Айла Дейд

Ведьмы Тихого Ручья. Отравленное сердце

Ayla Dade

THE WITCHES OF SILENT CREEK: ZWEITES HERZ

© 2023 by CARLSEN Verlag GmbH, Hamburg, Germany

First published in Germany under the title

THE WITCHES OF SILENT CREEK: ZWEITES HERZ

All rights reserved

© Viktoria Bühling – Covered in Colours and formlabor for the cover design

stock.adobe.com / © ZinetroN / © rawpixel

© Колина А, перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Для Дженни.

Ты – настоящее золото в этом суровом,

суровом мире.

Хелена

Туманный, мутный фильм. Больше я ничего не видела. До меня доносились только приглушенные голоса. Глубокие, искаженные. Где-то раздавался постоянный стук – ритмичный и гулкий. Прикосновение скользнуло по моему телу. Изящный танец, прохладные пальцы, продуманные движения. Этот человек точно знал, что делает. А вот я ничего не понимала. Но одно было ясно точно: я умру. Уверенность накатывала волнами, каждая из которых была сильнее и выше предыдущей. Чертово цунами. Мои конечности больше не слушались меня, но я чувствовала, как все еще теплая кровь стекала по моей руке. Защищаясь, я прижала ее к открытой ране на животе.

В тот момент, когда жизнь ускользала от меня, я просто подумала, насколько она могущественна. Вся эта чушь, связанная с любовью. И как глупо было с моей стороны поддаться ей, этой разрушительной слепоте. Потому что это не боль терзала меня, как настоящая пытка, а он.

Тираэль Бернетт. Финли. Финли…

Мой лучший друг бросил меня, лгал и в итоге предал. К его счастью, мне оставалось сделать всего несколько вдохов. В противном случае я стала бы той, кто всадил бы нож ему в сердце, стоило мерзавцу только попасться мне на глаза.

Безо всяких колебаний.

– Открой глаза, девочка.

Зловещий шепот раздался прямо у моего уха. Но его требование было невыполнимо. Я не могла заставить себя пошевелиться. Мгновение спустя я почувствовала, как длинные пальцы раздвинули мои губы. Ощутила привкус железа.

– Вот. Ешь.

Казалось чудом, что моя челюсть отреагировала. Но то, что я попробовала, было восхитительным на вкус. Хотя и непонятным. Что-то соленое, с ноткой копчения.

– Вот и славно.

Снова чей-то палец оказался между моих губ. Больше еды.

– Глотай. Давай, еще. Скоро ты вернешься.

Голос оставался невозмутимым. Пока я жевала третий кусочек чего-то непонятного, меня захлестнула невероятная волна энергии. Вялость в конечностях исчезла. Внезапно я открыла глаза и…

…увидела изуродованный череп темного. Я закричала, вскочив. Из меня вырвался хриплый, грубый звук. Хотелось отползти от него, но острая боль в области живота помешала мне это сделать. Темный улыбнулся, но это не было похоже на высокомерие, присущее ему подобным. Улыбка получилась скорее полной сострадания и печали.

Но почему?

Подбородком он указал на мою рану.

– Некоторое время будет болеть, но я позаботился о том, чтобы твоя правая почка снова срослась без повреждений.

– Моя… что?

– Твоя почка. Она была измельчена в кашу.

О боги. Я опустила взгляд. Мои запястья были закованы в цепи. Железо покрывал белый порошок, а мои пальцы украшали корки крови. Дрожа, я задрала пропитанную красным блузку и обнаружила вместо раны лишь выпуклый шрам. Плюс один к тем, что украшали мое тело, которое отныне представляло собой настоящее поле битвы. Я подняла взгляд и посмотрела вверх.

– Но как?..

– Вмешавшись в твой орган с помощью своей силы, я приказал мертвецу, находящемуся в сферах темной магии, вырвать его почку.

– Вырвать?

Он кивнул.

– Чтобы я мог заново вырастить твою.

Мои глаза расширились.

– Ты… ты некромант.

– Поздравляю, ты получаешь сто очков за догадливость.

