Эльвира Цайсслер

Эовин. Выбор воительницы

Elvira Zeißler

Eowyn: Die Entscheidung der Kriegerin

Copyright ©2022 by Elvira Zeißler

© Комарова М., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1

Со свистом рассекая воздух, на Эовин обрушился меч. Она внимательно следила за его траекторией и лишь в последний момент уклонилась от лезвия, при этом ударив противника в бок. Разумеется, серьезно ранить она никого не собиралась и намеренно нанесла удар с такой силой, что у мужчины только перехватило дыхание, и он выронил оружие.

Наблюдавшие за происходящим дворцовые стражники одобрительно зашумели и принялись подтрунивать над побежденным.

– И тридцати секунд не прошло, – усмехнулся Астор, протягивая руку стоящему рядом с ним мужчине.

– Кэл, ты уделяешь мало внимания прикрытию, – заметила Эовин, ободряюще похлопав противника по плечу. Тот что-то согласно прогудел.

– Смотри, что нужно, чтобы это исправить.

Она подождала, пока Кэл сойдет с ковра, и показала несколько плавных последовательных движений.

– Да куда ему, – фыркнул Астор. – С такой-то горой мышц.

– Может, сам тогда попробуешь? – Эовин вызывающе улыбнулась молодому стражнику. По сравнению с Кэлом тот выглядел более худощавым, но она знала, что внешность обманчива. Будучи подвижным и ловким, Астор находился в отличной форме, но ему немного не хватало техники.

– О нет, пожалуй, откажусь, – добродушно посмеиваясь, он потер правое плечо. – Я еще после вчерашней тренировки не отошел.

Эовин тут же изобразила дружелюбную улыбку. Несмотря на все старания действовать вполсилы, иногда она все же срывалась. К счастью, мужчины и женщины, которых она в течение последних нескольких недель тренировала по просьбе Харада, считали, что Эовин так хороша в бою благодаря пройденной в свое время специальной подготовке. Как-никак она была охотницей Арии. Ей нравились эти люди, нравилось быть частью общества, и Эовин втайне боялась момента, когда все поймут, что она наделена в буквальном смысле сверхчеловеческой силой. Когда за ее спиной послышится недобрый шепот, а восхищение во взглядах сменится недоверием.

Хотя, если задуматься, она оказывала бойцам услугу, давая почувствовать малую часть своей истинной силы. Настоящие ульфаратцы никому поблажек делать бы не стали.

Эовин содрогнулась при мысли о единственной встрече с представителем этого народа. Тогда она сама лишь чудом осталась в живых. Без помощи Харада ей бы это не удалось.

В этот момент он как раз вошел в тренировочный зал, будто почувствовал, что о нем думают. Харад сначала направился к ней, но на пороге остановился и быстро окинул взглядом присутствующих, оценивая обстановку.

Эовин невольно напряглась и поспешно покинула тренировочную площадку.

– Продолжать спарринг, – на ходу скомандовала собравшимся стражникам.

Все головы повернулись к медленно приближающемуся Хараду.

– Как дела, капитан? – ухмыляясь, поприветствовал его Кэл.

Как выяснилось, эти двое были с детства знакомы и вместе проходили обучение, но затем их пути разошлись. Кэл, будучи сыном простого горожанина, присоединился к дворцовой страже, Харад же стал офицером, а впоследствии – телохранителем и ближайшим другом принца.

– Прошу прощения, не хотел мешать, – проговорил он, глядя на Эовин.

– Ничего страшного, мы все равно уже заканчиваем, – ответила она, быстро вытирая ладони о спортивные штаны.

– Как насчет небольшой тренировки, а, капитан? – предложил Кэл. – Небось устал от всех этих важных собраний и совещаний? Хоть помнишь, как меч держать?

– Для тебя и этого будет достаточно, – насмешливо прищурился Харад. Он изо всех сил старался держаться непринужденно, но Эовин на это не купилась. Достаточно хорошо знала его, чтобы мгновенно заметить напряженные мышцы. К тому же наверняка имелась причина, по которой он решил сюда явиться, поскольку с тех пор, как она взяла на себя обучение его людей, Харад ни разу не заглядывал в тренировочный зал.

– Нет, с меня на сегодня уже хватит, – отмахнулся Кэл. – А вот охотница наша еще бодрячком.

И пусть Эовин несколько недель назад официально покинула Орден, многие по-прежнему так и звали ее охотницей.

– Вот уж неправда, не настолько я бодрая. – Она поспешно скрестила руки на груди. – К тому же сам Харад сейчас не на сборах.

Эовин ни за что бы не согласилась прилюдно драться с ним. Неважно, выиграла бы она или намеренно поддалась Хараду, – это бы сильно задело его гордость.

Даже оставаясь наедине, они очень редко тренировались вместе. После прибытия в Беллентор они регулярно устраивали тренировки, но в последнее время Харад то и дело отказывался, ссылаясь на важные дела.

Назвать их отношения сложными было бы преуменьшением.

По натуре Харад был защитником. А ее не требовалось ни защищать, ни спасать. И оба не могли изменить себя.

Харад ничего не ответил, только улыбнулся.

– Может, в другой раз.

Он махнул рукой Эовин, и та последовала за ним из зала, в то время как остальные перешли к спаррингу.

– Что случилось? – поинтересовалась Эовин, когда за ними закрылась большая двойная дверь.

– Я по тебе скучал, – сообщил Харад, сжимая ее пальцы.

– Дело только в этом? – Эовин одарила его пытливым взглядом.

– А разве это недостаточно веская причина?

Шагнув ближе, Харад коснулся ладонью ее щеки. Даже не думая сопротивляться, Эовин подняла голову и вдохнула мужской аромат. Харад мягко, но при этом крепко прижался губами к ее губам. Решительно отбросив все сомнения, все переживания о несказанных словах, она закрыла глаза и отдалась приятному ощущению в груди, этой сладкой тоске, которую вызвал в ней поцелуй Харада.

– Я по тебе тоже очень скучала, – тихо призналась она, прижимаясь ближе.

– Мне правда жаль. – Его борода слегка царапнула кожу. – В последнее время уйма работы.

Он всегда так говорил.

– Гвидиона короновали четыре недели назад, – тихо произнесла она. – Разве волнения не должны были уже улечься?

– Мы тоже на это надеялись, но ситуация по-прежнему остается напряженной. Расследование беспорядков в Квессаме и покушения на жизнь Гвидиона в итоге пошло прахом. Мы понятия не имеем, когда и откуда будет нанесен следующий удар. – Харад вздохнул. – А большинство членов совета и вовсе не верят в существование угрозы. Если Гвидион еще раз произнесет слово «Ульфарат», его, скорее всего, объявят психически нездоровым. По крайней мере, лорд Беррон довольно ясно на это намекнул.

– А Гвидион не может взять и изгнать его? Он ведь король, в конце-то концов. И ему должно быть виднее. Разве не так?

– К сожалению, в политике все не так просто. Даже король зависит от поддержки совета, тем более такой молодой, как Гвидион. Ему понадобится еще некоторое время, чтобы заслужить доверие.

Время. Еще больше времени.

Эовин прикрыла глаза. Она планировала провести в Белленторе две недели до коронации Гвидиона, а прошло уже шесть. Не желая разлучаться с Харадом, она день за днем откладывала отъезд. День за днем убеждала себя, что помогает, обучая и тренируя дворцовую стражу. Цеплялась за мысль, что, как только ситуация более или менее стабилизируется, Харад выполнит обещание и отправится в Винтор, чтобы вместе искать ответы, откуда и с какой целью явились ульфаратцы, почему Винтор пал первым и действительно ли ее отец мертв.

Но, судя по всему, она тешила себя пустыми надеждами. Могли пройти месяцы, если не годы, прежде чем положение Гвидиона упрочнится. Тем более что после неудачного нападения на него враги как будто сквозь землю провалились. Не испытай она на себе нечеловеческую силу ульфаратцев и не будь сама носительницей этих генов, Эовин, наверное, тоже не поверила бы в их существование. Действительно, мысль, что народ, о котором не вспоминали тысячелетиями, внезапно решил захватить власть над всем Алрионом, выглядела полнейшим абсурдом.

Во всяком случае до тех пор, пока не нашлось неопровержимых доказательств.

А может, стоило рискнуть, показать всем истинную сущность и тем самым раз и навсегда заткнуть рот сомневающимся? Но тогда она сама оказалась бы в центре внимания и навлекла на себя лишние подозрения.

Она не забыла, как Гвидион поначалу поглядывал на маленькую Эллин, как смотрел на нее сейчас, с какой жадностью интересовался ее достижениями. Девочке разрешили остаться во дворце не только из соображений гуманности. Новоиспеченный король стремился понять, с кем имеет дело и на что могут быть способны его враги. При этом способности Эллин значительно уступали тем, что, по всей видимости, унаследовала Эовин от своей неизвестной матери.

Если Гвидион или Харад когда-нибудь узнают об этом, свободы ей не видать.

Эовин судорожно вздохнула. Она прекрасно знала, что делать. Знала с самого начала. Поэтому, подняв голову, призывно посмотрела на Харада.

– Раз совету так нужны доказательства, мы можем ему их предоставить, – решительно заявила она. – Давай поедем в Винтор. Можем отправиться завтра утром, а через три-четыре недели…

Пока она говорила, Харад с сожалением качал головой.

– Ты же знаешь, Винтор исчез за туманной границей, и на другую сторону никто никогда не переходил. Мы лишь впустую потратим время, если попытаемся это сделать…

Услышав это, Эовин замерла, словно пораженная громом.

– Но ты обещал… – ошеломленно пробормотала она.

– Да, помню. – Слова явно давались Хараду с трудом. – И если бы речь шла только о нас двоих, мы бы уже давно находились в пути. С тобой я готов идти на край света. – Он снова погладил Эовин по щеке. – Я ведь понимаю, как это для тебя важно…

Эовин отдернула голову и сердито прошипела:

– Это не просто каприз. И не мечта маленькой девочки!

– Тише, я вовсе не это имел в виду, – возразил Харад.

– А что ты тогда имел в виду? – Сжав руки в кулаки, она изо всех сил старалась сохранить самообладание.

– Моя жизнь принадлежит короне, и мой долг – делать то, что будет лучше для Тимсдаля, неважно, чего хочу я сам.

– Но Гвидион отпустит тебя, если ты его попросишь.

Харад поджал губы.

– Да, я знаю.

Эовин понимала, что он никогда этого не сделает. Какие бы чувства он ни питал к ней, его главной заботой оставался Гвидион.

Харад даже не скрывал своих приоритетов, и осознание этого ранило неожиданно сильно. В конце концов, соглашаясь остаться с ним, делать «по шагу за раз» и смотреть, к чему это приведет, Эовин не сомневалась, что они пойдут вместе по одной дороге. На деле же выходило, что она должна всюду следовать за ним.

Харад вздохнул, как будто прочел ее мысли, и хрипло попросил:

– Пожалуйста, давай обсудим это позже в более спокойной обстановке.

– Не стоит. В этом нет необходимости, – печально покачала головой Эовин.

Харад с тревогой посмотрел на нее.

– Ты это о чем?

Она скрестила руки на груди.

– Ты все равно не передумаешь.

На его лице появилось виноватое выражение.

– Я тебя прошу… послушай хотя бы, что скажет Гвидион.

– Ты поэтому пришел?

– Нет, я действительно очень хотел тебя увидеть. – Он протянул Эовин руку, и она, чуть поколебавшись, сжала ее. – У меня еще полчаса до следующего собрания. Хочешь немного перекусить?

Если честно, она не испытывала голода, но Харада огорчать не хотелось. Не его вина, что он не мог дать Эовин то, в чем она нуждалась. Да и она не могла ничего дать взамен. А привязанность, которую они испытывали друг к другу, ничего не изменила бы.

– Что с тобой? – обеспокоенно поинтересовался внимательно наблюдавший за ней Харад.

– Ничего, – покачала головой Эовин. – Пойдем поедим.

– Эллин прекрасно осваивается на новом месте, – решила она сменить тему.

Они как раз отошли в угол столовой с полностью загруженными подносами. Благодаря прекрасным отношениям с поварами, их кормили и в нерабочее время. Эовин положила себе на тарелку уже подостывшее жаркое и свежий хлеб.

– Рад слышать, – улыбнулся Харад, накладывая себе еды. – Жаль, у меня времени мало. – Почувствовав нежное прикосновение к руке, Эовин поняла, что он имеет в виду не только маленькую девочку.

– Гвидион что-нибудь говорил о ней? Какие у него планы на малышку? – обеспокоенно спросила она.

Молодой король запросто мог продемонстрировать членам совета особые способности Эллин и таким образом привлечь сомневающихся на свою сторону.

Сама Эовин уже хорошо видела, какими способностями обладает малышка. Поначалу она очень стеснялась демонстрировать свой дар преображения и умоляла не забирать у нее блокирующую силу руну. Эовин не могла ее винить. Воспитывавший Эллин мужчина с самого детства внушал ей, что она отвратительна, а ее способности – наказание богов, и потому использовать их плохо и неправильно.

Тогда Эовин скрепя сердце показала девочке, что благодаря наследию ульфаратцев умеет сама. Разумеется, сначала взяв с Эллин обещание, что та никогда никому об этом не расскажет. Судя по серьезному взгляду, малышка прекрасно осознавала, почему о таком лучше молчать. Несмотря на довольно юный возраст, она уже не раз сталкивалась с порочными людьми и уяснила, насколько небезопасно демонстрировать свою непохожесть.

С тех пор они тренировались по часу каждый вечер. Причем Эовин не только учила малышку использовать силы, но и сама училась у нее. Ведь Эллин росла с этим даром и могла применять его чисто интуитивно, порой даже не совсем осознанно. Именно этого очень не хватало Эовин, поскольку ее способности в течение долгого времени оставались заблокированы руной, выжженной на коже вскоре после рождения.

Причину появления этой руны Эовин по-прежнему не могла понять.

– Гвидион ни во что не станет втягивать Эллин, тем более если удастся найти другой способ убедить совет, – задумчиво протянул Харад. – Он дал слово Ниме, что Эллин никому никак не навредит. Кроме того, ты не единственная, кто искренне привязался к малышке.

Эовин благодарно кивнула.

Харад наклонился к ней поближе и понизил голос.

– А что она вообще умеет?

Эовин огляделась, чтобы убедиться, что их не подслушивают.

– Что ж, она более сильная и выносливая, чем другие дети ее возраста, а еще у нее обострены зрение, слух, обоняние, – тихо объяснила она, и в следующую секунду ей захотелось прикусить себе язык, потому что глаза Харада внезапно расширились. Очевидно, он сделал правильные выводы. Удивительно, что ни он, ни Гвидион раньше не заметили этой связи.

– Так, значит, она почти как ты? – прошептал Харад со смесью восхищения и любопытства в голосе.

– Я не корчу жуткую гримасу монстра, когда злюсь, – попыталась отшутиться Эовин.

– Но ведь ты тоже сможешь это сделать, верно? – допытывался Харад.

Она с напускным равнодушием пожала плечами.

– Гены ульфаратцев могут дремать в каждом человеке в Алрионе. Даже в тебе. Или во мне.

Харад поджал губы.

– Если бы… – пробормотал он так тихо, что даже ее чуткий слух уловил это с трудом.

– О, правда? Ты хотел бы иметь такие способности? – насмешливо поинтересовалась Эовин. – Эллин это особой пользы не принесло. – Да и ей самой тоже.

Харад стряхнул крошки с бороды.

– Наверное, нет смысла об этом размышлять. Мы такие, какие есть. Каждый из нас. Как считаешь, она сможет когда-нибудь преобразиться полностью? – добавил он после небольшой паузы. – Ну то есть… будь у нас больше людей с такими способностями, как у вас, мы могли бы их воспитывать, обучать, тренировать, и тогда это значительно повысило бы наши шансы, если война окажется неизбежной.

– Не знаю, лично я сомневаюсь. – Эовин не разделяла его восторга. – Эллин меняет лишь часть внешности, и то незначительно. Например, цвет и длину волос или форму носа. А так это просто мимолетные вспышки, которые могут обернуться для нее серьезными неприятностями. Да и как их искать, людей с похожими способностями? Это как иголка в стоге сена. К тому же они наверняка очень стараются не привлекать к себе внимания. – Она покачала головой. – И времени у нас, пожалуй, уже не так много.

– Да, кстати. – Харад с сожалением проглотил последний кусочек. – Уже пора.

– Мне обязательно идти с тобой? – разочарованно вздохнула Эовин.

Она предпочла бы чистить уборные, чем присутствовать на очередном совещании. Хорошо, что Гвидион после нескольких разрешил ей больше не присутствовать, поскольку она едва скрывала презрение к присутствующим лицемерам, попусту мелющим языком.

– Гвидион сам попросил, чтобы в этот раз ты поучаствовала. Ты ведь знаешь, он высоко ценит твое мнение. К тому же, – тут Харад усмехнулся, – разговор будет проходить в узком кругу: мы с тобой, Гвидион, его мать и князь Беррон.

Эовин, которая немного расслабилась во время перечисления, невольно поморщилась, услышав последнее имя.

– Ох, не доверяю я ему, – проворчала она.

Этот тип сразу после смерти отца Гвидиона словно из ниоткуда появился при дворе и за удивительно короткое время стал ближайшим советником ее величества. Эовин использовала свои связи в Ордене Охотниц, но почти ничего не удалось узнать о жизни Беррона до смерти старого короля. Говорили, что он был дворянином, родом из провинции, человеком весьма состоятельным, но лишенным каких-либо амбиций. За первые сорок пять лет жизни он только один раз заглянул в Беллентор, когда получил наследство от отца.

Эовин очень хотелось выяснить, что такое произошло пять лет назад, из-за чего он резко сменил вектор поведения.

– Да, мне он тоже не нравится, – признался Харад. – Но вот королева возлагает на него большие надежды. – Он внезапно понизил голос. – Эти двое ведут себя чрезвычайно осторожно, но Гвидион не сомневается, что между ними нечто большее, чем просто деловые отношения.

Эовин кивнула. Это подтвердило и ее собственные догадки. Да и судя по всему, из этого не делали большой тайны, ситуация выглядела более чем очевидной. Будучи умным и предприимчивым мужчиной, Беррон не был лишен обаяния и привлекательности. А королева в последние годы наверняка чувствовала себя одиноко. Еще бы – муж погиб, сын где-то на чужбине. Конечно, ей пришлось нелегко.

– Гвидиону следует быть начеку, – предупредила Эовин. – Вряд ли Беррон отказался от мечты о короне.

– Не волнуйся, – ободряюще улыбнулся Харад и встал. – У него есть мы, и мы за ним присмотрим.

Харад повел Эовин в конференц-зал, где их ждал Гвидион.

– А вот и вы. Чудесно… – поприветствовал их молодой король.

Эовин невольно поразилась тому, насколько он устал и измучен. Даже во время их непростого путешествия он редко выглядел настолько разбитым и потерянным.

– Что, плохие новости? – обеспокоенно спросил Харад.

– Хуже, друг мой. – Гвидион вытер лоб. – Абсолютно никаких новостей. – Он задумчиво коснулся плеча. – Если бы я каждое утро во время переодевания собственными глазами не видел шрамы от птичьих когтей, наверное, сам себе перестал бы верить. Но в горах и на границе Хоригана ничего подозрительного не обнаружено. Беспорядкам в Квессаме положен конец, виновные наказаны, и наши дипломатические отношения возобновлены. – Он ошеломленно покачал головой. – Может, я действительно все выдумал…

– Мы тоже там были. – Эовин успокаивающе положила руку ему на спину. – И мы точно знаем, что это правда.

– Но мы все равно знаем слишком мало… – он осекся, когда дверь открылась и в комнате появилась королева в сопровождении Беррона. – Спасибо, что пришли, – сдержанно обратился он к вошедшим.

Беррон остановился и с нескрываемым скептицизмом посмотрел на Эовин и Харада.

– А я-то думал, тут собрание совета…

– Прошу, садитесь. – Гвидион жестом пригласил всех занять места на стульях вокруг полированного дубового стола, на котором была разложена большая карта Алриона. – Я хотел бы в узком кругу обсудить дальнейшие действия, чтобы перед советом мы могли выступить единым фронтом.

– Мой король, прошу, – с притворной почтительностью проговорил Беррон, но Эовин не поверила в его беспокойство и учтивость. – Совет не желает вам плохого.

– Садитесь, – чуть строже повторил Гвидион. Очевидно, он тоже не слишком жаловал нового спутника своей матери.

Внезапно Эовин испытала сострадание к молодому королю. Он в полной мере нес бремя ответственности, но принимать решения самостоятельно мог далеко не всегда. Она знала, что почти две трети членов совета поддерживали Беррона, чуть ли не с рук у него ели. Вероятно, поэтому Гвидион и пригласил князя на совещание.

С кислым видом Беррон опустился на стул, и Эовин с Харадом последовали его примеру. Королева села слева от сына и ободряюще улыбнулась ему. Может, она и не видела Беррона насквозь и продолжала ему доверять, но хотя бы Гвидион был теперь для нее на первом месте.

– Говорить я буду откровенно, – продолжил Гвидион без дальнейших церемоний. – Нынешняя ситуация меня абсолютно не устраивает. Похоже, после решительного наступления всего несколько месяцев назад наши враги залегли на дно. У меня возникает вопрос «почему?».

Харад открыл рот, собираясь что-то сказать, но его опередил Беррон.

– При всем уважении, Ваше Величество, есть еще один вопрос, который нам необходимо как можно скорее решить, и, по-моему, он гораздо важнее.

Гвидион смерил его холодным взглядом.

– И что же это за вопрос?

– Что это за враги, которых вы так боитесь?

Заметив, как напрягся Харад, Эовин с трудом подавила желание стереть с лица Беррона эту наглую, высокомерную улыбку.

– Ульфаратцы, – не моргнув глазом ответил Гвидион. И произнес это таким тоном, будто уже не раз возвращался к этому разговору.

– О, вот оно что… – протянул Беррон с притворным сочувствием и удивлением, к которым примешивались нотки снисходительности.

Эовин скрипнула зубами от злости. Однако эта битва принадлежала Гвидиону, и ему следовало вести бой в одиночку.

– Я уже достаточно часто обсуждал эту тему с вами, – железным тоном проговорил Гвидион. – Больше мы к этому не возвращаемся.

– Помилуйте! Вы действительно хотите начать войну с невидимыми врагами? – насмешливо фыркнул Беррон. – Войну против народа, о существовании которого сами точно не знаете? Может, их и не существовало никогда?

В поисках поддержки он перевел взгляд на королеву. Та лишь чуть поджала губы.

Эовин с ужасом поняла, что мать Гвидиона тоже не слишком верит в правдивость его слов, хотя и не хочет отворачиваться от него.

Очевидно, Гвидион тоже обратил внимание на то, как изменилось выражение материнского лица, и уставился на нее с недоумением.

– Тебе в последнее время пришлось тяжело, Гвидион, – неуверенно начала королева. – Я знаю, ты об этом не думаешь, но что, если… – тут она запнулась, сделала глубокий вдох и расправила плечи, – вдруг ты неправильно понимаешь и оцениваешь происходящее?

– Ты сомневаешься, что я могу отличить вымысел от правды? – осведомился Гвидион, и голос его дрогнул.

Королева успокаивающе накрыла его ладонь своей.

– Что ты, конечно, нет. Но ульфаратцы – если они и существовали когда-то – исчезли несколько тысячелетий назад. Очень сложно принять, что именно они стоят за покушениями на твою жизнь. Откуда они явились? Почему именно сейчас? И если это правда, то куда и почему вдруг снова пропали?

– Я пока сам этого не знаю, – сдавленно признался Гвидион. – Но от этого угроза не становится менее реальной.

Беррон прицыкнул и демонстративно покачал головой.

– Боюсь, совет придерживается иного мнения. Если не сможете дать внятный ответ на эти вполне обоснованные возражения, не видать вам их поддержки. Как и престола.

Эовин скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. Она увидела и услышала достаточно, и это представление ей успело порядком надоесть. Сейчас Беррон даже не скрывал, что угрожает Гвидиону.

– Возможно, я смогу немного прояснить этот вопрос, – начала она высокомерно-скучающим тоном. – Итак, согласно преданиям, ульфаратцев сослали на защищенный непроницаемым барьером остров. Вы наверняка помните, что похожий барьер пять лет назад окружил Винтор. Как по мне, вполне очевидно, что спустя века и тысячелетия ульфаратцы не только сумели сбежать из заточения, но и научились создавать похожую тюрьму. Конечно, сейчас мы можем лишь догадываться, почему это заняло так много времени. Вероятнее всего, те, кто ранее отправил ульфаратцев в ссылку, овладели их мастерством. – Беррон задохнулся от негодования, но Эовин не дала ему возможности вставить хоть слово. – Как бы там ни было, я бы хотела подчеркнуть, что нападение на Гвидиона было не случайным и удар нанесли не из ниоткуда. У наших противников было пять лет, чтобы все тщательно подготовить и спланировать. Они успели выучить наш язык, наши обычаи, проникли в наши войска и лишь дожидались подходящего момента.

– Теперь-то понятно, от кого Гвидион понабрался этой чуши! – злобно процедил Беррон. – Это лишь бездоказательные теории заговора, не больше. За такое тебя бы бросить в темницу, охотница, и то будет мало!

Эовин сердито зыркнула на него.

– У меня есть более интересное предложение, как от меня отделаться, – с милой улыбкой ответила она. – Отправьте меня в Винтор вместе с Харадом и еще несколькими людьми, и я представлю вам все необходимые доказательства моей «теории заговора».

Сидевший рядом Харад шумно выдохнул, и она еле сдержалась, чтобы не взглянуть на него. Вместо этого пристально посмотрела на Гвидиона.

– Я выполнила свою часть соглашения. Теперь ваша очередь, Ваше Величество.

Судя по выражению лица Гвидиона, это явно сработало.

Строго говоря, он ничего не обещал Эовин. Только вот они с Харадом прекрасно знали, что это единственная причина, по которой она так долго оставалась в Белленторе и старалась быть полезной по мере сил. Обучала дворцовых стражников и обеспечивала безопасность новоиспеченного короля, дав им время взять ситуацию под контроль, чтобы они с Харадом могли свободно уйти.

Теперь пришло время узнать, не напрасно ли она ждала.

– Я мог бы отдать необходимые распоряжения, – наконец тихо произнес Гвидион, и Эовин удивленно расправила плечи. – И я это сделаю. Но у меня к тебе будет одна просьба.

– Что за просьба? – подозрительно прищурилась она.

– Знаю, ты очень хочешь попасть в Винтор, но я убежден, что ответы нужно искать в Хоригане. Ведь именно туда меня пыталась доставить та гигантская птица, и именно туда ведут туннели, которые мы обнаружили в зоне приграничья. – Гвидион сделал глубокий вдох и уставился ей прямо в глаза. – Приказывать тебе я не могу и не хочу, но мне понадобится твоя помощь. Снова.

Никто не пошевелился, пока ждали ответа Эовин. Даже Беррон только напряженно вслушивался, не произнося ни слова возражения.

– Долго это продлится? – тихо спросила она.

– Несколько недель, максимум два месяца. – Гвидион призывно посмотрел на нее. – Но начинать с завтрашнего же дня необязательно. Винтор по-прежнему отрезан от остального мира. Никто до сих пор не отыскал проход через туманную границу.

Эовин с вызовом взглянула на него.

– И когда же в последний раз пытались это сделать?

Гвидион слабо улыбнулся.

– Буквально на прошлой неделе. Не думай, будто я не воспринимаю всерьез твои предупреждения или пожелания.

Не знавшая об этих вылазках Эовин удивленно моргнула.

– Почему же вы мне ничего не говорили?

– Не хотел давать ложных надежд и расстраивать тебя результатом.

– Что ж… спасибо. – Эовин склонила голову. На самом деле Гвидион отличался от всех сильных мира сего, с которыми ей приходилось сталкиваться. И для Эовин очень много значило то, что король сделал это для нее. Тот факт, что ничего не удалось найти, ничуть не умалял его заслуг. Как и ничего не говорил о ее собственных шансах преодолеть проклятую туманную границу.

– Я знаю, медлить ты не захочешь, – продолжал Гвидион. – Однако вряд ли ты что-то потеряешь, если отправишься в Винтор позже, чем планировала. А в Хоригане ты окажешь мне и Тимсдалю неоценимую услугу.

– Я тоже пойду, – негромко добавил Харад.

Эовин решила не спорить. И не отказываться. Гвидион был прав: она потеряла дом больше пяти лет назад, а несколько месяцев ничего не изменят. Но вот для Тимсдаля в грядущей войне с ульфаратцами они сыграют большую роль. И что бы ни происходило сейчас в Винторе, атаковали их тогда именно со стороны Хоригана.

– Хорошо, что нужно делать?

Гвидион тут же просиял.

– Вы же не станете всерьез тратить на это время и ресурсы! – раздраженно воскликнул Беррон, прежде чем Гвидион успел ответить.

Эовин удивленно вскинула брови.

– О вас речь, кажется, вообще не шла.

Князь едва сдерживал гнев, его трясло.

– Совет никогда не одобрит эту затею!

Гвидион раздраженно нахмурился. Очевидно, не только Эовин сочла реакцию Беррона преувеличенной.

– Как хорошо, что для этого мне не нужно одобрение совета, – заявил он.

– Нужно, и еще как! Подумать только, вторжение на земли доселе мирного соседа…

– Я ведь не армию туда отправляю, – отрезал Гвидион. – Всего лишь небольшой отряд добровольцев-разведчиков.

– Вы совершаете ошибку, – продолжил увещевать Беррон. – Если уж так хотите верить в сказку про ульфаратцев, гораздо логичнее было бы отправиться в Винтор. – Он повернулся к Эовин. – Ну же, охотница, это твой шанс. Расскажи ему! По крайней мере, там доказано само нападение. Если угроза, о которой вы постоянно твердите, действительно существует, искать ее нужно за туманной границей.

Эовин удивленно покосилась на князя, который так неожиданно встал на ее сторону. Очень хотелось бы знать, какое намерение скрывалось за его словами. В то же время в ней поднималось покалывающее возбуждение. Беррон попал в точку: она столько лет ждала возможности вернуться на родину с помощью и подкреплением, и вот…

– Нет, – решительно возразил Гвидион, убивая начавшую зарождаться в ней надежду. – Сейчас наша главная задача – Хориган.

Разочарованно фыркнув, Беррон провел рукой по лбу.

– Если ваши действия спровоцируют войну, вы лишитесь поддержки совета и, как следствие, трона. А сколько страданий причините своему народу. Не говорите потом, что я вас не предупреждал!

Эовин попробовала понять логику Беррона и не смогла. Если он действительно претендовал на трон, в чем она почти не сомневалась, решение Гвидиона отправить людей в Хориган скорее сыграло бы ему на руку. Он мог бы использовать ситуацию, чтобы настроить всех против молодого короля. Почему же вдруг так яростно сопротивлялся этому? Может, просто хотел отвести от себя лишние подозрения, зная, что Гвидион все равно не изменит свое мнение?

– Вас послушать, так вообще не стоит отправлять в другие королевства шпионов и разведчиков, – в смятении пробормотал молодой король и напряг плечи. – Ваши возражения я принял, но мое решение остается в силе.

Разочарованный Беррон откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

– Как вам будет угодно, мой король.

Гвидион и Харад напряженно переглянулись. По-видимому, разговор пошел совсем не так, как планировалось.

Эовин наклонилась вперед и указала на разложенную карту.

– Итак, каков наш план?

Если Беррон так рьяно возражал, то замысел Гвидиона, вне всякого сомнения, оказался верным.

Гвидион бросил на нее благодарный взгляд. Харад тоже наклонился ближе. Их плечи соприкоснулись, и Эовин слабо улыбнулась. Несмотря на напряженную атмосферу, когда они оставались наедине, она с нетерпением ждала возможности снова встретиться с Харадом. Никого иного она не предпочла бы видеть рядом с собой в опасной миссии. Только Харада. Возможно, все само прояснится, как только останутся позади все неурядицы королевского двора.

– Во-первых, необходимо выяснить, откуда с большей вероятностью нам нанесут удар. – Гвидион провел пальцем по начерченной на карте горной цепи, которая проходила вдоль всей границы между Тимсдалем и Хориганом. – Пещерный лабиринт находился примерно здесь, – указал он на южную часть хребта. – Однако сейчас там тихо. Наши разведчики не обнаружили никаких признаков армии. Похоже, что даже туннелей больше нет.

– Там что, земля так ссыпалась? – удивилась Эовин.

– Или их так хорошо замаскировали, что теперь не найти.

– Или их там с самого начала не было, – ехидно вставил Беррон.

Гвидион, Эовин и Харад единодушно проигнорировали его комментарий.

– Может, это была такая уловка, – задумчиво продолжил король. – Просто чтобы отвлечь нас, а самим, пока мы ждем угрозы с юга, атаковать с какого-нибудь другого направления.

– С чего такие выводы? – слегка нахмурился Харад.

– Меня с самого начала интересовало, зачем покорять наиболее широкую часть горного хребта. Ладно еще туннель, но ведь с юга намного сложнее перебрасывать солдат и снаряжение из Хоригана на другую сторону. А вот к побережью хребет сужается, и это, пожалуй, стало бы наиболее подходящим местом для набега.

– Нет, вряд ли это отвлекающий маневр, – возразил Харад. – Для этого им следовало знать наверняка, что мы их обнаружим. Сомневаюсь, будто это было запланировано. Скорее я склонен думать, что теперь они затаятся и будут молчать, чтобы мы ослабили бдительность.

– Тем не менее я не вижу смысла… почему бы им не попробовать это на севере? – Гвидион недовольно потер подбородок.

– Кто сказал, что они этого не делают? – спросил Харад.

– Мы пока ничего не нашли.

– А вдруг на севере есть тропа через горный хребет, – внезапно осенило Эовин. – По крайней мере, она там была до того, как мы с Талеей ее взорвали.

– Взорвали? – в один голос удивились Гвидион и Харад.

– Да, взорвали, – кивнула Эовин, мысленно возвращаясь на четыре года назад, когда этот инцидент и произошел. Почему она не подумала об этом раньше? Должна ведь была догадаться хотя бы в тот момент, когда увидела туннель с неестественно гладкими стенами. – Они уже пытались прорыть туннели через северную часть хребта, – ошеломленно протянула она. – Это было четыре года назад.

– Что именно случилось четыре года назад? – с беспокойством спросил Гвидион.

– Они разбудили то, что дремало в этих горах с незапамятных времен. Это были огненные существа. – Эовин содрогнулась при этом воспоминании.

– Откуда ты об этом знаешь? – с нотками благоговения в голосе поинтересовался Харад.

– Я видела их своими глазами, как и тех мужчин, что работали в туннеле.

– Это были ульфаратцы? – судорожно сглотнув, выдавил Гвидион.

– Не знаю, – покачала головой Эовин. – Некогда было болтать с ними. Тогда я решила, что это один из кланов Хоригана или шайка разбойников.

– И ты думаешь, те огненные существа помешали рытью туннеля?

– Во всяком случае проблем точно добавили. Я сама видела только двух из существ, но, вероятно, их гораздо больше.

Гвидион задумчиво кивнул.

– Да, звучит убедительно. Поэтому для начала лучше сосредоточиться на южной части хребта.

– Кого взять в отряд разведчиков? – осведомилась Эовин.

– Возьмите еще двоих или троих человек, которым вы с Харадом доверяете. Отряд должен быть достаточно сильным, чтобы в случае чего вы могли дать отпор, но при этом раньше времени привлекать к себе лишнее внимание не нужно, поэтому много народа и не берем. Если повезет, в Кирте можно найти человека, который согласится провести вас через горы.

– Есть идея получше, – ухмыльнулась Эовин. – Вы же помните Леандру, охотницу из учебного комплекса нашего Ордена? Уверена, она с радостью нам поможет.

– О, это замечательно. – Гвидион благодарно улыбнулся. – Тогда нужно все подготовить к вашему отправлению.

– Ты справишься без нас? – тихо спросила Эовин.

Король он или нет, но все же не хотелось оставлять Гвидиона совсем одного, без друзей. Конечно, мать очень его поддерживала, но с момента коронации ее влияние заметно ослабло. Возможно, Хараду лучше было остаться с ним и прикрывать ему спину.

– Я должен. А как иначе? – просто ответил Гвидион. – На сегодня обсуждений достаточно. – Вздохнув, он вытер пот со лба.

После того как Беррон и королева удалились, они втроем еще несколько часов планировали экспедицию. Начать поход предполагали через четыре дня.

Закончив, Харад поднялся со своего места и поинтересовался у Эовин:

– Ты идешь?

– Да-да, сейчас.

Не получалось у нее не беспокоиться о Гвидионе. Чем дольше думала о грядущей вылазке, тем меньше ей нравилась идея оставить короля одного в Белленторе.

– Полагаю, будет лучше, если Харад останется с тобой, Гвид, – осторожно проговорила она, намеренно обратившись к нему по-дружески. На публике Эовин никогда бы не использовала сокращение.

– Это очень важная экспедиция, я не могу допустить, чтобы ты шла в Хориган без поддержки, – серьезно возразил Гвидион.

– О, большое спасибо за доверие! – насмешливо фыркнула она.

– Дело не в этом. – Гвидион вздохнул. – Мало ли что может пойти не так…

– Здесь тоже что-то может пойти не так, – не сдавалась Эовин.

Гвидион непонимающе уставился на нее.

– Мне казалось, ты будешь в восторге от компании Харада.

– Может, вы перестанете говорить обо мне так, будто меня тут нет? – вмешался сам Харад.

Эовин посмотрела на него.

– Ты же не хочешь сказать, что готов оставить Гвидиона одного?

– Я не буду один, во дворце полно людей и охраны, – сердито заметил новоиспеченный король. – И я в состоянии сам о себе позаботиться.

– Гвид прав, – согласился Харад. – Опасность, которая может угрожать ему, ничто по сравнению с тем, с чем можешь столкнуться ты. Если у него и будут проблемы, то дипломатического характера, и тут я вряд ли чем-то смогу помочь.

– Тогда позволь мне хотя бы попросить Иванну, чтобы она прислала двух охотниц для твоей личной защиты, – предложила Эовин. Было бы гораздо спокойнее оставлять Гвидиона, зная, что он под защитой Ордена.

– Думаешь, она согласится?

– Если правильно с ней расплатиться. – Эовин лукаво подмигнула ему. – Кроме того, надежный источник сообщает, что Кайра от тебя просто без ума и наверняка будет не прочь присматривать за тобой и днем и ночью.

– Раз так, – на щеках Гвидиона вспыхнул легкий румянец, – тогда, наверное, нужно дать ей шанс.

– Она тебе понравится, мне не раз доводилось убеждаться в ее исключительных талантах.

Харад так и вздрогнул, а Гвидион уставился на нее, открыв рот.

– Я имела в виду ее умение обращаться с оружием, – с ухмылкой продолжила Эовин. – А что до всего остального, приходится полагаться лишь на слухи.

Гвидион закатил глаза.

– Ты завтра же поговоришь с Иванной?

– Да, разумеется, – Эовин снова посерьезнела. – Прямо с утра и отправлюсь к ней.

После того как они с Эовин проводили Гвидиона в покои, Харад нерешительно остановился в коридоре и взял ее за руку.

– Неужели ты всерьез думала, что я отпущу тебя в Хориган одну? – с укоризной спросил он.

Эовин пожала плечами.

– Я же в курсе, что ты гораздо больше предан Гвидиону. И это нормально, – поспешно добавила она, когда Харад открыл рот, собираясь что-то сказать. – Я тебя понимаю. Правда, понимаю.

– Я действительно предан Гвидиону, но мое сердце принадлежит тебе одной, – заявил Харад, пристально глядя на нее. – И если с тобой что-то случится, я просто не вынесу.

Эовин ободряюще улыбнулась.

– Не переживай так, я крепкая.

– Не сомневаюсь.

Харад погладил ее по щеке и притянул ближе, чтобы поцеловать. Эовин прильнула к нему и некоторое время млела от ласк.

– Ладно, уже поздно, – наконец с сожалением произнесла она.

– Может, побудем вместе еще немного? – тихо предложил Харад. – Как насчет бокала вина или чашки чая? Чего тебе больше хочется? Если что, я и ужин могу организовать. – Мужские губы коснулись виска, и по спине Эовин пробежала приятная дрожь.

Предложение и впрямь звучало очень заманчиво. Они уже давно не оставались наедине. Однако она догадывалась, что Хараду хочется больше, чем несколько поцелуев, и не желала его лишний раз разочаровывать.

Как бы сильно сама ни хотела того же, Эовин не могла лечь с ним в постель, не рассказав все о себе. Она не могла продолжать скрывать от Харада руну, которую носила на кожаном шнурке, и не могла осмелиться снять ее. Понимала ведь, что магия Ульфарата в ее жилах тесно связана с ее эмоциями. Эовин не могла все контролировать и не знала, что произойдет, если просто отдаться во власть эмоций.

– Давай в другой раз. – Нежно поцеловав в губы, она высвободилась из объятий Харада. – Я очень устала за сегодня.

– Я не стал бы принуждать тебя.

Их глаза встретились. Харад смотрел на нее с такой любовью, с таким теплом…

– Я знаю, – виновато улыбнулась Эовин. – Увидимся завтра.

Она направилась к своей комнате, спиной чувствуя разочарованный, полный непонимания взгляд Харада.

Глава 2

Следующие несколько дней ушли на подготовку к путешествию. Иванна согласилась отпустить для защиты Гвидиона Кайру и еще одну одобренную Эовин охотницу.

Даже князь Беррон отказался от сопротивления и не стал поднимать тему их миссии на очередном собрании совета. Наверное, понял, что Гвидион не собирается плясать под его дудку и не позволит собой манипулировать.

Одна только Эллин находилась далеко не в восторге от запланированной поездки.

– Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Я хочу с тобой! Можно мне с тобой? – в очередной раз молила она, дергая Эовин за руку, когда та перепроверяла оружие.

– Нет, это слишком опасно, – объясняла Эовин, изо всех сил стараясь не сорваться. Они действительно уже очень много раз обсуждали эту тему.

– Да нет же, не так уж и опасно, – настаивала девочка. – Я могу тебе помочь! Я же очень сильная. А еще я успела вырасти, смотри, как я выросла! – В доказательство своих слов она приподнялась на цыпочки.

Усмехнувшись, Эовин погладила ее по голове.

– Нет, извини.

Эллин уперла руки в бока и выпятила нижнюю губу, не понимая, почему раз за разом получает отказ. Внезапно ее лицо приобрело хитрое выражение, и девочка воинственно вздернула подбородок.

– Если ты не возьмешь меня с собой, я всем расскажу, что ты такая же, как я! Может быть, даже хуже!

Эовин остановилась, подчеркнуто медленно опустила точильный камень, которым обрабатывала метательную звездочку, и строго посмотрела на нее. Сверлила девочку взглядом до тех пор, пока та не потупилась.

– Ты действительно собираешься так поступить? – тихо поинтересовалась Эовин. – Собираешься шантажировать меня, чтобы добиться своего? Хочешь потерять мое доверие и дружбу?

– Нет! Нет! – Эллин жалобно всхлипнула и бросилась к ней на грудь. – Но я не хочу оставаться без тебя. – Девочка обвила руками шею Эовин и слегка отстранилась, чтобы заглянуть ей в глаза. По щекам катились слезы, и она выглядела совершенно отчаявшейся. – Я больше ни с кем не могу быть сама собой.

Грусть малышки передалась и Эовин, ведь она как никто знала это чувство. Вздохнув, она притянула Эллин к себе. Ей нечего было возразить. И пусть в замке девочке ничего не угрожало, здесь у нее имелись крыша над головой и достаточно пищи, однако Эовин и сама понимала, как быстро эти блага теряют ценность, когда человеку одиноко и он будто сам себе не принадлежит.

– Ладно, – неохотно пробормотала Эовин. – Я могу поговорить об этом с Харадом. Если он не возражает, мы возьмем тебя с собой. Но… – тут же предостерегающе добавила она, когда Эллин радостно вскрикнула, – ты ни на шаг не отходишь от лагеря, не трогаешь чужие вещи без разрешения и во всем слушаешься меня! Обещаешь?

– Да! – поспешно воскликнула просиявшая Эллин, заставив Эовин усомниться, что девчушка правильно ее расслышала.

– Еще раз: яйца флиггеров брать нельзя, – серьезно предупредила она. – С драккенами или имплингами играть по дороге тоже нельзя. Ни на что не отвлекаться, понятно?

– Да, да, да! – с хихиканьем повторила Эллин, а потом вскочила. – Когда отправляемся? – Она потянулась за кресло и вытащила оттуда набитый рюкзачок.

Эовин удивленно уставилась на нее.

– Позволь спросить, что это такое?

– Вещи! Мои вещи! – Гордо вскинув голову, Эллин взвалила его себе на спину. – Я сама упаковала рюкзак, здесь все, что мне может понадобиться в дороге.

Эовин покачала головой.

– То есть ты была уверена, что я в итоге соглашусь?

Девчушка тут же посерьезнела.

– Я знала, что ты меня не подведешь.

Эовин ободряюще улыбнулась. К ней еще никто так искренне не привязывался, и никто не доверял ей настолько безоговорочно.

– Дай-ка сюда, – строго велела она, стараясь заглушить нахлынувшие эмоции, и протянула руки к рюкзаку. – Хочу посмотреть, что ты там набрала.

– А лошадь мне дадут? – с нетерпением поинтересовалась Эллин, пока проверялся ее багаж. – Раньше я часто каталась на Гингстер.

Тут она погрустнела. Еще бы, ведь лошадь, которую им пришлось оставить у Нимы, долгие годы оставалась ее единственным другом.

– Ну даже не знаю, – неуверенно проговорила Эовин. – Гингстер все-таки была старой, быстро двигаться не могла. – И поспешила продолжить, заметив, как Эллин возмущенно открыла рот. – Чуть позже посмотрим, сможем ли мы найти подходящего скакуна для тебя в дворцовых конюшнях. Заодно я сама взгляну, крепко ли ты держишься в седле.

– Хорошо! – воскликнула Эллин и бросилась к двери.

– Позже, я сказала, – остановила ее Эовин. В малышке было энергии как в небольшом муравейнике.

Эллин как раз собиралась что-то ответить, когда в дверь постучали.

– Да, входите, – крикнула несколько удивленная Эовин.

В глубине души еще теплилась надежда, что это Харад, который к вечеру закончил все дела. За последние несколько дней у них почти не выпадало свободной минутки, чтобы поговорить. И, к сожалению, в ближайшие несколько недель изменений не предвиделось. Рядом днем и ночью будут другие члены разведотряда. Может, им и будет все равно, но самой Эовин очень не нравилось публично выражать чувства. Она считала, что это могло подорвать авторитет Харада. Или ее собственный. Кроме того, хотелось разобраться, как быть дальше, поскольку они будто застыли в каком-то странном подвешенном состоянии: и вперед не продвигались, и назад не отступали.

Дверь открылась, и на пороге действительно появился Харад.

Заметив его мрачный вид, Эовин перестала улыбаться и тут же вскочила, не на шутку встревоженная.

– Что случилось?

– Есть новости, – коротко ответил Харад, пряча глаза.

– Какие новости?

Он лишь покачал головой.

– Просто пойдем со мной. Гвидион и Беррон уже ждут.

– Мы ведь собирались в конюшни! – напомнила Эллин.

– Позже, детка, позже, – пробормотала Эовин. – Да, ей можно тут остаться или лучше взять с собой? – обеспокоенно спросила она.

– Нет-нет, ей ничего не грозит. – Харад натянуто улыбнулся, наверное, в попытке успокоить Эовин и малышку. – Все в порядке.

Однако его попытка потерпела неудачу.

– Что случилось? – повторила Эовин, следуя за ним по коридору.

– Гвидион тебе все объяснит…

Она схватила Харада за руку.

– Я хочу знать прямо сейчас, немедленно!

Он сделал глубокий вдох.

– Туманная граница пала.

Эовин замерла.

– Ты уверен?

Столько возможностей открывалось – конечно, если это правда…

– Да. Только что пришло послание из Вельфа.

– Значит, Винтор свободен! – Эовин прикрыла рот рукой. Ее родной дом теперь свободен!

В следующий момент она бросилась вперед, да так быстро, что Харад с трудом поспевал за ней.

– Подожди! Постой же! – приглушенно звал он, следуя за ней по коридорам.

Эовин почти не обращала на него внимания. Волнение, радость и страх переполняли сердце, а в ушах звенели песни родины. Она уже чувствовала на лице брызги воды и резкий ветер, слышала шум леса, видела возвышающуюся перед ней крепость Хельмсвир.

Наконец-то Эовин могла вернуться домой. Могла помочь своему народу, обрести уверенность в судьбе отца. Всплакнуть у могилы или продолжить борьбу с чужаками бок о бок рядом с ним.

Внезапно вся ее ярость и боевой дух вернулись, как будто нападение чужаков произошло всего несколько часов назад и не было мучительных пяти лет ожидания.

– Пришли. – Напряженный голос Харада внезапно вернул ее в реальность. Он открыл дверь, пропуская ее в кабинет Гвидиона.

Эовин быстро шмыгнула внутрь, лишь мимолетно кивнув молодому королю и его советнику.

– Смотрю, ты уже все ей рассказал, – сухо заметил Гвидион.

– Это правда? – прямо спросила Эовин.

– Да, насколько мы можем судить. Я получил сообщение полчаса назад.

Беррон подал ей сложенный вдвое лист бумаги, сильно потрепанный, как и все письма, которые доставляли гарпии-почтальоны. В послании значилась всего одна фраза: «Туманная граница внезапно пропала».

– А посыльного вы видели? – осведомилась Эовин, уже догадываясь, что услышит в ответ.

– Нет. – Беррон с сожалением покачал головой. – Послание пришло по гарпийской почте. Это все, что нам известно.

– А отправителю можно верить? Это надежный человек? – вмешался Харад.

– Более чем. – Беррон указал на знак в углу письма. – Писал командир обосновавшегося в Вельфе гарнизона. Мы круглосуточно наблюдали за этим барьером, чтобы иметь возможность реагировать при малейших признаках опасности.

Эовин обняла себя за плечи. Тело слегка покалывало. Она готова была сейчас же броситься в Винтор. Мало того, судя по ощущениям, ее дух уже давно там, а здесь осталась только оболочка.

– И что сейчас происходит в Винторе?

– Сейчас туда стягиваются войска. Их задача – защитить границы и разведать обстановку, – пояснил Гвидион. – Далее мы планируем продвинуться вглубь страны, чтобы постепенно освободить ее и оказать населению необходимую помощь.

– И когда вы планируете предпринять следующий шаг?

Гвидион неловко пожал плечами.

– Пока нам не хватает информации. Уверен, первые гонцы с подробными отчетами прибудут в ближайшие несколько дней. Сейчас же мы мало что можем сделать.

– Что? – Эовин недоверчиво уставилась на него. – То есть ты будешь делать вид, будто ничего не произошло?

– Ну что ты, конечно, нет, – успокаивающе произнес Харад. – Это событие всех застало врасплох, и оно полностью меняет расклад дел. Мы отложим экспедицию в Хориган, пока не проясним и не стабилизируем ситуацию в Винторе.

– Спасибо. – Эовин взволнованно сжала его руку. – Значит, завтра утром мы отправимся в путь.

По лицу Харада пробежала тень. Он поджал губы и сглотнул.

– Я не пойду с тобой.

– Что? – Сначала Эовин подумала, будто ослышалась, но его виноватый вид подтвердил, что она не ошиблась. – Ты… не пойдешь? – тупо повторила она.

Как же так? После всего, что Харад узнал о ней и ее доме. После всего, что он обещал. После всего, что Эовин сделала для Гвидиона и для него лично, он принял решение не в ее пользу.

– Пойми, я так не могу! – оправдываясь, воскликнул Харад. – В сложившейся ситуации я не могу оставить Гвидиона одного. Мы не знаем, что замышляют ульфаратцы.

Где-то глубоко внутри Эовин что-то оборвалось. Однако она не испытала боли, наоборот, как будто освободилась из внезапно рухнувшей стеклянной тюрьмы.

Да уж, с ее стороны было очень глупо полагаться на других. Глупо жаждать любви и ожидать, что окажется кому-то нужна. Следовало сразу догадаться. Она просто зря тратила здесь время. Если бы еще три дня назад она последовала своему импульсу, то сейчас находилась бы уже почти дома.

– Тебя я тоже попрошу остаться, – тихо добавил Гвидион.

Эовин посмотрела на него с недоумением.

– Во всяком случае до тех пор, пока у нас не появится больше информации. Мы не знаем, чего ожидать в Винторе, но, безусловно, ничего хорошего там быть не может. Не стоит забывать, что там таится неизвестная до сих пор опасность.

– Да, верно, – с горечью согласилась Эовин. – И мой народ несколько лет с этим жил!

– Ты ведь не можешь знать этого наверняка, – мягко заметил Гвидион, и Эовин скрипнула зубами, услышав в его голосе сочувствие.

Конечно, она понимала, на что намекает новоиспеченный король. Не было никакой гарантии, что там вообще кто-то еще жил. Вполне возможно, в Винторе не осталось людей. Только вот Эовин не желала об этом думать. Если понадобится, она обыщет каждую деревню в поисках выживших.

– Я разберусь, – решительно заявила она.

– Позволь нам оказать помощь, ты не обязана все делать в одиночку.

– О да, конечно. – Эовин с вызовом посмотрела на мужчин. – Я выезжаю завтра утром, если кто-то захочет присоединиться, буду только рада. – При этом она старательно избегала глаз Харада. В любом случае телохранителю следовало догадаться, что эти слова из всех присутствующих предназначались в первую очередь ему.

– Эовин, прошу, – снова заговорил Гвидион. – Хорошенько все обдумай еще раз в более спокойной обстановке. Как только узнаем больше, мы вместе решим, как лучше поступить.

Она презрительно фыркнула.

– Лучше для Тимсдаля, ты это имеешь в виду?

– Вовсе нет. – Гвидион одарил ее пристальным взглядом. – Сейчас я говорю с тобой не как король Тимсдаля, а как друг, который за тебя переживает.

– Я в состоянии позаботиться о себе самостоятельно.

– Должен признать, что охотница права, Ваше Величество, – неожиданно вмешался Беррон, который до сих пор хранил молчание. – Лучше разведчицы нам, пожалуй, не найти. Она выяснит все куда быстрее, чем наши отряды, поскольку знает страну, знает людей, местность и вообще очень опытна. Кроме того, – он понизил голос, – неужели вы не можете понять ее желания? Ведь если бы речь шла о Тимсдале, вы бы вели себя точно так же… – Удивленная неожиданной поддержкой, Эовин уставилась на князя, который снова покосился в ее сторону. – Если вы действительно считаете себя ее другом, не заставляйте ее делать выбор между вами и родиной.

Гвидион откашлялся. Если заявление Беррона и удивило его, то виду он не подал.

– Я ни к чему ее не принуждаю, – решительно возразил король. – Я лишь прошу… ради ее же безопасности.

– Благодарю, – кивнула Эовин. – Но мое решение останется в силе.

Гвидион вздохнул.

– Хотя бы возьми с собой пару наших стражников.

Она покачала головой. Только одного мужчину Эовин хотелось видеть рядом с собой, но он сейчас был настроен против нее.

«А ведь он с самого начала знал, чем закончится эта встреча, – вдруг с грустью осознала она. – Вот почему был так напряжен. Он все решил еще до того, как я поняла, в чем дело».

– Дополнительные сопровождающие будут нас только задерживать, – пояснила она.

– Нас? – нахмурился Харад. Его голос звучал так нервно, что Эовин это даже развеселило.

– Да, нас. Меня и Эллин, – кратко уточнила она. Пусть не переживает, имелся в виду вовсе не он.

– Ты собираешься взять с собой ребенка? – Гвидион явно не одобрял эту затею.

– Она сама так решила.

– Но это очень опасно, – осуждающе покачал головой Гвидион. Но Эовин уже порядком надоели бессмысленные рассуждения. Эти мужчины никогда не смогут понять ни Эллин, ни ее саму.

– А что, Эллин теперь ваша пленница? – резко поинтересовалась она.

– Конечно, нет…

– Вот и славно. Тогда мы обе покинем дворец завтра рано утром. – Эовин склонила голову перед Гвидионом: – Ваше Величество.

Она постаралась не задерживать взгляд на Хараде.

– Прощай, – произнесла, с трудом уняв дрожь в голосе.

А потом наскоро кивнула князю Беррону и едва не бегом покинула кабинет.

Глаза пекло, и Эовин изо всех сил боролась с подступающими слезами. Ее родина освобождена. Наконец-то! И она больше никому ничего не должна. Пришло время радоваться и ликовать.

Спеша к себе в комнату, Эовин уловила шаги Харада позади себя раньше, чем тот позвал ее по имени. Смирившись, она повернулась и подождала, пока он приблизится.

– Эовин, – Харад произнес ее имя с таким надрывом, словно это была молитва, и протянул к ней руку. Сердце забилось чаще. Возможно, между ними не все еще кончено. – Я не хочу так с тобой расставаться.

Эти слова убили едва зародившуюся надежду. Испытывая невыразимую грусть, Эовин подняла на него глаза.

– Ты ведь обещал поехать со мной в Винтор… помнишь?

– Да, конечно, – хрипло ответил Харад. – И обязательно поеду, клянусь!..

На этот раз она не позволила себя обмануть.

– Когда же?

Харад тяжело выдохнул.

– Как только Гвидион будет в безопасности. Дай мне время, пожалуйста. Всего пару недель.

– Нет. – Эовин сделала шаг назад. – Время сейчас крайне нестабильное, Харад. Гвидион – король, на нем огромная ответственность. А еще он твой лучший друг. Ты просто не можешь его оставить. Тем более сейчас, когда стране угрожают ульфаратцы. Следовательно, все сводится к простому вопросу, кто из нас тебе важнее: он или я. – Она повела плечами, уже зная ответ, пусть даже сам Харад не хотел себе в этом признаваться.

– Вопрос не такой уж простой, – проговорил он. – Я люблю тебя. Однако я нужен Гвидиону. Он не справится один.

– Да, я понимаю, – тихо произнесла Эовин. – Правда, понимаю. – Что ни говори, но Харад по натуре своей был защитником. Он не мог оставить Гвидиона, сам нуждаясь в том, чтобы быть кому-то нужным. А Эовин ему этого дать не могла, не сломив при этом саму себя. – Наверное, просто не судьба.

Она потянулась к Хараду и поцеловала его в щеку. В последний раз.

– Неужели на этом все? – Волнуясь, он крепче сжал ее руку.

– Да.

Эовин не собиралась на протяжении всей жизни оставаться для него на вторых ролях. Каким бы болезненным ни получилось расставание, она заслуживала лучшего. Кроме того, в ее жизни не было места чувствам. Никогда. Просто она забыла об этом на пару недель. Больше такого не повторится.

– Может, мы еще раз все обсудим, когда ты вернешься? – Похоже, Хараду очень не хотелось ее отпускать.

– Да, может быть, – нерешительно согласилась Эовин, желая сохранить хотя бы его дружбу.

– Долго тебя не будет?

– Столько, сколько потребуется. – Она криво улыбнулась. – Думаю, найти тебя будет несложно.

– Наверное. – Харад заключил ее в крепкие объятия. – Береги себя, пожалуйста, – хрипло прошептал он, не решаясь отпустить. – Да пребудет с тобой благословение Арии, да укажет тебе путь стрела ее, да будет вечно в сердце твоем звучать мудрость ее.

Она с удивлением слушала из уст Харада церемониальные прощальные слова охотниц.

– Откуда тебе это известно?

Он неохотно отпустил Эовин.

– Услышал и выучил. Время у меня было.

– Да благословит тебя и твоих близких богиня Ария, – серьезно ответила она.

– До скорой встречи, – заключил Харад.

– До скорой встречи, – сдавленным голосом отозвалась она.

Глава 3

– Почему Харад с нами не поехал? – озадаченно поинтересовалась Эллин, когда дворец остался позади. Малышка действительно держалась в седле вполне уверенно, но Эовин все равно внимательно за ней следила.

Харад и Гвидион пришли попрощаться на рассвете. Харад пожелал Эовин удачи и неохотно отпустил ее руку, чтобы вручить Эллин маленький кинжал в качестве прощального подарка, а Гвидион сунул Эовин толстый кошелек. На всякий случай, как он шепотом ей объяснил.

– Я же вчера тебе объясняла, – напряженно проговорила Эовин. Не хотелось ей сейчас возвращаться к этой болезненной теме. – Хараду важнее быть с Гвидионом.

– Даже важнее, чем сопровождать нас в походе? – не поверила девочка.

– Видимо, да, – пробормотала Эовин. Не хватало еще, чтобы малышка бередила и без того глубокую рану в ее сердце.

– А я думала, вы хотите пожениться, – разочарованно протянула Эллин. – Ничего, у вас наверняка все впереди, – тут же весело добавила она с присущим детям оптимизмом. – Надо было его дольше целовать, – задумчиво продолжала рассуждать малышка. – Мужчинам это вроде как нравится. Может, посоветуешься с Корой, когда вернемся? Она скажет, что нужно предпринять, чтобы Харад как можно скорее сделал тебе предложение.

– Пожалуй, надо будет поискать тебе другую няню, – в шутку возмутилась Эовин. – А вдруг я вообще не хочу замуж? Об этом ты думала?

Эллин наморщила лоб.

– Нет, я думала, все женщины хотят замуж. По крайней мере, так утверждает Кора.

Эовин закатила глаза.

– А ты сама-то этого хочешь?

– Даже не знаю, – смущенно призналась девчушка. – Я пыталась представить, как это… Думаю, все зависит от мужчины. С кем-то вроде Тона я бы жить не стала. А если это кто-то добрый и красивый, как Гвидион или Харад, то почему бы и нет?

Эовин весело усмехнулась.

– Можешь подумать об этом еще пару лет и принять решение.

– А ты что же? Ты никогда-никогда не хотела замуж? Вот совсем никогда?

Эовин нахмурилась.

– К счастью, сейчас у меня есть более важные дела.

Малышка хихикнула.

– Я думаю, твой муж должен быть сильнее тебя.

– Почему ты так решила?

– Кора как-то упоминала, что большинству мужчин не нравятся женщины, которые умнее их. Наверное, такие, которые могут дать отпор, им тоже не нравятся.

Эовин серьезно посмотрела на девочку.

– Если мужчине нужно давать отпор, он точно не тот, кто тебе нужен.

– Например, такой, как Тон. – Как обычно, Эллин припомнила хозяина жалкой забегаловки, у которого жила в течение последних лет.

– Например, да, – согласилась Эовин. – А теперь тихо, – предупредила она девочку, приложив палец к губам. Они приближались к гавани, и не хотелось, чтобы Эллин привлекала к себе слишком много внимания своей болтовней.

Не спуская с нее глаз, Эовин уверенно прошагала мимо вереницы причалов. Несмотря на ранний час, в порту уже кипела работа – рабочие загружали баржи, то там, то здесь слышались приказы. Непривыкшая к такой суете кобыла Эллин могла испугаться или даже понести, поэтому Эовин старалась, чтобы их лошади держались рядом.

Наконец они добрались до причала, отведенного специально для охотниц. Накануне вечером Эовин разузнала о кораблях, которые отходили в ближайшее время, и, к счастью, одно транспортное судно как раз готовилось отплывать на север. Получить у Иванны два пропуска на нужное судно также не составило труда. Настоятельница очень удивилась, услышав, что туманная граница пала, и с нетерпением ожидала сообщения от Эовин. Кроме того, она заверила Эовин в поддержке Ордена. Охотницы в Вельфе обязательно встретят ее, и уже вместе они решат, что делать дальше.

Эовин спустилась и приветливо помахала женщинам, которые сновали по судну, наводя порядок. У их ног журчала вода. В настоящее время Андир поднялся высоко, течение стало сильным и быстрым, так что они достигнут Вельфа за несколько дней. Быстрее было бы только лететь на крыльях.

– Ну что, решила вернуться в Орден? – С капитанского мостика Эовин улыбалась ее старая знакомая Рада.

– Нет, не совсем, – ответила она. – Это частная миссия, скажем так. Но я очень рада плыть под флагом Арии.

– А я всегда рада, когда ты составляешь нам компанию. Честно говоря, не знаю больше никого, кто так сильно любил бы путешествовать.

– Да, такой я человек, – улыбнулась Эовин. На палубе корабля ей всегда легче дышалось, а сердце билось ровнее и спокойнее. Она с удовольствием снова ступала на борт. Пусть это и не открытое море, но достаточно близко к нему. От некоторых желаний просто невозможно избавиться. Для Эовин такими желаниями были запах морских водорослей, крики чаек и качающиеся под ногами доски.

– О… а лошадей обязательно брать с собой? – слегка поморщилась Рада.

– Обязательно. Таких хороших животных не везде найдешь. – Кроме того, не хотелось тратить время на их поиски после приезда.

Рада ненадолго задумалась.

– Можно найти местечко в грузовом отсеке на корме. Повезло тебе, что мы загрузились овсом. – Она подняла вверх палец. – Но мне придется выставить тебе за это счет.

– Деньги не проблема. – Эовин похлопала по тяжелому кошельку, который Гвидион подарил на прощание и который теперь висел на поясе рядом с ее собственным. Деньги точно будут наименьшей из их забот в ближайшее время.

– Что ж, тогда добро пожаловать на борт. – Рада шутливо поклонилась. – Помочь вам с лошадьми?

– Желательно принести трап пошире.

Кивнув, Рада отдала соответствующий приказ нескольким женщинам. Вскоре после этого на берег перебросили прочную доску шириной добрых полтора метра.

– Сейчас стой здесь и держи Мирью, да покрепче, – велела Эовин малышке, которая во время беседы с Радой только молча слушала. – А я отведу свою лошадь и вернусь забрать вас.

Эллин нетерпеливо закивала.

Эовин осторожно повела своего пугливого жеребца по шаткой доске, бормоча ему что-то успокаивающее всякий раз, когда он нервно дергал головой. Наконец она передала поводья одной из ожидающих женщин и вернулась к Эллин.

– Теперь твоя очередь.

Девочка скептически смотрела на темную воду, которая плескалась у корпуса корабля.

– А тут очень глубоко?

Эовин взглянула на нее с удивлением.

– Тебе страшно?

Вздрогнув, Эллин расправила плечи и гордо и решительно ответила:

– Нет, ни капельки.

Наклонившись к ней, Эовин понизила голос.

– Если боишься, я пойму и не буду ни ругать тебя, ни смеяться над тобой.

– Правда? – Вытаращив глаза, девочка с интересом уставилась на нее.

– Да, конечно. Время от времени все мы чего-то боимся. Помнишь, мы летели на флиггере? Я тогда тоже сначала испугалась.

– Но потом оказалось, что это очень здорово! – Взгляд Эллин загорелся при одном воспоминании о том полете.

– Да, это точно, – заговорщически шепнула Эовин. – Когда что-то происходит впервые, это часто немного пугает, поскольку непривычно. А через некоторое время уже не так и страшно.

Эллин кивнула, теперь уже значительно более спокойно.

– Ты умеешь плавать? – словно мимоходом поинтересовалась Эовин.

– Вряд ли, я никогда не пробовала.

– Как только появится время, надо будет это исправить. – Она взяла лошадь за поводья и вопросительно посмотрела на Эллин. – Попробуешь подняться на борт сама или подождешь, пока я отведу Мирью?

Та лишь вздернула подбородок.

– Пойду сама.

Эовин внимательно следила за каждым ее шагом. Как и ожидалось, малышка была такой легкой и ловкой, что доска едва двигалась под ее весом. Оказавшись наверху, Эллин остановилась и торжествующе хихикнула.

– Это очень даже здорово.

– А я что говорила, – весело отозвалась Эовин и последовала за ней на кобыле.

На борту им выделили каюту, но Эллин почти сразу же убежала обратно на палубу. Она с любопытством наблюдала за всем, что происходило вокруг, хихикая от волнения. Наконец корабль отчалил.

Энтузиазм девчушки оказался настолько заразителен, что Эовин сама будто перенеслась в прошлое, вспоминая, как чувствовала себя во время первого путешествия по воде. Для Эллин, которая никогда раньше не плавала на корабле, все воспринималось новым и захватывающим. К счастью, она легко переносила качку и крепко держалась за перила, чтобы ничего не упустить. В обед Эовин пришлось уговаривать ее покинуть свой наблюдательный пункт хотя бы ненадолго, чтобы перекусить.

Однако к вечеру свежий воздух и множество новых впечатлений взяли свое, и Эллин начала клевать носом, а глаза у нее буквально слипались.

– Ну все, пора в кроватку, – решительно заявила Эовин, когда девчушка в очередной раз уронила голову на грудь. Та слабо запротестовала, но Эовин взяла сонную малышку на руки и понесла в их каюту.

– А можно снять руну? – вяло пробормотала Эллин. – Она очень давит.

Конечно, подразумевался не вес кулона, который она носила на шнурке на шее. Скорее беспокоило ослабляющее действие, которое руна оказывала на нее. Малышка не впервые жаловалась на это. Эовин, которая в жизни ни с чем подобным не сталкивалась, обращала на руну гораздо меньше внимания, чем девочка, которая носила ее всего около двух месяцев.

– Хорошо, – разрешила она. Обычно Эллин снимала кулон с руной только тогда, когда они оставались одни, поскольку имелся риск, что ее способности к трансформациям резко возрастут. Однако сегодня девочка все равно не собиралась покидать каюту.

