Шабельник Руслан

Хранители

Руслан Шабельник

Рип Винклер. Хранители

ПРОЛОГ 1.

Время везет воз, это конь с семью поводьями,

Тысячеглазый, нестареющий, с обильным семенем.

На него садятся верхом вдохновенные поэты.

Его колеса - все существования.

Это оно стянуло вместе существования.

Это оно обошло вокруг существований.

Являясь отцом, оно стало их сыном.

Нет блеска превыше его блеска.

Временем сотворена земля.

Во времени пылает солнце.

Потому что во Времени - все существования.

Во Времени далеко видит ГЛАЗ.

Время создало все живое,

Время в начале создало Бога-творца.

(пер. с ведийского Т.Елизаренковой)

Тоненькой струйкой стекает песок в стеклянных часах, вот уже образовалась воронка, а до этого маленький холмик под ней превратился в настоящую гору.

Вращая колесики, уходит вода в клепсидре. Тень от треугольника, воткнутого прямо в землю, тает весенним льдом. Разморенной на солнце змеей выпрямляется пружина, в зубчатых шестеренках едва треплется жизнь и самая быстрая секундная стрелка замедляет вечный бег. На жидкокристаллическом экране от севшей батарейки с трудом различаются контуры цифр…

Последняя крупинка сквозь узкое горлышко полетела вниз, венчая собой гору; едва заметная капля застыла в сосуде; село солнце; расслабилась пружина и неунывающая кукушка, сказав только первую часть положенного “ку-ку”, замерла полувысунувшись из окошка. В прорези дат не успело прокрутиться колесико, и они остановились на середине. Ни одна, ни другая, а по обрывкам цифр трудно понять, что было… что будет. Потух экран и кажется ничто не в состоянии вернуть жизнь этому ровному серому полю, да и была ли у него эта жизнь-то?

Но… тянется бесплотная рука, тянется сквозь города и континенты, сквозь планеты и системы, звезды и галактики. Откуда? Кто такой огромный и рука ли это? Клешня? Щупальце? Крыло?.. С благоговением наблюдают за ней те, кто видит. Бестелесный, тот, кому много тысяч лет, но который все равно неизмеримо моложе хозяина руки. Сидя в храме за каменным глазом, он в почтении склоняет несуществующую голову. И второй, у него есть тело, он занял самый верхний этаж Замка, ему меньше лет, но все равно достаточно много.

А рука… Переворачиваются часы, наполняется клепсидра, восходит солнце, крутится ручка завода, подтягиваются гирьки, меняется батарейка и вновь легко падает песок, течет вода, мчится тень наперегонки со стрелками, заливаясь, поет свою песнь кукушка, мелькают цифры - время пошло.

Будто и не останавливалось.

Высокий старик потирает руки в архивах, глядя на табличку со звездообразным зрачком. Однорукий молодой человек, поглаживая спрятанный под одеждой бластер, садится на корабль. Мерцает карта из шести расположенных гексаграммой звезд. Юноша с длинными черными волосами замирает перед неизвестной установкой и, конечно же, двое друзей на незнакомой планете удивленно оглядываются по сторонам.

ПРОЛОГ 2.

Замок. Верхний этаж. Кабинет.

- Что нового, Каин? - спросил голос.

Крепыш переминался с ноги на ногу.

- Ничего. Пока все идет по плану.

ГЛАВА 1.

В городе поражали две вещи. Размеры и грязь.

Первые были слишком маленькие, второй было слишком много, особенно для таких размеров.

Утопая по колено во второй и радуясь за первое, Баалин брел по центральной улице.

Почти до пояса задрав пурпурные рясы, следом вышагивала свита - двое стариков.

Баалин в который раз пожалел, что не взял с собой более внушительное сопровождение. Он, конечно, мог приказать этим высокопоставленным священникам нести его на руках, но подозревал, что после нескольких шагов, те свалятся… и вымажут Баалина.

Глядя на перевитые венами ноги священников, Баалин поморщился. Что он здесь делает?

Ажиотаж, пришедший после прочтения Послания, улетучился, и Баалин в который раз задал себе этот вопрос.

Да, послание, да могущество, вечная жизнь… а если все это скверная шутка? Если документу не пятьсот лет, а кто-то только вчера положил его в Хранилище? Теперь любуется - сын бога по колено в грязи.

Если бы до местного храма - небольшого строения с жестяной крышей не было рукой подать, Баалин почти наверняка повернул бы обратно…

Конечно, потом он вернулся бы, с сопровождением, и эта церквушка… издав чавкающий звук, нога с трудом вылезла из грязи.

Молодые люди удивленно оглядывались по сторонам.

- Черт! - не выдержал нихонец. - Ну и жара.

Эйсай скинул на землю снаряжение, следом опустился сам и начал вертеться, стараясь как можно скорее избавиться от теплоизоляционного костюма.

- Что ты делаешь? - Рип стоял рядом, потел, но, тем не менее, не торопился разоблачаться.

- Пытаюсь стянуть эту чертову броню и тебе советую, иначе тепловой удар нам обеспечен.

Рип поправил сползшую с плеча лямку бластера.

- А если это все-таки Сноуж?

- Тогда мы замерзли, и нам снится цветной сон. Один на двоих. Или мы уже в раю.

Со стороны леса послышался негромкий шум.

- Тихо! - Эйсай привстал, рука потянулась к оружию.

Винклер напряг слух. Множественный лай и что-то еще.

- Собаки? - удивился Рип.

Эйсай жестом велел ему замолчать.

Скоро уже можно было разобрать отдельные звуки. Лай сопровождали крики и треск ломающихся веток.

- Они бегут сюда, - резюмировал Эйсай.

Рип снял с плеча бластер и сдвинул рычаг предохранителя. Рядом занял позицию нихонец.

Наконец звуки приблизились, и на поляну вылетело животное. Зверь был не высокий, в пояс взрослому человеку. Гибкое тело, три пары ног и толстый пучок грубых, пепельно-серых волос хвоста. Из широкой пасти, вместе с хриплым дыханием, клочьями вылетала зеленая пена - в общем, обычный представитель инопланетной фауны. Единственной достойной вещью были… рога. Длинные, ветвистые, наподобие оленьих, они росли по бокам головы, загибаясь вперед.

Встретившись с препятствием в виде двух людей, зверь на секунду замер, а затем, издав трубный рык - нечто среднее между хрюканьем кабана и паровозным гудком, прыжком развернулся на месте и умчался в сторону.

Рип с Эйсаем остолбенели, настолько неожиданно все произошло.

Опомниться друзьям не дали. Из тех же зарослей на поляну выпрыгнуло поджарое тело высокой худой собаки, за ним появилось еще одно, затем еще. В отличие от рогатого зверя, в их глазах горел азарт погони. Не обращая ни малейшего внимания на посторонних, борзые понеслись в сторону, куда секунду назад убежало несчастное животное.

На некоторое время на поляне вновь воцарилось спокойствие.

- Ты что-нибудь понимаешь? - Эйсай поудобнее перехватил оружие.

- Если я правильно уразумел увиденное, сейчас должны появиться хозяева милых песиков.

Эйсай кивнул, со стороны леса к ним уже приближался множественный топот.

Хозяева появились.

Первым на поляну вылетел всадник. Ездовой, или скаковой зверь под ним больше всего напоминал… тираннозавра. Эдакого персонажа ночных кошмаров в миниатюре, метра два ростом. Массивные задние лапы с четырьмя пальцами, толстый, поддерживающий равновесие, хвост, маленькие верхние конечности, и, конечно же, голова, самой примечательной деталью на которой была пасть. Такой рот и такие зубы создавались эволюцией явно не для щипания травки. Кожа зверя, вся в бороздах и складках, лоснилась от пота, или это была слизь.

Всадник, свесив ноги, оседлал небольшой горб на спине у ящера.

Завидев незнакомцев, он натянул поводья. Абориген был двуног, двурук, одноголов и неимоверно толст. Больше сказать не представлялось возможным, ибо все тело с массивной головы до болтающихся пят, было заковано в желтый, отбрасывающий блики на солнце, металл. Рип с Эйсаем невольно прищурились.

Латный наездник со скрипом повернул голову, нацелив на друзей клювообразное забрало.

- Может, пристрелим? - спросил добродушный Эйсай.

- Рано, - Рип хотел добавить еще что-то, но не успел. Из злосчастных кустов на поляну вывалила целая свора (иначе не скажешь) местных.

Все они были люди и все восседали на ящероподобных животных. На людях были яркие камзолы из толстой ткани с широкими рукавами и преобладанием красного и золотого, узкие лосины, дутые шорты лохмотьями, а ля плюндерхозен, развевающиеся накидки и кружевные воротники под самый подбородок.

Среди новоприскакавших имелись и дамы при женских селах и в длинных парчовых платьях. Изящные головки плотно обхватывали цветастые платки.

Вся компания нещадно галдела.

На боках у представителей пола, который не принято называть прекрасным, болтались узкие клинки, руки многих из них сжимали копья с железными наконечниками и маленькими геральдическими флажками.

Не успели Рип с Эйсаем опомниться, как несколько копий уже упиралось им в груди, а любые мысли об отступлении пресекали аппетитно клацающие позади пасти верховых животных.

- Теперь поздно, - закончил за Рипа Эйсай. - Предлагаю, пока нас не перепутали с дичью, расстрелять всю эту братию из бластеров, и дело с концом.

- Погоди, - Винклер стоял на своем. – Мы не убийцы, чтобы вот так, ни за что, ни про что стрелять в людей.

- Парочку пришьем, остальные сами разбегутся, - нихонец водил дулом оружия, словно выцеливал первую жертву.

- Или пальнут в нас.

- Гляди, как глаза блестят, небось, сожрать нас собираются, каннибалы чертовы.

- С чего ты взял, что они каннибалы?

- А кто? По статистике, на одну обитаемую планету приходится до пяти племен каннибалов… в одной передаче высмотрел…

К ним приблизился обладатель желтых лат.

Сопровождаемая неимоверным скрипом и лязганьем одна из рук поднялась к шлему и откинула забрало.

На друзей уставились узкие человеческие глазки в окружении жировых складок.

Воздух облагородился звуками высокого писклявого голоса.

- Попались! Никому не дозволено охотиться в лесах могучего Артура фон Куллрасса! - человек со скрипом стукнул себя кулаком в грудь. Звук был, словно ударили в бочку… полупустую.

По всему, над ними возвышался могучий собственной персоной.

- Э-э-э, - нашелся Рип.

- М-м-мы, - с энтузиазмом поддержал друга Эйсай.

- Замолчите! - взвизгнул толстяк. - Все вы, браконьеры, лопочите одно и то же. Детям жрать нечего, семья голодает… дармоеды. Работать надо! Подумаешь - голод. Я вот сам тоже недоедаю! - рука в перчатке стукнула по солидному вздутию доспеха в районе живота. - Исхудал, - доверительно добавил толстяк.

Путешественники с почтением уставились на солидное брюшко.

Фон Куллрасс махнул окружению.

- Браконьеров в темницу, и продолжим охоту, господа!

Вся компания с гигиканием и хохотом унеслась с поляны. Рип с Эйсаем только это и успели заметить, ибо, едва хозяин отдал приказ, со всех сторон на них налетели неизвестно откуда взявшиеся люди в мятых кирасах и грязных шапках. Почти мгновенно друзья оказались на земле и связаны.

Их вещи, включая оружие, свалили небольшой кучей невдалеке. Тут же у кучи завязалась потасовка – местные делили трофеи.

- Говорил же, пальнули, и дело с концом, - с досадой плюнул Эйсай.

- Не психуй, - Винклер подергался, проверяя крепость пут. - Через три дня Тай-Суй заберет нас, и никого не придется убивать.

- Три дня еще прожить надо…

Их везли на телеге, последняя более всего напоминала гроб без крышки, неизвестно зачем поставленный на колеса. Прелести езды на подобной конструкции друзья ощутили сразу и, что называется, на собственной шкуре.

- Черт, мать… – связанный Эйсай катался по дощатому полу. - Ну, знаешь, Рип, этого я тебе никогда не… черт!

Винклер был занят тем, что пытался удержать на месте скачущую голову. На очередном ухабе телегу так подбросило, что на некоторое время пленники очутились в воздухе, ну а после секундного полета, дружно грохнулись на дощатый пол.

- А-а-а, мать!.. - из уст Эйсая полился поток полновесно брани.

Сидящий на облучке кучер уважительно покосился на нихонца.

- Меня вот что волнует, - в перерывах между встрясками, успел вставить Рип.

- Ч-ч-т-т-о-о? - голова Эйсая скакала как мячик, а все тело проделывало невероятные кульбиты - повозка выехала на мощеную дорогу.

- На какой мы планете, и который сейчас год?

- Плевать! Планета, год, чем скорее уберемся отсюда, тем лучше. Ой! - телега влетела колесом в яму. – Кажется, я себе все внутренности отбил. Черт!!! - на этот раз яма оказалась побольше, и Эйсай замолчал.

- Живой? – осторожно спросил Рип.

- Сколько осталось до возвращения домой? - подал слабый голос Эйсай.

После часа пути, немного привыкшие к тряске друзья, почувствовали, что процессия замедляет ход.

Винклер напрягся и поднял, насколько это было возможно в его положении, голову.

Их телега, как и другие, как и всадники, замерла у покрытой мхом и лишайником каменной стены.

Рип покрутил головой. Стена тянулась в обе стороны, лишь слегка закругляясь. Юноша присвистнул - не маленькое сооружение.

- Ну, чего там? - полюбопытствовал с пола Эйсай.

- Город, - коротко ответил Рип.

- Надо же, города у них есть!

Кавалькада вновь тронулась. Телега въехала в ворота. Над друзьями мелькнули заостренные прутья металлической решетки и каменный потолок. Судя по его протяженности, стена была не только высокая, но и довольно толстая.

Сразу за воротами, начинался город. Рип с Эйсаем дружно задрали головы, с интересом осматриваясь.

Поселение было будто списано с книжки о средневековье. Узкие мощенные, или просто утрамбованные улочки. Серые дома, где сверкающие белизной свежей штукатурки, а где и с облезлыми фасадами. И люди.

Обычные люди. Бородатые мужчины в шляпах с опущенными полями и широких рубахах, поверх которых пестрели стеганые жилеты. Женщины в кружевных чепцах и длинных платьях с множеством оборок. Иногда попадались знатные господа и богатые горожане. Богачи выделялись солидным сопровождением и степенной походкой, знать - заносчивыми взглядами и узкими клинками, которые путались в худых ногах.

- Веселое место, - прокомментировал Эйсай. Они как раз проезжали мимо площади, где на добротной деревянной виселице болталась парочка трупов. - Гляди, - Эйсай указал на пустующие петли, - две штуки как раз для нас.

- Может это убийцы, насильники.

- Или браконьеры.

- Тянем время. Можно брать на себя любые преступления, вплоть до растления малолетних, соглашаться и подписывать признания, все равно через три дня нас здесь не будет.

Повозка с пленниками, наконец, въехала во двор. Как и город, он был обнесен каменной стеной. Эдакая крепость в крепости. Над путниками возвышалась громада замка, скорее всего - сэра Артура Куллрасса. Судя по беспорядочному нагромождению башен и пристроек, архитектор, строивший его, был хорошо на подпитии.

Сильные руки подхватили путников, поставили на ноги, после чего, понукаемые толчками тупых концов алебард, друзья двинулись к ржавой двери в стене замка.

За дверью обнаружилась круто спускающаяся вниз каменная лестница, которая выходила в длинный коридор со множеством дверей. Отворив ближайшую, путников толкнули в полутемное помещение, пропитанное запахами пота и человеческих испражнений.

Рип упал на что-то мягкое, сверху на него свалился Эйсай, Винклер и то, что под ним дружно крякнули.

Дверь со скрипом стала на место.

Не будете ли вы так любезны, убрать колено с моей шеи, - сдавлено донеслось из-под Рипа.

- Слезай! - Винклер начал спихивать нихонца.

- Эй, а потише!

- Заткнись, ублюдок!

- Дайте поспать!

- Щас кому-то дам!

- Дуй с моего места!

Камера, куда попали друзья, была битком набита народом.

От ароматов давно не мытых тел, зловонного дыхания и не менее зловонных газов, у Рипа закружилась голова. Однако, человек не блоха, он ко всему привыкает.

Эйсай наконец-то скатился с друга, при этом умудрившись задеть локтем челюсть рядом лежащего, о чем тот не замедлил сообщить, не стесняясь в выражениях и высоте голоса.

Винклер помог подняться внизу лежащему. Это оказался неимоверно длинный и неимоверно худой субъект, обладатель грязной лысины и куцей бородки, которая, по всей видимости, в лучшие времена имела клиновидную форму. Сквозь дыры рваной одежды просвечивали кости, обтянутые тонкой кожей.

- Позвольте представиться, - едва заняв вертикальное положение, произнес субъект. - Филипп Бальмон, придворный алхимик, лекарь и звездочет его милости барона, сэра Артура фон Куллрасса. Точнее… бывший придворный.

- Рип Винклер, - не вдаваясь в подробности, представился Рип.

- Эйсай, - буркнул нихонец.

- Это, конечно, не мое дело, - откашлялся лекарь, - простите некоторую бестактность и, если вам не удобно, то не отвечайте, но за какие такие провинности вас…

- Братва, у нас новенькие! - прорезал относительную тишину камеры громовой бас. Голос доносился с противоположного конца комнаты. Сидящий там никак не мог слышать их разговора. Скорее всего, ему доложили по цепочке.

Ученый мгновенно затрясся.

- Что с вами? - Рип пытался разглядеть угол, откуда звучал голос. - Господин Бальмон, вам плохо?

- Так это Филя там шепчется! - проревел голос. - Ему хорошо, ему так хорошо, как еще не было никогда в жизни, - подобострастные смешки сопровождали речь. - А счас и вам будет.

Видимо, обладатель голоса поднялся и начал двигаться к ним. Передвижение сопровождалось охами и ойками имеющих неосторожность вовремя не отползти с пути.

- Эт-то Мясник, - обескровленными губами прошептал Бальмон. - Он идет сюда, - добавил бывший звездочет очевидный факт.

- Кажется, доигрались, - прошептал Эйсай.

Шаги приблизились, и в убогом свете перед друзьями замерла фигура. Несомненно, это был представитель рода человеческого, но кто-то из его предков явно согрешил со слоном, или уж как минимум с гиппопотамом, иначе никак нельзя было объяснить подобные габариты.

Рип со своими шестью футами и далеко не щуплым сложением почувствовал себя лилипутом, рядом с этим отпрыском семейства Гаргантюа. Подобно Атланту, Мясник, казалось, подпирал потолок.

- Ну что, новенькие? - лицо, от глаз до шеи, заросшее черной бородой треснуло неким подобием улыбки. - Для новеньких у нас здесь правила, - Мясник начал закатывать рукава, обнажая огромные, покрытые курчавой растительностью руки.

Толпа заключенных начала понимающе рассасываться. Вскоре на неожиданно образовавшемся пустом пространстве остались лишь Рип, Эйсай и мелко дрожащий Бальмон.

- С чего начнем? - осведомился Мясник, обращаясь, то ли к себе, то ли к публике.

- Давай, Мясник!

- Покажи им!

- Повтори свою коронку, кинь в стенку!

Заключенных можно было понять. Скорее всего, они сами прошли подобную “прописку” и сейчас жаждали такой же участи для других.

- Послушайте, - Эйсай старался говорить спокойно. - Мы вас не трогали, мы просто разговариваем. В конце концов, все мы товарищи по…

Договорить он не успел. Волосатая рука метнулась вперед, пальцы, каждый толщиной с огромную сосиску, сомкнулись на шее.

- Правило номер один, - дыхнув гнилью, прошептала борода. - Новички не разговаривают, пока я не разрешу.

- Давай, борода, кидай! - толпа бесновалась.

Видя такое развитие событий, Рип оставил забывшего как дышать Бальмона и нанес здоровяку сокрушительный удар носком ботинка под коленную чашечку. Любой язык, кроме языка силы до этого субъекта не доходил.

Не ожидавший, да и не привыкший получать отпор, особенно от новичков, здоровяк взвыл от боли. В тот же момент, Эйсай извернулся и саданул того ногой в солнечное сплетение, Рип добавил, опять же ногой, в пах. Тиски разжались. Воспользовавшись этим, молодой нихонец, сцепив руки замком, размахнулся и словно молотом ударил Мясника в челюсть.

Все замолчали.

В абсолютной тишине, с широко открытым ртом громила начал медленно оседать на пол.

А дальше произошло то, чего никто никак не ожидал. Рип подошел к Мяснику, схватил его одной рукой за ворот рубахи, другая нащупала пояс, юноша поднатужился и, крякнув, оторвал тушу от земли.

Толпа ахнула.

После чего присел со своей ношей и не без труда метнул ее в сторону ближайшей стены. Мясник глухо стукнулся об камень, издал нечленораздельный то ли вздох, то ли всхлип и бесчувственной тушей сполз на пол.

- Правило номер один, - в абсолютной тишине возвестил Винклер. - Теперь мы устанавливаем правила.

Троица сидела у окна, на самом освещенном пятачке камеры и бывшем месте низвергнутого Мясника.

Заключенные без особых восторгов встретили неожиданную смену власти. Что в лоб, что по лбу…

Сподвижники низвергнутого, если таковые и имелись, предпочитали не афишировать свои симпатии. Зато вот новых друзей прибавилось.

В неожиданном перевороте, многие увидели возможность возвыситься, так сказать поближе к тепленькому местечку. Рип с улыбкой наблюдал эти потуги. Человек, везде человек. Даже здесь, запертые в камере, неуверенные в завтрашнем дне, они искали любые возможности выделиться, быть не такими как все. Желательно, через головы собратьев.

- Прекрасно, - Бальмон снова вспомнил, как дышать и даже обрел некую уверенность в себе. - То, что вы совершили, просто невероятно. То есть я хочу сказать, теоретически, конечно, можно победить любого, но на практике…

- Бальмон, - щебет звездочета уже начал надоедать. - Мы всего лишь проучили наглеца. Кстати сказать, такого же узника, как мы с тобой. Возможно, завтра кто-то так же поступит с нами. Если, конечно, нас к тому времени не повесят.

- Что вы такое говорите, вы не должны… - похоже, несчастный доктор представил перспективы. Случись что с Рипом и Эйсаем, вновь оказаться под пятой Мясника. - Этого не может… - он начал отодвигаться от новых друзей.

- Тебя за что сюда посадили? - спросил Рип лекаря.

- Я-я, собственно, не за что. Перед одним из походов его милость попросил меня, собственно, не то чтобы попросил, скорее в приказном порядке, составить гороскоп. Я честно выполнил заказ! - добавил он с вызовом. – Не моя вина, что звезды благоприятствовали любым начинаниям. Я и сейчас ума не приложу почему…

- Твой хозяин проиграл, - закончил за него Эйсай.

Бедный астролог тяжело вздохнул.

- Моей вины… расположение звезд… я всего лишь толкователь, а там уж его дело…

- Эх, Бальмон, Бальмон, - вздохнул Винклер. - До седых волос дожил, а так и не понял, что плевать на расположение, или чего там твоих звезд. Хозяевам нужно сообщать то и только то, что они хотят услышать. Не больше и не меньше.

- Но как можно, ведь как сейчас помню, созвездие Змееголова пребывало в третьей фазе…

- И сильно это созвездие поможет тебе сейчас? Хоть в третьей, хоть в десятой.

- Вам хорошо советовать, - обиделся алхимик. - Ну а если, как у меня, созвездия указывали на благоприятный исход, а вышло… иначе.

- Вот поэтому предсказания должны быть достаточно туманны. Побольше намеков, недомолвок, даже противоречий, чтобы их можно было толковать и так и эдак. Кроме личной безопасности, это еще придает и загадочности. Например: созвездие Звездолета с третьей фазы луны пребывает в тени Юпитера, поэтому в первую половину недели лучше удержаться от выхода из дома, но побольше дышать свежим воздухом. Для лиц, родившихся в последней декаде месяца, высока вероятность отравления, звезды рекомендуют отказаться от приема еды и воды. Во вторую половину недели возможны встречи, сулящие неожиданные перспективы в будущем, но остерегайтесь новых знакомств, высока вероятность, что вас обманут.

- Вот, вот, - поддержал друга Винклер. - И главная хитрость, это побольше намеков на всяческие заговоры, отравления и тому подобную дребедень. Во-первых, ты отводишь подозрения от себя, переключая внимание хозяина на других, а во-вторых, случись что на самом деле, всегда можно сказать: я же предупреждал!

- Вы уверенны, что никогда раньше не занимались астрологией? - выдохнул звездочет. - Гороскоп весьма похож на настоящий…

- Никогда, - отмахнулся Эйсай. - Но думаю, что астрологом работать смог бы. Только терминологию немного подучить.

- Хватит астрологии, - Рип кивнул на других заключенных. - За что сидят остальные?

- Причины различны, - вздохнул ученый. - Вот этот, например, - он указал на черноволосого паренька, препирающегося с лысым толстым субъектом. - Недостаточно низко поклонился, когда барон проезжал мимо на своем ти-рексе. Его сосед, купец Али-Бей, скрыл от сборщиков податей часть прибыли. Вон тот – пьяница, жену бил; старик, что рядом - крестьянин, не нашел денег заплатить налог.

- А Мясник, - напомнил Эйсай, - его за какие заслуги засадили?

- Мясник, он разбойничал на дорогах. Добро отбирал, людей убивал, насиловал.

- Вот как, значит все в кучу. Насильники, убийцы, алкоголики, бедняки, богатые, честные люди… Скажи, когда нас сюда везли, мы видели двух болтающихся на виселице, не знаешь, за что их казнили?

- Конечно знаю, это братья Джексоны. Их поймали два дня назад, а вчера повесили. За браконьерство!

Эйсай шумно закашлялся.

- Браконьеры…

- Барон ужас как не любит, когда кто-то стреляет его дичь. День, два, и они уже болтаются на веревке.

- Ну а суд, следствие?

- Какой суд? - удивился Бальмон. - Их вызывают на допрос, почти всегда с пристрастием, ну а после признания, сразу вешают. Чтоб не мучились.

Дверь камеры с визгом отворилась. Появившийся стражник смачно срыгнул и затуманенными от хмельного глазками обвел заключенных.

- Ты и ты, - палец поочередно указал на Рипа и Эйсая. - На допрос, быстро! Палач ждать не будет…

амера пыток - большая, чистая, светлая комната.

За письменным столом пристроился толстозадый коротышка с пухлыми руками и маленькими узкими глазками. На коротышке: ношеный костюм-тройка, засаленный галстук бабочка в крупный горошек и атласные нарукавники. Позади коротышки нетерпеливо переминался с ноги на ногу прыщавый юнец с желтыми, торчащими во все стороны волосами.

Юнец то и дело шмыгал носом и поправлял сползающий с худых плеч кожаный передник, который был ему явно великоват.

Стены, пол и даже потолок камеры, украшали всевозможные, которые только изобрело многомудрое человечество за века своего существования, орудия пыток.

Рип с Эйсаем замерли на пороге. Винклер сглотнул застрявший в горле комок.

Массивная жаровня с тлеющими углями и железной решеткой, к которой приковывался несчастный; два корыта, в одном из которых плавали кубики льда, а во втором кипела вода. Винклеру невольно пришла на ум неизвестно где прочитанная казнь Никиты Руникова-Курцева русским или крымским царем Иваном четвертым.

Еще в камере пыток были: миниатюрная дыба, крюк для подвешивания за ребро и стол для растягивания. У одной из стен аккуратной стопочкой возвышались колодки и колья испанских сапог, над ними висела коллекция плеток, кнутов и, конечно же, ножей самых невообразимых форм и размеров. Напротив, в отдельно стоящих и, судя по всему, заботливо прибираемых клетках и террариумах суетилась всяческая живность: крысы, змеи, пауки и еще с десяток не известных Винклеру видов.

Все это друзья охватили в мгновение ока и пожалели об оставленном на забаву стражникам оружии.

- Кто? - толстячок оторвал крупную голову от бумаг на столе.

- Браконьеры, - буднично ответил стражник. - Сегодня изловили.

- Не лазутчики? - нахмурил потный лоб толстяк.

- Откуда мне знать, сказано, сегодня изловили. Тебе за это платят, вот ты и дознавайся.

- Ладно, ладно, - махнул пухлой ручкой сидящий, - узнаем, оставляй.

- Так бы и раньше, а то лазутчики, не лазутчики… - стражник затолкал приятелей внутрь, ловко продел сквозь сковывающие их наручники цепь и закрепил конец на железном кольце, вмонтированном в стену. - Так-то оно лучше, - прокомментировал он свои действия. Затем, шаркнув сапогами, покинул комнату.

Некоторое время все молчали. Толстяк за столом что-то записывал, юнец переминался с ноги на ногу, Рип с Эйсаем смотрели по сторонам.

- Значит, лазутчики, - раздался из-за стола голос закончившего писать толстяка.

- Вообще-то браконьеры, - деликатно поправил его Эйсай.

- Браконьеры в этом месяце у нас уже были, - отрезал толстяк. – А вот лазутчиков, как назло, ни одного. Нарочно они что ли нас обходят. Почему? Чего мы им такого сделали, я вас спрашиваю, скоро месяц, а ни одного хотя бы завалящего лазутчика?

Рип осторожно пожал плечами, а Эйсай предположил:

- Может потому, что вы их убиваете?

- Ерунда! – отмахнулся толстяк. – На то шпионы, чтобы казнить. Иначе никак, кто ж на это обижается.

- Можно я! Можно я! – неожиданно запрыгал на месте юнец.

- Погоди, не время еще, - толстяк вперил в пленников маленькие глазки. – Значит так и запишем, двое лазутчиков коварного Джона Паверлесса.

- Но мы не лазутчики.

- Не, ну какие упрямые! – вспыхнул толстяк. Он вскочил из-за стола и подбежал к графику. По промасленной бумаге с системой координат извивалось несколько замысловатых кривых. – Что здесь сказано? – палец с обкусанным ногтем уперся в одну из кривых, - подойдите, гляньте. Каждый месяц должно вылавливать по одному лазутчику, пяти браконьерам, трем заговорщикам, одному насильнику, пяти вольнодумцам… ну и так далее. В этом месяце план по браконьерам есть, и даже больше, теперь они мне без надобности, а вот лазутчики… Знаете, - зашептал он доверительно, - на последней аудиенции у его милости, я сболтнул немного лишнего, с перепою, понятное дело. Голова болит, а тут мне: повышай уровень работы, производительность, а я возьми да и ляпни, что с этого месяца беру на себя обязательства выявлять на два лазутчика больше, а то и на три. Так что, дорогие мои, быть вам шпионами.

- Но мы не шпионы. Мы даже не знаем, кто такой ваш Джон Паверлесс.

- А вам и не обязательно! Может вы такие коварные шпионы, что сами не знаете на кого шпионите.

Рип усомнился в логических выводах хозяина комнаты.

- В этом месяце все шпионы работают на Джона Паверлесса, - продолжал толстяк. – Потому как две недели назад, лорд Паверлесс на банкете… - толстяк задумался, почесал лысину, - день рождения наследника… точно, наследника! Или наследника было позже, а тогда поминки… пьянка, одним словом. Так вот, лорд Паверлесс неуважительно отозвался об умственных способностях господина барона. Тот, понятное дело, намекнул на его мужские достоинства, ибо все знают, что лорд Паверлесс… - толстяк хихикнул. – Словом, теперь они заклятые враги. Может и война будет.

- Можно я! Можно я! – вновь запрыгал прыщавый юнец.

- Сколько раз повторять, не встревай, когда взрослые разговаривают! – прикрикнул на него толстяк. – У меня, можно сказать, преступники чистосердечно раскаиваются, а тут ты со своим «можно». Чего тебе?

- Можно я их на дыбе растяну? – голос подростка был умоляющий.

- Нет! – отрезал толстяк. – Прошлый раз уже дорастягивался, потом вешать некого было. Барон опять остался недоволен.

- Ну пожалуйста, ну хоть одного, ну разочек… - захныкал подмастерье.

- Сказано, нет!

- Ну тогда дай хоть отрубить чего-нибудь. Хотя бы пальчик, ма-аленький.

- Что ты с ним поделаешь, - толстяк всплеснул руками и повернулся, ища понимания, к Рипу с Эйсаем. – Хоть что, но дай отрубить. Мой сын! – закончил он гордо.

Пленники не разделяли чувств отца.

- Пап, ну пожалуйста, - не переставал хныкать малец, то и дело вытирая сопли грязным рукавом.

- Ладно, - наконец сдался толстяк. – Но только один палец, не больше. Чтобы не было как в прошлый раз, - он в притворной строгости сдвинул брови.

- Ага, ага! А можно я их каленым железом?

- Или палец, или железо, - по-родительски сурово наказал папаша.

- Железо, железо! – возопил юнец. – Он кинулся к жаровне, из которой торчали ручки пыточных инструментов.

Отец в очередной раз с любовью окинул взглядом худое чадо и повернулся к пленникам.

- Итак, пишем: лазутчики злого и коварного Джона Паверлесса, засланные с целью… - он пожевал кончик пера. – Ага! С целью подорвания авторитета господина путем выпивания лучших вин в его погребе. Ну как? – широкая физиономия цвела и пахла.

- Бред! Кто поверит такому обвинению?

- Мой господин, конечно! Кто ж еще? Для него ничего главнее его доспехов и винных запасов нет. Если хочешь ужасных лазутчиков, пиши о вине и доспехах, не ошибешься.

Палач бы и дальше продолжал, но речь толстяка прервал страшный грохот, за которым последовал крик боли.

Выбирая инструмент, отпрыск умудрился опрокинуть на себя всю жаровню. Мальчишке пришлось бы не сладко, не отскочи он вовремя. Но отскочил-то несчастный как раз на торчащий из стены острый шип, который не замедлил впиться чуть пониже спины благородного отрока.

Малец забегал по комнате, оглашая ее душераздирающими криками.

- Моя смена, - на глазах толстяка выступили скупые мужские слезы отцовской гордости.

Охранник, дежуривший под дверью камеры пыток, слыша крики боли, тяжело вздохнул.

- Истязают-то как, сердешных, - и он вновь приложился к успевшей изрядно опустеть за время дежурства бутылке… из личных погребов его милости сэра Артура фон Куллрасса.

Барон сэр Артур фон Куллрасс, мерил шагами свои покои. Любые движения его милости сопровождались страшным скрипом.

Проходя мимо огромного, в человеческий рост, зеркала, сэр Артур задержался, чтобы полюбоваться на собственное отражение.

«Хорош. Всем хорош!»

Правда плащ на прошлой пирушке слегка подпортился, когда ходил в отхожее место… Но кто ж виноват, что под рукой не оказалось ничего подходящего… Не латами же подтираться, в самом деле! Все равно, пятно получилось совсем маленькое и главное, уже почти не воняет…

Сэр Артур поправил латы и залязгал дальше. Доспехи были предметом насмешек всех соседей благородного рыцаря. Некоторые поговаривали, что он их не снимает даже во время утех с многочисленной прислугой женского пола.

Сэр Артур очень обижался на подобные инсинуации.

«Как это не снимаю… Как же можно в латах и со служанкой… ниже пояса снимаю всегда! И еще, когда в туалет хожу, и…» - больше случаев, когда он снимал латы, сэр Артур припомнить не мог. «В бане…» - просилось на язык, но вся проблема в том, что благородный рыцарь забыл, когда последний раз мылся, и уж конечно, не помнил, было это в латах или нет.

«Зато, какой вид!» - обычное подбадривание на этот раз не возымело положительно эффекта.

Именно эти проклятые латы и послужили причиной последней ссоры с графом Джоном Паверлессом. Не то, чтобы барон особенно печалился, но как-никак, а граф был веселым собутыльником и отменным обжорой.

«Пойти войной на него, а потом помириться…» - но воевать, вопреки обыкновению, не хотелось.

«Значит, не пойду», - со вздохом решил сэр Артур. «Тогда гулянку закатить… или устроить… Олимпияду! И пригласить строптивого графа!» - барон забегал по комнате. «Пусть полюбуется на моих молодцов!» Соревнования, или как их называл сэр Артур: «Олимпияды», проводились в его владениях раз в месяц, а то и чаще.

«Много соревнований не нужно, - решал барон. - Одного – с головой! А то для заплыва с акулами строй бассейн, после гонок на колесницах, в живых почти никого, для борьбы на решетке разводи костер, да еще жди, когда дрова прогорят… Выбивалочки! – барон посмаковал эту мысль. – Старые добрые выбивалочки!»

Сынок палача, задрав куцый зад, примостился на верстаке для растягивания людей и тихонько постанывал.

- Закончим наши дела, - отец вернулся за стол. – Главное, если будут спрашивать, не забудьте - вы лазутчики.

- Мы не хотим быть лазутчиками, лучше браконьерами.

- Это чем же лучше? – искренне удивился палач. – Не все ли вам равно. Смертная казнь, что так, что эдак, а мне - доброе дело сделаете. Самое время о душе подумать.

- Да, но казнь казни рознь. Браконьеров, например, вешают?

- Ну, да, - неохотно согласился толстяк.

- А лазутчиков?

- Ну, - толстяк отвел глаза. – Вообще-то для них несколько казней… - он заговорщицки подмигнул. - Вы мне нравитесь, специально для вас - сажание на кол. Рекомендую. Все зависит, насколько хорошо смазать его жиром и в какое место направить. Если сговоримся, по знакомству устрою довольно быструю и практически безболезненную смерть. Пара часов, не больше. И то, некоторые сразу теряют сознание и вообще ничего не чувствуют. Ну что, по рукам?

Рип с Эйсаем переглянулись.

- Ладно, мы согласны стать лазутчиками этого вашего Джона Паверлесса, но с одним условием.

- Началось! – недовольно протянул палач. – Нет, чтобы как цивилизованные люди, договориться, так они еще и условия ставят. Я к ним, можно сказать, со всей душой, а вот нате, за свою же доброту и страдаешь.

- Мы согласны на лазутчиков, но нас должны казнить не раньше, чем через три дня.

- Не знаю, - палач открыл огромный гроссбух, что лежал на столе, провел пальцем по строчкам, словно что-то вычитывал. – Тюрьмы переполнены, да и какая вам разница, день туда, день сюда, излишнее ожидание усугубляет муки. Лучше сразу, сегодня же…

- Нет! – отрезал Рип. – Считайте последней просьбой. В конце концов, что вы теряете, всего каких-нибудь три дня, и два лазутчика полностью в вашем распоряжении.

Палач задумался, отчего по низкому лбу пошли морщины.

- Сердце у меня доброе, вы и пользуетесь, - он с силой захлопнул книгу. - Будь по-вашему, три дня! Но тогда запишу и как насильников, а то план по насильникам тоже…

- Пиши, - милостиво разрешил Рип, - но чтобы три дня, не раньше.

- Заметано, - приложил руку к сердцу палач. – За кого вы меня держите.

За время их отсутствия в камере никаких существенных изменений не произошло.

Запах. Потемки. Все так и осталось на своих местах. В одном конце тихо постанывал низвергнутый Мясник, в другом, ожидая законной расплаты, сверкал перепуганными глазами его ученость Филипп Бальмон.

- Вы живы! – в голосе астронома было столько неподдельной радости, словно он увидел самых близких родственников.

- Живы, - буркнул Рип. – Что нового?

- А что здесь может быть нового? Толстяк Джедд опять приставал к маленькому Сою, у Блейка разболелась нога, а на Ронни напал понос. Мясник очнулся и пообещал, когда окончательно придет в себя, разделается с вами.

Эйсай потер руки.

– Люди уже не раз получали за свою болтливость, а все никак не образумятся. Пойду-ка проведаю больного, - фигура нихонца исчезла в темноте.

Непрекращающиеся стоны Мясника вскоре стихли. А затем сменились криками, которые перешли во всхлипывания. Через секунду вернулся довольный Эйсай.

- Мы обсудили возникшие разногласия, и он полностью стал на мою позицию.

- Чего? – не понял старик.

- Еще пару дней можешь его не бояться.

- А-а-а.

Эйсай повернулся к Винклеру.

- Чем займемся?

- Будем ждать.

- Просто ждать и больше ничего? А ты уверен, что Тай-Суй заберет нас?

- Настолько, насколько можно быть уверенным в машине, сконструированной чуждой нам расой больше миллиона лет назад.

- Тогда давай готовить запасной вариант.

- Я постоянно думаю об этом.

- Чего тут думать, - Эйсай приобнял алхимика. – Филипп, как называется эта планета?

- Что? – задрожал ученый.

- Разве можно так сразу, - упрекнул друга Рип.

- А как можно? Давай, отвечай, какая планета?

- Мера, - выдавил из себя перепуганный лекарь.

Следующий вопрос поверг несчастного ученого в шок.

- А год?

- Что год?

- Год, какой сейчас?

- Пятьсот шестьдесят второй.

- По галактическому, или по-вашему?

- Собственный. С тех пор как в 1460 году наши предки колонизировали Меру, мы не зависим от остальной галактики, - куцая борода гордо вздернулась.

- Но звездолеты-то у вас остались?

- Конечно, вот хотя бы у барона есть парочка. Он иногда улетает. А вам зачем?

Эйсай подмигнул Винклеру.

- Слышишь, звездолеты! Мы могли бы добраться до планеты с Тай-Суем, а там уж…

Не слушая его, Рип что-то подсчитывал в уме.

- Четыреста шестьдесят, плюс… какой, говоришь, сейчас год?

- Пятьсот шестьдесят второй.

- Эйсай, - Рип поднял глаза на друга. – Получается мы в две тысячи двадцать втором по галактическому. Мы в своем времени, Эйсай. Проклятый Тай-Суй, просто перенес нас на другую планету.

- Неужели!! Хотя… так даже лучше, сопрем звездолет и айда прямым ходом в Нихонию.

- Может так и придется сделать, однако странно все это…

Обмозговать задуманное друзьям не дали. Утро встретило заключенных молодцеватыми и хмельными голосами охранников.

- Эй ты, детина, да, да, ты, дуй сюда!

- И вон тот еще ничего, - вторил следующий голос.

- А вы чего разлеглись? – кованый сапог приложился к бокам.

Рип заморгал заспанными глазами. Рядом зевал Эйсай.

- Кажись, этот подходит, - в лицо Винклеру пахнуло вчерашним перегаром.

- Какой из них?

- Да вот этот, здоровый.

- Бери. Сколько всего получается?

- Семеро.

- А нужно?

- Восемь.

- Тогда хватай заморыша рядом и айда отсюда, а то у меня от их вони в голове мутится.

Рип сказал бы, отчего у охранника мутится в голове, но его никто не спрашивал. Юношу рывком подняли на ноги и поволокли в сторону двери.

Снаружи ярко светило утреннее солнышко.

После потемков камеры, дневной свет больно резал глаза. Не давая опомниться, узников пинками заставили двигаться в сторону распахнутых настежь ворот.

На улице к ним присоединилась еще одна группа стражников и, окружив перепуганных арестантов плотным кольцом, двинулись по улицам города.

Винклер отметил, что попадающиеся на пути горожане шли в том же направлении.

- Куда они нас? – тихо спросил он у удрученно шаркающего рядом звездочета.

- К сожалению, не имею ни малейшего понятия. Вполне может статься, на казнь.

- Разговорчики! – рявкнул им в ухо шедший рядом усатый стражник в давно не чищеных латах. И подкрепил свой приказ увесистым пинком древка алебарды. – Разболтались!

Бальмон тут же сник, и далее из него невозможно было вытянуть ни слова.

Рип и сам погрузился в мрачные раздумья. Неужели толстяк-палач не сдержал своего обещания и ему предстоит безвестная а, главное, бессмысленная смерть на никому неизвестной полуварварской планете. Нет! Такой конец его никак не устраивал, как и любой другой, во всяком случае в ближайшие 60-70 лет.

Процессия свернула с центральной улицы на одно из не менее широких ответвлений. К облегчению Винклера, вело оно не в сторону площади для экзекуций. Двигались они к массивному, как и все здесь, каменному сооружению. Даже с такого расстояния были слышны гомон и крики собравшейся внутри многочисленной толпы.

Не решаясь вновь заговорить с ушедшим в себя лекарем, Винклер обратился к другому узнику - широкоплечему бородачу с огромными мозолистыми руками.

- Что это?

Перед тем как ответить арестант сплюнул себе под ноги.

- Арена, черт бы ее побрал! Вот уж не везет, так не везет. Даже помереть по-человечески не дадут.

- Почему? Что на ней делают?

Тот недоуменно посмотрел на Рипа.

- Странный ты.

- Я не здешний.

- Хотел бы я знать, где есть такое место, в котором не слышали об Олимпияде.

- Олимпиада? Мы будем соревноваться?

- Ага, как же иначе.

- Это же не плохо, все лучше казни.

Здоровяк посмотрел на него как на сумасшедшего.

- Уверен, что выживешь?

В грязной раздевалке их заставили снять арестантское тряпье, разрешив остаться в одних трусах. Далее велели ждать.

- Черт! - сжал кулаки один из узников. – Нет ничего хуже неизвестности. Как думаете, в чем будем участвовать?

- Раньше я любил Олимпияды, - подал голос второй.

- И я.

- И я.

- А моими любимыми были гладиаторские бои. Особенно когда отряд на отряд.

- Да что ты понимаешь! Отряд на отряд. Тьфу! Вот с дикими зверьми, это вещь.

- А заплывы с акулами.

- А танец на бревне.

- Лишняя рука…

- Вырви глаз…

Рип с удивлением слушал узников. За спором они не только забыли о собственной судьбе, но и начали не на шутку распаляться, пытаясь если не доказать правоту собеседнику, то уж как минимум, перекричать его.

От перечисления здешних видов спорта у него помутилось в голове. Еще немного, и впору завидовать повешенным.

- А ну, дерьмо ти-рексов, давай наружу! – от дверей загудел бас стражника. В тот же момент, спорщики, вспомнив, где находятся, разом смолкли.

- Пошевеливайтесь! – орал охранник. – На арену, живо. Вишь как народ беснуется.

Действительно, крики толпы, похоже, достигли своего апогея.

- Хоть что будет-то? – задал вопрос большерукий бородач, с которым Винклер разговаривал в дороге.

- Выбивалочки, - не без удовольствия ответил охранник. – Мои любимые!

Поле было не больше футбольного. Возможно, когда-то оно и строилось для этой игры, но сейчас, как нельзя лучше, что это не футбол, свидетельствовал слой желто-коричневого песка, покрывающий всю площадку.

«Песок хорошо впитывает кровь», - вспомнил Рип.

Арену окружала высокая стена, над которой начинались места зрителей.

Самые знатные внизу, далее по возрастающей, вернее ниспадающей. Прямо напротив – ложа правителя, откуда сверкали доспехи барона Куллрасса.

Рип огляделся. Кроме их группы - никого, лишь по одному облаченному в доспехи человеку на разных концах поля, да по странному сооружению, напоминающему гротескную пушку, рядом.

Заключенных выгнали на середину стадиона, после чего, под нетерпеливый рев толпы, стражники быстро удалились.

Все соратники Рипа замерли в напряженных позах, кидая затравленные взгляды с одного конца поля на другой. Винклер наклонился к алхимику.

- Что за выбивалочки и чего все ждут…

Договорить ему не дали, потому что прозвучал едва слышный хлопок, из дула левой машины вылетела небольшая сфера и полетела в их сторону.

Было непонятно, что с ней нужно делать. Поймать?

Заключенные, все без исключения, кинулись в рассыпную.

Раздался второй хлопок и из противоположной машины вылетел следующий шар.

Потом еще один, еще.

Рип понял, почему игра называлась выбивалочки. Ядра были небольшие, примерно с его кулак, и выбрасываемые, по всей видимости, пневматикой, летели недалеко, Но в этом то, как раз был и весь смак.

Какой смысл убивать «спортсмена» с первого же выстрела, намного веселее попасть ему, скажем, в ногу, и смотреть, как несчастный, хромая и перекатываясь, цепляется за собственную жизнь.

Ядра сыпались как горох. Крики толпы, стоны арестантов и щелчки пушек слились в один протяжный вой. Винклер едва успевал уклоняться от тяжелых снарядов. Дело усугубляли и другие заключенные, которые, беспорядочно мотаясь, сильно мешали друг другу.

Увернувшись от очередного (уже неизвестно какого) ядра, Рип ринулся в сторону и как раз вовремя, потому что с двух сторон на него летела еще парочка. Он стал на что-то мягкое и поскользнулся. Как ни странно, это его спасло. Два ядра стукнулись друг о друга и упали по бокам распластавшегося на земле Винклера.

Он посмотрел вниз – причиной падения оказался уткнувшийся в песок алхимик с окровавленным плечом. Несчастный почти не подавал признаков жизни.

Если оставить его здесь, раненного затопчут свои же соратники.

Схватив алхимика за ноги, Винклер поволок его к каменному ограждению – относительно безопасному месту.

Столь неслыханное проявление благородства, толпа встретила то ли яростными, то ли приветственными криками. Винклер удивился, своей способности еще что-либо различать.

Для стоящих у метательных машин его «подвиг» также не остался без внимания. Они приветствовали его дружным прицельным залпом.

Одна из железок таки ударила Рипа в ногу. По счастью, кость не хрустнула, однако пострадавшая мышца занемела.

Разозлившийся Винклер схватил первый попавшийся шар, и, размахнувшись, послал его в сторону удачливого стрелка. Он, конечно, не попал, однако пушкарь, не привыкший к ответным ядрам, на некоторое время отбежал от аппарата, впрочем, тут же вернувшись.

Это подсказало Рипу план действий.

Не забывая уклоняться от летящих снарядов, он быстро собрал с десяток ядер. Улучив момент, Рип выпрямился и запустил одно в стрелка.

Как и в прошлый раз, опасаясь попадания, тот отбежал от пушки. Не давая времени опомниться, Винклер кинул второй снаряд, за ним третий и что есть силы, понесся в сторону орудия.

Травмированная нога и вес ядер значительно замедляли продвижение, к тому же, непрерывно кидая снаряды, он не мог следить за второй пушкой. Вся надежда была на то, что на таком расстоянии снаряды уже не смогут достать его.

Сильный удар в больную ногу несколько развеял иллюзии. Да, от расстояния шары потеряли большую часть убойной силы, но ушибленной конечности на это было ровным счетом наплевать. Все тело взвыло от боли.

Краем глаза Рип увидел как первый стрелок, воспользовавшись задержкой, метнулся к своей машине.

«Неужели все! Сейчас он расстреляет меня практически в упор…» Рука нащупала холодный металл шара, того самого, что ударил в ногу.

Распластавшись на песке, Рип занес руку за спину и как на учении по метанию гранат, кинул ядро, метя в стрелка…

В стрелка он не попал, зато попал в пушку. От удара ее развернуло. Воспользовавшись шансом, Винклер рывком преодолел оставшиеся метры, он вцепился в стрелка, и они покатились по арене, поднимая тучи песка…

Винклер не слышал криков толпы, которая, казалось, еще никогда так не неиствовала, как и не видел, что уцелевшие заключенные, наконец сообразив, что их обстреливают только с одной стороны, кинулись к вывернутой пушке с борющимися людьми.

Всего этого он не видел.

Борьба кончилась для него, когда он почувствовал, как внезапно обмяк стрелок и еще он увидел того самого бородатого арестанта виновато потирающего одну из своих огромных рук…

Его милость барон Артур фон Куллрасс пребывал, мягко говоря, в некоем смятении чувств.

Обычно соревнование продолжалось, пока не выбывал, вернее, не выбивали последнего участника… но здесь… слыханное ли дело…

Барон беспомощно огляделся. Его верные придворные, кто прятал глаза, кто делал вид, что занят зрелищем на арене, большинство старательно изучали складки своего одеяния.

«Помощнички!» Барон посмотрел на гостя: графа Джона Паверлесса. В глазах того, устремленных на спасшихся арестантов, светилось восхищение.

- Ну, - решился барон, – объявляю игры… э-э-э… закрытыми.

Эйсай не находил себе места.

Он то принимался нетерпеливой походкой мерить пол камеры, оттаптывая руки и ноги заключенным, то кидался к окну, пытаясь допрыгнуть до решетки и увидеть, что творится во дворе, а то с яростью берсеркера руками и ногами колотил в дверь, требуя попеременно охранника, правителя, палача и адвоката.

Одним словом, Эйсай был взбешен, и больше всего его бесило собственное бессилие.

Не в силах ничего сделать, он метался по камере, старательно наступая на товарищей по несчастью. Их возмущенные вопли поначалу немного успокаивали, потом и это перестало помогать. К тому же проклятые арестанты, расползлись по углам, откуда было достать их труднее.

«Трусы!» - презрительно скривился нихонец.

Даже бывший пахан Мясник, опасаясь очередной взбучки, перестал стонать.

«Если только что-нибудь… - Эйсай с удовлетворением пнул очередную ногу. Услышав ответный возмущенный всхлип, он быстро обернулся, однако пострадавший благоразумно заткнулся. Разочарованный Эйсай продолжил свой моцион. – Если хоть волос с его головы… клянусь, во что бы то ни стало, выберусь отсюда и прилечу с двумя, нет, с десятью крейсерами и всю эту планетку вместе с ее баронами и графьями… к чертовой бабушке… а барона Куллрасса лично… и еще толстяка палача…»

Размышления прервал шум на лестнице. С традиционным скрипом дверь открылась, и на пороге возник… Винклер. Поджимающий ногу и опирающийся на здорового бородача, но живой. Издав крик радости, Эйсай побежал к другу.

Рип замер на пороге. Из отобранных для игр восьми заключенных в камеру возвращалось пятеро, считая самого Винклера и полуживого Филиппа Бальмона.

Первое, что он увидел, была довольная физиономия Эйсая, летевшая навстречу.

Когда обычные приветствия и похлопывания кончились, Рип с удивлением огляделся по сторонам.

Камера изменилась до неузнаваемости. Если раньше, пол помещения представлял собой сплошной ковер из человеческих тел, то сейчас эти самые тела, вжимаясь и наслаиваясь друг на друга, ютились возле стен. Он и представить не мог, что в камере столько места.

- Что случилось?

Эйсай удивленно огляделся по сторонам.

- Где?

- Да здесь же, почему люди сидят по периметру, да еще поджимают ноги?

- Ах это… - Эйсай сделал невинные глаза, - Рип, честное благородное, сам не пойму. – Он окинул суровым взглядом сидящих, отчего они еще больше вжались в стену. – Чего расселись! По местам, живо!

С завидной поспешностью люди кинулись занимать вольное пространство.

Эйсай удовлетворенно повернулся к другу.

- Видишь, все в порядке.

- Ну, ну.

Подошли к концу второй день и вторая ночь пребывания путешественников на планете Мера.

С ногой Рипа все оказалось в порядке. Как напоминание, остался темно-бардовый синяк, да легкая хромота, которая должна была пройти за несколько дней. Оставалось надеяться, что эти дни они проведут дома.

Новое утро встретило пленников, как всегда солнечным светом, скрипом двери и полупьяными голосами стражников.

На этот раз служители порядка ввалились в камеру немалой толпой и, нисколько не заботясь, принялись направо и налево пинать сонных заключенных, приправляя все это потоками нецензурной брани.

- А ну, свиное дерьмо, поднимай свою вшивую задницу и марш к дверям.

- Ты, кабаньи потроха, я к тебе обращаюсь. Просыпайся и на выход.

- Хвост ти-рекса.

- Собачье вымя.

- Игуанодон беременный…

Всех узников, без разбирательств и вопросов выталкивали из камеры и выводили в коридор. Рип видел, и у остальных камер творится то же самое.

Каменными ступенями, узники начали подниматься на свет божий.

Солнце еще только-только начало припекать. Несчастных согнали в кучу и окружили кольцом охраны. Рип и не подозревал, что в подземелье содержится такое количество народу.

Так они и стояли, перешептываясь и переругиваясь. Никто не знал, зачем их вывели, но людям свойственно надеяться на лучшее:

- Топить.

- Рубить.

- Травить.

- Пороть.

- Вешать.

- Колесовать.

- Кастрировать.

- Насиловать.

В приятных разговорах прошло около часа. Постепенно народная фантазия начала давать сбои. Наконец, на парадное крыльцо, в сиянии неизменных доспехов, вышел сам сэр Артур фон Куллрасс.

Рядом с бароном, перекатываясь с пятки на носок, морщился лысый коротышка в пышных одеждах.

- Вы, свиные отродья! – разнеслось над замком начало пламенной речи. – Канализационные крысы и навозные мухи, - видимо, барон вознамерился переплюнуть в красноречии собственных солдат. – Геморройные задницы, обезьяны и дети ехидны, - последнее было комплиментом, впрочем, от барона вряд ли можно было требовать знания тонкостей и толстостей древнегреческой мифологии. – Вам, куриные мозги, предоставляется право кровью и служением Родине искупить свою вину! – теперь становилось интереснее. – Мы с моим лучшим другом графом Джоном Паверлессом, - скрипнув доспехами, барон указал на коротышку, - решили пойти священной, значит, войной на то отребье, что притаилось в наших лесах, - толпа разродилась жидкими приветственными криками, а Рип с Эйсаем, наконец, получили возможность увидеть своего хозяина, на которого они якобы шпионили. Непонятно почему барон представил его, как лучшего друга. – Они топчут исконно нашу землю! Они дышат нашим воздухом и едят всякую гадость! – все больше и больше распалялся барон. - Лесным уродам не место на нашей планете! Одним видом они оскверняют ее! Либо мы, либо они! Они говорят, это их планета! Ха! - возмущенный шепот среди заключенных был оратору лучшей поддержкой. – Да, уроды жили здесь до людей, но зато эта земля полита кровью и потом первых колонистов! – гул толпы начал усиливаться. – Мы отвоюем ее для детей и внуков! Она будет наша, дети мои! – совсем недавно он называл их детьми ехидны.

Гул перешел в радостные вопли. Только Рип и Эйсай не разделяли общего веселья или скорее неприязни к загадочному лестному народу.

- В своих норах, дуплах, они скрывают от нас несметные сокровища! - орал барон, - они прячут свои древние святыни, хотя каждому мальцу понятно, что те должны принадлежать нам!

- Нам! Нам! – бесновалась толпа.

- Мы их отберем, а уродов уничтожим. Всех до одного! Чтобы даже духу на нашей земле не осталось!

- Уничтожим! Уничтожим! Не осталось! Осталось!

Барон тяжело дышал. Речь далась ему с превеликим трудом. Но он нашел в себе силы и вытянул вперед правую руку.

- Так покажем же им! Вперед, сыны мои! Вооружайтесь! – на красных, от беспробудного пьянства глазах, едва не выступили слезы.

Сопровождаемые приветственными криками, оба лидера удалились, а в следующую минуту во двор въехала тяжелая подвода доверху груженая оружием. Мечи: тупые, как носок ботинка и острые, как язык сплетницы; новые, как деньги на монетном дворе и ржавые, словно плуг бедняка; прямые, как мысли ухажера и закругленные, словно брови красавицы; толстые, как пекарь и худые, как писарь; одно и двуручные; обломанные и целые… а с ними луки… стрелы… топоры… палицы… лопаты… арбалеты… вилы?.. грабли?!

Заключенные, расталкивая соседей и сбивая впереди стоящих, понеслись к арсеналу.

Возница убежал. Соискатели облепили подводу со всех сторон. Каждый тянул к себе то, что ему приглянулось, засовывал это за пояс и тянул следующее.

Кое-где начали возникать ссоры.

Настала пора действовать стражникам. Вперед выступил детина с рыжими усами, шрамом через всю щеку и зычным голосом.

- Теперь вы, ти-рексье дерьмо, не арестанты, а бойцы доблестного, дважды знаменного, гвардейского, ордена желтой подвязки и пурпурного балдахина, ударного полка его милости сэра Артура фон Куллрасса. За малейшую провинность, по военным законам, будем казнить на месте. Без разбирательств, суда и этого, как его, следствия!

Речь поубавила страстей. Многие предпочли отказаться от оружия, чем страдать за и от него же.

Все происходящее для Рипа с Эйсаем казалось в диковинку. Только что на их глазах, бывших арестантов, совершенно свободно и легально, вооружали. То ли барон не очень дружил с собственной головой, то ли… здесь это обычное дело.

Последней каплей оказалась огромная, потемневшая от времени, бочка вина. Двое слуг с трудом справлялись с ней.

- С наилучшими пожеланиями и для поднятия, этого, как его, боевого духа у гвардейцев от господина барона! – возвестил командир.

Они выступили в тот же день. Решения, как и их претворение в жизнь, здесь происходили быстро.

С утра объявили войну, а в обед «доблестная» армия, переругиваясь и затевая драки, уже вовсю месила грязь по направлению к логову ненавистных лесных уродов.

Рип с Эйсаем, вооруженные палицей и мечом, маршировали в хвосте гвардейского, дважды знаменного, ордена подвязки и балдахина, ударного полка его милости.

Новоявленные гвардейцы всю дорогу недовольно бурчали и, почесывая кулаки, оглядывались по сторонам.

Презентованной милостью бочки хватило всего на пол часа, и недобравшие воины пребывали не в лучшем расположении духа. Даже рыжеусому капитану не всегда удавалось сдерживать подопечных. Единственно надежда на скорый привал и обещанные кормежку с выпивкой, гнала воинов вперед, удерживая от крайностей.

На полдороге к наступающим присоединилась как две капли воды похожая, разношерстная и голозадая доблестная союзная армия графа Джона Паверлесса.

Воссоединение прошло в теплой, дружественной обстановке. Бойцы обоих сторон плотнее сбились в обособленные кучки и опасливо зыркали на союзников.

Наконец начало сереть и оба войска разбили лагерь.

После обычной переклички, установившей нехватку примерно одной двадцатой части бойцов (обычное дело), возведения палаток главнокомандующих и командиров, солдатам дали добро на отдыхать. Завтра предстоял трудный день.

Как и было обещано, в центр одного и второго лагеря выкатили несколько бочонков, от которых распространялся ни с чем не сравнимый аромат сивушных масел.

Блестящими глазами, воины следили, как рядом с первыми появились бочки побольше, доверху заполненные маринованными местными огурчиками. Закусь! И, наконец, после зычной команды: «Отбой!», вся толпа с громкими «УРА!» кинулась штурмовать деревянные баррикады.

Из лагеря союзников доносились похожие крики и чавканье.

Примерно после часа отдельных возлияний, бойцы союзных армий начали постепенно подтягиваться друг к другу. Одна из бочек покатилась в сторону другого лагеря «от нашего стола, вашему». В ответ оттуда прикатили другую. То с одной, то с другой стороны слышались тосты за здравие их милостей барона Куллрасса и графа Паверлесса, да не заржавеют латы одного и всегда будет тверд как камень… у другого. Потом пошли: «Смерть лесным уродам!» «За успех компании!» И, наконец, привычное: «А ты меня уважаешь?»

Ассимиляция армий шла полным ходом.

Друзья не принимали участия в общем празднестве. Единственно, что они сделали, это перехватили из бочек с закуской, немного утолив бурчащие желудки.

- Давай сбежим. Сейчас! - предложил Эйсай, – пока все пьяные.

- А как поймают? За дезертирство во все времена наказание было одно. Нам чудом удалось избежать казни, лучше не испытывать судьбу.

- Ты меня удивляешь, Винклер. Раньше ты с головой кидался в авантюры, не думая о последствиях. И заметь, всегда выигрывал.

- Раньше мне нечего было терять. У меня не было прошлого, настоящего, будущего. Я не отвечал ни за кого, кроме себя самого. Теперь все изменилось.

Кипучая натура Эйсая не выносила бездействия.

- Так что? Предлагаешь ждать?..

В этот момент с возгласом: «Вот вы где!» - на них кто-то налетел.

Раскрасневшийся и, видимо, поправивший здоровье местный лекарь Филипп Бальмон свалился к ногам друзей. Куцая бородка гордо торчала, напоминая штандарт победителя или знаменитый орган графа. Старик в одной руке сжимал тяжеловатый для него меч, а другая не отпускала полуторалитровую глиняную кружку. Жидкость едва покрывала дно.

- В-выпейте со мной, д-друзья! – алхимик сфокусировал на них мутные глаза, и тут же вздернув меч над головой, что есть духу, заорал: «Врагу не сдается наш гордый народ!» - икание прервало песню, но не убавило боевого духа воителю. – Смерть лесным уродам! – рявкнул он и тут же с сожалением добавил. - Жаль женщин их насиловать нельзя.

- Что за лесные уроды? – Рип поддержал готового упасть алхимика.

- Страшные и вонючие. Я как-то видел одного, чуть не вырвал. Жуть! Они живут в лесу и питаются всякой гадостью. Мох, там, листья, червяки. Тьфу! – старик попытался сплюнуть, но с трудом, не без помощи Рипа, удержал равновесие. – И ведь сколько раз им говорили: живите по-человечески, стройте дома, города, перестаньте жуков есть. Так нет же, нравится им, видите ли. Если каждый начнет делать, что нравится, это что же будет? Никакого порядку! Ну ничего, не хотят по-хорошему, мы им покажем, - старик вновь воздел меч и заунывно затянул: «Ой, кто-то с горочки спустился…»

- Погоди, - прервал его Эйсай. – За это вы их ненавидите? Что они живут в лесу и едят не то, что вы?

- Тебе мало! Сказано, уроды! На нас не похожи, а землю нашу топчут. Отцы и деды ее, понимаешь, потом-кровью, а они… барон предлагал им: отдайте все сокровища, платите налоги… так нет. А зачем, я вас спрашиваю, дикарям сокровища. Что они делать с ними будут?

- А вы, конечно, найдете, куда пристроить?

- А то! А еще говорят, - голос астролога понизился до шепота, - где-то в лесу у них есть самый главный храм и там святыня. Что это, никто не знает, но мы ее отвоюем.

- А если это какая-нибудь безделица? Скажем, кусок камня, или деревянная статуя их бога?

- А нечего деревяшкам поклоняться. Взяли моду! И, как это ненужная. Им нужно, значит и нам нужна!

- Зачем?

- Чтоб была! Этих дикарей давно следовало приструнить, а то распустились! Еще и нагло заявляют - Мера их планета. Вот вам! – старик неловко скрутил фигуру из трех пальцев и, пристрастно осмотрев сие произведение, ткнул им в темноту.

- Из речи барона, мы поняли, ваши дикари жили на планете еще до колонистов.

Старик сначала приложился к кружке, а затем скосил подозрительный взгляд на Эйсая. Секунду он шатался, собираясь с мыслями, а затем родил из глубины души полное ненависти слово:

- П-предатель! – кружка была отброшена, обе худые руки вцепились в меч, и все это, шатаясь и запутываясь в собственных ногах, поплелось на нихонца.

По всей видимости, юноша невольно затронул больную тему.

Эйсаю не составило никакого труда увернуться от «нападения». Увлекаемый мечом, старик понесся в темноту. Вскоре оттуда послышался крик:

- Куда прешь, грязный куллрассовец!

В ответ раздалось что-то о происхождении матери графа Паверлесса, затем звук удара, затем еще и, наконец, лагерь огласил полный недоумения возглас:

- Наших бьют!

Кто кричал и к кому обращался неизвестно, но волшебные два слова произвели эффект разорвавшейся бомбы…

Утро. Стоны перепивших и громкие крики пострадавших во вчерашней потасовке.

Просыпающиеся люди, с трудом вспоминая вчерашнее, удивленно разглядывали порванную одежду, синяки и ссадины.

Наверное, единственные непьющие Рип с Эйсаем, помнили, как едва начавшаяся драка через время сама собой вновь переросла в коллективную попойку.

Со всех концов поляны, в надежде облегчить страдания, к опустевшим бочкам начали подтягиваться гвардейцы.

Мимо друзей, где-то потеряв свой меч и большую часть храбрости, пронесся Филипп Бальмон.

У бочек началось самое настоящее столпотворение.

- Стро-о-йся!! – предрассветную тишину разорвал крик командира.

Разочарованные солдаты поплелись выполнять приказ. Воины шатались, половина растеряла и не успела найти оружие, над армией стоял стойкий дух перегара.

Перед строем появилась толпа военачальников. И в руководящем стане не обошлось без выяснения отношений, ибо часть командиров постанывала, а другая неловко пыталась скрыть следы вчерашней размолвки. У самого сэра барона под правым глазом красовался огромный фиолетовый синяк, а прихрамывающий граф не отнимал платок от вспухшей челюсти.

- Орлы мои! – речь барона слегка запиналась. – Сегодня великий день! Сегодня мы, наконец, покажем лесным уродам, кто здесь хозяин! Они трусливо притаились в своих норах, они прячут от нас свои сокровища, которые по праву должны принадлежать нам! Дети мои! Не жалейте никого. Сметем уродов с земли нашей! Отдадим жизни за святое дело!

Под жидкие восторженные крики, командование удалилось. Допивать вчерашнее.

Через время разбрелись и командиры, а затем и армия. Похмеляться, собирать оружие, довыяснять отношения.

К обеду они тронулись.

Гордо вышагивая в арьергарде полка, Винклер и Эйсай пребывали в мрачном расположении духа.

- Который час? – уже в который раз за утро спросил Рип.

Эйсай покорно достал хронометр.

- Два пополудни.

- Может, твои часы спешат, отстают, может все еще образуется? – но Рип и сам понимал тщетность надежды. Два часа. Хронометр, установленный по прибытии на трое суток, неумолимо показывал, что уже два часа, как злополучный Тай-Суй должен был вернуть путешественников обратно.

- Говорил тебе, сбежали бы вчера. В замке, наверняка, почти никого не осталось, могли бы попробовать захватить звездолет… но что уж теперь… - Эйсай досадливо махнул.

- Я надеялся на машину времени. В конце концов, это был самый легкий путь.

- Легкий не значит правильный. Теперь еще и воевать придется неизвестно с кем.

- Посмотрим, может, в суматохе боя удастся смыться.

Вскоре армия подошла к опушке темного леса. Этот лес не походил на знакомый, тот в котором очутились друзья в момент прибытия на Меру.

Деревья стояли плотно друг к другу, массивные толстые стволы образовывали почти сплошную стену, а сквозь туго переплетенные кроны с трудом проникал солнечный свет. Вся картина производила угнетающее впечатление.

Доблестная армия слегка поутихла.

- Чего стали! – взялись за свое дело командиры. – Деревьев никогда не видели? А ну по полкам, р-разберись, живо!

- Первый Гвардейский ко мне! – рявкнул их офицер. – Стройся!

Люди начали неохотно выполнять приказы. Вскоре войско вытянулось в длинную цепь вдоль опушки. Перед каждым из полков стоял офицер и напутствовал подчиненных.