– Но с какой стати ты… почему…

– С какой стати я должен тебе помогать? – Темный склонил голову. Своим длинным черным ногтем он задумчиво провел по подбородку. Редкие вьющиеся волосы беспорядочными прядями лежали на его черепе. – Потому что этого потребовал Ваал.

Потому что этого потребовал Ваал.

Затем пелена спала с моих глаз. События последних нескольких часов. Пещера Спар. Слепая девушка, ради которой Тираэль предал меня. Засада Кораэль. И наконец, предводитель темного народа, который утащил меня с собой.

Я обхватила руками туловище и огляделась. Мы находились в крошечной камере. Единственный источник света исходил от факела, прикрепленного к хрупкой каменной стене. Было так темно, что за толстыми прутьями решетки подземелья я смогла разглядеть только глубокое ущелье, окруженное спиральным проходом. По моим рукам поползли мурашки, несмотря на почти невыносимую жару.

– Лахлан! – Снаружи о прутья решетки звякнула железная цепь. – Ты закончил с ней?

Услышать голос Кораэль было все равно что получить пощечину. Во мне теплилась тихая надежда, что ее предательство было плодом галлюцинаций из-за моего ослабленного состояния. Но когда младшая из Бернеттов протиснулась в камеру и тусклый свет факела осветил ее бледное лицо, сомнений не осталось. Сходство с ее братом лишило меня возможности дышать. Она была так похожа на Тираэля: улыбка девушки была такой же насмешливой, как и у него, когда мы впервые повстречались.

– Вот мы и встретились снова, Иверсен.

– Катись к черту, – прошипела я.

Она усмехнулась.

– Боюсь, мы уже у него. – Кора повернулась к Темному и пренебрежительно махнула рукой. – Ты можешь идти. – Когда он не пошевелился, мускул на ее челюсти дернулся. – Я сказала, что ты можешь идти, Лахлан. Теперь я возьмусь за нее.

Темный поднялся. Он на мгновение остановился и посмотрел ей в глаза. Она выдержала его взгляд.

– Хочешь что-то сказать?

Темный убрал руку в карман своих брюк. Мне показалось, он рылся в нем, как будто что-то искал. Внезапно Лахлан снова вынул ладонь, провел пустыми пальцами по месту, которое когда-то было его ртом, и покачал головой.

– Мне просто показалось, будто я увидел что-то в твоих глазах.

– Ах. – Кора подняла бровь. – И что же?

Прошло довольно много времени, прежде чем Лахлан ответил.

– Глубокое желание маленькой девочки быть замеченной.

Темный не дал ей времени что-либо возразить. Пока Кораэль обдумывала его слова, он босыми ногами прошлепал прочь из камеры. Только когда звук его шагов удалился, она пришла в себя. С животным выражением на губах она присела передо мной на корточки. Над скулой у нее было такое же родимое пятно, как и у Тираэля. От осознания этого факта по моей спине пробежал холодок.

– Ты должна быть благодарна.

Я сверкнула глазами в ее сторону.

– За то, что меня заковали в цепи?

– Мы спасли тебе жизнь.

– Вы, ребята, похитили меня!

– О нет. – Она рассмеялась. Это было на нее не похоже. – Тебя подарили нам, любовь моя. Какой щедрый жест со стороны моего брата.

Я стиснула зубы, чтобы не закричать. Ухмылка Коры стала шире.

– Что, слишком рано? Твое разбитое сердечко еще болит, когда ты думаешь о нем? – Ее улыбка превратилась в оскал. – Все предупреждали тебя о нем. Это была твоя собственная глупость – довериться ему, Иверсен.

Я почувствовала гнев. Не на нее, а на себя саму. Потому что Кора была права. Все они предупреждали меня. Изобель. Камрин. Силеас. Мерлин. Мой дедушка.

Я была такой глупой.

– Все не так плохо, как ты думаешь. – Кораэль села, скрестив ноги. И все же что-то в ней было странным. Контуры тела Коры, казалось… мерцали. – Не все темные плохие. – Ее взгляд метнулся к черной отметине на моей шее. – И здесь тебя никто не обидит.

