, что с нами не будет Питера, который вечно жалуется, что он хочет есть и трогает все, что выглядит дорогим и легко ломающимся. Тогда Джейн вырастет и будет говорить: «О, моя мама всегда была мне как будто старшей сестрой!» Хотя вряд ли «старшая сестра» – это комплимент в глазах Джейн, учитывая как она издевательски обращается с братом и регулярно пытается его прикончить. Может, она будет рассказывать, что я ее лучшая подруга? Так же иногда говорят о мамах? Так, наверное, лучше.

Джейн отвергла все очаровательные наряды; все красивые футболки с блестящими бантами и котятами на них, юбки с оборками, ретросарафаны. Джейн прокомментировала их одной фразой: «фууу, ужас!» То же самое повторилось и с другими магазинами. Фу, фу, фу.

В конце концов, когда я показывала ей очередное платье, она снисходительно ухмыльнулась, а потом в отчаянии всхлипнула: «Ну почему ты хочешь, чтобы я это надела?»

– Я хочу футболку с динозаврами.

– Футболку с динозаврами? Милая, но мы же таких не видели.

– Видели. В первом магазине.

– В первом магазине? Тогда почему ты мне сразу не сказала?

Джейн пожала плечами:

– Ты не спрашивала.

Уставшие, мы потопали обратно в первый магазин, где не было ни следа от этой сказочной футболки с динозаврами.

– Милая, ты уверена, что мы ее именно тут видели? – спросила я в отчаянии.

– Да, – сказала Джейн. – Вон она, – и показала на отдел для мальчиков.

– Но, милая, это же футболка для мальчиков, – сказала я.

– Мне все равно, – сказала Джейн. – Мне нравится. И мне нравятся вот эти джинсы, а не те ужасные с блестяшками.

В конце концов Джейн экипировали исключительно из отдела мальчиков, но к тому моменту мне уже было все равно, лишь бы Джейн перестала высмеивать мой вкус в одежде. Мы решили перекусить в кафе. По пути я быстренько обошла секцию обуви, потому что заметила вывеску «скидки» и надеялась ухватить что-нибудь по выгодной цене. Мне повезло. Нельзя же упускать возможность и не купить прекрасные серебряные туфли на шпильках за 23 фунта, которые раньше стоили 79 фунтов. Затем мы отправились в кафе.

«Мы прям такие подружки, да, милая?» – весело спросила я после того, как мы заказали кофе для меня и горячий шоколад для Джейн. Перед заказом я тоскливо обвела взглядом крошечные бутылки вина и с сожалением остановилась на кофе.

Джейн выглядела еще более потрясенной, чем когда я предложила ей розовую футболку Hello Kitty с блестками.

«Нет, – отрезала она. – Никакие мы не подружки. Ты моя мама, а не подруга. Софи – моя подруга, и Тилли, и Милли, и Люси, которая другая, а не Аткинсон. Но не ты. Нельзя же дружить с собственными мамами!»

«Некоторые дружат со своими мамами», – сказала я с негодованием.

Джейн демонстративно закашлялась. «Тогда эти люди странные!»

Когда мы вернулись домой, первое, что сказала Джейн, было: «Папа, мама опять купила туфли. Я ей говорила не брать их, я говорила, что у нее и так много обуви, но она все равно их купила».

Дом выглядит так, будто на него упала бомба. По всей кухне и гостиной были разбросаны грязные тарелки, а на кофейном столике стояли четыре, да, ЧЕТЫРЕ недопитых стакана апельсинового сока и несколько пустых бутылок пива. На спинке дивана валялись брюки Питера, а на кухонных столешницах красовались крошки, остатки сыра и подтаявшие кусочки масла. Пустой пакет из-под чипсов был небрежно брошен рядом с мусорным ведром, которое было переполнено.

«Саймон, – начала я. – Что, черт возьми, здесь произошло? Что ты делал весь день?»

Саймон выглядел обиженным. «Я занимался воспитанием твоего сына! – ответил он. – Видишь ли, не все могут сегодня разгуливать по городу и покупать себе туфельки».

«Да, но чем ты занимался? Ты мог бы выбросить мусор или хотя бы сложить тарелки в посудомойку».

«Я же говорю, я присматривал за Питером. Я приготовил ему обед. Хотя я до сих пор еще не отошел от долгого перелета вообще-то. Когда я должен был все это сделать, пока ты там себе очередные туфли покупала? И на самом деле, я не знаю, почему ты жалуешься, что дети сводят тебя с ума, мы с Питером прекрасно провели время».

Ну конечно же, они прекрасно провели время. Саймон присматривал за ОДНИМ ребенком, что избавило его от необходимости разнимать драки, останавливать попытки детей убить друг друга. И он «присматривал» за Питером, который, я уверена, просто целый день играл на планшете. Саймону не пришлось вычищать дерьмо из туалетов или впихивать пять комплектов постельного белья в стиральную машину. Ему не нужно было подбирать детали лего с пола или гладить чистое белье. Его не донимали вечными просьбами накормить чем-нибудь или помочь с загрузкой приложения. Его не закидывали неимоверным количеством глупых вопросов, вроде «кто победит в битве – робот или обезьяна?». Неудивительно, что они прекрасно провели время, и теперь все думают, что Саймон – лучший папа в мире! И конечно шопинг с его любимой дочерью был таким приятным, мать его, процессом; и правда – у меня не жизнь, а мечта! Даже собственная дочь не разрешила мне ее сфоткать и выложить в инстаграм с комментарием «смотрите, как мы счастливы», а вместо этого отчитала меня за то, что я нарушаю ее права, раз хочу поместить ее фото в интернет без согласия.

Твою ж мать. Ну, хотя бы блестящие туфли купила. Хотя на собаку они, похоже, не произвели особого впечатления.

Понедельник, 29 февраля

Дети Сэма и мои малютки решили, что они теперь лучшие друзья, так что Софи и Тоби сегодня пришли к нам на чай. Как это всегда бывает в моем доме, они умудрились немыслимо испачкаться – на этот раз вылили на себя целую бутылку томатного соуса каждый.

Я решила задобрить Сэма перед тем, как он увидит, в каком состоянии он заберет детей. Бокал вина – идеальное решение. Конечно же, мы выпили целую бутылку, пока он рассказывал мне об их отношениях с Марком. Здорово, когда твоего парня зовут Марк, и ты можешь упоминать его имя в любом разговоре с друзьями. Мне так не довелось томно произносить имя Саймона с мечтательным взглядом в разговорах с друзьями, потому что они тут же начинали меня прикалывать. Хреновые же у меня были друзья. У Сэма явно гормоны пляшут вальс, и он даже начал шутить о том, что, вполне возможно, скоро они сыграют свадьбу.

Когда подвыпивший Сэм ушел домой, я решилась взглянуть на свой банковский счет, пока во мне бурлила смелость от вина. Под градусом будет легче смотреть на свои оставшиеся гроши.

Однако я была несколько озадачена, обнаружив, что там было примерно на 10 000 фунтов больше, чем я ожидала. Такого не бывает. На 10 000 фунтов меньше – вполне возможно. Но не на 10 000 фунтов больше. Я недоверчиво прищурилась и обновила страницу. Да, на счете было 10 003 фунта. От покупателей приложения.

Плохо соображая от выпитого вина, я с надеждой начала проверять свои электронные письма. За последние два месяца я проверяла почту впервые, потому что не хотелось читать жалкие уведомления о том, что еще десять человек купили мое приложение и я заработала пару-тройку фунтов.

Оказалось, что его купили целых 14 290 человек! Там же было и письмо от одного из сайтов, оценивающих приложения. Они сказали, что готовы включить мое детище в одну из своих статей. Вот откуда все эти покупатели.

Меня охватила эйфория. Саймон задерживался на работе, так что мне не с кем было обсудить грядущие планы на свалившееся на нас счастье. Может быть, отправиться в кругосветное путешествие? Купить двадцать пар лабутенов? Десять пар лабутенов и романтические выходные в Париже с Саймоном. Будем гулять рука об руку по Сене и наслаждаться жизнью.

Предвкушая то, как я буду тратить эти деньги, я открыла вторую бутылку, чтобы отпраздновать. На эти деньги можно купить новую хорошую машину, которая не будет вонять прогнившими яблоками. Хотя какой в этом смысл, если дети не видят разницы между машиной и мусорным ящиком?!

Наконец, меня посетила и более разумная идея. Саймон всегда очень беспокоился о деньгах, особенно после Рождества. Я решила, что просто перечислю эти деньги на погашение кредитных карт. Они бы погасили почти весь наш долг.

Я решила, что не буду ничего говорить Саймону и устрою ему приятный сюрприз. В следующий раз, когда он будет проверять, какой минимальный платеж необходим в этом месяце, то обнаружит, что задолженность исчезла. А когда он спросит, что случилось, я как бы невзначай скажу: «Ах, дорогой, помнишь то приложение, которое я разработала? Ты еще тогда сказал, что оно все равно не принесет мне никакого дохода и вообще это все просто несбыточная мечта? Что ж, оно смогло-таки погасить наш кредит, да? А еще обрати внимание, как скромно и разумно я распорядилась деньгами, а не просто купила себе лабутены, КАК ВООБЩЕ-ТО ОЧЕНЬ ХОТЕЛА! Ну и что ты там говорил? Дурочка Эллен не умеет распоряжаться деньгами, а?» И тогда можно будет гордиться собой и радоваться тому, что наши вечно затянувшиеся кредиты больше нас не мучают.

Ободренная избытком красного вина, я перевела деньги, прежде чем передумаю и решу сделать с деньгами что-то поинтереснее.

Саймон пришел домой совершенно разбитый. Все, что я смогла сделать это просто ухмыльнуться и не рассказать о своем сюрпризе раньше времени, даже когда он начал ворчать из-за того, что я напилась во вторник вечером.

Тут меня осенило, что раз мое приложение заработало столько денег за пару месяцев, возможно оно принесет мне доход и в будущем! Может быть, еще есть шанс, что мое разумное и осмотрительное решение будет вознаграждено отпуском и потрясающей обувью, в которой я даже не смогу нормально ходить. Думаю, что сегодня можно справедливо похвалить себя. Скорее всего, завтра, когда меня настигнет похмелье, я буду гордиться собой чуть меньше, когда пойму, что можно было бы сделать с этими десятью тысячами.

Март

Пятница, 4 марта

Ни словечка. Ни намека. Ни хрена. Вот, что я услышала от Саймона за все это время о нашем кредите, который вдруг был погашен как по волшебству. Почему он ничего не сказал? Он не заметил? А может, заметил, но предположил, что это какая-то ошибка или сбой в системе? Или что его сумасшедшая жена опять что-то сумасшедшее натворила, и он боится даже начинать этот разговор? Боится услышать, что я пустилась во все тяжкие ради того, чтобы расплатиться со счетами? Или что принялась обманывать маленьких старушек и вытягивать их последние сбережения? Грубо с его стороны отмалчиваться.

Однако сегодня произошло нечто необычное. Моя машина осталась в гараже (господи, спасибо, значит сегодня точно без сюрпризов во время парковок), дети сегодня пойдут ночевать к Сэму, а на работу меня подвез Саймон. После работы я рассчитывала поехать домой на автобусе, тем более что в марте небо уже не такое хмурое, и я не расплачусь на втором этаже автобуса от самостоятельно придуманных грустных историй, заглядывая в чужие окна.

Поскольку детей забирать сегодня не надо было, я осталась на работе еще пару часов, чтобы переждать всех возвращающихся домой кричащих школьников. Однако когда я пошла в сторону остановки, начался дождь, поэтому я заскочила в симпатичный магазинчик, где продавались красивые дорогие вещички и милые открытки, которые я могла себе позволить. Я решила сначала прогуляться по магазину и потом уже выбирать открытки. Все равно у меня в запасе был вагон времени, и я решила полюбоваться на милые бронзовые безделушки, которые ни за что бы не купила, даже если бы у меня были лишние 450 фунтов.

Пока я рассматривала странные декоративные предметы, ко мне приблизился крупный мужчина и встал позади меня.

Терпеть не могу, когда кто-то нарушает мое личное пространство. Мне даже не нравится, когда Саймон лежит слишком близко ко мне в постели, если на то нет веской причины. Непосредственно для сна у меня есть моя сторона, у него – его сторона. Хотя Саймон упорно говорит, что это я каждую ночь перекатываюсь на его сторону. И правильно делаю, я считаю. Учитывая, что мне неприятно даже когда отец моих детей вторгается в мое пространство, то что говорить о незнакомцах?

Мужчина, который остановился позади меня, мог остановиться где угодно в этом магазине, почему ему приспичило встать именно возле меня? Может, он хочет украсть мою сумку? Он выглядел очень респектабельно, но я вспомнила случай, как мы с Саймоном ехали в метро, и в вагоне был неопрятный мужчина, похожий на преступника. Я прижала к себе сумку и прошипела Саймону, чтобы он следил за бумажником, потому что мне не понравился вид этого попутчика. Как позже выяснилось, он оказался полицейским под прикрытием. Он подбежал к самому элегантному и опрятному парню в метро и нацепил на него наручники, потому что тот залез в сумочку рядом стоящей женщины.

Не хотелось лишний раз рисковать. Я двинулась было прочь, но перед этим бросила на мужчину тяжелый взгляд, которым гордился бы медведь Паддингтон.

Вместо того чтобы смутиться и двинуться дальше, как и полагается настоящему британцу, он остановился и улыбнулся мне. Только не это. Наверняка этот турист заблудился и сейчас попросит меня показать дорогу, а я слишком англичанка, чтобы не помочь человеку, и конечно же тогда я опоздаю на автобус и простою на остановке еще час под дождем. Хотя сегодня пятница-похератница, дети ночуют у друзей, и все, что я хочу сейчас сделать – это пойти домой, принять горячую ванну (не думая о том, что в ней вытворяла сестра мужа), выпить джина и усесться с чипсами перед телевизором. Черт побери, это же вечер пятницы без детей, и это вершина моих амбиций? Я превращаюсь в Саймона. Ну вот, он со мной заговорил.

– Эллен Грин! Я так и подозревал, что это ты, а потом узнал твой фирменный посылающий всех и вся взгляд.

– Чарли? – закричала я. – О боже! Чарли! Ты здесь какими судьбами?

Чарли Кархилл. Я не думала о Чарли Кархилле почти двадцать лет. Поправка: я отказывалась думать о Чарли Кархилле почти двадцать лет. Я ужасно обращалась с Чарли, и мне было за это стыдно, поэтому я поместила воспоминания о нем в маленькую коробочку в моей голове и просто не думала о нем, – так я спасалась от самобичевания. И вот он стоит передо мной, весь нарядный и привлекательный, и что самое удивительное, он явно был рад видеть меня (чего я совсем не ожидала, учитывая то, что между нами произошло).

Затем он заключил меня в медвежьи объятия и воскликнул: «Не верится! Я так рад тебя видеть». И тут я вспомнила, каким милым и искренним был Чарли и как он никогда, никогда не держал ни на кого зла.

– Я тоже рада тебя видеть, но что ты здесь делаешь?

– Я тут неподалеку работаю врачом. В больнице святой Екатерины.

– Точно, ты же всегда хотел работать доктором именно в этой поликлинике, как здорово! – произнесла я. Ну конечно же, он теперь доктор, дура, неужели ты думаешь, что последние двадцать лет он все еще был застенчивым, неуклюжим студентом-медиком только потому, что таким ты его помнила, когда заперла ту коробку в своей голове и решила, что никогда больше не будешь о нем вспоминать?

– Да, я туда недавно устроился. Но надо же, Эллен Грин! До сих пор не верится, что это ты, – просиял он, на что я немного резко ответила: «Вообще-то, теперь Эллен Расселл, и это точно я, уверяю тебя».

– Ты занята сейчас? – спросил он, не смущаясь. – Куда-то надо сейчас бежать или мы можем посидеть в пабе?

Было так приятно снова его увидеть, хоть я уже и злилась на себя за то, что буквально спустя полминуты нашего разговора повела себя с ним грубо. Все равно сегодня пятница, так что я сказала: «Конечно, пойдем выпьем». Мы проболтали весь вечер, и я вернулась домой значительно позже, чем планировала.

Когда я вернулась домой, Саймон читал журнал и пил вино. Я предупредила его о том, что собиралась немного выпить после работы, но больше ничего не сказала.

– Повеселилась сегодня? – спросил он.

Я открыла рот, готовая выпалить что-то вроде: «О боже, Саймон, ты не поверишь, кого я сегодня встретила!» Но почему-то я просто сказала: «Да, все прошло хорошо. Ничего особенного», – и пожала плечами, будто это был очередной поход в паб с коллегами по работе.

Я собиралась сказать Саймону, что столкнулась с Чарли; всю дорогу домой думала о том, что скажу, какое это странное совпадение и как чудесно было увидеть его, но в последнюю минуту я просто не сделала этого.

Может быть, потому что Саймон просто не знал Чарли, и мысль о том, что мне придется рассказывать, кто он, где мы познакомились и как я себя с ним вела в молодости, – все это напомнило бы мне, какой бессовестной стервой я была и как великодушно он простил мне все мои выходки.

– Эй! – простонал Саймон. – Сегодня пятница, и детей дома нет. Хочешь пойти выпить? Или можем просто поужинать где-нибудь.

Саймон предлагает поужинать в мире людей? Было бы грубо ему отказывать, хотя все это время я только и мечтала о том, чтобы снять лифчик. Мы поужинали пастой, выпили еще вина и даже подержались за ручки. Так что я даже забыла о том, что хотела рассказать Саймону о Чарли.

Суббота, 5 марта

Сегодня Сэм должен был познакомить меня и Ханну с Марком. Я пыталась убедить Саймона в том, что лучше бы позвать старшую девочку из дома Бакстеров присмотреть за нашими детьми, пока мы знакомимся с парнем Сэма. Но оказывается, общаться с людьми два дня подряд – невыносимое испытание для его преклонного возраста, так что Саймон запротестовал и заявил, что ему сейчас жизненно необходимо лежать на диване в своей старой кофте и смотреть телевизор.

– Не забывай, я же дряхлый старикан, дорогая, – сказал он, – а ты все еще женщина в самом расцвете сил.

– Ой, да перестань, – сказала я. – Ты всего на год старше меня. И что это за ерунда про «женщину в самом расцвете сил»? Теперь я чувствую себя старухой.

Саймон нежно улыбнулся и попытался поднять меня на руки.

– Зато какая старушка!

– Отпусти меня! – закричала я. – Если ты не пойдешь, то я опоздаю!

К сожалению, Марк не смог прийти на встречу, потому что его атаковал норовирус.

– Я ему предлагал свою помощь, – сообщил Сэм благородно. – Но, к счастью, он сказал, что сам справится. И хорошо, я ведь совсем не знаю, как помогать в таких случаях. Он выглядел ужасно, бедняжка.

– Может быть, он позеленел от страха, что пришлось бы знакомиться с нами? – спросила Ханна.

– Точно! – захихикала я. – Наша репутация опережает нас. – (Почти уверена, что на самом деле это не так, ведь вроде бы я никогда не делала ничего плохого в присутствии сестры Марка, Элисон. Ну разве что только ее дети могли рассказать много интересного про моих ненаглядных ангелочков. Но опять же, ее старший сын Оскар – герой Питера, потому что однажды он выдавил из себя такую огромную какашку, что она перекрыла всю школьную водопроводную систему.)

– Но я надеюсь, что он скоро поправится, – покорно добавила я, прежде чем перейти к новой сплетне и заставить Ханну угадать, с кем я вчера столкнулась.

– Нет, не ее. Не она, с чего бы я была рада ее увидеть? Продолжай, давай, ни за что не угадаешь!

– Раз я никогда не угадаю, зачем ты заставляешь меня догадываться?

– Да, не умеешь ты угадывать. Так и быть, расскажу. Чарли! Чарли Кархилл. Обалдеть, да?

Ханна потупила взгляд.

– Ты вообще понимаешь, что ты с ним творила, пока вы встречались?

– Да мы же просто пересеклись. Я просто забежала в магазин, а там был Чарли, и он узнал меня. Вот мы и сходили вместе выпить.

– Выпить. Только ты и Чарли? Ради всего святого, Эллен, о чем ты думала? Оставь ты его уже в покое! И что теперь, ты снова начнешь его мучать? Думаешь, ему не хватило травм после того времени? – Ханна прошипела последнее предложение через стол с такой злостью, что я отшатнулась.

– Ханна, я не видела Чарли почти двадцать лет. Если я захочу пойти с ним выпить, то я это сделаю, и это не твое дело. Я всего лишь думала, что тебе будет интересно узнать, чем он занимается с тех пор, как мы закончили университет. Всего-то.

Сэм слушал наш разговор с широко раскрытым ртом, и наконец его терпение лопнуло и он взревел от разрывающего его любопытства:

– Да объясните, кто такой этот Чарли и что с ним делала Эллен?

– Она разбила его сердце! – раздраженно пробурчала Ханна.

– Не правда! – запротестовала я. – Я ничего такого не делала. Просто не могла ответить Чарли взаимностью, вот и все!

– Ох, ну разумеется! И ты такая вся невинная, да? Ведь ты водила его за нос почти два года, давала ему ложные надежды, а потом и переспала с ним. Зачем ты, кстати, это сделала? Никогда не могла понять. И бедный Чарли думал, что после той ночи вы начали встречаться, а ты продинамила его и убежала на свидание с Саймоном. Он ведь видел тогда тебя с Саймоном. А потом, как будто этого было недостаточно, ты еще целый год не отпускала его от себя, звонила ему каждый раз, когда ссорилась с Саймоном, изливала душу доброму милому Чарли, так что он всегда надеялся, что, может быть, вы с Саймоном расстанетесь, и он сможет заполучить твое сердце. Ты просто пользовалась им, Эллен. А мне потом пришлось собирать его по кусочкам.

– Уууух ты, да ты куртизанка, Эллен, – вставил Сэм. – Двое мужчин за пару ночей! И продолжала держать того парнишку на поводке, даже когда начала встречаться с Саймоном, ай плохая девочка!

– Заткнись, Сэм, – сказали мы с Ханной одновременно.

Сэм притих.

– Я же просто хочу помочь! – пробормотал он.

– О чем ты вообще говоришь, что «собирала его по кусочкам»? Ты едва знала Чарли, – недоверчиво сказала я, все еще пребывая в шоке от неожиданной ярости Ханны.

– Я знала Чарли. Я ведь тоже была там, когда ты познакомилась с Чарли. В первый год мы с Чарли каждый вечер ужинали вместе, даже когда ты не удосуживалась прийти, потому что у тебя было предложение получше. Да, мы каждый день виделись. И когда ты начала рушить его жизнь, он обо всем рассказывал мне. Я знала его даже лучше, чем ты. Ты ведь только и говорила с ним о себе любимой. Ты относилась к нему хуже, чем к собаке какой-то! На самом деле, я видела тебя с твоей собакой, ты к собакам лучше относишься, чем к Чарли.

Это несколько задело меня, потому что в непоколебимой преданности Чарли и впрямь было что-то собачье, и мне это нравилось, и даже тогда я не удосуживалась чесать его за ушками или поглаживать ему живот. Конечно, я этим не горжусь.

– Я не рушила ему жизнь по своей прихоти! – сердито возразила я. Мне было стыдно за то, что творила, поэтому мне было сложнее отвечать на нападки Ханны. – И это было 18 лет назад! Почему ты говоришь об этом только сейчас? Спустя столько лет? Просто взбесилась сейчас из-за того, что я сходила с ним выпить. Ты все это время молчала, и я не понимаю, почему именно сейчас ты это вспомнила.

– Тогда я тебя мало видела, Эллен, – угрюмо сказала Ханна. – Когда вы с Саймоном начали встречаться, ты была так увлечена им, что у тебя не было времени ни на кого другого. Ну разве что если тебе не нужно было что-то. Например, когда ты ссорилась с Саймоном, сразу же бежала к Чарли, чтобы он утешил тебя своим слепым обожанием.

– А потом? Ты не рассказывала, что вы дружили. Не говорила, как ужасно я себя вела. Ни намека даже не давала. И я не водила его за нос, он мне правда нравился. Просто не в том смысле.

– А зачем тогда ты спала с ним, если знала, что дальше ничего не будет? Раз уж ты не водила его за нос. И это был не просто перепихон, помнишь? Ты была его первой. Ты ведь знала, что он был девственник. Еще потом рассказывала мне о нем и смеялась. Смеялась над тем, как он волновался и теребил твой лифчик своими потными ладошками. «Чарли не могет». Вроде так ты выразилась.

– Ооооо, Эллен, ты лишила его девственности, бессердечная ты девка! – выдохнул Сэм.

– Заткнись, Сэм! – мы снова прошипели в унисон.

– Я не знаю, зачем переспала с ним, хотя знала, что дальше ничего не будет, – сказала я. – Я спала со многими парнями, хотя знала, что ни один из них не был моим суженным. И я понятия не имела, что он девственник, пока мы не оказались в постели. Что я должна была делать? Сказать: «Ой, дружок, ты уж извини, возвращайся, когда потеряешь девственность»? Так было бы лучше? Сказать ему, что не буду с ним спать, потому что облажается? ДА И ВООБЩЕ, Я БЫЛА ПЬЯНОЙ! Я думала, что наоборот помогаю ему. Не знаю, рассчитывала, что после перепихона он стал бы увереннее в себе. Нашел бы себе хорошую девушку. И я рассказывала об этом только тебе. Потому что, видишь ли, я ошибочно думала, что мы рассказывали друг другу все. Я и не подозревала, что ты так злилась из-за моих поступков. И я прекрасно помню, как ты до коликов в животе смеялась над моими дикими историями о своих похождениях, помнишь, например, того инженера, который хранил презервативы в чехле от калькулятора? И я даже не подозревала, что к Чарли ты относишься так трепетно! Так что уж извини, что я оказалось сволочью, а не такой недотрогой, как ты.

– Не такой, как я? «Фригидная корова Ханна»? – дрожащим голосом произнесла она. – Не такая, как я, бедная Ханна, которая не могла долго продержаться, будучи верхом?

– Нет, – вздохнула я. – Не такая, как ты, потому что ты не вела себя, как шлюха. Не такая, как ты, потому что мне сложно было отказать кому-то в постели, боялась обидеть. Не такая, как ты, потому что во мне нет ни грамма твоей самоуверенности и самоуважения.

– Самоуверенности? – едва не подавилась Ханна. – САМОУВЕРЕННОСТИ? Это ТЫ была самоуверенной, Эллен, впрочем как и сейчас! Это с тобой все хотели пообщаться, поболтать, подружиться. А я просто была твоей подпевалой. Хотела бы я иметь хотя бы капельку твоей уверенности. Именно в тебя влюбился Саймон Расселл, хотя за ним бегали все красотки Эдинбурга. За тобой Чарли чуть ли не землю целовал, по которой ты ходила. ЗА ТОБОЙ ВСЕ БЕГАЛИ! У меня так долго не было парня не потому, что я всегда была полна самоуважения и чувства собственного достоинства. Нет! Я просто была слишком застенчивой. Если бы мы с тобой не подружились, я наверняка бы осталась старой девой, которая одна живет в подвале с семнадцатью кошками. Я просто купалась в твоей славе – люди со мной общались только потому, что я дружила с тобой.

– Я никогда не была уверенной в себе, – возразила я. – Мне всегда было страшно. Я ненавидела себя. Я всегда ненавидела, когда мне приходилось входить в комнату, полную людей, а ты всегда заставляла меня идти и разговаривать с людьми первой. Знаешь, что мне помогало? Я притворялась Джессикой. Я была не собой, а своей волшебной, умной, уверенной в себе старшей сестрой Джессикой. Хотела бы я быть такой, как ты, самодостаточной и спокойной, у которой хватало смелости быть собой, а не изображать из себя не пойми что.

Мы переглянулись. Сэм открыл рот, потом подумал и снова закрыл.

Ханна вздохнула.

– Мы, кажется, видим себя совсем иначе, чем другие люди.

– Да, – согласилась я. – Да, я вела себя по-свински по отношению к Чарли. Но я не понимаю, почему тебя это так сейчас задевает.

– Я просто не хочу, чтобы ты снова его ранила, – сказала Ханна. – Ты практически уничтожила его.

– Но почему ты так сильно переживаешь за Чарли, мать его, Кархилла? Почему ты так взбесилась, когда я рассказала, что мы с ним сходили выпить? Ханна, мы с тобой сто лет не ссорились, а сейчас ругаемся из-за него! О боже… – внезапно до меня дошло… – У тебя с ним тоже было что-то? Поэтому ты так сердишься на меня за то, что я с ним стала общаться?

Ханна краснела в любых непонятных ситуациях. Сейчас же она была пунцовая. Было видно, как пульсируют вены у нее на лбу.

– НЕТ! Между мной и Чарли ничего не было!

– Тогда почему ты так покраснела? – спросила я и в этот же момент догадалась, в чем дело. – Вот оно что! Он тебе нравился. Ты хотела, чтобы он был твоим. Почему ты ничего не сказала? Боже мой, я знаю, что вела себя ужасно, но я ни за что на свете не переспала бы с ним, если бы знала, что ты в него влюблена!

– Это была не просто симпатия, – печально сказала Ханна. – И Чарли был без ума от тебя. Я не хотела, чтобы ты переставала с ним видеться. Ведь тогда он бы не общался со мной. А мне он был нужен. Я лелеяла надежду, что однажды он увидит во мне не просто твою подругу и влюбится в меня. А потом ты переспала с ним. И вы договорились встретиться и выпить на следующий вечер. Впервые в своей бесполезной жизни ты пришла раньше назначенного и познакомилась там с Саймоном, а когда Чарли пришел в бар, ты на его глазах ушла куда-то в обнимку с Саймоном. Он был подавлен. Я надеялась, что он отпустит тебя, когда всем стало ясно, что у вас с Саймоном было все серьезно. Да только ты все не давала ему покоя. То ты ходила с ним выпить втихую, то вы гуляли в парках, то смотрели фильмы – каждый раз, когда тебе хотелось потешить свое эго, ты бежала к старому доброму Чарли. Как он мог отпустить тебя? Поэтому я сказала ему, что он заслуживает лучшего. И что он должен это прекратить. Помнишь, что он тебе тогда сказал после того раза?

Я помнила. Помнила очень хорошо. Чарли сидел напротив, держал меня за руку и говорил: «Я просто не могу больше этого терпеть. Я так сильно тебя люблю. Мне ужасно больно находиться рядом с тобой и знать, что ты любишь другого. Будет лучше, если мы перестанем видеться. Я не могу быть просто твоим другом». А потом он встал, очень нежно поцеловал меня в губы и сказал: «Прощай, Эллен». Затем он развернулся и ушел без оглядки.

Сэм театрально шмыгнул носом и утер невидимые слезы.