– Спасибо. – Эллин сняла с шеи шнурок и удобно устроилась на боку. – Доброй ночи.

– Спи спокойно, малышка, – Эовин нежно погладила ее по лбу и вышла из каюты, чтобы немного поболтать с охотницами на палубе.

– Нет!.. Не надо, пожалуйста!.. На помощь!!!

Эовин уже почти заснула, когда ее разбудил отчаянный крик Эллин. Девочка так сильно ворочалась на койке, что едва не соскальзывала на пол. Мгновенно проснувшись, Эовин проворно вскочила на ноги и начала гладить девочку.

– Тише, тише, все хорошо, тебе просто приснился плохой сон.

– Харад! – в панике выдохнула Эллин, а потом резко села и вытерла лицо руками.

В проникавшем через люк свете луны Эовин заметила, что она дрожит.

– Все хорошо, малышка, – тихо повторила она.

– Нет. – Эллин энергично помотала головой. – Там был мужчина. Плохой мужчина. Он напал на Харада и Гвидиона.

Эовин нахмурилась.

– Это просто сон…

– Да нет же! – Эллин серьезно посмотрела на нее. – Все было по-настоящему, понимаешь?.. Я была там, я своими глазами видела… – Тут она вздрогнула и поежилась. – Там была кровь. Очень много крови. – Она горько всхлипнула. – Харад и Гвидион… – ее голос сорвался.

– Они сейчас во дворце, им ничего не угрожает, – утешала напуганную девочку Эовин, изо всех сил стараясь не обращать внимания на закрадывающееся дурное предчувствие.

Конечно, слова Эллин не оставили ее равнодушной, в конце концов, она очень дорожила Гвидионом и Харадом. И все же, скорее всего, это был просто кошмар.

Эллин схватила ее за запястье. Пальцы у нее оказались холодные-прехолодные.

– Надо вернуться. Может, мы успеем им помочь!

Эовин решительно высвободила руку.

– Тебе лучше поспать. Если хочешь, я побуду с тобой некоторое время. Но переживать не о чем, все хорошо.

Эллин покачала головой.

– Мои сны иногда сбываются, – чуть слышно пробормотала она. На бледном личике блестели дорожки слез, а глаза ярко сияли в лунном свете.

Дурное предчувствие Эовин усилилось.

– Ты это о чем?

– Мне снилась смерть моей мамы. – Малышка прикусила дрожащую губу. – Она мне тогда не поверила, а потом тяжело заболела.

Эовин успокаивающе погладила ее по голове и осторожно заметила:

– Ты же тогда была еще маленькой.

Ее мать умерла, когда Эллин исполнилось около трех или четырех лет. Вполне возможно, потом девчушка сама додумала, что все случилось из-за нее.

– Но я точно знаю, что это правда! – Она с вызовом посмотрела на Эовин и вытерла нос рукавом.

– Ты об этом кому-то рассказывала?

– Нет. Мама запретила. Она не хотела, чтобы у меня возникло еще больше проблем с Тоном. – Эллин потерла мокрые от слез щеки. – Мне пришлось пообещать ей это, когда она умирала. Когда она поняла, что я была права.

Эовин судорожно сглотнула. Хотелось бы думать, что та трагедия стала просто случайным совпадением, но как-то не верилось. Она не знала, какие способности, связанные с наследием ульфаратцев, могли проявиться у Эллин. Вдруг сами ульфаратцы тоже способны видеть будущее? Или она просто зря теряет драгоценное время, слушая девочку?

– Опиши, пожалуйста, что именно тебе приснилось. Постарайся ничего не упустить, – серьезно попросила она.

– Так ты мне веришь? – с облегчением выдохнула малышка.

– Думаю, нам вместе надо разобраться, что это: просто страшный сон или нечто большее.

Эллин кивнула и чуть прикрыла глаза.

– Я видела дворец, комнату со столом, а на стенах висели картины. И в этой комнате находился странный человек с темными волосами в длинном одеянии.

– Князь Беррон? – уточнила Эовин. – Советник Гвидиона?

– Да-да, я видела его раньше у Гвидиона. Наверное, это он и был.

– А что он делал?

– Он напал на Гвидиона, то есть он попытался атаковать, но его остановил Харад и с ним еще две охотницы.

Сердце Эовин так и замерло. Об охотницах, нанятых Иванной для защиты короля, Эллин вряд ли знала. По крайней мере, не должна была.

– Как выглядели те охотницы?

– Одна с короткими медно-рыжими волосами, пожалуй, гораздо старше тебя, а другая такая хорошенькая, белокурая, волосы заплетены в косу.

В ушах Эовин зашумела кровь. Мелара и Кайра. Но Эллин их раньше не видела.

– Что происходило дальше? – хрипло спросила она.

Беррону нападать не имело смысла. Князь наверняка понимал, что против Харада и двух охотниц у него нет ни единого шанса.

– В комнате находился еще один мужчина, – продолжала Эллин. – Вроде как стражник, судя по униформе. Но он не помог Гвидиону и Хараду, а неожиданно сам на них напал. Белокурая охотница отлетела к стене и упала на пол. А Харада ранили мечом, – едва дыша, проговорила девочка. По ее лицу было ясно, насколько сильно она потрясена.

– Куда его ранили? – в ужасе ахнула Эовин.

– Кажется, в руку. Не уверена. Все произошло очень быстро.

– Ну а потом? – нетерпеливо поторопила внезапно замолчавшую девочку Эовин.

– Я больше ничего не видела, – призналась Эллин. – Я проснулась в холодном поту. – Уже рыдая, она обняла себя за плечи и посмотрела на Эовин. – Это было жутко. Я так боюсь за них… Им что-то угрожает, да?

– Я не знаю. – Эовин притянула малышку к себе и глубоко задумалась. Правда ли это?

Конечно, она с первой же встречи не доверяла Беррону, но и подумать не могла, что он решится на прямую атаку. Интересно, он поэтому поддержал ее желание отправиться в Винтор? Хотел, чтобы она находилась подальше от Гвидиона? Нет, не похоже. Тогда его бы не волновало, куда она направится, в Хориган вместе с Харадом или в Винтор, лишь бы с глаз долой. Но ведь Беррон противился поездке именно в Хориган. Почему? Этот вопрос оставался открытым.

И что это за человек, вставший на сторону Беррона и напавший на своего короля? Неужели кто-то из стражников решился на бунт? А сколько еще мятежников могло оказаться среди дворцовой стражи?

– А второго мужчину сможешь описать? – осторожно обратилась она к Эллин, которая тихо всхлипывала у нее на груди. Страшно подумать, что пережила во сне эта малышка.

– Самый обычный стражник с короткими волосами и простыми чертами лица. Только глаза немного странные. – Она слегка отстранилась и задумчиво посмотрела на Эовин. – Они светились совсем как твои, когда ты снимаешь линзы.

– Ты уверена? – с тревогой спросила Эовин.

– Да…

– А какого цвета они были?

– Не то синие, не то зеленые, что-то такое среднее… А что? – испуганно спросила Эллин, когда Эовин резко выдохнула и вытаращила глаза.

– Надо срочно вернуться во дворец!

Эовин вскочила. По всей видимости, это тот ульфаратец, что преследовал ее, собираясь отомстить за смерть брата. Тот, с кем она уже сталкивалась и кому нечаянно позволила уйти.

Остальное можно было бы списать на буйное детское воображение. Даже Кайру и Мелару Эллин могла случайно встретить в замке. Но вот ульфаратца…

Эовин смущала только одна деталь. Она бы не стала описывать его как самого обычного человека. И пусть их встречу не назовешь приятной, она не могла отрицать, что этот мрачный воин с опасной темной аурой был довольно привлекателен. Он излучал огромную силу и уверенность. А его волосы… Эовин вздрогнула, посмотрев на локоны малышки.

Как же они могли быть настолько слепы и беспечны? До сих пор считали, будто ульфаратцы умеют превращаться только в животных вроде гигантских птиц или больших хищных кошек, но как-то не задумывались, что и человеческий облик эти существа тоже могут преобразовывать. А ведь у них перед глазами имелось живое доказательство – Эллин…

Все это время враг мог находиться совсем рядом, а они об этом даже не догадывались. Наверняка они с Берроном все тщательно спланировали и только выжидали подходящего момента для нанесения удара.

А ее отъезд ульфаратцу пришелся как раз на руку.

Эовин быстро подскочила к двери и распахнула ее.

– Так, значит, это правда? – жалобно всхлипнула Эллин. – Все, что я увидела во сне, сбудется?

– Нет, если я это остановлю! – решительно ответила Эовин, стараясь не думать, что может быть уже слишком поздно. – Ты знаешь, когда все должно случиться?

– Нет, – растерянно помотала головой Эллин.

– Хотя бы вспомни, светло было или темно.

Девчушка напряженно задумалась.

– Темно. Как поздним вечером.

Кивнув, Эовин выбежала на палубу. Возможно, у них еще оставался шанс.

«Молю тебя, Ария, – мысленно просила Эовин, спеша к капитанской каюте. – Пожалуйста, защити Гвидиона и Харада, дай мне время успеть прийти к ним на помощь». Она понятия не имела, как это сделать, но в Беллентор требовалось вернуться до наступления сумерек.

– Подожди… что? – Рада ошеломленно уставилась на нее сонными глазами.

– Нужно развернуться. Король Тимсдаля в большой опасности. – И Харад тоже.

Не стоило все бросать и покидать этих двоих так внезапно. Неважно, как сильно ее задело решение Харада. Следовало послушать Гвидиона и подождать первых отчетов с места происшествия, а не мчаться в Винтор сломя голову.

Тут еще одна ужасная мысль посетила ее. Эовин даже покачнулась. А вдруг это была ложь? Уловка, на которую она повелась? Может, ее просто намеревались убрать, чтобы она не мешала? Может, туманная граница по-прежнему окружала Винтор, а она погналась за призраком?

Да ведь и сообщил об этом лично Беррон.

– Почему… почему ты так решила? – Рада неохотно села, потрясла головой и потерла лицо в стремлении прогнать сонливость.

Эовин старалась не обращать внимания на плаксивый голосок, который безостановочно бормотал в ее голове. Нужно было сосредоточиться, только так она могла помочь Хараду и Гвидиону.

– Богиня послала мне знак.

– Мать Ария? – недоверчиво переспросила Рада, и Эовин ее прекрасно понимала. Охотницы чтили кодекс и обычаи Ордена, но при этом не считали, что богиня станет вмешиваться в события.

– Да, – коротко ответила она. На объяснения времени не оставалось, да и вступать в дискуссии на богословские темы тоже не хотелось.

Рада с удивлением уставилась на нее.

– И что же тебе сказала Ария?

– Что необходимо вернуться в Беллентор до наступления темноты.

– Но это невозможно.

– За задержку я вам заплачу! – нетерпеливо выкрикнула Эовин. Жизни Гвидиона и Харада стоили больше, чем все золото в мире.

– Не в этом дело. – Рада спустила ноги на пол. – Даже если мы прямо сейчас развернемся, вовремя все равно не успеем. Идти-то придется против течения. Так что обратный путь займет больше суток.

Растерявшись, Эовин на мгновение прикрыла веки. От волнения ни о чем другом больше не думалось.

– Значит, мы поедем в Беллентор верхом, – мрачно заявила она.

Они вернутся вовремя, иначе и быть не могло.

– Даже ты не сможешь этого сделать.

– Я бы не стала сейчас делать ставки.

Эовин выскочила из капитанской каюты и крикнула несущим ночную вахту охотницам:

– Немедленно сбавить скорость! Швартуемся у южного берега. Мара, выводи лошадей.

– Что ты пытаешься сделать? – обескураженно пробормотала вышедшая следом Рада.

Взяв канат, Эовин принялась ставить парус.

– Использовать каждую минуту, что у нас еще осталась!

– Ладно, – обреченно выдохнула Рада и крикнула своей команде: – Вы все слышали Эовин! Давайте, поторапливайтесь!

– Спасибо! – поблагодарила Эовин, хватая другой канат.

– С тебя причитается, – напомнила занявшая место у штурвала Рада.

Эовин усмехнулась и крепко уперлась ногами в землю, когда корабль резко изменил курс.

К счастью, Андир в этой части был достаточно глубоким, а берега – крутыми, чтобы корабль мог без проблем причалить. Рада помогла вывести лошадей на берег и с сомнением взглянула на Эллин, которая ни на шаг не отходила от старшей подруги.

– Если тебе так важно попасть в Беллентор к вечеру, девочку, наверное, лучше оставить. Мы о ней позаботимся, и, когда доберемся до Вельфа, я верну тебе ее живой и невредимой, даю слово.

– Спасибо, но не стоит, – покачала головой Эовин.

– Но она ведь не справится.

Эовин улыбнулась.

– Она намного крепче, чем может показаться.

Рада вздохнула.

– Как знаешь. В конце концов, ты всегда поступаешь так, как считаешь правильным.

– Пожелай мне удачи. – Эовин протянула к ней руку.

Рада снова вздохнула.

– Насколько я тебя знаю, удача тут не понадобится. Береги себя, Эовин.

– И ты себя. – Эовин помедлила. – Буду благодарна за любые весточки о ситуации в Винторе.

– Сообщу все, что удастся выяснить, – пообещала Рада.

– Спасибо. – Эовин подсадила малышку в седло ее кобылы, а сама взобралась на жеребца. – Счастливо!

Пришпорила жеребца, и тот послушно двинулся вперед. А потом крикнула ехавшей рядом Эллин:

– Держись крепче. Почва здесь неровная.

К счастью, проникающего сквозь кроны деревьев лунного света хватало, чтобы видеть дорогу, и они благополучно через небольшой лесок добрались до проселочной дороги.

Как только выехали на нее, Эовин пустила коня в галоп, все время тревожно оглядываясь на Эллин. К счастью, малышка не отставала.

Гораздо больше она переживала о лошадях. Долго они такой бешеный темп не выдержат. Скорее всего, на какой-нибудь заставе придется сменить.

– Думаешь, у нас получится? – обеспокоенно крикнула Эллин. – Мы правда успеем предупредить Гвидиона об опасности?

– Успеем.

Об ином исходе Эовин даже думать не хотела.

* * *

– Есть новости из Винтора? – поинтересовался Харад, тяжело опускаясь в кресло в комнате Гвидиона.

– Нет, пока ничего. – Его друг устало вытер лицо.

Харад понимал, каково ему сейчас. Последние два дня после неожиданной новости о падении туманной границы они провели на ужасно длинных, но абсолютно бесполезных заседаниях совета. Генералы настаивали на мобилизации населения и немедленном вторжении, князья не желали рисковать и предлагали построить оборонительный вал вокруг столицы и важнейших владений. Все возбужденно переговаривались и спорили, и никто никого толком не слушал. Харад не раз мечтал, чтобы Гвидион просто встал и ударил кулаком по столу, призвав всех к порядку, но по какой-то причине молодой король сдерживался.

– Что будет дальше? – Харад даже думать не хотел, что завтра наступит еще один бессмысленный и выматывающий день. Неужели ради этого он отпустил Эовин?

В памяти все время всплывал обращенный на него разочарованный взгляд. Он все испортил, потерял доверие. Эовин больше никогда не посмотрит на него так, как делала это раньше.

– Сам не знаю, – ответил Гвидион, но Харад уже и забыл, о чем спрашивал.

Он чувствовал, что Эовин рано или поздно уйдет, даже немного удивлялся, что она так долго ждала. Безумно желая дать девушке то, в чем та так нуждалась, если честно, он сам толком не понимал, что именно ей нужно. Она была уникальной, таких Харад раньше не встречал.

Судя по всему, она не нуждалась в мужчине, который бы заботился о ней и поддерживал вопреки всем жизненным невзгодам. А для него это было основой отношений, он так привык.

Харад вздохнул. Да, порой в ее присутствии он чувствовал себя неполноценным, но все же, наверное, они могли бы преодолеть и это. Каким-то образом.

Однако теперь уже слишком поздно. Эовин рассчитывала на него, а он подвел, хотя и знал, насколько важна для нее родина.

– Харад? Ты слушаешь вообще? – хмурясь, окликнул его Гвидион.

– Да, извини. – Харад постарался вернуться в реальность.

– Дело в ней, да? – Гвидиону даже не требовалось называть ее имени.

Харад безрадостно кивнул.

– Я понимаю, ты скучаешь по ней, но она вернется, – беспечно заметил Гвидион. – Самое позднее месяца через два или три. А там у вас впереди целая зима. Успеете помириться.

Харад покачал головой. Иногда Гвидион проявлял поистине детскую наивность. Скорее всего, причина заключалась в том, что пока он не встретил девушку, которая по-настоящему тронула бы его сердце. Все дамы сначала были к нему весьма благосклонны, потом вдруг переставали любезничать с ним, а он и не задумывался о том, что происходит и по какой причине.

– Да, наверное, – уклончиво отозвался Харад, не желая обсуждать этот вопрос с Гвидионом. Тот ведь не имел ни малейшего понятия о том, что в последнее время происходило между ними. К тому же сейчас имелись более серьезные дела и более важные проблемы, чем несчастная любовь. – Ты собираешься отправить войска в Винтор?

Этот вопрос занимал Харада уже очень давно.

– Это было бы проще всего, верно? – Гвидион задумчиво откинулся на спинку стула.

– Но ты этого не делаешь, потому что…

– Тебе самому не кажется странным, как все удивительно совпало по времени? Только мы собирались отправить людей в Хориган, как приходит новость, что Винтор освобожден. Как-то слишком неожиданно это произошло.

– К чему ты клонишь? Он ведь и исчез не менее неожиданно.

– Но тем не менее, – Гвидион нерешительно потер подбородок. – У меня такое ощущение, что кто-то намеренно устроил все так, чтобы мы обратили внимание именно на Винтор.

– Думаешь, это отвлекающий маневр? – с сомнением поинтересовался Харад.

– Да не знаю я уже, что думать! – раздраженно воскликнул Гвидион. – Может, и так. А может, я ошибаюсь, и на самом деле нам грозит вторжение из Винтора. Но если я разделю войска, часть туда, часть сюда, не факт, что они смогут оказать сопротивление. А если отправлю все, но не туда, куда нужно, мы останемся совсем без защиты.

– Так ты просто тянешь время, – с удивлением понял Харад.

Гвидион пожал плечами.

– А что еще мне остается?

– Ты же планировал отправить разведотряд в Хориган.

– Я уже дал задание охотницам, они ушли рано утром. Иванну не пришлось долго упрашивать, и лишних вопросов она не задавала. Конечно, будь с нами Эовин, шансы на успех оказались бы значительно выше, но настоятельница заверила меня, что обе охотницы хорошо знают свое дело.

– Охотницы, значит. – Харад слабо улыбнулся. – Ты в последнее время часто прибегаешь к их услугам.

– Есть такое. – Гвидион закинул руки за голову. – Чувствую, пропаду я с этими женщинами. Сначала Эовин намекала, что я нравлюсь Кайре, теперь вот сама Кайра подкараулила за углом. А я и не против был.

– Хочешь сказать… – ошеломленно пробормотал Харад.

– А что плохого? – ухмыльнулся Гвидион. – Она не только с кинжалом обращаться умеет. К тому же, если честно, у меня не оставалось выбора. – Он заговорщически понизил голос. – Сам знаешь, охотницы берут, что им нравится, не спрашивая ни у кого совета и разрешения.

Харад пробормотал нечто неразборчивое. Его самого Эовин все это время мягко, но решительно держала на расстоянии. Так что либо этот принцип ее не устраивал, либо – что, к сожалению, гораздо более вероятно – она просто не желала с ним уединяться.

Гвидион встал и открыл шкаф, где стояли бокалы и несколько бутылок вина.

– Неважно выглядишь, – заметил он. – Да и я, наверное, не лучше. Давай-ка выпьем. В последнее время всем нам приходится нелегко.

Харад неспешно потягивал вино из бокала, когда за окном сумерки начали сменяться ночью. Вино оказалось действительно хорошим: фруктовое, бархатистое, как раз в его вкусе. Однако он старался не налегать. К сожалению, алкоголь не решал проблемы.

Вспомнилось, как в прошлый раз, перебрав вина, он не смог остановить банду грабителей. Хорошо, что Эовин оказалась рядом и спасла их. Сегодня ее не было поблизости, значит, ему самому не следовало терять бдительности.

Он отставил бокал в сторону, когда в дверь неожиданно постучали.

– Войдите, – растерянно откликнулся Гвидион.

На пороге появилась Кайра, до этого патрулировавшая коридор.

– Знаю, уже поздно, Ваше Величество, но князь Беррон желает срочно поговорить с вами. – Ничто в смиренном тоне и почтительном поведении не выдавало их с Гвидионом маленького секрета. Вот что значит истинный профессионализм.

– Да, пропусти его, – устало махнул рукой Гвидион, лениво потягиваясь и с любопытством оглядывая князя.

– Простите за столь поздний визит, Ваше Величество. Прибыл гонец из Винтора, я подумал, вы захотите переговорить с ним прямо сейчас.

– Да, разумеется! – Гвидион тотчас вскочил.

Харад не стал дожидаться приглашения, чтобы последовать за ним.

Беррон смерил его холодным взглядом, но никак не прокомментировал. Только когда две охотницы молча присоединились к ним в коридоре, он неодобрительно прочистил горло.

– Это дело государственной важности. Посторонним нельзя.

– Орден Охотниц входит в число моих ближайших союзников, – резко оборвал Гвидион.

Беррон сжал губы.

– Ох, не стоит вам так легкомысленно доверяться кому попало. Орден всегда преследовал свои собственные интересы.

Харада такое заявление очень удивило.

Но Гвидион своего мнения не изменил.

– Они пойдут со мной, – коротко бросил он.

Беррон смиренно наклонил голову, но Харад готов был поклясться, что при этом скрипнул зубами.

Они петляли вслед за князем по бесконечным коридорам, и через несколько этажей Харад не выдержал.

– Да где нас ждет этот ваш посланник?

Они миновали уже достаточно комнат, где можно было бы переговорить с гонцом, включая кабинет Гвидиона.

– Я лишь хотел, чтобы нам никто не мешал, – как нечто очевидное раздраженно пояснил Беррон.

– А что такого секретного он собирается мне сообщить? – удивленно поинтересовался Гвидион.

– Мне он об этом ничего не сказал. Просто дал понять, что это очень важно.

Гвидион встревоженно переглянулся с Харадом и ускорил шаг.

Наконец Беррон остановился перед дверью. Если Харад не ошибался, они сейчас находились в одной из угловых башен дворца. Князь толкнул дверь и вошел в комнату первым.

Гвидион, Харад и две охотницы последовали за ним.

Беррон с такой силой захлопнул за ними дверь, что та загудела. Гвидион удивленно обернулся к нему. В его глазах мелькнули ужас и недоумение, он открыл рот, что-то блеснуло, и Харад моментально отреагировал.

Он подскочил к королю, оттолкнул его в сторону и налокотником отбил подлую атаку Беррона. При этом ему больно отдало в кости.

Прежде чем Харад успел вытащить меч, вперед выскочила Кайра с длинным кинжалом в руке и, издав яростный боевой клич, нанесла Беррону удар.

Однако князь уклонился на удивление быстро. Харад и не представлял, что тот способен настолько стремительно двигаться. Беррон тем временем голой рукой отшвырнул Кайру прочь от себя. Охотница врезалась в стену и больше не шевелилась. А князь с вызовом повернулся к остальным.

– Кайра! – испуганно вскрикнул Гвидион и бросился к неподвижно лежащей на полу охотнице.

– Вы за это заплатите! – недобро прошипела Мелара.

Харад встал рядом с ней, готовясь к бою.

– Что все это значит, Беррон? – Гвидион подошел к князю сзади. – Прекратите это немедленно, и я вас пощажу!

– Пощадите? – Князь ехидно рассмеялся. – Это вам нужно просить у меня пощады. – И в следующий миг он взмахнул мечом.

Харад ошеломленно уставился на князя. Он никогда не считал того воином. Конечно, Беррон пребывал в хорошей для своего возраста форме, но Харад никогда бы не догадался, что он так искусно владеет мечом.

Между тем к ним медленно приближался посыльный. Удивительно, но на нем была униформа дворцового стражника.

Беррон, который, казалось, не замечал этого, усмехнулся.

– Пора освободить трон, Ваше Величество.

– Трон достанется не вам, даже если я умру! – запальчиво крикнул Гвидион, но в его голосе звучали нотки недоумения. – Так вы объясните, что тут происходит?

В этот момент Кайра слабо застонала, и Гвидион, оставив ее, с мечом в руке присоединился к своим товарищам.

– К счастью, ломать над этим голову вам не придется.

Беррон небрежно махнул рукой приблизившемуся стражнику.

Очевидно, эти двое состояли в сговоре. Внимательно следя за ними, Харад осознал, что посыльный выглядит странно знакомым, хотя они совершенно не встречались ранее. Только вот его движения, повадки… становилось как-то не по себе.

– Никто из вас живым отсюда не выйдет, – спокойно объявил Беррон.

– Это мы еще посмотрим, – хрипло раздалось сзади.

Харад слышал, как Кайра, пошатываясь, приближается к ним, но не оглянулся. Все его внимание сосредоточилось на стоявших впереди противниках. И пусть их было всего двое, но они держались как-то чересчур расслабленно.

Харад зло махнул рукой, отметая мысли о том, что это значит. К тому же оба почти одновременно ринулись в атаку, и удар Беррона удалось отразить лишь в последнюю секунду.

Рядом со стоном рухнула на пол Кайра, насквозь пронзенная мечом незнакомца.

– Нет! – в ужасе закричал Гвидион, проталкиваясь мимо Мелары и поворачиваясь лицом к незнакомцу.

Тот расхохотался в ответ, недобро сверкнув бирюзовыми глазами.

И только сейчас Харад догадался, с кем они имеют дело.

– Гвид, в сторону! – буквально взревел он. Если он прав, если это действительно тот самый ульфаратец, у Гвидиона против него не имелось ни малейшего шанса.

– Вот и встретились снова, – ульфаратец насмешливо подмигнул Хараду. – В этот раз пистолета с собой не прихватил? – злобно добавил он, ловко увернувшись от удара Гвидиона и двинув его кулаком в лицо. Казалось, он искренне наслаждался ситуацией. Словно кошка, играющая со своей добычей. Гвидион отшатнулся.

Мелара бросилась вперед.

Свист рассекаемого оружием воздуха заставил Харада развернуться как раз вовремя, чтобы парировать очередной удар Беррона. Однако тот все равно болезненно отозвался в костях. А Харад потрясенно наблюдал за князем, который уже замахнулся для следующей атаки.

– Держись позади! – крикнул он Гвидиону, который снова собирался броситься на своего противника.

Схватил его за воротник и с силой дернул себе за спину. В следующий момент жгучая боль пронзила его бок. Беррон резко рванул назад свой клинок, который вошел точно между ребер Харада.

С трудом удерживая равновесие, он судорожно хватал ртом воздух. Почему-то стало трудно дышать, а белая рубашка окрасилась в кроваво-красный цвет.

– Харад! – потрясенно воскликнул Гвидион.

– Я в порядке, – выдавил он, задыхаясь. – Уходи отсюда, Гвид! – Харад крепче сжал меч. – Беги, слышишь? Мы с Меларой будем сдерживать их, пока можем.

Охотницу к этому времени тоже серьезно ранили, но ни одна из ее ран не была такой глубокой, как его собственная.

Незнакомец, словно хищник, выжидательно уставился на нее.

Дыхание Харада участилось, сердце билось как сумасшедшее. Похоже, Беррон задел его легкие.

– Беги же! – настойчиво повторил он, когда Гвидион решительно встал рядом с ним.

– Не утруждайте себя, Ваше Величество, – холодно заявил Беррон. – Дверь заперта. Вам не сбежать, и на помощь звать бесполезно. Никто вас не услышит.

– Почему? – ошеломленно выдохнул Гвидион.

Неестественно темные глаза Беррона зло и торжествующе вспыхнули.

– Потому что время людей прошло.

Глава 4

Эовин галопом неслась по мощеному двору замка. Позади нее слышался цокот копыт маленького пони Эллин. Скакун держался так же храбро, как и его наездница. По дороге они четыре раза сменили лошадей и сами находились на грани истощения. Только страх за друзей и решимость спасти их поддерживали Эовин.

При этом она очень боялась, что опоздала. Вернуться следовало до сумерек, а уже полчаса как наступила ночь.

Резко вонзив шпоры в бока своей кобылы, она выпрыгнула из седла перед воротами замка. Как только спешилась, бедная, сотрясаемая дрожью лошадь умчалась прочь.

– Жди меня здесь! – скомандовала Эовин своей спутнице и, не дожидаясь ответа, рванула к воротам.

Что бы ни происходило в замке, девочке с ней лучше не ходить. Если придется драться, Эовин не могла предсказать, выйдет ли победительницей в этой схватке. Однажды она уже потерпела неудачу, сражаясь с ульфаратцем. А сейчас, после нескольких часов изнурительной скачки, шансов у нее явно поубавилось.

Разумеется, Эллин не послушалась и, неслышно ступая, побежала следом.

– Без меня ты ничего не найдешь! Я должна быть рядом! – поспешно пояснила она, прежде чем Эовин открыла рот, чтобы возразить.

Вполне возможно, малышка просто использовала вновь обретенную власть, чтобы навязать свою волю, но у Эовин не было времени спорить.

– Держись позади, – шикнула она.

– Как так, уже вернулись? – ехидно усмехнулись стражники у входа в замок. – Мы даже соскучиться не успели.

– Сейчас же поднимайте тревогу! – крикнула Эовин. – На короля напали.

Она решительно прошагала внутрь мимо стражников, и те даже не попытались ее задержать.

– Постойте, с чего вы так решили?

Трое из четверых мужчин ринулись за ней.

– Некогда объяснять! Просто доверьтесь мне.

Эовин ускорила шаг, но на первом же повороте остановилась.

– Куда дальше? – спросила она у Эллин.

Времени оставалось все меньше. Мысль, что жизни Харада и Гвидиона сейчас висят на волоске из-за того, что она не может их найти в огромном дворце, была просто невыносима.

Эллин на мгновение смежила веки и слегка наморщила нос. Ноздри слегка раздувались, словно она принюхивалась.

– Сюда! – указала девочка на левый коридор и сама побежала в том же направлении.

Эовин не стала интересоваться, откуда малышка это знает. В конце концов, иного выхода не оставалось.

– Прочешите дворец! – приказала она идущим позади стражникам. – Ищите князя Беррона. И будьте осторожны, он очень опасен.

На лицах стражи промелькнуло замешательство, однако все поспешили выполнить распоряжение. Эовин это очень порадовало. Значит, за последнюю пару недель ей удалось заслужить уважение и доверие.

Вскоре шаги стражников эхом разнеслись по всему дворцу, и послышался звон оружия. И все же Эовин не сомневалась, что при столкновении с ульфаратцем кровавой бойни не избежать. И неизвестно еще, какой у этой бойни будет исход.

– Куда теперь? – в очередной раз спросила она, переводя дыхание у следующей развилки. Стоило подумать об ульфаратце, и тут же вспомнилось, что с ним сейчас сражаются Гвидион и Харад.

Эллин неуверенно поводила головой, пытаясь определиться, и наконец указала в сторону лестницы, ведущей к одной из башен.

– Ты в этом уверена? – Похоже, башня была заброшенной, оттуда не доносилось ни звука.

– Да. – Девочка бросилась вперед, и Эовин не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней.

– Вы четверо пойдете с нами, – приказала она следующей за ними группе стражников. – Остальным продолжать обыскивать замок!

Она взбежала вверх по лестнице, но Эллин и сопровождающие воины почему-то отступили. Ее пульс участился. Вся башня как будто вымерла, даже часовые не стояли, но при этом у нее возникло странное ощущение, будто на нее набросили тяжелое одеяло, которое приглушило все чувства.

Эовин нахмурилась и сама замедлила шаги. Вытащив меч, сделала знак Эллин, чтобы та держалась поближе. В коридоре стояла какая-то неестественная тишина, даже звук шагов был едва слышен.

Эллин ткнула пальцем в тяжелую деревянную дверь. Эовин кивнула и коснулась дверной ручки. Створка не сдвинулась с места. Эллин вдруг испуганно дернулась и, задрожав, указала на пол. Сквозь узенькую дверную щель просачивалась липкая темная жидкость. И пусть Эовин еще не уловила характерного металлического запаха, она не сомневалась, что это кровь.

– Жди там! – приказала она не терпящим возражений тоном и махнула рукой в сторону другого конца коридора.

Бледная, как мел, Эллин послушно отступила куда сказали.

Эовин снова положила ладонь на ручку двери и, собравшись с мыслями, выкрикнула:

– Уверра!

Створка поддалась, но не распахнулась настежь, а как будто врезалась во что-то находящееся внутри. «Скорее всего, в тело, из которого и текла кровь», – с ужасом догадалась Эовин.

Она прижалась к косяку, подождала, пока четверо спутников поднимутся наверх, затем решительно толкнула дверь и первой ворвалась в комнату.

Когда она влетела, кто-то удивленно засмеялся. А ее взгляд остановился на уже знакомом ульфаратце. Выглядел воин сейчас несколько иначе, чем при первой встрече, но, тем не менее, Эовин не сомневалась, что это именно он, поскольку в бирюзовых глазах отражалась та же смесь ненависти и высокомерия.

Словно надоедливое насекомое, он отшвырнул от себя Мелару. Теперь, при появлении Эовин, все остальное стало для него неважным.

Эовин осторожно перешагнула через лежащее у двери безжизненное тело Кайры. Судя по всему, охотница из последних сил ползла к выходу, чтобы позвать на помощь. Эовин не осмеливалась посмотреть на Гвидиона или Харада, чтобы не отвлекать их от схватки с князем Берроном. К тому же Харад явно едва держался на ногах.

Больше всего ей хотелось броситься на помощь друзьям, но ульфаратец с яростным рычанием прыгнул вперед, отрезая путь, как будто разгадал намерения Эовин.

Четверо стражников с криком бросились на помощь королю, Эовин же сосредоточилась на своем противнике. Казалось, он только этого и ждал, поскольку мгновенно бросился в атаку. Видимо, он был не лишен понятия чести. Хотя, может, просто желал в полной мере насладиться их противостоянием.

Наконец клинки со звоном ударились друг о друга, и Эовин мрачно отметила, что ульфаратец оставался таким же сильным, ловким и быстрым, каким и запомнился. Еще никогда она не видела, чтобы кто-то так хорошо дрался. Как будто меч был живым или продолжением его руки. Создавалось впечатление, будто воин предугадывал каждое ее движение, каждый маневр, в то время как ей самой становилось все труднее парировать удары.

И пусть Эовин старалась изо всех сил, у ее соперника было достаточно времени, чтобы на удивление легко расправиться еще и с четырьмя стражниками, которые пытались оттеснить Беррона от короля. Кстати, не могло не удивлять, как у князя получалось так долго противостоять Хараду и Гвидиону.

Эовин замешкалась всего на мгновение, поэтому не успела вовремя увернуться. В результате, задыхаясь, упала на пол. Это могло дорого ей стоить. Но тут с ревом бросилась вперед Мелара. Незнакомец раздраженно скривил лицо, а затем мечом отсек ей голову. Брызнула кровь, и охотница рухнула на пол.

– Нет! – в ужасе закричала Эовин и вскочила на ноги, не сводя взгляда с воина. Ее он по какой-то причине пока щадил.

Эовин снова атаковала. Мрачно сверкнув глазами, он мягко отстранился, и стало понятно, что теперь пощады можно не ждать.

Все мышцы горели от напряжения, а меч в руке тяжелел с каждой секундой. Эовин покачнулась и поспешно отпрянула, когда воин снова сделал выпад, но споткнулась, налетев на опрокинутый стул, и лишилась прикрытия. В отчаянии попыталась защититься рукой, но уже поняла, что не успеет.

Эовин напрягла все тело, готовясь к смертельному удару. К ее удивлению, противник в последний момент повернул клинок так, что тот врезался плоской стороной в ребра. Охнув от боли, Эовин окончательно потеряла равновесие и рухнула на пол.

Она пребывала в замешательстве. Неужели воин намеренно пощадил ее? Или просто не заметил, что не добил?

В любом случае не следовало предоставлять ему такую возможность. Она поспешно вскочила на ноги, мельком посмотрев на безжизненные тела стражников, на Харада, который, покачиваясь и зажимая ладонью кровоточащую рану, заслонял собой Гвидиона.

На лице застывшего напротив них Беррона читались напряжение и ненависть. Он скалил зубы, словно хищник, и недобро сверкал глазами. Эовин застыла на месте. Сейчас его лицо поразительно напоминало морду чудовища, которую иногда, в моменты страха или гнева, демонстрировала Эллин.

Внезапно все стало кристально ясным: и впечатляющие бойцовские навыки, и связь с чужеземным воином, и внезапное появление в королевстве пять лет назад. Он сам был ульфаратцем!

– Бегите! – в панике крикнула она Хараду и Гвидиону. Эти двое точно не сумели бы его победить. Судя по всему, они и в живых-то оставались только потому, что за них уже погибло шестеро приближенных. – Бегите скорее!

Забыв о собственной безопасности и воине напротив, она бросилась к друзьям.

Меч Беррона скользнул вперед, и Харад издал сдавленный крик, пронзенный лезвием.

Эовин отчаянно закричала.

Казалось, в этот миг замедлилось само время. События развивались так неудержимо, и при этом Эовин видела все настолько четко и ясно, что от нее не ускользнула ни одна подробность жуткого происшествия.

Беррон вытащил оружие и собрался уже оттолкнуть на миг замершего на месте Харада, чтобы наконец добраться до Гвидиона.

Но тут Харад собрал последние силы и с диким криком ярости, боли и решимости бросился вперед. Лезвие меча снова вошло в его тело, да так глубоко, что на этот раз вышло из спины сзади.

– Беги! – прохрипел он, глядя на Гвидиона. На лбу у него блестели капельки пота, а на губах пузырилась кровь.

Внезапно что-то жгучее кольнуло икру Эовин. Нога бессильно подогнулась, она споткнулась о неподвижное тело Мелары и упала на пол в тот самый момент, когда и Беррон потерял равновесие из-за толчка Харада.

– Нет! – всхлипнула Эовин, не в силах отвести взгляда от окровавленного клинка, торчавшего из спины Харада, которому удалось повалить на пол вероломного князя.

– Нет! – внезапно повторил за ней тоненький голосок.

Эллин замерла на пороге, в ужасе вытаращив глаза. Ее лицо исказила гримаса боли.

– Уходите! – в отчаянии крикнула Эовин, в то время как чужак с силой дернул ее за волосы и потянул вверх. – Уведи его! Ты знаешь, куда идти!

Она надеялась, что Эллин поняла намек и ее намерение спасти хотя бы их двоих.

Харад пожертвовал собой ради Гвидиона. Эовин не допустит, чтобы его жертва была напрасной.

Появление Эллин будто вывело короля из оцепенения. Он рванул вперед, на бегу схватил девочку за руку и потянул за собой.

– Никому больше не верьте! – прокричала Эовин им последнее предупреждение.

Если уж Беррон, ближайший советник королевского двора, оказался ульфаратцем, как и воин, с которым она столкнулась в лесу, расхаживал в униформе стражника, то во дворце вполне могли находиться и другие представители этого народа. Более того, если они умели менять обличье на свое усмотрение, практически невозможно было узнать, кто друг, а кто враг.

Тем временем Беррон сбросил с себя Харада.

У Эовин оставались считаные секунды. Если сейчас князь заметит Гвидиона и Эллин, для них все будет кончено. Они уже не спасутся.

Стараясь не обращать внимания на собственную боль, она изо всех сил ударила локтем в ребра незнакомца. Тот взвыл от боли и слегка ослабил хватку. Тогда она прохромала вперед, протянула ладонь к двери и, собрав последние силы, прошептала:

– Клаузира!..

Ноги подкосились, но створка все-таки захлопнулась. Эовин зажмурилась, сосредоточившись на желании любой ценой запереть дверь. Ее не волновало собственное будущее, лишь бы король и девочка успели сбежать. Она собиралась приложить все усилия, чтобы выиграть им хоть немного времени.

Окружающее отступило далеко назад. И воин-чужеземец, который снова рывком поставил ее на ноги и приставил к горлу лезвие. И учащенное сердцебиение Харада. И Беррон, который в бессильной ярости колотил по дереву. Перед мысленным взором стояла только дверь комнаты, и она крепче стиснула зубы, сосредоточившись лишь на одном: удержать этих двух монстров как можно дальше от Гвидиона и Эллин.

– Впечатляет, – прохрипел ей на ухо опасный темный голос.

– Открой дверь, живо! – яростно потребовал Беррон.

Однако Эовин лишь усилила мысленное давление.

– Я сказал, открой эту дверь!

В несколько прыжков князь оказался рядом с ней…

…и в следующую секунду сильно ударил в висок. У девушки закружилась голова, кости болезненно захрустели, перед глазами замелькали яркие звезды, а приставленный к шее меч скользнул по коже. Эовин уже не понимала, где верх, где низ, теряя ориентацию в пространстве. Если бы не воин, который по-прежнему крепко держал за руку, она бы давно рухнула на пол.

– Осторожно! – строго предупредил он Беррона и сам убрал лезвие с ее горла.

Почему?..

Эовин не стала тратить время на поиск причины столь странного и нелогичного поведения. Поспешно открыла веки, вновь произнесла про себя нужное заклинание и окончательно заперла дверь.

Ульфаратец язвительно рассмеялся.

– Какая упрямая девчонка.

– Это можно легко исправить. – Беррон выхватил свой кинжал.

– Но-но! Она нужна мне живой! – прорычал его сообщник.

Эовин застыла в удивлении. В прошлый раз он был готов убить ее. Что вдруг изменилось?

– Ладно, тогда поступим по-другому, – сердито фыркнул Беррон и прижал указательный палец ко лбу Эовин. – Сомнара!

Представив, как непроницаемая хрустальная стена окружает все ее тело, она почувствовала, как сила князя обрушивается на этот барьер и, подобно волне, откатывается назад.

Беррон выругался.

– Говорю же, очень упрямая девчонка, – повторил воин со смесью злорадства и любопытства. Очевидно, он ни во что не ставил Беррона.

Князь бросил на него сердитый взгляд. Прежде чем Эовин осознала, что происходит, он поднял кулак и приставил рукоять кинжала к ее виску.

Чернота постепенно заполняла сознание, однако Эовин из последних сил цеплялась за мысль о том, что дверь должна оставаться запертой.

Стоило только прийти в себя, и все тело затопило болью. Неприятная пульсация в голове, казалось, отдавалась в каждой клеточке. Шея горела в том месте, где ее оцарапал кинжал незнакомца. А в сердце зияла пустота.

Харад… Эллин… Гвидион…

Эовин резко выпрямилась, слишком поздно осознав, что так делать не следовало. Не только потому что ее пошатывало и тошнило, но и потому что тем самым она лишила себя возможности незаметно для других оценить обстановку.

Чужеземец как раз убирал в сторону тела двух охотниц и четырех стражников. Значит, не так уж долго она провалялась без сознания. Князя Беррона нигде не было видно.

Должно быть, незнакомец услышал ее возню, поскольку сейчас же направился к Эовин.

Поискав глазами Харада, Эовин обнаружила его в нескольких шагах от остальных погибших и в панике позвала по имени.

Ульфаратец шагнул ближе и небрежно бросил:

– Он тебя не слышит.

– Он умер? – спросила Эовин дрожащим голосом, даже не стараясь скрыть страх.

– Еще нет, но уже скоро, – невозмутимо отозвался воин.

Словно в подтверждение его слов с губ Харада сорвался слабый вздох.

Эовин метнулась к нему. Она была связана по рукам и ногам, поэтому передвигаться пришлось ползком.

– До чего же трогательно.

Ульфаратец медленно шагал рядом, пока она пыталась добраться до Харада. Все тело ныло, а в голове страшно гудело.

Эовин понимала, что чужеземец пытается ее задеть и унизить, но сейчас это уже не волновало. Лишь бы не мешал попрощаться и не останавливал.

– Харад, – хрипло выдохнула она, наконец оказавшись подле него. Он лежал в огромной луже крови, и стало понятно, что надежды на исцеление нет и не будет. На его лице не осталось ни кровинки, а глаза почти вылезли из орбит. – Харад! – громче повторила Эовин и прижалась губами к его холодному лбу.

– Эовин… – чуть слышно прошелестел он и вымученно улыбнулся.

– Да, я здесь, здесь, – глухо проговорила она. – Прости, что я…

– Нет, – тихо возразил он. – Ты меня прости… – Его веки слегка дрогнули. – Гвид?..

– Он в безопасности.

По крайней мере, Эовин на это надеялась. Ее слезы капали на щеку Харада. С большим трудом ей удалось коснуться руками его лица и нежно погладить.

– Хорошо… – прошептал он так тихо, что Эовин с трудом его расслышала, и улыбнулся шире. – Спасибо…

Он вздохнул, повернул голову в сторону и замер.

– Харад? – тихо окликнула она, понимая, что он мертв.

Испытывая глубочайшее потрясение, Эовин прислонилась лбом к его лбу и закрыла глаза. Не верилось, что этот верный, теплый, заботливый, родной мужчина ушел навсегда. Харад никогда больше не обнимет ее, не утешит, а у Эовин больше не возникнет желания осесть где-нибудь, поскольку на это она была готова пойти только с ним.

А теперь он умер. И его уже не вернуть.

Харада убили те же чужеземцы, что отняли у нее дом и отца.

Они отняли у Эовин все, что она любила.

Издав нечеловеческий крик, она поднялась и бросилась на стоявшего позади незнакомца. Он не ожидал столь стремительного нападения, да еще с такой силой, а потому отреагировал недостаточно быстро, позволив вцепиться себе в шею. Пусть сейчас Эовин была ранена и безоружна, это не имело значения – если понадобится, она собиралась даже перегрызть ульфаратцу горло.

Он качнулся назад, но быстро восстановил равновесие. Его пальцы, как клещи, крепко сомкнулись на запястьях Эовин. Чужестранец принялся медленно убирать ее руки со своей шеи, но девушка продолжала царапать его ногтями до крови, проклиная сковывавшие лодыжки веревки. Эовин хотелось пинать и бить его, хотелось, чтобы он ощутил ту же боль, что сейчас испытывала она.

Он сжал зубы от ярости, обхватил одной ногой колено Эовин и, зажав нижнюю часть туловища между ног, резко оторвал ее конечности от своей шеи. При этом незнакомец совершенно не обратил внимания на глубокие кровавые царапины, которые она оставляла на коже.

Эовин отчаянно сопротивлялась хватке.

Резким движением он развернул ее и швырнул на пол. Эовин только успела повернуть голову так, чтобы не удариться носом. Прежде чем она сумела подняться, чужестранец надавил ей коленом на спину, точно между лопаток.

Веревки на запястьях Эовин больно впились в кожу, но это была мелочь по сравнению с почти невыносимой болью от резкого растяжения суставов. Даже показалось, будто она отчетливо слышит хруст костей и разрыв сухожилий.

Эовин стиснула зубы, чтобы не закричать.

Во всяком случае боль развеяла кроваво-красную завесу, которая чуть ранее заволокла ее разум. Ведь продолжая вести себя так безрассудно, она не смогла бы отомстить за смерть Харада.

Эовин не мигая смотрела на его мертвое тело и чувствовала, как откуда-то изнутри поднимается пустота и поглощает все ее существо. Харад стал первым человеком, которому она за многие годы открыла сердце.

Внезапно подумалось, что могла бы и догадаться, чем все закончится. В этом жестоком и несправедливом мире не следовало ни к кому привязываться. Возможно, поэтому она все время и держала Харада на некотором расстоянии. Потому что в глубине души знала, что их отношения долго не продлятся.

В памяти всплыло их прощание. Грусть и разочарование, обуревавшие их обоих. Но несмотря ни на что, Эовин рассчитывала на новую встречу. Надеялась, что они все равно останутся друзьями и Харад всегда будет рядом.

В коридоре послышались тяжелые шаги, и Эовин с трудом повернула голову в сторону двери.

В следующий миг в комнату ворвался Гвидион в сопровождении отряда стражников.

– Гвид! – с облегчением выдохнула Эовин, но при этом в ее голосе звучало и беспокойство. Хватит ли подкрепления, чтобы справиться с чужеземцем?

– Явились наконец-то, – буркнул тот, ничуть не встревожившись.

– Стреляйте в него! – настойчиво крикнула Эовин.

Однако стражники бездействовали. Почему? По крайней мере у двоих за пояс были заткнуты пистолеты. Тут Гвидион медленно повернулся к ней, и Эовин содрогнулась. Что-то было не так. Его глаза выглядели какими-то не такими, будто размытыми. И одет он оказался совсем в другую одежду. Ни брызг крови на одежде, ни царапин на коже…

– Ты не Гвидион! – испуганно воскликнула Эовин. Похоже, на сей раз перевертыш принял его обличье. – Это не настоящий король! – Почему никто, кроме нее, этого не замечал? Девушка попыталась подняться, но воин грубо придавил ее к полу. – В конце концов сделайте же что-нибудь! – крикнула она в бессильной ярости.

В их глазах читались разочарование, растерянность и жалость.

– Так это правда, – пробормотала Мела, одна из подопечных Эовин, с которыми та тренировалась в течение последних нескольких недель.

Ульфаратец в облике Гвидиона недовольно нахмурился.

– Неужели вы сомневались в словах вашего короля?

– Конечно, нет, Ваше Величество, – заверила Мела, поспешно опуская голову.

– Игра окончена, – презрительно обратился ульфаратец к Эовин. – Тебе не удалось меня свергнуть, заговор вовремя раскрыли. Жаль, что из-за твоего коварного предательства погибло столько хороших людей.

– План? Какой план? – уставилась на него окончательно сбитая с толку Эовин.

– Заманить меня в ловушку, убить и заменить двойником, пляшущим под дудку Ордена Охотниц. Не думай, что мы не догадывались о ваших планах.

– Что за бред! – презрительно выплюнула Эовин. В поисках поддержки она посмотрела на мужчин и женщин, с которыми тренировалась. Не могли же они всерьез поверить, что за всем этим стояла она. И все же большинство избегало ее взгляда. – Да я только что прибыла в Беллентор. И я же подняла тревогу!

– О да, прекрасный отвлекающий маневр. А потом ты по веревочной лестнице пробралась в эту башню, где твои сестры уже подготовили ловушки. Только они не учли, что я возьму с собой Харада и еще одного стражника, поскольку не доверял им с самого начала. – Лжекороль с наигранной печалью покачал головой. – Обязательно было убивать еще четырех человек? – Он указал на тела мертвых стражников.

– Это сделала не я! – простонала Эовин, уже догадавшись, что в этой ситуации ее никто не поддержит.

– Вы все видели, как она сражалась на тренировках, – с пафосом воскликнул ульфаратец. – Кто еще мог бы оказаться способен на подобное? – Он сокрушенно вздохнул. – Ты даже Харада не пощадила.

Эовин едва не задохнулась от охватившего душу гнева.

– Ты отвратительный, лживый ублюдок! Как ты смеешь…

– Заткни ей глотку, – хладнокровно приказал ульфаратец.

– Нет! – Эовин дернула головой, когда чужеземный воин, все это время стоявший позади, попытался засунуть кляп ей в рот. Люди должны были узнать правду. – Клянусь луком Арии! – в отчаянии воскликнула она. – Я не убийца, это все ложь! Настоящий Гвидион в бегах. Помогите Гви… – закончить она не сумела, поскольку воин крепко схватил ее за подбородок и сунул тряпку между зубов.

Эовин кашляла и давилась, пытаясь вытолкать кляп языком, но мужские пальцы были сильнее. На глаза навернулись слезы. Кляп затолкали так глубоко, что у нее едва получалось дышать.

Лжекороль удовлетворенно кивнул.

– Заберите мертвых стражников и похороните со всеми почестями, – отдал он приказ сдавленным голосом, делая вид, что безмерно скорбит. – Они погибли, выполняя свой долг. И избавьтесь от трупов охотниц.

Мела тяжело сглотнула. Ей явно с трудом верилось в эту историю. Но другого объяснения никто не давал.

– А с ней что? – неуверенно кивнула она на Эовин. – Отвести ее в темницу?

– Нет, – ульфаратец в облике Гвидиона с сожалением покачал головой, – я сам позабочусь о ней. – Он сделал короткую паузу. – Продолжайте обыскивать дворец и весь город в поисках двойника и девчонки. Как только найдете их, доложить мне немедленно.

Стражники послушно вытащили мертвых наружу. Эовин проводила взглядом безжизненное тело Харада. Пусть это всего лишь фарс, но она надеялась, что его все же похоронят, как положено. А еще очень хотелось присутствовать на его похоронах, чтобы еще раз как следует попрощаться с Харадом.

Наконец дверь за стражниками закрылась, и Эовин осталась наедине с двумя ульфаратцами.

* * *

– Оставайся здесь! – Гвидион решительно втолкнул Эллин в узкий пыльный проход, который скрывался за выцветшим гобеленом этажом выше.

Еще ребенком он нашел в библиотеке старую карту дворца и решил развлечься, исследуя давно забытые коридоры. Многими из них давно не пользовались, некоторые разрушили во время реконструкции или просто замуровали. Несмотря на это, по всему замку пролегал скрытый лабиринт. Башню, которую Беррон выбрал для осуществления коварного плана, в свое время построили для любовницы одного из предков Гвидиона. Отсюда ее уединенность и потайной ход, по которому тогдашний правитель незаметно пробирался к ней.

Хорошо, что Гвидион сейчас так быстро нашел это место в темном коридоре.

– Нет, не уходи, не бросай меня! – Эллин протестующе вцепилась в его забрызганную кровью рубашку. Удивительно, но голос ее звучал скорее настойчиво, чем испуганно.

– Я должен помочь Хараду и Эовин, – шепотом попытался объяснить он. – Поднять тревогу, отдать приказ охране, чтобы Беррона арестовали.

Девчушка покачала головой.

– Хараду ты уже не поможешь.

– Не говори так! – Гвидион сжал кулаки. Харад был его старшим товарищем, его лучшим другом. Почти братом. Он точно никогда не забудет выражение лица Харада, когда тот бросился на меч Беррона.

– Он мертв, – со странной интонацией произнесла Эллин. Вроде постаралась смягчить горькую правду, а получилось все равно безжалостно, словно хлесткий удар наотмашь.

– Мы не можем быть в этом уверены…

– И все же это так. Я видела это. – Эллин запнулась. – Как и ты, – поспешно добавила она.

Она была права. Смертный приговор Хараду был подписан еще до последнего рокового удара. Удивительно, что он вообще сумел так долго продержаться.

– Но все равно надо попросить о помощи. – Гвидион старался говорить спокойно, ободрить девочку, пусть и сам был очень напуган. – Не бойся, здесь тебя не найдут.

– Тс-с-с. – Вместо ответа Эллин прижала указательный палец к губам и потянула Гвидиона вглубь коридора. Ковер соскользнул на свое прежнее место. – Слушай!

При иных обстоятельствах чрезмерная серьезность маленькой девочки могла бы показаться забавной, но сейчас Гвидиону было совсем не до смеха.

Он послушно остановился в узком пыльном коридоре и прислушался. Обладая не таким острым слухом, как у девочки, ему потребовалось некоторое время, чтобы тоже разобрать звук шагов по направлению к башне, эхом отдававшийся по всему главному коридору. По всей видимости, шли стражники, привлеченные шумом боя.

«Помощь уже в пути! – Гвидион с облегчением выдохнул и уже схватился за край закрывавшего потайной ход ковра. – Я должен выйти к ним и рассказать о случившемся».

Однако тут Эллин удивительно крепко схватила его руку.

– Тебе нельзя туда ходить.

– Тебе нечего бояться, здесь ты в безопасности, – произнес Гвидион, пытаясь аккуратно высвободиться.

– Эовин велела, чтобы я отвела тебя к охотницам, – настаивала малышка.

– Но Эовин умрет, если я не помогу ей.

– Нет, – медленно возразила Эллин, – она нужна им живой.

Гвидион колебался.

– Откуда ты знаешь?

Девочка сделала глубокий вдох.

– Я вижу, – выдавила она и неуверенно замерла в ожидании реакции.

– Что ты имеешь в виду? – нерешительно поинтересовался он, заставляя себя не отшатнуться. В конце концов, Гвидион давно знал, что Эллин – особенный ребенок.

– Иногда я вижу… разные вещи, – робко пояснила она. – Не знаю, откуда они берутся, кажется, они просто есть. Вот тут, в моей голове. Вот почему мы с Эовин вернулись. Мне приснилось, что на вас напали. – Девочка покровительственно обняла его за узкие плечи.

– Ты знала, что это должно произойти? – ошеломленно пробормотал Гвидион.

– Да, знала, – кивнула она. – Мы пытались предотвратить нападение, но, похоже, это невозможно. – И дрогнувшим голосом продолжила: – Вот и маму я спасти не смогла.

Гвидион сглотнул. В висках неприятно стучало.

– А что им нужно от Эовин?

– Я не знаю.

– Ну еще что-то ты видишь?

– Нет, – растерянно пробормотал девочка. – Я не контролирую это.

– Ничего, не страшно. – Гвидион неловко похлопал ее по плечу. Что ж, значит, для выяснения информации придется воспользоваться старым и проверенным способом. – Я скоро вернусь. – Он и так потерял достаточно времени. Стражники, которые бежали вверх по винтовой лестнице башни, уже достигли площадки перед дверью.

Гвидион отодвинул ковер в сторону и тихо вышел.

– Клянусь бородой Эдеона! – вдруг потрясенно воскликнула какая-то женщина. Судя по звуку, кого-то вырвало. Гвидион не мог винить в этом стражников. На всем этаже пахло кровью и смертью.

– Вы в порядке, Ваше Величество? – потрясенно спросил кто-то из мужчин.

Гвидион вздрогнул. Его никак не могли видеть. Как тогда узнали, что он здесь? Странно… Он открыл рот, чтобы привлечь к себе внимание, но тут до него донесся другой голос.

Хотя нет, не другой… это был его собственный голос.

– Да, я почти не пострадал. Двойник не ожидал, что Харад примет удар на себя. Харад… он пожертвовал собой ради меня.

Гвидион невольно сделал несколько шагов вперед. Его люди обязательно заметят фальшь в голосе самозванца. В нем не звучало ни капли печали или потрясения.

– Предатель! Он за все ответит! – Гвидион узнал говорившего, им оказался один из старых боевых товарищей Харада.

– Не сомневаюсь, – мрачно отозвался человек с его голосом.

Самым простым выходом Гвидион видел спуститься по лестнице, открыться своим людям и там самым разоблачить самозванца, кем бы он ни был. Но что-то его удержало.

Кому они поверят? Да и сумеет ли он доказать, что является настоящим королем?

Вернувшись во дворец всего несколько недель назад, он насколько погряз в политике, что перекинулся со стражниками разве что парой слов. По сути, король ничего не знал о людях, которые защищали его жизнь, в этом отношении он полностью полагался на Харада.

Однако теперь его друг умер. И никогда больше не защитит его, не прикроет спину, не поможет выбраться из трудной ситуации.

Гвидион покосился на оставшуюся в потайном проходе малышку. Ее глаза мерцали в свете луны. Эллин медленно покачала головой, умоляя не выходить. Что станет с ней, если он себя обнаружит? Ее тоже обвинят в измене? Запрут и примутся допрашивать?

Эллин протянула к нему дрожащую руку. «Пожалуйста», – прочитал Гвидион по ее губам.

– Обыщите башню! – послышался приказ снизу. – Убейте всех, кто вам попадется. Остальные за мной.

Воспользовавшись возникшей среди стражников суматохой, Гвидион метнулся обратно в туннель, закрыл вход ковром и затих. Сердце билось как сумасшедшее.

К нему прижалась дрожащая Эллин, и Гвидион положил ладонь на свой кинжал, поскольку меч потерял в бою.

Тяжелые шаги приближались к гобелену. К счастью, стражники двинулись дальше, не обратив на него внимания. В старых частях дворца все стены были завешаны подобным старьем, напоминающим о давно ушедшей моде.

Казалось, прошла целая вечность, пока стражники обыскивали пустующие помещения башни. И все это время Гвидион и Эллин не смели пошевелиться, опасаясь нечаянным звуком выдать свое укрытие. В какой-то момент девочка, которая уже едва держалась на ногах, просто села и уронила голову на руки. Гвидион воспользовался вынужденным бездействием, чтобы немного подумать. Он мысленно перебирал события последнего часа, пытаясь найти во всем этом хоть какой-то смысл.

Все это время он считал Беррона чрезвычайно амбициозным и жаждущим власти князем. Но вдруг Гвидион знал о нем далеко не все?

«Время людей прошло».

Эти слова эхом отозвались в его памяти. Неужели Беррон не считал себя человеком? Может, он просто перешел на другую сторону?

Новые кусочки головоломки встали на места, заставив молодого короля содрогнуться. Судя по всему, Беррон являлся ульфаратцем. Как иначе он буквально играючи одержал победу над Харадом и над ним?

По мере того как Гвидион осознавал, с кем имеет дело, его душу постепенно охватывал страх. И пусть друзья рассказывали о сражении с ульфаратцем в лесу, он не имел ни малейшего представления о том, насколько они сильны.

Возможно ли вообще справиться с древними существами, которые превосходят вас по силе в десятки раз? Которые вдобавок способны менять обличье, превращаясь в ужасных зверей?

Однако если Беррон обладал подобным могуществом, почему ждал так долго? Почему не захватил власть еще много лет назад?

«Потому что люди не последовали бы за ним», – понял Гвидион. Ульфаратцы могли быть невероятно могущественными, но людей все равно больше. И к тому же они очень упрямы. Многие предпочли бы умереть, чем подчиниться чужой расе. Это привело бы к огромным потерям с обеих сторон. Вероятно, поэтому до сих пор ульфаратцы действовали исподтишка, стараясь не появляться на публике.

Беррон пытался узурпировать власть, обманув доверие королевы. По всей видимости, это он стоял за покушением на жизнь Гвидиона и беспорядками в Квессаме. Он все тщательно спланировал, чтобы потом жениться на королеве и стать следующим законным правителем Тимсдаля.

Потрясенный, Гвидион тяжело вздохнул. Коварство Беррона не знало границ, как и его терпение.

Однако своим появлением в Белленторе наследник спутал ему карты. Тщательно подготовленныйза многие годы план начал рушиться.

Тем не менее Гвидион до сих пор не понимал, почему ульфаратцы решили похитить его, а не убить. Почему сделали все возможное, чтобы заполучить его живым.

А потом молодой король вспомнил голос, почти неотличимый от его собственного. О том, как тот отдавал приказы стражникам. И если ни у кого не возникло никаких подозрений, значит, и внешность оказалась максимально похожей. Гвидион прислонился к стене и от шока на мгновение прикрыл веки. Очевидно, его собирались изучить: внешность, мимику, речь. После долгих лет отсутствия даже родная мать не заподозрила бы подмены.

Когда это не удалось, Беррон воспользовался случаем и понаблюдал за ним с близкого расстояния и теперь собирался занять его место. В прямом смысле заменить его. Хотя не исключено, что самого Гвидиона подменял бы кто-то другой. В результате и король, и его ближайший советник встали бы на сторону ульфаратцев. А потом взяли бы под контроль весь Тимсдаль, и никто бы ничего не понял.

Осознав намерения врагов, Гвидион уже не мог просто отсиживаться в тайнике. Королю хотелось поскорее выяснить планы Беррона и остановить его. Предупредить свою мать и свой народ!

Гвидион повернулся к Эллин, которая уже тихо посапывала. Он прекрасно понимал, насколько она измотана, но им требовалось как можно скорее убраться отсюда. Поэтому он нежно потряс девчушку за плечо, и та недовольно замычала.

– Нам пора, – решительно заявил Гвидион, поднимая ее на ноги.

– Они ушли? – зевая, поинтересовалась Эллин.

– Это ты мне скажи. – Все же она обладала более чувствительными слухом и обонянием.

Она прислушалась.

– Да, кажется, ушли. Остались только злой человек, его друг и Эовин. Они до сих пор в той комнате. – Девчушка остановилась. – Надо ведь забрать Эовин?

– Вдвоем не справимся, нужно подкрепление, – с сожалением ответил Гвидион.

Судя по тому, как он сражался, помогал Беррону тоже ульфаратец. Король же не мог похвастаться особыми преимуществами, разве что огнестрельным оружием и численным превосходством. Однако, поскольку второй ульфаратец щеголял в униформе дворцовой стражи, а также учитывая, что эти существа могли принимать любой облик, Гвидион просто не смог бы отличить друга от врага. Он сглотнул. К кому же тогда обратиться за помощью, чтобы потом не пожалеть об этом?

– Что думаешь? Кого нам позвать? – обратился он к Эллин.

Конечно, казалось странным просить совета у восьмилетней девочки, но, с другой стороны, он был обязан ей жизнью.

– Я отведу тебя к охотницам, – решительно заявила она.

– Но я не могу просто сбежать.

– Этого хотела бы Эовин. Они с Харадом спасли тебе жизнь!

Удар пришелся ниже пояса.

– Знаю, – сдавленно произнес Гвидион. – Но это не значит, что я должен слепо им подчиняться.

Эллин пожала плечами.

– Что ж, ты взрослый, ты король и можешь делать все, что захочешь. – Она очень старалась выглядеть храброй и самостоятельной. – А я пойду в храм и позову охотниц на помощь Эовин. К тому же она мне сама говорила, чтобы я смело шла туда, если с ней что-то случится. Она обещала, что там обо мне позаботятся. – Постепенно ее голос звучал все жалобнее, напомнив Гвидиону, что Эллин – всего лишь маленький ребенок, который сегодня стал свидетелем страшных событий. – А еще я очень проголодалась и хочу спать, – вздохнула она.

– Я знаю, – вздохнул Гвидион. – Я тоже. – Он успокаивающе погладил Эллин по волосам. Возможно, провести несколько часов у охотниц действительно было неплохой идеей. Сплоченное сообщество, подобное их Ордену, гораздо труднее поддавалось влиянию извне. Кроме того, оно действительно того стоило. В спокойной обстановке он мог обдумать, как поступить дальше. Но прежде следовало еще кое-что сделать. – Нужно забрать мою мать, – решительно заявил Гвидион. – А потом уже втроем отправимся в храм.

Он не желал во второй раз оставлять мать Беррону. К тому же если она случайно узнает об обмане ульфаратцев, те быстро от нее избавятся.

Гвидион снова ненадолго вышел из потайного хода, чтобы забрать масляную лампу с кронштейна на стене башни. Ее давно не зажигали, но, к счастью, масла все еще оставалось достаточно. Поскольку огнива или зажигалки у них не имелось, для розжига пламени Гвидиону пришлось применить заклинание. И тут король с тревогой отметил, что на это у него ушло много сил. Снаружи, наверное, наступило утро, а значит, на ногах он провел уже двадцать четыре часа.

Как можно тише они прокрались по потайному ходу. Осторожно толкнув неприметную дверь в дальнем конце коридора, Гвидион вошел в гостевую комнату, которой теперь редко пользовались. Отсюда было рукой подать до покоев матери.

Гвидион затушил лампу, расправил плечи и распахнул дверь. Если по пути им кто-нибудь встретится, будет немного подозрительно, что он, подобно вору, крадется по коридорам собственного замка. Тем не менее они с Эллин резко замерли и прижались к стене, когда в нескольких ярдах от них двое охранников прошагали мимо того самого коридора и мельком заглянули внутрь. К счастью, благодаря очень скудному освещению прохода они ничего не заметили.

Как только воцарилась тишина, Эллин ободряюще кивнула Гвидиону в знак того, что можно продолжить путь. Еще два раза им удавалось вовремя спрятаться от стражников. Но незадолго до того, как они достигли ведущего в покои королевы коридора, девчушка потянула Гвидиона назад.

– Стража, – беззвучно прошептала она.

Гвидион напряженно вслушался, однако ничего не уловил, кроме случайного звона и скрипа деталей доспехов. Отсюда следовал вывод, что это явно не патруль, который собирался идти куда-то дальше. По всей видимости, Беррон предугадал намерение молодого короля явиться сюда и поэтому устроил ловушку.

– Пойдем, – потянула его за руку Эллин. Судя по взволнованному виду, она пришла к тому же выводу.

– Нет, – решительно покачал головой Гвидион, не настроенный оставлять свою мать монстрам. Вздернув подбородок, он быстро свернул за угол.

Не замедляя шага, король направился к четырем преграждавшим путь мужчинам. Гвидион рассчитывал, что они перед ним расступятся. Каких-то пару часов назад это было для него совершенно естественно.

Теперь же на их лицах мелькало недоверие.

– Ваше Величество? Это действительно вы? – спросил один из стражников, и все почти одновременно потянулись к оружию.

– Да, это я, – подтвердил Гвидион. – На меня напали, но мне удалось сбежать. Сейчас мне нужно срочно поговорить с мамой.

Однако мужчины не сдвинулись с места, и Гвидион неохотно замедлил шаг.

– А где ваш меч? – спросил один из стражников, обнажая оружие. Похоже, несмотря на решительный настрой, он не был до конца уверен в правильности своего поступка.

– Я его потерял. – Гвидион напрягся и не двигался с места. Все шло совсем не так, как он предполагал.

Но и стражники до сих пор не решались перейти в атаку.

– С ним ребенок, – прорычал еще один. – Все сходится.

Гвидион сузил глаза.

– Это Эллин. Уверен, вы о ней слышали. Девочка под защитой действующего правителя.