– Как ты можешь так говорить, если каждый день проводила, защищая людей от темного народа?

В ее мрачных глазах что-то вспыхнуло. Издалека до нас донесся крик. Она проигнорировала его.

– Мы стали жертвами ужасных манипуляций, Хелена.

– Что, прости?

– Верховные убедили нас, будто народ тьмы – это зло. Так они хотят отвлечь нас от болезненных пыток, которым они подвергают собственный народ.

– Кораэль, это…

– Ты забыла, как прошла твоя собственная церемония?

Я поежилась, потому что нет, не забыла. Я по-прежнему слышала удары хлыста, когда закрывала глаза перед сном. Все еще чувствовала их, когда просыпалась вся в поту от ужасных кошмаров, в которых огненный хлыст Миры соединялся с моей спиной. И все так же ощущала эти шрамы.

– Да, – выдохнула Кора. – Я так и думала.

– То, что Верховные причиняют страдания другим, не делает темных лучше. А как насчет твоей семьи? Твоих родителей и твоих… твоих… – Я прикусила нижнюю губу. Слово не хотело срываться с губ.

– Моих братьев? – Когда я ничего не ответила, она фыркнула. – О котором из них мы говорим? Об Арчибальде, который отдал бы свою собственную кровь ради признания Верховных, или же о Тираэле, который рассмеется тебе в лицо, а затем вонзит нож в спину?

– Тираэль никогда бы не сделал тебе ничего плохого, Кора.

– Какая ирония. – Она издала мерзкий смешок. – Эти слова вырвались из твоих уст, когда ты чуть не погибла из-за него в этой грязной дыре.

Она была права. Он предал меня. Вырвал мое сердце восемь лет назад, заставил поверить, что Фин мертв, только чтобы снова разбить мне сердце, прежде чем сбросить в пропасть. Однако…

– Ты – его семья. Он бы умер за каждого из вас.

– Если тебе хочется так думать, то пожалуйста.

– Он хоть раз сделал тебе что-то плохое?

– Я здесь, – она подняла бровь, – из-за него, верно?

– Он никогда не хотел этого.

– Почему ты защищаешь его?

– Я его не защищаю. Однако мне больше по душе придерживаться правды.

– Что ж, правда, дорогая Иверсен, состоит в том… – она опустилась на колени и поползла вперед, как хищная кошка, пока ее лицо не оказалось в нескольких дюймах от моего, – что настоящего Тираэля больше не существует. Его сердце было отравлено. Его душа испорчена. Финли, которого ты так жаждешь и о котором помнит твое измученное сердце, мертв.

Ее слова вонзили кинжал мне в сердце. Раскаленный наконечник пронзил плоть прямо до глубины души. Перед моим внутренним взором вспыхнуло загорелое лицо Финли, его золотистые волосы.

Кора закатила глаза. Затем отстранилась и склонила голову.

– Ты глупее, чем я думала.

– Говори за себя, – возразила я. – Это ты якшаешься с народом тьмы, а не я, верно?

Кораэль скривила рот.

– Ты просто нелепа, Иверсен. Была с самого начала. Никаких способностей. – Она злобно усмехнулась. – Ты просто выродок своей мамаши.

Ей не следовало этого говорить. Внутри меня всколыхнулось скрытое чувство – темное и могучее, сильное и свирепое. Сотрясающий ураган, который нарастал, становясь все более импульсивным с каждым движением. Но, прежде чем достигнуть высшей точки, он внезапно стих.

Кораэль рассмеялась.

– Нет ни единого шанса, милая. – Она встала. Носком сапога девушка задела мои цепи. – Тебе уже знаком этот порошок, не так ли?

Я опустила взгляд. Заметив мелкую белую пыль на железе, сразу же поняла, что это.

– Оккультный порошок.

– Правильно. – Кора хихикнула. – Пусть и не в таких больших количествах, как в пещере Спар, но твои силы здесь бесполезны. Хотя я сомневаюсь, что они вообще хоть когда-то были полезны.

К моему удивлению, из меня вырвалось рычание.