- Поздравляю! – во всю орал рыжеусый. – Вам досталась самая почетная задача! Вы первыми вступите в лес. Гордитесь! Конечно, из десяти выживет один… но за каждого мы, сзади идущие, отомстим сполна. За каждого, слышите, за каждого из вас, мы убьем по пять, нет, десять, дикарей. Ура!

Перспектива умереть, пусть и отмщенными, не особенно вдохновила бойцов, некоторые начали пятиться, тут же натолкнувшись на пики регулярного войска.

- Они будут прикрывать ваши тылы, - пояснил командир, хотя было понятно, что солдаты здесь совсем не для этого. – Щедрость его милости барона не знает границ! По личному приказу, каждому солдату выдается по одной стопке водки и пяти монетам. Водка - сейчас, монеты – после боя. А теперь, мои соколы, вперед! – вопреки собственным словам, командир рванул им навстречу, ловко расталкивая опешивших бойцов. Его голос донесся откуда-то из-за спин солдат заградительного отряда. – Я с вами!

Поощряемый пиками, первый гвардейский двинулся в свою первую атаку…

Поначалу все шло, как по маслу.

Они вбежали в лес и, неспешно пробираясь между деревьев, не встретили никакого сопротивления.

«Может здесь вообще нет дикарей», - с надеждой подумал Рип, как тут, с криком свалился один из бойцов. Из груди у него торчало грубо выделанное древко копья…

В следующую секунду, такие же копья полетели со всех сторон.

Люди падали замертво, кругом стоял невообразимый крик. Не имея ни малейшего желания вступать в бой и рисковать собственными жизнями, Рип с Эйсаем, как настоящие герои, спрятались за дерево.

Их примеру последовало большинство бойцов.

Некоторое время копья еще летали, разрезая воздух и втыкаясь в стволы, но вскоре противник понял тщетность обстрела, и дикари решили пойти в атаку.

Зашуршали кусты, затрещали ветки, воздух огласил воинственный клич и из-за деревьев посыпался… лесной народ.

Хотя бы в этом барон оказался прав. Дикари, действительно, были отвратительны. При взгляде на аборигенов, обычного человека вывернуло бы наизнанку, настолько они воплощали в себе все то, что ассоциируется у людей с уродством.

Издали они, наверное, походили на людей: двуноги, двуруки, одноголовы, прямоходящи… но только издали. И эта схожесть только усиливала отвращение.

Тело с зеленой кожей и очень редкими жесткими волосами, больше похожими на толстые иглы, все было в отвратительных волдырях, язвах, бородавках. Оно дышало и подрагивало. Казалось, что из этих образований вот-вот начнет сочиться гной. Руки тонкие, с тремя суставами, сплошь перевитые уродливыми венами. Пальцы неимоверно длинные, заканчивающиеся когтями. И, наконец, лицо: ввалившийся нос, лысый с наростами череп, рот широкий, почти до ушей с множеством острых кривых зубов.

Вооружены они были короткими копьями и дубинами.

Первый дикарь подлетел к ним и, не останавливаясь, обрушил крючкообразную дубину на голову ближайшего бойца, ужасное лицо повернулось к Рипу. Даже с такого расстояния юноша почувствовал нестерпимую вонь, исходившую от урода.

Издав воинственный крик, дикарь, понесся на Винклера. Не долго думая, Рип поднял свою палицу и двинулся навстречу. Оружие скрестилось. Лесной обитатель был намного сильнее Винклера, но заметно менее искушен в искусстве боя. Винклер улучил момент и нанес удар по верхней части бедра противника и, когда тот оступился, обрушил тяжелый конец палицы на голову. Темно-красная, почти бурая кровь, пополам с мозгами, брызнула в разные стороны.

Рядом показался запыхавшийся Эйсай. Острие меча нихонца было окрашено в красно-бурый цвет.

- Слушай, эти ребята все напирают. Если мы решили рвать когти, сейчас самое время!

- Ты прав, но сразу назад нельзя, там солдаты. Давай зайдем в тыл к своим и двинемся по линии фронта, авось где найдется окно.

- Тогда побежали!

Сбив очередного дикаря, друзья пустились наутек.

Как это иногда бывает, битва не шла. Через некоторое время после начала, вместо массированного наступления, дерущиеся разбились на мелкие группы и линия нападения (или линия обороны) сместилась и искривилась до неузнаваемости. Причем сами командиры с трудом представляли, что сейчас делалось под деревьями.

После ополчения, нападающие ввели регулярную армию, на что дикари ответили своими силами, потом в ход пошли личные гвардии, а потом, решив, что пора, резерв.

Теперь командиры беспомощно топтались на опушке, не решаясь сунуться под темные кроны и только по звукам догадываясь, что сражение все еще продолжается.

Именно это наблюдали, притаившиеся в подлеске, Рип и Эйсай. Не рискуя показываться на открытом месте, где их могли расстрелять из арбалетов, как дезертиров, или вновь отправить в бой, друзья решили дождаться либо вечера, либо возвращения основных сил.

Утомленные длительным ожиданием командиры, разложив столы, присели перекусить, а заодно и обсудить дальнейшую тактику боя, если, конечно, она у них была.

Совсем неожиданно, из глубины леса, эхо донесло радостный крик, подхваченный множеством человеческих глоток.

- Победа! Победа-а-а!

Действительно, звуки битвы начали стихать, а приветственные крики раздаваться все ближе и ближе. Похоже, прямо в сторону командиров двигалась огромная толпа народа. Благоразумно переменив позицию, друзья принялись ожидать дальнейшего развития событий.

Из леса начали выходить уставшие люди. Сначала один, за ним второй, потом еще и еще… вскоре они повалили толпами. В руках оружие, тела изранены, в глазах радостный блеск.

Наконец появилась самая многочисленная и кричащая толпа. В центре ее, подставив плечи, люди несли некий предмет, накрытый сверху серой тканью.

Растолкав изумленных командиров, навстречу воинам, сопровождаемый скрипом доспехов, выступил собственной персоной сэр Артур Куллрасс.

- Победа! Мы показали уродам! – к барону подбежал один из самых рьяных горлопанов.

- Что это? – барон кивнул на накрытый предмет.

- Святыня, сокровище, которое подлый лесной народ веками прятал от нас. Теперь оно по праву принадлежит вам, мой господин.

- Вот как, - барон подбоченился, он даже оглянулся на подчиненных, мол, видали. – Давай сюда, показывай.

Носильщики поставили предмет на землю, кто-то сдернул покров… было заметно, барон, а с ним и остальные, с трудом сдержали разочарованный возглас. Еще бы, они ожидали блеска золота, драгоценных камней, а это… даже не блестит. И совсем не похоже на сокровище, о котором вот уже многие годы ходят легенды. А вообще… кто их знает, дикарей этих…

- Молодцы! – похвалил барон, потому что что-то нужно было сказать. – Возвращаемся в замок!

Сидящие невдалеке в кустах Рип с Эйсаем, также с трудом смогли сдержать возглас… изумления.

Ибо вещь, так разочаровавшая барона, была… машиной времени. Точной копией Тай-Суя.

Победоносная армия возвращалась домой. Ряды ее заметно поредели. В арьергарде, опасаясь преследования дикарей, двигались более-менее боеспособные силы. Люди шли, гордо выпятив груди и задрав подбородки к безоблачному небу. Они сделали свое дело!

Впереди всего войска, сразу за авангардом и командующими, на тяжелой подводе, везли Тай-Суй. Или не Тай-Суй…

Они поставили его на возвышение, так чтобы практически любой мог видеть, за что боролся, хотя и совершенно не представляя, что и зачем это.

Наверное, единственные, кто могли дать ответ на вопрос об установке дикарей, были вновь примкнувшие к войскам Рип с Эйсаем.

- Невероятно, - Винклер все еще не мог поверить своим глазам. – Тай-Суй? Здесь?

- Ты не хуже меня знаешь, это не Тай-Суй. Тот благополучно остался в Нихонии и не желает возвращать нас. Если бы мы попали в любое другое, не наше время, могли бы подумать, что видим перед собой прошлое Тай-Суя, а так… Перед нами абсолютно схожая, но вместе с тем совершенно другая машина времени.

- Невероятно, - вновь прошептал Рип. – Мне и в голову не могло прийти, что где-то в галактике существует еще одна машина времени.

- Или не одна…

- Положим, тут ты загнул. Возраст Тай-Суя, как, наверняка, и этой штуки исчисляется сотнями веков. Будь где-то еще одна машина времени, за такой промежуток, она непременно проявилась бы.

- Может она и проявляла себя, да только мы не знаем. Ты вспомни, как генерал Гордон вышел на наш Тай-Суй. Он изучал легенды, предания и, в конце концов, выделил одну, нашу, где говорилось о некоем сверхоружии, принадлежащем императорской семье. А подобных легенд ходит сотни, если не тысячи по галактике. Если хотя бы сотая, тысячная, десятитысячная часть из них правда. Не всегда это машина времени, но кто поручится, что где-то на далекой планете, в руках правителя не находится еще один, подобный этому, или нашему Тай-Суй. Возможно, он забыл или не знал, как им пользоваться, возможно, он поломан, или пылится и заброшен, но там, где есть два Тай-Суя, может оказаться и третий, и десятый, сотый. Кто знает сколько и зачем их наштамповали прогомианцы.

- И куда дели.

- Верно. Возьмем хотя бы здешнее племя дикарей. Кто скажет, сколько бы еще простояла у них машина времени, пока они не разобрались бы в ее назначении. Или не разобрались бы никогда.

- Знаешь, о чем я подумал, - Рип посмотрел на подводу с установкой. - Ведь мы не случайно на этой планете. Не знаю, кто или что нас забросило сюда, но из миллионов возможных комбинаций миров и времен, оно выбрало именно эту. Как это происходит? Мы ведь собирались прыгнуть совсем в другое место.

- Может у машин времени есть некая связь?

- Если и есть, для чего мы здесь? Какая цель, смысл? Как я уже говорил, с одинаковым успехом мы могли оказаться в тысяче других мест. Уж не знаю, что там у них, связь, или случайность, но мы почему-то очутились на Мере и именно в период конфликта между людьми и дикарями, и именно, когда люди, наконец, забрали у последних их реликвию.

- Может ты ищешь и думаешь о том, чего никогда не было. Может, нет ни цели, ни смысла. Мы просто попали сюда, и все тут. Более того, боги, дьявол или еще кто, дали нам шанс вернуться домой. Вернуться почти мгновенно.

- Я тоже думал об этом. Если повезет, мы можем уже сегодня оказаться в Нихонии.

- Да, а потом вернуться и купить, выменять, захватить силой, в конце концов, их машину. Все равно они ни черта не смыслят в ней. Один Тай-Суй хорошо, а два лучше.

- Ты, я смотрю, уже все распланировал, - признаться, Рип и сам подумывал о подобном.

- А как иначе? И это дополнительный шанс спасти Марико.

- Не знаю, насколько шанс, но сделаем, как ты сказал. Отправимся домой, а потом вернемся, и этот Тай-Суй будет наш.

Столы поставили в самом большом, банкетном зале замка. Весть о победе Куллрасса и Паверлесса далеко разнеслась, и к праздничному ужину начали подтягиваться многочисленные соседи: барон Меласс с наследником, сэр Артлесс со своими двенадцатью рыцарями, граф Шамлесс, как всегда не путешествующий без обширного сопровождения, большую часть которого составляли молоденькие пажи.

Все они пришли засвидетельствовать почтение мужественным и бесстрашным героям и взглянуть хотя бы одним глазком на полумифическое сокровище лесных дикарей.

Увидев, многие довольно неумело скрывали разочарование. Лишь дочь Шамлесса – восемнадцатилетняя красавица в три обхвата толщиной, не удержалась и громко воскликнула:

- Фи, он даже не золотой! – на нее тут же цыкнули, а отец поспешил рассыпаться в извинениях.

Святыню дикарей поставили на возвышении в центре зала, чтобы каждый из присутствующих мог любоваться на нее со своего места.

Для непосредственных участников компании – солдат, накрыли столы во дворе замка, где они также могли придаваться веселью, обмывая свою победу и прославляя графа.

Наконец гулянка началась.

Сидя во главе стола, сэр Артур Куллрасс, первое время внимательно и с удовлетворением вслушивался в произносимые в его честь и честь его компаньона тосты. Гости не скупились на лесть. Один прославлял неимоверные полководческие таланты, другой оценил воинское искусство, третий всю компанию, четвертый красоту доспехов (тост касался только барона), затем начали пить за смерть дикарям, за погоду, за встречу, и так далее. Веселье перешло в ту фазу, когда гости разбились на группки, в которых каждый норовил перекричать соседа.

На стоящую в центре машинерию уже никто не обращал внимания. Кто-то из гостей запустил в нее тяжелой полуобглоданной костью барашка. Кость попала в пульт. Раздались веселые крики. Остальные подхватили эту игру и вот уже целый град костей, объедков, фруктов, тарелок полетел в сторону реликвии дикарей. Кто-то метил в металлические стойки, кто-то норовил попасть в пульт, кто-то сбить некое подобие антенны наверху. Каждый старался внести посильный вклад в новую забаву, пока вконец охмелевший досточтимый сэр Шамлесс, под общий хохот и подбадривающие крики, не забрался на возвышение и на глазах у почтенной публики, не опорожнился на коконоподобное сооружение опутанное нитями.

- Так им и надо! – неслось со всех сторон.

- Дикари!

- Знай наших!

- Теперь это наша вещь!

Утомленные дорогой гости и хозяева на этот раз закончили довольно рано. Едва перевалило за полночь, как они уже дружно храпели, завалившись прямо под столы…

По темным ночным переходам дворца крались десятеро.

Десять, казавшихся одинаковыми фигур. Все в темных одеждах, все одинаково бесшумные. Они ждали давно, в одной их гостевых комнат замка, не принимая участия в общем празднестве. Хотя нет. Их было одиннадцать. Впереди, так же тихо ступая, шел главарь.

Рип с Эйсаем замерли на пороге банкетного зала. Некоторое время друзья прислушивались.

- Кажись, все чисто, - прошептал Эйсай, - можно идти.

В помещении стоял стойкий, ни с чем не сравнимый запах гулянки, со всех сторон слышался заливистый храп.

Аккуратно пробираясь между столами и битой посудой, стараясь не наступить на спящих гостей, друзья начали подкрадываться к машине времени.

Подойдя на достаточное расстояние, Эйсай потянул носом.

- Фу, ну и несет же от этой штуки. Дикари ее вместо туалета использовали, что ли?

- За дикарей не скажу, но вот люди вполне могли.

- Ладно, давай скорее выбираться отсюда, а то меня скоро стошнит от проклятого запаха, - Эйсай начал взбираться на помост.

- Тихо! – прошептал Рип. Сквозь храп и стоны спящих, они отчетливо услышали шаги.

Друзья только и успели повалиться на пол, слившись с массой гостей, как на пороге появилось одиннадцать темных фигур.

- Кто это? – одними губами спросил Эйсай, но Винклер сделал ему знак замолчать.

Посетители не прислушивались и не смотрели по сторонам. Переступая через гостей, они целенаправленно двигались к постаменту с установкой.

Неожиданно в дальнем конце зала поднялась всклокоченная голова. Секунду, моргая заспанными глазами, голова наблюдала, как одиннадцать одетых в черное людей продвигаются среди гостей, а затем, сообразив, что происходит нечто неладное, открыла рот для крика.

- Трево… - незадачливый гуляка, так и не успел договорить. Вернее, ему не дали. Ночные гости сжимали в руках небольшие темные предметы. При первых звуках голоса несчастного, один из них быстро направил на него этот предмет, и полумрак зала рассек тонкий как игла луч. Так и не закончив, гость свалился с прожженным горлом.

Видевший это Винклер сам чуть не вскрикнул. «Бластеры! Здесь!» На отсталые, к тому же непрерывно воюющие планеты, типа Меры, современное оружие попасть не могло. За этим строго следило и Содружество, и менее многочисленная Лига Планет, да и местные, чуть что не замедлили бы заложить нарушителя.

Однако факт оставался фактом. Один из злоумышленников применил бластер. Вещь, которой в принципе не должно, да и не могло быть на планете.

И еще одна деталь поразила Рипа. Сверкнувший луч на долю секунды озарил нападавших, однако этой секунды юноше хватило. Возглавлял их граф Джон Паверлесс. Молчаливый соратник барона.

Граф Джон Паверлесс подлетел к стрелявшему.

- Идиот! Я же сказал, пользоваться оружием только в крайнем случае. Ты мог перебудить половину гостей.

- Или тот своим криком поднял бы их, - невозмутимо парировал стрелок.

- Ладно, но впредь без надобности не палите. А вы чего стали! – прикрикнул граф на замерших у постамента людей. – Снимайте и пошли отсюда, пока еще кто-нибудь не очухался.

Люди подняли установку. Действовали они тихо и слажено, без лишних движений и ненужных звуков. Вскоре установка, на плечах пятерых из похитителей, благополучно уплывала из храпящего зала.

- И что нам теперь делать? – едва исчезли незнакомцы, зашептал Эйсай. – Ты видел, у них бластеры.

- А что остается? Пошли за ними.

Через черный ход, похитители вышли на задний двор замка. Было на удивление тихо. Звуки попойки почти не долетали сюда, лишь луна призрачным светом озаряла безмолвно снующие тени.

Похитители принялись грузить машину времени на стоящую здесь же, видимо, заготовленную заранее подводу.

Притаившиеся Рип с Эйсаем молча наблюдали за незнакомцами в темном. Нихонец толкнул друга в бок и указал на противоположный край двора. Поначалу Винклер ничего не увидел, но вот одна из теней сдвинулась со своего места. За ней другая. Третья.

Занятые погрузкой люди графа не видели, да и не могли видеть происходящего за ними движения.

Атака началась неожиданно и абсолютно бесшумно. Почти неподвижные тени вдруг ожили и разом кинулись на ничего не подозревающих похитителей.

Следящие за схваткой друзья в тусклом свете луны узнали бледную в наростах кожу, руки с когтистыми пальцами, раскрытые в беззвучном крике рты. Лесные дикари. Они пришли за своим сокровищем.

Несколько людей графа тут же свалились, пронзенные копьями. К чести остальных надо сказать, они быстро сориентировались, отступили за подводу и открыли огонь. Сверкнули лучи бластеров, скосив несколько нападающих и вынудив остальных отступить.

На стороне лесных жителей было численное преимущество, однако люди были лучше вооружены, так что силы оказались примерно равны.

Некоторое время сражающиеся обстреливали друг друга из укрытий, а затем аборигены пошли в атаку.

Они бежали сплошным строем, и людям не составляло труда попадать в них, но на месте убитого тут же возникал новый, и атака продолжалась. Похоже, машина времени для лесных жителей была настолько ценна, что те перестали считаться с собственными жизнями. Расстояние было небольшое, и дикари быстро преодолели его. Схватка закипела уже у подводы.

Не собираясь вмешиваться, друзья наблюдали сражение. Вскоре, выстрелы начали сверкать все реже, а затем и вовсе прекратились, как и свист копий. Над двором вновь повисла первозданная тишина, нарушаемая лишь далекими возгласами гуляющих.

У подводы никто не шевелился, как будто минуту назад здесь не кипела кровавая стычка.

Друзья посидели еще некоторое время.

- Они что, перебили друг друга? – первым не выдержал Эйсай. – Почему никто не забирает установку?

- Может, затаились и ждут, как проявит себя противник.

- Знать бы кто еще победил.

- Тебе не все равно? Хоть так, хоть эдак, установка уплыла из наших рук.

- Тут ты не прав, попади она к дикарям, мы ее точно не увидим, а вот у людей…

От подводы раздался тихий стон.

- Слышишь? – Рип поднял руку, призывая к тишине. – Кому-то нужна помощь.

- Ага, не успеешь вылезти, как тебя или из бластера скосят, или копьем проткнут.

Они посидели еще некоторое время. Стон несколько раз повторился, но вскоре затих.

- Пошли что ли? – снова не выдержал Эйсай.

- Только осторожно.

Оголив мечи, друзья начали неспешно красться к месту недавнего сражения.

У подводы никто не шевелился. Прожжённые бластерами трупы дикарей лежали вперемешку с проткнутыми телами представителей рода человеческого, и никто, абсолютно никто не подавал признаков жизни. И машина времени безмолвно возвышалась над всем этим.

- Как это ни невероятно, но, похоже, они действительно перебили друг друга.

- Тогда чего ждем? Само провидение посылает нам шанс. Увезем отсюда установку и спрячем в укромном месте, чтобы до нашего возвращения ни дикари, ни барон ее не нашли.

Обходя подводу, Эйсай наступил на что-то мягкое. В ответ раздался слабый стон. Юноша посмотрел вниз и увидел перекошенное болью, уродливое лицо лесного жителя. Внутри поднялась волна отвращения.

- Фу ты, нечисть проклятая! – нихонец занес меч над уродливым телом.

- За что хочешь лишить меня жизни, человек? – донеслось снизу.

Голос был со странным произношением и нихонец не сразу сообразил, что это обращается к нему раненое существо.

- Что я не такой как ты, или, что вернуть хотел то, что силой отобрали у нас вы?

Эйсай опустил оружие. А правда, почему он так возненавидел дикаря. Ни он, ни собратья его не сделали юноше ничего плохого… Просто их вид… и запах…

Подошел Рип.

- Что здесь у тебя?

- Один жив, - Эйсай указал вниз. – И разговаривает по-нашему.

Винклер склонился над телом и бегло осмотрел его.

- Рана не очень серьезная, если оказать помощь, он будет жить.

- И что нам теперь делать? Не возиться же с больным дикарем, которого здесь ненавидят все и вся.

- Но и оставить его мы не можем.

- К южным воротам отвезите, - прошептал абориген. - Ждут там.

- Ты как? – Эйсай беспомощно посмотрел на Рипа.

- Что делать, поехали, только сначала нужно где-то спрятать установку.

- Нет! – неожиданно громко запротестовал раненный. – Без Текруптнга я не поеду. Он принадлежит моему роду, без него гибель и изгнание нас ждет. Лучше убейте здесь.

- Ты посмотри! - всплеснул руками Эйсай. – Еле дышит, но торгуется. Ты удивишься, приятель, но нам он тоже нужен и не меньше, чем тебе.

- Погоди, Эйсай, - Рип нахмурил лоб, - а ведь это выход. Мы искали, где спрятать машину времени, а что может быть лучше леса, где она простояла века до этого.

- А домой?

- Домой можно отправиться и из леса, да хоть не снимая ее с подводы. Нам просто нужно спасти этого парня и узнать где они будут ее держать.

- Ох и добрый же ты.

Винклер склонился над раненным.

- Кончай пустой разговор, давай, ты за ноги, я – плечи.

Они аккуратно погрузили раненного на подводу, рядом с установкой. Того начала бить мелкая дрожь – его лихорадило. Недолго думая, Рип принялся стаскивать с мертвых людей одежду, Эйсай начал помогать другу. Часть одежды они использовали на повязку, остальной укрыли раненного.

- С-спасибо, - с трудом прошептали уродливые губы.

- Эйсай! – Рип огляделся по сторонам в поисках друга. Тот как раз присел над одним из трупов, что-то рассматривая. – Поехали!

Нихонец движением руки поманил Рипа к себе.

- Что там еще?

Тело принадлежало раздетому до пояса графу Паверлессу.

- Гляди сюда, - нихонец указал на плечо покойника. На белой коже темнела наколка, изображавшая глаз со звездообразным зрачком в центре.

Рип не поверил своим глазам.

- Сектанты! Здесь? А остальные?

- Я проверил еще двоих из его людей, у всех такие же знаки.

- Не может быть… но, что они делали на Мере?

- Вероятно, охотились за машиной времени. И мы им помешали.

- Так вот кто и зачем подбил барона Куллрасса на поход против дикарей. Но если есть эти, значит, у них могут быть союзники. Нужно как можно скорее сматываться отсюда.

- Согласен и лес для нас лучшее место.

Скрип несмазанных колес телеги и тяжелое дыхание тащивших ее - вот, пожалуй, и все звуки, которыми их небольшой кортеж нарушал тишину леса.

Сопровождаемыми недружелюбными (хотя, может, так они выражают крайнее радушие) взглядами аборигенов, друзья молча следовали за подводой в кольце вооруженного эскорта.

Местных нельзя было винить. За прошедшие столетия, а в особенности за последние два дня, представители рода человеческого успели сделать столько гадостей, что хорошо еще путешественников не убили сразу, как только заметили.

- Вот и отправились домой, - Эйсай кинул тоскливый взгляд на укрытую и тщательно охраняемую машину времени. – Фиг когда мы еще увидим этот Тай-Суй. Как только в племя доберемся, они сразу его в какую-нибудь пещеру замуруют, еще на тысячу лет. А потом праздник устроят с плясками и кушаньем, а мы на нем в качестве главного блюда… или десерта…

Винклер и сам жалел о своем поступке. Всего каких-нибудь два часа назад, такая близкая дорога домой, сейчас вновь отодвинулась на неопределенный срок.

Как и было условлено, аборигены ждали у южных ворот. Появление Рипа с Эйсаем, пусть и со святыней на подводе, отнюдь не вызвало бурных оваций. Если бы не своевременное вмешательство спасенного раненного, пришлось бы спасать уже друзей. Если есть спасенье от летящих копий.

Переговорив с пострадавшим соплеменником, дикари выстроились в походном порядке и потянулись к родным пенатам, не забыв взять в кольцо обоих спасителей, или уже пленников.

Благо хоть руки им не связали.

Небо начало сереть. Мобильный отряд двигался много быстрее, нежели армия до этого, к тому же дикари, справедливо опасаясь погони, с самого начала взяли быстрый темп. Так что когда окончательно рассвело, Рип с Эйсаем увидели опушку того самого леса, где еще день назад проходило сражение.

Далее им завязали глаза, взяли за руки, и отряд продолжил путь.

Проводники петляли и несколько раз меняли направление. Возможно, специально. Вскоре Рип окончательно запутался, с одинаковым успехом они могли находиться как на месте, откуда начали путь, так и в другом лесу.

В бесконечных блужданиях прошло еще около двух часов. Наконец процессия остановилась, и пленникам вернули способность видеть. В первую секунду Рип невольно прищурился, от внезапного перехода от темноты к свету. Рядом удивленно моргал Эйсай, а вокруг… Они стояли посередине обширной поляны, окруженной лесом. Поляну буквально усеивали сложенные из сухих веток крыши землянок, из многих отверстий в крышах поднимался дым. Деревня. Лесная деревня дикарей.

На поляне стояли обитатели деревни: мужчины, женщины, дети, – запах стоял нестерпимый. Одинаково безобразные лица и одинаково светящаяся ненависть в глазах. Среди дикарей множество было с ранениями.

- Сейчас начнут рвать на куски, - пошутил Эйсай, однако в голосе нихонца было что-то такое, будто он сам с трудом верил, что это шутка.

Один из аборигенов, судя по сгорбленной фигуре и сморщенной, потерявшей первоначальный болотный цвет коже – старик, вышел вперед и обратился к племени.

В языке было заметно преобладание согласных, чаще других употреблялось словосочетание похожее на «кр», так что казалось, оратор каркает.

Говорил старик недолго, и по окончании все племя начало нехотя расходиться.

Выступающий обернулся к людям.

- Приветствовать чужеземцы на земле Шабкартнг. Мое старейшина, мое хранитель Текруптнга. Мое Куортыгодн имя. Спасти Текруптнга и спасти моего сына вы. Его Гуартыкодн имя. Все рассказать Гуартыкодн. Гости желанные будет.

И более не говоря ни слова, поплелся в сторону одной из самых больших крыш. Друзьям ничего не оставалось, как двинуться следом.

Внутри землянка оказалась просторна. Перегородками, состоящими из деревянных балок и натянутыми между ними шкур, она даже разделялась на несколько комнат.

Был здесь и потайной лаз, наверняка ведущий или в соседнюю землянку, или вообще в лес, а также коморка для хранения продуктов.

Отапливалось и освещалось жилье небольшим очагом, дым от которого никак не хотел попадать в отверстие в крыше, поэтому первое время, друзья шумно закашлялись и принялись тереть, начавшие слезиться, глаза.

Рядом с очагом лежал закутанный в шкуры спасенный ими абориген. Он спал. Над больным витал стойкий запах лекарственных трав. У изголовья, на корточках сидели две самки – одна молодая, другая в возрасте. Возможно жена и дочь хозяина, а может и две жены. Женщины непрерывно раскачивались и тихонько подвывали.

При появлении гостей они замолкли и проворно забились в угол, кидая в сторону чужаков настороженные взгляды.

Старик, кряхтя, уселся у костра, подбросил в него охапку сухих листьев, отчего тот задымил сильнее прежнего.

- Знахарь уйти, - сообщил абориген. – Сын жить. Благодарность вам.

- Мы рады этому и были счастливы помочь, - отвечая, Рип вытирал слезы.

Не глядя на него, старик продолжил.

- Племя беспокоиться, я беспокоиться. Одевающиеся в чужие шкуры спасли шаабка. Одевающиеся в чужие шкуры вернули Текруптнга, который отобрали у нас.

- Верно, мы носим чужие шкуры, - Рип указал на свою одежду, - но с людьми, похитившими… Текруптнга и ранившими вашего сына, не имеем ничего общего. Они такие же враги нам, как и вам.

- Странно говорить, носящий шкуры. Мочь быть враг члены одного племени, мочь предать своих, чужака спасти. Не понять это.

- Теперь нас точно сожрут, - счел своим долгом вставить Эйсай.

Рип сделал знак помолчать.

- Разве вы не воюете с другими племенами за территорию, или за самок. Разве у вас никогда не было споров или столкновений?

- Спорить глупо - лес большой. Самка сама выбирать с кем жить. Глупо убивать, можно легко говорить. Но я понимать тебя. Я видеть, мне рассказывать вожди других племен - ваши соплеменники убивать подобных себе. Не понять этого. Или у вас не было Небесных отцов, которые давать заповеди и давать Текруптнга?

Друзья удивились.

- Вы знаете тех, кто подарил вам маши… Текруптнга!

- Память, пока живы шаабка будет жить в умах шаабка.

- Ты не можешь сказать нам, как давно это было?

- Давно. Носящих чужие шкуры не было. Не было этого леса. Все народы шаабка жить в одном месте.

Рип повернулся к Эйсаю.

- Старик астролог говорил, что земляне заселили Меру пятьсот шестьдесят лет назад. А Тай-Суй появился еще раньше, когда аборигены жили одним племенем. Ты понимаешь, что это может означать?

- Уж не хочешь ли ты сказать, что машину времени на Мере оставили лично прогомианцы? Подумай сам, почти невозможно. Прогомианцы жили миллионы лет назад! Сомневаюсь, чтобы культура аборигенов насчитывала столько времени и уж конечно маловероятно, чтобы зеленокожие, если это и так, до сих пор помнили об этом.

- Может, ты и прав, а может и нет. Что мы знаем о галактике, о планетах, о народах, населяющих эти планеты? Прогомианцы могли заглядывать в будущее, возможно, они специально оставили одну из своих установок на Мере, так как знали о медленном развитии здешней цивилизации и понимали, что владеть Тай-Суем и противостоять открывающимся соблазнам может только высокоорганизованное и высоко моральное общество. Общество, которое мы не имеем ни на одной из планет, но возможно будем иметь в будущем.

- Из твоих слов вытекает, эти, мягко говоря, некрасивые дикари и есть тот костяк, из которого разовьется будущее общество гармонии?

- Во-первых, положим, ты для них тоже далеко не эталон красоты, а во-вторых, посмотрел бы я, как бы ты назвал питекантропа, а ведь это, между прочим, твой далекий предок. Внешность не главное. И даже ум далеко не главное. Главное, что здесь, - Рип постучал себя по груди, - в душе. Главное, какие моральные ценности вырабатывает общество в своем развитии, как оно будет следовать им. Из-под палки, как большинство из нас, или сознавая и признавая всем естеством, чтобы даже пол мысли не проскользнуло поступить против правил. Может, в этом плане шаабка окажутся разумнее и достойнее нас.

Больной беспокойно заворочался во сне. В споре с Эйсаем, Винклер и сам не заметил, как повысил голос.

- Уйти из комнаты, не мешать выздоравливать Гуартыкон, - поднялся старик. - Вы устать с дороги. Постелить сухих листьев в дальней комнате. Вы отдохнуть. Женщины набрать плодов и кореньев для еда.

У друзей вертелось на языке еще множество вопросов, но после слов хозяина, они поняли, что действительно чертовски устали.

Утро встретило друзей тишиной и запахом свежескошенного сена. Во всяком случае, именно так показалось Винклеру.

Выбравшись в центральную комнату землянки, друзья увидели потухший костер. Из отверстия в потолке лился яркий дневной свет.

Раненый перестал метаться в бреду, сейчас он просто тихо спал. По земляным ступенькам друзья выбрались наружу.

Солнце светило во всю, окончательно показавшись из-за верхушек деревьев. На поляне полным ходом шли приготовления.

Телегу с установкой убрали, вместо нее посреди деревни возводилась сложная конструкция из перевязанных во многих местах бревен, палок, веток и листьев.

- Гильотина, - окинув все это профессиональным взглядом, констатировал Эйсай.

Винклеру конструкция показалась больше похожей на машину времени, как ее, используя подручные средства, изобразили бы дикари, о чем он сообщил нихонцу.

- Это духовка! – Эйсай категорично отвергнул умозаключения друга. – Нас вчера специально кореньями со специями накормили, чтоб потом времени не тратить.

Заметив друзей, к ним поспешил руководящий строительством Куортыгодн.

- Как отдыхать гости в мой дом? – не доходя нескольких шагов, поклонился он.

- Спасибо, хорошо, - в ответ поклонился Рип. – Простите нашу нескромность, но что это?

- Текруптнга, - ответил старик. – Мы строить его. Праздник! - Рип победно покосился на нихонца. – Приносить жертву, - Эйсай воспрял духом. - На священный огонь, - нихонец выпятил грудь колесом.

- Приходил ли лекарь, что он сказал о твоем сыне? – вежливо поинтересовался Рип.

- Забота я тронут. Знахарь быть. Злые силы покинуть Гуартыкодн, теперь он сил набраться. Будет жить.

- Мы счастливы слышать, что Гуартыкодн будет жить.

- А где Текруптнга? – невинно поинтересовался Эйсай.

Старик набычился.

- Мы относить его, где он должен быть.

- Мы можем взглянуть? – поддержал друга Винклер.

Старик задвигал бородавками на лбу.

- Чужеземец не мочь касаться священного Текруптнга, чужеземец не мочь знать место тайного храма.

- Но мы его уже касались. Чего ты боишься? Мы могли оставить его себе, но вернули святыню вам.

Старик еще некоторое время колебался.

- Согласие, - наконец выдавил он. – Вы увидите Текруптнга, дорога завяжут глаза.

- А как же! - не смог сдержаться нихонец.

После хлеставших по лицу веток и еще более замысловатых, нежели позапрошлой ночью, петляний, повязки, наконец, были сняты, и взорам путников предстало великолепное раскидистое дерево. Точнее, настоящий король деревьев. Чтобы обхватить серый ствол понадобилось бы десятка полтора человек, а широкая крона с продолговатыми листьями и ветками, толщиной с туловище, раскинулась на площадь не меньше футбольного поля. На небольшом расстоянии от земли в стволе чернело дупло.

- Пойдемте, – прокаркал старейшина и первым направился к дереву-великану. Остальное зеленокожее сопровождение осталось стоять на месте, пожирая глазами святыню.

Внутри дупла было темно, душно и как ни странно, просторно. Напротив входа стояла установка. Сейчас ее всю, видимо к празднику, украшали гирлянды из листьев, цветных полосок, шкур и бус.

- Вот - Текруптнга, - благоговейно каркнул старик.

- Вы вчера так и не рассказали, как Текруптнга оказался у вас.

Перед тем как ответить, абориген любовно провел безобразной рукой по поверхности кокона.

- Случилось много лет назад

да, много лет.

Рисунок неба был другим

да, был другим.

Шаабка племенем одним

да, жил одним.

И появились чужаки

да, чужаки.

Совсем не схожие на нас

да, не как мы.

- Что это? - не понял Рип

- Я говорить легенда мой народ. Красивый древний язык. От отца к сыну идти она. Очень древний легенда. Ни дед, ни дед моего деда не помнить того времени. Для них даже - слишком давно.

- Рисунок неба был другим, - Эйсай наморщил лоб. - Рип, сколько должно пройти времени, чтобы изменились очертания созвездий?

- Миллион, сто тысяч… даже не знаю. Может это всего лишь метафора.

- Пришли они из никуда

да, никуда.

Исчезли тоже в никуда

да, в никуда.

Но ночью в небо все они

смотрели в небо.

И говорили, что они

пришли к нам с неба.

Сказитель перевел дух.

- У Шаабка есть еще легенда. Древняя. Сильно древняя. Древнее этой. Может, нет. Легенда говорить, что Шаабка появиться тоже с неба. Шаабка долго лететь в светлом…

- Погоди, Куортыгодн, мы выслушаем все легенды, но дорасскажи, что там с чужаками?

- Они глядели по ночам

на искры-звезды.

И говорили, что там племя,

живет их племя.

Они сказали, что там много

других племен.

И Шаабка тоже говорили,

пришли оттуда.

Старик кивнул чему-то своему.

- Да, легенды не врать.

Они сказали, что мы дети

да, мы их дети.

Еще составили законы,

для нас законы.

Не убивать, не брать чужого

не брать чужого.

И множество других законов,

чтоб мы их чтили.

- А о внешнем виде? В легенде не говорится, как выглядели чужаки?

Шаабка виновато и совсем по-человечески пожал уродливыми плечами.

- Никто не знать. Память стереть в умах Шаабка. Одни предания говорить - чужаки красивые в бородавках, великаны. Другие предания говорить - у чужаков ровная кожа. Третья говорить - они могли летать, еще у них много шкур и они менять их…

- Текруптнга, - напомнил Рип. - Это они оставили вам Текруптнга?

Старик принялся гладить пульт машины времени.

- И возвращаясь в дальний дом

свой звездный дом.

Как знак доверия, награды

для верных Шаабка.

Они оставили Текруптнга

для верных Шаабка.

Еще сказали, что Посланник

вернется за Текруптнга.

- Посланник? - разом выдохнули оба юноши.

- Посланник, - чему-то своему кивнул дикарь. - Тот, кому принадлежать Текруптнга. Он знать, что сказать, он знать, что оставить Шаабка. Мы - хранители Текруптнга для Посланника. Текруптнга не должен попасть в чужие руки.

- Вот это да! А как должен выглядеть ваш посланник, об этом есть что-нибудь в легендах?

- К нам приходить чужак. Он требовать Текруптнга. Но чужак - ложный Посланник. Он не знать слов, не подать знак…

- Что! - за последние пять минут юноши поднаторели в совместных репликах. - К вам уже приходили за святыней?

- Главный хранитель - мой отец. Я - совсем маленький, но помнить. Чужак быть, как вы, но больше. Он менять шкуры, он появиться из ниоткуда. Мы - видеть и радоваться. Мы думать - пророчества сбываться. Он долго расспрашивать о Текруптнга. Он приказывать показать Текруптнга. Мой отец - нет. Чужак - предлагать богатства. Чужак предлагать оружие, говорить - отец стать царем над всеми шаабка и изгнать носящих чужие шкуры. Отец - нет. Ложный посланник - угрожать. Говорить, шаабка будет болеть и умирать неизвестный болезнь. Отец - нет. Чужак уйти. После этого носящие чужие шкуры узнать, что у нас Текруптнга. Хотеть отобрать его. Почти отобрать…

Вот откуда взялись и что делали на Мере сектанты. Охотились за машиной времени… Загадочный Троцеро, или как там его, и сюда протянул свои клешни. Похоже, он коллекционировал машины времени и уж конечно знал много больше, нежели Рип с Эйсаем. Сколько еще машин спрятано в галактике? Зачем мифические прогомианцы оставили их? Возможно, они тоже преследовали свои цели…

- Нам пора, - отвлек Рипа от невеселых раздумий Эйсай.

Винклер кивнул на не перестающего гладить пульт Шаабка.

- А как же он?

Нихонец подмигнул.

- Справимся.

Он подошел к старику и, положив руку на усыпанное бородавками плечо, грудным голосом начал:

- Куортыгодн, мы убедились в твердости твоей веры и безукоризненном исполнении обязанностей хранителя.

- Что? – старик, мало что понимая, оторвался от пульта.

- Мы приближенные и посланы сюда хозяевами Текруптнга, дабы убедиться, что… что с ней все в порядке.

Старик подозрительно смотрел на напыжившегося Эйсая.

- Благословен ты, старейший среди старейшин и жречайший среди жрецов, - продолжал Нихонец. – Ибо, э-э, скоро, придет за Текруптнга Посланник. Он будет знать слово и знак, ну а пока… нам пора домой.

С этими словами, юноша незаметно опустил рычаг, и опутанная нитями временная капсула распалась на две половины.

Бедный старик, как стоял, так и плюхнулся прямо на землю, точнее на деревянный пол.

Пока в его первобытную голову не пришли более подходящие идеи, Эйсай подтолкнул Рипа к капсуле, попутно производя настройку пульта.

Наконец он перевел последний рычаг, а заподозривший неладное старейшина начал подниматься…

- Счастливо оставаться, - Эйсай сделал изящный книксен и не менее изящно прыгну в капсулу прямо на Винклера. – Мы еще встретимся! – успел прокричать он перед тем, как створки кокона захлопнулись.

До того, как накатило ощущение холода, неожиданная мысль промелькнула в голове у Винклера. Перед глазами возникла недавняя картина старик-абориген, поглаживает пульт установки. Его руки… Руки с длинными пальцами и уродливыми когтями. Не человеческие руки… руки дикаря… но они были идеально приспособлены для переключателей и кнопок машины времени… или она была приспособлена для них.

Холод, удушье, через секунду стены капсулы разошлись, и над друзьями засверкало желтое солнце Нихонии.

Так мы попали домой, - закончил повествование Винклер.

- Еще одна машина времени… невероятно! - император реагировал, как друзья и ожидали. - Но если есть еще один Тай-Суй, значит, может быть и второй… десятый…

- Мы тоже думали об этом. Наш противник, похоже, знает о существовании других установок и охотится за ними.

- Зачем ему столько машин времени? Он что, музей собирается открыть?

Рип пожал плечами.

- Можем строить только предположения и самое невероятное из них, может оказаться самым близким к истине. Но пока никаких, даже невероятных идей в голову не приходит.

- А тебе? – император повернулся к Эйсаю, на что тот буркнул что-то невразумительное.

Друзья вернулись в Нихонию около часа назад. Надо было видеть лицо Таманэмона, когда вместо капсулы Тай-Суя молодые люди появились у него за спиной, на входе в трюм. Тем более что после их отправки, прошло не больше десятка минут.

Терпеливый Эйсай тут же засобирался к подруге. Правитель настоял на том, что сначала должен выслушать историю. В итоге рассказывал один Рип, нихонец же дулся из угла трюма и усиленно сопел.

– Мы уже столько узнали о нашем противнике, но пока ни на микрометр не подошли к разгадке, зачем ему понадобилась Марико, - отвернулся от нихонца Таманэмон.

Рип кивнул.

- Судя по масштабам операций, а мы наверняка не знаем и сотой доли из них, этот человек, или не человек затеял нечто грандиозное. Какую роль в этом может играть девушка из 2022 года.

- Может, влюбился, - предположил Эйсай.

- У тебя одно в голове! – отмахнулся от юноши император.

- Ему лучше выбрать другой объект, потому что я тоже люблю Марико! – на щеках Рипа заиграли желваки. - Но вернемся к нашему путешествию, имеется еще одна странность…

- Да! – оживился Эйсай. – Вместо обещанной снежной планеты, мы оказались на Мере, о которой до этого ни сном, ни духом… Между прочим, нас забрали в армию, чуть не казнили, а потом копьями кидали… и дубинами били… А некоторые, узурпировавшие власть тираны, не отпускают выживших героев к любимым девушкам.

Рип не слушал его.

- Случайно, или нет, но это оказалась планета, где прогомианцы оставили машину времени.

- И наша собственная машина напрочь отказалась возвращать хозяев домой. А если бы нас занесло в другое время и там не оказалось установки? - нихонец обвинительно уставился на императора.

- Нечего на меня так смотреть! – словно защищаясь, правитель поднял руки. – Я тоже мало что понимаю.

- Если вопросов больше нет, я пошел! – вскочил Эйсай.

- Трехдневное воздержание не пошло тебе на пользу, - вздохнул Таманэмон. - Иди уж, все уши прожужжал.

- А я не просил меня оставлять!

- Иди, а то передумаю…

Не дожидаясь продолжения, Эйсай вылетел из трюма.

Покинув гараж, Эйсай поспешил в свои покои. Юноша успел порядком соскучиться, хотя для Оли, после их расставания, прошло немногим больше часа.

- Эйсай! – едва он переступил порог, девушка кинулась ему на шею. – Я проснулась, а тебя нет, ты где был?

- Задушишь, - объятия Оли были чертовски приятны. – Как ты тут без меня, а? – в притворной строгости Эйсай отстранил гостью.

- Значит так, - девушка принялась загибать пальцы. – В первые десять минут, я сходила в ванную… потом поела… потом еще ела…

- Обжора!

- А тебе и жалко. Вот когда-нибудь возьму и назло стану толстой-претолстой.

Эйсай попытался снова ее обнять,

- Тогда я скажу: иди ко мне, моя пышечка!!

Хохоча, Оля отбежала.

- Если не прекратишь, я не смогу дорассказать. После того, как поела, я села у окна и принялась тебя ждать. Вот, пожалуй, и все.

- И больше ничего? – как заправский ревнивец Эйсай сдвинул брови и полез под кровать.

- Чего ты там ищешь? – удивилась Ольга.

- Его, - над одеялом показалась всклокоченная шевелюра. – Знаешь, как в анекдоте, муж из командировки, а у жены под кроватью…

- Мы не муж и жена.

- Ка-ак?! Не может быть! Нужно срочно исправить это досадное недоразумение. А ну, иди сюда! - он снова попытался схватить девушку.

Оля визжала и сопротивлялась, впрочем, не очень сильно. Когда, наконец, он снова сжал ее в объятиях и поцеловал, Ольга тихо спросила:

- Насчет исправления ошибки, ты это серьезно?

- Какой ошибки? – часто заморгал Эйсай.

- Той самой, что мы не муж и жена. Ты говорил…

- Я-я-я? – Эйсай сделал задумчивое лицо. – Ну-ка напомни, когда я такое ляпнул?

- Только что, ты валялся на полу, и…

- М-м-м, на полу… а это точно был я?

- Ну не я же! – девушка начала раздражаться.

- А больше я ничего не говорил?

- Нет!

- А ты меня ни с кем не спутала?

- Что-о-о!

- Ну, ну, - Эйсай нахмурил брови, старательно изображая мыслительный процесс. – Я… на полу… помню. Жениться… нет, не помню, - также хмурясь, он перевел взгляд на Ольгу. - Девушка, а вы вообще кто?

- Ах ты… - она вырвалась и, схватив подушку, запустила ее прямо в улыбающуюся физиономию Эйсая.

Смеясь, юноша отбил подушку и как раз вовремя, потому что в его голову летели еще две, а за ними… тапочки.

- Сдаюсь! – закричал нихонец, не дожидаясь пока девушка перейдет к более тяжелым вещам. И как раз вовремя, потому что рука Ольги шарила по письменному столу, где единственным пригодным для метания предметом было довольно увесистое пресс-папье. – Я вспомнил! – опасливо косясь на сжавшую пресс-папье руку, воскликнул Эйсай. – Я вспомнил, от своих слов не отказываюсь и со всем согласен. А ты согласна?

- Какие слова? – Оля сделала круглые глаза.

- Насчет замужества.

- Че-е-го?

- Ну, выйти замуж.

- За кого?

- Ах ты…

- Что будем дальше делать? Может, есть соображения, догадки? - император прошелся по тесному помещению трюма.

- Какие могут быть соображения. Будем искать, пробовать. Метод проб и ошибок не самый лучший, но выбирать не приходится. Мы не знаем, как и почему оказались на Мере, мы не знаем, по какой причине Тай-Суй не вернул нас обратно. Мы не знаем, есть ли еще, сколько и где другие машины времени. Мы не знаем где Марико и почему она там, где мы не знаем. Мы не знаем, против кого мы боремся или за кого. Если разобраться, мы не знаем вообще ничего, но это не повод чтобы опускать руки. Ваша дочь и моя невеста нуждается в нас, и будь я проклят, если оставлю поиски.

- Я рад, что выбор Марико пал на тебя.

Рип улыбнулся,

- А я как рад.

Император направился к дверям,

- Дам команду аналитикам, пусть еще раз проштудируют пророчества. Как я понимаю, на Сноуж второй раз соваться не стоит. Для следующего путешествия выберем вам что-то более теплое. Может, повезет.

- Да хоть в самое пекло, лишь бы это помогло спасти Марико.

Таманэмон кивнул.

- Хотя и дорога каждая минута, но я понимаю, ты устал с дороги. Когда сможешь отправиться?

- Сейчас!

- Таких жертв не нужно. Я не хочу потом выслушивать от дочери, как я умудрился довести ее жениха до полуобморочного истощения. На тебя уже сейчас смотреть страшно. Приказываю, как император и прошу, как будущий родственник, пойди и отдохни. Когда ты последний раз как следует высыпался?

- Вы не поверите, но пару часов назад, я имею в виду моих пару часов. А вот вы не в лучшей форме.

- За меня не беспокойся. Иди и отдыхай. Ну а завтра… скорее всего в новый путь.

- Будет сделано! – Винклер шутливо отдал честь.

Когда Рип покидал корабль, та самая мысль, что посетила его перед обратным прыжком на Мере, вновь пришла в голову. Руки аборигена были идеально приспособлены для управления Тай-Суем. Бред! Совпадение… или… неужели шаабка - это опустившиеся в развитии и деградировавшие дальние потомки… прогомианцев.

Рип не поделился своими соображениями с остальными, настолько они казались невероятными.

Так ты выйдешь за меня замуж? – спальня Эйсая сейчас напоминала поле боя. Кругом разбросаны вещи, разворочена постель, стянуты половики и едва живые оба участника потасовки. Девушка осторожно высунулась из-под кровати.

- А кидаться больше не будешь?

- Никогда! – Эйсай поспешно спрятал за спину подушку. – Даже не подумаю.

Оля улыбнулась, поднялась и нарочито грациозной походкой подошла к стоящему на коленях юноше. Глядя на нее, Эйсай сглотнул внезапно выступившую слюну.

Оля присела рядом.

- Да, - сказала она со всей возможной нежностью. – Я согласна. Всегда мечтала, чтобы мне сделали предложение, стоя на коленях. Правда… - она обвела комнату рукой. – И в самых смелых мечтах не представляла столь романтической обстановки.

- Я исправлюсь.

- Надеюсь. Девушке всегда хочется чего-то волшебного, сказки.

- Тогда, знаешь что… Давай считать, что сегодняшнего предложения не было.

- Как?!

- Ты не поняла. Все действительно неправильно. Иначе нужно предлагать любимой девушке руку и сердце. Давай считать это просто генеральной репетицией, а уж завтра все будет, как должно быть.

- Звучит интригующе.

- Согласна?

- Какая уважающая себя девушка откажется получить подряд сразу два предложения руки и сердца. Только…

- Что?

- Я слышала, по части брака мужчины большие трусы. Надеюсь, ты не сбежишь?

Полностью экипированные, в том числе оружием, запасами пищи, воды и кислорода, Рип с Эйсаем стояли возле Тай-Суя.

- На этот раз мир называется Кара-Сах, - заканчивал наставления император. – Там, конечно потеплее, нежели на Сноуж, но тоже не без недостатков. Кара-Сах – это пустыня. Конечно, на планете есть и леса и тому подобное, но вас это не должно занимать, потому что поселение Эль-Файюм находится именно в самом центре пустыни.

- Ох, и разберусь я когда-нибудь с теми, кто выбирает, куда нам отправляться, - прошептал Винклер. – У кого-то из них явно садистские наклонности. Неужели за века существования Баал-Лиинизма нельзя отыскать нормальный мир.

- Я кому рассказываю! – насупился император.

- Простите, мы само внимание.

- Так вот, вы проникните…

- Ты чего такой грустный, - не слушая правителя, обратился к другу Рип.

- Есть причина.

- Знаю я все твои причины. Небось, Ольга до последней минуты не отпускала.

- Она даже не знает, что я улетаю, - Эйсай замялся. – На сегодня у нас с Олей запланировано одно мероприятие… Я же не думал, что мы прямо на следующий день снова в путь. Если Оля узнает, что я на другой планете, она, как бы это сказать, неправильно поймет. Поэтому, если мы не вернемся через положенные двенадцать минут… мне лучше вообще не возвращаться.

- Женщины… - многозначительно протянул Рип.

- Ага, - не менее значимо согласился Эйсай.

- Удачи, - закончил император.

Соленый воздух приятно освежал легкие. Пахло водорослями, йодом и чем-то еще. Издавая резкие крики, в небе носились бело-черные птицы.

Почти неестественная, подернутая рябью волн морская синь, тянулась до самого горизонта.

Волны набегали на берег, шумели, облизывали ноги в ботинках для пустыни и с легким шелестом отступали обратно.

- Как ты думаешь, это Кара-Сах? – обращаясь к бескрайнему океану, прошептал Винклер.

Звено к звену собралась цепь,

собралась цепь.

И капля к капле слились соки,

для жизни соки.

И дерево Шааб взошло,

поднялось дерево.

В прозрачных, как роса плодах,

созрели шаабка.

И звезды были лесом их,

там жили шаабка.

В плодах прозрачных, как слеза

сидели шаабка.

Но цель близка, упав с небес -

плоды раскрылись.

Спросил Отец: - Здесь хорошо?

Мы будем здесь!

Сказали шаабка.

ГЛАВА 2.

Священник - дряхлый старик с непрерывно трясущейся головой сощурил подслеповатые глаза.

- Храм закрыт, служба… в-вы!!

Баалин усмехнулся. Не зря он велел разослать сое изображение во все храмы с приказом повесить его на самом видном месте - над алтарем.

Переступив тут же уткнувшегося в доски пола представителя местного духовенства, Баалин прошел внутрь. Позади довершали бой с грязью святоши в пурпурном.

Портрет - написанный маслом в полный рост, как ему и положено висел над алтарем. Не очень-то и похож. Впрочем, старик-священник узнал, и то ладно.

Баалин огляделся - да, это явно не его резиденция - центральный храм.

***

Вход в подвал оказался на заднем дворе. Благо к нему вел настил из досок.

Лестница скрипела нещадно, и в унисон с ней скрипел глас местного жреца.

“…кая честь!”, “… я недостойный…”, “Вы, Величайший…”

Баалин не слушал, но и не прерывал - пусть восхваляет.

Приятно.

Друзья сидели на берегу. Эйсай поднимал камешки, выбирая самые плоские, и нехотя швырял их в воду, считая круги на поверхности. Рип важно просеивал песок между пальцами.

Небольшой кучкой невдалеке лежала амуниция.

- Искупаться, что ли, - нихонец зашвырнул очередной камень.

- А если вместо воды здесь какая-нибудь кислота?

- Вода, натуральная Н2О, я уже пальцем пробовал.

- Па-альцем! С каких это пор у тебя палец вместо анализатора?

- Не веришь, возьми пробу, анализатор в рюкзаке.

- Неа, лень. И вообще, кому из нас купаться хочется?

- Да я, собственно, передумал. Кто знает, какие твари тут водятся.

Друзья помолчали еще некоторое время.

- Как ты думаешь, куда на этот раз нас занесло? – не выдержал Эйсай.

- Кто знает, но уж не в пустыню - сто процентов.

- Да, на бескрайние пески явно не тянет. Наверное, какая-нибудь Океания. Что скажешь, Рип, ты же у нас учился на капитана, есть планета с таким названием?

- В известной галактике, по меньшей мере, полторы сотни планет от края до края заполненных водой, или другой жидкостью. И десятка два из них носят название Океания. Выбирай любую.

- Я думал, хотя бы имя у каждой планеты свое. Неужели фантазии не хватает?

- Фантазии хоть взаймы давай, а вот упрямства больше. Как считают жители многочисленных Океаний: почему именно мы должны переименовывать свою планету? Чем мы хуже Океании в соседней системе? Да, они назвали планету на сто лет раньше, зато у нас покрыто водоемами девяносто процентов площади, а у них каких-нибудь восемьдесят восемь. Какая же это Океания – аж двенадцать процентов суши! Почти сплошь болота, но через каких-нибудь пятьсот лет – это будут вполне пригодные места, а у нас и через тысячелетие земли не прибавится.

- Ну и что? – Эйсай оставил камни.

- А то, планеты столетиями судятся друг с другом. Выискивая старые карты и новые аргументы.

- Хорошо, что Нихония одна. Во всяком случае, о другой я не слышал, - Эйсай почесал затылок. – Слушай, а может эта планета и вовсе необитаема! И названия не имеет. Может мы первые люди на ней? – Эйсай тут же воздел руки и утробным голосом начал. - Я, как человек, открывший тебя, нарекаю эту планету… Эйсаиею.

- Чего!

- Эйсаиею. А чего? По-моему неплохое название. Или ты хотел, чтобы я назвал ее Винклериею, или Рипеею. Дудки! Я первый придумал и первый назвал. Теперь этот мир в веках будет носить мое имя.

- Чудесно. Осталось только сообщить кому-нибудь об этом событии, думаю пернатую фауну, - Рип указал на птиц. – Ты уже осчастливил.

- Тебе просто завидно. Слушай, мы же может в далеком прошлом?

- Может.

- Я просто подумал… Ты почти капитан… Часом не встречал в атласах планеты с таким названием?

- С каким?

- Да Эйсаия же!

- М-м, дай подумать. Знаешь, теперь я, кажется, припоминаю…

Эйсай придвинулся ближе.

- Ну, и?

- Мы проходили на втором… нет, на третьем курсе. Была одна планета и, точно, ее звали Эйсаиея, или Эйсаия, точно не…

- Не врешь! – глаза нихонца блестели. – Ты не разыгрываешь, это правда?

- Как я могу?

- Здорово!.. Постой, ты сказал, была. Почему была? Что с ней случилось? Она взорвалась, разлетелась на части, в нее врезалась комета?

- Да нет, ничего такого. Наверное, она и сейчас есть, просто жители решили переименовать…

- В кого? – глаза из счастливых сделались как у побитой собаки.

- В Океанию!!!

- Да ты… - ответ Эйсая потонул в хохоте Винклера. Через секунду и нихонец присоединился к нему.

- А я почти поверил, - Эйсай вытирал выступившие слезы.

- Здравствуйте, вы тоже победители? – прозвучал у них над головами звонкий голос.

Друзья, вздрогнув, разом подняли головы. Эйсай тут же пожалел о неосмотрительно оставленном оружии.

- Прекрасный денек, не правда ли? – на добрых полтора метра над ними возвышался покрытый блестящей чешуей… ящер, из самых ужасных кошмаров. Пасть чудовища была приоткрыта, и путешественники получили возможность в полной мере насладиться великолепными белыми (мечта дантиста) зубами, каждый с палец длиной.

- Конечно, вы победители, - подытожило существо, и пасть его несколько раз аппетитно щелкнула.

«Облизывается, сволочь», - Эйсай кинул взгляд в сторону кучи амуниции.

- Какой я глупый, - продолжал ящер, - иначе как бы вы нашли дорогу сюда.

Наверху кучи, даже рукоятью к Эйсаю, лежал бластер. Нихонец прикинул, успеет ли допрыгнуть, прежде чем чудовище дожует его ногу (одной ногой придется пожертвовать). Винклер также не отрывал взгляда от оружия.

Смешно подогнув хвост, ящер умостился на песок рядом с путниками.

- Позвольте представиться, Эллианкус Коммодо Веран ибн Ермунганд двенадцатый. Знаете, я так торопился, думал прибыть первым. Конечно, это глупо и совсем не имеет значения, кто придет первым, но я… Видите ли, в некотором роде, я эстет и немного затворник. Я не люблю шумных сборищ, которые часто устраивает моя мамаша, не подумайте, что я жалуюсь, вовсе нет, она прекрасный педагог, к тому же вкусно готовит… - («сырыми не сожрет, жарить будет, тогда есть шанс»). - Но я… все эти бесконечные дни рождения, вечеринки… мои братья и сестры по выводку…

Громко вскрикнув, Рип с Эйсаем разом прыгнули к куче и дружно вцепились в одну и ту же рукоять бластера. Друзья начали судорожно вырывать оружие друг у друга.

Ящер оставался на месте, с интересом наблюдая за ними.

- Какой занимательный пример совместных интеллектуальных игр…

Наконец Рип, первым понявший всю абсурдность ситуации, разжал руки, а Эйсай тут же направил дуло на хищника, попутно переведя регулятор в максимальное положение.

- Вот так и мои братья, сначала играются, а потом остается один победитель, - доверительно сообщил ящер. – Я некоторое время внимательно наблюдал за их, так называемыми, соревнованиями и, вы не поверите, пришел к поразительным умозаключениям.

- Р-руки вверх!! – что есть мочи, рявкнул Эйсай дрожащим голосом.

- Простите, не понял, что вы…

- Подними лапы выше головы!

- Я, безусловно, уважаю чужое мнение и всегда прислушиваюсь к желаниям, даже посторонних… Взять, к примеру, два цикла назад, наша соседка, мисс Ортул, между нами мужчинами, прелестная самка. Я надеюсь, вы мужчины. У нее такой аппетитный хвостик… а яйцеклад… Не подумайте, что я подглядывал, или не дай бог, имею непристойные мысли… Святой Геккон упаси… Просто однажды я, совершенно случайно…

- Он издевается над нами, - Эйсай искал помощи у друга. - Может пристрелить?

В этот момент из-за холмов показалась голова. Голова принадлежала гигантской сороконожке. Передняя часть тела была поднята вертикально и с любопытством обводила окрестности двумя фасеточными глазами. Быстро перебирая ногами, очередной персонаж ночных кошмаров, приближался к группе ящер-люди.

- Их уже двое! – в голосе нихонца проступили панические нотки.

Рип увлеченно раскидывал кучу в поисках другого бластера.

- … еще мой дед, светлая ему память, к слову сказать, прекраснейший из всех особей, которых я встречал. С ним даже связывают одну, хе, хе, пикантную историю. Не примите меня за сплетника, вообще я молчун, меня так и прозвали…

- Здравствуйте, - произнесла сороконожка булькающим, с присвистом, голосом.

Друзья кивнули. Молчун-ящер же не замечал ничего вокруг,

- … и в этот самый момент, не подумайте, что я хвалюсь, меня даже так и прозвали, скромный…

Рип оторвался от кучи и толкнул Эйсая в бок.

Нихонец посмотрел в указанном направлении – из-за пресловутого холма выползло огромное паукообразное тело, за ним двигалось совсем крохотное (по сравнению с пауком) существо похожее на тушканчика, за ними извивалась толстая змея с двумя парами рук в передней части мускулистого туловища, за ней… Из-за холма, как будто галактический Ной припрятал там ковчег, повалили всевозможные твари, одна страшнее другой.

- Окружают, - Эйсай беспомощно опустил оружие.

Вскоре весь пляж кишел живностью, вызывая ассоциации с муравейником. Вместо муравьев на нем копошились большие, маленькие, с ногами и без, с крыльями и плавниками, хвостами и волосами (и, естественно, без них), глазами, щупальцами, клешнями, руками, головами (число последних варьировалось от не одной – до бесконечности) существа. По толпе бродило и десятка два гуманоидов, некоторые весьма похожие на людей (может, это и были люди) и посреди этой кишащей и галдящей массы, Рип с Эйсаем.

- Что здесь?.. – Эйсай забыл про оружие, то и дело отвечая на приветствия вновь прибывших.

- Я не опоздал?

- О-о, Гуннаты, уже здесь.

- Привет, меня зовут: О.

- И вы победитель?

Рип отметил, что при всем многообразии собравшейся живности, первое – они были разумны, второе – ни одного вида не повторялось. Да, некоторые ходили парами, некоторые летали стайками, некоторые были очень похожи, как замеченная им парочка людей, один в желтом балахоне, второй здоровяк в сером, однако не было двух особей, или двух групп особей одной расы. Пока оставалось непонятно, что они здесь делали, и кто собрал столько разумных существ в одном месте. В голове упорно крутилась мысль о зоопарке, во всяком случае, это было почти единственное приемлемое объяснение.

К друзьям протолкался старый знакомый - ящер. На фоне некоторых из присутствующих, он уже не выглядел столь ужасающе.

- Что я вам говорил! - перекрикивая шум, произнесла рептилия и развела мускулистые лапы в стороны - Совершенно не умеют себя вести. И это еще победители, так сказать, сливки, лучшие из лучших. На ум приходит один случай…

Не сговариваясь, друзья начали проталкиваться подальше от разговорчивого дракона.

- Может, все-таки надо было спросить у него, что здесь происходит? – Эйсай кричал в самое ухо Винклера, иначе бы тот не услышал.

- Думаю, скоро все само выяснится.

В подтверждение слов Рипа, недалеко от берега, до этого спокойная морская гладь, вспучилась. Показался верхний край черного острого плавника, затем весь плавник целиком, потом спина… Оба друга разом ахнули. Гигантская рыбина, по сравнению с которой голубой кит выглядел килькой, выплыла на поверхность.

С поросших водорослями боков стекала вода, а круглые глаза без зрачков безучастно уставились на галдящее скопище живых существ.

Рыба медленно поплыла к берегу.

При виде надвигающегося страшилища, первым побуждением, было бежать. Громко крича и не оглядываясь, по возможности далеко и долго.

Друзья так и не претворили план в жизнь, ибо заметили, что остальная береговая живность ничуть не смутилась появлением левиафана. Более того, большинство подбежало к кромке воды и принялось приветственно махать руками (щупальцами, крыльями, клешнями), не собираясь спасать драгоценные жизни.

Рыбина подрулила к берегу. Огромное тело полностью показалось из воды, так, что стал виден ряд плавников вдоль туловища, которыми она, загребая, начала выползать на мелководье.

Нижняя челюсть опустилась, обнажив пещеру рта, освещенную проникающим сквозь глаза светом (тогда это вовсе не глаза).

Неугомонная толпа, используя челюсть в качестве трапа, ринулась в разверзнутую пасть.

- Наверняка, рыбина так питается. Подгребает к берегу, а там гипнозом, или еще чем, и добыча прямиком в желудок. Удобно и жевать не надо, - зашептал на ухо Рипу Эйсай.

- Это не рыба, - оказавшиеся в просторной пасти существа, комфортно усаживались на наросты, что росли в пасти. Некоторые «пассажиры» норовили занять места поближе к прозрачным глазам. – Точнее, рыба, но не совсем.

- Так и думал, как же я птицу узнал.

- Не умничай. Это подводный корабль. Наподобие наших, только не механический, а биологический.

- Био… чего?

- Специально выведенный вид, приспособленный для путешествий под водой.

- Если и так, что с того?

- Пошли.

- Куда?!

- Внутрь.

- С ума сошел! Никуда я не пойду, мне моя жизнь дорога как память.

- А я, пожалуй, прокачусь, - Рип подхватил рюкзак из кучи и направился к открытой пасти.

Они неслись сквозь толщу воды, опускаясь все ниже и ниже.

С той стороны гигантских глаз, которые действительно оказались иллюминаторами, проносились стайки рыб и одиночные морские обитатели. Если не обращать внимания на более чем необычных соседей, можно легко представить, что совершаешь морскую прогулку в родной Нихонии. Или, если забыть про «корабль», можно ощутить себя путешествующим с интернациональной группой в одной из Океаний.

Остальных пассажиров, похоже, не особо волновало более чем нетрадиционное средство передвижения. Стайка мелких существ, напоминающих перепончатокрылых дракончиков, уютно умостилась под потолком «каюты» и погрузилась в мирный сон. Иные спокойно сидели, ожидая конца путешествия, другие разговаривали, или подобно Рипу с Эйсаем, любовались красотами подводного мира.

От соседнего иллюминатора донеслось:

- И вот тогда мой дедушка, светлая ему память, не сочтите меня неблагодарным, я очень благодарен ему, мои соплеменники меня даже так и прозвали: благодарный…

Не сговариваясь, друзья поспешили пересесть, подальше от не в меру разговорчивого ящера.

- Не сочти меня любопытным, - поерзал Нихонец, - у меня на родине, меня так и прозвали: Эйсай нелюбопытствующий, но все-таки, не просветишь ли мою недостойную голову, куда мы плывем?

- Туда же, куда и они, - Винклер широким жестом обвел спутников.

- Надо же. Тогда не сочти за труд, ответь на второй вопрос: куда они плывут?

- Куда и мы.

- Ты что, издеваешься?

- А ты? Откуда я знаю, куда гребет эта рыбина! Как окажемся на месте, узнаем, а сейчас просто сиди и наслаждайся путешествием.

- Как же, наслаждайся! Сколько катался на разных штуках, но даже я не могу похвастаться, что плавал в пасти гигантской рыбы.

- Все бывает в первый раз. Относись к этому как к необычному и крайне захватывающему приключению.

- Я бы отнесся, если бы был уверен, что в конце захватывающего и необычного аттракциона, никто не съедает участников.

- Что ты заладил: сожрет, съест, не позавтракал что ли? Если нас до сих пор не съели, можно не бояться.

- Хорошо, не съест, так затянет на глубину, а там…

- Что там?

- Может ей чихнуть захочется! И поминай, как звали.

- Рыбы не чихают.

- А ты видел? Тоже мне натуралист. Другие может и не чихают, а эта так непременно. Точно говорю. Ты вообще слушаешь меня?

Вместо ответа, Винклер указал на не замеченную ими ранее площадку, почти под самым потолком, или небом левиафана.

За необычным, как все здесь, пультом управления к которому тянулось множество нитей – скорее всего нервов гигантской рыбины, стояло два существа.

С такого расстояния, да к тому же в полутемном рту, в подробностях рассмотреть их было трудно. Таинственные навигаторы были высоки, но отнюдь не худы - широкие плечи, мощные руки, огромные головы с большими ушами, которые непрерывно шевелились.Но, что самое главное – на их лицах, вместо носа, росли… хоботы. Самые настоящие! Помимо рук, навигаторы активно помогали себе в управлении рыбиной и носами.

- Наши хозяева, - прошептал Рип.