– Право, нам очень жаль. – Мужчины медленно вздохнули. – У нас есть приказ. Если вы являетесь настоящим королем, несомненно, поймете нас. – Говоривший смотрел на Гвидиона почти умоляюще. – Если сдадитесь добровольно, никакого вреда мы вам не причиним. Мы лишь хотим удостовериться, что вы – это действительно вы.

– И как же вы собираетесь это сделать? – осведомился Гвидион в стремлении выиграть время.

Очевидно, вопрос застал стражника врасплох.

– Это уже наше начальство будет решать.

Гвидион заколебался. Возможно, стоило бы сделать так, как они просили. Тогда ему мог представиться реальный шанс переубедить людей во дворце, объяснить, что происходит. Только вот Беррон наверняка уже принял меры предосторожности и на этот случай. Похоже, ульфаратец почти во всем оказывался на шаг впереди него.

Вздохнув, Гвидион слегка отступил. Эллин вцепилась в рукав его рубашки. Он догадывался, что малышка хотела ему сказать. Она предупреждала об опасности, убеждала искать убежища у охотниц, побуждала поторопиться. А он самоуверенно шагнул прямиком в заготовленную врагом ловушку.

Гвидион потянулся к кинжалу. Независимо от того, насколько невероятной казалась победа, сдаваться без боя король не собирался.

Стражники с обнаженными мечами, образовав полукруг, постепенно подбирались к нему.

Эллин продолжала пятиться назад.

– Беги! – велел ей Гвидион и вытащил кинжал, полный решимости выиграть как можно больше времени. Девочке не стоило платить за его глупость.

Он уклонился от первого удара, ткнув в ответ нападавшего локтем в ребра. Тот весь сжался, и Гвидион отпрыгнул назад как раз вовремя, чтобы избежать очередной атаки. Но кончик меча все же задел его кожу, и на груди появилась свежая царапина.

Внезапно что-то пролетело мимо. Гвидион жутко удивился, отчего едва не потерял равновесие. Он не сразу узнал Эллин, которая, остановившись между двумя стражниками, подпрыгнула и раскинула руки так, что смогла коснуться пальцами их лбов.

– Сомнара! – выкрикнула она, словно боевой клич, и двое мужчин с грохотом рухнули на пол. Почти сразу же малышка пошатнулась и, внезапно потеряв силы, упала рядом с ними.

На мгновение отбросив беспокойство за нее, Гвидион воспользовался замешательством соперника, чтобы вонзить кинжал ему в горло. Застонав, стражник повалился на землю. Король поклялся себе, что позже выплатит его семье компенсацию в полном объеме. К сожалению, сейчас ему было не до милосердия. На кону стояло нечто большее, чем просто человеческая жизнь. Он поднял меч, встал лицом к лицу с последним стражником и взмолился про себя, чтобы не прибыло подкрепление. Силы иссякали, и он вложил в последнюю атаку все, что осталось.

Стражник качнулся в сторону, из раны толчками вытекала кровь, и Гвидион поклялся себе, что и его лица он тоже никогда не забудет.

Чувствуя себя истощенным, он подбежал к Эллин, которая как раз, пошатываясь, выпрямлялась, и подал руку.

– Ты сможешь идти? – обеспокоенно поинтересовался Гвидион.

– Да, – кивнула она. Маленькие ножки снова подкосились, но девочка смогла взять себя в руки. – Далеко нам еще?

– Нет, осталось только за угол завернуть.

Вывернув из-за поворота, Гвидион застыл. Дверь в покои его матери охраняли еще четверо. Он невольно заколебался, осознавая безнадежность собственного положения. Все это показалось до такой степени нелепо знакомым, что Гвидион невольно рассмеялся. Ведь всего несколько недель назад ему тоже пришлось силой прорываться в покои собственной матери.

Только вот тогда на его стороне находились Харад и Эовин. Внезапная жгучая боль от потери на мгновение лишила его дара речи.

Медленно приближаясь к стражникам, Гвидион удивлялся, почему сейчас не задействовали больше народа, как в прошлый раз.

«Потому что Беррон извлек уроки из той ситуации», – ответил он на свой неозвученный вопрос. Тогда правда быстро распространилась, и Беррон не желал повторения.

Гвидиону пришла в голову ужасная мысль, что если это действительно ловушка, то его матери здесь может и вовсе не быть. Тогда он совершенно напрасно подвергал опасности Эллин и себя, а еще сделал бессмысленной гибель двух верных людей.

– Я… король Гвидион! – прокричал он во всю мощь легких. – Самозванец… собирается… захватить власть!

Стражи недоуменно переглянулись, но прежде чем успели ответить, двустворчатая дверь позади них распахнулась, и на пороге появилась королева, бледная, но совершенно спокойная и собранная.

– Зачем же вы вышли, Ваше Величество? – обеспокоенно спросил один из стражников. – Возвращайтесь скорее к себе, там безопасно.

Королева не обратила на него внимания, пристально разглядывая Гвидиона, каждый его синяк, каждую царапину.

– Что я подарила тебе на десятый день рождения? – вдруг потребовала она.

Гвидион заколебался. За свою жизнь он получил немало подарков, но, тем не менее, сразу догадался, на что намекала мать.

– Скрипку.

– А что ты сам хотел получить в подарок?

Уголки его губ слегка дернулись.

– Барабан.

Королева с облегчением кивнула и распорядилась:

– Пропустите его!

– Мне очень жаль, Ваше Величество, но мы не можем этого сделать. Это для вашей же безопасности, – поспешно добавил стражник. – Нас предупредили, что самозванец очень хитер. К тому же описание одежды и физических повреждений полностью совпадает с тем, что нам дали.

– Что ж, как скажете. – Королева покорно склонила голову.

Гвидион в шоке наблюдал, как его мать так легко сдалась. Сделав шаг назад, она принялась закрывать дверь. Во всяком случае, у него сложилось впечатление, что она намеревалась сделать это. Однако уже в следующий момент что-то пролетело сквозь щель, упало на пол и со звоном разбилось на тысячу осколков.

Лишь тогда королева поспешно захлопнула створку, а охранники в ужасе схватились за горло и, кашляя, упали на колени.

– Держись позади! – испуганно скомандовал Гвидион, пряча Эллин за спину, и поднес рукав к лицу, чтобы защитить органы дыхания. Краем глаза он заметил, как девочка последовала его примеру. Он понятия не имел, что за вещество содержалось в разбившемся флаконе, но вряд ли его пары стоило вдыхать.

Несколько секунд ничего не происходило, затем дверь снова распахнулась. Прикрывая рот и нос платком, королева-мать поманила сына к себе.

– Задержи дыхание, – посоветовал Гвидион малышке, сам глубоко вдохнул и взял ее за руку. Почти бегом они преодолели последние метры до покоев королевы, и та снова закрыла за ними дверь.

– Что случилось? Как ты? Ты серьезно ранен? – обеспокоенно спрашивала она, стоя при этом на безопасном расстоянии от входа.

Гвидион коротко обнял ее.

– Я справлюсь, не переживай. Но нам нужно убираться отсюда, и поскорее!

– Что случилось? – настойчиво повторила королева.

– Беррон предал нас, он… – тут Гвидион запнулся. Правда звучала просто безумно, даже для него. А вдруг мать ему не поверит? Он прочистил горло. – Беррон пытался убить меня, чтобы занять мое место.

– Дворцовый переворот? – ошеломленно пробормотала она. – Но ему такое не по силам…

– Боюсь, все гораздо хуже, – мрачно прервал Гвидион. – Он из расы ульфаратцев, мама. Он может менять облик. Полагаю, сейчас он в моем обличье.

В ее взгляде мелькнуло недоверие.

– Не может быть. – Королева посмотрела на сына с сочувствием. – Я знаю, что ты веришь в реальность этих существ, но это лишь миф.

Гвидион отвернулся от нее, испытывая сильнейшее разочарование. В последние недели мать придерживалась собственного мнения, официально поддерживала его, но при этом никогда активно не отстаивала его точку зрения. Он не придавал этому значения, считая, будто королева просто хотела дать ему возможность утвердиться в качестве правителя. Но, похоже, у столь сдержанной позиции имелась еще одна причина. Мать просто не верила ему. Возможно, только материнская любовь и не позволяла ей отвернуться от сына, который, как многие считали, слегка тронулся умом.

– Значит, тебе нужны доказательства? – серьезно спросил Гвидион.

– Доказательств нет, – мягко улыбнулась королева.

Он повернулся к Эллин.

– Можешь показать ей?

Измученная девчушка во время их разговора лежала на ковре, свернувшись калачиком и прикрыв веки. Несмотря на это, она слабо кивнула и уселась на полу. Эллин сосредоточенно нахмурилась, в ее взгляде ясно читалось напряжение. Несколько секунд ничего не происходило, а затем ее волосы внезапно изменили цвет. Из пшенично-золотистых стали темно-каштановыми.

Испуганно ахнув, королева отпрянула.

– Значит, и она одна из них?

– Нет-нет, – быстро заверил Гвидион, с благодарностью поглаживая малышку по теперь уже темным локонам. – Просто кто-то из ее предков принадлежал к этой расе. И ее способности – лишь малая часть того, на что способен чистокровный ульфаратец. – Он проницательно посмотрел на королеву. – Я сам слышал, как он отдавал приказы моим голосом, мама. Ни у кого из моих стражников не возникло ни малейшего сомнения.

– Клянусь бородой Эдеона! – в ужасе ахнула королева и прикрыла ладонью рот. – Надо предупредить людей!

– Только что я как раз и пытался это сделать, – горько проговорил Гвидион, кивая на дверь. – Они не послушали ни меня, ни даже тебя. Беррон опередил нас, теперь его слово выше моего, и он не потерпит лишних разборок. Скорее он сметет меня с дороги, чем я успею убедить окружающих, что я – это я.

– Что же нам тогда делать?

– Во дворце больше небезопасно, нужно скорее уходить.

– Они пытались заманить тебя в ловушку, так ведь? – внезапно поинтересовалась королева. – Знали, что без меня ты ни за что не уйдешь, и поджидали тебя. А меня решили отправить подальше якобы для моей же безопасности.

Гвидион кивнул.

– Тогда как ты оказалась здесь?

– У меня было нехорошее предчувствие. Видно, Тедон защищал меня, он как-никак покровитель матерей. Я чувствовала, что мне не рассказали всей правды и мое место на самом деле здесь. Поэтому я позволила отвести себя в старый кабинет твоего отца, а оттуда через потайной ход пробралась к себе.

Гвидион нахмурился.

– А я и не знал, что там тоже имеется потайной ход.

Королева загадочно улыбнулась.

– Ребенку и необязательно знать все секреты родителей.

Гвидион сжал ее ладонь.

– Спасибо, что прислушалась к своему чутью. Ты спасла мне жизнь. Как ты вообще это провернула?

– Этот флакон дала мне Кайра. Она хотела, чтобы я могла защитить себя в случае крайней необходимости.

Гвидион вспомнил обескровленное безжизненное лицо прекрасной и сильной молодой охотницы, и его сердце тут же заныло от боли и тоски.

– Я тогда посмеялась над ней, – продолжала его мать. – Но, к счастью, она настояла, чтобы флакон остался у меня. Теперь я в долгу перед ней.

– Кайра мертва, – бесстрастно проговорил Гвидион. – Она погибла во время нападения Беррона. Как и Харад.

– Что? – Королева потрясенно уставилась на него. – О, мне очень жаль, Гвидион…

– Они оба погибли, пытаясь спасти меня, – тихо продолжил он. Эти слова вырвались у него против воли. – И Мелара тоже. И еще четверо стражников.

Его мать тяжело вздохнула.

– В таком случае их жертва не должна быть напрасной. – Она вдруг повернулась и поспешила в свою гардеробную.

– Что это ты задумала? – ошарашенно спросил Гвидион.

– Покинуть дворец, не привлекая внимания. – Королева вышла с кучей перекинутых через руку нарядов. – В таком виде тебе идти нельзя. – Она подняла первое же платье, темно-синее. – Но ты можешь переодеться и притвориться моей фрейлиной. Только побрейся, да поскорее, а я пока подыщу подходящий головной убор.

Глава 5

– Куда он делся? – Беррон с силой ударил ее ногой по ребрам.

Эовин хрипло выдохнула. Несмотря на находящиеся в напряжении мышцы, она слышала, как хрустнули кости. Хорошо, что в этот момент она лежала на полу, иначе просто не удержалась бы на ногах.

Эовин с ненавистью посмотрела на пытавшего ее монстра с лицом Гвидиона. Мозг до сих пор отказывался воспринимать такую реальность.

Беррон снова шагнул к ней. Закашлявшись, она почувствовала, как рот наполнился кровью.

– Полегче, – остановил Беррона сообщник, небрежно сидевший на корточках позади нее. – Мне все это тоже очень не нравится, но она нужна мне живой.

– Я думал, это развяжет ей язык. Итак, где он?

– Тебя скоро поймают и раскроют обман, – невозмутимо фыркнула Эовин. – Глаза-то у тебя совсем не такие, как у Гвидиона.

Ее внезапно накрыло волной необычной легкости и спокойствия. Стало все равно, удастся ли выбраться из этой комнаты живой. Харад умер. Ее родина теперь свободна. Гвидион и Эллин подались в бега. Не осталось ни единой души, которой бы Эовин была бы чем-то обязана. Ни единой души, которой она должна была что-то. Ни единой души, о ком следовало позаботиться. Если она сейчас умрет, то и к лучшему. Больше не будет боли. Ее израненное тело исцелится. А еще она наконец-то встретится со своим отцом и получит ответы на все волнующие вопросы.

– Какая наивность, – надменно хмыкнул Беррон. – Чувства людей не так уж сильно развиты. Об интеллекте я и вовсе предпочту умолчать. Иначе раскрыли бы меня уже давно. Но как видишь, все эти годы мне удавалось водить окружающих за нос.

– Я тебе с самого начала не доверяла! – с вызовом воскликнула Эовин.

Он лишь рассмеялся.

– К сожалению, тебе это не очень-то помогло. Итак, ты скажешь, где сейчас Гвидион?

– А ты больше ничего не хочешь? Например, пожевать змеиного дерьма? – прошипела Эовин.

Его ноздри раздувались, как у взбешенного быка. В следующий миг он с силой надавил ногой на связанные руки Эовин.

На этот раз отчетливо послышался хруст костей, и она не сумела сдержать крик боли.

– Беррон! – возмутился воин позади нее.

– Не стоит беспокоиться, комната экранирована, так что ее криков не услышат. – И он сильнее надавил каблуком сапога на ее травмированную кисть.

Эовин до боли стиснула зубы. При каждом вдохе на ее губах пузырилась кровь. Ей подумалось, что смерть в данной ситуации не самый плохой вариант.

– Так ты от нее ничего не добьешься, – с отвращением в голосе произнес воин.

– И что ты предлагаешь? – холодно поинтересовался Беррон.

– Не знаю. Все, кем ее можно было шантажировать, мертвы или пропали.

– Нет, не все, – внезапно просиял Беррон. – В городе полный храм ее сестриц-охотниц. – Он разгладил камзол. – Она мне больше не нужна. Я догадался, куда она могла отправить девчонку и Гвидиона. Теперь им точно бежать некуда.

Эовин похолодела. Перед внутренним взором снова предстали Кайра, Мелара и Харад. Их жестоко убили. Неужели так же разделаются и со всеми охотницами из храма? Она с ненавистью уставилась на Беррона, желая тому мучительной смерти от чумы или какой-нибудь другой серьезной болезни. Забыв о больной руке, она дернулась в попытке избавиться от веревок и яростно рыкнула.

Беррон расхохотался.

– Как мило, сама же подтверждаешь мои слова.

– Сукин ты сын! – Отчаяние и ненависть в душе Эовин сливались в пылающее темное пламя, вытесняющее мысли о скорой смерти и даже о мучительной боли. – Если хоть волос упадет с головы Эллин, Гвидиона или кого-то из моих сестер, я тебя зашвырну в самый дальний угол преисподней!

Беррон посмотрел на нее с легкой жалостью.

– Полагаю, тебе не сообщили, что ульфаратцы бессмертны.

Эовин стиснула зубы.

– Тот, кто способен истечь кровью, может и умереть.

Беррон демонстративно оглядел себя. Разумеется, его царапины давно зажили. Тем не менее Эовин прекрасно знала, что убить ульфаратца вполне реально, и мечтала, чтобы ей снова выпал такой шанс. Когда-то Эовин пощадила воина в лесу, и вот как тот ее отблагодарил – теперь она лежала связанная у его ног. Больше никакой жалости, ни капли милосердия. Ни к кому из представителей этой расы.

– То есть она тебе больше не нужна? – уточнил тот самый воин.

Беррон скучающе махнул рукой.

– Да, она твоя.

– Превосходно. – Ульфаратец схватил ее за воротник и рывком поднял на ноги. В груди кольнуло, заставив Эовин зашипеть от боли. – Надеюсь, ты еще поживешь, когда все закончится, – с присвистом прошептал воин ей в ухо. – Не расквитавшись по старым счетам, я тебя не отпущу.

– Жду с нетерпением, – выдавила Эовин, не имея ни малейшего представления, когда именно придется отдавать долги, если уж не сейчас.

– Убери ее отсюда! – распорядился Беррон, отворачиваясь.

Прежде чем Эовин успела спросить, что с ней теперь собираются делать, на горле сомкнулись сильные пальцы. Она отчаянно боролась с их жесткой хваткой, но была слишком слаба, чтобы добиться какого-то результата. Перед глазами прыгали черные точки, а легкие буквально горели от нехватки кислорода. Эовин из последних сил старалась оставаться в сознании, но удавалось ей это недолго.

Упав, Эовин глухо ударилась о землю и тут же попыталась сбросить с себя оцепенение. Вокруг пахло травой и влажной землей, щебетали птицы. Она моргнула, и пелена окончательно спала с глаз. Она находилась в лесу, щеку неприятно покалывали тонкие веточки и камешки, каждый вздох болью отдавался в груди. Покосившись на свою правую кисть, которая теперь напоминала лиловый деформированный комок, Эовин не на шутку испугалась. А если рука не заживет? Если отнимется или перестанет функционировать как положено?

– Выглядит ужасно.

Одного звука его голоса оказалось достаточно, чтобы по венам Эовин разлилась ненависть. Она заставит ульфаратца заплатить за все, что тот с ней сделал. Правда, пока понятия не имела, как это осуществить, но не сомневалась, что найдет способ.

– Может, выглядит и не лучшим образом, но сил у меня достаточно, – заявила Эовин с куда большим спокойствием, чем испытывала. Стиснув зубы, она попробовала пошевелить пальцами и размять их. От боли на глаза навернулись слезы, и она тяжело вздохнула.

Услышав, как он медленно приближается, Эовин напряглась. Сейчас она уже не была связана. Похоже, ульфаратец ее недооценил. Что ж, так даже лучше. Эовин выждала, когда он подойдет на необходимое для задуманного маневра расстояние, перекатилась и подогнула ноги, намереваясь повалить врага на землю.

Воин легко увернулся, пока она, хрипя, ловила ртом воздух и пыталась скрыть вызванную резким движением боль. Примерно в метре от Эовин он присел на корточки и исподлобья посмотрел на нее.

– Так-то ты платишь за мою добросердечность?

– Какую добросердечность? – Эовин очень медленно и осторожно приняла сидячее положение. Рассудив, что в нынешнем состоянии вряд ли справится с ним, она решила постараться выиграть время, дать своему телу возможность исцелиться.

Воин вздохнул, и на его лице появилось неопределенное выражение.

– Я устроил привал. Хотя мог бы лететь еще несколько часов, но тогда твои кости, скорее всего, срослись бы неправильно. И это было бы весьма обидно и досадно. Для воительницы вроде тебя остаться калекой – смерти подобно.

– Лететь?..

– А как, по-твоему, ты сюда попала? – Он широким жестом обвел поляну и деревья.

– И где именно мы сейчас находимся?

– Это совершенно неважно, надолго здесь все равно не задержимся.

Эовин осторожно ощупала свои ребра.

– Вообще-то это может занять некоторое время. – А уж сколько понадобится для восстановления кисти – и подумать страшно.

– Не займет. Твои раны заживают на удивление быстро. По человеческим меркам. – Ульфаратец внимательно оглядел ее с головы до ног. В бирюзовых глазах читался неподдельный интерес.

Сейчас Эовин наконец-то рассмотрела его лучше. Смуглый, с прямым острым носом и высокими скулами, он выглядел каким-то диким и чужеродным. И пусть воин не скрывал ненависти к ней, но, несмотря ни на что, решил сделать передышку, дать ей время прийти в себя.

– Почему ты это делаешь? – тихо поинтересовалась она. Как-то не верилось, что он так поступил исключительно по доброте душевной.

– Ты спасла мне жизнь, – пожал плечами воин. – Хочу вернуть долг.

«Итак, значит, понятие чести ульфаратцам не чуждо. – Вспомнив Беррона, она поправила себя: – Не всем ульфаратцам, а конкретно этому».

– Это ничего не изменит, – серьезно возразила Эовин. – Сломанные кости – это не то же самое, что сломанная жизнь.

– Это уже не тебе решать, человек! – Он резко вскочил на ноги. – У тебя есть час. И знаешь, ты бы лучше расправила кисть. – С этими словами воин наклонился, поднял что-то с земли и подал ей. Его глаза при этом злобно сверкнули.

Эовин в изумлении уставилась на короткую палку толщиной примерно в палец.

– И что мне с этим делать?

– Зубами зажми, иначе своим криком всех зверей распугаешь.

Эовин с удовольствием швырнула бы протянутую палку ему в морду, но ульфаратец был прав: травмированные пальцы требовалось как-то выпрямить. От одной только мысли о том, какая боль при этом накатит, внутри все сжималось, но Эовин не собиралась ударять лицом в грязь при своем надзирателе. Тот пристально наблюдал и, казалось, только и ждал, когда она даст слабину. О, это стало бы для него истинным наслаждением. Ведь после он мог бы взирать на нее с презрением, как бы говоря: «Люди, что с вас взять? То ли дело наша раса, мы во всем многократно превосходим вас».

Эовин взяла палку и зажала ее зубами, решив, что ждать ему придется долго.

Эовин прижалась щекой к прохладной траве. Тело сотрясала дрожь, лицо покрывали мелкие капельки пота, а к горлу снова подкатила тошнота. За последние полчаса ее уже дважды вырвало, но при этом она, находясь в предобморочном состоянии от боли, смогла выпрямить пальцы настолько, насколько это было возможно. Все-таки верно подметил ульфаратец: кости постепенно заживали, их даже не пришлось нарочно ломать, чтобы все правильно срослось.

Конечно, она понимала, что до полного исцеления еще далеко, да и правильно соединять кости не умела. Впрочем, от нее этого, скорее всего, и не требовалось, ведь тело лучше знало, как быть. Прикрыв веки, Эовин сделала единственное, что на тот момент казалось ей разумным. Она представила, что ее кисть здорова, сильна и гибка, как прежде. Представила, как сжимает в ней меч и умело им орудует, как натягивает тетиву лука и выпускает стрелы, как гладит по голове малышку Эллин, и мысленно взмолилась Тедону и Арии, чтобы те проявили милосердие и вернули ей эти возможности. Эовин снова и снова распространяла импульсы по телу, чтобы исцелить суставы и вправить кости. Главное было не сомневаться в правильности собственных действий.

«В моих жилах течет кровь ульфаратцев. Я достаточно сильная и непременно справлюсь с этим», – мысленно твердила она.

– Вставай! – Воин грубо толкнул ее ногой.

Эовин неохотно разлепила веки. Так хотелось еще немного подремать, хотя бы пару часиков. Тем не менее перерыв однозначно пошел ей на пользу. Возможно, силы еще не до конца восстановились, но чувствовала она себя гораздо лучше.

Эовин обеспокоенно покосилась на травмированную кисть, осторожно вытянула пальцы, потом согнула и попробовала пошевелить ими. Рука ее слушалась, хотя болеть не перестала. Наверное, должно пройти еще несколько дней, прежде чем к ней вернется полная подвижность, но, судя по всему, худшее осталось позади.

– Впечатляет, – пробормотал ульфаратец не без удивления в голосе.

Он с интересом рассматривал Эовин, но поза его при этом выглядела расслабленной. А еще он снова оказался в зоне доступа.

Эовин решила воспользоваться шансом. Нарочито медленно приняла сидячее положение, выпрямила спину, подтянула колени, терпеливо выжидая момент, когда ослабнет его внимание, и наконец молниеносно вскочила на ноги. В эту атаку она вложила всю свою силу, меткость и ярость. Внезапность могла стать ее преимуществом. Хватило бы одного-единственного удара, чтобы повернуть ситуацию в свою пользу. Эовин уже примерно представляла, что и как сделать. Сначала сбить с ног, придавить к земле, левой рукой вытащить у него прикрепленный к бедру кинжал и с силой вонзить тот прямо в сердце. На этот раз она не станет его жалеть и тем более медлить. Этот ульфаратец был убийцей, монстром. Если бы не он, если бы не весь этот мерзкий народец, Харад остался бы в живых. И ее отец тоже. И все жители Хельмсвира. И многие-многие другие… Даже знать не хотелось, сколько невинных людей было на совести этого подонка.

В момент, когда Эовин на него бросилась, из ее горла вырвался странный звук. Не то рык, не то всхлип. Все могло закончиться здесь и сейчас. Она целилась в горло, в мягкую и незащищенную шею, которую воин как раз так неосторожно подставил.

Буквально в последнюю секунду он дернулся назад, не слишком далеко, чтобы избежать удара, но достаточно, чтобы смягчить его силу. Тем не менее Эовин успела заметить боль в его неестественных глазах, страх, когда ему стало нечем дышать.

Эту возможность нельзя было упускать. Следующий удар, который она нанесла, любому другому мог бы сломать шею. Но ее враг не позволил этому случиться. Инстинктивно прикрывая шею, ульфаратец снова увернулся. Прежде чем Эовин успела приземлиться, он ринулся в атаку, резко двинув по ее незащищенным ребрам. У нее тут же перехватило дыхание, заживающие кости снова треснули, а все тело пронзила жуткая боль.

В следующий миг Эовин подбросило в воздух, точно тряпичную куклу. Спиной она врезалась в дерево и услышала яростное проклятие на незнакомом языке, прежде чем мир снова заволокла тьма.

Во второй раз Эовин пришла в себя, уже связанная по рукам и ногам. В голове шумело, а тело буквально стонало от боли. Не обращая на это внимания, она попыталась порвать веревку. Тщетно. Похоже, это был ражаданский шелк – легкий, тонкий и невероятно прочный. Неужели ульфаратцы успели побывать и в этом отдаленном королевстве?

Эовин медленно подняла глаза и встретилась взглядом с ульфаратцем, который следил за ней не мигая. Девушка не без удовольствия отметила, что на шее у него расплылся зеленовато-желтый синяк, который, правда, уже почти зажил. Это не помешало Эовин испытать гордость за то, что сумела причинить ему боль, и с вызовом улыбнуться. Она не перестанет сражаться, пока воин не окажется в могиле. Из них в живых должен остаться кто-то один: либо он, либо она.

У ульфаратца буквально затряслись руки, то сжимаясь в кулаки, то разжимаясь. Он потянулся к шее Эовин, наверняка мечтая ее задушить. Но почему-то медлил, заставив ее всерьез задуматься о причине такого поведения. Очевидно, воин не питал к ней симпатии, да и в первую же встречу ясно дал понять, что собирается ее убить.

Однако сейчас он походил на пса, которого против воли посадили на цепь, или скорее на голодного волка, которого загнали в клетку. Воина явно что-то сдерживало… и ему это что-то очень и очень не нравилось.

– Как шея? – решила поддразнить его Эовин. Пусть не думает, что она смирилась с поражением лишь потому, что испытывает боль и не способна пошевелиться из-за веревок.

Он хищно оскалился.

– Лучше, чем твои ребра. – Голос звучал хрипло, как будто поврежденные связки еще не до конца восстановились. – Надеюсь, это послужит тебе уроком, – угрожающе добавил воин. – Ты, конечно, очень сильная для потомка, – он прямо-таки подчеркнул последнее слово, буквально выплюнул его с нескрываемым презрением, – но мне все равно не соперница.

– Потомка? – растерянно повторила Эовин.

Он хрипло рассмеялся.

– Ты что, действительно не знаешь, кто ты?

Эовин как можно более равнодушно пожала плечами.

– Кто? Простая деревенская девушка?

Воин нахмурился, похоже, уловив сарказм в ее словах.

– Неужели ты не задумывалась, что означает твой цвет глаз? Почему ты такая сильная и ловкая?

– Ну… я много тренировалась. И что, скажи на милость, не так с моими глазами? – Эовин быстро-быстро захлопала ресницами. – Мужчинам очень даже нравится.

Ульфаратец заскрежетал зубами. Просто удивительно, как легко его можно было вывести из себя. Ее все сильнее интересовало, что за приказ не позволял ему сейчас же растерзать Эовин на месте и кто отдал этот приказ.

Воин плотно сжал губы.

– Строго говоря, мы перед тобой в долгу, – резко бросил он. – Ты помогла нам решить проблему с цветом глаз.

– Ты это о чем? – встревожилась Эовин.

Уголки его рта слегка дернулись. Теперь уже играл и провоцировал он.

– Я в курсе, что ты не так глупа, как притворяешься. Я заметил, что ты носишь стеклянные линзы, и мы без труда нашли производителя. После этого Беррон смог замаскировать свой настоящий цвет глаз.

Эовин в изумлении уставилась на него. Воин только что совершенно непреднамеренно выдал ей ценнейшую информацию. Ульфаратцы самостоятельно не умели менять цвет глаз. Вот почему и у совы, и у птицы-монстра глаза были того же цвета, что и у воина. То есть ульфаратцев возможно отличать от людей хотя бы по этому признаку. Если, конечно, у них от природы глаза не были наполовину человеческими, как у Беррона.

Эовин фыркнула.

– Хочешь сказать, я одна из вас? – проговорила она с нарочитым презрением, надеясь выудить еще немного информации.

– Мечтай! – презрительно сплюнул он. – Уж не знаю, от какого предателя ты унаследовала эти способности, но прошло уже явно много времени. – Воин запнулся и на мгновение взглянул на нее так внимательно, как будто подумал о чем-то очень тревожном, но почти сразу же решительно помотал головой. – Но кровь у тебя прозрачнее воды! Я бы на твоем месте был осторожнее. – И он многозначительно хрустнул костяшками пальцев.

Значит, воин и сам не знал, кто она такая. Думал, что она просто далекий потомок ульфаратцев, такая же, как, например, Эллин. И в целом это было вполне возможно, поскольку Эовин так и не обнаружила доказательств, что ее мать являлась представительницей этой расы.

– Вставай! – скомандовал воин, с безопасного расстояния следя за каждым ее движением.

Эовин усмехнулась. Вроде бы весь из себя такой сильный и могущественный, а действовать стал куда осторожнее, боясь, что она снова атакует. Она поджала ноги и небрежно положила локти на колени.

– Куда мы собираемся?

– Не твое дело.

Она многозначительно кивнула на связывающие руки и ноги веревки.

– В любом случае я так далеко не уйду. Или ты меня понесешь?

– А ты догадливая, – хищно ухмыльнулся он.

– Ты на что это намекаешь? – Эовин внутри похолодела.

Не удостоив ее ответом, воин начал медленно расстегивать рубашку. Только сейчас Эовин отметила, что одет он весьма небрежно: в широкую темную рубашку, свободно висевшую поверх узких штанов. У него даже обуви не имелось, а из оружия был только кинжал на поясе.

– Что ты задумал? – нервно поинтересовалась Эовин, когда он снял рубашку и аккуратно сложил ее. На его гибком торсе отчетливо выделялись мощные мускулы. Каждое движение выглядело ловким и отточенным. Как у истинного воина, несущего смерть всем, кто встанет у него на пути.

Эовин сглотнула. В честном бою против него она вряд ли сможет одержать победу. Впрочем, это она поняла еще во время первой схватки.

– Тебя звать-то как? – спросила она, чтобы отвлечься от столь подавляющей мысли.

– Разве это имеет какое-то значение? – ответил ульфаратец, бросая пояс с оружием на землю и начиная расстегивать брюки.

Эовин едва не задохнулась. На ум приходила лишь одна причина, по которой он решил снять штаны в ее присутствии… Однако этого он не дождется. Только через ее труп.

– Ну… даже не знаю. Просто «ульфаратский ублюдок» слишком долго произносить. – Эовин постаралась придать твердость своему голосу, но все же не сумела подавить дрожь. Еще бы – она находилась посреди леса совсем одна, связанная, целиком во власти чужеземца.

Он на миг остановился и проследил за ее взглядом.

Эовин тут же поспешно подняла голову и вызывающе посмотрела ему в глаза. Пусть не думает, что ее так легко смутить.

Воин внезапно помрачнел.

– Я не обижаю маленьких девочек! – заявил он настолько искренне, что Эовин даже слегка расслабилась.

Конечно, она уже давно не считала себя маленькой девочкой, но раз это могло защитить ее от посягательств, почему бы не воспользоваться?

– Беззащитных и слабых тоже не трогаю, – сердито добавил он. Похоже, воина серьезно задело, что она посчитала его способным на нечто подобное.

– Кайру с Меларой ты убил глазом не моргнув, – парировала Эовин. – И четверых стражников.

Он слегка поморщился.

– Я лишь защищался. Все было честно.

– Честно?! – Эовин расхохоталась. – Они не представляли для тебя никакой угрозы.

Воин выразительно вздохнул.

– В мои планы это не входило. В отличие от Беррона, меня нисколько не радуют убийства беззащитных.

– А что тогда радует?

Он одарил Эовин мрачным взглядом.

– Истинным удовольствием будет наконец-то прикончить тебя.

Она расправила плечи.

– Ты как-то уже пробовал. Не вышло.

– Тогда не вышло. – На его лицо будто опустилась холодная маска. – Но больше твой друг не спасет тебя в последний момент, бросившись на помощь из засады.

Эовин сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Эти слова причиняли боль, поддаваться которой было никак нельзя.

– Ты заплатишь за его смерть. Я заставлю тебя заплатить, даже если это будет последнее, что я сделаю.

– Я бы не был в этом так уверен, – поморщился он и снова принялся расстегивать пуговицы.

– Что, какие-то проблемы со штанами? – с недоумением фыркнула Эовин. И пусть поверила, что воин не собирался ее домогаться, но все равно не понимала, зачем ему раздеваться перед ней донага.

Ничуть не стесняясь, он стянул штаны.

Эовин ошеломленно вытаращилась на него.

Внезапно силуэт ульфаратца начал размываться, расплываться, а потом его на миг охватило золотое сияние. Когда же все перед взором Эовин вновь прояснилось, на том самом месте, где только что стоял воин, обнаружилась огромная птица.

Эовин содрогнулась. Одно дело, просто знать о способности этой расы менять обличье, и совсем другое – видеть, как именно это происходит, да еще и настолько близко. Она невольно представила армию подобных существ, которая однажды наводнит весь Алрион. И как людям их остановить?

Тут птица повернула к Эовин голову, и в ней на миг проступили человеческие черты.

– Господин или повелитель меня бы вполне устроило.

– Что? – с недоумением переспросила Эовин.

– Ты интересовалась, как меня называть. Думаю, уместно будет обращение «господин» или «повелитель». Хотя это в полной мере не отразило бы моей сущности, зови ты меня даже «богом».

– Пожалуй, лучше продолжу называть тебя ублюдком.

Не сводя с него глаз, Эовин медленно выпрямилась. Эх, не будь ноги связаны, она могла бы попытаться скрыться в густом подлеске. В птичьем облике ему было бы трудно устроить преследование. Эовин мимолетно покосилась на лежавший в траве кинжал. Может, удастся как-нибудь незаметно подвинуть оружие ближе? Если действовать быстро, возможно, даже получится ранить чужеземца.

Словно прочитав ее мысли, ульфаратец схватил свои вещи когтистой лапой и не выпускал. Так и расправлял крылья, балансируя на одной ноге. Судя по всему, проделывал подобное не в первый раз. Активно работая крыльями, он поднимался все выше. Эовин отпрянула назад так быстро, как только могла.

«Успеть бы добраться до деревьев, а тогда…» – думала она.

Однако птица стрелой спикировала на нее и свободной лапой схватила поперек туловища. Зажала, словно в тисках, отчего Эовин едва могла дышать, и принялась стремительно набирать высоту.

На шею и ноги сильно давило, пока ульфаратец взлетал все выше.

Эовин опустила веки и постаралась выровнять и успокоить дыхание. Ветер свистел в ушах и трепал одежду. Из-за травм и неудобного положения у нее закружилась голова. Желудок сжался, и к горлу снова подступила тошнота. Однако Эовин не собиралась сдаваться и старалась запоминать местность, чтобы понять, куда ее несут.

В глубине души она надеялась, что птица доставит ее в Винтор, но вместо этого они повернули на запад, к горному хребту Ирлград.

«Значит, Гвидион оказался прав. Ульфаратцы большей частью обосновались в Хоригане. Оттуда сбежать будет гораздо сложнее. Хотя бы потому, что придется перебираться на другую сторону горного хребта».

В стремлении рассмотреть горизонт Эовин слегка вытянула шею. Птица летела так высоко, что она различала лишь очертания гор, наполовину скрытых голубоватой дымкой. Ей стало любопытно, способен ли ульфаратец преодолеть все расстояние за раз или все же сделает перерыв. Не будучи в этом до конца уверена, Эовин решила, что лучше заставить его снизиться, прежде чем они доберутся до главного хребта.

Она осторожно пошевелила пальцами, чтобы стимулировать кровообращение, а потом попробовала ослабить путы. Оставаясь связанной, как колбаса, она ничего не могла сделать. Изо всех сил дернув тонкую веревку, в следующий миг Эовин почувствовала, как лопнула ее кожа. Не зря за ражаданский шелк платили чистое золото.

Вскоре по ее предплечьям бежали тонкие струйки крови, и ветер уносил их назад.

– Ты что это там творишь? – внезапно послышался резкий и хриплый голос. Очевидно, ульфаратец учуял запах крови.

Эовин повернула голову и удивленно воззрилась на похитителя. Он полностью утратил человеческие черты, поэтому и голос звучал так глухо и невнятно. Все-таки клюв не предназначался для человеческой речи.

Эовин не удостоила его ответом. Так или иначе, он уже и сам обо всем догадался.

– Прекрати немедленно! – пригрозил он, крепче сжимая ее в когтях.

Эовин постаралась принять более удобное положение. К сожалению, ее способности к преобразованию так толком и не проявлялись после того случая в таверне несколько недель назад. А сейчас они могли стать ее единственным спасением.

Прикрыв глаза, она попыталась пробудить теплый слабо пульсирующий источник энергии внутри себя. Для начала многого не требовалось – только бы избавиться от оков. Эовин представила, как ее запястье постепенно становится уже, как кости смещаются и укорачиваются, пока перед мысленным взором не появилась маленькая тонкая ручка Эллин. Эйфория и чувство свободы захватили ее, они росли, крепли. Освободить бы руки, и тогда уж она найдет способ заставить проклятую птицу снизиться.

Кожу начало слегка покалывать, но Эовин старалась не торопиться. Она уже знала, что, если резко усилить поток энергии, эффект может быстро потеряться. По-прежнему спокойно и ровно дыша, она постепенно распространяла по руке импульс одной и той же силы и интенсивности. Благодаря мягкому давлению на путы веревка медленно скользнула вверх к подушечке большого пальца и по тыльной стороне ладони. Эовин не открывала глаза и не теряла концентрации, пока полностью не освободилась от оков. Лишь после этого рискнув посмотреть на результат работы, она приятно удивилась. А запястье тем временем быстро вернулось к привычным размерам.

Эовин прикусила губу, чтобы не рассмеяться вслух. Все же не хотелось слишком рано привлекать внимание ульфаратца, только-только ведь начала добиваться прогресса. Избавившись от веревок на другой руке, она задумалась о дальнейших действиях. Ноги освободить пока не могла, поскольку это движение ульфаратец, без сомнения, заметил бы. Ее взгляд скользнул по свертку с одеждой и кинжалом, который птица держала во второй лапе. Эовин осторожно протянула руку, но пояс с оружием находился вне досягаемости.

Вполне возможно, у нее получилось бы это изменить. Воодушевленная достигнутым успехом, Эовин снова сосредоточилась. Вспомнилось, как однажды в бродячем цирке она видела гигантскую обезьяну из Фейаха с руками вдвое длиннее человеческих.

Исходя из полученного опыта, части тела гораздо легче преображались; если она уже видела нечто подобное, то представляет, на что ориентироваться. Поэтому сейчас Эовин вообразила себя той самой обезьяной в клетке, которая мечтает вырваться на свободу. Как никто другой она понимала это желание.

Снова сосредоточившись, она ощутила, как тепло, свобода и мощная энергия переполняют израненное тело. Тут же стало легче дышать, а пульсирующая боль в правой руке постепенно утихла. Эовин понятия не имела, что это за явление и каков его механизм, но, похоже, у нее получалось.

И вот кончики ее пальцев скользнули по гладкой кожаной униформе.

Тут уж Эовин решила посмотреть на результат. Не хотелось бы случайно схватить птицу за лапу. Открыв глаза, она обнаружила длинную бледную конечность, покрытую спутанными коричневыми волосами. Это зрелище повергло девушку в шок, и она невольно вздрогнула. Рука тут же вернулась в прежнюю форму, а волосы с нее пропали.

– Ах ты ж, зараза… – прошипела Эовин, и в следующий момент ее тряхнули, как бы предупреждая.

– Довольно! – прохрипел похититель. – Продолжишь так дергаться, я тебя сброшу!

Впрочем, оба знали, что это пустая угроза. Кто бы ни послал ульфаратца, он требовал доставить Эовин живой, хотя та и терялась в догадках зачем. Пусть и превосходила большинство людей в силе и ловкости, но ульфаратцам она сильно проигрывала. Для них она являлась всего лишь слабым потомком.

Снова потянувшись за свертком, Эовин резко удлинила руку на полметра.

Тут же внутри все перевернулось от испуга, заставив схватиться за удерживающие ее пальцы. Очевидно, ульфаратец наблюдал за ней, поскольку будто нарочно вытянул лапу, на которой она висела. Кинжал теперь было не достать. Тем более что у нее вряд ли получилось бы снова так сосредоточиться. Скорее всего, это уже не сработает. Зато Эовин смогла преобразиться два раза подряд, тем самым установив свой личный рекорд.

В таком случае стоило попытаться действовать по старинке. Эовин подтянула ноги ближе, сама изогнулась и попыталась развязать веревки на лодыжках.

Ульфаратец издал странное проклятие, за которым последовало незнакомое заклинание. Эовин оставила веревки и вовремя выставила ментальный барьер. Последние несколько недель она много практиковалась в создании вокруг себя кристаллического щита. А еще не упустила возможности порыться в большой дворцовой библиотеке и поискать новые заклинания.

К сожалению, не удалось быстро сообразить, какое из них сейчас можно было сейчас безопасно использовать. Все, что могло ослабить ее противника, для нее означало неминуемую смерть.

Ульфаратец снова выругался и попытался использовать другое заклинание, которое в итоге тоже не подействовало. А Эовин перешла в атаку. Ему давно следовало уяснить, что без борьбы она не сдастся. Но прежде требовалось заставить воина приземлиться, чтобы продолжить путь по гораздо более безопасной земле. А там она непременно найдет способ сбежать.

Эовин взмахнула ногами и со всей силы ударила по лапе. К сожалению, до незащищенного живота дотянуться так и не получилось.

Птица издала громкий крик. Эовин продолжила бить кулаком по удерживающим пальцам, при этом извиваясь, дергаясь и сопротивляясь изо всех сил. Птица же старалась сохранить равновесие, опасно покачиваясь в воздухе. Еще одно заклинание врезалось в ее ментальный барьер, и Эовин язвительно рассмеялась.

– На большее ты не способен? Видно, не такой ты могущественный ублюдок! – Она и не предполагала, что так легко сможет ему противостоять. Внезапно подумалось, что, вполне вероятно, ульфаратцы не столь уж непобедимы, просто хотят, чтобы остальные в это верили и боялись их. Здоровой левой рукой она ударила точно в находящийся прямо над ней сустав.

С криком, в котором смешивались гнев и боль, птица вдруг без всякого предупреждения разжала пальцы. Эовин инстинктивно попыталась удержаться, но удар когтя отбросил ее и швырнул по высокой дуге в воздух.

Эовин шокированно наблюдала за гигантской птицей, которая на секунду поравнялась с ней, величественно расправив крылья. Затем пернатую подхватил восходящий поток, а девушка камнем полетела вниз.

Она падала. С угрожающей быстротой приближалась к земле, прекрасно осознавая, что ни наследие ульфаратцев, ни ускоренная регенерация не спасут от верной смерти. Ветер мотал ее, словно тряпичную куклу, отчего содержимое желудка подступало к горлу, а в голове все кружилось. Эовин отчаянно пыталась сохранить равновесие и напрячь тело. В итоге где-то на полпути ей все же удалось выровняться. Однако верхушки деревьев находились уже совсем рядом.

Да, недооценила она ульфаратца, а себя наоборот. Спровоцировав и сильно разозлив его, теперь за эту ошибку Эовин заплатит жизнью.

Умирать не хотелось, тем более столь нелепым образом. Не собираясь сдаваться без боя, Эовин поспешно оторвала рукава рубашки, чтобы освободить место для крыльев, которые решила сотворить. Ей не требовалось что-то очень сложное, как, например, у птицы, с лежащими одно к одному перьями разной длины и структуры. Нет, хватило бы и пары кожистых крыльев, как у летучей мыши. Лишь бы это замедлило падение и подарило шанс выжить.

Кожа на ее руках туго натянулась, начала постепенно растягиваться и трепетать на ветру.

Всего несколько метров отделяли ее от острых верхушек деревьев. Эйфория Эовин быстро сменилась разочарованием. Все же ее небольших крыльев оказалось недостаточно, чтобы хоть немного удержаться в воздухе. Они были совершенно бесполезны.

В этот момент девушка отчетливо осознала, что умрет. И этого уже никак не избежать.

Однако она все равно преисполнилась решимости достойно встретить смерть. Эовин не боялась. Лишь жалела, что не успела отомстить за Харада и за отца. А еще о том, что малышка Эллин теперь снова останется одна.

Эовин падала, под ее весом с грохотом ломались ветки и сучья, царапали кожу и больно хлестали по лицу. В какой-то момент ее отшвырнуло в сторону, она врезалась в ствол и почувствовала, как в бок вонзилась ветка и пропорола его. Это слегка замедлило падение, и Эовин вытянула руки, отчаянно пытаясь за что-то зацепиться или на что-то опереться, поскольку все равно продолжала лететь вниз, и притом довольно быстро. Если с такой скоростью она рухнет на землю, уже не сможет подняться.

Внезапно Эовин дернуло вверх, и что-то больно впилось в плечи. Судя по ощущениям, ее грозило разорвать пополам.

Это действо сопровождалось резким клекотом, а над головой эхом отдавалось громкое хлопанье крыльев.

Эовин обмякла и расслабилась. Ни на что другое сил не осталось.

Пролетев с ней в лапах небольшой круг, птица приземлилась на поляне. Но перед этим примерно в трех метрах над землей безо всякого предупреждения сбросила Эовин. Та чувствовала себя слишком изнуренной, чтобы остановить падение. Просто подпрыгнула, прокатилась по земле и осталась лежать, тяжело дыша.

Все тело дрожало, и она сомневалась, что когда-нибудь снова сможет выпрямиться.

Мягкая лесная почва слегка вибрировала от шагов ульфаратца. У Эовин же не было сил даже поднять голову. Правый бок заливала кровь, порезы и царапины на теле пульсировали и горели. Все казалось таким далеким, будто вовсе не Эовин сейчас прикидывала, удастся ли залечить такие серьезные раны третий раз за день. Все же она обладала вовсе не безграничной силой.

Неожиданно ее голову резко повернули, и теперь Эовин против воли смотрела вверх. Ульфаратец мрачно рассматривал ее, и его глаза хищно горели.

«А его даже можно назвать красавчиком, – вдруг пронеслось у нее в голове. – Если бы он не смотрел на меня с такой ненавистью».

Эовин тихонько хихикнула, позабавленная собственной глупостью. По телу разливалась странная пьянящая легкость. Она опустила веки. День выдался долгий, и она заслужила немного поспать.

Послышался резкий хлопок, и щеку словно обожгло, а голова закружилась. Эовин вяло моргнула и снова посмотрела на воина. Она не испытывала боли, в ее нынешнем состоянии это почти ничего не значило, просто легкий дискомфорт. Да и вообще, чего еще было ожидать от ублюдка-ульфаратца?

– Кто ты такая? – прошипел воин, и от его тона в голове у Эовин как будто немного прояснилось.

– Эовин Ариасен, – с трудом вымолвила она. – Я думала, ты и так знаешь.

– Это не все, не все! – На мгновение показалось, что он сейчас с силой встряхнет ее, но вместо этого ульфаратец только грубо схватил Эовин за подбородок одной рукой. – Кто ты на самом деле?

В ней тут же вспыхнула былая гордость.

– Я Эовин Рокдарн, дочь Вулфрика Рокдарна, которая не успокоится, пока не снимет с тебя кожу и не выстелет ею свой путь. – Она говорила все тише, чувствуя непреодолимое желание спать.

Воин отпустил так резко, что она ударилась головой о землю. Ошеломленная, Эовин наблюдала, как его босые ноги отдалились на несколько шагов.

– Ты – потомок! – Воин пытался говорить решительно, но в его голосе слышалось и некое сомнение.

– И что дальше? – прохрипела она.

– А отец твой не был… – продолжил он.

«Не был… в прошедшем времени…»

В словах ульфаратца она уловила только это. Ее отец погиб. Не осталось больше никакой надежды. Эовин устало наблюдала за ульфаратцем. Сил не было даже удивляться и задавать вопросы. Например, почему он вообще завел этот разговор. А он между тем не унимался:

– Ты способна менять обличье. – Прозвучало как упрек.

Хотелось бы ей действительно это уметь. Тогда она не лежала бы сейчас здесь, а парила бы в небе как птица. Земля под ее рукой казалась странно влажной на ощупь. Эовин с трудом подняла кончики пальцев и увидела, что они красные от крови. По-видимому, трещина в боку была глубже, чем она думала. Кровотечение не прекратилось.

– Я еще не слышал о потомках, которые меняют обличье, – громче добавил ульфаратец, напомнив о своем присутствии, поскольку Эовин так и не откликнулась.

Она слабо пожала плечами.

– Ну что ж… а я… такая вот необычная… о-со-бен-на-я.

Веки отяжелели, она не могла больше держать их открытыми. Разум заволокла тьма.

Ульфаратец ругался на своем странно звучащем языке, в то время как Эовин проваливалась куда-то в черноту.

Глава 6

– Сюда, сюда! – Эллин ловко вела Гвидиона и его мать по узкому лабиринту улиц на окраине Беллентора. По-видимому, короткий сон в королевских покоях пошел малышке на пользу.

– Постой, ты уверена? – остановила ее королева. – Храм охотниц совсем в другой стороне.

– Уверена, – отрезала Эллин, шмыгнув в очередной узкий переулок.

Королева с сомнением покосилась на сына. Гвидион не мог винить ее за недоверие и подозрительность. Сам он никогда не бывал в этой части города, даже не подозревал, что в паре минут ходьбы от чистого и богатого центра расположены такие нищие и грязные районы. Хорошо, что в гардеробе его матери нашлась пара темных накидок. Даже самая простая из их одежд выглядела в этом районе так же эффектно, как цирковой наряд. К счастью, рано утром улицы по большей части пустовали. Однако несмотря на это, Гвидион заметил, что даже редкие прохожие оглядываются на них с любопытством. Он всерьез опасался, что через пару часов, если не раньше, кто-нибудь попытается напасть. Денег, вырученных с продажи одного только платья его матери, хватило бы, чтобы кормить семью в течение полугода.

– Идем скорее! – Решительно взяв за руку, Гвидион потащил мать за собой. Дорога оказалась такой извилистой и узкой, что он едва видел Эллин впереди. Им не следовало терять время. Чем быстрее оторвутся от погони, тем лучше. К сожалению, если случится бой, их шансы на выживание стремились к нулю. Уж точно не в странном наряде, который он был вынужден носить. Он буквально на каждом шагу путался в длинных юбках и только удивлялся, как женщины умудряются ходить в такой одежде.

Эллин свернула за угол, и он поспешил за ней.

– Поторопитесь! – нетерпеливо позвала девочка и беспокойно огляделась. – За нами следят!

Гвидион нащупал кинжал. Он, конечно, забрал у одного из охранников меч, но решил все же оставить его в покоях матери, иначе вооруженная придворная дама привлекла бы к себе ненужное внимание.

– Это же тупик! – возмущенно воскликнула его мать. – Девочка загнала нас в ловушку.

Гвидион предостерегающе поднес палец к губам, желая избежать лишнего внимания. Обитатели этого района без колебаний выдали бы их любому, кто пообещал бы им несколько медных монет.

Не удостоив королеву ответом, Эллин рванула к полуразрушенному дому с заколоченными досками окнами. Прежде чем Гвидион успел остановить и о чем-то предупредить, она присела на корточки и попыталась сдвинуть большую ржавую решетку.

Гвидион присел на пол рядом с девочкой и помог поднять решетку. Та поддалась почти бесшумно. Может, на первый взгляд она и выглядела заржавевшей, однако петли оказались смазаны. За ней обнаружился темный лаз, достаточно крупный, чтобы по нему мог пройти человек.

– Ты первая. – Гвидион ободряюще кивнул Эллин. Ее не требовалось просить дважды. Малышка легко скользнула в образовавшееся отверстие и мягко приземлилась на землю. – Мама, теперь ты!

Королева с ужасом уставилась на него.

– Да ты что, я не…

– Так надо, – жестко оборвал Гвидион. – Если поймают, нас не пожалеют.

Уже не нужно было обладать тонким слухом Эллин, чтобы понять, что в переулке, который они покинули, скопилось несколько человек. Какая получилась бы ирония, если бы он сбежал от Беррона только для того, чтобы его собственные подданные в итоге загнали их в темный угол.

Бледная, как полотно, королева подобрала юбки и осторожно присела у ямы. Опираясь рукой о пол, она вся скривилась от отвращения. До сих пор она касалась земли лишь тогда, когда изредка ухаживала за садовыми розами.

– Не бойся, – крикнула Эллин, подбегая к ней. – Здесь не глубоко, и ты не поранишься.

Гвидион невольно улыбнулся. Эта сиротка вела себя так открыто и непосредственно! Так запросто обращалась к самой королеве…

– Ну же, вперед! – скомандовал он и слегка подтолкнул родительницу.

Та от неожиданности вскрикнула. Последовав за матерью, Гвидион схватил решетку и установил ее на прежнее место. Яма, в которую они попали, оказалась примерно в два метра глубиной.

Эллин уже тащила королеву дальше по проходу. Гвидион двинулся за ними.

– Тихо! – внезапно прошипела девочка и застыла как вкопанная.

Его мать шумно вздохнула, как будто собиралась что-то сказать, и Гвидион поспешно зажал ей рот ладонью. По крайней мере, он попытался это сделать, поскольку в туннель почти не проникал свет и разглядеть что-либо было весьма проблематично.

Некоторое время он подождал, пока лицевые мышцы расслабятся под рукой. А потом на всякий случай еще приложил палец к ее губам, и мать кивнула, давая понять, что не издаст ни звука.

– Куда они могли деться? – донесся до них грубый голос, а затем послышался грохот, как будто что-то пнули ногой.

Шаги приблизились к решетке, и в подземном туннеле стало совсем темно, поскольку теперь и имеющийся слабый источник света был перекрыт.

– Интересно-интересно…

– Не лез бы ты лучше, Дик! Если охотницы узнают, что мы мародерствуем на их территории, нас выкурят. Они уважают наши границы, а мы – их.

Мужчина сплюнул.

– Вот дерьмо! Такую добычу упустим.

– В следующий раз надо быть пошустрее. – Говоривший похлопал спутника по спине. – Пошли, у меня там где-то бутылка водки завалялась.

Второй немного поворчал, но все же позволил себя увести.

– Только этого не хватало, – сокрушенно вздохнул Гвидион. – Неужели у охотниц соглашение с этой бандой? – возмущенно поинтересовался он у Эллин.

– Не знаю. Эовин упоминала, что в этом туннеле безопасно. Пойдемте! – позвала малышка и повернулась, чтобы продолжить путь.

– Постой! – остановил ее Гвидион. – Нам нужен свет.

– О… – девочка удивленно замерла, и Гвидион невольно подумал, какими же еще необычными способностями она может обладать. – Кажется, где-то у входа я видела светильник.

Легко ступая, Эллин вернулась в начало туннеля и принесла небольшую масляную лампу.

Гвидион собрал последние остатки сил и произнес нужное заклинание. В фитиле заплясала крошечная искорка. Он задержал дыхание, боясь случайно потушить огонек, ведь вторую попытку уже не осилил бы.

К счастью, боги сжалились над ним, и вскоре проход наполнился мерцающим теплым светом.

– Ну же, поспешим, – поторопила их Эллин. – Надо попросить охотниц о помощи. Они наверняка знают, что делать.

Гвидион двинулся за ней, стараясь не обращать внимания на мать, обеспокоенно оглядывавшую затхлый коридор. Кое-где влага просачивалась сквозь стены, в результате собирались лужи глубиной примерно по щиколотку. Его это не удивляло: совсем рядом протекала река, поэтому в большинстве подвалов этого бедного района скапливалась вода. К счастью, королева не стала ни на что жаловаться, а просто приподняла юбку чуть выше, чтобы не замочить и не испачкать ее. Казалось, она постепенно осознавала серьезность возникшей ситуации. Ее статус больше не будет защищать их. Напротив, подвергнет всех еще большей опасности.

По туннелю они шагали довольно долго, то и дело сворачивая. Похоже, он петлял между подвалами и канализационными трубами. Наконец они добрались до массивной деревянной двери, на которой не имелось ни ручки, ни петли, ни даже замочной скважины.

Гвидион попытался толкнуть створку, но та не поддалась. Эллин хихикнула.

– И что тут смешного, скажи на милость? – возмущенно поинтересовался он.

– С этой стороны ее не открыть, – пояснила малышка. А потом с серьезным видом шагнула вперед и постучала в определенном ритме, который, видимо, выучила заранее.

Ничего не произошло.

Эллин нахмурилась, постучала еще раз, затем приложила ухо к двери и прислушалась.

– Там никого нет, – с недоумением пробормотала она. – Эовин говорила, что здесь всегда кто-то дежурит.

Гвидион потер подбородок.

– Судя по всему, у них сейчас и своих забот достаточно.

Беррон наверняка все просчитал. Очевидно, Гвидион поддерживал связь с Орденом Охотниц, ведь две его сестры погибли, защищая молодого короля.

Боль от потери и шок от произошедшего пока не отпускали его. Однако сейчас было не самое подходящее время предаваться скорби. Ни по Кайре и Меларе, ни даже по Хараду. По телу пробежала нервная дрожь, но Гвидион решительно отогнал дурные мысли, стараясь не поддаваться нарастающей в душе пустоте. Сейчас он нес ответственность за мать и Эллин, а значит, не мог проявлять слабость.

– Что нам теперь делать? – спросила королева. Гвидион испытывал к матери огромную благодарность за то, что она не поддается панике и держит эмоции под контролем. Сейчас она успокаивающе гладила по головке Эллин, которая, сжавшись, села на землю.

Гвидион пожал плечами.

– Подождем. – Во всяком случае в этом туннеле они в пока безопасности. – Если до вечера никто не придет, попробуем под покровом темноты сбежать из города.

– Я голодная, – пожаловалась Эллин. – Мы ехали сюда полночи и весь день, чтобы предупредить вас об опасности. – Ее голос звучал все тише и слабее.

Гвидион ободряюще улыбнулся малышке.

– Уверен, скоро нас встретят. – Он оторвал блестящую ленту от платья, которое дала ему мать, завязал небольшой бантик и объявил торжественным тоном: – А пока я хотел бы вручить тебе Орден.

– Орден? – заинтересованно переспросила Эллин, выпрямляясь.

– Да, наградить за особые заслуги. Я в долгу перед тобой, Эллин, ты столько раз спасала мне жизнь. Без тебя меня бы уже и на свете не было. – Гвидион протянул девочке бант, и та, слегка помедлив, приняла его.

– Нет-нет, постойте, так не годится, – вдруг вмешалась его мать, отрицательно качая головой. А потом вытащила из своей прически заколку, украшенную драгоценными камнями. – Орден – это не просто ленточка, это нечто большее. – Королева продела булавку через узел банта и прикрепила Эллин на грудь.

Девочка с восторгом разглядывала подарок и гладила сверкающие камушки.

– Получается, я теперь рыцарь?

Гвидион нахмурился.

– В рыцари уже очень давно никого не посвящали. Давай ты будешь личной защитницей короля. Договорились?

Эллин скептически приподняла брови.

– Разве есть такое звание?

Гвидион улыбнулся.

– Теперь да. А сейчас поспи немного. Мы будем охранять тебя.

Эллин положила голову на колени и закрыла глаза. Вскоре она уже мирно посапывала. Гвидион тоже не отказался бы вздремнуть, поскольку едва держался на ногах.

– Может, теперь наконец-то объяснишь, что здесь происходит?

Королева села на землю и, обняв его, прижала к себе.

Гвидион кивнул, несказанно обрадованный тем, что мама сейчас с ним. Когда он был маленьким, они поддерживали очень теплые и доверительные отношения, мать была его опорой. Гвидион уже и забыл, какой сильной и стойкой она могла быть, если требовали обстоятельства. И сейчас он решил честно поведать матери обо всем. О том, как они выбирались из Зинды, о том, как его похитила гигантская птица, о том, как Эовин и Харад бились против ульфаратца, а также о том, что они узнали от старой травницы Нимы, и о загадочном наследии малышки Эллин, которое проявилось спустя тысячелетия.

– И ты веришь, что Беррон – один из них? – недоверчиво поинтересовалась королева, когда он закончил рассказ. – Я просто не понимаю, как такое возможно… Он из старинного дворянского рода. Или он тоже потомок этих существ?

– Нет, не думаю. Он слишком силен. Даже Эовин вряд ли смогла бы его победить… – тут Гвидион осекся, только сейчас осознав правду о девушке. – Получается, она тоже потомок.

Теперь все вставало на свои места. Ее сила, скорость, рефлексы, обостренные чутье, зрение, слух, желание во что бы то ни стало защитить Эллин… даже удивительная обучаемость – все свидетельствовало об этом. Ведь она с неимоверной быстротой осваивала новые заклинания…

Гвидион пораженно ахнул. Но почему же Эовин ничего ему не сказала? Готова была ради него пожертвовать собой, а свой секрет не доверила…

От размышлений относительно тайны подруги его отвлекла мать.

– Я познакомилась с Берроном более двадцати лет назад… А ты сам утверждаешь, что ульфаратцы объявились в Алрионе только после атаки на Винтор. Что-то не сходится.

– Я думаю, что мужчина, пять лет назад появившийся при дворе, не был настоящим князем. Наверняка Беррона убили еще раньше, чтобы двойник спокойно действовал от его имени, – предположил Гвидион и сам содрогнулся от ужаса. Видимо, это был излюбленный прием ульфаратцев.

– Хочешь сказать… – королева прикрыла рот ладонью. – Он не был человеком все это время?

– Мне и вправду жаль, мама, – тихо пробормотал Гвидион. – Я знаю, что вы были очень близки. – Тут он замолчал. Стоило ли вообще это обсуждать? При дворе об их отношениях ходило немало слухов, но он никак не решался прямо спросить, как все обстояло на самом деле.

Королева сжала его руку.

– Мы были не так близки, как ты полагаешь и как этого хотел бы он, – открыто заявила она. – Я чувствовала, что его больше интересует именно мое положение при дворе, чем я сама. Однако он очень быстро завоевал авторитет в совете, а я, напротив, оказалась ослаблена, в том числе и морально. Муж погиб, а единственный несовершеннолетний сын остался на чужбине. – Она тяжело вздохнула. – Мы старались поддерживать друг друга, только и всего.

– Значит, никаких чувств ты к нему не питаешь? – уточнил Гвидион. Будто гора с плеч свалилась…

– Нет, никаких. – Королева задумчиво покачала головой. – С твоим отцом ему было не сравниться. Никому и никогда с ним не сравниться. Но я полагала, что мы оставались добрыми друзьями, и… ты что это? – с тревогой спросила она, когда Гвидион потрясенно уставился на нее.

А его неожиданно осенила еще одна пугающая догадка, очень похожая на правду.

– Отец… – хрипло проговорил молодой король и прочистил горло. – Ульфаратцам была выгодна его смерть. И мы никак не помогли Винтору, когда он подвергся нападению чужаков, поскольку у нас было полно собственных забот. А еще это предоставило Беррону прекрасную возможность проявить себя. Если бы отец оставался жив, он бы не посмел сунуться во дворец.

– Намекаешь, что твоего отца убили? – Сотрясаемая дрожью, королева обняла себя за плечи.

– А ты разве не по этой причине отправила меня в Квессам? Ты ведь не верила, что это просто несчастный случай?

– Я… я пребывала в панике… в смятении… боялась, что и тебя тоже потеряю в любой момент. Расследование в итоге так ни к чему и не привело, все сошлись на версии, что лошадь сбросила твоего отца без какой-либо причины.

– Отец ведь был прекрасным наездником, – возразил Гвидион.

Она медленно кивнула.

– Меня в этой истории удивило другое. Он слишком неожиданно уехал, никого ни о чем не предупредив. Никаких других следов не нашли, и было неясно, почему он вообще решил покинуть лагерь посреди ночи.

– Держу пари, перевертыш легко мог заманить его в ловушку, а сам при этом не оставил никаких следов. – Гвидион невольно вспомнил огромную птицу с горящими глазами. А что же такое увидел его отец, что, бросив все, уехал посреди ночи?

– Но как бы там ни было, – его мать вытерла влажные щеки, – правду мы уже никогда не узнаем. Да и какое это теперь имеет значение? Он мертв, и его не вернуть.

Не желая причинять матери лишней боли, Гвидион не стал и дальше бередить ее рану. Однако сам уже не сомневался, что это тоже сыграло роль. А раз так, если и за гибелью его отца стояли ульфаратцы, Гвидион посчитал себя обязанным отомстить им за это. Список полнился. Отец, Харад, Кайра, Мелара, Эовин, охранники, которые погибли вместе с охотницами, выполняя свой долг… Осознав, что этот список наверняка гораздо длиннее, чем он мог подумать, Гвидион невольно содрогнулся и сжал кулаки в бессильной ярости.

Ульфаратцы заплатят за все свои злодеяния. Он обязательно придумает, как призвать их к ответу.

Похоже, в какой-то момент он все-таки провалился в сон, поскольку вздрогнул, когда Эллин рядом с ним неожиданно зашевелилась. Девочка быстро поднесла палец к губам и прислушалась.

– Кажется, там кто-то есть, – хрипло прошептала она, прижавшись ухом к двери.

Гвидион напряг слух, но ничего не расслышал.

Эллин вопросительно подняла кулак.

– Я постучу еще раз?

Гвидион колебался. Вполне возможно, это была ловушка. Вполне возможно, враги захватили храм и сейчас поджидают их по ту сторону двери. С другой стороны, охотницы умели хранить секреты и не раскрыли бы свои тайные ходы посторонним даже под страхом смерти.

Он неуверенно покосился на свою мать.

– Есть еще какие-то варианты? – собравшись с духом, спросила та.

– Можно дождаться ночи, пробраться окольными путями к дальним воротам и надеяться, что нас выпустят. – Уже произнося это, Гвидион осознавал, что шансов на осуществление этого плана у них мало. Куда вероятнее, что они не смогут выбраться даже за пределы бедного квартала, так как после наступления темноты там наверняка соберется множество головорезов. Да и поисковые отряды не дремлют.

Должно быть, все эти сомнения легко читались на его лице, поскольку королева серьезно кивнула и велела девочке:

– Постучи.

– Если хотите, подождите там, сзади, – голос Эллин слегка дрожал, но она старалась держаться достойно и смело.

Гвидион пораженно уставился на нее.

– Я не оставлю тебя одну здесь, ты что?

– Я же твоя защитница, – напомнила она, показывая на самодельный Орден.

– А я обещал Ниме позаботиться о тебе, – парировал он. – И полагаю, с этого момента наши пути связаны. – Гвидион повернулся к матери. – А вот тебе, наверное, лучше действительно пока спрятаться.

Ее хотя бы пока не объявляли в розыск, и, когда все уладится, королева может вернуться во дворец.

Однако его мать мягко покачала головой.

– Неужели ты думаешь, что я за тебя переживаю меньше, чем ты за эту девочку?

Гвидион вытащил кинжал, готовясь к возможной стычке, и скомандовал Эллин:

– Давай!

Она подняла кулак и быстро отстучала нужный ритм.

Гвидион напрягся.

С той стороны послышался ответный стук, и Эллин снова постучала, но уже в каком-то другом ритме. Хорошо, что она все правильно запомнила, сам Гвидион точно бы сбился.

Дверь слегка приоткрылась, и в туннель выглянула встревоженная охотница. Быстро осмотрев прибывших, она нахмурилась.

– Кто вы и откуда явились?

– Меня послала Эовин Ариасен, – невозмутимо ответила малышка. – Она же показала мне этот проход.

– Эовин… – Глаза охотницы округлились, и она просканировала внимательным взором Гвидиона. – Это из-за вас, что ли, весь город поставлен на уши?