– Тогда-то я думала, что он переживет разрыв с тобой и увидит во мне больше, чем друга, – продолжила Ханна. – Только этого не случилось. Я для него была твоим хвостиком, и он решил перестать общаться и со мной, потому что я напоминала о тебе. Мне пришлось смириться, что нам с Чарли не суждено быть вместе. Тогда я начала встречаться с Эдди, а Чарли – с той странной девочкой из юридического, которая за ним все это время бегала.

– Противная Рэйчел! – перебила я. – Он женился на этой страшиле. Сейчас они в разводе. – Я поспешила опередить Ханну, которая уже готова была высказать свои опасения. – Да, она была еще той коровой. Мы могли бы его предостеречь. Но мне до сих пор не верится, что ты все это держала в тайне от меня.

– А мне не верится, что ты скрывала, что притворяешься Джессикой, чтобы заговорить с людьми! – ответила Ханна.

– Я думала, ты знаешь.

– Нет, я правда думала, что ты такая. Я иногда притворяюсь тобой, если мне приходится разговаривать с людьми, которых я не знаю. Когда Эмили впервые пошла в школу и мне нужно было познакомиться с родителями ее одноклассников, я спрашивала себя: «Что бы сделала Эллен?» и просто пыталась копировать тебя.

Сэм рассмеялся.

– А вот тут ты ошибаешься! Эллен не разговаривает с родителями одноклассников, они ей не нравятся.

– Заткнись, Сэм!

– Ну что ж, – сказала Ханна, – извини, ты права, я переборщила. Просто все воспоминания навалились после того, как ты сказала, что виделась с ним.

– И ты меня прости. И ты права, я вела себя с ним ужасно. Я всегда чувствовала за собой вину. Я и понятия не имела, что он видел нас с Саймоном тогда. Он никогда не рассказывал об этом.

– Ну, ладно, сейчас уже не важно, – Ханна начала успокаиваться, потому что любопытство наконец взяло над ней верх. – И как он вообще? Как он мог жениться на отвратительной Рэйчел? Она его женила на себе?

– А МОЖНО МНЕ СКАЗАТЬ? – проворчал Сэм. – Или вы опять скажете мне заткнуться? Знаете, я вообще-то мог быть посредником в вашем скандале, если бы вы меня не затыкали. Мы бы вели дебаты, прям как в телевизионных ток-шоу. Только куда покруче, разумеется. Можем попробовать, кстати, а я буду давать вам слово по очереди.

– Заткнись, Сэм, – сказали мы в очередной раз, но уже гораздо нежнее.

– Да что ж такое! Если не дадите мне поиграть в ведущего дебатов, я всем все расскажу, – пожаловался Сэм. – В общем, Эллен раньше была той еще куртизанкой; Чарли «как его там» был святошей и не умел трахаться, а Ханне нужен витамин Х. Милая, отправь этому Чарли запрос в друзья, кто знает, что из этого выйдет. Прошло восемнадцать лет, он уже забыл Эллен, и за то время, пока был женат, я надеюсь, он успел попрактиковаться в расстегивании лифчиков своими липкими лапами. Просто послушайся совета, Ханна. И будет бум, бум… Знаете, что нам сейчас нужно? ТЕКИЛА!

После пары стопок опьяневшая Ханна проговорила:

– А Джешика?

– А?

– А Джешика? Как ты думаешь, кем она притворяется?

– Джешике даже не надо никем притворяться, она и так грозная Джешика!

– Нееет… – настаивала Ханна. – Я притворяюсь тобой, ты притворяешься Джешикой, а она? Спорим, она все-таки кем-то притворяется.

Я задумалась.

– Джешика притворяется королевой! – наконец был мой ответ.

Сэм расхохотался так, что сполз со стула.

– Я тоже притворяюсь королевой! – проикал он. – Но не сегодня. Негоже королеве со стула падать. Точнее с трона, – добавил он.

Будет здорово, если Ханна начнет встречаться с Чарли. Они оба очень хорошие и оба заслуживают счастья. Я только забыла упомянуть, что он дал мне свой номер, потому что я слишком напилась. Может быть, я смогу исправить ошибки прошлого, если отправлю Чарли номер Ханны? Они созвонятся и встретятся, чтобы наверстать упущенное. Точно. Обязательно отправлю ему ее номер. Позже. Сейчас я слишком занята пьянством.

Воскресенье, 6 марта – День матери

Однако, пить перед Днем Матери я вам не рекомендую. Дети разбудили меня ранним утром, чтобы вручить свои открытки и подарки. Открытки они покрыли блестками. Подарками были непонятные свертки в блестках. Теперь все эти блестки у меня в кровати.

– Мой подарок – какашка! – объявил Питер.

– Как мило, – слабо улыбнулась я, не понимая, то ли он слепил какашку из глины или в самом деле высушил свои лепехи и посыпал их блестками. От Питера можно ожидать чего угодно.

– И твой такой милый! – обратилась я к Джейн. – Это, э-э, это…?

– Это просто штуковина с блестками, – пожала плечами Джейн. – В школе сказали всем такие сделать. Мы приготовим тебе завтрак?

– Ооооо, ням-ням, да, пожалуйста, мои лапочки! Мне прийти помочь?

– НЕТ! Сегодня же День матери, мы принесем тебе завтрак в постель.

– Как замечательно, дорогие, я так рада.

Когда дети помчались вниз по лестнице, я пнула Саймона, чтобы он шел за ними присматривать.

– Что? Зачем?

– Потому что это Питер и Джейн, милый. Ты своих детей что ли не знаешь? Их только что отпустили одних в комнату, где хранятся ножи и легковоспламеняющиеся предметы. Мне просто нехорошо сейчас…

– Сама виновата! Даже не буду тебя жалеть!

– Я не хочу праздновать День матери в травмпункте и объяснять социальным службам, почему мои дети стали вдруг тыкать друг в друга ножами, а потом еще и поджигать себя. Пожалуйста, иди и проконтролируй их.

– Они же там часами будут сейчас возиться, – простонал Саймон. – Я думал, может, мы воспользуемся тем, что они заняты?..

– НЕТ! НЕТ. Никакого секса. Как я могу наслаждаться сексом, когда все, о чем я могу думать, это то, что мои чада на кухне бьются на смерть за то, чтобы первым разбить яйцо прямо на плиту, чтобы приготовить яичницу? ПОЖАЛУЙСТА, иди и проконтролируй их. Как-нибудь попозже мы… повеселимся, хорошо? Только не сейчас. – угодливо пообещала я.

– Боже мой, Эллен, никогда больше не произноси «повеселимся». У меня все желание пропало, – вздохнул Саймон и наконец встал с кровати. – Ты не видела мои тапочки?

От ужаса я даже встала. – ТАПОЧКИ? Боже мой, с каких это пор ты носишь тапочки? И это У ТЕБЯ, думаешь, желание пропало? Что может быть хуже? Тапки – убийцы страсти! Скоро ты начнешь носить кардиган с кожаными заплатками на локтях и раздавать детям конфеты. ТАПОЧКИ, БЛИН!

– У меня ноги мерзнут, – угрюмо сказал он.

Я легла обратно. Дебильные тапочки.

Даже в лучшие годы завтракать, когда тебя мучает похмелье, было задачей не из легких, но я заставила себя проглотить недожаренную яичницу, щедро приправленную кусочками скорлупы, подгоревший тост и противное теплое молоко с привкусом чая. Вот оно, доказательство материнской любви.

А в целом день прошел без происшествий. Засрав кухню, Питер и Джейн потеряли интерес ко всей концепции Дня матери. Я послушно позвонила маме и терпеливо выслушала ее жалобы, что мы с Питером и Джейн не прислали ей поздравительную открытку, на что у меня чесался язык ответить «Потому что ты им, блин, не мать». А затем около двадцати минут я слушала о том, как замечательно живут Джессика и ее дети. Помимо этого, я целый день пилила Саймона, чтобы он позвонил своей маме.

Я пока еще не отправила Чарли номер Ханны, но непременно сделаю это. А он тем временем уже отправил мне запрос в друзья на фейсбуке, который грубо было бы не принять.

Суббота, 12 марта

Каждые выходные я обещаю себе, что все изменится; все будет так, как надо, мы будем счастливой, здоровой и дружной семьей, и у нас будет куча фоточек, достойных инстаграма, которые будут подписаны милыми хэштегами и комментариями. Каждую неделю я думаю, что выходные будут проходить примерно так:

Суббота

8:00. Проснуться, выпорхнуть из постели отдохнувшей и выспавшейся. Разбудить своих ненаглядных лапочек; они мило зевают, потягиваются и выкарабкиваются из кроватей в своих умилительных пижамах.

8:30. Мы все сидим за столом, весело обсуждаем планы на день. Саймон выглядит сексуально со своей легкой щетиной и взъерошенными волосами. Но мы уже занимались сексом до того, как встать. Мы наслаждаемся круассанами, апельсиновым соком и кофе, читаем газеты и обсуждаем жизнь с детьми, которые сами рвутся быть в курсе всего.

10:00. Я выхожу из пенной ванны и вижу, что Саймон побрился и стильно оделся. Дети тоже уже одеты, и мы все выглядим как семья из претенциозного каталога одежды среднего класса.

12:00. Дети помогают мне приготовить вкусный и полезный обед – суп и домашний хлеб. Они едят его с восторгом и восклицают, как это вкусно.

14:00. Мы все идем на прекрасную прогулку в лес и заглядываем в деревенский паб, где дети очаровывают бывалого трактирщика, чье холодное сердце тронуто их простой детской радостью, и он снова учится любить. Пес спокойно лежит у наших ног.

17:00. Саймон предлагает приготовить ужин, а я потягиваю вино, читая захватывающий поучительный и развивающий меня как личность роман.

20:00. Мы все вместе смотрим хороший фильм. Перед тем, как пойти спать, дети делают вдумчивые и уместные комментарии по просмотренному фильму.

22:00. Мы с Саймоном наслаждаемся последним бокалом вина, обсуждаем политику и искусство, а затем идем в спальню и занимаемся сексом.

Воскресенье – почти то же самое, за исключением того, что дети ложатся спать раньше, потому что хотят хорошо отдохнуть перед школой.

В действительности, однако, наши выходные выглядят так.

Суббота

9:00. Страдая от похмелья, я с трудом выкарабкалась из постели, все еще мечтая о дополнительных пяти минутах сна. Застала полуголого Питера в гостиной за какой-то непристойной игрой. Обнаружила, что Джейн встала, достала планшет и легла обратно в кровать, где до сих пор смотрит видео про котиков. Поблагодарила небеса, что она не загуглила что-то вроде «милые киски».

10:00. Наорала на всех, чтобы они наконец заткнулись и жрали свой завтрак. Саймон чешет яйца под кухонным столом. Питер копирует его. Джейн кричит, что они отвратительны, и бросает ложку в Питера. Питер швыряет всю свою тарелку в Джейн, промахивается и обливает собаку мокрыми кукурузными хлопьями. Прогнала обоих детей в свои комнаты под их громкие жалобы, что это несправедливо, потому что они все еще голодны. Прибрала место преступления. Помыла пса.

12:00. Пошла приготовить вкусный полезный обед и застала Питера на кухне, который второпях пытался запихнуть как можно больше колбасы в рот. Накричала на него, чтобы он прекратил, он в страхе отпрыгнул от холодильника и подавился. Стучала ему по спине, пока Джейн упорно спрашивала, можно ли ей переехать в комнату Питера, если он умрет.

14:00. Наорала на каждого члена своей семьи, пока пыталась вытащить их на прогулку. Настояла на том, чтобы Саймон садился за руль и вез нас в какое-нибудь красивое место для прогулки, ибо я отказываюсь водить, если он в очередной раз будет опускать свои комментарии о том, что опять я неправильно делаю. В прошлый раз я даже выпихнула его из машины посреди улицы, потому что с меня хватило его «помощи». Дети дрались без остановки всю дорогу из-за того, что Джейн дразнила Питера и говорила, что сделает со всеми его вещами, когда он умрет.

Дети продолжают переругиваться, собака сбегает, а на Саймоне опять его старая потрепанная кофта. Джейн толкает Питера в реку, надеясь заполучить его комнату. Мы находим в пабе горячий шоколад для детей. Бармен говорит: «С собаками нельзя», поэтому нам приходится сидеть снаружи. Питер обреченно сообщает, что умирает от гипотермии. У Джейн в глазах мелькает надежда. Саймон ноет, что мне можно пить, а он опять за рулем.

17:00. Я отказалась готовить ужин и решила протестовать. Объявила, что мы заказываем еду на дом. Остановила разразившуюся третью мировую войну из-за споров, где заказывать еду. Отказалась одновременно заказывать и пиццу, и китайскую еду, и карри. Сказала всем, что закажем на всех только карри. Налила еще бокал вина.

20:00. Все сгорбились, уставившись с отвисшей челюстью и стеклянными глазами в свои гаджеты. Я предложила посмотреть фильм. Услышав в ответ, что мои фильмы глупые и скучные, я сдалась. Выпила еще вина.

22:00. Вспомнила, что дети до сих пор не в кроватях. Накричала на них, чтобы шли спать. Наконец, выхватила у них все девайсы и прокричала, что они больше никогда, НИКОГДА (!) не увидят их снова. Саймон развалился на диване и храпел. Я уложила детей спать и попробовала переключить канал, лишь бы не смотреть дурацкую передачу мужа. Саймон, который беспробудно храпел последние два часа, сразу же проснулся и прогудел: «Ну я же смотрю!»

1:00. Наконец-то, пошатываясь, потопала в кровать. Я выпила немного больше, чем предполагала. Сказала Саймону отвалить, когда он снова начал лезть в причинные места.

Воскресенье – очень похоже на субботу, но без прогулки, никто бы не пережил таких радостей два дня подряд. Саймон снова прячется в своем сарае, а я отчаянно загружаю стиральную машинку неимоверным количеством грязного белья и параллельно ору на детей. Ссоры из-за того, что надо ложиться спать, сегодня начались раньше, потому что завтра рано вставать в школу. Дети кричат, что несправедливо укладывать их спать в 8 вечера, ведь все их одноклассники играют в компьютер до полуночи.

Четверг, 17 марта

Саймон наконец соизволил упомянуть о моем совсем малозначительном поступке – погашении долгов по чертовым кредитам. Я думала, он будет куда довольнее. Оказалось, как я и подозревала, сначала он подумал, что я натворила нечто ужасное, чтобы добыть эти деньги, что совсем не лестно. Затем он обвинил меня в том, что я намеренно умолчала о своей богатенькой двоюродной бабушке, которая оставила мне наследство. Когда я рассказала ему, что сама заработала эти деньги, потому что вообще-то я умная, он подозрительно притих.

Я не сразу заметила, что он замолчал, потому что слишком рьяно хвалилась своими умениями и амбициями и показывала ему, сколько человек еще купили мое приложение в январе. В феврале было 40 000 человек, и в марте столько же, а это значит, что мы можем рассчитывать еще на 60 000 фунтов, и что мы будем делать со всеми этими деньгами? Мы могли бы поехать в волшебный отпуск или купить машину, а может, даже две. Или можно было бы сделать и то и другое! Разве это не прекрасно?

Саймон просто пробурчал что-то себе под нос и сказал: «А как насчет налогов, Эллен? Надо обратиться в налоговую и выплачивать 40 % дохода».

– И это все, что ты можешь сказать? «А как насчет налогов?» Даже если и придется платить 40 %, нам все равно капнет 30 000 фунтов стерлингов! Пускай они там делают что хотят в налоговой, нам-то все равно придет сумма, которая может изменить нашу жизнь!

– Я имею в виду, если ты оформишь себе ИП, то тогда не придется…

– Пошел на хрен со своим долбанным ИП! Ты что, не видишь, что я провернула? Ради НАС? И это несмотря на то, что ты убеждал меня, что это бредовая затея и ничего не выйдет.

– И что я должен сказать? «Ты молодец, что провернула это все»?

– Да, именно это я и ожидала услышать, а не твои негативные рассуждения про налоги и ИП, в которых снова чувствуется твое отношение ко мне, как к глупой маленькой девочке, которая не умеет обращаться с финансами и вот-вот спустит все деньги на новые туфли.

– Ну конечно же я рад за тебя! Это правда здорово. И ты совсем не глупая, хотя ты сама знаешь, что с деньгами ты обращаться не умеешь. Ты ведь сама всегда говорила, что воспринимаешь кредитные карты как бесплатные деньги, и ты правда покупаешь слишком много обуви.

– Саймон, я-то уже подумала, что ты меня начал хвалить!

– Я и хвалю! Просто ты… Ну… – он замолчал на минуту и опустил глаза, избегая моего взгляда. – Значит, я тебе буду больше не нужен, да?

– Не нужен? В смысле? Ты о чем? – спросила я, совсем сбитая с толку.

– Я ведь тебе никогда особо не был нужен, я всегда боялся, что ты бросишь меня. Ты могла бы заполучить любого, но выбрала меня. И я всегда боялся, что однажды ты проснешься и подумаешь: «И что я вообще делаю с этим парнем?» И бросишь меня.

– Ты говнюк, – рявкнула я. – Ты эгоистичный говнюк. Мы ведь даже не о тебе говорили! Ты вообще адекватный? Ханна только вчера говорила о том, что все девушки в Эдинбурге были влюблены в тебя.

Саймон немного оживился.

– Ооо, правда что ли? Кто например? Это та блондинка с большими сиськами, да? Как там ее зовут? Сэди? Я всегда замечал, что она посматривает на меня. Я ей нравился?

– Заткнись, Саймон. С чего ты взял, что я брошу тебя? Почему ты не радуешься, что у нас появились ЭТИ РАСПРЕКРАСНЫЕ ДЕНЕЖКИ, КОТОРЫЕ Я ЗАРАБОТАЛА ДЛЯ НАС? А вообще, раз тебе они не нужны, то я пойду и накуплю себе еще обуви, вот увидишь!

– Да я радуюсь. Я тобой горжусь. Просто за последние несколько лет дела у нас шли не очень гладко, и тогда я думал: «Ну, по крайней мере, Эллен не может позволить себе бросить меня сейчас, у нас слишком мало денег на развод». Глупо, я знаю. – Он опустил глаза, пока ждал моего ответа. Наверное, надеялся, что я подобрею и скажу, что он не такой уж и говнюк.

Вместо этого я ответила:

– Да, очень глупо. Очень, очень глупо, – а потом спросила: – Что я такого делала, раз ты решил, что я хочу с тобой развестись?

– Не знаю. Просто я всегда думал, что ты получишь предложение получше. Например, от того медика, который все время за тобой по пятам ходил, когда мы только начали встречаться. Он смотрел на тебя с таким же выражением, как лабрадор смотрит на тарелку с колбасками.

– «Как лабрадор смотрит на тарелку с колбасками». Спасибо, Саймон, приятно узнать, как на меня смотрят мужчины. А ты не думал, что если бы я хотела выйти замуж за Чарли-лабрадора, то я была уже замужем за ним, а не за тобой?

– А ты до сих пор помнишь его имя.

– Ты помнишь Сэди с большими сиськами.

– Это другое. И ты подписана на него в фейсбуке. Я не подписан на сиськи Сэди в фейсбуке, – мрачно пробормотал Саймон.

– Я подписана на много кого в фейсбуке. А ты не подписан на Сэди и ее сиськи, потому что у тебя там всего шесть друзей, и ты заходишь на страницу, только чтобы просматривать, что я выкладываю в сеть, и чтобы знать, в каком настроении ты меня застанешь, когда придешь домой с работы. А как-то раз меня даже ретвитнул знаменитый диджей с радио. И что, это значит, что я с ним собираюсь убегать на край света?

– Да, но…

– Саймон, я тоже много чего надумываю. Думаешь, я не переживаю, что ты найдешь себе какую-нибудь сексапильную секретаршу и влюбишься в ее навыки заполнения документов? Или что в своих заграничных командировках ты попадешь под чары местных сеньорит? Но несмотря ни на что, мы с тобой до сих пор вместе. Вон, обзавелись кредитными картами и адскими детьми, долгами. Так почему ты думаешь, что эти деньги изменят нашу жизнь к худшему, а не к лучшему? И ты правда сейчас очень бесишь меня своим негативом. И я не хочу бросать тебя, потому что вообще-то, когда ты не ведешь себя как последний говнюк и когда на тебе нет этой ужасной поношенной кофты и дедовских тапок, я тебя люблю. А еще это тебе придется разбираться с налогами, потому что я до сих пор не понимаю НДС. Так что, как видишь, ты мне очень даже нужен. А сейчас долой эту кислую мину, и давай поговорим о том, что мы будем делать с этими ГРЕБАНЫМИ ДЕНЬГАМИ, потому что Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, и не дам тебе так легко избавиться от меня.

Саймон сразу же начал говорить об ипотечных выплатах и о пенсиях.

– Да хрен бы с ними! – закричала я. – Я требую как минимум одну пару лабутенов и хороший отпуск. А ты можешь умничать с тем, что останется.

Возможно, это еще один пример того, почему Саймон отвечает за наши финансовые решения.

Наверное, мне стоило бы упомянуть, что я виделась с Чарли, раз уж мы о нем сегодня заговорили. Возможно, также стоило бы сказать, что он пригласил меня выпить пару коктейльчиков завтра после работы, что мы немного переписывались в фейсбуке все это время и что он даже пригласил Саймона присоединиться к нам тоже. Разумеется, в этом нет ничего такого, но Саймон и так не особо рвется куда-то выходить в последнее время, а уж тем более встречаться с едва знакомым человеком, которого он видел в последний раз в молодости, ему бы точно не хотелось.

В любом случае мои мотивы чисты, и мне пришло в голову, что будет намного легче поговорить о Ханне с Чарли лично; просто случайно заговорю о том, какая она сейчас потрясающая, а также не замужем, бла-бла-бла, вместо того, чтобы делать это в сообщении, от которого она будет выглядеть немного отчаянно. Я хороший человек. Может быть, у меня все-таки получится организовать Свадьбу Века. А теперь я весь вечер буду любоваться на дорогие виллы на курортах и непрактичную обувь, пока Саймон лихорадочно составляет нам план сбережений.

Пятница, 25 марта – Страстная пятница

К нам на Пасху приехали погостить из своего сказочного замка во Франции родители Саймона – Майкл и Сильвия. Они предупредили нас об этом, как обычно, за три дня, потому что нашли горящую путевку в Англию. Питер и Джейн очень рады увидеть «французских бабушку и дедушку», или «МамА и ПапА», поскольку Сильвия настаивает, чтобы их так называли. «МамА» очень сбивает с толку, потому что звучит так, будто они кричат «мама», и в этот момент я оборачиваюсь и кричу «ЧТО ОПЯТЬ!», а если они пытаются изобразить французский акцент, как их учит Сильвия, похоже, что они коряво пытаются изобразить комика Эла Джолсона, от чего мне хочется провалиться сквозь землю.

Сильвия и Майкл, по крайней мере, привезли с собой дешевого французского вина в отличие от их очаровательной дочки, что несколько ослабит боль от их визита. Сильвия всегда была довольно хитрой. Мне трудно ее читать. Я знаю, что она любит шарфы. Я никогда не видела, чтобы кто-то носил такое количество шарфов одновременно – за исключением Алисии с телевидения. Иногда я задаюсь вопросом, носит ли она вообще какую-либо одежду, или она просто окутана слоями шарфов. Я однажды сказала об этом Саймону, он побледнел и ответил: «Даже не заставляй меня об этом думать! Господи, она может напиться и пуститься в пляс, как Саломея со своими семью покрывалами! Меня коробит от одной только мысли!»

Я без понятия, что еще нравится Сильвии, помимо шарфов и ее любимого пса Наполеона Бонамопса. Подушки. Она любит подушки. Я тоже люблю подушки. Наверное, нас объединяют только подушки, так как шарфы я не люблю, а Наполеона Бонамопса считаю мелким вредным засранцем. Я же вижу, как он смотрит на меня. Мой песик со мной солидарен, а ведь он отлично разбирается в характерах. Он очень хотел бы съесть Наполеона Бонамопса (обязательно нужно называть полным именем), но Сильвия практически никогда не опускает его на пол. Сколько разговоров можно поддерживать одним лишь общим интересом к подушкам? И вот в присутствии Сильвии я просто бормочу несусветные дикости, которые только приходят в голову. Вот, например, мой звездный час – когда я завела монолог о том, что у выдр есть большие пальцы. (Видите? Это я узнала, когда ходила с детьми в дорогой океанариум, тогда Джейн еще пыталась утопить Питера. Какие-то знания я оттуда все же вынесла.) Сильвия тем временем явно скучает и расспрашивает меня о том, какие художественные галереи и выставки я недавно посещала. Я старалась не закричать, что никуда не хожу, потому что нет на это времени, а когда пытаюсь сходить в такие места с ее внуками в надежде привить им любовь к образованию и культуре, они ведут себя как с цепи сорвавшиеся звери и бегут в магазин сувениров.

Сильвия воображает себя кем-то вроде художника, ведь много-много лун назад, еще до того, как выйти замуж за Майкла, она недолго побыла стажером на Би-би-си, и поэтому теперь она вставляет свое «когда я работала на телевидении» в каждый разговор. Она также входила в художественный клуб, когда жила в Суррее, и пробовала участвовать в конкурсе акварели, и поэтому полностью отдает должное художественным навыкам Саймона и Луизы, печально качая головой, что бедный Саймон в конечном итоге женился на такой мещанке, как я.

Зато отец Саймона невероятно веселый человек. Он обаятельный и очаровательный, очень спокойный и любит красное вино, гольф, твид и своих внуков, именно в таком порядке. Он одевается исключительно в твид, и его главная миссия в жизни, наверное, споить всех и вся, что, на мой взгляд, замечательное дело. Он прямо-таки олицетворяет собой дух пьянства, и в его обществе очень легко напиться до беспамятства. Собственно, это и произошло со мной, когда Саймон захотел познакомить меня со своими родителями.

Майкл и Сильвия жили в то время в довольно шикарном доме в Суррее. Хотя оба моих родителя были далеко не бедными людьми, по крайней мере по документам, они не покупали себе таких шикарных домов, вместо этого они предпочли вбухивать деньги в горькие разводы и взаимные обвинения, а также на ужасно дорогие расходы на наше образование, о чем они нам до сих пор напоминают.

Когда мы познакомились с Сильвией, она сразу дала мне понять, что не считает меня достаточно хорошей для своего сына и наследника, не в последнюю очередь из-за того, что развод родителей мог извратить мои моральные убеждения. Позже я пришла к выводу, что: а) Сильвия презрительно относится ко всем, кто не имеет титула или не работал на телевидении (она когда-либо упоминала, что раньше работала на телевидении?), и б) На самом деле никто не был бы достаточно хорош для ее драгоценного мальчика, за исключением, возможно, добросовестной принцессы, и даже тогда она должна была быть из британской королевской семьи, иностранные королевские особы также были неприлично разгульными в глазах Сильвии. Выбор принцесс сузился бы до Беатрис и Эжени, но даже их Сильвия недолюбливает, потому что их мать простушка. У Сильвии есть длинный список произвольных вещей, которые считаются заурядными. Например, покупать брюки где угодно, но только не в Marks&Spenser, георгины, ITV, серьги-кольца («Дорогая, ты что, хочешь выглядеть как цыганка?»), Греция и Финляндия (без понятия), растворимый кофе (к сожалению, она передала этот снобизм своему сыну, который в ужасе отшатнулся, когда впервые увидел мою банку Nescafe); компьютеры, вся еда на вынос, купленный в магазине джем, сушилки, журналы и, конечно же, самое странное из всех, Международный женский институт (у меня есть подозрения, что они ее забаллотировали).

В день нашего знакомства я была так впечатлена их домом, холодным презрением Сильвии и щедрым гостеприимством Майкла, что после очередного раза, когда он наполнил мой бокал, я нагнулась к нему и поздравила с тем, что они приобрели такой прекрасный дом, где вся семья может пойти в туалет одновременно, еще и оставив пару туалетов для гостей. «Э-э-э, ну да, – сказал Майкл, всегда истинный джентльмен. – Предположим, что могли бы, да. Мы об этом не думали никогда. Но можно попробовать как-нибудь, да? Еще винишка?» Майкл устроил нам веселый вечер, пообещав, что «сейчас будет бомбезно!», и поделился своим нескончаемым запасом истеричных анекдотов из восьмидесятых, большинство из которых заканчиваются словами: «Догадайтесь, откуда стриптизерша это вытащила», или «А чего еще ожидать от колумбийского волшебного порошка!», в то время как Сильвия отчаянно пыталась усмирить его, поскольку считает, что такие пошлости не соответствуют ее образу Миледи Поместья. К сожалению, теперь мне тоже приходится останавливать его скабрезности, потому что он совершенно не смущается в присутствии детей, которые могут задать интересующие их вопросы вроде: «Но почему тетя играла в пинг-понг без одежды?»

Майкл – бесстыдный капиталист (он называет своего зятя Бардо «бесполезным грязным хиппи» и однажды навлек на себя гнев Луизы за то, что научил Ковентину играть в покер и сказал ей, что есть смысл играть, если только играть на деньги), поэтому он был рад услышать об успехе моего приложения.

Я подозреваю, что его энтузиазм был формой облегчения, поскольку заметила, что Сильвия и Майкл осторожничали с финансами в последние несколько лет, скорее всего из-за напыщенности Сильвии и халявства Луизы с ее вечными просьбами «помочь с инвестициями в возращение к истокам», как она это называет.

Вместо ящиков с шампанским и «Сент-Эмильоном», которые они раньше привозили, теперь ящики «этого интересного местного вина, которые мы там попробовали»; шарфы Сильвии все еще шелковые, но с французских рынков, а не из бутика Hermès; и Майкл больше не покупает автомобили по прихоти, просто чтобы продать их снова через несколько месяцев, потому что ему стало скучно. Вместо этого он убеждает всех, что его нынешняя машина лучше и надежнее всех, и он не собирается ее менять. При всем своем добродушии Майкл человек благоразумный, и я не сомневаюсь, что у них достаточно денег, чтобы безбедно прожить свои дни, но наши собственные несколько шаткие финансы, должно быть, беспокоили его, тем более что он больше не был в состоянии помочь нам в той же степени, в какой он помог Луизе. Поэтому он был очень рад, когда узнал, что мы ожидаем приличную сумму денег, и даже начал дразнить меня по этому поводу, спрашивая с совершенно невозмутимым лицом: «И что ты собираешься с ними делать, Эллен? Воплотить в жизнь свою мечту и пристроить еще пару туалетов, чтобы вся семья могла ходить по нужде одновременно?»

Воскресенье, 27 марта – пасхальное воскресенье

«Давайте устроим праздничную пасхальную охоту на яйца, – предложила я. – Будет так весело! Ханна, Сэм, тоже приводите своих детей!» – пригласила я их.

Саймон также предложил пригласить своего школьного друга Тристана, с которым он пересекся на Рождество, его жену Алисию с телевидения и их детей.