- Слоны какие-то, - внес свою лепту Эйсай. – А может это и не хозяева вовсе, а искусственно выведенные, наподобие рыбины, навигаторы.

- Скоро узнаем.

Скорость движения рыбы заметно уменьшилась. Пассажиры уже могли рассмотреть морских обитателей в подробностях. Стало видно дно, укрытое песком и водорослями.

Рыба направлялась к какому-то темному объекту, который окружало голубоватое сияние.

Похоже, это была цель их путешествия. Большинство присутствующих вскочило с мест, столпившись у иллюминаторов.

Объектом оказалась скала, когда рыба перевалила через нее, от открывшейся картины, у Рипа с Эйсаем перехватило дух.

В низине, окруженный скалами, прямо на морском дне… стоял самый настоящий город.

Морской город.

Невысокие дома ярусами, окруженные плантациями водорослей, а то и целыми садами из водорослей. Башни – высокие, ажурные, или низкие, оканчивающиеся куполами. Совсем уж необычные сооружения, похожие на вязку разноцветных и разновеликих шаров. Между ярусами города плавали его обитатели.

Точнее, самих обитателей не было видно, потому что перемещались они в больших и маленьких, замысловатых и не очень экипажах. Иногда это была округлая, похожая на каплю рыба, посредством генной инженерии окончательно утратившая сходство с далекими (или не такими далекими) предками. Немного реже встречались повозки, запряженные двойкой (тройкой, четверкой) морских животных, увлеченно тянущих экипаж.

Город был прекрасно освещен. Свет лился из окон домов, от средств передвижения, точнее – переплывания и от множества флуоресцирующих рыб.

Друзья молчали, очарованные зрелищем. То, что находилось под ними, казалось сказкой, фантазией, перенесенной могущественным волшебником со страниц книг на морское дно.

Яркие краски зданий, вода, необычные обитатели рождали причудливую игру света, теней и цветов. Сочетаясь и вместе с тем, не повторяясь, как в калейдоскопе. И как в калейдоскопе на это можно было смотреть до бесконечности.

Рядом замерли притихшие спутники. Губы некоторых родили благоговейный полушепот полустон:

- Сиддхи-Парвата…

- Сиддхи-Парвата, - забубнил над ушами друзей знакомый голос. – Вопреки расхожему мнению, ничего необычного. Просто удачно подобранное место и архитектура, родившаяся, заметьте, от смешения стилей. Лично я считаю, что…

- Эллианктус, - перебил ящера Эйсай.

- Да?

- Закрой рот.

Дальнейший путь проходил в относительном молчании.

Город был поистине огромен, покрывая много миль морского дна. В центре, возвышаясь над прочими строениями и восхищая необычной архитектурой (пусть и родившейся от смешения стилей) стоял дворец.

Это был именно дворец. Не башня, не замок и не просто большой дом, а дворец. Другого слова невозможно, да и не нужно было подбирать. Дворец. Подводное чудо.

Загребая плавниками, рыба несла пассажиров к нему.

Когда путешественники подплыли ближе, стало видно насколько огромно это сооружение. Их левиафан опускался все ниже и ниже, пока не очутился у одного из многочисленных отверстий в нижней части здания. После небольшого тоннеля, огромная рыбина начала подниматься. Наконец показалась кромка воды, и путешественники увидели каменные стены пещеры.

Когда движения корпуса прекратились, гигантская пасть-трап медленно открылась.

На этот раз молча, завороженные, пассажиры вышли наружу.

Они стояли в высоком гроте с озером посередине, на стенах играли блики от воды, а на поверхности водоема спокойно плавала их корабль-рыба.

Едва последний пассажир ступил на берег, гигантская пасть захлопнулась, и рыба начала медленно погружаться. Вскоре лишь небольшие водовороты на воде, говорили о том, что здесь кто-то был.

Пассажиры ждали, оглядываясь по сторонам.

Одна из стен, казавшихся монолитными, отошла в сторону, на пороге возник обитатель подводного дворца.

Был он точной копией их навигаторов. Теперь, при свете, друзья получили возможность во всех подробностях рассмотреть подводного жителя.

Был он высок, на голову выше любого человека, массивное, бочкообразное туловище покоилось на соответствующих ногах. Толстые и наверняка очень сильные руки, сейчас спокойно свисали вдоль тела. На голове самыми примечательными деталями были непрерывно шевелящиеся большие уши и хобот. С близка, существо еще более походило на слона.

На хозяине была легкая, едва доходящая до колен туника, скорее декоративная, нежели согревающая одежда.

- От имени народа Генеши, приветствовать я рад, достойнейших среди достойных, в славном городе Сиддхи-Парвата, - существо изящно поклонилось. – Ваш путь был нелегок и длинен. Вел он не только к городу успеха, но и к праву находиться здесь. Меня послали встретить дорогих гостей, я с удовольствием провожу вас в Парадный Зал, где победителей ожидает Верховный Арбитр. Понимаю нетерпение ваше и без лишних слов, прошу за мной.

Назвавшийся представителем народа Генеши плавно развернулся и двинулся вглубь освещённого тоннеля за собой. Гости, а вместе с ними и мало что понимающие, Рип с Эйсаем поспешили следом.

Внутренности подводного дворца были подстать наружному облику.

Со всех углов, стен и потолков на путников смотрели роскошь и богатство, а также своеобразный вкус строителей или хозяев.

Они шли по широкому коридору между рядами перламутровых, подсвеченных изнутри колонн. Хотя на классические колонны эти штуки мало походили. Они казались скорее гигантскими растениями, или кораллами, специально выращенными для украшения этого места.

Стены дворца также состояли из похожего перламутрово-розового (иногда и других оттенков) материала.

Что примечательно, это не были монолитные, идеально прямые стены. Фрагментами поверхность напоминала вспенившуюся морскую гладь, иногда ее покрывали многокрасочные разводы, а местами, создавалось ощущение, что по стенам рассыпали самоцветы. И дворец, и все что внутри его, производили впечатление не возведенной по строгому плану конструкции, а скорее чего-то живого, выращенного, рост которого лишь слегка корректировался в соответствии с желаниями заказчика, но большей частью был пущен на самотек. Надо сказать, они не просчитались.

Часто по дороге встречались слоноподобные обитатели подводного мира. Спокойные, уравновешенные, уверенные в собственной силе.

- А ведь они не рождены для жизни под водой, - заметил Эйсай. – Тело без плавников, не обтекаемое. Это такие же сухопутные и воздуходышащие существа, как и мы.

- Интересно, какая напасть занесла их сюда?

Спутники друзей тоже не молчали. Но их разговоры крутились вокруг другой темы.

- Что ты сделаешь со своей частью?

- Куплю корабль, займусь торговлей, всегда мечтал полетать по свету.

- А я вложу все в исследования. У меня давно созрела одна гипотеза…

- Исследования! Чушь! Деньги для того и существуют, чтобы их тратить. На Лас-Карло полечу. Говорят, там за деньги, все что…

-Мой старший брат… не подумайте, что я ему завидую, ни в коем случае. Знакомые меня так и прозвали…

- Говорят, их далекие предки были пиратами, жестокими, каких свет не видывал. А теперь, значит, внучки-то богатства раздают. Грехи замаливают.

- Я слышал подобных сокровищ…

Они пришли. Проводник замедлил шаг у полупрозрачных, напоминающих крылья бабочки дверей. Крылья раздвинулись, и гости ступили под своды просторного зала.

Если раньше строители, было видно, старались, придумывая интерьер коридоров и переходов. То здесь они просто вложили всю душу.

Изогнутые арками колонны, переливающиеся от причудливой игры света и тени стены, одна из стен была прозрачна, и взору гостей предстал великолепный вид на подводный город.

Противоположную стену украшала огромная звездная карта. Она сверкала. Или на Винклера так подействовал интерьер дворца, или карта действительно была сложена из тысяч драгоценных камней.

- Позвольте мне от своего имени и от имени моего народа, приветствовать дорогих гостей и выказать радость, что вы осчастливили своим присутствием славный город Сиддхи-Парвата! – сильный голос исходил из середины зала, где на напоминающем раскрытую ракушку троне восседал слоноголовый, одетый в просторные одежды. В одной руке хозяин зала сжимал стилизованные рычажные весы, а в другой чашу, заполненную черными и белыми шариками. Голову украшал зеленый венок.

- Позвольте представиться. Я - Верховный Арбитр народа Генеши, а также представить верховных судей, - сидящий обвел рукой многочисленный штат обступивших его соплеменников. – Мы счастливы принимать лучших из лучших, среди других народов. Ваш путь был тернист, трудно дается победа среди устремленных к ней соплеменников, но все кончается и все позади для вас. Вы здесь и это доказательство вашей исключительности. Много поколений народ Генеши соревнования духа и тела устраивает, выявляя лучших из лучших среди представителей многочисленных народов известного нам мира. Мы сталкивались с трудностями, непониманием, даже враждебностью. Но теперь состязания духа и тела заняли подобающее им место, как и их победители!

Много веков уже состязания есть и остаются наиболее престижными и значимыми. Сбылась мечта предков Генеши. Ибо основаны они были, чтобы не иссякал разум во вселенной, чтобы двигать науки и искусства, чтобы самые одаренные представители иных народов поддержку получали. И представители эти сейчас передо мной. Я еще раз повторю, что счастлив приветствовать вас у себя в гостях. Вы простите, надеюсь, некоторые неудобства, связанные с подводным плаванием. Число алчущих завладеть сокровищами Генеши иным, нежели победа в соревновании, путем, увы, слишком велико, но пусть в этот праздничный день не омрачат головы ваши дурные мысли. Мы сделаем все, чтобы получили вы удовольствие от пребывания у нас в гостях.

А сейчас, я вижу нетерпение в глазах ваших и понимаю его, вы пойдете в сокровищницу. Великую сокровищницу Генеши! Некоторые из вас взяли с собой спутников - помощников в соревновании, это не противоречит правилам. Правило одно: в сокровищнице вы можете взять все, что понравится вам, но не более того, что сможет унести один, или вместе со спутником. Не торопитесь, выбирайте, думайте, сравнивайте, любуйтесь. Это ваш день и ваш триумф. Вы шли к этому, вы боролись за это право, так пусть же достойный получит награду!

Он сделал знак, и стена с картой бесшумно отошла в сторону. А за ней… За ней было огромное, подстать залу, помещение…

Вздох удивления, или скорее благоговения невольно вырвался из десятков глоток.

- Вот что я называю сокровищницей! – прошептал Эйсай.

- Идите! – торжественно возвестил Верховный Арбитр. – Награда ждет вас!

Повторять ему не понадобилось, подобно бегунам на спринтерской дистанции, лучшие из лучших рванули в указанном направлении.

Эйсай бродил среди слитков золота, произведений искусства, ювелирных украшений, редких картин и изысканных скульптур, по колено, утопая в россыпях драгоценных камней.

- Ущипни меня, - он повернул к Рипу подернутые пеленой глаза. – Я не верю.

Винклер тут же выполнил просьбу.

- Ты что! Не так сильно! – нихонец потер пострадавшее место, но вскоре глаза вновь заволокла сладкая дымка. – Ты только посмотри. Сколько живу, никогда не видел столько богатства, да еще вместе… Интересно, можно у них тут устроиться смотрителем, или ночным сторожем…

Другие гости, кто, подобно Эйсаю, едва передвигал ноги с затуманенными глазами, а кто и сориентировался и уже вовсю набивал карманы и руки всем, что попадалось под руку.

- Я однажды попал в сокровищницу императорского дома Нихонии, так я тебе скажу она в сравнении с этой все равно, что сравнивать элитный ресторан и придорожную забегаловку. Нет, это ж надо как повезло-то. Не знаю, куда нас забросило на этот раз, но если Тай-Суй почаще будет подкидывать подобные мирки, я особо обижаться не стану. Теперь Рип, если куда летишь, я всегда с тобой.

- Кстати о мирах, ты когда-нибудь слышал о состязаниях духа и тела?

- Неа, да и какая разница. Главное - мы здесь. Причем ничего не сделав для этого.

- Вот, вот. Как бы не вывели на чистую воду. Кто знает, как тут поступают с самозванцами, может за дверь выставляют, а я жабры забыл отрастить.

- Учись наслаждаться жизнью, когда еще выпадет подобный шанс! И потом, пока никто и ничего не заподозрил, - Эйсай выудил из кучи самоцветов самый большой, критически осмотрел и отправил за пазуху, где уже болталось несколько.

- Вот, вот, пока. Не выходит из головы название состязаний: дух и тело.

- Название как название, бывают хуже: «Перекричи соседа», «Пиво кончилось», «Кто дальше плюнет».

- Бывают и лучше, не в этом дело. Тот на троне говорил, они проводятся уже несколько веков и охватывают все известные миры. Состязания, да еще с такими призами, тебя не удивляет, что мы ни разу не слышали о них.

- Нас же перенесла машина времени. Может мы в таком далеком прошлом, что даже память о нем стерлась в умах людей.

- Сомнительно. Олимпийские игры проводились еще на древней Земле, а мы до сих пор помним.

- Ну, тогда мы в будущем.

- В бу… - об этом я не подумал.

- Расслабься, получай удовольствие. Ух, ты!! – узрев очередную кучу ювелирных изделий, Эйсай подлетел к драгоценностям. – Нет, я точно сойду с ума, - он подцепил пальцем что-то из кучи – это оказалось колье с усыпанными бриллиантами подвесками. Не долго думая, Эйсай нацепил его себе на шею. - Подарок для Оли, - объяснил нихонец, а рука уже тянулась к золотому перстню с массивным рубином.

Оставив друга, Рип двинулся по сокровищнице. Не только содержимым, но и размерами она поражала воображение. Предки меценатов-генеши, похоже, здорово потрудились, ограбив не одну сотню кораблей и планет, если, конечно, слухи не врали, и они были пиратами.

Навстречу уже тащились доверху груженые победители. Стайка крылатых дракончиков ухватила в несколько раз больший, нежели они все вместе взятые сундук. Несчастные высунули языки и часто махали крыльями, но все равно подняться достаточно высоко не могли, и ноша волочилась по полу. Важно прошествовало два четырехруких гуманоида, от обилия навешанных на них побрякушек, потерявших природные формы и с трудом передвигающих ноги.

Рип заметил давнишнего знакомого - разговорчивого обладателя многочисленной родни - ящера Эллианкуса. Тот тоже заметил Рипа, но вопреки обыкновению лишь молча кивнул, не проронив ни слова. Это было настолько на него не похоже, что Винклер замедлил шаг.

- Эллианкус, с тобой все в порядке?

Ящер снова кивнул, но натура взяла верх, он открыл рот, намереваясь ответить… из едва приоткрытой пасти, обильным потоком повалили драгоценные камни и древние монеты. Ящер несчастными глазами смотрел на вываливающуюся кучу, после чего со вздохом принялся засовывать все обратно в рот. О Рипе он напрочь забыл.

Рип направился в дальний конец зала, скрытый от основного помещения горами сундуков и массивными статуями.

Этот угол отличался от остального помещения. Предки Генеши собрали здесь все, что награбили за века, вместе с драгоценностями: приборы, аппараты и другие механические вещички, по их мнению, представлявшие ценность.

Ни один из победителей не дошел сюда, а если и дошел, то посчитал за лучшее вернуться, и Винклер получил возможность в одиночестве и относительной тишине осмотреться.

Многие из попадающихся приборов оказались знакомыми, как, например секстант для определения координат корабля в открытом космосе, но большинство предметов он даже не смог отнести к какой-либо области.

Рип дошел до дальней стены сокровищницы и там… в самом темном углу… он не поверил глазам…

Рип подошел ближе, потрогал руками… Сомнений не осталось. Перед ним во плоти и совершенно спокойно стояла машина времени. Родная сестра Тай-Суя и Текруптнга с Меры.

Вот так встреча! Тай-Суй не зря переправил их на эту планету. Как и в случае с Мерой машина преследовала свои цели.

Сколько еще сюрпризов таят в себе эти штуковины?

- Она здесь! - почти над самым ухом раздался крик.

Рип вздрогнул, рядом с ним стоял неизвестно когда появившийся здоровенный детина в сером балахоне. Если бы не слегка вытянутая форма лысого черепа, да раскосые глаза с вздернутыми кончиками, его вполне можно было принять за человека.

В поле зрения показался второй участник. На этот раз, это оказался человек (во всяком случае, внешне), невысокого роста, относительно молодой, на нем был шафрановый балахон. Кого-то он напоминал Рипу, юноша пока не мог вспомнить кого.

Не обращая внимания на Рипа, двое незнакомцев подошли к машине времени и деловито начали отодвигать ее от стены.

- Эй, что вы делаете? - воскликнул юноша.

- Берем причитающийся нам приз, - пожал плечами человек.

Решение пришло быстро.

- Вы уверенны, что сделали правильный выбор?

- Уверены!

- В таком случае придется вам выбрать что-нибудь другое, потому что эту штуковину уже выбрал, я.

Не прекращая занятия, человек в балахоне смерил Рипа презрительным взглядом.

- В правилах сказано, можно брать то, что сможешь вынести. Тебе одному не совладать с установкой.

- Я не один.

Не глядя на него, собеседник буркнул:

- Иди, выбери что-нибудь из побрякушек, до конца жизни хватит.

- Установку первым нашел я и по праву она моя!

- Смотри, какой дерзкий, - человек оставил машину и вплотную подошел к Рипу. - Первородный свидетель, я пытался договориться, но если некоторые по-хорошему не понимают… - он сделал едва заметный жест здоровяку.

Ухмыляясь и почесывая огромные кулаки, тот двинулся на Винклера.

Рип слегка отступил, одновременно высматривая все, что могло пригодиться в качестве оружия.

- Стойте! - раздался властный голос. - Можем мы узнать, что происходит здесь? - среди механизмов стояло двое слоноподобных в одежде судей.

- Он хотел забрать мой приз! - одновременно выкрикнули Рип и человек в желтом балахоне.

- Здесь есть множество других вещей, ценнее намного, - рассудительно заметил один из судей.

- Я уже выбрал, - ответил Рип.

- Я тоже.

- Конфликты подобные редкость у нас; могу я дать совет, пусть каждый возьмет другое, или уступит кто-нибудь.

- Я первым заметил эту установку! - не отступал Рип. - По праву она моя.

- Я тоже имею на нее право, - ответствовал оппонент.

- Иначе говоря, вы не согласны уступить?

- Ни в коем случае.

- Ни за что!

- Спор разрешит Верховный Арбитр. Следуйте за нами, - слоноголовые зашагали к выходу из сокровищницы.

Воспользовавшись моментом, к Рипу подскочил человек.

- Слушай, парень, последний раз предупреждаю. Ты даже не представляешь с кем связываешься. Пока не поздно, по-хорошему, отдай установку.

Рип оттолкнул его.

- Запугиваешь?

- Советую.

Рип оттолкнул его и двинулся вслед за судьями.

У выхода к процессии присоединился Эйсай, от обилия драгоценностей, похожий на новогоднюю елку.

- Винклер, куда это тебя ведут?

- К Верховному Арбитру.

- К Арбитру? Чего-нибудь натворил?

- Можно сказать и так, я нашел Тай-Суй…

Стоя перед троном, они ждали, пока судьи изложат предводителю подробности спора.

Слоноподобный повернул увенчанную венком голову сначала в сторону Рипа с Эйсаем, затем к незнакомцам в балахонах.

- Мне доложили суть конфликта вашего. Признавая права каждого, еще раз я предлагаю сторонам примириться и выбрать по вкусу себе иной приз.

- Я не согласен.

- Я тоже.

- Об уступках, также не идет речь, как понимаю?

- Я первый нашел установку и я…

- Я имею право…

- Не стоит возбуждаться так, - Арбитр поднял массивную руку. - Мы разрешим спор ваш. Представьтесь!

Поклонился человек в балахоне.

- Алекс Измайлов, Старший Наставник храма Баала Первородного со своим учеником.

Рип с Эйсаем одновременно повернули головы. И здесь Баал! Второй раз в своих путешествиях они натыкаются на машину времени, и второй раз рядом с ней непременно оказываются сектанты.

- Ваше имя? - вернул к реальности голос слоноголового.

Вперед вышел Эйсай.

- Эйсай Кободаси Хэйон из клана Кику, планета Хонс, система Нихон.

В лагере слоноголовых поднялся шум.

«Вот оно, - подумал Рип, - сейчас укажут на дверь».

- Я и мои коллеги удивлены, - возвестил Верховный Арбитр. - В имеющемся у нас списке победителей нет имени Эйсай Кободаси. Однако, если вы здесь, имеете право, значит. Только Генеши посвящены в маршрут к планете, только мы доставляем победителей сюда, и пребывание в Сиддхи-Парвата доказывает ваше право. Но как могло произойти такое? Не потрудитесь дать объяснения нам.

- Мы, э-э-э.

- Мы присоединились в самый последний момент, - нашелся Рип.

- Да, перед отплытием, еле успели.

По большому счету, это была почти правда.

Некоторое время арбитр молчал.

- Что ж, вероятно вполне… Итак, раз стороны не могут прийти к взаимовыгодному соглашению, вижу я только один способ конфликта разрешения. Будет сделано это по закону Генеши, - присутствующие оживились. - Вверенной мне властью, я объявляю… состязание! - слоноголовые оживленно замахали ушами, а из сокровищницы начали подтягиваться заинтригованные гости. - Каждый из участников будет противостоять противнику в трех дисциплинах: духа, тела и ума. Победителю достанется оспариваемый приз. Кроме того, правилами не возбраняется выставлять вместо себя представителя. Не более одного раза в одном соревновании. Думаю, справедливо это, и никто из спорщиков возражений не имеет. К тому же, судить буду лично я.

- Я согласен, - поклонился Старший Наставник Измайлов.

- Я тоже, - потупился Эйсай.

- В таком случае, объявляю начало соревнований завтра. Первым пусть будет состязание ума. Правила известны всем, из аналогичных состязаний на планетах ваших. Сейчас же, будущие участники свободны и могут разойтись по комнатам своим, готовиться. Надеюсь, завтра предстоит нам небезынтересный день, - Арбитр замолчал, давая понять, что аудиенция закончена.

Служитель Баала поклонился, и в сопровождении слоноголового парочка удалилась из зала.

Эйсай тоже поклонился, но не успел сделать и нескольких шагов, как его остановил голос Верховного Арбитра.

- Так как уже выбрали приз вы, вернуть необходимо все, что взяли в сокровищницу.

Двое слоноголовых подступили к Эйсаю и протянули руки.

Несчастный нихонец с ненавистью посмотрел на Винклера, пробурчал что-то вроде «…вечно он лезет…», и принялся стаскивать с себя и вытряхивать из карманов вожделенные ценности.

Фигуры слоноголовых, которые направились в сокровищницу, Эйсай провожал тоскливым взглядом.

Молодой нихонец, набычившись, сидел на кровати. Рип возбужденно ходил перед ним. Предоставленная в их распоряжение комната, была не очень просторна, но зато обставлена с царской роскошью.

- Перво-наперво нужно узнать, что делают на соревнование ума. Расспросим кого-либо из гостей.

- Тебе надо, ты и расспрашивай, - буркнул Эйсай.

- Ты же со мной не разговариваешь, - напомнил Рип.

- Не разговариваю, но что это меняет, драгоценности-то, тю-тю. Мне не так жалко побрякушек, но больно хотелось привезти что-нибудь Оле.

- Сам вернись, это будет лучший подарок. А если желаешь что-нибудь из драгоценностей, пойди в магазин и нормально купи.

- С тобой придется. Ладно, что там насчет соревнований.

- Арбитр сказал, будет три дисциплины: духа, тела и ума.

- Названия, вроде, безобидные.

- Ага, да вот только каждый может подразумевать под этим разное. Возьмут каленое железо и в руку, чем не испытание духа.

- Ты совсем страху нагнал, может все намного проще, поставят передо мной и этим в балахоне хорошенькую девушку, и начнет она под музыку обнажаться…

- Ты можешь быть серьезнее!

- Но, но! Стриптиз самое, что ни на есть сложное испытание духа… или тела… Почище каленого железа.

- Мы его точно проиграем.

- Ну и что? Зачем нам нужна еще одна машина времени?

- Лучше, чтобы она досталась сектантам? Уж они найдут ей достойное применение.

- Надо прижать этого священника, вдруг он что-то знает о Марико.

- Не думаю. В последнее время, у меня такое чувство, будто кто-то играет с нами. Мы отправились на Сноуж, а оказались на Мере. Теперь мы здесь, также не по своей воле и также рядом с машиной времени, вокруг которой разворачивается борьба с людьми Троцеро. Кто-то или что-то упорно не хочет, чтобы установки достались сектантам, и использует нас, сталкивая с ними лбами. Хорошо это, или плохо - я не знаю, но мне не нравится быть пешкой в чужой игре.

- У нас есть выбор?

- Теперь нет. Ты должен знать, та карта, в зале для аудиенций на стене, что закрывает вход в сокровищницу.

- Ага - одни драгоценные камни!!

- Пока мы разговаривали с Арбитром, я успел рассмотреть. Я не знаю мест на ней.

- Подумаешь! Да с каждой планеты открывается свой вид на звездное небо, и я не поверю, что ты всех их выучил.

- Там изображено не звездное небо с планеты. Это галактическая карта, наподобие штурманских на космических кораблях, она обозначает один из рукавов галактики.

- Хоть мартышку в профиль, что с того?

- Мы не в нашей, не в исследованной части галактики.

- Скажешь тоже, и где по-твоему, мы находимся?

- Исходя из названия соревнований, о которых мы ни разу не слышали, а также по некоторым звездным скоплениям, могу предположить: мы в темных мирах.

- Весело, хоть в прошлом, или будущем?

- Не имеет значения. Не зная маршрута, мы не выберемся отсюда. Галактика слишком огромна, можно всю жизнь искать Нихонию, или планету где находится Тай-Суй, но так и не найти их. Если Тай-Суй не заберет нас отсюда через положенные три дня…

- Надеюсь, у тебя есть что предложить?

- Я ничего не предлагаю, я просто констатирую факты, а они таковы, что без машины времени, мы можем застрять здесь навсегда.

- Успокоил, и завтра я буду отстаивать право владения этой машиной по правилам, каких не знаю.

- Да.

- Тогда чего сидим? Побежали расспрашивать!

На этот раз зал был побольше.

В одном конце, на возвышении, за личной кафедрой, разместились слоноголовые в количестве двенадцати особей. Все в длинных, скрывающих тело мантиях с напряженно подрагивающими хоботами. Председательствовал Верховный Арбитр, как нельзя лучше оправдывая свой титул. Голову украшал неизменный венок.

Амфитеатром расположились зрители, многочисленные гости и более многочисленные слоноголовые, пришедшие полюбоваться, или поболеть.

Перед великим собраньем, на постаменте стояли рычажные весы - увеличенная копия весов верховного Арбитра. Под соответствующими чашами небольшими горками покоились белые и черные шарики. Начиная с весов все помещение, также делилось на две половины: светлую и темную. На темной стояли Рип с Эйсаем, на светлой, соответственно, Наставник Измайлов со своим попутчиком.

Председательствующий протянул хобот и с силой обрушил его на кнопку колокольчика перед собой. Резкий звон заглушил разговоры на трибунах. В зале повисла гробовая тишина.

- Правом Верховного Арбитра города Сиддхи-Парвата, состязание объявляю между двумя славными представителями рода человеческого Алексом Измайловым и Эйсаем Кободаси, открытым!

В зале поднялся приветственный шум. Хлопали крыльями, колотили хвостами, клацали клешнями, словно бичами щелкали щупальцами, а слоноголовые просто задрав свои носы, самозабвенно издавали протяжный рев.

Председательствующий снова звякнул, и все звуки утихли.

- Объявляю открытым также первый день противоборства, соревнование… ума!

Хоботы поднялись, клешни приготовились, хвосты замерли, но Верховный Арбитр пресек благие начинания очередным нажатием на кнопку колокольчика.

- По правилам соревнований, каждой из сторон разрешается задать другой загадок пять. Стилистика и область произвольны. По числу правильных ответов, победитель определяется. Если на загадку не дан ответ - очко задающему, одинакового в случае количества набранных очков той и другой стороной - результат ничья.

Как ни старался, Арбитр не успел потревожить колокольчик, невообразимый шум вновь заполнил зал.

- Обращаюсь я к соревнующимся, - когда возгласы стихли, продолжил Арбитр. - В конкурсе этом вы примете участие лично, либо представителей выставите?

- Лично, - ответствовал Измайлов.

- Я сам, - решился Эйсай.

Вчера вечером, узнав условия конкурса, друзья с прискорбием вынуждены были признать, что ни тот, ни другой не только не умеют отгадывать загадки, но даже не знают ни одной, способной вызвать хоть какое-то затруднение у противника.

Эйсай обещал что-нибудь придумать. Рип согласился с другом - ему самому никакие идеи в голову не лезли.

- В таком случае посторонних прошу покинуть состязаний поле! - торжественно возвестил Арбитр.

Рип взглянул на друга - тот казался воплощением спокойствия. Ничего не оставалось, он присоединился к зрителям.

- По правилам, - продолжил Арбитр, - начинают белые. Прошу, семь загадок ваши.

Шафрановорясый вперил в Эйсая злобный взгляд. Прозвучал гонг.

- Первая загадка! С ногами - а не человек, с крышей - а не дом, укрыт - а не одеялом, стоит - но не конь. Что это?

На некоторое время в зале повисла тишина, но только на некоторое и весьма непродолжительное. Все начали озабоченно шептаться, предлагая свои варианты ответов.

- Звездолет!!

- С ногами?

- Солнце!!

- Планета!!

- Галактика!!

- Мой дядя, после попойки…

- Ваш ответ? - председательствующий обратился к Эйсаю.

Рип с волнением смотрел на друга - тот, по всей видимости, совершенно не представлял, о чем идет речь.

- Бомба… атомная… - пальцем в небо ткнул Эйсай.

- Правильный ответ? - председательствующий повернулся к сектанту.

- Это стол!

Зал встретил отгадку возбужденными криками.

- Победа за Алексом Измайловым. Следующая загадка.

- Великий и могучий, но не ветер, ибо ветры подчиняются ему. Справедливый и карающий, но не царь, ибо нет среди царей равного ему. Яркий - но не солнце. Мудрый - но не ученый. Всевидящий и все слышащий, но если не захочет, его самого никто не видит и не слышит.

- Тайная полиция! - почти не задумываясь, брякнул Эйсай.

- Нет, это наш бог - Великий и Могучий Баал Первородный.

- Постойте, но тайная полиция тоже подходит…

- Присуждается победа Алексу Измайлову, - невозмутимо констатировал Арбитр. – Продолжайте, пожалуйста.

Священник откашлялся.

- Его сияние подобно звезде, слово его звучит через века, а деяния его – пример, вдохновляющий нас?

На этот раз Эйсай думал дольше.

- Э-э-э, опять Баал что ли?

- Нет! - победно взмахнул шафрановыми рукавами священник, - это святой Троцеро, первый пророк его.

- Как же так! - возмутился нихонец. - Откуда я могу знать о всяких там пророках. Может только в их религии их больше десятка, я что обязан помнить всех поименно?

- Тему и стилистику задающий выбирает, - невозмутимо парировал Арбитр. - Если она выходит за пределы оппонента знаний - его трудности это.

В глазах Измайлова светилось откровенное торжество.

- Значит вот как, - процедил Эйсай. - Сами напросились…

Далее последовало еще две загадки на знание религии Баала - Рип пожалел, что в свое время они недостаточно внимания уделили ее изучению - и одна из Святого Откровения злосчастного Троцеро. Как и положено - Эйсай с треском провалился.

В первой части конкурса абсолютным чемпионом стал Алекс Измайлов, о чем не преминул возвестить Верховный Арбитр под невероятный шум зала. Светлый шарик занял заслуженное место на своей чаше весов. Теперь о выигрыше не могло быть и речи. Если Эйсай сумеет придумать семь загадок на которые не найдет ответ противник, можно надеяться на ничью. Не стоило забывать, что Измайлов вышел победителем из аналогичного конкурса на своей планете.

Рип с тревогой следил за другом - того, казалось, даже забавляла создавшаяся ситуация.

По знаку председательствующего, Эйсай начал.

- В своей первой загадке, вы упомянули коня, поэтому моя первая будет также про него. Чем отличается конь от иголки?

Зал ахнул, Рип закрыл лицо руками. Судьи удивленно затрясли хоботами. Отличия были, мягко говоря, очевидны.

Старший Наставник заметно повеселел.

- Во-первых, конь одушевленный предмет, а игла нет; во-вторых, материал из которого и тот и другой, если можно так выразиться, изготовлены; потом масса, способность к воспроизведению… - парень минут десять перечислял отличия. Эйсай выслушивал его с серьезной миной.

- Это все? - уточнил юноша, когда слегка вспотевший противник закончил монолог.

- Ну-у… нет, у коня еще имеется пищеварительный тракт, различные органы, печень, почки…

- Понятно, можете не перечислять. Однако я не имел в виду очевидные, так сказать физические различия. Я спрашивал о другом, фундаментальном, всего одна фраза?

- Э-э-э, - еще не отошедший от перечисления отличий Измайлов явно запутался.

- Ваш ответ, - напомнил Верховный Арбитр.

- Э-э-э… Я считаю, что уже ответил!

- Вы уверенны? - улыбнулся Эйсай.

- Абсолютно!

- Вариант ваш, - вступил Арбитр.

Эйсай улыбнулся шире прежнего.

- На коня сначала подпрыгнешь - а потом сядешь, а на иголку наоборот.

Зал разразился дружным хохотом. Не смог удержаться и Рип. Кто бы мог подумать, что дурноватая детская загадка, о которой сам он совсем забыл, поставит в тупик один из лучших умов целой планеты.

- Протестую! - воскликнул Алекс Измайлов. - В своем ответе я перечислил достаточно отличий!

- Но ни слова не сказали об этом! - Верховный Арбитр был сама бесстрастность. - Победа Эйсая Кободаси. Пожалуйста, следующая.

Эйсай хитро подмигнул Рипу.

- Черное, на одной ноге в огороде стоит.

- Думаю, пугало огородное, - после некоторого раздумья ответил отгадывающий.

- Нет, черный одноногий человек.

- Победа Эйсая Кободаси. Следующая.

- Черное, в огороде стоит на двух ногах.

- Двуногий черный человек!

- Нет. Два черных одноногих человека.

- Но-о-о…

- Победа Эйсая Кободаси. Пожалуйста, следующая.

Зал уже не пытался разгадать загадки Эйсая. Да это и было совершенно бесполезное занятие. Все с интересом слушали, поражаясь остроумным ответам.

- Черное, в огороде стоит, на трех ногах, - выдал нихонец.

- Три черных одноногих человека!

- Опять промашка. Рояль.

- Но что рояль в огороде…

- А моя вещь, куда захочу, туда и поставлю!

Измайлов разозлился не на шутку, священник вспотел, глаза налились недобрым блеском. Предстояла решающая загадка. Если сектант и в этот раз окажется бессилен… Рип невольно сжал кулаки. «Ну же, Эйсай, давай, не подкачай».

Нихонец собирался несколько дольше обычного. Он внимательно обвел глазами зал, а потом, приняв решение, повернулся к противнику.

- Что это? В этом зале стоит, разговаривает, руками машет, зеленое?

Все, в том числе Винклер, судьи и сектант усиленно завертели головами, высматривая, кто же это из зеленых размахался.

Как ни странно, но при всем многообразии представленных существ, изумрудно-зеленый цвет кожи имело только одно. Амебоидный инопланетянин – с тремя парами виноватых глаз. Когда все взоры уперлись в него, он пару раз нервно сменил форму, после чего сделал попытку шмыгнуть между стульями. Взгляды переместились на Старшего Наставника. Отростки амебоидного с большой натяжкой можно было назвать руками.

- Ваш ответ, - напомнил председатель.

- Ну-у-у, я-я, э-э-э…

- У вас ответ есть?

- В этом зале нет существа, соответствующего данному описанию.

- Ваш ответ! - взгляды переместились на Эйсая.

Юноша был невозмутим.

- Есть! Это он, - и нихонец указал на Алекса Измайлова.

Все опешили, в том числе и сам Сектант.

- Я-я-я? Но почему я зеленый?

- От злости!!!

Под общий хохот, Рип заметил, что кожа священника действительно начала приобретать слегка зеленоватый оттенок.

Когда все вдоволь отсмеялись, председатель сделал знак, и на черную чашу весов положили соответствующий шарик. Теперь они уровнялись.

- Ничья! – торжественно возвестил Верховный Арбитр. – В соревновании интеллекта, противники показали себя сильными одинаково. Следующее состязание объявляю завтра. Будет это состязание тела! – Он в последний за сегодня раз стукнул в колокольчик, тем самым, заканчивая официальную часть. К Эйсаю со всех сторон потянулась возбужденная толпа болельщиков.

В стороне, забытый всеми, тихо стоял и зеленел Алекс Измайлов.

Сегодня это была арена. Ровный бетонный пол, высокие стены. Сразу над ними, на почетных местах расположился судейский комитет в неизменном составе. Выше шли ряды зрителей.

Если вчера среди зрителей нет, нет, да и проскакивали свободные места, то сегодня наблюдался полный аншлаг.

Трибуны гудели, галдели, скандировали и вздымали лес рук, клешней и хоботов.

Резко и жалобно тенькнул звонок, потревоженный председателем, и после установившегося относительно молчания, венценосный встал.

- Второй день соревнований между досточтимыми Алексом Измайловым и Эйсаем Кободаси, открытым объявляю!!

Трубный звук множества хоботов заглушил все остальные крики.

- В предыдущем соревновании показали равные результаты противники. Предстоит состязание тела сегодня. Задаю я традиционный вопрос: будете вы состязаться сами, или выставите представителя?

Шаг вперед сделал сектант.

- Уважаемый Верховный Арбитр, уважаемые судьи, часто человек, развитый духовно, совсем не обязательно может быть силен физически, как и наоборот. Именно поэтому в ваших состязаниях, мудро предусмотрена возможность замены в одном из конкурсов. Я со всем почтением и с вашего разрешения, решил воспользоваться этим правом.

- Прекрасно, назовите имя представителя своего.

- Михаил Худолеус - мой ученик, - сектант протянул руку и к трибуне подошел здоровяк. Он слегка поклонился и замер, словно изваяние.

- Принимаем мы данную замену, - торжественно кивнул судья. – А вы, Эйсай Кободаси.

Друзья не сомневались, что сектант выставит своего гороподобного соратника, отсюда ответный ход был предопределен – сражаться должен был Рип.

- Ваша честь, я также решил прибегнуть к возможности замены.

- Это ваше право, кандидата имя?

- Рип Винклер с Альмы, - Рип занял свое место рядом с Худолеусом.

- Да будет так! – зашевелил ушами Верховный Арбитр. – Соревнующиеся на сегодня выполнили свою миссию, прошу покинуть арену их!

Одна из дверей отъехала в сторону, Эйсай с Измайловым поспешили занять места среди зрителей.

Председатель звякнул в колокольчик, и рядом с судьями поставили вчерашние весы, на чашах которых покоилось по шарику.

- Слушайте теперь правила соревнований сегодняшних, - слоноголовый обращался к толпе, но больше к замершим внизу участникам. – Сражаться вы будете голыми руками, разрешается использование любых приемов и захватов. Победитель определяется, когда противник не в состоянии будет продолжить бой, или признает побежденным себя. В соревнованиях тела сегодняшних, - привлекая внимание, он поднял хобот, - решили мы разнообразить условия поединка, - Рипу последняя фраза не понравилась. – Придать ему остроту и лоск некоторые. Бойцы будут сражаться… в воде по колено!

Вновь зрители разразились восторженными криками. Нечего и говорить, что Винклер не разделял общего ликования. Противник был больше и массивнее его, а также, видимо, сильнее. Шансом на победу для Рипа было наносить быстрые удары, регулярно изменяя позицию и стараясь как можно дальше держать от себя здоровяка с его медвежьими объятьями.

Но по колено в воде быстро передвигаться будет трудно, не говоря уже об ударах ногами, на которые особенно полагался Рип. Вода погасит начальный импульс, а дальше ему уже не набрать достаточной скорости, чтобы удар мог ощутимо навредить Худолеусу. Придется пересмотреть всю тактику…

- После сигнала колокола, бой начинается!! – и тут же звякнул колокольчик. За ним открылись доселе невидимые шлюзы, и на арену полилась вода, превращая ее на некоторое время в мини бассейн.

Рип повернулся к противнику. Пока вода еще не прибыла, следовало успеть провести своего рода разведку боем.

Достаточно быстро, как для своей комплекции, к нему приближался здоровяк.

Винклер ударил ногой, метя в пах. Михаил проворно подставил блок. Рип не удивился – слишком затасканный прием, чтобы он прошел. Он сделал ложный выпад в сторону, а затем, когда противник отклонился, со всей силы врезал под ребра. Невозмутимое лицо даже не скривилось.

Рип провел серию ударов в живот и корпус. И еле успел увернуться от огромного кулака. Посмотрел на противника - ни следа боли, или хотя бы удивления на лице. Некстати вспомнилась давняя схватка с негомцем – роботом убийцей в человеческом обличии. Тогда Рип тоже наносил бесполезные удары.

Быстро прибывающая вода, наконец, остановилась, поднявшись чуть выше колен Рипа и, соответственно, не достигая колен гиганта.

И здесь они оказались неравны.

Противники замерли друг против друга. Здоровяк не нападал, он спокойно стоял, расставив свои массивные ноги и, казалось, с некоторым снисхождением наблюдал за манипуляциями Рипа.

Винклер начал обходить гиганта, тем не менее, стараясь держаться на почтительном расстоянии от его рук. Глядя прямо в глаза противника, он выбросил из воды ногу – тучи брызг полетели в лицо Михаила, на время ослепив его. Пользуясь моментом, Рип подскочил и ударил в печень и солнечное сплетение.

Он не успел вовремя отскочить. Руки – каждая с его бедро обвились вокруг тела Рипа.

Винклер дернулся раз, другой, но хватка только усилилась.

«Он же может просто задавить меня», - мелькнула мысль. Словно в подтверждение, давление начало нарастать.

Рип применил единственно возможный прием – он резко подогнул колени, одновременно с силой толкая себя вперед.

Не ожидавший такого противник, когда у него на весу оказалось более восьмидесяти килограмм тела Рипа, вместе с извивающейся ношей, начал падать.

Нормальный человек подставил бы руки, чтобы смягчить удар и тем самым освободил бы Винклера. То ли гигант не был нормальным, то ли был достаточно опытным бойцом – рук он не разжал и так и свалился, обнимая Винклера.

Вода не сильно, но смягчила удар, однако все равно из Рипа едва не вышибло дух, когда он упал на бетонный пол, а сверху его придавила туша Худолеуса.

Схватка немного, но ослабла, пользуясь моментом, Рип ужом выскользнул из-под противника. Мгновение и он вынырнул из воды. Прямо пред юношей оказалась спина и массивный затылок. Недолго думая, Рип обхватил руками бычью шею и вдавил ее в воду, намереваясь не дать противнику вынырнуть.

Гигант с силой разогнулся и откинул Рипа чуть ли не в противоположный конец бассейна.

Винклер с трудом поднялся. Худолеус двигался на него, широко расставив руки и ухмыляясь. Рип понимал, что повторных медвежьих объятий ему не выдержать.

Юноша начал бить, метя в болевые точки. То ли у противника, как не у человека, они располагались в других местах, то ли, что более вероятно, он принял перед боем снадобье и не чувствовал боли.

Рип бил не переставая и чувствовал, как силы покидают его. Противник же, напротив, ничуть не запыхался. Отступая, Рип ощутил спиной холодный камень стены. Сознавая свое преимущество и предчувствуя близкий конец схватки, Михаил сделал резкий выпад, однако Рип был готов к этому, он поднырнул под руку, вернее попытался поднырнуть, потому что сектант с несвойственной для него прытью сориентировался, и медвежьи объятия вновь сомкнулись вокруг тела Винклера.

Они очутились лицом к лицу. Перед собой Рип увидел пылающие торжеством с вздернутыми кончиками глаза Худолеуса. Недолго думая, растопырив указательный и средний пальцы в жесте, обозначающем мир, Винклер ткнул ими в глаза великана. Инстинктивно голова того откинулась, обнажая массивное горло. Второй рукой Рип со всей силы саданул по нему.

Объятия тут же ослабли, гигант согнулся, схватившись за шею и с трудом вдыхая воздух. Шатающийся Рип со всей, накопившейся за время поединка злостью, ударил ногой по согнувшемуся телу.

Рип так и не понял, куда он попал, но в тот же миг Худолеус затих, и под оглушительные крики болельщиков начал заваливаться на бок. Еще секунда и подняв тучу брызг, огромное тело погрузилось в воду.

Затуманенным взором Рип обвел трибуны. Перед глазами все плыло. Каменные стены, зрители и даже судьи с их весами слились в одно неразличимое серое пятно.

Он посмотрел вниз, где из воды торчало массивное плечо, Рип наклонился и с трудом поднял над водой голову Михаила. Тот сильно закашлялся, но дышал. Не в силах больше выносить все это, Рип опустился на пол, устроив голову великана, словно мать неразумное дитя, у себя на коленях.

Он уже не чувствовал, как убывала вода, не слышал голоса судьи, объявившего его победу и не видел весов, склонившихся в одну сторону.

- Ну ты и здорово отделал его! - Эйсай приплясывал вокруг постанывающего Рипа. - Слева, справа, потом в поддых и ногой, р-раз… - речь нихонец сопровождал наглядными примерами, самозабвенно молотя воздух. - Ух, ты!

- Мне просто повезло, - Винклеру все еще не верилось, что он может свободно дышать, настолько отпечатались в мозгу объятия противника.

- Ха, повезло, тут главное мастерство!

- Вместо того чтобы прыгать по комнате, ты бы лучше готовился к завтрашнему соревнованию.

- А-а-а, - махнул нихонец, - соревнование духа, раз плюнуть. Чего, чего, но дух у меня что надо.

- Не зарекайся. Как мы выяснили на каждой планете соревнование духа свое, кто знает, что выберут наши хозяева.

- Плевать, благодаря сегодняшней победе, мне достаточно ничьей. Думаю, это я смогу организовать.

- Хотелось бы верить, а то как-то не светит провести остаток жизни в поисках Нихонии.

- Не дрейфь, Эй, ты куда?

- Пойду, пройдусь, - Рип начал подниматься со своего места.

- Ты же шатаешься.

- Хочу поговорить с нашими хозяевами. Откуда у них машина времени, может, они хоть что-нибудь знают о ней или о других подобных установках.

- Так они и выложили тебе. Слыхал же, их предки были пиратами. Наверное, ограбили какой-нибудь корабль.

- В нашей ситуации любая, даже самая ничтожная информация может пригодиться.

- Как знаешь. Только думаю зря все это, только время потеряешь.

- Вот как раз времени-то на сегодня у меня хоть отбавляй. Ты идешь?

- Делать больше нечего! И потом, когда вернешься, ты все равно все расскажешь.

Покинув комнату, Рип двинулся в сторону центральной залы, рассудив, что там будет легче всего встретить кого-либо из высокопоставленных слоноголовых, или справиться, где их можно найти.

Петляя причудливыми коридорами, Рип внезапно почувствовал слежку. Это было тем более странно, но не было ни мелькнувшей за дальней стеной тени, ни торопливо отведенного взгляда, хотя он и не раз оглядывался. Однако ощущение буравящих спину глаз не исчезало.

Изменив направление, Рип еще некоторое время попетлял по коридорам - безрезультатно. Или разыгралось воображение, или за ним следил профессионал.

Невдалеке он заметил безлюдный темный коридор; едва зайдя в него, Рип тут же притаился за углом, ожидая появления неизвестно кого. Соглядатай, если он был, похоже, разгадал нехитрый план и не собирался попадаться на устаревшую уловку.

Потеряв терпение, Рип выглянул из-за угла - никого. Ругая себя за излишнюю впечатлительность, Винклер, не таясь, покинул укрытие и… и понял, что желая запутать “хвост” безнадежно заблудился сам.

Неяркая вспышка блеснула справа. Еще не успев осмыслить, но повинуясь инстинктам, Рип повалился на пол и тут же откатился, обратно в коридор. Очередная вспышка сверкнула ближе. Рип притаился. Стреляли из парализатора - правая рука Винклера, которую таки задел луч, потеряла чувствительность и стала как деревянная.

Рип не шевелился, притворившись сраженным. Некоторое время ничего не происходило, затем послышались осторожные шаги. Стрелок приближался.

Так как Винклер был без оружия, следовало подпустить противника поближе. Хотя имелась опасность, что неизвестный не решиться подойти, а пальнет издалека.

Шаги замерли. Винклер приоткрыл один глаз. Неразличимая в темном коридоре фигура склонилась над ним. Это был шанс.

Юноша резко изогнулся, подсекая ноги противника. Тот потерял равновесие и выстрел, что предназначался Рипу, ушел в потолок. Рип навалился на него, подмяв под себя. Здоровой рукой, он вырвал парализатор и отбросил его подальше.

- Ты кто? – колено Рипа упиралось в живот неудачливого стрелка, предплечье парализованной руки давило на горло.

На него смотрели горящие ненавистью глаза Алекса Измайлова.

- Дурак! - в сердцах выругался Рип. - Чего ты этим хотел добиться?

- Я бы поставил твоего дружка перед выбором, и он проиграл бы завтрашнее соревнование, - Старший Наставник дышал с трудом - рука Рипа все еще лежала на его горле.

Винклер ослабил давление.

- Даже так. И чем для тебя так важна эта установка? Думаю, ты даже понятия не имеешь, что она из себя представляет.

- Мне и не нужно. Я выполняю волю Господина и мне этого достаточно. А вот ты не представляешь, во что ввязался.

- Ошибаешься, очень хорошо представляю, лучше, чем ты. Можешь так и передать своему богу. Кстати, раз уж мы так мило беседуем, не пояснишь, на кой черт ему понадобилась эта штука из сокровищницы?

- Святые писание не обсуждаются! Еще до рождения мне было предначертано победить в соревнованиях, прийти сюда и забрать то, что причитается. И я сделаю это, клянусь Баалом.

- Смотри, какой многообещающий. После того, как установка окажется у тебя, куда ты должен ее переправить?

Алекс презрительно глянул на Рипа.

- Можешь меня убить, но я ни снизойду до того, чтобы открывать таинства писаний святого Троцеро какому-то неверному.

- Не хочешь, как хочешь, все равно скоро сам узнаю. Кстати, что за Троцеро, где его можно найти?

Молодой человек посмотрел на него как на полоумного.

- Пророк Троцеро покинул этот мир более тридцати веков назад. Сейчас он в небесном жилище Баала…

- Можешь не продолжать. А где Марико? - затаив дыхание, Рип наблюдал за реакцией Измайлова.

- Какая Марико? – похоже, говорил он совершенно искренне. - Святого с таким именем…

- Попробовать стоило…

Рип поднялся с Алекса.

- Ладно, живи, встретимся завтра на соревнованиях.

Не оборачиваясь, Рип двинулся в сторону освещенных коридоров.

- Так быстро? - Эйсай оторвал от подушки сонную голову. – Разговорил хозяев?

- Не сегодня. Но у меня две новости: хорошая и не очень.

- Давай, не очень.

- Несколько минут назад я имел весьма откровенный разговор с досточтимым Алексом Измайловым. Так вот, о похищенной принцессе он не знает.

- Этого следовало ожидать. Теперь хорошую.

- Он боится завтрашнего соревнования, из чего делаем вывод, что Измайлов не очень силен в предстоящей дисциплине.

- Победа у нас в кармане?

- Он, как и мы не знает, что придумают слоноголовые. Может, он неуютно чувствует себя в одной области, но зато силен в другой.

- Чего гадать, дождемся утра.

Зал был тот же, что и в первый день. Как и в первый день, на светлой половине занял свое место Алекс Измайлов, а темную оккупировали Эйсай с Рипом.

Зрителей собралось столько, что пришлось принести дополнительные скамьи. Положение это не спасло. Набившаяся к началу соревнования солидная толпа слоноголовых, от нехватки сидячих мест, была вынуждена стоять.

Решающий поединок. В зале царило оживление. Даже строгие на вид судьи нетерпеливо ерзали на своих местах.

Рип посмотрел на весы. Два темных шарика перевешивали белый. Сохранится ли такой счет к концу схватки.

Оправдывая ожидания, звякнул колокольчик, и в тот же миг в зале повисла гробовая тишина. Словно выключили звук. Никто не хотел затягивать начало состязания. Даже сам звонивший - Верховный Арбитр удивился такому послушанию.

Он откашлялся.

- Третий день состязаний между Алексом Измайловым и Эйсаем Кободаси, открытым объявляю!

Продолжительные аплодисменты, переходящие в овации.

- Соревнующиеся сегодня будут испытывать силу духа противника! - снова продолжительные аплодисменты. - С коллегами мы долго совещались, какое же из испытаний многочисленных выбрать. Не скрою, разделились мнения. Отстаивал каждый точку свою зрения, пока Совет голосов большинством не остановился на… стихосложении!

Зал выдохнул, а Эйсай, не поддержи его Рип, свалился бы на пол. Винклер кинул взгляд на Измайлова - тот, казалось, был удовлетворен выбором судей. Во всяком случае внешне разочарования не показывал.

- Что так плохо? – шёпотом спросил Рип.

- Противнее и сложнее конкурса для меня просто нельзя придумать.

- Может что лучше раскрыть индивидуума духовность, - между тем вещал Арбитр, - как не способность его воспевать прекрасное.

- На Хонсе я изучал требования, предъявляемые к воинам, - вспомнил Рип. - Если мне не изменяет память, в числе прочих, там стоит умение слагать токку.

- Память тебе не изменяет, да вот только я… мечом махать, на флайере летать, это да, это сколько угодно. А вот стихи… когда мог, я пропускал занятия.

- Молодец! И куда же ты бегал?

- В спортзал, - вздохнул Эйсай.

- Посторонних прошу покинуть соревнующихся! - последовал приказ Арбитра.

- Держись, - Рип сжал плечо друга. - Нам нужно всего-навсего ничья. Не думаю, что кто-нибудь из присутствующих знаком с нихонской поэзией. Смело читай других авторов, выдав за свое…

- Только об этом и думаю. Но я же говорил, что пропускал занятия…

- Что?! Ты не знаешь ни одного стихотворения!!

Нихонец снова тяжело вздохнул.

- Единственное, что приходит на ум - припев из последнего шлягера. Помнишь: «Девочка моя, я люблю тебя, твои глаза, словно два стебля…»

- …?!

- Ты не волнуйся, - через силу улыбнулся Эйсай. Придумаю что-нибудь, с загадками же придумал.

- Это не загадки. Здесь действительно нужен талант.

- Кто тебе сказал?

Призванный председателем к порядку Винклер, наконец, отошел от друга. Сам он не имел ни малейшей склонности к стихосложению и не представлял, как станет выкручиваться нихонец.

Межу тем Верховный Арбитр обращался к соревнующимся.

- Будет предложено вам три темы. После минутного раздумья, должны мы услышать стихотворное произведение. Величина и стиль, остаются за соревнующимися. Победитель определяется по итогам трех сочинений всех. Понятно это?

После ответных кивков, он торжественно возвестил:

- Первой темой конкурса, объявляю я тему личности. Личности - во всех ее проявлениях. Начинают белые, - он кивнул Измайлову и, откинувшись в кресле, принялся ждать.

Сектант задумался. Зрители, понимая состояние конкурсанта, старались не шуметь.

- Вышло время, - через минуту возвестил председатель. – Готовы вы?

Алекс Измайлов поднял голову и сделал шаг вперед. Он закатил глаза и высоким размеренным голосом начал:

Сижу, пишу, скрипит бумага

Под плохо смазанным пером.

Мечты, желанья - все на плахе,

Корнает время топором.

И губы шепчут: “Оду, оду!

Как ты жестока, жизнь моя!

Что мне до судеб всех народов!”

Они затерты сладким Я.

Я все и я ничто.

Вселенная в разрезе.

Великий и могучий,

Иль маленький, как мышь.

Неповторимый в биллионолетья,

Ушедший и забытый, как скучный школьный стих.

Я кто? Я есть песок в пустыне,

Волна в необозримом море синем,

Листок на дереве огромном,

А может, бугорок на поле ровном.

Я - камешек в горах,

Снежинка в снегопаде,

Я также градинка в весеннем шумном граде.

И это я.

Единый во столетья,

Средь биллионов не рожденных и ушедших в прах.

Единственный во времени и на планете,

Привычный, незаметный,

Будто пена на волнах.

И это я.

Я раз живу, но в памяти потомков,

Иссохнут имена непродолжительных гостей,

Неповторимых, не рожденных, не живущих в биллионолетья,

Таких же, как они людей… людей…

Какого множества… Людей.

После последней строки в зале на некоторое время повисла гробовая тишина. Затем зрители разразились приветственными криками. Винклер не очень разбирался в стихах, но одно он уяснил точно - тягаться Эйсаю с Измайловым, по крайней мере в этом конкурсе, было бессмысленно.

- Участник Эйсай Кободаси, готовы вы?

- Да, Ваша Честь! - важно кивнул Эйсай.

- Слушаем мы.

- Прежде чем начать, позвольте пару слов на объяснения.

- Позволяем.

- Свой эпос я посвящаю беспримерному героизму моих соотечественников, проявленному в неравной борьбе. Высокое собрание, надеюсь, простит мне встречающиеся в стихотворении некоторые специфические термины и обороты, свойственные исключительно моему народу. Надеюсь, вы поймете, это вызвано лишь патриотическими чувствами переполняющими и вдохновляющими меня.

- Принимаем объяснения мы и с удовольствием выслушаем сочинение ваше.

- Сами согласились, - Эйсай откашлялся, закатил глаза к потолку и торжественно начал:

Улюлюкали забякали, бякали заулюлюкали,

И случилась Момпарызина.

Вот она - пришла беда.

И воздев кваниру сольную,

Закричала Момпарызина

Голосом неархитуриным:

- Я убью тебя, Упа!

Разве я тебе не бякала,

Разве мало улюлюкала,

Я крикала даже грызево,

Ну а что же ты, Упа?

Ты мне зенки повыпенывал,

Ножками завыкобенывал,

Ты кричал, как будто белены,

Поднажрался-то с утра.

Так что счас не бякай грызево,

Не крикай, как кукорекова.

Он пришел - твой смертный час.

Занесу кваниру сольную,

И бякалку улюлюшную,

Вместе с зенками бесхрабными,

В один миг тебе снесу!

Закончил Эйсай на торжественной ноте. Повисшая в зале после этого тишина, была несколько дольше, и, если так можно выразиться, тишее, нежели после первого произведения.

Эйсай с достоинством поклонился и встал на свое место. Рип огляделся по сторонам. Да, такой белиберды ему еще не доводилось слышать. Он в который раз подивился наглости Эйсая. Не имея ни малейшего шанса, парень пошел в наглую.

- М-мда, - в нерушимой тишине, выразил общее мнение Верховный Арбитр. – Сколько, воистину, во вселенной миров - и культур столько. И как некоторые из них, пусть и одинаковые внешне, непохожи друг на друга… для кого-то наши стихи, возможно, покажутся столь же… наполненными смысла тайного. Итак, следующая тема - любовь! Не могли мы обойти это чувство, особенно в духа соревновании. Алекс Измайлов, черед ваш.

После положенной минуты, сектант занял место чтеца.

- Любовь опасна, иногда заразна,

Как приступ схватит, а потом пройдет.

Любовь прекрасна, и еще несносна,

Горчит как перец и сладка как мед.

Любовь - как много в этом слове,

Как много слов, в конце концов.

К ее ложили изголовью:

Святых, убогих, гордецов.

И все равны, и всем им рады,

И песнь не раз среди костров,

Развеет мрак ночной прохлады,

Про них - попавшихся глупцов.

Про них - посмевших бросить вызов,

Или принять на бой его.

Мальчишек, истинных мальчишек,

Игрушек сердца своего.

Как и после первого раза, зал разразился приветственными криками. Даже Винклеру, хоть он и принадлежал к вражескому лагерю, понравилось.

Арбитр был вынужден прибегнуть к помощи колокольчика.

- Теперь мы выслушаем господина Эйсая Кободаси сочинение, - он кивнул нихонцу. - В этот раз, надеюсь, особенности поэзии вашей…

- Произведение будет в том же стиле! - поклонился Эйсай.

Юноша смелее занял место перед трибуной и бойко начал:

Любовь - колдобобина,

Любовь - загогулина,

Любовь - что прыща на носу.

Любовь не гревает,

Любовь оскорбляет,

Любовь - есть сохля на весу.

И я испытал,

И я все познал,

И буду еще познавать.

Любовь моковую,

Любовь соковую,

Любовь до гробá и в гробу!

Тишина. Винклер пожал плечами. По крайней мере, произведение было про любовь.

Судьи недоуменно переглядывались. Эйсай своей местной поэзией завел их в тупик. С одной стороны, был соблазн объявить все это откровенной галиматьей, которой она и была. Но с таким же успехом эта белиберда могла оказаться вершиной нихонской поэзии.

Арбитр поднялся.

- Последняя, третья тема! Предлагаем мы участникам воспеть… нас, - в зале поднялся удивленный гул. – Объяснить позвольте. Может что лучше характеризовать гостя, ни как благодарность хозяевам. И пусть тема данная кому-то может показаться нескромной несколько, однако она дает гарантию, что будем мы иметь дело не с, если можно выразиться так, домашними заготовками конкурсантов, а услышим именно пришедшее к ним здесь, в зале этом. Вас прошу, - хобот указал на Измайлова.

На этот раз сектант заметно волновался. Наконец он занял положенное место.

- Ваши хоботы прекрасны - точно лозы винограда,

Уши ваши - словно крона,

Что от солнца укрывает, утомленного скитальца.

Ваши речи - это муза, вдохновляющая барда.

Стать и тело - есть скульптура,

Что бессменным эталоном,

Призвана служить Всевышним.

Измайлов с почтением поклонился. Похоже, председатель был прав. Первые два произведения заметно отличались. Если они и были придуманы им, то уж точно не в этом зале.

- Соревнующийся Эйсай Кободаси, - вопросительно посмотрел на нихонца Верховный Арбитр.

- Я готов!

- Слушаем вас!

Эйсай упер одну руку б бок, а вторую театрально вытянул в сторону жюри - точно полководец перед битвой.

- Свое следующее произведение, я хочу посвятить предводителю наших гостеприимных хозяев, господину Верховному Арбитру!

Верховный Арбитр - ты классный мужик,

С тобою выпить могу.

Тебя уважаю и всех обожаю,

До колик, до боли в боку.

Э-э-э, Великий Арбитр - ты парень крутой,

И видеть тебя я рад.

Ты мудрый, ты умный

И мне за стихи,

Не надо никаких наград!

Упражнения в стихосложении пошли Эйсаю на пользу. До Шекспира ему осталось совсем немного. Нихонец сильно рисковал, продолжи он в предыдущей манере и это бы, возможно, прошло. Но… могу-боку, рад - наград. Винклер с тревогой кинул взгляд на судей. Взгляд, помимо воли, остановился на председателе… Рип первый раз увидел, как невозмутимый Арбитр… смущается. Да что там, он вообще не подозревал, что эти существа способны на такое чувство. И пусть его внешний облик был чужд человеческому, Верховный Арбитр именно смущался. Сомнений быть не могло. Кончики ушей слегка прижаты, хобот нервно подрагивает, веки полуопущены. Рип беззлобно выругался. Шельмец Эйсай и на этот раз оказался на высоте. Видимо, никто до этого не посвящал главе слоноголовых персональных стихов.

После непродолжительных дебатов в судейском стане, все еще смущенный, но усиленно старающийся не показывать этого, председатель поднялся.

- Жюри решением, в этом конкурсе, мы объявляем… ничью! - половина зала, болевшая за Эйсая, восторженно взвыла. - Не смогли мы определить, кто из конкурсантов, сильнее, как поэт.

Новоиспеченный поэт Эйсай стоял, скромно потупив взор.

По знаку Арбитра, двое слоноголовых положили на каждую чашу весов по одному шарику. Положение рычага, естественно, не изменилось, показывая победу Эйсая.

- Итак! - торжественно продолжил Верховный Арбитр. - По итогам конкурсов трех, победителем объявляется… Эйсай Кободаси из Нихонии!!

Вновь поднялся невообразимый шум пополам с трубным ревом.

- Алекс Измайлов, честно вы сражались и доставили присутствующим удовольствие истинное. Не расстраивайтесь. В качестве компенсации, сегодня же отведут вас в сокровищницу, где выберете вы, что угодно на вкус ваш.

Сектант с ненавистью посмотрел на Эйсая.

- А сейчас! Награда победителю заслуженная!

Под звуки музыки двери зала распахнулись и на покрытой узорами и драгоценными камнями подставке четверо генеши внесли в помещение машину времени.

- Установка по праву ваша! Кроме того, посовещались мы и решили разрешить также и вам, досточтимый Эйсай Кободаси в благодарность за удовольствие полученное, позволить посетить сокровищницу и выбор сделать.

И без того широкое лицо нихонца начало расползаться в довольной улыбке.

Присутствующие вскочили с мест и кинулись поздравлять победителя. За поклонниками Рип не только не смог протиснуться к другу, но и был оттеснен толпой в самые дальние ряды.

Рип вернулся на опустевшую скамью для зрителей.

Неожиданно мягкий хобот коснулся плеча юноши.

Рип вздрогнул. Рядом с ним, переминаясь с одной массивной ноги на другую, стоял Верховный Арбитр. Венок у него съехал в сторону, да и сам Генеши, казалось, неловко себя чувствует.

Слоноголовый робко протянул Винклеру небольшой листок бумаги.

- Не могли бы вы, м-м-м, друга вашего попросить… записать… для меня… последнее стихотворение…

И опешивший Рип увидел как слон… краснеет.

Эйсай вполз в зал, где Рип под недоуменными взглядами Верховного Арбитра и судей, настраивал установку.

Среди россыпей драгоценных украшений и предметов искусства едва проглядывали светящиеся счастьем глаза нихонца.

Свободного места на нем не осталось совсем, в зубах он сжимал то самое колье, что собирался преподнести Ольге.

С трудом переставляя ноги, Эйсай продвинулся к открытой временной капсуле и с видимым облегчением свалил все богатство в нее. Колье он оставил и засунул в карман.

- Ты представляешь, а Алекс-то удрал. Я хотел проследить, да куда там. Даже в сокровищницу не заходил.

- Черт с ним, пусть катится к своему Баалу. Зато ты, вижу, мимо сокровищницы не прошел.

- Я честно заработал! К тому же, половина твоя. Марико не должна выходить замуж за оборванца. Кстати, мог бы и помочь.

- Ты один столько притащил, что сомневаюсь, хватит ли места в капсуле для нас двоих.

- Потеснимся. Пару секунд и потерпеть можно.

К путешественникам подошел Верховный Арбитр.

- Простите за разговор прерванный, однако мне и коллегам моим безумно интересно. Установка эта, очень старая она, но вы, похоже, знаете, как управлять ей?

- Это очень длинная история, - Винклер как мог, ушел от ответа. - Лучше вот что скажите, как эта штука очутилась у вас в сокровищнице? Ходят слухи, что предки Генеши…

- Пиратскими набегами жили, - пожал массивными плечами Арбитр. - Верно совершенно. Не скрываем мы и не стесняемся этого. Наша история это и другой нет у нас. Существо любое судят по поступкам его. И нас через пятьсот лет будут судить также по тому, что делаем мы сегодня. Несмотря на то, что большинство сокровищ представленных добыты промыслом пиратским, и проследить их происхождение невозможно, на вопрос ваш есть ответ у меня. В отличие от других, установку эту принесли нам добровольно.

- Кто!! - одновременно выкрикнули оба юноши.

- Увы, увы, было это давно так, что образ, как и имена полностью стерлись из памяти.

Также вместе юноши разочарованно выдохнули.

- Слова дарителей, однако, я знаю, и передаю вам их, как передал мне мой предшественник. Установку отдавая, поставлено условие было, в сокровищницу ее поместить. Сказали дарители, что день придет, и будет победитель, который богатствам всем предпочтет ее. Вы понимаете теперь, как удивились мы, когда победителей таких оказалось двое.

- Что они еще говорили? - Рип разве что не прыгал от нетерпения.

- Нечего практически. Велели они передать, всего в галактике установок таких шесть и в определенной последовательности расположенные, образуют они…

- Что?!

- Кристалл, или подобное нечто. Сообщение туманно довольно. Зачем кристалл этот и что делает он, не знаем мы.

Кристалл… Шесть Тай-Суев… Друзья видели уже три… еще одна загадка к превеликому множеству тайн, опутывающих установку.

- Спасибо, что рассказали, - сердечно поблагодарил Генеши Рип.

- Выбрали вы установку, и долг мой передать слова вам. Из приготовлений, понял я, что покидаете вы нас.

- Мы бы рады погостить, но дома нас ждут очень близкие люди.

- Понимаю я. Корабль готов к отплытию и полностью в распоряжении вашем.

Рип покачал головой.

- Боюсь, мы не воспользуемся кораблем. Мы покинем вас несколько иным способом. Он может показаться странным, но это все что пока могу сказать.

- Желаете как. Будут ли какие-нибудь просьбы еще?

- Да, одна. Когда мы покинем вас, наш приз - эта машина - останется здесь. Спрячьте ее в укромном месте и главное, никому не отдавайте. Ни вы, ни потомки ваши. Когда-нибудь, мы обязательно вернемся за ней. Может это случиться совсем скоро, а может, пройдет много-много лет, и сменится не одно поколение. Но это будет, обязательно.

Генеши с достоинством кивнул.

- Выполним мы, хотя слова ваши и задуматься заставляют. Наверное, никогда мне не решить головоломки этой. И машина эта, и просьбы ваши настолько странны, что не стоит и пытаться, скорее всего. Тем не менее, я выполню все, что сказали вы, как выполнят и те, придет кто после меня. Что-нибудь еще?

- Да, сейчас мы попрощаемся, после чего вы должны покинуть этот зал и на некоторое время оставить нас одних. Ненадолго. Когда вернетесь - нас уже не будет. Сделайте с установкой, как обещали.

- И снова слова твои сеют смятение. Но, как бы то ни было, исполним все.

- Тогда давайте прощаться.

Драгоценности, натасканные Эйсаем, впивались в тело. Казалось, все они состоят из острых углов и углы эти, без исключения, упираются в спину Рипа.

Капсула завибрировала, холод, удушье и удивленные глаза императора Таманэмона Дэнтедайси.