– Я бы предпочел обсудить это лично с Иванной. – Гвидион шагнул вперед. Он не сомневался, что настоятельница Ордена прислушается к его мнению.

По лицу охотницы пробежала тень.

– К сожалению, это невозможно. Ее забрали на допрос, как нам объяснили.

– Что? Но на каком основании?

– Сказали, что охотницы якобы восстали против короля. – Она скрестила руки на груди. – Уж не знаю, во что нас втянула Эовин. А ведь она даже не охотница больше.

– Она ничего не делала! – возмутилась Эллин.

Гвидион успокаивающе положил руку ей на плечо, прежде чем девочка могла бы сболтнуть что-то, что предназначалось отнюдь не для всех.

– Вам солгали. На самом деле на короля напали. Кайра и Мелара погибли, защищая его, а Эовин тяжело ранили и захватили в плен.

На лице охотницы промелькнули смятение и скептицизм.

– Что же это за армия такая была, которой не смогли противостоять охотницы?

– Бой оказался нечестным, – уклонился от прямого ответа Гвидион. Объяснять все подробности было некогда, да и не видел он в этом необходимости. – Но главное – сейчас на троне сидит самозванец, внешне очень похожий на короля. Это все, что вам пока нужно знать.

– До чего удивительная история… А ведь сейчас все как раз разыскивают именно такого мошенника. – Охотница прищурилась. – Если мы выдадим его властям, Орден восстановит свое доброе имя.

– Нет! – протестующе вскричала Эллин. – Что же вы делаете? Эовин сказала, что вы поможете, что я могу доверять вам! – Ее голос начал дрожать.

– Должно быть, вы Алин, – тихо произнес Гвидион. – Кайра говорила о вас.

Погибшая охотница рассказывала ему о своей подопечной с темными волосами и тремя золотыми кольцами в брови. Кайра взяла эту женщину под свое крыло, когда та только-только пришла в Орден Охотниц и постепенно осваивалась. Каждое кольцо символизировало одного из детей, которых у Алин отняли до того, как ей удалось сбежать с рабовладельческой плантации в Фейахе, когда ей исполнилось чуть больше двадцати.

Охотница на мгновение прикрыла глаза.

– Кайра действительно мертва?

– Увы, но это так, – грустно подтвердил Гвидион. – Мне искренне жаль.

Она явно боролась с эмоциями, но все же смогла взять себя в руки.

– Это не меняет того факта, что весь город ищет двойника короля, а вы, несмотря на нелепую маскировку, удивительно похожи на него.

Гвидион с вызовом посмотрел на нее.

– Я и есть король.

– Держу пари, что и двойник сказал бы точно так же.

– Довольно! – вмешалась в разговор мать Гвидиона. – О коварном двойнике королевы-матери тоже говорили? – надменно поинтересовалась она.

Алин запнулась и мгновение спустя недоверчиво склонила голову.

– Ва… Ваше Величество.

– Нам нужна ваша помощь, – горячо продолжила королева. – Нам пришлось бежать из дворца, и мы уже не знаем, кому еще можно доверять.

– Мы хотели бы попросить у вас убежище, – добавил Гвидион. – Мне бы пригодилась оперативная база, чтобы оценить обстановку в городе и решить, как поступить дальше.

– К сожалению, с этим мы помочь не можем. Наш храм перевернули вверх дном. Охотниц не взяли под стражу лишь благодаря тому, что солдаты не нашли ничего подозрительного. Но территорию храма все равно строго охраняют и в любой момент могут снова нагрянуть с обыском.

– Неужели вас это устраивает? – недоверчиво переспросил Гвидион. Он не мог в это поверить. Ведь охотницы в большинстве своем были гордыми и независимыми. Во всяком случае Эовин и ее названые сестры, с которыми он успел познакомиться. Многие из этих женщин вступили в Орден, чтобы больше никогда не склоняться перед мужчинами. – Эти люди безжалостно убили двух ваших сестер, – мрачно продолжил он.

Охотница недовольно прищурилась.

– Нам тоже хотелось бы для начала оценить обстановку и разобраться, что происходит. Необходимо просчитать все риски, поскольку любое наше действие будет иметь последствия для всего Ордена. К тому же ваши слова по-прежнему противоречат приказам короны.

Тут мать Гвидиона достала из кармана небольшую золотую пластину.

– Вы знаете, что это такое? – обратилась она к охотнице.

Гвидион вытянул шею, чтобы тоже рассмотреть пластину. Это оказалась золотая монета, на лицевой стороне которой было выбито изображение богини Арии, натягивающей лук.

Алин сжала губы.

– Это подарок Ордена Охотниц по случаю рождения Гвидиона, – продолжила королева. – Тогда охотницы пообещали, что поддержат меня, если мне или моим детям когда-нибудь понадобится помощь Ордена. – Протянув монету Алин, королева пристально посмотрела на нее. – Все эти годы я поддерживала охотниц и всячески защищала Орден в Тимсдале. Теперь ваша очередь выполнить обещание.

Охотница неохотно взяла монету и кивнула.

– Ждите здесь. – С этими словами она захлопнула дверь, оставив Гвидиона с его спутницами в туннеле.

– Что ж, я ожидала чуть большего радушия и гостеприимства, – пробормотала королева, довольно потирая руки.

Эллин коснулась запертой двери.

– А ты мог бы открыть ее заклинанием? – поинтересовалась она у Гвидиона. – Ну… или я могла бы попробовать, – с жаром добавила девчушка.

Гвидион покачал головой.

– Не думаю, что охотницы этому обрадуются.

К тому же сил на еще одно заклинание у него попросту не осталось. Он окинул Эллин внимательным взглядом. Неужели она действительно могла бы воспользоваться заклинанием? Невольно вспомнилось, как она смогла усыпить охранников. Наверное, ее обучала Эовин. Что еще она умеет?

– Тебя ведь Эовин учила заклинаниям?

– Ага, – кивнула Эллин. – Мы всю библиотеку с ней просмотрели. – Она внезапно потупилась. – Точнее, все делала Эовин, поскольку я не умею читать, – призналась девчушка полушепотом. – Эовин и читать меня пыталась научить, но в этом деле мы недалеко продвинулись…

Гвидион кивнул. Его мучил еще один вопрос.

– Сколько заклинаний ты уже знаешь?

Эллин умолкла, считая по пальцам.

– Пять. Но Эовин сказала, что их можно использовать только в случае крайней необходимости. А еще мне после этого всегда очень хочется спать.

– Я тебя прекрасно понимаю, – ободряюще улыбнулся Гвидион. – У меня обычно бывает так же.

– Что нам теперь делать? – Эллин доверчиво воззрилась на него.

– Ждать.

Из-за царящей в туннеле темноты трудно было понять, сколько прошло времени. По ощущениям, дверь снова открылась примерно через час. На этот раз Алин сопровождали еще две женщины, выглядящие мрачными и напряженными. Одна из них оказалась одета не в кожаную униформу охотниц, а в простое платье. В этих краях похожие носили фермерши. Она легко кивнула присутствующим и спустилась в туннель, чуть оттеснив Гвидиона.

– Мы поможем вам выбраться из Беллентора, – сообщила Алин. – Янка раздобудет пару лошадей и встретит вас у ворот. Увы, к нашей конюшне доступа сейчас нет, да и это привлечет нежелательное внимание. Но уверена, она подберет вам подходящих скакунов, Янка в этом хорошо разбирается. Мы же с Кендрой сопроводим вас, куда бы вы ни решили пойти.

Закончив, она вопросительно посмотрела на Гвидиона.

Как раз об этом он и беспокоился последние пару часов. Куда им идти? Недалеко от Ундара находился небольшой охотничий домик, там они могли укрыться на некоторое время, но вот предпринять какие-то действия вряд ли сумели бы. Конечно, можно было просто спрятать там королеву и Эллин, но разделяться все-таки не хотелось. Как будто его присутствие гарантировало их безопасность! Глупо, конечно, но он не решался оставить их в столь сложной и опасной ситуации.

Имелось всего два места, где он мог получить ответ, – Винтор и Хориган. О происходящем в Винторе Гвидион ничего не знал. Как понятия не имел, к кому там обратиться за помощью. А вот поездку в Хориган они уже давно планировали. К тому же охотницам из Кирты он доверял, поскольку ранее они уже оказали им помощь и сохранили его тайну. Только вот Беррон тоже знал, что они собираются в те дикие земли. А Гвидион не помнил, много ли ему об этом известно.

Наверняка Беррон предполагал, что молодой король решит отправиться в Хориган, как и задумывал. Или подумает, что Гвидиону духу на это не хватит, ведь не настолько же он безумен? В конце концов, уже не оставалось никаких сомнений, что тайное укрытие ульфаратцев располагалось где-то в этой угрюмой негостеприимной стране. И становилось понятно, почему Беррон так противился их путешествию в Хориган. А значит, следовало направиться именно туда.

– Мы благодарны за лошадей и необходимое для дальнейшего путешествия снаряжение, – проговорил он. – Но все же не хотелось бы втягивать в это дело Орден. Если кто-то узнает, что вы нас поддерживаете, вы не сможете и дальше действовать так же свободно и беспрепятственно, как это было раньше.

Уголки губ Алин чуть дрогнули.

– Опасаетесь, что с нами вы привлечете к себе больше ненужного внимания?

– Да, и это тоже, – согласился Гвидион. – Кроме того, Орден – очень ценный союзник, и ему не стоит без необходимости рисковать свободой.

– Орден Охотниц независим. Мы никому не подчиняемся, – решительно заявила Алин.

– Да, я знаю. – Гвидион перехватил ее взгляд. – Но надеюсь, со временем вы вспомните о дружеских узах, которые связывают нас.

Она задумчиво кивнула.

– Да, возможно. – Алин быстро оглянулась через плечо, словно желая убедиться, что их не подслушивают. – Идемте за мной.

Гвидион взял Эллин за руку, чтобы девочка не отстала и не потерялась, и пропустил мать вперед.

Несколько ступенек лестницы вели наверх, в небольшую кладовку. Там висели на вешалках и лежали аккуратно сложенными на полках мужские костюмы и женские платья всех цветов и размеров. Охотницы подождали, пока все пройдут в комнату, и выдвинули тяжелую на вид полку перед входным проемом. Гвидион предположил, что в нижней части вмонтированы небольшие колесики, поэтому ее можно было так легко и бесшумно перемещать. Алин прижала узкую панель к нижней части полки и зафиксировала скрытые колеса на месте, а Кендра в это время расстелила толстый ковер.

Гвидион с изумлением наблюдал за превращением. Если бы лично не вошел в комнату через этот потайной ход, он бы даже не заподозрил, что здесь можно что-то замаскировать.

– Думаю, и вам можно подобрать что-нибудь подходящее, – сказала Алин, отводя Гвидиона в противоположный угол комнаты, где хранилась мужская одежда.

Вздохнув с облегчением, он достал с полки чистую рубашку. С какой радостью он избавлялся от этого жалкого платья… Только вот, к сожалению, самостоятельно справиться с крючками и петлями на спине не получилось.

– Сейчас помогу, – усмехнулась охотница. – В конце концов, нечасто выпадает возможность помочь королю переодеться.

Гвидион бросил на нее удивленный взгляд. Она впервые признала его титул.

– К сожалению, на данный момент я, кажется, король без трона, – тихо проговорил он.

Алин пожала плечами.

– Так ведь короля делает королем не какой-то определенный стул, – заметила она, ловко расстегивая застежки. – Иванна очень высокого мнения о вас, а это что-то да значит.

– Я очень надеюсь, что она к вам вернется как можно скорее, – со слабой улыбкой произнес Гвидион. Факт, что из-за него страдает столько народа, причинял ему огромную боль.

– Конечно, вернется, – успокоила охотница. – Никто не захочет ссориться и враждовать с Орденом. Все готово, – добавила она после небольшой паузы и слегка отступила, давая Гвидиону возможность переодеться.

К счастью, еще во дворце он решил оставить под пышным платьем брюки. Гвидион быстро переоделся и собрал несколько сменных комплектов одежды. Охотница подала ему большой рюкзак, в который он уложил вещи.

Его мать и Эллин к тому времени тоже были готовы. Королева переоделась в неброское светло-коричневое платье, а Кендра как раз убирала ее волосы в простой пучок, безо всяких украшений для прически. Теперь только благородные черты лица выдавали, что она не из простолюдинок.

Гвидион смущенно покачал головой, осознавая, насколько предвзято относится к этому миру. Красивые и уродливые люди, точно так же как благородные и подлые, были повсюду. Ни красота, ни моральные качества ничуть не зависели от происхождения.

Эллин выбрала себе прямые брюки и свободную рубашку, поэтому в итоге выглядела почти как мальчик. Только длина волос и утонченные черты лица указывали, что она на самом деле принадлежит к женскому полу. Тут Гвидиону пришла в голову идея. Он присел на корточки рядом с Эллин и серьезно посмотрел на нее.

– Ты же знаешь, что нас сейчас ищут, не так ли?

Она кивнула, не совсем понимая, к чему он клонит.

– Ищут все юношу и маленькую девочку со светлыми волосами.

– Так они у меня и не светлые. – С этими словами малышка приподняла тонкую прядь в доказательство. После демонстрации своих способностей в покоях королевы она решила оставить темный оттенок волос.

– Да, знаю. – Гвидион помедлил. – Но если еще и подстричь, тебя можно принять за мальчика. Тогда ты точно будешь вне подозрений.

К его удивлению – а он уже знал, какой капризной и неуступчивой могла быть девочка, – Эллин не стала спорить и спокойно кивнула.

– Ты сможешь подстричь меня? – обратилась она к Кендре, которая тем временем закончила укладывать прическу королевы. – Только аккуратно! – строго добавила девчушка.

– Сделаю все в лучшем виде, – улыбнулась охотница и потянулась за ножницами.

– Спасибо, – шепнул Гвидион, сжимая руку Эллин.

– Нет проблем, – беспечно отозвалась она. – Я в любой момент могу снова отрастить волосы. Вот укорачивать их у меня не получается.

Кендра взяла ножницы, и вскоре первая прядь детских волос упала на пол. Гвидион уже поворачивался к Алин, чтобы попросить оружие и другое снаряжение, но тут резкий окрик Кендры заставил его обернуться.

– Клянусь луком Арии! – воскликнула охотница, вытаращив глаза. – Как это возможно? – Она указала на светлые волосы, лежавшие у ног Эллин. – Они ведь только что были каштановыми! – Кендра отрезала еще один локон, и на глазах у всех он почти моментально поменял цвет. Зрелище получилось завораживающее.

Изумившись не меньше остальных, Гвидион шагнул ближе и взял прядь из ее руки. Постепенно он осознал произошедшее. Судя по всему, волосы вернули свой естественный цвет, как только перестали принадлежать девочке. Теперь у них появилась небольшая зацепка, как отличить человека от ульфаратца. Правда, сработать это могло только в том случае, если сами ульфаратцы меняли цвет волос, чтобы замаскироваться под кого-то другого.

– Она родилась с такой способностью, – быстро пояснил Гвидион, положив руку девчушке на плечо. – Просто такой вот безобидный фокус.

– Это очень даже полезный фокус, – восхищенно прошептала Кендра. – А меня так же научишь?

Эллин неуверенно подняла на нее глаза.

– Я не знаю, как это происходит. Мне просто нужно очень сильно пожелать, и все получается как бы само собой.

Кендра фыркнула.

– Но твое желание сбывается. Это невероятно!

– Надо поторопиться, – напомнила Алин. – Не хочу, чтобы мне пришлось объяснять, что это у нас за гости тут такие объявились.

Кендра послушно продолжила стричь Эллин, а Алин повела Гвидиона в соседнюю комнату, где располагалась оружейная палата Ордена.

Спустя полчаса они собрали все необходимое и даже успели подкрепиться холодным мясом, фруктами и хлебом. Гвидион взял также дополнительную сумку с провизией.

В заключение Алин вернула золотую монету королеве-матери.

– Не нужно. Вы свое обещание выполнили, – с достоинством возразила та.

– Да, но все же лучше оставьте себе, – настаивала Алин. – Для нас это будет несколько рискованно. К тому же на монете указана дата рождения вашего сына, и кто знает, вдруг она вам еще пригодится.

Королева благодарно склонила голову.

– Точно не хотите рассказать, куда вы собираетесь? – обратилась охотница к Гвидиону.

– Тогда вам придется лгать ради меня. Не хочу доставлять лишние неудобства.

Она понимающе улыбнулась.

– Я провожу вас к выходу.

Второй эвакуационный туннель был так же тщательно замаскирован в противоположном углу храма, но при этом оказался значительно длиннее.

– А где именно мы выйдем? – поинтересовался Гвидион.

– Знаете полуразрушенный храм Бесока к северу от города? – вопросом на вопрос ответила охотница.

– Кажется, в мифах Бесок и Ария друг друга недолюбливали?

Алин рассмеялась.

– Лучшей маскировки и быть не может, так ведь? Никому в голову не придет, что мы сунемся настолько близко к руинам.

– Поговаривают, что там водятся привидения.

– Да, и мы регулярно подпитываем и подтверждаем эти слухи.

– Вот как… А гнева Бесока вы не опасаетесь?

– Это всего лишь камни, – беззаботно отмахнулась Алин. – Да и вообще Бесок должен быть нам благодарен. Если бы не мы, и этих развалин давно бы уже не осталось. Охотницы приобрели землю более ста лет назад, чтобы никто не начал там новое строительство.

Гвидион ошеломленно уставился на охотницу. Он, конечно, знал, что Орден Охотниц представлял собой влиятельное, богатое и хорошо организованное объединение, но даже подумать не мог, насколько хитрыми были женщины, которые его возглавляли. С другой стороны, не имея этих качеств, они никогда бы не добились такого уровня развития.

– Надо будет запомнить, что в стратегические игры с охотницами лучше не играть.

Алин польщенно улыбнулась, затем снова посерьезнела.

– Мы на месте.

Она потянула за рычаг, и тотчас одна из потолочных плит приподнялась вверх на несколько сантиметров. Быстро взобравшись по лестнице, Алин заглянула в образовавшуюся щель.

– Все чисто, – объявила она, полностью отодвигая плитку в сторону. – Но Янка пока не вернулась, – добавила она, когда все выбрались наружу. – Впрочем, неудивительно, найти хороших лошадей и договориться с кем-то, кто приведет их из города, нужно еще постараться. Ничего, она придет. Самое позднее после наступления темноты. – Алин положила на землю сверток, который до сих пор несла вместо Эллин. – У вас точно все хорошо?

– Да, конечно, – заверил Гвидион.

Да, он чувствовал себя странно и даже немного боялся отправляться в столь рискованное путешествие без Харада. Однако теперь ему предстояло учиться справляться с трудностями в одиночку. Его друг больше никогда не придет на помощь и не спасет его в последний момент. Комок подступил к горлу Гвидиона, и он поспешно сглотнул. Жертва Харада не станет напрасной.

– Что ж, удачи, – почтительно поклонилась Алин. – Да пребудет с вами благословение Арии.

– Спасибо. – Гвидион попытался сохранить самообладание в минуты, когда боль прошлого и беспокойство за будущее готовы были захлестнуть его с головой. – Благослови Ария тебя и твоих близких. И если у вас появится возможность отомстить за Кайру и Мелару, передайте привет и от меня.

Алин мрачно кивнула.

– Уж об этом я лично позабочусь. – Она поклонилась королеве и ему, после чего поспешила обратно в храм.

Гвидион не мигая наблюдал, как плита над ее головой сдвигается на прежнее место. Никто бы не догадался, что здесь потайной ход, поскольку и саму плиту, и землю вокруг нее скрывала трава.

Гвидион устало потер лицо и посмотрел на небо. День уже близился к концу, но и до ночи оставалось еще долго.

– Отдохни, родной мой. – Мать сочувственно коснулась его плеча. – Тебе надо поспать.

– Нет, – решительно помотал головой Гвидион, не желая поддаваться слабости.

– Пока нам ничего не грозит, – настойчиво продолжила королева, уводя его за собой в тень раскидистых деревьев. – Я буду настороже и разбужу тебя сразу же, как замечу что-то подозрительное. Прошу тебя, Гвидион. – Она строго посмотрела на него. – Нам всем сейчас нелегко, и я прекрасно понимаю ответственность, которая легла на твои плечи. Уж поверь мне, – мать грустно улыбнулась, – лучше меня это никто не сможет понять. Но невозможно постоянно держать все под контролем, нужно и отдыхать хотя бы немного.

– Ну хорошо. – Измученный Гвидион опустился на траву. – Но как только приведут лошадей, мы сразу отправимся в путь.

Глава 7

Над ухом Эовин весело щебетали птицы. Она с удивлением прислушивалась к беззаботным звукам, которые так резко контрастировали со всем, что происходило с ней в последние дни. Неужели действительно прошло всего три дня с тех пор, как она разочаровалась и решила расстаться с Харадом из-за того, что тот отказался отправиться с ней в Винтор? Как будто это происходило в другой жизни. Впрочем, она не могла так сразу определить, как долго провалялась без сознания. По крайней мере, пока не открыла глаза.

Веревка сильно натирала запястья и лодыжки, но при этом позволяла пошевелиться, так что, можно сказать, Эовин была наполовину свободна.

Прислушавшись к своим чувствам, она выяснила, что лежит на чем-то мягком, щебетание птиц звучит как-то приглушенно, словно издалека. Как будто птицы находились снаружи, а она сама в каком-то замкнутом пространстве. В пользу этого говорил и тот факт, что не ощущалось ни дуновения ветерка, ни прикосновения солнечных лучей к коже, хотя светило солнце ярко.

Эовин постаралась определить, есть ли кто-нибудь, кроме нее, в этой комнате, в доме или где-то поблизости. Показалось, будто она слышит неподалеку тихое дыхание, но птицы так громко чирикали, что она сомневалась. По крайней мере, рядом с ней точно никого не было.

Осторожно приподняв веки, Эовин убедилась в правильности догадок. Она действительно лежала на кровати в маленькой аккуратной комнатке, какие обычно бывают в деревенских домах. Квадратное окно на противоположной стене пропускало дневной свет, ей были видны деревья и даже кусочек голубого неба.

Ее руки и ноги действительно оказались привязаны к кровати. Однако веревки были не особо затянуты, поэтому она лежала расслабленно. Только вот освободиться от них удалось бы не так-то просто.

Эовин закатила глаза. Неужели ульфаратец всерьез считал, будто сумеет остановить ее этим? Он хорошо знал, на что она способна. Волнение охватило ее, когда она вспомнила, как смогла вытащить руку из петли. После этого, правда, все пошло немного не по плану, но факт оставался фактом: ей удалось полностью изменить часть своего тела. Теперь у Эовин этого не отнять.

Кроме того, она узнала еще одну важную деталь: ульфаратцу она нужна была живой. Как бы сильно он ни ненавидел ее лично, он все же спас ее от верной смерти.

Эовин сосредоточилась на своей руке. Если это удалось однажды, значит, она сможет повторить. Однако решимость покинула девушку раньше, чем она смогла начать превращение.

Эовин стиснула зубы и попробовала еще раз – безрезультатно. Примерно так же она себя чувствовала после частого использования заклинаний. Тогда бывало точно такое же истощение. Будто требовалось сначала восстановиться и лишь потом предпринимать новые попытки, иначе никак. Похоже, превращение отняло у нее очень много сил. И из этого следовал любопытный вывод, что даже ульфаратцы не могли превращаться неограниченное количество раз.

В соседней комнате послышались пружинящие шаги, и Эовин прекратила попытки высвободиться. Она выжидающе посмотрела в сторону двери, в проеме которой вскоре действительно появился ее тюремщик.

Он сменил одежду, а длинные волосы убрал в хвост и перевязал кожаной лентой. Кинжал снова висел у него на бедре, и Эовин изо всех сил старалась не смотреть на оружие слишком пристально. Ульфаратец был глупцом, если считал, что она не решит воспользоваться его оружием, как только выпадет подходящая возможность.

Словно прочитав ее мысли, он со снисходительной улыбкой положил кинжал на тумбочку рядом с дверью. Сейчас этот мужчина выглядел одновременно непринужденным и напряженным, как будто не представлял, чего ожидать от Эовин.

– Как дела? – сдержанно поинтересовался он.

Эовин надменно улыбнулась.

– О, просто чудесно, правда, веревки немного мешают. – Она протянула к нему руки. – Ты не возражал бы?..

– Не возражал бы… – Воин придвинул к себе табурет и устроился вне пределов досягаемости, воззрившись на Эовин с таким подозрением, словно перед ним не девушка, а опасный хищник. Что ж, он хотя бы не пробовал напасть на нее или как-то еще причинить ей вред. – Только ты потеряла очень много крови, – добавил он.

Так вот почему она себя так странно чувствовала! Эовин машинально ощупала свои ребра. Царапина на боку почти затянулась, но касаться этого участка по-прежнему было больно.

– Долго я была в отключке?

– Два дня.

Эовин в ужасе вытаращила глаза. Почему после двух дней сна она чувствует такую слабость?

– Что ты со мной сделал? – хрипло выдохнула она.

– Признаю, я частично причастен к тому, что ты столько времени находилась без сознания. Однако требовалось доставить тебя сюда, а я не хотел, чтобы по дороге ты выкинула еще какие-нибудь фокусы. Как я понял, переправлять тебя куда-либо, пока ты в сознании, не такая хорошая идея. Ты едва не покончила с собой.

– Все лучше, чем быть пленницей ублюдка-ульфаратца! – с вызовом бросила Эовин, мысленно прикидывая, насколько далеко они могли улететь, учитывая его скорость. А вдруг они уже в Хоригане? Значит, она упустила шанс сбежать…

– Фируниан! – прорвался сквозь нарастающую панику его раздраженный голос.

– Что? – Эовин непонимающе уставилась на него.

– Меня зовут Фируниан.

Она ощутила необъяснимый прилив триумфа.

– Миленько.

Раздув ноздри, воин сердито выдохнул, и Эовин невольно задалась вопросом, кто он такой. О том, что он являлся солдатом, который выполняет приказы, она уже давно догадалась. Тем не менее он не выглядел ни грубым головорезом, ни бесчестным бандитом. Эовин потрясло осознание того, как в сущности мало она знает о противнике, с которым собиралась воевать. Если подумать, она не знала об ульфаратцах ничего.

– И что, это твое настоящее обличье? – полюбопытствовала она. – У вас вообще есть такое понятие?

– Конечно, есть. – Он скрестил руки на груди. – При рождении мы вообще мало чем отличаемся от простых людей, а наши способности проявляются постепенно в течение всей жизни.

– И все ульфаратцы умеют преображаться?

– Кто-то лучше, кто-то хуже… – он внезапно осекся и упрямо сжал губы, сообразив, что Эовин пытается выяснить побольше о его сородичах. – Теперь моя очередь задавать вопросы. Кто ты такая?

Эовин одарила его ничего не выражающим взглядом. Они уже не раз возвращались к этому разговору.

Фируниан сжал кулаки.

– И почему ты так нужна Ириону живой?

– Ирион? – тут же переспросила Эовин. – Это ваш король?

– Да, выражаясь языком людей, – неохотно подтвердил Фируниан.

– Значит, это он объединил кланы Хоригана?

Бирюзовые глаза Фируниана задорно сверкнули, и он на несколько секунд демонстративно замолчал.

– Почему тебя так волнует, зачем я нужна твоему королю?

Его взгляд тут же стал жестким и холодным. Глаза, которые только что были цвета вод Южного моря, вдруг стали напоминать ледники Тивара.

– Пытаюсь понять, насколько этот приказ важен и неоспорим, поскольку только он и не дает мне перерезать тебе глотку прямо здесь и сейчас.

– Хочешь отомстить за то, что я убила твоего брата?

– Какая ты догадливая!..

Эовин покачала головой.

– Я ведь понятия не имела, что это был человек в облике зверя. Я видела лишь несущего смерть монстра.

Он горько фыркнул.

– Это ты сейчас так говоришь… – Фируниан зло покосился на нее. – Если бы ты изначально знала, кто он, разве что-то поменялось бы?

– Нет, – честно ответила Эовин, ни капельки не жалея о том, что не солгала. – Потому что я защищала свой дом. Защищала его всеми доступными средствами. И я все равно поступила бы точно так же.

– Теперь понимаешь, почему я не собираюсь тебя щадить?

Эовин холодно кивнула.

– Я тебя тоже так просто не отпущу. На твоей совести гораздо больше погибших. – Ее горло сжалось. – А я заботилась об этих людях!.. Клянусь, ты заплатишь за каждого из них.

– К смерти твоего любовника я никакого отношения не имею.

– Дело не только в Хараде! Ты в ответе и за ту кровавую бойню, которую вы устроили во дворце! Вы просто убивали людей, у которых не имелось даже шанса на спасение.

К ее удивлению, после такого заявления ульфаратец не на шутку встревожился.

– Я пытался отговорить Беррона от резни, но у него кончилось терпение. Он не желал меня слушать.

Эовин наморщила лоб.

– И почему же?..

– Его тщательно разработанные планы рушились один за другим, и все шло наперекосяк…

– Нет, я не об этом. Почему ты старался остановить его?

В конце концов, в этом не было никакого смысла…

– Не люблю зря убивать. Не мое это. Ты абсолютно права: никто из них не представлял для нас угрозы. Разве что кроме тебя.

– Тогда зачем вы их убили?

– Нам нельзя оставлять свидетелей. Это правило. Думаю, если бы твой друг сдержал обещание и отправился с тобой в Винтор, он сейчас оставался бы в живых. Но, как видно, узы людей не так сильны, как узы ульфаратцев.

– Ты это о чем?

– Для нас важнее всего верность семье.

– Я еще не встречала никого вернее и преданнее Харада! – гневно воскликнула Эовин. – Гвидион был ему как брат, и свою жизнь он отдал, чтобы спасти его.

Фируниан надменно и презрительно скривился.

– Ты действительно жалеешь о смерти человека, который ставил верность правителю выше верности своей спутнице?

– Ты ничего о нас не знаешь… ни обо мне, ни о Хараде, ни о Гвидионе, – прошипела она. – Так что не смей об этом судить!

– Я просто пытаюсь тебя понять, – спокойно объяснил он. – Понять, сколько в тебе крови ульфаратцев…

– Достаточно, чтобы убить тебя.

Фируниан ехидно ухмыльнулся.

– Пустые угрозы тебе не помогут.

– А ты развяжи меня, и на месте разберемся.

– Вот еще, – хмыкнул он. – И снова рисковать тем, что ты случайно покончишь с собой, стараясь побороть меня? – Фируниан наклонился вперед. – Мое терпение тоже не железное, человечишка.

Эовин всерьез оскорбилась. Он как будто приравнивал людей к червям.

– Так ты из-за этого меня едва не убил?

– Именно, – подтвердил он. – Если бы не твоя жалкая попытка изменить обличье, давно бы тебя сбросил.

– Почему?

– Проводить время в твоей компании хуже всякого приказа.

– Надо же, какой комплимент. – Эовин с вызовом посмотрела на него и усмехнулась, когда мужской взгляд в очередной раз помрачнел. – Но я не об этом говорила. Почему моя неудачная попытка изменить обличье заставила тебя передумать убивать меня на месте?

Фируниан откинулся на спинку стула и задумчиво воззрился на нее, как будто тщательно взвешивал ответ.

– Знаешь, у кого еще точно такой же цвет глаз, как у тебя?

– Нет. – Эовин замерла точно громом пораженная, забыв обо всем остальном, и ошеломленно уставилась на собеседника.

– У Ириона.

Воцарилась тишина. Эовин как можно равнодушнее пожала плечами, стараясь не показать, как сильно ее удивила эта новость.

– Какое вообще значение имеет цвет глаз?

– Для ульфаратцев – огромное. Это отличительный признак рода.

Эовин в притворном ужасе прикрыла рот рукой.

– Как, неужели в королевской семье имелся предатель, который десять тысяч лет назад предпочел остаться на свободе, вместо того чтобы разделить судьбу своего народа? Вот это скандал!

– Нет, – возмущенно прогремел Фируниан. – В этом-то и дело. Мы знаем, кем являлись те пятеро отступников. Ни один из них не состоял в родстве с Ирионом.

Эовин сглотнула. Неужели она как-то связана с королем ульфаратцев?

– А дети у Ириона есть?

– Дочь. – Фируниан мрачно улыбнулся. – Но она с этим точно никак не связана, поскольку родилась уже в ссылке. Полагаю, теперь ты понимаешь, почему я в легком недоумении. Тебя в принципе не должно существовать.

– А может, надо мной так подшутили боги.

– Да, может и так. Но я не слишком в это верю. Ирион тобой очень уж интересуется, к тому же твои способности просто поразительны, так что…

– И что это тогда значит?

Он потер лицо.

– Я и сам хотел бы знать…

– Почему бы тебе просто не выдать меня вашему королю и не надеяться, что он позволит тебе отомстить за брата, после того как сам со мной разберется?

– Неужели тебе… настолько безразлично, что с тобой будет дальше?

– Ну… – к такому вопросу Эовин готова не была, – я как-то отвыкла строить далеко идущие планы и беспокоиться о том, чего изменить не в силах. – Она посмотрела ульфаратцу прямо в лицо. – Тем более терять мне больше нечего. – У нее не осталось никаких обязательств в настоящем, она ничего не ждала от будущего. В ее жизни осталась только месть. Поэтому смерть и вправду совсем не пугала Эовин. – Но это не значит, что я сдамся без боя.

– Другого я и не ждал. – Фируниан поднялся на ноги и снова взял кинжал.

– Ты что задумал? – Эовин напряженно следила, как он подходит к ней, держа оружие наготове.

– Дашь слово, что не станешь на меня нападать и не попробуешь сбежать, пока мы здесь?

– А здесь – это где?

– На вершине горы в глубине горного хребта Ирлград. Выбраться отсюда можно только по воздуху. – Уголки его губ дрогнули. – А об этом я не беспокоюсь, поскольку знаю, что летаешь ты так себе.

– Ты меня освободишь? – уточнила Эовин.

– Если дашь слово, что ни один из нас не покалечится и не пострадает.

– Да, но только до тех пор, пока мы находимся на этой горе.

– А потом я и сам с удовольствием с тобой сражусь.

– Согласна, – мрачно кивнула она. Других вариантов все равно не предлагали.

– Отлично. – Фируниан перерезал веревку на ее правой руке и некоторое время наблюдал за ее поведением. Не сорвется или не набросится ли.

– Я всегда держу слово, – заметила Эовин. – Даже если дала его ублюдку-ульфаратцу.

Мужские губы едва заметно дрогнули, когда он наклонился над Эовин, чтобы освободить вторую руку.

Ее пальцы слегка дернулись от желания вцепиться ему в глотку. Однако Эовин пообещала не трогать его и не нарушит обещание, пока ульфаратец сам на нее не нападет или не уведет с этой горы. Тогда она будет вольна поступать так, как захочет.

Фируниан перерезал веревки на ее ногах и направился к двери.

Эовин осторожно выпрямилась и некоторое время сидела на кровати, стараясь справиться с головокружением. Должно быть, она действительно находилась на волосок от смерти, если до сих пор чувствовала такую слабость. Медленно последовав за ним, девушка внимательно осмотрела гостиную, которая оказалась немного больше той комнаты, где она очнулась. В ней располагался выложенный кирпичом камин, который служил также местом для приготовления пищи, грубо сколоченный стол и два стула, один из которых выглядел значительно новее другого. В углу возле окна лежала пара свернутых одеял. Неужели Фируниан уложил ее на своей кровати, а сам ночевал тут?

– Что это за место? – удивленно поинтересовалась она.

– Мой дом, – коротко ответил он. – Я прихожу сюда, когда мне хочется отдохнуть.

– И часто это происходит?

– Когда обязанности позволяют.

Эовин насмешливо присвистнула.

– Значит, вот как ульфаратцы представляют себе уют?

– А ты чересчур требовательна, учитывая, что сама росла среди варваров, для которых единственным развлечением была борьба с огромными морскими змеями.

Эовин удивленно покосилась на него. Это он пошутил так?

Фируниан, похоже, не намеревался продолжать этот разговор, поэтому и она решила ничего не уточнять.

– Есть будем? Умираю от голода.

– Я поставил пару силков сегодня с утра. Можешь сходить проверить, не попался ли в них кто-нибудь, – сказал он, протянув нож рукояткой вперед.

Эовин осторожно забрала нож, понимая, что Фируниан не сводит с нее глаз и от него не укроется ни малейшее движение ее лицевых мышц. Хоть он и держался довольно расслабленно, но все равно доверял ей мало, как, впрочем, и Эовин ему. Наверняка таким образом ульфаратец устраивал ей проверку.

Она взвесила нож в руке. Лезвие оказалось острым, но слишком коротким, чтобы атаковать им кого-то.

– Пожалуй, это я оставлю себе, – мрачно усмехнулась Эовин. – Идеально подойдет для того, чтобы содрать с кого-нибудь кожу.

– Потренируйся пока на кроликах. Какое-никакое, а все-таки упражнение для неуклюжей дилетантки.

Что ж, этот раунд он выиграл. Эовин поджала губы и гордо покинула дом.

Отыскать ловушки ей не составило труда. Во-первых, ульфаратец даже не пытался скрыть свои следы, а во-вторых, до нее вскоре донеслись издаваемые добычей звуки. Однако у Эовин нашлось время и осмотреться, чтобы понять, где она оказалась. Фируниан не солгал. Без крыльев или – как вариант – хорошего альпинистского снаряжения покинуть это место было практически невозможно. Похоже, несколько лет назад тут случился мощный оползень, который полностью снес большую часть скалы. Постепенно на оставшемся кусочке, который располагался практически вертикально, снова появилась растительность, однако путей отступления все равно не имелось. На другой стороне скалы река пробила глубокую расселину. В целом же здесь было уединенно и при этом достаточно просторно, чтобы накормить одного или двух человек.

Она заметила несколько кустов дикой ежевики и, проходя мимо, сорвала пару черных ягодок. Но, едва попробовав, сморщилась от отвращения. Они еще не созрели. Тем не менее она собрала еще ягод и завернула их в большой лист. Кислота при готовке поможет сделать мясо кролика более нежным.

Эовин подсчитала, что дорога от небольшой хижины до силков и обратно заняла у нее около двух часов. Вернувшись, она обнаружила, что Фируниан рубит дрова для костра. Он наверняка слышал ее шаги, но, судя по выражению лица, его абсолютно не волновало, чем Эовин занимается. При этом она не сомневалась, что воин под палящим солнцем занялся столь нелегким делом только потому, что устал ждать.

Он был без рубашки, и девушка воспользовалась возможностью лучше рассмотреть его, понять, как работают мышцы. Заметив тонкий шрам на правом плече, она очень удивилась и шагнула ближе. Странно, ведь раны ульфаратцев заживали быстро, почему у него остался этот шрам?

– Что, заблудилась? – неприветливо выдохнул Фируниан, и она решила, что сейчас не самое подходящее время расспрашивать его об этом.

– Нет, просто кое-кому не мешает потренироваться устанавливать силки. Удивительно, что в них вообще кто-то попался. Вот и пришлось мне все переделывать.

Он вытер пот со лба и зачерпнул немного воды из ведра.

– Наверное, это очень неприятно.

– Неприятно что?

– Чувствовать себя настолько жалкой, что пытаешься похвастаться хоть чем-то.

Эовин только фыркнула.

– Я-то как раз вовсе не чувствую себя жалкой. Мне бы и во сне не пришло в голову презирать и унижать людей, лишь бы не признавать, что мой народ сам все испортил.

Фируниан мрачно сдвинул брови, но ее это не впечатлило.

– У вас был шанс, – решительно заявила Эовин. – А теперь Алрион принадлежит нам, и мы не позволим его у нас отнять.

Он усмехнулся и скрестил руки на груди.

– О чем ты говоришь, полукровка? Кому это нам? Людям, которые примутся осуждать и сторониться тебя, как только поймут, кто ты на самом деле? Ульфаратцам, которые тебя никогда не примут и не признают? А может, ты имеешь в виду Винтор, который уже давно лежит в руинах, всеми забытый?

Эовин молча смотрела на него. Сердце билось все сильнее, обливаясь кровью. Ульфаратец был прав, и каждое его слово попадало в цель, причиняя сильную боль.

До сих пор она не осознавала, насколько жестоким он может быть. Даже без оружия.

Никогда не стоит недооценивать противника.

Завтракали в полной тишине, изредка недоверчиво переглядываясь. Эовин все еще не понимала ульфаратца, который сначала собирался убить ее, стремился отомстить за брата, а потом получил приказ доставить ее к королю. Но в итоге он не выполнил ничего и вместо этого отнес Эовин в одинокую хижину в горах. При всем этом присутствие Фируниана ее не напрягало, и слабым он тоже не выглядел.

Она старательно подавила гнев и уязвленную гордость. Все равно ни то, ни другое не изменит сейчас ситуацию.

– Чем займемся дальше? – Отложив вилку, Эовин с вызовом посмотрела на него.

– Что ты знаешь о своей матери? – задал он встречный вопрос, словно надеясь застать ее врасплох, однако сам встал на опасный и скользкий путь.

– Ничего не знаю. – Эовин равнодушно пожала плечами. – Я ее никогда не видела.

– Она умерла при родах?

– Вполне возможно. Отец никогда о ней не рассказывал.

Фируниан надменно прищурился.

– А ты сама не спрашивала?

– Не было причин. Не сказала бы, что мне ее очень не хватало.

– Но все-таки… хоть что-то ты должна была о ней слышать. Жители деревни наверняка ее знали.

– Наверное, она была бедной рыбачкой из соседней деревеньки. В конце концов, мой отец тоже из простых. – Эовин не хотелось, чтобы он начинал эту тему, не хотелось, чтобы он углублялся в нее, поскольку это очень походило на завистливые речи их соседок в деревне. – Мой отец не собирался жениться, возможно, потому что не хотел попадать под влияние какой-то женщины, не хотел, чтобы его контролировали. Наверняка и мое зачатие не планировалось. Но в итоге он смирился. И забрал меня к себе сразу после рождения. Видимо, мать не захотела или не смогла заботиться обо мне. – Эовин пожала плечами, но не смогла продолжать тем же равнодушным тоном. – Может, она и вправду умерла при родах.

– Хм. – Фируниан вытер лицо и задумчиво уставился на нее.

Неловко было спрашивать, насколько правдиво прозвучал рассказ. Но молчал он так долго, что Эовин уже и не рассчитывала дождаться ответа.

– Мне нужно отлучиться на несколько дней, – внезапно сообщил он.

– Что? – вырвалось у Эовин. – Куда?

– Это неважно, – быстро отозвался он. – Пообещай, что не предпримешь попыток сбежать в мое отсутствие.

Эовин скрестила руки на груди.

– А ты так уверен, что я сдержу обещание? – Конечно, она была не такой наивной, чтобы отпустить его куда-то, просто пообещав быть паинькой. Хотя она бы не жаловалась…

Фируниан замер, как будто ему до сих пор не приходило в голову, что она может солгать.

– Я кое-что слышал о тебе, Эовин Рокдарн-Ариасен. К тому же, если и попытаешься сбежать, у тебя ничего не выйдет. Я видел, как ты пробовала преобразиться. Вниз ты спуститься не сможешь. А если и сможешь, я тебя снова поймаю. Это не так уж сложно.

Эовин коварно улыбнулась.

– А вот я бы не была в этом так уверена.

Ульфаратец одарил ее снисходительным взглядом.

– Ты всерьез считаешь, что я развязал бы тебя, если бы ты представляла для меня хоть какую-то опасность?

– Вообще-то я могла бы перерезать тебе горло, пока ты спишь, – буквально промурлыкала она.

– Ты бы этого не сделала. – Он невозмутимо покачал головой. – Я бы уловил звук твоих шагов раньше, чем ты добралась бы до двери. А запашок, наверное, даже еще раньше.

Эовин в замешательстве скрипнула зубами. Тут он оказался прав: весенними цветами она действительно не пахла. Впрочем, это и неудивительно, учитывая все, через что ей пришлось пройти за последние несколько дней. Казалось, что ванну она в прошлый раз принимала в какой-то другой жизни. Однако Эовин все равно незаметно принюхалась.

От него почему-то пахло прохладным свежим ветерком и морем. Наверное, все дело в том, что он легко мог спуститься к реке, что протекала в ущелье за домом. А еще, в отличие от нее, Фируниан в эти три дня не так часто стоял на пороге смерти.

Глаза озорно блеснули, будто он догадался, что Эовин пробовала уловить его запах.

– Так что, обещаешь?

Эовин задумалась. Если она откажется, ульфаратец, скорее всего, поведет ее к королю. По сути, будет даже полезно на некоторое время остаться одной. Она восстановит силы и постарается разобраться во всем. Может, отыщет в его доме какие-то зацепки и выяснит, что он замышляет.

– Обещаю, – серьезно кивнула она. – Пока ты не вернешься, я отсюда не уйду. – И тут же резко захлопнула рот.

Фируниан снисходительно усмехнулся, услышав, как она обозначила границы обещания. Ничего, однажды высокомерие его и погубит. В глубине души Эовин надеялась, что именно она нанесет смертельный удар.

– Поклянись своей богиней Арией, – потребовал он.

Эовин насмешливо улыбнулась. Значит, его все-таки задели рассуждения о том, что она может и не сдержать обещание.

– Клянусь луком Арии, что буду здесь, когда ты вернешься. – Тут она осеклась. – А вдруг ты не вернешься? Вдруг какой-нибудь охотник перепутает тебя с жирным голубем и застрелит? Тобой можно будет целую семью накормить.

Фируниан тяжело вздохнул. Эовин видела, что он разозлен, но при этом его повеселили последние слова.

– Этого не случится.

– Ну мало ли… – Пререкаться с ним сейчас не хотелось. Жизнь – штука непредсказуемая, и она в любом случае не планировала торчать на этой скале до конца своих дней из-за какой-то глупой клятвы. – Долго будешь отсутствовать?

– Восемь дней, может, десять. Это максимум.

– Ладно, – Эовин одарила его мрачным взглядом, – не вернешься через восемь дней, я уйду.

– Если я не вернусь, ты просто умрешь тут, – спокойно поправил ее Фируниан.

Эовин откинулась на спинку стула.

– Это мы еще посмотрим.

Ульфаратец просто не знал, на что она способна.

К новому путешествию Фируниан готовился быстро и очень просто. В первую очередь наполнил пресной речной водой большую бочку.

– Этого должно хватить, пока я буду в отлучке.

Эовин кивнула. Пусть думает, что без него ей будет тяжело, что она не справится…

– А король ваш не разозлится, если ты не приведешь меня вовремя? – с вызовом поинтересовалась она. Жаль, что ничего не знала о государственном строе ульфаратцев и об отношении простых людей с представителями власти.

– Ирион и без этого в курсе, как трудно тебя поймать, – пожал он плечами. – А я и так у него на не очень хорошем счету после того, как ты меня одурачила и сбила со следа в горах. – Судя по виду, он особо не возражал против такого отношения к себе, и это лишний раз убедило Эовин, что короля сам Фируниан тоже недолюбливает. – Кстати, как вам это удалось? – Ульфаратец воззрился на нее.

– Военная тайна. – Эовин скрестила руки на груди, ни за что не желая выдавать Ниму и рассказывать, как та им помогла. Беррон пока знал, что они случайно наткнулись на пещерный лабиринт, который позволил им незаметно ускользнуть. Пусть так и будет.

– Ну разумеется, – пробурчал Фируниан. – Советую тебе все же сдержать обещание. А если не сдержишь, – на его лице появилась волчья ухмылка, – что ж, мне предстоит славная охота. И уж поверь, тогда я тебя не пощажу.

– Да-да, – закивала Эовин и беззаботно зевнула. Гнев в глазах Фируниана ее даже забавлял.

После этого она отвернулась и побрела обратно к хижине. Хотя ей хотелось понаблюдать за трансформацией. Может, это помогло бы понять, насколько правильно она действует. В то же время не хотелось привлекать к себе лишнее внимание и демонстрировать ульфаратцу, насколько сильно она в этом заинтересована. Да и на раздевание смотреть она не желала.

Любопытно, что ульфаратцы умели преображать собственные тела, но одежду при этом поменять не могли. Она про себя отметила данный момент, поскольку это несколько ограничивало возможности их маскировки и, соответственно, могло облегчить борьбу с ними.

За окном громко захлопали крылья – Фируниан поднялся в воздух. Эовин проводила его взглядом и недоверчиво вздохнула, когда он наконец исчез из поля зрения. Оставшись одна, она была вольна заниматься чем угодно. Ее ограничивало разве что данное слово. Взглянув на небо, Эовин запомнила положение солнца. Она продержится восемь дней, и ни минутой дольше. И за эти восемь дней ей следовало вернуть былую силу.

Эовин с улыбкой закрыла дверь и отправилась осматривать дом.

* * *

– Далеко нам еще? – мать Гвидиона вытерла лицо. С самого рассвета моросил дождь, и они уже промокли до нитки.

Гвидион поравнялся с ней.

– Примерно через полчаса мы должны добраться до трактира, о котором говорил торговец.

Строго говоря, он планировал сегодня проехать гораздо дальше, но мать выглядела так, словно уже на пределе сил. Даже удивительно, что она до сих пор держалась настолько мужественно.

Они уже несколько дней находились в пути, большую часть времени проводя верхом и ночуя в переполненных трактирах. Королева ни на что не жаловалась, хотя, наверное, в последний раз садилась в седло несколько лет назад. Гвидион видел, как неуклюже она держится в седле, какая боль отражалась на ее лице, когда она спешивалась вечером, но королева все равно не проронила ни слова.

Он всей душой мечтал помочь матери и отчаянно искал способ все исправить. Увы, пропагандистская сеть ульфаратцев работала ужасающе эффективно.

Гвидион вспомнил слова Эовин о том, что противники взяли под контроль целый рой имплингов. Тогда он посчитал это абсурдом, но теперь готов был поверить. Иначе как они умудрялись настолько быстро распространять новости?

Уже в первом трактире, где они остановились, все громко обсуждали официальную версию происшествия в Белленторе и высокую награду, назначенную за голову обманщика. Многие жалели, что конкуренты не похожи на Гвидиона, ведь тогда им выпала бы прекрасная возможность одновременно избавиться от врага и самим обогатиться на пятьсот золотых. Услышав это, молодой король решил снова отрастить бороду. Он сбежал бы и один, без матери и преображенной Эллин, но все же вдова, отправившаяся с двумя сыновьями навестить сестру, привлекала гораздо меньше внимания. Такую они выбрали себе легенду. В трактире Гвидион как бы между делом поинтересовался, почему внезапное исчезновение королевы-матери не получило такой огласки. Возможно, если бы объявили, что есть сразу два двойника, это снизило бы уровень доверия к ним. Но по все той же официальной версии, после нападения на сына у королевы случился рецидив, и сейчас она не встает с постели.

Время от времени Гвидион пробовал рассказать, как все происходило на самом деле. Мол, ходили слухи, что все вовсе не так, как утверждают авторитетные источники. Но никто не обращал на него внимания, за исключением нескольких пьянчуг, да и те, скорее всего, слушали лишь потому, что Гвидион угостил их кружечкой пива.

Не отстававшая от него Эллин внезапно остановилась и, оглянувшись, стала внимательно всматриваться в серую пелену дождя.

– За нами кто-то едет!

Гвидион тут же натянул поводья, чтобы пропустить наездника, который, судя по всему, очень спешил.

Эллин прищурилась, чтобы лучше видеть, а потом взволнованно проговорила:

– Да это охотница.

Гвидион потянул девочку за собой. Он так и не решался снова обратиться за помощью в Орден, испытывая смешанные чувства. С одной стороны, он восхищался охотницами, их силой, ловкостью и храбростью. Однако с другой стороны… охотницы никогда никому не были обязаны. Только себе самим. Орден Охотниц входил в число самых богатых организаций во всем Алрионе. Им часто обещали высокую награду за чьи-то головы. А учитывая нынешние обстоятельства, вполне логично было предположить, что охотницы пойдут против Гвидиона и выдадут его. Риск оказался слишком велик.

Охотница стремительно приближалась. Гвидион наклонился к матери, делая вид, что поглощен беседой с ней. Стук копыт стал тише, медленнее. Охотница пришпорила лошадь, остановилась в нескольких шагах от их группы и приветливо поздоровалась.

Гвидион сделал вид, что занят распутыванием ремней у седла, поэтому на приветствие ответила королева. Однако охотница пытливо уставилась именно на него, он чувствовал ее взгляд.

– Я пришла предупредить вас, – объявила она. – Иванна сообщила нам о случившемся в Белленторе.

– Не понимаю, о чем вы. – Гвидион постарался подделать голос, говорил грубо и отрывисто, отчаянно надеясь, что Эллин и мать себя тоже ничем не выдадут.

Все трое недоверчиво и напряженно рассматривали охотницу. Гвидион пытался понять ее эмоции и намерения. Девушка выглядела на пару лет старше него, судя по внешности, родом была откуда-то из Фейаха. В пользу этого говорили и искаженные горечью губы – женщинам там приходилось нелегко, с ними обращались как со скотом или бездушными предметами. Большего он определить не смог, поскольку ее лицо ничего не выражало. Охотницы умели держать чувства под замком, с этим он уже не раз имел дело.

Женщина поспешно оглянулась и доверительно направила свою лошадь ближе. Рука Гвидиона машинально потянулась к мечу.

– Это лишнее, я не причиню вам вреда. Ваше Величество… – она почтительно склонила голову, – я здесь, чтобы помочь вам. Иванна нам все объяснила.

Гвидион нахмурился, но все же решил не притворяться, что девушка ошиблась.

– Что именно она вам объяснила?

– Объяснила, что ваше место занял двойник, а вам пришлось бежать из столицы. И что за вашу голову назначили большую награду.

– Значит, Иванну отпустили?

– Да. Думаю, ее и не собирались долго удерживать, иначе это вызвало бы много шума и недовольства. В Ордене она пользуется огромным уважением. Это был просто допрос. Но она видела двойника, и у нее не осталось никаких сомнений, что это не настоящий король. Она хорошо знает людей, насквозь их видит и к тому же встречалась с вами лично.

– Как она узнала, где нас искать? – Они ведь никому не сообщили, куда отправляются.

– Она и не знала. Однако ее сообщение получили во всех храмах Ордена. Ваши враги уже несколько раз пробовали поручить нам выследить вас и доставить к ним живым. Иванна пыталась это предотвратить, – тут она понизила голос. – Охотницы присматривают за вами, Ваше Величество, волноваться не о чем.

Сердце Гвидиона преисполнилось благодарности. Впервые с тех пор как все пошло наперекосяк, он почувствовал, что не один в этой борьбе. С ним охотницы, представлявшие значительную силу на территории всего Алриона. Он не знал, сколько их в общей сложности, наверняка сотни, а то и тысячи. А еще у них имелись хорошие связи и великолепная подготовка. Если бы он выбирал союзников, то, не задумываясь, указал бы именно на охотниц.

Тем не менее он оставался настороже.

– И как же вы нашли нас так быстро?

– Это было несложно, хотя вашего описания Иванна из соображений безопасности никому не давала. Поэтому я искала мужчину вашего возраста, который очень торопится и старается держаться особняком, а еще у него с собой никаких вещей.

– Под это описание попадает много мужчин.

– Но не многие везут с собой ребенка, – указала она на Эллин. – Два дня назад узнав о вашей группе, я сразу поняла, что на верном пути. Отличная была идея нанять еще одну сопровождающую.

– Не такая уж отличная, как видно, – быстро произнес Гвидион, видя, что мать собралась возразить охотнице.

– Поэтому вам и нужно пойти со мной. – Охотница снова поспешно огляделась. – Если я вас так быстро нашла, найдут и другие. За каждым новым поворотом может поджидать засада.

– И что вы предлагаете?

– Зависит от ваших целей. – Она выжидающе воззрилась на Гвидиона. – Если вам нужно укрытие, можете остановиться в нашем храме. Харда – торговый город, особого стратегического значения не имеет. Там вас искать не будут.

– Я не могу прятаться всю оставшуюся жизнь, – возразил Гвидион, прикидывая, в чем и как ей можно открыться. Кирта находилась всего в трех днях пути, они почти добрались.

– Вы направляетесь в Хориган, – мрачно поняла охотница.

– Как вы догадались?

– К западу отсюда не так много дорог, и вы как раз держитесь этого направления. – Она умолкла, задумавшись. – У нас неподалеку есть безопасное убежище. Там вы можете отдохнуть и высушить вещи, а завтра, если пожелаете, я проведу вас в пункт назначения по горным тропинкам. Двигаться по торговым путям сейчас небезопасно. С каждым днем охотников за головами, преследующих вас, становится все больше. Им плевать, на чьей стороне правда, важно лишь, кто больше заплатит. Удивительно, что вы до сих пор невредимы.

Гвидион посмотрел на мать, которая терпеливо ждала его решения, затем на Эллин, которая съежилась на своей лошади. Обе промокли до нитки и замерзли, у девочки от холода уже посинели губы. Несколько часов в тепле и ночь без посторонних взглядов точно пойдут им на пользу. А там он решит, принимать ли предложение незнакомой охотницы.

– Согласен, – кивнул Гвидион. – Что там за убежище? Где оно?

– Это старый охотничий домик. Если поторопимся, то будем там через полчаса. – Она пришпорила коня, и тот послушно тронулся с места.

Гвидион бросил неуверенный взгляд на свою мать.

– Что ты о ней думаешь?

– Она охотница Арии, – мягко произнесла королева. – Богиня всегда нас защищала.

Глава 8

Эовин потянулась к очередной небольшой расщелине, уцепилась за камни и решительно подтянулась. На кончиках пальцев остались небольшие порезы, но ее это не останавливало. Мышцы рук напрягались, пока нога искала опору. Все-таки приятно было снова чувствовать, что полностью владеешь собой и своими силами. По спине сбежала капля пота, заставив Эовин усмехнуться.

На самом деле спускаться в ущелье, чтобы искупаться, оказалось глупой затеей. Когда наконец взобралась на вершину скалы, она вновь вспотела и измучилась. Зато неплохо потренировалась. Почему-то хотелось доказать Фируниану, что не зависит от него. И даже без крыльев, которыми он так гордился, при желании сумела бы сбежать. Эовин уже трижды спускалась к воде и поднималась обратно к хижине. И с каждым разом становилось все легче преодолевать этот путь.

До истечения обещанного срока оставался еще день. После этого она собиралась уйти. Секунда в секунду.

Эовин так и не поняла, зачем все это. Ульфаратец задал ей ту еще задачку. Она уже не в первый раз спрашивала себя, где он сейчас и что произойдет после его возвращения. Может, стоило наплевать на ожидание и незаметно сбежать?

И пусть мышцы стали такими же сильными и гибкими, как и раньше, пусть Эовин почти все время проводила в тренировках, но она по-прежнему не надеялась победить его, если дело дойдет до драки. Фируниан умел менять обличье, и в этом заключалось его преимущество. С таким она бы не справилась. У Эовин никак не выходило освоить эту способность, которую она, без сомнения, унаследовала. Возможно, она так и будет преображать лишь отдельные части тела, и то ненадолго. Впрочем, это, конечно, тоже не стоило недооценивать. В конце концов, это умение спасало ей жизнь.

Эовин невольно вспомнила о битве в таверне много недель назад, которая изменила ее жизнь. Вспомнила о Гвидионе, Эллин… о Хараде…

Сжав зубы, она подтянулась на руках и перегнулась через край обрыва. Девушка не собиралась идти этой дорогой, зная, что та все равно никуда не ведет. Села на траву и подождала, пока восстановится дыхание. Небрежно убрала прилипшие ко лбу пряди волос. Адреналин, переполнявший тело, пока она карабкалась по скале, улетучился.

Она огляделась. Вид удручал и подавлял. Даже небо и деревья выглядели тусклыми, будто на них накинули серую вуаль.

Эовин сглотнула. В жизни творился полнейший бардак, но она не решалась себе в этом признаться, пуская в голову лишь мысли о скорейшем восстановлении и о мести. Только вот теперь отрицать это стало бесполезно. С охотницами она утратила связь, Харад погиб, Гвидион и Эллин находились неизвестно где. Кто знает, когда они снова встретятся? Даже месть вдруг показалась такой ненужной и безнадежной. Она собиралась бросить вызов целой расе, но на деле не могла справиться даже с одним представителем.

Вздохнув, Эовин выпрямилась и отвязала импровизированный страховочный трос. Не то чтобы ей это действительно требовалось, но порча шелковых простыней Фируниана – пожалуй, единственного роскошного предмета интерьера его бедной хижины – ее в какой-то мере радовала. Так девушка мстила за страх и боль, которые из-за него испытывала.

Ульфаратец унизил ее, и притом сильно. Однако Эовин надеялась, что он никогда не узнает об этом. С какой легкостью он с ней расправился… После очередной неудачи она осознала, насколько безнадежной была эта борьба. Эовин ни в коем случае не собиралась сдаваться, но вера в успех иссякла.

Вернувшись в хижину, она тяжело опустилась на стул. С четырнадцати лет Эовин жила только ненавистью и жаждой мести. И что это ей принесло? Только еще больше боли и потерь.

Может, и вправду стоило наконец все отпустить, забыть о прошлом и начать новую спокойную жизнь где-нибудь подальше отсюда? Алрион представлял собой довольно большой континент, а один старый моряк рассказывал, что где-то в глубине Западного моря есть еще один. Да в любом случае нашла бы она место, где провести следующие шестьдесят лет.

Эовин попыталась представить, как будет вести хозяйство, кормить по утрам курочек и бранить детей за то, что те не помогают по дому. Эта мысль выглядела настолько абсурдной, что она невольно улыбнулась. Такая жизнь точно не по ней. Может, она и не знала, что ждет ее в будущем, но этим однозначно не удовлетворится.

Эовин расправила плечи. Вполне вероятно, следующие несколько недель пережить не удастся, но все равно она готовилась отстаивать до конца то, что для нее было важно. Даже Фируниана вполне возможно одолеть.

Сейчас он уже не казался кровожадным и безжалостным монстром, каким она его поначалу считала. И послушным солдатом он не был, приказам не подчинялся, иначе без промедления доставил бы ее королю. У него имелись собственные тайные намерения, и Эовин надеялась извлечь из этого выгоду. Только бы выяснить его мотивы…

Преисполнившись решимости, Эовин поднялась на ноги. Из личных вещей в хижине находилось только несколько книг, что валялись в углу. Толстый слой пыли на обложках свидетельствовал о том, что Фируниан к ним давно не прикасался.

Во время первого обыска хижины Эовин бегло просмотрела первые две или три, выяснив, что это известные издания о ранней истории Алриона. Ни пометок, ни закладок Эовин не обнаружила и не поняла, почему ульфаратца так интересовала история.

Не придумав ничего лучше, она взяла самую верхнюю книгу из стопки и углубилась в чтение.

Громко захлопали крылья, и Эовин вздрогнула. За последние дни она часто бросалась к окну, заслышав подобный звук, но это оказывалась либо сорока, либо ворон. Однако в этот раз ошибки быть не могло. Крылья хлопали громко, учащенно и долго. Эовин отложила книгу в сторону и вскочила. Неважно, что ульфаратец подумает о ее любопытстве – девушке очень хотелось понаблюдать за превращением. Она подошла к окну как раз вовремя, чтобы увидеть, как он тянулся уже человеческой рукой к некоему естественному кармашку на птичьей груди и вынимал оттуда аккуратно сложенный сверток с одеждой. Эовин подняла брови. Что ж, впечатляло и заодно давало ответ на вопрос, который в последнее время не давал ей покоя.

Она внимательно следила, как перья втягиваются в кожу, как изменяется форма конечностей, пока окончательно не вернулось человеческое обличье. А потом рассматривала его длинные, темные, слегка вьющиеся волосы, широкую мускулистую спину. Обратила внимание на причудливую татуировку на левом плече, которую до сих пор не замечала. Взгляд сам собой скользнул дальше, к узким бедрам, пояснице, округлым…

Тут же из-под кожи появились плотные перья, образовав нечто вроде набедренной повязки. Фируниан повернул к ней голову и самодовольно ухмыльнулся.

– Непосвященным смотреть строго запрещено.

Эовин насмешливо хмыкнула в ответ.

– Миленькая юбочка. Немного коротковата, но все, что нужно, закрывает. Значит, все в порядке. – Ей все-таки удалось выдержать его взгляд.

Фыркнув, ульфаратец наклонился за своей одеждой.

– Сейчас вернусь, – объявил он, скрываясь за кустами.

В голове невольно возник вопрос, почему он вообще начал превращаться, если, судя по всему, с самого начала знал, что за ним наблюдают. Чтобы, подобно покорной рабыне, не ждать его возвращения, она откинулась на спинку стула и снова раскрыла книгу. Внутри Эовин сгорала от любопытства и напряжения, но очень не хотела демонстрировать ему это.

Она не подняла глаза, когда ульфаратец вошел в хижину.

А он вдруг рассмеялся.

– Можешь не притворяться, что читаешь. У тебя так колотится сердце, будто ты мчишься куда-то в панике, спасая свою жизнь.

Эовин нарочито медленно закрыла книгу.

– Так себе сравнение. Я бы так никогда не поступила.

– Возможно, ты права.

Взяв второй стул и поставив спинкой вперед, он уселся напротив. За эти несколько дней в нем что-то изменилось. Он держался гораздо более свободно, но при этом было сложно не заметить беспокойство. Определенно, Фируниан вел себя не как раньше.

Эовин постаралась как можно более непринужденно вздохнуть, чтобы проверить его запах. Вполне возможно, что его обличье принял кто-то из сородичей в стремлении обмануть ее. Впрочем, девушка быстро успокоилась, узнав аромат прохладного весеннего ветра и моря – однозначно запах Фируниана. Значит, случилось нечто такое, что изменило отношение к ней.

– Все хорошо? – поинтересовался он, и Эовин почудилось, будто в его голосе послышалась толика уважения.

– Нет, не сказала бы. Может, слетаешь по своим делам еще на пару дней, а потом снова задашь этот вопрос?

Он расхохотался.

– Тогда твое обещание станет недействительным и ты сможешь сбежать?

– Ну… как вариант. – Она скрестила руки на груди.

– Можно сказать, теперь наша сделка официально расторгнута. – Он резко посерьезнел, а потом с некой торжественностью добавил: – Я не враг тебе, Эовин.

Она молча уставилась на ульфаратца в ожидании какой-то оговорки, однако тот молчал.

– Ну что ж… извини, пожалуйста, что я смотрю на это несколько иначе, – холодно отозвалась Эовин.

– Да, признаю, начали мы немного неудачно…

Похоже, он спятил.

– Неудачно – это когда я утром волосы уложить не могу. Ты меня пытался убить. И убил тех, кто был мне дорог.

Он примирительно поднял руки.

– Напоминаю, твоего Харада убил вовсе не я.

– Дело не только в нем! – взорвалась Эовин. – А как же Мелара и Кайра? А другие люди, которых ты вырезал? Те, кто еще может погибнуть от твоей руки и от рук твоего народа?

Глаза Фируниана сердито сверкнули.

– Так же как мой брат погиб от твоей руки?

– А что мне оставалось? – огрызнулась она. – Ждать, пока он уничтожит моих односельчан? Он явился в зверином обличьи! Как захватчик!

– Как удобно, что твои слова никто не сможет опровергнуть.

– Ты это о чем? – недоуменно нахмурилась Эовин, чувствуя, как быстро угасает гнев.

– Все члены первого десантного отряда мертвы. Всех жестоко убили люди. В живых остался лишь один.

– Что? – Она с недоверием уставилась на ульфаратца. – Нас застигли врасплох, напали без предупреждения. У нас не было шансов. Они не пожалели даже женщин и детей. – Эовин поежилась, вспоминая ту страшную битву. – Гигантская птица, похожая на тебя, швыряла огромные валуны в спасательные баржи с маленькими детьми. Многие тогда погибли. Но ульфаратцев среди погибших точно не было. – Ее голос сорвался.

Фируниан придвинулся к ней и хрипло проговорил:

– Знаешь, я уже даже склонен тебе поверить.

– Что так? – фыркнула Эовин, стараясь затолкать поглубже в недра памяти ужасное воспоминание.

– Дело в том, – он перевел дыхание, – что нам рассказывали совсем другую историю.

Эовин взволнованно посмотрела на него.

– Нам рассказывали, что задачей первого разведотряда было установление мирного контакта. Людей было много, и в количестве их сила. Они напоминали термитов, атакующих медведя. Они ведь почти уничтожили нас во время Великого Восстания, и лишь немногим удалось спастись на нашем острове. Тогда люди проявили милосердие. Наше заточение длилось тысячелетиями. Когда же барьер ослаб, мы решили отправить делегацию, надеясь, что наши народы смогут мирно сосуществовать. В эту делегацию входил и мой брат. Разведчикам предписывалось разведать обстановку и начать переговоры. В итоге все они полегли.

Эовин слушала и не верила собственным ушам. Это не имело никакого смысла, и она поражалась, как кто-то в здравом уме хотя бы на мгновение мог принять за чистую монету подобную историю. Не находилось слов, чтобы комментировать эту глупость.

– Ты знаешь людей… сам постоянно хвастаешься своим превосходством. Как, по-твоему, мы победили целый отряд ульфаратцев?

– Возможностей масса. Хитрость, коварство, засада в конце концов. Как нам сказали, вы сначала приняли наших посланцев достаточно радушно, но потом усыпили их отравляющим газом и перерезали всем глотки. Спасся только один.

– Наглая ложь. Мы этого не делали, – решительно возразила Эовин. – Это вы устроили засаду, а в итоге весь Винтор исчез за туманной границей. – Впрочем, Эовин признавала, что яд был бы не такой уж плохой идеей.