Я решила поговорить с милой новой семьей, которая переехала в дом Дженкинсов на прошлой неделе, о том, слышали ли они байки о фургоне Луизы и о ее ораве детей. К сожалению, риэлторы не запугали их адскими соседями. Увы, несмотря на все наши попытки снизить цены на недвижимость на нашей улице, чтобы Ханне хватило денег купить дом напротив нас, этого не произошло.

Я познакомилась с соседкой через несколько дней после их переезда, и она показалась мне очень милой, пусть пока мне и не удалось перевести разговор на то, сколько они заплатили за свой дом, что, естественно, было единственной причиной, по которой я вообще с ней заговорила. Затем я пригласила ее к себе на чашечку кофе, чтобы познакомиться поближе, а также потому, что в кои-то веки мой дом находился в относительно чистом и опрятном состоянии. Я решила рискнуть и спросить о сумме сейчас, иначе второго шанса могло бы и не быть.

Ее зовут Кэти, а ее мужа зовут Тим. У них две крошечные девочки по имени Лили и Руби. Они самые приятные люди, которых я когда-либо встречала, и, возможно, самые вежливые. Они оба нервно хихикали над всем, что мы говорили, и боязливо смотрели на Майкла, который то и дело подходил с нескончаемыми бутылками в каждой руке и кричал: «Давайте, давайте, пейте! Разве можно терпеть нашу семью в трезвом состоянии? Пейте же! Я когда-нибудь рассказывал тебе о старом Эдди Харрингтоне-Хьюзе – что, Сильвия? Я просто рассказываю этим милым людям о том, как мы подменили наркоту Эдди Харрингтона-Хьюза на порошок для шипучего напитка перед тем, как он пошел к своим родственникам на пасхальный обед, и когда он хотел по-быстрому затянуться, вместо нужного эффекта он получил шипучий порошок себе в левую ноздрю! Ему показалось, что у него мозг взорвался, когда чихнул c полным ртом грибного супа на свою тещу! НУ ЧЕГО ТЕБЕ, Сильвия? Неуместно? В смысле неуместно? А, дети. Хорошо, извини, извини. Нет, Джейн, дорогая, мамА говорит, чтобы я больше не рассказывал историю о чемпионке по пинг-понгу, которую я встретил в Бангкоке. Я знаю, это забавная история, не так ли? НУ ЧТО ОПЯТЬ, Сильвия?»

Сильвия добралась до меня в облаке шарфов и помахала рукой собравшимся, спрашивая: «Шери, кто все эти люди? Зачем ты их пригласила?» – «Это наши друзья и соседи, Сильвия», – мягко сказал я. – «Это бухгалтер! – сказала она с негодованием, указывая на бедного Тима. – Бедный Саймон, из-за тебя, Эллен, он живет в культурной пустыне. Разве ты не можешь приглашать людей поинтереснее, чем этот офисный планктон?»

– Ээээ…

– А кто эта женщина вся в палантинах? Чего это она так вырядилась? Что она о себе возомнила?

Теперь она указывала на Алисию с телевидения, с которой у нее, похоже, началось соперничество по шарфам. Ей-богу, она поднялась наверх и повесила на себя еще пару шарфов, просто чтобы Алисия не смогла ее превзойти.

– Это Алисия – она работает на телевидении и замужем за Тристаном, с кем раньше учился Саймон.

– Тристан! Ты имеешь в виду Тристана Барнаби-Сомса? О, он был очаровательным мальчиком! Его отцу принадлежало довольно много земли в Уорвикшире. Восхитительный мужчина. Алисия работает на телевидении, говоришь? Да, я так и знала, что она связана с этой сферой. Пойду познакомлюсь с ней, наверняка у нас есть общие знакомые, я ведь тоже работала на телевидении. И надо сказать Тристану, чтобы он передал привет своему отцу, мы очень хорошо ладили. Прекрасный мужчина. Владеет большей частью Уорвикшира, – с этими словами Сильвия, кокетливо хихикая, поплыла в сторону гостей, а я смогла наконец вернуться к своим задачам хозяйки – нужно было проследить, чтобы десять взрослых подвыпивших людей и их гиперактивные дети не сломали себе шеи и не задавили мою собаку, пока будут искать яйца в саду.

Охота за пасхальными яйцами прошла не так печально, как могла бы. Только половина детей расплакались из-за того, что охота за яйцами была нечестной, и аж двоим удалось не вляпаться в собачьи какашки, которые я вовремя не убрала. Собака объелась шоколада, пока мы не видели, причем только белого, и теперь демонстративно у всех на виду выпускала рвотные снаряды. Что ж, хотя бы не придется экстренно ехать к ветеринарам.

На самом деле, все шло великолепно до тех пор, пока леденящие кровь крики не заставили нас всех броситься в дом. Лили, маленькая дочка Кэти и Тима, принесла своего любимого игрушечного кролика Кролю (вряд ли это можно назвать креативным именем, но кто я такая, чтобы что-то говорить, когда у Джейн есть шкаф, полный плюшевых медведей, названных «Пушистик», «Няша», «Пушистый Няша», «Няшный Пух» и т. д., и эта коллекция неумолимо растет после очередного дня рождения одноклассника, на котором проводился мастер-класс по изготовлению игрушечных медведей). Увлекшись охотой на яйца, в погоне за дозой сахара она безжалостно бросила Кролю на пол. Сильвия, совершив редкую оплошность, на мгновение отпустила Наполеона Бонамопса, а сама принялась усердно расспрашивать Алисию с телевидения о том, знает ли она Бинки Уоррингтона-Джонса, Эмеральда Тафтсон-Смит или кого-нибудь еще, кто работал на Би-би-си более сорока лет назад, в то время как Алисия пыталась объяснить, что на самом деле она работает в независимой продюсерской компании, а Сильвия насмехалась и высокомерно сообщала ей, что все на телевидении знают друг друга.

Наполеон Бонамопс, наслаждаясь этим редким моментом свободы, пробрался к тому месту, где валялся Кроля, забытый и нелюбимый, и с огромным энтузиазмом на него забрался. Лили обнаружила, что Наполеон Бонамопс совершает странные манипуляции над Кролей и хрипит в экстазе, и завизжала: «Собачка душит Кролю!»

Сильвия, вместо того чтобы остановить мелкого извращенца Наполеона Бонамопса, воскликнула: «Ой, какой шустрый мальчик! Уже нашел себе друга, да, Наполеон Бонамопсик?», не обращая внимания на вопли Лили и ужас всех остальных. Я попыталась легким пинком положить конец любовной страсти Наполеона Бонамопса, но тот, глубоко погруженный в муки блаженства, не обратил на это никакого внимания, зато теперь завопила Сильвия: «Не пинай мою собаку!»

В этот момент мой собственный пес, придя в себя после блевотных порывов, решил прийти и посмотреть, из-за чего поднялся шум. То ли назначив себя защитником чести Кроли, то ли просто решив воспользоваться возможностью убить своего заклятого врага, он вцепился в горло Наполеона Бонамопса.

Теперь крики стали еще громче, мы с Сильвией визжали на своих собак, а Лили истерически ревела, поскольку Кроля все еще страдал в собачьей схватке, а все остальные стали водить хороводы вокруг нас, выкрикивая бесполезные предложения. У мопса с сексуальным недержанием не было шансов против разъяренного терьера, и хоть я и не поклонница Наполеона Бонамопса, мне не хотелось, чтобы наша собака хладнокровно убила его на глазах у Сильвии. Тогда наши будущие семейные встречи обречены на неловкие разговоры, а соседи будут нас именовать не только сумасшедшими опасными пироманами после тех несчастных фейерверков, так еще и «ну это те самые, у которых собака – убийца!» нам вслед.

Я пыталась разжать челюсти нашей собаки, рискуя своими собственными пальцами, и тут Сэму хватило ума выплеснуть на собак большой кувшин крюшона Pimm’s со льдом, и их удалось разнять. Я посмотрела на свою футболку и увидела, что из-за выплеснутой на нее ледяной воды она стала прозрачной, а соски от холода – стоячими. Я прижала свою собаку к груди со всем достоинством, на какое только была способна, чтобы прикрыть свои перси и, совершенно не обращая внимания на мяту и клубнику, уютно устроившихся в моем декольте, радостно воскликнула: «А кто хочет тортик?»

После этого все быстро разошлись по домам. Вряд ли Тим и Кэти теперь захотят дружить с нами семьями, что было бы очень удобно. Подозреваю, что теперь они начнут нас избегать.

Апрель

Пятница, 1 апреля

Слава богу, Майкл и Сильвия завтра уезжают. Тем более Сильвия не одобряет мою концепцию выходной пятницы-похератницы.

Это была длинная и сложная неделя. Как-то вечером я в очередной раз часами убеждала Питера пойти искупаться и говорила, что мне не важно, сколько видео из ютуба про людей, которые неделями не моются и потом говорят, что кожа и волосы «самоочищаются», он мне покажет. И вообще, если он так уж хочет ходить грязнулей, то может собирать вещи и ехать жить в лес со своей тетушкой Луизой, которая не разрешает играть в планшет. Сильвия, совершенно здоровая женщина, даже не пыталась мне помочь. Вместо этого она жалобно прокричала с первого этажа: «Мне просто интересно, мы сегодня вечером будем вообще пить?»

– Угощайтесь! – прорычала я сквозь стиснутые зубы.

– О нет, я бы не хотела пить одна. Наверное, придется подождать Саймона с отцом, чтобы выпить, потому что ты очень занята, а я не могу оставить Наполеона Бонамопса одного.

Она также каждый день рассказывала нам о посттравматическом стрессовом расстройстве Наполеона Бонамопса, после его «клинической смерти», как выразилась Сильвия. Видимо, он настолько травмирован, что может есть только жареную курицу и только из рук Сильвии. А по мне, не настолько он травмирован, потому что то и дело покушается на миску моей собаки, как только ему удается ускользнуть из рук Сильвии.

Кроме того, она постоянно упоминала девушек, с которыми Саймон встречался до меня: «Ты когда-нибудь слышала что-нибудь о Кэтрин Маккензи, дорогая? Она была хорошей девочкой, согласись? Она мне нравилась. Как насчет Тогги Уилкс-Чолмондели? У ее родителей ведь был прекрасный замок, да? Она была очень милой девочкой».

И не важно, что Саймон говорит, что не видел Кэтрин Маккензи с тех пор, как Сильвия заставила его сопровождать ее на школьные танцы, когда ему было шестнадцать, или что последнее, что он слышал о Тогги Уилкс-Чолмондели, было то, что она очень счастлива со своей женой Элизабет. Сильвия продолжала расспросы со всем тактом и дипломатичностью вражеского танка.

Обычно Саймон советует «просто игнорировать ее», но даже он иногда признается, что не знает, как его отец до сих пор не придушил его мать. Раньше встречи с Сильвией сопровождались нашим недорогим отпуском – когда мы ездили к ним весной или летом и оставались в гостях на недельку. До этого нам не приходилось просто терпеть выходки Сильвии у нас дома. Я так боялась, что через пару недель снова увижу Сильвию, что, когда обедала с Чарли, долго ему жаловалась на нее.

Чарли не говорил мне «просто игнорируй»; Чарли сидел и слушал, как я рассказываю о бесконечных выходках Сильвии, включая первый раз, когда она держала на руках маленькую Джейн и сказала: «О боже, я полагаю, она больше пошла в тебя, потому что в нашей семье точно нет таких черт лица!» Чарли выразил сочувствие и настоял на том, чтобы я обязательно съела шоколадный торт с мороженым, чтобы залечить страдания своей измученной души.

Чарли не вздыхал, не закатывал глаза и не повторял: «Она же моя мама. Разве тебе сложно постараться поладить с ней?» после того, как я грохнула ложкой по столу и проговорила: «Она ведьма», параллельно делая глоток горячего шоколада. Чарли, однако, обнимал меня на прощание слишком крепко и слишком долго. Нужно срочно дать ему номер Ханны.

Сегодня вечером за ужином Сильвия подняла тему праздников.

– Когда ты прилетишь, милый? – спросила она Саймона. – Так глупо, что у детей больше нет настоящих пасхальных праздников и вместо этого они устраивают дурацкие «весенние каникулы», но зато к тому времени, когда вы приедете, будет хорошо и тепло.

– Насчет праздников, – сказал Саймон. – Я хотел поговорить с тобой об этом. Мы тут подумали и решили, что в этом году поедем в какое-нибудь другое место.

Мы решили?

– О, как мило! – сказала Сильвия. – Куда мы поедем?

– Ну, мы едем на Корфу.

Я ахнула.

– Корфу! Превосходно! Я обожаю Корфу! А где мы там остановимся? – проворковала Сильвия.

Мое сердце упало при мысли, что Сильвия к нам присоединится.

– На самом деле, мам, – Саймон глубоко вздохнул. – Я подумал, что вам лучше бы вернуться домой и отдохнуть от нас, поэтому я только что забронировал крошечную виллу на нас с Эллен и детей.

И мое сердце снова на месте!

За столом повисла морозная сибирская тишина. Затем Сильвия нервно хихикнула, от чего у меня было ощущение, что в сердце воткнули острую сосульку (на самом деле я всегда переживаю, когда вижу огромные острые сосульки – вдруг они вам на голову упадут? Я также переживаю, что если пукну на морозе, то все увидят, как от попы пойдет пар. И все поймут, что это вы поддали шептуна. Именно по этим двум причинам я не особо рвалась на зимний отдых).

– Очень смешно, Саймон, – рявкнула она. – Шутник! Но я ведь тоже не промах. Так что надо тебе получше постараться, чтобы словить меня. Сегодня же первое апреля, день дурака. Так все-таки, когда вы к нам приедете?

– Мама, – сказал Саймон. – Мы даже не говорили о том, чтобы мы приехали к вам. Ты сама решила, что мы должны приехать.

– До этого вы сами решали, когда ВАМ удобно к нам приезжать! Вы никогда не спрашивали у нас с отцом, удобно ли НАМ будет вас принять у себя. Вы просто ставили нас перед фактом, когда и на сколько приедете! Может, ты и не знал, но наш дом это вообще-то не благотворительный отель для вашего удобства! (Это на самом деле справедливо. Я говорила Саймону, чтобы перед покупкой билетов он спросил, удобно ли его родителям будет нас принять, но он всегда пожимал плечами и отвечал: «Да конечно им будет удобно. Им ведь нравится, когда мы их навещаем!»)

Я с удивлением заметила, как у Сильвии в глазах блеснуло что-то, напоминающее слезинку. Не думала, что она способна на эмоции, которые могут повредить ее макияж.

Она повернулась ко мне: «Полагаю, это все твои инициативы, милочка! – последнее слово она пролаяла. – Это все ты и твои козни! Представляешь, каково мне, когда мои друзья спрашивают, кем работает моя невестка? И каково мне отвечать, что да, работает, но не на престижной хорошей работе, а в каком-то сомнительном офисе, заполненном компьютерами! Нет бы быть как другие успешные женщины – работать дизайнером интерьера, например… А теперь мне придется рассказывать, что ты изобретатель идиотской игры о пьяных мамашах, таких, как ты!»

– Успокойся, старушка, – остановил ее Майкл. – В работе Эллен нет ничего плохого, и давай-ка не будем говорить ничего, о чем мы будем потом сожалеть? Корфу будет невероятно красивым в это время года, хотя море может быть холодноватым. Надеюсь, ты там выбрал виллу с бассейном, сынок?

– Эллен ничего не знала об этом, мама, – сказал Саймон.

– Зато я знал, – перебил Саймона Майкл. – Он рассказал мне о путешествии пару дней назад, но попросил меня никому не говорить, потому что хотел устроить Эллен сюрприз. Я собирался рассказать тебе, Сильвс.

Я почувствовала волну огромной благодарности к дорогому Майклу за то, что он отвел гнев Сильвии от нас с Саймоном на себя, чтобы истеричные крики Сильвии в мою сторону не испортили сюрприз, подготовленный Саймоном.

Сильвия вскочила на ноги и прижала к себе Наполеона Бонамопса с такой силой, что он подавился куском курицы, которым она только что его кормила.

– Понятно, – дрожащим голосом произнесла Сильвия, и губы у нее нервно задергались. – Ну, я полагаю, вы не против, что я уйду, все равно я в этой семье никому не нужна, и никто не хочет со мной делиться. Пойду лягу спать. Похоже, у меня снова начинается мигрень. Может быть, Луиза со своими детьми к нам приедет.

Мигрень начинается у Сильвии, только когда она не добивается своего. Тогда наступает время для эмоционального шантажа, и Сильвия театрально покидает комнату, держась за голову.

Несмотря на постоянные разговоры о многих продуктах, которые могут вызвать ее мигрени (кофе, шоколад, сыр и многое другое), она с аппетитом поглощает все эти продукты без каких-либо последствий. А если кто-то пристыдит ее в этом, она защищается, что это «другие виды» запрещенных продуктов на нее плохо влияют. Она первая из всех людей, которых я знаю, кто якобы страдает от клаустрофобии и агорафобии. Но это так, к слову.

Сильвия, свистя палантинами, покинула сцену, а Майкл, который заметно побледнел при упоминании Луизы и орды ее детей, встал и пробормотал, что пойдет посмотреть телевизор с детьми. Он тактично ушел в гостиную и присоединился к пялившимся в экран Питеру и Джейн. Я повернулась к Саймону.

– Корфу? Серьезно?

– Эллен, ты хоть представляешь, сколько денег ты заработала в этом месяце?

– Не совсем, – последовал мой позорный ответ. После лекций Саймона о налогах и компаниях с ограниченной ответственностью я переложила всю ответственность за деньги, вырученные от приложения, на мужа. Оказалось, он создал компанию с ограниченной ответственностью на мое имя, и теперь перечисление денег шло не на мой личный счет, а на бизнес-счет компании.

Я время от времени просматривала электронные письма о том, сколько еще людей купили мое приложение, и пыталась понять, сколько денег заработала, но предупреждения Саймона о НДС и обо всех остальных налогах затрудняли подсчет заработанной прибыли. Кстати говоря, я все-таки купила себе лабутены. Они были потрясающими, совершенно прекрасными, но каблук настолько высокий, что когда я попыталась прогуляться в них, то была похожа на корову на льду.

– В феврале приложение купили шестьдесят тысяч людей, а в марте – сто сорок тысяч. Это примерно сто тысяч фунтов. До уплаты налогов, – осторожно добавил он. – И это все твоя заслуга, милая. Ты наладила наши финансы, а я вел себя как придурок, который сомневался в тебе, потому что хотел быть пещерным охотником-добытчиком, который приносил бы домой золотого шерстистого мамонта. Поэтому я думаю, что ты заслуживаешь отпуска. Без моих родителей. Ты согласна? Особенно после того, как ты героически держалась на этой неделе и не придушила мою мать одним из ее собственных шелковых шарфов.

– Ничего себе, – выдохнула я. – Это правда происходит? Сто тысяч? Но почему Корфу?

Саймон выглядел обеспокоенным.

– Разве ты не хотела поехать на Корфу? Хочешь в другое место поехать? Хочешь поехать на Барбадос?

– Нет, нет, Корфу – идеальное место для отдыха. Мне просто интересно, почему ты выбрал именно Корфу?

– Ну, я нашел идеальную виллу. Она на самом деле огромная, но если моя мать узнает об этом, то будет скулить все оставшееся время до тех пор, пока я не сломаюсь и не приглашу ее присоединиться к нам. Так что лучше не говори ей об этом. Ты как-то говорила, что «Моя семья и другие животные» – одна из твоих любимых книг, и ты всегда хотела поехать на Корфу, поэтому я подумал, что ты это оценишь.

Я и правда это говорила. Правда это было очень давно, ведь я даже и не вспомню, когда мы с Саймоном в последний раз говорили о чем-нибудь вроде книг или путешествий. В последнее время наши разговоры ограничиваются вопросами вроде кто будет проходить мимо супермаркета (чтобы забежать за йогуртами для детей), или почему именно я всегда меняю туалетную бумагу в туалете, или кто брал любимые инструменты Саймона для того, чтобы открыть какую-нибудь банку. Но он помнил. И мы едем на Корфу.

С необычайным тактом и сдержанностью я не испортила момент и не стала допытываться какого цвета у нас будет вилла, а потом возмущаться из-за того, что он на самом деле не прочитал эту книгу. Но он о ней вспомнил, и мы едем на Корфу. И я необычайно счастлива.

Четверг, 14 апреля

Мы на Корфу. Сплошное блаженство. Зато дорога сюда мало чем напоминала блаженство. Во-первых, Саймон совершил свой любимый трюк – превратился в полного говнюка еще до отъезда.

Все веселье началось, как обычно, за пару дней до нашего отъезда, когда он стал бродить по дому, мешая всем и жалобно спрашивая, видел ли кто-нибудь его шляпу (нет, конечно у меня есть смутное воспоминание, что я, возможно, выбросила ее после отчаянных попыток очистить от застарелых пятен). Потом он десять раз переспросил, купила ли я его специальный крем от солнца, потому что он не может наносить обычный крем, ведь у него на обычные средства аллергия (конечно, купила. Я больше не хочу участвовать в пантомиме «ой-ой, от этого крема все чешется» в иностранной аптеке, потому что не хочу изображать блохастую обезьяну).

К тому времени, когда мы добрались до аэропорта, я, как всегда перед отпуском, начала стрессовать и задаваться вопросом, почему я вообще вышла замуж за этого надоедливого мудака. Саймон тоже очень волновался, ведь перед ним стояла Важная Задача – провести всю семью через регистрацию. Никто из семьи не мог зарегистрироваться самостоятельно, ведь Саймон – Мужик. А я всего лишь женщина, и поэтому моя задача заключалась в том, чтобы не давать Питеру и Джейн кататься по терминалу на своих маленьких колесных детских чемоданах (мы думали, что это отличная идея купить им такие чемоданчики. Только на практике мы поняли, что фактически снабдили детей орудием убийства, но уже было поздно).

Если нам удастся пройти регистрацию и Питер с Джейн покалечат всего десяток других пассажиров, то, считай, нам повезло. Пока Саймон регистрировался, мне пришлось держать его ручную кладь. Ведь, разумеется, его руки заняты паспортами, и скоро у него будут и посадочные талоны, и, конечно же, он был не в состоянии сам держать свой отвратительный нейлоновый рюкзак, который он все никак не выкинет.

Между тем, у меня также была и собственная ручная кладь, которая явно весила больше положенного. Объявляю операцию «возьми всю свою обувь в отпуск и не заплати за сверхнормативный багаж» начатой!

После регистрации мы прошли на досмотр, что всегда воспринимается Саймоном как вызов: он судорожно перебегает из одной очереди в другую примерно каждые тридцать секунд в попытке обыграть систему. Я предлагала ему раскошелиться на приоритетную очередь, раз уж мы богатые буратины, но он в ужасе отпрянул, поскольку выиграть в этой битве с очередями для него дело принципа.

Мы сменили очередь минимум семь раз – Саймон то и дело выкрикивал, что нам срочно нужно идти в ту очередь, которая, по его экспертному мнению, двигалась быстрее. В итоге мы прошли все проверки где-то через 15 минут после пассажиров, которые стояли за нами в первой очереди и оставались там. Теперь Саймон приступил к следующему этапу своего Эпического Квеста, который должен был Найти Ворота на посадку, этот пресловутый гейт к самолету. Неважно, что до нашего рейса оставалось два с половиной часа, он всегда настаивает на том, чтобы мы приехали в аэропорт до невозможности рано, на случай, если будут большие очереди на проверке или что-то вдруг пойдет не так. И гейт нужно было найти прямо сейчас! Неважно, что еще даже не объявили, какой у нас гейт, он же Мужик, и значит, он сам угадает, к какому гейту нам идти!

Он быстро зашагал прочь, обремененный только своим рюкзаком, драгоценными паспортами и посадочными талонами, засунутыми в один из Специальных Карманов его Специальных Дорожных Брюк, а мы тащились за ним. Я волокла свою сумку с любимой обувью, чемоданы Питера и Джейн висели у меня на шее – пришлось их конфисковать после случая, когда дети чуть не убили ими пожилую даму. Мне же довелось тащить и самих детей, которые так и порывались в сторону duty free к горам «Таблеронов», куда нас, естественно, не пустил Саймон – ведь он же Искал Гейт!

Время от времени он останавливался и оглядывался назад, недовольно ворча, глядя как медленно я тащу Питера и Джейн, которые все не оставляли свои попытки вырваться на свободу.

«Быстрее, – сказал он властно. – Что вы так долго?»

Когда я зашипела, что прибью его, он с удивлением посмотрел на меня с видом «да я же ради тебя Ищу Выход!»

Боже упаси, чтобы я задержала Священный Поиск Гейта, например, остановившись в магазине, чтобы купить воды для детей, которые, по их словам, больше ни шагу не могли ступить без глотка воды.

Когда он наконец добрался до Гейта, по крайней мере за час до того, как они даже подумали бы о посадке, у Саймона был такой вид, словно он только что в одиночку сгонял на Северный полюс. Он уселся как можно ближе к двери, чтобы, когда начали бы объявлять посадку приоритетным пассажирам, обязательно мешаться у них на пути. Мы даже начали спорить о том, можем ли мы стать приоритетными пассажирами, притворившись, что Джейн еще нет пяти лет.

Когда я нагнала его через несколько минут, вся красная, потная, запыхавшаяся и разъяренная, едва видимая под всеми сумками и детьми, он удивленно взглянул на меня.

– Вот ты где, – сказал он. – Я думал, что ты была прямо за мной, что случилось?

К тому времени, как мы сели в самолет (после пережитого удовольствия от поездки на автобусе до самолета, когда мое лицо оказалось прижатым к чужой подмышке, в то время как дети пытались кувыркнуться и переломать себе носы, а Саймон стоял на другом конце автобуса и делал вид, что не знает нас), и наконец были на своих местах, все, что я могла прорычать Саймону, было: «Мы разводимся нахрен!»

– Что с тобой такое? – он спросил удивленно, пока я с пеной у рта выговаривала: «Я ненавижу тебя, ты последний мудак!»

Затем я потребовала много стаканчиков джина с тоником от стюардессы с тележкой, чтобы успокоить свои расшатанные нервы, и наконец начала приходить в себя примерно за десять минут до посадки. Тогда настал черед для следующей драмы, когда Саймон попытался первым покинуть самолет, а затем много кричал и превратил требование багажа в перформанс. Потом мы попали в очередь на прокат автомобилей. И так каждый раз, когда я путешествую с Саймоном, – не знаю, почему до сих пор удивляюсь. И напоследок, оказалось, он не заметил, что ручной тормоз не был включен в арендованной машине, поэтому когда он включил его, то начал катиться назад и чуть не убил меня, пока я пыталась пристегнуть Питера, что привело к повторным обвинениям в покушении на убийство. Пожалуй, я опущу ту часть, где Саймон пытался найти дорогу к вилле, в итоге мы ездили кругами по всему Корфу и обменивались ругательствами до тех пор, пока я не нашла ее сама.

Когда мы наконец добрались до виллы, я обомлела. Она располагалась высоко на холмах в гордом одиночестве, с видом на залив и оливковые рощи. В оливковых рощах разместились гамаки и сверкающий голубой бассейн.

Мы стали вытаскивать сумки из машины, включая несколько ящиков вина, которые мы купили в магазине по дороге из аэропорта (где поругались в очередной раз), как тут дети заметили бассейн и стали требовать отпустить их поплавать.

Я открыла рот, чтобы сказать «НЕТ! Попозже пойдете!», а потом передумала. Мы же на отдыхе. Раз уж хотят сейчас плавать, то пускай резвятся. Поэтому вместо этого я попросила Саймона пойти и присмотреть за ними. Ведь даже если мы и в отпуске, это не значит, что они не будут пытаться утопить друг друга или каким-то образом «забыть», как плавать, даже несмотря на многолетние уроки плавания.

Понедельник, 18 апреля

Как мне здесь нравится. Никаких ограничений, не то что дома, где вечно нужно куда-то бежать, торопиться, успеть завершить тысячу и одно дело, и при этом все равно опаздывать. Здесь мы куда спокойнее.

Дети целыми днями плавают и практически не дерутся. Не знаю, то ли из-за солнышка, то ли из-за физических нагрузок, то ли из-за того, что я не кричу на них. Саймон выглядит помолодевшим лет на 10, а я наконец чувствую, что мои уши не касаются плеч.

Мы просыпаемся утром и готовим кофе, а дети даже соглашаются есть фрукты и йогурт на завтрак, так что это наверняка защитит их от цинги еще на пару месяцев, а потом мы все вместе плаваем и закидываем продукты на барбекю. Питер, поначалу наотрез отказавшийся пробовать сардины, наконец попробовал кусочек и заявил, что всю жизнь их обожал, а потом слопал еще десять штук, что было обидно, потому что я и сама с удовольствием их бы съела.

В остальное время мы расслабляемся и читаем. Ну, я читаю, Саймон слушает музыку, Питер играется с картами покемонов, без которых он отказывался поехать в отпуск, а Джейн рыщет в поисках мертвых насекомых. Она была в восторге от этого места с самого первого дня, когда обнаружила на террасе мертвого богомола, которого уже окружили муравьи.

Мы продолжаем строить планы, обсуждаем, какие достопримечательности посмотреть. Но даже просто находиться на вилле так приятно, что самым большим своим достижением мы можем назвать поход в небольшую таверну, где мы попробовали местное мороженое. Все вино каким-то образом стало исчезать, и мне пришлось посылать Саймона в мир за новыми припасами, ведь я не умею водить за границей.

Саймон даже не уединялся со своим любимым ноутбуком под предлогом, что ему «просто нужно доделать кое-какой проект» или «ответить на пару электронных писем». Обычно, когда мы гостим у Сильвии с Майклом, он всегда так от нас увиливал, что, по сути, было просто поводом насладиться пятью минутами без его матери и детей, которые проводят отпуск гиперактивно – из-за сладостей, которыми их пичкает Сильвия, уверяя меня, что французский сахар не будет так действовать на детей. Возможно, Саймон также ускользает, чтобы немного успокоиться, слушая, как его жена жалуется на его мать.

Хотя на вилле есть вайфай, я даже (временно) отказалась от своей зависимости от фейсбука. Хотя я закинула туда парочку хороших фотографий, чтобы похвастаться своим отдыхом. Я об этом сразу же пожалела, потому что побудила Чарли снова написывать мне сообщения. Дело не в том, что Чарли посылает мне что-то неуместное – это просто шутливые сообщения, глупые фотографии и мемы, но их довольно много. Их очень много. Во всяком случае, я не собираюсь думать об этом. Чарли – проблема в реальной жизни, и я разберусь со всем этим, когда мы вернемся домой. Если мы поедем домой…

Я разрабатываю план, как нам остаться здесь и сделаться натуралистами в стиле Джеральда Даррелла. По правде говоря, я не совсем отказалась от интернета, потому что тайком просматривала греческие сайты недвижимости и великолепные полуразрушенные виллы, где я воображала, как хожу по каменному полу босиком, потягивая местное вино из терракотовой чашки (я не совсем уверена, приятно ли было бы пить из терракотовой чашки, но сама мысль очень даже вписывается в мою мечту), бросаю оливки детям, которые превратились в загорелых цыганчат, а потом брожу по рощам с мольбертом в поисках вдохновения для того, чтобы написать очередной шедевр.