Едва оказавшись в своем времени, Эйсай пулей вылетел из трюма и понесся к выходу.

- Ты куда? - успел крикнуть император. - Эй, а здесь что? Не иначе кого-то ограбили?

- Винклер все объяснит, - донеслось из коридора. - А мне некогда…

Из сводки полицейского управления города Хонса.

“Сегодня утром, ночной сторож городского зоопарка, совершая последний обход, обнаружил пропажу. Из вольера с лошадьми пропал двухлетний жеребец светло-серой масти по кличке Один. На месте преступления, была обнаружена записка, в которой злоумышленник обещал вернуть пропажу еще до открытия зоопарка. На место происшествия выехала следственная группа…”

Оля проснулась от каких-то странных звуков. Девушка села в постели. Светало. Она протянула руку, надеясь ощутить мягкое и приятное плечо Эйсая. Кровать была пуста.

“Неужели сбежал…”

Звук, разбудивший ее, повторился. Оля прислушалась, это было… пение, и оно доносилось со стороны окна. С улицы.

Неизвестный служитель Терпсихоры, страшно фальшивя, во все горло орал:

Милая! Ты услышь меня!

Под окном стою!

Я с гитарою!

Голос казался знакомым. Оля опасливо отодвинула штору и выглянула наружу.

Под окном, задрав голову и самозабвенно горланя, стоял Эйсай.

Так услышь же меня!

Хоть один только раз!

Ярче майского дня!

Чудный блеск твоих гла-аз!

- Тише, - девушка решилась открыть окно. - Всех в соседних комнатах ты уже перебудил, хочешь, чтобы охрана прибежала.

- Оля! - счастью Эйсая не было предела.

И только сейчас удивленная девушка увидела, что парень стоит не сам. Рядом с ним, переминаясь с одной стройной ноги на другую, красовался… прекрасный белый жеребец.

- Что это? - она указала на животное.

- Конь, - Эйсай погладил животное по великолепной шее.

- Зачем?

- Ты меня удивляешь. Любимую нужно увозить на белом коне. Это традиция и отступать от нее я не намерен.

- Где ты его раздобыл? На Хонсе нет лошадей.

- Это моя маленькая тайна, - прищурился Эйсай. - К тому же, у нас не так много времени. Через полтора часа этот конь должен быть на месте.

- А сбруя, а седло? Это откуда?

- Из семейных запасов. Они много лет пылились как реликвии, и вот - пригодились.

По всему крылу также начали открываться окна, из которых высовывались заспанные, или заинтересованные (или то и другое вместе) лица слуг.

Оля облокотилась на подоконник.

- Хорошо, и что же ты хочешь?

- Погоди, у меня для тебя еще кое-что имеется, - театральным жестом Эйсай выудил из кармана переливающееся в утреннем свете колье с драгоценными камнями. - Держи!

Он ловко кинул его девушке в руки. Вещь была поистине прекрасна.

- О, Эйсай, - только и смогла прошептать Оля.

Тем временем юноша встал на одно колено и, воздев руки к окну, самым серьезным образом произнес:

- Оля, ты выйдешь за меня замуж?

- Сумасшедший, - девушка покраснела.

- Ты выйдешь замуж за сумасшедшего?

- Мне надо подумать, прежде чем связывать свою жизнь с человеком, который разъезжает по городу на белых лошадях и имеет привычку орать песни по утрам под окнами.

- Думай, но пока ты не ответишь, я не сойду с этого места.

От зрителей с других окон раздались подбадривающие крики.

Оля была смущена, но… счастлива. По-настоящему счастлива.

- Я согласна, - прошептали губы.

- Не слышу! - радостно крикнул Эйсай.

- Мы тоже, - поддержали юношу окончательно проснувшиеся зрители.

- Я согласна, - сказала девушка чуть громче.

- А как же в дальних окнах, - возмутился юноша, - им тоже интересно.

- Я стану твоей женой!! - крикнула девушка так громко, как могла и будто сбросила все проблемы, все несчастья, что были у нее в жизни до сих пор. На душе стало легко-легко и хорошо.

- Тогда беги ко мне, и я увезу тебя, куда ты захочешь.

Накинув халат на кружевную ночную сорочку, Ольга понеслась на улицу.

Рядом с конем, девушка оробела.

- Знаешь, я совсем не умею ездить верхом.

- Я тоже, - признался Эйсай. - Но разве это что-нибудь меняет?

Ей показалось, что животное лукаво подмигнуло ей умным глазом…

- Та-ак, - император мерил шагами кабинет. - Значит, Тай-Суй переносит вас к другим машинам времени.

- Да, как это происходит и почему, мы пока не понимаем.

- И всего этих машин шесть.

- Если верить словам слоноголового.

- И они образуют какой-то загадочный кристалл.

- Опять же с его слов, но, думаю, и это правда.

- Но что он делает и зачем, мы не знаем… Вот что, - решился император. - В следующее путешествие, я отправлюсь с вами. Охота самому посмотреть на эти штукенции.

- Надо только дать задание вашим аналитикам, чтобы выбрать очередную точку.

- Зачем? Ни в первый, ни во второй раз вы все равно не попали, куда собирались. Проведем эксперимент. Отправимся на час назад, или вперед. Если мы правы, Тай-Суй сам перенесет куда надо. Предлагаю отправиться завтра же.

- Эйсая жалко, бедняга и так почти не видится со своей девушкой.

- Тогда не скажем ему. Не надо искушать, пусть наслаждается, парень как никто заслужил отдых.

У капсулы Тай-Суя в полной боевой экипировке стояли Рип, император и… Эйсай.

Пока Таманэмон возился с настройками, нихонец не сводил укоризненного взгляда с друга.

- И ты хотел улететь без меня?

- Мы же, как лучше… как ты вообще догадался?

- Потому что из вас заговорщики, как из меня балерина. Все время шепчетесь, кидаете осторожные взгляды, а, едва я появляюсь, замолкаете.

- Гм, в следующий раз надо быть повнимательнее. Как на очередную отлучку прореагировала будущая жена? Теперь-то ты сказал ей, или опять втихую смотался.

- Обидеть хочешь? Оля сама отпустила.

- Вот как, тогда у нее золотой характер. Кстати, а что это за история с ворованным конем?

- Ну-у-у, потом как-нибудь… - от необходимости ответа Эйсая избавил император.

- Все готово, - он отошел от пульта.

- Куда на этот раз?

- В сегодня, на час вперед.

Путешественники забрались в капсулу, и Таманэмон включил механизм.

Широкая степь с желто-зеленой растительностью. Невдалеке лес, горы, также покрытые лесом.

Над ними, в зените, желтое солнце.

На каюту корабля час спустя это явно не тянуло.

Император внимательно всматривался в деревья, затем не менее пристально уставился на светило.

- Что вы там хотите увидеть? - подначил его молодой нихонец.

- Не удивляйтесь, - после секундной паузы ответил Таманэмон, - но, кажется, мы на… Земле.

С некоторых пор Рипу стали сниться сны.

Первый раз еще на Мере, когда они с Эйсаем ночевали в землянке старейшины.

Потом в Нихонии.

Потом в мире слоноголовых.

Каждый раз это был один и тот же сон, но с новой ночью, Рип продвигался в нем все дальше и дальше.

Сначала он чувствовал себя, не видел, а именно чувствовал в длинном тоннеле.

Не оглядываясь, Рип шел по нему.

Он не замечал стен, потолка, не видел даже пола. Ноги ступали на что-то твердое, а чувства говорили о замкнутом пространстве.

Рип никак не мог дойти до конца тоннеля.

В последнем сне - он приснился после возвращения из мира Генеши, тоннель закончился.

Вопреки ожиданию, Рип очутился в комнате, или небольшом зале.

Как и в предыдущих сновидениях, Винклер не видел ни пола, ни потолка, вернее не обратил на них внимания. Он не видел даже стен… кроме одной.

На сером камне сверкало шесть ярких точек, и они двигались…

ГЛАВА 3.

Скучая, Баалин наблюдал, как двое Стоящих у Алтаря, измазывая в пыли, паутине, ржавчине и черт знает в чем пурпурные мантии, расшвыривали кучу хлама, загораживающую неказистую деревянную дверь.

Рядом крутился и мешал старик-священник.

Вспомнилось… из детства. Сказка, кажется… там тоже была потайная дверь с очагом, а за ней… Баалин нахмурил лоб. Он никак не мог вспомнить, что же такого находилось за той дверью.

Вообще детские книги читать ему не давали. Едва мальчик начал понимать, радивые учителя принялись вбивать в светлую голову Мессии тексты святых Пророчеств, жития Святых Мучеников и еще многое, многое другое… Для детских историй просто не нашлось места.

Эту сказку, или как там ее, с потайной дверью, читал Баалину один из наставников… Как же его звали… Кажется, потом он изгнал наставника из Храма… за что-то…

Баалин недовольно скривил губы. Он никак не мог вспомнить, что же там было за дверью…

***

Баалин разглядывал дверь. Маленькая. Неказистая. Рядом шумно дышали Стоящие у Алтаря, и кудахтал местный лидер духовенства.

Он должен, обязан зайти внутрь. Иначе, зачем было прилетать.

Или не должен.

Он никому и ничего не должен…

Ладонь, словно обретя собственную жизнь, потянулась к ручке…

- Земля, - нихонец ковырнул землю носком ботинка. - Та самая? Планета-прародительница. С чего вы взяли?

- Я не совсем уверен, но эти деревья, солнце… Однажды мне довелось побывать на Земле. Если это и не она, то очень похожа.

- Земля, не Земля, - отмахнулся от назойливого насекомого Рип, - какая разница. Мы здесь и теперь нам надо выработать план действий. Не зря же Тай-Суй забросил нас сюда.

- Прежде чем что-то вырабатывать, предлагаю сделать привал, - Эйсай сбросил на землю мешок с амуницией. - И вообще, начиная любое дело, нужно как следует перекусить, не знаю, как вы, а у меня утром совсем не было времени.

- Это чем же ты занимался? - съязвил Рип, но нихонец уже сосредоточенно выуживал из рюкзака все съестное.

- Присоединяйтесь, или так и будете торчать посреди поля?

Не придумав ничего лучше, Рип с императором опустились на траву.

- Обожаю такие пикники, - крышка с хлопком отлетела с банки тушенки. - Свежий воздух, природа, чего еще…

Рот так и не закрылся, фраза оборвалась, а остекленевшие глаза Эйсая уставились за спины спутников.

- Привидение увидел? - Рип помахал ладонью перед лицом нихонца.

После того, как тот не отреагировал, Рип обернулся сам.

Они взялись ниоткуда, из воздуха, хотя, похоже, существа летать не могли. Еще секунду назад их не было, а сейчас переминаясь с одной пары ног на другую, они стояли и рассматривали путешественников.

Их было пятеро, нет, шестеро. Совсем человеческие лица с длинными спутанными волосами, широкие плечи и мускулистые руки. До пояса они были как люди, как любой человек, но ниже…

От талии человеческое тело переходило в лошадиное. Также самое обычное. Мощный круп, четыре ноги с копытами и роскошный - цвета волос на голове - хвост, нетерпеливо хлеставший по лошадиным бокам.

Они были вооружены. У четверых через плечо висели луки, и у всех на поясе (если подходить со стороны человека), или на шее (со стороны лошади) болтались средней длины мечи в кожаных ножнах.

Две группы молча рассматривали друг друга. Сколько не приходилось путешествовать, Винклер первый раз в жизни видел таких существ. Более того, он даже ни разу не слышал, ни о чем подобном.

Неожиданные пришельцы рассматривали людей без особой симпатии. Растолкав сородичей, один из них вырвался вперед,

- Да что мы смотрим на этих подлых Лапифов! Убить их!

- Кажется у нас небольшие неприятности, - не торопясь, Эйсай расстегнул висевшую на поясе кобуру с парализатором. - Мечами не заколют, так затопчут.

- Мы мирные путники, - попытался перекричать конеподобных Таманэмон. - Сидим, отдыхаем, не сделали вам ничего плохого.

- Вы Лапифы и этого достаточно, не будь я Эвритион.

- Вы нас с кем-то спутали, мы не Лапифы.

- Ага, вы нимфы, только немного пообтрепались в дороге! - дружный гогот поддержал Эвритиона. - Вы такие же трусы, как наш братец, этот ваш царек Пирифой. Быстрый как струя, ха, нельзя точнее подобрать имя. Он как струя убегает с поля боя! - конеподобные вновь заржали (совсем по человечески). - Говорят, у него скоро свадьба, не забыл бы пригласить родственничков по папаше, тоже, тот еще - великий покрыватель туч… Ну что, братья, - мускулистая рука выхватила меч, - развлечемся с людишками!

Ухмыляясь, его спутники, также вытянув мечи, окружили путешественников.

Эйсай оставил парализатор и вытянул бластер, преспокойно поставив оружие на максимальную мощность. Рип сделал то же самое.

Император попытался разрядить обстановку.

- Постойте, все проблемы можно решить миром.

- Только не наши. Смерть Лапифам!!

- Смерть! Смерть!

Эйсай с Рипом подняли оружие, и… в этот момент, словно вихрь ворвался в стан врага.

- Остановитесь, человечье племя! Вы что, с ума посходили!

На сцене появилось еще одно действующее лицо. Конеподобный абориген, такой же, как и их агрессивные противники, но новичок был намного крупнее самого большого из них, и старше. Длинная седая борода развевалась на ветру.

- Эвритион, Камен, Перий! Как вы могли! Ваши сварки с людьми только распаляют ненависть и выгодны нашим врагам!

- Но, Хирон…

- Заткнись! - здоровяк хлестнул его рукой по лицу. - Мальчишка! Крови ему захотелось! А ты подумал, что потом люди придут к нам. Мстить. Погибнут десятки невинных. Подумал? Ваша вражда с Лапифами и так перешла все границы.

- Но мы… - попытался оправдаться один из компании. - Только припугнуть…

Старик смерил его уничтожающим взглядом. Затем повернулся к местным спиной, лицом к людям.

- Я прошу вас простить моих неразумных сородичей. Они еще слишком молоды и горячи, надеюсь, вы поймете и не затаите зла.

Император откашлялся.

- Мы благодарны вам, к сожалению, не знаю вашего имени, за столь своевременное вмешательство и извиняем эти молодых людей.

- Хирон, мое имя Хирон, - представился здоровяк.

- Таманэмон Дэнтедайси, а это мои спутники: Рип Винклер и Эйсай Кободаси.

Конеподобный почесал ручищей бороду.

- Однако странные у вас имена, первый раз слышу такие, да и внешность… Ни разу не видел подобных людей.

- Верно, мы не отсюда, мы путешественники.

- Что ж, добро пожаловать в Фессалию. В знак примирения, и дабы загладить вину моих вспыльчивых сородичей, приглашаю вас к себе. У меня сегодня на обед замечательный молодой олененок и еще завалялся кувшинчик красного фиванского, думаю, не откажете вознести славу Дионису-Бассарею.

Император кинул взгляд на Рипа с Эйсаем.

- Еще никто не отвергал приглашения, произнесенного от чистого сердца. Мы как раз собирались перекусить и благодарны провидению за то, что оно подарило нам столь радушного хозяина.

- На том и порешим, - Хирон повернулся к притихшим сородичам. - Бегите в пещеру, предупредите Хариклу, что у нас сегодня гости. И быстро!

Воинственные конеподобные, стаей шелудивых собак после грозного рыка хозяина, кинулись выполнять команду.

- Теперь вы переменили свое мнение, что мы на Земле? - наклонился к императору Рип.

- Напротив, укрепился.

- Да вы что! Не хотите же вы сказать, что на Земле жили такие существа.

- Кентавры, - поправил его император. - Они называются кентавры, и они действительно жили. Очень давно. Впрочем, до сегодняшнего дня, я, как и все человечество, считал их мифом.

Аромат начавшего покрываться корочкой мяса под аккомпанемент дружно бурчащих животов, разносился по окрестностям.

Друзья сидели у входа небольшой пещеры. Напротив них хлопотали над обедом хозяева.

Было странно видеть гигантского кентавра рядом с невысокой в возрасте, но все еще довольно привлекательной женщиной.

Харикло - жена Хирона, оказалась гостеприимной хозяйкой и с радостью встретила появление гостей. Они были странной парой - существо из мифов - симбиоз человека с животным и совсем земная женщина. Но они любили друг друга. Это было видно по взглядам, кидаемым Харикло на мужа, по тому, как он смущенно топтался рядом… Но когда он, подобно мальчишке, пытался отщипнуть от мяса наиболее зажаренные кусочки, женщина не упускала случая хлопнуть мужа по объемистому лошадиному крупу.

- Кентавры, - задумчиво сказал Рип. - Теперь и я что-то припоминаю. Кажется, учили в школе, хотя это было так давно… Таманэмон-сан, а откуда вы про них знаете?

- Представь себе, я тоже учился в школе. По правде сказать, когда-то я серьезно увлекался греческой мифологией. Теперь, правда, многое забылось, а жаль, нам сейчас пригодились бы любые знания.

- Зачем, - сплюнул Эйсай. - Мифы, они и есть мифы. Сказки, сочиненные взрослыми. Что Греческие, что Нихонские.

- Как сказал один мудрец древности, живший то ли в двадцатом, то ли в девятнадцатом веке на Земле: “Без того фундамента, который был заложен Грецией и Римом, не было бы и современной Европы”. А значит, и нашего сегодняшнего мира.

Хирон подошел к гостям,

- Жаркое готово, прошу, - он указал на место в тени раскидистого дерева, где Харикло уже начала разделывать жаренную тушку. - А у меня небольшое дополнение, - и хозяин скрылся в пещере.

Вскоре довольный кентавр появился, победно сжимая кувшин, в котором что-то аппетитно плескалось.

Жена укоризненно посмотрела на мужа, но смолчала. Прижимая кувшин к широкой груди - как величайшее сокровище, Хирон приблизился к супруге.

- Я только глоточек, - стараясь не смотреть на нее, сообщил гигант.

Когда вино разлилось по кубкам и не замедлило перекочевать в желудок, куда сотрапезники не без удовольствия добавили и мяса, разговор пошел более откровенный.

- Так куда вы путь держите? - несмотря на хмурящую брови жену, в очередной раз мужественно наполнил бокал Хирон.

- На север, - неопределенно ответил император.

- Куда на север, в Ахайю, Лаконику, или может быть аж на Крит? - Хирон заговорщицки подмигнул гостям захмелевшим глазом. - Слыхали последние слухи про царя Миноса?

- Неа, - Эйсай вгрызался в жесткую лопатку.

Голос хозяина перешел на шепот.

- Жена его, Пасифая, вроде как с морским быком путалась.

- Хирон! - строго посмотрела на мужа Харикло.

- А что! Об этом вся Эллада треплется. Так вот, вроде от быка, роился у Пасифаи ребеночек. Я не видел, но те, кто видел, так говорят, что тело у него человечье, а голова от папаши. Минотавром назвали. Представляете, урод-то какой! Когда голова человеческая, а ниже животного - вот как у меня, или у Сфинкс - это я понимаю, это правильно, но чтоб наоборот… О, Аполлон-Тюдайос, куда мир катится. Тварей расплодилось: Минотавр, Алфито, на авентинском холме Как бесчинствует. В лесах возле Фив Медуза объявилась - летает, на голове змеи, а все тело чешуей укрыто, утверждает: одна из Горгон. Всю жизнь была одна Горгона и жила далеко от Фив, а теперь сестра нарисовалась. Ужас. Или вот в той же Эфиопии, так там чудовище какое-то из моря повадилось вылезать и людей жрать, царь тамошний - Кефей, совсем с ума сошел - дочь свою отдавать собрался, так де оракул сказал. Не верю я этим оракулам, хоть ты тресни. Вот прорицатели, другое дело. Это у них от богов. Взять хотя бы того же Тиресия, хоть и слепой, а всю правду вещает, - голос человекоконя вновь перешел на шепот. - А знаете, почему он ослеп?

- Хирон!

Охмелевший гигант отмахнулся от жены.

- Молчи женщина, когда сын великого Кроноса разговаривает! - он громко икнул. - Тиресий вроде подсмотрел, как купается сама Афина, - он опять икнул. - Представляет, богиню… Голой!! Да за такое не то что глаза… Тем более, Тиресий все равно получил дар предвидения и долгую жизнь. Так что, если вопросы есть, не идите ни к каким оракулам, особенно к этому, Дельфийскому, - кентавр смачно сплюнул. - Жулье одно! А Тиресий, это да, это я понимаю. Все расскажет… Афину и голой… вот бы… одним глазком… - осоловевшие глаза мечтательно закатились к небу.

Императора заинтересовал рассказ о слепом прорицателе.

- И что этот Тиресий может рассказать все что угодно, даже где найти ту, или иную вещь?

- Он еще спрашивает! Да он тебе лепту на базарной площади отыщет! Кто как не Тиресий предсказал сопливому Алкиду великое будущее, а? Я вас спрашиваю? Кентавр поднялся на нетвердых ногах и упер руки в бока. - Да я за Тиресия… - ноги не выдержали.

Император едва успел отскочить от рухнувшей туши.

Не пытаясь снова подняться, Хирон подсунулся к императору.

- Т-ты меня уважаешь? - и, не дожидаясь ответа, загорланил:

Из-за острова на стрежень!

Н-на п-простор морской волны!

Силой и аппетитом господь его не обделил, а вот слухом… Сотрапезники, включая и жену певца, дружно поморщились.

- Как нам найти Тиресия? - император сделал попытку отвлечь горлопана.

- В-выплывают расписные, аргонавтские челны!

- Как найти Тиресия! - перекричать Хирона было трудно.

- А ты скажи, что меня уважаешь.

- Уважаю.

Белобородое лицо расплылось в широкой улыбке.

- И я тебя, и тебя, - он сгреб в охапку Рипа и Таманэмона, - и те… - Эйсай стремительно ретировался под спасительное плечо Харикло. - Вы ребята, что надо… оставайтесь жить у меня. Куда вам идти. Веселиться будем, я тут одну рощу знаю, там нимфочки прямо…

- Гм!

Предупреждение жены подействовало.

- Какие нимфы, не знаю я никаких нимф. Да чтобы я и нимфа, они же с сатирами путаются…

- Как насчет Тиресия, - напомнил император.

- Тиресий, - Хирон часто моргал. - Какой Тиресий, и Тиресия никакого не знаю, я вообще ничего…

- Прорицатель, ты говорил!

- Ах, этот Тиресий, дык все прорицатели лгуны, как на подбор, а Тиресий наиглавнейший из них. Жулик! Ни черта предсказать не может, даже когда Алкида к нему привели - славный был мальчик - и тогда ничего толком не напророчил. Нет, если вам чего надо, так это к оракулам. Это да, это я понимаю, особенно Дельфийский…

Император беспомощно развел руками.

- Сколько раз убеждалась, что пить ему вообще нельзя, - вздохнула Харикло. - Старый, а ума… Не обращайте внимания на его болтовню. Сейчас я его уложу, да и вы ложитесь, а завтра поговорите. Утро оно, мудренее.

Женщина подошла к мужу. Тот как раз открыл рот для очередной песни.

- Пойдем.

- Куда, - рот закрылся. - Никуда я не пойду! Мы только начали, такая компания, и вообще, женщина, твое место… у очага…

- Хирон! - Харикло не повысила голос, но кентавр сник.

- Хорошо, - буркнул он.

У входа в пещеру, на заплетающихся ногах, он обернулся к друзьям.

- Не женитесь… никогда! - пинок пониже спины втолкнул его в жилище.

Утро оказалось действительно мудрее вечера. Едва взошло солнце, император выбрался из пещеры, подальше от громового храпа пьяного кентавра. Из-за этого храпа Таманэмону за всю ночь так и не удалось сомкнуть глаз.

Невдалеке, на траве уже сидели Рип и Эйсай.

- Как отдохнули? - старик подошел к ним.

- Он еще спит? - скривился Рип.

Таманэмон кивнул.

- С пол ночи сижу здесь, - зевнул юноша. - Не представляю, как вы выдержали до утра.

- Мы тут с Рипом как раз мозговали, что дальше делать. Ваше мнение, Таманэмон-сан.

- Думаю, надо идти к Тересию.

- И вы поверили болтовне выпившего человека-зверя? Или настолько верите пророкам? В большинстве, что у нас, что тогда, вернее, здесь - это чистой воды шарлатаны.

- Я в курсе, но Тиресий… я слышал о нем. Это действительно легендарный прорицатель, по преданиям получивший свой дар от богов. В мифах говорится, что он понимал язык птиц, а также имел жизнь равную то ли семи, то ли девяти человеческим. Древнегреческие легенды пестрят его пророчествами, и не было случая, чтобы они не сбылись. Я понимаю, что нельзя верить легендам, но не может быть, чтобы в веках осталось имя шарлатана, тем более в такой области, как предсказание будущего.

- В такой деликатной области, как предсказание будущего, жуликов как раз больше всего, - стоял на своем Эйсай.

- Хорошо, что вы предлагаете? – зевнул Таманэмон.

- Собственно… ничего.

- Значит, идем к Тиресию. Если ничего не узнаем, то, по крайней мере, по Земле погуляем. Кто знает, когда еще подвернется случай. Наше путешествие настоящий рай для историка, и…

Ушераздирающий храп, неожиданно прервался. Через некоторое время из пещеры показалась всклокоченная голова с узкими со сна глазами и растрепанной бородой. За головой показались упирающиеся в землю руки и туловище.

Двигался Хирон полузавалившись на бок, волоча массивное тело и беспорядочно совая ногами.

Мутные глаза обвели поляну, безразлично скользнув по притихшим друзьям.

- М-м-м! - глаза засверкали, когда в фокус попал глиняный кувшин еще вчера наполненный великолепным фиванским.

Вновь издав утробное мычание, Хирон смешно загребая ногами, пополз к нему. Секунда, и мускулистая рука сомкнулась вокруг горлышка. Он перевернул кувшин и широко раскрыл пасть. Друзья с интересом наблюдали за манипуляциями хозяина. Прошла секунда, другая, десять… ничего не изменилось. Кувшин был пуст.

Дрожащей рукой кентавр зашвырнул презренный сосуд. Незабываемая картина - кентавр, мучающийся похмельем. Боттичелли, наверняка, отдал бы правый глаз.

На входе появилась Харикло.

- Очухался? - голос был отнюдь не сочувствующий.

- М-м-м, - Хирон виновато посмотрел на жену, а затем обвинительно ткнул пальцем в гостей. - М-м-м!

- Ладно, на! - женщина скрылась в жилище и вскоре показалась, сжимая миску с чем-то мутным, весьма напоминающим рассол. - Алкоголик!

Схватив драгоценный сосуд, человекоконь припал к нему, как страждущий к святым мощам.

После того, как миска опустела, могучие руки расслабились и на друзей посмотрели более осмысленные глаза.

- Д-доброе ут-тро, - кентавр поднялся на дрожащие ноги и осторожно потянулся. - Славно мы вчера погуляли… хоть и не помню… - глазки Хирона забегали. - А, я вчера ничего такого…

- Нет.

- Хвала Зевсу-Олимпийскому, а то, иногда, как выпью не совсем… отвечаю за себя. Помню один раз даже…

- Вы нам вчера рассказывали про прорицателя Тиресия, - напомнил император.

- И что?

- Он хороший прорицатель?

- Обычный, есть и Мопс, и Калхант.

- Не слышал, пожалуй, лучше Тиресий. Как нам до него добраться?

- Просто. Он в Кадмеи, тьфу, в Фивах живет, об этом все знают. Видать, вы шибко издалека.

- Далеко ли отсюда до Фив?

- Да стадиев тыщи полторы с гаком будет.

- Далеко, - в ответ на недоуменные взгляды друзей, перевел Таманэмон.

- Так вы что, в Фивы собрались? – воспрял духом Хирон. – Знаете что, я вас провожу. Плюну на все и пойду в Фивы. Давно собирался, а что, чем я себе не хозяин! Вам и защита в дороге понадобиться и поддержка.

- Ну, ну, - на пороге появилась Харикло.

- Или не пойду, - тут же затараторил кентавр. – Вообще-то мне и здесь…

- Вы нам только расскажите, а мы уж сами как-нибудь доберемся, - предложил Винклер.

- Дорогу я покажу, да я бы и сам не прочь… - он кинул опасливый взгляд в сторону пещеры, где скрылась жена, - но хозяйство… кентавры опять же без меня распоясаются… О! – человекоконь поднял указующий перст. – Сделаем лучше. Есть у меня на примете один паренек, как раз собирался на юг. Шустрый такой. Его и дам в провожатые. Спрошу у ребят, если Персей еще здесь, пойдете вместе. Согласны?

- Не знаю, как нам и благодарить, - чистосердечно ответил Таманэмон.

- Пустое, - отмахнулся смущенный человекоконь. – Только вот с мальчишкой будьте настороже. Он всего дней пять как в наших местах и за это время уже трижды пытался чего-нибудь стянуть. Словом, я вас предупредил.

Персей оказался шестнадцатилетним тощим созданием со смуглой кожей, неухоженными черными космами и бегающими глазками.

Из потрепанного облачения подростка более-менее приличной вещью был плоский петас, который он, а-ля Гермес, залихватски сдвигал на затылок.

Поставив провожатого перед друзьями, Хирон строго посмотрел на недоросля.

- Вот, - кентавр сжал огромный кулак и повертел им перед носом сорванца, – Это мои друзья, они идут в Фивы. Доведешь их. Понял!

Мальчуган вздернул голову.

- Я сын самого громовержца и внук царя, и мне никто не имеет права указывать… - голос, вопреки словам, был неуверенный.

Хирон занес кулак,

- Вот я тебе сейчас! Сын громовержца…

- Ой, ой, дедушка Хирон, не бейте, - тут же заскулил подросток, разом растеряв всю спесь.

- То-то, - остыл воспитатель косматого поколения. – Ишь, моду взяли, куда не плюнь трудно не попасть в отпрысков Зевса. Можно подумать, громовержцу больше делать нечего. И что интересно – напропалую все внуки царей.

- Когда я вырасту, - изрек Персей, размазывая сопли. – Я свергну своего деда и сам стану царем.

- Станешь, конечно станешь, ну а пока ты не царь, я могу надавать тебе подзатыльников. И гляди у меня, головой отвечаешь, случись что, я тебя и у Аида достану.

- Да понял я, понял, сделаю.

- Так-то оно лучше, ишь, сын Зевса. А сейчас, беги, завтра выступаете.

Мальчонка припустил к лесу.

- Постреленок, - смотрел ему вслед Хирон. – Хотя как раз такие, если их не остановить, и добиваются всего в жизни.

- Фивы. Семивратные Фивы. Город, построенный легендарным Кадмом, сыном дочерилюбивого Агенора, и пятью спартами – единственными, кто выжил из зубов Дракона. Сейчас там царствует Пенфей. Говорят, Кадма и его жену боги перенесли в Элизиум, где живут любимые богами. Когда-нибудь я тоже попаду в Элизиум, обязательно попаду… - всю дорогу до Фив, а она немалая, Персей трескотал без умолку. Он рассказал последние сплетни, блуждающие по Элладе – в основном они касались наставления рогов благоверным не без помощи обитателей Олимпа. Мальчик знал, чуть ли не все сказания, начиная с появления Мирового яйца, чем немало заинтересовал императора. С юношеской непосредственностью он также выложил свои мечты и планы на будущее. А именно: А – спасти принцессу, предпочтительно от чудовища, но не очень большого и кровожадного, чтобы, не приведи Лахесис, оно не сожрало самого спасающего; Б – жениться на ней; В – стать царем, попутно совершив еще с десяток (никак не меньше) подвигов, завоевать соседние королевства, покрыть себя неувядающей славой и, наконец, не дожидаясь смерти, вознестись в Элизиум, где бить баклуши совместно с сонмом прочих бессмертных героев.

От бесконечной трескотни словообильного отрока дорога до семивратных оказалась не очень легкой.

Наконец показались Фивы. Они вошли в город через Юго-восточные ворота, которые охранялись парой караульщиков, один с ввалившейся переносицей, второй – мальчонка, не старше Персея. Оба воина надулись от собственной важности и кидали на входящих начальственные взгляды, оно понятно – охрана ворот, не ногтями клопов давить.

Тиресия в Фивах знали, дорогу к неопрятному дому, у которого гудела толпа жаждущих пророчества эллинов, путешественникам указали сразу.

Выстояв положенное и то и дело отбиваясь от многочисленных торговцев во всю проворачивающих коммерцию у двора прорицателя, друзья ступили под прохладную сень гадательного салона.

На разостланной на земляном полу циновке, скрестив толстые ноги, сидел старик с закрытыми глазами. Одежда на прорицателе была далеко не первой свежести – может грязь каким-то образом увеличивала точность пророчеств.

По одну сторону от Тиресия лежала крючковатая палка, Персей не удержался и поведал, что это есть знаменитый посох, указывающий дорогу; по другую умостился молодой юноша – секретарь или ученик. Юноша – зрячий – держал свиток пергамента, в который он, вероятно, записывал пророческие катрены. Как выяснилось позже, юноша выполнял и функции кассира, принимая и старательно пересчитывая даваемые за предсказания деньги.

- Мы путники, прослышав о вашей славе… - начал император, но старик на полу остановил его нетерпеливым жестом.

- Все это не важно, - зевнув, перевел секретарь, - переходите к сути вопроса.

- Мы ищем в ва… - император осекся, едва не сказав: «в вашем мире», - вашей стране одну вещь. У меня на родине ее называют Тай-Суй, в другом месте Текруптнга, иногда она выступает как машина времени, впрочем, это всего лишь названия, придуманные людьми, и здесь ее могут именовать по другому. Возможно, даже ее могут принять за дар богов… - император замолчал, потому что старик на полу странно задергался, седая голова откинулась, рот открылся.

Испуганный секретарь едва успел подхватить завалившееся на бок тело. Он укоризненно посмотрел на просителей,

- За сегодня с ним это второй раз. Обычно бывает не чаще одного раза в десять дней.

- Но что с ним? – Рип склонился над больным. Старика начала бить мелкая дрожь.

- Пророческий припадок, - пояснил секретарь. – Жуть как не люблю, когда случается. Тиресий тоже, но говорит, что управлять этим не может.

- Интересное дело, а как же люди за дверью, им он что, предсказывает без транса. Лишь бы что?

- Да большинству вопросов и не нужно никакого транса. Этому ответь, изменяла ли ему жена и если да, то давай полный список любовников. Тому пророчествуй станет ли его сынок великим героем, а сын за дверью топчется – вымахал подесов семь, а ума не больше чем у той же двери. Следующей зелье приворотное дай, вроде мы делаем, еще кому-то бородавку выведи… тьфу! – от новых перечислений юношу избавил спокойный ровный голос.

Путники не сразу сообразили, что это говорит Тиресий, настолько звучавшее не соответствовало облику пускающего слюну старика.

- Я вижу, вы издалека. У двоих из вас великая потеря, а одному предстоит великое потрясение. Враг ваш могуч, но уязвим. Вы не знаете его, и он не знает вас. Но в скором времени вы встретитесь. То, что ищите, находится в Дельфах, в храме Аполлона-Пифийского. Ступайте в Дельфы, там будут ответы на вопросы, даже на незаданные. Идите в Дельфы… - последние слова голос произнес едва слышно.

Старик в руках ученика перестал дергаться, тело расслабилось. Неожиданно остро запахло мочой, по всей видимости, после припадка у прорицателя расслабился сфинктер.

- И что это значит? – буркнул Эйсай. – Бред сумасшедшего эпилептика?

Секретарь укоризненно посмотрел на него.

- Вам же ясно сказали, идите в Дельфы.

- А как насчет, великая потеря, великое потрясение? Кто это объяснит? Так и я могу пророчествовать, причем значительно дешевле.

- Хотите верьте, хотите нет, но если вы желаете найти ответы на ваши вопросы, следуйте его словам. Не было еще ни одного случая, чтобы произнесенное в трансе не сбылось. А что до непонятного, когда придет время, вы все поймете, слова станут на свои места, и вы вспомните Тиресия.

Путешественники переглянулись.

- Похоже, нам опять не оставили выбора.

- Пророки, храмы, - вздохнул Эйсай. – То ли дело у слоноголовых. Пришел, увидел, победил и машина в кармане.

- Пошли отсюда, – повернулся император. То зачем приходили, мы узнали, а ему, - правитель кивнул на убаюкиваемого старика, - мы ничем помочь не сможем.

- Скажите тем, за дверью, - окликнул их секретарь. - Сегодня приема не будет. Пусть катятся в Тартар вместе со своими проблемами. Два припадка за день - это слишком, даже для Тиресия.

По дороге в Дельфы, ночь застала путников в лесу, невдалеке от покинутых Фив.

Рядом возвышалась заросшая тем же лесом гора, и путешественники расположились на небольшой поляне под звездным небом Эллады.

Обычно они питались припасенными еще в Нихонии концентратами, даже Персею понравились диковинные таблетки. Впрочем, иногда Эйсай – самый заядлый из троицы охотник, вооружившись парализатором, баловал компаньонов местной дичью. Жилистое, пропитанное адреналином мясо диких животных с большой натяжкой можно было назвать нормальной едой, но оно вносило разнообразие в опостылевший рацион.

Вот и сейчас, путники расположились вокруг пускающего искры костра, а молодой нихонец заправским следопытом полез в лес.

- Персей, - Винклер подкинул ветвь в огонь, отчего в небо полетели сотни искрящихся огоньков. - Я уже не раз слышал эти слова: Дельфы, Дельфийский оракул, и от Хирона, и от тебя, вот еще и от Тиресия. Что он из себя представляет, почему так важен для вас?

Мальчик поплотнее закутался в гиматий – серую, шерстяную накидку.

- Предания рассказывают, что давным-давно на том месте стояло святилище древнейшей богини земли Геи – первой отделившейся от Хаоса, матери Титанов, Киклопов, Гекатонхейров. Но она передала его своему правнуку – молодому Аполлону, не добровольно, конечно… - мальчик замолчал, прислушиваясь.

Винклер и сам навострил уши. Сквозь звуки ночного леса до него донеслось долгое, вторимое множеством голосов:

- Вакх! Эвое!

Даже в темноте было видно, как побелели губы юноши.

- Вакханки! - с трудом выдавил он из себя. В голосе слышался животный страх.

- Кто? – не понял Рип.

В этот момент на поляну ввалился перепуганный Эйсай.

- Там, - дрожащая рука с парализатором указывала в направлении звуков. – Женщины, много… Я такого еще никогда в жизни не видел…

- Пошли, посмотрим, - на ходу Рип надел портупею с оружием.

- Я с вами, - поднялся Таманэмон.

- Не оставляйте меня одного! - побитым щенком, взвизгнул Персей. – А лучше, давайте здесь останемся. Только самоубийца может полезть к шествующим Менадам.

- Чем же так страшны эти женщины?

- Они справляют ритуал служения богу Дионису-Бассарею. Богу простолюдинов, обучившему людей виноделию. Бассаридами могут быть только женщины. Они надевают шкуры животных, а вместо поясов берут мертвых змей, потом идут по лесу и горе несчастному животному, которое попадется на пути бассарид, оно будет растерзано, а кровь его выпита.

- Похоже, ты сам веришь тому, что рассказываешь.

- Это правда! – глаза мальчугана расширились. В Дее менады растерзали певца Орфея, а его музыка укрощала даже диких зверей. Не идите, они убьют вас.

- Ты еще больше заинтриговал меня. Не прощу себе, если своими глазами не увижу этих чудо-женщин.

Между тем голоса заметно приблизились и путники, забросав костер, кинулись в заросли. Им не пришлось искать вакханок – они пришли сами.

Сначала между деревьев показалась одна женщина с распущенными волосами – маленькая, пухлая, уже в возрасте, она больше походила на добрую няню, нежели на кровожадного убийцу, за ней появилась другая, потом еще и еще… всего их оказалось около трех десятков. Растрепанные, с горящими глазами – совсем молодые девушки и почтенные матери семейства. Наверняка, перед шествием они приняли какой-то наркотик, или другое психотропное средство, наподобие настойки мухоморов, что принимали перед боем древние скандинавы, становясь неустрашимыми и безжалостными воинами-берсерками. Во всяком случае, от одного вина до подобного состояния дойти было невозможно.

На некоторых из женщин, действительно были пятнистые шкуры животных, наброшенные поверх одеяния. Волосы и шею каждой обвивало какое-то вьющееся растение, а руки сжимали короткую палку, увитую тем же растением с шишкой на конце.

- Это тирс, - тут же зашептал Персей. – Если им ударить о землю, то из этого места забьет фонтан вина… или молока.

Как бы в подтверждение его слов, одна из женщин хватила тирсом по траве, и… естественно, ничего не произошло.

- Не тот угол удара, - прищурившись, заявил Персей.

- Вакх! Эвое! – слышалось со всех сторон. Не только загадочным питьем, но и этими криками женщины доводили себя до исступления.

Процессия продефилировала через поляну, и вскоре последняя пятнистая шкура мелькнула между деревьями.

- Ну, - осмелел Рип. – Что-то я не заметил, чтобы они кого-то растерзали, и уж тем более пили кровь.

- Просто им не попалось животных, - уверенно заявил Персей. – А вот если бы…

- Тише, - Эйсай поднял руку, - кажется, сюда идет кто-то еще.

- Может заблудившаяся вакханка?

Действительно, на поляну вышла еще одна женщина. В отличие от соплеменниц на ней была простая одежда, да и двигалась она молча, стараясь держаться подальше от освещенных мест.

- Сдается, она не из их компании.

- Не одни мы следим за шествием.

Женщина ступила в круг света от полной луны - на мгновение стало видно лицо - затем она, не задерживаясь, юркнула в темноту.

Персей тихонько вскрикнул.

- Что? – повернулся к мальчишке Рип.

- Я… я узнал ее… его…

- Что ты мелешь?

- Это не женщина, это… Пенфей… царь Фив. Я видел его на прошлогодних Гераклеях. Но что он… в женской одежде…

- Думаю, то же, что и мы. Следит за вакханками.

Эйсая прервал душераздирающий крик. Крик доносился со стороны горы, куда скрылись женщины и их провожатый. Крик повторился еще раз и ему ответил дружный рев десятков глоток.

Не сговариваясь, друзья побежали на звуки.

Подъем на гору был легким. К тому же женщины не успели далеко отойти. Крик повторился еще раз и затих. Впереди несся Эйсай, за ним Рип, замыкали шествие император с Персеем. Когда Винклер добежал, он едва не сбил с ног внезапно остановившегося на краю небольшой поляны нихонца.

Юноша прятался за деревом, совсем рядом разбушевавшиеся женщины потрясали палками.

- Почему ты… - Винклер хотел было выбежать на открытое пространство, но нихонец удержал его. Он молча указал на центр вакханалии, где немолодая женщина с седыми волосами, потрясала тирсом, на конце которого была насажана… человеческая голова.

Безжизненные глаза минуту назад живого юноши, казалось, с некоторым удивлением и укором смотрели с высоты тирса.

Пенфей – царь Фив был мертв.

- Ну что? – подоспели император с мальчишкой.

- Опоздали, - прошептал Эйсай.

Император и сам увидел происходящее в лунном свете.

- Нам лучше убраться отсюда, - Рип начал отступать в темноту.

- Это… - Персей указывал пальцем на женщину, с тирсом, - … это же Агава… его мать… а вон и ее сестры: Ино, Автоная… она убила своего сына…

- Пошли, - Рип обнял мальчонку за плечи. – Тебе не стоило это видеть.

- Вакх! Э!.. – крик прорезал тишину. Прямо перед ними, казалось ниоткуда, появилась женщина. Молодая, почти девочка. Длинные темные волосы прилипли ко лбу и плечам, пятнистая шкура сползла на пояс, обнажая маленькую грудь с темным отвердевшим соском.

- А-а-а!! – вакханка где-то потеряла свой тирс и, вытянув обе руки со скрюченными пальцами, понеслась на путников. Ближе других к ней стоял Персей…

Эйсай среагировал мгновенно. Он вскинул все еще зажатый в руке парализатор, и яркий луч прорезал темноту… Девушка так и упала с открытым в крике ртом и полусогнутыми для прыжка ногами.

Рип следил за остальными веселившимися. По счастью, они были так заняты, что не услышали крика соратницы.

Персей стоял ни жив, ни мертв. Казалось, еще немного, и парень свалится рядом с девушкой.

- Пошли, - тронул его за плечо Эйсай.

Парень поднял на нихонца полные благодарности глаза.

- С-спасиб-бо, - родили губы. – Н-но как эт-то у вас?..

- Ерунда, - Эйсай показал свое оружие. – Штука называется парализатор. Трубку наводишь, нажимаешь вот сюда и готово.

- Убивает?

- Нет, отключает на некоторое время, в зависимости от выносливости организма и силы заряда, впрочем, тебе это ни к чему. Пошли отсюда, пока подруги нашей красавицы не хватились пропажи.

- К тому же ты не дорассказал нам про Дельфы, - поддержал друга Рип.

Юноша посмотрел на Винклера, как на сумасшедшего. Он явно не понимал, как можно думать о чем-то еще, кроме безоглядного бегства отсюда.

- Страшное место, - путники единогласно решили не делать этой ночью привал, а как можно дальше отойти от неистовств вакханалии. – Где мы только не были, но кто бы мог подумать, что на родной Земле встретим столько бессмысленной жестокости, - Эйсай покачал головой.

- Кто-то из мудрых сказал: история Земли – это история войн и катастроф, или что-то в этом роде. Как все мудрые и древние, он, наверное, как всегда оказался прав.

- Мы видели всего одно убийство, что случиться останься мы на Земле чуть дольше?

- Стали бы такими же землянами, во всем схожими с остальными.

Сам не свой от случившегося, Персей всю дорогу молчал, периодически хмурясь чему-то своему.

Винклер попытался отвлечь юношу,

- Ты будешь, или нет дорассказывать о Дельфах? Сейчас самое время. Лес, тишина, вокруг ни души, идти еще далеко, а за интересной историей путь вдвое короче.

- Не хочу, - не глядя на него, насупился юноша.

- А вот мы хотим. - Поддержал друга Эйсай. – Идем неизвестно куда. Нам просто повезло, что в попутчики достался такой знаток, как ты. Наверняка и про Дельфы, и про оракула ты знаешь много интересного.

- Ну же, Персей, - внес свою лепту император. - Не молчи, говори, все что хочешь, только говори, вот увидишь, сразу станет легче.

- Она его растерзала… - всхлипнул юноша… - собственная мать.

- Не думай об этом. Тебе еще жить и жить в этом мире, а он, как и многие другие, далек от совершенства.

- Но мать… неужели не узнала…

- Она не понимала, что делает. Когда настанет утро, и разум вернется к ней, Агава ужаснется содеянному и будет карать себя за это всю оставшуюся жизнь. Хватит, постарайся забыть о произошедшем хотя бы на время. Лучше, действительно, расскажи нам, что ты знаешь о Дельфийском оракуле.

Юноша вздохнул.

- На чем я остановился?

- На том. Что Гея-земля передала храм своему правнуку Аполлону, - охотно подсказал Рип.

- Ну, значит, охранял тот храм страшный змей Пифон. Аполлон убил Пифона и основал на месте древнего прорицалища собственный храм, поручив строительство великим зодчим Трофонию и Агамету. Легенда говорит, что бог, по окончании работы, обещал заплатить им на седьмой день. Но чреваты сделки с богами, ибо на седьмую ночь Трофоний и Агамет умерли, так и не получив обещанного. Сейчас храм - это целый город. Многие государства хранят в нем свою казну. Говорят, на Храм приходится середина мира, поэтому там стоит Омфал - тот самый камень, что проглотил Кронос вместо Громовержца…

Персей еще долго рассказывал. Оседлав любимого конька, мальчик и сам не заметил, как увлекся. Он говорил про орлов, которых выпустил Зевс, желая определить центр Земли, он рассказывал про жриц Пифий, про знаменитых братьев архитекторов у которых, вернее, у одного появился свой оракул…

Незаметно, рассвет посеребрил верхушки деревьев, Никта уступила место ненасытной Эос, и вместе с темнотой ушли воспоминания о прожитом. Приветствуя рассвет, защебетали птицы, словно только этого и ждал, зашелестел ветер и унес страхи ночи, безумных женщин и несчастного царя. Тот же ветер, наверняка это был западный Зефир, принес успокоение и… уверенность, что все будет хорошо.

Они все еще шли по лесу, был полдень. Неожиданно, в мирную какофонию пения птиц и шелеста листвы ворвался совсем несвойственный лесу звук.

- А-а-й-й-я-я-а-а!!

Оружие, как по волшебству оказалось в руках людей.

Раскачиваясь на веревке-маятнике, привязанной где-то среди ветвей нависающего над тропинкой дерева, продолжая самозабвенно орать, на дорогу вылетела… женщина.

Ростом она была почти как Винклер, с не по-женски широкими плечами и мускулистыми руками. Поверх одежды на крикунье были блестящие доспехи, а довершал картину небольшой широкий меч.

Расставив ноги и вытянув оружие в сторону путников, незнакомка радостно улыбалась.

- Я – Медуза, - голос был грубый, почти мужской. – Эта часть дороги моя, если хотите пройти дальше, платите мне дань!

Длинные, давно нечесаные и немытые волосы торчали во все стороны, их трепал ветер и казалось, что это щупальца, или змеи копошатся в голове. Во всяком случае, еще не отошедшему от ночных бесчинств Персею, наверняка виделось именно так, потому что мальчонка сначала побелел, затем лицо пошло красными пятнами. Он сделал несколько неуверенных шагов к лесу, явно намереваясь задать стрекоча, но на последнем шаге передумал и проворно спрятался за спиной Эйсая.

- Мы бедные путники, идем в храм Аполлона, никому не делаем зла, пропусти нас, добрая женщина, - попытка императора полюбовно загладить инцидент возымела определенный успех - Медуза оскалилась.

- Вот я сейчас потрясу мирных, бедных путников, глядишь, станете еще мирнее и беднее, - откинув голову, она загоготала своей шутке.

- А если мы против? - Рип поудобнее перехватил парализатор.

- Тогда кто-то из вас станет короче… на голову!

- Наверное, тебе не попадались настоящие мужчины, - предположил Эйсай. - На грабеже крестьян можно и осмелеть.

- Мужчин попадалось много, и почти все они храбрились, называя себя настоящими, потом в Элладе становилось на одного настоящего мужчину меньше. Так что я не знаю, кого вы называете: настоящий мужчина.

- Не могу сдержаться, когда при мне похабят род людской, - Эйсай протянул Персею парализатор. - Подержи.

- Что ты задумал?

- Косточки поразмять, - подмигнул Винклеру Эйсай.

- Только не долго, - предупредил Рип. - Нам до Дельф еще топать и топать.

- Обижаешь.

Нихонец вышел вперед.

- Ну как, Медуза, поиграем?

Женщина поудобнее перехватила меч.

- Ты безоружен, чужак.

- Тебя это смущает, или боишься?

Не дожидаясь продолжения, разбойница, бешено вращая оружием, наверняка насмотрелась показательных боев, понеслась на юношу.

Эйсай не шевелился, но когда нападавшая подошла достаточно близко, он ушел в сторону, одновременно присев и выставив ногу. Увлекшаяся атакой разбойница плюхнулась прямо в дорожную пыль.

Когда она поднялась, перекошенное и чумазое лицо слабо напоминало человеческое.

- Осторожнее! - крикнул другу Рип. - Она рассердилась не на шутку.

- Медуза, не кривись, ну подумаешь, упала, - подлил масла в огонь Эйсай. - Правда, прическу немного подпортила, так она и так у тебя…

Занеся меч, женщина кинулась на обидчика.

Тренированный в лучших традициях школ боевых искусств, Эйсай грациозно ушел в сторону.

Так они и кружили. Разъяренная фурия и веселеющий с каждым разом нихонец.

Юноша не забывал откалывать “лестные” комплименты, периодически окуная соперницу головой в полюбившуюся ей пыль.

«Ой, Медуза, что-то в последнее время ты часто падаешь, часом не пьяна?»

«И незачем каждый раз так обнажать свои прелести, они меня абсолютно не возбуждают…»

«Хотя с другой стороны… - улучив момент, Эйсай хлопнул пыхтящую разбойницу по объемистому заду. - О-о-о, - тут же причмокнул он губами. Будь у меня побольше времени…»

В очередной раз взвыв, Медуза кинулась на обидчика.

- Кстати насчет времени, - напомнил Рип, - пора кончать. Не до вечера же ты собираешься развлекаться.

Эйсай притворно вздохнул.

- Прости мон шер, но долг и обстоятельства разлучают нас.

В следующий бросок, он поднырнул под женщину и ударом по кисти ловко выбил меч из ослабевшей руки. Оружие звякнуло о придорожный камень, и оказавшаяся ни с чем Медуза замерла как вкопанная.

Занесенная рука Эйсая опустилась сама собой.

- Я не бью женщин… разве что если они сами об этом попросят.

Растрепанная, красная от усталости, злости и стыда, разбойница тяжело опустилась в дорожную пыль.

Совершенно невероятно, но казалось, что эта груда мышц и жестокости, сейчас расплачется.

Нихонец присел рядом и похлопал женщину по плечу.

- Не расстраивайся. Просто я оказался сильнее, и, знаешь, мой тебе совет, бросай это дело. В следующий раз тебе может попасться не такой великодушный противник. Эй! - он повернулся к друзьям. - У нас есть что-нибудь. Давайте поможем женщине начать новую жизнь.

- Я девушка, - растирая сопли, поправила Медуза.

- Э-э… гм, девушке новую жизнь.

- У меня пятнадцать драхм, - порылся в карманах Рип.

- И у меня пара, - добавил император.

Эйсай протянул деньги Медузе.

- Как тебя зовут?

- Мемона, - всхлипнула она. - Наш кузнец Графитус недавно овдовел и обещал на мне жениться, вот я и решила заработать… на свадьбу… на подарок…

- Теперь у тебя есть деньги, и… передай Графитусу, что ему сильно повезло.

Девушка подняла красные глаза.

- Ага, - совсем по-детски произнесла она, и неожиданно, обвив мускулистые руки вокруг шеи Эйсая, с силой притянула его к себе и поцеловала прямо в губы.

Нихонец и его друзья настолько опешили, что замерли в немой сцене.

- Вот! - Мемона вспорхнула и убежала в лес.

Красный, как рак нихонец двинулся к попутчикам.

- Казанова-а, - изрек император.

- А Оля…

- Ни слова, - поднял руку Эйсай. - Еще одна шуточка и убью. Обоих. Эй! - он огляделся по сторонам. - А где Персей?

Только сейчас Рип и император осознали, что, увлеченные схваткой, совершенно забыли о мальчике.

- Может, отошел по нужде? – предположил Рип. – Не мудрено, при эдаких-то потрясениях, вот и прихватило мальца.

- Персей! – позвал Таманэмон. – Персе-ей, где ты! Выходи!

Лес шумел, птицы пели – вот и все звуки.

- Ничего не понимаю, может с ним что-то случилось?

- Эй, а где мой парализатор! – воскликнул нихонец.

Начали искать. Парализатор исчез вместе с Персеем.

- Он на него сразу глаз положил, - вспомнил Рип.

- Ворюга! А ведь Хирон предупреждал, ну только попадись он мне…

- Это вряд ли, - Таманэмон похлопал юношу по плечу. – Если он не дурак, а мальчик далеко не дурак, то он уже далеко отсюда. Это его мир, и вряд ли мы догоним беглеца.

- Нет, ну каков подлец! - не унимался Эйсай. – Спал, ел с нами, все подлащивался: «А это что у вас… а это?..» Тьфу. И я тоже хорош, сам ему парализатор отдал. Хорошо еще, что заряда всего на несколько раз осталось.

- Хватит карать себя, - положил конец страданиям нихонца Рип. – Ну, виноват, ну отдал, ну мы не доглядели, не умирать же. Дорогу к Дельфам, сами найдем, будем спрашивать. А что до Персея, то пусть это останется на его совести, если она у него, конечно, есть. Глядишь, и вправду царем станет…

Крики самок, крики детей, крики стариков и самое страшное - крики мужчин. Воинов. Крики страха. Крики бессилия.

Гуартыкодн - старейшина племени Шаабкартнг и Хранитель Текруптнга с трудом поднял бородавчатую голову.

Предсмертная пелена застилала глаза старика. Он посмотрел налево, где перерезанный почти пополам страшным оружием чужаков, лежал его сын. Его красавец Суортыгодн.

Он перевел глаза, на подрагивающий обрубок - все, что осталось от левой руки. Этой рукой Гуартыкодн принял копье из рук умирающего сына и один на один пошел с ним на главаря…

Он посмотрел вперед, где дымился развороченный ствол священного дерева Текру.

Рядом со стволом, стоял он - главарь, вожак врагов… нет, не врагов, - убийц его племени.

Одевающийся в чужие шкуры смотрел, как из ствола извлекают священный Текруптнга.

Старик уже почти ничего не видел, лишь лицо, уродливое гладкое лицо с засохшим шрамом, лицо убийцы. Последним выдохом Гуартыкодна были слова проклятия, адресованные ему!

***

Шесть точек. Шесть звездочек. Шесть нестерпимо ярких огней, за которыми не видно ничего.

Рип хочет повернуть голову, но шея не слушается его. Голова, глаза, словно прикипели, стали одним целым с этими шестью точками.

Точки двигались.

Одна из них медленно поползла в верхний угол и заняла положенное ей место.

Рип не знал, откуда пришло знание, но он был уверен, что именно там должна находиться эта звезда.

Почему-то стало страшно. Что-то скрывалось за ее передвижением.

Лес… зеленокожие дикари…

Винклер проснулся в холодном поту. Они были в лесу, в другом лесу. Над ними мирно светило небо Эллады. Завтра они войдут в Дельфы и получат ответы на вопросы. Рядом посапывали Эйсай с императором.

Винклер перевернулся на другой бок.

Дельфы. Великие Дельфы. Поселение, появившееся вокруг храма Аполлона Дельфийского, и из небольшой деревушки, постепенно ставшее одним из значительнейших культурных центров средней Греции.

Поначалу путешественники спрашивали путь в попадающихся деревнях, благо последних строили немало, а затем многочисленные группы и одиночки-паломники, двигающиеся в том же направлении безошибочно указывали дорогу.

К концу второй недели, после происшествия в лесу, друзья ступили за стены Великих Дельф.

Город сразу набросился на путников своими шумом, криками, толчеей.

Людей было непривычно много; они сновали, спорили, топтались, молились, философствовали, причитали и торговались. По разнообразию одеяний, повадкам, цвету кожи можно было заключить, что большинство из снующих и создающих неповторимую атмосферу города субъектов, были, как и они, чужаками, приезжими, или пришедшими в город-храм.

Естественно, как в любом поселении, специализировавшемся и жившем за счет туризма, в Дельфах процветала соответствующая индустрия.

- Только у нас, специально для тех, кто еще не видел, добро пожаловать на место, где Аполлон собственноручно убил Пифона, а также макет ужасного змея во всех подробностях в масштабе один к трем.

- Жители и гости Дельф, загляните в лавку купца Жуликуса, только у него подлинные зубы ужасного Пифона по цене от трех до пяти драхм за штуку, при оптовых партиях – скидка.

- Прорицатель Мессингус, внук самой Манто, предскажет будущее и укажет пути его улучшения. Цены в три раза дешевле храмовых. В продаже также имеется широкий ассортимент амулетов на удачу в делах, любви, политике, искусстве, войне, на мужскую силу, на женскую и мужскую верность (женскую дороже), приворотные амулеты, против воров, болезней, приезда тещи, а также новинка этого сезона - амулет для отыскания кладов. Всего за две драхмы вы сможете стать знатнее царя Мидаса, известного своими богатствами.

- Амулеты на долголетие, амулеты на долголетие, освященные и благословленные в храме. Научно установлено, каждый удлиняет жизнь на три, три с половиной года. Всего за пол драхмы амулеты на долголетие.

- Только у нас – набор-конструктор – домашний оракул. Всего тридцать драхм. В набор входят: свадебное одеяние Пифии, позолоченный треножник – точная копия храмового, листья лавра а также кувшин воды из Кастальского источника. За отдельную плату можно приобрести комплект из трех кувшинов с водой.

- Только у нас. Только сегодня. Слепой певец и автор баллад Орфиус, аккомпанируя на кифаре, поведает древние и современные истории…

Проходя мимо последнего, император, услышав знакомое имя, заинтересовался.

- Погодите, - он начал протискиваться сквозь толпу, окружившую сказителя. Молодым людям ничего не оставалось, как присоединиться к правителю.

- … была она огромна, умела летать, а тело мерзкое во всех отношениях покрывала отвратительная чешуя, - поглаживая струны кифары, сказитель, видимо, уже давно начал рассказ. – Голову ее вместо волос увивали ужасные змеи…

- О-о-о! - единодушно ахнула толпа.

- Дальше-то, дальше, что было? – подбадривали зрители.

Однако хитрый старик был опытным рассказчиком. Сказитель умолк, старательно перебирая струны. Когда звон монет, как и сигнал ассистента, возвестили об очередном пополнении бюджета, старик продолжил:

- Тогда Персей (?!) выхватил меч и отсек Медузе голову!

- Что-о-о! – взревел Эйсай.

- Истинно, говорю вам, так и было. И засунул он голову в мешок, ибо и после смерти, на кого она не взглянет, превратится в камень.

- О-о-о, - толпа была единодушна в своих чувствах.

- Интересно, почему же он сам не превратился в камень, когда сражался с Медузой? – ехидно вставил нихонец.

Остальных зрителей, также заинтересовал подобный аспект, на этот раз толпа родила единодушное:

- А-а-а?

- А-а-а, - повторил несчастный сказитель. – Дело в том, что он э-э-э… О! Смотрел не ей в глаза, а в зеркальное отражение Медузы.

- И где он нашел зеркальное отражение?

- В щите! У Персея был щит, разве я не говорил? Точно, был щит!

- Интересно, откуда?

- Подарила Афина-Паллада, естественно, - уверенно соврал сказитель.

- Выходит, ваш герой дрался задом.

- Не нравится, не слушай!

Толпа раздражительным: «м-м-м», - поддержала старика. Удовлетворенный, что ловко вывернулся от каверзных вопросов, сказитель продолжил.

- Он спас принцессу. Прекрасная купалась, но появилось из пучины чудовище и напало на девушку. Персей обратил его в камень.

- Да-а-а! – толпа была в восторге.

- Сейчас жениться собираются! - счастливо закончил сказитель. И неожиданно перешел на прозу. – Отец ее вроде как против был, так Пересей его с помощью головы и уговорил. Опять же сын Зевса, а это вам… - сказитель многозначительно поднял замусоленный палец к небу, как бы указывая на место обитания отца великого героя.

Вслед за пальцем задрались головы восторженных зрителей.

Эйсай сплюнул и начал проталкиваться к выходу.

- Нет, ну каков стервец. Медуза, понимаешь, голову, все в камень… Ничего, заряда парализатора у него надолго не хватит, посмотрим, как тогда запоет наш голубок.

- Ты знаешь, - император почесал макушку. - Невероятно! Но я слышал эту историю.

- Какую?

- Да про Персея и про Медузу, и про то, что все в камень. Это один из известнейших мифов.

- Сволочь! – выразил свое мнение Эйсай.

- Как же я раньше не догадался и не связал их воедино. Персей – имя великого, даже легендарного героя Эллады. Только… ничего не понимаю.

- А чего тут понимать. Вор-мальчишка выбился в цари, а теперь еще и в мифы. Эх, попадись мне еще раз этот великий герой Эллады, я бы ему великие уши-то… Вот что у него после этого стало бы действительно очень великим и очень красным. Еще и жениться надумал. Тоже мне…

- Я не про то, - отмахнулся император. – Я уже давно обратил внимания на ряд несоответствий между реальными событиями и изложенными в мифах. Например, при нас вакханки растерзали царя Фив, а по преданиям, Пенфей являлся ни кем иным, как внуком Кадма - основателя Фив.

- Ну и что?

- А то, что упоминаемый Хироном Геракл, или Алкид, никак не может жить в это время. К тому же, по легенде этот самый Геракл является потомком нашего Персея, что совсем уж нереально. И упоминаемая кентаврами свадьба Пирифоя, название игр Гераклеи. До Андромеды в Эфиопии мальчик за неделю не добрался бы, да и Медуза не там жила…

- Не сушите голову, - махнул Рип. - Мифы есть мифы, что с них возьмешь. Сказки. За века еще и не то могло перепутаться. Я думаю, что, скорее всего, в истории Греции было несколько людей с похожими именами, потом все их деяния объединили и приписали одному человеку. Ну а позже кто-то из сказителей, во избежание путаницы, выработал свою хронологию.

- Скорее всего, так и есть, - согласился Таманэмон. – например, тот же Геракл, если судить по мифам должен был жить, по меньшей мере, несколько поколений. А все равно, знаете, необычно самому присутствовать, более того, принимать участие в рождении мифа… Не знаю, как закончится наше путешествие, но хотя бы в этом нам чертовски повезло.

- Ага, повезло, - бубнил свое Эйсай. - Герой мифов парализатор спер.

Храм Аполлона Дельфийского располагался на холме и являл собой, окруженный стеной сооружение, построенное в дорическом стиле. Кроме того, на холме, ступенями, располагалось множество других зданий.

Не найти такое сооружение было просто невозможно, тем более, что неослабевающий поток паломников безошибочно указывал дорогу.

Пройдя под рукой гигантской статуи, изображавшей, естественно, Аполлона, совершив положенное омовение у священного Кастальского источника, путники вместе с прочими посетителями двинулись внутрь комплекса.

Месалий - жрец храма Аполлона Дельфийского, в который раз дотронулся до плеча, до того места, где ему нанесли рисунок.

Едва прикоснувшись, рука тут же отдернулась.

- О, боги!!

Было больно. Рисунок, как и посвящение прошло два дня назад. Его предупреждали, что некоторое время место лучше не трогать. Но как удержаться. Боги, как удержаться! Проклятая рука так и тянулась, словно принадлежала не ему. Мессалий откинул ширму и посмотрел на притихшую у треножника пифию: шестидесятилетнюю старуху в праздничном облачении невесты.

Невеста Аполлона, тьфу! Неужели они думают, что бог, тем более сын Зевса может позариться на это…

Сам Мессалий, даже после многолетнего воздержания, даже если бы это была последняя женщина… А впрочем, ему-то какая разница. Пифия, она и есть пифия, лишь бы языком ляпала, а молода она, или стара, пусть Аполлон разбирается.

Жрец тяжело вздохнул. Раньше в пифии брали молодых девушек, обязательно девственниц. Вот это жизнь!

Иногда, надышавшись ядовитых испарений, пророчица падала в припадке на землю, и легкая одежда задиралась едва ли не до пояса… В такие минуты Мессалий был готов собственными руками задушить того типа, что много лет назад соблазнил одну из Пифий, после чего в храм начали брать исключительно старух.

Женщина у алтаря подняла голову и посмотрела в глаза жрецу. Мессалий поспешно задернул занавеску.

Сегодня пророчествовала Арахтая. Мессалий не знал почему, но эта старуха недолюбливала его. Впрочем, кого они любили кроме себя и своего обожаемого бога.

Мессалий еще раз дотронулся до плеча, и последовавшая боль была даже несколько приятна. Аполлон! Он отдал служению Отвратителю Зла лучшие годы, а что получил… Теперь он не боится ни его, ни даже самого Зевса!

Мессалий подумал и решил, что Громовержца лучше пока не трогать. Кто знает. Эллада кишит историями, как молнии прямо с неба падали на отступников, или просто хулителей имени младшего сына Кроноса.

Но все равно – его бог Баал-Лиин много сильнее всех Олимпийцев вместе взятых.

Мессалий перевел взгляд на очередных просителей. Это был невысокий старик с маленьким лицом и вытянутыми, как бы прищуренными глазами и два юноши. Сыновья что ли? Точно, сыновья, по крайней мере один из них. Какой только сброд сюда не суется.

Мессалий с презрением осмотрел запыленную странную одежду. Сразу видно – не из богатых. Те на колесницах прибывают, а позади еще две с подарками… А эти… зачем только пускают таких…

- Здравствуйте. Ваш вопрос? – не очень вежливо и не совсем по форме, буркнул жрец. А чего с ними церемониться? Было бы перед кем. Если царь, или герой какой – это понятно: «Приветствуем вас, величайший из великих…» ну, и так далее – все по протоколу. А эти опять: «Будет ли в этом году урожай?», «Покупать мне землю?», “Строить дом?»

Глупые, не ведают, что к словам надышавшейся испарений и чего-то там бормочущей старухи, давно никто не прислушивается.

Кто расшифровывает пророчества – жрецы, кто передает их людям – жрецы, кто передает вопросы Пифии – опять жрецы. Немудрено, что воля бога, изложенная устами Пифии, странным образом сочеталась, или, по меньшей мере, не шла в разрез с волей жрецов храма Аполлона Дельфийского.

Конечно, с вопросами таких как эти оборванцев, никто мудрить не станет. Но вот цари, басилеи… другое дело.

Мессалий в пол уха слушал задаваемые вопросы. За годы службы он научился, вот так, не вникая, думая о своем, выполнять обязанности жреца.

Неожиданно, некоторые слова, произнесенные маленьким стариком, привлекли внимание «Тай-Суй, машина времени…»

Неужели?.. Он лично предупреждал Мессалия, что могут появиться такие люди. Но чтобы так скоро. Неужели они. Те самые… Мессалий получил таки возможность выслужиться перед новым Господином. Жрец по старой привычке поблагодарил Аполлона и, попросив вопрошающих обождать, понесся из пещеры туда, к Омфалу, где сейчас находился Господин.

Путешественники удивленно переглянулись, когда уже немолодой жрец с проворством отрока удалился из помещения.

- Что значит, обождите? – не понял Рип. – Так должно быть?

- Не смотри на меня, - император с любопытством оглядывался. – Я тоже первый раз у оракула.

- Сдается мне, мы зря теряем время, - Эйсай также ходил по помещению, заглядывая во все уголки, - ну чего такого может сказать этот самый провидец будущего.

- Раз уж мы здесь, то дождемся хотя бы из любопытства. Есть гипотеза, что древние народы были не такими уж примитивными, как принято считать.

- Ага, и в космос летали, и даже ядро расщепляли. Я читал. Только не говорите, что верите в эти сказки.

- В каждой сказке есть доля истины, и каждый миф имеет в своем первоисточнике реальную основу. Надеюсь, вы в этом уже успели убедиться.