Кораэль вздохнула.

– Ах, милая. Будет лучше, если ты как можно скорее смиришься со своим нынешним положением. Никакой Тираэль не придет, чтобы спасти тебя, это точно.

– Зачем ты это делаешь? – Мой голос был едва слышен в высокой камере. – Мы могли бы сбежать, Кора. Вместе. Народ света выслушал бы тебя. Они бы поняли. Все могло бы быть хорошо, и…

– Больше никогда не будет хорошо! – Ее лицо исказилось в злобной гримасе. Кора казалась почти бесчеловечной. Я слышала ее прерывистое дыхание. – Ты понятия не имеешь, о чем идет речь и за что мы боремся. Что нужно этому миру. Ты не знаешь, кто ему угрожает. Кто настоящие враги. Ты видишь только то, что хочешь видеть. Но мы, Хелена… – Она сделала несколько медленных шагов по направлению ко мне. Ее голос стал тише. Кора выглядела так, будто была в бреду. – Мы боремся за нечто большее. Мы смотрим глубже, чтобы достичь мира, которого хотим.

– Мир, которого вы хотите, – это диктатура!

Боль. Чистая, всепоглощающая боль. Моя голова была готова разорваться. Все во мне жаждало прижать руки к черепу, но цепи мешали это сделать. Грохот нарастал. Тонкая, сильно наэлектризованная нить пронзила виски и взорвала мозг. Это ощущение было похоже на чистый яд.

Я кричала, пока в легких не закончился воздух, а потом кричала снова. И снова. В какой-то момент я охрипла, но боль не утихала. Я наклонилась вперед и прижалась лбом к земле, ожидая почувствовать прохладный камень, но все в этом месте накалилось.

– Больно, не так ли? – горько-сладким тоном пропела Кора. – О да, о да. Может стать еще хуже, Хелена. Хочешь, я покажу тебе, насколько?

Она хотела, чтобы я умоляла о пощаде. Умоляла ее остановиться. Кора желала увидеть мою слабость. А я предпочла бы умереть, нежели показать ей ее.

Боль усилилась. Желчь поднялась к горлу, изо рта исторглись мучительные стоны. Меня вырвало. Горькая кислота растекалась под щекой, пока я лежала на земле, в нос ударила кислая вонь. В любой момент моя голова рисковала разорваться на части.

В последней попытке достучаться до Кораэль я подняла глаза. Но казалось, что славная сестра Бернеттов давно уже была поглощена тьмой. Обычно блестящие черные волосы выглядели тусклыми, на непористой коже лежал сероватый жирный оттенок, а в ее глазах я не увидела ни следа некогда глубокого синего цвета, который привел меня с корабля на материк Тихого Ручья.

– Спи спокойно, милая.

Боль стала невыносимой. Молния и гром овладели моими нервами. Тело задергалось. Меня вырвало в очередной раз. Затем все стало черным.

Обморок.

Самая прекрасная форма темноты в тени без света.

Тираэль

Улыбка, которая таковой не являлась. Вот что застыло на ее лице, прежде чем я исчез. Даже тогда, когда я ушел восемь лет назад в тусклом свете сумерек перед ее домом. После нашего последнего объятия. Как будто она знала, что я больше не вернусь. Знала, что этот момент был нашим последним, а после связь между нами разорвется. Словно она уже давно видела ту чертову пропасть, что разверзлась между нами.

И вот теперь снова. В ту секунду, когда Хелена исчезла в объятиях Ваала, я понял это. Та же грустная улыбка, говорившая о прощании и разочаровании. Даже смерть не украла бы у моего сердца больше света, чем это выражение лица. Ни одна тень в этом мире не могла окутать меня большей тьмой, чем кричащая душа Хелены.

– Ти… – Голос Эмилля раздался хрупкой ноткой в высоком гроте. – Почему?..

– Так должно было случиться.

Я стиснул зубы и прижал к себе тело девушки, которая пребывала без сознания. Мои ноги хотели сдаться. Каждый чертов мускул в теле протестовал, но сейчас было не время для отдыха. Пусть проклятие поцелует меня в задницу.