Фируниан медленно кивнул.

– Как уже упоминал, сейчас я поменял мнение о тех событиях.

– И что же заставило тебя передумать?

– Так… услышал кое-что.

– Где?

– В Хельмсвире.

Сердце Эовин забилось чаще.

– Так ты летал туда? С местными жителями все в порядке? Многие еще живы?

– Несколько, – уклончиво ответил он.

Внутри у Эовин все похолодело.

– Вы ведь тогда всех убили…

– Я в этом никак не замешан, – подчеркнул Фируниан, виновато глядя на нее.

Эовин поджала губы. Как-то не верилось. Он являлся ульфаратцем и, следовательно, нес такое же бремя вины, как и все представители этой расы.

– Зачем ты летал в Хельмсвир? – тихо спросила она.

– Хотел узнать побольше о тебе и твоем происхождении.

– Не лучшая затея, – хмыкнула Эовин.

По лицу ульфаратца сложно было понять, что он чувствует и о чем думает.

– Как сказать. – Он с усилием поднялся. – Я слышал много историй о тебе. Большинство из них связаны со смертью моего брата. Люди до сих пор тебя прославляют за это как великую героиню, – с горечью добавил Фируниан.

– Ты только через пять лет решил узнать, как все происходило на самом деле? – недоверчиво фыркнула она. – Почему ты не мог раньше поговорить с людьми?

Он напрягся.

– Не видел причин. К тому же из соображений безопасности.

Эовин догадалась, что причина для этого была более веской, но он не желал вдаваться в подробности.

– Почему тогда сейчас решил выяснить?

– Потому что мне нужно понять, кто ты! – почти сердито выкрикнул ульфаратец.

– Почему тебе это так важно? – Эовин посмотрела на него с вызовом.

– Потому что твои способности поразительны. Потому что тобой очень уж интересуется Ирион. А еще… – он помедлил, – дело в твоих глазах.

– Что с ними не так? – Она невольно коснулась своего лица.

Вместо ответа Фируниан встал и направился к задней стене хижины. Там опустился на колени и рывком оторвал половицу от пола.

Эовин мысленно отругала себя за то, что не нашла тайник.

Фируниан снова приблизился к ней, держа в руках металлическую шкатулку. Открыв крышку, достал небольшую картинку и протянул гостье. На этой картинке была изображена женщина лет двадцати, которая держала за руку маленькую девочку, с другой стороны от нее стояли два мальчика чуть постарше. Изображение выглядело невероятно реалистичным, Эовин не могла различить даже мазков кисти. Кончики ее пальцев слегка покалывало, видимо, картина была зачарована. Она с любопытством посмотрела на обратную сторону деревянной рамочки и действительно обнаружила уже поблекшие очертания руны силы.

– Посмотри на нее! – Фируниан нетерпеливо повернул картинку обратно лицевой стороной. – Видишь, какие у нее глаза? Видишь?

Из-за небольшого размера изображения Эовин не сразу обратила внимание на фиолетовые глаза женщины.

– Это твоя мать? – осведомилась она.

Если дети действительно наследовали цвет глаз, видимо, это была ее прапрародительница.

– Нет, – покачал головой Фируниан. – Картину написали вскоре после смерти моих родителей, которые участвовали в восстании. Мы трое должны были умереть вместе с ними, но за нас заступилась Кайлани. Она считала, что мы не должны отвечать за ошибки родителей. – Он задумчиво улыбнулся. – Не знаю, как именно это удалось, но она уговорила своего отца пощадить нас. Она же нас и воспитывала до совершеннолетия, когда мы отправились своим путем.

Эовин стало очень жаль Фируниана и его семью. Наверное, страшное дело – так рано лишиться родителей. Старшему мальчику на картинке было лет шесть, младшему – четыре.

– Давно это случилось?

Он напряг плечи.

– Неважно. Не обо мне сейчас речь.

– А о ком тогда?

– О тебе. – Ульфаратец твердо посмотрел ей в лицо. – Я почти уверен, что Кайлани – твоя мать.

Эти слова эхом зазвенели в голове Эовин, и она напряглась, чтобы ничем не выдать смятения.

Неужели это правда? Неужели Кайлани действительно могла быть ее матерью? Та самая таинственная морская богиня…

– С чего ты взял? – хрипло выдавила она, снова вглядываясь в изображение.

– С того, что такой цвет глаз только у тебя, Кайлани и ее отца Ириона.

– Твой король – отец Кайлани? – глупо пробормотала Эовин. Новая информация отказывалась укладываться в голове.

Он усмехнулся.

– Это все, что тебя волнует? Можешь ли ты оказаться принцессой?

– Да нет же, – помотала головой Эовин. – Разве такое возможно? Она – моя… моя мама? – Из ее уст это слово прозвучало странно. Как будто нечто чужеродное.

– У меня нет никаких доказательств. Сам удивляюсь, как твой отец мог преодолеть барьер, но это, пожалуй, единственное объяснение имеющихся фактов.

– Каких еще фактов? – дрожа всем телом, Эовин откинулась на спинку стула.

Она не представляла, что думать, во что верить, чего желать. С одной стороны, хотелось смеяться от счастья и радоваться тому, что у нее наконец появился шанс разгадать тайну своего рождения. С другой, следовало проявить осторожность, ведь это могло оказаться ловушкой. Вдруг таким образом Фируниан пытается ослабить ее бдительность. Убедит, что она в безопасности, что ей ничего не грозит, а потом начнет манипулировать ею. Да мало ли какие цели он преследовал!

– Первые три факта я уже назвал. – Фируниан забрал картинку из ее ослабевших пальцев. – Добавь к этому байки, которые я слышал о тебе в Хельмсвире. Говорят, однажды твой отец ушел в море и пропал едва ли не на месяц. Никаких вестей не поступало, и его уже посчитали погибшим. А он внезапно вернулся, но словно бы сам не свой. Практически замкнулся в себе. На расспросы не отвечал, никто понятия не имел, что именно случилось. Он лишь сказал, что его корабль затонул во время охоты на морских змеев и из всей команды выжил только он. Ему удалось уцепиться за кусок корабельной доски, и через некоторое время волны вынесли его на необитаемый остров. Там он набрался сил, построил новую лодку и приплыл домой. – Фируниан многозначительно посмотрел на нее. – А еще через девять месяцев к берегу прибило лодочку с младенцем. С тобой.

Эовин обхватила руками плечи. Она и сама знала эту историю. Отец достаточно часто рассказывал ей эту сказку на ночь. Об этом говорили и злобные односельчане, намекая, что Эовин не такая, как остальные дети. Она и сама предполагала, что ее матерью могла быть ульфаратка. Тем не менее странно было осознавать, что все эти невероятные фантазии внезапно стали реальностью.

– Это ничего не доказывает, – заявила Эовин, сама не зная, зачем спорит. Возможно, потому что не желала иметь ничего общего с ним.

– А что ты скажешь насчет этого? – Фируниан извлек из шкатулки кожаный ремешок, на котором болталась подвеска размером с крупную монету.

У Эовин перехватило дыхание. Это была та самая руна, которую она недавно срезала со своей кожи. Та самая руна, которая с самого рождения блокировала ее способности к трансформации, чтобы она оставалась не слишком заметной среди людей.

– И что это? – Эовин сама удивилась тому, насколько спокойно и размеренно звучит ее голос, в то время как внутри она дрожала, словно осиновый лист.

– Не притворяйся. – Ульфаратец поднес кулон к носу и демонстративно обнюхал его. – На этой штуке твой запах, и нашел я ее в твоих вещах. Так что это?

Эовин сохраняла невозмутимое выражение лица, внутри сгорая от любопытства, куда делась цепочка.

– Что… обычная безделушка, – она равнодушно пожала плечами.

Он раздраженно покачал головой.

– Ты решила просто из принципа все отрицать? Чтобы и со мной не соглашаться, и о себе ничего не рассказывать? Ну ладно. – Фируниан бросил подвеску обратно в шкатулку. – Я, может, не маг и не целитель, но руну сразу узнаю. И я предполагаю, что кто-то вытатуировал ее у тебя на коже, а потом ты ее срезала. – Он наклонил голову набок и с любопытством оглядел девушку. – Правда, не совсем понятно, почему ты продолжала носить ее с собой.

Эовин окинула его оценивающим взглядом.

– Если я тебе это объясню, ответишь мне на один вопрос?

Он колебался. Очевидно, доверял ей не больше, чем она ему.

– Не волнуйся, выпытывать государственные тайны я не собираюсь. Просто хочу знать, действительно ли эта Кайлани… может быть моей матерью. Неужели никто не заметил бы, что у нее округлился живот? Она как-никак дочь короля…

Фируниан кивнул.

– Хорошо, я отвечу. Но сначала ответь ты.

– Что ж, я полагала, что эта руна мешает мне трансформироваться. Когда это поняла, я сразу ее удалила. – Ее взгляд стал жестче. – В борьбе с вами я готова использовать все возможные средства. Но чтобы случайно не превратиться в присутствии людей, я сохранила руну, пока не научусь контролировать свои способности. – Закончив, Эовин требовательно и выжидающе уставилась на него.

– Понятно. – Фируниан положил руки на спинку стула. – Отвечая на твой вопрос: я не знаю, как ей удалось держать это в секрете. Понятия не имею, как и где она могла пересечься с твоим отцом. Мы всего пять лет назад преодолели барьер, который удерживал нас на острове.

Эовин возмущенно посмотрела на него и холодно буркнула:

– Большое спасибо.

– За что?

– За напоминание, что ульфаратцам никогда нельзя верить.

Эовин поднялась со стула.

– Ну подожди, – остановил он. – Я действительно не знаю, поскольку в то время находился в другом районе. Но полагаю, что скрыть беременность оказалось не так уж трудно. – Фируниан кивнул на стул, и она неохотно вернулась. – Наш образ жизни отличен от вашего, – с горечью в голосе продолжил он. – Долгожители, запертые на крошечном островке… Ты себе не представляешь, насколько жалким и бессмысленным ощущалось наше существование. Десятилетия проходили как дни и в то же время тянулись бесконечно. Я так подозреваю, что родители подняли бунт просто от скуки. И это не единственный случай. Поэтому я и решил выбрать военную карьеру, чтобы хотя бы иногда находить себе занятие.

Эовин удивленно посмотрела на него. Такой откровенности от ульфаратца она не ожидала. В то же время сердце болезненно сжалось. Она никогда не задумывалась, насколько тяжело далось изгнанникам существование в новых условиях. Хотя, возможно, Фируниан просто преувеличивал. В конце концов, они не были заперты в тюремной камере, а могли изменить жизнь на острове в соответствии с собственными представлениями.

– Как это связано с Кайлани?

– Когда проводишь столетия в присутствии одних и тех же людей, начинаешь ценить одиночество. Увы, не многие из нас добились такой привилегии, поскольку пространство очень ограничено.

– Но у Кайлани такая привилегия была?

– Да. Политикой она не слишком интересовалась, и отец разрешил ей выйти в отставку. Я сам ее очень редко видел за последние триста лет…

– Триста лет? – ошеломленно переспросила Эовин. На вид ему было лет двадцать, может, чуть-чуть больше.

– Ну да, – как ни в чем не бывало, кивнул он.

– А сколько тебе сейчас? – потрясенно спросила она.

Он нахмурился, будто вспоминал и подсчитывал. Похоже, при такой продолжительности жизни годам не придавали особого значения.

– Четыреста двенадцать.

Эовин закашлялась.

– А сколько лет Кайлани?

– Она старше меня всего на двадцать лет. Мы с ней и мои брат и сестра – последние дети, которые родились в нашем народе.

Эовин удивленно моргнула. Никаких детей за четыреста лет! Неудивительно, что ульфаратцы считали свое существование бессмысленным. При таких обстоятельствах их долголетие воспринималось скорее как проклятие, чем благословение.

– А почему вы не можете иметь детей?

– Да можем, просто было решено воздерживаться от этого.

– Почему?

– Потому что наши ресурсы не безграничны. В отличие от ваших. Вы свободны, у вас всего в достатке, и вы плодитесь, плодитесь, плодитесь…

– Так вы поэтому так ненавидите людей?

– В частности.

– Но мы же не виноваты. Это боги решили судьбу вашего народа.

Он покосился на стопку книг в углу.

– Эти ваши сказки… одна большая ложь.

– Ты это о чем? – прищурилась Эовин.

– Вы наивно верите, что стали неким венцом творения после того, как ульфаратцы были изгнаны, – презрительно фыркнул он.

– А как все происходило, по-твоему? Изложи свою версию.

– Что ж, прежде всего, – Фируниан подался вперед, – это не просто версия, это правда. Мы помним свое прошлое гораздо лучше и дальше, чем вы свое. – При этом он зыркнул на нее с такой обидой, что Эовин невольно содрогнулась. – В Алрионе уже жили люди, когда сюда перебрались ульфаратцы. Именно они принесли людям прогресс, процветание, даже научили их магии. Некоторое время два народа жили в мире и согласии. Но постепенно люди становились все жаднее, им хотелось все большего. Они использовали полученные от ульфаратцев знания, чтобы развязать войну. Потери с обеих сторон были колоссальными, но в конечном итоге благодаря численному превосходству победили люди. Нас всегда насчитывалось меньше, поскольку мы жили дольше. Люди вернули нас на наш остров и воздвигли магический барьер, так что мы оказались заперты.

– В твоей истории кое-что не сходится, – заметила Эовин. – Ни один человек не смог бы провернуть подобное.

– Полагаю, тут вам помогли ваши так называемые боги.

– Наши? – с недоумением переспросила Эовин. Она слышала, что разные народы Алриона могли по-разному называть тех или иных богов и по-разному интерпретировать их учения, но никогда не сомневалась, что мир, каким она его знала, создали Эдеон, Ария, Тедон, Бесок и Лекса.

– По крайней мере, мы о них ничего не слышали, пока не разразилась война.

Эовин тяжело вздохнула. Вероятно, при других обстоятельствах эта историко-богословская дискуссия увлекла бы ее куда больше, но сейчас она никак не помогала. Эовин немного помолчала, пытаясь разобраться в своих мыслях, упорядочить полученную информацию и найти в этом потоке то, что имело непосредственное отношение к ней самой.

– Значит, ты считаешь, что Кайлани действительно моя мать и она как-то ухитрилась скрыть беременность, поскольку ульфаратцам было категорически запрещено заводить детей?

– Да.

– А я на нее похожа? – вырвалось прежде, чем Эовин успела взять себя в руки. В следующий момент она уже об этом пожалела. Не хотелось выставлять себя дурой хотелось, чтобы Фируниан догадался, как сильно она желала узнать о своей матери.

– Кроме цвета глаз? – Казалось, ульфаратец не считал ее чрезмерное любопытство слабостью, наоборот, принялся внимательно рассматривать Эовин. – У нее светлее волосы и не такие полные губы, но вы одного роста и телосложения. – Он улыбнулся. – А еще вы одинаково пахнете, хотя твой запах значительно слабее. Не будь это так странно, я наверняка заметил бы раньше.

На языке вертелось столько вопросов… например, жива ли мать, где она, как поживает, но Эовин сумела вовремя одернуть себя. Не стоило так быстро привязываться к незнакомой женщине, которая могла начать манипулировать ею, тем самым ослабив и сделав уязвимой. Следовало сохранить разум трезвым. Каким бы добрым и обходительным ни стал вдруг Фируниан, не стоило забывать, что они находятся по разные стороны баррикад.

Тем не менее мысль о том, что мать отправила ее через океан на лодочке, желая защитить, грела ей душу. Неожиданно Эовин осознала, что само ее существование противоречит законам ульфаратцев. В таком случае насколько вероятно, что король как раз собрался убить ее?

– А до Кайлани кто-то нарушал запрет на деторождение?

– Да, такое бывало.

– Что с ними стало?

– Им предоставляли право решить, кто умрет: кто-то из родителей или ребенок.

– Но это дико!

– О нет, дико вынуждать народ идти на такие жесткие меры!

Эовин сжала губы. Здесь они вряд ли согласятся когда-нибудь друг с другом.

– Твой король так же поступит и со мной?

Фируниан замер с настолько растерянным видом, словно о подобной возможности до сих пор и не думал.

– Вряд ли. Даже представить себе такого не могу.

– Тогда зачем я ему?

– А разве не ясно? Ты его прямой потомок и вполне освоилась в мире людей. Ты представляешь для него огромную ценность.

– То есть? – Как-то не верилось, что древний, жаждущий власти ульфаратец просто захочет поиграть в любящего дедушку и покачать ее на коленках.

Фируниан на миг удивился, но быстро собрался.

– Ты могла бы стать посредником между нашими народами. Люди примут тебя как равную и прислушаются к твоим речам.

– Иными словами, я могла бы помочь ульфаратцам захватить власть.

Он холодно улыбнулся.

– У Ириона было около десяти тысяч лет, чтобы разработать план, учитывая все ошибки прошлого. Ему не нужна твоя помощь. Но вполне возможно, что… – Фируниан задумчиво понизил голос, – ты сможешь использовать свое положение, чтобы противостоять ему. Кайлани по каким-то причинам к подобному не была готова.

– Ты его недолюбливаешь, так ведь?

– Мои личные предпочтения не имеют никакого значения. Я поклялся ему в верности и последую за ним. Пусть не всегда одобрял его методы или жесткость действий в прошлом, я понимаю, что им движет, и полностью поддерживаю его стремление обеспечить достойное будущее нашему народу.

Эовин скрестила руки на груди. Она тоже была заинтересована в достойном будущем своего народа, но ее народом являлись вовсе не ульфаратцы. И ее абсолютно не волновало, что именно произошло более десяти тысяч лет назад, какая версия истории правдива и кем в ней выступали ульфаратцы: невинными жертвами или подлыми преступниками. Сейчас у них на уме явно были лишь завоевания, убийства и порабощение. Во время коварного нападения на Гвидиона и Харада они показали свое истинное лицо.

Фируниан не сводил с нее внимательного взгляда, заставив Эовин задаваться вопросом, чего он на самом деле от нее хочет. Почему ему так важно установить личность ее матери?

– А что скажет Кайлани, когда узнает, что ты силой удерживаешь в неволе ее дочь? – смело поинтересовалась она.

На его лице не дрогнул ни один мускул.

– Несомненно, она поймет, что это делается для блага этой самой дочери.

Эовин нахмурилась.

– Мне так не кажется.

Расхохотавшись, Фируниан встал.

– Это не имеет значения. Сколько тебе лет? Девятнадцать? Двадцать? По меркам ульфаратцев ты еще маленький ребенок, неспособный самостоятельно принимать решения.

Он произнес эти слова таким снисходительным тоном, что Эовин взорвалась, словно черный порошок, в который попала горящая стрела.

– Я давно уже не ребенок! Мое детство закончилось, когда вы убили моих близких, а меня вынудили покинуть родной дом.

Очевидно, эта вспышка гнева лишь позабавила его. Неужели ульфаратец и в самом деле видел в ней просто упрямую и вздорную девчонку? Как тогда Эовин воздействовать на его ровесников? Да и воспринимал ли он хоть кого-то всерьез? Возможно ли, что высокомерие Фируниана обусловлено не только его значительной силой, но и жизненным опытом, который ей и не снился?

И если уж в его глазах Эовин выглядела всего лишь капризной девчонкой, то как на нее посмотрит родной дедушка? Как на пешку на шахматной доске? Как на пустышку, с которой можно обращаться так, как заблагорассудится?

И не стоит ли этим воспользоваться в собственных интересах и потом доказать ульфаратцам, что те очень зря сбросили ее со счетов?

Эовин демонстративно потянулась.

– Что дальше?

Фируниан бросил на нее внимательный взгляд, как будто не доверял внезапной покорности.

На губах Эовин мелькнула слабая улыбка. Она понимала, что в будущем придется играть в чрезвычайно опасную игру.

– На самом деле я очень любопытная, – призналась она. – Сколько себя помню, задавалась вопросом, кто я и откуда родом. Все время мечтала о семье. – Она словно нехотя покачала головой. – Я хочу познакомиться со своим дедушкой… и с мамой. – На последних словах ее голос дрогнул от переполнявших ее совершенно искренних эмоций.

– Ладно, завтра утром отправимся в путь, – согласился Фируниан, но по-прежнему оставался настороже.

Эовин напряглась, охваченная внезапной нервозностью. Завтра она отправится в логово льва, не зная, сможет ли выбраться оттуда.

* * *

Гвидион незаметно осмотрел хижину, куда их привели. Запомнил расположение окон и дверей, пока Цайя – так звали охотницу – разводила огонь, чтобы высушить промокшую одежду.

– Если хотите, можете переодеться в соседней комнате, – предложила она королеве, которая держалась на удивление стойко, несмотря на посиневшие от холода губы.

– Благодарю, – та взяла Эллин за руку и повела за собой. – Пойдем, мокрую одежду надо скорее снять, иначе простудишься.

Малышка послушно последовала за ней, и Гвидион окинул быстрым взглядом соседнюю комнату, в которую открыла дверь его мать.

От внимания Цайи не ускользнуло его напряжение.

– Не беспокойтесь о спутницах, Ваше Величество. Здесь они будут в полной безопасности. – Она указала на вторую дверь. – Там еще одна спальня, можете занять ее, а я устроюсь тут.

Толкнув створку, охотница пригласила его войти.

– Кажется, здесь что-то горит…

Принюхиваясь, Гвидион шагнул ближе к камину. Оттуда валил густой дым, и пахло еще чем-то странным.

– Видимо, дрова были влажные. Сейчас исправлю. – Цайя потянула открывавшую дымоход цепочку, и клубы дыма быстро исчезли в нем. – Вам бы рубашку сменить, Ваше Величество. – С этими словами она одернула свой промокший наряд, и Гвидион понял намек удалиться, чтобы дать ей переодеться.

– Да, разумеется. – Подхватив седельную сумку, он направился в выделенное для него охотницей помещение.

Комната оказалась небольшой и довольно просто обставленной. В ней располагались лишь узкая кровать да на стене доска с крючками. Впрочем, Гвидиону и этого было достаточно. Большинство комнат в трактирах, где они останавливались, выглядело гораздо хуже. Услышав, как в соседней комнате тихо хихикает Эллин, пока ее переодевает королева, он порадовался тому, что мать поладила с сироткой и решила взять ее под крыло, хотя во дворце старалась с ней не пересекаться и обходить стороной. Ему очень хотелось оставить их где-нибудь в безопасном месте. Однако пока Гвидион не мог придумать, где находится такое место. Он надеялся, что в Кирте решение найдется. Пожалуй, храм охотниц стал бы идеальным местом для женщин, которые искали укрытие. Эовин как-то упоминала, что на этот храм за всю историю его существования никогда не нападали.

Гвидион переоделся и некоторое время еще побродил по комнате, чтобы дать охотнице время спокойно привести себя в порядок. Только когда услышал, как из своей комнаты выходят мать и Эллин, тоже направился в общее помещение.

Цайя как раз устанавливала котелок над очагом, а королева развешивала для просушки мокрые вещи на все доступные крючки и предметы мебели.

– Давай свое. – Она требовательно протянула руку за одеждой Гвидиона, заставив того нахмуриться.

Они уже несколько дней путешествовали вместе, а его до сих пор поражало, что мать ведет себя совсем не по-королевски, а как простая женщина, которая заботится о своем сыне. Он тепло улыбнулся, осознав, что в этом и заключалась ее суть, которую уже ничто не изменит. Пусть заговорщики отняли корону, власть, дворец, но у них еще осталась любовь.

– Я помогу. – Гвидион подвинул ближе к огню тяжелую вешалку, которая стояла у двери, и развесил на той свои мокрые вещи.

– А когда будем кушать? – нетерпеливо поинтересовалась Эллин.

Цайя с улыбкой погладила ее по голове.

– Придется потерпеть полчасика. Бобы долго варятся и размягчаются. – Она виновато покосилась на Гвидиона. – Да, к сожалению, предложить могу только густой суп с сушеными бобами.

– Все замечательно, – заверил Гвидион. – Мы в долгу перед вами.

Она смущенно опустила глаза.

– Если честно, я вас совсем не так представляла, – запинаясь, пробормотала она. – Вы очень… милы.

Гвидион расхохотался.

– Разве король не может быть милым?

– Я не это имела в виду. – Она откашлялась. – Прошу прощения. Я не думала, что вы окажетесь таким приветливым.

Гвидион фыркнул.

– Сочту за комплимент.

Она усмехнулась.

– Да-да… пожалуй, лучше я займусь готовкой ужина, иначе потом стану жалеть, что наговорила лишнего.

Пока Гвидион бесцельно бродил по хижине, а его мать играла с Эллин в ладушки, Цайя то и дело посматривала на него. Он чувствовал на себе взгляды охотницы, но всякий раз, когда их глаза встречались, та поспешно отворачивалась. Гвидион не мог избавиться от ощущения, будто ее что-то тревожит.

Наконец он не выдержал и подошел к Цайе.

– Все хорошо?

– Да-да. – Она поспешно улыбнулась. – Суп уже готов.

Сняв с очага котелок с горячей водой, охотница понесла его к столу.

Внимательно наблюдая за ней, Гвидион не понимал, почему у него вдруг возникло чувство беспокойства.

– Ура, кушать! – восторженно вскрикнула Эллин, бросаясь к стулу.

Цайя посмотрела на малышку с нежностью, и Гвидион решительно отогнал тревогу. Видимо, его настолько потрясли недавние происшествия, что теперь всюду мерещились всевозможные подвохи.

Эллин схватила ложку и с энтузиазмом окунула ее в миску, которую перед ней поставила Цайя.

Мать Гвидиона многозначительно покашляла, и малышка замерла с поднятой ко рту ложкой.

– Что я говорила о манерах за столом? – мягко упрекнула королева.

Эллин в замешательстве сжала губы и опустила ложку.

– Надо подождать, пока все сядут за стол, – проворчала она, пытливо косясь на Гвидиона, так что он тоже поспешил сесть. Устроившись по другую сторону от малышки, королева кивнула, и та тут же сунула полную ложку в рот.

– Не торопись, можешь обжечься, – предупредила Цайя, но Эллин больше не обращала внимания на взрослых. Она выглядела такой голодной, как будто не ела несколько дней. При этом Гвидион хорошо помнил, что за завтраком она съела огромный кусок хлеба.

Он тоже попробовал суп. Помимо бобов, Цайя добавила сушеные помидоры и какие-то травы. Получилось удивительно вкусно.

– Просто чудо, – отметил он, жуя.

– Спасибо, – проговорила она, не глядя на Гвидиона. Вместо этого охотница сосредоточилась на своей тарелке.

– Что-то не так? – нахмурился Гвидион.

– Все в порядке, – заверила она. – Просто не привыкла ужинать в таком благородном обществе.

– А можно еще? – спросила Эллин, подвинув к ней пустую тарелку.

– Конечно, детка. – Цайя с улыбкой добавила супа. – Знаешь, у меня есть младшая сестра, всего на несколько лет старше тебя, она тоже одной порцией не наедается.

После трапезы охотница достала из-под расшатанной половицы бутылку и налила немного напитка из нее в три кружки.

– Что это? – Мать Гвидиона подозрительно понюхала резко пахнущую жидкость.

– Просто травяной ликер, чтобы бобы лучше усвоились и желудок не болел, – объяснила Цайя.

– Ой, а мне можно? – Эллин протянула руку к одной из кружек.

– Нет, – ответили взрослые в один голос.

Что-то давило на грудь, а еще кружилась голова. Затуманенный разум не понимал, происходящее сейчас – это сон или явь. Гвидион невольно вскрикнул, и ему тут же зажали рот.

Но вскоре он постепенно начал приходить в себя.

С огромным трудом разлепив веки, он часто заморгал, чтобы окончательно прогнать сонливость. Голова ощущалась слишком тяжелой, поэтому не сразу получилось сфокусироваться на склонившейся над ним фигуре. Царящая в комнате темнота не позволяла различать детали. Не будь лицо девушки освещено чуть лучше, он, скорее всего, не узнал бы ее.

Гвидион собрался подняться, но с ужасом обнаружил, что его что-то сдерживает. Тут же мышцы рук и ног пронзила боль, заставив его окончательно проснуться. Он был связан!

Сейчас глаза Цайи казались двумя черными дырами. Убрав руку, она запихала ему в рот кусок ткани.

Гвидион извивался и дергался, пробовал избавиться от кляпа, отворачивался, мешая Цайе закрепить кляп веревкой. Все тщетно.

Охотница все равно закончила свое дело.

Гвидион ошеломленно уставился на нее.

– Почему? – еле выдавил он сквозь кляп. Удивительно, но она поняла.

– Мне очень жаль, – прошептала Цайя, и по голосу чувствовалось, что она действительно искренне сожалеет. – Я бы хотела, чтобы все было иначе… – она тяжело вздохнула, – в любом случае уже слишком поздно. Я сообщила заказчикам.

Гвидион вопросительно вскинул брови.

– Это не личная обида, нет, – заверила охотница и, кряхтя от напряжения, подняла его. – Когда получила задание, я ничего о вас не знала, не сомневалась, что это очередной подлый преступник. – Она прикусила губу. – Моя младшая сестра осталась на рабовладельческой плантации, я не смогла ее забрать, когда бежала сама. Долгие годы я пыталась собрать нужную сумму, чтобы ее выкупить. А цена за выкуп огромна!.. Моя сестренка совсем юная, крепкая, предполагается, что она сможет родить здоровых детей. – Голос Цайи сорвался. – Ее будут использовать в качестве живого инкубатора, пока совсем не угробят. – Тряхнув головой, она расправила плечи. – Моей доли в вознаграждении за вашу голову должно хватить, чтобы наконец ее выкупить.

Гвидион понимал эту женщину. Другой бы ей шею свернул за столь коварное предательство. Он бы даже оказал Цайе помощь, сообщи она обо всем раньше. Несмотря на то что они в спешке покинули город, без гроша он не остался. В одном только охотничьем домике в Ундаре было спрятано небольшое состояние, и Цайя могла бы забрать эти деньги.

Охотница подтолкнула его с кровати, и Гвидион едва сохранил равновесие.

– Слушай, у меня есть деньги, – невнятно пробормотал он, надеясь, что еще не все потеряно. – Я могу помочь тебе.

– Уже слишком поздно. – Глядя на лицо Цайи, он даже не мог предположить, поверила ли она и поняла ли вообще его слова. – Посредники уже ждут. Я подала сигнал сразу после того, как мы сюда прибыли.

Так вот что означал дым из-за сырых дров в камине. Значит, его появление оказалось вовсе не случайным.

Гвидион чувствовал себя очень глупо. У него ведь было ощущение, будто что-то не так, и вела охотница себя странно, но в итоге он не послушал собственное чутье.

Цайя вытащила его из комнаты. Гвидион невольно покосился в сторону второй спальни, где спали ни о чем не подозревающие Эллин и его мать. По всей видимости, охотница накачала их каким-то снотворным, чтобы спокойно его связать. В слабом свете луны он заметил, что охотница вдобавок еще и подперла дверную ручку стулом, поэтому изнутри открыть дверь уже не получилось бы. К счастью, в их комнате имелось окно, и оно не было полностью заперто.

– Не переживай, – успокоила Цайя, – с ними ничего не случится, они к этому отношения не имеют. Когда проснутся, я позволю им уйти.

Гвидион постарался скрыть охватившее душу облегчение. Очевидно, охотница не подозревала, что он путешествовал с матерью. Думала, что это просто посторонняя женщина, которую он нанял, чтобы привлекать к себе меньше внимания. Хорошо, что Иванна решила не раскрывать всех подробностей побега. Предположительно, как раз для того, чтобы избежать подобной ситуации. Тем не менее он как последний простофиля все равно попался в ловушку.

Гвидион зацепился ногой за стул, пока Цайя тащила его к выходу, заставив ее мгновенно замереть.

Рассудив, что, если поднять шум и разбудить своих спутниц, может, они придумают, как помочь, он резко дернулся в сторону, на один из стульев. Гвидион приготовился к боли, однако охотница, похоже, ожидала чего-то подобного и не позволила ему осуществить план. Несмотря на разницу килограммов в двадцать, ей удалось удержать короля. И уже в следующее мгновение он почувствовал у горла лезвие кинжала.

– Я бы на вашем месте больше так не делала, – сердито прошипела Цайя ему в ухо. – Я обещала, что оставлю ваших спутниц в живых, но если они встанут у меня на пути, без колебаний перережу им глотки.

Судя по всему, говорила она абсолютно серьезно. Невзирая на последствия, охотница сделает что угодно, чтобы спасти сестру. Следовательно, у Гвидиона не осталось иного выбора, кроме как подчиниться. Его мать и Эллин – не соперницы хорошо подготовленной и готовой на все охотнице.

Он слегка кивнул, показывая, что понял. Успокоенная, Цайя убрала кинжал.

– Ступайте уже. Вы ведь не хотите, чтобы заказчики пришли сюда.

Гвидион послушно двинулся вперед, но то и дело спотыкался. Не так-то просто оказалось шагать с туго связанными лодыжками. Он вообще едва сохранял равновесие. Что бы там Цайя не подсыпала, эффективность этого средства впечатляла.

Охотница продолжала его подгонять и дергать. Перед тем как покинуть хижину, Гвидион услышал какой-то шум. Он очень надеялся, что ни Эллин, ни мать не совершат опрометчивых поступков.

– Ждите здесь! – грубо приказала Цайя, когда они подошли к входу в конюшню. – И не двигайтесь с места! Хотя вы и так далеко не уйдете.

Гвидион остался стоять, прислонившись к косяку. Будучи довольно изнеженным, он все равно неспособен был ни на что другое. Прищурившись, Цайя оглядела его с ног до головы и скрылась в конюшне, чтобы забрать лошадей.

Внезапно Гвидион ощутил на себе постороннее внимание. Он повернул голову, но так ничего и не рассмотрел в темноте, продолжая с тревогой ждать возвращения Цайи. В случае нападения было не лучшей позицией стоять связанным и, соответственно, беспомощным на виду у всех.

Он попытался ослабить веревки. К сожалению, Цайя прекрасно разбиралась в ремесле. Не сумев нащупать ни одного узла, он предположил, что все они находятся слишком далеко. Интересно, как девушка думала подсаживать его на лошадь? Неужели планировала просто перекинуть, словно мешок с картошкой, впереди себя и в таком виде передать заказчикам?

И что с ним собирались делать? Убить на месте, дабы не устраивать лишней возни, или доставить в Беллентор живым? Пожалуй, при таком раскладе у него еще имелся шанс договориться с посредниками. Если все завязано только на деньгах, он мог бы попробовать откупиться. Вот с представителями власти ему повезло бы гораздо меньше. Беррон все так вывернет, что его даже слушать не станут.

Да уж, не думал Гвидион, что собственный народ пойдет против него.

Вернулась Цайя с лошадьми, и он грустно вздохнул. Даже если удастся сбежать, он не мог придумать, как освободить страну от захватчиков в лице ульфаратцев.

К нему решительным шагом приблизилась Цайя, и стало понятно, что она действительно планировала перевозить Гвидиона как мешок картошки. Он начал лихорадочно думать, как поступить. Может, упасть на землю или сделать что-то такое, из-за чего станет неудобно взваливать его на седло?

Должно быть, прочитав по лицу, что Гвидион что-то замышляет, охотница гневно сузила глаза.

– Не глупите! – прошипела она. – Я-то ваших спутниц пощажу, а вот другие не станут, если мы вовремя не явимся в назначенное место. – Охотница уже во второй раз угрожала его матери и маленькой Эллин. Может, она не догадывалась об их связи, но тот факт, что все трое важны друг для друга, пожалуй, был очевиден. – Ну же, пошевеливайтесь! – Она схватила Гвидиона за руку. – Мы и так потеряли время.

Прежде чем он успел совершить какое-то движение, словно молния, мимо пронеслась маленькая тень и, резко подскочив, набросилась на Цайю.

Застигнутая врасплох внезапным нападением, охотница качнулась назад и повалилась навзничь. На мгновение в глазах мелькнул страх, а черты лица исказились, когда Эллин приземлилась ей на грудь и издала нечеловеческое рычание.

– Клянусь луком Арии… – потрясенно пробормотала Цайя.

Воспользовавшись возможностью, девчушка принялась яростно колотить ее своими маленькими кулачками и со слезами на глазах кричать:

– Ты ведь охотница! Мы доверяли тебе!

Это немного отрезвило Цайю.

– Слезь с меня, тварь!

Она перехватила детские запястья, напряглась и дернулась вперед, пытаясь сбросить с себя девочку.

Однако Эллин удержалась и продолжила царапать предательницу ногтями. Цайя зашипела от боли.

Однако стало ясно, что маленькая девочка не сможет долго противостоять обученной охотнице. Как только Цайя доберется до кинжала, Эллин не поздоровится.

Придя в отчаяние, Гвидион собрал последние силы. Разум все еще пребывал в тумане, не позволяя сосредоточиться, а использовать заклинания мысленно он еще не пробовал. Если бы не этот чертов кляп…

Прежде чем мужество окончательно его покинуло, Гвидион закрыл глаза, детально представил себе охотницу и постарался как можно громче выкрикнуть:

– Сомнара!

И пусть он старался проговорить заклинание четко, но из-за кляпа во рту из горла вырвался глухой нечленораздельный крик. Силы покинули его, и Гвидион пошатываясь, опустился на колени.

А Цайя даже не моргнула. Заклинание не возымело никакого эффекта, но энергия, вложенная в него, все равно была потрачена. Впустую.

– Сомнара! – вдруг решительно повторил тонкий и ясный голос.

Эллин разгадала его план. Гвидион даже отчетливо увидел взрывную волну, которую вызвала сиротка. Цайя пару секунд посопротивлялась действию заклинания, изо всех сил стараясь остаться в сознании, но затем ее голова все же бессильно упала на грудь.

Закрыв глаза, Эллин скатилась с нее, и Гвидион ощутил прилив нежности по отношению к этой диковатой малышке. К тому же молодой король ею очень гордился. Какая же она была смелая и преданная! Всякий раз, когда кому-то угрожала опасность, она без колебаний бросалась на защиту, независимо от того, сколько для этого сил предстояло потратить. Сейчас она даже не могла подняться.

Гвидион хорошо понимал ее изнеможение, ему тоже хотелось свернуться калачиком и часок-другой поспать. Однако поступить так он не мог. Цайя наверняка недолго пробудет без сознания. И если она говорила правду насчет скорого визита заказчиков, им следовало убираться отсюда как можно скорее.

Больше он никому не станет слепо доверять, какую бы доброту ни демонстрировали спасители.

Гвидион перекатился на живот и подполз к охотнице. Ее кинжал по-прежнему находился в ножнах на бедре. Учитывая связанные руки, потребовалось несколько попыток, прежде чем наконец получилось вытащить клинок. Дыхание участилось, и, несмотря на ночную прохладу, повлажневшая от пота рубашка прилипла к телу. Осторожно, чтобы не поранить запястья, Гвидион перерезал путы. Кровоток возобновился, отчего конечности пронзила боль. Однако сейчас ему было не до этого. Не теряя времени, он убедился, что Эллин действительно просто уснула, и связал Цайю. Предварительно Гвидион провел тщательный обыск, проверив, нет ли при ней другого оружия.

– Детка, просыпайся, пожалуйста, мне нужна твоя помощь, – позвал он, осторожно потряхивая Эллин за плечо.

Малышка неохотно разлепила веки и вяло поинтересовалась:

– У меня получилось?

– Да, – Гвидион погладил ее по голове, – ты спасла меня и победила Цайю.

– Оказывается, она не такая уж и хорошая, – дрогнувшим голосом проговорила Эллин.

– Нет, совсем нет.

– Она обозвала меня тварью. – Девчушка закрыла лицо руками и жалобно всхлипнула: – Но я не монстр!

Гвидион мог только догадываться, что именно сделала Эллин, чтобы вызвать у охотницы подобную реакцию. Должно быть, скорчила жуткую гримасу.

– Нет-нет, конечно, нет. – Он успокаивающе погладил девчушку по щеке. – Ты чудо. Сильная и красивая. И сделала все, чтобы нас защитить.

– Я… я не хотела, чтобы все так было, – запинаясь, призналась она. – Я просто… разозлилась.

– Я понимаю. – Гвидион тяжело поднялся. – В такой ситуации сложно не разозлиться. Она предала нас и собиралась выдать меня ульфаратцам.

– Но как она могла? Она же охотница! Эовин обещала, что охотницы всегда помогут нам. – Эллин в замешательстве посмотрела на него, как будто все, во что она только-только начала верить, рухнуло в одночасье.

– Увы, но не все охотницы такие, как Эовин, – с сожалением заметил Гвидион. – Цайя действовала по своему усмотрению. Но мне кажется, она не злодейка. Она просто хотела спасти свою младшую сестру.

– Так надо же было просто сказать об этом, – настаивала малышка.

– Конечно, ты права, – согласился он. – Но, наверное, она просто побоялась, что мы откажем ей в помощи. Я могу попросить тебя не спать? – обеспокоенно спросил Гвидион. – Нужно сходить за мамой, но за Цайей тоже неплохо бы присмотреть.

Эллин села прямо и обхватила руками колени.

– Можешь на меня рассчитывать.

– Знаю. – Гвидион серьезно посмотрел на нее. – Я обязан тебе жизнью. Снова.

Эллин гордо улыбнулась.

– Я ведь твоя защитница, забыл?

– Этого я никогда не забуду, – торжественно заявил Гвидион и уже повернулся, чтобы уйти, когда Эллин внезапно сообщила:

– Кстати, надеюсь, ты сможешь разбудить свою маму, поскольку у меня не получилось. Я потому и прибежала так поздно. Она очень крепко спит.

Гвидиона охватило беспокойство.

– Как же тогда ты проснулась? – поинтересовался он, чтобы прогнать неприятное предчувствие.

– Сначала услышала грохот, а потом ваш разговор.

– А до этого у тебя не кружилась голова?

– Нет. Я просто устала, потому что мало спала.

Гвидион кивнул.

– Как только мы окажемся в безопасности, ты сможешь отдохнуть.

Он отчаянно надеялся, что удастся сдержать это обещание.

Гвидион направился к дому так быстро, насколько мог после той внезапной атаки. Вести себя тихо уже было ни к чему. Отодвинув стул от двери спальни своей матери, он вошел в комнату и прислушался. Ее ровное дыхание немного успокоило. Судя по всему, она действительно просто очень крепко спала. Положив ей руку на плечо, Гвидион позвал мать. Она не пошевелилась, и тогда он энергичнее потряс ее. Эх, если бы не эта слабость, он бы и на руках ее вынес…

Когда она наконец разлепила веки, он помог матери сесть на кровати.

– Гвидион? – удивленно пробормотала она.

– Да, мама, это я. Нам нужно убираться отсюда. Цайя предала нас. Ты можешь встать?

Королева снова уронила голову на грудь, и Гвидион погладил ее по щеке.

– Мама! Ты меня слышишь?

– Да, – она с трудом моргнула. – Что же со мной такое?

Вздохнув, Гвидион помог матери подняться и нырнул под ее руку, чтобы поддержать, поскольку колени у нее подкашивались.

– Да вот так, пойдем.

Гвидион решил пока ничего ей не говорить. Потребовалось бы слишком много времени, чтобы поведать о случившемся, и то она, скорее всего, в итоге забыла бы об этом. Хорошо, что Цайя недооценила Эллин. Или просто не пожелала причинять ей вред, потому что девчушка напоминала ее младшую сестру. Если бы она и ребенка накачала отравой, для Гвидиона эта ночь точно закончилась бы плачевно.

Застонав, он усадил мать на стул и быстро собрал вещи. Не хотелось случайно оставить какую-то мелочь, которая могла бы вывести возможных охотников за головами на след их группы. Снова и снова он останавливался и с тревогой высчитывал, сколько времени у них может оставаться в запасе. Когда нагрянут те самые посредники, чтобы проверить, все ли идет по плану?

Наконец удалось уложить все вещи в седельные сумки. Он вывел лошадей из конюшни и вернулся в дом за матерью, которая почти проснулась.

– Кажется, она приходит в себя, – объявила Эллин, которая в соответствии с его инструкциями внимательно наблюдала за охотницей.

– Что ты с ней сделаешь? – тихо поинтересовалась королева.

Гвидион прекрасно понимал, на что она намекает. За государственную измену полагалась смертная казнь. Да и в целом рискованно было оставлять Цайю в живых. Она могла подробно описать их любым преследователям или снова отправиться в погоню за ними самостоятельно.

Тем не менее он медлил. Уничтожить врага в бою или отдать его на расправу палачу после надлежащего судебного разбирательства – совсем не то же самое, что собственноручно убить безоружную, связанную по рукам и ногам женщину. К тому же он в целом понимал мотивы охотницы.

Гвидион заколебался. Возможно, получилось бы использовать в собственных интересах ее привязанность к сестре. Присев на корточки рядом с Цайей, он внимательно посмотрел на нее.

– Я знаю, что ты не спишь. И хочу, чтобы ты очень внимательно выслушала меня.

Смирившись, она открыла глаза.

– Давай, покончи с этим. – Охотница осознавала свой проигрыш и, судя по всему, не собиралась молить о пощаде.

– Как зовут твою сестру? В каком она лагере?

Она недоверчиво моргнула.

– Зачем вам это? Хотите отыграться на ней?

– Мне противна месть, к тому же я никогда не нападаю на невиновных, – с упреком заметил Гвидион, заставив ее покривиться. – Я хочу предложить тебе сделку. Если поклянешься больше не преследовать нас и собьешь с нашего следа своих заказчиков, я вытащу твою сестру из Фейаха.

Охотница удивленно вскинула брови.

– Почему вы собираетесь это сделать?

– Я ведь объяснил: услуга за услугу. Ты поможешь нам сбежать, я помогу тебе воссоединиться с сестрой.

Она покачала головой.

– Да вы блефуете. Нет у вас ни влияния, ни денег, ни власти. Вы меня просто дурачите.

– Однажды ты нас уже недооценила, – холодно ответил Гвидион. – И смотри, к чему это тебя привело. В моем распоряжении имеются способы и средства, о которых ты даже не подозреваешь.

– Ей нельзя доверять, – тихо вмешалась королева. – Она тебе луну с неба посулит, а как только отвернемся, ударит в спину.

– Она не глупа, – серьезно проговорил Гвидион. – Ей есть что терять и есть что выиграть. Понимает: если возникнет хоть малейшее подозрение, что нас преследуют из-за нее, жизнь сестры будет поставлена под угрозу. И тогда я не стану ради нее рисковать жизнью. Полагаю, сама Цайя уже осознала, что на награде за меня спекулировать не стоит. Меня так легко не достать. – Он одобрительно посмотрел на Эллин. – Кроме того, я учусь на своих ошибках.

Цайя недоверчиво уставилась на него.

– Вы… правда не убьете меня?

– Не убьем.

– И вы хотите спасти мою сестру, несмотря на мое предательство?

Гвидион кивнул.

– Ее зовут Кали, она живет на плантации недалеко от Цирджаха. Ей двенадцать лет, – дрожащим голосом произнесла Цайя. – Честно говоря, я не уверена, что вы настоящий король. Но я бы хотела, чтобы это оказалось правдой. – Она склонила голову. – Я принимаю условия сделки.

– Хорошо, – кивнул Гвидион. – Я позабочусь о том, чтобы твою сестру освободили.

К сожалению, он сам не знал, когда именно это произойдет. Но Цайе было достаточно и одного этого обещания.

– Благодарю.

Кивнув, Гвидион схватил поводья своей лошади.

– А меня перед отъездом не развяжете? – растерянно спросила охотница.

– Нет. – Он взобрался в седло. – Так наш побег будет выглядеть правдоподобнее, если вдруг сюда явятся твои заказчики.

К тому же Гвидион чувствовал себя значительно увереннее, когда она не стояла за спиной, даже если дала слово.

– И это мы тоже заберем, – сообщил он, перехватывая поводья ее лошади.

Цайя обиженно фыркнула, но ей хватило ума не вступать в перепалку.

– Вперед! – Гвидион призывно посмотрел на свою мать и Эллин, которые тоже взобрались на своих скакунов.

В полном молчании, внимательно оглядываясь по сторонам, они последовали по узкой тропинке, ведущей от охотничьего домика к главной дороге. По обе стороны возвышались огромные черные деревья. Из-за темноты люди не разбирали дороги, и им приходилось полагаться на чутье лошадей. Головы Гвидиона коснулась ветка, и он тут же скорректировал курс. Лес тут разросся достаточно густо, и благодаря этому он надеялся сразу понять, если они сойдут с тропы.

– Ты что-нибудь слышишь? – тихо обратился он к Эллин. Гвидиона больше всего беспокоило, как бы не попасть в лапы тех самых посредников.

– Лес очень жуткий, – неловко пробормотала Эллин. – Мне здесь не нравится.

– На тропе мы точно в безопасности, – успокоил ее Гвидион, хотя и сам вздрагивал при каждом звуке. – А людей слышишь? Или лошадей?

Она надолго умолкла, а потом ответила:

– Нет.

– В любом случае держи ухо востро и предупреди, если что-то услышишь.

Некоторое время они ехали по узкой тропе друг за другом. Королева впереди, затем Эллин, а он замыкал шествие, чтобы не переживать, что кто-то из женщин отстанет. Гвидион прикинул, что вскоре они должны добраться до проселочной дороги, но сомнения все-таки оставались, поскольку сейчас продвигались гораздо медленнее, чем по дороге к хижине.

Внезапно Эллин подала сигнал тревоги. Все трое тут же остановились. Лошадь его матери нервно зафыркала, по всей видимости, напряжение седока передалось животному. Сам Гвидион изо всех сил старался держать в узде своего жеребца.

– Что там? – спросил он.

– Впереди кто-то есть… мужчины… похоже, они злы.

– Надо спрятаться! – прошептал Гвидион, посчитав, что лучше перестраховаться, чем подвергать сомнению слова Эллин. – Давайте туда дальше, к деревьям!

Спешившись, он направился в тень раскидистых ветвей.

– Эй, осторожно! – весело заметила Эллин, хватая его за рукав. – А то сейчас врежешься.

Гвидион остановился.

– Может, тогда ты пойдешь первой…

В начале знакомства девчушка казалась ему странной, даже немного пугала, а теперь он сожалел, что в его жилах нет ни капли ульфаратской крови.

И пусть все старались вести себя тихо, у Гвидиона создавалось впечатление, что, удаляясь от тропинки, они создавали примерно столько же шума, что и разъяренный медведь, продирающийся через подлесок. Вдобавок сучки и ветки то и дело цеплялись за одежду, царапая руки и лицо.

Сердце колотилось где-то у горла. Он все больше сомневался, что незнакомцы их обязательно обнаружат. Неожиданно королева споткнулась и приглушенно вскрикнула. Нервничая, он остановился и прислушался.

Заржала лошадь, и он молился всем богам, чтобы их лошади не ответили. Они неподвижно застыли в подлеске, пока мужчины проходили мимо них по тропе. Гвидион полагал, что отошел от нее не менее чем на пятьдесят метров. Теперь же определил, что на самом деле расстояние между ними и преследователями не больше десяти. Похоже, незнакомцы ничего не заметили. Размеренным шагом они продолжили свой путь, ругая Цайю за то, что та заставила их ждать без необходимости.

Под копытом его лошади хрустнула ветка, и Гвидион задержал дыхание. Однако мужчины даже не повернули головы. Мало ли какие звуки слышатся в ночном лесу. Да и у них не имелось причин подозревать, что их добыча находится так близко.

Незнакомцев было всего трое. Если бы напали из засады, они вполне могли бы справиться с таким количеством противников. Гвидион пытался запомнить их голоса, поскольку лиц различить не удалось. Их разговор становился тише по мере удаления, пока наконец не затих совсем. Тем не менее Гвидион выждал еще несколько минут, прежде чем вернуться на тропу.

Они поспешно поднялись в седла. На этот раз впереди ехала видевшая в темноте лучше других Эллин. Они понеслись вперед с бешеной скоростью, и Гвидион молился всем богам, чтобы те спасли их жизни.

Каким-то чудом, а может, благодаря заступничеству Эдеона, они добрались до проселочной дороги целыми и невредимыми.

– Куда теперь? – поспешно спросила его мать.

Гвидион колебался. Имелось только два возможных направления. Если повернуть на восток, они вернутся туда, откуда пришли. Однако на западе их, вероятнее всего, уже ожидали, поскольку они сбежали из Беллентора.

– На запад, – решил Гвидион. Отклонение от изначальной цели все равно не позволило бы им выиграть время. Следовало добраться до Кирты как можно скорее. – Но при первой же возможности повернем на север.

Может, хоть так удастся сбить преследователей со следа. Вдруг они решат, что беглецы где-то на горном перевале, ведущем в Квессам. Ведь из этой части Тимсдаля можно было попасть только туда.

Королева беспрекословно подчинилась. В любом случае у них не осталось времени на долгие дискуссии. Почти одновременно все трое пришпорили лошадей и умчались в темноту.

Глава 9

Громко хлопая крыльями, рядом с Эовин приземлился Фируниан. Пол под его весом слегка дрогнул. На этот раз он воздержался от полного превращения обратно в человека, чтобы не обнажаться у нее на глазах. Ульфаратец помотал головой, и его лицо приобрело человеческие черты.

– Готова?

Эовин не солгала бы, ответив «нет». Она не спала половину ночи, ломая голову над тем, насколько разумно наносить визит правителю Ульфарата. Даже если Эовин и в самом деле приходилась ему внучкой, ни на минуту не верилось, будто семейные узы защитят от каких-то поползновений с его стороны. Хотя, с другой стороны, она нужна была правителю живой, и это немного успокаивало.

Оставалось утешать себя тем, что, пока сердце бьется, она всегда отыщет выход из положения.

К тому же у Эовин все равно не оставалось выбора. Не только потому, что Фируниан вполне мог бы похитить ее против воли, но и потому, что она нуждалась в ответах. В сведениях, которые могла получить только в лагере Ульфарата. Она хотела узнать, как действуют враги, сколько их и что они замышляют, чтобы дать людям хоть какой-то шанс в этой войне.

Война.

Эовин поежилась. За исключением набега на Винтор, мир на всей территории Алриона царил более тридцати лет. По крайней мере, так думали жители. На самом же деле против ничего не подозревающего народа уже несколько месяцев, если не лет, велась жестокая война. Соперник нечестно вел игру. Пришло время людям проснуться, осознать, как близко они к тому, чтобы потерять свой дом и свою свободу.

Эовин содрогнулась. Перед ее мысленным взором мелькали картинки будущего. Картинки, как народ Ульфарата постепенно порабощает жителей Алриона. Как подчиняет своей воле свободные народы. Как двойники-перевертыши приходят к власти, не раскрывая себя, пока не становится слишком поздно.

– Можем выдвигаться? – нетерпеливо прервал ее размышления Фируниан, призывно протягивая коготь.

Эовин инстинктивно отпрянула и резко поинтересовалась:

– Это что еще такое?

– Мы выдвигаемся в путь, так? А поскольку ты явно не скоро отрастишь себе такие же крылья, – он демонстративно расправил свои, – мне придется нести тебя в лапе.

– Не дождешься. – Эовин решительно скрестила руки на груди. Никогда в жизни она не согласится добровольно занять столь недостойное и к тому же не самое удобное, особенно для долгого перелета, положение. – Я лучше на спину тебе влезу.

– Я тебе не лошадь! – возмущенно заявил он.

– А я тебе не ручная кладь! – с вызовом бросила Эовин и зло уставилась на него, давая понять, что этот вопрос не подлежит обсуждению.

Гнев сверкнул в его сине-зеленых глазах. Судя по выражению лица, Фируниану безумно хотелось просто сцапать ее в охапку и так нести до места назначения. Но он сжал губы и тяжело вздохнул. Наверное, вспомнил, чем закончилось путешествие в прошлый раз.

Эовин молчала, ожидая, пока он примет решение. Возможно, ульфаратец прикидывал, как будет объяснять правителю, почему доставил его внучку такой изуродованной или вообще мертвой. И аргумент, что она бунтовала и не желала слушаться, вряд ли сработает.

– Ладно, – наконец неохотно выдавил из себя Фируниан, – но если вдруг сорвешься, не жди, что я тебя буду снова ловить.

– Об этом не переживай. – Зная, как сильно это его раздражает, Эовин дерзко усмехнулась. – До сих пор я прекрасно ладила с клячами.

Если бы он умел метать глазами настоящие молнии, сейчас их хватило бы, чтобы сжечь дотла несколько армий. Эовин на всякий случай выставила ментальный щит, который уже не раз служил ей раньше. Мало ли что…

Фируниан искривил в усмешке губы, моментально догадавшись, что она сделала и по какой причине. Конечно, ей не хватало уверенности в себе. Эовин выдержала его взгляд, вовсе не считая разумные меры предосторожности признаком слабости. Тем не менее выражение превосходства на лице ульфаратца вызывало отвращение. Как будто он знал, что Эовин его боится.

Не говоря больше ни слова, она схватилась за крыло и запрыгнула на птичью спину. Фируниан удивленно дернулся и напряг мышцы от внезапной и непривычной нагрузки. Потом мрачно покосился на нее, вернул своему лицу птичьи черты и резко оттолкнулся от земли.

Эовин еще толком не устроилась, а потому качнулась и едва не соскользнула. Только крепче сжав бедра, сумела удержаться. И с удовлетворением хмыкнула, когда услышала его тихий стон – видимо, сильно надавила на ребра. Зарывшись пальцами в перья на затылке, Эовин отметила про себя их удивительную мягкость. Внезапно захотелось их погладить, но она тут же подавила это глупое желание. В конце концов, речь шла о Фируниане, который оставался ее врагом.

Из чистого упрямства Эовин потянула за перья сильнее, чем требовалось, пытаясь принять более удобное положение, и снова едва не соскользнула с птичьей спины. В ответ Фируниан внезапно замедлил подъем и вместо этого начал снижаться. Она тихо вскрикнула, чувствуя покалывание в области живота и шеи, и еще крепче обхватила коленями бока, чтобы хоть как-то удержаться.

Тело ульфаратца тряслось от беззвучного смеха, а Эовин изо всех сил боролась с искушением вырвать у него перо. Они могли уже три минуты лететь к месту назначения, но вместо этого только и делали, что дразнили друг друга. К гадалке не ходи, ничем хорошим это не кончилось бы.

Черт возьми, она давно уже повзрослела! Давно перестала быть маленькой глупой девочкой, какую в ней видел Фируниан! Она сама выбрала такой способ путешествия, и следовало бы уже прекратить эти игры.

Внезапно Эовин почувствовала, что птичья спина под ней как будто немного сдвинулась, и уже в следующую секунду оказалась в своеобразном седле, которое, видимо, ульфаратец создал специально для нее.

Она держалась напряженно, не понимая, что это значит. Вдруг замыслил еще какую-нибудь каверзу. Но нет, судя по всему, он пришел к тому же выводу, что и Эовин. Им следовало как можно быстрее добраться до штаб-квартиры Ульфарата. И желательно невредимыми. При этом не имело никакого значения, как они друг к другу относятся.

Молча и больше не глядя на нее, Фируниан наконец поднялся выше. Вскоре кроны деревьев внизу превратились в пушистый зеленый ковер, а воздух стал более разреженным и холодным. Теперь Эовин понимала, почему он полностью превратился в птицу, а не просто отрастил пару крыльев или хотя бы не сохранил человеческую голову. Человеческое тело попросту не подходило для такой высоты и скорости. Он уже летел намного выше, чем флиггеры, и все продолжал набирать высоту.

Эовин стиснула зубы. Возможно, она ошиблась, и ульфаратец подкинул очередное испытание. Она пригнулась ниже к птичьей шее, твердо решив не показывать слабости. Тем не менее вскоре ее зубы начали стучать от холода, а дыхание в груди перехватывало. Не оставалось сил восхищаться открывающимся с такой высоты видом. А внизу проносились горы, и солнце заливало ярким золотым светом самые высокие заснеженные вершины.

Эовин зажмурилась, когда перед глазами запрыгали темные точки, и изо всех сил старалась не потерять опору на спине гигантской птицы.

Что бы ни задумал Фируниан, она в эти игры играть не станет… не станет… никогда…

Эовин очнулась от довольно сильного хлопка по щеке. В замешательстве приоткрыв веки, посмотрела прямо в разгневанное лицо Фируниана.

– Если так сильно хочешь расстаться с жизнью, предупреждай, пожалуйста, заранее! – злобно фыркнул он. – Поверь, я с удовольствием тебе в этом помогу.

– Где я? – Эовин недоуменно огляделась. Она лежала на небольшой поляне, вокруг которой высились голубые ели, весело щебетали птицы. Девушка потерла лоб. Ситуация казалась странно знакомой, и воспоминания не назовешь самыми приятными.

– Где-где… – сердито пробурчал ульфаратец и внезапно поднялся на ноги, очевидно, поняв, что она не сильно пострадала, – уж явно не там, куда ты собиралась попасть! – Он указал на небо. – Теперь будем делать, как я скажу. Возражения не принимаются.

– Я это не нарочно, – попыталась оправдаться Эовин, садясь на траве.

– В смысле? – сузив глаза, Фируниан внимательно оглядел ее, словно пытался понять, почему она потеряла сознание.

– Я человек вообще-то. – Она скрестила руки на груди, ненавидя себя за то, что это единственное объяснение ее слабости. – А людям на такой высоте трудно дышать.

Он удивленно замолк, а затем разразился громким смехом.

– То есть и в прошлый раз достаточно было просто подняться немного выше, чтобы избежать всех тех проблем? – Забавляясь, Фируниан вытянул руку, и один палец тут же принял форму маленького птичьего когтя. – Молчаливая и неподвижная Эовин, до чего ж заманчиво…

Эовин постаралась принять самый беспечный вид, чтобы он не догадался, насколько ей неприятны подобные разговоры.

– Я бы посмотрела, как ты объяснишь своему королю, что по твоей вине мой мозг теперь сильно поврежден. Хотя к моменту прибытия там вообще спасать было бы нечего.

Фируниан прищурился.

– Да нет, не может быть настолько плохо.

– О, а ты в этом уверен? – сладко протянула Эовин. – Между прочим, человеческое тело чрезвычайно хрупкое.

– Но ты не человек.

– Как видишь, большей частью все-таки человек. – Она развела руками. – Иначе мы бы сейчас это не обсуждали.

Ульфаратец заскрежетал зубами.

– И что же ты предлагаешь?

– Что ж, если можно выбирать, я бы хотела, чтобы ты превратился в лошадь. А еще лучше – в единорога. Да, в небесно-голубого единорога, как в древних легендах. С детства мечтаю о таком.

Фируниан сжал кулаки, и она поспешно выпрямилась, более чем готовая к драке.

– Так бы и отделал тебя до синяков по всему телу, – прошипел он. – Но есть дела поважнее.

Эовин просияла, глядя на него.

– А бантик на хвосте завяжешь? Или лучше я это сделаю?

На мгновение он так побагровел, что, казалось, вот-вот взорвется. Жилка на виске яростно пульсировала. Эовин видела, каких усилий ему стоит взять себя в руки и не свернуть ей шею прямо сейчас. Ну или хотя бы попытаться это сделать. Наконец Фируниан хрипло выдохнул и осуждающе покачал головой.

– Кажется, теперь я понимаю, почему Кайлани отреклась от тебя…

Эовин не обратила внимания на его высказывание. Что-что, а уж это точно не повлияло на решение Кайлани.

– Что ты предлагаешь?

– Попробуем… еще раз, но осторожнее, – неохотно выдавил он. – Если нагрузка станет невыносимой, дай мне знать. – Взгляд ульфаратца резко посерьезнел. – Упрямство не должно граничить с глупостью.

Эовин нехотя кивнула. Он был прав. Она действительно подвергла себя ненужному риску. Впрочем, она сама не понимала, с чего вдруг возникло глупое желание непременно доказать Фируниану, что ни в чем ему не уступает.

– Ну, за дело! – Он отвернулся и исчез между деревьями.

Только сейчас Эовин отметила про себя его небрежный внешний вид: босые ноги и незаправленную в штаны черную рубашку. Наверное, одевался в спешке, старался успеть до того, как она придет в себя.

Данный факт заставил задуматься, почему ульфаратец посчитал это важным.

Фируниан сдержал слово. На этот раз он взлетал гораздо медленнее и то и дело обеспокоенно оглядывался через плечо на свою пассажирку. В какой-то момент она раздраженно закатила глаза. Сколько можно относиться к ней как к слабой и хрупкой девочке?

– Я дам знать, когда будет слишком высоко, – крикнула Эовин, стараясь закрыться от встречного ветра. – Просто трижды дерну за перо. – Она тут же продемонстрировала условный знак, а Фируниан в отместку сделал небольшую петлю, отчего у нее снова закололо в животе.

Неожиданно Эовин поймала себя на том, что улыбается. Эта перепалка развеселила ее. Однако не стоило забывать, что они враги. Ульфаратец до сих пор не убил ее только потому, что должен выполнить приказ короля. Но сразу после получения разрешения он разделается с Эовин и глазом не моргнув.

Девушка попыталась представить себе смертельную схватку с ним. И пусть они сражались уже дважды, ей вдруг стало трудно вообразить подобное.

Продолжал ли Фируниан желать ей смерти после всего, что успел узнать о ней? Неужели только повиновение королю его удерживало от этого шага? Может, сначала так и было, но сейчас Эовин сильно в этом сомневалась. Ведь иначе он уже воплотил бы в жизнь свою мечту, не выясняя детали ее происхождения.

А вдруг все дело в привязанности к Кайлани? Что ж, время покажет, что для него важнее. И насколько важна Эовин для своей матери. До сих пор ей верилось в это с большим трудом.

Если бы речь шла о ее собственном ребенке, Эовин первой бы бросилась в Алрион. Сделала бы все, что в ее силах, чтобы найти и поддержать свою дочь. Если говорить честно, она вообще не отдавала бы своего ребенка, нашла бы способ остаться с ним.

Так что пока Эовин не могла сделать никаких выводов о своей матери и ее намерениях. А еще не могла ни на кого положиться. Фируниан наверняка моментально выступит против нее, если выяснится, что его дорогая заступница Кайлани никак не связана с Эовин.

Вздохнув, она трижды дернула перо. Просто для того, чтобы разобраться в собственных чувствах, понять, что с ней происходит, и действительно ли это смятение вызвано головокружительной высотой.

Фируниан послушно пошел на снижение, и Эовин оглядела пейзаж. Вид с высоты птичьего полета открывался захватывающий, а масштабы горного хребта поражали до глубины души. Солнце стало припекать спину, и Эовин с удивлением отметила, что они следуют не самым коротким путем через горы. Фируниан направлялся в долину, что располагалась между двумя вершинами. По всей видимости, собирался ее облетать, поскольку иначе не смог бы долго удерживать приемлемую для пассажирки высоту.

Эовин испытывала к нему искреннюю благодарность за то, что он безропотно соглашался на ее условия. Наверное, он до сих пор был очень привязан к ее матери. Эовин с сожалением подумала, что отношение Фируниана мгновенно поменяется, если ее мать прикажет. По этому поводу она не обольщалась. Неплохо все же было бы выяснить, кто действительно на ее стороне. Пусть даже ее союзником окажется ненавистный тюремщик-ульфаратец.

Когда начало смеркаться, Фируниан принялся подыскивать место для посадки. Еще несколько часов назад Эовин заметила, что летят они медленнее, а его крылья машут все реже. Очевидно, даже сверхчеловеческая сила истощилась из-за дополнительного веса в ее лице и сопротивления воздуха. Если бы не она и многочисленные обходные пути, он, скорее всего, уже добрался бы до места назначения. А теперь, по прикидкам Эовин, понадобится еще один день, чтобы оставить горный хребет позади.

Как только птичьи лапы коснулись лесной подстилки, Эовин бесшумно соскользнула со спины и скрылась между кустами. На привал они остановились как нельзя вовремя. Только гордость не позволила ей в последний час полета умолять сделать перерыв, чтобы опорожнить ноющий мочевой пузырь. К тому же ее горло уже пересохло от ветра, а в животе урчало от голода.

Эовин застегнула брюки и осторожно потянулась, расслабляя мышцы. Все тело болело после напряженной позы, и она чувствовала скованность. Невольно она задалась вопросом, каково сейчас Фируниану. Наверняка ведь было неудобно нести ее на спине, да и непривычная нагрузка тоже играла свою роль. Или нет? Или он мог без проблем адаптироваться к любым условиям? Например, нарастить мышцы там, где они требовались в определенный момент?

– Что? – буркнул ульфаратец. Не успел он выйти из кустов на противоположной стороне поляны, как обнаружил направленный на себя пытливый взгляд.

– Просто интересно, как происходят превращения, – не стала юлить Эовин. – Ты способен принять абсолютно любое обличье? При необходимости это улучшает навыки? Ну, силу, например, выносливость…

Судя по выражению лица и усталому вздоху, он не слишком хотел обсуждать эту тему.

– Даже ребенок понимает в этом больше тебя.

– Так мне ведь это никто не объяснял.

Он вытер лицо рукавом.

– Некогда болтать. Близится буря.

– Серьезно? – Запрокинув голову, Эовин посмотрела на небо. Да, собирались какие-то облака, но они не внушали беспокойства.

– Да. – Фируниан тонкой кожаной лентой завязал волосы в хвост. – У птиц хорошо развито седьмое чувство.

– То есть меняется не только обличье, но и восприятие?

Он закатил глаза.

– Дай поесть для начала, а потом доставай своими вопросами, – произнес он с таким снисхождением, будто и вправду считал ее несмышленышем.