Друзья разом обернулись. Голос доносился от дверей и явно не принадлежал только что исчезнувшему жрецу. Действительно перед ними стоял очень высокий, еще довольно молодой человек. Длинные черные волосы, свободное темное, подстать волосам, одеяние. Его лицо с правильными ястребиными чертами было красивым… можно было бы назвать красивым, если бы не длинный рваный шрам, начинающийся на лбу и проходящий через всю левую щеку.

Шрам был почти свежий, во всяком случае, еще не отвалившаяся корка крови указывала на это.

- Так вот, значит, кто ставит палки в колеса, - человек дотронулся до шрама и недобро улыбнулся. – Снова здравствуйте.

- Кто вы? - вперед вышел Эйсай, - и где жрец…

Он не договорил, так как из-за спины улыбающегося гиганта начали выходить люди.

- Что за…

Пустые глаза, разного цвета легкие туники. Друзья не сразу сообразили кто перед ними, настолько вид сектантов не соответствовал окружающей обстановке древнегреческого храма.

Они выхватили оружие почти одновременно. Рип, император Эйсай и застывшие манекены в балахонах. Дула мощных бластеров уставились друг на друга в тесном помещении древней Эллады.

- Стоит мне пошевелить пальцем, и мои люди разнесут вас на атомы, совершенно не заботясь о собственных жизнях.

- Да, но ты об этом уже никогда не узнаешь, - Рип направил бластер на гиганта.

- Противники. Серьезные противники – это интересно, - красивые губы вновь тронула улыбка. – Мы уже встречались, впрочем, вам эта встреча, возможно, только предстоит, - погладив шрам, он метнул полный ненависти взгляд на Эйсая. – Чего вы хотите? Вас послали Хранители?

- Нас никто не посылал, - выпалил нихонец. - А вот ты кто такой и что здесь делаешь?

- Ну конечно, - гигант все еще гладил шрам, - вы не от них. Я сразу понял. Хранители никогда не выставили бы против меня таких олухов. Скорее всего, случайная жертва обстоятельств.

- Твое имя Троцеро?

- Троцеро?! – черные брови поползли вверх. – Знакомое имя…

- Это один из пророков религии, к которой принадлежат твои люди.

- Ах, этот Троцеро. Несчастный мальчик. Если вам от этого будет легче, то это не я.

- Тогда кто же ты?

- Это так важно? У меня тоже назрел вопрос: кто вы и почему мне все время мешаете? Мера, Земля – это становится уже слишком, мое терпение может и лопнуть.

- Ты. Или твои люди похитили мою дочь! – процедил Таманэмон.

- И мою невесту, Марико.

- Марико?! Ну, конечно! Глядя на вас, я мог бы сразу догадаться. Итак, насколько я понимаю, передо мной владельцы, пока еще владельцы, одной из машин времени, которую вы называете Тай-Суй.

- Зачем тебе моя дочь?

- Волнение в вашем возрасте пагубно сказывается на здоровье. Могу немного обнадежить - ваша дочь меня абсолютно не интересует. Я взял ее ради другого, и раз уж вы здесь, мы могли бы произвести обмен. Я вам девушку – вы мне Тай-Суй.

В помещении повисла напряженная тишина, даже пифия перестала бормотать.

- Откуда мы знаем, что она еще жива.

- О, она жива, поверьте мне. А, впрочем… - здоровяк вытянул руку, и к изумлению путников они увидели, как из ладони поднялось голубоватое облачко. Облако уплотнялось, пока не оформилось в шар. Шар начал расти и когда достиг полуметра в диаметре, путешественники смогли различить проступившее внутри объемное изображение.

Это была комната, обычная комната. Стол, стул, кровать, задрапированные тканью стены без окон. На кровати, поджав ноги, сидела…

- Марико! – одновременно выкрикнули Рип и император.

В тот же миг, шар схлопнулся, изображение исчезло.

- Ну так как? – темноволосый почесал шрам. – Меняемся?

- Где она? Что ты с ней сделал?

- Как видите, она жива и здорова, остальное вас не должно волновать. У вас есть то, что необходимо мне, у меня то, что нужно вам. Речь идет о честной сделке - вы получаете свою драгоценную принцессу. Какие могут быть раздумья?

- Зачем тебе Тай-Суй. По нашим подсчетам у тебя уже есть машина времени.

- И не одна. К тому же сегодня моя коллекция пополнилась очередным экспонатом. Не многие знают, но знаменитый омфал не что иное, как оставленная прогомианцами, а может еще кем на Земле машина времени. Как раз сейчас мои люди меняют ее на крупный метеорит. Дикарям она все равно ни к чему.

- А тебе, значит, надо! Для чего столько машин времени?

- Излишнее любопытство до добра не доводит. Это война, война кто первый соберет установки. Мои противники не менее, а может и более могущественны, во всяком случае, были до недавнего времени. Но с устаревшими принципами невмешательства, они неизменно проиграют схватку. А вы, жалки людишки, со своими никчемными проблемами, зажатые между двух огней, вы невольно оказались втянутыми в эту борьбу, совершенно не представляя, с чем имеете дело. Возможно, они даже используют вас, это на них так похоже. Но я рад, если они опустились до таких методов, значит, положение противной стороны близко к отчаянному. Три из шести уже у меня… Последний раз предлагаю: принцессу за Тай-Суй.

- Нет! – за всех ответил император. – Даже ради дочери я не отдам машину времени такому как ты. Пусть мы не понимаем во что ввязались, но в твоих намерениях не приходится сомневаться. Он далеко не гуманны.

- Гуманны! Откуда такие слова? Не хотите, как хотите, мое дело предложить. Хотел оказать вам услугу, да видно не судьба. Глупцы. С вами, или без вас, Тай-Суй все равно окажется у меня. Мне достаточно завладеть любым из вашей дружной троицы, а уж содержимое мозгов давно перестало быть тайной. Очень скоро, возможно скорее, чем вы думаете, мы обязательно встретимся, но вы уже никогда не увидите Марико. Прощайте.

С этими словами он поклонился, затем… друзья не поверили своим глазам – он и его люди исчезли во внезапно яркой вспышке света. Когда троица путешественников вновь посмотрела на то место, у дверей уже никого не было.

Эйсай еще некоторое время не выпускал бластер, обводя дулом помещение.

- И что теперь? – наконец задал он мучавший всех вопрос. – Мы узнали, что хотели, или нет?

Они сидели, свесив головы, на бордюре, окружавшем Кастальский источник.

По-прежнему длинной чередой проходили паломники, пели птицы. Храм, как и Дельфы, как и Греция, как и вся Земля, будто ничего не случилось, жил собственной жизнью.

А случилось ли? Подумаешь, с планеты увезли машину времени, подумаешь, расстроились трое людей, так ведь солнце от этого светить не перестанет. А что до этих троих, так они вообще не отсюда. Сидели бы себе дома и не расстраивались зря. А то кислыми рожами только клиентов отпугивают, а клиенты, между прочим, издалека, между прочим, за предсказаниями и между прочим (главное прочим) благодарность несут. Кто чем. Продукты, золото, кувшины, одежда. Жрецы ничем не брезгуют. Не гордые. На то и жрецы.

Из всей троицы больше других хмурил брови Эйсай. На лице несчастного нихонца был прямо-таки написан мучительный мыслительный процесс. Он даже вскочил, пробежался пару раз вдоль бордюра и вновь плюхнулся на холодный мрамор.

- Ты чего мечешься? - Рип спросил просто так - разговаривать не хотелось.

Эйсай же, напротив, ухватился за возможность начать диалог.

- Понимаешь, рожа этого со шрамом, мне знакома.

- Всего-то, - Рип пожал плечами. - Если тебе от этого легче, то и мне она знакома.

- И я его где-то видел, - вставил император.

- Дежа-вю, - вздохнул Рип. - Мнимые воспоминания о событиях, которых не было.

- У всех троих? Оно что, заразно?

- Кто знает, может мы все трое сошли с ума, и все это, - Рип кивнул на храм, - плод чьего-нибудь богатого воображения. А на самом деле мы в психушке на планете для буйно помешанных.

- Меня такое объяснение не устраивает.

- Вспомнил!! - закричал не своим голосом Эйсай. - Попался, гад!

- Что вспомнил?

- Кто попался?

- Со шрамом этот. Вспомнил, где его видел. Когда мы были на Эльдорадо, где помогали Императору Киото выбраться из тюрьмы…

- Этому мальчишке?

- Ну да, помните тех людей, что напали на полицейский участок?

- А чего их помнить? Серые, с оружием, в лица мы им, что ли заглядывали.

- Вот именно, в лица. Пока вы возились у камер, мне пришлось подраться с их главарем - его-то я хорошо разглядел, можете поверить. Я как сегодняшнего здоровяка увидел, сразу подумал: “знакомая рожа”, да только все никак не мог припомнить, где мы встречались. Да и шрама тогда у него… Постойте!

- Мы стоим.

- Да ведь шрам этот я сам же ему и посадил! Точно я! Он еще убежал…

- Погоди, погоди, эдак ты неизвестно до чего додумаешься. Ты уверен, что тот бандит на Эльдорадо и сегодняшний сектант одно лицо? – уточнил Император.

- Теперь уверен. Говорю же вам, я сам ему шрам поставил. То-то он зыркал на меня как зять на любимую тещу.

- Та-ак, значит, он уже посягал на Тай-Суй. Но откуда он знает о нем?

- И об Омфале, о слоноголовых, - Рип поднялся и принялся мерять шагами площадку перед источником. - Парень коллекционирует машины времени. Допустим, о Киото он мог узнать от Марико. Это, кстати, многое объясняет.

- Поясни.

- Мистер Икс, пока назовем его так, проведав (как, пока неизвестно), что императорская семья Нихонии владеет машиной времени, решает заполучить кого-либо из семьи. Посредством святых писаний, дав своим людям указание организовать диверсию, он заполучает Марико. Принцесса знает про Тай-Суй и знает, где он находится. Однако Икс просчитался. После похищения Марико, я перевез установку поближе к нам, во дворец, чтобы было удобнее пользоваться, тем самым убрав ее с планеты, где она стояла до этого и где на нее могла указать Марико. В свою очередь, на планету ее перевез также я, а до этого она пылилась в планетной системе за поясом астероидов, где ее якобы и нашел император Киото, хотя на самом деле, мы показали ему. Казалось бы, чего проще - нет Тай-Суя в одном месте, отправься в иное время и забери его. Но в том-то и вся загвоздка, что предыдущего расположения Тай-Суя, то есть на планете за астероидами, Марико не знала. Таким образом, наш мистер Икс оказался с носом. Однако Марико знала историю императора Киото. Что делает Икс? Он, конечно же, отправляется в прошлое, дабы самолично выпытать у Киото местонахождение Тай-Суя, где и сталкивается с нами.

- Ух, ты! - Эйсай почесал затылок. – Немного мудрено.

- Однако сходится, - император кивнул чему-то своему. - И, кажется, я начинаю догадываться, каким образом наш Икс узнал о Нихонии и о Тай-Суе. Помнишь, я рассказывал о своих путешествиях в юности и о том, как меня однажды занесло в неизвестный храм.

- Припоминаю, - кивнул Рип.

- Человек, сидевший на троне, конечно, это было давно, но думаю, он и наш Икс одно и то же лицо.

- Это действительно было очень давно, вы можете ошибаться.

- Могу, да и не так уж важно, а важно то, что мы сейчас в опасности. Все трое. Он не остановится, пока не получит Тай-Суй, и он в более выгодном положении. Он знает, кто мы, знает, где нас можно найти и ему достаточно получить всего-навсего одного из троих.

- Мне кажется, я знаю, где он предпримет следующую попытку, - вставил Эйсай. - Вернее, уже предпринял.

- ?!…

- Когда я пытался спасти родителей Рипа, на Угрюмой - меня похитили. Человек, командовавший захватчиками, был высокий, черноволосый, со шрамом. Мне еще показались странными его слова, вот мы и снова встретились, или что-то в этом роде. Тогда я его не понял.

- Когда вернемся, поблагодари Ольгу - сама того не ведая, она спасла не только тебя, но и много больше. Одна попытка не удалась - теперь жди новых. И мы по-прежнему не знаем где Марико.

- И не знаем, зачем Иксу столько машин.

- Он же сказал - это война, он с кем-то конфликтует.

- С кем? Наши путешествия на различные планеты, когда мы попадали, не куда собирались, а к установкам, закрытые времена в которые невозможно проникнуть… В деле замешана еще одна сила, и мы не имеем о ней ни малейшего понятия.

- Они сражаются против Икса - значит наши союзники.

- Не все так просто. Да, они против Икса, но это не значит, что им не наплевать на нас и, если на то пошло, все человечество вместе взятое. Мы не знаем, кто они и где они, чего хотят и даже как выглядят. Может это какие-нибудь разумные кристаллы, находящие удовольствия в интеллектуальных поединках, совершенно не заботясь о судьбе участников.

- Есть еще один вариант, - вставил император. - Создатели машин…

На некоторое время все замолчали, обдумывая неожиданное предположение.

- Прогомианцы, - Рип уселся обратно на бордюр. - Об этом я не подумал. Если эта легендарная раса не вымерла, то где она… Хотя, какая разница, все сказанное в равной степени относится и к прогомианцам. Мы не знаем кто, не знаем где, не имеем понятия, как выглядят и почему делают это, а не то, и так, а не иначе.

- Я начинаю думать, что лучше иметь дело с Иксом - он хотя бы человек, нежели с какими-то тварями бестелесными, - сглотнул слюну Эйсай.

- Не знаю, что лучше, а что хуже, как сказал один древний мудрец, хрен редьки не слаще. Предлагаю, делать свое дело - спасать Марико, а там видно будет.

- Хорошо сказать спасать, но как?

- Я тут… - откашлялся Эйсай, - когда вы заговорили о спасении, мне пришла в голову одна мысль… как мы выберемся отсюда?

- Откуда отсюда?

- Да хоть бы с Земли, или… из этого времени…

Не успел нихонец закончить, как на всю троицу накатило знакомое ощущение холода, удушья, а в следующую секунду взорам путешественников предстали такие знакомые стены трюма корабля и не менее родная машина времени.

Тай-Суй забрал их с древней Земли и перенес домой. Сам?!

ГЛАВА 4.

На экране радара корабль оставлял за собой светящийся шлейф.

- Уйдет! - воскликнул капитан.

Штурман даже не удостоил его ответом. Вопиющее нарушение субординации, но сейчас, в горячке погони, в ожидании предстоящего боя ни тот, ни другой не обратили на это внимания.

Точка со шлейфом приблизилась.

Похлопав штурмана по плечу, капитан склонился над микрофоном громкоговорителя.

- Абордажной команде приготовиться. Идем на сближение!

***

Через два часа, уставший, но довольный капитан осмотрел поле сражения.

Оплавленные стены, разбитые переборки, сорванные двери…

По счастью обошлось без жертв.

Как они и думали, это оказался пиратский рейдер. Более того - он вез живой товар. Людей. Капитан дернулся от отвращения. Только так с этими работорговцами разговаривать и надо! Пленникам еще повезло, что их хозяева забрели в космическое пространство Нихонии.

Один из спасенных – человек без одной руки, со светлыми спутанными волосами, приблизился к капитану.

- Простите, вы нихонцы?..

Обычная картина трех последних путешествий. Винклер и император сидят в трюме у установки, Эйсай унесся на встречу с любимой.

- Да-а-а. Путешествие в Элладу нельзя назвать бесплодным, - вздохнул старик. – Мы увидели Марико, узнали кто наш враг.

- Не узнали, хотя, какая разница как его зовут. Вычислить бы его логово.

- Тысячи планет и миллионы времен, он может находиться, где угодно.

- Должна же быть хоть какая-то зацепка. Может, наши таинственные покровители, или союзники помогут.

- Обязательно помогут, а как же. Если только это будет совпадать с их планами.

- Они должны плясать от радости, получив такого исполнителя, как я. Я ненавижу Икса не меньше, а может больше их! – Рип сжал кулаки.

- А если нанесение вреда Иксу не входит в их планы? – рассудительно заметил император. - Об этом ты подумал? Нет? То-то же. Не слишком полагайся на кого бы то ни было, кроме себя. Впрочем, все можно проверить. Вот Тай-Суй, забирайся в него, отправляйся куда хочешь, и одно из трех: либо ты попадешь на очередную планету с машиной времени, либо окажешься действительно в том времени, куда собирался попасть, либо прямой наводкой полетишь в лагерь врага. Какой из вариантов тебе больше подходит?

- Мне не дает покоя, как Икс и его люди исчезли из храма. Вне всякого сомнения, они проделали это не без помощи установки времени. Но как? Каким образом он включил механизм и тот забрал их? Не подгадал же, в самом деле, с точностью до секунды время окончания разговора. Может у него имеется дистанционное управление?

- Я тоже думал об этом. А ты помнишь тот шар, в котором он показал нам принцессу. Это явно не современная технология. Не современная нам, во всяком случае, ни на одной из планет исследованной галактики видео шары из рук пускать пока не научились.

- Прогомианцы?

- Зачем так сразу. Возможно, в будущем такие штуки изобретут, может не в таком уж далеком будущем.

- А это мысль. Логово Икса нужно искать в будущем. Новые технологии, оружие. Я бы на его месте тоже там обосновался.

- Хорошо, в будущем. Но в каком. Будущее слишком общее и размытое понятие.

- Скажем. После того года, когда изобрели видео шары.

- Слишком много вероятностей.

- Я все-таки попробую, вдруг повезет. И потом, давно собирался выяснить, как далеко во времени простираются возможности Тай-Суй.

Император покивал.

- Ради дочери я согласен на что угодно, да только сдается мне, сейчас ты, куда не полети, окажешься на очередной планете, где будешь вынужден спасать очередную установку.

- А, если слегка поломать планы наших таинственных покровителей. Не вступать в борьбу за машины. Пусть поищут другие руки для таскания каштанов из огня.

Император снова кивнул.

- Как вариант, но, боюсь, у тебя не останется выбора. Ты захочешь вернуться домой, а кроме как при помощи очередной установки, сделать это нельзя.

- Последний же раз вернулись.

- Один раз создает исключение, а не правило, которое, как известно, подтверждает последнее. Я не отговариваю тебя, нет. Как ни крути, а путешествие в иное время – единственная наша надежда. Просто, я призываю лучше подготовиться, взять кого-нибудь. Того же Эйсая, или меня.

- Убедили, - Рип шуточно поднял руки. – Обещаю впредь без вашего ведома шагу не ступать.

- Слабо верится. Ладно, засиделись, пошли, отдохнем.

- Вы идите, - Рип махнул императору, - а я еще побуду. Кое-что нужно обмозговать.

Таманэмон прищурил глаза и посмотрел на зятя.

- Помни о нашем разговоре. Надеюсь, ты не наделаешь глупостей?

- Я буду осторожен.

Когда император вышел, Рип еще подождал некоторое время, после чего взял один из комплектов валявшегося здесь же снаряжения, закинул его в открытую капсулу Тай-Суя, запрыгнул следом и захлопнул крышку…

Завернув по дороге в кабинет и справившись у секретаря о текущих делах, Таманэмон направился к себе в апартаменты.

Себе-то он мог признаться, путешествие порядочно измотало его. Как ни прискорбно, но годы брали свое. Дело молодых шататься по мирам, спасая возлюбленных, а старики – сторона. Ну разве помочь советом, и то, если попросят.

У дверей его догнал Рип, раскрасневшийся, глаза горят.

- Ты чего? – не понял Таманэмон.

- Я сделал это!

- Что?

- Отправился в будущее!

- В будущее?! Когда? – опешил император.

- Только что оттуда.

- Но мы же с тобой всего полчаса назад… я же предупреждал… - император махнул рукой. - Слава богам, хоть вернулся. Больше так не делай, давай ко мне, все расскажешь.

Рип покачал головой.

- Устал как собака, да и рассказывать, собственно, нечего. Узнал две вещи: первая, Тай-Суй снова слушается нас, можем прыгать, куда захотим хоть сегодня.

- А вторая?

- Дальше трехтысячного года мне перенестись не удалось. То есть понимаете, я ставил и три тысячи первый и три тысячи сотый, и даже, кажется, пять тысяч тридцать восьмой – результат один и тот же - меня неизменно выбрасывало в две тысячи девятьсот девяносто девятый год. Наша машина оказалась не такая всемогущая.

- Интересно, почему трехтысячный год? Там есть, происходит, что нам нельзя видеть.

- И кто закрыл эти года.

- Думаешь, логово Икса в этих годах?

- Не знаю, - Рип устало пожал плечами. – Я вам доложил, а сейчас пойду отдыхать. Завтра соберемся, обсудим. Может, что и придумаем.

Глубинные бомбы падали с частотой града, которого здесь никогда не было. Каждая такая градина разрушала целый квартал Великого Подводного Города Сиддхи-Парвата.

Осыпались ажурные арки, крушились переливающиеся стены и обваливались родившиеся от смешения стилей знаменитые башни Города Успеха.

Генеши знали, что рано или поздно, такой день настанет. Кто-то сильный наберется смелости, узнает координаты и придет за сокровищами.

Они знали и готовились к этому…

Силы оказались слишком неравны…

***

Еще одна звезда в снах Рипа стала на положенное ей место…

Замок. Верхний этаж. Комната - кабинет.

- Как наши дела, Каин?

- Лучше некуда. Он всерьез заинтересовался. Уже пробовал проникнуть в Нихонию, кого-нибудь выкрасть. Мы блокировали время. Сейчас отрабатываем родителей Винклера. Организуем встречу Клауса с Эйсаем.

- Прекрасно! - резюмировал голос. - Вы ПРЕКРАСНО работаете.

ГЛАВА 5.

От сильного толчка дверь едва не слетела с петель. Стоящие у Алтаря скосили в его сторону усталые глаза, местный священник, по обыкновению, ткнулся головой в пол.

Баалин в упор посмотрел на стариков в пурпурном.

Глаза опустились, головы склонились в поклоне.

То-то.

Они почувствовали, конечно же, почувствовали это… И, конечно же, не смогли бы сказать, в чем это выразилось.

Внешне все осталось так же, во всяком случае, Баалин надеялся, что осталось…

Широкими шагами Баалин пересек комнатушку подвала, мальчишкой взлетел по лестнице - приятно быть молодым, и выбежал на улицу.

Он вдохнул, полной грудью вдохнул холодный утренний воздух, сошел с настила, почувствовав как ноги проваливаются в грязь…

Хорошо-то как!!

- Винклер-сан, - лицо военного на экране переговорного устройства пошло легкими помехами – видимо корабль двигался с большой скоростью.

- Я, слушаю.

Полчаса назад Винклера подняли с постели и пригласили в узел связи. Один из командиров пограничных кораблей потребовал лично его.

Рип сидел, уставившись на экран, и никак не мог вспомнить встречался ли раньше с этим человеком.

- Вы меня не знаете, - словно прочитав его мысли, продолжил военный. – Мой корабль патрулирует северо-западный сектор приграничья между… - снова пошли помехи, да так что пропало не только изображение, но и звук, - … дня назад, - появился собеседник, - мы взяли на абордаж, залетевший к нам пиратский корабль. По счастью, они не успели сбыть добычу – это был работорговец, людей удалось спасти. Один из бывших пленников, узнав, что мы нихонцы, утверждает, что он ваш друг. Он говорит, его зовут Сэмуэль Бруттаро.

- Сэм!! – Рип вскочил с неудобного стула, чем вызвал удивленные взгляды сотрудников переговорного пункта. Он не видел Сэма с того самого дня, когда тот пытался убить Винклера.

Юноша тут же взял себя в руки.

- Соедините нас.

- Одну секунду, - лицо на экране ушло в сторону, некоторое время Рип наблюдал обстановку рубки, пока ее не загородила бородатая физиономия худого мужчины неопределенного возраста.

Первое время Рип не узнал бывшего друга, настолько этот субъект был не похож на того упитанного, всегда гладко выбритого, уверенного в себе молодого человека.

- Здравствуй… Рип.

- Здравствуй.

Это был он. Человек, больше пяти лет назад бросивший Рипа умирать в открытом космосе. Человек, благодаря которому Рип потерял пять лет из своей жизни. Человек, который отобрал у него, двадцатилетнего юноши, будущее, любимую девушку. Человек, которого Рип до последнего момента считал своим другом.

- Чего тебе надо? - отнюдь не дружелюбно спросил Рип.

- Винклер, понимаешь… - Сэм на экране потупил взор. - Я знаю, сколько зла тебе причинил, знаю, мне нет прощения, но ты единственный близкий человек, который у меня остался.

- Как ты запел. А как же твоя драгоценная женушка и несравненный дядюшка?

- После всего… что было… домой мне путь отрезан.

- Сюда тоже!

- Рип, пойми, - в голосе проступили нотки отчаяния. - Я виноват перед тобой, очень виноват. Я раскаиваюсь. Я хочу, чтобы ты простил меня.

- Вот как? - Рип поднял бровь. - Он хочет. Что еще? Не стесняйся, может полцарства в придачу, так сказать за прошлые заслуги.

- Зачем ты так.

- А как надо! Что ты хотел услышать! Что я все забыл, что десятки невинно убитых мной и шрамы на теле, это все так, детские забавы! На что ты надеялся? Что вспомним старые добрые времена и вновь поклянемся в вечной дружбе? Ты этого хотел, да? Если так, ты еще больший глупец, чем я думал.

- Выходит, разговора у нас с тобой не получится.

- Невероятно! Умнеешь на глазах. Еще немного, и академики станут нервно курить в стороне.

- Позволь мне хотя бы приехать к тебе!

- Зачем?

- Ну, объяснить, если можно загладить вину.

- Считай, уже объяснил. Еще просьбы будут?

- Не держи на меня зла. Если разобраться, это благодаря мне ты сидишь сейчас в Нихонии в императорском дворце и обнимаешь принцессу.

Рип понимал, что хотя бы здесь, но Сэм прав. Не оставь он его тогда в космосе, Рип ни за что бы не познакомился с императором, Эйсаем и Марико.

Воспоминание о потерянной невесте болью отдалось в сердце.

- Хорошо, здесь ты попал в точку, однако это не отменяет твоего предательства.

- Я понимаю. Рип, за прошедшие месяцы, я о многом передумал, пересмотрел свои взгляды. Это звучит невероятно, но мне кажется, я стал другим человеком. Дай мне еще один шанс. Прошу тебя.

- Как дал его мне ты?

- Я не уменьшаю своей вины. Но у тебя была возможность, и ты воспользовался ей. Каждый человек имеет право на ошибку, и право на искупление ее.

Слова Сэма имели смысл. Жизнь действительна была незаслуженно милостива к Рипу, предоставив еще один шанс в лице императора и Марико. И кто он такой, чтобы лишать того же другого человека, пусть и поступившего подло по отношению к нему. Никто не уполномочивал Винклера брать на себя функции провидения, решая, что лучше, а что хуже. Впрочем, и функции сестры милосердия тоже. Судя по виду, Сэму довелось многое испытать. Люди и от меньшего ломаются…

- Ладно, приезжай, - не без труда выдавил Рип. - Но не думай, что тебя ждут с распростертыми объятиями, и главное, попытайся поменьше попадаться мне на глаза.

- Спасибо Рип! - глаза собеседника радостно сверкнули. - Ты не пожалеешь!

Не прощаясь, Винклер выключил аппарат.

- Я уже жалею, - сказал он пустому экрану.

Эйсай и Оля старались проводить вместе как можно больше времени. Поэтому вместе они были двадцать четыре часа в сутки. И если бы в нихонских сутках было не двадцать четыре, а тридцать часов, то и тогда молодые люди ни за что не упустили бы ни одной минуты.

Со времени их знакомства, времени, когда Эйсай пригласил девушку к себе в дом, а заодно и уговорил остаться, прошло меньше месяца, а казалось, что целая вечность. И за все эти дни Эйсай так и не выкроил времени, чтобы в полной мере ознакомить гостью с красотами и достопримечательностями мира, который вскорости должен был стать ее домом. Сейчас юноша усиленно восполнял просчет в обязанностях хозяина.

Застать влюбленных дома было практически невозможно. Красно-голубой личный катер Эйсая видели и в пустыне Насаи на Сиоку, и над джунглями Бразии, и около каньона на Хоккайдо.

С невероятными трудностями, Рип все же отыскал друга.

- Ты сейчас где? - спросил он у заспанного изображения на экране.

- На Хонсе, у себя дома, заехали перекусить и прихватить кое-какие вещи.

- Никуда не уезжай. Сейчас буду.

Через четверть часа, сидя в роскошной гостиной родовой резиденции семьи Кободаси, Винклер не вдаваясь в подробности, попросил Эйсая встретить гостя и помочь устроиться ему во дворце.

- Конечно сделаем, - нихонец вживую выглядел не лучше, чем на экране. - Заметь, я не спрашиваю, почему ты не можешь встретить своего постояльца сам. Как его зовут?

- Сэм Бруттаро, он, вместе с другими освобожденными пленниками, сегодня пребывает…

- Бруттаро… Бруттаро… Уж не тот ли это старина Сэм, к которому мы однажды хотели обратиться за помощью, друг детства и глава какого-то там отдела в правительстве Содружества.

Рип кивнул.

- Бывший глава.

- И если мне не изменяет память, это он стукнул тебя по башке и оставил умирать в открытом космосе.

Винклер потупил взор.

- Честно говоря, да.

- Та-ак, потом он еще убить тебя пытался. И что же, позволь полюбопытствовать, такой типчик делает в Нихонии? Может это и не мое дело, но всему есть предел, и всепрощению тоже. То, что сделал с тобой, с твоей судьбой этот человек… да его на пушечный выстрел…

- Я все понимаю, даже больше, ты высказал мои мысли. Но в последнее время ему многое довелось пережить. Бросила жена, он потерял работу, отвернулись друзья… Кто знает, может это как-то повлияло на взгляды Сэма.

- Ага, ты проверь, может у него уже начали резаться крылышки и по ночам светиться нимб. Опомнись, он дважды - это сколько мы знаем, пошел на преступление. Такие люди не меняются.

- Ты-то хоть не трави душу. Я сам десять раз взвешивал все за и против. В конце концов, особой жертвы с моей стороны не требуется. Пусть немного поживет у нас, станет на ноги, а потом… надеюсь, больше я его не увижу. Поэтому-то я и прошу тебя встретить Сэма, мне просто некому больше поручить столь деликатное дело. Сам я не уверен, что, завидев Сэма, не вцеплюсь ему в глотку.

- Я ведь тоже в себе не уверен. Последний раз советую, откажись от этого визита, не доведет он до добра.

- Может да, а может и нет, отступать поздно, я уже пообещал. Ты сделаешь, что прошу?

- Когда прилетает корабль? - вздохнул Эйсай.

- Спасибо! - Рип крепко пожал другу руку.

- Ты из меня веревки вьешь.

- Как же. Из тебя повьешь, упрямый, как… не важно.

- Упрямство - это наша фамильная черта, - не без гордости заявил нихонец. - Ничто на свете не может отпрыска рода Кободаси заставить делать…

Договорить ему не дали.

- Эйса-ай! - прозвучал из другой комнаты мелодичный женский голос. - Иди сюда!

- Дорогая! - забыв о добродетелях рода Кободаси, нихонец сорвался с места.

У двери он задержался.

- Рип, ты это… я сейчас.

- Лети, голубок, - напутствовал его друг.

Пальцы отбивали нервную дробь по крышке стола. Винклер сидел у себя в комнате. Сегодня встреча с императором, где они должны обсудить дальнейшие действия по освобождению принцессы, а он не может ни о чем думать, кроме как о приезде бывшего друга.

В который раз Рип посмотрел на часы. Корабль уже прилетел и сейчас Сэм в сопровождении Эйсая, скорее всего, где-то во дворце. Совсем рядом.

Рип с трудом подавил желание вылететь в коридор, схватить Сэма за плечи и трясти до тех пор, пока тот не почувствует всю боль и горечь предательства, которые испытал Рип.

В дверь постучали.

- Кто там? - Винклер старался, но голос дрогнул.

- Конь в скафандре, - ответила дверь голосом Эйсая.

Странно, обычно нихонец вваливался в незапертое помещение, совершенно не утруждая себя стуком, разрешением и прочими условностями.

- Ты… сам? - голос выдал его.

- Нет, нас двое. Я и твоя глупость.

Против воли Рип облегченно выдохнул.

- Входи, открыто.

В дверь просунулась темноволосая голова. Эйсай критически оглядел помещение.

- На твоем месте я бы забаррикадировался и спрятал все ценные вещи, особенно алкогольные напитки.

- Как все прошло? - Рип порадовался собственному ровному голосу.

- Более-менее, - Эйсай прикрыл дверь. - Поселил в западном крыле дворца, извини, что так близко, но только там комнаты для гостей, приставил слугу, держался вежливо. Его будут кормить и одевать - большего от нас не требуется, впрочем, и это мне кажется слишком.

- Спасибо. Как он тебе?

- Жизнь, действительно обошлась с парнем не лучшим образом. Хотя кто виноват, как не он сам. Заметно, что в последнее время он регулярно прикладывался к бутылочке, ну или к наркотикам. На завтра я договорился с доктором, остальное зависит от твоего бывшего друга. Если на то будет его желание, мы ему поможем, хотя он этого и не заслуживает, а если нет… - Эйсай развел руками. - Се ля ви, как говорят лингвисты.

- Я и не знал, что у него проблемы с этим делом.

- Эй! - Эйсай помахал рукой перед лицом Винклера. - Смотри не расчувствуйся. Ты здесь ни при чем. Ты и так делаешь больше, чем можешь, и вообще, отослал бы ты его подальше от себя и от дворца. Если твой дружок и правда принимал наркотики, и они тронули его психику, от такого можно ждать любых неприятностей.

- Как бы там ни было, я обещал его принять, и он здесь. Остальное покажет будущее. И не думай, брататься с Сэмом я не собираюсь.

- Надеюсь. Ладно, если у тебя больше никаких поручений, то я, пожалуй, пойду. Мы с Олей, знаешь, сегодня собрались в театр. “Евгений Онегин” - опера с любовью и убийством. Может, хочешь с нами, и Оля будет не против.

- Спасибо, но нет. К опере я равнодушен, к тому же дел по горло.

- Как знаешь, было бы предложено. Кстати насчет оперного искусства, дружеский совет, поскорее, если не полюби, то уж постарайся понимать. Марико от него просто без ума, так что волей-неволей тебе придется быть рядом.

- Я готов выдержать хоть все арии мира. Лишь бы это помогло вернуть принцессу. Сегодня как раз встречаюсь с императором, будем думать, что делать дальше.

- Не забудьте обо мне в своих планах. Не прощу, ни себе, ни вам, если освобождение принцессы пройдет без моего участия.

- Знаешь, Эйсай, - Рип смутился. - Не помню, говорил ли я тебе раньше, мне очень повезло, что я встретил тебя. Ты настоящий друг.

- Скажешь тоже, - отмахнулся заметно смущенный нихонец. – Ты тоже ничего, как друг.

Рип махнул, пародируя жест Эйсая.

- Не опоздаешь?

- А сколько… - Эйсай посмотрел на часы. - О, черт! Тоже мне друг, совсем заговорил, а там, между прочим, девушка ждет.

Нихонец пулей вылетел из комнаты.

Дворец ночью. Спят слуги и служащие, спят дворцовые питомцы - до этого важно шествовавшие по коридорам.

Шумный, суетный и немного бестолковый днем, ночью он совершенно преображался, становясь почти антиподом себя самого дневного.

Из всех обитателей только стража бодрствовала, посекундно оглашая коридор тихой, но в окружающем безмолвии непростительно громкой поступью. Да еще Чили - маленькая собачонка шеф-повара, названная в честь любимого соуса, вздрагивает во сне, слегка подвывая и лениво шевеля лапами. Ибо снилось Чили, что огромный наглый дворовый пес Полкеан таки нашел зарытую на черный день в императорском саду косточку… Чили снова вздрогнула, пару раз гавкнула, но сама испугавшись своего лая, замолчала. Кощунственно нарушать тишину, пусть и благородным лаем.

Темная - какая же еще - тень, перебегая от одного неосвещенного места к другому и подолгу замирая, неотличимая от прочих теней, бежала по коридору.

Совершив очередной рывок, человек спрятался за бархатной шторой, что прикрывала нишу, и прислушался.

Тихое перешептывание и шорох шагов стражи доносились с противоположного конца коридора. Тень метнулась к очередной нише. Подобная предосторожность была вполне оправдана. Вздумай любой из обитателей многочисленных комнат, чьи двери выходили в коридор, выйти в него, поднялся бы неизменный крик, ну а тогда не избежать многочисленных вопросов. Хотя по идее волноваться-то особо нечего. Личное приглашение самого зятя императора чего-нибудь да значит.

Незнакомец в который раз поправил пояс с неудобным бластером. И как стражники только таскают эти штуки целыми днями. Эдак ненароком и отстрелить, или обжечь себе кой чего можно. Человек, в который раз судорожно проверил предохранитель. На месте. Руки, покрытые веткой вен руки, заметно дрожали, как и сам обладатель.

Воровато высунув голову, он побежал к очередной нише. Только здесь, в спасительной тени занавесок он чувствовал себя более менее спокойно.

Дрожь от рук передалась всему телу. Гениальный план, в тени альковов растерял всю привлекательность. Пробраться во дворец… войти в доверие… ну не в доверие, но, по крайней мере, его не обыскали. Рука сжала бластер. Теперь, когда пришло время, решимость и ненависть ушли. Остался страх. Почти животный… Человек сдвинул портьеру и побежал к очередной нише.

Вот и они. Роскошные двухстворчатые двери. Узнать расположение апартаментов будущего зятя императора оказалось делом нетрудным.

Труднее будет внутри.

Ничего, он уже делал это два раза, сделает и в третий. Последний. В этот раз осечки не будет.

Ушедшая было ненависть, вернулась, придав дополнительных сил.

Он, это все он! Во всех бедах, несчастьях, что свалились за последнее время, да и не только за последнее, виноват лишь этот человек. За дверью.

Он рассчитается с ним, а тогда… Сэм смутно представлял себе, что случится тогда.

Убийство бывшего друга стало для несчастного навязчивой идеей последних месяцев.

Как же он благодарен тому здоровяку со шрамом! Он научил Сэма что делать, дал бластер…

Юноша попробовал дверь. Не заперто. Рука легла на влажную от пота рукоятку оружия.

Внутри было темно. Ковер заглушал шаги. Сэм представил, как он разбудит Рипа, как округлятся глаза бывшего друга… Так просто он не умрет. Нет! Он помучится перед смертью, как мучился Сэм. Он испытает те страдания, которые выпали на долю Сэма по его милости, он…

Холодное и оттого более страшное дуло коснулось затылка отважного мстителя.

- Стой, - сказал голос, и Сэму показалось, это сама судьба разговаривает с ним.

Тут же чьи-то руки забрали у него бластер, но Сэм и не думал сопротивляться.

Страх, мучавший его весь вечер, наконец-то вырвался наружу и намертво прирастил юношу к полу.

- Включите свет! - скомандовал тот же голос.

Когда комната осветилась, Сэм увидел, что стоит посередине роскошно обставленного помещения, в котором кроме него находится еще полдесятка человек в форме дворцовой стражи. Поодаль стояла парочке не в форме. Один - молодой нихонец, что встречал его сегодня днем в космопорту, а второй… ненавистный Винклер сочувственно смотрел на бывшего друга.

- Что я говорил, Рип, - обратился к Винклеру нихонец. - А ты еще спрашивал, зачем засада. Да я как только увидел бегающие глазки твоего дружка, сразу понял, что прибыл он сюда не грехи замаливать. Да и выдержки у него кот наплакал, надо же, в первую же ночь.

Рип, казалось, не слушал собеседника.

- Уберите его! - отрывисто бросил он стражникам.

В комнате сидело трое. Полупустой комнате. Стол, три стула, на которых примостились присутствующие, да дверь. Нехитрая обстановка. Разве еще камера слежения - молчаливый свидетель, бесстрастно фиксирующий происходящее.

Из всех троих только Эйсай выглядел более-менее свежим и отдохнувшим. Совершенно ни к месту, на нихонце был надет дорогой костюм. Как он объяснил Рипу, прямо из дворца они с Ольгой спешат на какой-то важный прием.

И двое людей. Двое бывших друзей. По мятой одежде и красным глазам можно было заключить, что ни один, ни другой не сомкнул глаз с прошлой ночи.

На железном столе, между ними, лежал массивный бластер. Немой свидетель и соучастник неудавшегося преступления.

Все молчали.

Рип пристально, не мигая, смотрел на Сэма. Через некоторое время тот не выдержал и опустил глаза.

Эйсай заметно нервничал, поглядывая на часы. До назначенной встречи с невестой оставалось чуть меньше часа.

- Не смотри, не смотри на меня так! - не выдержал Сэм. - Да! Я хотел убить тебя! И всегда хотел, а раскаяние - чушь и вранье, лишь бы подобраться ближе. Об одном жалею, что не удалось… - он осекся, натолкнувшись на спокойный взгляд Винклера.

- Ты думаешь, моя смерть решит твои проблемы?

Сэм молчал.

- У тебя был шанс снова вернуться к нормальной жизни. У тебя был шанс начать все сначала. Мне было нелегко, ты не представляешь, чего мне стоило принять тебя, жить с тобой под одной крышей… Я надеялся, прошедшие месяцы хоть чему-то тебя научили.

- Чему научили! Тому, что Надя до сих пор была бы со мной!

- Глупец! Наивный, слепой глупец. Надя никогда не любила тебя. И, если на то пошло, меня тоже. Сомневаюсь, что она вообще испытывала теплые чувства к кому-нибудь, кроме себя. Ты не знаешь, но все годы, оставаясь твоей женой, она была любовницей твоего дяди. Генерала Гордона.

- Замолчи! - закричал Сэм. - Ложь! Ты мне завидовал. Мне все завидовали!

- Значит, ты догадывался, - констатировал Рип. - Иначе откуда такая реакция.

- Может она и… - Сэм не смог произнести этого слова, - но она любила меня, - голос сорвался на визг. - Меня! - он опустил голову. - Я хотел, как лучше. - Плечи молодого человека задрожали, на глазах выступили слезы. Но стоило его взгляду упасть на Рипа, как настроение юноши переменилось.

- Ты! Это все ты виноват! - глаза запылали сумасшедшим блеском. - Если бы не ты! Если бы ты не появился… Правильно говорил тот человек, я должен был отомстить за себя, свою честь. Должен!

- Свою честь ты потерял пять лет назад, когда оставил умирать лучшего друга в открытом космосе, когда сказал его престарелой тете о смерти племянника, что свело ее в могилу. И была ли она у тебя когда-то эта честь.

- Погоди Рип, - остановил друга до этого молчавший Эйсай. Нихонец повернулся к Сэму. - Ты сказал “тот человек”. Ты с кем-то виделся? Тебя кто-то надоумил убить Рипа?

- Больше ничего не скажу! - нахохлился пленник. - Хоть убейте.

Эйсай недобро усмехнулся.

- Зачем же так. Убивать. Мы не палачи, мы гуманные люди, - аккуратно, двумя пальцами он подцепил лежащий на столе бластер. - Помнишь эту штуку? Сейчас я поставлю ее на минимальную мощность и медленно отрежу сначала, скажем, правую ногу. Очень медленно, минимальная мощность к спешке не располагает. Не хочешь говорить, не говори, у тебя достаточно конечностей… - глаза нихонца загорелись. - Я передумал. Начну-ка я кой с чего другого. Между ног.

Хотя Сэм и был уже достаточно бледен, он побелел еще больше.

- В-вы, вы не посмеете.

- А кто нам помешает?

- Н-но эт-то же. Это неправильно. Так нельзя. Это средневековье, мы живем в космический век… у меня права.

- Можно. Сейчас нам все можно. Ты что-то говорил о космическом веке? Твоя правда. Зачем прибегать к устаревшим к тому же шумным и грязным методам. У нас же есть психозонд, по-моему в медблоке я видел.

Сэм попытался сглотнуть, но так и не смог.

- Нам даже не придется задавать вопросы, - развивал мысль Эйсай. - Твой мозг сам все выложит и покажет. В цветном изображении. Как в кино. Винклер, ты когда-нибудь видел, как считываются воспоминания в психозонде?

- Нет, но всегда хотел посмотреть.

- Вы не можете!

- Сегодня великий день исполнения желаний. Ты все увидишь. А хочешь, посмотрим, как он сталкивал тебя в космосе?

- Что за вопрос, конечно. Можно еще просьбу?

- Сколько угодно.

- Давно хотел узнать. Когда учился в третьем классе, кто-то на перемене спер из моего портфеля яблоко. Помню, я тогда сильно расстроился. Признаться, я всегда грешил на Сэма, но не мог доказать…

- Яблоко это святое, - Эйсай пригрозил пальцем едва живому Сэму. - Ай-яй-яй, как нехорошо. Оказывается, ты уже тогда был шалунишкой. Еще просьбы будут? - реплика относилась к Винклеру.

- Разве что маленькая. Так, сентиментальная мелочь.

- Не стесняйся, я угощаю.

- Можно вновь прокрутить, как мы познакомились с Сэмом. Нам тогда было по пять лет. Ничего особенного, но, знаешь, воспоминания детства.

- Да сколько угодно. И Сэм, я думаю, будет не против. Правда, Сэмми?

Если несчастный и дышал, то это было незаметно.

Винклер подумал, как бы Эйсай не переиграл и парня не хватил удар.

- Чего ты боишься? – дружески поинтересовался нихонец у Сэма. – После психозондирования идиотом становится только каждый третий. Правда, если забираться в более далекие воспоминания, то чаще. Статистика почти в твою пользу. Конечно, мы бы могли не лезть в детство, но стань на мое место. Лучший друг - Винклер хочет вспомнить, как вы познакомились. Не могу же я отказать. Тем более что это совсем нетрудно. И потом яблоко, кто-то же его взял.

- Я… я не брал яблока, - еле выдавил Сэм.

- Ну-у-у, брат. Сказать все что угодно можно. Кто ж теперь поверит. Да и не в яблоке дело.

- Все скажу, все что хотите. Только не психозонд.

- Даже не знаю. Детство, яблоко, - он повернулся к Рипу. – Ты как?

- Я за психозондирование. Еще соврет, а так полная гарантия. Опять же знакомство. Я уже настроился все увидеть.

- Извини, - Эйсай сочувственно взглянул на Сэма. – Я сделал, что мог. Он прав, психозонд надежнее.

- Не-е-ет! – Сэм упал на колени, из глаз полились крупные слезы. – Делайте что хотите, режьте ногу, только не зонд.

- Ты хоть правду ответишь-то?

- Все выложу.

- Ох, и щедрый я. Ладно, отвечай быстро и не задумываясь, если у нас возникнет хоть малейшее подозрение, что ты пытаешься что-то скрыть, или врешь, сразу в психозонд. Нам терять, в отличие от тебя, нечего. Согласен?

Сэм слабо кивнул.

- О каком человеке ты говорил?

- Дело было на планете Доусон, в баре. Он подошел ко мне, сразу назвал имя Рипа и предложил убить его. За деньги. Не знаю откуда, но он знал мою историю.

- Опиши его.

- Здоровый такой, на голову выше меня, волосы черные, длинные и шрам. Почти свежий, через все лицо.

Эйсай многозначительно посмотрел на Рипа.

- Дальше.

- Он организовал так, что я попал на пиратский корабль. Сказал, что скоро нас освободят нихонцы, и я смогу связаться с Рипом. Дал мне бластер.

- Этот? – Эйсай указал на оружие на столе.

- Ага.

- Еще что-нибудь?

- Все, - заметив недовольные взгляды. Сэм затараторил. - Клянусь жизнью все. Больше я его не видел, да и весь разговор занял часа два, не больше.

- Он называл себя, упоминал, где живет?

Сэм задумался.

- Нет, по-моему нет.

- Вы должны были как-нибудь связаться?

- Ни о чем подобном мы не договаривались.

- Тогда как же ты собирался получить деньги. Не такой же он идиот, чтобы сразу их тебе отдать.

- Он сказал, когда все свершится, сам найдет меня. - Сэм глотал слова.

- И ты поверил.

- Я тогда не думал о деньгах. Я вообще ни о чем не мог думать после того, как почувствовал бластер в своей руке.

- Нет, так мы ничего не добьемся, - махнул рукой Эйсай. – По-моему все же лучше психозонд. В их разговоре могут быть важные мелочи, на которые Сэмуэль мог не обратить внимания.

- Я же все вам рассказал! - глаза Сэма перебегали с одного на другого.

- Значит не все. Думай.

- Вспомнил! – крику позавидовал бы Архимед со своей «Эврикой». – Он разговаривал с кем-то по коммуникатору…

- Что говорил?

- Ничего особенного, сказал, чтобы через неделю ждали его в Храме на Уайт Хорст - это соседняя с Дайсоном планета. Практически безлюдная. Велел, чтобы туда же перевезли и пленницу. Мако или Мариго, кажется…

- Как ты сказал! – вскочил Рип.

- М-мариго, - ничего не понимая, Сэм вновь задрожал. – Я здесь ни при чем. Я только…

- Ты только что спас себя от психозонда, - констатировал Эйсай.

- Еще раз название планеты?

- Уайт Хорс

- Когда это было?

- Семь дней назад. А что?

- Сегодня! Я пошел! – Рип ринулся к двери.

- Погоди! - попытался остановить его Эйсай. – Ты не успеешь.

- Успею, если воспользуюсь Тай-Суем. Только нужно поторопиться, возможно, уже сегодня ее там не будет.

- Возьми кого-нибудь с собой!

Не слушая Эйсая, Рип побежал по коридору.

- Вот сумасшедший! - Эйсай отвернулся от двери.

- Стой, где стоишь!

Бластер плясал в дрожащий руках. Сэм – запуганный, разбитый Сэм воспользовался моментом.

- Успокойся, - нихонец поднял руки. – Что ты собираешься с этим делать? Из дворца тебе не выбраться.

- Заткнись! – Сэм был на грани. – Закрой дверь и иди сюда!

- Так мне стоять, или идти. Ты определись.

- Я выстрелю!

Эйсай и сам видел, что бывший пленник с трудом контролирует себя. В таком состоянии, для срыва достаточно малейшего импульса.

- Ладно, сделаю, как ты хочешь, - нихонец шагнул к столу. - Только постарайся не делать того, о чем потом будешь жалеть.

- Мне терять нечего!

- Ошибаешься. После нашего разговора, мы бы тебя отпустили. Ну сам посуди, на коль ты нам сдался. А вот если что-то сделаешь мне. Мало того, что по общегалактическим законам ты станешь преступником, и за тобой начнет охотиться вся полиция, так еще и Винклер не оставит это дело так. А когда он не в настроении, это, уж поверь мне, пострашнее полиции.

- Я хочу только уйти отсюда!

- Конечно. Положи бластер, и мы выйдем вместе.

- Я не хочу в психозонд.

- Тебя никто и не собирался сажать в него. Мы пугали, чтобы развязать язык. Опусти оружие.

В этот момент случилось то, чего никто не мог ожидать. Дверь камеры с треском распахнулась и в помещение вбежала нарядная, запыхавшаяся Ольга.

- Эйсай! - девушка увидела парня. - Везде ищу, мне сказали, что ты ту…

Накрученный как пружина Сэм, узрев новую опасность, судорожно повернулся к ней. Нихонец понял, что он выстрелит.

Времени на раздумье не оставалось. Побелевший палец уже начал нажимать спуск, расширенные безумством глаза уставились на девушку. Эйсай прыгнул.

Он прыгнул прямо на Сэма, с таким расчетом, чтобы оказаться на линии огня. Был шанс, небольшой, но шанс, что выстрел не убьёт его, так как Эйсай сам поставил оружие на минимальную мощность. Ну а дальше… он был уверен, Рыжая Ведьма сориентируется. Оставалось только…

Тихий щелчок потряс помещение.

Осечка!

Эйсай не поверил своему счастью. Раздосадованный Сэм принялся еще и еще нажимать на спуск.

Осечка, осечка, осечка.

Нихонец налетел на противника. Оба мужчины повалились на пол. Окончательно обезумевший Сэм попытался вцепиться Эйсаю зубами в горло. Со второй попытки нихонцу удалось нанести удар в челюсть, после чего сумасшедший затих.

Эйсай поднял глаза на Ольгу.

- Ты как?

Рыжая Ведьма держалась молодцом.

- Я больше испугалась за тебя. Он мог тебя убить.

- Мог, - Эйсай почесал затылок. - Действительно, странно. Он поднял бластер.

- Пошли отсюда, - затараторила Ольга. – Вызови охрану, не хочу и минуты оставаться.

- Погоди, - Эйсай посмотрел на индикатор - полный заряд. Проверил предохранитель - снят. По всем правилам он уже давно должен был лежать с дырой в груди.

- Тебя надо показать врачу, - Оля настойчиво пыталась поднять его.

- Сейчас, только кое-что проверю.

Эйсай направил бластер на противоположную стену и нажал на пуск. Ничего не произошло. Ни самого слабого лучика, ни даже дыма. Тогда он перевел регулятор в максимальное положение и вновь выстрелил. Попытался выстрелить. Единственным результатом был сухой щелчок кнопки пуска.

- Поломался, когда падал, - не выдержала девушка. - Дался он тебе. Прошу, брось, и давай уйдем отсюда.

- Бластер был неисправен до падения на пол. Когда Сэм стрелял в меня…

Нихонец повертел оружие, осмотрел индикатор, неизменно показывающий полный заряд. При внешнем благополучии это оружие было абсолютно бесполезно… Но почему?..

Разгадка вспышкой прорезала мозг, словно что-то переключилось в голове. Эйсай понял…

- Пошли… - предприняла очередную попытку девушка, но нихонец уже вскочил на ноги.

- Рип. Ведь он же… Скорее! - он схватил невесту за руку. - Нужно срочно предупредить, остановить Винклера. Это…

Договорить он не успел. Стул. Деревянный легкий стул до этого спокойно стоящий в стороне, с силой опустился на голову.

Эйсай упал.

Девушка опустила руки все еще сжимающие разломанные половинки.

- Я ведь тебя просила. Извини, - перед тем, как покинуть комнату, Оля обернулась. - Да, для Рипа это…

Ловушка! Винклер сразу понял это, едва попал сюда. Как понял и то, что сам влез в нее, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Его противник рассчитал все. Он предусмотрительно, якобы вскользь, упомянул в разговоре с Сэмом дату и место. Он точно знал, что Рип сунется в нее, едва услышав имя принцессы.

Если бы у Винклера было время подумать, он бы понял, здесь что-то не так. Ну зачем Иксу куда-то перевозить принцессу, когда они не имеют ни малейшего понятия о местонахождении его логова. И уж тем более, нет надобности говорить об этом в присутствии пьяницы.

Рип осмотрелся. Желтые прутья образовывали сложный узор. Он находился внутри светящейся клетки. Другого сравнения не подберешь. Энергетические решетки образовывали полукруг, смыкаясь и искрясь высоко над головой Винклера.

Винклер попытался было подойти ближе, но нестерпимый жар и волны энергии удержали его от опрометчивых шагов.

Это сооружение воздвигли здесь специально для него. В других обстоятельствах это бы польстило. Скорее всего, клетка обладала некой способностью вылавливать неразумных путешественников во времени, имеющих запас глупости сунуться на планету.

- Так, так, так, кто здесь у нас, - голос доносился сверху и, несмотря на потрескивания лучей-прутьев, был прекрасно слышен. - Никак Рип-сан собственной персоной.

По лестнице, опоясывающей гигантский ангар с клеткой, к пленнику спускался высокий широкоплечий человек с длинными черными волосами и уродливым шрамом на лице.

- Честно говоря, я бы больше обрадовался, увидев на твоем месте Эйсай-сана. Так сказать, отдать должок. Мечты. Мечты, - Икс многозначительно провел по шраму. - Но я понимал, что, вероятнее всего, попадешься ты. Несчастный влюбленный, ринувшийся на спасение дамы сердца. Благородно, почти как в романах.

Рип с презрением смотрел на противника. Большего он не мог.

- Ты молчишь, - не удивился здоровяк. - Это ничего. Скоро, очень скоро ты заговоришь. Быстро, глотая слова, стараясь выговориться. Я бы даже сказал, запоешь.

- Ты украл мою невесту, убил моих родителей, о чем нам с тобой разговаривать! - Винклер постарался, чтобы голос звучал как можно язвительнее.

- Невесту, согласен. Родители… о чем ты? Я не пытаюсь казаться хорошим, но и чужие заслуги мне ни к чему. Или страх совсем помутил разум. Твои родители погибли на планете Угрюмая. Я думал, ты знаешь.

- Знаю, прекрасно знаю, как знаю, что ты нарочно сделал это, надеясь на мое появление. Твой план почти удался, только схватил ты не меня, а Эйсая.

- Да, я сделал это. Пленил твоего дружка. Мои люди ждали, справедливо полагая, что прилетишь ты, впрочем, меня устраивал и Эйсай. Но, Рип, я не убивал твоих отца и мать. Я даже не смог проникнуть во время катастрофы. Там стояла временнáя блокировка.

- Я тебе не верю!

- И не надо. Честно говоря, мне глубоко наплевать, что ты там думаешь и во что веришь. Я просто рассказал, как было, ну а ты делай выводы, - Икс усмехнулся. - Пока можешь.

- Послушай, у тебя есть я. Принцесса тебе уже не нужна. Отпусти ее.

Здоровяк захохотал.

- Сидит за решеткой, еще и условия ставит. Ты мне нравишься, Рип. Пожалуй, я изменю свой первоначальный план и немного поиграю с тобой. Пока ты мне не расскажешь, где ваш Тай-Суй. Сам, добровольно.

- Этого не будет!

- А мы посмотрим. На твоем месте, я бы не был столь самонадеянным.

- Ты отпустишь принцессу?

- Конечно нет. Она мне еще пригодиться. А может и нет. Кто ведает, что ждет нас впереди. К тому же, как я успел заметить, Марико довольно привлекательная девушка. Я даже где-то завидую тебе. Ты счастливчик, Рип. Завоевать любовь подобной красотки, да еще и империю папаши в придачу. Так везет далеко не каждому. И уж конечно, подобное везение не может длиться вечно. Посмотри на случившиеся с философской стороны. В данном конкретном случае, сдерживающим фактором, если так можно выразиться, выступил я. Не появись я, случилось бы что-нибудь другое. Скажем, Марико встретила бы красавчика нихонца, непременно знатного рода, не то что Рип Винклер - простолюдин, и воспылала страстью. Как тебе такой поворот, а?

- Ублюдок!

- Слова, слова. Единственное, что тебе остается. Как ты думаешь, я смог бы завоевать симпатии принцессы? - он откровенно издевался над Винклером. - Посмотри на меня. Я молод, хорош собой и, скажу по секрету, совсем скоро, не без твоей помощи, конечно, получу такую власть, в сравнении с которой все ваши царьки и президенты, засевшие в своих мирах, покажутся кучкой копошащихся червей в огромном яблоке… Но на сегодня, думаю, хватит светских бесед. Тем более что нам предстоит длительная, на две тысячи лет назад, дорога домой. Винклер, наверняка, ты мечтал попасть в обитель, где я живу. Через секунду тебе представиться возможность.

Он снял с пояса небольшой прибор, направил его на Рипа, что-то нажал и Винклер почувствовал, как на него накатывают знакомые ощущения временного переноса.

Эйсай сидел на диване в комнате дворцовой стражи. Холодный пакет, заботливо принесенный кем-то из санитарной части помогал слабо. В голове словно танцевало степ стадо гиппопотамов.

- Вас надо показать доктору, - сказал один из гвардейцев в сине-золотой форме.

Эйсай отмахнулся от него.

- Человек, которого я посылал, еще не вернулся?

Дверь открылась, вбежал запыхавшийся солдат.

- Эйсай-сан, - отрапортовал он. - Рип нигде не обнаружен. В личных апартаментах его нет, у императора тоже. Как вы и говорили, я спрашивал в ангаре. Там сказали, что он проходил более часа назад.

- Час! - Эйсай застонал. Слишком долго он валялся без сознания. Теперь Винклер уже далеко.

- Помогите мне встать, - он попытался подняться. - Пошлите кого-нибудь ко мне домой, пусть привезут амуницию, там знают. А пока, доведите меня до ангара.

- Отставить! - начавшиеся шевеления прервал властный голос.

Стражники вытянулись по стойке смирно.

- Положите его на место, - император кивнул гвардейцам, что поддерживали Эйсая.

Юноша попытался возразить, но солдаты, не слушая его, выполнили приказ правителя.

- Оставьте нас наедине.

- Вы не понимаете, - попытался возразить Эйсай. - Рип в опасности. Дорога каждая секунда!

- Тогда ты расскажешь мне все как можно быстрее. В таком состоянии ты вряд ли ему поможешь.

Эйсай откинулся на подушки, наблюдая как последний гвардеец прикрывает за собой дверь.

- Кто тебя так? - присел рядом император.

- Не важно. Сэм, наверное, очнулся, а я не углядел. Все как в тумане, да и мелочи это. Нам нужно срочно к Тай-Сую спасать Рипа. Если уже не поздно. Планета Уайт Хорс, сегодня.

- Почему туда, почему сегодня?

Эйсай как мог быстро, акцентируя внимание только на основных моментах, рассказал правителю все, что они узнали от Сэма.

- С чего ты решил, что Винклер в опасности? - не понял Таманэмон.

- Бластер, который дал Сэму его наниматель был неисправен с самого начала. Это пустышка, муляж. Нашему противнику нет надобности убивать Рипа. Напротив, он нужен живой и только живой. Вся операция с Сэмом была задумана с единственной целью, чтобы тот донес до нас якобы случайно оброненную во время разговора фразу. Сэм сам не знал, что он подсадная утка. Он искренне надеялся убить Винклера. В этом-то вся загвоздка. Сообщи эту информацию кто другой, мы бы сто раз проверили, прежде чем соваться, а так…

- М-м-да, заварили кашу.

- Что же вы сидите! - не сдержался юноша. - Нужно что-то делать. Пока не поздно.

- И повторить ошибку Винклера, сунуться не подумав. Как я понял, после отбытия Винклера прошло около часа. Если это ловушка, мы опоздали.

- Что же предлагаете? Оставить все как есть?

- Нет, конечно нет. По идее, мы можем отправиться на твою планету на час назад. Но где гарантия, что также не попадем в ловушку. Можно полететь и сейчас, что тоже не гарантирует полной безопасности. Наш враг не так-то прост и наверняка предусмотрел любые варианты. К тому же, его возможности и знания намного превышают наши… Придумал! Мы перенесемся на час назад, сюда во дворец и предупредим Рипа!

В дверь тихо постучали.

- Кто там? - не слишком довольно поинтересовался император.

- Ваше Величество, господин Кободаси-сан. Срочное дело. Вы должны посмотреть.

На пороге возник немолодой гвардеец в чине капитана.

- Какого рода дело?

- Вот, - гвардеец протянул небольшой экран.

- Что это?

- Я из службы слежения. Здесь запись из комнаты, где господин Эйсай с господином Винклером допрашивали пленника. По долгу службы я просматривал ее… лучше вам увидеть все своими глазами. Особенно это касается вас, Эйсай-сан.

- Почему я? Что вы там заметили?

- Вы позволите, - капитан включил экран, через секунду появилось изображение. Камера была установлена под потолком, и они увидели Сэма с вытянутым в направлении Эйсая бластером. Эйсай уговаривал пленника сложить оружие…

Эйсай сидел на диване в комнате дворцовой стражи. Холодный пакет, заботливо принесенный кем-то из санитарной части помогал слабо. В голове словно танцевало степ стадо гиппопотамов.

- Вас надо показать доктору, - сказал один из гвардейцев в сине-золотой форме.

Эйсай отмахнулся от него.

- Человек, которого я посылал, еще не вернулся?

Дверь открылась, вбежал запыхавшийся солдат.

- Эйсай-сан, - отрапортовал он. - Рип нигде не обнаружен. В личных апартаментах его нет, у императора тоже. Как вы и говорили, я спрашивал в ангаре. Там сказали, что он проходил более часа назад.

- Час! - Эйсай застонал. Слишком долго он валялся без сознания. Теперь Винклер уже далеко.

- Помогите мне встать, - он попытался подняться. - Пошлите кого-нибудь ко мне домой, пусть привезут амуницию, там знают. А пока, доведите меня до ангара.

- Отставить! - начавшиеся шевеления прервал властный голос.

Стражники вытянулись по стойке смирно.

- Положите его на место, - император кивнул гвардейцам, что поддерживали Эйсая.

Юноша попытался возразить, но солдаты, не слушая его, выполнили приказ правителя.

- Оставьте нас наедине.

- Вы не понимаете, - попытался возразить Эйсай. - Рип в опасности. Дорога каждая секунда!

- Тогда ты расскажешь мне все как можно быстрее. В таком состоянии ты вряд ли ему поможешь.

Эйсай откинулся на подушки, наблюдая как последний гвардеец прикрывает за собой дверь.

- Кто тебя так? - присел рядом император.

- Не важно. Сэм, наверное, очнулся, а я не углядел. Все как в тумане, да и мелочи это. Нам нужно срочно к Тай-Сую спасать Рипа. Если уже не поздно. Планета Уайт Хорс, сегодня.

- Почему туда, почему сегодня?

Эйсай как мог быстро, акцентируя внимание только на основных моментах, рассказал правителю все, что они узнали от Сэма.

- С чего ты решил, что Винклер в опасности? - не понял Таманэмон.

- Бластер, который дал Сэму его наниматель был неисправен с самого начала. Это пустышка, муляж. Нашему противнику нет надобности убивать Рипа. Напротив, он нужен живой и только живой. Вся операция с Сэмом была задумана с единственной целью, чтобы тот донес до нас якобы случайно оброненную во время разговора фразу. Сэм сам не знал, что он подсадная утка. Он искренне надеялся убить Винклера. В этом-то вся загвоздка. Сообщи эту информацию кто другой, мы бы сто раз проверили, прежде чем соваться, а так…

- М-м-да, заварили кашу.

- Что же вы сидите! - не сдержался юноша. - Нужно что-то делать. Пока не поздно.

- И повторить ошибку Винклера, сунуться не подумав. Как я понял, после отбытия Винклера прошло около часа. Если это ловушка, мы опоздали.

- Что же предлагаете? Оставить все как есть?

- Нет, конечно нет. По идее, мы можем отправиться на твою планету на час назад. Но где гарантия, что также не попадем в ловушку. Можно полететь и сейчас, что тоже не гарантирует полной безопасности. Наш враг не так-то прост и наверняка предусмотрел любые варианты. К тому же, его возможности и знания намного превышают наши… Придумал! Мы перенесемся на час назад, сюда во дворец и предупредим Рипа!

В дверь тихо постучали.

- Кто там? - не слишком довольно поинтересовался император.

- Ваше Величество, господин Кободаси-сан. Срочное дело. Вы должны посмотреть.

На пороге возник немолодой гвардеец в чине капитана.

- Какого рода дело?

- Вот, - гвардеец протянул небольшой экран.

- Что это?

- Я из службы слежения. Здесь запись из комнаты, где господин Эйсай с господином Винклером допрашивали пленника. По долгу службы я просматривал ее… лучше вам увидеть все своими глазами. Особенно это касается вас, Эйсай-сан.

- Почему я? Что вы там заметили?

- Вы позволите, - капитан включил экран, через секунду появилось изображение. Камера была установлена под потолком, и они увидели Сэма с вытянутым в направлении Эйсая бластером. Эйсай уговаривал пленника сложить оружие…

- Где она? - на белое лицо несчастного нихонца было страшно смотреть.

- Я взял на себя смелость, - смутился военный. - Отдать распоряжение разыскать госпожу Ольгу. Однако ее нигде нет. Во всяком случае, во дворце. Последний раз девушку видели входящей в ангар. Мы думаем, она взяла флайер, и…

- Ангар! - крикнул Эйсай.

- Срочно! - вскочил правитель. - Наряд военных к ангару. Без моего ведома, никого не впускать и не выпускать! Обыщите там все. Будьте осторожны, - правитель с сочувствием посмотрел на Эйсая. - Беглянка может быть крайне опасна. Через минуту я присоединюсь к вам.

Отдав честь, военный скрылся.

- Таманэмон-сан, - император собрался уходить, но нихонец остановил его. Голос был едва слышный. - Как вы думаете, почему она это сделала?

- Не знаю, Эйсай, - как можно мягче ответил правитель. - Видимо, она также не та, за кого мы ее принимали. Может случиться, мы никогда и не узнаем.

- Еще одно, Таманэмон-сан…

- Да.

- Если… вдруг она не улетела… если она еще в Нихонии, обещайте мне. Я знаю, во время задержание всякое бывает, но обещайте мне, что с ней ничего не случится.

- Сделаю что смогу, - кивнул император.

- Правда, любопытно? - Баалин неторопливо прохаживался по камере. - Вот и мне стало любопытно, так как я уже знал, чем вызываются подобные исчезновения. Я дал команду изучить все миры, населенные монголоидами. Остальное - дело техники и времени. Так я вышел на вас и ваш любимый Тай-Суй.

- Это был молодой император Таманэмон, - тихо сказал Рип.

- Тот старик? Может быть, какая разница. Еще вопросы? Сегодня я добрый.

- В некоторые времена, например, когда похитили принцессу, мы не могли проникнуть. Твоя работа?

- Да, я умею блокировать тот, или иной отрезок времени, впрочем, это не самое удивительное. Я много чего могу, ты даже представить себе не можешь.

- Откуда такие знания? Клетка, в которую ты поймал меня, или то, как вы исчезли в Дельфах…

- Зачем тебе? Могу только сказать, что Тай-Суй и остальные установки это нечто большее, нежели машины времени. Обладая ими, я стану…

- Чудовищем? Ты уже стал им.

- Вот как, - глаза Баалина налились недобрым блеском. - Я так понимаю, разговор по душам закончен. Что ж, приступим к тому, зачем пришел. Предлагаю, заметь, последний раз, скажи, где Тай-Суй.

Рип покачал головой.

- Я так и думал, поэтому припас вот что, - жестом фокусника Баалин выудил из складок одеяния небольшой шприц-тюбик с изумрудно-зеленым содержимым.

- Что это? - Рип напрягся.

Довольная физиономия Баалина сулила мало хорошего.