Я мрачно оглядел пещеру. Темные последовали за своим повелителем и скрылись, а остальные еще не знали о том, что произошло в нашей камере. Дидре соскользнула со спины своего геральчиро вслед за Изобель. Она хромала, прижимая руку к шее, будто что-то причиняло ей боль. Арчи протянул ей руку, но наша кузина отмахнулась от него и решительно прошла мимо.

В камере под нами Силеас подняла пару мертвых азлатов на своего летающего дракона, словно это был груз, который нужно было выбросить. У одной из близняшек Эверстоун была серьезная рваная рана. Покрытые коркой крови пряди прилипли к ее лицу, а использование стихии в битве заставило щеки девушки чуть закоптиться. Она забралась на своего дракона, переползла через мертвые тела и устремилась сквозь грот к выходу.

Мой взгляд метался по озеру, пока я не нашел его: в камере напротив меня Натаниэль опирался на свою трость. Его взгляд впился в мой, а губы сжались в твердую узкую линию. Он выглядел старым. Сломленным. Но его светлые глаза были остры как бритва. Глаза Хелены.

Натаниэль еще не знал, что его внучки больше нет. Но как только он узнает, то начнет действовать.

Я отвернулся и встретился с обвиняющим взглядом Эмилля.

– Что?

– Она была одной из нас.

– Оставь меня в покое, Эм, – прошипел я сквозь зубы. Не прошло и двух секунд, как перед клеткой появилась Экзодия. Ее радужки светились мутным коричневым цветом. Ни следа радости. – Пойдем.

Эмилль не пошевелился.

– Ты предал ее и нарушил закон.

– Я постоянно нарушаю закон.

– Но ты не предаешь друзей!

– Хелена не была другом.

И это не ложь. Она была чем-то большим. Гораздо большим. Но никто бы никогда не узнал об этом.

Пыль от боя окрасила волосы Эмилля в серый цвет. Длинный шрам тянулся от его глаза до рта, а рубашка была не более чем свисающим клочком ткани.

– Я не узнаю тебя.

– А чего тут узнавать? Я не обязан соответствовать твоим представлениям обо мне. – Выражение моего лица оставалось мрачным. – Вчера я был тем, кем был вчера, а сегодня я тот, кем являюсь сегодня.

– Ну конечно, кто бы сомневался. – Эмилль фыркнул. – И это все меняет, не так ли? Ты такой, какой есть, и каждый должен это принять. Таинственный Тираэль. Не задавайте вопросов, ибо Он – наша святая святых.

– Ты действительно хочешь это обсудить? – Я прищурил глаза. – Сейчас?

Он сверкнул на меня глазами.

Я скривил губы в язвительной усмешке.

– Прекрасно. Давай начнем с того, что на твоей совести убийство первого министра Шотландии. О, не смотри так. Ты думаешь, я идиот?

Некоторое время Эмилль молчал. Затем произнес:

– Это было необходимо.

– Ну конечно. – Я отвернулся и побрел по рыхлой осыпи, которая скатывалась со стен на пол. – Постирай свое грязное белье, прежде чем копаться в чужом, Эм. – Я сделал паузу. – И позаботься о своем ребенке, который чуть не убил нас всех.

– Без Элин мы бы никогда не узнали о слепой девушке.

Из последних сил я поднял тело упомянутой девушки на Экзодию и туго затянул седельные ремни вокруг ее туловища.

– Нет, мы бы узнали об этом. Так или иначе. – Я вцепился руками в шипы своего дракона и посмотрел на Эмилля. – Но без нее нам не пришлось бы вести эту битву. – Я колебался. – Без нее Кора все еще была бы с нами.

Черты лица Эмилля исказились. Я, не говоря больше ни слова, подошел к Экзодии и подтолкнул ее. Мое тело наклонилось вперед.

Вяло я прижался к ее шее, а мои пальцы свободно обвились вокруг ошейника дракона. Резкий поток воздуха охладил мои разгоряченные щеки. Мой геральчиро чувствовал мое истощение и дергался, когда я откидывался назад, чтобы удержать меня. Туннель пещеры Спар был узким. Экзодия зарычала, когда ее крылья коснулись белых минеральных стен.