Эовин наклонилась и подняла с земли камень размером примерно с грецкий орех.

– Может, тогда разведешь огонь, а я позабочусь об ужине?

Он удивленно вскинул брови.

– И как ты собираешься это сделать? У тебя ни пращи, ни лука…

Эовин задумчиво взвесила камень в руке.

– Просто предоставь это мне. Я смогу тебя удивить.

Она демонстративно отвернулась и, покачивая бедрами, гордо удалилась с поляны.

И пусть Фируниан старался вести себя тихо, Эовин все равно слышала, как он крадется следом, держась на некотором расстоянии. Она весело расхохоталась. Неужели он до сих пор продолжал бояться ее побега?

Не то чтобы она собиралась это сделать, поскольку все равно ничего бы не выиграла в этом случае. Теперь ей хотелось выпытать как можно больше информации у Фируниана, его короля и остальных ульфаратцев, с кем доведется столкнуться. А уж потом она точно исчезнет.

Эовин наклонилась и подняла еще один камень. Если уж Фируниану так хотелось посмотреть, как она будет охотиться без оружия, будет ему представление.

К счастью, сегодня Ария оказалась к ней благосклонна, и Эовин смогла сбить камнями двух жирных голубей и лесного кролика. Кроме того, она обнаружила небольшой ручей, у которого утолила жажду.

– А ведерко из рук ты можешь сделать? – крикнула она через плечо и фыркнула, когда Фируниан обескураженно замер. – Выходи уже! – снова крикнула она. – Я знаю, что ты в трех метрах от меня.

Пока он покидал свое укрытие, под ногами хрустнула ветка.

– Как ты догадалась, что я там? Я не производил никакого шума.

Эовин прикусила губу, удивившись тому, насколько он самоуверен. Никто не мог двигаться абсолютно бесшумно. Даже она.

– Я же охотница, – усмехнулась она и постучала пальцем по виску. – У нас тоже хорошо развито так называемое седьмое чувство. Так что насчет ведерка? – добавила Эовин с вызовом.

– Ну знаешь ли… я тебе не многоразовый инструмент, – возмутился он.

– Весьма прискорбно, – театрально вздохнула она. – Я уже собиралась постоянно водить тебя с собой, чтоб ты мне помогал.

Фируниан покосился на нее, и в его взгляде смешались изумление, гнев и веселье.

– Ты ведь осознаешь, что являешься моей пленницей?

Эовин невозмутимо выпрямилась.

– Ну это как посмотреть.

– И как ты это видишь? – Он упер руки в бока.

– Я решила пойти с тобой в лагерь ульфаратцев и послушать, что они мне предложат.

– А когда послушаешь?

– Тогда и подумаю, как поступить дальше.

Его лицо снова приобрело серьезное выражение. Пожалуй, ульфаратца обеспокоила ее беспечность.

– Крепость Ириона невозможно покинуть без его разрешения. Войдешь и больше не выйдешь.

Эовин стало не по себе от его слов, но она старалась не показывать страха.

– Да ладно, тебе тоже выволочку устроят. – Она подхватила свою добычу и направилась обратно к поляне.

– Я серьезно, Эовин, – именно то, как Фируниан произнес ее имя, а не прикосновение к плечу заставило девушку остановиться. – У тебя будет только два выхода: присягнуть Ириону на верность или умереть.

Она тяжело сглотнула.

– Намекаешь, что мне нужно сбежать?

Черты его лица на мгновение исказились.

– Нет, конечно! – резко ответил он. – Я просто хочу, чтобы ты не думала, будто у тебя есть свобода выбора.

– Тебе-то какая разница, что я там себе думаю? – Эовин сбросила его руку с плеча. Плевать на его мнение. Она всю жизнь придерживалась собственных правил и не собиралась изменять себе.

Они вернулись на поляну, и Эовин поняла, что Фируниан не солгал, говоря об ухудшении погоды. Ветер усилился, а небо стремительно затягивалось свинцовыми облаками.

– С этим я разберусь, – без дальнейших объяснений ульфаратец забрал у нее добычу. – Позаботься об огне.

Он вытащил из дорожной сумки длинный кинжал, очевидно, недостаточно доверяя ей, чтобы дать в руки оружие. Что ж, приятно было знать, что здесь их чувства не остались без взаимности.

Пока мясо жарилось, на землю упали первые капли, и Эовин пожалела, что где-то между Беллентором и этим импровизированным лагерем потеряла свой теплый, плотный кожаный плащ.

– А ты был прав насчет погоды, – заметила она, стараясь отвлечься.

– Неужели ты сомневалась в моих словах?

Она проворчала что-то неразборчивое.

– Так что там с превращениями?

Он вытянул ноги и слегка откинулся на локтях.

– Что конкретно тебя интересует?

– Превращаясь в птицу, ты приобретаешь и ее инстинкты?

Он пожал плечами.

– То есть почему я способен летать? – Фируниан помедлил, подыскивая слова. – Дело не только во внешнем виде. Нужно правильно воспроизвести телосложение нового объекта, его мышцы и кости. Чем лучше ты знаешь форму и обличье объекта, тем лучше у тебя получится само превращение. Полагаю, некоторые качества, присущие новому объекту, влияют и на меня самого. Поэтому, например, было бы бессмысленно просто трансформировать руки в крылья. Мое тело не создано для полета, оно слишком тяжелое. Для того чтобы спланировать, хватило бы, но в небо подняться я бы не смог.

– Получается, ты не умеешь превратиться в кого угодно? – уточнила Эовин.

– Умею, – возразил он. – Но чем больше внешних отличий между мной и новым объектом, тем больше усилий нужно приложить, чтобы в точности его скопировать. Поэтому большинство из нас выбирают несколько «любимых» обличий и совершенствуют их на протяжении всей жизни.

– Что, даже в муху можешь превратиться?

Он расхохотался.

– В общем-то могу. Правда, что-то крупное и нелетающее у меня получилось бы быстрее и проще. Чтобы создать точную копию, требуются несколько лет тренировок и искреннее желание сделать это.

– То есть?

– Все всегда начинается здесь, – он постучал указательным пальцем по лбу. – Нельзя воплотить ту или иную форму, если ее нет в сознании. Если сомневаешься, получится ли у тебя это сделать, или не хочешь подробно воспроизводить объект, совершенства никогда не достигнешь.

Эовин склонила голову набок.

– Ты не уверен, что у тебя получится превратиться в муху?

Фируниан снова засмеялся.

– Я не уверен, что хочу этого. Называй меня параноиком, но мне совсем не улыбается превращаться в существо, которого любой ребенок может раздавить двумя пальцами.

– Что, неужели все настолько просто? Я думала, что ульфаратцы способны легко исцелять свои раны.

– Что умерло, то мертво, – лаконично ответил он. – И пока твоя бурная фантазия совсем не разыгралась, самая моя маленькая форма – сова. Я в нее превращаюсь, когда не ожидаю нападения.

В памяти вспыхнул эпизод их с Харадом и Гвидионом побега из Зинды, когда во время привала Эовин обнаружила сову, а потом выстрелила в нее.

– Надеюсь, ты тогда испытывал боль, – мстительно произнесла она.

– Не волнуйся, испытывал. – Он погладил свое плечо, будто там находился не шрам, а свежая, до сих пор кровоточащая рана.

– Почему ты не атаковал нас в лоб?

– А кто сказал, что я не собирался этого сделать? Просто собирался еще некоторое время понаблюдать, а потом захватить принца. Кто знал, что ты такая внимательная.

– И что тебя остановило потом?

– Не хотел зря рисковать. Но я знал, что вы все равно от меня никуда не денетесь.

– Так можно и ошибиться. – Эовин сняла импровизированный шампур с костра и откусила кусочек мяса.

– Да, я не ожидал наткнуться на полукровку, – признался Фируниан. – То есть я знал, конечно, что ты особенная, но не думал, что настолько.

Из его уст это прозвучало почти как похвала.

– Изменить происхождение, к сожалению, невозможно, – посетовала Эовин. Например, она своим не гордилась. – Как бы ни хотелось, чтобы все сложилось иначе.

– Правда? – Ульфаратец пытливо посмотрел на нее. – Ты бы отказалась от всех имеющихся способностей, силы, скорости, чтобы вести простую человеческую жизнь?

Эовин молчала. Было время, когда она, не задумываясь, ответила бы положительно. Сейчас же тихо призналась:

– Я не знаю. Пока что мне это особой пользы не принесло. – И посуровевшим тоном добавила: – Но если это поможет мне изгнать вас из Алриона, я с радостью приму все неудобства.

Фируниан поджал губы.

– Нельзя так сильно ненавидеть свой собственный народ.

Теперь настала очередь Эовин громко смеяться.

– Ульфаратцы – не мой народ и никогда им не станут! – Ее голос дрогнул. – До сих пор вы только и делали, что методично и хладнокровно истребляли всех, кого я любила.

Чувствуя, как глаза наполнились слезами, Эовин уставилась в огонь, чтобы не показать своей боли. Их первой жертвой стал старый Сноррик. Потом отец со своими людьми. Мелара, Кайра, Харад… и этот список не имел конца. Возможно, Гвидион и Эллин уже тоже отсутствовали среди живых.

– Мне очень жаль, – тихо проговорил Фируниан, и его слова потонули в шуме ветра.

Эовин не взглянула на него, даже когда мужская ладонь легко, словно перышко, опустилась на ее плечо.

– Это ничего не меняет. – Сняв с огня еще один шампур, она протянула его Фируниану. – Ешь давай, иначе совсем обуглится.

Они не были ни доверенными лицами, ни друзьями, поэтому притворяться она не видела смысла.

Он убрал с плеча Эовин руку и взял шампур.

– Если ты так ненавидишь свое наследие, почему хочешь больше узнать о нем?

Да потому что это могло стать оружием против них! Однако в этом девушка бы ему ни за что не призналась.

– А тебе не хотелось бы узнать, что за сила в тебе дремлет?

– Думаю, в твоем случае этой силы не так много, – привычным снисходительным тоном заметил он.

– Но все же было бы неплохо узнать себя лучше.

Даже если самопознание проводится лишь с целью выявления уязвимых сторон ульфаратцев.

Казалось, взгляд Фируниана был устремлен сквозь нее. Однако он никак не прокомментировал ее слова, лишь продолжал выжидающе смотреть, пока жевал мясо. Эовин восприняла это как приглашение продолжить разговор.

– Значит, нужно заранее изучить объект, обличье которого ты хочешь принять. Но ты вроде легко занял место стражника во дворце.

Ульфаратец понимающе усмехнулся.

– Вот что ты хотела знать на самом деле… Ты пытаешься понять, способны ли мы выдавать себя за других людей? Ответ – да. Во внешность легко вносить незначительные и малозаметные изменения, ведь внутри ничего не меняется.

– И цвет глаз тоже не меняется, – напомнила Эовин, но он только отмахнулся.

– У большинства ульфаратцев глаза не такого яркого цвета, как у нас с тобой. Это отличительный признак наиболее влиятельных семей.

– То есть Беррон, получается, ниже тебя по статусу? И служит под твоим началом?

На лицо Фируниана набежала тень.

– Нет, не совсем так. Он обладает определенными способностями, поэтому его назначили на ту же должность, что и меня.

– Получается, ульфаратцы тоже не равны между собой?

– Впрочем, как и вы, люди.

– И в чем именно сильные стороны Беррона?

Фируниан помолчал, взвешивая следующие слова.

– Он выдающийся политик и, кроме того, особенно одарен в области перевоплощения в других личностей, – проговорил он с презрением, чем изрядно удивил Эовин.

– Ты же утверждал, что у вас все это умеют?..

– Я не так сказал. Дар есть у всех, это правда. Но лишь единицы прямо-таки наслаждаются перевоплощениями. У них и актерских данных больше. Они быстрее адаптируются к обстоятельствам, к ситуации. А главное – никогда ни о чем не жалеют.

– Ну прямо идеальный шпион.

Фируниан мрачно кивнул.

– Вот за счет этих замечательных качеств он и сумел так быстро подняться. Не стеснялся даже по головам идти, порой обманывал своих же, а одно время даже был палачом. Казнил многих преступников.

– Твоих родителей убил тоже он? – в порыве гнева спросила Эовин.

– Это не имеет значения! – Фируниан бросил обгорелый вертел в огонь. – Хватит на сегодня вопросов, – заявил он не терпящим возражений тоном. – Тебе надо поспать.

– Ты серьезно? – Эовин подставила ладонь под все усиливающийся дождь. Словно разверзлись хляби небесные, и хлынул ливень как из ведра.

– Конечно, – мрачно глядя в небо, проворчал Фируниан и неловко поменял позу.

Эовин удивленно посмотрела на него. Неужели он собирался просто сидеть под дождем, ничего не предпринимая? Она убрала с лица несколько мокрых прядей. Не хотелось думать о своем внешнем виде. Наверняка она выглядела не лучше похожего на мокрого пуделя ульфаратца.

– Может, используешь свои чудесные навыки, чтобы мы не мокли? – едко поинтересовалась Эовин, когда поняла, что он не планирует ничего предпринимать.

Он повернул голову и презрительно осведомился:

– А ты настолько изнеженная? Вот уж не думал, что ты будешь против ночи под открытым небом.

Эовин скривилась.

– Когда много влаги, сморщивается вся кожа. К тому же сон полезен для красоты. – Она похлопала ресницами. – В конце концов, завтра я предстану перед королем могущественного Ульфарата.

Фируниан фыркнул.

– Твоя внешность не имеет никакого значения. С первого взгляда понятно, что ты не одна из нас.

И пусть Эовин никогда особо не волновала внешность, слова Фируниана заставили ее впервые задуматься о том, как выглядят женщины при дворе короля. Должно быть, ульфаратские фрейлины безупречны и прекрасны на вид, ведь они способны по желанию менять облик.

Она покосилась на Фируниана. Его красота обусловливалась даже не внешней безупречностью, а скорее эмоциями, которые отражались на лице. Точеным волевым подбородком, сияющими бирюзовыми глазами.

Нет, его нельзя было назвать идеальным, но все же он оставался весьма привлекательным.

Эовин вытерла капли дождя с лица и постаралась не думать о том, что может ожидать ее на следующий день. О том, насколько жалкой она покажется рядом с придворными красавицами во дворце короля Ульфарата.

– Был бы у меня сейчас мой кожаный плащик, – грустно вздохнула Эовин. – Да только вот потерял ты его где-то по дороге, вот же незадача. А он ведь был почти новенький. Черный, блестящий, из лучшей в Андаре кожи. И во всем Тимсдале есть только одно место, где такой можно добыть. Надо будет не забыть поделиться с тобой адресом.

– Это еще зачем? – удивленно вскинул брови Фируниан.

– Достанешь мне новый плащ, – вызывающе улыбнулась Эовин, которую это небольшое представление отвлекало от ледяного дождя. – Возможно, сначала придется деньжат поднакопить, все же качество имеет свою цену. А король твой тебе, судя по хижине, платит не слишком щедро.

Фируниан на мгновение ошеломленно уставился на нее, а потом покачал головой.

– Много болтаешь. Тебе нужно поспать.

– Я не устала. – Вот тут она не лгала. Да и как уснуть, когда на голову беспрестанно льется холодная вода. – Поспи ты, я пока посторожу.

На столь щедрое предложение Фируниан ответил весьма красноречивым взглядом. Он доверял Эовин так же мало, как и она ему.

Осознав, что это будет чертовски долгая ночь, Эовин обхватила руками колени и прижалась к ним щекой, чтобы сохранить тепло тела.

Некоторое время они молча наблюдали за дымящим, постепенно догорающим костром. Еще немного, и он совсем затухнет.

Эовин не понимала, почему ульфаратец ничего не предпринимает. Явно ведь и самому было не слишком приятно сидеть под проливным дождем. Он тоже вымок до нитки, но при этом, упрямо поджимая губы, старался сохранить гордый и невозмутимый вид.

– Да ты просто не можешь! – неожиданно догадалась она.

Он удивленно повернулся к ней.

– Ты не можешь ничего сделать с дождем.

– И никто бы не смог, – резко возразил Фируниан. – Природные явления священны, у них свои правила.

– Вряд ли. Наверняка есть какое-то заклинание, которое могло бы защитить нас от дождя. Создать какой-то навес или тепловое облако, что-то в этом духе. – Эовин пытливо посмотрела на него. – Но ты не знаешь такое заклинание.

– Оно мне без надобности.

– Потому что ты в любой момент можешь превратиться в рыбу?

Уголки его рта слегка дернулись.

– Вроде того. – Он на миг прикрыл веки, и в следующее мгновение его кожа заблестела серебром, как будто покрылась мелкой рыбьей чешуей.

– Э-э-э… – только и смогла выдавить Эовин, скривив лицо в попытке скрыть, насколько ее в действительности впечатлило подобное зрелище.

Чешуя исчезла, и она могла бы поклясться, что Фируниан вздохнул с облегчением, когда его кожа приняла привычный вид.

– По сути, ты не счел нужным изучать заклинания, потому что и так знаешь, как выкрутиться из сложной ситуации?

Эовин не могла его понять. Ей самой заклинания очень нравились. К тому же их насчитывалось огромное количество, а уж воздействие просто завораживало. Да и вообще во многих ситуациях они оказывались значительно эффективнее и полезнее, чем способность изменять форму своего носа.

Покосившись на нее, Фируниан нетяжело вздохнул.

– Я действительно должен сказать это вслух? Ладно, хорошо: я не очень люблю заклинания.

– То есть?

– У каждого есть сильные и слабые стороны. У тебя не слишком хорошо выходит петь, а у меня неважно получается использовать заклинания.

– Я умею петь! – возмутилась Эовин.

– Да-да, конечно. – Он скорчил гримасу. – Почти так же хорошо, как я использую заклинания. Уж поверь, я часто тебя слышал, пока следил за вами.

Эовин обиженно поджала губы. Видать, не стать ей в этой жизни оперной певицей…

– Так ты же использовал против меня заклинания, – внезапно вспомнила она.

– Я не говорил, что совсем этого не умею, просто не очень хорош. Ты тоже тянешь какие-то звуки, но пением это назвать не повернется язык.

Эовин бросила на него мрачный взгляд, но решила не продолжать эту тему. Она и так добыла очень важные и ценные сведения. Не все ульфаратцы одинаково хорошо могли использовать заклинания и, вероятно, магию рун.

– А Беррон?

Фируниан пристально посмотрел на нее.

– Он в этом разбирается.

Эовин уже приоткрыла рот, но в последний момент удержалась, чтобы не проболтаться. Ведь она сумела противостоять Беррону, его ментальным атакам. Интересно, как это характеризовало ее собственные способности?

Эовин стиснула зубы. Фируниан снова повернулся к костру, видимо, тоже не горя желанием рассуждать на эту тему. Каждый втайне надеялся, что собеседник ничего не заподозрит.

В полнейшем молчании они пронаблюдали, как огонь с шипением погас.

Эовин потерла замерзшие руки. Солнце уже зашло, а дождь смыл остатки дневного тепла. Температура оставалась приемлемой, но все же они сильно рисковали замерзнуть ночью.

Эовин старалась не думать о том, что в итоге ей придется идти на аудиенцию с королем Ульфарата простуженной. Она крепче сжала челюсти, чтобы зубы не стучали.

– Ладно, – вдруг произнес Фируниан.

Удивленно подняв глаза, Эовин обнаружила, что он расстегивает рубашку.

– Не смей ничего говорить, – жестко предупредил ульфаратец.

Эовин смотрела с недоумением, пытаясь понять, что он задумал.

А Фируниан тем временем положил рубашку на камень, чтобы та не пропиталась грязью на размягченной земле, и встал прямо. Мгновение спустя из его спины вырвались два огромных крыла, даже больше, чем у птицы. Фируниан качнулся, пытаясь сохранить равновесие, и сильно напряг мышцы на шее, груди и боках. Сделав глубокий вдох, он, похоже, как-то изменил собственную анатомию, но при этом его мускулы по-прежнему оставались в напряжении. Наконец ульфаратец сделал шаг вперед. Подойдя практически вплотную к Эовин, он опустился на землю и поднял одно крыло над ее головой.

– Я это делаю только потому, что Ирион велел доставить тебя живой, а люди умирают слишком быстро, – хрипло проговорил он, привлекая ее к своей груди.

Коснувшись его ледяной кожи, Эовин застыла. Несмотря на то что Фируниан постоянно находился в тех же температурных условиях, что и она, и тоже весь промок, от него исходило тепло, которое заставляло ее трепетать от наслаждения. Она вдохнула запах теплого весеннего ветра и моря… и инстинктивно дернулась назад.

Происходила какая-то ерунда. Запах врага не должен был напоминать ей о доме. Да и такая близость ей совсем не пришлась по душе, ведь так создавалось совершенно неуместное впечатление, будто они уже очень давно и близко знакомы.

Покалывающие мурашки пробежали по коже Фируниана, словно ему тоже не слишком нравилась столь внезапная близость. В следующий миг Эовин ощутила под пальцами мягкий пух и заметно расслабилась. Короткие пушистые перья покрывали каждый свободный сантиметр груди Фируниана, создавая некий барьер между ними, и при этом оказались такими теплыми, что Эовин невольно прижалась ближе. Закрыв глаза, она попыталась представить, что это большой плюшевый мишка. Целую вечность назад отец сделал ей такого из шкуры дикого медведя. Всякий раз, когда он уходил в ночной рейд или ее дразнили соседские дети, Эовин крепко прижимала мишку к себе, зная, что тот обязательно защитит от всего дурного и страшного.

От приятных воспоминаний ее отвлек взволнованный голос Фируниана:

– Ты не возражаешь, если мы ляжем? Если долго так стоять, в итоге станет чертовски неудобно.

Крыло, которое он держал над Эовин, дрожало от напряжения. Похоже, вес был слишком большим даже для его тренированного тела.

«Вот и еще одно важное наблюдение, – удовлетворенно отметила про себя Эовин. – У силы ульфаратцев имеется некий предел».

Фируниан уложил одно крыло на землю, так что получилась своеобразная колыбель, и призывно посмотрел на Эовин.

Некоторое время она колебалась, все еще не представляя, что обо всем этом думать. Но наконец решилась. Все же глупо было мокнуть под дождем и дрожать от пронизывающего ветра, когда предлагали защищенное спальное место. Впрочем, это все равно не отменяло факта, что они с ульфаратцем не доверяли друг другу и вообще друг друга на дух не переносили. Просто сейчас они нашли наиболее рациональное решение возникшей на данной момент проблемы. Устраиваясь на крыле Фируниана, она поклялась себе, что обязательно выучит заклинания, влияющие на разные погодные условия.

Перья легонько покалывали щеку, и Эовин сосредоточилась на этом ощущении, чтобы игнорировать остальные точки соприкосновения их тел.

Фируниан и сам постарался отодвинуться от нее как можно дальше, но каждый раз, когда делал вдох, все равно слегка касался грудью спины Эовин. Она же, прикрыв глаза, подыскивая тему для разговора, чтобы развеять воцарившееся неловкое молчание.

– Так я теперь принцесса?

Она неожиданно поймала себя на том, что вздохи Фируниана отдаются и в ее теле.

– Ирион не является королем в привычном для людей понимании, – пояснил он. – У нас власть не передается по наследству.

– Звучит так же странно, как «почти бессмертный». А давно он у власти?

– Сам не знаю, – признался Фируниан. – Это началось задолго до моего рождения, еще в века перелома.

– Перелома?

– Так мы называем период сразу после изгнания. Ты не представляешь, как тяжело тогда пришлось моему народу.

– То есть вам потребовались столетия, чтобы адаптироваться к новым условиям?

– Мы ведь долго живем.

И, судя по всему, довольно скучно, раз дело дошло до перемен.

– Что случилось в этот период?

– Войны, борьба за ресурсы и власть, суды над виновными и безвинными…

– В общем, самое обычное дело.

– Да нет, пожалуй, хуже. Тогда уничтожили почти всех стариков, повесив на них вину за все беспорядки.

– Могу понять.

– Имелись и те, кто призывал к миру, кто хотел извлечь максимум пользы из сложившейся ситуации, учитывая ошибки прошлого. Мой дедушка был одним из них. Он считал, что ульфаратцы смогут преодолеть барьер, если изучат его как следует. Да, для этого понадобилось бы немало времени, но у нашего народа его всегда было в избытке. А другие видели решение проблемы только в прямой атаке, собирались объединить силы, чтобы пробить брешь в барьере и вернуть то, что у нас отняли. В конечном итоге два лагеря столкнулись, – голос Фируниана звучал совершенно безучастно, в нем не проскальзывало ни единой эмоции. – И в результате Ирион победил.

– А что стало с проигравшими?

– Все умерли, – горько вздохнул он. – Зато решили проблему перенаселения.

Эовин молчала, пытаясь представить характер своего деда. Насколько он был безжалостным, но в то же время сильным духом, чтобы так долго подчинять столь могущественный народ своей воле.

– И что, больше никто и никогда не осмеливался бросить вызов его власти?

– Конечно, осмеливались. Предпринималось несколько попыток. Самое крупное восстание произошло за несколько лет до моего рождения. Возможно, Ириона бы даже свергли, но внезапно разразилась эпидемия, которая быстро положила конец восстанию. У Ульфарата появились совсем другие проблемы. А Ириона в итоге прославили как героя, поскольку как раз он и остановил болезнь.

– Так он целитель? – удивилась Эовин. Это совершенно не вписывалось в картину того, что она уже успела узнать о дедушке.

– В том-то и дело, что нет. Тем удивительнее. Многие увидели в этом знак свыше.

– Как удобно получилось.

– Ты на что это намекаешь? – резко спросил Фируниан.

– Ни на что.

Эовин широко зевнула. Ее не заботило, каким образом ее дед так долго удерживал в своих руках власть. Ее волновало лишь будущее людей. Важно было понять, как вернуть ульфаратцев туда, откуда они явились.

Эовин вздрогнула и проснулась, когда почувствовала, что снова стало очень холодно. Озадаченно моргнула, пытаясь сообразить, что изменилось. К щеке липла влажная земля, и Фируниан больше не укрывал и не согревал ее своими тяжелыми крыльями.

Но при этом Эовин слышала его глубокое размеренное дыхание, спиной ощущала его тепло. Осторожно, чтобы не разбудить ульфаратца, она повернулась на другой бок. К счастью, дождь прекратился, а ветер разогнал облака, поэтому на небе снова показалась луна.

Фируниан лежал на боку. Похоже, его одолел сон. Крылья исчезли, точно так же как и перья на груди.

Сейчас он находился перед Эовин совершенно беззащитный и уязвимый как никогда.

Она сглотнула, осознав, что появилась прекрасная возможность здесь и сейчас избавить мир от еще одного ульфаратца. Отомстить за всех, кто погиб от его руки или при его участии. Однажды девушка уже пожалела его, совершив тем самым огромную ошибку. Ее взгляд метнулся к кинжалу, который лежал на земле недалеко от мужчины. До чего же легко казалось покончить со всем этим!

Какая-то часть ее прямо-таки кричала об этом. Стольких сложностей удалось бы избежать, избавься Эовин от него.

Только вот если убить его сейчас, то уже вряд ли получится подобраться к высшему обществу Ульфарата. Кроме того, в этом случае она застрянет посреди горы, а выбираться отсюда будет очень долго.

Взглянув на небо, Эовин поискала среди облаков созвездие лука Арии в надежде получить совет от богини.

Что лучше? Поддаться обиде и ненависти к чужакам, жажде мести, которая столько лет бушевала в ее сердце? Заставить Фируниана заплатить за ее боль, даже если он не нес ответственности за все деяния своего народа? Или послушать голос разума и немного схитрить, выждав время?

Эовин улыбнулась. Вот и ответ. В конце концов, Ария считалась богиней хитрости.

Убийство Фируниана не принесет никакой пользы. Не сейчас, когда она нацелилась добыть голову змеи.

Тем не менее осознание того, что ей представилась возможность сделать это, воодушевило девушку. Он явно преувеличивал собственное превосходство. Эовин забрала кинжал, тем самым давая понять ульфаратцу, что его жизнь оказалась в ее руках, но она снова пощадила его.

Тут ей пришло в голову еще кое-что. По всей видимости, Фируниан вернул себе истинное обличье в тот момент, когда заснул. Это означало, что ульфаратцы не могли постоянно находиться в чужом обличье. Им, как и обычным людям, требовался сон для восстановления сил, а для этого следовало вернуться в естественную оболочку. Значит, таким способом возможно разоблачить ульфаратца, выдающего себя за другого человека. Если прикинуть, метод был достаточно сложным и утомительным, но при этом действенным и исключающим ошибки. Усмехнувшись, Эовин тихо поднялась с земли. Близились сумерки, но она ощущала себя отдохнувшей, чувствовала такой прилив сил и бодрости, какой не испытывала очень давно. Быстрыми шагами она удалилась от лагеря, чтобы немного прогуляться по лесу.

Глава 10

Фируниан все еще спал, когда она вернулась в лагерь. Эовин этому даже порадовалась, поскольку торопиться в место назначения не собиралась. Теперь, когда встреча с дедушкой оказалась неизбежной, ее нервозность постепенно нарастала.

Она ненавидела чувство, когда не знаешь, чего ожидать. Чего ждут от нее самой.

Знал ли Ирион, что Эовин его внучка? Наверняка знал. Иначе с чего бы проявлял к ней такой интерес? Что он подумает о ней, когда наконец встретит?

Эовин не нравилось, что в глубине души ей очень хотелось его признания. Он был чужаком, врагом, монстром. И в то же время единственным оставшимся у нее родственником. За исключением столь же чужой и неизвестной матери.

С целью сохранить свои мышцы сильными и подвижными, а заодно чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Эовин приступила к утренней тренировке. После этого она, как могла, вымылась в журчавшем неподалеку ручье и тщательно расчесала пальцами влажные волосы. Улыбаясь собственному тщеславию, она отправилась в обратный путь и уже издалека услышала, как Фируниан возится с костром.

Когда Эовин вышла на поляну, он внимательно осмотрел ее, и бирюзовые зрачки заметно расширились.

– Как спалось? – поинтересовалась она, резко откинув влажные волосы назад.

– Где мой кинжал? – прорычал он вместо ответа.

Она вытащила оружие из-за пояса и бросила на землю на расстоянии метра от ульфаратца, так что лезвие вонзилось в мягкую землю, а потом насмешливо заметила:

– Надо следить за своими игрушками.

– И давно ты не спишь? – Снова занявшись костром, он старался говорить небрежно, как будто делает одолжение, но Эовин все равно уловила напряжение в голосе.

– Некоторое время. – Она усмехнулась. – Разглядывать полуголого мужчину показалось мне скучным, вот и решила провести время с пользой.

На челюсти Фируниана заиграли желваки. Может, это был секрет ульфаратцев, их уязвимое место? И они не желали, чтобы люди об этом знали?

– Тебе не стоит этого стыдиться, я уверена, что время от времени это случается со всеми ульфаратцами, – поддразнила Эовин.

Он смиренно покачал головой и заметно расслабился.

– Дерзкое замечание для человека, который не способен трансформироваться даже на пять минут.

– Зато я хороша в чем-то другом, – пожала плечами Эовин и поднесла к огню сырой шампур, чтобы снова поджарить мясо.

– Видимо, я должен поверить тебе на слово.

Эовин бросила на него удивленный взгляд. Он снова пошутил. Внезапно пришло осознание, что Фируниан был единственным человеком, которого она знала при дворе правителя Ульфарата. Единственным, кто проявил хотя бы каплю доброжелательности, пусть даже только из-за преданности ее матери.

Он с таким теплом и благодарностью вспоминал о Кайлани! О правителе же говорил совершенно другим тоном. Тем не менее Фируниан служил и повиновался ему.

– А расскажи-ка мне побольше об Ирионе, – вдруг попросила она. – Какой он вообще? У вас абсолютная монархия или он должен отчитываться перед советом? Вы сами выбираете, что делать, где и как жить, или за вас решают?

Фируниан поднял глаза.

– Что-то многовато вопросов.

– Мне любопытно, только и всего.

– Тебе страшно, – фыркнул он.

– Мне нравится узнавать что-то новое, – заявила Эовин, запихивая в рот кусок мяса.

Фируниан последовал ее примеру.

– В принципе, у нас все как у всех, – прожевав, пояснил он. – Есть законы, которым подчиняется народ. Ну а каждый живет так, как считает нужным.

– А люди на службе у Ириона?

– Им, естественно, надо следовать его приказам, как иначе-то? – Он облизал пальцы.

– И они обязаны служить всю жизнь или можно выйти в отставку?

– Зачем это тебе? – ухмыльнулся он. – Собралась ему присягнуть?

– Да нет, просто удивляюсь, почему ты продолжаешь служить правителю, если так его ненавидишь.

Фируниан на миг замер, а потом осторожно поинтересовался:

– С чего это ты взяла?

– Ну… по интонации поняла, по реакции тела.

Он резко вскочил на ноги и стряхнул грязь со штанов.

– Ты себе все напридумывала, – решительно заявил Фируниан. – Никак я на него не реагирую. – Он подхватил сверток, куда убирал вещи, когда превращался в птицу. – Нам пора. Я хочу добраться до Риатры сегодня и желательно до наступления темноты.

Не дожидаясь ответа, ульфаратец зашагал вперед и вскоре скрылся между кустами.

Эовин проводила его задумчивым взглядом. Очевидно, у Ириона имелись какие-то рычаги давления на Фируниана, и тот был вынужден подчиняться, даже если не желал этого.

Полет проходил в молчании. Эовин обрадовалась, осознав, что все больше и больше привыкает к такому способу передвижения. В то же время она обратила внимание, что Фируниан летел не так быстро, и гадала, связано ли это с усталостью или он просто не особо торопился.

Она же решила провести время с пользой и, сосредоточенно изучая окрестности с высоты птичьего полета, попыталась примерно составить в голове карту Хоригана. Благо Фируниан не скрывал маршрут или пункт назначения, даже название населенного пункта упомянул – Риатра. Эовин понятия не имела, что это за место, но это ее не волновало. В Хоригане не имелось ни столицы как таковой, ни высокоразвитой административной структуры. По крайней мере, так было до недавних пор. Однако ульфаратцы после своего появления могли многое поменять.

С воздуха она обнаружила новые дороги, соединяющие между собой отдельные поселения. Кроме того, местная власть явно предприняла определенные меры, чтобы местные жители не зависели от поставок продовольствия из соседних государств. В долинах между горами простирались поля и пастбища, по которым бродили тучные стада. Создавалось впечатление, что раздробленная страна, разделенная между правителями кланов, теперь снова объединилась, сплотилась и стала – даже без вмешательства Ульфарата – мощной державой, которую не следует недооценивать.

В душе Эовин поднялась тревога. Как до сих пор никто ничего не заметил? Ни охотницы, ни королевский двор в Белленторе.

Ответ последовал незамедлительно. Охотниц в Хоригане всегда недолюбливали, и поэтому они относились к империи с тем же пренебрежением. А что касается королевского двора – наверняка Беррон постарался отвлечь внимание.

Вскоре они оставили горы позади, и Фируниан плавно повернул на юго-запад. Чем дальше они продвигались, тем более густонаселенными становились немногочисленные бесплодные земли. Если в Хоригане и появилась своеобразная столица, то до нее явно осталось рукой подать.

Эовин охватило неприятное чувство. Если ульфаратец позволил увидеть все это так свободно, значит, вероятнее всего, предполагал, что она не использует ничего из увиденного против его сородичей. Неужели он так твердо верил в то, что дед убедит ее? Или ее судьба уже давно предрешена?

Девушка задумчиво уставилась на покрытый птичьими перьями затылок. Несмотря на обиду и ненависть, которые пыталась внушить себе по отношению к Фируниану, она уже привыкла к его присутствию, даже начала постепенно проникаться к нему доверием. Этому мужчине были не чужды честь и верность. Да и каким бы безжалостным ни был, он старался не проявлять излишней жестокости.

Сможет ли Эовин рассчитывать на него, если вдруг все пойдет не так, как надо?

Что ж, скоро она это выяснит.

Когда Фируниан начал снижаться, вечернее солнце уже заливало горизонт мягким золотистым светом. Перед ними возвышались зубцы замка, который, по-видимому, когда-то принадлежал кому-то из военачальников. Теперь вокруг замка, насколько могла судить Эовин, простирался импровизированный город. Бараки, палатки и простые деревянные постройки образовывали постепенно расширяющиеся кольца вокруг жилищ первоначальных поселенцев. Вся незанятая людьми земля использовалась для разведения крупного рогатого скота и сельского хозяйства. Широкие улицы вели на север, юг и восток, формируя лучи. Выглядело все так, будто ульфаратцы планировали скорое вторжение через горный хребет.

Эовин вспомнила туннели, которые они обнаружили, о перевертыше в облике крота, который прорыл себе путь в скале, и поняла, что у них у всех осталось не так уж много времени.

Когда они еще немного снизились, несколько людей подняли вверх головы. Среди них находилось несколько воинов, легко узнаваемых по типичным для Хоригана коричневым кожаным доспехам. Они тотчас вскинули кулаки и разразились громкими торжествующими криками. Из того немногого, что Эовин слышала о культуре Хоригана, она знала, что таким образом они признавали превосходство лидера и приветствовали победу, которую тот принесет. Интересно, они так встречали только Фируниана или любого прибывшего ульфаратца?

Другие же люди, а их насчитывалось большинство, отреагировали гораздо более сдержанно. Мужчины втягивали головы в плечи, матери поспешно прятали за собой детей, и на многих лицах читался страх.

Фируниан пролетел по дуге, как будто хотел дать Эовин возможность хорошо рассмотреть Риатру, а затем несколько раз сильно ударил крыльями, чтобы снова немного набрать высоту. Не будь она в таком напряжении, наверняка насладилась бы последовавшим стремительным приземлением, от которого у нее началось покалывание в животе.

Они приземлились на вершине башни с широкой смотровой площадкой. Крышу здесь явно перестраивали как раз потому, что для мягкой посадки требовалось много места. По бокам располагались несколько кабинок разного размера с открытым верхом, где незаметно для чужих глаз можно было переодеться.

Фируниан приземлился в самую большую, где оказалось достаточно свободного пространства для его массивного тела. Эовин соскользнула с его спины, вышла через приоткрытую дверь и с удивлением огляделась, пока он снова принимал человеческое обличье.

Медленно приблизившись к краю крыши, девушка посмотрела вниз. Она бывала в разных частях Алриона, видела множество городов и поселений, но, пожалуй, нигде жизнь не кипела так, как в Риатре.

Нависшие над городом страх, гнев и надежда казались почти осязаемыми. Повсюду среди наспех возведенных домов и трактиров располагались небольшие тренировочные площадки, где мужчины и женщины устраивали спарринги, громко звеня оружием. Эовин различила гербы нескольких известных групп наемников и невольно задумалась, откуда у Ульфарата деньги, чтобы за все это платить.

– Смотри не свались.

Эовин вздрогнула. Ее так поглотило изучение города, что она не услышала, как подошел Фируниан. Девушка быстро оглядела его. Непослушную гриву волос он расчесал или как-то с помощью магии Ульфарата привел в порядок, и сейчас по обе стороны лица свисали аккуратные тонкие косички. Темный наряд сидел на нем безупречно, а еще он, судя по всему, успел побриться.

Рядом с ним Эовин внезапно ощутила себя взъерошенной, словно маленький бойкий воробушек. Впрочем, сравнение это показалось очень даже удачным, ведь соотношение сил было примерно таким же.

Девушка вздернула подбородок, сопротивляясь порыву схватить его за руку.

В конце концов, она была Эовин Ариасен, Эовин Рокдарн, и до сих пор она мужественно справлялась со всеми испытаниями, смело смотрела в лицо любой опасности. Ей едва исполнилось десять, когда она впервые отправилась на змеиную охоту и бросила вызов смертоносным змеям Северного моря.

Она не нуждалась в том, чтобы кто-то держал ее за руку или подбадривал.

И, конечно же, она никому не позволит себя запугать или унизить.

– Идем, – решительно заявила Эовин, чувствуя себя готовой к встрече с местным правителем.

Во взгляде ее провожатого мелькнула неуверенность, но Эовин не могла определить, чем она вызвана: ее резким тоном или переживаниями относительно того, что их обоих ожидает в будущем. Впрочем, это не имело значения. Ее решение оставалось в силе. Она холодно посмотрела на Фируниана, настойчиво напоминая себе, что он являлся врагом, а вовсе не союзником.

Они бок о бок миновали площадку и спустились по вмурованной в пол каменной лестнице. С каждым шагом, который уводил ее все глубже, беспокойство Эовин усиливалось, как будто она спускалась в подземелье или даже в склеп, из которого потом бы не выбралась.

– Почему здесь нет окон? – неловко поинтересовалась она. Мерцающий свет факелов, освещавших извилистую лестницу, усиливал впечатление, что они находятся глубоко под землей, а не на большой высоте.

– Потому что лестница ведет точно в центр башни.

Очевидно, Фируниан не разделял ее беспокойства. Неудивительно, ведь он наверняка проходил этой дорогой достаточно часто. Да и, в конце концов, это не его будущее сейчас было слишком туманным и непонятным.

Эовин постаралась взять себя в руки, уговаривая разум воспринимать происходящее не как что-то личное, а, например, как одно из заданий для Ордена Охотниц. Представить, что некий потенциальный заказчик попросил о встрече. И поскольку других поручений у нее не имелось, она оказала ему услугу. В результате фантазия помогла немного справиться с волнением, которое буквально снедало ее.

– А что за этими дверьми? – спросила Эовин чуть увереннее, когда они миновали третью по счету лестничную клетку, на которой располагались четыре массивные деревянные двери.

– В основном это спальные комнаты расквартированных офицеров.

– Ульфаратцев? – уточнила она.

– Кого же еще? – хмыкнул он, качая головой, как будто присутствие в их рядах человеческих офицеров было абсолютно исключено. Видимо, люди, которые тренировались внизу, в городе, оставались для них не более чем живой массой. Что ж, вот и еще одно доказательство того, что ульфаратцы не заинтересованы в равноправном сосуществовании и мало заботятся о людях.

На четвертой площадке Фируниан остановился и открыл обшарпанную дверь.

– Это соединительный коридор между казарменной башней, как мы ее называем, и основной частью замка, в которой расположен тронный зал.

– Я думала, Ирион не совсем король, – отрывисто заметила Эовин.

– Не имеет значения, как называть помещение, – спокойно возразил он. – Ирион примет тебя в нем.

– Значит, ему уже известно о нашем прибытии? – Глупый, конечно, вопрос, их ведь успело увидеть полгорода, не меньше.

– У Ириона в радиусе ста километров повсюду разведчики. Муха не пролетит без того, чтобы ему об этом не стало известно.

– Не думала, что он выделяет столько ульфаратцев на одну личную охрану. – Впрочем, Эовин до сих пор даже не предполагала, сколько всего их разошлось по всему Алриону.

– Распускать охрану тоже было бы опрометчиво.

Они достигли конца соединительного коридора, и Фируниан открыл еще одну дверь.

Яркий свет проникал сквозь замысловато оформленные витражи от пола до потолка, а каменный пол покрывал толстый ковер. Эта часть замка отличалась пышностью и роскошью. Они прошагали мимо нескольких богато украшенных дверей, которые, несомненно, вели в невероятно роскошные залы и покои. Жить здесь могли позволить себе явно далеко не все.

– А где ты живешь? – полюбопытствовала Эовин.

– Мы уже миновали те квартиры, – удивленно ответил он. – А что?

Она усмехнулась.

– Да просто пытаюсь понять, насколько высоко тебя ценит моя родня. Судя по всему, за все эти столетия не слишком-то ты и продвинулся.

Уголки мужского рта слегка дрогнули. Очевидно, насмешка его ничуть не задела.

– Уже интересно, какие покои Ирион предоставит тебе.

К слову, этот вопрос интересовал не только его.

Сопроводив ее в следующий коридор, Фируниан резко остановился.

– Мы почти на месте, – прошептал он так тихо, что даже стоявшая рядом Эовин едва расслышала. Похоже, опасался, что их разговор случайно подслушают другие ульфаратцы. – Ты готова? – Прозвучало очень искренне, как будто Фируниан догадывался о переживаниях Эовин, несмотря на всю ее напускную браваду.

Она постаралась мыслить рационально и не поддаваться эмоциям, хотя его беспокойство все равно тронуло душу. Однако сейчас не следовало проявлять слабости, как и не стоило медлить.

– Покончим уже с этим.

Фируниан мгновение молча смотрел на нее, а потом лицо неожиданно преобразилось, словно он набросил на себя гладкую жесткую маску. Теперь казалось, будто оно высечено из камня, черты заострились, стали более выраженными, но при этом и менее живыми и человечными.

Почему-то Эовин это расстроило. Теперь Фируниан снова напоминал безжалостного воина, с которым она столкнулась в смертельной схватке несколько недель назад.

Возможно, так действовала ульфаратская магия. Или же он сам скрыл свои эмоции? И каково же тогда его истинное лицо? То, которое демонстрировалось ранее, или то, что проявилось сейчас?

Не дав времени на размышления по этому поводу, Фируниан двинулся вперед, и она поспешила за ним. Ни слова не говоря, они свернули в следующий коридор, и Эовин поняла, почему он остановился раньше. Перед массивной двустворчатой дверью, украшенной золотым орнаментом, стояли двое охранников: мужчина и женщина. Судя по высокомерному виду, явно ульфаратцы. На стенах висели ковры и гобелены, достойные дворца в Белленторе, и Эовин невольно задумалась, сколько добра из сокровищницы Гвидиона могло перекочевать сюда. Конечно, официально Беррон не имел доступа к имуществу короны, но вряд ли бы ему это помешало.

Эовин вдруг осознала, какие возможности открывались перед существом, способным принимать абсолютно любое обличье. Правда, Фируниан уверял, будто без практики и подготовки не обойтись. Однако за все эти столетия у Беррона было достаточно времени на усовершенствование своих навыков. Кроме того, значительно легче обмануть окружающих при краткосрочной встрече, чем в долгосрочной перспективе влезть в чужую шкуру, как он это проделал с Гвидионом.

– Ты смотри-ка! Никак сумел наконец-то? – отвлек Эовин от размышлений насмешливый голос мужчины. – Я уж думал, ты никогда не вернешься.

Фируниан усмехнулся.

– Однажды, Лорак, ты поймешь, что живых людей охранять куда сложнее, чем дверь. Но ничего, потерпи еще лет сто или двести – и тоже добьешься чего-то стоящего.

Мужчина рассмеялся и похлопал Фируниана по плечу.

– Рад, что ты вернулся, Ниан. И не только потому, что ты уже неделю как должен был сменить меня на посту, – весело подмигнул он.

Эовин с недоумением посмотрела на мужчин, сама не понимая, почему ее так удивили их дружеские подначки, ведь в сущности ульфаратцы мало чем отличались от людей.

– Почему ты ее не связал?

Женщина смерила Эовин недоверчивым взглядом. Золотистые глаза незнакомки оказались густо подведены черными тенями, что делало ее похожей на хищную кошку. А обрамлявшая лицо грива красно-каштановых вьющихся волос лишь усиливала это впечатление. Эовин не удивилась бы, если бы обнаружила у нее на макушке кончики кошачьих ушек.

– Так она ведь всего лишь человек, – небрежно бросил Лорак, порядком разозлив Эовин. Пальцы начало покалывать от желания здесь и сейчас продемонстрировать этому напыщенному придурку, на что способен этот человек.

– Вот именно. К тому же тебе ли не знать, как на меня обычно реагируют женщины, – с такой же небрежностью отозвался Фируниан. Эовин буквально вскипела от возмущения, когда он окинул ее прямо-таки собственническим взглядом. Ситуация подавалась так, будто она во всем слушалась ульфаратца, и выглядел он при этом еще большим ублюдком, чем она могла себе представить.

– Твое эго поистине не знает границ, – хмыкнула женщина.

Он доверительно наклонился вперед.

– Если вдруг передумаешь, дорогая Дарина, я с радостью докажу, что моя уверенность в себе – не единственная крупная вещь в моем арсенале.

– О нет, не надейся! – Она заливисто рассмеялась. – Но я с радостью передам твое предложение подругам. Думаю, Каца точно ему обрадуется. А я потом с удовольствием послушаю, правда это или так, хвастовство.

Фируниан поднял руки в притворном ужасе.

– Думаю, будет лучше, если ты поверишь мне на слово.

Она снова рассмеялась.

– А вот это мудрое решение.

– Ладно, бывайте, потом еще поболтаем, – проговорил Фируниан, протягивая ладонь к дверной ручке.

– Эй, ты хоть обыскал ее? При ней точно нет оружия? – остановила его Дарина.

– Все чисто, – заверил Фируниан.

А Эовин задумалась, действительно ли он не знал о двух колышках, которые она выточила его кинжалом и спрятала в инкрустированные ножны на сапогах. Он ведь ни разу и не обыскивал ее с тех пор, как захватил.

Что это? Доверчивость? Уверенность в собственном превосходстве? Или предоставление ей шанса дать отпор в случае крайней необходимости? А всю эту словесную перепалку он затеял случаем не для отвода глаз? Но зачем ему это делать?

Двое охранников отошли в сторону, освобождая путь к двери. Эовин понятия не имела, что ожидала обнаружить в тронном зале, но явно не такое. Лорак и Дарина выглядели вполне нормально, неотличимо от людей. Однако увидев придворных ульфаратцев, она застыла в изумлении.

Сразу захотелось отступить, спрятаться, даже сбежать куда-нибудь подальше, но Эовин решительно подавила в себе это желание и мысленно прокляла Фируниана за то, что тот не предупредил заранее. Теперь она понимала, что он имел в виду, утверждая, будто с первого же взгляда будет ясно, что она не такая, как все. Кстати, то же самое сейчас можно было сказать и о нем.

В тронном зале собралось около двадцати ульфаратцев. Назвать их внешность гротескной стало бы явным преуменьшением. У одних вокруг головы переплетались в замысловатых композициях веточки деревьев, у других имелись рога. Одна женщина вообще обладала косой из терновых веток, увенчанной лилиями, лепестки которых обвивали ее голову, создавая некое подобие клетки. Некоторые так изменили цвет фрагментов своей кожи, что казалось, словно она покрыта различными узорами. По крайней мере, сама Эовин подозревала, что это не макияж и не рисунок. А у иных и вовсе на руках либо только на плечах росли короткий мех или перья. Создавалось впечатление, будто ульфаратцы пытались перещеголять друг друга в способности сделать свою внешность как можно более неестественной.

Эовин тут же охватило отвращение. В каком же упадке находилась эта стареющая раса, если не видела в своем существовании более высокой цели, чем превращение собственных тел в диковинное произведение искусства. Причем чем диковиннее, тем лучше.

Не стал исключением и ульфаратец на троне, который тихо беседовал с двумя придворными. Эовин моргнула. Неужели это и есть ее дедушка?

Он выглядел старше нее максимум лет на двадцать. С густо подведенными черным глазами, что, судя по всему, являлось последним писком ульфаратской моды. На левой щеке красовалась темная полоса, чем-то похожая на слезу, что придавало мужчине мрачный и безжалостный вид. Его черная густая борода была тщательно подстрижена и как будто покрыта скрепляющим составом, а гладкая кожа блестела от загара. Глаза аметистового оттенка сияли на фоне пурпурных роз с серебристым отливом, которые обвивали его голову, словно венок, и поддерживали корону из черных и серебряных листьев.

Эовин почувствовала, как подкашиваются ноги. Мужчина перед ней выглядел настолько ненатуральным, настолько чуждым, что ей снова захотелось развернуться и уйти. Давно растеряв всю наивность, она понимала, что он никогда не прислушается к ней и не проявит мягкость по отношению к человечеству.

Она медленно повернула голову, чтобы увидеть реакцию Фируниана. Но тот, похоже, совсем не волновался.

Тут ее дед многозначительно кашлянул, и разговоры присутствующих стихли. Теперь все взгляды устремились на них с Фирунианом, как будто придворные, которые, конечно же, давно заметили вошедших, просто ждали разрешения правителя обратить на них внимание.

– Фируниан, как мило, что ты наконец почтил нас своим присутствием.

Ирион проворно поднялся с трона и пружинящей походкой приблизился к ним. Замершая от волнения Эовин попыталась сопоставить этого ульфаратца со своим представлением о дедушке, но в итоге решила, что не стоит. Между ними не наблюдалось ни малейшего сходства. И Эовин мысленно возблагодарила всех богов за то, что ей не пришлось расти среди этого народа.

Фируниан склонил голову в молчаливом почтении.

– Значит, это и есть та самая девушка? – Ирион остановился вплотную к Эовин, изучая ее взглядом, словно какое-то редкое насекомое.

– Привет, дедуля, – дерзко поприветствовала она, осознав, что все равно терять уже нечего.

Ирион в изумлении вскинул густые брови, но на его лице застыло скорее насмешливое выражение. По толпе пронесся тихий ропот – мол, как она посмела, что за неуважение. Но король слегка повысил голос, заставляя свиту замолчать:

– Я много слышал о тебе, Эовин Рокдарн, как, очевидно, и ты о нас. Да, наверное, все мы, – он широким жестом обвел придворных, – кажемся такому юному человечку, как ты, совсем уж древними. Но уверяю тебя, я еще слишком молод, чтобы быть чьим-то дедушкой. – Он сдержанно рассмеялся, но при этом предостерегающе на нее покосился.

Похоже, правитель не желал афишировать их родство. Интересно получалось.

– Что же понадобилось от столь юного человечка, как я, бессмертному ульфаратцу, если его солдату пришлось в течение несколько недель гоняться за мной? – спросила Эовин, отвешивая насмешливый поклон. Этим жестом она решила продемонстрировать деду, что с ней не так-то легко будет сладить, и заодно показать, что не позволит себя запугать.

– С неудачей Фируниана я разберусь позже, – отмахнулся Ирион, и Эовин забеспокоилась. Неужели он действительно накажет Фируниана за задержку? И если да, то насколько серьезным будет наказание?

Тут же разозлившись на себя, она мысленно тряхнула головой. Лучше бы сейчас беспокоиться о собственном будущем. Фируниан и сам знал, во что ввязывается. В отличие от нее.

– Следуйте за мной! – Ирион небрежно махнул рукой и, не дожидаясь реакции, отвернулся. Очевидно, он давно привык к быстрому беспрекословному послушанию со стороны окружающих.

Гордо выпрямившись, Эовин осталась стоять. Ее покорности Ириону придется очень долго ждать. Но тут запястье схватил Фируниан, сжав точно тисками, и потянул вперед с такой силой, что у нее не осталось иного выбора, кроме как последовать за ним, иначе бы потеряла равновесие.

– Отпусти меня! – прошипела Эовин, слыша, как перешептываются придворные, обсуждая каждое ее движение.

– Отпущу, если пообещаешь не делать глупостей! – процедил он сквозь зубы.

Вместо ответа Эовин высвободила руку из хватки. Под глупостями они понимали совершенно разное. К тому же затеяли это все, судя по всему, только для развлечения присутствующих. Не удостоив придворных даже взглядом, она расправила плечи и, высоко подняв голову, покинула зал.

Когда они подошли к Ириону в коридоре, выражение его лица перестало быть таким равнодушным и непроницаемым.

– Я ждал тебя еще две недели назад, – без обиняков обратился он к Фируниану. – Тебе ее преподнесли буквально на серебряном блюдечке, и твоей единственной задачей было доставить ее ко мне!

– Да, я немного… – начал Фируниан, но Эовин не позволила ему договорить.

– Просто она не какая-то там вещь! – хладнокровно проговорила девушка.

Фируниан неловко прочистил горло.

– Собственно, об этом я и собирался сказать.

– То есть ты всерьез утверждаешь, что не сумел с ней совладать?

Эовин приторно улыбнулась.

– А ты от собственной внучки ожидал чего-то меньшего? – Хотелось не столько спасти Фируниана от наказания, сколько дать понять, что в этом деле победу одерживал вовсе не воин. По крайней мере, не в первые несколько дней уж точно.

Ирион сердито сжал губы и приложил ладонь к стене. Между его пальцами Эовин разглядела какой-то узор. Наверное, там была начертана какая-то руна, но, к сожалению, рука Ириона скрывала остальной рисунок. И теперь там, где раньше находилась монолитная стена, появилась дверь. Эовин удивленно вздрогнула. Фируниан, похоже, знал, чего ждать, поскольку снова схватил ее за руку и молча последовал за Ирионом в комнату.

Дверь за ними с глухим стуком закрылась, и когда Эовин обернулась, от прохода не осталось даже намека. Если Ирион таким образом собирался продемонстрировать ей свою силу, пожалуй, стоило признать, что он прекрасно справился. С другой стороны, если вспомнить, что он столетиями практиковал подобные фокусы, не так уж это и впечатляло.

Ирион опустился в мягкое кресло за массивным письменным столом. Для нее с Фирунианом сидячих мест не предусматривалось. Эовин безучастно таращилась на своего деда. Удивительно, но сейчас она почти не нервничала. Девушку не заботили его уважение или привязанность, поэтому и она могла относиться к нему как угодно. По сути, ей стоило бы испытывать благодарность за такой прием. Прояви он больше внимания, ей оказалось бы сложнее сохранить холодным рассудок.

Сложив руки вместе, Ирион сосредоточился на своих покрытых черным ногтях. Эовин с трудом удержалась, чтобы не скривиться. Мужчина с накрашенными ногтями – возможно ли придумать нечто более отталкивающее и непривлекательное?

Он по-прежнему не произносил ни слова, и Эовин скучающе скрестила руки на груди, осматривая комнату. Впрочем, взгляду почти не за что было зацепиться. Разве что за окно, которое поднималось на несколько этажей над землей и открывало вид на далекую горную панораму, да за пару шкафов вдоль стен.

– С чего ты вообще решила, что приходишься мне внучкой? – наконец нарушил молчание Ирион. По-видимому, он все-таки заметил, что гостья не выказывает ему никакого почтения.

И пусть Фируниан не пошевелился, но она могла поклясться, что при этом вопросе он напрягся всем телом. Значит, рассказал ей больше, чем следовало.

Эовин пыталась сообразить, что делать. В лучшем случае, если удастся выгородить Фируниана, он будет чувствовать себя обязанным ей. В худшем – ей будет чем его шантажировать.

– Ну как же? Мы очень похожи, это сложно не заметить. – Эовин многозначительно постучала указательным пальцем по уголку своего глаза. Контактные линзы она потеряла уже давно и не переживала на этот счет.

Ирион пожал плечами.

– Просто случайная мутация. Шутка природы. Это ничего не значит.

– А еще ты, кажется, очень хотел меня видеть. Прямо жаждал познакомиться.

Он холодно улыбнулся.

– Ты не знаешь, какие именно цели я преследовал. Поэтому я повторяю вопрос, – в тоне правителя зазвучали угрожающие нотки, он буквально сверлил ее взглядом, – с чего ты это решила?

– Отец рассказал, – небрежно бросила Эовин. – А ты думал, он не знал, кто вы? Или считаешь, будто он стал бы проводить столько времени с моей матерью и заделывать ей ребенка, если бы она ему не открылась? – Эовин фыркнула, молясь Арии, чтобы король не разгадал ее блеф. Если ее отец и знал что-то или хотя бы догадывался об этом, свои соображения он всегда держал при себе.

Лицо Ириона подергивалось от холодной ярости. Он наклонился вперед и вцепился пальцами в спинку своего кресла.

– Хочешь сказать, что моя дочь не только нарушила бесчисленное множество законов, но и предала собственный народ?

Эовин молча выдержала его тяжелый взгляд. Тут же, без какого-либо предупреждения, Ирион ворвался в ее разум, намереваясь выяснить правду. Мозг точно копьем пронзило, и она, сама того не желая, открыла рот.

На долю секунды девушку словно парализовало, затем ее собственная воля вновь ожила. Эовин прекрасно понимала, что, если Ириону удастся проникнуть в ее сознание, она расскажет все.

Скрипнув зубами, она быстро воздвигла кристаллический барьер. На теле выступил пот, но она мужественно выдержала ментальную атаку и начала постепенно вытеснять Ириона из разума. Наконец, вся дрожа от напряжения, Эовин с мрачным торжеством подняла голову и посмотрела прямо в удивленные глаза своего деда.

– Еще вопросы будут? – процедила она сквозь зубы.

Давление на разум прекратилось так внезапно, что Эовин качнулась вперед. А потом с подозрением уставилась на сидящего напротив мужчину, не убирая при этом ментальный барьер.

Он задумчиво причмокнул губами и как будто с неохотой обратился к Фируниану:

– Есть у нее какие-то выдающиеся способности?

– Нет, – обеспокоенно ответил Фируниан и откашлялся. – Разве что она немного сильнее и быстрее, чем обычные человеческие женщины, а так мало чем отличается от прочих потомков.

Эовин навострила ушки. До сих пор она не заостряла внимания на том факте, что, говоря о потомках, он как будто выделял их в отдельную группу. Только сейчас Эовин осознала, что на родине ульфаратцев не могло быть полукровок. Следовательно, все потомки были зачаты в Алрионе. Но почему? Вопросов без ответов становилось все больше.

– А трансформироваться она способна?

– Не совсем, – презрительно скривившись, покачал головой Фируниан.

Эовин изо всех сил старалась сохранить невозмутимое выражение лица, в то время как ее гордость оказалась сильно задета. Ульфаратец обсуждал ее с таким пренебрежением, словно Эовин не стоила того, чтобы вообще о ней упоминать. Он действительно так считал или просто пытался – а почему бы, собственно, и нет – защитить ее?

– А что ты думаешь о ее заявлении? Что она якобы в родстве со мной?

– Ну, я не замечал у Кайлани никаких признаков беременности. К тому же, насколько мне известно, с момента ее последних серьезных отношений прошло уже лет сто, не меньше.

Эовин невольно восхитилась красноречием, с которым он уклонился от вопроса.

К сожалению, Ирион не собирался так легко сдаваться.

– Как, по-твоему, может она быть дочерью Кайлани? – Его глаза снова приобрели то пугающее и решительное выражение. В этот момент они напоминали ограненные драгоценные камни.

Фируниан вздрогнул, и Эовин догадалась, что дед принуждает его сказать правду.

Она приготовилась отбивать Фируниана. Он ведь упоминал, что его сильные стороны в другом. А сейчас он никак не мог вытеснить Ириона из своего разума, но даже если бы и смог, это вызвало бы у короля подозрения.

Однако ульфаратец снова удивил ее. Напряжение внезапно ушло из его тела, как будто он перестал сопротивляться.

– Я не знаю, – спокойно признался Фируниан. – Но после всего, что о ней слышал, я бы этого не исключал.

Ирион кивнул и задумчиво откинулся в кресле.

– А ведь именно Кайлани первой нашла брешь в туманном барьере. И на протяжении многих лет скрывала это от нас.

– Нет, не может быть! – потрясенно вырвалось у Фируниана.

– И все же это правда. – Ирион печально кивнул. – Она предала всех нас, обрекла на страдания в этой тюрьме, в то время как сама знала выход наружу.

– Но почему ты так решил?

– Однажды я заметил, как она вернулась после очередной вылазки. Это произошло несколько лет назад. Однако она упорно отказывалась говорить правду. Утверждала, будто буквально только что обнаружила брешь.

– И почему ты считаешь, что она солгала?

– Она моя дочь, я знаю ее поведение. Она пыталась не пустить меня в мир людей, и это о многом говорило. Значит, у нее имелось что скрывать. А я все не мог понять, что именно. Когда мы захватили Хельмсвир, до меня дошли слухи об отважной юной воительнице, и наконец-то все стало ясно. К сожалению, несмотря на все усилия, отец этой девушки категорически отказался поведать мне что-либо перед своей смертью. – Ирион с сожалением вздохнул.

Душу Эовин захватили ненависть и боль, а глаза тут же налились кровью. Прежде чем осознала, что вообще творит, она добежала до стола, перепрыгнула через него и бросилась на Ириона с громким боевым кличем и колышком в руке. Он без особых усилий увернулся, схватил ее за руки и швырнул на пол, словно куклу.

– Фируниан! – рявкнул правитель.

Однако приказ был излишним. Воин уже возвышался над ней, а потом рывком поднял на ноги и приставил кинжал к горлу.

Эовин не боялась умереть. Пусть так. Перед ней сидел убийца ее отца. Ульфаратец, который, по всей вероятности, пытал и мучил Вулфрика. Изо всех сил сопротивляясь хватке Фируниана, она почувствовала, как лезвие скользит по шее, и гневно рыкнула.

– Стой спокойно! Спокойно, кому я сказал! – прошипел Фируниан ей на ухо, и каким-то образом его голосу удалось проникнуть сквозь застилавшую сознание кровавую пелену.

Он был прав: если Эовин сейчас умрет, за Вулфрика уже не отомстит. Девушка не мигая уставилась на правителя Ульфарата, который с издевкой смотрел на нее. Он снова соединил кончики пальцев и, судя по виду, наслаждался представлением. В этот момент Эовин безумно хотелось вонзить кинжал в его сердце или, что еще лучше, вырвать сердце у него из груди и сжимать в кулаке, пока оно не перестанет биться. Никогда прежде она не испытывала такой всепоглощающей ненависти.

– Я убью тебя, – хрипло пообещала Эовин. Она понятия не имела, когда, где и как, но уверенность в том, что действительно это сделает, запала в душу. На крошечную долю секунды воцарилась полная тишина. Казалось, во всем мире остались только они вдвоем, как будто время на мгновение замерло, чтобы засвидетельствовать этот момент. – Я убью тебя, – решительно повторила Эовин. Она вовсе не угрожала и не клялась. Просто все решила для себя.

– Уведи ее!

Внезапно время снова пошло в обычном темпе, вернув Эовин к реальности.

Хватка Фируниана усилилась. Рука, которой он обхватил ее грудь, сжала кости стальной хваткой, так что стало нечем дышать.

– А куда… в подземелье? – Эта короткая заминка выдала беспокойство Фируниана.

– Нет, пока не стоит. Я еще подумаю. Отведи ее в комнату для допросов и обеспечь круглосуточную охрану.

– Я сам буду ее охранять.

– Нет, – отрезал Ирион. – Предоставь это Лораку или Дарине.

Фируниан напрягся.

– Считаешь, я с этим не справлюсь?

– Ты отсутствовал несколько недель и заслужил отдых.

Фируниан сжал губы, как и Эовин, догадавшись, что Ирион недостаточно доверяет ему, чтобы поручить охрану.

– Но ты в любое время можешь на меня рассчитывать, – подчеркнул воин.

– Я знаю. – В улыбке деда проскользнула недвусмысленная угроза. – Как и то, что ты никому не расскажешь о том, что здесь произошло.

Фируниан молча кивнул и потащил ее к двери. Эовин не сопротивлялась, не в силах больше выносить присутствия Ириона. Одна только мысль о том, что они являлись родственниками, что в ее жилах текла его кровь, заставляла девушку чувствовать себя грязной.

– Пожалуйста, скажи, что она не такая, как он, – в отчаянии выдохнула Эовин, едва они вышли в коридор.

– Не такая, – подтвердил Фируниан, который понял без дальнейших объяснений. – По крайней мере, мне так всегда казалось, – добавил он не без горечи. – Не верится, что она оставила нас гнить на этом острове, в то время как сама наслаждалась свободой.

Эовин внезапно испытала желание заступиться за мать, которую она даже не знала.

– Может, она просто предчувствовала, что случится, если ваш народ сорвется с цепи.

Вместо ответа Фируниан молча повел ее вперед. Этот коридор выглядел не таким роскошным, как коридоры перед тронным залом, его планировка снова больше напоминала казарменную башню. Эовин ощутила, что здесь находится настоящий центр власти Ульфарата. Здесь, в задней части, дворца допрашивали заключенных, отдавали приказы и принимали решения. А передняя часть – просто декорации, как для людей, так и для придворных, которые просто хотели насладиться удобствами внезапной свободы и изобилия.

Как только ее запрут здесь, выбраться будет чертовски трудно. И какие бы планы относительно нее ни строил Ирион, Эовин сильно сомневалась, что ей это понравится.

Пожалуй, увидела она достаточно.

Теперь девушка знала, где располагается центральная оперативная база Ульфарата, приблизительно представляла, сколько человек в армии наемников. Даже эти сведения представляли значительную ценность для Гвидиона, да и для лидеров остальных государств тоже. Ни один из них не стал бы мириться с такой угрозой в непосредственной близости от себя.

Теперь оставалось лишь выбраться отсюда и проинформировать правящие дома Алриона.

Эовин сосредоточилась на своем конвоире. Он явно расслабился и не слишком крепко держал за руку, значит, явно не рассчитывал на сопротивление. В пределах слышимости больше никого не было. Примерно в трех метрах перед ними располагалось выходящее в коридор окно. Решетка на нем отсутствовала, а в проем Эовин пролезла бы с легкостью.

Она успела все внимательно рассмотреть еще на подлете к замку. Стена была не слишком гладкой, и она нашла бы опоры, чтобы без опаски спуститься. И в городе ей, скорее всего, не составит особого труда смешаться с толпой и незаметно исчезнуть. Все, что оставалось сделать, – сейчас же вывести из игры Фируниана. Когда его обнаружат, она уже будет далеко.

Эовин резко пригнулась, вывернулась из небрежного хвата и, воспользовавшись удивлением Фируниана, со всей силы всадила ему в поясницу второй из спрятанных в сапоге колышков.