- Это триэк. На Каломбии аборигены употребляют его, вместо выпивки. Не слышал? Чертовски дорогая штука, но, утверждают, он стоит того. После укола, испытываешь такое удовольствие, что потом еще долго вспоминаешь о нем. Единственный недостаток - быстрое привыкание. Особенно это касается неприспособленного человеческого организма. Три инъекции, и ты уже вечный раб зеленого зелья. Первой не выдерживает психика. Рушатся барьеры. Моральные, этические. Наркоман не способен думать ни о чем другом, кроме очередной порции триэка. Такие готовы на все. Они ползают на коленях, лижут, словно собаки ботинки хозяина, воруют, убивают, предают. Единственной целью и смыслом жизни становится очередная доза. Именно тогда, Рип, ты мне все расскажешь. Возможно, я даже приведу Марико, полюбоваться на женишка.

- Чудовище! - Рип бы бросился на него, но гориллоподобные охранники молча стали по бокам господина.

- Обычный человек. Не больше и не меньше. Просто имеющий цель и знающий, как ее достичь. Сейчас на пути у меня стоишь ты. Если тебе от этого станет легче - мучения не продлятся долго. Не получившие дозы, умирают в страшных муках. Не советую даже поле смерти смотреть на их перекрученные тела. Впрочем, и продолжающие принимать, не особенно переживают собратьев. Первыми отказывают почки, потом печень, или наоборот. Да и какая разница. Противоядий нет. Три дозы и назад дороги нет. Или бросаешь принимать и умираешь в мучениях, или продолжаешь, живешь несколько дольше, но тоже умираешь. Держите его! - последняя фраза относилась к охранникам.

Рип не предполагал, что они способны двигаться столь стремительно. Он еще лелеял надежу побороться, или как минимум подороже отдать собственную жизнь… Гориллы не дали ни единого шанса. Рип приготовился защищаться, а в следующую секунду оказался лежащим на полу с плотно прижатыми руками и ногами. Относительно подвижной частью тела оставалась голова. Но что он мог ей сделать…

Баалин подошел ближе.

- Вижу, ты готов.

- Я убью тебя! - прошипел Рип. - Не знаю как, не знаю когда, но, клянусь, мы еще встретимся, и ты десять раз пожалеешь о своем поступке.

- Мечтай, мечтай. Последний совет: расслабься и постарайся хотя бы из этого извлечь максимум удовольствия, люди не зря платят сумасшедшие деньги.

- Ни за что! - извивался Рип.

- Как знаешь, - Баалин поднес шприц-тюбик к плечу Рипа и впрыснул содержимое в мышцу пленника.

Зелье подействовало мгновенно. В тот же миг, Рип почувствовал, как от места укола по всему телу распространяется приятное тепло. Члены расслабились, на губах, помимо воли, появилась довольная улыбка.

Здоровяки отпустили его, но Винклеру было уже все равно. Последнее, что он услышал, были слова Баалина:

- Приятных сновидений.

И неземное блаженство поглотило юношу.

Крики приближались. Девушке казалось, они раздаются почти за дверью.

Поспешно, боясь что-либо пропустить, Оля нажимала последние кнопки. Тай-Суй отвечал недовольным гудением и россыпью разноцветных огней на пульте.

Девушка кинула напряженный взгляд на дверь. Теперь скоро. Она передвинула последний рычаг и блаженно опустилась на пол рядом с установкой.

Именно в такой позе ее застали ввалившиеся через мгновение вооруженные солдаты Нихонии.

Под дулами их бластеров Ольга и не думала шевелиться. Солдаты расступились, и девушка увидела знакомое лицо императора. Обычно невозмутимые глаза старика метали молнии.

Рип парил. Над ним курчавились цветные, как лоскутное одеяло, облака. Под ним простиралась зеленая равнина. Изредка на равнине попадались деревья с пестрыми, как все здесь, кронами. Рядом носились разноцветные птички, дракончики, единороги.

Рипу надоела равнина, и он решил поднялся выше.

Среди звезд Рип, словно ребенок, играл с удивительно теплыми и приятными солнцами, жонглировал планетами, раздвигал черные дыры и заполнял светящимися шариками туманности.

Ему было хорошо и не хотелось уходить отсюда.

Изредка до Винклера долетали голоса. Голоса с той, не красивой стороны мира. Он видел высокого человека со шрамом на лице. Рипу показалось это смешным, и он долго смеялся.

Но человек был хороший. После каждого его прихода, Винклер осваивал новые высоты. Хотелось петь и писать стихи.

Звучащие издалека непонятные голоса вносили некоторую дисгармонию.

- Первая инъекция.

- Вторая инъекция.

- Третья…

- Четвертая…

С третьей инъекцией было что-то связано. Что-то неприятное. Как ни старался, Рип не мог вспомнить.

Один раз пелена спала, и он увидел красивую девушку. У нее были темные волосы и миндалевидный разрез глаз. В глазах стоял ужас. Девушка показалась ему знакомой, и он весело подмигнул ей. Она его как-то смешно позвала. Он рассмеялся. Было очень весело, впрочем, девушка не разделяла его веселья, и он потерял к незнакомке всякий интерес. Куда приятнее было парить… или опускаться… на дно моря….

Один раз полет прервался и пришел большой человек со шрамом. Рипу было больно, очень больно, он просил у человека еще укольчик, но тот сказал, что сначала Рип должен открыть какую-то тайну. Винклеру не хотелось открывать тайну, но человек был настойчив.

Тогда Рип расплакался, он встал на четвереньки и начал тереться о ноги хозяина, а когда тот расслабился, попытался отобрать ампулу. Ему не удалось, хозяин сильно обиделся и не давал лекарства пока не стало совсем больно. Рип кричал и катался по земле. Даже теперь было неприятно вспоминать об этом. В конце концов, он рассказал хозяину тайну, и тот уколол его.

Иногда Рипа мучила совесть, и он вспоминал, что не нужно было рассказывать, но, вспомнив боль, понимал, что поступил правильно.

- Эйсай-сан, - гвардеец, как и положено, стоял по стойке смирно. - Велено передать вам, беглянка задержана. Сейчас она в комнате для допросов вместе с Императором.

Забыв про боль, юноша вскочил со своего места.

- Она… она не пострадала?

Военный смутился.

- Боюсь, я не совсем… нет, насколько мне известно, нет.

Недавний больной пулей вылетел из комнаты.

Все еще вытянутый в струнку гвардеец проводил недоуменным взглядом удаляющуюся спину. “Чего они так с ней носятся?”

На это раз всплыло еще одно знакомое женское лицо. Длинные рыжие волосы, большие глаза… Эта девушка приносила еду. Но он видел ее и раньше. Он даже вспомнил имя: Оля. Он хотел сказать ей об этом, но передумал. Позади маячила красная физиономия охранника. Добрый человек запирал его комнату, чтобы Рипа никто не беспокоил. Рип помахал ему. Какие они все милые.

- У него такой странный вид. Он нас не слышит? - говорила Оля, но голос ее доносился издалека и это неудивительно, так как в данный момент Рип летал над ними. Он хотел окликнуть говорящих, но затем решил, что подкрасться сзади и ущипнуть будет намного веселее.

- Неа, - помотал головой охранник, - сейчас парень далеко отсюда.

- Не знаешь за что его?

- Кто ж разберет. Сам Его Святость приходил. Наверняка, важная шишка. Смуту сеял против учения, или еще что.

- Мразь! - сплюнула девушка. - Ненавижу таких. Живьем их закапывать надо, а мы нянчимся.

- Правильно! Не желаешь примкнуть к истинному учению - катись в преисподнюю. Хотя этому будет похуже, чем живьем в землю.

- Почему. По нему не скажешь, ухмыляется.

- Триэк ему колют. Слыхала?

- Нет.

- Такая штука, понимаешь, уже после третьей порции сам не свой, а парень уже четвертую принял.

- Что теперь с ним будет?

- А ничего. Господин сказал, пятой он не получит. Через час где-то действие пройдет, и тогда начнется. Не люблю этого. До него была у нас парочка. Два дня мучаются и орут… я и уши затыкал, и в двери щели заделывал, все одно слыхать.

- Так им и надо, отступникам.

- Точно. Да только мне ж придется вопли их выслушивать. Не заснуть, ни визор посмотреть, за что такое наказание.

- Наверное, в прошлой жизни грешил, - уверенно заявила девушка. - Или был не в истинной вере.

- Так-то оно так, да только уж больно орут. Гады.

Винклер не дослушал разговор. Он воспарил над небесами и, хохоча, понесся к очередной, замеченной им звездочке, которая при ближайшем рассмотрении превратилась в прекрасную… девушку. С черными, как смоль волосами и миндалевидными глазами…

Это была та самая комната, в которой несколькими часами раньше они с Рипом допрашивали Сэма. Пролетев мимо охранников, Эйсай ввалился внутрь.

- Оля!

Девушка сидела на стуле, распрямив спину и отрешенно глядя впереди себя.

Напротив, облокотился на железный стол император Таманэмон.

Кинув взгляд на Эйсая, пленница вновь повернула голову к императору. Тот недовольно посмотрел на возмутителя спокойствия.

Нихонец прикрыл дверь и занял место рядом с правителем. По другую сторону невидимого барьера.

Таманэмон продолжил начатый разговор.

- Я еще раз спрашиваю, на кого ты работаешь?

Губы девушки сжались сильнее.

Эйсаю было больно смотреть на нее. Совсем недавно он ласкал, целовал это тело, а плотно сжатые губы отвечали на его поцелуи и шептали слова любви. Он все еще любил ее… Место, куда пришелся удар, ответило пульсирующей болью.

- Что удалось выяснить? - тихо задал вопрос нихонец.

- С той поры, как ее арестовали в твоем доме, она не проронила ни слова.

- В моем доме?!

- Эта чертовка выкрала корабль с Тай-Суем. По счастью ПВО следит за дворцом, и мы быстро вычислили, куда она направилась.

Эйсай показал глазами на камеру наблюдения.

- Выключена, - понял его император. - Можешь говорить.

- Зачем ей везти Тай-Суй ко мне?

- Спроси сам. Мне она даже слова не сказала. Сейчас установка у тебя в подвале. Уж не знаю, как и зачем она переволокла ее туда. Как только более-менее разберемся, я ее заберу.

- Нет! - впервые с начала разговора подала голос девушка. - Обо мне можете думать все, что угодно, но Тай-Суй не должен возвращаться во дворец.

Мужчины удивленно повернули головы.

- Почему? - наклонился император.

- Это все, что я могу вам сказать. Если хотите, можете перепрятать его в любое другое место, но во дворце ему не место. Поверьте, это в ваших же интересах.

- Но объяснить хотя бы можно? Ради чего мы должны слушаться тебя. Такое ощущение, что все вокруг знают о Тай-Суе больше меня самого.

- Я и так сказала больше, чем должна. Вы сделаете, как я прошу, хотя бы потому, что вам это ничего не стоит.

- И ты нам не скажешь, кто ты?

- Нет!

- Ольга, - сарказм в голосе Эйсаю дался не без труда. - Это хотя бы твое подлинное имя?

Девушка в упор взглянула на него.

- И имя, и мои чувства к тебе - все настоящее.

- С трудом верится, - не удержался император. - Не будешь в таком случае, столь любезна, показать возлюбленному свое плечо.

- А что с плечом? - не понял юноша.

Девушка молча опустила полуоторванный край рукава. Когда ткань опала, Эйсай увидел угольно-черный глаз со звездообразным зрачком, вытатуированный на белой коже. Он вспомнил, что это место девушка всегда заклеивала пластырем.

- Когда ее вели, один из солдат перестарался, - пояснил император. - Одежда порвалась, и мы увидели это. Думаю, ты тоже узнал знак. Эйсай, я знаю, как тебе больно, если хочешь, можешь уйти отсюда…

- Нет! - юноша покачал головой. - Останусь. - Он новыми глазами взглянул на некогда любимую девушку. - Как ты могла? Как ты могла так поступить со мной, с нами… я любил тебя… надеюсь, то во что ты веришь стоит жертв.

Оля только сильнее сжала губы. И… может, Эйсаю только показалось, но у девушки заблестели глаза… Слезы? Вряд ли.

Рип открыл глаза. Страшно болела голова, во рту все пересохло, и чувствовался непривычный сладковатый привкус.

Он смутно помнил произошедшее с ним после встречи с Баалином. Тогда он вколол ему… Винклер попытался вскочить, но отвыкшие за дни безделья мышцы с трудом слушались. Он вспомнил, как ползал на коленях в этой самой камере перед ненавистным противником, вспомнил, как умолял его, унижаясь и размазывая слезы… вспомнил, как рассказал о местонахождении Тай-Суя и вспомнил… полные сочувствия и ужаса глаза принцессы, обращенные на него.

Марико! Винклер снова попытался встать, и на этот раз ему удалось. Держась за стену, он прошелся по камере. Попробовал присесть. Получилось. В принципе чувствовал он себя неплохо, разве что немного ослабшим, как после болезни.

Он напряг мозг, пытаясь выудить новые воспоминания из своих отрывочных периодов бодрствования.

Разговор. Да, разговор у его изголовья. Девушка и охранник. Сколько он уже принял? Четыре. Рип невесело ухмыльнулся. Что ж, теперь он покойник. Вопреки ожиданию, мысль о скорой смерти воспринялась спокойно. Он был даже благодарен врагу за то, что тот позволил ему умереть хоть и в страшных мучениях, но в трезвом уме.

Как там говорил охранник. Два дня. Неплохо, у него еще целых два дня. Тогда что же он сидит! Себя спасти уже не удастся, но можно попытаться освободить принцессу. Пока он еще в состоянии двигаться.

Рип подскочил к двери и что есть мочи забарабанил в холодное железо.

Послышались тяжелые шаги охранника.

- Чего? – смотровое окошко глазок приоткрылась, явив Рипу парочку желтых глаз с прожилками красных сосудов. - Гляди, очухался. Чего надо?

У Винклера не было определенного плана. Честно говоря, он рассчитывал, что служитель войдет внутрь.

- Здесь не прибрано, - сказал он первое, что пришло в голову. - Пришлите кого-нибудь, как я могу жить в таком гадюшнике.

В последовавшем гоготанье с трудом угадывался хохот.

- А ты, голуба, и не будешь жить. Совсем скоро.

- Тогда как насчет последнего желания. Везде его выполняют.

- Какой шустрый. Мы не везде. Знал, как грешить, теперь знай, как грехи искупить. Молись, лучше. Таким как ты не то что желания, слова доброго не положено. Отступники, мать вашу!

- Но я же прошу всего-навсего убрать камеру.

- А я тебе не служанка. Коль приспичило, сам убирай, пока можешь. Потому что совсем скоро будет тебе не до чистоты.

Охранник собрался закрыть дверцу.

- Постойте, - остановил его Рип. - Неужели вы так уйдете.

- А как надо?

- Ну хоть что-нибудь. Хотя бы последний раз поесть перед смертью, - здесь Рип не кривил душей. В животе уже давно и настойчиво урчало.

- Какой прок? - безразлично кинул охранник. - Все одно через час все выблюешь. Только харчи переводить.

- А тебе жалко?

- Да не. Чудной ты какой-то. Ладно, так и быть, время кормежки прошло, но пошлю кого-нибудь на кухню. Авось что осталось.

- Спасибо. Ака-Майнью отблагодарит тебя.

- Не смей марать имя создателя нечестивыми устами! - прикрикнул надзиратель. - Сиди и жди! - дверца захлопнулась.

Рип дополз до соломы. Пока он чувствовал себя нормально, лишь легкое подташнивание, которого раньше не было, говорило о надвигающихся симптомах. Или это просто мутило живот от недоедания.

Прошло около четверти часа. У двери что-то скрипнуло. Рип поднялся. На этот раз открылось нижнее окошко. Винклер подошел ближе. На столике стояла миска с чем-то жидким и приятно пахнущим, рядом опустилась тарелка с мясом. Охранник явно решил побаловать смертника, или (что боле вероятно) на кухне закончилась арестантская баланда и ему досталась порция надзирателей.

Рип поднял голову, намереваясь поблагодарить благодетеля, и встретился с глазами той самой рыжеволосой девушки из сновидения.

Тогда она показалась ему похожей на Олю. Теперь, при ближайшем рассмотрении, Рип понял, что перед ним точная копия невесты Эйсая. Сходство было просто поразительным. Если бы Рип не знал, что это невозможно, он вполне принял бы незнакомку за Ольгу.

- Спасибо, - прошептал юноша.

- Моя б воля, я бы ни за что не кормила тебя! - в голосе сквозила неприкрытая ненависть. - Расплодилось тут вас… - теперь Рип заметил, что незнакомка была намного моложе Ольги.

- Почему ты меня ненавидишь?

- Почему? - изумилась девушка. - Да потому что такие, как ты мешают продвижению истинного учения среди звезд.

- Я не мешал твоему учению.

- Отчего же ты тогда здесь сидишь?

- У нас свои счеты с вашим главным, с Баалином.

- Мешать учению и мешать Баалину одно и то же.

Увидев, что девушка собирается уходить, Рип остановил ее.

- Погоди, у меня к тебе один вопрос. Ты, наверное, знаешь здесь всех узников, скажи, нет ли среди них девушки. Красивая, черные прямые волосы, немного узкие глаза.

- Принцесса! - глаза рыжеволосой вспыхнули.

- Точно, она принцесса, - обрадовался Рип. - Ты знаешь, где она?

- Конечно. Во втором коридоре, там женские камеры.

У Рипа защемило сердце. Марико. Так близко от него, и он абсолютно бессилен помочь ей

- Она хорошая, - между тем продолжала молодая сектантка. - Она много мне рассказывала о Нихонии, о своем женихе, Рипе, - последнее девушка произнесла мечтательно. - Она мне подарила вот что, - девушка выудила из складок одеяния золотую заколку и гордо продемонстрировала ее Винклеру. На украшении красовался герб императорского дома Нихонии.

- Говоришь, она рассказывала тебе о женихе, так вот я, это он и есть.

- Ты? - в голосе звучал явный сарказм. - Рип?

- Точно. Рип Винклер.

- Ты не можешь быть им, - уверенно заявила девушка.

- Это еще почему?

- Потому что Рип, он… он знаешь какой…

- Более – менее.

- Он высокий.

- Я тоже.

- Он сильный.

- И я сильный.

- Он красивый! – девушка привела самый весомый аргумент.

- Ну…

- Он добрый, отважный, находчивый, однажды он один спас целую галактику.

- Это она преувеличивает, но можно сказать, что спас. Во всяком случае, попади одна установка в руки плохого человека, и галактика бы изменилась.

- А еще она говорила, что Рип непременно придет и освободит ее.

- В этом она не соврала. Я пришел сюда именно за ней, но мне не повезло.

- Ты не можешь быть Рипом, - подытожила девушка, - ты врун и шпион.

- Это я, клянусь тебе. Если не веришь, спроси у принцессы.

- И не подумаю. С чего ради?

Винклер пытался найти хоть какую причину.

- Знаешь, - сказал он, - у меня есть одна знакомая, она очень похожа на тебя. Ее зовут Оля, а как твое имя?

Губы незнакомки внезапно побледнели.

- Ты! Ты! Ненавижу тебя! Ты подслушал, да! Мое имя Селенда и только Селенда! Ненавижу. Проклятый отступник!

Люк с треском захлопнулся, легкие шаги быстро застучали по коридору.

Винклер недоуменно уставился на дверь. Что он такого сказал?

- Итак, ты отказываешься отвечать, - подвел итог император. Татуировка на руке с головой выдает тебя. Но если в тебе осталась хоть капля человеческого, скажи, где Рип и что ты сделала с Тай-Суем.

- А что она сделала? - не понял Эйсай.

- Когда мы ее нашли, она сидела возле установки. Я сразу обратил внимание, что положение некоторых рычагов изменено, да и пульт светился по-другому. Я пробовал включить установку. Она не работает. Ни в прошлое, ни в будущее, вообще никуда. Даже кокон не открывается. Не знаю, что эта ведьма там наколдовала, но сейчас мы лишились единственного нашего преимущества и оружия.

- Теперь мы не сможем отправиться в прошлое и остановить Рипа!

- Точно. И еще много чего другого, и виновата в этом она.

- Оля! - подскочил к девушке Эйсай. - Во имя того, что было между нами, прошу тебя. Верни хотя бы все на свои места. Не знаю, почему ты так поступаешь, но Винклер же не сделал тебе ничего плохого. Он в опасности, в очень большой опасности, помоги нам спасти хотя бы его. Если ты сделаешь это, клянусь, мы отпустим тебя.

- Я не могу, - выдавили пересохшие губы девушки.

- Почему, черт побери, почему?

- Вы не поймете.

- А ты попробуй. Видит бог, мы не такие уж тупые.

- Не в этом дело. Объяснение повлечет за собой раскрытие сведений, которые вы не должны знать. Моя судьба меня не волнует. Делайте, что хотите, но Тай-Суй в рабочее состояние я не верну.

- Дьявол забери, леди! - не выдержал император. - Да соображаете ли вы, что мы можем сделать с вами! На карту поставлена не только судьба моей дочери или Рипа, но и, насколько я понял, будущее галактики. В этом аспекте любые методы покажутся приемлемыми.

- Мне все равно, - выдавила девушка и вновь замолчала.

- Она больше ничего не скажет, - уверенно заявил Эйсай.

- Посмотрим.

Юноша знал подобное состояние своего правителя. Не часто, но иногда, когда интересы государства требовали принятия экстренных и неприятных решений, Таманэмон становился таким.

Собранный, подтянутый, резкие движения, в глазах холодный блеск. Юноша поймал себя на том, что сам он не смог бы вести себя так. Делать то, против чего восстает твоя человеческая сущность. Наверное, потому он не император.

Он посмотрел на девушку, и к сердцу вновь подкатила волна нежности. Ну не мог он ничего с собой поделать. Сердцу не прикажешь. Не видел он в ней врага. Эйсай с трудом подавил в себе иррациональное желание кинуться на помощь и пусть ценой собственной жизни, но защитить это волшебное создание.

- Стража! - громко позвал император.

Эйсай вздрогнул от неожиданности.

В комнате появилось двое военных. Плечистые, в полной амуниции, на уставных лицах не дрогнет ни один мускул.

- Уведите арестованную.

Оля покорно двинулась к двери.

- Когда. Когда вы приступите? - Эйсай с трудом узнал собственный голос.

- Завтра, - вздохнул правитель. - Если не одумается, то завтра. Послушай, я знаю каково тебе, ты же понимаешь, у нас нет выбора.

- Я понимаю, - кивнул Эйсай, - понимаю, но…

- Если хочешь знать, мне тоже не легко.

- Но не труднее, чем будет ей, - тихо произнес юноша.

Винклер откинулся на соломе. Последняя надежда рухнула. К еде он так и не притронулся. Легкая тошнота усилилась, начинали болеть мышцы, вероятно, наступали первые симптомы отмены препарата.

Неожиданно острым приступом скрутило живот, Рип едва успел стать на четвереньки, как его вырвало. Хорошо, что не успел поесть. Взбунтовавшийся желудок отторгнул только неприятный на вкус желудочный сок.

Рвота принесла кратковременное облегчение. Винклер вновь растянулся на соломе.

Шагов он не услышал, только противный скрип люка для еды возвестил о посетителе.

- Эй. Как тебя там, живой еще? – голос принадлежал Селенде.

- Рип Винклер меня там.

- Я это, вот что, охранник сказал тебе недолго осталось. Ты прости меня, ладно.

- Ты только за этим пришла. Просить прощения.

- Ну да. То есть, нет, - девушка пребывала в нерешительности.

- Говори, не бойся, я все равно никому не расскажу.

- Я и не боюсь. С чего это мне тебя бояться. Я просто… словом, откуда ты узнал, как меня зовут? Я никому не говорила, даже Дорин, а она моя ближайшая подруга.

Это был довольно странный диалог. Сидящей перед дверью молодой девушки и лежащего на соломе юноши, жить которому осталось меньше двух дней.

- Селенда? Я и не знал твоего имени.

- Нет. Селендой меня называют здесь… в храме. Но у меня есть второе имя… им меня называли давно… родители…

- Оля? – не поверил ее словам Рип. – Твое настоящее имя Оля?

- Тише! – прикрикнула девушка. – Да, но меня уже давно, очень давно так никто не называл. С той поры как… - шморгнув носом, она замолчала.

- Невероятно! – Рип все еще не мог поверить в подобное совпадение. Лицо, имя… - Скажи, у тебя была сестра двойняшка?

- Нет, - недоуменно ответила девушка. – Почему ты спрашиваешь?

Не обращая внимания на недовольно взбрыкнувший желудок, Рип подскочил к двери.

Случившиеся было одновременно и невозможно, и реально. Неужели, перед Винклером, действительно, невеста Эйсая? Если верить Баалину, время, где они находились, и время, где Эйсай встретил Олю, разделяло… две тысячи лет. В свете возможностей машины времени не так уж невероятно… но как эта полуграмотная девушка смогла перенестись в будущее? Кто-то помог?

Если себя правильно повести, в лице молодой сектантки можно было обрести неожиданного союзника.

Винклер попытался вспомнить, что ему рассказывал Эйсай о прошлом Ольги. Конечно, в этих рассказах не было и слова о путешествиях во времени, или о том, что они уже встречались. Возможно, эта Ольга так и не поможет ему, и их встреча останется для нее проходным эпизодом, фактом, не стоящим упоминания. Он вспомнил, Эйсай говорил о том, что родителей Ольги убили сектанты. Этим она объясняла свою ненависть к ним.

- Ты давно здесь? – осторожно начал юноша.

- Пять лет, - потупила глаза девушка. – Точнее, скоро будет пять лет.

- И не скучно?

- Что ты! У нас молитвы, чтения святого письма, к тому же на девушках вся забота о хозяйстве. Кухня, уборка, огороды – скучать не приходится.

- Ты упоминала родителей. Что с ними?

- Они… он умерли. Давно.

- Пять лет назад, - уточнил Рип.

- Да, - напряглась девушка.

- И с той поры ты здесь?

Оля поджала губы.

- Их убили! - Рип смотрел прямо в глаза, он увидел, что не ошибся. – Сектанты. Они напали на ваше селение и вырезали всех взрослых жителей. А тебя, вместе с остальными детьми забрали к себе. Теперь ты служишь им!

- Замолчи! – несчастная девушка прижала руки к ушам. – Ты не можешь так говорить. Их убили отступники! Такие как ты!

- Ты сама знаешь, что это неправда.

- Вы! Ты! Я ненавижу тебя! Не смей даже думать о моих родителях! Ты… - девушка вскочила. Люк захлопнулся.

- От правды не уйдешь! – крикнул Рип в дверь.

Быстро удаляющиеся шаги были ответом.

Винклер дополз до лежанки. На этот раз ему было по-настоящему плохо. Регулярные позывы к рвоте стали обычным делом, вместе к кружащейся головой и мелким подрагиванием то одной, то другой группы мышц.

Тело покрывал дурно пахнущий, липкий пот.

Время перевалило за полдень – у него оставалось еще около полутора суток. Полтора суток жизни. Не так уж и много, чтобы спасти любимую. Хорош спаситель. Состояние ухудшалось час от часа. Скоро он не сможет не то что двигаться, но и говорить.

Боль. Совсем маленькая боль. Предвестник той, обещанной, большой, которая заставит его непрерывно кричать, периодически погружая в спасительное беспамятство. Которая скрутит его члены и оставит на бездыханном трупе страшную печать, уже поднималась, тлеющей лучиной загораясь внутри. Рип подумал об Ольге. Вернется ли она?

Прошло еще часа два, или больше. Боль нарастала, из тлеющей лучинки превращаясь в лампадку, еще неяркую, но уже дающую много больше света.

Опять скрипнул люк для подачи пищи. Скрип несмазанного железа показался Винклеру краше райской музыки.

Перекатившись и стараясь не стонать, он пополз к окошку.

Девушка выглядела несколько иначе, чем в последнюю встречу. Губы решительно сжаты. Между бровей залегла взрослая складка.

- Я разговаривала с принцессой, - без обиняков заявила Оля. – Она говорит, что ты - Рип. Я хочу помочь вам.

Винклер не ожидал такого скорого развития событий.

- Будет нелегко. Возможно, опасно.

- Родители спрятали меня в подвале, я приоткрыла дверь и все видела. Все эти годы я старалась не думать об этом. Мне говорили, что я ошиблась, что была еще слишком мала… Говорили учителя, говорили остальные девушки. Я им поверила. Нет, не поверила, заставила себя не думать об этом. Убедила, что мне действительно показалось, или я неправильно все помню. Крыша над головой, друзья. Мне было хорошо здесь и не хотелось уходить. То, что ты сказал… сегодня… я отомщу им. Хотя бы так.

- Прости, что втягиваю тебя, но другого выхода у меня просто нет.

- Я могу освободить принцессу. Хойд – тюремщик, мне доверяет. К тому же скоро обед, обычно после него он спит как убитый.

- Отлично! Забери ключи и отопри камеру Марико.

- А ты?

- Забудьте про меня. Я уже не жилец на этом свете и буду только лишней обузой.

- Как скажешь. Но что делать дальше. После того, как мы выйдем из подземелья?

- Дальше… - у девушек был только один путь. Попытаться увести корабль, добраться на нем до планеты, где хранится Тай-Суй и оттуда переправиться в свое время.

- Ты знаешь, где у вас стоят корабли?

- Конечно. Ангар совсем недалеко от тюрьмы.

Что ж, само провидение было на их стороне.

- Вам придется взять один из них. Когда освободишь принцессу, подведи ее к моей камере, я расскажу, куда надо лететь.

- Это все?

- Пока да.

- Через час обед, еще примерно через полчаса Хойд заснет. Жди.

- Оля, - остановил девушку Винклер.

- Да.

- Спасибо за все.

- Благодари моих родителей. Я делаю это ради них.

- Еще одно, когда увидишь, передай привет Эйсаю.

- Эйсай? – девушка искренне удивилась. – Это кто?

- Скоро узнаешь. Года эдак через три, может и раньше.

Девушка пожала плечами и захлопнула люк.

Последний час показался Рипу самым длинным в его жизни. Ноющая, пульсирующая, режущая и другие боли, значительно увеличивали течение времени. Винклер слегка постанывал. Не громко. Пусть это и недостойно настоящего героя, зато приносило мнимое облегчение.

Он прислушивался к происходящему в коридоре. Что он боялся, так это впасть в беспамятство и пропустить момент, когда девушки появятся у его двери.

Все-таки он, видимо, потерял сознание, или заснул, так как очнулся оттого, что ключ со страшным скрипом поворачивается в давно несмазанном механизме. С не меньшим скрежетом дверь отошла в сторону и в проеме показалась перепуганная физиономия Ольги.

- Зачем открыла меня? – удивился Рип. – Принцесса! Я же сказал, спасай ее.

Девушка быстро подбежала к больному.

- Я пыталась, но она сказала, что без тебя никуда не пойдет.

- Я буду вам обузой, ты объяснила, в каком я состоянии?

- Ага. Марико говорит, лучше останется здесь, чем убежит и бросит тебя. Лучше сам объясняй ей все, а я спорить не собираюсь, у нас и так почти не осталось времени. Идти сможешь?

- Я… - Винклер попытался подняться. Внезапно пронзившая тело судорога выгнула его дугой. – Наверное, нет…

- Тогда оставайся, сейчас приведу Марико, - шлепая обутыми в сандалии ногами, девушка выпорхнула из камеры.

- Куда я денусь, - выдавил Рип.

Сколько прошло времени, он не знал – сознание покидало юношу несколько раз. Последний раз, Рип попытался слезть с лежанки и хотя бы доползти до двери. Ему удалось скатиться с соломы на пол, где он в очередной раз погрузился в темноту…

Чьи-то руки бережно перевернули его на спину и провели по заросшей щетиной щеке. Прикосновение было несказанно приятно и очень знакомо.

Винклер разлепил веки.

Над ним склонилось лицо в обрамлении темных волос. Миндалевидные глаза смотрели с полузабытой нежностью.

Это было лицо, которое он видел каждую ночь в своих снах. Видел и не мог дотянуться, заговорить. Это было самое прекрасное лицо на свете.

- Марико, - выдохнул Винклер.

Похудевшая, с кругами под глазами, девушка была, тем не менее, прекрасна.

Она молча смотрела на него, гладила по волосам, щекам и из глаз лились крупные слезы.

- Я знала, чувствовала, что ты придешь. Это должен был быть именно ты. Ни отец, ни кто-либо другой…

- Марико, - Рип поднял руку и дотронулся до девушки. Невероятно, но от одного прикосновения ему стало намного легче. – Я не могу идти, вы должны бросить меня. Спасайся сама.

- Нет! – покачала головой принцесса. – Или отсюда мы уйдем вместе, или не уйдет никто…

- Подумай об отце…

- Простите, что прерываю, - показалась Ольга, - но не могли бы спорить в другом месте.

- Конечно, - принцесса вскочила. – Поможешь мне донести его.

Под аккомпанемент слабых протестов Винклера, девушки подхватили больного и, сгибаясь под ношей, поволокли узника к выходу.

Они двигались по коридорам с железными дверьми камер, они миновали караулку с похрапывающим детиной в розовой рясе. На самих девушках, как и на Рипе, были серые балахоны. Дальше пошли бесконечные полутемные коридоры подземелья. Ступени наверх. Снова коридоры. Опять ступени. За время путешествия им никто не встретился. Лишь однажды пришлось переждать за углом, пока чьи-то шаги прошуршат мимо.

Оля объяснила, что без особой надобности в крыло, примыкавшее к тюрьме, предпочитали не соваться. Иногда здесь можно было ходить днями и не встретить ни одной живой души.

Девушки уже давно взмокли и тяжело дышали, но ни одна не желала сделать привал и отдохнуть.

Вначале Винклер пытался протестовать, но после довольно резкого замечания невесты, что обратно они его уже не потащат, сосредоточил всю волю на том, чтобы хоть как-то помочь спутницам. Получалось слабо, боль разрослась сильнее. Он уже несколько раз терял сознание, а в периоды бодрствования сил едва хватало на то, чтобы стиснуть зубы и не стонать.

Ольга пояснила, что они шли к ангару более длинными, но зато менее людными коридорами.

Наконец показалась заветная маленькая, ничем не примечательная дверь. Дверь предназначалась для уборщиц и технического персонала.

- Сначала я, - предупредила девушка.

С видимым облегчением они опустили Рипа на пол. Бывшая сектантка юркнула на разведку.

Рип, также получивший возможность отдохнуть, нащупал в темноте руку невесты.

- Если, если со мной что-нибудь…

- Не говори так, - перебила его Марико.

- Слушай внимательно. От ошибок и случайностей никто не застрахован. Вы полетите на планету Фаэтон, запомни координаты. Именно на ней в этом времени должен быть Тай-Суй.

- Не хочу ничего знать! С тобой ничего не случится!

- Конечно.

Винклер не хотел расстраивать любимую. Для себя он уже давно решил, что останется здесь и будет прикрывать отход девушек, главное спасти их…

- Если на Фаэтоне Тай-Суя не будет, летите в, как мы их называем, темные пространства, на планету Мера. В джунглях на южном континенте живет племя Шабкартнг - довольно неприятные на вид дикари. У них там в дереве храм, в нем находится машина времени. Это на самый крайний случай, если не найдете Тай-Суй.

- Найдем, мы обязательно найдем, и ты нам в этом поможешь.

Скрипнула дверь – вылетела Ольга и быстро прикрыла ее за собой. Лицо у девушки было белее мела.

- Я думала, в ангаре никого… в это время суток почти всегда так. Только не сегодня. Они отправляют какой-то транспортник. Судя по всему, очень важный. Внутри полно людей и охраны. Никого не пускают, даже меня выгнали. Нам, тем более с больным на руках, не пройти.

- А другой ангар есть?

- Этот единственный, - Ольга о чем-то задумалась. Рип видел задатки будущей грозы сектантов Рыжей Ведьмы. – Я вас спрячу. Не вечно же они будут грузиться.

- Опасно. Погрузка большого корабля может занять полдня, а то и больше. Мы не знаем, когда они начали.

- У нас нет выбора.

- Можно, пока не поздно, вернуться в камеры. Будет другой шанс.

- Только не у тебя, - покачала головой Ольга. - К тому же Хойд наверняка уже проснулся, или проснется, пока мы дойдем обратно. Если нам немного повезет, то никакой опасности нет. Пленников очень редко проверяют, а Хойду вообще лень показываться дальше дивана в караулке. Вот вечером его сменит Аун - это хуже. Аккуратный, зануда, непременно заглянет во все щели, перед тем как принять дежурство. К тому времени лучше, если нас здесь уже не будет. Ладно, пошли, здесь недалеко.

Подхватив Винклера, девушки поволокли его по коридору.

Марико склонилась над Винклером. Ему было совсем плохо. За последнее время он все чаще и чаще впадал в беспамятство. Они сидели в старой вентиляционной трубе. Девушка видела, каких сил стоило Винклеру сдерживать стоны.

Дни, долгие дни и еще более длинные ночи, проведенные в камере, она ждала, мечтала и знала, что рано или поздно Рип придет и заберет ее.

Теперь глядя на, даже во сне перекошенное болью лицо, Марико была рада все отдать, лишь бы облегчить страдания любимого. Единственное, что она могла, это крепко сжать его руку и шептать на ухо слова утешения.

Одно из ответвлений шахты открывалось небольшим окошком на улицу. Девушка взглянула туда. Окно заметно потускнело. День подходил к концу. Если все хорошо, скоро должна появиться Оля.

В отличие от Рипа, у Марико были иные планы. Если им удастся вырваться, она не собиралась пускаться на поиски планеты с Тай-Суем. Принцесса решила высадиться в первом попавшемся более-менее обитаемом мире, на котором смогли бы оказать помощь Винклеру. Она не верила, не хотела верить, что Триэк окончательно убил любимого человека.

Прошло еще немного времени, Винклер очнулся. Посмотрев на девушку, он попытался улыбнуться, это удалось, но с трудом. Теперь говорил он мало и не понятно, так как, едва открывал рот, горло рожало душераздирающие стоны.

Девушка кинула очередной взгляд на сереющее окошко.

Где же Ольга?

Оля появилась, когда окно окончательно потемнело, и в трубе образовался непроглядный мрак. Марико вздрогнула от шороха, удерживающих решетку, болтов. В проеме показалась рыжеволосая голова.

- Как он?

Марико покачала головой, хотя собеседница и не могла ее видеть.

- Совсем плох. Почти не разговаривает, благо большую часть времени без сознания.

- Я тут у некоторых спрашивала, к концу первого дня у подсаженных на Триэк будет небольшой период облегчения. Часа два. Потом все начинается по новой, намного хуже.

- Значит, нужно торопиться. Как там с ангаром?

- Заглядывала. Транспортник только что улетел. Внутри все еще полно охранников, но пока мы доберемся, они уйдут.

- Не будем тянуть.

Марико переползла к Ольге и девушки, схватив парня за ноги, принялись осторожно вытаскивать его из трубы.

Взвалив на плечи расслабленную и оттого более тяжелую ношу, беглянки, стараясь производить как можно меньше шума, двинулись к ангару.

Обратный путь занял много больше времени.

До заветной двери оставалось совсем немного - пара поворотов, когда тихое пространство коридоров разорвал визг сирены.

- Заметили? - воспользовавшись моментом, перевела дух Марико.

Ольга кивнула.

Вслед за сиреной заработали динамики.

- Внимание всем! - возвестил скрипучий голос. - Из тюрьмы сбежало двое неверных. Парень и девушка. Парень высокий, темноволосый, возраст 26 лет… - далее шло подробное описание Рипа и Марико, не забыли упомянуть и о том, что Рип не в очень хорошем состоянии. - Преступники очень опасны. Есть подозрения, они все еще в комплексе. При задержании разрешается принимать любые меры, они не должны уйти. Ближайшие патрули должны перекрыть ангар и подходы к нему, а также территорию вокруг здания тюрьмы…

Марико посмотрела на Ольгу.

- Мы пропали, однако они не знают, что у нас есть сообщница. Пока не поздно, оставь нас, беги. Ты еще можешь спастись.

- Не говори глупостей! - девушка решительно поправила сползшую руку Винклера и прибавила шагу. - Они еще не успели перекрыть подходы, мы опередим охранников.

У двери, ведущей в ангар, девушки положили Винклера на пол. Оля юркнула на разведку.

Марико посмотрела на жениха. Парень начал приходить в себя. Может, начало проявляться обещанное облегчение. Гримаса боли, не сходившая с лица Винклера всю вторую половину дня, разгладилась, дыхание выровнялось.

Рип открыл глаза.

- Где мы?

- У ангара, - успокоила его девушка. - Не волнуйся, осталось недолго. - Она не знала, кого хотела больше подбодрить этими словами. Его, или себя.

- Мне показалось… я слышал сирену.

- Нас ищут, но возможно мы смогли опередить их.

- Опоздали, - из-за двери показалась Ольга. - Охранники, не меньше дюжины.

- Может вернуться в трубу и попытаться переждать.

- Не поможет. Они знают, что мы еще здесь и не успокоятся, пока не найдут. Они заглянут в каждую щелку и рано или поздно, но выйдут на убежище.

- Странно, - Винклер сел. - Я себя намного лучше чувствую.

- Это временно, - «обрадовала» его Ольга. - Часа два, может меньше.

- Воспользуемся этим.

- У тебя есть план?

- План… пока не знаю…

Еще в камере Рип думал об этом, но отмел идею, как трудно осуществимую. Сейчас, похоже, у них не оставалось выбора.

- Оля, ты случайно не знаешь, где Баалин держит свои сокровища, ценные вещи, реликвии? Это может быть комната, или кабинет, куда кроме него никто не имеет права заходить.

Девушка секунду подумала.

- Такое место есть. Там хранятся свитки, послания Ака-Майнью сыну … Зачем тебе?

- Не время объяснять. Можешь провести нас?

- Даже не знаю, сокровищница довольно далеко отсюда…

- Сейчас они ищут двоих заключенных, один из которых с трудом двигается, а не троих сектантов. К тому же, никто не ждет, что мы пойдем в другую сторону.

- Ладно… пошли, - нехотя согласилась девушка.

На первый пост они нарвались почти сразу. У перехода, ведущего в основной блок, дорогу перегородил молодой послушник, нервно тискающий автомат. Щеки, покрытые юношеским пушком, заметно побелели.

- Что будем делать? - одними губами спросила Марико.

- Пока ничего, - Винклер двигался твердой походкой. - Не сбавляйте темп и не показывайте виду. Нам нечего бояться, мы просто гуляющие посвященные.

- Стой! когда они подошли достаточно близко, взвизгнул юноша. Он подумал и неуверенно добавил. - Стрелять буду.

- Своих не узнаешь! Убери стрелялку, а то пальнешь ненароком.

- Никого пускать не велено, - уверенности в голосе не прибавилось, но автомат он опустил.

- Рико! - неожиданно воскликнула Ольга, - тебя ведь зовут Рико. Узнаешь, это я, Селенда. На прошлой неделе я раздавала обед в вашем корпусе, ты еще…

- Селенда, - лицо юноши просветлело. - Да, помню…

- Значит, ты пропустишь нас?

- Ну… не знаю. Наставник велел…

- Мы слышали про сбежавших заключенных. Не думаешь же ты, что они - это мы.

- Я ни минуты не намерен оставаться в месте, где бродят опасные преступники, - поддержал девушку Рип.

- А ты такой смелый, наверное, ничего не боишься, - со своей стороны Марико улыбнулась парню одной из своих очаровательнейших улыбок.

- Я… да, то есть, нет… - несчастный покраснел как рак. - Пусть только попробуют сунуться… сюда.

- Я бы так не смог, - покачал головой Рип. - Ну, удачи тебе.

Он протиснулся мимо юноши, за ним прошли Оля и Марико

- Спасибо, - непонятно к чему пробормотал им вслед смущенный храбрец.

- Показывай куда дальше, - шепнул Рип. - Интуиция мне подсказывает, что в следующий раз мы так легко не отделаемся.

Беглецы поднялись по лестнице и ступили в широкую галерею с колоннами. В разных направлениях по ней сновало множество сектантов.

- Молодец! - похвалил девушку Рип. - В толпе затеряться легче всего.

Марико посмотрела на своего возлюбленного. Он начал шагать медленнее, на лбу выступил крупный пот.

- Тебе плохо?

- Пока терпимо, но честно говоря, становится немного хуже. Чувствую, скоро вам придется меня тащить. Можно побыстрее? - вопрос относился к Ольге.

- В храме принято двигаться степенно. Спеша, мы привлечем к себе внимание. Странно, что тебе хуже. По-моему прошло всего минут сорок.

- Думаю, Баалин вколол мне лошадиную дозу. Не знаю, сколько осталось, но у нас значительно меньше времени, чем мы рассчитывали. Полчаса, не больше. Успеем?

- Должны. Теперь направо.

Путники свернули в более узкий и менее людный коридор.

- В конце его два поворота, а потом снова спускаться вниз, - объяснила девушка. – Святой Троцеро!

- Что? – но Винклер уже и сам заметил.

В том самом месте, на перекрестке, где им предстояло сворачивать, проход преграждало двое сектантов.

Их внимательные, напряженные лица, массивные фигуры и, главное, небрежно - чувствовалась практика - сжимаемые бластеры, говорили о том, что этих двоих обмануть будет значительно труднее, нежели простофилю Рико. Один из двоих держал в руках какой-то предмет. Темную коробку с ручкой и периодически заглядывал в него.

- Что они здесь делают? – изумилась принцесса. – Я думала, патрули стоят только возле тюрьмы.

- Видимо Баалин предполагал, что мы можем попытаться добраться сюда, и принял меры. Что за коробка у них в руках?

Оля побледнела.

- Сканер, связан с базой данных. Мы пропали.

- Да. Невесело… О, черт! – выругался Рип. – Нас заметили. Смотрят. Если сразу развернемся, это может вызвать подозрение. Лучше идем дальше, как ни в чем не бывало.

Винклер почти физически чувствовал напряжение девушек и страх, исходящий от них.

Они подошли почти вплотную к охранникам. Ближний навел прибор на… Олю. Что дало еще пару секунд. Затем сканер остановился на… Марико. Не дожидаясь продолжения, Винклер прыгнул. Он метил во второго. Кулак со всей силы врезался в челюсть сектанта.

Первый замешкался с прибором, и это дало Винклеру такое необходимое сейчас время. Он толкнул опешившего охранника на своего коллегу с прибором. Тот отбросил коробку и выстрелил. Луч насквозь прошил его единоверца и вышел с другой стороны. Готовый к этому Винклер поднырнул и перехватил выпавший из безжизненных рук бластер. Сверкнула вспышка – второй охранник даже не успел вскрикнуть.

Зато в коридоре, за их спинами, поднялся невообразимый шум. До этого степенно снующие священнослужители, забегали с криками, в основном подальше от Винклера.

- Идем! – Рип поднялся с пола. – Мы себя раскрыли, через минуту здесь будет подкрепление!

Вооружив принцессу, возглавляемые Ольгой, беглецы понеслись по коридорам.

Через некоторое время Рип почувствовал, что передвигать ноги стало заметно труднее. Короткий поединок с охранником отобрал слишком много сил.

- Долго еще? – хриплое дыхание с шумом вырывалось из глотки.

- До конца коридора и за угол – упремся в дверь.

Позади послышались крики погони.

Винклер не хотел думать, что будет, если он ошибся, и за дверью ничего не окажется.

Это пришло внезапно – как удар молнии. Мгновение назад он бежал, шатаясь, но бежал, а в следующую секунду голова закружилась, в глазах поплыли удивительно красивые и яркие круги, ноги подкосились, и юноша мешком рухнул на пол.

- Что с тобой? – споткнулась об него Марико.

Остановилась и вернулась Ольга.

- Бегите… - попытался выдавить Винклер, но тело так некстати скрутила судорога, он выгнулся от адской боли, глаза полезли из орбит.

Марико подхватила жениха под руку, с другой стороны пристроилась Ольга и троица продолжила бегство.

Позади засверкали выстрелы – вокруг бегущих начали сыпаться стены. Один из лучей прошел так близко, что опалил волосы на голове у Марико.

Винклеру хотелось кричать, чтобы они его оставили, бросили, спасались сами, но проклятая судорога не позволяла говорить. Все что он мог, это бессильно хрипеть.

Вот и поворот. Они свернули и почти сразу уперлись в массивную металлическую дверь.

Оля скинула с себя, Винклера, одновременно стягивая с него бластер.

- Займись ей, - она кивнула спутнице на дверь. – Я попробую их немного задержать.

Принцесса поставила бластер на максимум, и луч принялся плавить железо.

В нескольких шагах сзади распласталась на полу Ольга.

Винклер видел все это, но был бессилен чем-либо помочь девушкам. Судорога отпустила, но все мышцы стали настолько вялыми, словно превратились в студень.

Принцесса что-то крикнула, и кусок двери с грохотом повалился на пол. Винклер с трудом понял голову. В обрамлении оплавленных краев он увидел то, что надеялся здесь увидеть.

Машину времени. Машину Баалина.

Принцесса залетела в помещение и принялась выставлять установку на нужное время. Капсула открылась.

Перебросив бластер за спину, Марико вылезла обратно, схватила Винклера под мышки и потянула его к Машине.

- Оля, отходи! – крикнула она напарнице. Винклер к этому времени уже лежал в капсуле.

Через прожжённую дверь он видел происходящее.

Несмотря на шум и падающие камни, молодая сектантка услышала ее. Выпустив последнюю очередь, Оля поднялась и понеслась к комнате.

Ей оставалось всего каких-нибудь пол десятка шагов. Из-за поворота показалась перекошенная физиономия сектанта. Серый балахон был во многих местах опален и дымился.

Марико занималась Машиной.

Рип хотел крикнуть, предупредить девушку, но не смог произнести ни слова, впрочем, она все равно не услышала бы его.

Луч.

Вырвавшись из бластера сектанта, он яркой полосой прорезал коридор, уперся в спину Ольги, и почти не встретив сопротивления, вышел из ее груди. С левой стороны – там, где сердце.

Луч потух. Оля сделала еще один шаг, потом еще… и упала прямо в проем выжженный Марико.

К этому времени принцесса обернулась. Винклер видел, как отвердели губы любимой, как она подняла бластер и буквально разрезала пополам убийцу Ольги. Но девушке помочь они были уже не в силах. Вот-вот за первым сектантом пойдут остальные.

Марико прыгнула в капсулу, крышка начала медленно закрываться. В сужающуюся щель, Винклер видел вылетающих из-за угла преследователей, удивленных отсутствием беглецов.

Перед тем, как кокон окончательно отделил его от мира, юноша заметил яркую вспышку. Впрочем, возможно это была игра воображения. В следующую секунду накатила волна холода, и он потерял сознание.

Эйсай недоуменно переглянулся с императором.

- Чего мы ждем?

- Сейчас, - Оля посмотрела на часы. - Машина настроена на прием. Кто бы ни переместился в Нихонию, он окажется здесь…

Познания девушки не то что поражали, они шокировали. Полчаса назад, упорно хранящая молчание пленница, неожиданно проявила активность. Она потребовала встречи лично с императором. У них состоялась конфиденциальная беседа, в итоге пленница, император и присоединившийся к компании Эйсай стояли в доме последнего, у установки.

Девушка обещала вернуть все на место.

До этого безжизненный Тай-Суй неожиданно загудел, на мгновение временная капсула исчезла, а затем появилась, сопроводив свое явление неяркой вспышкой.

Эйсай кинул взгляд на Ольгу – девушка выглядела удовлетворенной.

- Что все это зна… - начал опешивший император. Он не договорил, потому что крышка капсулы начала открываться.

Правитель с нихонцем, забыв про Ольгу, подошли ближе… Капсула открылась, и из нее выбралась… принцесса.

- Марико! – старик не поверил глазам. – Ты? Но как же так…

Эйсай опешил не меньше императора.

- Отец, Эйсай! – принцесса выбралась из капсулы. – Скорее, его надо в больницу.

Только тут они увидели, что девушка была не одна. На дне кокона, без движения, лежал Рип. На юношу было страшно смотреть – щеки запали, кожа бледная и блестит от пота, грудь еле вздымается.

- Что стоите! – принцесса подхватила любимого под мышки и потянула из установки.

Император и Эйсай кинулись на помощь.

- Оставьте его! – голос принадлежал Ольге.

Присутствующие повернулись к пленнице.

- Оля?! – медленно произнесла Марико. – Но как ты здесь…

Пришла очередь удивляться мужчинам.

- Вы знакомы?

- Да, но я сама видела, как тебя, то есть ее…

- Не время сейчас! – прервала принцессу Ольга.

- Но тебя убили!

- Ранили, всего лишь ранили. Как-нибудь расскажу, а сейчас у нас слишком мало времени, положите Винклера обратно в машину.

- Ему срочно нужна медицинская помощь! - возразила принцесса.

- Знаю, но здесь ему не помогут. Препарат, вколотый Рипу, слишком силен, в организме вот-вот начнутся необратимые изменения. Скорее, дорога каждая секунда!

Рип очнулся и слабо зашевелился.

Император беспомощно посмотрел на дочь.

- Делайте, как она говорит! – распорядилась Марико.

- Эта девушка может оказаться не той, за кого себя выдает, - попытался возразить правитель, - ты не все знаешь.

- Эта девушка, рискуя жизнью, спасла нас с Рипом. Кладите!

Мужчины аккуратно опустили Винклера.

Оля подлетела к пульту и принялась переводить рычаги.

Эйсай подошел к девушке, взглянул через плечо – конечной точкой стоял…

- Три тысячи пятьсот шестьдесят восьмой год, но это невозможно. Мы пробовали, дальше трех тысячного года действие Тай-Суя не распространяется.

Оля промолчала, и он понял всю нелепость своего замечания.

- Кто ты? – спросил юноша.

- Девушка, которую ты любишь.

- Это не ответ.

- А что ты хотел услышать?

- Опять тайны… За последнее время столько случилось, что я успел возненавидеть их. Не хочешь отвечать – не надо. Скажи только, мы еще когда-нибудь увидимся?

Руки на секунду замедлили движение.

- К сожалению, это зависит не только от меня.

- Какая разница, ты то сама хочешь этого?

- Не надо сейчас, - Оля отошла от пульта. – Ну вот и все, - она окинула взглядом присутствующих. – Прощайте. Надеюсь, мы еще встретимся, но если этого нет, знайте, я вас никогда не забуду! - в этот момент она смотрела только на Эйсая.

Винклер не способный ни говорить, ни двигаться, понял, что его друзья собираются сделать. Они отдавали его Ольге. Этой Ольге. Рип – единственный из всех, знал, что она, хоть и во всем похожая, не могла быть той.

Марико обернулась в последний момент и увидела лишь безжизненное тело девушки, или, как утверждала эта Ольга – раненое. Но Рип-то видел все от начала до конца. Картина все еще стояла перед глазами.

Яркий луч, который вышел с левой стороны. Там, где сердце. От таких ран не выживают. Оля, эта Оля врала – она не могла быть той, потому что та была убита. Но из всех присутствующих единственно Винклер мог уличить ее во лжи.

- Вот и все, - разогнулась от пульта лже-Ольга. Она говорила что-то еще.

Рип хотел сказать, заорать во весь голос, но горло родило только слабое шипение.

Над юношей склонилось родное лицо Марико.

- Я буду ждать тебя, любимый, - девушка прижалась к его губам.

Лицом. Глазами, чем мог, Винклер пытался подать знак, предотвратить!.. Марико любовно погладила его и уступила место отцу.

Что-то говорил император, потом Эйсай. Рип не слышал их. Все свои силы он направил на то, чтобы хоть чем, мимикой, жестом привлечь их внимание.

- …возвращайся скорее, - закончил нихонец.

Его место заняла Ольга.

- Ну что, прокатимся, Винклер, - девушка ехидно подмигнула – единственная из всех, она видела его безуспешные попытки и единственная из вех понимала его.

Оля забралась в капсулу, крышка захлопнулась, и во второй раз за сегодняшний день Винклер испытал знакомые ощущения темпорального переноса. Как и в первый раз, он потерял сознание.

Замок. Верхний этаж. Комната - кабинет.

- Вы сделали, как я сказал? - спросил голос.

- Конечно, у Клауса сейчас почти все установки. Пришлось даже помочь ему овладеть Тай-Суем. Наверняка, радуется, как ребенок.

- Надеюсь, нет нужды упоминать, у него не должно возникнуть даже тени подозрения, что информация исходила от нас…

ГЛАВА 6.

Хранитель не имеет права вмешиваться в события, либо своим действием или бездействием допустить нарушение принятого хода событий.Хранитель не имеет права спасать жизнь, равно, как и лишать жизни кого-либо.Хранитель не имеет права раскрывать своей сущности, а также иметь близкие отношения с другими индивидуумами (не Хранителями).Хранитель не имеет права передавать, равно как и открыто использовать имеющиеся в его распоряжении знания, возможности, технологии.Хранитель имеет право в исполнении вышеперечисленного пожертвовать собственной жизнью.

Рип открыл глаза. Потолок, украшенный деревянными резными карнизами, предстал перед ним.

Прямоугольная дубовая балка, совсем как в старинных замках, пересекала помещение.

Он повернул голову. Постель, на которой он лежал, стояла у стены средних размеров комнаты. Деревянный, стилизованный под старину письменный стол с удобным креслом, шкаф для одежды, комод, тумбочка у кровати, торшер.

Обыкновенная комната. Винклер перевел взгляд на окно.

Тяжелые портьеры были откинуты, и помещение освещал поток солнечного света. Решеток не было. Впрочем, это ничего не значило.

Странное дело, Рип чувствовал себя намного лучше. Ушла не только боль, но прошли потливость, тошнота, ригидность мышц, судороги. Может, он уже умер? Значит, так выглядит рай… или ад.

Рип попробовал согнуть руку – получилось. Ноги тоже слушались его. В теле ощущалась еще некоторая слабость, но это было его тело, и он владел им.

Преодолев легкое головокружение. Винклер поднялся с постели, подошел к окну. Стекло, пропускавшее солнечные лучи, тем не менее, оказалось матовым. Разглядеть что-либо сквозь молочную поверхность не представлялось возможным.

Рип подошел к двери, большой, деревянной – что еще больше увеличивало сходство с замком. Он подергал ручку – конечно заперто. Выходит, он все-таки пленник и сейчас за ним, скорее всего, наблюдают.

Рип повертел головой в поисках скрытых камер. Впрочем, надеяться на успех не приходилось.

Юноша вернулся в постель – непродолжительная прогулка утомила его.

Замок щелкнул, и в комнату один за другим вошли два посетителя. Молодой человек в очках с длинными жидкими волосами и лысый худой инопланетянин с сиреневым цветом лица и роскошной бахромой щупалец вокруг дыхательного отверстия.

Рип с интересом разглядывал обоих. Ничего необычного, во всяком случае на первый взгляд. Длинноволосый был облачен в джинсы и футболку на втором красовался облегающий костюм под горло.

- Вы проснулись, - констатировал очевидное человек.

«А то ты не знал!» - подумал Рип.

- Как вы себя чувствуете?

- Кто вы? – вопросом на вопрос ответил Винклер. – Где я? Почему я здесь?

- Простите, мы не представились. Мое имя - Джон, а это, - его спутник склонил голову. – Малколм.

- Полагаю, мое имя вам известно. И это все? Джон и Малколм?

- Если вам от этого станет легче, мы – Хранители. Во всяком случае, так мы себя называем.

- Я слышал о Хранителях, от Баалина. Он вас не очень любит.

Человек кивнул.

- Это взаимно. Вы не ответили, как себя чувствуете?

- А вы не ответили, где я нахожусь.

- Это наша резиденция, штаб, офис, выбирайте, что больше нравится. Сами мы называем его Замок. Когда вы посмотрите снаружи, то увидите, что он действительно похож на средневековый замок.

- Время?

- Три тысячи пятьсот шестьдесят восьмой год по вашему летоисчислению.

- Вот значит, кто не пускал меня в будущее. И много вас здесь таких?

- Достаточно. У нас довольно обширная организация. Позже мы ознакомим вас.

- Почему вы это сделали? Притянули меня сюда.

- В вашем времени еще нет средств, способных обратить вспять последствия триэковой абстиненции. Наш человек спас вас. В противном случае, вы бы умерли.

- Я еще обязан вам и жизнью. Спасибо. Вы всех так спасаете?

Юноша покачал головой.

- Считайте, вам повезло.

- Достаточно, - впервые за время разговора нарушил тишину его спутник. – Вы еще слишком слабы. А обилие новой информации может повредить.

- Но я не задал и десятой доли вопросов!

- Со временем мы ответим на них все. Или почти все. Лежите, набирайтесь сил, тем более что к вам посетитель.

Незнакомцы вышли из комнаты.

В проеме показалась рыжая головка. Оля.

Девушка нерешительно подошла к кровати.

- Как ты?

- Ты уже вторая, кто сегодня спрашивает об этом. Почему всех так волнует мое здоровье? Ты тоже из этих, Хранителей?

- Нет, я не Хранитель я – Наблюдатель, хотя это и ничего не говорит тебе.

- Хрен редьки не слаще, - глубины памяти родили некогда слышанную пословицу. – Что здесь происходит?

- Ты выздоравливаешь.

- Это я уже понял. Тогда ответь на такой вопрос: кто ты? Ты не можешь быть Ольгой, что спасла нас с Марико. Я сам видел, как ей прожгли сердце, но у тебя ее имя и ты очень похожа. Или вы меняете имена и внешности как перчатки?

- Меня зовут, действительно Ольга, больше пока сказать не могу.

- Тайны, опять тайны. Все просто помешаны на них. Жить не могут, чтобы не загадать очередную загадку хоть кому-то, а потом смотреть, как несчастный бьется над ее решением.

- Тебе же сказали, со временем все узнаешь.

- Опять время! А пока оно не наступило, я кто? Пленник? Гость? Заложник?

- Ты можешь ходить по всему Замку. Одежда в шкафу. Выходить из него не советую, потеряешься, да тебя все равно не пустят.

- Выходит, пленник.

Оля подошла к окну, и что-то подкрутила на раме.

- Посмотри.

Рип с интересом подошел к девушке. Матовость стекла исчезла, и он увидел, что находится на возвышении, посередине большого города.

Внизу сверкали огнями дома, сновали флайеры, маленькие, словно муравьи, ходили люди. Зеленели деревья.

- Вот оно какое будущее. С виду весьма смахивает на обычный город моих времен.

- А ты ожидал увидеть руины с монстрами, или ангелоподобных дистрофиков, проводящих целые дни в философских беседах?

- Честно говоря, что-то в этом роде.

- Человек всегда человек, или мурганен всегда мурганен. Может через десять миллионов лет что-то изменится, но пока ты будешь поражен, насколько интересы и проблемы сегодняшних людей схожи с проблемами твоих современников.

Оля показала ему, как регулируется окно.

- Двери можешь не закрывать, - уходя, напутствовала девушка. – Тебя никто не побеспокоит. Сегодня отдыхай, а завтра Джон, или Малколм покажут тебе, что к чему и постараются ответить на вопросы. Советую много не двигаться, на полке есть книги.

- Ты еще придешь? – спросил Рип.

- Конечно, мы будем часто видеться.

Винклер стоял у окна, любуясь панорамой города.

Будущее. Далекое будущее, отстоящее от его времени больше, чем на тысячу лет. Человечество за аналогичный отрезок времени прошло путь от телеги и копья до ракет, искусственного интеллекта и атомной бомбы. Насколько эти люди ушли в техническом отношении от его соотечественников. Впрочем, какая разница. Ольга сказала правильно - человек везде человек.

Винклер подкрался к двери и попробовал открыть ее. Как и обещали, она оказалась не заперта. Рип с интересом выглянул в коридор. Широкий проход, дубовые панели, картины на стенах. Охраны нет. Праздно шатающихся Хранителей тоже.

Юноша с трудом подавил в себе инстинктивное желание, не откладывая пуститься наутек. Не спасли же они его только для того, чтобы пристрелить при попытке к бегству. Он вернулся в комнату.

Удивительно, но на книжной полке были собраны исключительно любимые им авторы. Кто-то основательно потрудился, изучая его вкусы и, главное, доставая старые книги. Впрочем, для путешественников во времени это вряд ли было проблемой.

Взяв одно из сочинений, Рип плюхнулся на кровать. Оставалось немного подождать. До завтра.

С утра пришел Джон. Как и обещала Ольга, никто не посягал на одиночество Рипа. Хотя двери и были не заперты, Хранитель постучал и лишь после разрешения вошел в комнату.

Сегодня на нем были те же потрепанные джинсы и порядком застиранная футболка. Одежда для Хранителя было явно не главное. И вообще весь его вид… длинные растрепанные волосы, постоянно сползающие очки в металлической оправе и трехдневная щетина несколько не соответствовали представлению Винклера о человеке будущего, тем более члену тайной организации. Рип никак не мог заставить себя воспринимать его всерьез.

Винклер уже одетый и перекусивший привычно любовался из окна на открывающийся вид.

- Вы уже встали, - констатировал вошедший. - Сегодня мне поручили ознакомить вас с Замком и его обитателями.

Рип повернулся к гостю.

- Мы, примерно, одного возраста, давай на ты.

- Согласен, - улыбнулся Хранитель. Местным Вергилием он указал на дверь. - Прошу за мной.

Замок, или штаб оказался поистине огромен. Стоял он за городом, на высоком холме и занимал никак не меньше пятидесяти акров.

Винклеру не доверили название города и планеты, да он не очень то и настаивал.

Джон показал гостю спортивный комплекс, комнаты отдыха, жилые блоки. В каждом из последних воссоздавался интерьер, наиболее приятный обитателю, соответствующий его представлению о доме в который тянет вернуться. Сам Джон признался, что тяготеет к двадцатому веку, называл себя хиппи и утверждал, что проповедует их убеждения.

Во время экскурсии, им встречались обитатели замка. Мужчины, женщины, молодые, старики - все различных рас и народностей, от бесполых пиачей до гигантских конгов. Одежда варьировалась даже больше, нежели внешний вид. Джон объяснил это специализацией по временам, постепенно Хранители проникались бытом и духом любимого объекта.

- Это хорошо хотя бы потому, что приходится часто путешествовать, - Джон указательным пальцем важно поправил сползшие очки.

Наконец-то разговор приобрел направление, интересующее Винклера.

- Выходит, вы путешествуете по временам?

- Конечно, мы же Хранители. Иногда бывают такие авралы, что экспедиции прыгают чуть ли не ежечасно, а иногда неделями сидишь, от тоски помираешь.

- Авралы, затишье. Чем вы таким занимаетесь? Кто решает, отправиться куда-либо или нет? Самое главное, для чего все это? Зачем, кому нужны Хранители и что они делают?

Джон смутился.

- Знаешь, моя работа ведь только показать тебе Замок. Об остальном спросишь у Малколма, он у нас Старший Хранитель, вот пусть и отдувается.

- Старший Хранитель? А ты кто?

- Младший Хранитель.

- Чудесно, у вас еще и иерархия.

- А как иначе? Есть еще и аналитики, и оперативники.

- Наблюдатели, - вставил Рип.

- И наблюдатели. Время слишком сложная штука, чтобы подходить к нему легкомысленно.

- А главный у вас есть, ну там - Самый Старший Хранитель.

Почему-то Джон опустил глаза.

- Его зовут Основатель.

- И все? А почему не хранитель над хранителями, или супернаблюдатель. Что за странное звание?

- Звание, как звание, - буркнул Джон. - Спроси лучше у Малколма, он больше знает.

Вытянуть из Джона дополнительную информацию, оказалось невозможно.

Они покружили по замку еще с полчаса. Заглянули в ангар, зимний сад, после Джон провел Рипа до его комнаты, и они расстались.

После упоминания таинственного Основателя, непринужденный разговор так и не склеился.

После обеда Винклер покинул свою комнату.

Было любопытно посмотреть все самому, без ненавязчивого, но все равно внимания радушных хозяев. Впрочем, уверенности, что за ним не наблюдают, не было.

Ничего не изменилось. Те же коридоры, тянущиеся на много метров, мирно снующие обитатели. На него, вроде, никто не обращал внимания.

Обитатели Замка меньше всего походили на членов таинственной организации. Самые обычные - грустные и веселые, педанты и неряхи, гуманоиды и нет, весельчаки и угрюмые. Интересно, кто собрал их всех сюда? Кто построил этот Замок? Вообще придумал Хранителей, как таковых.

Основатель? Действительно, весьма интригующее название должности. И почему Джон отказался продолжать разговор на эту тему.

Рип подумал, что он не прочь встретиться с таинственным Основателем. Интересно, кто он? Человек? Инопланетянин, или… прогомианец? Мысль была невероятной. Если разобраться, то что мог делать и откуда взялся здесь представитель давно исчезнувшей суперцивилизации. Но именно последнее предположение упорно засело в мозгу.

Изучая, юноша поднялся на последний этаж. Сразу от лестницы начинался широкий коридор. В отличие от прочих, коридор не разветвлялся. Заинтригованный, Винклер двинулся по нему.

Рип не прошел и десятка метров. Из боковых ниш, совершенно не заметных до этого, выступило двое существ.

Один гуманоид с головы до пят покрытый рыжевато-коричневым мехом - эдакая помесь доисторического человека со львом. Двигался он как человек, но периодически рычал, обнажая солидные желтые клыки.

Второй был человек, ростом ниже Рипа. Но не уступающий ему в комплекции.

- Господин Рип Винклер, - вежливо, но твердо произнес человек. - Простите, но дальше вам нельзя.

- Вы меня знаете? - удивился Рип.

- В мои обязанности входит знать всех, кто находится в Замке и допускать или нет их к хозяину.

- Ваш хозяин это… Основатель? - Рип заглянул за спины стражей, слабо надеясь узреть там таинственного главу Хранителей.

- Да, а теперь я прошу вас покинуть этаж.

Поддерживая его слова, человек-лев показал зубы.

- А я не могу с ним встретиться?

Человек чуть улыбнулся.

- Когда Основатель сочтет необходимым, он сам вызовет вас. Пока это время не настало, вам здесь делать нечего.

Говорил он спокойно, но чувствовалось, что при необходимости этот человек, не задумываясь, применит силу.

- Уже иду, - развернулся Рип. - Приятно было познакомиться.

Ему не ответили. Когда он вновь обернулся - коридор был пуст. Винклер в последний раз устремил любопытный взор в дальний конец.

С Малколмом он встретился через день. До этого приходила Ольга, навещал Джон, и одна и второй избегали тем связанных, как с движением Хранителей, так и с его руководителем. Таким образом, к приходу Малколма Винклер уже настолько “созрел”, что с нетерпением ждал разговора со Старшим Хранителем.

В дверь как всегда постучали, и после разрешения войти на пороге возникла худая сиреневокожая фигура.