И вряд ли мое рвение рисовать акварельные шедевры мог бы остановить комментарий учительницы рисования в моем школьном дневнике: «Искусство – сложный предмет для Эллен. У нее совершенно нет даже намека на талант. Но было бы здорово, если она хотя бы иногда сосредотачивалась на работе в классе и хотя бы притворялась, что пытается рисовать». На уроках рисования я бросалась красками в одноклассников и вела себя из ряда вон плохо. Но все равно, как только я поселюсь на своей прекрасной вилле в Корфиоте, мои скрытые художественные навыки точно пробудятся.

Четверг, 21 апреля

По вечерам, когда дети ложатся спать, мы с Саймоном сидим на террасе, пьем вино и смотрим на огни на склоне горы. Мы слышим лай собак в деревне ниже по склону холма и пение цикад в саду и оливковых рощах – и ничего больше, кроме мотоциклов, которые изредка было слышно с дороги, ведущей в горы.

Все так мило и романтично… до тех пор, пока сраные сверчки не решили вкусить прелесть вина и не стали прыгать в наши бокалы. Я от ужаса попятилась в дом, заполняя все пространство душераздирающими криками, в то время как Саймон пытался перекричать меня: «Да они же не кусаются, Эллен, ну что ты как ребенок!» У Джеральда Даррелла никогда не было таких проблем.

А еще сегодня вечером, до того как на нас обрушилась ночная саранча, я рассказала Саймону о своих грандиозных планах остаться на Корфу. Он с сомнением смотрел на меня, когда я мечтательно делилась мыслями о том, какая у нас будет жизнь.

– Никто никогда не хочет возвращаться домой из отпуска, Эллен, – сказал он.

– Но как было бы здорово тут остаться! Старая каменная вилла, уютно расположенная в оливковых рощах, среди виноградных лоз… Мы даже сами сможем делать вино. В рощах будет бродить древний слуга, которого зовут… – Я делаю паузу, чтобы подумать – …Нико! У него будет осел, и он будет оплакивать свою потерянную любовь. Он не захочет рассказывать нам, что с ним произошло во время войны, пока однажды он не научится доверять нам и не расскажет о своих подвигах в греческом сопротивлении, где Марию, единственную женщину, которую он когда-либо любил, расстреляли нацисты. Она умерла у него на руках, и с тех пор его единственным другом был его осел, пока в его жизни не появилась очаровательно эксцентричная семья гринго…

– Милая, «гринго» – это у мексиканцев.

– ПОМОЛЧИИИ! Я же тебе рассказываю, как вижу нашу новую жизнь! Не надо мне тут перечить. На чем я остановилась? Да, Алексис…

– Кто такая Алексис? Это разве не героиня из «Династии»?

– Это древний слуга!

– Я думал, его звали Нико?

– НЕВАЖНО! Нико, таинственный древний слуга, блуждающий по рощам в компании своего осла, снова учится испытывать любовь и эмоции через простое общение с британскими детьми и их несчастными родителями, которые столкнутся с небольшими недоразумениями с местными жителями, но Нико поможет им стать частью общества, а затем у них будет чудесная вечеринка в оливковых рощах, с большим количеством домашнего вина, и все будут жить долго и счастливо!

– Господи, милая, сколько этих книжек с розовыми обложками и нарисованными бокалами вина ты прочитала на этой неделе?

– Прилично, – мрачно сказал я. Дом был просто завален подобными книгами, которые оставили тут предыдущие отдыхающие. Конечно, смысл этого путешествия был в том, чтобы взять с собой много достойных, развивающих книг, которые надо было прочитать уже давно, но все никак не было времени. А по приезде взяться за легкое чтиво, которое можно тут найти на каждом углу.

– На что мы будем жить?

– Да ведь нам вряд ли понадобятся деньги. Мы будем производить свое собственное вино. Я же говорила тебе, а ты все прослушал. Нам понадобится только простой хлеб с сыром, возможно, мы сможем сделать сыр из ослиного молока…

– Ты умеешь доить ослов?

– Откуда мне знать? Наверное, да.

– Я даже не знаю, существует ли ослиный сыр.

– Ну тогда возьмем обычную козу, что непонятного? Хватит закидывать меня проблемами, лучше придумай что полезное! В любом случае обычный хлеб и КОЗИЙ сыр, немного дикого меда из ульев в оливковых рощах, наше собственное оливковое масло, вокруг виллы будут фруктовые деревья, вкусные персики и хурма…

– Что такое хурма?

– Пока не пробовала этот фрукт. Можешь не перебивать меня? Дело в том, что нам вряд ли понадобятся деньги.

– Я только что погуглил хурму, она немного похожа на сливы. Нам понадобятся деньги, милая, иначе как мы будем платить за электричество, телефоны, воду и отопление? Куда дети пойдут в школу?

– В милую маленькую школу, как вот эта местная.

– Но они не говорят по-гречески! МЫ не говорим по-гречески.

– У меня по латыни были хорошие оценки.

– Милая, латынь и современный греческий – это совсем разные вещи. Даже древнегреческий – это не латынь. Ты даже французский до сих пор не выучила, после всех этих встреч с моими родителями. Как ты собралась учить греческий? Мы будем как те люди из дешевых телевизионных программ, которые собираются уехать за границу, а затем возвращаются домой через две недели, потому что не могут найти привычный апельсиновый сок в местных супермаркетах. Греческая экономика сейчас не в лучшем положении. Только сумасшедший вложит сейчас свои деньги в Грецию!

– Аагаа, – протянула я хитро. – Раз уж их экономика в не лучшем положении, то мы очень выгодно можем обменять свои деньги?

– Нет, дорогая, – сказал Саймон и некоторое время болтал об инфляции и экономике, пока я настраивалась и думала о своих оливковых рощах и акварелях, а также о привлекательной тенистой шляпе, которую я буду надевать, когда приступлю к рисованию.

Когда я спустилась с небес на землю, он все еще топтался по моей мечте, требуя еще раз узнать, как я планировала платить за коммунальные услуги. Я открыла рот, чтобы предложить, что мы будем жить при масляных лампах и черпать воду из древнего каменного колодца, но потом поняла, что опасно сворачиваю на территорию Луизы. Я бы ни в коем случае не смогла так жить.

К счастью, в этот момент саранча решила снова напасть на нашу террасу, а это означало, что я могла с достоинством уйти от глупых вопросов Саймона о практичности моего видения. Ну или насколько можно назвать мой быстрый бег с криками «ААААА! У меня есть что-то на волосах?!» – достойным отступлением.

Я не собиралась сдаваться и приступила к поискам идеального дома. У меня есть целая неделя на свою мечту. Конечно, я справлюсь!

Май

Воскресенье, 1 мая

Мечту осуществить не получилось. Саймон продолжал топтаться по ней и обращал мое внимание на то, что нам надо еще растить и одевать двоих детей, а не переживать за капризы греческой экономики. Он также упорно отказывался верить моим заявлениям о том, что в Греции не обязательно платить налоги, в чем я почти уверена. И все мои радикальные заявления, что мы просто сможем жить вне населенных пунктов, его не убеждали. И вот, увы, мы вернулись в город.

Может, поэтому Луиза уехала отсюда? Возможно, у нее тоже было видение более простой жизни? У нее нет такого ограничивающего ее мечты мужа, как Саймон, и она смогла воплотить мечту в реальность? Но опять же, я видела, как живет Луиза. У них там грязно, влажно и воняет. Кроме того, мечта Луизы – жить в сыром лесу в Шотландии, а не на залитом солнцем греческом склоне горы. Так что скорее она просто сумасшедшая. Приятнее думать так, потому что не хочу, чтобы у нас с Луизой было что-то общее.

Наша бедная стиральная машинка не переставала работать с тех пор, как мы вернулись. Не понимаю, откуда взялось столько грязного белья, тем более что все носили только футболки да шорты. Я так и не надела свои туфли, которые тащила всю дорогу до Корфу и обратно, так как оказалось, что вполне можно было ограничиться сланцами. Зато теперь у меня ноет спина после всех этих пробежек по аэропорту с сумками.

Дети снова ведут себя как дикие с того самого момента, как мы приземлились. Небо слишком низкое, полевые цветочки уже засыхают, на улице слишком много машин, и мне совершенно не хочется идти завтра на работу. Саймон говорит, что это просто синдром прошедшего отпуска, но я-то хочу сидеть на своем террасио (это на итальянском, наверное. Или не исключено, что это слово я сама выдумала), пить необычные местные вина и наблюдать за тем, как мои милые дети резвятся в бассейне. В общем, реальность – кошмар, я ненавижу свою жизнь, и все это очень несправедливо. Я буду ныть до тех пор, пока не надоест. А на самом деле просто поворчу какое-то время.

С положительной стороны, довольно приятно вернуться к британской сантехнике и снова иметь возможность смывать бумагу в туалет. Полные мусорные ведра обосранной туалетной бумаги – так себе предмет интерьера, должна вам сказать. Я радуюсь и тому, что снова могу спокойно чистить зубы без истерических криков Саймона: «Используй бутылированную воду! Не водопроводную!» И, конечно же, я очень соскучилась по своей собаке. Наверное, не стоило звонить в питомник по несколько раз в день и спрашивать, все ли с песиком хорошо. Я даже отправила собственной собаке открытку.

Среда, 4 мая

Ну, мне капец. Сегодня я слишком рано пришла забрать детей из школы и поэтому решила подождать их на игровой площадке. В последнее время я старалась приходить чуть позже, чтобы у детей хватило времени собрать вещи и выйти за школьные ворота, где я бы их встретила. Я практически никогда не заходила на игровую площадку, чтобы лишний раз не пересекаться с Кастой Идеальных Мамаш. Я знаю, что это очень плохо и антисоциально с моей стороны, но у меня просто нет сил плясать под их дудку. Единственное, что меня утешает, это то, что Сэм делает то же самое, когда забирает Софи и Тоби. Так что, по крайней мере, не одна я антисоциальный элемент.

Однако сегодня я решила быть смелой. Если Идеальная Мамочка Идеальной Люси Аткинсон и ее компания захотят подойти ко мне и спросить, «хорошо ли я отдохнула» с сочувствующим наклоном головы, я могла бы наконец ответить: «Да, спасибо. Мы недавно вернулись с Корфу, где отдыхали почти две недели. Да, там просто замечательно. Как же хорошо иметь возможность отдохнуть где-нибудь вдалеке от дома!», – вместо того, чтобы притворяться, что мы так славно отдохнули дома у родителей Саймона, и смотреть, с каким ужасом они расширяют глаза от одной только мысли о таком отпуске и выражают фальшивое сочувствие таким бедным людям, как мы, которые потратили свой отпуск на посещение родственников.

Когда я пришла на площадку, мамы все как одна что-то строчили в своих телефонах и увлеченно о чем-то переговаривались. О черт. Что я забыла? Или произошло какое-то знаменательное мировое событие, а я, как обычно, не в курсе? Вроде бы они все хихикают, значит, случилось какое-то хорошее знаменательное событие? Я решила подыграть, тоже улыбаясь и кивая головой, на случай, если кто-то воскликнет: «Разве не круто?» в мою сторону.

Как раз в тот момент ко мне подбежала Идеальная Мама Люси Аткинсон со своей свитой.

– Эллен, это правда? – взвизгнула она.

– Что правда? – подумала я. О чем она пронюхала? О чем? Что я, замужняя женщина, флиртую больше, чем следовало, с Чарли Кархиллом, просто потому что мне льстит его внимание? Да-да, я последняя грешница, но на самом деле ведь ничего не было, мы просто выпили и пообедали несколько раз, и да, он все еще пишет мне по несколько раз в день, и нет, я не могу продолжать притворяться, что не видела его сообщения, но скоро я обязательно с этим разберусь.

Но не могла ведь она об этом узнать, правда? Что теперь? О боже, держу пари, кто-то видел, как собака покакала в лесу и я не убрала за ней, потому что у меня закончились пакеты. Я правда хотела вернуться и убрать за собакой, но совершенно забыла об этом! Здесь за такое «забыла» камнями закидывают вообще-то. Я надеялась, что если приму вид испуганного зайчика в свете фар, то, возможно, смогу убедить их, что это не я не убрала за собакой. Я глупо улыбнулась и чуть шире раскрыла глаза.

– Боже мой, это правда! – воскликнула мама Люси Аткинсон. – Посмотрите на ее выражение лица. Я ГОВОРИЛА тебе, Фиона, а ты не верила! Наша нянечка показывала мне статью об этом, и я так и знала, что там речь о тебе!

– Статью?

Ох блин! Мой промах с собачьим говном попал на страницы местной газеты. Точно, меня опознали и теперь стыдят за это!

– Да, в каком-то скучном журнале про компьютеры. Вроде бы наша нянечка увлекается всеми этими компьютерными штуками. В общем, там речь шла о последних хитовых приложениях и их разработчиках, и там было приложение «Почему мама хочет напиться», которое создала Эллен Расселл. Так и знала, что это ты! Фиона сказала, что ты бы до этого не додумалась, но я ее переубедила.

Вау, спасибо, Фиона! Я-то думала, мы породнились после наших плясок на пианино на Новый год. Я больше не буду тащить тебя на пианино за собой – вместо этого лучше потанцую с мамой Люси Аткинсон.

– Эммм, да, – пробормотала я. – Это я. Ты уже его скачивала?

– Скачивала ли я? Эллен, конечно! Мы в восторге от него! Все никак не можем оторваться от игры!

Я заметила, что вокруг меня собирается небольшая толпа, которая наперебой благодарила за «Почему мама хочет напиться». Мама Люси Аткинсон, как обычно, была официальным представителем игровой площадки.

– Она такая забавная, Эллен! И все так реалистично. Точная копия жизни, но ты превратила ее в эту гениальную игру.

«Не думала, что она похожа на твою жизнь», – удивленно отметила я про себя. Это ведь просто описание жизни обычных мам, таких, как я и Ханна. Не таких, как ты, с прекрасными блестящими гладкими волосами да с нянечками, которые ухаживают за твоими идеальными ангельскими детьми. Но она все не останавливалась…

– Даже там, где нужно убегать от мамочек возле школьных ворот! Так забавно!

ДА ТЫ САМА ТА САМАЯ МАМОЧКА, ОТ КОТОРОЙ НАДО УБЕГАТЬ, О ЧЕМ ТЫ СЕЙЧАС ВООБЩЕ ГОВОРИШЬ?

– Меня всегда гнобило то, что приходится гнаться за работающими мамами, которые смотрят на меня свысока за то, что я не работаю, а просто завишу от мужа. Я завидую вам, знаете ли, когда вы уходите на работу, когда у вас есть что-то для себя, вне ваших семей. И я беспокоюсь о том, какой пример я подаю Люси…

– А я всегда думала, что неработающие мамы смотрят на меня свысока, – сказала Алисия. – Мне казалось, они осуждают меня за то, что я выбираю карьеру, вместо того, чтобы постоянно заботиться о детях. Я беспокоюсь о том, какой пример я подаю своим детям. Ведь я почти всегда занята и практически никогда не занимаюсь с ними какими-нибудь поделками…

– Как я ненавижу печь! – воскликнула Фиона Монтегю, не обращаясь ни к кому лично. – Моя жизнь была бы намного лучше, если бы я больше не видела этих дурацких кексов! Задолбали они меня!

Никогда на детской площадке не царила такая дружелюбная и приятная атмосфера – все мамы шутили о том, как они всегда переживали, независимо от того, работают ли они или остаются дома, что все они делают неправильно, и как бы сильно мы ни любили своих детей, иногда быть родителем просто до невозможности скучно и невыносимо.

Кто знал, что они все были в таком состоянии? Что даже Идеальная Мама Идеальной Люси Аткинсон иногда испытывала искушение сказать своему святому ангелочку заткнуться, и что иногда Фиона Монтегю запирается в ванной и плачет, потому что не может больше смотреть дурацкую Свинку Пеппу, или что суперделовой Алисии недавно пришлось петь дочке песню по ее требованию прямо во время важного совещания.

Я была изумлена. Приложение появилось на свет как сборище всех раздражающих меня моментов, которые бесили меня изо дня в день. Конечно, я была в восторге от всех денежек, которые я теперь зарабатывала. Но если честно, я не понимала, почему приложение набрало такую популярность. Я правда думала, что таких матерей-недотеп, как я, не так уж и много. Оказалось, много. Большинство из нас – это те самые мамы, пусть даже мы и производим впечатление, что наша жизнь прекрасна и что мы все на свете успеваем.

Идеальная Мама Люси Аткинсон даже обняла меня на прощание. Теперь мне страшно.

Вторник, 10 мая

Сегодня мне позвонили из школы и попросили прийти как можно скорее, поскольку произошел «инцидент» с Джейн. Петра, школьный секретарь, которая обычно шутит и смеется, звучала очень мрачно и сдержанно и назвала меня миссис Расселл вместо Эллен. Она отказалась вдаваться в какие-либо подробности, сказав только, что мне нужно срочно встретиться с директором и что Джейн не пострадала.

Разумеется, первая реакция на любой такой телефонный звонок – несдерживаемая паника. Я позвонила Саймону, и, как всегда, там прозвучал автоответчик, затем дозвонилась к нему в офис, где мне сказали, что он на встрече на локации, и посоветовали набрать его мобильный. Я чуть не взревела, что, разумеется, это поможет спасти его первенца от недосказанной школьной беды. Не помню, сдержалась ли я, или правда сказала это его секретарше.

Я помчалась в школу, стараясь представить себе, что же такое случилось с Джейн, из-за чего меня вызвали в школу посреди рабочего дня, но при этом госпитализация ей не потребовалась. Я оставила машину на строго запрещенной для родителей автостоянке, так как дело было срочное, и побежала в школу.

Джейн сидела в офисе с Петрой и выглядела очень бледной. Ее подбородок выпирал вперед, что означало, что она вот-вот расплачется, но скорее умрет, чем прольет хоть слезинку на людях. Петра успела сочувственно улыбнуться мне и закатить глаза, прежде чем миссис Джонсон, директриса, выскочила из своего кабинета.

Миссис Джонсон – самовлюбленная старая карга. Она явно из тех людей, которые пошли преподавать, потому что это самый легкий путь к власти над людьми, более уязвимыми, чем она сама, а не потому, что, как и большинство учителей, она хотела преподнести молодым умам знания и привить любовь к обучению и окружающему миру. К сожалению, она слишком напоминает мне мою собственную директрису, поэтому каждый раз, когда я ее вижу, мне приходится бороться с желанием втянуть голову в плечи и бормотать, что я НЕ жую жвачку, а потом бежать за гаражи и затягиваться сигаретой с каким-нибудь мальчиком.

Миссис Джонсон одарила меня своей змеиной улыбкой, которая совсем не вязалась с выражением ее глаз, и сказала: «Миссис Расселл, проходите, пожалуйста». Одновременно с ней заговорила Джейн: «Мама, мне нужно поговорить с тобой!»

Я остановилась и спросила: «Что случилось? С Джейн все нормально? Мне не сказали, зачем нужно было приехать».

Миссис Джонсон ответила: «Проходите, миссис Расселл, я объясню, что натворила Джейн и почему Вас вызвали». Джейн прошептала: «Мама, пожалуйста!» Ее голос отчаянно дрожал, отчего мое сердце обливалось кровью, скорее всего Джейн не сможет больше сдерживать слезы, хотя она ненавидит плакать на людях, даже передо мной. Что уж и говорить про Петру и мегеру Джонсон?

Я глубоко вздохнула и включила свою внутреннюю Джессику. Своим самым холодным голосом я сказала: «Думаю, миссис Джонсон, будет уместнее если сначала я поговорю со своей дочкой, а потом выслушаю Вас».

Холодная улыбка миссис Джонсон сползла с ее губ, и они собрались в тугой кошачий сфинктер.

– Я не думаю, что это уместно, миссис Расселл. Прошу, проходите.

Джейн бросила на меня отчаянный взгляд.

– И все же, миссис Джонсон, – сказала я, воображая себя Джессикой. Никогда не забуду, с каким видом она жаловалась на официанта, который посмел принести ей несвежего лосося. – Я настаиваю, что мне нужно сначала поговорить со своей дочерью, а потом с Вами.

Миссис Джонсон фыркала и пыхтела, но сердитый голос Джессики из-за несвежего лосося ей было не победить.

– Что ж, тогда вы вместе можете пройти в мой кабинет, – это была ее последняя позиция. Моя внутренняя Джессика, которой только что предложили неорганический яблочный сок, прошипела:

– Сначала я поговорю с Джейн, а только потом буду рада услышать Вашу версию событий. Огромное спасибо за приглашение в Ваш кабинет, это очень мило с Вашей стороны. Пойдем, Джейн, – и я зашла внутрь, прежде чем миссис Джонсон успела сказать еще хоть слово. Джейн потащилась за мной, директриса яростно что-то бормотала, а Петра улыбалась и осторожно показывала мне большие пальцы (когда Джессику попросили подойти к стойке и заказать сок там, она с таким апломбом прошагала в том направлении, что любо-дорого поглядеть).

Оказавшись в офисе и скрывшись от миссис Джонсон и Петры, Джейн разрыдалась. Это была не моя храбрая воительница, которая с самого рождения маршировала под бой собственного барабана и избегала слез, потому что они – проявление слабости. Некоторое время она рыдала в моих объятиях, и единственные слова, которые я могла разобрать, были сбивчивые выкрики «ЭТО НЕЧЕСТНО» и «Я НЕНАВИЖУ ИХ!», что-то про Оскара и Тилли. В конце концов мне удалось успокоить ее, и я с облегчением увидела, что она плачет не только от горя, но и от ярости, и в конце концов Джейн рассказала, что произошло.

Оказалось, что Оскар Фицпатрик безжалостно издевался над подругой Джейн Тилли, бил ее и щипал, когда рядом не было учителей, забирал у нее обед, обзывался и вел себя как последний гад. Школа оказалась менее чем бесполезной – несмотря на то, что многие дети выступили свидетелями его мерзкого поведения, самым суровым «наказанием», назначенным маленькому негодяю, было то, что его одного оставили в классе, пока все остальные дети играли на перемене. Разумеется, он тут же покаялся в своем поведении, когда обнаружил, что в классе остался чей-то лего.

Сегодня Тилли принесла в школу свою новую куклу, которую ей подарили на день рождения. Она показывала куклу своим друзьям, включая Джейн, и тут появился Оскар и выхватил у Тилли куклу, оторвал ей голову и бросил туловище через забор на дорогу, а голову в мусорное ведро. Тилли и девочки кричали и пытались его остановить.

Затем Джейн решила взять дело в свои руки и, применив все те навыки джиу-джитсу, на которое я ее водила, она уложила Оскара Фицпатрика на землю (что весьма впечатляет, потому что он один из тех гигантских детей-мутантов выше всех в классе). Когда он уже лежал на земле, Джейн пнула его в область паха, потому что, как сказала Джейн, «он заслужил это! Мам, я знаю, что мы должны использовать джиу-джитсу для самозащиты. Но это и была самозащита! Я защищала Тилли!»

К несчастью, одна из учительниц, которая, разумеется, не видела, как Оскар издевается над Тилли, увидела, как Джейн набросилась на Оскара и избила его. Поэтому Джейн и повели в кабинет к директору, чтобы она объяснила свое поведение. Джейн поступила мудро (если бы она еще с такой же мудростью искала свои школьные туфли) и отказалась говорить что-либо, пока я не приду в школу. «Я же имею право хранить молчание, мам!»

Как только Джейн успокоилась и я заверила ее, что, конечно, она поступила правильно, и я с этим быстро разберусь, я отослала ее обратно к Петре, а затем снова включила Джессику и пригласила миссис Джонсон в ее кабинет.

Миссис Джонсон, казалось, раздулась в два раза больше своего обычного размера от праведного негодования, пока я разговаривала с Джейн. Напоминая разъяренную рыбу-фугу, она ворвалась в свой кабинет с резким «Ну, Миссис Расселл, я полагаю, теперь вы видите серьезность ситуации!»

– Абсолютно, – ответила я. – Я полностью согласна, что дело очень серьезное. Я понимаю вашу озабоченность и вижу, что Вы настолько небрежны в предотвращении издевательств, что ученикам приходится брать дело в свои руки, чтобы защитить своих одноклассников, поскольку они не могут полагаться на персонал, чтобы справиться с такими ситуациями.

Ха! Мне и правда удалось поставить в тупик эту мегеру, и она на мгновение просто застыла с открытым ртом, прежде чем выдавить:

– Я имею в виду совершенно не спровоцированное нападение Джейн на другого ребенка!

– На ребенка, который систематически издевался над одной из подруг Джейн, – ответила я.

– Миссис Расселл, я не могу комментировать с Вами другие ситуации, мы здесь только для того, чтобы обсудить нападение Джейн на Оскара. Боюсь, что в этом случае у нас нет другого выбора, кроме как рассматривать Джейн как агрессора и, следовательно, как хулиганку и действовать соответствующим образом.

– А как именно Вы предлагаете это сделать?

– Джейн придется публично извиниться перед Оскаром, а также ей нельзя будет приходить в клуб по интересам в пятницу.

– И что она будет делать вместо этого?

– Она будет сидеть в моем кабинете и думать о своих поступках.

Тигрица-мать, которая тихо рычала во мне с момента, когда я увидела свою поникшую дочь в кабинете директора, теперь взревела во весь голос. Мне больше не нужно было притворяться своей успешной сестрой, чтобы проучить эту стерву, которая пыталась несправедливо наказать моего ребенка. На самом деле, если она не отступит и не оставит мою маленькую девочку в покое, то ей еще крупно повезет, когда я уйду, не спалив дотла ее дурацкую школу вместе с ее покалеченным телом внутри. И. ТУТ. ПОНЕСЛОСЬ. Тигрица выпустила когти.

– Но когда Оскара якобы наказали за то, что он забрал обед у Тилли и бросил его в лужу, а затем еще и наступил на него, его просто оставили в кабинете. Его никогда не заставляли извиняться или пропустить клуб по интересам в пятницу, – указала я.

– Да, миссис Расселл, но этот инцидент с Джейн имел насильственный характер, И К ТОМУ ЖЕ сотрудник школы видел все своими глазами! – сказала миссис Джонсон.

– А как же все остальные инциденты, включая сегодняшний, как и другие случаи издевательства Оскара над Тилли? Весь класс подтвердит версию Джейн и Тилли о том, что произошло. Но, по-вашему, раз ваш сотрудник видел конец ссоры, то значит, можно не учитывать, что говорят дети?

– Миссис Расселл, я…

– Вы что, хотите сказать, Джейн дура? – перебила я.

– Что?

– Вы думаете, моя дочь дура? Вы думаете, она и правда начнет драку с мальчиком, который выше ее в два раза, просто так? У Джейн есть свои недочеты, но она не дура. Она защищала свою подругу, и за это ее следует похвалить. Она не будет извиняться, и она ПРИДЕТ в клуб по интересам в пятницу. Потому что, – я яростно тыкала пальцем в телефон, радуясь, что не посадила всю батарейку, торча в фейсбуке, – во-первых, я цитирую, образовательный орган определяет издевательства как «повторяющуюся модель поведения», поэтому единичный инцидент с Джейн вряд ли можно назвать издевательством. А во-вторых, в школьном совете прописано, что школа должна следовать системе поощрения хорошего поведения, которой Вы, кстати, не следуете, наказывая Джейн. Написано тут также и то, что дети должны брать ответственность за свои действия. И чему вы учите детей, если вы сами отмахиваетесь от того, что вам неоднократно говорят ученики, и доверяете одному сотруднику, который даже не видел ВСЕЙ ССОРЫ ОТ НАЧАЛА ДО КОНЦА? Джейн защищала свою подругу, а вы не справились со своей обязанностью позаботиться о Тилли, Джейн и Оскаре, не сумев обеспечить надлежащим образом контролируемую безопасную обстановку.

– Миссис Расселл, я бы хотела сказать…

– Я ЕЩЕ НЕ ЗАКОНЧИЛА! – взревела Мать-Тигрица. – И я требую, чтобы Вы прекратили свои нелепые угрозы и обвинения против моей дочери сейчас же, или я с радостью передам инициативу в руки местных властей, и пускай они расследуют, как Вы не смогли проконтролировать ситуацию и подвели ВСЕХ детей, которые оказались вовлечены в этот отвратительный конфликт. Я понятно выразилась?

– Миссис Расселл, ну какая необходимость обращаться выше? – нервно залепетала миссис Джонсон. – Мы сейчас быстро все это решим. Может быть, я и правда переборщила с Джейн…

– И теперь хотите извиниться? – предугадала я.

– Конечно, если я по неосторожности расстроила Джейн, то, конечно, я сожалею об этом.

Это была своеобразная попытка извиниться, но, если честно, я была удивлена, что смогла заставить ее попросить прощения. Я решила, что пока держу ее за рога, надо извлечь из этого максимум пользы.

– И, конечно, она сможет прийти в клуб по интересам в пятницу?

– Конечно сможет! – уверила меня миссис Джонсон, вся красная от гнева.

Надеюсь, ее потом не хватит инфаркт после нашей беседы. Я решила, что пора идти, поэтому встала и сказала как можно любезнее:

– Что ж, я очень рада, что мы разобрались с этим глупым недоразумением, миссис Джонсон. Была рада Вас видеть. Звоните мне в любое время, если вдруг нужно будет что-то обсудить. Я заберу Джейн домой, потому что она до сих пор не отошла от этого инцидента. До свидания.

И я поспешила ретироваться из кабинета директора, пока она не успела возразить в ответ. Я вышла на парковку, Джейн следовала за мной по пятам.

– Мамочка? – обратилась ко мне Джейн. Она не называла меня мамочкой с трех лет. – Мамочка, ты злишься на меня? – тихо пролепетала она.

– Конечно я не сержусь на тебя, доченька! – ответила я. – Я злюсь на миссис Джонсон, Оскара и школу, но точно не на тебя. Ты молодец, что смогла проучить его. Тем более что он настолько крупнее тебя. Я очень горжусь тобой; ты защищала свою подругу, хотя сама могла пострадать. Тем не менее ты не струсила и проучила его. И ты тоже должна собой гордиться, потому что это и правда смелый поступок!

– А, ну хорошо, – взбодрилась Джейн. – А можно мы купим мороженое по дороге домой?

Я вздохнула с облегчением. Раз Джейн уже начала использовать ситуацию в своих интересах, значит, все хорошо.

– А можно еще комиксы? – добавила Джейн.

Позже мама Тилли позвонила мне и сказала, что Тилли рассказала ей всю сагу о том, как происходило эпическое сражение в стиле Давида и Голиафа между Джейн и Оскаром, и поблагодарила Джейн за то, что та пыталась защитить ее дочку. Я чуть ли не плакала от гордости, хоть Джейн и удалось беззастенчиво выудить у меня 15 фунтов на мороженое и другие прихоти.