Он захрипел от боли и качнулся на нее, чуть не сбив с ног. В глазах ульфаратца мелькнули недоумение и обида, но Эовин не обратила на это внимания и нанесла удар ладонью по переносице. Послышался хруст костей, брызнула кровь, и он со стоном опустился на колени. Эовин с разворота двинула его ногой в висок. Так сказать, контрольный удар, чтобы не переживать о том, что он может помешать побегу. Мужское тело еще даже не упало на пол, а она уже подбежала к окну. У нее не было времени проверять его состояние, не было времени для угрызений совести. Фируниан как был ее врагом, так навсегда им и останется.

Эовин протянула руку, чтобы ухватиться за подоконник, и качнулась на карнизе. По крайней мере, намеревалась так сделать. Вместо этого она больно ударилась грудью о препятствие, которого не заметила раньше. У нее перехватило дыхание, а в следующий момент девушку отшвырнуло назад с такой силой, что от удара перед глазами заплясали темные звезды.

Она с кряхтением попробовала приподняться. Тут же на горле сомкнулась звериная лапа, и длинные когти слегка царапнули кожу. Стало ясно: если сдвинется хотя бы на миллиметр, ей перережут горло.

Задыхаясь, Эовин уставилась на женщину, нагое тело которой покрывал львиный мех, и узнала стражницу, с которой Фируниан беседовал ранее.

– Напомни мне никогда не недооценивать тебя, – мурлыкнула Дарина, бросив безучастный взгляд в сторону Фируниана. – У меня такое впечатление, что к тебе можно повернуться спиной только раз в жизни.

Эовин не решалась оглянуться назад, ведь острые когти находились в опасной близости от ее трахеи. В ушах шумело, поэтому она не могла расслышать, дышит ли Фируниан вообще.

«Это не имеет значения», – строго одернула себя девушка.

– Откуда ты вообще взялась? – с тревогой поинтересовалась она.

Ульфаратка появилась буквально из ниоткуда. Даже если до этого она оставалась невидимой, Эовин все равно должна была уловить ее запах или услышать дыхание.

– Так и знала, что он тебя толком не обыскивал. Как и большинство мужчин, он не воспринимает всерьез нас, женщин. Считает, будто сила измеряется только размером мускулов и ростом. – Дарина подышала на свои маленькие заостренные коготки и провела ими по шелковистому золотистому меху. – Знаешь, он никогда не верил, как практично обличье осы. – Она усмехнулась. – Наверняка боялся, что его жало навсегда останется таким крошечным.

– Так это ты была той осой? – ошеломленно ахнула Эовин. Она мельком заметила насекомое, но не придала ему значения.

– Первый урок, как вести себя с ульфаратцами, – женщина посмотрела на нее почти с жалостью. – Каждая птица в небе, каждый червь на земле может оказаться одним из нас. Никогда – подчеркиваю: никогда! – нельзя быть до конца уверенным, что за тобой не наблюдают. Даже стул, на который ты садишься, и пол, по которому ходишь, могут представлять опасность.

В коридоре послышались приближающиеся шаги, и непринужденная расслабленная поза Дарины тут же изменилась. Она подняла голову и расправила плечи.

– Все в порядке, она у меня, – громко объявила она, и Эовин не удивилась, уловив запах своего деда.

– Хорошая работа, – холодно похвалил ее Ирион и повернулся к Эовин. – Просто превосходно, – проговорил он так же безо всякой теплоты в голосе. – Либо Фируниан стал чересчур мягкотелым и растерял хватку, либо ты не так уж бесполезна, как я боялся.

– Может, отзовешь свою хищную кошечку, и пообщаемся один на один? – с ненавистью прошипела Эовин.

– Может, в другой раз. – Очевидно, ее гнев только забавлял Ириона. – Запри ее, и пусть кто-нибудь наведет тут порядок. – С этими словами он небрежно махнул рукой через плечо.

Его тон заставил Эовин содрогнуться. Неужели она не рассчитала силы? Эта атака могла бы запросто убить человека, но воин из сверхчеловеческой расы в ее глазах являлся почти несокрушимым. Она хорошо помнила, как быстро он оправился от смертельной травмы во время их первого столкновения. Но мог ли ульфаратец залечить перелом черепа так же легко, как и рану на теле?

Она прикусила губу, чтобы не поинтересоваться его состоянием. Этим она не оказала бы никакой пользы ни ему, ни себе.

– А она умеет исцелять раны? – деловито осведомилась Дарина.

– Вот и выясни это, – бросил дед и отвернулся.

Прежде чем Эовин успела отреагировать, ульфаратка вывернула ногу и острыми, как бритва, когтями чиркнула по ее горлу.

Истекая кровью, Эовин смотрела на нее. Будучи слишком потрясенной, она почти не ощущала боли или страха, чувствовала только, что кровь фонтаном бьет из горла и с каждым судорожным вдохом заполняет легкие. Она кашляла и дрожала всем телом, изо всех сил стараясь оставаться в сознании.

Пока не поняла тщетность этих усилий.

Не имело значения, сдастся она секундой раньше или позже. Ничто больше не имело значения. Ее охватила такая апатия, какой она еще не испытывала в своей жизни.

Эовин закрыла глаза и провалилась в темноту.

Глава 11

Близилась полночь, когда наконец показались огни храма Кирты. Если бы не мерцающие огоньки у ворот, Гвидион, наверное, и не заметил бы здание в темноте, поскольку ни одно окно не светилось.

– Добрались, – объявил он. Его мать тяжело вздохнула. Последние несколько дней выдались напряженными. Им пришлось драться на открытой местности, ночевать в лесу и держаться подальше от поселений. Поскольку они следовали не по торговому тракту, ориентироваться получалось только по ходу, и потому дорога до пункта назначения заняла больше времени, чем они рассчитывали.

– Ты уверен, что им можно доверять? – тихо спросила королева.

– Они уже однажды помогли мне. – К тому же для опасений было уже слишком поздно. Он понятия не имел, куда еще обратиться. У Гвидиона в собственном королевстве не имелось ни друзей, ни доверенных лиц, потому что всю юность он провел на чужбине. – Кто, кстати, предложил отправить меня в Зинду? – внезапно спросил он.

Возможно, мать и удивилась столь резкой перемене темы, однако ничем не выказала удивления.

– Уже и не помню, – ответила она. – Возможно, Беррон первым предложил перевезти тебя в безопасное место. – Тут она возвысила голос. – Но именно я настояла на том, чтобы тебя там не смогли выследить.

Гвидион кивнул, хотя она не могла этого видеть.

– Пока могла, ты обеспечивала мою безопасность.

Он ни в чем не винил мать. Только вот паутина лжи и интриг, которую Беррон начал плести так заблаговременно и предусмотрительно, сейчас показалась еще обширнее. Как будто ульфаратцы заранее планировали все возможные варианты развития событий. Много лет назад изолировали будущего короля от всех, кто мог бы помочь ему сейчас, на случай, если план убить его и подменить двойником не сработает.

Уже не в первый раз за эти несколько недель Гвидиона охватило уныние. Как можно бороться против соперников, которые заранее все подготовили и вдобавок во многих отношениях превосходили людей?

– Можем мы наконец войти? Я устала, – сдавленно проговорила Эллин, и Гвидион снова пустил своего коня вскачь.

Он все прикидывал, как именно дать о себе знать и нужно ли это вообще, но до сих пор так ничего и не решил. В сущности все сводилось к одному вопросу: мог ли он доверять охотницам? Ответ на него он получит только на месте, не раньше.

Едва они попали на освещенный факелами пятачок, из-за ворот послышался резкий голос:

– Стой! Кто там?

– Торстан и Эллин. С нами еще одна наша подруга. – Гвидион решил использовать вымышленное имя, под которым его здесь знали, и встал так, чтобы стражница сумела его рассмотреть. – Мы приезжали сюда несколько месяцев назад с Эовин Ариасен. Передаем привет и от нее.

– Что вас сюда привело? – недоверчиво потребовала девушка.

– Мы должны передать весточку от Эовин лично Гейре. – Гвидион надеялся, что упоминание настоятельницы добавит веса его словам и не даст усомниться, что говорит он правду, а дело серьезное и неотложное.

– Три посланника для только одного сообщения? – скептически хмыкнула охотница.

– Мы все равно собирались ехать в этом направлении.

Пренебрежительное отношение слегка смутило Гвидиона. Он готовился к чему угодно, но никак не ожидал, что их вообще откажутся пускать. Неужели новости о событиях в Белленторе еще не дошли сюда? Или только эта конкретная охотница ничего не знала о происшествии в столице Тимсдаля?

– Пусть девочка подойдет ближе! – внезапно скомандовала стражница.

Гвидион собрался заслонить Эллин, чтобы удержать рядом с собой, но малышка вынырнула из-под его руки, спрыгнула с седла и выступила вперед. Она держалась гордо и прямо, и лишь сжатые кулаки выдавали ее волнение.

– Я тебя помню, – медленно произнесла охотница. – Ты подопечная Эовин.

– А ты подруга Леандры, так ведь? – отозвалась Эллин. – Кажется, это ты угощала меня яблоком.

– Как ты догадалась?

– У тебя очень знакомый голос, только не такой хриплый, как в тот раз.

– Я тогда была простужена, – ошеломленно призналась часовая. – Надо же, ты запомнила…

– Теперь, когда мы все прояснили, можно нам наконец-то войти? – нетерпеливо вмешался Гвидион. – Мы провели в пути целую вечность.

– Подождите здесь! – распорядилась охотница.

Крайне растерянный, Гвидион подхватил поводья пони и подвел его поближе к девочке, чтобы при малейшем признаке опасности всем вместе немедленно ускакать отсюда.

– Она спрашивает, что делать, – тихо сообщила Эллин.

– Откуда ты знаешь?

– Она сказала это своей напарнице и потом убежала.

– Напарнице?

Эллин незаметно указала наверх, за частокол арки.

– Там находилась еще одна охотница с луком, она держала нас на прицеле.

Смутившись, Гвидион взглянул вверх. Он ничего не увидел, но все равно ни на мгновение не усомнился в словах Эллин. Он хотел бы как-то защитить их всех.

Его мать нервно барабанила пальцами по седлу. Он точно знал, что происходит у нее в голове. Пока есть такая возможность, нужно уезжать. Но какой в этом смысл?

Эовин доверяла местным охотницам. Гейра не выдала его тайну. И до сих пор им встретилась лишь одна предательница из охотниц, у которой имелись собственные корыстные мотивы.

– Они идут, – объявила Эллин через некоторое время. Гвидион спешился и положил руку ей на плечо.

– Эллин? – радостно воскликнул чей-то голос, и девочка улыбнулась.

– Это Леандра! – Эллин дернулась вперед и, несомненно, рванула бы к воротам, если бы Гвидион ее не удержал.

Между тем охотницы тихо переговаривались, а Гвидиону гордость не позволяла спросить у девочки, что именно они обсуждали.

– Эллин может войти, – наконец провозгласила Леандра.

– Ну нет. – Это даже не обсуждалось. Гвидион не собирался расставаться с малышкой.

– Тогда все трое свободны.

– Почему?

– Мы не можем позволить вам войти, пока не убедимся, что вы говорите правду. За последнее время произошло очень много всего.

– Что именно? – насторожился Гвидион.

– Это не ваше дело. Отдайте нам девочку или идите своей дорогой.

– Что вам от нее нужно? – Он бережно прижал малышку к себе.

– С чего это вдруг вы о ней так заботитесь? В прошлый раз мы подобной опеки не заметили. – В голосе охотницы снова прозвучало недоверие.

– Что ж, времена изменились, – проворчал Гвидион.

– Это уж точно, а осторожность никогда не бывает лишней.

Внезапно Эллин накрыла пальцами его ладонь.

– Я не думаю, что они мне навредят. Леандра очень славная.

По крайней мере, так было в прошлый раз.

– Я повторяю вопрос. – Гвидион повысил голос и говорил очень отрывисто. – Что вам нужно от Эллин?

– Мы лишь хотим поговорить с ней.

– А потом вы ее отпустите?

– Если она сама того пожелает.

– Все в порядке, правда. – Эллин подняла на него глаза. – К тому же я сама могу о себе позаботиться. – Она озорно усмехнулась. – Я знаю три тайных выхода с территории, мне их Эовин еще тогда показала.

– Ладно, – неохотно согласился Гвидион и отступил на несколько шагов.

В воротах открылась маленькая дверца, и Леандра протянула руки к Эллин.

Бросив последний вопросительный взгляд на Гвидиона, девчушка подбежала к охотнице. Дверь с глухим стуком закрылась за ней. Гвидион и его мать остались одни, отрезанные от охотниц.

– Уф, – фыркнула королева. – Назвать ее чрезмерно осторожной было бы преуменьшением. Это прямо-таки болезненное недоверие.

– Всего лишь издержки профессии, – усмехнулся Гвидион и невольно вспомнил, как когда-то у них с Эовин состоялся похожий диалог. Его улыбка тут же померкла. Он понятия не имел, что случилось с подругой. Осталась ли она вообще в живых – или к списку погибших друзей добавилось еще одно имя.

– По крайней мере, можно с уверенностью сказать, что они ничего не замышляют против нас, – продолжила его мать. – Они боятся нас больше, чем мы их.

– Ничего мы не боимся! – донесся до них веселый голос из-за ворот, и королева с улыбкой склонила голову.

– О да, храбрость охотниц Арии поистине легендарна, – с достоинством согласилась она с часовой.

– Хочешь отдохнуть? – спросил Гвидион. – Я могу расстелить для тебя покрывало. Кто знает, надолго ли там все затянется.

– Неужели ты предлагаешь разбить тут лагерь? – несмотря на пережитое за последние несколько недель, в ее тоне сквозило возмущение.

– Полагаю, это все же удобнее, чем постоянно сидеть в седле, – заметил Гвидион. – Без Эллин мы все равно никуда не уйдем, – добавил он чуть громче, чтобы охотницы слышали и не сомневались в его серьезном настрое.

– Ну хорошо.

Его мать тоже спешилась и в изнеможении опустилась на заранее расстеленное покрывало.

Теперь оставалось ждать.

Казалось, время остановилось, пока Гвидион следил за медленным перемещением луны по темному небу. Но вот когда уже миновала, наверное, целая вечность, ворота скрипнули.

Гвидион мгновенно вскочил на ноги и с облегчением улыбнулся, когда в дверном проеме появилась Эллин и помахала рукой. Он скорее бросился к ней.

– Все хорошо?

– Да-а-а… – Она очень странно растянула одно коротенькое слово, и Гвидион напрягся. Не к добру это, явно не к добру.

– Что такое?

Эллин виновато отвела глаза.

– Я призналась, кто ты на самом деле. Я не хотела, честное слово, – поспешно добавила она. – Просто случайно вырвалось, когда рассказывала о том, как на нас напали.

– Ничего, все хорошо. – Гвидион успокаивающе погладил ее по волосам, прежде чем поднять глаза на стоявших позади Эллин охотниц. На их лицах читалась мрачная серьезность.

– Значит, это правда? – подала голос Леандра.

– Что конкретно?

– Вы действительно сбежавший король? А Эовин попала в ловушку? И эти… эти существа даже опаснее, чем мы могли представить?

– Да, – мрачно подтвердил он.

Она внимательно осмотрела Гвидиона, прежде чем медленно преклонить перед ним колено.

– Орден Охотниц официально заверяет вас в своей верности и поддержке, Ваше Величество.

– Я вам очень благодарен. – Остальные женщины последовали примеру Леандры. – Сейчас мне нужно поговорить с Гейрой, дело срочное.

Гвидиону требовалось разведать нынешнюю обстановку в Тимсдале и заодно узнать, что удалось выяснить охотницам за все это время.

– К сожалению, это невозможно, – грустно ответила Леандра. – Гейра уже несколько дней находится при смерти, мы не знаем, долго ли еще она сможет бороться.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил Гвидион. Настоятельница, с которой тогда еще наследник познакомился лишь мельком, сразу же прониклась к нему симпатией. Она была умной женщиной, сдержанной и компетентной.

– Лучше поговорить об этом внутри. – Леандра повернулась к своим спутницам. – Возьмите их вещи, заприте ворота, подготовьте комнаты в гостевом доме и выставьте охрану. Без моего разрешения никого больше не впускать и не выпускать.

– Вы взяли на себя ответственность за храм? – осведомился Гвидион, когда женщины беспрекословно подчинились ей.

– По крайней мере, временно, – кивнула Леандра. – Пока Гейра снова не встанет на ноги. – Она продолжала двигаться, и Гвидион протянул руки матери и Эллин, чтобы они не отстали. – Вы, наверное, хотите сначала отдохнуть, – продолжала тем временем Леандра. Слабая улыбка скользнула по ее губам. – Извините за прямолинейность, но выглядите вы ужасно. Не будь с вами Эллин, я бы вас даже не узнала.

Гвидион провел рукой по подбородку. Он не брился и не причесывался уже несколько дней. Собственно, тех пор, как сбежал из Беллентора. А уж как давно не принимал ванну…

– Я, наверное, выгляжу совсем не как король, – невесело хмыкнул он.

– Да разве внешность что-то значит? – серьезно ответила Леандра. – Тем более в такие времена.

Гвидион не успел понять и уточнить, что конкретно она имела в виду, поскольку они подошли к гостевому дому, и девушка, бросив на прощание: «Увидимся утром», – коротко кивнула и убежала. Гвидион смотрел ей вслед, пока она не исчезла из поля зрения.

С тяжелым сердцем он открыл дверь. В последний раз, когда он приезжал сюда, рядом были Харад и Эовин.

– Как же мы этого не заметили? – Леандра вытерла лоб.

Казалось, прежде красивая и юная охотница постарела за последний час на несколько лет. Она незаметно повела плечами, словно осознавая груз ответственности, который лежал на ней.

Гвидион точно прекрасно понимал ее эмоции. Так он чувствовал себя с тех пор, как вернулся в Беллентор, со дня своей коронации. А с непредвиденным нападением ульфаратцев это бремя увеличилось раз в десять. Ну хотя бы Леандра не подвергала сомнению его рассказ, не пыталась ничего отрицать или опровергать. Она намного превосходила умом большинство высокопоставленных лиц, которых он знал. Впрочем, это не должно было удивлять – ведь она являлась охотницей, а этих женщин сложно назвать простыми или слабыми.

– Значит, вы не знаете, что потом случилось с Эовин? – поинтересовалась Леандра.

– Нет. Знаю только, что ее схватили.

– А что с Эллин? – Девушка заколебалась. – Может, она об этом что-то знает? – Судя по всему, особые способности малышки не казались ей чем-то из ряда вон выходящим.

– Нет. – Гвидион решил не рассказывать, что сегодня ночью малышке приснился кошмар, в котором Эовин захлебывалась собственной кровью. Она так испугалась, что его мать остаток ночи качала на руках рыдающую девочку. Только на рассвете они обе уснули, поэтому Гвидион и отправился к Леандре один.

«Это всего лишь сон. Просто кошмар, потому что она очень переживает за Эовин», – напоминал он себе, стараясь не вспоминать о панике в глазах Эллин и ее заплаканном, перекошенном от боли личике.

– Мы лишь знаем, что врагу она по какой-то причине понадобилась живой, – хрипло добавил он.

Леандра бросила на него испытующий взгляд, как будто догадалась, что Гвидион что-то скрывает, но не стала торопиться или настаивать.

– Значит, нам остается только надеяться, что она сама сможет о себе позаботиться, – со слабой улыбкой медленно кивнула Леандра. – Уверена, она сейчас всех там уложит на обе лопатки и все, что нужно, разведает. – Охотница с таким теплом и восторгом говорила об Эовин, и он вспомнил, что девушки очень подружились, когда Эовин прибыла тренироваться в этот храм. Леандра наверняка искренне полюбила ее. – Если кто-то и способен это сделать, то только она.

Гвидион насторожился. Смирение, прозвучавшее в последних словах, не совсем подходило этой жизнерадостной и уверенной в себе молодой женщине.

– А что именно случилось с Гейрой? – поинтересовался он.

Леандра вздохнула.

– Несколько дней назад к нам явилась охотница. По крайней мере, она всех в этом уверяла. Никто из нас ее не знал, но это мало что значит, Орден довольно многочисленная организация. Она сказала, что ее отправили предупредить нас, упоминала об угрозе, но ее слова шли вразрез с посланием Иванны. Она утверждала, что храм в Белленторе разорили и самозванец пытался захватить власть с помощью охотниц. По ее словам, он направлялся сюда, чтобы продолжить свое гнусное дело. Она собиралась остаться с нами, чтобы дождаться его прибытия и помочь убить его.

Леандра многозначительно посмотрела на него, и Гвидион сглотнул. Значит, Беррон как минимум догадывался, куда направится сбежавший правитель. Возможно, вел наблюдение за храмом. Это означало, что его приспешники уже на пути сюда…

Гвидион тут же вскочил.

– Нам нужно убираться отсюда. Мы подвергаем вас всех опасности!

К тому же и сами оказались в западне.

– Это еще не все. – Леандра успокаивающе подняла руку. – Вы же не думаете, что я стала бы так непринужденно с вами болтать, если бы сомневалась в безопасности храма и охотниц?

– Боюсь, вы просто не осознаете, насколько все серьезно. Ульфаратцы, они…

Она снова подняла руку, и на этот раз жест выглядел более жестким и требовательным.

– Уверяю вас, я прекрасно осознаю, насколько могущественны наши враги. Пожалуйста, сядьте и позвольте мне все объяснить.

Гвидион неохотно опустился на стул, мысленно перебирая возможные варианты. Что бы ни сказала ему сейчас Леандра, это не изменит его решения. Им следовало покинуть это место как можно скорее.

Охотница прочистила горло в стремлении привлечь его внимание.

– Поскольку вы не очень-то верите моим словам, Ваше Величество, я, пожалуй, начну с конца.

В ее тоне слышался явный упрек, но Гвидиону сейчас было некогда думать о чужих эмоциях и обидах.

– Пожалуйста, поторопитесь.

– Наш храм под надежной защитой, – начала Леандра. – Одна из причин, по которой его ни разу не захватывали, – это руны Силы, вырезанные на фундаменте. Только самое близкое окружение настоятельницы знает об этом и споспобно их активировать.

– И как именно работают эти руны?

– Без нашего разрешения никто не может ни войти на территорию храма, ни выйти отсюда. Если кто-то попытается сделать это самовольно, магия просто уничтожит его на месте.

– Но как такое возможно?

– Я не знаю. Позаботился кто-то из основательниц храма. Согласно легенде, это была сама богиня Ария.

– Неужели заклинание все еще действует? – Возраст храма насчитывал сотни, если не тысячи лет.

– Просто мы подходим к вопросу очень экономно. За всю историю храма дополнительная защита понадобилась всего несколько раз и была активна лишь пару-тройку дней.

– Значит, сейчас вы вновь активировали защитные руны?

– Да, сразу после нападения на Гейру.

– Что все-таки случилось? – Поскольку во всяком случае на данный момент им здесь не грозила никакая опасность, он был готов выслушать всю историю.

– Сейчас и об этом расскажу, – заверила Леандра. – Но прежде я хотела бы проинформировать вас о дальнейших мерах предосторожности, которые мы предприняли. В храме есть еще одна защитная руна. Если активировать и ее, наблюдатели извне не смогут увидеть, что происходит внутри.

– Но разве это не привлечет лишнего внимания и не вызовет недоверия?

Леандра самодовольно усмехнулась.

– Наблюдатели даже не замечают, что что-то не так. Они видят своеобразную иллюзию. Для них все выглядит, как самый обычный день храма охотниц.

– Впечатляет, – пробормотал заинтригованный Гвидион. – Неужели все храмы охотниц так защищены?

– Не возьмусь утверждать, знаю наверняка только о нашем. Он старейший из всех существующих.

– А руны вообще кто-то изучал? Исследовал способы их воздействия и влияния? – Любопытство Гвидиона все разгоралось.

– В прошлом пытались изучать, да, но особого успеха не добились. – Леандра пожала плечами. – Возможно, это действительно была работа Арии, и нам, обычным смертным, это просто не дано.

– А можно я взгляну?

Она колебалась.

– Почему бы нет…

Очевидно, уступить ей было все-таки непросто.

– Благодарю вас, – склонил голову Гвидион. – Обещаю ничего не трогать и не ломать.

Леандра слабо улыбнулась, но сразу же после этого снова стала серьезной.

– Но вернемся к Гейре и этой охотнице…

Гвидион кивнул.

– Да, пожалуйста, продолжайте.

– К нам, конечно, нередко приходят охотницы из других храмов, но в этом визите изначально ощущалось что-то подозрительное. Она выглядела напряженной и чрезвычайно настороженной, как будто попала в стан врагов. По мере того как Гейра пыталась узнать о ней больше, она уклонялась от вопросов, в итоге у нас все больше и больше складывалось впечатление, что она – самозванка. Когда же это стало очевидным, Гейра приказала арестовать ее, прежде чем она сможет причинить вред. Она хотела допросить обманщицу, чтобы узнать больше о данном ей задании и его подоплеке. К сожалению, эта женщина оказалась значительно сильнее. Лишь за несколько секунд она смогла обезвредить оперативную группу, которая собиралась ее арестовать. Только Гейре мы обязаны тем, что все охотницы при этом остались в живых. Настоятельница отреагировала интуитивно и оглушила ее заговоренной метательной звездой. Обычно с помощью таких звезд она усмиряла непокорных послушниц. – Леандра фыркнула. – Действенный метод, скажу я вам, после такого еще дважды подумаешь, стоит ли игнорировать указания старших. – Однако ее улыбка быстро угасла. – Как бы там ни было, самозванка потеряла сознание, и мы затащили ее в одну из камер для допросов. Однако она пришла в себя гораздо быстрее, чем мы рассчитывали, и напала на Гейру, которая намеревалась с ней поговорить.

– Я думал, ее заперли в камере.

– Да, именно. Уж не знаю, как она сумела выбраться. В комнате, кроме настоятельницы, никого не было. Прежде чем стоявшие на страже охотницы ворвались внутрь, мошенница ударила Гейру ее же кинжалом. Возможно, усыпляющий эффект метательной звезды еще не развеялся, но она попыталась сбежать, когда заметила подкрепление. На глазах у двух охотниц превратилась в маленькую птичку и улетела в окно. На полу осталась лежать только ее одежда. – Леандра вздохнула. – Это случилось четыре дня назад. И с тех пор жизнь Гейры висит на волоске.

– А вы уверены, что фальшивая охотница ушла, а не прячется где-то на территории храма?

– Вы это о чем? – встревожилась Леандра.

– Если она с такой легкостью превратилась в птицу, полагаю, она и другие обличья способна принимать. Это может быть любое животное. Или же любая охотница.

Рот Леандры приоткрылся и снова закрылся.

– Я немедленно спрошу тех двух охотниц, видели ли они, в каком направлении улетала птица. – Испытывая крайнее потрясение, Леандра уставилась на Гвидиона. – Как нам защититься, если она еще здесь?

Он лихорадочно прикидывал, что можно предпринять.

– По крайней мере, она никому ничего не сможет рассказать об этом месте и его секретах. Магия рун удержит ее в плену. – Гвидион мрачно улыбнулся. – Если повезет, проблема разрешится сама собой, и она поджарится при попытке покинуть храм.

– Нельзя надеяться только на это, – с грустью заметила Леандра. – А если она убьет нас раньше, пока мы спим, например? Или вас?..

Гвидион уже хотел осмотреться, нет ли прямо сейчас какой-либо угрозы поблизости. Возникло ощущение, что в этом храме он как на ладони и спрятаться уже некуда.

– Ну вот что: сейчас необходимо быть крайне осторожными. В каждой комнате выставить охрану, чем больше, тем лучше. Обработать все оружие снотворным. Не ходить по территории храма в одиночку, только парами или даже тройками. – Гвидион запнулся, вспомнив что-то. – Да, а вы случайно не обратили внимания на цвет глаз той девушки?

Глаза Беррона выглядели необычными, почти жуткими, как он теперь осознал.

– А что такое?

– Судя по всему, ульфаратцы не способны изменить цвет глаз. По крайней мере, у того обличья, у которого имеются глаза.

Леандра на миг задумалась.

– Насколько я помню, глаза у нее были зелеными.

– Какого оттенка? Изумрудно-зеленые, бирюзово-зеленые, может быть, как трава? Этот цвет сильно выделялся?

– Я ее глаза не рассматривала, – заметила Леандра. – Но я могу поспрашивать других. Возможно, Керия что-то об этом знает, она очень долгое время была одна и довольно быстро сблизилась с лазутчицей… – Леандра неловко закашлялась, испугавшись, что болтает слишком много о личной жизни одной из своих сестер.

– Да, узнайте у нее, пожалуйста, – серьезно попросил Гвидион. – Крайне важно обращать внимание именно на этот цвет глаз у любого живого существа, которое встречается на пути, будь то птица, ящерица или человек. А мелких животных и насекомых, у которых сложно определить цвет глаз, придется убивать сразу.

– Что? – Леандра потрясенно уставилась на него. – Но это противоречит учению…

– Сожалею, – перебил Гвидион. В этом вопросе он был непреклонен. – Мы не знаем, в кого именно может превратиться лазутчица, а рисковать нельзя.

Тяжело сглотнув, Леандра побелела как снег. Кажется, только сейчас она осознала, с кем они имеют дело.

– Тогда сейчас же отправлю наших послушниц очистить все комнаты от пауков и прочих ползающих или летающих.

– Спасибо.

– Да чего уж там, не стоит. – Леандра собралась вставать.

– Я серьезно. – Гвидион наклонился к охотнице и крепко сжал ее руку. – Я вам очень благодарен за вашу помощь и доверие. Ведь было бы гораздо проще отвергнуть меня, посчитав безумцем, или вообще выдать врагу. А тут такая поддержка. Я это очень ценю.

На щеках Леандры проступил легкий живительный румянец.

– Рады стараться, Ваше Величество.

– Гвидион, – машинально поправил он.

Она смущенно улыбнулась.

– Наверное, это не слишком уместно…

– А как сейчас уместно? Вы ведь и в нашу последнюю встречу называли меня просто по имени.

– Тогда я думала, что вас зовут Торстан и вы просто избалованный отпрыск богатой семьи.

– В принципе, так оно и есть.

– Нет, – она серьезно покачала головой, – вы король Тимсдаля.

– Сейчас в гораздо меньшей степени, чем в нашу последнюю встречу. – Он улыбнулся почти умоляюще. – Пожалуйста, зовите меня просто Гвидион.

Охотница сжала его руку в ответ.

– Хорошо! А я просто Леандра.

– Да-да, я знаю. – Гвидион искренне улыбнулся, затем глубоко вдохнул и расправил плечи. – Нужно проинформировать охотниц о новых правилах, и после этого я хотел бы подробнее ознакомиться с этими рунами Силы.

Гвидион последовал за Леандрой в самый глубокий подвал храма. Там они остановились перед массивной круглой металлической дверью, которая плавно входила в проем, не оставляя ни малейшего зазора. Леандра достала из-под халата специальный ключ и вставила его в углубление. Тяжелая дверь распахнулась на удивление легко. Стоило переступить порог, и Гвидион почувствовал легкое покалывание во всем теле. Сразу за ними дверь практически бесшумно закрылась, замок защелкнулся самостоятельно.

Гвидион неловко покосился на Леандру, но ее это, судя по всему, не тревожило, поэтому и сам он успокоился и огляделся. Они стояли в круглой комнате со стенами из необработанного песчаника, на которых через равные промежутки были высечены руны. Насколько понял Гвидион, символов изображали всего два, и они чередовались, так что каждый повторился пять раз.

В центре комнаты возвышался каменный пюпитр с нарисованными этими же символами и еще несколькими другими. Все помещение гудело и как бы вибрировало, а руны на стенах светились и при этом слегка пульсировали.

– Вот она, защитная руна, а эта отвечает за оптическую иллюзию, – Леандра указала на соответствующие знаки на стенах.

– А это?.. – Гвидион с любопытством приблизился к пюпитру.

– Только не трогай! – испуганно предупредила Леандра. – Здесь как раз и запускается магия рун.

Гвидион внимательно рассматривал знаки. В прошлом он неоднократно сталкивался с рунами Силы, даже прошел соответствующий курс в Зинде, надеясь овладеть этим искусством хотя бы на начальном этапе. Правда, тщетно. Однако в самих рунах он кое-что понимал, в их расположении имелась своя логика, а сами они, по сути, являлись письменами древнего могущественного языка.

Однако здесь оказалось нечто другое. Вполне возможно, знаки тоже являлись буквами, но какого-то незнакомого языка. Записи отдаленно походили на священный язык Квессама, который уже никто не мог расшифровать. Гвидион задумчиво осмотрелся по сторонам, стараясь понять, какой смысл во всем этом.

Во многих ученых трудах Квессам описывали как колыбель человеческой цивилизации. Во всяком случае, когда дело касалось Алриона. Сейчас сама страна и ее столица Зинда являлись центром знаний, исследований и науки.

А вдруг боги Алриона действительно существовали? Не просто как миф или абстракция, а как вполне реальные создания? Может, именно они посещали этот храм?

Может, на стенах в этой комнате начертаны первичные руны, руны магии богов, которые отличались от рун Силы, придуманных и разработанных людьми? Вдруг люди как раз и подражали богам, создавая эти руны?

По его спине пробежал холодок, все тело по-прежнему покалывало. Он так хотел углубиться в эту тайну, разобраться во всем этом лучше…

– Как активировать руны?

Леандра колебалась. Гвидион догадывался, о чем она сейчас думала. Ведь этот секрет охотницы тщательно хранили и посторонним не выдавали. А он как раз и был посторонним. Гвидион открыл рот, чтобы уже взять свои неразумные слова назад, когда Леандра неожиданно заговорила.

– Нужно нажать на символ вот здесь, с краю, а затем на руну, которую собираешься активировать. Чтобы отменить действие руны, нужно дважды нажать на этот символ, прежде чем выбрать новую руну.

Все это звучало на удивление просто.

– А остальное?

Помимо переключателей и активированных защитных рун, на панели пюпитра имелось еще около полудюжины символов.

– Больше я не знаю. Гейра ничего не говорила. Скорее всего, это просто декоративные элементы.

В этом Гвидион сомневался. Комната выглядела настолько простой и безупречной, что ощущалось неправильным украшать именно пюпитр. Гораздо более вероятно, что остальные символы служили собственной цели, только вот по прошествии нескольких тысяч лет все забыли, для чего они нужны.

Он провел пальцами по панели символов, и Леандра испуганно вскрикнула.

– Не трогай, нельзя!

– Почему нет? – повернулся к ней Гвидион. – Если это просто закорючки для красоты, то от моего касания ничего не случится.

– Ты дал слово! – строго напомнила охотница.

– И я его сдержу. Просто хочу понять, что это такое.

В ее взгляде мелькнуло замешательство.

– Это защитные руны храма.

– Да… и нет, – задумчиво проговорил он.

Она недоуменно вскинула брови.

– Не могу объяснить, но у меня такое ощущение… – Гвидион наклонил голову, прислушиваясь к тихому жужжанию в воздухе. – Тут всегда так гудит?

– Нет. Все началось, когда я активировала руны. Должно быть, это магия пронизывает здесь все пространство.

Гвидион никогда не слышал об этом. Руны Силы никаких звуков не издавали, даже заклинания не отдавались эхом после произнесения.

Тут Гвидион кое-что вспомнил. На втором году обучения в Зинде один из сокурсников повел его в мастерскую, владелец которой якобы умел колдовать без заклинаний и рун. Гвидиону стало любопытно, и он последовал за ним. Однако результат слегка разочаровал. Хозяин мастерской просто соединил два металлических стержня какого-то огромного устройства, и между ними периодически пробегали искры. Вот и все представление – едва заметные вспышки посреди вонючих колб и бурлящих жидкостей. Гвидиона это не слишком впечатлило, поскольку искры не служили никакой цели. Мужчина не умел ни направлять их, ни контролировать. Его фокусы не имели ничего общего с истинной магией. Кроме того, само устройство было громоздким и нестабильным, и Гвидион посчитал, что с этим не стоит возиться дальше. Однако внезапно он вспомнил звук, который в тот момент слышался в воздухе. Не в точности такой, как сейчас в комнате, но все же похожий.

А вдруг эти символы вовсе не являлись рунами Силы? Что, если храм защищал какой-то механизм?

Он посмотрел на удивленное лицо Леандры и решил пока не высказывать эту мысль вслух. Для охотниц это место было священным, символизировало силу и могущество их богини. Леандра сочла бы его предположение дерзким и, скорее всего, даже оказалась бы права. Боги ведь не походили на людей, поэтому вполне вероятно, что и их магия тоже отличалась.

Гвидион не представлял, как можно проверить его гипотезу. К тому же в данный момент у них имелись куда более насущные заботы, чем его неудовлетворенное любопытство. Хотя охотницы скрепя сердце убили всех мелких животных и насекомых, которых сумели найти, ульфаратская лазутчица себя никак не проявила. Вполне возможно, что ее уже вообще не было в храме. Тем не менее Гвидион хотел убедиться во всем, а до тех пор не мог успокоиться. Он и в Хориган не мог отправиться, как планировал ранее, и оставить свою мать в храме. Он не исключал вероятности, что ульфаратка могла воспользоваться случаем и незаметно покинуть храм вместе с ним. Они слишком мало знали о том, как работают защитные руны. Если ворота сами по себе будут открыты, руны все равно смогут задержать злоумышленницу?

– Что нам делать? – Леандра выжидающе посмотрела на него.

Внезапно Гвидион задался вопросом, почему именно он должен это решать. Что именно, кроме принадлежности к королевской семье, о которой он, по сути, ничего не знал, давало ему на это право?

Но, невзирая на все эти мысли, кто-то должен был взять на себя командование. Гвидион расправил плечи.

– Пусть охотницы продолжают прочесывать местность, всем необходимо проявлять максимальную осторожность и готовиться ко всему. Эту комнату нужно тщательно охранять, ульфаратка не должна сюда попасть ни при каких обстоятельствах. – Он пронзительно посмотрел на Леандру.

Та кивнула, но, судя по взгляду, распоряжения Гвидиона ее не убедили.

– Так мы от нее все равно не избавимся. Если она действительно еще здесь и способна принять абсолютно любое обличье, может превратиться в крота и зарыться под землю или, став мухой, затаиться в каком-нибудь дальнем углу. А потом останется лишь улучить момент, когда мы потеряем бдительность.

– Мы не допустим, чтобы ситуация зашла так далеко, – горячо заверил Гвидион, хотя сам не представлял, откуда у него вдруг взялась такая уверенность. Наверное, это был единственный способ не упасть духом. Они должны найти способ остановить ульфаратку. Сейчас это было жизненно необходимо. – Кто-то из охотниц умеет использовать заклинания?

– Нет, – с сожалением покачала головой Леандра. – Это необязательная часть нашей подготовки, если не сказать – ненужная. Не хочется ссориться с гильдией магов, да и пользы от самих заклинаний мало.

Гвидион кивнул.

– Хорошо, но все же пусть самые эрудированные посмотрят записи в библиотеке, вдруг найдется какое-нибудь полезное заклинание.

– Да, конечно, я им передам. – Леандра посмотрела на Гвидиона с сочувствием, понимая, что он отчаянно хватается за соломинку. – Но может, стоит подойти к делу с иной стороны?

– Я весь внимание. – Сейчас он готов был рассмотреть любое предложение.

– Если поймем, что нужно лазутчице, мы сможем заманить ее в ловушку. Если, конечно, мы вообще способны что-то предпринять против нее, – грустно добавила она.

– Вы однажды уже победили ее, даже раньше, чем догадались, кто она, – мягко напомнил Гвидион. – Ульфаратцы не так уж неукротимы и непобедимы, как могут показаться. Особенно если подготовиться к схватке.

– Что ж, хорошо, – его ободряющие слова воодушевили Леандру, и она снова улыбнулась. – Так что же ей нужно?

– Я. – Гвидион скорчил гримасу.

Изначально целью ульфаратцев выступал наследник короны, но сейчас уже имелись некоторые сомнения, что он нужен им живым. У Беррона было достаточно времени и возможностей изучить его манеры, так что князь мог вполне убедительно изобразить молодого короля. Следовательно, пока Гвидион оставался в живых, Беррон серьезно рисковал и наверняка желал от него избавиться.

– Мне так не кажется. Если бы дело было только в тебе, она могла бы подстеречь тебя где угодно. Но она пришла к нам. В Орден. Притворялась одной из нас и пыталась навязать свою точку зрения.

– Ты думаешь, она собирается завербовать охотниц и переманить их на свою сторону?

– Может, это и не главная цель, но и такого варианта я бы не исключала. У нас хорошие связи и определенная власть в Алрионе, хотя мы и стараемся не вмешиваться в локальные конфликты и войны. – Леандра прищурилась, словно о чем-то догадавшись. – Ты ведь сам пришел сюда именно по этой причине?

Гвидион, стараясь не выдавать смущения, решил ничего не отрицать.

– Да, подсознательно, – признался он. – Но в первую очередь меня волновало другое.

– Правда? – Казалось, ее это искренне удивило.

Несмотря на все, чем Леандра была занята последние несколько часов, Гвидиону не терпелось обсудить с ней свой план.

– Я здесь по совету Эовин. – Пожалуй, сейчас настало самое время обо всем рассказать, не стоило дольше тянуть. – Я планирую отправиться в Хориган и лично выяснить, что замышляют ульфаратцы.

– Но почему в Хориган? Я думала, их штаб-квартира расположена в Белленторе.

– Это лишь стратегический ход с их стороны. Очередной шаг на пути к завоеванию всего континента. Военные лидеры обосновались в Хоригане и, по-видимому, планируют крупномасштабное вторжение.

Красивое лицо Леандры снова побелело от ужаса.

– Ты уверен?

– Да, – мрачно подтвердил Гвидион. – Думаю, война еще не разразилась только потому, что сами ульфаратцы хотят провернуть все тихо и незаметно, без особого кровопролития с их стороны. Ведь зачем устраивать кровавую бойню, если можно тайком подобраться к месту назначения и установить свои порядки?

– И это, пожалуй, вписывается в мою теорию о вербовке Ордена Охотниц.

– Как нам обратить это себе на пользу?

Леандра задумчиво нахмурилась.

– Я думаю, нам следует обсудить это снаружи.

– По-твоему, это будет разумно?

– Более чем. Мы ведь хотим, чтобы нас услышали, – заговорщически подмигнула ему Леандра.

– О чем ты?

– Если Гейра умрет, настоятельницы пяти других храмов Тимсдаля проведут в Белленторе собрание, на котором выберут ее преемницу. Если ульфаратка и вправду замышляет что-то против Ордена, это будет прекрасной возможностью либо избавиться сразу от всех настоятельниц, либо подменить их. Полагаю, второе предположение вернее, ведь, судя по всему, подмена – самая предпочтительная стратегия этого народа.

– Может, за этим она и напала на Гейру? Чтобы созвать собрание?

– Не думаю. Атака была направлена не на это. Мы ведь не распространяемся о внутреннем уставе Ордена, ульфаратцы не могли ничего знать о подобных тонкостях и, соответственно, шпионку свою к этому не готовили. Иначе ее бы так быстро не раскрыли. Полагаю, ее просто отправили вам на перехват.

– Значит, сейчас ты хочешь выманить ее и спровоцировать новую атаку на Гейру?

– Именно.

– Это слишком рискованно.

Леандра сжала губы.

– Она сейчас и так не в лучшем состоянии. Если жар не спадет, она в любом случае отправится к прародителям. – Охотница расправила плечи. – К тому же мы будем поджидать злодейку и достойно ее встретим.

– Действовать нужно крайне осторожно, – с тревогой заметил Гвидион. – Я бы не посвящал в наш план никого, кроме Эллин.

– Она же совсем ребенок! – резким тоном напомнила Леандра.

– Я знаю. И сделаю все для обеспечения ее безопасности.

– Почему ты так хочешь, чтобы она находилась рядом?

– Она лучше видит в темноте, у нее гораздо более чуткий слух, чем у меня. Кроме того, она знает несколько заклинаний.

Правда, их использование обычно сильно истощало девочку. Но, к счастью, ее тело заранее чувствовало, когда дойдет до предела, поэтому малышка просто засыпала, не тратя много сил. Эти способности могли дать им значительное преимущество.

– Значит, действуем втроем? – неуверенно уточнила Леандра. – Не так я себе представляла группу захвата, – покачала она головой. – Сам посмотри: король и маленькая девочка против воительницы из чужого народа? Не лучший план. – Охотница настойчиво уставилась на него. – Ведь если ты пострадаешь, значит, ульфаратцы достигли своей цели.

Гвидион пожал плечами.

– Они ее уже достигли. Подорвали мой авторитет и вынудили бежать из собственного королевства. Кроме того, со мной ничего не случится. – Он ободряюще улыбнулся Леандре. – А даже если и так, здесь останется моя мать, чтобы сплотить людей под знаменем Тимсдаля. – Пожалуй, королева стала бы лучшим символом сопротивления, чем он сам.

Леандра явно колебалась.

– Если что-то пойдет не по плану, если с Гейрой, Эллин… или с тобой случится несчастье, я возьму всю ответственность на себя, это будет моя вина.

– Нет, – тихо возразил Гвидион. – Виноват буду я один. – Он сделал глубокий вдох. – Но давай все же рассчитывать, что все пойдет по плану.

– Воздух чист, – хрипло прошептала Эллин после того, как внимательно прислушалась.

Ранее Гвидион и Леандра попросили ее прислушаться, не жужжит ли где-то насекомое, не скребется ли мышь и не трепещет ли крыльями бабочка. Девочка вдобавок ко всему принюхалась несколько раз и показала большой палец.

Леандра нажала на потайной рычаг, открывающий дверцу за книжным шкафом в дальнем углу библиотеки.

– Давайте скорее! – Она завела Гвидиона и Эллин в узкий коридорчик, скользнула туда сама и заперла потайную дверь.

Это была самая рискованная часть их плана. Никому не следовало знать, что они в комнате Гейры. Если ульфаратка будет наблюдать за ними или даже намеренно следить, операцию ожидал провал. Леандра делала все возможное, чтобы отвлечь ее внимание. Объявила, что поиски лазутчицы можно прекратить, поскольку никто так и не обнаружил никаких признаков ее присутствия, но по-прежнему призывала охотниц к осторожности: не ходить поодиночке и обращать внимание на неестественный цвет глаз. Затем радостно добавила, что Гейре якобы стало лучше, а значит, нет повода созывать общее собрание в Белленторе. Также сама Леандра сложила с себя полномочия временной руководительницы храма, передала охотницам «приказы Гейры» и сообщила всем новые обязанности. Так, двум парам охотниц предстояла подготовка к длительному путешествию с целью предупредить близлежащие храмы об исходящей от ульфаратцев угрозе. Другим поручили собирать травы и заваривать снотворное. Леандра даже отправила группу послушниц рыть туннель для побега, который на деле был абсолютно бесполезен. Королева отдыхала под присмотром четырех охотниц, а Гвидион, Леандра и Эллин удалились в библиотеку, объяснив это тем, что собираются искать книги об Ульфарате.

Поскольку затея изначально выглядела малоперспективной, Гвидион надеялся, что шпионка-перевертыш, если она действительно все еще в храме, сосредоточит внимание на других операциях. Ведь, напав на него, она явно выдаст свое присутствие, что значительно снизит ее шансы захватить Гейру.

Леандра зажгла масляную лампу и поспешила вперед как можно тише. Этот проход вел прямо к покоям настоятельницы. Миновав развилку, они поднялись по узкой винтовой лестнице. В конце располагалась дверь, ведущая в спальню Гейры, и Леандра толкнула ее.

– А ну не шевелиться!

Гвидион немедленно остановился, обнаружив на расстоянии не более метра нацеленный прямо ему в сердце арбалет.

– Эй, все хорошо, – поспешно зашептала Леандра. – Можешь опустить оружие, Райя!

Гвидион перевел взгляд с угрожающего острия болта на красавицу-охотницу. С момента последней встречи та не утратила чувственной привлекательности. Правда, сейчас она была настроена отнюдь не дружелюбно. Поджатые полные губы, сощуренные миндалевидные глаза с густыми ресницами… Она без колебаний убила бы Гвидиона на месте, если бы тот шевельнул хоть пальцем.

– Что вы тут делаете? – Еще одна охотница, до этого обеспокоенно хлопотавшая над Гейрой, тоже выпрямилась и вытащила кинжал, а свободной рукой потянулась за метательной звездой.

– На Гейру могут снова напасть, – с нажимом пояснила Леандра. – Мы собираемся это предотвратить.

– А почему не сообщили мне? – резко спросила Райя. – Между прочим, я отвечаю за безопасность Гейры.

– Ну вот теперь ты об этом знаешь, – прошипела Леандра в ответ.

Райя холодно улыбнулась.

– Мне недостаточно твоего слова. Как докажете, что не замышляете ничего дурного?

Леандра ошеломленно уставилась на нее.

– Да ты что!.. Мы столько лет друг друга знаем. Я первая помощница нашей настоятельницы.

– Да, и назначена ее преемницей в случае…

– Ну хватит! – вмешался Гвидион. – Сейчас имеются проблемы посерьезнее. На территории храма прячется лазутчица, которая способна менять обличье и атаковать нас в любой момент.

– А вдруг вы – это она и есть? – едко поинтересовалась Райя.

– Я сказал, что она может менять обличье, но не быть одновременно в нескольких местах.

– И ты сама видишь, что глаза у нас совершенно обычные, – вмешалась Леандра. – Как Гейра? – добавила она значительно мягче, обращаясь к другой охотнице.

– Без изменений, – грустно проговорила та. – Уже не знаю, что делать. – Беспомощно вздохнув, она положила руку на лоб настоятельницы.

Казалось, от Гейры осталась лишь тень. Она была очень бледной, щеки ввалились. Она будто даже стала меньше ростом.

– Мне очень жаль, – хрипло пробормотал Гвидион. Всего пару месяцев назад он познакомился с этой сильной и мудрой женщиной, а теперь та из-за него при смерти.

Леандра, угадав обуревающие короля мысли, сочувственно коснулась его руки. Хорошо хоть не винила его в произошедшем.

– Войти-то нам можно? – послышался нетерпеливый и едва различимый голосок Эллин, которая в следующую секунду просунула голову между Гвидионом и Леандрой.

Райя невольно улыбнулась, но потом снова стала мрачной и озабоченной.

– Вы еще и ребенка сюда притащили?

– Эллин уже несколько раз спасала мне жизнь, – серьезным тоном объяснил Гвидион. – Если на Гейру действительно нападут, ты еще спасибо скажешь, что с нами эта малышка.

– Хм… – Похоже, Райю это не убедило, но она хотя бы опустила арбалет. – Ладно, можете остаться, только ведите себя тихо и не разбудите Гейру.

Леандра закатила глаза, но решила не спорить с ней. Повернулась к Гвидиону и указала на стоявшее в углу мягкое кресло.

– Ой, а можно я в это кресло? – воскликнула Эллин, прежде чем охотница успела сказать хоть слово. – Оно такое уютное, мягонькое!

– Да, хорошо, – с усмешкой ответил Гвидион. – Только тише, ладно?

Кивнув, Эллин свернулась калачиком на сиденьи и закрыла глаза. Порой казалось, что она способна уснуть в любых обстоятельствах. Иногда он даже задавался вопросом, не высыпалась ли малышка на несколько ночей вперед.

Леандра меж тем растерянно огляделась. В комнате имелось еще два стула, но их занимали охотницы.

– Может, принести еще одно кресло? – спросила она Гвидиона.

– Дверь больше не открывать! – рявкнула Райя. – Пока ее заново опечатаешь, целая вечность пройдет.

Гвидиона эти слова слегка удивили. Он не сразу заметил тонкие полоски бумаги, заклеивающие узкие щели между дверью, косяками и полом. На оконную раму была натянута марлевая занавеска, а все щели залеплены такими же полосками бумаги, что и на двери.

– Это вощеная бумага, – объяснила Леандра, перехватив его взгляд. – Воск становится очень липким, если его нагреть. – Нежный румянец покрыл ее щеки. – Вообще-то мы эту бумагу для других целей обычно используем, но сейчас это, пожалуй, неплохое решение.

Гвидион кивнул. Это впечатляло. Невероятно, насколько быстро и последовательно охотницы адаптировались к неизвестной угрозе и приняли защитные меры.

– Ты не могла бы уступить ему место? – Леандра вернулась к беспокоящей ее теме. – Он король все-таки, – добавила она решительно, но при этом немного смущенно.

– Король, да не мой, – коротко бросила Райя и вызывающе на них посмотрела. Будучи охотницей Арии, она действительно не подчинялась никаким иным властям, кроме своего Ордена. К тому же сама девушка была родом не из Тимсдаля.

– Ничего страшного, я могу прямо так, – заверил Гвидион, садясь на пол. Его трогала забота Леандры, но в то же время и очень разочаровывала, поскольку девушка по-прежнему видела в нем короля, а не просто Гвидиона. Он улыбнулся ей и указал головой на место рядом с собой.

Сделав вид, что не заметила, Леандра отошла в угол комнаты и начала его рассматривать, будто ничего интереснее в жизни не видела.

– Выкурили мы уже всех! – сердито буркнула Райя. – Даже термитов не осталось.

Вот, значит, откуда взялся висевший в воздухе аромат жженых трав. Гвидион сначала решил, будто это лекарство для Гейры, на деле же это оказалась очередная мера предосторожности, принятая охотницами. К счастью, окна в этой комнате были такими большими, а шторы такими тонкими, что дым легко рассеивался.

Немного окоченев, Леандра опустилась на пол рядом с Гвидионом. Он прислонился головой к стене.

– Лучше сядьте так, чтобы вас не было видно из окна, – заметила Райя. – Иначе к чему вся эта ваша конспирация.

Гвидион многозначительно откашлялся. Он мог бы и сам догадаться.

– Если что, в платяном шкафу предостаточно места, – злорадно добавила охотница.

– Мы и за письменным столом сможем уединиться, если захотим, – возмущенно буркнула Леандра и постаралась как можно изящнее поменять позу.

Гвидион молча последовал ее примеру. За последние несколько месяцев Райя не стала более приветливой. Он даже начал завидовать способности Эллин, которая мирно спала, не слыша все эти едкие замечания.

Часы тянулись мучительно медленно, а тело начало постепенно затекать. Гвидион вытянул ноги и с трудом подавил зевоту. Сумерки быстро сгущались, и Райя зажгла несколько ламп, прежде чем совершить следующий обход комнаты.

Было тихо, только спящая Гейра хрипло и отрывисто дышала, да журчала вода, когда Диара меняла холодные компрессы на лбу и икрах настоятельницы.

Гвидион насторожился, когда услышал приближающиеся шаги в коридоре. Но, похоже, это была всего лишь смена караула за дверью. Вздохнув, Райя слегка приоткрыла дверь и взяла у пришедших корзину съестного, а затем снова плотно закрыла створку и залепила ее восковыми полосками.

Желудок Гвидиона глухо заурчал, и миловидная охотница покосилась на него с презрением. Она позаботилась о том, чтобы сначала паек получили женщины, прежде чем милостиво протянуть остальное ему.

Неужели Райю так сильно уязвил его отказ в прошлую встречу? Или все мужчины воспринимались ею лишь как партнеры по постельным утехам, а в остальном она была о них не слишком высокого мнения?

– Ой, простите, природа позвала, – проговорила Леандра, бросаясь к потайной двери.

Он окинул взглядом стройную фигуру убегающей охотницы, и Райя насмешливо покачала головой.

– Эх, неудачный выбор, Ваше Величество. Ловить нечего. Леандра невинна, как ангел. И еще более зажатая, чем Эовин, – сладко улыбнулась она.

Гвидион перевел на нее сердитый взгляд. Мало того, что эта девушка пристала к нему, хотя он ее ни капельки не интересовал, так еще и никак не останавливалась.

– Неужели ты такого низкого мнения о себе, что нужно самой себе постоянно доказывать, что ты лучше других? Даже если это просто пустой треп?

Ноздри Райи раздулись, но ответить она не успела. К окну внезапно метнулся ястреб. Порвав когтями марлевую занавеску, он стрелой бросился к Гейре. Все произошло так быстро, что Гвидион не успел отреагировать.

К счастью, не все оказались столь же медлительными, как он.

Диара молниеносно рванулась вперед, чтобы сбить птицу еще в полете. Ястреб яростно закричал, упал на пол и в ту же секунду превратился в женщину. Никакой одежды на ней не было, а кожа странно светилась, словно тело покрывала чешуя, как у рептилий.

Райя выстрелила в нее из арбалета, однако ульфаратка легко увернулась от вылетевшего болта и, отскочив в сторону, быстро оценила обстановку. Взглянула на Гвидиона, который наконец вытащил меч. Диару, которая, несмотря на кровавый порез на предплечье, прикрывала Гейру. И Райю, которая намеревалась выпустить метательную звезду.

Ульфаратка снова уклонилась, двигаясь при этом нарочито небрежно, и искривила губы в презрительной усмешке. Затем без предупреждения бросилась к Райе, которую, по-видимому, сочла наиболее серьезной угрозой из всех.

Диара выпустила метательные звездочки. Одна из них едва не задела злоумышленницу. Вторая отскочила от ее причудливой брони, не причинив вреда.

Гвидион выругался, понимая, что дело плохо.

Ульфаратка буквально подлетела к Райе и прижала ее к двери как раз в тот момент, когда патрулировавшие коридор охотницы собирались ворваться внутрь. Райя вытащила кинжал, но соперница не позволила воспользоваться им. Ее рука сомкнулась на запястье Райи, а предплечьем другой руки она давила девушке на горло, при этом крепко упираясь ногами в пол. Охотница оказалась плотно зажата между дверью и обезумевшей противницей.

Гвидион и Диара бросились вперед. Ульфаратка головой ударила Райю в лоб, и та свалилась без чувств, а потом заперла внутреннюю задвижку на двери, чтобы охотницы из коридора не прорвались к ним.

Гвидион схватил ее за плечи, чтобы оттащить от Райи и запертой двери, в то время как Диара атаковала кинжалом. Ульфаратка с рычанием развернулась и с такой силой швырнула охотницу через всю комнату, что Диара врезалась в стену, и у нее хрустнули кости.

У Гвидиона внутри все перевернулось. Открывшаяся сцена показалась до боли знакомой. Слишком много друзей уже погибло от рук ульфаратцев.

Удовлетворенно ухмыляясь, воительница повернулась в его сторону. В руке она крутила кинжал Райи, будто примерялась, как лучше нанести удар. Гвидион отшатнулся. Ну хотя бы Эллин нигде не было видно. Он надеялся, что девочка в безопасности. Не следовало брать ее с собой. Эллин могла бороться с людьми, но только не со сверхчеловеческой расой. Позади него послышались торопливые шаги по винтовой лестнице.

– Возьми Эллин и бегите! – не поворачиваясь, крикнул он Леандре.

Дверь задрожала под ударами. Охотницы пытались взломать ее из коридора. Ему требовалось отвлечь ульфаратку всего на несколько минут, пока не прибудет подкрепление.

Должно быть, она тоже осознала это, поскольку оскалилась и нацелила кинжал в сердце Гвидиона. Молодой король ясно видел, как к нему движется лезвие. Следовало увернуться, уклониться. Его мышцы уже послушно напряглись, но он понял, что не успеет.

В отчаянии Гвидион представил, как его кожа становится такой же непроницаемой, как у противницы, и лезвие отскакивает от брони, не причиняя вреда. Он понимал, что это невозможно, даже абсурдно, но продолжал цепляться за эту идею.

«Карапар!» – неожиданно всплыло в памяти заветное заклинание. Он даже удивился собственной уверенности.

– Карапар, – прошептал Гвидион, чувствуя, как сквозь него струится энергия.

В следующий миг кинжал вонзился в его грудь. Сразу стало нечем дышать. Сердце на миг замерло, затем снова забилось в судорожной попытке вернуть прежний ритм.

Гвидион прижал руки к груди и медленно опустился на колени, лишь краем сознания уловив пронзительный крик Эллин, которая выскочила из-за кресла и бросилась на врага. В ушах шумело, и он словно откуда-то издалека услышал, как девочка храбро выкрикнула «Сомнара!» своим чистым, ясным голоском. Лишь бы она быстрее спряталась в безопасное место.

Ульфаратка покачнулась и затрясла головой, словно пытаясь сбросить с себя давящую обволакивающую усталость. По ее серебристой коже пробежала мерцающая волна.

Послышался отчаянный крик. Леандра…

А Гвидион не мог отвести глаз от крошки Эллин, упавшей без сознания перед неподвижно застывшей ульфараткой. Гвидион поежился. Атака малышки оказалась безрезультатной. Она не могла бороться с тренированной воительницей.

Изо всех сил он пытался продвинуться вперед и защитить Эллин. Но тело как будто больше не повиновалось ему. Сердце все еще билось, но каждый неровный удар причинял боль.

Все было кончено. Они проиграли. Ульфаратка победила их всех.

Внезапно женщина пошатнулась.

Гвидион поднял взгляд и с изумлением обнаружил, что из груди у нее торчит черная метательная звездочка.

– Ты! – сердито прохрипела она, вытаскивая звезду. Резко швырнула ее в пол, перешагивая через лежащую без сознания Эллин.

Повернув голову, Гвидион увидел, как Леандра с мечом и кинжалом преградила ульфаратке путь. И сейчас девушка походила на богиню мести, у нее не имелось ни единого шанса. Тем не менее она не отступила ни на шаг. На ее лице не было страха, только пугающая решимость.

Ульфаратка наклонилась за мечом и снова пошатнулась, как будто ей было трудно сохранить равновесие. Леандра же, не колеблясь, метнула кинжал.

Лезвие глубоко вошло в плечо воительницы. Она застонала от боли, зарычала почти по-звериному, несколько раз бессмысленно махнула мечом и, пошатываясь, сделала шаг к Леандре. Но внезапно колени подогнулись, и она опустилась на землю. Ее тело сжалось. Под кожей на миг проявились темные перья, затем она вновь приобрела естественный цвет. Все мышцы обнаженного тела напряглись в последний раз, точно ульфаратка пыталась до конца бороться с воздействием магии, но вот она судорожно дернулась и осталась лежать неподвижно.

– Гвидион!

Леандра бросилась к нему и упала на колени рядом.

Гвидион закрыл глаза. Он устал, смертельно устал. Он и сам не понимал, как продержался столько времени. Теперь опасность миновала, и он мог наконец отдохнуть…

– Нет! – Леандра ударила его ладонью по щеке. – Не спать, слышишь? Ты должен выстоять!

Он чувствовал, как женские ладони скользят по плечам, груди, осторожно ощупывают тело, и болезненно вздрогнул, когда они коснулись области вокруг сердца.

– Не надо, – тихо прохрипел Гвидион. Он не хотел, чтобы на руках Леандры осталась кровь. Не желал, чтобы это стало последним воспоминанием о нем.

– Как это возможно? – ошеломленно прошептала она. – Я же видела, как в тебя попал кинжал.

Гвидион не просто видел это, он это почувствовал. И по-прежнему ощущал боль. Хотя удары его сердца постепенно снова стали сильными и ритмичными.

Леандра отняла руки и пробормотала, обращаясь скорее к себе самой, чем к нему:

– Ни следа крови.

Гвидион собрался с силами и приоткрыл веки. Леандра ошеломленно смотрела на кинжал. Он оглядел себя. До сих пор Гвидион избегал этого, считая, что его участь уже и так понятна. Но охотница оказалась права: после ранения кинжалом он остался невредимым. Видимо, почувствовал только сам удар, но лезвие при этом не прошло сквозь кожу. Даже рубашка не порвалась. Гвидион осторожно ощупал грудь. Ничего. Он отделался лишь неприятным ушибом.

Может, ульфаратка просто неправильно метнула кинжал и в него попала рукоятка, а не лезвие? Она спешила и, возможно, допустила ошибку.

Да нет, как-то не верилось, что такая подготовленная воительница способна на подобную нелепость. Однако другого объяснения не находилось. Или все же было? Может, его защитило заклинание, о значении которого он и не подозревал?

Гвидион со стоном приподнялся. Этой загадке придется подождать. Сделав судорожный вдох, он зашипел от боли и на мгновение замер.

– Ты куда? – Леандра положила руки ему на плечи, как будто раздумывала, поддержать его, поскольку Гвидион еще вроде как слаб, или удержать от какого-то необдуманного действия.

– Нужно обезвредить ульфаратку, – с трудом выдохнул он. Никто из присутствующих понятия не имел, как долго продлится эффект усыпляющего заклинания.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвались еще три охотницы.

– Позаботьтесь о Гейре, Райе и Диаре, – скомандовала Леандра, прежде чем снова повернуться к Гвидиону. – Нужно ее где-то запереть, так ведь?

– Нет, – покачал он головой. Хотя молодой король с удовольствием допросил бы ее лично, рисковать не стоило. Однажды она уже ускользнула и многим серьезно навредила. Если ей удастся снова улизнуть, они ее уже не остановят. – Ее нужно убить, – твердо произнес он. – Только так мы будем в безопасности.

– Она ведь без сознания, – неловко вмешалась Леандра.

– Это ненадолго, – мрачно отозвался Гвидион, медленно выпрямляясь и вытаскивая свой меч.

– Ты действительно хочешь на это пойти? – нерешительно спросила она. – Хочешь сделать это сам?

– Я должен.

И неважно, что она думала об этом. Даже если после убийства беспомощно лежащей на полу женщины Гвидион упадет в глазах охотницы. Только вот это была не женщина, а смертоносный зверь, который без колебаний убил бы Эллин, Гейру, его мать, Леандру или его самого.

Гвидион остановился перед ульфараткой и посмотрел на нее. В оцепенелом состоянии она внешне ничем не отличалась от самой обыкновенной женщины людской расы. Мерцающая броня исчезла. Впрочем, обе раны уже успели затянуться, и это лишь подтверждало тот факт, что первое впечатление всегда обманчиво и она не так уж проста.

– Они не способны трансформироваться, если находятся без сознания, – внезапно понял Гвидион. – На это нужно много сил. Или как минимум мысленная концентрация. Вот почему твоя метательная звезда сумела ее зацепить. Ее уже ослабило заклинание Эллин. Правда, совсем ненадолго, но усыпляющий эффект начал действовать. Как ты об этом узнала?

– Я не знала. – Леандра шагнула к нему. – Машинально получилось.

Сглотнув, Гвидион крепче стиснул меч. Он был королем. И сейчас, бесспорно, шла война. А эта женщина являлась врагом. Он обязан был сделать это ради своего народа, ради каждого человека, который ходил по земле Алриона.

Охотницы тоже приблизились. Диару и Райю поддерживали их сестры. К счастью, они оказались не сильно ранены.

Гвидион откашлялся.

– Ты явилась в нашу страну против нашей воли, – мрачно провозгласил он, хотя незнакомая воительница не могла слышать. – Ты нападала на невинных, многих ранила, многих пыталась убить. Ты принесла войну в наше мирное королевство. За эти преступления и ради защиты моего народа я приговариваю тебя к смерти.

Не глядя на Леандру, которая молча застыла рядом, Гвидион поднял меч и со всей силы вонзил его в незащищенное горло шпионки.

Глава 12

Первое, что почувствовала Эовин, – сильное жжение в горле. Болезненно сглотнув, протянула руку к шее. Негромко звякнула цепочка. Девушка нащупала повязку. Внезапно она вспомнила все. Ульфаратка прижала ее к полу. Когтями перерезала горло. А неподалеку неподвижно лежал Фируниан. Эовин напала, когда он этого совсем не ждал.

– Наконец-то, – скучающе произнес кто-то.

Инстинктивно повернув голову на голос, Эовин приоткрыла веки. Она лежала на жесткой и холодной стальной койке в комнате без окон, ее руки и ноги были закованы в кандалы и привинчены цепями к стене. А примерно в паре метров от нее на табурете сидел ее ненавистный дед. Абсолютно незащищенный и даже расслабленный.

Корона на его голове отсутствовала и, к сожалению, по этой причине он воспринимался еще более опасным, еще более сосредоточенным, еще более беспощадным. Как будто с помощью одного только этого украшения он мог скрывать истинную смертоносную натуру за маской скучающего декаданса, которую он демонстрировал своим подданным.

Эовин покосилась на свои цепи, пытаясь определить, насколько они длинные и хватит ли этого, чтобы стереть с мужского лица горделивую, самодовольную ухмылку?

Он рассмеялся, как будто точно знал, о чем она думает.

– Ты, как я погляжу, боец до мозга костей. – Дед махнул рукой. – Но лучше послушай моего совета и воздержись от новой атаки. Далеко ты не продвинешься. Ты потеряла много крови и очень ослабла. Удивительно, что до сих пор жива. – Он вздохнул. – Знаешь, какое-то время я не сомневался, что ты не очнешься. – Ирион легко пожал плечами. – Но даже я могу ошибиться.

– Зачем… вообще… беспокоиться? – прохрипела Эовин. Голосовые связки как будто огрубели, и голос звучал так, словно песок царапает бумагу.

– Это была проверка, – коротко пояснил он. – Я хотел выяснить, насколько сильно в тебе проявляется наследие нашего народа.

– А если бы я погибла?

– Что ж, невелика потеря.

Эовин ошеломленно уставилась на него. В голове не укладывалось, как она могла быть связана с подобным монстром. Вероятно, Фируниан все-таки ошибся. Возможно, похожий цвет глаз действительно не более чем прихоть природы, а сама она – лишь дальний потомок ульфаратцев. Просто тысячи лет назад кто-то из этой чужеродной расы спутался с кем-то из ее прародителей.

– Но ты смогла выжить. – Ирион заинтересованно подался вперед. – Значит, вероятнее всего, ты прямой потомок, иначе это было бы невозможно. Скажи, а ты виделась с отцом после того, как покинула Винтор? – вдруг сменил он тему.