Обрадованный Винклер едва не воскликнул “Наконец-то!”.

- Давайте пройдемся, - предложил Хранитель. - Гуляя лучше беседуется.

- Я не против, - Рип пожал плечами.

Некоторое время спутники шли молча. Малколм куда-то целенаправленно двигался, увлекая за собой Винклера.

Наконец они очутились на обзорной площадке. Три из четырех стен были сделаны из стекла. С балкона открывался один из самых волнующих видов на расположенный внизу город. Хранитель остановился.

Некоторое время они любовались открывшейся картиной.

- Те внизу, думают, что в замке живет сказочно богатый и немного чокнутый аристократ, - без предисловия начал гид.

- Выходит, они не знают, что их соседями являются существа, умеющие управлять временем.

- Даже сейчас, спустя тысячу лет, после вашего рождения и миллионы, после зарождения Гомо Сапиенс и других видов мыслящие существа, увы, еще не готовы к этому.

- Как вам удается скрывать себя столько времени?

- Времени не так много. Институт Хранителей существует всего-навсего триста пятьдесят лет. В сравнении с веками истории, это мелочь, песчинка. Да и потом, будь рядом с вашим домом большой замок, вы подумаете все что угодно. Привидения, шпионы, тайные лаборатории и даже черная, белая и зеленая магия, но никак не примете его за центр управления временем, историей. Периодически кто-то пытается проникнуть к нам: воры, любители пощекотать нервы, любопытные, представители властей со своими бумажками. Некоторое остаются здесь навсегда.

- Вы забираете людей? Силой?

- Джон, например, вместе с друзьями, они пролезли в Замок. Парень оказался проворнее, или везучее. Он увидел слишком много. У нас имеются средства заставить людей забыть то, что они видели и даже навязать ложные воспоминания. Но в его случае, мы посчитали, что такой человек нам нужен. Мы рассказали парню правду, а вы знаете, такое далеко не каждый может принять. Теперь Джон один из нас.

- А вы из какого времени?

- Я… - голос Малколма, или Рипу показалось, слегка погрустнел. - Я родился и вырос во времена Первой Империи, на далекой планете Рианен. Меня завербовали. Хранители умеют находить нужных им людей. Долгое время я был Наблюдателем, теперь, если так можно выразиться, на пенсии. Работаю в Замке. У меня феноменальное аналитическое мышление.

- Скучаете за домом?

- Иногда. Но я могу в любой момент вернуться, могу жить там. Я сам выбрал Замок. Я нужнее здесь. Теперь это мой дом, моя семья… - инопланетянин тяжело вздохнул и надолго замолчал. Рип не желая, разбередил у собеседника не очень приятные воспоминания.

- Пойдем дальше, - наконец сказал Малколм, - покажу вам еще кое-что.

- Спрашивайте, - шевеля щупальцами, предложил Хранитель, когда они двигались по коридорам. - Я буду отвечать. Именно для этого я здесь.

- Кто такие Хранители? Почему вы возникли и что делаете? Джон упоминал, у вас случаются напряженные дни. Чем это вызвано? Вообще, зачем все это? - Рип развел руки, указывая на стены.

- Хранители… Институт Хранителей, как я уже говорил, появился три с половиной века назад. Сначала это была небольшая группа, потом, по мере развития, она превратилась в более сложную организацию. На сегодняшний день организация насчитывает около миллиона членов. Это и люди и не относящиеся к человечеству мыслящие существа. В Замке постоянно живет не так уж и много. Ученые, координаторы, аналитики. Основная масса распределена по временам. Это наблюдатели, оперативники и прочие.

- Чем они занимаются? Почему столько должностей? Слышал, среди Хранителей есть старшие и младшие.

- У каждого своя специфика, свое время. Один человек, насколько бы гениален он не был, не может контролировать все времена и уж тем более, не в состоянии находиться в них сам.

- Таким образом, мы подошли к главному, а именно, что делают Хранители как таковые.

- На сегодняшний день нам известно шесть действующих машин времени. Сколько им лет не знает никто, как и кто их создатели. За всю историю неизбежно кто-то натыкался на них; реже, частично или полностью, разбирался в их предназначении и функциях. И тогда все зависит от нашедшего. Одни употребляли, или употребляют знание в корыстных целях - обогащаются, стараются занять доминирующее положение в обществе. Другие используют установки для службы или помощи собратьям, третьи исследователи, или путешественники, их не интересует ни первое, ни второе, они просто отправляются в различные эпохи, планеты, страны и счастливы уже этим. Четвертые, и это самая малочисленная группа, но попадаются и такие, понимая всю опасность подобного устройства, стараются забыть о нем. Или уничтожить, как они считают, во благо.

До поры нас не интересуют ни первые, ни вторые, ни третьи, ни четвертые. Мы выявляем подобные случаи, фиксируем их, наблюдаем, но ничего не предпринимаем. Пока действия кого-либо из них не повлекут за собой изменения будущего. Первые - наиболее хлопотны, хотя и другие не сахар. Имея власть и средства, они смерчем подминают под себя человеческие судьбы и жизни. Время имеет поразительную способность заглаживать образовавшиеся прорехи, приспосабливаться. Мы знаем, что один гениальный человек, в будущем совершивший великое открытие, перевернувшее весь мир, родится в такой-то семье. Но диктатор, завладевший установкой, сажает, скажем, прапрадедушку этого ученого в тюрьму, в итоге он не встречается с прапрабабушкой и все, линия пресечена. Ранее мы боролись с подобным, но потом оказалось, что время, или эволюция весьма мудрая штука. Да, этого ученого уже не будет, но как ни странно, в другой семье, прародители которой познакомились именно благодаря режиму вредоносного диктатора, рождается ребенок, которого в первом варианте истории не должно быть и делает то, что пропустил его не родившийся аналог. То есть совершает открытие, пишет картину, философский труд и так далее.

- Тогда вы не вмешиваетесь.

Малколм почти в точности повторил, то, что предполагал император.

- Совершенно верно. Конечно, все линии проследить довольно трудно, поэтому работы хватает.

- А как же тот, первый ребенок с его родителями.

Малколм развел руками.

- Его нет. Он существует только в наших записях, для истории же он никогда не рождался.

- Но это несправедливо! Он тоже имеет право на жизнь!

- Так же, как и второй.

- И вы берете на себя смелость решать кому жить, а кому нет! Не слишком ли? Почему же так скромно: Хранители? Лучше уж Боги.

- Мне понятен ваш сарказм но, увы, это так.

- Скрываясь за маской благодетелей прогресса, вы жонглируете человеческими жизнями. Чем вы лучше диктаторов? Руководствуясь какими критериями и по какому праву, вы взяли на себя обязанность решать, что для человечества лучше, а что хуже?

Малколм вскинул голову, щупальца вокруг рта зашевелились.

- Учитываются многие показатели, берется во внимание…

- Все, кроме жизней. Это я уже понял. Ладно, послушаем дальше, продолжайте пожалуйста.

Хранитель возмущенно запыхтел, однако щупальца расслабились.

- Наибольшую опасность представляют, как ни странно, четвертые. Те, кто якобы из благих побуждений пытается направить историю в лучшее русло, или того хуже уничтожить установки.

- Тут уж вы с ними не церемонитесь.

- Напрасно иронизируете. Например, знаете ли вы, что ваш драгоценный Тай-Суй, который, кстати, не раз выручал семейство Кободаси, за известное нам время его истории трижды пытались уничтожить. Увенчайся успехом хоть одна попытка и вам уже никогда не встретить принцессу Марико.

- Вы и за мной шпионили.

- Это наша обязанность. В различных временах, на различных планетах, мы вербуем людей. Иногда они становятся просто наблюдателями, то есть теми, кто связан с нами - глазами и ушами Хранителей. Они все видят, фиксируют, оставляют сообщения. Если ситуация становится угрожающей, после соответствующего обсуждения и анализа - это работа аналитиков, мы можем послать туда оперативника. Это человек действия. Его задача исправить создавшееся положение. Время и место также тщательно выбираются. Координаторы, они охватывают весь временной промежуток. Иногда это тысяча лет, а иногда и десять лет, предсказывая, как то или иное событие повлияет на другие. Но… есть люди. Мы условно называем их избранными, хотя кем они избраны, совершенно не представляем. На этих субъектах завязаны временные ниточки иногда целой эпохи. Чуть ли не мановением пальца они способны изменять грядущие или прошлые события. Это может быть кто угодно. Видные правители, политические, финансовые деятели или какой-нибудь выживший из ума бомж на городской свалке забитой планеты.

Происходят грандиозные катаклизмы, вспыхивают солнца, разрушаются планеты, миллионами гибнут люди средь, казалось бы, полного благополучия. Когда начинаешь распутывать этот клубок, оказывается, все произошло оттого, что пресловутый бомж толкнул прохожего - тот совершенно случайно оказался аналитиком фирмы. Раздосадованный, аналитик пришел на работу, просмотрел один из факторов, дал неправильный прогноз - фирма разорилась. Руководитель, не вынеся позора – покончил собой, его малолетняя дочь вместо того, чтобы расти в своем кругу, попала в сиротский приют, связалась с компанией, стала наркоманкой. Однажды, набравшись наркотиков, они с друзьями решили ограбить магазин. Совершенно случайно в нем оказался человек - брат советника президента. Она его убила. В итоге, советник вынужден был поехать на похороны, в это же время создалась конфликтная ситуация, президент не получил квалифицированного совета, принял неправильное решение - послал флот не на ту планету. Часть пространства оказалась незащищенной - этим воспользовались его враги, и в космосе вспыхнула звездная война. От одного толчка какого-то бомжа мы получили миллионы загубленных человеческих жизней и несколько десятков разрушенных планет.

- Вот это да! - искренне поразился Рип.

- И это только один, причем не самый сложный пример. Вы думаете, если мы пресечем тот злополучный толчок, все изменится? Ничего подобного. Если человек избранный, у него талант создавать всякого рода ситуации. Не будет толчка, на следующий день пресловутый бомж заснет в саду какого-то дома, причем именно на любимом гладиолусе хозяйки. Хозяйка испортит настроение своему садовнику, а у того сын учится в коллеже вместе с дочкой министра внутренних дел. В итоге мы получили что-то другое, может более страшное. Почему так происходит. Почему одни индивидуумы имеют такое влияние на события, вызывающие лавину, мы не знаем. Иногда, видный политик, принявший более десятка судьбоносных законов, влияет на историю меньше, чем его водитель. Как я уже говорил, в руках этих людей сосредоточены нити событий, определяющих историю на десятилетия, если не на столетия вперед. За какую ниточку дернет он? Почему дергает за одну, а не за другую? По возможности, мы стараемся привлечь их на свою сторону.

- Не хотите ли вы сказать, что я один из таких избранных?

- И один из самых сильных. Рип Винклер, родился в 1998 году, родители Виктор и Сандра Винклер, погибли в 2000 году. Альмская Средняя школа, затем Академия Гражданских Пилотов… И так далее, мы следили за тобой, Рип. Более того, мы знали о тебе еще задолго до твоего рождения. Мы с нетерпением и опаской ждали его. Были и такие, кто предлагал вообще не дать появиться на свет человеку по имени Рип Винклер, ибо образуется слишком сложный клубок времен и событий. Твой случай уникален. Твое рождение определяет ход истории на несколько тысячелетий вперед, а так как ты владеешь Тай-Суем, то и назад тоже, все нити даже мы не смогли проследить. Если честно, я не припомню второго такого случая.

Рип стоял потрясенный, он… избранный… несколько тысяч лет… Возможно ли?

- И что вы теперь намерены со мной делать?

Малколм пошевелил щупальцами.

- Это вне моей компетенции. Тебя доставили сюда по личном приказу Основателя. У него свои виды. Никто не знает, каковы они, но известно, что он еще ни разу не ошибался.

- Основатель! - ухватился за интересующую тему Рип. – Что из себя представляет?

Малколм слегка смутился.

- Он основал нас, то есть Хранителей.

- И это все? Кого я не спрашивал, все отмалчиваются. Как только заходит речь об Основателе, все как в рот воды набрали. Уходят от ответа, как вьюны. Неужели так трудно сказать? Кто он?

- Я… я не знаю, - честно признался Малколм.

- То есть, как это не знаю. Вы что, не имеете понятия, кто вами руководит?

- Нет.

- Но вы хотя бы видели его?

Снова отрицательный ответ.

- Он человек?

- Мы даже не знаем, есть ли он в Замке. Само слово “основатель” подразумевает мужской пол, но это вполне может оказаться и женщина, как и существо, не имеющее пола. Его никто не видел, его слышали, но где гарантия, что это голос Основателя. Некоторые, особо любопытные пытались отправиться к истокам организации Хранителей и вычислить его. Безрезультатно. Он намного хитрее и опытнее всех нас и уж тем более знает о времени много больше любого.

- Может он вообще не существует?

- Он существует, поверь мне. Свои приказы, он передает по связи, или через посредников. Он редко вмешивается, только в особых случаях, но зато, если это происходит, решения просто гениальны. Весь штат аналитиков и координаторов не смог бы предложить лучше.

- Вы говорили, вам более трех сотен лет. Возможно ли, чтобы живое существо жило столько времени?

- Наверное возможно, он же живет, особенно если существо это…

- Не человек, - закончил за Малколма Рип. - Вот мы и подобрались к сути вопроса. А вам никогда не приходило в голову, что ваш таинственный основатель не кто иной, как…

- Прогомианец, - Малколм растянул щупальца в своем подобии улыбки. - Конечно приходило, и не одному, и не раз. Но… что может делать прогомианец в нашем времени, для чего он здесь и откуда взялся. Прогомианская цивилизация существовала миллионы лет назад. Настолько давно, что мы знаем о них только по весьма малочисленным предметам, оставшемся на различных планетах. Если Основатель прогомианец, то по какой причине он так печется о людях, почему не ушел, или не умер миллионы лет назад, вместе с сородичами, и, наконец, почему только теперь основал движение Хранителей.

- Много почему, но можно же найти объяснения. Скажем он - последний представитель своей расы, сел на машину времени и айда в будущее, здесь нашел других существ и остался им помогать.

- Объяснить можно все и, поверьте, за три века многие пытались. Но это есть и останутся их, или ваши домыслы. Думайте, что хотите, хоть, что за дверью сидит мыслящий микроб и манипулирует нами. Правду не узнаем ни вы, ни я.

- Разве самому не любопытно?

- В некоторых случаях любопытство непозволительная роскошь.

- Может и так, - тайна Основателя плотно засела у Рипа в голове, не в последнюю очередь потому, что Винклера доставили сюда по высочайшему приказу. Кто знает, какие планы в отношении его может вынашивать чуждый мозг (при условии, что у него мозг, а не кристалл).

- На сегодня, пожалуй, хватит, - отвлек от мыслей Малколм. - Разговор и так приобрел неверное направление.

- Что, не должны были посвящать меня свои тайны?

- Никаких тайн я вам не рассказал. Просто в мои обязанности входило показать и рассказать много другое, а я завелся с Основателем.

- Мне интересно.

- А мне нет. В свое время я также много размышлял об этом, теперь просто выполняю свою работу.

- Вы обещали мне что-то показать, - напомнил Рип.

- Покажу. Завтра. Давайте завтра. С утра будьте готовы, мы сходим в научные лаборатории. Обратно дорогу найдете?

- Ничего сложного. Только, пожалуй, я еще поброжу.

- Воля ваша, - Малколм протянул руку. - До завтра.

- Пока, - Рип пожал ее.

Он посмотрел вслед сутулой спине, затем вернулся на обзорную площадку. “Будущее!” - подумал Рип. Юноша задрал голову. Надеясь увидеть отсюда верхний этаж замка - обиталище таинственного Основателя.

Люди внизу, все люди прошлого и будущего, живя, купаясь в проблемах, не ведают, что над ним, над ними уже протянута всезнающая и всекарающая длань таинственного существа, вид и имя которого не известно даже ближайшим соратникам.

На следующий день, как и обещал Малколм, они посетили лаборатории.

Рип был поражен. Юноша не ожидал, что почти целое крыло здания было отдано под научный комплекс.

Чего тут только не было. Химические, физические, биологические… барокамеры и стерильные боксы, комнаты, где могли создаваться любые условия, чуть ли не до поверхности звезды.

Как и везде в Замке, работали не только люди. Разнообразные инопланетяне составляли добрую половину научного контингента.

Об оборудовании и говорить нечего. Именно здесь, в лабораториях наиболее заметно проступала разница между веком Рипа Винклера и теперешним временем.

- Да-а-а.

Винклер только успевал удивленно вращать головой и цокать языком.

- Вы… это фантастика! - низкорослый с большим количеством ушей и щупалец инопланетянин как раз демонстрировал дорогим гостям блок подпространственной связи размещенный в… пуговице.

- Это реальность, - скупо улыбнулся Малколм.

- Для вас. А мне бы в мое время хоть десятую, да что там, сотую часть таких безделушек.

- Для каждого открытия есть свое место и время. Большинство из вещей, которые вы здесь видите, даже для сегодняшнего времени слишком опасны. Люди просто еще не доросли до них.

- Тогда для чего они вам понадобились?

- Используем в работе, конечно. Спасение цивилизаций дело довольно хлопотное и что плохого в том, что спасатели оснащены лучше захватчиков.

- А машины времени? Самостоятельно их создавать вы еще не научились?

Малколм удрученно покачал головой.

- К сожалению, а может и к счастью, нет. Лучшие специалисты до сих пор бьются над принципами действия установок. Мы многое поняли, разгадали, но пока не приблизились к основной тайне. Прогомианцы знали больше чем мы, даже сейчас, даже вооруженные передовыми умами и технологиями. Я не ученый, но как мне объясняли, в основе установок заложены принципиально новые, не привычные для нас концепции. Их создали существа, у которых сам способ и процесс мышления отличался от общепринятого. Отсюда и трудности. Но работа идет. Мы научились блокировать времена. Управлять на расстоянии…

- Блокировать времена! - воскликнул Рип. - Так, что никто не может в них проникнуть на машине времени! Так это ваша работа?

- Не всегда, - покачал головой Малколм. - Иногда мы сами натыкаемся на подобные блокировки, поставленные неизвестно кем. Снять их мы пока не в силах.

Рип вспомнил происшествие в Дельфах, Баалин тогда исчез, не прибегая к помощи машины времени.

- Я встречался с одним человеком, он прямо на моих глазах исчез вместе со своими людьми. И хотя он не залезал в капсулу установки, все это выглядело как временной перенос.

- Дистанционное управление, - кивнул Малколм. - Мы им уже давно пользуемся, - он выудил из кармана и продемонстрировал Рипу небольшую коробочку с кнопкой. - Механизм действия тесно связан с блокировкой времени. Установка просто включается на постоянный режим, и канал непрерывно держится открытым. В результате, во-первых, в это время уже никто не в состоянии проникнуть - коридор времени занят, а во-вторых, при необходимости всего лишь нажатием на кнопку, она переносит тебя куда угодно. Нужно только заранее выставить конечную точку. Все просто.

Рип рассматривал огромный агрегат более всего похожий на ректификационную колонну. Башня поднималась на несколько уровней, так что пришлось прорубить потолки.

“Все просто”, - подумал Рип. Только откуда у Баалина - человека из прошлого, подобные приспособления. Как он связан с Хранителями. Почему, если они такие всемогущие, он до сих пор обделывает свои делишки. Пока никто из новых знакомых Рипа не упоминал Баалина, но то, что такой разговор состоится, Рип не сомневался.

- Это еще что, - шевеля щупальцами, распинался Малколм, - цветочки, устаревшая модель. Сейчас у нас есть устройства, позволяющие управлять машинами времени при помощи голоса. Также мы работаем над дополнениями к установкам, чтобы они могли переносить большие массы.

- У вас хорошие ученые.

- Лучше. Специальная бригада собирает светлейшие умы всех времен и планет.

Рип осторожно спросил:

- Вы забираете их из своего времени, привозите сюда и заставляете работать?

- Зачем сгущать краски. С точки зрения сохранения истории - все законно. Исследователей мы забираем только после кончины, заменяем специально созданным трупом, ну а здесь уже команда реаниматоров ждет пациента. Вы даже представить себе не можете, сколько великих людей умерло по глупости, вследствие несовершенства медицины. Или потому, что им вовремя не оказали квалифицированную помощь.

- Но это жестоко, неправильно. Вытягивать живое существо из естественной среды, заставлять работать.

- Они так не думают. Попадаются всякие, но большинство рады получить еще один шанс. В любом случае, никто их не насилует. Так у нас работает Горяинов.

- Изобретатель подпространственного двигателя?

- Точно, а кроме него Уотсон, Беркли, Ввдунг и прочие. Если вам интересно, то Эйнштейн отказался.

- Я считал, ваша цель - благополучие цивилизаций.

- Одна из целей. А еще изучение природы времени, влияние его на живое существо и наоборот. Археологические изыскания, фиксирование исторических событий и многое, многое другое.

Не к месту, а может к месту, Рипу пришло в голову, что большинство экстремистских организаций в истоках также преследовали весьма благородные цели. Но… власть развращает, тем более, когда эта власть бесконтрольна и подкреплена самыми современными открытиями, да еще и возможностью изменять историю.

Пока Хранители пекутся о других. Пока. Во всяком случае, по утверждению Малколма. Но кто поручится, что случится через три, четыре сотни лет.

- А? - Рип понял, что пропустил последнюю фразу своего гида.

- Вы о чем-то задумались, - посмотрел на него Малколм.

- Так, о своем, скажите, а ваш…

Винклер еще несколько раз встречался с Малколмом. Тот неизменно приходил утром, после его начиналась их экскурсия. Благодаря своему гиду, Рип познакомился с другими Хранителями. В основной массе это были сердечные, преданные делу люди.

Очередным утром, после привычного стука в дверь, вместо приевшейся физиономии Старшего Хранителя, в дверях появилась Оля.

Увидев девушку, Винклер обрадовался. За последние дни он соскучился по знакомым лицам.

- Собирайся, - после приветствия сказала Ольга. - Тебя хочет видеть Основатель.

- Основатель?! - Рип не поверил своим ушам. Впрочем, он знал, подобная встреча рано или поздно, но должна была состояться. - Почему он послал тебя?

Девушка пожала плечами.

- Кому-то надо было передать. Наверное, он решил, что лучше, если тебя приведет знакомый человек.

- Он тебе сам сказал? Ты видела его?

- Ты, наверное, уже знаешь, никто в Замке не может похвастать личным знакомством с Основателем, - улыбнулась девушка. - Давай быстрее, не заставляй его ждать.

Они вышли в коридор.

- А ты, лично ты, хотя бы раз видела вашего Основателя, мельком?

- Нет. Некоторые считают, что он ходит между нами, притворяясь рядовым сотрудником. В таком случае, им может оказаться кто угодно, например тот же Малколм, или Джон.

- Или ты, - Рип внимательно посмотрел на девушку.

- Или я, - легко согласилась Ольга.

- Я слышал, ему или ей больше трех веков.

- Это так.

- Тогда он не может быть человеком.

- Ты меня так пристрастно расспрашиваешь, вроде бы я что-то знаю. Все, что нам известно, думаю, тебе уже выдал Малколм. О большем можешь лично спросить у Основателя. Возможно, тебе повезет, и он ответит.

Они поднялись на самый верхний этаж, и взору Рипа вновь предстал пустынный коридор.

- Это здесь, - Ольга почему-то перешла на шепот. - Дальше пойдешь сам. Прямо и до конца - не заблудишься.

- Страшновато, немного, - признался Рип.

Девушка ободряюще похлопала его по плечу.

- Не ты первый испытываешь в этом месте подобное чувство. Ладно, иди, - она легонько подтолкнула юношу.

Рип сделал один неуверенный шаг, второй, третий. Любопытство боролось со страхом, пока не взяло верх. Он двинулся увереннее. Рип обернулся - Оли уже не было. В этот раз его никто не останавливал. Через минуту из темноты вырисовывалась дверь. Простая дверь, каких тысячи по всему Замку.

Рип дотронулся до ручки, отдернул руку, постучал, после чего повернул рукоятку.

Фанфар и фейерверков не последовало. Дверь просто открылась, и юноша шагнул в комнату.

Простая комната: стены, потолок, окно. Чем-то она походила на его собственную. Та же добротная, под старину мебель, не броская, радующая глаз обстановка.

Мебель была человеческая, но, возможно, хозяин специально меблировал помещение перед каждым визитом, дабы посетитель чувствовал себя насколько можно комфортнее. При его возможностях, это было нетрудно.

Винклер с жадностью вглядывался в обстановку, надеясь, нет, не увидеть хозяина - он не был настолько наивен, но надеялся отыскать индивидуальные особенности, мелочи, как например забытые на столе ключи или ручка, сдвинутое к журнальному столику кресло, дабы удобнее вытянуть ноги.

Все стояло на своих тщательно отмеренных местах, в комнате царил идеальный порядок. Видимо, интерьер таки создался специально к его приходу.

Рип также оглядел стены в поисках других дверей - безрезультатно.

- Проходи, чувствуй себя как дома.

Рип вздрогнул. Хотя он и не думал, что его пригласили играть в молчанку, но этот звучащий со всех сторон и ниоткуда голос застал его врасплох.

- Кто вы? - Винклер понимал, насколько нелепо звучал вопрос, но не мог не задать его.

- Ты и сам знаешь. Здесь меня называют Основателем, - голос был спокойный, ровный. Винклер не различил в нем ни малейшего акцента, который мог также указать на обладателя.

- Значит, где-то есть другое имя.

Винклер выбрал диван - широкий, удобный. Юноша откинулся на мягкую спинку.

- Тебя разве везде называют одинаково? Для кого-то ты Рип, для кого-то Рип-сан. Для одной девушки - любимый, для другого парня - друг. На разных планетах тебя знают под именами Синд, Джон Штальм, Чак - этого достаточно.

- Вы неплохо осведомлены.

- Я знаю о тебе все и даже может чуть больше.

Винклер крутил головой в поисках громкоговорителя. Отчаявшись найти, он уставился на большую настольную лампу с витой ножкой и зеленым абажуром. Юноша не мог кидать фразы в пустоту - нужен был собеседник.

- Чем заслужено столь пристальное внимание со стороны могущественного существа?

Лампа некоторое время хранила молчание.

- Сам не догадываешься?

- Мне надоело догадываться, строить предположения, выдвигать или опровергать гипотезы. Игра в ребусы и головоломки ваш национальный спорт? Не я притащил меня сюда, не по моему приказу устраивали экскурсии по Замку и пригласили в этот кабинет, не я прячу внешний облик от собеседника и отвечаю вопросом на вопрос.

Голос повеселел.

- Пламенная, и, главное, откровенная речь. Я тронут. Прежде, чем мы перейдем к делу, может у тебя есть какие-либо вопросы, просьбы?

- Хочу вернуться домой, - буркнул Рип.

- К сожалению, это невозможно и скоро ты поймешь почему. Что-нибудь еще?

- Собственно говоря, это была основная просьба. Разве что… вы можете показаться мне?

- Хорошая попытка, но ты сам не веришь, что она удастся.

- Хотелось бы знать, с кем имею дело. Вы человек?

- Это имеет значение? Разве на способность трезво мыслить и принимать правильные решения влияет количество конечностей и присутствие, либо отсутствие хвоста?

- Вы никогда не показываетесь, почему?

- На то есть причины, и пусть это и несколько затаскано звучит для тебя, но со временем поймешь.

- Последние недели я слышал эту фразу, наверное, чаще, чем за всю предыдущую жизнь. Почти привык.

- Еще вопросы?

- Множество, но, пожалуй, перейдем к цели моего посещения штаб-квартиры Хранителей. Чувствую, ваш рассказ прибавит новые неясности.

Лампа, а вместе с ней и динамики молчали.

Тишина затягивалась.

Рип грешным делом подумал, не заснул ли его собеседник. Он читал, что у некоторых ящероподобных инопланетян внезапно наступает период спячки.

- Движению Хранителей более трех сотен лет, - собеседник не заснул, просто собирался с мыслями. - За это время были взлеты и падения, неудачи и успехи. Я знаю, во многом ты не согласен с нашими методами и принципами, но Хранители необходимы, поверь мне. За три века здесь работало множество сотрудников - хороших и не очень, людей и нет. Мы всегда самым тщательнейшим образом подходим к пополнению своих рядов. Проверяем человека, изучаем его биографию, прошлое, будущее.

Восемьдесят шесть лет у нас служил Хранитель по имени Клаус. Мы отыскали его в далеком прошлом, весьма далеком. Мальчик оказался очень талантливым. Юношей, он работал наблюдателем в своем времени, прекрасно зарекомендовал себя. Благодаря исследованиям и рекомендациям Клауса, нам удалось пресечь в зародыше несколько конфликтов, способных в будущем причинить массу неприятностей. Мало того, что он самолично выявил их, Клаус еще и предложил оптимальные пути решения. Это был по-настоящему одаренный человек. Каким-то шестым или седьмым чувством, он понимал тонкую природу времени.

Один из лучших работников за все время существования Хранителей, если не самый лучший.

Я взял его в Замок. Клаус довольно быстро поднялся по служебной лестнице. Сначала Старший Хранитель, потом член Совета, а затем и председатель Совета Хранителей. Он стал моей правой рукой, главным советником. Практически ни одно важное решение не обходилось без его участия или, надо признать, блестящего совета.

Я доверял ему. Клаусу нравилась его работа, он всегда занимался ей с удовольствием, без страха окунаясь в дебри темпоральных конфликтов.

Шли годы, Клаус старел. С некоторых пор, он начал проводить все больше времени в повалах Замка. Я не придавал этому особого значения. Надо сказать, что все повалы - а их превеликое множество - отведены под архив. Старые записи, журналы и виде, касающиеся истории и деяний Хранителей - все, что нам удалось собрать, или узнать о времени и о Тай-Суях, темпоральные операции и альтернативные истории будущего оставленные, или пресеченные нами. Миллиарды бит информации. Никто не понимал, зачем она могла понадобиться председателю Совета Хранителей. Пока…

- Что пока? - нетерпеливо заерзал Рип.

- Клаус исчез. Еще вечером его видели входящим в личные апартаменты, а утром они оказались пусты. Нас это, понятно, обеспокоило, но еще больше потрясло то, что одновременно с его исчезновением, с мировой историей стало твориться нечто невообразимое. Исчезали целые народы и появлялись новые. Опустошались планеты, рождались другие люди и уходили в небытие уже существующие. Надо сказать, все изменения могли видеть только мы, ибо живущие воспринимают изменения как самый естественный процесс. Для них все остается, как было, все логично и последовательно, ибо другого они не знают и не могут знать. Никто не знает, кроме нас.

Временные катаклизмы подобного масштаба наблюдались первый раз за всю историю. Естественно, и это мягко сказано, мы были обеспокоены. Многие впали в панику.

Мы задействовали все резервы, посылали агентов в различные времена и довольно быстро отыскали причину.

- Клаус, - догадался Рип.

- Я уже говорил, что этот человек весьма тонко чувствовал ткань времени. Он мог разрушить в прошлом целую планетную систему, да так, что это никак не проявлялось в будущем, а мог чихнуть, и это оборачивалось грандиозным катаклизмом. Одним словом, талант. И он нашел применение своему таланту.

- Сектанты, - вновь вставил Рип.

- Совершенно верно. Косвенными путями, нам удалось выяснить, что, используя свой дар и свои знания, он основал религию Баал-Лиизм. Все было проделано до гениального просто, по накатанной схеме. Сначала выбираешь простака, но достаточно влиятельного, с сильным характером и, сопровождая появление балаганными трюками, являешься пред ним в образе бога. Главное - первая ласточка, первый верующий и первый пророк. Затем ты следишь за ним, помогаешь совершать чудеса и, главное, шепчешь на ухо святые откровения или заповеди. Будущее для тебя открытая книга, любое событие ты можешь предсказать с точностью до минуты и со временем “чудесное” исполнение святых писаний сыграет тебе на руку, привлекая в лавы новой религии очередных неофитов.

Также новая религия вначале должна быть гонима. Люди тянуться к запретному. Это завоевывает любовь масс, черни. Потом уже ее примут и аристократы. Сначала тайно, часто, как дань моде, но затем она прочно завоевывает умы и сердца людей. Если бы вера, наоборот, насаждалась сверху, баализм никогда не приобрел бы столько сторонников.

И еще два условия. Первое – новая религия она не должна возникать на голом месте. Новый бог обязан приходиться сыном, зятем, внучатым племянником, седьмой водой на киселе уже существующему божеству.

И второе - это мученическая смерть. В каждой уважающей себя религии должны быть свои мученики, пострадавшие непременно за веру. В баализме им стал Троцеро.

Таким образом, все условия соблюдены, и мы получили новую религию. Причем, в отличие от туманных намеков откровений и ни разу не виденного бога, здесь все усовершенствовано. Святые писания сбываются, хоть часы сверяй, отец небесный периодически является пред светлые очи адептов, в виде столпа света, или других поражающий воображение форм, еще чаще наказывает отступников - вера крепнет, число сторонников увеличивается. Через каких-нибудь полторы тысячи лет, вытеснив все прочие, баал-лиизм, или тогда ака-майнюизм стал доминантной религией на большинстве планет своего сектора галактики. Надеюсь, нет нужды объяснять, к каким катаклизмам это привело в будущем. История настолько изменилась, что исправить ее ход полумерами стало невозможно. Требовался кардинальный подход.

- И вы это сделали.

- Нет. Клаус не зря слыл гением. Он все предусмотрел. Во-первых, он уничтожил всех наблюдателей в интересующем нас времени - будучи главой совета, он знал их. Во-вторых - и это самое интересное - он экранировал все время баал-лиинизма, а это почти две тысячи лет. Мы не в силах проникнуть туда.

Всего существует шесть машин времени. Клаус украл одну из них, а, кроме того, многие из наших изобретений.

Таким образом, в его распоряжении оказалась одна установка, солидный отрезок времени и наше полное бессилие что-либо изменить.

- Но вы могли отправиться в прошлое и, скажем, не дать родиться мальчику по имени Клаус, или не делать его наблюдателем.

- Ты думаешь, он не предусмотрел такой вариант. В эти две тысячи лет входит и время рождения Клауса.

- Ну тогда перенеситесь во время, когда он был Хранителем, или он и его экранировал.

- Хороший ход. Самое интересное, что не только тебе он пришел в голову. Когда люди отправились туда, то оказалось, что никакого Хранителя, а тем более Председателя Света с именем Клаус в Замке и в помине не было.

- Как это возможно?

- Возможно. Мы тоже не сразу поняли, но возможно. Повторюсь, Клаус не зря слыл гением. Возможность появляется в том случае, если он изменил и свое прошлое.

- Не совсем понимаю.

- Мальчик Клаус никогда не встречался с Хранителями и, соответственно, никогда не станет Хранителем сам.

- Но разве это не означает, что тем самым он уничтожил и свою личность. По сути, убил себя.

- Все верно, но есть одна оговорка. Клаус-Хранитель, назовем его так, выступил инициатором религии. Ты думаешь, для чего он все затеял? Наивысший рассвет баализма приходится как раз на время рождения Клауса-млашего. Более того - он указал планету, год, месяц и день своего рождения, а также, во избежание путаницы, особые приметы. Клаус-новый, или Клаус-мальчик стал сыном Бога, живым воплощением того на зеле. Можно сказать, самим богом. Его почитали, ему починялись как всевышнему. Его желания, прихоти, даже капризы были законом, не подлежащим обсуждению.

- Я все еще не понимаю, зачем это. Да всемогущий, да богатый, но это по-прежнему другой Клаус.

- Теперь его зовут Баалин, если не ошибаюсь, вы уже встречались.

- Баалин - это Клаус? - впрочем Винклер уже догадался о личности верховного небожителя.

- Да, Баалин это Клаус. Пророчества не кончались. По достижении мальчиком совершеннолетия, он прочел послание Бога своему сыну. Надеюсь, ты понимаешь, что было внутри?

- Машина времени.

- Не совсем - карта, как ее найти, а еще интересную установку. Для тебя она больше походила бы на психозонд, знаю, ты близко знаком с данным агрегатом.

Как всегда, при воспоминании о психозондировании, Рип почувствовал холодок страха.

- На самом деле это был не психозонд, а изобретение Хранителей, хотя принцип действия тот же. Клаус-Хранитель, когда закончил дело, снял параметры своего мозга, чувства, воспоминания, желания и комплексы - все то, что составляет личность человека, и ввел их в машину.

Они ждали Клауса-мальчика. Внедрить постороннюю личность в другой мозг практически нереально - слишком много неизвестных и не учитываемых факторов, а так как нет двух абсолютно одинаковых людей, то и данная операция никогда не проводилась. Не рассматривалась даже сама возможность ее проведения. Но кто может быть более похож на тебя, чем ты сам. Выполняя указания, как он думал Бога-Отца, уж не знаю, что там наплел ему Клаус в послании, но Баалин лег под аппарат. Может в ожидании вечной жизни и вселенского могущества, может более ровного носа - Клаус знал, как уговорить самого себя. Как ты понимаешь, из-под колпака встал уже Клаус-Хранитель в молодом собственном теле. Точнее, думаю, получился не совсем Клаус-Хранитель. Личность, воспоминания, знания Баалина тоже остались. Скорее всего, две личности слились в одну в некоем подобии симбиоза. В любом случае он оказался в молодом теле, в прошлом, недосягаемый для нас и обладающий практически неограниченной властью.

- Значит, вот почему все затевалось. Власть. Неограниченная, сродни божественной. Дали вы маху с этим парнем.

- Поначалу мы тоже думали, что дело только в этом. Но последующие действия Клауса-Баалина начали внушать определенные опасения. А когда я более пристально просмотрел документы, изучаемые им в архиве, я понял конечную цель Клауса.

- Разве это не конец?

- Только начало. Первый этап. Для его осуществления, Клаусу необходима была власть, необходимы были люди, беспрекословно подчиняющиеся любым приказам, вплоть до самоубийства и нужна была неуязвимость от Хранителей. Все это он получил, ставши Баалином. Но это, как я уже говорил, был только первый этап, так сказать побочный эффект.

- Если это побочный эффект, то с ужасом представляю, что же он там задумал. Вернее, вообще не представляю.

- Власть сама по себе хороша, но и она когда-то кончается, ибо как сказал, по-моему, земной мудрец:

Здесь владыки блистали в парче и шелку,

К ним гонцы подлетали на полном скаку.

Где все это? В зубчатых развалинах башни

Сиротливо кукушка кукует: “Ку-ку…”

О.Хайям, пер. Г.Плисецкий

Деньги и подданных в могилу не заберешь, хотя многие императоры древности пытались это сделать. И это только одна проблема. Вторая: Хранители. Какова бы ни была его власть, она ограничена лишь определенными годами. Мы - Хранители, вот кто еще стоял у него на пути. Уничтожив нас, Клаус получил бы абсолютную, безграничную власть над всем. Временем, пространством, историей, жизнями и судьбами, планетами, а возможно и галактиками. Одним словом - Всем. Даже не знаю с чем сравнить подобное. Аналогов, к счастью, нет.

- Как я понял, человек он не глупый. Выходит, у Клауса был план.

- Был и есть. Сейчас я понимаю, скорее всего, виновником изменения шкалы ценностей Клауса, пусть и невольно, стал я.

- Вы поссорились?

- Ничего такого. Просто движению Хранителей три с половиной сотни лет, точнее триста пятьдесят два года, и все это время я стою во главе. Даже по самым скромным подсчетам, обычное биологическое существо столько не живет. Понял это и Клаус. А поняв, начал искать истоки моего аномального долголетия.

- Записи в архиве?

- В свое время я недоглядел, и эти документы остались, а Клаус оказался весьма настойчивым и дотошным учеником.

Он нашел ее. Это старая, очень старая табличка. Таблицу нашли рядом с одной из машин времени. На ней картинками, как для детей, было изображено, что если собрать все шесть машин времени, расположить их в определенных точках галактики, так, чтобы они образовали гексаграмму, затем стать в центре этого магического знака, включить одновременно все машины, то…

- Что?! - Рип привстал на своем месте.

Неизвестно почему, но, казалось, обладатель голоса улыбнулся.

- Наверное, что-то случиться.

- Конкретно, что произойдет?

- Клаус думает, что тогда он станет бессмертным, или, по меньшей мере, очень долго живущим и очень могучим.

- Это правда?

- А как думаешь ты?

- Я не знаю, но вы сделали это, выстроили гексаграмму, стали в центре?

- Да, сделал.

- И не хотите рассказать, что произошло.

- Зачем? Объяснение разрушит атмосферу загадочности.

- Вы живете более трехсот лет. Получается, Клаус прав - это действительно путь к бессмертию.

- Может быть. Но кто тебе сказал, что бессмертие такая уж веселая штука.

- Не хотите, не надо. Зачем тогда было притаскивать меня сюда? Только чтобы рассказать сказочку и отпустить на четыре стороны?

- Узнав о еще одном свойстве машин времени, - Основатель будто не слышал Винклера, - Баалин принялся разыскивать их во всех временах. Вот здесь ему пригодились его последователи. Разве может быть что-то лучшее, чем религиозные фанатики, всецело преданные господину.

- Можете не продолжать, эта часть истории мне известна. Несколько раз довелось столкнуться с сектантами.

- Я знаю, это мы сталктвали вас. Ольга – наш агент так отрегулировала Тай-Суй, что, куда бы вы ни пытались перебраться, неизменно попадали на планеты, где велась борьба за установки, причем в самую гущу событий.

- Можно было догадаться, что это ваших рук дело.

- Более того, это мы устроили так, что молодой император Таманэмон Дэнтедайси во время одного из своих путешествий попался на глаза Баалину.

Рип сжал кулаки.

- И тем самым открыли Баалину местоположение Тай-Суя. Выходит, вот кому я обязан похищением Марико и всем, что довелось пережить после этого.

- Мы действовали из благих побуждений.

- Благих для кого? Что-то не припоминаю, чтобы меня кто-то спрашивал, хочу ли я вашего блага, или принцессу. А император, он столько пережил, в его возрасте это даром не проходит.

- Пойми нас. Ты избранный, ты обладаешь способностью изменять время, влиять на события. Поверь, мы изучили множество вариантов и кандидатур. Только ты, Рип Винклер способен помочь нам противостоять Клаусу. Не знаю, чем это вызвано, но на вас двоих завязано большинство нитей времени.

- И вы не нашли ничего лучшего как столкнуть нас лбами.

- У нас не было…

- Выбора! Знакомая песня. Главное, как удобно. Самому можно не пачкать ручки. Достаточно найти дурочка из прошлого и на тебе, готово. А если не выйдет, что ж, дураков предостаточно. Ловко вы все обернули. Сначала показали ему императора, и Клаус-Баалин заинтересовался Тай-Суем. Потом похищение принцессы, не знаю, как вам это удалось, но почему-то Баалин похитил именно Марико. Ни меня, ни ее отца, хотя такой ход был более логичен. А с похищением Марико, я становился уже всецело ваш и готов был плясать под любую дудочку. Главное, правильно дудеть. Для пущей убедительности, чтобы и Баалин принял меня как противника, еще один ловко придуманный ход с отправкой на планеты с машинами времени. Думаю, наши действия особого вреда планам Баалина не принесли. Ну не получилось у него в этот раз, попробует в другой, в его распоряжении уйма времени. А вот для нагнетания обстановки, в самый раз. Надо признать, вы добились своего – зол я был порядочно, да и Клаус, хоть немного, но почесался. Как же я забыл - Ольга, ловко подсунутая Эйсаю. Сделать ее похожей на ту Олю, спасшую нас с Марико очень тонкий ход. И, наконец, как итог – спасение моей драгоценной жизни. По идее, я должен рассыпаться в благодарностях, прослезиться, после чего мы трижды облобызаемся с вашим динамиком и я, гордый миссией и оказанным доверием, отправлюсь на справедливую битву. Так сказать, по голову Чудо-Юдо Баалина.

- Все не совсем так, как ты думаешь…

- Оля! – внезапная догадка пришла Рипу в голову. – Они познакомились с Эйсаем, когда он пытался спасти моих родителей. Я хотел перенестись в то время – мне не удалось. А он прошел… И Баалин утверждал, что ни при чем… Я не поверил ему, но… Получается… это вы не пускали меня. Кто-то из ваших. Возможно, даже сама Ольга. Вам нужен был Эйсай, чтобы внедрить своего агента.

- Это делала не Ольга, - спокойно возразил голос.

- Но по вашему приказу.

Голос молчал.

- Можете не говорить, - Рип махнул рукой, - и так понятно. Постойте… когда разбирали останки флайера, мне сказали, что это была диверсия. Родителей подорвали! Бомба! – Рип вскочил и забегал по комнате. – Кому могла понадобиться жизнь каких-то двоих ученых, если только их сын не Рип Винклер и в будущем не должен сразиться против сбежавшего Хранителя.

- Нам нужна была достаточно веская причина в прошлом, чтобы быть уверенными, что ты отправишься туда, а, потерпев неудачу, настолько расстроишься, что твой друг захочет помочь.

- Ты только что подтвердил это… - опешил Рип. – Убить моих родителей! Ты даже не отрицаешь, что это ваших рук дело. Я не верю. Вы, звери! У вас нет души! Какой сволочью надо быть, чтобы лишить жизни двоих ни в чем не повинных людей, только ради внедрения своего агента.

- Она спасла тебе жизнь, - напомнил голос.

- Тоже ваша хитроумная выдумка. Вы называете себя Хранителями? А почему не полицией, или лучше инквизицией времени! Человеческие жизнь, судьба уже ничто? Все на алтарь во имя великой цели. Мне не верится, что кто-то мог совершить такое. Что они вам сделали? Чем провинились? И мое сиротское детство, все это было ради того, чтобы в свое время внедрить Ольгу? Лучшего плана не придумали? Кишка тонка!

- Мы не были уверены, что ты согласишься нам помочь. Одним взрывом, мы достигли двух целей. Первая – ты правильно заметил – Ольга, а вторая… Если ты сделаешь, что мы просим, блокировка времени будет снята, и ты сможешь спасти отца и мать.

- Мы, оказывается, еще и торгуемся. Вы все время манипулировали мной, моими друзьями, вы взяли на себя роль бога. Чем же вы лучше того же Клауса. Этот хотя бы не скрывает своих намерений за красивым фасадом всеобщего благополучия.

- Если не поможешь нам, последствия будут необратимы. Да, мы не ангелы, но Баалин-Клаус еще хуже. Ты видел, что он делает с людьми. Ты видел глаза его последователей, хочешь, чтобы такими стали все?

- Я тут подумал. Если бы не существовало вас, не было бы и Баалина. Мальчик Клаус просто рос бы себе одаренным ребенком на одной из далеких планет, а толпы фанатиков так никогда бы и не вышли на крестный ход.

- Но мы есть, и мы просим тебя о помощи. Пока нам удается сдерживать Клауса. Ему не собрать всех шести установок, но каждое сражение помногу раз переигрывается, одно временное событие наслаивается на другое, и я не уверен, что не настанет такой день, когда у него не окажется то, что он хочет.

- Страшно помирать? Понимаю, за триста лет можно и привыкнуть к жизни. Или страшно, что теперь таких станет двое?

- Ни то и ни другое. Ты не знаешь, что случиться, если расположить установки гексаграммой, не знает этого и Клаус. Но поверь мне, прошедшему через это, – вы оба ошибаетесь. Ты поможешь нам?

Рип невесело усмехнулся.

- Помогу. Постараюсь. Но не ради вас. Для таких, как вы, я и пальцем не пошевелил бы. Отчасти ради родителей, отчасти ради тех людей, которых я видел в храмах сектантов, отчасти ради несчастного обманутого Троцеро, так же, как и я, ставшего марионеткой в чужих руках. У меня только одно условие.

- Я понял, какое. Как бы не закончился поединок, твои родители будут живы.

- Да, – кивнул Рип. – Что мне теперь делать?

- У тебя будет немного времени. Мы дадим и научим пользоваться самыми последними, имеющимися у нас приспособлениями. Это и механизм управления машиной времени при помощи голоса и телепортартор и еще многое другое. Неизвестно, что может пригодиться.

- У меня вопрос: как вы собираетесь выманить Клауса-Баалина из его логова? Как я понял, проникнуть туда нельзя. А по доброй воле он и носа не покажет.

- Есть план. Он рискован, но это наша единственная надежда. Мы дадим Клаусу захватить все машины времени, дадим расставить их в положенном порядке, и вот когда он отправиться… Следом за ним полетишь ты.

- Мы окажемся там, где до нас никто не бывал, почти никто. Не страшно доверять незнакомому человеку. А если я сговорюсь с Клаусом?

- У нас нет выбора.

- Что случиться после включения установок? Что будет с нами? Нас куда-то перенесет? Мы изменимся?

- Я не могу сказать.

- Но я на твоей стороне. Я должен знать, что за границей. Ты же был там, расскажи, хоть намекни.

- Нет. Единственное, что могу сказать, временной поток там очень сильный и если куда-то надумает переместиться один, он потянет за собой и второго. Это все.

- Спасибо, конечно, но пока не вижу, как это может помочь. Неужели так трудно посоветовать что-то более дельное. Или вы не хотите, чтобы я победил?

- Хочу. Очень хочу.

- Тогда я жду помощи.

- Советов больше не будет. Я просто не могу. Иди, готовься.

- Не густо. Еще одна просьба, я могу попрощаться с Марико?

- Нет! – ответ был категоричен.

- Почему? Даже смертники имеют право на последнее желание, а я у вас вроде как герой.

- Ты не увидишься ни с кем из своих друзей, пока не выполнишь работу.

- А если я не выполню.

- Тогда не увидишь их никогда!

Рип покачал головой.

- Почему меня это не удивляет. Знай же, сейчас ты сидишь в своей скорлупе, прячась где-то за стенами, но когда-нибудь, обещаю, я приду сюда, и мы встретимся. Лицом к лицу, как мужчина с мужчиной, безразлично как ты размножаешься и сколько у тебя рук и голов. Неприятностей хватит на их все. Это я обещаю.

Хлопнув дверью, Рип вышел.

Еще не рассеялся звук после хлопка Винклера, а в комнате, словно живая зашевелилась одна из тяжелых портьер, занавешивающих стену.

Из потайной ниши появилась девушка. Оля. Она подошла и седла на мягкий диван, еще хранящий тепло Винклера.

- Ты слышала? – из динамиков доносился тот же голос, но сейчас он стал более мягким и немного… уставшим. Или это только иллюзия.

- Да.

- И как он тебе?

- Так важно мое мнение? Молод, горяч, но что обещал, выполнит.

- Это я знаю. Как он тебе вообще?

- Нормальный парень. Не слишком ли жестко ты с ним?

- Иначе нельзя. Скажи лучше, что говорят врачи о его здоровье? – впервые в голосе проступили нотки заинтересованности.

- В норме, да ты и сам лучше меня знаешь.

- Подстраховаться стоит.

- Я вот только одного не могу понять, - девушка в упор посмотрела на небольшое зеркало, висящее на стене. – Зачем ты подсунул Клаусу ту древнюю табличку с указаниями, как нужно расположить машины времени. Пусть бы копался себе в архивах до скончания века.

Прежде чем ответить, голос длительное время молчал…

Холод и удушье знакомыми ощущениями накатили на Винклера.

Он вспомнил последние указания, полученные перед отправкой.

- Ты окажешься на пустынной планете, - вещали таинственные динамики. – Мы перебросим тебя недалеко от нужного места, сразу после Клауса-Баалина. Воздух там разреженный, но дышать можно. Во всяком случае, недолго. Ты увидишь камни, большие, их много. Вкопанные в землю они образуют несколько кругов. Сразу беги к ним. Времени у тебя будет не так уж и много. Минута от силы полторы, потом портал закроется. В центре сооружения увидишь выступающую из земли площадку. Становись на нее. Дальше все зависит от тебя…

Зрение прояснилось, легкие настойчиво затребовали воздуха и рот начал судорожно хватать его, пытаясь надышаться. Усилием воли, Рип заставил себя успокоиться.

Планета была действительно пустынная. Насколько хватал взор, простиралось ровное поле, словно ковром укрытое желто-зеленой травой.

Как и было обещано, Винклер увидел потрескавшиеся от времени камни. На первый взгляд бесформенные глыбы, при ближайшем рассмотрении обретали некие, непонятные формы.

Глыбы были поистине огромны, в два, а то и в три человеческих роста. Вкопанные стоя в землю, покрытые мхом, испещренные ветрами, они, помимо воли, навевали страх и благоговение.

Винклер подумал, что им должно быть никак не меньше чем машинам времени, а тем уже…

Где-то в центре, скрытом кругами камней сверкнула вспышка. Это мог быть только Клаус.

Теперь наступил черед Рипа. Приспосабливаясь к меньшей гравитации, Рип побежал к валунам.

Плита. Почему-то он ожидал встретить здесь что-то вроде зеркального шестиугольника, в глубинах которого терялся поглощенный темнотой свет.

На самом деле перед ним предстал обыкновенный камень, ну разве только поверхность немногим более гладкая, нежели у стоящих собратьев. Края, некогда ровные, обсыпались, сквозь небольшие трещины уже начала пробиваться трава.

Ничто не указывало на его исключительность.

Борясь с внезапно охватившим его скептицизмом, Винклер приблизился к каменной поверхности.

Опасливо поставил сначала одну ногу, затем вторую. И… ничего. Он потоптался, огляделся… Окружающие камни, казалось, немного изменили очертания, словно в дымке от костра. Картина убыстрялась, контуры поплыли сильнее, резче… Ощущение, что ты куда-то падаешь, было настолько неожиданным, что сразу за спиранием духа Рип почувствовал легкое подташнивание.

Падение ускорилось. Рип мог поклясться, что ощущает под ногами все ту же потрескавшуюся плиту. Уходящий вверх воздух стремительно засвистел возле ушей, а через мгновение все чувства затмила нестерпимо яркая вспышка света…

ГЛАВА 7

Так же неожиданно, как началось, падение прекратилось. Глаза, ослепшие от вспышки, вновь обретали способность видеть. Но первым органом, возвестившим, что Рип оказался в другом месте, были легкие. Нормальный воздух, привычной концентрации входил и выходил из них.

И… тишина. Почти мертвая тишина. Когда слышишь удары собственного сердца, а пульсирующая в висках кровь приравнивается к тамтамам.

Теперь Винклер понял, что означает непонятное выражение - кричащая тишина. Царящее беззвучие давило на уши почище самого громкого крика.

Он открыл глаза. Первое, что увидел - небо. Неестественно голубое с белыми курчавыми облаками. Облака плыли друг за другом, не меняя формы и очень быстро. Нормальные облака не движутся с такой скоростью. Глядя на них, могла закружиться голова.

Может, из-за этих облаков, может еще из-за чего, но создавалась иллюзия (или не иллюзия), что ярко-голубое небо буквально нависает над тобой. Оно было совсем рядом, протяни руку и достанешь, как стеклянный колпак.

Насколько хватало взора, от горизонта до горизонта простиралось каменное плато. Абсолютно ровное и без единой травинки, деревца или кустика. Единственным живым существом, был Рип, словно аномалия, чуждая царству камня и безмолвию.

На краю видимости, из камня поднималось здание. Такое же серое, как и все остальное, острая крыша тянулась до самого неба, казалось, задевая облака.

С такого расстояния подробности терялись, тем более Рип не мог рассмотреть фигурку человека.

Но Клаус, наверняка, уже был там.

Рип двинулся к нему. По мере приближения, сооружение начало обрастать деталями.

Что-то неуловимо знакомое было и в этом небе, и в плато, и в здании.

Почти сразу Винклер отметил одну странность. Сколько он не приглядывался, нигде не было видно кладки, мест соединения блоков, даже намека на швы. Напрашивался единственный вывод - здание вырубили из целой скалы. Но что делала одинокая скала посередине ровного плато?

Храм становился все больше и больше. Винклер сам не заметил, когда начал называть здание храмом, а затем мысленно добавлять к этому названию слово: время. Храм Времени. То, что перед ним, не могло называться иначе.

Века, десятки, сотни веков простоял он здесь, нерушимый как само время.

Кто его воздвиг, или вырубил? Прогомианцы…

Наконец, Храм вырос во всей своей красе. Здание было огромным, оно подавляло. Человек рядом с ним чувствовал себя беззащитной песчинкой перед всесокрушающей волной цунами.

Из плато, к крыльцу вели ступени. Вросшие в него. Хотя и достаточно длинные, тем не менее, они были нормальной высоты, будто специально приспособленные для человеческого шага. Или Храм менялся в зависимости от посетителей.

Камень ступеней, как и всего сооружения, был ровный, без малейших следов старения, будто вчера обтесанный.

Неизвестно почему, но, поднимаясь, Рип сосчитал их. Двенадцать. Волшебное число. Двенадцать месяцев в году, двенадцать знаков зодиака, двенадцатигодичный цикл, Земные сутки два раза по двенадцать, час, минута – пять раз по двенадцать, колода карт трижды двенадцать и еще многое, многое другое. И вот теперь, совершенно неожиданно двенадцать ступеней.

Несколько колонн поддерживающих антаблемент. Чтобы обхватить каждую потребовалось бы не меньше пяти человек, они тоже состояли из цельного куска, поднимаясь и теряясь в высоте.

Наконец, перед Рипом возник вход. Железные двери, необычно выглядевшие в этом каменном царстве. Без украшений с массивными кольцами ручек и позеленевшими полусферами заклепок. Рип обратил внимание, что нигде, ни в одном месте на здании не было ни одного, даже небольшого изображения, барельефа, выбитого девиза, речи, молитвы. Чего угодно. Да и декоративные элементы неизвестные архитекторы свели до минимума. Золотого минимума. Немного меньше и здание превратится в безликую, ничем не примечательную коробку. Больше, и уже начнешь заглядываться на детали, потеряв ощущение целостности. Храм был одним целым. «Одним организмом», - неизвестно откуда взялось сравнение. Убери даже мельчайшую деталь, как например эти двери, и он станет неполным, ущербным, как организм без одного из членов.

Двери были приоткрыты. Баалин прошел здесь? Или они открыты всегда?..

Что ждет там, за порогом. Что нашел, увидел таинственный Основатель? Даже рискуя проиграть решающую битву, он не открыл Рипу тайну.

Винклер переступил порог.

***

Внутри было относительно светло.

За порогом, после небольшой площадки, вело вниз несколько ступеней.

Каменный ровный пол, без украшений, колонны в два ряда и тишина.

Внутри тишина особенно ощущалась. Любой звук, даже малейший шорох казался кощунственным в этом месте, а тем более шаги. Эхо разносило их по всему помещению и, отражаясь от стен, колонн, потолка, они многократно возвращались к нарушителю спокойствия.

Винклер посмотрел вдоль нефа. Там, в самом конце, где заканчивались колонны, на противоположной стене было это…

Огромный каменный глаз, выступающий из стены. Глаз был закрыт, как будто существо с которого его лепили в тот момент, спало. Единственное украшение во всем здании. Над глазом было еще что-то – шесть точек, расположенных среди других поменьше, в определенном порядке. Точки были соединены линиями и образовывали… гексаграмму. Это была карта. Звездная карта. Именно так нужно было расположить установки, чтобы попасть сюда. Но не о таинственном Основателе думал Винклер в эту минуту. Он вспомнил, где уже видел эту карту. Его сны, сначала на Мере, а потом и в Нихонии. Он видел именно это место: звезды, выбитые на каменной стене и точки машин времени, занимающие положенные им места. Только в его снах машины сверкали яркими искрами, а здесь, каменные были абсолютно недвижимы, навсегда запечатленные канувшим в Лету ваятелем.

Но почему ему являлось в снах это место? Или он действительно исключителен и имеет связь с Храмом, картой? Таинственный Основатель, наверняка, знал что-то про Рипа. Знал, пока неизвестное самому Винклеру. Знал, но не сказал. Рип почувствовал волну, нет, не ненависти, злости на неизвестное существо, сидящее в далеком Замке и играющее его жизнью.

Винклер сделал еще несколько шагов. Помещение наполнилось какофонией звуков. Помимо этого, во время ходьбы чувствовалось некоторое сопротивление, чего не было снаружи, как будто внутренности были пронизаны невидимыми силовыми полями.

- Кто здесь? – голос был знакомый и, как ни странно, эхо не ответило ему. Спрашивали с того конца помещения. Рип присмотрелся и увидел небольшую с такого расстояния человеческую фигурку в темных одеждах, которая замерла под изображением глаза и карты.

Темные длинные волосы переливались на свету.

- Ты кто? – испуганно спросил человек.

Рип молча подходил ближе.

- Снова здравствуй, - голос Рипа, в отличие от шагов, также не отражался от стен. – Баалин, или, быть может мне лучше называть тебя Клаус.

Человек оскалился.

- Я ожидал чего-то подобного. Тебя послал Он. Но почему именно ты? Глупый, молодой человечишка, не имеющий и половины моих знаний. Или наш драгоценный Основатель так низко ценит меня?

Рип подошел ближе.

- Я должен сразиться с тобой.

- Ну конечно. Хотя, признаться, я разочарован. Я ожидал встретить в этом месте Его самого, а увидел какого-то мальчишку. Как это похоже на Хранителей - загребать жар чужими руками.

Рип молчал.

- Знаешь, - неожиданно предложил Баалин-Клаус. – Давай вместе разделим то, что найдем здесь. Зачем нам сориться. Из нас могла бы получиться неплохая команда. Что скажешь? Двое бессмертных. Хранителям от такого не поздоровиться. Хотя, вскоре их вообще не станет и мы, только ты и я, останемся полновластными властелинами. Будем управлять всем: народами, планетами. В нашем, в твоем распоряжении окажутся величайшие богатства, красивейшие женщины. Что скажешь, например, о золоте Ацтеков, или об обладании Клеопатрой? Никто не помешает нам.

- Тебе, Клаус, тебе, не нам. И помешаю, по крайней мере, постараюсь помешать я.

Баалин пожал плечами.

- Глупец. Что тебя связывает с Хранителями, с Основателем, ради кого ты идешь на смерть. Они всю жизнь манипулировали людьми, вроде тебя, заставляя делать, что выгодно. «Хранитель не имеет права вмешиваться…». Ха! Да они постоянно это делают, сами оставаясь неуязвимыми и, главное, чистенькими, дабы не пострадала их гипертрофированная совесть. Они использовали и используют тебя, меня, всех! А ты, ты можешь избавиться от этого одним махом.

- И обрести деспота вроде тебя. Я видел твоих последователей, видел, что баализм делает с людьми. Вы убиваете родителей, а детей превращаете в преданных фанатиков.

- Люди в большинстве своем тупы и невежественны. К тому же еще и трусливы. Им просто нужен, необходим поводырь. Вождь, тот, кто будет указывать путь и принимать решения, тот, за кем они пойдут, скандируя им же придуманные лозунги. Как стадо баранов.

- Несомненно, такой как ты.

- Диктаторы и вожди народов не возникают на пустом месте. Их создают: массы, толпа. Не будь ее, Гитлер так и остался бы безвестным художником, а Муссолини сельским учителем. Массы неосознанно, своим коллективным разумом нуждаются в них, и они приходят.

- И уходят.

- Став бессмертным, я не уйду.

- Ну и где оно, это твое бессмертие, - Рип развел руки. – Может быть под той колонной, а может дальше. Что же ты? До сих пор не нашел?

- Я найду, я знаю, оно где-то здесь, рядом.

- Ты обманул себя, Клаус. Здесь нет никакой вечной жизни.

Баалин помотал головой.

- Это тебе Основатель сказал? Знаешь, почему он соврал тебе и пытался разубедить меня? Потому что боится потерять свое место, власть. Боится, что в мире появится кто-то еще, равный ему. А ты поверил? В таком случае, он случайно не упомянул, каким образом ему удалось прожить более трехсот лет?

Рип колебался с ответом и Баалин это почувствовал.

- Ну же, Винклер, помоги мне, и мы разделим это. Не хочешь себе, подумай о своей невесте. Кто знает, что случится. Бедная девушка рискует больше никогда тебя не увидеть. Как ты думаешь, она переживет это?

Упоминание принцессы произвело на Рипа совершенно противоположный эффект.

- Нет! – он твердо посмотрел на Баалина. – Ты не сделаешь того, зачем пришел! Не знаю как Хранители с их главным, но ты хуже их во сто крат. Ни секунды не задумываясь, ты убивал людей, сотнями. Во имя исполнения своих планов ты жертвовал жизнями как невиновных, так и своих последователей. Получив вечность, всласть, не знаю что еще раздают в этом храме, ты не изменишься.

- Пламенные речи сотрясают только воздух и уши собеседника. Можешь добавить сюда и Троцеро.

- Твоего пророка?

- Я заразил его вирусом и тем самым убил. День его смерти точно указывал на дату моего рождения. Правда, эффектно придумано? У тебя нет сил тягаться со мной. Ты погибнешь.

- Я попробую.

- А сказали ли тебе твои обожаемые Хранители, что плотность потока времени в Храме намного превышает норму? Думаю, ты и сам почувствовал сопротивление при ходьбе? – Баалин порылся в складках одеяния и выудил небольшой прибор со шкалой. – Штука Хранителей, - объяснил он. – Вот, посмотри, - он повернул устройство и Винклер увидел, что стрелка на нем стояла далеко в красной зоне. – Знаешь, что это означает? А то, попробуй один из нас применить оружие, или переместиться во времени, и предсказать дальнейшие события не смогу даже я, несмотря на весь свой опыт. Может, сразу отправимся на тот свет. Что скажешь, боец?

- Тогда, будем драться не здесь, в другом месте, и пусть только один выйдет победителем.

Баалин вздохнул.

- Я сделал, что мог. Ты здесь вроде как гость, выбирай место.

Рип подумал.

- Земля! – неожиданно предложил он. – Планета прародительница.

- Прекрасный выбор, - ухмыльнулся Баалин. – Худшего для себя ты просто не мог сделать. Моя любимая планетка, итак – Земля…

Не успел Баалин договорить, как светящийся вихрь закружил обоих людей…

Следователь по особо важным делам, капитан НКВД Гуров в очередной раз промокнул мокрым от пота платком лоб и шею.

В подвале было очень жарко. Особенно в этой комнате – в соседней размещалась кочегарка.

Гуров подумал и ослабил еще одну пуговицу гимнастерки, обнажив вялую, покрытую черно-седой растительностью грудь.

- Ну что? – капитан склонился над скорчившемся в углу человеком.

Несчастный лежал в луже собственной блевотины, перемешанной с кровью. Некогда новая гимнастерка с сорванными петлицами, нашивками и вырванным «с мясом» клоком материи справа, где обычно крепился орден, сейчас была вся изодрана и также забрызгана кровью и еще черт знает чем.

- Ты будешь говорить, собака!

Старший сержант Хмара непроизвольно вздрогнул от этого голоса. Он еще никогда не видел своего начальника таким. Даже шрам, длинный шрам красной полосой пересекающий левую половину лица капитана, как он утверждал – след белогвардейской шашки с гражданской, сейчас побледнел, белой линией гуляя по лбу и, минуя глаз, опускаясь на щеку.

- У нас и не такие говорили!

Лежащий на полу с трудом разлепил разбитые бесформенные губы и попытался плюнуть в лицо капитану. Слюны у него не оказалось, сил тоже. Но изо рта вылетел темно-красный, почти черный сгусток крови и угодил в неосмотрительно приблизившееся лицо Гурова.

Капитан взревел, да так, что бедный Хмара сжался в комок, хотя вроде бы врагом народа был не он.

- Сержант! – повернул к нему свое перекошенное лицо с красным плевком на лице командир. – Поработай над ним!

Хмара – простой хлопец из украинской глубинки - неохотно почесал огромные кулаки. Когда он поступал на службу «за советску владу», то не думал, что ему придется заниматься такими делами.

Он медленно подошел к допрашиваемому. Несмотря на показное мужество, Хмара не без удовольствия отметил, что «клятый враг» сжался в комок.

Если бы сержант в этот момент обернулся и взял на себя смелость посмотреть на командира, он был бы поражен произошедшим метаморфозам. Лицо того, как бы слегка вытянулось, щеки округлились, да и сам он… стать, манера держаться неузнаваемо и стремительно менялись. Сквозь облик капитана расплывчатыми контурами проступал другой человек, выше, шире в плечах, властнее. И только шрам, неизменным связующим звеном, оставался на месте. Но Хмара не обернулся, и все это осталось только между капитаном и узником, лежащим к капитану лицом.

Парень уже занес похожий на кувалду кулак, примериваясь к почкам допрашиваемого. Властный голос от двери остановил его.

- Стойте!

Юноша удивленно обернулся. Кто мог помешать их работе?

- Капитан Гуров? – вошедший сделал шаг к ничего не понимающему следователю. В коридоре маячило пару человек в форме и фуражках с красными околышами.

- Да, это я, - опешил капитан. – В чем дало?

- Пойдете с нами, - тоном, не терпящим возражений, ответствовал вошедший.

- Да, но… у меня допрос…

- Придется отложить.

- В чем меня обвиняют? – шрам побледнел, но уже по другому поводу.

- А с чего вы взяли, что вас в чем-то обвиняют? – прищурил глаза вошедший. – Пройдемте, там вам все объяснят.

- Но я…

Потеряв терпение, незнакомец кивнул одному из сопровождающих, тот ловко подскочил к опешившему капитану, казалось несильно, ударил его в поддых. Оценив мастерство, Хмара крякнул от удовольствия. Гуров сложился пополам.

Подоспевший напарник подхватил скрюченного капитана, и они вдвоем потянули его к двери.

- А вы, - у дверей незнакомец обернулся, отчего Хмара внезапно и бесповоротно пожалел, что не остался отстаивать советскую власть в собственном селе, - проводите товарища полковника, - он кивнул на едва живого допрашиваемого, - пусть его приведут в порядок, помоют и пригласите к нему доктора.

Развернувшись на каблуках, военный вышел.

Опешивший Хмара потоптался на одном месте. Он спохватился и заботливо наклонился к лежащему.

- Товаришу, полковнык…

Бывший подозреваемый странно посмотрел на сержанта, затем перевел взгляд на дверь, за которой исчезли «гости».

- Ну что, Клаус, как видишь, я тоже умею играть в эти игры…

Бедный сержант ничего не понял, но также покосился на дверь. «Наверное, бредит», - мелькнула мысль. Ему показалось… что-то сверкнуло… позади… внизу… Он перевел взгляд на полковника. Тот, кажется, потерял сознание. «Господи боже, абы ж не помер», - подумал истинный атеист Хмара и бережно, словно девушку, подняв тело арестанта, понес его к выходу.