Как всегда после подобных ссор, я целый вечер топала по комнате и бормотала: «И ВОТ ЕЩЕ ЧТО!» по мере того, как меня посещали все более резкие и весомые замечания, которые раздавили бы миссис Джонсон как блоху.

Пятница, 20 мая

И наконец-то пятница-похератница! Я бы хотела сказать «снова», но разрыв между понедельником и пятницей, похоже, увеличивается каждую неделю. Я накормила детишек магазинной пиццей и пошла собираться на встречу с Ханной и Сэмом в пабе.

Меня вполне устроило то, с какой легкостью на меня налезли мои светлые джинсы, и я начала краситься. В этот момент в спальню зашла Джейн.

– Мама, ты в ЭТОМ пойдешь? – сказала она в ужасе.

– Ну, да! – ответила я. – А что не так?

– Я просто не замечала раньше, какая большая у тебя попа, – невинно произнесла Джейн.

Заводи ребенка, говорили они. Ребенок будет тебя любить и поддерживать, говорили они. Я пыталась не расплакаться из-за заявления Джейн о размере моей задницы и думала, стоит ли мне переодеваться или же идти так. Тут в комнату зашел Питер и сказал, что хочет обнять меня на прощанье. Объятиями он назвал то, как он вытер свои измазюканные в шоколаде руки о мое лицо и светлые джинсы, что, по крайней мере, решило мою дилемму переодеваться или нет. Все равно теперь я выглядела как будто купалась в грязи. Ах, да, иметь детей просто чуде-е-есно! Кто же не любит, когда им разбивают сердце? А как приятно, когда маленькое липкое существо вытирает о вас свои грязные ручонки?

Наконец я добралась до паба, правда немного опоздала из-за всех переодеваний и уговоров Саймона посидеть с его любимыми детишками. Как оказалось, Сэм разлюбил своего парня. Он решил, что Марк не для него; что он просто был небольшим отвлечением, чтобы вернуть Сэма обратно в строй, так сказать. Кроме того, Марк сказал, что считает меня гомофобкой.

– И с чего он это взял? – удивлялся Сэм.

– Аа, пожалуй, я догадываюсь… – произнесла я, смутившись. – Припоминаю легкое недоразумение с его сестрой, но я думала, что мы поняли друг друга.

– Эллен, – Сэм смотрел на меня с поднятыми бровями. – Что ты там такого ляпнула, что сестра Марка решила, что ты гомофобка?

– Нуу-у-у-у-у-у, – пробормотала я. – Дело было на вечеринке, там было очень много людей, я выпила парочку бокалов вина. Я еще не очень хорошо знала Элисон, и мы вежливо разговаривали, ну знаешь, дурацкие вопросы друг о друге, и я спросила, есть ли у нее братья или сестры. Она ответила, что у нее есть брат, и я спросила, женат ли он. И мне показалось, что она ответила «он погиб». Ну там правда было очень шумно! У нее был такой вид, будто ей было все равно, но я решила, что надо выразить сочувствие и сказала, что очень сочувствую ей. Она странно посмотрела на меня, и я спросила: «Неожиданность, да?» Она ответила, что нет и что всегда была в курсе. Поэтому я решила, что у него была какая-то болезнь на протяжении всей жизни. И тогда я сказала: «От этого все равно не легче, правда?», и она снова очень странно посмотрела на меня. А потом я решила, что недостаточно ей сочувствую, и спросила: «И как твои родители справились с этим? Когда такое происходит с собственным ребенком, это должно быть ужасно». Она явно начала беситься и сказала, что неприятно удивлена тем, что я оказалась такой узколобой и говорю о ее брате-гее, как об умершем человеке! Но я-то и правда подумала, что она говорила о нем, как о мертвом, и что это она себя так странно ведет, словно ей абсолютно все равно, что родной брат умер! Я объяснила ей свое недопонимание, поэтому я думала, что мы разобрались. Но, очевидно, мы разобрались не до конца. И чего она теперь ходит об этом распространяется? Сама пришла ко мне на вечеринку со своим живым братом-геем, а теперь слухи пускает.

Сэм почти рыдал от смеха.

– Вот ты балда! – хихикал он. – И ты правда спросила, как с этим справляются ее родители? Вот это жесть! Но ничего, не переживай. Наверное, Элисон рассказала ему эту историю, а он все не так понял. Он не очень умный. Но симпатичный. Но ты, конечно, подняла мне настроение с тех пор, как я его бросил.

Ханна тем временем была мрачна, потому что веб-сайт «Трахни мою подружку», на который она подписалась, не то что не познакомил ее со второй половинкой, с которой она проведет оставшуюся часть жизни, – он даже не привел ни к одному свиданию. Ей было ясно, что она всю жизнь будет одна.

Сэм попытался подбодрить ее, пошутив, что, по крайней мере, ей больше не присылали дикпики, но она просто впала в отчаяние и застонала: «Мне даже никто не захотел прислать свой дикпик! Останусь одинокой старой каргой. Дети вырастут, оставят меня и переедут в Австралию, просто чтобы от меня избавиться. Даже кошки, и те уйдут от меня, и я буду разговаривать с одним своим цветком в горшке. И тот завянет, лишь бы не слушать мои жалобы. Я ОБРЕЧЕНА НА ОДИНОЧЕСТВО!»

– У тебя есть мы, – я попыталась приободрить ее.

– Нееееет, – завопила Ханна. – Ты будешь кататься в круизах с Саймоном, Сэм будет скакать на членах, а я буду одна!

– Может тебе хватит джина, а? – сказал Сэм. – Он в тебя только страхи вселяет.

Круизы по Нилу? Она что, думает, меня ждет такая отвязная старость?

Четверг, 26 мая

День спорта. Я ненавижу День спорта. Питер и Джейн унаследовали мое спортивное мастерство – у обоих грация как у олененка Бэмби на льду, а скорость и элегантность как у гиппопотама. У них совершенно нет командного духа и спортивного азарта. Они дулись, если не выигрывали и им вручали грамоты «Молодец, что участвовал, но ты все равно отстой». Джейн особенно обижается, если получает грамоту «Все равно ты победитель», и мрачно наблюдает, как буквально каждый ребенок идет на сцену и получает свою медаль за выдающиеся успехи. В прошлом году она угрожала устроить бойкот, и мне пришлось подкупить ее килограммами мармеладок, лишь бы она не устраивала сцену.

Помимо того, что Питер и Джейн далеко не спортсмены, ко Дню спорта я всегда чувствую себя слегка обманутой. Дни спорта должны проходить под жарким солнцем, мамы должны быть в коктейльных платьях из дорогого шелка, в шляпах, увитых цветами, в то время как папы должны ходить в кремовых льняных костюмах и панамках. Нам должны подавать клубнику со сливками, крюшон и, возможно, шампанское. Победителей следует чествовать вежливыми аплодисментами и парочкой выкриков «Ура!». Можно даже устраивать пикник с бутербродами и лососевыми муссами. Учителя-мужчины должны быть в белых крикетных костюмах и хороших вязаных джемперах, а женщины – в привлекательных теннисных костюмах.

Вполне возможно, что я перепутала День спорта с каким-то другим праздником.

Вместо этого нас всех согнали на унылую спортивную площадку, детей одели в вырви-глаз нейлоновые жилеты, которые, я уверена, загорятся, если дети побегут очень быстро. Хотя мне-то за своих детей волноваться не придется. Эти светящиеся нагрудники обозначают, какую группу они представляют, поскольку все виды спорта исключительно групповые, чтобы никто не проиграл.

Несмотря на политкорректность со стороны школы, все дети продолжают выкрикивать «ЛУЗЕР! ЛУЗЕР!» ребенку, который прибегает последним. Школа не учла, что дети по своей природе жестоки и всегда гнобят слабых. К счастью, мои дети никогда не прибегали последними – благодаря хитрости, а иногда и откровенному мухлежу, отчего я горжусь своими детьми даже больше, чем если бы гордилась их спортивными достижениями.

Учителя тащатся в самых разных «спортивных» костюмах, молоденькие учительницы-практикантки дерзко нарядились в обтягивающую лайкру, отчего у некоторых пап потекли слюнки, что неприлично для мужчин в их возрасте. А есть и такие, как мисс Бриггс, – в своих несменных старых спортивных костюмах, от которых отдает нафталином.

Но самое страшное зрелище – это миссис Джонсон, директриса, которая, несмотря на то что она была полноватой дамой преклонного возраста, обожала втискивать свою пышную грудь и зад в одежду, похожую на скудные облегающие ансамбли, чтобы дать фору молодым практиканткам. Так миссис Джонсон и остужала похотливые мысли папочек, которые засматривались на молодых подтянутых практиканток. Стоило ей вперевалку войти в их поле зрения с громкоговорителем в одной руке и свистком в другой, как тут же пап охватывал нескрываемый ужас.

Обычно, несмотря на все мои попытки избегать ее, миссис Джонсон удается загнать меня в угол и заставить чувствовать себя непослушной школьницей, но после инцидента с Джейн пару недель назад она довольствовалась тем, что просто смотрела на меня через всю спортивную площадку. Вот такой неожиданный бонус после того скандала.

Мамы разделились на работающих – которые пришли в школу с работы в своих официальных костюмах и теперь потели в жарком спортзале, и на неработающих – Касту Мам, которые пришли в спортивных костюмах и намеревались выиграть эстафету. В прошлом году произошла ужасная сцена, когда Идеальную Маму Идеальной Люси Аткинсон дисквалифицировали за то, что она пришла в беговых шиповках, из-за чего на ее стороне было несправедливое преимущество, и поэтому цепочка ее ежегодных побед в эстафетах была прервана.

Папы в основном блуждают по спортзалу и соревнуются между собой, кто тут самый важный и самый занятый в конкурсе «Кто громче всех будет кричать в телефон об очень-очень важных делах», а также меряясь мегапикселями на своих телефонах, когда фотографируют своих любимых детишек.

В этом году я решила взбунтоваться и надела на День спорта платье-разлетайку. Я пыталась уговорить Саймона надеть панамку, но он надменно возразил, что их носят только дети. Потом я пустилась убеждать Сэма в том, как круто он будет выглядеть в панамке, но получила похожий ответ. Кто знал, что панамки могут так травмировать мальчиков?

Я даже положила бутылку джина в сумку – так, для поддержания бунтарского настроения. Изначально он был предназначен для нас с Саймоном и Сэмом, но слухи разошлись по залу, и вскоре мамы разных возрастов подходили ко мне и заговорщицки шептали: «Я слышала, у тебя есть выпивка!» Я чувствовала себя торговцем наркотиками, раздающим свою контрабанду немногим избранным. Даже Идеальная Мама Люси Аткинсон прихромала ко мне после Эстафеты Мам, где она заняла второе место из-за не вовремя ускорившейся Фионы Монтегю. Игнорируя вопросы о том, как так она не заняла первое место, мама Люси решила утешить себя теплой выпивкой.

Благодаря джину адский День спорта прошел быстрее, даже несмотря на то, что нам пришлось терпеть «церемонию закрытия» в олимпийском стиле, в которой часть детей вразнобой шагала по спортзалу и махала взрослым ленточками, в то время как вторая половина играла на инструментах. Вместо того чтобы страдальчески материться себе под нос, в этот раз я даже умилялась деткам, которые так старательно размахивали своими ленточками. Надо было и раньше с собой джин брать!

Июнь

Среда, 1 июня

В последнее время я немножко приуныла, потому что на почту приходило все меньше и меньше электронных писем-уведомлений о покупке приложения «Почему мама хочет напиться». Поэтому и моя выручка за него неумолимо падала. Наверное, так и должно быть. Это начало конца. Конечно, грех возмущаться и ворчать, ведь приложение и так принесло мне такие суммы, о которых я даже и не мечтала. Просто мне очень нравится, когда мне приходят такие письма на почту. Эти письма оплатили мои новые туфли, ботинки, пару дорогих сумок, и мне не хотелось, чтобы это заканчивалось. Как же божественно было ходить по хорошим магазинам и скупать понравившиеся вещи, вместо того чтобы просто облизываться на них и надеяться на выгодную распродажу.

Зато Саймон и дети совсем не оценили мою щедрость. Я думала, что веду себя как добрая и любящая мать и жена, которая покупает своим родным великолепную дизайнерскую одежду. А Джейн заявила, что все наряды, которые я ей купила, дурацкие, и отказалась вылезать из своей любимой футболки с динозаврами. Саймон также раскритиковал мои покупки для него, потому что в них он выглядел как сутенер, а затем в ужасе выпучил глаза на ценник. Хотя бы Питер согласился носить купленную для него одежду, ведь он еще совсем маленький, и ему все равно, что на нем надето. Зато он в первый же день пролил на свою новую футболку вишневый сок. Так мне и надо за то, что по дурости купила своему хрюнделю футболку за 75 фунтов. Мне тут высказали, что раз уж я хочу покупать дорогие подарки для своих родных, то лучше бы мне дарить им дорогие новые электронные устройства, чем растрачивать все деньги на шмот по завышенной цене. Я отказалась, потому что дети и так уже не могут оторваться от своих планшетов, и нечего их баловать новыми гаджетами. А Саймону и так хватает его дурацких устройств, которые он накупил за все эти годы, чтобы сделать мою жизнь слишком сложной (хотя должно было быть наоборот).

Сегодня Саймон целый вечер сидел за своим ноутбуком, а мне наконец-то перепала возможность завладеть телевизором. После бездумного тыкания в триста миллиардов тысяч кнопок по триста миллиардов тысяч пультам я смогла наконец включить телевизор, и что еще круче – смогла подсоединить его к iPlayer и включить свой любимый сериал. Чего еще можно желать в среду вечером?

Меня взбесило, когда в комнату зашел Саймон и стал что-то чирикать о деньгах как раз в тот момент, когда главные герои драматично выясняли отношения, поэтому я была совершенно не в настроении слушать его лекции о наших счетах и пенсионных вкладах. Тем не менее Саймон не отставал и повторял, что у него новости поважнее моих сериалов, и заставил меня выключить телевизор и выслушать его. Оказывается, он пересмотрел весь заработок с приложения, и даже после всех налоговых выплат (господи, да он просто одержим налогами, честное слово, он сам ходячий налог) нам хватит на то, чтобы погасить ВСЕ ипотеки.

– Никаких больше ипотек, милая! Это мечта любой семьи среднего класса.

– Нет, – поправила я его. – Истинная мечта семьи среднего класса – купить дом с небольшой кухней без ипотек и наслаждаться запеченной уточкой на ужин. Но, конечно, это, блин, здорово! Боже, значит, мы можем больше не работать?

– Нет, – сказал Саймон. – К сожалению, нет. Приложение принесло МНОГО денег, но не настолько. Ты и сама видела, что продажи сейчас падают. Но ты удивительно это все провернула, Эллен. И даже после погашения ипотеки у нас останется довольно хорошая сумма.

– Достаточно для очередной мечты семьи среднего класса? – спросила я с надеждой.

– Например?

– Милый небольшой домик в живописном месте. Может, в Норфолке. Там очень красиво, да? ИЛИ можно купить атмосферную полуразрушенную виллу на Корфу. Саймон, даже если мы купим домик, это ведь все равно будет инвестицией – мы сможем сдавать его в аренду другим людям. И это намного приятнее, чем париться из-за счетов…

Саймон какое-то время размышлял о налоговых преимуществах открытых счетов по сравнению с очаровательным домиком / полуразрушенной виллой, в то время как я думала про себя: «Да, но надо же мне чем-нибудь похвастаться на детской площадке! Не буду же я просто говорить про открытые счета! Надо же создать красивые коллажи на Pinterest!»

Я устала от болтовни Саймона о счетах и перебила его:

– Давай отпразднуем это? Как полагается!

– Конечно! Ты совершенно права. Я уже поставил шампанское охлаждаться. Пойду принесу его.

Саймон вернулся и протянул мне охлажденный бокал шампанского, в котором гипнотически лопались милые пузырики. Я самодовольно сделала огромный глоток своего восхитительного, праздничного шампанского и поперхнулась из-за отвратительного кислого привкуса.

– Саймон, что за хрень мы распиваем?

– Шампанское, милая. Я нашел его в винной стойке.

– У нас нет шампанского в винной стойке – если бы оно там было, то я бы сама его уже давно выпила.

– Ну я же его там нашел! – возмутился Саймон. – Оно просто запылилось немного. Я думал, оно там всегда было.

Меня посетила ужасная мысль.

– Покажи мне бутылку, – потребовала я.

Саймон вернулся, размахивая той самой злосчастной бутылкой. Дешевая бутылка какого-то сомнительного немецкого игристого вина, которое разыгрывалось на праздниках и на благотворительных сборах примерно с 1973 года. Вы на самом деле не «выигрываете» бутылку, вы просто становитесь ее временным хранителем до следующего сбора средств, где вы с облегчением сможете вернуть ее для следующих конкурсов. Саймон сломал систему. Общество может рухнуть без бутылки как основы школьного праздника. И вообще, вот Саймон мудак! Мог бы хотя бы пойти и купить бутылку приличного шампанского вместо того, чтобы пытаться напоить меня какой-то сраной настойкой. Я выносила ему мозг до тех пор, пока он не сдался и не пошел в магазин за новой бутылкой нормального шампанского.

Когда Саймон вернулся с хорошим шампанским, я уже напридумывала тысячу и один способ отпраздновать новую эру взрослой жизни без ипотек.

– Давай съездим куда-нибудь на выходных, – предложила я.

Саймон загудел, что он «подумает об этом», что «надо все взвесить», но я так просто не сдавалась.

– Да что ты как старый пердун, Саймон! – возмутилась я. – Мы этого заслужили! Я этого заслужила, и поэтому мы куда-нибудь да поедем на выходных, нравится тебе это или нет. Если не хочешь, можешь не ехать, сиди здесь с детьми, а я оторвусь с Ханной. Уж с ней-то я точно смогу оторваться на наших гламурных выходных. Мы поедем в Лондон, и там… оох… Остановимся в хорошем отеле, и я буду распивать дорогущие коктейли, носить свои непрактичные шпильки, буду разгуливать по дорогим магазинам и, в общем, отлично проведу время.

Перспектива остаться наедине с Питером и Джейн, пока я разгуливаю по Лондону с коктейлями и безграничным доступом к нашим финансам, мгновенно изменила мнение Саймона – он тут же вызвался провести веселые выходные со мной, без скрупулезного многонедельного планирования. К сожалению, детей придется брать с собой, чтобы и они могли хорошо повеселиться в столице. Мы будем прям как те милые семейки из реклам. Я возьму их с собой в лондонский Тауэр – когда-то мой отец водил меня туда, и это будет замечательная сближающая всю семью поездка. В любом случае дети ведут себя куда более цивилизованно, чем раньше. В отеле есть услуги няни, так что, может, мне даже удастся вкусить те дорогие коктейли. Ну что плохого может случиться?

Пятница, 3 июня

«Что такого страшного может случиться? Действительно, ну что такого могло произойти», – думала я. Эта фраза воплощает собой вызов судьбе, которая так и ждет момента нагадить.

После того как я настояла на том, чтобы мы уехали в эти выходные и отпраздновали мою гениальность и талант, мы с Саймоном поспешно отпросились с работы, наврали с три короба школе о том, почему Питер и Джейн сегодня не придут, и забронировали билеты на поезд первого класса в Лондон, в люксовом купе. Саймон заметно дергался как от возмутительной цены, так и от того, что мы забронировали отель, не потратив пару месяцев на изучение отзывов в интернете.

Конечно, было бы лучше, если бы у нас был шикарный набор сумок от Louis Vuitton вместо моего потрепанного черного нейлонового чемодана и детских травмоопасных, ярких и безвкусных сумок. Саймон хотел было повезти с собой шарамыжный рюкзак, но я стала топать ногами и кричать, что это же люксовый поезд, и наложила вето на это дело. «Если ты поедешь с этим мерзким рюкзаком, люди подумают, что ты очередной бродяга, который решил сходить в туалет в таком шикарном месте».

Встречным аргументом Саймона было то, что люди просто подумают, что он приезжий эксцентричный англичанин, и это меня совсем не успокоило, в моем видении у приезжего эксцентричного англичанина непременно должен быть старинный кожаный чемодан с кучей экзотических наклеек из отдаленных мест. А также на нем должна быть панамка, но Саймон уже сказал все, что думает о панамках еще на День спорта. Наконец он согласился взять маленький чемодан, с которым он обычно ездит в командировки, а я продолжала думать о помпезных чемоданах и жалела, что не позаботилась об этом заранее.

Поезд был очень хорош, но в конечном итоге я всегда разочаровываюсь в поездах. Я представляла себе, что буду подходить в поезду, окутанному вздымающимся паром, как Мэрилин Монро в фильме «В джазе только девушки», а потом заведу головокружительный роман с другим пассажиром. Я скучаю по атмосферным купе, шелковым чулкам, очаровательным шляпам и проводникам, проверяющим пассажирские билеты и, возможно, по раскрытию жестокого, но удивительно бескровного убийства или даже двух («Убийство в Восточном экспрессе»). Освещение в поездах, даже в первом классе, всегда очень советское и нелестное. Неужели я так много прошу? Хотя бы чуть-чуть атмосферы? Среди светящихся полосок и этих странных мелких узоров на неудобных сиденьях хорошо бы вписались деревянные панели.

В целом путешествие прошло без особых происшествий, несмотря на мои мысленные претензии к безатмосферному поезду. Саймон настоял на том, чтобы я разрешила детям уставиться в свои планшеты, вместо того чтобы заставлять их играть в игры вроде «городов» или «мафии». (На самом деле лучше в мафию нам вообще не играть, потому что Джейн понабралась весьма грубых слов и теперь с удовольствием ими пользуется. Было забавно, когда к нам чуть не зашел ребенок из соседнего купе, но в страхе попятился от нас, когда услышал, как изощренно выражается Джейн. Мы все, если честно, были в шоке.)

Номер в отеле превзошел все мои ожидания. Отель организовал для нас трансфер от вокзала до самого номера. Почему в моей жизни нет автомобилей с шофером? Теперь я понимаю, что этого в моем мире определенно не хватает. Конечно, я всего-то притворяюсь уверенным представителем среднего класса, который читает серьезные газеты. Для меня было важно, чтобы сидящий за рулем автомобиля знал, что я не какая-то там элита, хоть и закупаюсь в дорогих магазинах. Нет, я на самом деле довольно приземленная личность. Я старательно пыталась разговорить водителя и спрашивала, как долго он уже работает шофером, в то время как Саймон втихую пинал меня и строил страшные моськи, выражающие его мысль «да замолчи ты уже». Он сказал, что я вела себя высокомерно и звучала так, будто пыталась изображать из себя королеву, что несправедливо, ведь я всего лишь старалась быть вежливой.

Мы зарегистрировалась, поглотили все «бесплатные» закуски и напитки, предложенные отелем, и отправились в лондонский Тауэр. Саймон снова застопорился, когда нужно было платить за входные билеты, и только под нашим общим давлением он выскреб нужную сумму еще и на то, чтобы снабдить все семейство аудиогидом.

Оказавшись внутри, Питеру, конечно же, стало скучно, о чем он сообщал нам каждые тридцать секунд. То ему скучно, то надо в туалет, то само место скучное, и опять, что ему скучно.

Зато Джейн была в восхищении. Ее особенно впечатлила выставка пыток и мест казни. Я никогда не видела ее такой взбудораженной, какой она стала, представляя, что всех, кто ее раздражал, можно было так пытать или казнить. Я пыталась объяснить Джейн, что пытки и казнь были инструментами кровожадных деспотов и им не место в современной демократии, но она уже начала планировать, в какой очередности сносить головы неугодившим холопам.

Пока Джейн замышляла кровавую революцию, за которой последовало бы ее мировое господство, Питер разобрал свой аудиогид и гордо отдал Саймону разобранные детали, отчего тот снова начал ворчать о выброшенных на ветер деньгах.

Я отмахнулась от нытья Саймона о потраченных деньгах. Когда мы вернулись в отель, я совершила набег на мини-бар – о, священный мини-бар! Раньше мне не разрешали прикасаться к мини-бару, потому что мой отец разделял скупые взгляды Саймона и пытался сэкономить на отпуске. В порыве щедрости я даже разрешила Питеру и Джейн взять оттуда чипсы и сладости. Затем я посмотрела на реальные цены продуктов и решила, что Саймон был прав, и это грабеж средь бела дня, и отказалась от искушений мини-бара. Перед этим я все-таки открыла бутылку вина…

В наших планах на вечер было отвести детей вниз на ранний ужин в отеле, а затем отдать их под опеку няни, которая здесь работает, а потом мы с Саймоном могли со спокойной душой пойти ужинать и пить коктейли.

Пока мы ждали лифт, я поняла, что уже довольно пьяна из-за того вина из мини-бара, которое я решила выпить за раз, поэтому мое внимание рассеялось. Я щурилась в зеркало перед лифтом, спрашивая Саймона, не покрасить ли мне волосы в блонд, а когда лифт наконец приехал, мы обнаружили, что Питер и Джейн исчезли. В этом шикарном отеле стоит тишина. Повсюду толстые ковры и извилистые коридоры. И где-то тут мои дети прячутся. Около двадцати минут мы безуспешно охотились за ними, но потом нам все же пришлось спуститься вниз и сообщить персоналу, что мы умудрились потерять детей и нам нужна помощь.

К сожалению, оказалось, что отели относятся к пропавшим детям несколько серьезнее, чем мы с Саймоном, и они немедленно оцепили все здание и не выпускали никого, пока мелких засранцев не нашли. Десятки разгневанных американских туристов толпились в вестибюле, требуя, чтобы их отпустили на обед, пока я пыталась объяснить менеджеру, что дети в порядке и скоро объявятся, и поэтому нет надобности перекрывать все здание, и нет, не стоит звонить в полицию прямо сейчас, давайте еще поищем. Все это время я старательно пыталась скрыть перегар.

Менеджер не разделял моего безответственного отношения к бедным потерявшимся малышам и, по-моему, очень осуждал меня, когда настаивал, что перекрытие здания абсолютно необходимо хотя бы для того, чтобы Питер и Джейн не могли выйти за территорию и утонуть в Темзе. Я бодро отшутилась, что тогда, по крайней мере, все те деньги, которые я потратила на их уроки плавания, наконец смогут себя оправдать. Я также пыталась убедить сомневающегося менеджера, что никто в здравом уме не попытается похитить Питера и Джейн, потому что или похитителей распугает прогорклый пердеж Питера, или Джейн сама всех прибьет.

Крошечная часть меня была обеспокоена тем, что, возможно, Джейн заманила Питера обратно в Тауэр, в комнату пыток и теперь экспериментирует над ним, и как только я уже хотела звонить туда и спрашивать, не издевается ли там моя девочка над своим любимым братом, персонал нашел детей.

Оказалось, они убежали вниз по пожарной лестнице, а оттуда пробрались в недра отеля и обнаружили чудесную кладовую, заполненную милыми крошечными бутылочками шампуней и гелей для душа. Саймон, кстати, не раз жаловался на то, что я их забираю с собой, ведь это «воровство». Они успели набрать столько богатства, сколько могли, но тут их заметила горничная и отвела к менеджеру. К их огромному разочарованию, награбленное у них конфисковали, и мы с позором вернулись в номер.

После пережитого позора мы боялись, что нас возненавидел каждый гость в этом отеле и что если мы выйдем за пределы номера, то нас обязательно сфотографируют и напишут уничижительную статью в желтую прессу про бедовую семейку. Мы решили отменить услуги няни и провели первую ночь нашего мини-отпуска в номере, поедая чипсы и надеясь, что персонал не решил отомстить нам методами пожестче, чем просто плюнуть в тарелку.

Суббота, 4 июня

Ха-ха-ха. Какая я хитрая. Я сказала детям, что в отеле есть бассейн, и, конечно же, они сразу захотели пойти поплавать. Но увы! Какая трагедия! Мама забыла свой купальник. Но ничего страшного, ведь папа не забыл плавки (которые я с любовью заранее положила в чемодан), поэтому он может присмотреть за ними, пока мама просто прогуляется по магазинам.

Мое желание прогуляться, конечно же, повело меня в очень дорогие магазины. Как же тут много всего. И как хорошо, что я еще перед отъездом перечислила часть выручки за приложение на свой личный счет. Но, конечно, я ведь пришла просто посмотреть, просто поприжиматься носом к витринам с прекрасными блестящими вещами.

Но тут я увидела ИХ. Самые красивые серьги в мире. Они заговорили со мной. «Какие мы блестящие! – ворковали они. – Какой ты будешь красивой, если наденешь нас! Купи нас, и абсолютно все сферы твоей жизни заметно улучшатся. Ты ведь сама знаешь, что хочешь этого. Ты заслужила побаловать себя. Блестящие, красивые сережечки. Сразу две сережки по цене одной. Вот это предложение!»

Я зашла в магазин просто, чтобы спросить цену и посмотреть на них поближе. Мои прелести вблизи оказались еще более блестящими и красивыми, и хотя цена была возмутительно дорогой, даже непристойно дорогой… каким-то образом моя карточка оказалась в руках у продавца, а через пару мгновений я выскочила из магазина с дорогой упаковкой в руках. Я хотела остановиться на этом, но дальше меня поджидал самый красивый в мире магазин сумок, а с витрины меня гипнотизировал чемоданчик мечты. Великолепный чемоданчик, как раз такой, каким я себе его представляла, когда говорила о поездах и чулках. Милый чемоданчик, с которым можно ездить в роскошные отели на юг Франции. За мной будет поспевать портье и предлагать помочь довезти мой багаж, а я бы предлагала посетителям отеля закурить и протягивала им мундштук своими украшенными дорогими камнями ручками. Чемоданчик, который шептал: «Возьми меня на Восточный экспресс, и я помогу тебе раскрыть убийства. Заходи же в магазин. Потрогай меня. Нам суждено быть вместе!» Не могла же я оставить этот чемодан в одиночестве, так что раскошелилась и на него. По дороге домой я буду чувствовать себя королевой. Я могу потребовать свой собственный поезд, только для себя и моего прекрасного чемодана. Детей нужно одеть в специальные защитные костюмы, прежде чем им будет позволено приблизиться к моей прелести ближе чем на шесть футов, иначе они будут трогать все своими грязными лапами. Саймона тоже надо обмундировать.

Сегодня вечером мы накормили Питера и Джейн прямо в номере, чтобы они опять не выкинули очередных фокусов, и, передав их под опеку нянечки и бывшего эстонского офицера полиции, мы с Саймоном отправились поужинать в ресторан и выпить дорогих коктейлей. Мои новые серьги ослепляюще блестели, и даже Саймон их заметил и сделал комплимент.

– А, ты про эти сережки? – сказала я повседневным тоном. – Да так, бижутерия.

Наверное, он поймет, что я блефую, когда заметит, как я судорожно то и дело проверяю, на месте ли мои лапочки, и тогда заведет свою обычную песню про трату денег, но похрен. Эти сережки стоят того. Может, я задобрю его, если куплю очередную куртку, как у сутенеров, которую он никогда не наденет?