Эовин непонимающе уставилась на него.

– Он мертв, – мрачно произнесла она, когда стало понятно, что Ирион не заговорит, пока не услышит ответ. – И ты это прекрасно знаешь, – добавила с ненавистью. – Мой отец умер, поскольку ты отдал такой приказ. – А может, и сам занес над ним меч.

– Да будет тебе, что есть смерть? – отмахнулся Ирион. – Всего лишь очередной переход, не более того. На самом деле никто и никогда не уходит навсегда.

– Ты это о чем? – Эовин гадала, какую цель он преследовал подобными беседами, в какую ловушку вознамерился ее заманить.

Ирион хлопнул ногами друг о друга.

– Существует древнее пророчество о ребенке, полукровке, который якобы имеет власть над усопшими. Вот я и подумал, а вдруг это ты? – И пусть дед говорил небрежно, но Эовин четко уловила его напряжение. Ответ был для него невероятно важен.

– И что тогда?

Он льстиво улыбнулся.

– Это бы кардинально изменило ситуацию. Ты бы обрела огромную ценность для нас всех, стала бы принцессой, могущественной и уважаемой.

Эовин только фыркнула. Неужели он всерьез рассчитывал прельстить ее такими обещаниями?

– Зачем вам это? – холодно поинтересовалась она. – Что умерло, то мертво. У них нет власти в этом мире.

Хотя, конечно, она и сама отдала бы все на свете, чтобы в последний раз поговорить со своим отцом или с Харадом. Чтобы поведать, как сильно ей их не хватает, чтобы попрощаться должным образом. Но вряд ли у Ириона имелись столь же сентиментальные мотивы.

– М-да, не думал я, что ты настолько узко мыслишь, – с упреком заметил он и покачал головой. – Мертвые движутся невидимо среди живых. Они все слышат, все видят, они повсюду.

Эовин в ужасе уставилась на него. Да для этого человека не оставалось вообще ничего святого! Он готов был нарушить покой мертвых, только чтобы использовать их в качестве шпионов.

– Ну что ж, видно, придется тебе и дальше искать полукровку-некромага, – пожала она плечами. – Я еще не видела труп, который бродил бы далеко от собственной могилы.

– А если бы и видела, мне бы не сказала, – продолжил Ирион.

Эовин сжала губы.

– Впрочем, ничего другого я и не ждал. – Он причмокнул губами. – Ну ладно. Я попробовал общаться с тобой по-хорошему. Раз это не помогло, пусть тогда Фируниан делает с тобой все, что хочет.

– Фируниан? – насторожилась Эовин.

– Да, он, – холодно улыбнулся Ирион. – Ты ранила его, и ему потребовался почти целый день, чтобы прийти в себя. Несомненно, его эго будет страдать еще дольше. Честно говоря, лично я думаю, он сам во всем виноват, поскольку проявил небрежность и беспечность в отношении тебя. Однако он придерживается иного мнения. – Ирион наблюдал за ее реакцией внимательно и с нескрываемым любопытством. – Даже не знаю, как тебе удалось втереться к нему в доверие. Он так легко никому не открывается. А ты ведь еще и брата его убила. – Ирион заговорщически понизил голос. – Я и не знал, что же делать с Фирунианом, раз он питает к тебе некую слабость. К счастью, ты все решила за меня, – с удовлетворением заключил он. – Браво. Теперь Фируниан никогда тебя не простит. Он сейчас прямо кипит от ярости. Шутка ли – ты его унизила, выставила дураком. Я думаю, что пришло время ему отомстить.

Ледяная дрожь пробежала по спине Эовин, сердце сжалось от страха и жалости.

– Как отомстить? – Ей все-таки удалось заставить свой голос звучать ровно и даже с некоторым вызовом.

– Завтра вы сразитесь друг с другом в поединке не на жизнь, а на смерть.

Похолодев, Эовин осторожно подняла голову. Все-таки много крови потеряла, как бы ни закружилась. Даже не будь она настолько ослабленной, ее шансы против ульфаратского воина равнялись нулю, так что положение было абсолютным безнадежным.

– Может, просто сам меня убьешь?

– Ха, да разве ж это весело?

Вот чего он добивался! В бессмертии есть и свои минусы – становится попросту скучно. А как еще развеять тоску, если не зрелищными представлениями.

– Я не собираюсь драться на потеху тебе и толпе, – заявила Эовин. Много лет назад она поклялась себе больше никогда не поступать подобным образом.

– Тогда ты умрешь. В этот раз Фируниан тебя щадить не станет.

– Я в любом случае умру, – устало возразила она. Разговор исчерпал себя, девушка не видела смысла его продолжать. В конце концов, она уже смирилась со своей смертью, когда горло перерезал коготь Дарины. Она и не ожидала очнуться после такого. Поэтому смерть ее ничуть не пугала.

Ирион неодобрительно наморщил нос, прежде чем резко подняться.

– Спи, тебе понадобятся силы.

Кто-то коснулся виска Эовин, заставив ее невольно вздрогнуть.

– Тс-с-с…

Чьи-то руки крепко, но при этом не грубо надавили на плечи, принуждая лежать спокойно.

Эовин моргнула. По всей видимости, она была по-настоящему измотана, если не заметила прихода ульфаратки, которая как раз склонилась над ней.

– Я не причиню тебе вреда, не бойся, – тоном целительницы нараспев произнесла незнакомка. Она выглядела очень молодо. Золотисто-каштановые волосы были заплетены в сложную косу, уложенную вокруг ее головы, а аквамариново-голубые глаза смотрели на Эовин дружелюбно, хотя и слегка отстраненно. – Меня зовут Эзара, – добавила она, прежде чем снова слегка прикоснуться пальцами к виску Эовин.

Та перехватила ее руки и настойчиво отвела в сторону.

– Что ты здесь делаешь?

– Ирион поручил вылечить тебя. Я бы сделала это прямо сейчас, но он запретил мне сразу же применять силы. Он хотел, чтобы я помогла тебе по-человечески, – с неодобрением заметила она.

Эовин невольно нащупала повязку на шее.

– Думаю, это мы можем снять. Рана уже наверняка затянулась. Ты позволишь? – Эзара пощипала узел повязки.

Эовин кивнула, разрешая.

Целительница вытащила из кармана маленькие ножницы и разрезала ткань. Тут же прохлада коснулась ее воспаленной и слишком чувствительной шеи.

– Так и думала! – скривилась Эзара – Следовало тогда настоять на должном лечении. А теперь придется сначала залечивать рубцы и лишь потом разбираться с кровопотерей.

– Нет! – поспешно вскрикнула Эовин.

Целительница удивленно заморгала.

– Может потребоваться несколько дней, чтобы такая рана полностью зажила без вмешательства. И шрам останется. Ты ведь не хочешь этого.

– Отчего же не хочу? Даже очень хочу, – решительно заявила Эовин.

Пусть этот шрам вечно напоминает, как опасны и безжалостны ульфаратцы. Напоминает, что их не следует недооценивать, поскольку способности к трансформации обширны и почти безграничны. А если совсем честно говорить, этот шрам мог бы символизировать ее непокорность и неподчинение захватчикам. Символизировать ее человеческое начало.

Эзара неодобрительно покачала головой.

– Учти: чем старше шрам, тем труднее его будет залечивать.

– Это уже неважно. – Как знать, вполне вероятно, она не переживет следующий день.

Должно быть, Ирион пришел к такому же выводу, иначе не послал бы к ней целительницу, чтобы немного увеличить шансы Эовин в битве, исход которой уже предрешен.

Похоже, по какой-то причине Ирион намеревался растянуть предстоящий бой. Возможно, просто желал в полной мере насладиться, как он это назвал, весельем.

Однако Эовин почему-то сомневалась, что это единственная причина. Хоть Ирион и был жестоким и беспощадным, но наверняка у него имелись дела поважнее, чем любоваться на то, как воин-ульфаратец избивает девушку-полукровку до смерти, не оставляя ей ни единого шанса. В конце концов, он ведь собирался завоевать весь Алрион.

– Ты что-нибудь знаешь о грядущей битве? – обратилась она к целительнице.

– Нет. Мне лишь велели тебя подлечить. – Та говорила искренне и с таким пренебрежением, что Эовин сочла за лучшее воздержаться от дальнейших расспросов. – А теперь помолчи и дай мне сделать свою работу.

После ее ухода Эовин и вправду почувствовала себя значительно лучше. Головокружение и дрожь в конечностях пропали, зато сама целительница выглядела не очень хорошо, когда прощалась с ней.

Эовин села и вытянула руки, насколько позволяли сковывающие цепи. Она чувствовала себя достаточно хорошо и могла бы легко справиться с любым человеком. Только вот Фируниан человеком не был.

Она решительно отбросила все мысли о нем и о том, что ей, скорее всего, предстоит завтра. Не стоило раньше времени сводить себя с ума.

Однако неприятные воспоминания, всегда подстерегавшие ее, точно хищники, и лишь выжидавшие подходящего момента, чтобы атаковать, все равно пробудились из глубины сознания и захлестнули девушку с головой.

Стиснув зубы, она покачала головой. Почти шесть лет Эовин старалась об этом не думать, буквально запрещала себе вспоминать то время, но все равно порой просыпалась в холодном поту из-за возвращающихся кошмаров. К счастью, с годами это случалось все реже и реже.

Нельзя позволять прошлому управлять собой. Все уже кончено, и эти воспоминания над ней больше не властны.

Эовин вытерла холодный пот со лба и скрестила руки. Догадывался ли ее дед, что одно только упоминание поединка так выбьет ее из колеи? Знал ли, что она пережила ранее?

Нет, исключено. Он просто желал помучить Эовин. Продемонстрировать ей превосходство своей расы и дать своему верному псу возможность отомстить.

Ирион не хуже Эовин понимал, что она солгала. Так или иначе она будет бороться. Сражаться до последнего вздоха. И сделает это не на потеху мучителям, а просто потому что не в ее характере было сдаваться. Она приготовилась показать ульфаратцам, на что способны люди, когда им не оставляют выбора.

Эовин все равно предстояло умереть. Но она собиралась уйти, сражаясь. Чтобы с высоко поднятой головой покинуть мир живых и снова встретиться с отцом в мире мертвых. А если когда-нибудь действительно родится этот полукровка, призывающий мертвых, она ему обязательно поможет. Пусть рассчитывает на нее, она поделится нужной информацией.

Или это она являлась той самой избранной полукровкой? Возможно ли подобное?

Эовин понятия не имела. Она никогда не замечала за собой подобных способностей, но это не значит, что их совсем не было. Наследие Ульфарата пробуждалось в ней крайне медленно, поскольку почти всю предыдущую жизнь ее силы блокировала загадочная руна. А вдруг мертвые просто ждали ее призыва, чтобы показать себя?

Эовин подумала об отце. Призвать его теперь, когда он давно умер? Это противоречило всему, чему ее учили. Она слышала немало сказок о бездушных неживых существах, которые позже начинали преследовать тех, кто призвал их из мира мертвых. С людьми у них не осталось ничего общего. Больше не осталось.

Хотела ли она такого исхода для своего отца? Для себя самой?

А имелся ли у нее выбор? Стоило воспользоваться возможностью, если уж она выпала.

Эовин расправила плечи, игнорируя угрызения совести. От мыслей о мире мертвых стало весьма неуютно.

«Пожалуйста, помоги мне, – мысленно взмолилась она Арии. – Если я действительно обладаю такой силой, пусть она проявится».

Эовин сосредоточилась на отце, представила себе его мужественное обветренное лицо, почувствовала, как тепло становится на сердце от любви к нему.

«Отец, если ты меня слышишь… я здесь. Мне нужна твоя помощь и совет».

Слезы катились по щекам, и Эовин их даже не утирала, в то время как сердце продолжало отчаянно звать отца.

Дверь открылась, и Эовин поспешно вытерла мокрые щеки, возвращаясь в реальность. Вулфрик так и не явился. Девушка не улавливала даже намека на его присутствие.

Видимо, время вышло.

В комнату вошли Дарина и Лорак.

Воин тут же вскинул арбалет и держал Эовин на прицеле, пока Дарина с кошачьей грацией приближалась к ней. Очевидно, рисковать эти двое не хотели.

Дарина неодобрительно поцокала языком, когда заметила шрам на шее Эовин.

– Хочешь разжалобить Ниана этой дешевой уловкой? Думаешь, увидит твой шрам и тут же расчувствуется?

– Нет. – Об этом она вообще не думала. – Так я не забуду, что ты следующая в моем списке после Ириона.

Ульфаратка расхохоталась.

– Кажется, теперь я понимаю, что Ниан в тебе нашел. Язык у тебя острый, за словом в карман не лезешь, но быстрые ли у тебя кулаки?

– Поднимайся! – Лорак направил арбалет прямо в грудь Эовин, а Дарина приставила кинжал к ее ребрам.

Эовин насмешливо скривила рот.

– Два вооруженных ульфаратца против одного раненого потомка. Кажется, вы не настолько уверены в своем хваленом превосходстве.

– Просто не хотим повторять ошибку Ниана, – спокойно возразил Лорак. – Тебе-то терять больше нечего. В отличие от нас.

Дарина схватила Эовин за руку и потащила ее к двери.

– Я сама пойду! – Эовин выпрямилась во весь рост и ускорила шаг. Она понимала, что стычка с ними сейчас была не только безнадежной, но и попросту ненужной.

Пока ее вели по лабиринту коридоров, Эовин не переставала чувствовать нацеленное между лопаток острие арбалета. Наконец они добрались до казарменной башни, как она догадалась по внутреннему убранству. Дарина открыла дверь, ведущую в большой тренировочный зал.

Эовин немного удивилась, что зал оказался совершенно пуст, за исключением тренажеров и ковриков. Очевидно, Ирион не планировал выставлять их поединок на всеобщее обозрение.

Двое охранников повели Эовин к каменной боевой арене в центре зала размером четыре на четыре метра, окруженной ограждением высотой по пояс.

«По крайней мере, не клетка», – вздохнула про себя Эовин.

Прежде чем удалось хорошенько оглядеться, в противоположной стороне зала открылась дверь, и вошли Ирион в сопровождении Фируниана.

Никогда еще Эовин не видела воина таким разгневанным и мрачным, даже при самой первой встрече. Его глаза сверкали, да и весь облик излучал смертельную решимость. От него исходили такие сила и ярость, что Эовин буквально чувствовала их, ощущала физически.

До сих пор им двигали только месть за брата и долг перед королем. Теперь же она сделала ульфаратца своим врагом.

Его зрачки расширились, когда он оглядел Эовин. Пока она находилась без сознания, ее переодели. Видимо, вся одежда перепачкалась кровью. Вместо этого ее нарядили в облегающий топ без рукавов из светлого льна и подходящие брюки. Эовин в таком костюме чувствовала себя комфортно, он не сковывал движения, хотя очень не хватало стальных нарукавников и кожаного нагрудника.

Взгляд Фируниана остановился на шраме на ее шее, и он сузил глаза.

– Это еще что? – неодобрительно указал на шею Эовин остановившийся прямо перед ней Ирион. – Я же велел Эзаре вылечить тебя.

– Она меня вылечила. Почти. Здесь я сама попросила не трогать.

Пусть она и являлась ульфараткой, лишних проблем целительнице Эовин не желала.

– Почему?

– Не придется переживать о подходящих украшениях, поскольку шея теперь и так не выглядит обнаженной.

Ирион сердито сжал губы.

– Да и потом, – она обратила взгляд на Фируниана, – я в любом случае сегодня умру. Какое значение имеет мой внешний вид?

Он шумно выдохнул.

– Ты сама во всем виновата. У тебя был шанс решить дело по-хорошему, но ты не стала.

– Но еще не поздно все исправить, – неожиданно примирительно произнес Ирион. – Ты могла бы принести мне пользу даже без способности призывать мертвых. Ты ведь наполовину человек, знаешь людей, росла среди них. Ты умеешь смешиваться с толпой и в курсе, как завоевать их доверие. Подумай, к чему это может привести…

– К более быстрой победе ульфаратцев?

– Посмотри на это с другой стороны. Как на возможность избежать кровопролития. Ты могла бы облегчить участь людей. – Дед коварно улыбнулся. – Даже лично спасти несколько жизней. Тех, кто тебе особенно дорог. Например, ту маленькую девчушку или проклятого принца.

– Он король! – прошипела Эовин, изо всех сил пытаясь сдержать гнев. Ирион зашел слишком далеко, когда втянул в их разборки малышку Эллин. – И для начала тебе нужно их поймать, а потом уже шантажировать меня их жизнями.

– Кто сказал, что я не поймал их?

– Они ведь сейчас не здесь, как я, и не в цепях. – Эовин передернула плечами. – Давай уже покончим с этим.

Ирион недоуменно свел брови.

– Подумай хорошенько, девочка. Это прекрасный шанс спастись самой и спасти тех, кого любишь. Даю тебе слово, что не трону ни принца, ни малышку, но взамен мне нужна одна небольшая услуга.

– И какая же? – поинтересовалась Эовин. Если он так отчаянно чего-то добивался, это должно было иметь огромное значение.

– Я хочу, чтобы ты помогла внедрить Дарину в Орден Охотниц. Если ты поручишься за нее в Белленторе, никто не посмеет возразить.

Эовин колебалась. Перспектива вернуться в Беллентор к охотницам казалась довольно заманчивой. Как только попадет туда, они найдут способ уничтожить ульфаратскую воительницу. Тогда она не только будет свободна, но и получит полную поддержку сестер по оружию. Вместе они окажут достойное сопротивление Ульфарату…

– Забудь об этом! – прошипела Дарина. – Она при первой же возможности нарушит клятву. – Она покачала головой. – К ней нельзя поворачиваться спиной, уж это я уяснила.

Эовин насмешливо улыбнулась перевертышу.

– Сочту за комплимент.

– А я бы назвала это смертным приговором.

– Довольно! – прогремел Ирион. – Клятву верности, которую я требую, она никогда не нарушит. – Он торжествующе улыбнулся и велел: – Привести сюда пленника!

Дверь снова распахнулась, и двое охранников кого-то ввели.

Эовин услышала резкий вдох Фируниана.

В следующий миг ее сердце пропустило удар.

– Харад! – Имя вырвалось у нее раньше, чем Эовин взяла под контроль эмоции. Девушка не могла оторвать от него глаз. Охранники подтолкнули его вперед. Изодранная и грязная одежда была заляпана кровью, волосы сильно отросли, лицо небритое. А еще он немного хромал. Но это, несомненно, был Харад. Даже витавший в воздухе аромат принадлежал ему.

– Не делай этого! – выкрикнул Харад и весь сжался от последовавшего удара в живот. – Чего бы они ни просили, не соглашайся! – проговорил он, переводя дыхание. Следующий удар пришелся по ребрам. Эовин показалось, что она слышит хруст костей.

– Стойте! – закричала она в отчаянии, не в силах отвести от него взгляд, не в силах совладать с нахлынувшими чувствами. – Как… как это возможно? – Эовин же сама видела, как он умирал.

– Видишь ли, ульфаратцы владеют очень мощной целительской магией, – пояснил Ирион таким удовлетворенным тоном, словно кот, играющий с особенно крупной мышью. – Когда прибыли наши целители, жизнь в нем еще теплилась. Его спасли, предвидя, что он может быть полезен.

– Это правда. – Харад, задыхаясь, поднялся на ноги. – Через меня они намеревались давить на вас с Гвидионом. – Он принялся отчаянно отбиваться от державших его стражников. – Это не должно остаться безнаказанным!

Эовин колебалась. В течение нескольких последних недель она тщательно скрывала эмоции, которые вызвала в ней гибель Харада. И вот сейчас, вновь встретив его сломленным, но не покоренным, эти эмоции пробудились и обрушились на нее с удвоенной силой.

Вина. Сожаление. Тоска.

Ее сердце обливалось кровью.

Сглотнув, она невольно сделала шаг к Хараду.

Ирион рукой преградил ей путь.

– Пусти меня к нему сейчас же! – Эовин с силой рванулась к нему, но Дарина оттащила ее за воротник.

– Ну нет, – холодно заявил Ирион. – Сначала выполни мою просьбу, тогда и подойдешь. Если я буду доволен твоим выступлением, с ним ничего не случится.

– Не делай этого! – снова взревел Харад. – Моя жизнь того не стоит!

Не успел он договорить, как подвергся нападению одного из охранников.

– Не надо, пожалуйста! – всхлипнула Эовин.

– Я свое условие озвучил. Сделаешь то, о чем я тебя прошу, – спасешь его. Откажешься – он умрет первым.

Эовин закрыла рот ладонью, дрожа от боли и ярости. Выбирать между Харадом и целой расой людей? Она не могла позволить ему умереть, но также не имела права ставить одного человека превыше всех остальных.

Простит ли Харад когда-нибудь, если сейчас Эовин выберет его? Если все страдания, которые из-за этого возникли, снова вернутся к нему? А она сама сможет жить с таким бременем?

Эовин попыталась перехватить его взгляд. Очень хотелось посмотреть ему в глаза. Хотелось снова почувствовать их особую связь, дать ему понять, как сожалеет, и убедиться, что Харад понимает ее. Понимает как никто другой.

Только вот он не поднимал головы, глядя исключительно в пол, а спутанные волосы закрывали лицо.

А он… он вообще смотрел на нее с момента появления в зале?

– Харад! – позвала Эовин, вкладывая в голос все чувства к нему. Глубокую дружбу, привязанность и, конечно, зарождающуюся любовь, которая, увы, не смогла и не успела раскрыться по-настоящему.

– Да… – Ответ прозвучал отрывисто и хрипло, но сам Харад по-прежнему не поднимал глаз.

Неужели ульфаратцы были настолько жестокими и подлыми?

– Твое решение! – потребовал Ирион, и один из стражей нанес еще один удар, в результате которого Харад плашмя упал на пол.

Эовин вдохнула, раздув ноздри. Она отчетливо различала аромат окружавших ее ульфаратцев, а также двух стражей, которые держали Харада. И такой до боли знакомый аромат ее друга, ее возлюбленного… Но сейчас девушке вдруг показалось, что к нему примешивается еще и смрад разложения. Пахло смертью. Потому что исходил этот запах вовсе не от живого, теплого тела Харада.

Внутри все сжалось. Она испытала шок и дикое отвращение. Жестокость ее деда поистине не знала границ.

На глаза навернулись слезы, и Эовин сжала губы. Боль казалась вполне реальной, как будто она видела, как Харад умирает во второй раз. Хотя он уже давно был мертв. И никакая магия, никакой целитель никогда не вернут его.

– Итак? – По всей видимости, Ирион неправильно истолковал ее слезы, иначе откуда в его тоне звучала уверенность в победе.

Эовин медленно повернулась к своему деду.

– Я не позволю шантажировать себя. – Она откашлялась, чтобы придать дрожащему голосу твердость. – Можешь убить его, если хочешь.

– И ты совсем не возражаешь? – уточнил он.

– С чего бы? Это ведь всего лишь один из твоих прихвостней.

Ирион не позволил себе ничего возразить.

– Ты готова поставить на это его жизнь?

Эовин скрестила руки на груди.

– А ты? Вот умрет, и посмотрим, кто оказался прав.

Дарина рядом с ней фыркнула.

– Я же тебе говорила, что это не сработает, – с облегчением произнесла она, как будто не хотела, чтобы Эовин соглашалась сотрудничать с ними, поддавшись такой отвратительной уловке.

– Так ты обо всем знала? – раздраженно воскликнул Фируниан.

Ирион сердито посмотрел на Дарину, явно недовольный тем, что она так бесцеремонно раскрыла его блеф. Вероятно, потом, когда все закончится, ее будут ждать неприятности.

Но Дарина лишь вздернула подбородок.

– Да ладно, она и так раскусила обман, к чему и дальше терять время? – Она повернулась к Фируниану. – А ты осознай наконец, что мир не остановится лишь потому, что ты позволил застигнуть себя врасплох и тебя в итоге отделали так, что мать родная не узнала бы.

У него даже челюсть отвисла.

– Хватит! – рявкнул Ирион. – Пошли вон отсюда, – приказал он трем ульфаратцам, которые разыграли представление.

Тот, кто притворялся Харадом, ловко поднялся на ноги, не меняя при этом обличья. У него даже хватило наглости насмешливо подмигнуть Эовин.

Она сжала кулаки. Вот бы увидеть его истинное лицо, чтобы потом включить в свой постоянно пополняющийся список. Судя по всему, истребление ульфаратцев могло вскоре стать делом всей ее жизни.

Более достойную цель было сложно придумать.

Боль и потрясение еще не отпустили Эовин. Возможно, для деда это был обычный спектакль, где все не по-настоящему, но она-то испытывала вполне реальные эмоции.

Ирион подождал, пока из зала выйдут актеры, и повернулся к Дарине и Лораку.

– Охраняйте дверь снаружи.

Что бы он ни задумал, ему явно не требовались свидетели.

Эовин расслабилась, заметив, что напарники удивленно переглянулись. Похоже, они сами не до конца понимали, что будет дальше. Даже Фируниан выглядел смущенным.

– Не лучше ли отложить бой? – неловко поинтересовался он. – Она так и двух минут не продержится.

Наверное, Эовин должно было польстить, что он решил отложить месть, несмотря на обуревающую душу злость.

Однако она лишь стиснула зубы. Ульфаратец принижал ее способности, снова недооценивал ее и ни во что не ставил. При этом она не могла не признать наличия у него чести. В конце концов, Фируниан не захотел воспользоваться ее потрясением и слабостью.

– Две минуты, пять минут – какая уже разница? – нетерпеливо отмахнулся Ирион. – В честном бою она тебе в любом случае уступает. Так что исполни уже свой долг!

Эовин вздрогнула. Похоже, сам Фируниан вовсе не настаивал на этой битве. Но у нее не осталось времени продолжать удивляться, поскольку он изящно перемахнул через ограждение и направился в центр арены.

– А если я сейчас откажусь? – спросила она из чистой вредности.

– Тогда он будет преследовать тебя по всему залу. – Казалось, Ириона абсолютно не волновало, как и где состоится сражение. – Но на арене ему нельзя превращаться.

Это был веский аргумент.

– Что так?

– Потому что я так решил. – Он устремил взгляд на Фируниана, и тот послушно кивнул. – Ты сама-то как предпочитаешь? С человеком драться или с хищным зверем?

Вместо ответа Эовин вышла на арену.

– Так я и думал, – удовлетворенно пробормотал Ирион.

Он коснулся ограждения боевой площадки, и вдруг по всему залу, от пола до потолка, взметнулись сияющие световые столбы.

Эовин охватила паника. Тут же захотелось вернуться на пять секунд назад и отказаться от поединка на арене. Как завороженная, она уставилась на светящуюся клетку, в которой они с Фирунианом оказались заключены.

Она снова попала в клетку… в клетку… в клетку…

Ее так неожиданно сбили с ног и сам удар нанесли с такой силой, что Эовин перевернулась в воздухе, прежде чем упасть на пол лицом вниз. Боль пронзила все тело, и ей едва удалось вдохнуть. Очевидно, совесть Фируниана мучила недолго.

Застонав, Эовин приподнялась и вытерла кровь с разбитой губы. Взгляд снова прикипел к потрескивающим прутьям решетки, и она отчаянно постаралась отбросить нахлынувшие воспоминания. Когда-то она думала, что умрет в клетке. И вот круг мог замкнуться.

От следующего удара она рухнула на колени и снова с трудом смогла вдохнуть, хотя Фируниан в этот раз явно бил вполсилы. Он неуверенно остановился рядом и принялся ждать.

– Считаешь, этим ты чего-то добьешься? – угрожающе прошипел ее дед.

Эовин молча покачала головой. Ничего она не думала. Просто хотела выбраться из клетки. Не желала снова стать той беспомощной, испуганной четырнадцатилетней девочкой, которая сейчас отчаянно кричала внутри нее.

Нет, она ничего не могла с этим поделать. Слезы катились по щекам, и Эовин закрыла лицо руками.

– Бей ее! – холодно приказал Ирион.

– Но…

– Я сказал, бей.

Эовин слышала, но почти ничего не понимала. Сейчас ее это не волновало. Ее разум как будто очутился в совершенно другом, далеком и не менее ужасном месте. Она снова слышала вопли толпы, которая требовала ее смерти, намереваясь упиваться ее кровью. Только вот не было сейчас рядом охотницы, которая одним лишь взглядом дарила ей утешение, силу и надежду.

Внезапно сильные руки подняли ее с пола, встряхнули, и чей-то голос потребовал, чтобы она боролась.

Эовин с трудом сфокусировала взгляд на Фируниане. В его глубоких бирюзовых глазах отражались гнев, боль, ненависть, страх и другие чувства.

– Да дерись же ты, черт возьми! – прошипел он ей в ухо и с силой отшвырнул девушку от себя.

Эовин заскользила по полу, сдирая кожу на руках. Каким-то образом удалось зацепиться за эту боль, словно за якорь, который удержал ее в настоящем.

Она поднялась на ноги и выпрямилась, стараясь сохранить равновесие. Фируниан рванулся вперед, больше не сдерживаясь.

Весь мир расплылся, остались лишь эта небольшая арена и враг, противник, нещадно терзавший ее. Эовин вкладывала все навыки и умения в этот танец смерти, уклонялась, перекатывалась, отскакивала и блокировала удары, понимая, насколько безнадежно ее сопротивление. Ей даже не дали времени использовать заклинания, на это требовалась концентрация, да и не приходило на ум ни одного подходящего для атаки. Разве что можно было попробовать усыпить Фируниана, но это лишь на пару минут отсрочило бы неизбежное, поскольку Ирион наверняка не дал бы ей этим как следует воспользоваться.

Ей не оставалось ничего другого, кроме как сражаться, сражаться и еще раз сражаться.

К сожалению, ее удары никак не действовали на Фируниана, который был намного сильнее. Ее единственным преимуществом оставалась маневренность, но без оружия это не приносило почти никакой пользы. Напротив, каждый его удар отнимал у Эовин все больше и больше сил. Судя по ощущениям, у нее уже давно были сломаны все кости. Удивительно, что она еще как-то держалась.

Хрипло дыша, Эовин отступила к дальнему краю арены и подождала, пока Фируниан приблизится на необходимое для задуманного маневра расстояние. Каждый вдох обдавал холодом ее едва зажившее горло.

Она заняла боевую стойку, готовясь к последнему отчаянному удару. В голове родилась безумная идея, и Эовин решила попробовать, хоть и понимала, что, скорее всего, ее план не сработает.

Она вытянула руку в сторону и представила вместо ногтей длинные, острые, похожие на кинжалы когти, растущие из ее пальцев. Как у огромных диких медведей, что водились в ее родном краю, достаточно сильные, чтобы пробить кожу, сухожилия и кости. Ухватившись за эту идею, она постаралась трансформировать часть руки в тот самый момент, когда Фируниан подобрался уже совсем близко.

Эовин понятия не имела, удалось ли довести трансформацию до конца, когда ткнула его пальцами в ребра.

Он удивленно охнул и дернулся.

Эовин отдернула руку и сама отпрыгнула в сторону. Когтей не было видно, но ее пальцы окрасились кровью, а у Фируниана в боку зияли четыре жуткие кровавые раны. На миг почудилось, что она видит отблеск сломанных ребер.

Противник с недоверием уставился на Эовин. Она оглянулась на деда. Со страхом, но в то же время с вызовом. Ирион ведь не уточнял, что трансформироваться нельзя и ей.

– Как я погляжу, правила только что изменились. – В его голосе звучало легкое удивление, но, похоже, никаких других эмоций дед в этот миг не испытывал либо же очень умело их скрывал. – Фируниан, дальше на твое усмотрение.

Воин колебался мгновение, прежде чем с громким рыком превратился в большую хищную кошку. Порванная в клочья одежда упала на пол. Эовин отшатнулась в сторону, осознавая, что ничто не защитит ее от этой атаки. Она прекрасно знала, что эти звери очень сильны, и одолеть их нелегко. И неважно, что на одном его боку шерсть была залита кровью, поскольку ульфаратец не успел залечить рану. Это все равно не остановило бы его.

Яростно рыча, хищник прыгнул на нее, сбил с ног и вонзил когти в плечо. Эовин изо всех сил сопротивлялась, рвалась из его хватки.

Над головой взметнулась лапа, со свистом рассекая воздух. Стычка с Дариной не шла ни в какое сравнение с тем, что должно было случиться. Та себя хоть контролировала и нанесла удар так, что когти очень аккуратно и точно перерезали горло, не убив при этом Эовин. Сейчас же атака Фируниана грозила легко снести ей голову с плеч, и уже никакая магия в мире не смогла бы вернуть девушку.

Отчаявшись, Эовин попробовала создать непроницаемую защитную броню вокруг горла и начать трансформацию. Однажды она уже сделала это, предотвратила смертельный удар. Но какая бы магия ни текла в жилах Эовин, она почему-то больше не подчинялась ей. Как будто она исчерпала последнюю искру, когда когтями атаковала Фируниана.

Эовин со сверхъестественной ясностью наблюдала, как к ней устремились когти, и приготовилась смиренно встретить свою судьбу.

В любом случае она была обречена. По крайней мере, так казалось Эовин. Потому что каждое столкновение с ульфаратцами заканчивалось тем, что она истекала кровью и терпела поражение, но потом поднималась и продолжала борьбу еще отчаяннее, еще упорнее, еще настойчивее. Только вот для чего? Как будто пыталась остановить что-то, что в принципе невозможно остановить.

Лапа опускалась все ниже. Эовин лишь улыбнулась. Наконец все будет кончено.

– Довольно!

Неожиданный приказ заставил Фируниана остановиться всего в нескольких миллиметрах от ее головы. Все его тело дрожало от напряжения. Внезапно он отскочил в сторону и с ревом вонзил когти в каменный пол. Арена дрогнула под этим резким ударом, и Эовин с ужасом осознала, какая огромная сила воли ему потребовалась, чтобы прекратить.

Задыхаясь, она перекатилась на бок и уставилась на деда, который смотрел на нее с глубоким презрением.

– Видно, это судьбой предрешено, чтобы мои потомки меня так позорили.

Эовин не понимала, о чем он, к чему это начал. И ей было плевать. Она едва не разрыдалась от облегчения. Все тело дрожало, а мышцы попросту не повиновались.

– Хотя… – очевидно, Ирион и не ждал ответной реакции, – может, какая-то польза от тебя все-таки будет. – Он решительно направился к двери. – Отведи ее в световую клетку, – приказал ожидающей снаружи Дарине.

– В световую клетку? – в ужасе переспросила стражница, и даже Фируниан заметно содрогнулся.

Какой бы ни оказалась эта световая клетка, Эовин догадывалась, что ей это совсем не понравится.

– Ты все поняла, – коротко подчеркнул Ирион. – Не желаю больше с ней возиться. Пусть посидит там, пока не явится Кайлани.

Эовин больше не могла думать ни о чем другом. Потрясенная, она склонила голову на холодный пол, в то время как это имя эхом продолжало отдаваться внутри.

Кайлани.

Она наконец-то увидит свою мать.

Наконец-то узнает, какая она.

Впрочем, Эовин уже сомневалась в желании встретиться с ней после того, как родной дед оказался таким бессовестным монстром.

Глава 13

Световая клетка представляла собой некое подобие боевой арены – это с содроганием поняла Эовин после того, как Дарина втолкнула ее в нишу без окон глубиной около четырех метров в подвале замка. Девушка была настолько измучена и разбита, что не оказывала никакого сопротивления.

Их сопровождал и Фируниан в обличье хищной кошки. Эовин не знала, с чем это связано. Возможно, с такой травмой обратная трансформация вышла бы очень болезненной, а может, он не желал лишний раз показываться обнаженным. Во всяком случае рана на боку перестала кровоточить. Значит, опасного для жизни вреда Эовин ему не причинила. Видно, выпала им такая судьба – периодически ранить друг друга, намеренно или не слишком, и потом от этого страдать.

Девушке хотелось, чтобы он принял человеческий облик, поскольку по кошачьей морде сложно было разгадать его эмоции и переживания. Он даже не смотрел на Эовин, как будто ее просто не существовало. Для него.

Она старалась не обращать на это внимания.

Так или иначе, он являлся ульфаратцем. Они уже не раз насмерть бились друг с другом. По приказу своего повелителя он без колебаний отрубил бы голову Эовин.

Фируниан был ее врагом и всегда им останется.

Дарина активировала руну Силы, и плотно стоящие столбы света заполонили открытую сторону ниши. Эовин почувствовала, как внутри снова поднимается паника, а по телу пробегает дрожь.

Не имело абсолютно никакого значения, сколько раз она твердила себе, что совсем неважно, где именно ее заперли – в комнате или в тюремной камере, – суть от этого не менялась.

Но только не для Эовин.

Клетка всегда была для нее худшей из всех возможных пыток.

– Что с ней такое? – тихо поинтересовалась Дарина.

Фируниан вместо ответа зарычал и удалился.

Покачав головой, Дарина проследила за ним взглядом, прежде чем подойти ближе к светящимся прутьям решетки.

– Я смотрю, ты полна загадок. Любопытно, далеко ли продвинешься. – Она вздохнула, как будто не хуже самой Эовин понимала, что этого никогда не произойдет. – Хочу предупредить. – Дарина понизила голос. – В эту клетку заключают провинившихся ульфаратцев. – Вытащив из ножен кинжал, она просунула лезвие между двумя прутьями. Металл хрустнул, и когда она вытащила оружие, оно оказалось сильно повреждено, части лезвия недоставало. – Давай без глупостей. Не хочу потом объяснять Ириону, почему от тебя только обгорелые косточки остались. – Дарина внезапно сделала еще шаг вперед, так что теперь на ее лицо падали отблески прутьев, и это преображение выглядело довольно пугающим. – Чего он вообще от тебя хочет?

– А ты не знаешь? – Эовин ничуть не возражала против присутствия Дарины. Так ей было на ком сосредоточиться, на кого отвлечься. Пусть подольше не уходит.

– Есть пара предположений.

– Каких?

Дарина внимательно огляделась, как будто боялась, что и у стен есть уши. Впрочем, Эовин это не удивило бы.

– Ты одна из многих потомков, но невероятно сильная. Просто удивительно. Прочие были вполовину слабее тебя.

– Почему вас вообще так интересуют потомки?

– По той же причине, по которой нас интересуешь ты. По крайней мере, я так думала до сих пор. Ирион ведь предлагал тебе выступить связующим звеном между людьми и Ульфаратом.

– Я бы в этом случае назвала себя предательницей собственного народа или же двойным агентом.

Дарина небрежно махнула рукой.

– Сути не меняет. Но он до сих пор никому не уделял столько внимания, сколько тебе.

Эовин с радостью отказалась бы от столь сомнительной чести.

– Мне должно это польстить?

– Не знаю, не знаю. Слухи бурлят, сплетни гудят, и глазки твои ясные придворным покоя никак не дают.

– Хочешь знать, не в родстве ли я с Ирионом? – уточнила Эовин.

Дарина затаила дыхание.

– А это так?

– Не знаю, я никогда не виделась со своей матерью. Вполне возможно, что это Кайлани.

Дарина в шоке распахнула глаза.

– Но как это могло случиться?

– Поинтересовалась бы у Ириона лично.

Женщина-перевертыш весело фыркнула.

– Я же не такая дурочка. Вот Ниан, думаю, с радостью поделится информацией.

Эовин порывалась расспросить подробнее о Фируниане, с которым Дарина, по-видимому, поддерживала дружеские отношения, но все же не решилась.

Не следовало привязываться и привыкать к своим тюремщикам, не стоило им сочувствовать. Это лишь вызовет муки совести, когда настанет время их убивать.

– А когда прибудет Кайлани? – От этого вопроса Эовин не сумела удержаться.

– Я не знаю. Может, через несколько дней… – мгновение Дарина смотрела на нее с жалостью, затем вдруг резко развернулась и ушла. Вскоре послышалось, как дверь, ведущая в эту часть подземелья, тихо защелкнулась на замок.

Тут же, словно по команде, у Эовин подкосились ноги.

Все тело дрожало и ныло от напряжения и усталости.

Тяжелый выдался день. Встреча с поддельным Харадом. Битва с Фирунианом. Очередная угроза смерти, которой все же удалось избежать. Снова. Ожидание встречи с матерью. И эта клетка…

В отчаянии Эовин обхватила руками колени и прижалась к ним лбом. Так хотя бы она не видела световой решетки. Будущее снова представлялось неясным, но она уже многое пережила, осталось только самое страшное, что ни с чем не сравнилось бы.

Неважно, насколько больно и плохо было раньше. Оно уже закончилось.

А вот клетка – осталась.

Воспоминания безжалостно тянули ее обратно в водоворот прошлого. Стараясь отогнать их, Эовин крепко зажмурилась, чтобы не смотреть на светящиеся прутья решетки.

Она находилась в комнате… обычной комнате, ничем не отличающейся от других…

Отблески света все же пробивались сквозь закрытые веки и, казалось, становились с каждой секундой все ярче. Кроме того, в полной тишине отчетливо слышался треск и шелест световых столбов.

Эовин попыталась помолиться Арии, но не смогла сосредоточиться.

Попробовала начать одну из мантр, которым ее учил мастер Майан, но слова не складывались в сознании.

Потрескивающий свет пронзал череп насквозь, сводя на нет все попытки сосредоточиться на чем-то другом.

Постепенно Эовин догадалась, почему Дарину так потрясло упоминание этой клетки. Догадалась, почему стражница смотрела на нее с жалостью.

И уже не представляла, как переживет двойную пытку на протяжении нескольких дней.

Душу охватили безнадежность и печаль.

Чем Эовин все это заслужила?

Почему Ария вдруг отвернулась от нее?

Эовин не могла сказать, сколько прошло времени. В пустой комнате без окон оно теряло всякое значение. Не было ни смены караула, ни какого-то определенного ритма, который бы хоть как-то упорядочил бесконечные мучения.

Иногда Эовин чудилось, будто она провела в этой дыре уже несколько недель. И тогда ее переполнял страх, что на самом деле прошло всего несколько часов. Она уже не ощущала ни голода, ни жажды, ни каких-то других физиологических потребностей. Ей лишь хотелось, чтобы свет перестал слепить глаза и прекратился этот вездесущий треск, от которого раскалывалась голова, а сердце наполнялось отчаянием. Она даже не могла нормально выспаться, не находила ни отдыха, ни передышки, как будто ее разум оставался слишком взвинчен. Ее преследовали жуткие кошмары, настолько реальные, что Эовин была не в состоянии отличить их от настоящих воспоминаний.

В поисках укрытия и какой-нибудь опоры она забилась в дальний угол камеры, как можно дальше от света и шума, и свернулась клубочком. Чувствуя себя маленьким беспомощным ребенком, она всхлипывала и покачивалась взад и вперед.

Эовин равнодушно смотрела на приближающееся чудовище. У нее уже даже не хватало сил испытать страх. Ничто больше не имело значения. Она смирилась с тем, что обречена на вечную, изнуряющую агонию.

Возможно, она уже потеряла рассудок, поскольку Эовин вдруг очень захотелось рассмеяться, когда чудовище схватило ее за руки и потащило куда-то.

Она не противилась. Какой смысл бороться с собственными заблуждениями? Наручники грубо врезались в кожу, когда монстр внезапно закрепил ее скованные руки цепью где-то на потолке, так что она вытянулась струной.

Эовин моргнула. Физическая боль стала долгожданной переменой, чем-то новым, что смогло вытеснить глухой стук в черепной коробке. Как она сама не додумалась до этого? Стоило взять на вооружение этот трюк. С другой стороны, это едва ли могло помочь. Никакая боль в мире не вывела бы ее из этой камеры.

– Эй! – Ее что-то хлопнуло по щеке.

Эовин снова моргнула и наконец сфокусировала взгляд. Нет, это оказалось вовсе не чудовище, по крайней мере, оно выглядело не так уж жутко. Перед ней стоял мужчина, вероятно, ульфаратец, потому что смог отключить светящиеся колонны.

Вот почему постепенно прояснялись мысли. Гул, который мешал ей думать, сводя с ума, исчез.

Эовин отчетливо почувствовала, что ее руки находятся в натянутом положении. Она смогла встать на ноги и распределить вес, а потом с удивлением поняла, что лодыжки тоже связаны и прикованы цепями к полу.

В каком же она находилась состоянии, что даже не заметила этого?

Ульфаратец внимательно посмотрел на нее, как будто боялся, что Эовин повредилась умом и не осознает, где она и что происходит.

Эовин нарочно уронила голову на грудь. Ей представился шанс выбраться. Дверь камеры осталась открытой, а мужчина явно не ожидал нападения. Требовалось лишь избавиться от оков, а там она сообразит, как сбежать.

«Все получится. Я ведь наполовину ульфаратка. Значит, сумею высвободиться из кандалов», – твердила про себя Эовин.

Она направила энергетическую волну вниз по всему телу, представляя, как руки и ноги становятся тоньше и длиннее, освобождаются от металлических оков. Кожу слегка покалывало, магия точно вибрировала под ней.

Эовин потянула за кандалы и напряглась, приготовившись к прыжку, чтобы свалить ничего не подозревающего стража на землю.

Тело сжалось, сухожилия и суставы протестующе дрогнули и скрипнули, когда кандалы вдруг резко замедлили ее движение. Эовин качнулась назад и осталась бессильно болтаться на цепях в подвешенном состоянии.

– Смотрю, ты бодрячком, – удовлетворенно заметил стражник.

Ошеломленная Эовин тянула и дергала наручники. Почему задумка не сработала? Она ведь чувствовала магию, почему та ей не подчинялась?

– У тебя ничего не выйдет, – покачав головой, заявил охранник. – Эти цепи удерживают ульфаратцев, у потомков тем более нет шансов, – пояснил он, указав на выбитую на металле руну.

Эовин узнала этот рисунок. Всего несколько месяцев назад она срезала такой с собственной кожи. Та самая руна, что сдерживала ее способности к трансформации. Снова.

Следовало догадаться, что Ирион нашел средства и способы заставить собственный народ подчиняться.

В который раз Эовин осознала безвыходность своего положения. Сейчас она целиком и полностью зависела от Ульфарата. Ну хотя бы к ней возвращался рассудок. К сожалению, она сомневалась, что все это затеяно исключительно по доброте душевной. Куда сильнее верилось, что ее дорогой дедушка замышлял очередную жестокость.

Ульфаратец же отвернулся и покинул камеру.

– Нет, прошу! – в отчаянии закричала Эовин, когда он на мгновение остановился, намереваясь нажать на спусковой крючок, который снова активировал бы световую решетку.

Казалось, она не вынесет, если снова останется в тюрьме. И было уже неважно, что так она продемонстрировала свою слабость. Ульфаратцы и без того уже все поняли. Они точно знали, как ее сломать.

Мужчина ухмыльнулся и зашагал прочь.

Эовин с облегчением смотрела ему вслед. По щекам покатились слезы благодарности. Она никак не ожидала, что мужчина проявит сочувствие.

Вскоре растянутые плечевые суставы начали гореть, и Эовин внезапно почувствовала голод и жажду, которых не замечала все это время. Будто на прутья решетки наложили заклинание, блокирующее подобные ощущения. А сейчас, поскольку их не активировали, пропал и эффект заклинания.

«Нет, – осознала Эовин, – решетка не блокировала эти ощущения, она скорее… как бы отрезала их».

А сейчас девушка все острее чувствовала слабость из-за вынужденного многодневного голодания, а также жажду, которая становилась все невыносимее. Без этого заклинания она бы уже была измучена и истощена, оно лишь слегка отсрочило неизбежное.

Во рту пересохло, и Эовин отчаянно пыталась накопить слюну.

И снова время потянулось мучительно медленно, но на этот раз она осознавала каждую проходящую минуту. Когда уже начала беспокоиться, что тюремщики просто заменили один вид пыток другим, в коридоре вдруг послышались шаги и голоса.

Ненавистный баритон деда, который она узнала бы среди сотен, и незнакомый женский голос – жесткий и чистый.

Эовин невольно задрожала от волнения, от предвкушения, от страха.

Кто это? Неужели Кайлани? Ее мать? Интересно, что она скажет, что сделает, когда увидит страдания Эовин.

Фируниан утверждал, что семья для ульфаратцев превыше всего. Однако к ее деду это явно не относилось.

А что же мать? Может, хоть она поддержит дочь, плоть от плоти, кровь от крови? Или она такая же жестокая, как Ирион? Так же одержима идеей безграничной власти, как он?

– Я не понимаю, что мы тут забыли, – требовательно и капризно спросила женщина.

– Скоро сама все увидишь, моя дорогая.

Они приблизились к клетке. Эовин напрягла каждый мускул лица, чтобы не выдать эмоций. Ее взгляд остановился на женщине. Сомнений не оставалось – на картине Фируниана была изображена именно она.

Эовин не представляла, должна ли испытать облегчение от этого или ужаснуться.

Кайлани оказалась обладательницей кроваво-красных губ и светлых волос, настолько коротких, что они даже не прикрывали уши. Одета она была в мешковатые брюки, светлый облегающий топ и темно-синюю накидку в пол, на шее висело блестящее колье.

На миг зрачки ее глаз – лиловых, как у отца и дочери, – расширились, но затем Кайлани со скучающим видом повернулась к Ириону.

– И что я должна тут увидеть?

– Посмотри внимательнее, любовь моя. Ничего не замечаешь? – промурлыкал он.

Она со вздохом повернула голову и мельком оглядела Эовин.

– Потомок в цепях. Я слышала, тебе очень нравится на них охотиться. – Кайлани пожала плечами. – Но я так и не возьму в толк, на что ты рассчитываешь. Какова цель этой охоты?

– Что ж, я думаю, на этом охоту можно прекратить.

– О, я очень рада за тебя. А теперь можно я наконец приму ванну? Я долго отсутствовала. – Она уже отвернулась. – И не рассчитывай, что в следующий раз прибегу по первому твоему слову.

– Не спеши, милая, – улыбнулся Ирион. – Мы оба знаем, почему ты сейчас, ни секунды не колеблясь, пошла за мной.

– Да ну? Правда, что ли? – Не испугавшись, она уставилась на отца.

– Еще как. – Он сделал несколько шагов по направлению к Эовин, которая молча и напряженно следила за их разговором. – Это стоило мне некоторых усилий, но я нашел ее. Я нашел твою дочь. Ты предала родного отца и собственный народ, и вот оно, наглядное доказательство твоего проступка.

– Опять ты об этом, – вздохнула Кайлани. – Все не можешь успокоиться? Сначала обвинял меня в романе с каким-то дикарем, а теперь утверждаешь, будто у меня еще и ребенок от него? – Она снова вздохнула. – А я-то полагала, что завоевание этого отсталого мирка даст тебе множество новых возможностей и ты забудешь свои глупости, отец. Как видно, я ошиблась. Или тебе самому так хочется стать дедушкой, что ты начинаешь выдумывать?

– Значит, продолжаешь все отрицать?

– Да. – Она решительно посмотрела на Ириона. – У меня никогда не было никаких детей, и я не планирую становиться матерью.

– Ну хорошо. – Он понимающе кивнул. – Уверен, ты помнишь, как это бывает. – Ирион вытащил длинный изогнутый кинжал из черных ножен на поясе. – Помнишь, как сидела с ее отцом на передовой, совершенно спокойная. Дни все тянулись и тянулись… он мучился от невыносимой боли и медленно, очень медленно умирал. Одно твое слово могло бы положить конец его страданиям, спасти его, но ты проявляла упрямство.

Эовин потрясенно уставилась на нее. Так это Кайлани приговорила ее отца к пыткам и смерти? И сама же наблюдала, как это происходит?

Кайлани скучающе пожала плечами, как будто об этом не стоило вспоминать.

– А как еще было тебя убедить, что меня ничто не связывает с этим человеком? – Она с таким презрением произнесла последнее слово, что у Эовин все внутри похолодело. Ее как будто ударили обухом по голове.

И этой женщине ее отец хранил верность всю свою жизнь? Это и есть та самая сказочная морская богиня, о которой он столько раз рассказывал Эовин? С ней она так хотела встретиться наяву?

Слезы застилали глаза. Было очень больно терять мать, которую даже не успела обрести.

Кайлани фыркнула.

– Да ты посмотри, ты еще ничего не сделал, а она уже скулит. Ты уверен, что она потомок, а не просто жалкий человек?

– Позволь я докажу это тебе, – предложил Ирион неожиданно ласковым тоном.

– Пожалуйста, – сделала приглашающий жест Кайлани.

Эовин уставилась на клинок, который Ирион поднес к ее горлу. Внутри в этот момент что-то надломилось. Происходило нечто уму непостижимое: ее мать продолжала молча и безучастно наблюдать за дедом.

У этих существ не имелось ни сердца, ни чести, ни чувств. Родственные узы связывали Эовин с настоящими монстрами!

Однако тут в ее сознании всплыло доброе лицо отца, и она улыбнулась, несмотря на отчаяние и боль, которые охватили душу.

Вот кто был ее семьей. И это вся семья, которая у нее когда-либо существовала. Больше Эовин ни в ком не нуждалась.

Именно отец объяснил ей, что такое любовь, мужество, честь. Он научил ее, когда нужно сражаться, а когда проявлять милосердие.

Ее звали Эовин Рокдарн.

И она намеревалась встретить смерть с высоко поднятой головой.

Ирион орудовал кинжалом так быстро, что Эовин даже не заметила. Лишь почувствовала режущую боль на щеке, а в следующий миг – горячую кровь, что выступила на месте пореза.

Кайлани со скучающим видом прислонилась к стене.

– Долго мы тут будем возиться? Я проголодалась.

Ирион кружил вокруг Эовин, точно художник, ищущий лучшее место для следующего мазка.

Она невольно напряглась. Несмотря на решимость пройти через все уготованное гордо и смело, Эовин испытывала страх. Она боялась боли. Боялась следующего удара, даже не зная, куда именно он будет нанесен.

– Чувствуешь этот запах? – удовлетворенно спросил Ирион. – Это страх смерти. Запах твоей дочери. Чувствуешь?

За одни только эти слова Эовин готова была плюнуть ему в лицо. Жаль только, что стоял он у нее за спиной.

– У меня… нет… дочери, – подчеркнула Кайлани. – Я никогда раньше не видела эту девушку. Но, в отличие от тебя, мне не слишком приятно наблюдать за пытками беспомощных людей. – Она оттолкнулась от стены, на которую ранее опиралась. – Надеюсь, ты простишь мне мое желание заняться более приятными вещами. Кажется, сегодня состоится бал, а у меня нет подходящего платья.

– Уйдешь сейчас, и я убью ее, – пригрозил Ирион.

– Делай, что должен, мне все равно.

Кайлани покинула камеру, даже не взглянув на пленницу.

Эовин приготовилась к последнему удару, который наконец избавит ее от страданий. Но вместо этого она внезапно услышала, как ее дед вкладывает кинжал обратно в ножны.

– Твоя мать крепкий орешек, – пробормотал Ирион, обходя Эовин и останавливаясь примерно в двух шагах от нее. – Похоже, это семейное.

– Вы мне не семья, – прохрипела девушка.

Ирион расхохотался.

– Вот как? Уже отказалась от нас? Огорчилась, что мамочка тебя по головке не погладила?

– Подавись змеиным дерьмом! – сердито прошипела Эовин.

Он снова засмеялся.

– Сломать тебя будет истинным наслаждением.

– Нет у тебя такой силы! – хрипло выдавила Эовин. – Ты можешь мучить меня, можешь убить меня, но сломать меня не получится.

Дед посмотрел на нее почти с жалостью.

– Ты так молода, так наивна… и так себя переоцениваешь. Любого можно сломать, моя дорогая. Даже мою дочь.

Прежде чем она успела что-либо ответить, Ирион ударил ее кулаком в живот.

Эовин захрипела и дернулась. Очень хотелось сжаться в комочек, чтобы хоть немного сгладить ощущения, но цепи не давали сделать этого. Удар пришелся чуть выше пупка, и боль была не тупой, а острой и жгучей, так что Эовин невольно закричала.

– Чудненько, – удовлетворенно прошипел Ирион, убирая руку. Эовин увидела, как перепачканный кровью медвежий коготь укорачивается и палец приобретает прежнюю форму. – Ловко ты тогда это провернула, – заметил он, забавляясь. – Возьму трюк на вооружение.

Судорожно ловившая ртом воздух Эовин оказалась не в состоянии ответить.

Ирион снял с крючка цепь. Не удержав равновесия, Эовин упала на каменный пол.

Зажимая рукой кровоточащую рану, она слышала, как шаги деда удаляются и снова поднимается световая решетка.

Задыхаясь и ломая ногти о каменные плиты пола, Эовин проползла еще немного вперед. Гудение, исходящее от световых столбов, заполняло ее сознание и медленно, но верно сводило с ума.

Сами столбы мерцали прямо перед ней, будто ждали. Девушка вытянула руку на сантиметр вперед, проползая еще немного дальше.

Вперед. Требовалось двигаться вперед. Это была единственная мысль, за которую она цеплялась. Ей следовало найти нечто иное, кроме шума и резкой боли.

Эовин понятия не имела, долго ли уже ползает по полу. Она то и дело теряла концентрацию, забывала, кем или чем она является, растворяясь в шепчущих кошмарах, не чувствуя ничего, кроме глубокого страха и отчаяния. Затем она на некоторое время снова приходила в себя и ползла дальше.

Когда в разуме наступало просветление, было даже хуже. В эти моменты Эовин понимала, что к этому все и шло. Отсюда невозможно выбраться. Ульфаратцы собирались терзать ее до тех пор, пока она сама не умрет.

Эовин стиснула зубы, вытягивая другую руку. Смерть стала бы для нее настоящим спасением. В смерти она не видела ничего страшного. Смерть не станет провалом или препятствием на середине дороги. Смерть превратилась в цель. Единственную цель, которая у нее еще оставалась.

Она помнила, как быстро световые прутья расплавили кинжал Дарины. Несомненно, ее ожидало то же самое.

Эовин напрягла мышцы и подалась вперед. Однако тело уже не слушалось.

Она с рычанием заскребла сломанными ногтями по каменному полу, почти не ощущая боли в кровоточащих подушечках пальцев, попробовала толкнуться ногами, которые, однако, по-прежнему удерживала на месте невидимая сила.

Тяжело дыша, Эовин уткнулась лбом в пол и закрыла веки.

Требовалось лишь немного передохнуть, собраться с силами, а потом…

Пустая вышла затея. Осознание того, насколько все тщетно и безнадежно, давило, словно свинцовая плита. Ни к чему бы это не привело. Эовин не могла пошевелиться вовсе не из-за того, что ослабла. И никакой невидимой силы, удерживавшей ее на одном месте, на самом деле не было.

Зато имелись закрепленные в полу цепи. Именно их длина не позволяла дотянуться до решетки. Эовин протянула руку вперед. Световые прутья были в каких-то десяти сантиметрах от нее. Так близко… но не достать. Как будто насмешка.

Девушка с силой ударилась лбом о шершавый каменный пол.

Ее переполняло отчаяние.

Ей не позволяли даже умереть быстро.

Она оказалась во власти Ириона, беспомощная, совершенно одна…

Никто не придет ей на помощь. Никто не знал, где она. И даже будь все иначе, у нее не осталось никого, к кому она была искренне привязана. Ни семьи, ни друзей.

Наверное, когда ее действительно не станет, никто даже не заметит этого.

Эовин подняла голову и снова с размаху стукнулась об пол. Стало еще больнее. Кожа на лбу лопнула, кости захрустели, и перед глазами заплясали черные точки.

Откуда-то из дальнего уголка сознания желание жить отчаянно кричало, что это неправильно, что должен найтись какой-то выход. Что ничего не потеряно, пока ее сердце бьется.

Но в глубине души Эовин чувствовала, что это все ложь.

Выхода уже не было.

Она лгала Ириону и самой себе. Он мог ее сломать. Он уже это сделал.

Глаза горели от невыплаканных слез, когда она в очередной раз подняла голову.

«Пожалуйста, помоги мне, Ария. Пожалуйста, дай мне силы, мужество и волю, чтобы положить этому конец».

Эовин сделала последний глубокий вдох. Она была готова.

«Не надо».

Голос звучал тихо, словно шепот ветра. Что-то мягко коснулось ее виска. Невыносимый треск световых прутьев утих, и ее разум прояснился.

Эовин подняла удивленный взгляд. Перед ней парила полупрозрачная светлая фигура. Девичье личико, белые волосы и такие же ресницы… она смотрела на Эовин с тревогой и неодобрением.

– Лиани? – изумленно ахнула Эовин. Внезапно она снова оказалась посреди заснеженного, холодного леса, будто наяву увидела маленькую музу, попавшую в соляную ловушку, и поспешила к ней на помощь. – Что ты здесь делаешь? – Эовин вернулась в реальность, где на сей раз в ловушке сидела она сама.

– Я почувствовала, что нужна тебе.

– Как?

Лиани пожала прозрачными плечами.

– Я навечно связана со всеми, кого коснулся мой дар. Просто предпочитаю до поры до времени не показываться. Поэтому ты и не знала, что я навещаю тебя. – Она улыбнулась с оттенком гордости. – Это я помогла тебе осуществить самые дерзкие планы.

Эовин собиралась позже непременно поблагодарить музу за помощь и поддержку. Но прежде стоило убедиться, что у них достаточно времени на разговоры и их жизни вне опасности.

– Как ты сюда попала? – поинтересовалась Эовин, а сама уже лихорадочно соображала. Если Лиани пробралась сквозь световую ловушку, возможно, смогла бы вытащить и ее.

– Я живу не по законам этого мира. Для меня нет преград и расстояний.

– Можешь открыть клетку? – взволнованно спросила Эовин и, чуть приподнявшись, села. – Там, впереди, должен быть переключатель или какая-то руна…

Лиани покачала головой.

– Я живу не по законам этого мира, – повторила она, ладонью осторожно скользнув по полу.

Вспыхнувшая на мгновение надежда рассыпалась холодным пеплом.

– Значит, ты не можешь мне помочь. – Впрочем, этого Эовин могла бы не говорить. – Если только, – она вопросительно посмотрела на музу, – можешь зачаровать Ириона, чтобы он сам меня отпустил?

– Нет, – серьезно покачала головой муза. – Я не умею никому навязывать свою волю, могу лишь раскрыть то, что у человека уже есть. – Она внезапно улыбнулась. – Например, у тебя.

– Ну так давай, – с сарказмом бросила Эовин. – Покажи мне, как выбраться из этой клетки.

– Я не могу этого сделать.

Эовин с горечью кивнула. Она уже думала об этом. У нее не осталось выхода. И даже все вдохновение и творчество в мире этого не изменят.

– Ладно, спасибо, что заглянула. Больше докучать не стану.

Эовин потерла ноющий лоб, и на пальцах отпечаталась кровь. Сейчас довести до конца то, что она задумала, представлялось еще более трудным. Наверное, потому что сразу этого не сделала и отвлеклась.

– Ты должна вспомнить, кто ты, – настойчиво увещевала ее Лиани.

– Я и так знаю, кто я, – прорычала Эовин.

– Тогда скажи мне.

– Я Эовин Рокдарн. – В момент, когда произнесла это, Эовин поняла, что это имя больше не имеет значения. Ее отец умер, да и она давно перестала быть упрямой дочерью главы клана. Эовин Ариасен она тоже не была. Больше не была. Она утратила право на это имя, когда покинула Орден Охотниц. По сути, она никогда не становилась истинной дочерью Ордена. Ни в глубине души, ни в сердце. Это была просто роль, маскировка, которую она взяла, чтобы хоть как-то защититься. – Я… просто Эовин, – тихо заключила она. Слабая, одинокая, сломленная.

– Эовин – это лишь имя, – мягко возразила Лиани. – И оно не имеет никакого значения. Кто ты помимо того, что носишь определенное имя?

Эовин обескураженно моргнула. На философские рассуждения не осталось сил.

– Ну скажи мне, – прорычала она, потирая ноющие виски.

Сейчас Эовин испытывала единственное желание – спать. Всего-навсего заснуть. Вечным сном.

– Ты должна понять это сама, – голос Лиани стал требовательнее, в нем звучало беспокойство. – Кто ты, Эовин?

– Сирота? Полукровка? Изгой? – всхлипнула она, пытаясь сдержать слезы.

Лиани положила полупрозрачный палец на переносицу Эовин, и перед глазами девушки замелькали образы и картины из ее жизни.

Вот она защищает крошечного волчонка от ребят из своей деревни.

Вот она храбро сражается с Фирунианом.

Вот она защищает Эллин, стреляет из лука, галопом несется на лошади по полю, так что волосы развеваются.

А вот бросает вызов Ириону в его собственном замке, хотя в руках этого ульфаратца вся власть, а у нее нет ничего.

Внутри Эовин пробуждалась сила, которая сопровождала и поддерживала ее на протяжении всей жизни. Сила, которая выходила далеко за рамки всего физического. Уверенность в том, что все имело смысл, какими бы тяжелыми ни были обстоятельства. Уверенность в том, что выход есть всегда.

Эовин стало стыдно за то, что она собиралась сделать.

Так поступил бы лишь жалкий трус. А ведь она вовсе не такая.

– Я – та, что не сдается, – прошептала Эовин, чувствуя, как правдивость этих слов вибрирует под кожей, наполняя воздух. – Я – та, кто не поддается ни на чьи уговоры, идет до конца собственной дорогой и верит своим инстинктам. – Она гордо расправила плечи. – Никто не сможет сломить меня, потому что я сама принимаю решения.

Лиани улыбнулась.

– Ты истинный боец, бесстрашная воительница и даже нечто большее. Никогда не забывай об этом. – Муза провела пальцем по лбу Эовин, и по щекам девушки пробежали мурашки.

– И что теперь?

Несмотря на охватившее чувство восторга, Эовин не могла не думать о том, что попала в безвыходное положение.

– Не знаю. – Лиани с сожалением покачала головой. – Все, что я могу сказать: пока сердце бьется в твоей груди, ничего не потеряно.

– Так мне и мастер Майан говорил, – с удивлением заметила Эовин.

– Как думаешь, как он это понял? – озорно улыбнулась Лиани, прежде чем раствориться в воздухе.

Световая клетка снова загудела, будто до этого лишь крошка муза ограждала ее от этого звука. Тем не менее сейчас девушка чувствовала себя иначе. Не такой… одинокой.

Эовин прислушалась к себе. Это знание придавало ей сил. Все действительно складывалось не так плохо. И способ выбраться из клетки непременно найдется, поскольку она не одна. Соратники и неожиданные помощники имелись у нее повсюду.

Она невольно рассмеялась и тут же поспешно прижала руку ко рту.

Нет, это был далеко не конец.

Да, она стала потерпевшей неудачу воительницей. Но борьба как таковая еще ждала впереди.

Эовин села на пол, скрестила ноги и сосредоточилась, заглушая жалкий треск и жужжание, которые пытались парализовать ее разум. Если не обращать внимания на этот звук, можно лишить его власти над собой.

Она мысленно перебирала возможности, которыми можно было бы воспользоваться.

И к чему далеко ходить? Ирион сам дал ей подсказку. Вдруг у нее действительно получится призывать на помощь мертвых?

Эовин мрачно улыбнулась.

Ее не так-то легко победить.

* * *

Нима проснулась, почувствовав чужое присутствие рядом.

Старуха удивленно моргнула, увидев в двух шагах от кровати фигуру, окруженную голубоватым сиянием.

– Кайрана, – недоверчиво пробормотала она, вглядываясь в лицо старой подруги. – Давненько же мы не видались…

Преуменьшение, конечно же, все происходило словно в другой жизни.

– Мне нужна твоя помощь, Нима. Моей… внучке нужна помощь.

– Внучке? – Нима начала догадываться, что случилось что-то нехорошее.

– Ты уже встречалась с ней. Ее зовут Эовин.

– Что? Но как это возможно?

– Сейчас это не имеет значения. Просто поверь, что это так.

Нима вздохнула.

– Я догадывалась, что с этой девушкой будут проблемы. – Слегка качнувшись, она неохотно спустила ноги на пол. – Не знала только, насколько серьезные.

– К сожалению, я ей помочь ничем не могу, – с сожалением развела руками Кайрана.

– Ты… мертва? – Впрочем, другого объяснения ее бесшумному появлению, загадочному мерцанию вокруг тела и отсутствию запаха быть не могло.

– Да.

– Как это случилось?

– Об этом позже, у нас мало времени. Тебе нужно поторопиться!

– Ты просишь слишком много.

– Она моя плоть и кровь, – настойчиво проговорила Кайрана, и это не оставило Ниму равнодушной. – К тому же за тобой кое-какой должок.

Нима неспешно стянула через голову теплую ночную рубашку и аккуратно сложила ее на кровати.

– Что она успела натворить?

– Она сейчас в плену в Риатре.

Сердце Нимы сжалось от страха. Столько времени она скрывалась от сородичей, имея на то веские причины, и вот снова это место.

– Я прошу тебя! – Кайрана умоляюще посмотрела на нее.

Нима медленно поднялась и размяла конечности. Даже по меркам своего народа она жила очень долго, хоть и одиноко. Она часто задумывалась, решится ли на это снова. Теперь пришло время отвечать на свой вопрос.

Она осторожно открыла окно и вдохнула прохладный ночной воздух.

По телу пробежала дрожь. Нима меняла обличье.

В следующий момент затрепетали на ветру перья, а из горла вырвался возбужденный птичий крик.

И вот уже белая сова, несколько раз энергично хлопнув крыльями, бесшумно растворилась в ночи, словно тень.

КОНЕЦ ВТОРОГО ТОМА

Продолжение следует…

Content

Эльвира Цайсслер
Эовин. Выбор воительницы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13