Они тащили капитана Гурова по коридору. Тот брыкался, что-то выкрикивал, затем… неяркая вспышка… но, тем не менее, на некоторое время она затуманила зрение, и военные остановились. В тот же миг тело арестованного повисло у них на руках.

- Чего встали! – прикрикнул подоспевший командир.

Военные переглянулись. И правда. Чего? Да еще и этот, сознание потерял что ли?

***

Гордый в существе своем

Стоит город Теночтитлан

Здесь ни один не боится умереть в войне,

Это наша слава

Это наша власть,

О, дарующий жизнь!

Он был сыном вождя племени Тотонаков. Его захватили в плен около месяца назад, во время неудавшегося покушения на правителя Теночтитлана - Монтесуму-Шакойцина.

Сейчас он шел из города в сторону Храма Звезды.

Солнце - красноликий Тонатиу - уже подходил к подземному миру, предвещая начало ночи, поделенной пополам, ночи праздника нового огня, ночи, наступающей один раз в 18 980 дней.

Рядом неспешно двигались достойные горожане и жрецы огня в праздничных одеждах.

Они уже миновали два района-мейкоотль и сейчас двигались в третьем, через квартал-кальпулли мастеров по украшениям из перьев.

Жители, ремесленики-масехуали вывалили из домов, с любопытством глазея на процессию. Некоторые, в ожидании действа, даже забрались на крыши домов, дабы лучше видеть храм и все происходящее на нем.

Люди молчали, и только вездесущие собаки веселым лаем сопровождали идущих.

Тлаошиутль отметил, что среди зрителей не было ни одной женщины. Заботливые мужья и отцы заблаговременно заперли их, дабы в священную ночь те не превратились в свирепых зверей, пожирающих людей. Тлаошиутль мысленно пожелал им этого.

Юноша посмотрел на небо. Науи Олин уже зашел, и постепенно на небе начали зажигаться созвездия. Тлаошиутль поискал глазами и нашел группу звезд Тианкицли. Как только они пройдут определенную точку…

Жертвенник представлял собой обыкновенный камень, украшенный резьбой. Четыре жреца уложили Тлаошиутли на него и замерли, удерживая руки и ноги юноши. Взоры их были устремлены на небо.

Из темноты выступил старший жрец. Тлаошиутль первый раз видел его. Высокий, темные волосы скрыты под головным убором с длинными перьями, украшенным драгоценными яшмой, серебром и менее дорогим золотом.

Его лицо с бронзовой, почти черной в сумерках кожей, ровным носом и слегка прищуренными глазами можно было назвать красивым. Если бы не длинный шрам, пересекающий и уродующий левую половину этого, некогда прекрасного, образа.

В отличие от других, старший жрец не смотрел на небо в ожидании, когда Тианкицли пройдут точку, символизирующую начало нового круга.

Жрец смотрел на него, и лицо его, и без того уродливое лицо, скривилось в довольной гримасе. Одна рука сжимала ритуальный каменный нож, а второй он насыпал на грудь Тлаошиутли немного серого порошка.

Тлаошиутль знал, что в нужный момент порошок подожгут, чтобы потом, в этот костер, горящий на нем, положить вырванное жрецом сердце. Затем огонь с его сердцем торжественно перенесут в храм Уицилопочтли в центре Теночтитлана, где специально прибывшие посыльные, разнесут огонь по всем городам, ознаменовывая начало нового периода времени.

Тианкицли уже подходили к положенному месту. Не замечаемый и неслышимый другими, верховный жрец склонился к Тлаошиутли.

- Ну что, Рип, давай прощаться.

Тлаошиутль удивился, нет, не непонятным речам жреца. В лунном свете он неожиданно увидел, как сквозь темную кожу проступило другое лицо. Плотно сжатые узкие губы, массивный подбородок, низкий лоб… и только шрам, уродливый шрам непонятной нитью роднил эти два несхожих лика.

Хотя Тлаошиутль и был воином, привыкшим лицом встречать врага, в груди у него появился холодок. Уж не безголовый ли Тескатлипока принял облик Верховного Жреца?

Напряжение нарастало. Стоящие рядом открыли рты, дабы радостными криками возвестить знаменательно событие. Тлаошиутль знал, что сейчас в сторону жертвенника устремлены взоры всех граждан и многочисленных гостей, с нетерпением ожидающих, когда на теле жертвы загорится священный костер.

Невольно Тлаошиутль напрягся. Он не боялся смерти, нет. Воин не боится умереть…

Юноша так и не понял, что произошло, как наверняка, не поняли и присутствующие. Шорох, на пределе слышимости, долетел до его обостренного слуха. Слабый вскрик, свист кремниевого ножа и бульканье захлебнувшегося собственной кровью горла. Руки, до этого крепко сжимающие конечности юноши, внезапно ослабли. Над ним склонилось черное лицо. Тлаошиутль подумал, что капризный владыка Тескатлипока снова поменял свой облик. Этот Тескатлипока улыбнулся, обнажая белые зубы. В новом обличии бог был поразительно похож на Улатоони - друга Тлаошиутли. Единственного, кому удалось скрыться после недавнего покушения.

- Ну же, Тлао, бежим скорее! – зашептал Тескатлипока, и Тлаошиутль понял, что это никакой не демон, а действительно его друг пришел спасти его.

Лицо и тело, чтобы не светились в темноте, Улатоони покрыл черной краской. Невдалеке с окровавленными ножами, также невидимые в темноте замерли его сподвижники.

- Но ритуал Нового Огня, - попытался возразить Тлаошиутль, - если его не провести, в следующие пятьдесят два года на наш народ обрушатся нескончаемые беды.

- А если его провести, умрешь ты, - ответил Улатоони.

Тлаошиутль принял разумность слов друга, тем более что внутри юноши также происходила неясная борьба. Как будто кто-то другой, чужой и вместе с тем необъяснимо близкий зашевелился в нем. Уж не злой дух ли пытается овладеть телом воина.

Этот другой побуждал Тлаошиутли к действию. Юноша огляделся по сторонам.

- Что-то потерял? – подал голос Улатоони.

- Нет, я ищу… - тела Верховного Жреца нигде не было.

Тлаошиутль подбежал к остальным трупам, торопливо переворачивая и всматриваясь в лица. Пухлые, худые, с торчащими носами и раскрытыми в предсмертном крике ртами, но ни одного со шрамом.

- Пошли! - торопил его Улатоони, да и остальные нетерпеливо переступали с ноги на ногу. – Нам нельзя здесь долго быть.

- Да, - прошептал Тлаошиутль, а кто-то внутри его разочарованно застонал. – Пошли.

Неслышными тенями они спускались и не видели, не могли видеть, как из темноты выступила массивная фигура в цветастом одеянии и сбитом набок головном уборе.

Лицо фигуры с длинным шрамом не выражало ничего, и лишь время от времени проступающее другое лицо, было искажено гневом.

Неяркая вспышка озарила тело индейца. Увиденная многими зрителями, она была принята за ритуальный костер. Такая же вспышка блеснула ниже, почти у основания храма. И Тлаошиутль, сын вождя племени Тотонаков, споткнувшись, потерял сознание.

В этот год, год 1507 от рождества Христова. Впервые за много столетий не был совершен ритуал Нового Огня, что по преданиям сулило народу Ацтеков великие бедствия. Иногда предания говорят правду…

***

Рип летел среди звезд, летел среди планет. Это была иллюзия, ибо он, как и его противник не покидали пределов оной единственной маленькой планетки, затерянной среди бескрайних просторов спиральной галактики.

Просто он, они летели сквозь время, и кто сказал, что каждый период времени, это не отдельная планета, а Солнце, освещающее его, не другая звезда.

Он был заключенным. Его руки, связанные сзади, были прикреплены к крюку, вбитому в мокрый потолок подвала.

Рядом с ним стоял монах доминиканец в белых одеждах со шрамом через всю щеку, елейным голосом призывая покаяться и сознаться в ереси. Он прошел испытания “гуманными” методами, теперь настала очередь пыток. Однако они просчитались. Проклятые инквизиторы! Он умер, прежде чем произнес признание…

Каждый раз он оказывался в теле одного из жителей эпохи, и каждый раз рядом с ним возникало изуродованное шрамом лицо.

Он был поляком, бежавшим от страшных гайдамаков за стены города Умани. Но после предательства сотника Гонты, когда толпы возбужденных, жаждущих крови крестьян и казаков, ворвались в город, он был вынужден защищаться.

Размозжив одному из гайдамаков голову, он взял его оружие – палку с привязанным вертикально лезвием от косы. Едва он успел подхватить оружие, как увидел, что на него идет казак. Здоровенный лысый детина в ярко красных шальварах и шаблей укрытой красной, подстать штанам, кровью. Его лицо, прорезанное свежим шрамом, улыбалось, глаза горели безумным огнем боя. Вряд ли он понимал, где находится. Пучок волос на макушке растрепался и прилип к мокрой от пота лысине.

Рип взмахнул косой и она, словно бритва, видимо, попав в сустав, срезала левую ногу гайдамака. Не почувствовав боли, упав, тот с удивлением смотрел на истекающий кровью обрубок.

Испуганный Рип бросил косу и побежал в город…

Раненный Гайдамак стонал на мостовой. Вспышка поглотила их обоих…

Он был евреем – торговцев воском – во Львове. Он сам, его жена и сын заперлись в подвале, а наверху молодые ученики иезуитских коллегий громили его лавку.

Неожиданно люк открылся, впустив немного света. В квадратном проеме показалась всклокоченная грива одного из погромщиков. На рябом лице застыла ненависть – он еще не отошел от власти погрома, но одних вещей было мало. Он хотел крови. Даже шрам, почти незаметный шрам на лице поляка, казалось, своим изгибом жаждет испить страдания несчастных.

Глаза внимательно осматривали подвал. Он уже собрался было прыгнуть вниз, но тут кто-то из его дружков, из тех, кто обнаружил запасы вина на кухне и из тех, кто успел порядочно приложиться к ним, с силой оттащил юношу со шрамом от проема и всунул ему в руку полную кружку. Тот сопротивлялся с неожиданной силой, можно было подумать, что от этого зависела его жизнь. Ватага друзей, не слушая возражений, потянула его на улицу…

Он был Иваном Савиным – жителем города Клин, некогда входившим в состав Тверского Великого Княжения.

Они ворвались на рассвете. Никто не верил, что царь пойдет на такое. Сегодняшний день изменит многие думы. Если останется, кому изменять.

Молодые, на лошадях с разгоряченными битвой лицами, не щадящие детей, стариков, женщин. Жителям Клина они показались адскими всадниками Апокалипсиса, неизвестно за какие грехи начатого здесь…

Притороченные к седлам метлы и собачьи головы вызывали еще большее сходство с адовым воинством. Ну а то, что они творили…

Паника, ужас на лицах, отовсюду слышатся крики насилуемых женщин, умирающих мужчин, замерзающих детей.

Старики выбегали из домов с иконами в руках, полагаясь на защиту то ли святых образов, то ли своего почтенного возраста.

Они ошибались и в том и в другом.

Иван видел, как один, совсем еще молодой опричник с едва заметным шрамом на румяных, разгоряченных битвой и морозом щеках, прямо с седла, наотмашь, одним ударом перерубил и старика, и выставленную им как защиту икону. Святой лик божьей матери, распавшись на две половины, упал в снег, чтобы быть затоптанным конскими копытами.

Опричник со шрамом посмотрел на него.

Не помня себя от страха, Иван побежал, а позади, неотвратимо, как сама судьба, догонял стук копыт и истерический хохот.

- Шибче, шибче гони!

Иван обернулся. За ним скакало уже трое всадников. Они свистели, что-то кричали, будто на охоте. Охоте, где дичью был он…

Иван забежал за угол деревянной избы и здесь нос к носу, точнее носом к шее, столкнулся с красивым черным конем.

Упав в снег, Иван поднял глаза.

На вороном жеребце, сгорбившись, сидел высокий человек. Теплая соболиная шапка надвинута почти на самые брови, из-под которых точно угли горят два глаза.

Вокруг всадники в богатых одеждах на прекрасных лошадях.

Ивана как громом поразило. Царь! Он видел Иоанна Васильевича, когда тот несколько зим назад приезжал в Троицкий монастырь поклониться образам.

Почувствовав слабую надежду, Иван стал на колени и так и пополз к стременам, где припал губами к красному сафьяновому сапогу.

- Пощади! Кормилец, царь батюшка, не губи душу. Век за тебя молиться буду, хочешь, слугой твоим стану, преданней собаки. Только пощади! – Иван вновь припал к спасительной царской обуви.

- Полно те, - царь нетерпеливо дернул сапогом.

В этот момент из-за поворота вылетела гыгыкающая орава преследователей.

Несмотря на протесты царя, Иван вцепился в его ногу, словно в ядреную молодку. В этот момент даже десяток воинов не смогли бы оттянуть мужика от обувки.

При виде лично своего благодетеля, опричники присмирели.

- Чево кучкуетесь? – сурово глянул на них царь. – Аль дел других мало?

- Вот, - обвинительно ткнул перстом в едва живого Ивана опричник со шрамом. – Убегал от нас, собака!

Царь задумчиво посмотрел на своего воина, перевел взгляд на продолжавшего причитать Ивана.

- Век за меня молиться, говоришь?

Иван быстро закивал и даже попробовал перекреститься, не отпуская сапога.

- Энтова не трогать! – распорядился правитель. – Надо и о душе подумать. Но гляди у меня! – царь пригрозил ему кулаком с зажатой нагайкой, - шоб как следует молился, за душу раба божьего Иоанна Сына Василия! – и уже миролюбивее добавил. - Ногу-то отпусти, чего присосался, чай не брага!

Дружный хохот был ему ответом.

Царь повернулся к одному из сопровождавших.

- Мишка, проследи, шоб не тронули!

Ударив пятками своего жеребца, Великий Князь поскакал дальше. Он не видел, как налились злостью глаза молодого опричника.

Каждый раз Рипу каким-то чудом, в последний момент удавалось спастись.

… он был мальчишкой гугенотом Мишелем Мерлиньи в Париже, в конце лета 1572 года. Они ворвались в их дом ночью. Вооруженные люди с белыми повязками на руках. Хотя нападавших было всего двое, казалось, целая свора кровожадных убийц заполнила дом.

Разрубленная алебардой, упала его мать, от того же оружия умер его дядя-ростовщик, пригласивший прошлым летом семью брата к себе в Париж.

Один из нападавших – огромный, с засученными рукавами, занес окровавленный топор и вогнал его в спину пытавшегося скрыться отца.

Мишель к своему ужасу узнал в убийце их соседа – мясника из лавки напротив. Тот всегда здоровался и почтительно обращался к дяде.

Что случилось с этими людьми?

Мясник повернул к Мишелю забрызганное кровью лицо со старым, начинающемся на лбу и терявшемся в дебрях черной бороды шрамом.

От страха Мишель не мог двинуться с места.

В этот момент в тесном помещении прогремело два выстрела. Мальчик увидел, как зашатались и упали оба убийцы.

Он не сразу заметил на верхнем пролете лестницы старшего брата – Жерома. Тот отбросил ненужные теперь пистоли.

- Скорее! – Жером протянул руку. – Сюда могут прийти остальные.

Бедный Мишель сам не помнил, как разоружал мертвых. Жером в это время вытаскивал деньги из тайника дяди. Когда Мишель стаскивал повязку с руки мясника, к своему ужасу он заметил, что тот был еще жив…

… он был бушменом – чернокожим коренным африканцем. Они пришли в их деревню среди белого дня.

Страшное слово «коммандос» было самой смертью. Фермеры-буры, вооруженные до зубов, убивали всех. Мужчин, стариков, женщин, маленьких детей.

Подросткам повезло больше, если это можно назвать везением, их отводили в сторону под охрану двух негров-готтентотов. Со временем они превратятся в рабов.

Он притворился мертвым, в одной из хижин. Сквозь проем двери он видел, как рыскает по деревне маленький коммандос со шрамом на левой щеке. Он переворачивал каждый труп и пристально всматривался в лица.

По счастью, его друзья, утолившие жажду крови, несмотря на протесты маленького фермера, потащили напарника из деревни. Он так и не дошел до нужной хижины.

Иногда он помнил кто он, иногда лишь смутный проблеск мысли напоминал о том, прошлом Рипе Винклере.

В такие минуты, мгновения целостности сознания, Рип понимал, что он не управляет временем, перемещением. Возникающими инкарнациями или аватарами. Пока Рипу интуитивно, шестым чувством удавалось изменять реальность и разрушать планы Баалина, часто в последний момент.

… шрам опускался из-под алой повязки с иероглифами. Мы были в Пекине. Красный охранник Хунвейбин стоял надо мной вместе со своими дружками и заставлял бить кау тау, или поклоны раскаяния. Кожа на лбу треснула, и кровь заливала лицо. Я знал, после этого они меня убьют. Но в самый последний момент, на крики пришел сосед, он был военным, служил в ставке маршала Линь Бяо, и Хунвейбины вынуждены были уйти. Я не забуду, как смотрел на меня тот, со шрамом…

Потом я был Тамплиером. Весь в лохмотьях, после многомесячного пребывания в тюрьме, я встал перед комиссией Нарбонского архиепископа и отрекся от показаний и обвинений в адрес ордена, вырванных у меня пытками.

Один из священников, в переднем ряду, со шрамом на мясистом лице, в злости стиснул зубы…

Вот я уже айюбид – воин армии доблестно Саладдина. Я лежу на земле. Вокруг кипит битва, мой конь убит, а верный шамшер выпал из перебитой руки.

Надо мной склонился высокий рыцарь. Поверх кольчуги на нем светлые одежды с нашитым красным крестом. Тамплиер, или рыцарь храма. Он снимает закрывающий голову бикок, и я вижу, как из-под кольчужного капюшона по мокрому от пота лицу опускается шрам. Он торжествует.

Массивный двуручный меч. Неотвратимо, как кара Аллаха опускается мне на голову, хотя и грешно сравнивать руку неверного с дланью Всевышнего. Мысленно произношу последнюю молитву. Одно утешение – я погибну на поле боя, прихватив с собой множество неверных, а значит сад вечности с пышнотелыми Гуриями, мне обеспечен.

Но что такое… храмовник пошатнулся. Рука, опускающая меч рука, замедлила движение. Воспользовавшись заминкой. Я откатываюсь в сторону и вижу обломок нормандского копья, торчащий из бока рыцаря. Какая ирония – умереть на чужбине от оружия, привезенного с собственной далекой родины…

Вспышка света поглощает нас обоих.

Я, он, они - все перемешалось. Лица, судьбы, мгновения жизни мелькали, растягивались, сливались. Он был кем-то и был собой, или не был…

Он был христианином. Одним из многих, схваченных по приказу императора Нерона, по обвинению в поджоге Рима. Его одежду пропитали маслом, а самого привязали к столбу. С наступлением темноты, он вместе с соратниками, коих постигла та же участь, станет живым факелом, освещающем происходящее в сада Нерона и в цирке с этой стороны Тибра.

Из свиты, прогуливающегося внизу императора, на него посмотрел актер. Длинный, худой с кадуцеем в руке и крылышками на сандалиях. Наверняка, изображал Гермеса. Только шрам, опускавшийся из-под надвинутого на лоб петаса, явно расходился с образом проводника душ.

Его спасли. Под покровом ночи, еще не арестованные христиане, сняли его и еще нескольких обреченных с соседних столбов…

Он был болгарским крестьянином Владимиром Петровым.

Он стоял на коленях. Перед ним, на расстеленном на земле ковре лежали чалмы. Над ним, с занесенным ятаганом, стоял молодой янычар, такой же болгарин, как и он. Возможно, это даже был Янко - его племянник, которого восемь лет назад забрали сборщики девширме.

На лице, обезображенном шрамом, было написано нетерпение. Жестокость янычар вошла в поговорку. Владимир протянул руки и надел чалму. Символ, что он согласен принять мусульманство. Рука. Сжимающая ятаган, с сожалением опустилась. Владимир про себя усмехнулся. Подумаешь чалма, это ничего, так, шапка. Главное, что в душе. А вот оттуда истинного бога им никогда не вытравить…

Он был презренным неприкасаемым Парасхитом, извлекателем внутренностей из города Фивы, что на берегах Нила.

За ним гнались родственники умершего, и один из них - худой мальчишка в грязном схенти, с едва заметным шрамом, поднял увесистый камень…

Он не добросил.

По счастью камень оказался слишком тяжел для неокрепшей руки…

***

…Блаженны мертвые, умирающие в Господе;

ей, говорит Дух, они успокоятся от трудов своих

и дела их идут вслед за ними.

Гвозди впивались в руки, раздирали кожу, сухожилия, мышцы, причиняя нестерпимую боль. Но еще сильнее болело тело. Растянувшееся под собственным весом, удерживаемое одними лишь руками. Здесь оно было превращено в орудие пытки. Или уже наказания.

Его звали Фарес – здоровенный бородатый детина с длинными курчавыми волосами. Зарабатывал он на жизнь тем, что подстерегал богатеев на темных иерусалимских улочках. При виде его далеко не приветливого лица, большинство толстосумов чуть ли не добровольно снимало увесистые кошели. Фарес невесело усмехнулся, и волна боли прошла сквозь него. Помимо прочего, проклятая деревяшка неудобно давила в позвоночник и лопатки. Но как раз это-то и можно было стерпеть.

Долго заниматься подобным промыслом он не мог. Рано или поздно все попадаются. Были и везунчики, они предупреждали Фареса, чтобы он не промышлял слишком долго в одном месте, чтобы не останавливал западных купцов, ибо вместо богатой наживы, можно было схлопотать солидную взбучку. Иностранцы в одиночку по Иерусалиму не ходили. На последнем Фарес и погорел. Кто ж знал, что за этим черномордым следуют пятеро телохранителей с короткими мечами и закрытыми лицами – одни глаза сверкают. Жуть. Хорошо еще, что не убили на месте… А может и плохо, что не убили…

Фарес посмотрел на беснующуюся внизу толпу. Он всегда завидовал наместнику, или священникам, их власти вот так - сверху вниз глядеть на других людей, когда нет возможности различить кого-либо, и пестрая толпа сливается в серую безликую массу. А он – капитан среди человеческого моря, стоящий на мостике непременно стовесельной галеры…

Дождался.

Он вверху, толпа внизу, отчего ж так невесело.

Со стороны людей доносились крики:

- Умри, свинья!

- Что ж ты не спасешь себя?

- Или силенок маловато!

- Сходи же, мы ждем!

- Ой, ой, боюсь. Гляди, как зыркает, сейчас молнии кидать будет!

Толпа веселилась, как на празднике.

Стояли здесь и священники со знатью. В богатых шелковых одеждах, обособленной группой они не опускались до выкрикивания ругательств. Но Фарес видел и отсюда, сияющие торжеством глаза.

Почему казнь всегда привлекает столько народа? И отчего вид чужих страданий так веселит других? Фарес никогда не задумывался над этим. Теперь в самый раз.

Сам он не раз и не два посещал подобные зрелища, и хотя где-то в груди ощущался холодок оттого, что когда-нибудь он сам может сделаться причиной сборища, но атмосфера общего веселья и приподнятого настроения всегда возбуждала.

Особенно много в толпе было женщин. Замученные, с впалыми щеками, хотя бы здесь они получали неожиданное отдохновение. Многие пришли с детьми. Фарес видел, как один бородатый человек что-то шептал на ухо своему большеглазому отпрыску, указывая на одного из казнимых.

Воины в блестящих, переливающихся на солнце доспехах под легкими сагумами, плотным кольцом окружили вершину холма, с трудом сдерживая наплыв толпы.

В центре, на относительно спокойном пятачке несколько солдат увлеченно делили одежду смертников. Фарес порадовался, что после двух недель тюрьмы, его собственные тряпки и без того не совсем чистые, приобрели совсем уж нетоварный вид. Так им и надо. Кровопийцы!

Волна боли вновь прошила тело.

«Интересно, а если плюнуть в тех, внизу, хуже-то все равно не будет…» Мысль показалась забавной, особенно если попасть вон в того – здоровяка, прямо на блестящий шлем…

Фарес знал, что не сделает этого хотя бы потому, что слюны во рту не осталось. Далеко перевалившее за полдень солнце припекало все еще достаточно сильно. И неизвестно что больше приняло мук: жажда, проклятое солнце, раны на руках, или вытянутое тело.

Ох, попался бы ему сейчас тот, кто придумал казнь распятием на кресте…

Фарес, прищурившись, глянул на небо. Долго еще? Ночная прохлада должна принести хоть немного облегчения, хотя он слышал, что ночью на казненных слетаются птицы. Степняки, вороны. Сначала выклевывают глаза, потом… тьфу, лучше не думать об этом.

Распятые на кресте обычно умирали в три дня. Жара, жажда и птицы делали свое дело. Но Фарес знал, были и такие, кто висел и стонал по неделе и больше. Давно сошедшие с ума, облепленные ненасытными птицами, они дергались, подавая некоторые признаки жизни.

Не дай бог дожить до подобного.

Единственная надежда была на то, что сегодня пятница. На завтрашнюю субботу тел могли и не оставлять, поэтому, скорее всего, их прикончат еще сегодня вечером.

- Что же ты не позовешь своего отца?

- Глядите, настоящий царь, и крона есть!

Не унималась толпа.

Фарес посмотрел на того, к кому относились эти крики. Из распятой сегодня троицы крест того стоял в центре.

Нормальный человек. Слегка вытянутое лицо с тонким носом, длинные волосы, слипшаяся от запекшейся крови борода. Человек смотрел на людей внизу. На голове его действительно, наподобие короны был надет венок, сплетенный из колючих веток. Колючки сильно расцарапали кожу, и кровь оставила на лице багровые, почти черные от солнца полосы.

- Говорят, ты грозился разрушить храм!

- Ага, а потом вновь создать его!

- Храм разрушить может, а сойти с креста нет!

Над головой человека, единственного из трех, была прибита табличка. Фарес присмотрелся. Начертанные на ней значки ничего не говорили грабителю – читать он не умел. А жаль. Еще отец его – благородный Соломон говорил… Какая теперь разница, что там молол этот пьяница!

Один из солдат – тот самый толстяк обернулся и в упор посмотрел на Фареса.

Ну и рожа. Жарко бедняге, аж лоснится от пота. И шрам. Почти свежий, на все лицо. Это кто ж его так? Впрочем, так им и надо.

Чего только он на меня уставился?

Здоровяк окинул оценивающим взглядом Фареса. С головы, точнее с прибитых к перекладине рук до свободно свисающих ног и удовлетворенно хмыкнул.

«Радуется, свинья, чтоб ты лопнул!»

Вдруг ни с того, ни с сего солдат ему подмигнул. Фарес опешил. Он не знал этого человека, или знал… Что-то шевельнулось внутри. Этот шрам… все незнакомо, но вот шрам… И имя: Рип Винклер, странное имя, не наше. Не иначе, как варварское. Откуда оно взялось? А ведь знакомое имя-то…

Громко застонал третий из казнимых – он висел дальше всего от Фареса, с того края холма.

- Если ты говоришь, что сын бога, почему же ты висишь здесь, спаси нас! – в голосе его слышались нескрываемые злость и насмешка. Обращался он к распятому в центре, тому, что в венке.

Сын Бога… Да, Фарес слышал о нем. Он называл себя Иисус. Лечил людей, говорят, чудеса творил, мертвых поднимал. Так вот он какой… с виду человек как человек, худой, даже тощий. Его-то на крест за что?..

Собрав оставшиеся силы, Фарес крикнул третьему:

- Побойся Бога! Перед ним здесь все равны. Но мы то хоть за дело страдаем, а он ничего плохого не совершил, разве что людям помогал! – Фарес старался, чтобы голос его звучал твердо.

Тот, что называл себя Иисус, повернул голову к Фаресу.

- Спасибо на добром слове, человек. За это еще сегодня попадешь в РАЙ и будешь там ЖИТЬ СО МНОЙ…

Фарес не видел, как налилось злостью лицо помеченного шрамом стражника, а в следующее мгновение он уже потерял сознание.

Последовавших двух вспышек среди ясного солнца никто не заметил. Когда разбойник-Фарес очнулся, варварское имя Рип Винклер уже ничего не говорило ему, да и толстый солдат со шрамом как сквозь землю провалился. Точнее, солдат был, даже очень похожий, только вот шрама у него… да и рожа намного тупее. Именно ему, выигранный в кости достался хитон среднего распятого. Хороший хитон. Красный, теплый.

Счастливчик.

***

Он был римлянином, когда в городе свирепствовали варвары Алариха…

Воином русичем в тихое утро на куликовском поле…

Рип замер на краю поляны, широко расставив ноги.

Как он оказался здесь?

Еще мгновение назад он помнил себя парасхитом из Египта.

Нестройными рядами, отвоеванный у леса клочок земли, окружали высокие деревья. На противоположном конце, у мазанных глиной домиков стояла и таращилась на него толпа людей.

Странные, с темной кожей и широкими расплющенными носами. Мужчины голые, женщины в светлых, сделанных из пучков сухих листьев юбках. В ушах и носах многих торчали украшения. У мужчин они висели на шее. Изогнутые клыки животных, вперемешку с цветными перьями и косточками каких-то плодов. Или это были не украшения…

Но не это поражало в дикарях. Даже взрослый, самый высокий мужчина был ростом по грудь Винклеру, а то и ниже.

Пигмеи. Возникло в мозгу полузабытое со школьных времен слово. Низкорослые племена охотников, некогда жившие на земле.

Вот значит, куда его занесло.

Рип обратил внимание еще на одну странность. Точнее на две. Первая: в отличие от предыдущих перевоплощений, здесь он оказался почему-то самим собой, то есть Рипом Винклером в трезвом уме и здоровой памяти (или наоборот). Вторая – помимо собственной памяти, он (что еще более странно) пребывал в личном, неизвестно где до этого путешествующем теле. Правда, без единого, пусть малюсенького клочка одежды. Будто только что родившийся.

Почему в этот раз произошло так, а не иначе, Рип не имел ни малейшего понятия.

Он мог очутиться, скажем, в этом же племени, но в облике доблестного воина – истребителя страусов, или кого там они истребляют, а Баалин стоял бы перед ним, как злой и коварный шаман со своими колотушками и ритуальными масками. Ан нет.

Чтобы это значило?

Кто, или что распорядилось иначе?

Оставалось благодарить судьбу, что здесь еще достаточно тепло для его наряда, точнее отсутствия оного. Наверняка, существовали не менее привлекательные племена на северном полюсе.

Невдалеке от Рипа блеснула вспышка. Рип невольно моргнул. Окончательно опешившие дикари попятились. Когда он отрыл глаз, то увидел стоящего напротив Клауса. Правда, в одежде (за что ему такие послабления?).

Бывший Хранитель широко расставил ноги и безмятежно улыбался.

- А ты, оказывается, не так прост, как может показаться, - обратился он к Рипу.

- Я никогда и не прикидывался дураком.

- Мне надоела игра в кошки-мышки с этими перевоплощениями. Давай сразимся здесь, сейчас, как мужчина с мужчиной, и пусть только один останется победителем.

Смахивало на то, что парень насмотрелся фильмов, где герои любят бросаться эталонными фразами.

Рип понял причину присутствия в собственном теле.

Управляя временем, оказываясь в наиболее выгодных для себя ситуациях, в телах реально существующих лиц, Клаус так же, как и Винклер, вынужден был подчиняться условиям. Он не мог действовать вопреки нормам, привычкам или обычаям тех людей, в которых оказался.

Так для янычара, хоть как он ни хотел снести голову неверному, было немыслимо не подчиниться приказу командира. Римский солдат не мог проткнуть висящего на кресте казнимого. Опричник не смел нарушить приказ государя.

Потерпев фиаско, Баалин решил лично расправиться с Рипом.

Винклер улыбнулся. Как же он просчитался. Если бы он знал Рипа лучше, или потрудился изучить его биографию, то знал бы, что Винклер на протяжении нескольких лет обучался искусству боя и убийства.

Неспешным шагом, уверенный в собственном превосходстве (как-никак он был на голову выше Рипа, а в глазах неопытного бойца это серьезное преимущество) Клаус подошел к дикарям. Те, естественно, шарахнулись в стороны.

С видом властелина он выдернул копье из рук одного, едва живого от страха воина. Бедняга, расставаясь с оружием, даже не сопротивлялся.

И без того легкое копье в руке Клауса выглядело игрушкой. Вооруженный, он повернулся к Рипу.

Винклер наблюдал его приготовления.

Клаус двигался боком, держа копье наизготовку. Скорее всего, он не предполагал, что их схватка может продлиться долго. Ему – более массивному, да еще и вооруженному, представлялось ничего не стоящим делом одолеть безоружного и безодежного противника.

Первой его ошибкой было, что он приближался боком. Наверняка, подсмотрел подобное в одном из фильмов. Действительно, он оправдывает себя, но только в том случае, если противник вооружен, или готовиться кинуть в тебя что-либо твердое и смертоносное. Но в бое на кулаках… Прямые удары «в лоб» редки. Нужно обладать реакцией черепахи, чтобы не отразить его. Поэтому приходится прибегать к различным уверткам. Вторая – недооценивал противника. Интересно, как он собирался отбивать удары «по тылам», да еще и с одной рукой, занятой копьем.

Громко крикнув, наверное, не столько чтобы запугать противника, сколько подбодрить себя, Клаус подскочил к Рипу и сделал неловкий выпад копьем, метя, естественно, в грудь. Рип ожидал этого, он поднырнул под ушедшее в пустоту оружие, перехватил его обеими руки и потянул на себя. Не ожидавший такого поворота Баалин потерял равновесие, но к чести сказать, копья не выпустил. Рип потянул сильнее. Клаус опомнился и начал сопротивляться. Рип ударил рукой по центру копья. Древко лопнуло, и у Рипа остался обломок с наконечником. А у Баалина просто кусок палки.

Не давая противнику опомниться, Рип нанес ему удар ногой в живот. Благо тот стоял, словно сам напрашивался на это. Шумно выдохнув, Баалин согнулся пополам. Далее последовал солидный апперкот. Рип не заботился, куда попадет кулак, челюсть или переносицу. И то и другое одинаково эффективно и неприятно для избиваемого.

Клаус подпрыгнул, руки, сжимающие пострадавший от предыдущего удара живот, переползли к лицу, и в такой позе пловца перед стартом, он завалился на бок.

Рип откинул свой кусок копья. Вся схватка заняла не больше пол минуты. Он посмотрел на поверженного противника. За последнее время он столько раз видел это лицо, перекошенное злобой, проступающее сквозь черты того или иного мучителя, что думал, возненавидел его на всю оставшуюся жизнь.

Сейчас, с разбитой физиономией, с кровью, проступающей сквозь прижатые руки, тихо постанывающий Клаус-Баалин в венце своей карьеры выглядел не так внушительно.

Винклеру было даже где-то жаль несчастного. Он перелопатил гору информации в архиве, долго вынашивал свои, надо признать, грандиозные планы, сделал все для их осуществления, предал Хранителей, стал богом в собственном времени, в конце концов, добился желаемого – попал в храм времени, только для того чтобы вот так вот бесславно проиграть на далекой древней планете; где к счастью, или к радости, единственными зрителями его унижения станут эти полудикие предки людей.

Все еще постанывая. Баалин медленно полез во внутренний карман одеяния. Он старался, чтобы это было незаметно.

Ладонь бывшего Хранителя уже что-то нащупала, но Винклер был быстрее. Он вывернул ему руку. Клаус неожиданно сильно начал сопротивляться. Он взбрыкнул и Рип, потеряв равновесие, полетел на землю.

Хранитель откатился от юноши. Рука сжимала небольшую коробку.

Словно пружина, разогнувшись, Винклер прыгнул на Баалина. Выбитый ударом прибор отлетел в сторону. Не обращая внимания на Рипа, Клаус, загребая руками землю, пополз к прибору.

Винклер едва успел схватить его за ноги. Неожиданно обрётший силы и прыть Хранитель, ощутимо лягнул соперника подошвой ботинка. На какое-то время все поплыло у Рипа перед глазами. Интенсивное трясение головой вернуло способность видеть. Клаус уже почти добрался до вожделенного инструмента. Его руки вот-вот готовы были сомкнуться вокруг темного корпуса.

Громко крикнув, что дало ему секундную фору, Винклер прыгнул на спину Баалина.

Тот катался по земле, поднимая тучи пыли, словно дикий зверь. Он брыкался, визжал, пускал в ход ногти, зубы, пока Рип, изловчившись, не припечатал его ударом по голове. Клаус сразу обмяк. Обессиливший, весь в царапинах Винклер поднялся с земли.

Дикари, как и положено настоящим воинам, не вмешивались.

Прихрамывая, Рип подошел к валявшейся коробочке. Поднял. Он почти сразу узнал ее - пульт дистанционного управления.

Баалин, отчаявшись победить Рипа, решил просто убраться восвояси, оставив Винклера в прошлом пожинать плоды безрассудной победы.

Хорошо еще, что ему раньше не пришла в голову подобная мысль. Хотя, если они отправились из одной насыщенной энергией временной точки, иначе говоря, были связаны друг с другом в течение всего путешествия, то вернуться в Храм он мог только, приняв свой первоначальный вид. Что неизменно влекло за собой появление Рипа Винклера, что в свою очередь порождало схватку, из которой Баалин надеялся выйти победителем. А когда не удалось… Рип надеялся, что его рассуждения верны, он еще слишком мало знал о природе времени.

Винклера передернуло от мысли, провести остаток своих дней в этом, забытом богом и людьми племени. Никогда не увидеть более Марико, другие планеты, звезды…

Клаус слабо застонал. Бывший Хранитель начал приходить в себя. Когда он окончательно очнулся и увидел, что Рип держит в руках, Клаус сделал очередную попытку вступить в схватку, которая была пресечена в самом зародыше ногой Рипа.

Бывший Хранитель схватился за ушибленный бок.

- Ты все равно не заешь и не умеешь пользоваться этим! – прошипел он.

- Проверим, - Рип притронулся пальцем к кнопке.

- Нет!! - остановил его крик Хранителя.

- Выходит, я умею пользоваться.

- Все что угодно, только не оставляй меня здесь. Я буду служить тебе, я расскажу все, что знаю, а это немало. Можешь отдать меня Хранителям, но только не здесь.

- Хранители хотели, чтобы я убил тебя, - Рип не отпускал прибор. – Но они мне тоже не очень нравятся. Я не собираюсь дрессированной собачонкой выполнять чужие приказы. Я сохраню тебе жизнь. За все те гадости, страдания, что ты причинил, остаться в этом месте далеко не худший вариант. Большего ты недостоин.

- Но я не хочу оставаться здесь! – человек чуть не плакал.

- Ты сам выбрал его и, не задумываясь, бросил бы меня. Почему я должен поступать иначе?

- Потому что ты положительный герой, а я отрицательный.

Рип покачал головой.

- Ты все-таки слишком насмотрелся фильмов.

Палец решительно утопил кнопку.

Знакомое ощущение холода и удушья охватило его, и лишь последнее нечеловеческое: «Нет!» - нарушило первозданную тишину угольно черного промежутка.

Когда Рип открыл глаза, он стоял одетый, в Храме Времени, между безликими колоннами, прямо перед каменным изображением глаза…

Некоторое время Рип кружил по Храму, задавая себе один и тот же вопрос:

- Что делать?

Он вышел победителем, наказал Баалина-Клауса, и что теперь?

Как хоть домой-то попасть? И вообще, что это за место Храм Времени, почему его окружают столько загадок. Даже попасть сюда далеко не просто, ну а те, кто попал, например, тот же Основатель, предпочитают не откровенничать.

Заинтригованный Винклер обошел все помещение. Насколько он мог судить, внутренности Храма состояли из одной единственной комнаты, или залы, в которой Рип сейчас и находился.

А где же тайные знания Прогомианцев? Секрет вечной жизни? Хоть что-нибудь, что оправдывало бы затраченные усилия Клауса. Основатель говорил, Баалин ошибался в надеждах, возлагаемых на Храм, но чтобы так… Рип, как и Клаус, не склонен был ему верить.

- Эй! – позвал Рип. – Эге-ге-ге-гей! Есть кто живой?

Молчало эхо, исправно отражая шаги. Молчали стены.

- Смотря, что ты подразумеваешь под словом живой, - ответил спокойный голос.

Рип едва не потерял сознания. Несмотря на то, что он кричал, юноша никак не ожидал ответа на свой вопрос.

С примесью страха он начал оглядываться. Никого. Безжизненные стены и колонны окружали посетителя.

- Ты где? – Рип повысил голос, чтобы тот не так предательски дрожал.

- Вообще-то везде, но если тебе нужно куда-то обращаться, то обернись.

Винклер резко развернулся. Мышцы, против воли, напряглись.

- И у меня просьба: не ори так. Со слухом у меня все в порядке.

Голос бы совсем человеческий. Казалось, говорит… ребенок. Нет, скорее подросток.

Рип напряженно вглядывался в стену, что была за его спиной.

- Посмотри выше, – посоветовал голос.

Рип послушно поднял глаза и встретился взглядом с… как он не был подготовлен, но помимо воли колени задрожали.

Тут же, как по мановению волшебной палочки, из пустоты позади него возник небольшой мягкий диван, сопроводив свое появление театральной вспышкой, куда Рип не замедлил опуститься.

Они смотрели в буквальном смысле глаза в глаза. Точнее, глаза в глаз. Ибо высеченный из камня огромный серый глаз на стене, сейчас чудесным образом открылся и, как казалось, с любопытством уставился на Рипа.

У глаза был звездообразный зрачок.

- Ты кто? – сглотнул слюну Винклер.

- Сложный вопрос, - ответил глаз. – Думаю, имя тебя не интересует. Я тот, кого вы называете прогомианцами. Один из них.

Несчастный юноша шумно выдохнул. Встретиться лицо к лицу с живым прогомианцем… Точнее, с глазу на глаз…

- Так вы же умерли! – вырвалось у Рипа.

- Как видишь, не совсем. Еще вопросы будут?

Рип поспешно закивал.

- Так и думал. Впрочем, здесь я именно для этого. Но прежде чем мы продолжим, ответь, как тебе понравилось мое представление с переселением в исторические личности на Земле?

- Это сделал ты?

- Конечно, кто же еще? Мне было интересно, как вы выпутаетесь. Наивный Клаус считал, что управляет процессом, но я каждый раз уводил тебя из-под самого его носа.

- Выходит, ты тоже играл с нами?

- Зачем же? Просто перед финальной схваткой, я подумал, нелишне будет слегка подогреть страсти. Да и потом, сам посуди, Рип, какие у меня могут быть еще развлечения?

- Ты знаешь, как меня зовут?

- Я многое о тебе знаю, - голос стал серьезнее, в нем начали проступать взрослые нотки. Теперь его можно было соотнести с голосом тридцатилетнего мужчины. – Очень многое. Я знаю о твоих родителях и о детстве. Знаю о предательстве друга и о годах, проведенных на Бастилии. Знаю о Марико и об Эйсае. Знаю, что ты предпринимал, чтобы вернуть принцессу. Все это время, я наблюдал за тобой, Рип, незримо присутствуя рядом. Возможно, ты чувствовал мое внимание, возможно нет. Во всяком случае, твое подсознание безошибочно узнавало меня, иногда реагируя странными снами, иногда несвойственными для тебя действиями. Очень редко мне приходилось оберегать, или направлять тебя. Я был твоим, как вы их называете, ангелом хранителем, или, пусть это и кощунственно для тебя звучит, отцом и матерью. И сейчас, видя тебя здесь, в этом здании, я не жалею о потраченных усилиях.

Винклеру требовалось время, чтобы переварить услышанное. Всю его жизнь… за ним следил выживший прогомианец…

- Откуда такое внимание и почему именно ко мне?

- Кажется, тот, кого ты знаешь, как Основатель, назвал тебя избранным. Не знаю, обрадует тебя эта новость или огорчит – разницы нет, но ты не такой как все. Испокон веков, с самого зарождения истории, было предопределено, что некогда родится мальчик по имени Рип Винклер и придет сюда, чтобы встретиться со мной. Бесчисленное количество раз эта встреча уже происходила во множественных циклах, или линиях развития и бесчисленное количество раз она еще произойдет.

- Для чего избран? Кем?

- На первый вопрос, ты сам для себя должен найти ответ. А на второй… Я не знаю. Как не знаю еще многого. Я ведь тоже что-то вроде слепого орудия в руках судьбы. История идет своим ходом и мы, делающие ее, или имеющие иллюзию, что делаем, по большому счету лишь смиренные гири на одной из чаш мироздания. Извини, за громкие слова.

Слышать подобное признание от существа до этого почитаемого Винклером, да и всем человечеством как, если не богоподобное, то уж точно очень могущественное, было, по меньшей мере, необычно.

- Можно подробнее.

- Я - наблюдатель. Много-много веков назад наша раса расселила по этой галактике установки, которые вы называете машинами времени. Она также оставила карту их расположения. Собравший и понявший ее человек, неизменно попадал сюда. Я знаю, для себя ты называешь это место Храм Времени. Возможно, имя и отражает суть. Столько же веков назад в Храме Времени оставили меня. Я - наблюдатель. Я сам вызвался. Мне было интересно посмотреть, как развиваются молодые цивилизации, как они делают первые шаги в познании и освоении мира. Наверное, я - романтик. Пока ни одна из них даже отдаленно не приблизилась к нам. И это хорошо. Вы еще не готовы.

Помимо прочего, еще одна цель моего пребывания в Храме, как уже говорил, эта встреча и сегодняшний разговор с тобой.

Еще тогда, на заре истории, мы знали, что на далекой планете Земля зародится цивилизация, что со временем она выйдет в космос и что в этом самом космосе у Виктора и Сандры Винклер родится мальчик по имени Рип, который овладеет тайной установок, победит взбунтовавшегося Хранителя и, в конце концов, окажется здесь.

- Но почему? Для чего? Я еще не переварил слежку за собой, а тут оказывается, что о моем рождении знали еще в эпоху динозавров. Ты говорил, я избран, но у каждого избранника есть цель. Ты говорил, решай сам, но я даже приблизительно не знаю, в чем она может заключаться.

Винклер удивился сам себе. Он сидит где-то в богом забытом месте и спорит с живым прогомианцем (точнее с глазом прогомианца).

- Моя вина, - согласился глаз. - Я заждался тебя и вывалил слишком много информации. Давай так. Для начала, ты задавай вопросы, а я, насколько смогу, буду на них отвечать, - голос еще повзрослел.

- В чем смысл жизни? - не задумываясь, брякнул Рип.

Вопрос был чуть ли не клишированным, при встрече с высшими существами - Рип не собирался отходить от шаблона. Впрочем, его волновали его более темя, но задать этот, случая могло больше не представиться.

- Ну ты даешь! - ответил глаз. - Честно говоря, я ожидал немного другого. Если вкратце, то… не знаю

- Как так? - опешил Рип. - Или ты не прогомианец, а, следовательно, высшее существо, или тебе не несколько миллионов лет?

- И прогомианец, и лет много, а вот не знаю. Знания не определяются принадлежностью к расе или прожитыми годами. Тем более такие знания. Безмозглая инфузория, возможно, ведает о смысле жизни более чем вся моя цивилизация, вместе взятая. Думаю, каждый для себе должен решить для чего он появился на свет. Та же амеба, для того, чтобы пожирать пищу и плодить себе подобных. Я - для того, чтобы встретиться с тобой. Ты, чтобы осчастливить Марико и встретиться со мной. Одним словом - я не знаю.

- Я не имел в виду каждого в отдельности. Я говорил о жизни вообще. Или о разуме. Для чего он? Кому или чему понадобились во вселенной разумные существа.

- На этот вопрос, даже прогомианцы со всей нашей мудростью не смогли ответить. Это одна из причин, почему мы оставили эту галактику и отправились искать ответы в другие места. Возможно, мои сородичи уже нашли его.

- Что же получается, прогомианцы не вымерли. Они сознательно ушли, оставив свои изобретения, вещи здесь.

- Эта галактика стала слишком мала для нас, и мы пошли дальше. Когда-нибудь и человечество, достигнув определенного этапа, бросит все и, гонимое жаждой знаний, пустится в неизведанные просторы. Кто знает, возможно, тогда мы встретимся.

- Теперь более простой вопрос.

- Конечно.

- Мне всегда было интересно, как вы выглядите? Внешне. Вы такие же, как мы, или совершенно не похожи? Вы маленькие, или большие. Если этот глаз, он ваш, вы должны быть огромны.

- У нас действительно звездообразные зрачки. Баалин, увидев этот символ на найденном в архиве древнем манускрипте, даже использовал его в своей религии. Он думал таким образом оказаться ближе к нам. Не получилось. Это все, что я могу тебе сказать. Наш внешний облик, пусть останется тайной. В конце концов, должны быть и у меня свои секреты. Какая разница, какого мы роста, или сколько у меня рук и ног. Главное, мы понимаем друг друга. Ты разговариваешь со мной, а я с тобой. Этот глаз, он искусственный. На самом деле, в Храме присутствует только мой разум, тело же очень далеко отсюда.

- Ну хорошо, но хотя бы машина времени, как она действует? За счет чего? Откуда берет энергию и как получается, что с помощью ее можно изменять прошлое.

- Увы, увы. Об этом я также знаю не много. Конечно, больше, чем ты, но со временем мои знания перейдут к тебе. На самом деле, мы не изобретали машин времени. Мы только открыли, нашли их. Так же случайно, как и вы. Не знаю кто, или что придумало такие установки, не знаю, как они действуют и почему их столько, а не больше. Поверь, наши ученые бились и были удивлены не меньше тебя. Тайна установок далеко не единственная - дикари с Меры. Не знаю, обратил ли ты внимание на строение их рук. Рук, словно специально приспособленных под переключатели установок. Нам удалось выяснить - дикари обладают повышенной чувствительностью… даже не знаю, как сказать, ко времени. Они не аборигены, на Мере они такие же чужаки, как и люди, хотя и более приспособленные к планете. Он выведены, выращены искусственно. Когда и кем, я могу только догадываться. Возможно, узнаешь ты, Рип. Что нам удалось выяснить, так это то, что сеть подобных установок опутывает не только нашу галактику. Расположив их определенным образом можно попасть в другую, оттуда еще, и еще, пока, кто знает, возможно, в иную Вселенную. Вселенную с иными физическими законами, где время может течь вспять и откуда к нам попали установки. Много поколений назад мои сородичи ушли по этому пути. Может, сейчас они уже у финала…

- Ты не жалеешь, что остался?

- Я многое узнал. И кто тебе сказал, что я останусь здесь навсегда? На протяжении веков, я следил за этой частью галактики, направлял и лелеял заботливым садоводом ростки будущих цивилизаций и, одновременно с этим, воспитывал преемника. Того, кому можно передать свой пост, кто примет за мной эстафету наблюдателя.

- Я, что ли?

- Ну, да. Честно говоря, ты уже начал. Собрал и расположил машины в установленном порядке, и сейчас, по образовавшемуся мосту, я отправлюсь вслед за своими сородичами.

- Не боишься, что за прошедшие века, сородичи сильно изменились, или изменился ты, и вам уже не будет так хорошо вместе?

- Кто тебе сказал, что я отправлюсь к ним сегодняшним. Нет. Я полечу в прошлое, туда, где я оставил свое тело, согласившись стать наблюдателем. Для моих близких пройдет всего несколько минут, для меня же они сложились в века.

- Постой, а как же я. Что делать мне? Залезть в глаз на стене и сидеть как мумия

- В Храме собраны все накопленные мной знания. Все, что узнал я и прогомианцы о машинах времени и еще о многом, многом другом. Изучай их. Ты станешь самым могущественным существом в этой части галактики. Ты сможешь управлять народами, менять историю по своей прихоти, даже продлевать свою жизнь, или жизни других людей. Знание - великая сила! - голос заметно постарел.

- И ты не боишься оставлять все это мне? А если я начну употреблять их во зло, если опутаю планеты паутиной личной империи, похуже Баалина?

Хотя это и невероятно, но глаз, казалось, улыбнулся.

- Этого не произойдет. Изучая, наблюдая за тобой, я воспитывал тебя. Теперь ты такой, какой есть, какой должен быть человек, обладающий сверх могуществом. Я без страха вручаю знания. Этот Храм и все, что в нем, теперь твое. Ты сможешь возвращаться сюда, когда захочешь, стоит только пожелать. Используй его, как убежище, или как дом, где легко думается. Дерзай - все необходимое в твоем распоряжении.

- Постой! Но ведь я не первый здесь. Главный среди Хранителей, тот, кого они называют Основатель. Он ведь уже был в Храме до меня? Он также получил кое-какие знания. Например, секрет долгой жизни.

- Ты прав. Продет время, и вы все поймете. Не думай об Основателе. Пусть он не волнует тебя.

- Но его методы, позиции, я с ними не совсем согласен.

- Значит, измени их. Тебя не устраивают Хранители, организуй свое движение, назови его, как хочешь, хоть Суперхранители и претворяй в жизнь свои принципы.

- И ты мне доверяешь?

- Я же сказал, да. Я воспитывал тебя. Если хочешь напутствия, пусть единственным критерием будет благо жизни. Развивай, лелей, защищай ее. Теперь это твоя привилегия и обязанность. А мне уже пора, я и так слишком засиделся в этом месте, - голос снова стал молодым.

- Постойте! - закричал Винклер. - Мы еще когда-нибудь увидимся?

- Непременно, Рип. Жаль, что не могу сейчас пожать твою руку, но когда-нибудь, в скором или далеком будущем, мы станем лицом к лицу и, возможно, даже обнимемся. Как братья. А сейчас… прощай.

- Твое имя? - спохватился Рип.

- Называй меня Прометей - был ответ. И глаз, огромный глаз со звездообразным зрачком потух. Расплылись очертания, и он вновь стал обыкновенным каменным глазом на стене, каким и был до этого.

- Прометей, - посмаковал на языке Рип. Имя, конечно же, было ненастоящим.

“Я запомню тебя, - подумал Рип, - и обязательно узнаю, встретившись лицом к лицу”.

Он посмотрел по сторонам. Винклер не заметил когда, но Храм переменился. До этого пустая зала, теперь была сплошь заставлена различными приспособлениями, механизмами. На полках, внезапно выросших на стенах, аккуратными рядами стояли книги и кристаллы с информацией.

«Да мне за всю жизнь не прочитать этого!» - с ужасом подумал Рип. А потом понял, что прогомианцы должны были предусмотреть такой вариант, наверняка среди всего этого есть что-то для скорейшего обучения. Потом он подумал, что впереди у него не одна жизнь. А потом он подумал о… Марико.

Они не виделись с принцессой с той поры, как вырвались из лап Клауса-Баалина. Казалось, целую вечность, столько событий уместилось в крошечный промежуток времени.

Винклер подумал, что галактика может немного и подождать. В конце концов, у него свадьба на носу. Свадьба с самой прекрасной девушкой в этой самой галактике, потом медовый месяц… а вот потом… можно заняться и спасением, изменением, или чем там еще. И Марико ему в этом только поможет, как и Эйсай, и император. Хранители - держитесь, мы еще посмотрим кто кого.

- Точно! - Рип прислушался к собственному голосу. - Но прежде чем возвращаться, неплохо бы провернуть несколько дел, которые лучше не откладывать…

ЭПИЛОГ 1.

Центральный храм секты Баалина, 17-й год, Вторая Империя.

Дым, выстрелы, шум сражения. Все было, как он помнил. Последний раз он видел эту картину почти потерявшим сознание.

Винклер появился как раз в тот момент, когда капсула машины времени, видневшаяся в оплавленном проеме двери, почти захлопнулась.

Рип огляделся по сторонам - коридор был пуст, лишь почти разрезанный пополам труп сектанта в опаленном балахоне, да девушка, совсем молодая в таком же балахоне с обожженной дырой в области сердца.

У Рипа было не так много времени. Он подхватил безжизненное тело Ольги и дал команду на возвращение.

***

Где-то в галактике.

Когда-то во времени.

- Ну что, доктор? Она будет жить?

- К счастью физическая смерть еще не наступила. Мозг не пострадал.

- А операция?

- Пересадка прошла успешно, сейчас ей вводят иммунодепрессанты, когда закончат, новое сердце будет почти как старое, а может и лучше.

Молодой человек, разговаривающий с врачом, облегченно выдохнул.

- Кстати, можете поговорить с ней, - предложил эскулап. - Только недолго. Пациентка еще слишком слаба, и незачем ей излишне напрягаться.

- Спасибо, я быстро, - человек с чувством пожал руку доктору и побежал к палате.

***

- Где я? - как только Рип появился в дверях, спросила Ольга. - Последнее, что помню - коридор в Храме, принцесса рядом с какой-то непонятной установкой… потом боль, очнулась я уже здесь. В этой палате.

- Ты среди друзей, - успокоил ее Винклер. - Теперь все твои неприятности позади, обещаю тебе это.

- Я рада, что ты жив, - слабо улыбнулась Ольга. - Как принцесса?

- С ней все хорошо. Она пока не знает, что ты здесь, но, думаю, тоже желает тебе скорейшего выздоровления.

- Я себя странно чувствую, поему я в бинтах?

- Просто отдыхай, со временем я тебе все объясню.

ЭПИЛОГ 2.

Газета “Все новости” за 27 рамадана 2000 года.

«24 рамадана на планете Угрюмая в результате несчастного случая погибли двое ученых исследовательской экспедиции. Вызывает интерес отсутствие на месте катастрофы тел. Следствие ведется».

***

- Здравствуйте, - перед удивленными мужчиной и женщиной в комбинезонах геологов предстал высокий молодой человек.

Кого-то вошедший напоминал Виктору, но вот кого… он посмотрел на Сандру. Жена так же пристально вглядывалась в незнакомца.

Высокий, широкоплечий, темные вьющиеся волосы, почти как у Сандры, только коротко подстриженные, улыбающиеся глаза. По возрасту - их ровесник.

- Где мы? - задал Виктор первый пришедший в голову вопрос. Вопрос, надо сказать, вполне уместный, ибо мгновение назад они с женой находились в кабине флайера на Угрюмой.

Незнакомец улыбался. К своему удивлению, Виктор увидел, что в глазах у него стояли… слезы. Человек, тем не менее, старался сдерживать себя.

- Приготовьтесь к самому невероятному объяснению в своей жизни. Но сначала… давно мечтал это сделать, позвольте официально пригласить вас на свадьбу. - Нельзя сказать, чтобы Виктор Винклер не удивился. Их забрали сюда только для того, чтобы они погуляли на чьем-то бракосочетании… - вашего сына! - закончил незнакомец.

- Но Рипу всего три года! - вырвалось у Сандры.

- Уже нет, - пожал плечами их посетитель.

***

Оля помогала Рипу в спасении родителей. По окончании операции, девушка высказала желание остаться в каком-нибудь времени, набрать команду, бороться против Баалина.

Винклер решил создать собственную сеть наблюдателей за временем. Он еще не решил, как они будут называться, но то, что его служба будет действовать в противовес Хранителям, основываясь на совершенно иных принципах, Рип не сомневался.

Оля стала первым агентом этой сети.

Рип надеялся, когда-нибудь он все-таки встретиться лицом к лицу с Основателем. Знания прогомианцев многое дали Рипу, и скрытному главе Хранителей придется потесниться, или пересмотреть некоторые положения устаревшего устава…

ЭПИЛОГ 3.

Первая Империя, окраинные миры,

планета Га-Лея

2,5 тысячи лет до рождения Рипа Винклера.

- Ваша милость! Ва-аша милость! Где вы!

Крик первого камердинера далеко слышимый во влажном воздухе утреннего леса, вот уже в который раз оглашал окрестности Тирольского Королевского Заповедника.

В десятке метров от надрывающего глотку слуги, за зеленным кустом колючей с длинными иголками умелы, восседал, или наполовину возлежал предмет упражнений несчастного в громкоговорении. Старший сын и соответственно наследник сиятельного герцога Теодоро (да продлятся светлые дни его), его милость Троцеро Теодор Фердининд Виктор Адольф и так далее и тому подобное Калигула.

В данный момент их милость как раз самым, что ни на есть добрым образом посмеивался, наблюдая безрезультатные, равно как и безответные потуги растерянного служаки.

“Они думают, я мальчишка! - ни к кому не обращаясь (разве что к колючему кусту) шептал мальчик. - Бегают за мной, как няньки. Особенно этот, толстый! - молодой наследник метнул злобный взгляд в сторону тяжело дышащего, с выпученными от натуги глазами камердинера. - Я им не девчонка сопливая! - юноша уговаривал сам себя. - Вот поеду и лично застрелю оленя, - он подумал и добавил, - агромадного! - еще подумал и убежденно закончил. - От зависти лопнут!”

Схватив валяющийся здесь же лук (более современное оружие считалось зазорно использовать в благородном искусстве охоты) юный Троцеро с разбега (жаль, никто не видит) вскочил в кожаное, тисненое золотом село молчаливо стоящего мардока. Животное вопросительно повернуло маленькую головку со спирально закрученными рогами. Его милость вогнал шпоры в мохнатые бока и озарив округу леденящим душу криком (так ему казалось) помчался в самую густую и оттого сулящую самые неожиданные приключения и невиданные трофеи чащу.

Два часа спустя.

Троцеро не сразу понял, что произошло. Секунду назад дорога была абсолютно пуста, безжизненной лентой протекая между деревьев, а в следующее мгновение перед мальчиком уже стояли и загораживали путь трое неизвестных. Высокие, плечистые с удивительно похожими небритыми физиономиями и слипшимися, забывшими вкус мыла или шампуня, волосами.

Одеты незнакомцы были в шкуры, мехом наружу, грубо стянутые с боков толстыми нитками. Вся компания скорее походила на диковинных зверей, нежели на представителей рода человеческого.

Незнакомцы стояли молча, сдвинув брови и усиленно сопя перебитыми носами. Несмотря на неординарность ситуации, мальчик не испугался - любопытство, вот то чувство, которое подходило к его состоянию.

Конечно, он слышал о разбойниках, но никогда не думал встретить их вот так - носом к носу. И потом - не пристало потомственному дворянину бояться каких-то оборванцев.

- Т-а-ак, и кто же здеся у нас? - раздался неожиданно громкий и неожиданно скрипучий голос.

Троцеро обернулся. Пресекая любые попытки к отступлению, позади путника возникло еще двое бандитов. Один такой же здоровый и угрюмый как впереди стоящие, а второй высокий, худой с впалыми щеками, жиденькой бородкой и огромными, почти до затылка, залысинами на вытянутом черепе.

- Никак благородный господин пожаловали, - проблеял длинный.

Видимо, в компании он был кем-то вроде предводителя, так как единственный из собутыльников не носил шкур, а щеголял в заляпанном жиром, с вырванными пуговицами кафтане. По всему, с чужого плеча.

- И куда ж ты так спешишь, милок?

При этих словах худого его сообщники, посчитав их верхом остроумия, обнажили в ухмылках почерневшие зубы.

Троцеро подбоченился.

- Я сын герцога Теодора Калигулы и направляюсь к себе домой, поэтому требую сейчас же отпустить меня.

Дружный гогот был ему ответом. Даже тощий ухмыльнулся.

- Ишь ты, требую, каков молокосос. А ежели я сейчас у тебя чего потребую?

Они издевались над ним, открыто издевались. Губы мальчика затряслись от обиды.

- Кто вы такие чтобы так разговаривать со мной! Знайте, если мой отец благородный Теодор Калигула узнает об этом, вам не поздоровится. Он вас… он… - Троцеро лихорадочно соображал, что бы такое сказать поужаснее, что сделает с этими грязными людьми его отец. Как назло, ничего достаточно мучительного в голову не приходило, - он вас побьет! - наконец выпалил мальчик, тяжело дыша.

От дружно грянувшего гогота повзлетали даже птицы с окрестных деревьев. Разбойники, казалось, лопнут со смеха.

- Ой, как страшно, - вытирая слезы, ответствовал тощий. - Не, ребята, может, и вправду отпустим… - он опять затрясся. - Вы слышали, побьет…

Горячая юношеская кровь ударила мальчишке в голову. Издевательства над собой он еще мог стерпеть, но над отцом…

Не помня себя от ярости, мальчик одним движением стянул с плеча лук, рука его двинулась к притороченному к седлу колчану, маленькие глаза метали молнии.

Заметив приготовления путника, привычный к подобным ситуациям тощий бандит нащупал пластиковую рукоятку бластера - память об одном простаке, забредшим в деревню во времена молодости Ганселимо.

Рев двигателя идущего на посадку флайера, отвлек бандита. Все присутствующие на дороге задрали головы.

Прямо на них опускалось плоское дно летательного аппарата. Его украшал выгравированный герб рода Калигула.

- Отец! - восхищенно вырвалось у юноши, и, правда, из кабины выглядывало суровое лицо герцога.

Троцеро перевел взгляд на бандитов. Те уже улепетывали со всех ног, а быстрее других предводитель в красном кафтане, так и не пустивший в ход свое оружие.

И вдруг… мальчику показалось… что-то блеснуло у него за спиной. Всхрапнул до этого спокойно стоящий мардок. Троцеро обернулся. Ничего. Наверное, все-таки показалось… А тут и подбежавший отец с совсем не свойственной ему нежностью стянул с седла и заключил сына в объятия.

И лишь тощий бандит в красном, с чужого плеча кафтане, забыв про инстинкт самосохранения, обернулся у придорожных кустов.

Ему тоже… или показалось. Позади мальчишки что-то блеснуло. То ли нимб, то ли кокон, а может солнце сыграло с глазами шутку. Ганселимо пожал плечами и припустил в спасительную чащу…

Через семь лет юный Троцеро, после несчастного случая с отцом на охоте, станет герцогом Калигула. Еще через полгода, в результате повальной облавы, он поймает старого знакомого и за последнее время не на шутку разгулявшегося разбойника по имени Ганселимо.

Еще через неделю Ганселимо казнят на рыночной площади при скоплении большого количества народа.

Народ будет прославлять нового господина, а Ганселимо, перед тем как взойти на эшафот, последний раз взглянет на юного герцога.

Юноша будет тоже смотреть на разбойника. Что-то связывало этих двух людей…

Один никогда не станет учителем, второй учеником - одним из двенадцати и никогда не будет плакать над умирающим пророком в холодной каменной пещере.

Река истории двинулась по новому руслу.

ЭПИЛОГ 4.

9 февраля 1986 года

музей археологии, планета Земля.

Группа темнокожих студентов во главе с профессором остановилась у очередного экспоната.

Под стеклом витрины находилась статуэтка, точнее группа статуэток. С одного края небольшой площадки стоял каменный человечек, перед ним, опустив головы, сидели человечки поменьше.

- Вот то, о чем я вам рассказывал, - профессор прищурился и указал на экспозицию. Вещь датируется примерно трехтысячным годом до нашей эры. Она относится к культуре Мбути - пигмеидной группе племен, как вы знаете, населявших центральную Африку.

Обратите внимание, что фигура, которой поклоняются, выполнена из халцедона, в то время как изображения воинов обсидиановые. Это практически бесценная вещь. Все указывает на то, что перед нами почти единственное дошедшее до наших дней изображение знаменитого бога Клуса.

Упоминания о нем мы находим в многочисленных источниках и наскальных надписях. В том числе и в легендах, до сих пор передающихся некоторыми племенами.

Согласно легендам, Великий Белый Бог, одни источники его называют Клус, другие Булин, спустился с неба. Он научил Мбути многим вещам. Благодаря ему, Мбути значительно расширило свои владения, победив соседние племена.

Вера в Великого Клуса просуществовала вплоть до второго тысячелетия до нашей эры, а в некоторых местах и до первого, откуда позже была вытеснена другими религиями, в основном, как и Булин, тотемического происхождения.

Единственное, что вызывает споры ученых, предполагавших нарицательное значение слова “белый” в имени Клуса, это то, что в данной композиции мы действительно видим белокожего человека, кроме того, если присмотреться, то у скульптуры можно различить черты лица, причем отличные от лиц изображенных здесь же воинов. Это лицо скорее европейца, нежели негроида.

Что хотел показать этим художник, что делал белокожий человек в центре Африки, мы не знаем.

В качестве своеобразного примера, можно привести небезызвестные вам каменные головы ольмеков, обнаруженные на побережье Мексики и имеющие явно негроидные черты.

Ряд ученых предполагает, что в атлантическом океане существовал некий континент, впоследствии исчезнувший, через который белокожие люди могли проникать в Африку, а негроиды в Америку.

Тогда имеют смысл высказывания древних авторов о таинственных Атлантиде и Гиперборее. Эту, как и многие другие загадки, науке еще только предстоит разрешить.

На следующем стенде мы видим…

ЭПИЛОГ 5.

Замок над городом.

Верхний этаж.

Перед развалившемся на диване человеком средних лет стояли двое.

Один был гуманоидом - невысокий с очень широкими плечами и узкими глазами на скуластом, лишенном растительности лице. Второй походил на льва. Заросшего длинной шерстью льва, вставшего на задние лапы.

Сидящий на диване обратился к гуманоиду,

- Каин, что он делает?

- Все, как вы и говорили, Основатель. Разрушил религию, спас Ольгу, родителей.

- Женился?

- Конечно. Медовый месяц провели на Мерите.

- Чем занимается после свадьбы?

- Носится по временам и активно формирует свое движение.

- И как успехи?

- Многих завербовал, после посещения Храма Времени, он же может проникать в закрытые времена. Сейчас как раз работает над уставом и основными положениями будущей организации.

- Еще не назвал?

- Нет, - человек замялся, - Основатель.

- Да.

- Рип начал переделывать некоторые наши изменения хода истории. Может вмешаемся?

- Не стоит, Каин, - улыбнулся тот, кого называли Основатель. - Молодости свойственна и даже простительна некоторая поверхностность решений, даже глупость. Ведь тогда, когда я только основывал Хранителей, я был еще чертовски молод. Мне не мешали, и я не собираюсь. Докладывай, если будет что новое.

И Рип Винклер - бессменный Основатель и глава организации, именуемой Хранители, откинулся на диване.

- Да, - сказал он, ни к кому не обращаясь. - Тогда, больше трехсот лет назад, я был еще чертовски молод…

Конец.

Content

Шабельник Руслан Хранители

Руслан Шабельник Рип Винклер. Хранители

ПРОЛОГ 1.

ПРОЛОГ 2.

ГЛАВА 1.

ГЛАВА 2.

ГЛАВА 3.

ГЛАВА 4.

ГЛАВА 5.

ГЛАВА 6.

ГЛАВА 7

ЭПИЛОГ 1.

ЭПИЛОГ 2.

ЭПИЛОГ 3.

ЭПИЛОГ 4.

ЭПИЛОГ 5.