Пятница, 10 июня

Так. Сегодня я решила, что я взрослая женщина, которой пора разобраться с ситуацией с Чарли. Мы не виделись уже около двух месяцев с нашей последней встречи, это было еще до приезда родителей Саймона, но Чарли все не уставал строчить сообщения.

Проблема в том, что я умудряюсь игнорировать его в рабочие дни, на выходных я напиваюсь и играю на своем телефоне, пока Саймон пытается не уснуть перед телевизором, одним глазом наблюдая за «Махинаторами». А потом я все-таки общаюсь с Чарли в мессенджере, и ему правда удается рассмешить меня, а еще он говорит, что даже не слышал об этих любимых передачах Саймона (Что, простите? Человек, который не следит за «Махинаторами»?). И на следующей неделе цикл повторяется. Я просто ужасный человек.

Мне нужно пресечь все в зародыше, но я не понимаю как. Чарли отказывается разруливать сложные ситуации по-британски, то есть осторожно обходить смутные опасные темы для разговоров. Вместо этого он поставил меня в неловкое положение своим очень прямым сообщением, что, если честно, грубо с его стороны. Ну почему он не может быть зажатым и очень вежливым, как подобает британцам?

Это все из-за новой привычки, которую сейчас все практикуют – когда нужно целовать и обнимать человека, которого ты едва знаешь. Ну почему теперь нужно вести себя так? Я не хочу лобызаться с людьми, которых встречала дважды в жизни. Я могу понять, когда в молодости на вечеринках было весело ощущать чей-то язык у себя в горле, а потом просыпаться на утро с диким стыдом. Но не целоваться же с незнакомцами в щечку в нашем возрасте! И можно одну щеку целовать, или обязательно должно быть две? И ведь в любой компании всегда найдется какой-нибудь умник, который будет целоваться три раза. А еще у меня куча вопросов к тем, кто всерьез целует щеки губами, вместо того чтобы просто слегка прикоснуться щеками друг к другу. И потом с ощущением чужих слюней на своих щеках нужно будет вежливо выждать какое-то время, прежде чем вытереть собственное лицо. Но к тому времени все уже высохнет, и это отвратительно! Почему люди не могут обойтись просто легкими рукопожатиями?

Я отвлеклась. Вот насколько я не хочу иметь дело с эмоциями или какими-либо прямыми конфронтациями. В этом нет необходимости, достаточно тихого бормотания под нос, за которым следует притворство, что ничего не произошло. В общем, вот то, что прислал Чарли:

Привет, Эллен,

У меня такое ощущение, что ты избегаешь меня. Я тебя чем-то расстроил? Раз так, то давай встретимся в баре и поговорим об этом?

Чарли:)

ААААААААААА! ЕСТЕСТВЕННО, я не могу ответить: «Ну, Чарли, дело в том, что когда мы с тобой пересеклись, у меня был сложный период – муж достал, да и вообще у меня было чувство, что меня никто не ценил, и поэтому я была очень рада встрече с тобой, и вообще мне льстит твое внимание, ведь ты воскрешаешь во мне былое чувство юности. Я подумала, что ты все еще любишь меня, и это возвело мое эго на небеса. Но сейчас у нас уже все хорошо с Саймоном, а еще я заработала кучу денег и теперь подумываю купить загородный коттедж в Норфолке или, возможно, в Уэллсе, может, ты там бывал? Говорят, там невероятно красиво. В общем, извини, что снова дала тебе пустые надежды, как и за то, что я регулярно писала тебе в пьяном виде, что очень плохо и безответственно с моей стороны. В общем, между нами ничего не будет, а все из-за того, что я замужем, так что извиняшки за то, что веду себя как бесстыдная Иезавель».

Вместо этого я отправила ему следующее, ведь должен же хоть кто-то из нас вести себя по-британски, не грубить и заявлять о проблемах в лоб:

Ха-ха-ха, нет, конечно, ты меня ничем не расстроил, и я тебя не избегаю. Я сейчас немного занята! Эллен:)

Но Чарли не остановить. Почему? Что с ним не так?

Хорошо, я рад, что не сделал ничего плохого. Так что давай в любом случае сходим выпить, раз уж ты не избегаешь меня. Что ты делаешь в следующую пятницу вечером?

СОБИРАЮСЬ МЫТЬ ГОЛОВУ!

О, к сожалению, у меня уже есть важные планы на пятницу. Как-нибудь в другой раз?

Может, в субботу?

Эллен? Ты получила мое сообщение о субботе? Говоришь, что не избегаешь, а сама не отвечаешь часами, lol!

О, черт! Теперь придется идти с ним в бар, иначе он подумает, что я избегаю его. Пусть я и вправду избегаю его, но не должен же он об этом узнать! Иначе пропадает всякая цель его избегать. Хотела бы я быть француженкой. Будь я француженкой, я бы просто пожала плечами и сказала: «Ох! Уи, я тебя избегаю», протяжно выдохнула бы сигаретный дым, залилась ироничным смехом и продолжила потягивать свой пастис. Иногда быть британкой хреново. Я собралась с духом и ответила ему:

Да, в субботу вечером будет отлично, если тебя привлекает мысль недолго посидеть в баре.

Господи, ну почему я написала это дурацкое «привлекает мысль посидеть в баре»? Вдруг он как-то не так все поймет? Слишком поздно, сообщение отправлено. Теперь я могу пялиться в экран и тыкать что угодно. Это современный эквивалент ситуации, как если бы веками назад вы по ошибке закинули письмо не в тот почтовый ящик, и теперь ничего не поделаешь.

Есть небольшая проблемка и в том, что я до сих пор забываю рассказать Саймону о встречах с Чарли, который, как считает мой муж, всего лишь друг в фейсбуке, а не человек, живущий неподалеку и распивающий коктейли с его женой по субботам. Напоминание на будущее: не пей коктейли в субботу, иначе напьешься и начнешь говорить о чувствах. Одного стакана сухого белого вина будет достаточно. Но пускай бокал будет большой.

Вторник, 14 июня

Итак, сегодня я привезла детей домой из школы и увидела, что возле нашего дома припаркованы две машины – Саймона и разбитое корыто, подозрительно похожее на фургон Луизы и Бардо.

Почему они приехали? Почему Саймон не на работе? И почему он не сказал, что они приедут?

Я вошла в дом и даже удивилась, настолько тут было тихо для присутствия Луизы и ее орды. Но когда я заглянула в гостиную, на меня тут же уставилось море чумазых мордашек, которые довольно быстро вернулись к экрану телевизора. Дети сидели в страшном бардаке и… ели бутерброды с ветчиной.

Это правда дети Луизы? Разве они не были безглютеновыми вегетарианцами, которым было запрещено забивать ерундой свои драгоценные нейросети и позволять мозгу гнить перед телевизорами? Должна признаться, из-за того что отпрысков Луизы так много, я никогда не успевала рассмотреть каждого в отдельности. Поэтому если бы они оказались в толпе бездомных детей, то я точно не смогла бы их распознать. На мгновение я испугалась, что в наш дом вломились, вот только вместо того чтобы вынести телевизор, нам оставили орду детей перед экраном. Наверняка история могла бы попасть в желтую прессу, и все винили бы иммигрантов. Тогда самый чистый ребенок помахал мне рукой и сказал: «Здравствуйте, тетя Эллен, мы приехали к вам на пару дней». Я узнала Ковентину, которая, кажется, единственная, у кого есть представление о манерах и нормальном поведении.

Питер и Джейн были не в восторге от этого вторжения, слишком хорошо они помнили, как Цедрик пытался стащить их любимые планшеты, но сопротивляться гипнотическому сиянию телевизора после тяжелого школьного дня им не хотелось, и они скользнули в гостиную, чтобы принять те же расслабленные, кататонические позы, что и другие дети. Я же отправилась искать Саймона и родителей сидящих в зале засранцев.

Кухня сразу же дала мне подсказку – всхлипывающие звуки, раздающиеся за закрытой дверью, явно говорили о том, что там кто-то есть.

Прежде чем войти, я на мгновение поколебалась, ведь всхлипывающие звуки, которые сопровождались странным визгом и хныканьем, вполне могли означать, что Луиза и Бардо, с их обычным пренебрежением к границам и гигиене, занимались сексом на кухонном столе. Не исключено, что Саймон сейчас сидит, съежившись, в гараже, защищая свои электроинструменты от воровских повадок Бардо. Но я решила, что даже Луиза и Бардо не могли просто появиться без предупреждения и начать трахаться на кухне. По крайней мере, я надеялась на это.

Бардо на кухне не было видно, только горестно вздыхающая Луиза, которая жалобно всхлипывала в объятиях Саймона. Судя по количеству салфеток, разбросанных по столу, по состоянию рубашки Саймона, передняя часть которой была мокрой (я предположила, что это были слезы Луизы, а не то, что он принимал участие в каких-то спортивных соревнованиях, когда она приехала), и по тому, что лицо Луизы было похоже на ревущую свеклу, испачканную соплями и слезами, в то время как ее глаза (всегда довольно маленькие) теперь были настолько опухшими от рыданий, что их почти не было видно, она плакала довольно продолжительное время.

Саймон, учитывая его страх плачущих женщин, пытался утешить сестру, как мог, неуклюже похлопывая ее по плечу и приговаривая: «Не плачь, не плачь! Ну-ну, все будет хорошо, а хочешь выпить чаек? Ммммм? Вкусный крепкий чаек? Не плачь, не плачь». Пес прятался в его постели, поскольку он разделяет ужас Саймона перед эмоциональными женщинами.

Увидев меня, Саймон с облегчением вздохнул, прекратил свои манипуляции и сказал: «Смотри, сестренка! Эллен дома. ОНА-то знает, что делать. Давай-ка ты ей расскажешь все… а я… эээ… Я пойду заварю чай. Да, нужно еще заварить. Или ты хочешь чего покрепче? Да! Напиточек. Отличный план. Хочешь джин, сестренка? Эллен, а ты?»

Луиза только пуще зарыдала, а это означало, что предлагать ей джин – не самая умная мысль Саймона.

– Я думаю, пока только чаю, дорогой, – твердо сказала я, осторожно пытаясь найти место, не запачканное сопливыми салфетками Луизы.

Через какое-то время, сквозь икоту и причитания Луизы и неловкое бормотание Саймона, мне удалось собрать воедино то, что произошло.

Оказалось, что Бардо не просто проводил гипнозы регрессии в прошлые жизни на доверчивых, неуверенных в себе женщинах. Помимо этого он устраивал и «особую терапию» у себя в юрте. Так скажем, «особые услуги». Луиза между тем пребывала в блаженном неведении, что муженек счастливо сует свой немытый фитиль куда только может, пока ситуация не вышла из-под контроля с его последней «клиенткой», богатой и явно помешанной американкой, которая приехала в Шотландию, чтобы доказать свою теорию о том, что она была реинкарнацией кельтской королевы-воительницы, в чем Бардо ей любезно помог, а затем удостоил и другими своими «услугами». Тогда чокнутая американка решила, что Бардо – ее родственная душа; та самая, которую она искала на протяжении всех прожитых веков (наверное, насмотрелась фильмов вроде «Горца»), и что им было предназначено быть вместе.

Бардо не возражал этой идее, вероятно, потому, что в поисках своей единственной настоящей любви она трижды разводилась, с каждым разом отсуживая у мужей их состояние, и теперь была готова предоставить ему доступ ко всем своим деньгам.

Поэтому он и Скатак (ранее Кэрол) отправились к Луизе и предложили жить всем вместе. Так Луиза и богатенькая чокнутая американка были бы «женами-сестрами» Бардо. Надо по крайней мере отдать должное Бардо за его наглую попытку собрать все сливки. Менее нахальный подонок просто бы сбежал с богатой партией.

Луиза, ослепленная вполне оправданным гневом, ответила на это предложение тем, что собрала всех детей в полуразрушенный фургон вместе со всем имуществом, которое можно было бы забрать с собой, и бросилась за помощью к своему старшему брату, которого она теперь умоляла пойти и вступиться за ее честь. Саймон оправдывался тем, что туда очень долго ехать, и вообще, Бардо – сильнее него.

Так что теперь, видимо, Луиза и ее дети будут какое-то время жить у нас. Не совсем понимаю, где именно их можно будет расположить. Одно дело, когда они приезжают сюда на несколько дней на Рождество, но Луиза заявила, что никогда не вернется к Бардо.

Я предложила отель, но Саймон считает, что было бы очень жестоко бросить ее с детьми одних, тем более что сейчас Луиза в таком состоянии. Я готова была поспорить, что, конечно же, у Луизы нет денег, а значит, оплачивать счет было бы нашей задачей. Так что, может, это и к лучшему, что она будет опустошать не мини-бар в отеле, а мои винные запасы. К тому же, ее маленькие дьяволята не будут мучить персонал в отеле и тащить все, что не прибито гвоздями.

В конце концов, Луиза немного пришла в себя и пробормотала, что, возможно, осилит крошечный бокальчик вина. Я воспользовалась тем, что она перестала выть на какое-то время и пробралась в ванную, чтобы получше спрятать свои недавно купленные дорогие масла для ванны. В это время Питер и Джейн делали то же самое со всеми своими гаджетами и мрачно оценивали перспективу длительного визита своих кузенов.

Все могло быть и хуже. Луиза, по крайней мере, попросила называть ее Луизой, а не Амарис, потому что не хочет вспоминать об «этом ублюдочном мерзавце Кевине» (вряд ли это получится, учитывая, что шесть таких напоминаний о бывшем муже сейчас сидят и смотрят телевизор в моей гостиной). К тому же она наконец-то наказала мелким любителям срать на пол отныне ходить в туалет.

Пятница, 17 июня

Мой дом погрузился в разруху. Повсюду дети. Такое ощущение, что я живу в какой-то отвратительной коммуналке. Или детдоме – отпрыски Луизы юркают в каждом углу. Конечно же, Луиза переживает ужасный шок, в том числе и из-за того, что быть матерью-одиночкой шестерых детей – перспектива пугающая. Но с ней же ничего страшного не случится, если она хотя бы иногда будет вооружаться пылесосом и прибирать дом? Или хотя бы просто наводить порядок там, где играли ее дети.

Вчера самый мелкий сгрыз мое дорогое мыло, которое я берегу на случаи, если к нам приходят богатые гости, и я хочу удивить их божественным ароматом. Потом мелкого целый вечер рвало пеной. Луиза просто посмотрела на него, фыркнула и сказала: «Бедная ты моя кроха без отца».

От моего внимания не ускользнуло и то, что, несмотря на то что она барахтается в трясине отчаяния, у нее все еще достаточно сил, чтобы присматриваться к предметам мебели, которые мы унаследовали от бабушки Саймона.

Кроме уничтоженного серванта, она засматривалась и на другие красивые предметы интерьера и бормотала, что она, бедная, совсем без понятия, как ей обставлять свой собственный дом, и ох, как она любила этот бабушкин пуфик! Мелочь, а такие воспоминания, конечно же… И это от женщины, которая до недавнего времени заявляла, что мы владеем только лишь своими душами, и когда ей предложили кое-что из бабушкиной мебели, после того как старушка умерла, она заявила, что ей это все не интересно, и велела Майклу продать то, что ему не нужно, а взамен отдать ей часть денег. У меня осталось несколько банок меловой краски, и я не побоюсь ими воспользоваться, если это остановит грязные лапы Луизы от покушения на нашу мебель.

Я также не уверена, что ей совершенно необходимо бросаться на Саймона с такой драматичностью, когда он возвращается с работы, и снова начинать рыдать: «Горе мне», учитывая, что до тех пор, пока она не услышит его ключ в замке, то вполне счастливо валяется с сухими глазами на диване перед телевизором, игнорирует просьбы своих детей покормить их и инструктирует их пойти и попросить тетю Эллен, потому что у мамы болит голова.

Маты стали моей ежеминутной мантрой. Каждый раз, когда я начинаю громко прибираться и говорить, что нет, НЕТ, Луиза, не утруждай себя уборкой за собственными детьми, ведь я всего-то провела на работе ЦЕЛЫЙ ДЕНЬ. Нет, конечно, я не жду, что ты вытрешь столешницы или уберешь сыр обратно в холодильник или хлеб в хлебницу, и не волнуйся, что твои дети съели все йогурты, которые я купила специально для своих детей в школу, ничего, я просто пойду и куплю новые, ничего, ВСЕ ХОРОШО! Луиза вообще не обращает на все это никакого внимания и просто трагически уплывает в другую комнату.

Суббота, 18 июня

Я чуть не отменила встречу с Чарли, потому что не была уверена, что смогу вынести разговор о чувствах, ведь мне и так целый день пришлось наблюдать за тем, как Луиза то бездельно слонялась по дому, то громко плакалась Саймону в рубашку (наверняка рассчитывая на то, что он ей купит чего-нибудь), но и мысль уйти из этого дурдома на пару часов казалась весьма привлекательной.

Когда я зашла на кухню попрощаться, Луиза находилась в своей теперь уже привычной ночной позе рыдания, уткнувшись лицом в стол, и периодически поднимала голову, чтобы сделать еще один огромный глоток вина (довольно хороший бароло, который я купила для особого случая, не могу не отметить), в то время как Саймон съежился по другую сторону стола и пытался избежать очередных рыданий себе в рубашку.

Уже предвижу, что Луиза будет наслаждаться своей новой ролью несчастной брошенной женщины и намеревается пользоваться ею по максимуму. Она знает, что нет смысла плакаться мне, потому что в первый раз, когда она пришла ко мне со своей песней о том, какая она несчастная, я достала свой iPad и бодро предложила записаться на прием в местную прокуратуру за юридической консультацией, чтобы выяснить, как ей может помочь государство. Зато она прекрасно знает, насколько Саймона парализует ужас при виде ее истерии, что он обязательно даст ей выговориться до конца и не будет портить ее плач своими практическими советами.

Я тыкнула в календарь и сказала: «Я пошла. Встреча забита в календаре!», ведь все знают, что если что-то записано в календаре, то с этим бесполезно спорить. Это правило зафиксировано на каменных скрижалях.

Саймон нахмурился и спросил: «У тебя опять новая обувь, Эллен? Господи, сколько у тебя обуви сейчас?

Я категорически отрицала, что мои совершенно новые туфли были совершенно новыми, но лицо Саймона по-прежнему выражало сомнения. Наверное, он не верит, потому что моя коллекция обуви теперь достигла сумасшедших размеров, и я больше не могу прятать ее под кроватью. Это еще одна причина, по которой мне очень хочется избавиться от Луизы, потому что тогда я могла бы превратить вторую спальню в свою гардеробную. Конечно, если бы Саймон прислушался к голосу разума и позволил мне купить очаровательный коттедж в Уэллсе, то я могла бы перевезти свои туфли туда. Саймон настаивает на том, что мой план купить дом только для того, чтобы хранить там свою обувь, в некотором роде неразумен, но он явно ошибается.

Луиза оторвала голову от стола и посмотрела на меня полными слез, налитыми кровью глазами.

– Должно быть, приятно просто выйти вечером погулять, да, Эллен? Ни о чем не надо заботиться, – жалобно проговорила она.

Я почти сжалилась над ней, но потом она колко добавила:

– Еще и в новых туфлях! Я вот даже и не помню, когда покупала себе новые туфли, знаешь ли.

Черт возьми, да у нее ни стыда, ни совести! Луиза уже не раз намекала на то, что наши ноги практически одного размера, но это не так, ее ноги намного больше моих, и она не посмеет надеть моих лапочек на свои (все еще удручающе грязные) лапы.

– Может, ты тоже хочешь пойти, Лу? – предложил Саймон с отчаянием в глазах. – Я присмотрю за детьми. Тебе же не долго собираться, да? Умоешься, причешешься и готова покорять мир. Эллен может одолжить тебе что-нибудь из одежды и обуви. Может, развеешься.

Да уж, раз Саймон сам вызвался присмотреть за восемью детьми, то он и правда отчаянно хочет отдохнуть пару часов от своей сумасшедшей сестрицы. Но я куда хитрее его. Не зря ведь я так ловко решила провернуть свой побег из этого дурдома, и меня так просто не заставишь сидеть с Луизой на людях и слушать ее разглагольствования о том, как буржуазные капиталисты разрушили ей жизнь и украли ее юность.

Кроме того, одним расчесыванием тут делу не поможешь. Скорее всего, патлы Луизы видели ножницы и расческу еще тогда, когда Тони Блэр был премьер-министром. «Надо быть хитрее, Саймон», – мрачно подумала я, осторожно хлопая Луизу по плечу (и пихнула ее обратно в кресло), и сказала: «Ну что ты, Саймон, конечно, Луиза еще не готова. Она переживает очень тяжелое время, и сейчас последнее, что ей необходимо – это идти в непонятный шумный паб, полный незнакомцев. Я бы осталась дома и посидела бы с тобой, Луиза, но просто я никак не могу отменить встречу, прости!»

И с этими словами я выскочила за дверь, а Саймон уныло откинулся на спинку стула – все его надежды отправить детей на второй этаж с бесконечным количеством конфет и планшетов, а самому валяться на диване перед телевизором ускользнули от него, и теперь ему снова предстоит перспектива слушать, как его сестра рыдает о том, что все мужчины ублюдки, уже четвертую ночь подряд (репертуар Луизы довольно ограничен; она начинает с того, что очень хочет убить Бардо и Скатак, затем переходит к тому, как Богиня оставила ее и что с ней будет, и заканчивается все яростными криками о том, что патриархат ее угнетает – это уже после того, как прикончит целую бутылку). С другой стороны, он был слишком подавлен, чтобы даже спросить, с кем я встречаюсь, что мне даже на руку, ведь я до сих пор не решилась рассказать ему о Чарли.

В конце концов вечер прошел совсем не так, как я ожидала. Мы встретились в довольно шикарном винном баре (винные бары снова стали популярны? Их совсем было не видно после восьмидесятых, но теперь они на каждом шагу). Мы вели вежливую болтовню в духе «как дела?» и «все хорошо, спасибо», в то время как я думала про себя: «Все будет хорошо, нам не придется говорить о чувствах, мы просто выпьем немножко, как два цивилизованных человека, и пойдем каждый своей дорогой». Из-за Луизы у меня уже глаз дергается от разговоров о чувствах. Внезапно в нашем бессмысленном разговоре возникла пауза и Чарли спросил: «Почему ты меня избегала?»

Твою же мать. Мы же остановились на том, что я якобы не избегала его. А он должен был принять мою явную ложь за чистую монету. Я уже начинаю сомневаться, а британец ли Чарли? Вроде бы он после универа поехал на год в Штаты? Там-то и началось это его желание докопаться до истины, а не жить счастливо, общаясь клишированными фразами и испытывая неловкие моменты в коммуникации с людьми.

Естественно, единственное, что я могла сделать в этих обстоятельствах, это рассмеяться и взвигнуть: «Конечно же я тебя не избегала! Ха-ха-ха! Прости, просто была занята, занята, занята».

Я уставилась на стол, бормоча это, отчаянно избегая зрительного контакта, чтобы не сделать этот момент еще более неловким. Чарли же наклонился через стол и дотронулся рукой до моего подбородка, приподнял мою голову, затем мягко убрал волосы с моих глаз. Вот говно. Если бы я нацепила невидимку, как Люси Уорсли, то он бы точно такого не вытворял. Хотела бы я быть такой же, как Люси Уорсли.

Она бы никогда не попала в такое положение. А если бы и попала, то справилась бы с этой ситуацией без всяких там глупостей. Она бы вела себя как староста класса, которая решила отчитать непослушного мальчишку за то, что тот влюбился в нее. Бьюсь об заклад, Люси Уорсли была старостой в школе. Или занималась волонтерством. Я уже продумывала, как бы мне погуглить Люси Уорсли под столом, чтобы отвлечься от этой ужасной сцены, которая вот-вот развернется. Мои планы погуглить эту женщину сорвались из-за того, что Чарли потянулся через весь стол и взял меня за руку. О боже. ЕЩЕ БОЛЬШЕ физического контакта. Дело плохо. Может быть, в отчаянии подумала я, надо просто опрокинуть свое вино, а еще лучше подбросить его над нашими головами, и этот кошмар закончится, пока мы будем вытирать свою испорченную одежду, а затем я могла бы просто схватить свою сумку и сказать: «Боже! Уже 8 вечера? Должна идти, рада была увидеться, пока-ка-а-а-а!», и убежала бы, перебралась в Монголию и сменила бы имя. И надо не забыть погуглить, была ли Люси Уорсли старостой.

Да только вот он как раз держал мою руку, которая была ближе к вину, поэтому мне пришлось бы перегнуться через весь стол и хорошенько подбросить бокал другой рукой. Конечно, я смогу это устроить. Или же я могла внезапно закричать, что у меня взрывной понос и мне нужно немедленно идти в туалет! Хотела бы я посмотреть на смельчака, который заявит, что может «подождать», когда его атакует неизбежное. О черт, он снова заговорил.

– Эллен, ты меня слушаешь?

– Да, конечно. Ты не помнишь, Люси Уорсли была старостой, когда училась в школе?

– Что? Кто такая Люси Уорсли? Какое отношение она имеет к этому?

– Ну, помнишь, та дама-историк из телевизора. Очень умная. Она еще всегда цепляет невидимки в волосы и носит удобную обувь.

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

– Люси Уорсли! С невидимками! Которая во всех выпусках о Генрихе VIII! У нее всегда эти дурацкие невидимки, ты что, много таких историков знаешь? Конечно же ты знаешь, о ком я.

– Эллен, я даже не знаю, что такое невидимки, не говоря уже о том, почему ты вдруг о них заговорила. Давай просто поговорим о…

– Это такая заколка для волос. Чтобы волосы в глаза не падали. Люси очень серьезная, скорее всего была старостой в школе. Да, определенно была старостой. Помню, староста в моем классе была очень умной и серьезной. Мне не разрешили стать старостой, потому что я носила спущенные до лодыжек носки, и за мной стали повторять. Так себе «Звездные войны», да? Хочешь, я погуглю Люси Уорсли, и ты увидишь, кто она? Может, в википедии расскажут, была ли она старостой или нет. Готова на 5 фунтов поспорить, что была! Кстати, у меня в сумке тоже есть невидимки, я могу показать тебе, как они выглядят…

Чарли ошарашенно смотрел на меня, а я решила воспользоваться его замешательством и вырвала свою руку из-под его, якобы под предлогом погуглить школьные приключения Люси Уорсли и преподать ему мастер-класс о том, что такое невидимки.

– Эллен, мне все равно, что какая-то женщина из телевизора делала в школе, и, как ты сама, наверное, заметила, у меня на голове нет столько волос, чтобы закалывать их какими-то там невидимками. Я хочу с тобой поговорить!

– Мы говорим, Чарли! Мы обсуждаем широкий круг тем, таких как история, телевидение и мода.

Я смогла вырвать свою руку и начала копаться в сумке. С торжествующим видом я гордо достала оттуда невидимку и телефон.

– ВОТ, СМОТРИ! Видишь, это называется невидимка. Теперь ты понял, о ком я говорила? Ай ладно, давай я просто погуглю…

Чарли отобрал у меня из рук невидимку и телефон и положил их на стол. Перед этим он с ужасом покосился на невидимку, к которой прилип пыльный липкий кусок непонятной массы (скорее всего, это старинная мармеладка).

– Хватит уже! – сказал он. (Он вел себя мастерки. Даже если бы я так не боялась говорить о своих чувствах, меня бы к этому моменту точно начала пробивать дрожь.)

– Мне наплевать, кто там носит эти невидимки. Моя жизнь не перевернулась с ног на голову от того, что я узнал, что такое гребаная невидимка! Нам надо поговорить. Давай, пожалуйста, будем честными друг с другом.

НЕТ! Давай лучше не будем?

– Почему ты пришла, Эллен?

– Ха-ха-ха, чтобы выпить! Прекрасные, милые коктейльчики. Отдай мне мою невидимку! Они много где могут пригодиться, кстати. Можно даже взломать замок. Я никогда не взламывала замки, но, видимо, невидимка может в этом деле помочь. Наверняка на ютубе есть подробный видеогид о том, как это делается. Давай прям сейчас погуглю! Может быть, разумный образ старосты Люси Уорсли – это всего лишь имидж, а на самом деле она вламывается в чужие дома в свободное время! Вот почему она постоянно носит невидимки! Чтобы если что взломать замок и наворовать бриллианты.

– ЭЛЛЕН! Заткнись! Если ты хоть еще раз заговоришь о невидимках и этой гребаной Люси Уорсли, то я за себя не ручаюсь! Нам надо поговорить.

– Мы и так разговариваем! Мы говорим о…

– Ни хрена мы не говорим. Ты несешь откровенный бред. Давай соберемся с мыслями и нормально поговорим. Скажи, ты ведь могла пойти выпить с кем угодно. Почему ты пошла выпить со мной?

О, черт возьми, он и правда не сдается.

– Потому что мы друзья, конечно. Ха-ха-ха!

– Пожалуйста, перестань так смеяться. Это очень сбивает с толку.

– Ха-ха-ха! Прости.

Ха! Раз его бесит этот смех, буду им обороняться. Значит, чтобы убить всяческие порывы страсти, нужно пронзительно хихикать, и это сработает даже лучше, чем если бы вы предоставили полную историю существования невидимок или опрокинули бы на себя стол.

– Эллен, пожалуйста. Я хочу, чтобы мы были друзьями. Но мне кажется, ты избегала меня, потому что боялась, что я хочу большего.

– О, нет! Нет-нет-нет-нет, что ты! Конечно нет, что за мысли у тебя. Ха-ха-ха!

В этот момент я уже всерьез подумывала о том, чтобы ткнуть невидимкой себя в глаз – вполне себе достойный отвлекающий маневр.

– Перестань так хихикать. Ты ведешь себя как маленькая. Раз мы собираемся дружить, то мне нужно прояснить кое-что.

– Да?

– Во-первых, да, я думаю, что ты красивая. Ты была моей первой любовью. Моей первой…

– С кем были потрахушки? – услужливо подсказала я.

– Ну, да. Я хотел выразиться немного по-другому, вроде…

– Первый чпок? Первый трах? Первый раз, когда ты выпустил кракен и…?

– Партнером. Ты была моим первым партнером.

Справедливости ради, это звучит намного лучше, чем мои предложения.

– И когда я тебя снова встретил, конечно, меня посещали мысли, что между нами что-то может быть. Я даже надеялся, что что-то да будет. И если бы ты была не замужем, то кто знает. Но ты ведь замужем, да?

– Ну конечно, замужем. Я никогда не притворялась, что не замужем. Ты знал, что я замужем.

– Ради всего святого, ты перестанешь меня перебивать?

– Ты сам мне задал вопрос!

– Это был риторический вопрос! В общем, ты замужем, и ты не из таких девушек…

Едва я открыла рот, чтобы спросить, что он имел в виду под «ты не из таких», но Чарли скорчил такую физиономию, что я тут же закрыла рот. А все-таки приятно, когда тебя называют девушкой.

– Ну, знаешь, такие, которые заводят романы на стороне. Потому что я все еще хорошо тебя знаю, Эллен, хоть и давно тебя не видел. Я знаю, что иногда ты ведешь себя как маленькая, очень часто ты поверхностно относишься к важным вещам, а еще ты эгоистичная и порой очень бесишь.

Если он рассчитывает на перепихон со мной, то его комплименты явно нужно подкорректировать.

– И никогда не будет для тебя никого другого, кроме Саймона. Я понял это, когда впервые увидел вас вместе в баре. Кроме этого, я сомневаюсь, что ты смогла бы так поступить со своими детьми – тогда ты обрекла бы их на то же самое, что и сама пережила в детстве после развода родителей. Постоянные переезды, вечно нужно привыкать к новым мачехам или отчимам, остальным родственникам… Так что я давно уже смирился с тем, что нам с тобой быть не суждено.

– Я вполне могла бы завести роман! – негодующе воскликнула я, чувствуя себя не совсем в восторге от образа скучной, подавленной, избалованной, провинциальной мамочки, которую рисовал Чарли. Я вполне могла быть той женщиной в накуренном джаз-баре, которую окружали бы непристойные мужчины. Конечно могла бы!

– Ты знаешь, почему мой брак распался? – спросил Чарли.

– Нет, – угрюмо пробормотала я, думая, как я забыла об этом спросить? Это еще один признак моего кошмарного эгоизма? Нет, конечно же, я спрашивала. Мое беспокойное любопытство не дало бы мне покоя. Я почти уверена, что он сказал что-то очень смутное про то, что они с бывшей женой не сошлись путями.

– Я завел роман на стороне, – спокойно сказал он.

– ТЫ?! – я чуть не подавилась. – ТЫ завел роман?

– А что, это для тебя настолько невероятно? Что помимо моей жены нашлись еще женщины, которые посчитали меня привлекательным?

– Ну что ты! Просто ты же был таким хорошим парнишкой. Ты из хороших, да. Из тех, кто не изменяет. Ты же Хороший Чарли. Мы же даже тебя так раньше и называли – Хорошим Чарли. Ты всегда ведь был таким порядочным и правильным.

– Хороший Чарли? Но тебе-то этого было мало, ведь так? Хорошим парнишкам не везет в любовных делах. Ну, и не такой уж я и хороший на самом деле. Я тоже эгоистичный. И я тоже поверхностно отношусь к серьезным вещам. Мне стало скучно в браке, поэтому каждый раз я был рад и польщен, когда мне предлагали то, что не могла предложить Рэйчел. Так у меня и случился роман. Когда Рэйчел об этом узнала, брак распался. Если честно, измена того совершенно не стоила. Просто грязное развлечение. Сплошные походы по мотелям, постоянное чувство вины – вот, что осталось после первоначального восторга. Но я все равно продолжал изменять. Так что не такой я и хороший, и благородный рыцарь из меня никакой. Мне кажется, когда мы встретились, ты испытывала что-то похожее, что и я, когда начал встречаться с Сарой. Тебя все достало, Саймон сильно раздражал, и тебе хотелось чего-то большего. Хотя вряд ли ты бы завела роман на стороне, ведь ты так сильно любишь Саймона. А я никогда по-настоящему не любил Рэйчел, – да, а это, наверное, связано с тобой. Не стоило мне встречаться с ней, просто чтобы забыть тебя. Просто все как-то закрутилось, и я вдруг уже стоял в загсе, и мне не хватало сил уйти. Да, я не горжусь этим. Но потом тебе стало неловко, потому что ты думала, что снова водишь меня за нос, даешь надежду. Поэтому ты решила избегать общения со мной из-за своего нелепого страха просто сесть и нормально обо всем поговорить. Я ведь прав?

Я снова пялилась в стол и судорожно искала новую тему для разговора.

– Эллен? – позвал меня Чарли. – Пожалуйста, скажи что-нибудь. Не вздумай менять тему разговора. Ты избегала меня, потому что думала, что я хочу от тебя большего? Поговори со мной.

– Даааа, ты прав. Но почему мы должны говорить об этом? Ты не хочешь со мной спать, так зачем ты добивался этого разговора? Зачем ты все это провернул?

– Я не говорил, что не хочу с тобой спать. Просто это ни к чему хорошему не приведет, даже если я тебя и напою, и у нас что-то будет. В общем, я сюда недавно переехал и пока мало кого знаю в этом городе. Работа в новой больнице – это, конечно, хорошая возможность начать все сначала, но я даже подумать не мог, что будет так одиноко. Я потерял много друзей, они, разумеется, встали на сторону жены. Хотя она и перебарщивает со своим синдромом жертвы. Ай, неважно… Я изменил ей, так что поделом мне. Мне правда хочется быть друзьями. Друзья мне нужны больше, чем непонятные сумбурные отношения с замужней женщиной. Мне нужны настоящие друзья. Без какого-либо подтекста, без переживаний о том, что кто-то что-то неправильно понял. Но мы не можем быть друзьями, если ты будешь себя так странно вести и считать меня тем бедным страстно влюбленным в тебя Чарли. А еще, – он лукаво усмехнулся, – было весьма забавно наблюдать, как ты извиваешься, когда тебя действительно заставляют говорить о чувствах, вместо того чтобы просто спрятать все под ковер и убежать.

– Как грубо.

– Кроме того, – продолжил он, посерьезнев, – я все еще переживаю за тебя. Раньше я слышал от наших одноклассников о тебе и думал: «Хорошо, я рад, что Эллен и Саймон все еще вместе. Пусть ты и разбила мне сердце, но хотя бы не ради какого-то бессмысленного романа на пару дней». Раньше я говорил себе, что вам суждено быть вместе. И сейчас я просто хотел напомнить тебе об этом. Сейчас ты кажешься гораздо счастливее, сейчас тебе определенно лучше, чем тогда, когда я впервые увидел тебя. Возможно, поэтому между нами ничего не произошло. Но если ты вдруг окажешься в трудном положении и увлечешься кем-то другим, то нет гарантии, что он окажется таким же чутким и заботливым. И тогда уже неприятностей не оберешься.

– Так что «будь хорошей девочкой, Эллен»? – пробормотала я вяло.

– Нет. Просто помни, что не у всех есть то, что есть между вами с Саймоном. Не променяй это на какие-то жалкие интрижки. Все равно все в итоге наскучивает. Жизнь становится скучной. И брак тоже. Вот и все. Лекция окончена. Давай закажем еще бутылку?

– Давай, – проговорила я. – Ты же сказал, что хотел бы со мной переспать, так как же мы можем быть друзьями?

– А, об этом! – небрежно сказал Чарли. – У тебя аппетитная задница. А я голодный мужчина, у которого давно не было секса. Поэтому да, мыслишки иногда забираются в голову. Справедливости ради, тут довольно много красивых женщин, ты не единственная.

– И опять – КАК ГРУБО! Но раз так, то давай закажем еще бутылку. И счет будет за тобой. Сам заставил меня говорить о чувствах.

Остальная часть вечера была намного более расслабленной и даже приятной. Мы поговорили о Ханне, и я дала Чарли ее номер и предложила, чтобы он позвонил ей – просто как былой подруге. Я очень надеюсь, что они будут больше, чем просто друзьями, но я боялась выпалить: «Пожалуйста, позвони Ханне, потому что она боится, что проведет остаток лет в окружении своих кошек. А когда и они покинут ее, она будет проводить последние дни в темном подвале, все время оплакивая свою былую молодость. А еще у нее тоже давно не было секса». Да, хорошо, что я всего этого не сказала.

По дороге домой я погуглила Люси Уорсли. Досадно, что в интернете не было подробностей о том, была ли она когда-либо старостой класса. Зато теперь я смогу взломать замок одной лишь невидимкой, мало ли вдруг пригодится.

Июль

Среда, 6 июля

Луиза до сих пор здесь. Все дети до сих пор здесь. По крайней мере, она почти перестала плакать, но не предпринимает никаких попыток найти работу, начать выстраивать свою жизнь или искать дом для своих детей. Вместо того чтобы плакать, она теперь отправляется на одиночные вечерние прогулки, оставляя восьмерых детей на нас с Саймоном. (Восьмерых детей. Я уже говорила, что у меня в доме восемь, черт возьми, детей? ГОВОРИЛА?)

У меня складывается впечатление, что Луиза обиделась на нас за то, что мы не можем обеспечить ей драматичных ветров в какой-нибудь пустоши, чтобы она могла там вволю оплакивать свою участь перед вереском и камнями. Вместо этого она ходит кругами по парку, бормоча что-то себе под нос (Сэм видел ее, когда гулял со своей собакой), больше напоминая первую жену мистера Рочестера, чем Кэти Эрншоу, разыскивающую Хитклифа.

Сегодня утром мне не нужно было на работу, и я твердо предложила (на самом деле, приказала) Луизе взять всех своих детей и всем вместе сходить в магазин за хлебом и молоком. Я почувствовала себя чем-то средним между Мэри Поппинс и медсестрой Рэтчед, мой тон не подразумевал никаких cпоров с ее стороны, и я в целом говорила веселым и бодрым голосом, какой нужен для того, чтобы на людях успокоить ребенка, когда на самом деле хочешь, чтобы он заткнулся и выполнял, что ему говорят, засранец эдакий. У нас всегда заканчивается молоко и хлеб. Ведь помимо своей семьи мы сейчас кормим еще семерых человек.

Я не смогла поддерживать порядок в доме (тут же восемь гребаных детей!), поэтому решила хотя бы попытаться облагородить наш сад, чтобы территория не выглядела как заброшенная свалка. А именно так сейчас выглядит наш дом, и аксессуар в виде фургона Луизы (его зовут «Гуннар», не забываем!) не добавляет шарма – шины спустились, его накренило вправо, а на земле под ним уже разрасталась огромная лужа масла. Неоднократные предложения Луизе сделать что-то с этой потрепанной кучей металла, например продать ее на металлолом или хотя бы отвезти в гараж и оценить, сколько будет стоить вернуть ее в строй, встречают целую бурю горя и визгов, что мы хотим «убить» ее любимого Гуннара, который «спас» ее от Бардо/Кевина и Скатак/Кэрол (отныне она злая ведьма, которая заколдовала Бардо и хотела поработить бедных невинных детей Луизы, но храбрый Гуннар не дал ей этого сделать и помог несчастной матери с детьми сбежать от зла. Я думаю, что Луиза смотрела слишком много старых фильмов Диснея). Луиза то и дело издавала судорожные вздохи ужаса от того, что ее просят подумать о чем-то столь низменном, как финансовые соображения, когда она явно находится во власти высших эмоций.

Совсем скоро кто-то из соседей пожалуется в городской совет на ржавое ведро, которое портит улицу и умаляет ее престижность, а самое главное – снижает цены на недвижимость в этом районе.

Когда я ткнула лопаткой в пересохшую землю, пытаясь понять, был ли увядающий экземпляр передо мной сорняком или растением, которое должно было быть там, как вдруг позади меня раздалось нервное покашливание. Там стояла моя занудная соседка Кэти, которая недавно переехала в дом Дженкинсов (надо перестать его уже так называть, ведь теперь там живет Кэти со своим мужем. Я правда пыталась вспомнить, как его зовут, но безуспешно).

– Хммм, Эллен, надеюсь, ты не против, что я спрашиваю, но э-э-э, это твоя золовка?

Я вздохнула.

– Да. Да, я знаю, что ей не стоило оставлять свой фургон на улице, но нет, я не знаю, сколько еще он тут простоит и что она собирается с ним делать. (Это был не первый раз, когда я разговаривала с соседями с тех пор, как приехала Луиза.)

– Ох, я не об этом! – сказала Кэти, покраснев (она скучная до ужаса, но краснеет очень мило. Я просто становлюсь цвета свеклы). – Я просто хотела спросить, дома ли она сейчас? Ее фургон ведь здесь?

Разве Кэти не замечала, что эта отвратительная куча мусора тут стоит уже почти месяц?

– Нет, – коротко ответила я. – Она ушла в магазин.

Кэти печально вздохнула.

– Как жаль, я хотела пригласить ее к себе на чай. Я купила специальный органический травяной чай, который она так любит.

Кэти собиралась пригласить Луизу на чай? Луизу? За все те месяцы, что они здесь прожили, Кэти и ее муж ни разу не пригласили нас выпить даже просто воды, несмотря на (или, возможно, из-за) наше чрезвычайно щедрое гостеприимство на Пасху. А теперь мало того, что они приглашают Луизу, да еще и покупают для нее любимый чай!

Как-то это неправильно. Это грубо. Не так должны вести себя наши соседи. Мы все тут респектабельные люди, которые соблюдают строгий кодекс поведения в отношении приглашений на Рождество, на барбекю, а иногда даже рискуют запускать вместе опасные для жизни фейерверки и иногда пьют чай вместе.

Нельзя так просто прийти к кому-то в гости и не приглашать хозяев в ответ, а вместо этого пригласить их грязнулю-родственницу на чай, который они специально подбирали под ее вкус! ТАК НЕЛЬЗЯ!

Возможно, эти мысли отразились на моем лице, когда я сузила глаза и нахмурилась на Кэти, потому что она тогда нервно добавила: «И ты, конечно, тоже приходи! Пойдем попьем чай?»

Нет, Кэти, не хочу я пить с тобой чай. Раз уж ты знаешь, что Луиза любит травяные чаи, значит вот она чем занималась, пока Я РАБОТАЛА, чтобы прокормить восьмерых детей, которые живут в моем доме – она гоняла чаи с моей соседкой, здорово! Нет, Кэти, ты не отделаешься так легко. Все равно я давно хотела посмотреть, как вы справились с ремонтом с тех пор, как переехали. Поэтому я отложила лопатку и сказала: «Конечно, с удовольствием!»

Дом Кэти оказался… как со страниц типичных каталогов. Все выглядело так, будто кто-то вырвал иллюстрации из каталога мебельного магазина среднего класса и воплотил их в реальность. Все выглядело совершенно бездушно, что меня обрадовало, поскольку если бы выяснилось, что у моей вкрадчивой скучной соседки-предательницы Кэти был хороший вкус в интерьере, то я была бы в бешенстве.

Кэти, очевидно, Луиза очень понравилась. Сначала я подумала, что она шутит. Кэти такая чистая! Она выглядит так, будто каждое утро полирует себя антисептическими средствами и кучей скрабов. Луиза выглядит так, будто ей срочно нужно отполировать себя скрабами и антисептическими средствами. И еще разок продезинфицироваться. И напоследок обдать ее паром. Чтобы уж наверняка.

Кэти тем не менее думает, что Луиза изумительная. «Воистину свободная душа», как она описала ее. Оказалось, Луиза даже доверила Кэти свои нынешние жизненные планы – теперь она хочет путешествовать по Европе со своими детьми на Гуннаре и учить их жизни. А после Европы кто знает, что там дальше? Они с детьми могут поехать в Африку или в Азию. Видимо, все зависит от кармы и провидения и от того, куда дуют ветры судьбы.

Луиза, похоже, не думала о том, что даже на первом этапе ее грандиозного плана – просто добраться до Фолкстона – ей потребуются рабочий автомобиль и деньги на бензин и паромы. Сейчас у нее нет ни автомобиля, ни денег. Мы уже не говорим о таких низменных заботах, как средства на то, чтобы прокормить себя и шестерых детей, путешествуя по всему миру и «обучая их жизни». Кроме того, я думаю, что Ковентина могла бы выдвинуть серьезные возражения; она разумный ребенок с замечательной трудовой этикой, которая на днях сообщила мне, что, когда вырастет, будет закупаться только в магазинах John Lewis. Для ребенка Луизы это высшая мера восстания.

Кэти, однако, была полна восторга, когда она лирично рассказывала о храбрости и силе Луизы, готовой пойти на такие усилия. Я задавалась вопросом, не разочаровать ли ее в практичности этого плана. Луиза никуда не уедет, по крайней мере до того, пока не заставит Бардо платить ей хоть какие-то алименты для того, чтобы прокормить свое племя. Но Кэти была в полном восторге от чудес Луизы, и остановить ее было невозможно.

– Как же здорово, когда ты свободен от рутинности и обыденности жизни, – вздохнула Кэти.

Я не выдержала. Я не знала, что за чушь несла ей Луиза, но мне надоело слушать о чудесах Святой Великой Немытой Луизы.

– Наверное, это потрясающе, Кэти, да, – огрызнулась я. – Нам всем чертовски хотелось бы не думать о том, что нужно загрузить посудомоечную машину, сходить в супермаркет и закупить гребаное молоко и хлеб заранее. А потом нужно провести техосмотр машины, затем убраться дома, вычистить ванну и переделать еще кучу других дел, на которые мы тратим свою жизнь, но, к сожалению, Кэти, кто-то должен этим заниматься.

Кэти выглядела так, будто я только что ударила ее. Губы у нее и впрямь задрожали, когда она выговорила:

– Но это не так. Луизе не нужно беспокоиться ни о чем подобном. Она просто свободна идти туда, куда хочет, и делать то, что ей нравится!

Мне стало немного стыдно, что я почти довела Кэти до слез, глаза которой пару минут назад вдохновленно сверкали, пока я не обоссала ей всю малину. Но меня уже было сложно остановить.

– Луизе не нужно ничего делать, потому что она сама инфантильный человек, который решил скинуть на всех остальных всякую ответственность за свою собственную жизнь. И теперь вовсю болтает о том, чтобы быть верной себе и позволить Вселенной обеспечить ее тем, что нужно. Луизе так долго сходило это с рук, потому что ее отец и Саймон уже много лет выручают ее и помогают деньгами. Но факт остается фактом: она тридцативосьмилетняя мать шестерых детей, и ей пора бы уже взять ответственность за себя и своих отпрысков. Она не поедет путешествовать по Европе со своими детьми, как и по Азии и Африке, потому что эта ржавая жестяная банка, которую она называет фургоном, больше не ездит, и у нее нет денег, чтобы купить новый. У нее даже нет денег, чтобы просто накормить своих детей. Поры бы ей уже завязывать со своими разговорами о том, какая она воздушная фея, которой ни к чему противостоять реальности, потому что она завтра же начнет искать работу и новое жилье, и ни Саймон, ни я больше не будем финансировать ее чокнутые планы! Почему она должна следовать за своей мечтой за наш счет? ПОЧЕМУ, КЭТИ? ПОЧЕМУ?

Я поняла, что немного увлеклась и все это время стучала кулаком по потрепанному кухонному столу Кэти так сильно, что со стены упали декоративные буквы «Е-Д-А». Кэти уже открыто рыдала. Черт. Она и так уже думала, что мы сумасшедшие, а теперь я еще и подтвердила ее опасения тем, что разгромила кухню.

– О боже, Кэти, прости. Мне очень жаль, я не хотела так увлекаться. Просто жить с Луизой и принимать ее такой… – я чуть было не сказала «безответственной сукой», но сдержалась и решила, что и так прилично шокировала Кэти своими словами. Кэти выглядит человеком, который не только говорит «ах, как мило», но и на самом деле думает также. Поэтому вместо этого я продолжила: – …такой, какая она есть. Она как страус, который прячет голову в песок от всего, что не вписывается в ее видение жизни. Я зря раскричалась, извини. Кэти, пожалуйста, перестань плакать!

Кэти рыдала сильнее и бормотала что-то несвязное.

– Извини, Кэти, просто я больше не могла сдерживаться. Ты хочешь, чтобы я ушла?

Кэти яростно затрясла головой и взвыла:

– Такая прекрасная МЕЧТА! Идеи Луизы – просто собрать вещи и отправиться туда, куда зовет тебя воображение! Каждый день что-то новое. И можно забыть обо всем этом, – она обвела рукой свою безупречную кухню. – Заботы все никак не кончаются, Эллен, – вопила она. – КАЖДЫЙ ГРЕБАНЫЙ ДЕНЬ!

Боже, она, оказывается, умеет выражаться.

– Я просыпаюсь. Кормлю девочек. Мы идем в этот вонючий детсад, а там все эти мамы стоят, улыбаются, они все такие идеальные, так любят свою жизнь. Они все говорят мне, какая я счастливая… И да, я счастлива, но… Я люблю своих девочек и Тима. – (О! ТИМ! Точно, вот как зовут ее мужа). – Но все это так однообразно, это так меня гложет, Эллен! Раньше у меня была жизнь! Раньше я возглавляла отдел маркетинга очень большой компании, и люди уважали мое мнение и слушали то, что я говорила на званых обедах, и я знаю, что мне невероятно повезло, что я могу воспитывать своих девочек, но мне так надоело то, что люди представляют меня как маму Руби и Лили, а не как человека с другой ролью! А еще Тим каждый вечер приходит домой и говорит мне, как он устал быть вечно занятым-и-важным, намекая на то, что я-то целый день играла в куколки! А я кричу ему в ответ, что он хотя бы поссать спокойно может, в отличии от меня, блин! Я так одинока, Эллен, и мне ужасно плохо от всего этого, ведь все остальные мамы справляются с детьми намного лучше, а я просто ничтожная мать. И было так приятно мечтать о том, что все это можно просто оставить, как это делает Луиза! Просто уехать и отправиться в приключение. Я хочу приключеееееениииииииий!

Я была изумлена. Я почувствовала стыд за то, что поторопилась назвать дом Кэти скучным и бездушным, хотя она сейчас переживает явно не лучшие времени и только приспосабливается к тому, чтобы быть мамой, сидящей дома. Чарли был прав, я поверхностно сужу людей. Вот и еще одно доказательство моего эгоизма, потому что хотя я и сочувствовала Кэти, но была еще часть меня, которая думала: «Почему в моей жизни всегда столько плачущих женщин?» Может быть, Саймон каждый месяц думает о том же.

Я осторожно похлопала Кэти по плечу (опять же, похоже, я превращаюсь в Саймона, просто на мне была новая футболка, и я не хотела, чтобы на ней оказалась ее тушь. А еще проблемы с личным пространством).

– Кэти, – начала я. – Это нормально. Мы все чувствуем себя так же.

– НЕЕЕЕЕТ! – возмутилась Кэти, видимо, решив излить все свои чувства, и она не собиралась останавливаться. – Только мне так хреново, это точно. Все остальные такие идеальные, и я тоже стараюсь быть, но все равно не поспеваю за остальными! Такое ощущение, что абсолютно все, что я делаю, неправильно.

Затем она начала судорожно ловить воздух и жалобно шмыгать носом.

– Серьезно, – сказала я, чувствуя себя мудрой, старшей женщиной племени, хотя Кэти, должно быть, примерно того же возраста, что и я. – Мы все чувствуем то же самое. Все мы рано или поздно начинаем сравнивать себя с другими и думать, что у всех все получается, в то время как мы сами – жалкое говно. Просто никто об этом не говорит. Только потом, когда выпиваешь с кем-то бокал вина, можешь услышать признания, что они не раз подумывали начать биться головой о пол в церкви, если детям еще раз скажут петь эти заезженные песенки. И тут ты понимаешь, что ты не одинока. Мы все проходили через это. Было бы намного легче, если бы было принято об этом говорить. Вот увидишь, сходи завтра в музыкальную школу и пожалуйся там, как тебе сложно, и что ты больше не выдерживаешь. Уверяю тебя, 99 % мам ответят тебе, что и они устали от всего этого.

– Разве они не осудят меня? – хныкнула Кэти.

– Они скорее подумают, что ты – героиня, потому что у тебя хватило смелости встать и признать это! – прокричала я. – Я считала себя ужасной матерью, потому что не могла испечь рождественское печенье вместе с детьми. Я чувствовала себя отвратительной матерью, потому что продолжала работать. Мне казалось, что неработающие мамы меня осуждали. А потом я сделала это дурацкое приложение – просто как терапию для себя, и тысячи людей решили купить его! Получается, что все мамы, по сути, испытывали то же самое, что и я. Просто иногда нам всем нужно поговорить об этом, вместо того чтобы притворяться, что у нас все хорошо и все идеально, и мы прекрасно со всем справляемся. Убегать от проблем, как это делает Луиза, неправильно. Нам просто нужно ГОВОРИТЬ ДРУГ С ДРУГОМ.

Я снова стучала по столу. Еще одна буква упала со стены.

– Я даже не думала об этом, – сказала Кэти. – Я бы никогда не подумала, что ты тоже через это проходишь. Вы с Саймоном выглядите так, как будто у вас такая прекрасная жизнь, вы такие милые и интересные. Я боялась тебя после Пасхи, потому что думала, что ты вся такая умная и крутая. У тебя даже сервант крутой!

– Ха-ха-ха-ха! – я от души расхохоталась. – Этот несчастный сервант был яблоком раздора с того самого времени, как я его покрасила. И мы не идеальны, не очаровательны и не интересны. Вчера ночью моя собака наблевала мне в туфли. А еще я очень часто хочу треснуть Саймона за то, что он снисходительно ко мне относится. Ничья жизнь не идеальна, хоть иногда так и кажется. НИЧЬЯ!

Последняя буква свалилась со стены.

– Всегда ненавидела эти дурацкие буквы, – воскликнула Кэти. – Давай ИХ СОЖЖЕМ! И выпьем вина. ПОНЕСЛАСЬ!

Четверг, 21 июля

Дома разыгралась драма. К нам прибыла тяжелая артиллерия в виде Майкла и Сильвии. После задушевного разговора с Кэти я, конечно, рассказала Саймону о планах Луизы. Саймон сделал свое дело и указал на все многочисленные недостатки в плане Луизы, из-за чего та много кричала, что он не ее отец и не вправе указывать ей, что делать (и она никогда не будет править Вселенной с ним).

Луиза закатила сцену и из-за того, что мы с Кэти предали несчастную, разболтав о ее планах Саймону. По ее словам, мы не только предали ее, мы также предали Сестринство и Богиню. Она повторила мне это несколько раз. Для того, кто объявляет по три раза на день, что не разговаривает со мной, она говорит со мной ужасно много. Мне бы очень хотелось, чтобы она сдержала свое обещание и никогда больше не говорила мне ни слова.

Еще одно противоречие, которое нисколько не смущает Луизу, – это ее заявление о том, что она едва ли может находиться в одной комнате со мной, и все же она совершенно счастлива жить под моей крышей за мой счет.

Тем временем Саймон, который «ей не отец», как она повторила раз десять, обрушивает всю тяжесть патриархата на бедную осажденную Луизу только с одной целью – угнетать ее. Просто развлечения ради, конечно же.

Луиза отказывалась слушать любые доводы и продолжала настаивать на том, что она поедет путешествовать и что Гуннар вполне пригоден для дороги (хотя для человека, столь страстно желающего путешествовать, она не проявляла никаких признаков, что вообще когда-либо попробует хотя бы завести чертов фургон), и поэтому она не будет искать работу и жилье. Саймон в отчаянии решил позвонить родителям и попросил их вразумить своенравную дочь.

Майкл и Сильвия прибыли сегодня, и хотя у меня были некоторые сомнения относительно того, что они смогут приструнить дочь, но, к моему удивлению, у них получилось.

Луиза, как и следовало ожидать, устроила грандиозную истерику, как только они приехали, и начала кричать на Саймона, что он сразу же бежит ябедничать мамочке и папочке. Майкл же, которого я всегда считала знатным шутником, который обожает всех спаивать, орал на нее страшным голосом.

– ЛУИЗА КЭТРИН РАССЕЛЛ, А НУ СЯДЬ НА МЕСТО И ВЕДИ СЕБЯ ПРИЛИЧНО! Эллен и твой брат были более чем гостеприимны и терпели тебя и твоих детей более месяца. Не многие на это способны. Извинись перед ними сейчас же!

– Я извинюсь перед Саймоном, но я не разговариваю с Эллен, – угрюмо буркнула Луиза.

– ТЫ ИЗВИНИШЬСЯ ПЕРЕД НИМИ ОБОИМИ. СЕЙЧАС ЖЕ! – взорвался Майкл. – И ПОБЛАГОДАРИ ИХ ЗА ВСЕ, ЧТО ОНИ СДЕЛАЛИ ДЛЯ ТЕБЯ!

– Прости, Саймон, прости, Эллен. Спасибо вам обоим, вы были очень добры, – пробормотала Луиза, к моему изумлению.

– Так. Знаете ли вы, юная леди, что попытки Эллен и Саймона «сорвать ваши планы» вовсе не направлены на то, чтобы разрушить твою жизнь, как ты тут кричала, а скорее на то, чтобы уберечь тебя от тюрьмы? Если ты попытаешься пересечь границу, и полиция учует запах этой ржавой вонючей банки…

– Гуннар! – запротестовала Луиза. – Его зовут Гуннар!

– Что? Кто такой Гуннар? Я думал, что ты вышла замуж за этого, как его, Пидро, или как там его звали? Боже, только не говори мне, что снюхалась с очередным хиппи-кретином? Ты не беременна часом? Саймон, почему ты не рассказал мне об этом Гуннаре?

– Гуннар – мой автофургон! – всхлипнула Луиза. – Это его имя!

– Да что ты говоришь, – возмутился Майкл. – Луиза, тебе тридцать восемь лет. Мне шестьдесят восемь лет. Я не собираюсь называть гребаный фургон по имени. Когда ты уже вырастешь? Я уже говорил и еще раз повторю, если ты покажешься полицейскому на этом корыте, полном прыгающих детей, то тебя тут же арестуют, а детей заберут в приют. Ты этого хочешь?

Луиза что-то пробормотала.

– Я спрашиваю, ты этого хочешь? – крикнул Майкл.

– Нет, пап, – сказала Луиза тихим голосом.

– ВОТ! – продолжал Майкл. – Теперь мы сдвинулись с мертвой точки. А теперь расскажи мне, как ты втянула себя в эту историю, и давай подумаем, что тебе делать дальше.

Когда Луиза начала объяснять, что теперь у нее практически нет ни гроша за душой из-за того, что Бардо зарегистрировал их «санаторий» как компанию с ограниченной ответственностью на свое имя, и сейчас у нее нет никаких документов, подтверждающих, что она вложила в эту компанию свои средства с продажи своей квартиры, Сильвия кивнула на дверь и жестом показала, что нам лучше уйти.

На кухне Сильвия опустилась за стол и вздохнула. Она вдруг выглядела очень старой и хрупкой.

– Можно мне чего-нибудь выпить? – спросила она. – Если, конечно, моя халявщица-дочь еще не все осушила. О боже, что за беда с моей девочкой! Как она себя в это втянула? Это я во всем виновата. Я ее испортила. Майкл всегда был единственным, кто мог справиться с ней. А если его рядом не было, то я просто потакала ее капризам, лишь бы не выслушивать истерики. А ведь он постоянно был на работе, и она почти всегда получала все, что хотела, поэтому она сейчас превратилась в этот кошмар. Надо было мне воспитывать ее, вместо того чтобы позволять топать ножками до тех пор, пока не добьется от людей чего хочет. Спасибо, Эллен, что приютили ее у себя, ты не представляешь, как я тебе благодарна! Могу предположить, что она тут вытворяла.

Я была ошеломлена: Сильвия вела себя по-человечески. Сильвия признавала, что могла ошибаться. И Сильвия признавала, что один из ее детей был неидеален. И все это происходило в день, когда кому-то наконец удалось заткнуть Луизу и выжать из нее какое-то подобие хороших манер. Я даже боялась представить, что может случиться на следующий день после такого неестественного поведения Сильвии и Луизы.

Из соседней комнаты послышались крики Майкла, и из-за двери выскользнул Саймон.

– Лучше им пообщаться наедине! – выдохнул он, когда рев Майкла заглушил вопли Луизы.

– Оказывается, она торчала здесь и отказывалась отрывать свою задницу с дивана, потому что, несмотря на все ее слова о том, как сильно она ненавидит Бардо, на самом деле она надеялась, что он приедет за ней и признается в бессмертной любви, и все будут жить долго и счастливо. Папа сейчас просто развенчивает эти мысли. Милая, – он взял в руки бутылку вина. – У нас есть что-нибудь покрепче?

Конечно, у нас было что покрепче. Я же теперь несказанно богата (Саймон просто посмотрел на меня, когда я ему однажды это заявила) и теперь могу себе позволить покупать очень пафосный джин вместо дешевого джина из обычного супермаркета. Я достала несколько бутылок и предложила немного отвлечься на дегустацию джина.

Джин, возможно, не был лучшим выбором при данных обстоятельствах. Очередной крик Майкла вернул Саймона в гостиную, и мы с Сильвией остались наедине с бутылками. Час спустя мы уже задушевно болтали. Сильвия выпалила: «Я бросила все ради своих детей. Все! Были дни, когда я даже не знала, кто я. И такие дни до сих пор случаются. И все ради чего? Луиза гробит собственную жизнь ради какого-то немытого хиппаря! Это все из-за меня, я ее убедила, что ей срочно нужен был мужчина. Не нужен никакой мужчина. Глупости все это. Женщине нужен мужчина как рыбе велосипед. Мне надо было быть такой, как ты, Эллен. Ты делаешь какие-то там странные приложения, но зато у тебя есть независимость. Ты можешь уйти от Саймона хоть завтра и не пропадешь. Но ты же не уйдешь, да? Пообещай мне, что ты не бросишь Саймона? Ты хороший пример для Джейн. Независимость! Собственные деньги. Хотела бы я иметь свои собственные деньги. И карьеру».

Я икнула.

– Вы не считаете меня плохой матерью из-за того, что я работаю? Что часто ими занимаются другие люди. Это плохо с моей стороны. Я чувствую себя виноватой. Ужасное чувство стыда. Вечно занята.

– Неа, – невнятно проговорила Сильвия. – Я всегда была рядом со своими детьми, и что из этого вышло? И я тоже страдаю от чувства вины. Слишком беспокоюсь о том, что думают люди. Слишком занята тем, что проверяю, сочетаются ли подушки, шторы и цветы между собой. А не в этом дело, оказывается! Надо было быть более… как ты там это называешь? Надо было расслабиться, в общем. Никогда не пускала их в свою гостиную, потому что они бы устроили там бардак. А надо было пускать. Может быть, Луиза была бы хорошим человеком, если бы я впустила ее в гостиную? Может быть, вся эта кутерьма с хиппи – это бунт против меня и моих дизайнерских штор? Хотя… – Сильвия покосилась на меня. – …Саймон-то не так уж и плох. Он нашел тебя. Ты хорошая. Если бы еще не возилась с компуктерами… Не люблю я компуктеры. Интернет. Это плохо. Страшно. Джина больше нет?

– О, у меня идея! – прощебетала я, подливая джина в стакан Сильвии. Удивительно, но там не осталось места для тоника. – Я могу научить вас пользоваться интернетом. Вы можете покупать все, что захотите! Вы сможете заходить на eBay и закупаться там. А еще сможете смотреть видео на ютубе, о чем вам интересно. Хотя видео о том, как подвести глаза – отстой. Они хитрые. Но там столько всего можно найти! Я обожаю закупаться на eBay. На прошлой неделе я по промокоду смогла приобрести три люстры и гигантский хрустальный ананас! Люстры все одинаковые, но ничего, я их всех повешу в своем домике в Уэллсе. А еще там будет моя обувь. Но если вы хотите, могу отдать вам одну, – щедро добавила я.

К тому времени как Майкл, Саймон и Луиза вышли из комнаты, мы с Сильвией пели любезно предоставленные ютубом песни и танцевали под Кейт Буш.

– Майкл, СМОТРИ! – крикнула Сильвия. – Я НАУЧИЛАСЬ ПОЛЬЗОВАТЬСЯ КОМПУКТЕРАМИ! Эллен показала мне, как это делается. Теперь буду шопиться на eBay! Компуктеры такие здоровские! Эллен, а можно мне самой себе заказать компуктер?

– О боже. Что тут произошло? – воскликнул Майкл в ужасе, когда Сильвия попыталась легонько пнуть его ногой, но потеряла равновесие и упала в его объятия.

Пятница, 29 июля

В доме по-прежнему продолжаются разговоры Как-Спасти-Луизу-Из-Беды. Справедливости ради, теперь, когда начались летние каникулы, она пыталась помогать по хозяйству и даже присматривала за Питером и Джейн, пока я была на работе. Майкл, должно быть, об этом с ней тоже поговорил, потому что она даже пытается прибраться и пылесосить, пока меня нет. Конечно, справляется она так себе, и мне все равно приходится пылесосить повторно, но она хотя бы делает вид, что пытается помочь. Я стараюсь не злиться и успокаиваю себя тем, что Луиза экономит мне деньги на нянечках. Но лучше даже не вспоминать о том, сколько я потратила на нее за последние несколько месяцев, включая покупку нового блендера из-за ее спермо-смузи. Я очень рада, что купила новый блендер, ведь никакая хлорка в мире не отмыла бы мой старый блендер от особого ингредиента Бардо.

Сегодня я встречаюсь с Ханной и Сэмом, чтобы облегчить страдания после первой недели детских каникул. Я пригласила и Кэти, чтобы она могла пообщаться со взрослыми людьми вместо того, чтобы опять смотреть детские мультики и бороться с желанием выткнуть себе глаза.

Кэти на самом деле оказалась нашей родственной душой, и мне жаль, что я не сразу смогла разглядеть ее пару месяцев назад. В последнее время я не раз убегала от ссор Саймона с Луизой и их родителей к Кэти и прекрасно проводила с ней время, попивая вино.

Пока я собиралась на посиделки, Саймон слонялся по спальне, мрачный от перспективы провести еще одну ночь с сестрой и родителями. Луиза то плакала, то злилась на Майкла и Сильвию, которые отказались платить за ремонт Гуннара и не разрешили ей отправиться в путешествие. Майкл уже натравил всех своих адвокатов на Бардо, чтобы выжать из него хоть сколько-нибудь денег, что должно вразумить его хиппарскую голую задницу.

Ханна написала мне таинственное сообщение, что сегодня приведет «кое-кого» с собой. Поэтому я сжалилась над Саймоном и сказала: «Может, ты тоже пойдешь? Луиза может быть полезной и понянчиться с ними».

Он сразу оживился: «Правда? Ты не против? Было бы чудесно».

Бедный Саймон. Все и правда очень плохо, раз он согласен пойти в бар в мире Людей вместо того, чтобы поваляться на своем любимом диване.

Конечно, я не удивилась тому, что этим «кое-кем», которого привела Ханна, оказался Чарли. После той нашей встречи я еще виделась с ним, чтобы выпить кофе, но потом внезапно его сообщения и предложения встретиться прекратились, да и Ханна вдруг стала реже мне отвечать. Я надеялась, что он последует моему совету и позвонит ей, и похоже, так и случилось. Теперь они выглядели как пара влюбленных подростков.

Поначалу Саймон держался с Чарли несколько отчужденно, но Чарли, будучи доброй душой и чувствуя враждебность Саймона, не упомянул о наших встречах, сказав только, что он случайно столкнулся со мной пару месяцев назад. Тогда-то я и дала ему номер Ханны.

После этого Саймон немного оттаял и начал шутить о том, как мне всегда нравилось сводить людей, и даже хихикнул, что Чарли повезло, ведь если бы я узнала, что он одинок еще до приезда Луизы, то уже давно пыталась бы свести его с ней в отчаянных попытках от нее избавиться. «Это же как тебе нужно было насолить Эллен, чтобы она тебя свела с моей сестрой!»

Я даже завидовала Ханне и Чарли. Не из-за Чарли, а из-за того, насколько они были одурманены чувствами и не могли оторвать друг от друга глаз.

Сэм тоже с умилением смотрел на эту парочку. «Ну разве они не милые?! Наша маленькая Ханна обрела любовь! И даже без единой членофотки. Ты же не присылал ей свой дикпик?» – спросил он ошеломленного Чарли, которому тогда нужно было объяснить неудачную вылазку Ханны в онлайн-знакомства.

– Ну а как у тебя с этим, Сэм? – спросила Ханна. – После расставания с Марком ты уже познакомился с кем-нибудь?

– Боже мой! – вздохнул Сэм. – Не совсем. С Марком было здорово, конечно, но отношения требуют слишком много ресурсных затрат. Ну, сначала секс был великолепным, но вряд ли мне стоило заводить с ним беседы о высоком. Честно говоря, даже не знаю, стоит ли вообще заморачиваться. У меня есть дети и собака, друзья. Наверное, пока мне этого достаточно. Да-да, знаю, я совсем не подхожу под эти клише о геях, вы все ждете, что я буду вечно бегать за членами, но нет, мне сейчас хорошо одному. Ну, никогда не говори никогда, естественно. Если я встречу Того Самого, тогда замечательно, но если нет, это не конец света. Я могу просто свернуться калачиком в кашемировых носках и смотреть «Полдарк».

– Оооо, Полдарк! Ох уж этот капитан Росс! – одновременно выдохнули Кэти, Ханна, Сэм и я, в то время как Чарли и Саймон обменялись смиренными взглядами.

Август

Четверг, 4 августа

Сегодня вечером была созвана встреча на высшем уровне. Наконец для Луизы нашли решение, которое было согласовано как удовлетворяющее всех.

Продается дом, примыкающий к собственности Майкла и Сильвии во Франции. Он не огромный, и там нужен ремонт, но он достаточно большой для Луизы и детей. Майкл и Сильвия будут рядом, чтобы поддержать Луизу и присматривать за детьми, а Майкл и Саймон призвали всех, кто им когда-либо чем-либо был обязан, чтобы снабдить Луизу какой-нибудь внештатной графической работой, которая позволит ей быть дома с детьми и зарабатывать на жизнь, а также надеяться, что, как только она сделает несколько работ, сарафанное радио принесет ей больше клиентов. Хотя в доме Майкла и Сильвии не хватит места для Луизы, чтобы жить с ними долгое время (цитируя Сильвию, «это всего лишь крошечный замок»), она может пожить у них, пока в ее доме не закончится ремонт. Все это звучало чудесно, но у меня было тревожное предчувствие, так как все выжидательно смотрели на меня.

Майкл прочистил горло и сказал:

– Единственное, ну, это… вопрос деликатный. Это деньги.

– Деньги? – повторила я.

– Да, – сказал Майкл. – Дело в том, что мы рассматриваем около 100 000 фунтов стерлингов. Боюсь, у Сильвии и у меня просто нет такого капитала, чтобы купить дом. Итак, мы хотели спросить вас, сможете ли вы с Саймоном потянуть эти расходы?

– Мы с Саймоном? – Я была ошеломлена.

– У нас есть эти деньги, Эллен, – тихо сказал Саймон. – Наша собственная ипотека погашена, а оставшихся денег с твоего приложения вполне достаточно.

– Но приложение больше не приносит денег! – сказала я, тайком пряча свою последнюю сумочку под стол, чтобы ее не было видно.

– Пока еще приносит, милая. Конечно, не такие огромные суммы, но все же пару тысяч в месяц с него приходит.

– Значит, ты хочешь, чтобы я отдала все СВОИ деньги Луизе? Чтобы она переехала во Францию и РИСОВАЛА ТАМ КАРТИНЫ?

О боже, вот что такое внетелесный опыт. Я слышала со стороны, как пронзительно визжу, и видела, как стучу кулаком по столу, словно сумасшедшая, но не могла остановиться.

Саймон и Майкл говорили что-то о том, что да, приложение больше не будет приносить тех денег и что мы будем владеть домом и землей, а Луиза просто будет там жить. Но единственное, что я слышала, это дикий собственный ор, который раздирал мои собственные уши и глотку. Я боролась с желанием броситься на пол, визжать и брыкаться, как ребенок, которому не купили игрушку, и кричала, что буду продолжать орать до тех пор, пока САМА НЕ ЗАХОЧУ ОСТАНОВИТЬСЯ! Мне казалось, такая реакция помогла бы мне утихомирить свою боль, и главным сдерживающим фактором было то, что на мне была короткая юбка, и если бы я бросилась на пол, то наверняка засветила бы свои старые трусы, да и к тому же моя линия бикини оставляла желать лучшего.

Все продолжали разговаривать со мной, пока я изо всех сил пыталась дышать, а в моей голове крутилось лишь одно: «МОИ ДЕНЬГИ. МОИ ДЕНЬГИ. МОИ ДЕНЬГИ!» Я также злилась на Саймона за то, что вылил на меня все это перед всей своей семьей. Он, конечно же, знал, как я отреагирую на это предложение, обсуждал это со своими родителями и Луизой и даже не подумал, что сначала надо бы поговорить об этом со мной. И что они хотят, чтобы я сказала?

– Конечно, очень хороший, отличный план, я совершенно счастлива, конечно, давайте отдадим Луизе (которая за последние десять лет и палец о палец не ударила) все деньги, которые я заработала на будущее своей семьи, чтобы она могла уехать за границу и жить моей мечтой в своей очаровательной полуразрушенной вилле, в которой почти наверняка будут оливковые рощи и старинный слуга по имени Паскаль, который потерял свою единственную настоящую любовь, Мари Клэр, на войне. И она будет рисовать там картины, что практически то же самое, что рисовать акварелью. А я тем временем просто по-прежнему буду тащиться каждый день в свой гребаный офис и жонглировать детьми, работой и всем остальным, и у меня даже не будет коттеджа в Уэллсе, где я могла бы хранить свою обувь! У меня не будет даже мечты, потому что ЛУИЗА УКРАЛА ЕЕ! А давайте я еще куплю ей хорошую шляпу, ЧТОБЫ ОНА ТАМ НЕ СГОРЕЛА НА СОЛНЫШКЕ В СВОИХ ОЛИВКОВЫХ РОЩАХ, ПОКА КРАДЕТ МОЮ МЕЧТУ? Давайте? Чтобы уж эта мечта и правда воплотилась в реальность? ТОГДА ВЫ ВСЕ БУДЕТЕ СЧАСТЛИВЫ?

Я даже не осознавала, что все это громко кричу, пока до меня не дошло, что все смотрят на меня в замешательстве и ужасе, не понимая, кто такие Паскаль и Мари Клэр. Поэтому я встала с тем достоинством, которое только могла из себя выдавить, объявила, что мне нужно побыть одной, и убежала из дома. Я прошагала пол-улицы и тут вспомнила, что не взяла с собой денег, телефон и ключи. Мне пришлось ворваться обратно, собрать сумку и снова выбежать, что испортило мой драматический выход, ведь второй выход никогда не бывает таким же эффектным, как первый, и не важно, как сильно вы хлопнули дверью.

Воскресенье, 7 августа

Проект «Луиза – похитительница мечт» до сих пор продолжается. Саймон попытался воззвать к моим лучшим чувствам, уверяя, что Луиза не сможет одна выжить в реальном мире и что пострадают дети. Видите ли, ей нужно быть где-то, где у нее будет поддержка семьи, которая поможет ей с детьми. И поскольку даже деньги с приложения (мои деньги!) не смогут оплатить ей аренду в этом городе, лучше всего будет переехать к Майклу и Сильвии, где все намного дешевле. Я слышу рациональную сторону его аргументов, но, к сожалению, я растеряла свои лучшие качества. Думаю, что такие качества будут у людей, у которых есть коттеджи для отдыха и у которых не КРАЛИ ИХ МЕЧТУ!

В конце концов меня уже тошнило от этой проклятой семьи Расселлов, и, так как Сэм и Ханна были в отпуске, я позвонила Джессике и пригласила ее пообедать, чтобы получить поддержку от своей семьи.

Я рассказывала ей всю историю с пеной у рта, пока мы ели дорогой салат, а Джессика чинно потягивала белое вино, в то время как я с жадностью осушала бокал за бокалом. Наконец, я сказала:

– Видишь? Они все такие нелогичные. Это просто несправедливо. Почему они посчитали, что можно меня об этом попросить? – и с несчастным видом откинулась на спинку стула, ожидая, что негодование Джессики успокоит мою душу.

– На самом деле, Эллен, это кажется несправедливым, но я думаю, что тебе нужно дать им деньги, – сказала Джессика.

– ЧТО? – я резко выпрямилась, не дождавшись того, как мне скажут, что я была права. – ПОЧЕМУ я должна дать им деньги?

– Ну, во-первых, ты не отдаешь им деньги, не так ли? Ты вкладываешь деньги в недвижимость, в которой будет жить Луиза.

– ЭТО ДЕТАЛИ! Это просто детали. Она крадет мою мечту! Паскаль будет рассказывать ей о Мэри Клэр, а не мне!

– Что? Кто такие Паскаль и Мэри Клэр? Ты несешь чушь, Эллен, – сказала она, отодвигая бутылку от меня. – Дело в том, что деньги все равно будут твоими, просто в другой форме. Это будет правильным шагом.

– Нет, это не так, – мрачно пробормотала я.

– Да, это так, – строго сказала Джессика. – Она сестра Саймона. Я бы дала тебе деньги, если бы они тебе понадобились.

– Нет, не дала бы!

– Дала бы, ведь ты моя сестра.

– Я тебе даже не нравлюсь!

– Не в этом суть. И мы говорим не о нас с тобой.

– Ты могла бы хотя бы притвориться, что я тебе нравлюсь. Ты должна была сказать: «Конечно, ты мне нравишься, Эллен, я люблю тебя». Даже если я тебе не нравлюсь… А это именно так.

– Эллен, для человека, который последние сорок пять минут жаловался мне, что Луиза капризный ребенок, ты сама ведешь себя ничем не лучше. Если ты не поможешь Луизе, что с ней будет? И самое главное, что будет с ее детьми?

– Без разницы.

– ЭЛЛЕН! Ты меня бесишь сейчас. Вырасти.

– Не буду.

– Луиза максимум получит пособие где-нибудь очень далеко отсюда, и у нее не будет никого рядом, чтобы помочь с детьми. Если ей никто не будет помогать, то она не сможет работать над теми проектами, которые для нее сейчас выкроили, и тогда она окажется на какой-то тупиковой работе, которая едва будет кормить детей. Это будет жалкая жизнь для всех них. И да, Луиза беспомощна и безответственна, и ей не стоило рожать столько детей, не понимая, как она собирается их растить. Но она уже их родила, и выхода у нас нет. И как ты думаешь, что почувствует Саймон, если ты обречешь его сестру, племянниц и племянников на такую жизнь?

Во мне проснулось сильное искушение заткнуть уши пальцами и петь: «Лалалалалала, я тебя не слышу!» Гребаная Джессика, почему ей нужно быть во всем такой правильной? Она должна была быть на моей стороне. Это нечестно. И вино она не хочет отдавать.

Я все еще злилась и негодующе бормотала себе под нос проклятья, когда ехала домой на поезде. Я поймала пару косых взглядов, но в этот раз даже радовалась, ведь не придется никого просить отстать, потому что обычно меня воспринимают как человека, который своим видом говорит: «Да, пожалуйста, сядьте рядом со мной и расскажите мне свою историю жизни / задавайте мне дерзкие личные вопросы / вторгайтесь в мое личное пространство».

Пятница, 12 августа

Завтра Майкл и Сильвия едут во Францию с Луизой и детьми. Гуннара сдали на металлолом, а вместо него купили старую машину с левосторонним рулем, чтобы добраться до дома. Я все еще отказывалась отдать им деньги, и за это меня все ненавидели.

После очередной отвратительной ссоры с Саймоном я снова вышла, не в силах выносить обиженные взгляды и напряженную тишину в доме. Так несправедливо, что все обвиняют меня, хотя весь этот сыр-бор был из-за Луизы и ее непродуманных решений. Все, что мне было нужно, – это достойный коттедж, похожий на домики из Pinterest, и оливковые рощи с древними слугами. Не так уж много я прошу!

Я отправилась на автобусе к Ханне. Чарли открыл дверь, взглянул на мое заплаканное лицо и спросил: «Боже мой, что случилось?»

Мне налили несколько огромных бокалов вина, и я, жалобно всхлипывая, поделилась своей печальной историей, а Ханна держала меня за руку и издавала сочувствующие звуки, которые я так хотела услышать. Вот почему Ханна моя лучшая подруга. Мы давно договорились, что независимо от того, что мы творим, все равно всегда будем на стороне друг друга. Мы против мира. Я закончила свою жалостливую историю и с нетерпением ждала надлежащего возмущения, которого не последовало от моей гребаной сестры.

Чарли и Ханна переглянулись. И где нужное мне негодование? Где? Чарли вздохнул.

– Эллен, это не ты.

– Это я. Это абсолютно я. Это МОИ деньги!

– Да, конечно, – вмешалась Ханна. – Но эта злоба, которая сейчас в тебе говорит, это не ты.

– Ну, тебе я бы отдала эти деньги без колебаний, Ханна, мне просто не нравится Луиза.

– Но дело ведь в другом, – сказал Чарли. – Дело в том, что она сестра Саймона, и это правильно.

– Да, Эллен, – сказала Ханна. – И ты сама знаешь, что так будет правильно.

– Ты должна быть НА МОЕЙ стороне! – завопила я на Ханну. – Где же наше «мы против всего мира»?

– Я на твоей стороне. – ответила Ханна. – Я пытаюсь уберечь тебя от ужасной ошибки и хочу спасти твой брак.

– Посмотри на это с другой стороны, – предложил Чарли. – Как ты будешь себя чувствовать, сидя в своем загородном коттедже в Уэллсе… почему ты, кстати, так одержима этим местом? Так как ты будешь себя чувствовать, зная, что Луиза и двоюродные братья и сестры твоих детей сидят в грязной коммуналке с облупившимися обоями?

– Хорошо бы себя чувствовала. Даже очень. И я гуглила это место, там красиво. Пляжи и чайные магазины. И дешевле, чем Корнуолл. И не так далеко.

– Нет, не будет тебе хорошо, – сказал Чарли. – Ты будешь чувствовать себя как последняя сволочь, и ты сама это знаешь. Сделай правильный выбор.

Да черт бы вас побрал!

Я зашла домой и снова громко хлопнула дверью (раз уж они и забирали мои деньги, то я хотела устроить как можно больше драмы).

Саймон смотрел своих сраных «Махинаторов». Пару дней назад Луиза с детьми уехала к Майклу и Сильвии.

– ЛАДНО! – закричала я. – Пускай забирают мои деньги.

Саймон вскочил.

– Ты серьезно?

– Да, – неохотно пробормотала я, все еще не веря, что на самом деле говорю это.

Саймон обнимал и целовал меня, говорил, какая я чудесная и замечательная и как сильно он меня любит, что было очень мило, если не думать о моем загородном домике. Затем он позвонил Майклу, и они согласились, что да, я замечательная, и я начала думать, что, возможно, это было не самое глупое решение, которое я когда-либо принимала.

Мы выпили вина, а потом Саймон показал мне новый дом Луизы на своем компьютере. Я сначала отказывалась смотреть, не желая, чтобы мне под нос совали прямые доказательства украденной мечты. На самом деле это было довольно уродливое маленькое бунгало, довольно темное и выцветшее, и далеко не такое красивое, как мой собственный дом. Я определенно ужасный человек, потому что от этого почувствовала себя намного лучше.

– Где оливковые рощи? – прокричала я. – Где будет бродить Паскаль, чтобы оплакать свою потерянную любовь, Мари Клэр?

– Думаю, тебе уже хватит вина, дорогая, – сказал Саймон и уложил меня спать.

Четверг, 25 августа

Мы находимся в Корнуолле, будучи по-настоящему семьей среднего класса. Дети резвились на пляжах (пинали друг другу песок в лицо и кричали, что он/она разрушил их песочный замок), плескались в каменных бассейнах (пытались утопить друг друга).

Мы почти каждый день устраиваем пикники, и я больше никогда не хочу снова есть вареные яйца и бутерброды с курицей. Питер и Джейн стали бросаться яйцами друг в друга, чему очень обрадовался пес – ему досталось больше яиц. Объевшегося яиц пса тошнит. Вряд ли это назовешь мечтой семьи среднего класса.

Я все еще с тоской прижимаюсь носом к окнам каждого агентства недвижимости, мимо которого прохожу, оплакивая свою потерянную мечту. Но я знаю, что поступила правильно, как бы обидно мне ни было. Переехав во Францию, Ковентина прислала мне письмо, в котором поблагодарила за свой новый дом и новую жизнь, и это немного смягчило мои обиды. Я напоминаю себе об этом всякий раз, когда натыкаюсь на картинки красивых домов, и желчь немного утихает.

Я уложила Питера и Джейн спать, а сама, тихо бормоча маты себе под нос, отправилась стряхивать песок с гидрокостюмов, все это время присматривая за псом – не рвет ли бедного яйцами в очередной раз. Ко мне подошел Саймон и обнял меня.

– Я тебя люблю. Я нечасто тебе об этом говорю.

– Совсем не часто. Почти никогда.

– Я буду стараться, чтобы ты знала, как я тебя ценю.

– Хорошо. Мне нравятся такие обещания. Кстати, ты мог бы ценить меня тем, что даришь мне блестящие побрякушки. Мне они нравятся.

– Значит, буду дарить тебе блестящие побрякушки, моя маленькая сорока, – сказал он. А еще я подумал, что ты бы ведь не отказалась от небольшого подарка на свой день рождения в следующем месяце?

– Я стараюсь не думать об этом. Не хочу, чтобы мне было сорок. Я просто притворюсь, что ничего не происходит!

– Вот как. Так значит, ты не хочешь в Париж?

– Конечно я хочу в Париж! А дети? Парижане из них так себе?

– Я обо всем договорился, – сказал он самодовольно. – Сэм и Ханна согласились взять их к себе на выходные. А мы с тобой едем в Город Любви за романтикой. И вином.

– Мы пойдем в джаз-клубы?

– Ты ведь ненавидишь джаз. Если хочешь, мы сходим в джаз-клубы, но как только ты туда попадешь, будешь жаловаться, что тебе не нравится музыка.

– Тогда мы можем сидеть в баре на Монмартре и смотреть на мир, пока ты нашептываешь мне на ушко нежности.

– Там же вроде всегда много людей? Там будет куча туристов и…

– САЙМОН!

– Ладно, ладно, мы будем сидеть в баре на Монмартре, и я буду шептать тебе милые глупости на ухо, даже если ты их и не услышишь из-за всех этих туристов!

– Хорошо. – ответила я. – Я тоже тебя люблю.

Наверное, сорок лет будет не таким трагичным событием.

Мы больше не висим в долгах, и об этом так приятно говорить.

Моя свекровь больше не будет бросать на меня косые взгляды (хотя я почти уверена, что через какое-то время она снова возьмется за старое), ведь я отныне – Спасительница Семьи. Ну и потому, что мы как-то сдружились за бутылкой джина.

Я больше не пылаю ненавистью к мамам у школьных ворот. Я поняла, что все они просто люди. Хотя я все еще избегаю участия в книжном клубе Фионы Монтегю, потому что, оказывается, она заставляет всех читать огромные томы высокоинтеллектуальных произведений, а сама просто скачивает анализы книг из интернета и выдает чужие мысли за свои собственные, чтобы выглядеть умнее, чем все остальные.

Я завела не одного и даже не двух, а целых трех замечательных новых друзей – Чарли, Кэти и Сэма. А еще меня очень греет мысль, что это именно я свела Ханну и Чарли, поэтому, если будет свадьба, я почти наверняка буду почетным гостем. А еще теперь родственная душа по имени Кэти живет напротив меня, и мы в любой момент можем с ней выпить винца.

И, что самое главное, я больше не хочу сидеть в прокуренных джаз-клубах в компании непристойных мужчин, нашептывающих мне на ухо пошлости. Оказывается, для меня существует только один достойный мужчина, хоть он и ворчит все время, что тут слишком много людей и что он вспотел.

Быть сорокалетней приятно. Это даже дает мне надежду, что однажды мне удастся привить Питеру и Джейн хоть капельку цивилизованности, и они перестанут пытаться убить друг друга. Ну, всем нужна мечта!

Благодарности

Раньше я смотрела на страницы благодарностей в конце книг и удивлялась, сколько людей было задействовано в их написании. Разумеется, есть автор, есть редактор, корректор и, если вы не можете печатать, то кто-то, кто делал бы это за вас. А потом я написала книгу и поняла, сколько людей на самом деле для этого нужно. Итак, вот лишь некоторые из многих-многих, которые заслуживают такой огромной благодарности за помощь с этой книгой!

Во-первых, большое спасибо всем замечательным людям в HarperCollins за предоставленную мне удивительную возможность, в особенности Грейс Читам, Полли Осборн и Кэти Мосс, которые проявляли бесконечное терпение к моим постоянным глупым вопросам по электронной почте.

Огромное спасибо также моему фантастическому агенту Полу Бейкеру из Headway Talent, который также проявил себя как невероятно терпеливый человек.

Особая благодарность моей любимой подруге Донне Пилчер за ее помощь и советы, а также ее успокаивающее присутствие. Спасибо также всем Даллингам (вы поняли, о ком я), которые поддерживали меня и искренне верили, что у меня все получится.

Команде FIAF – Тане, Майри и Эйлин – спасибо, что помогали мне не сойти с ума.

Джим Питерс также заслуживает огромной благодарности за свое терпение, навыки фотографии и анекдоты.

Хелен и Мартин – спасибо, что доверили мне Джаджи, собаку-осуждаку; и спасибо Джаджи за то, что грела мне ноги, пока я писала книгу.

Мои удивительные родственники заслуживают огромной благодарности не только за то, что помогали присматривать за детьми и кормили меня, пока я писала свою книгу, но и за то, что они всегда со мной. Уже много лет они берегут меня от различных кризисов. И самое главное, спасибо моему родному Гаджетному Задроту и моим Драгоценным Малюткам. Спасибо за все те бокалы вина и за то, что терпите меня.

Наконец, большое спасибо Клэр Скотт за то, что однажды подала мне идею написать эту книгу.

Content

Джилл Симс
Почему мама хочет напиться

Сентябрь

Октябрь

Ноябрь

Декабрь

Январь

Февраль

Март

Апрель

Май

Июнь

Июль

Август

Благодарности