Я не обращал внимания на тех, кто следовал за мной. Не оглядывался назад. Мое сердце парализовало, и это было чертовски странное чувство. Новое. И нежелательное.

Дракон вырвался на свободу. Черная гладь Северного моря сверкала под насыщенным звездным небом, и соленый запах ударил мне в нос, оседая на губах. Глубоко внутри меня эхом раздалось теплое хихиканье, а вскоре после этого перед моим внутренним взором предстало сияющее лицо Хелены, когда мы впервые летали вместе. После прыжка с башни колледжа. Я по-прежнему чувствовал ее учащенное сердцебиение под своей рукой. Ее разгоряченную кожу после того, как мой палец случайно коснулся ее.

Я открыл глаза, прогоняя эти воспоминания в небытие. Дрожащие удары крыльев прорезали ночь. Земные восприняли бы их как приближающуюся грозу.

Экзодия внезапно вздрогнула, когда рядом с нами появился Зеленый Дятел. На спине зеленого пятнистого животного в вертикальной гордой позе сидел Натаниэль. Его редеющие волосы развевались на ветру, а тростью он пользовался как кнутом. Но взгляд, которым он окинул меня, был далек от изящного. Черты лица старика были искажены неудержимой яростью. Его крик унес порыв ветра, но я все же его понял. Наверное, потому, что ждал этого вопроса с тех пор, как исчез Ваал.

– Где Хелена?

Я проигнорировал его и шлепнул по спине Экзодии. Она поняла, двинулась вперед и оставила старика позади нас.

– Где, черт возьми, моя внучка, Бернетт?

Он хотел догнать нас, но ни один геральчиро не мог сравниться с Экзодией. Никто не потрудился в свое время упражняться в полетах так, как я. Словно летающий ягуар, она неслась сквозь ночь. Под нами простиралось таинственное Северное море, а вдали виднелись скалы острова Скай. Я слушал хлопки крыльев Экзодии и предавался боли, которая жила в моей душе. В мыслях доминировали голубые глаза, белокурые волосы и улыбка, которая таковой не являлась.

– Замок Бернеттов, – прошептал я. Экзодия фыркнула в знак понимания. После этого я заснул.

* * *

Тряска во время посадки вырвала меня из измученного сна. Экзодия проковыляла вперед по асфальтовой дорожке по направлению к замку Бернеттов, прошла через арочный вход, согнув передние лапы и опустив голову. Я вяло приподнялся и соскользнул по ее черепу. Мне только удалось стащить слепую девушку с седла и позволить ей скользнуть ко мне на руки, как приземление Зеленого Дятла заставило землю задрожать. Животное казалось дезориентированным и шатающимся. Как и его хозяин. Это была странная парочка.

– Ты! – Натаниэль поднялся со своего геральчиро, его лицо было искажено яростью. Позади него, все еще высоко в небе, темные контуры прорезали мутную стену тумана. Остальные приближались. – Бернетт, сукин ты сын! Ты немедленно скажешь мне, где Хелена, или я оторву тебе голову, мальчик, слышишь?

– Что ж, удачи тебе с этим.

Я перекинул девушку через плечо и повернулся к Натаниэлю спиной, чувствуя его атаку, как лавину, несущуюся на меня. Старик взял под свой контроль мышцы моих ног, и проклятие в этот момент так сильно овладело мной, что я не смог парировать его атаку. Колени коснулись земли. Девушка соскользнула с моего плеча и с глухим стуком приземлилась рядом со мной. Боль в ногах пульсировала. Я молча зажмурил глаза, когда внезапно почувствовал прикосновение Натаниэля к своим волосам. Он грубо дернул мою голову назад. Его лицо нависло над моим. Старик оскалил желтые зубы, обнажив коричневые пятна.

– Где моя внучка?

– Очевидно, не здесь.

Он еще сильнее дернул меня за волосы. Мое состояние было плачевным. В лучшие дни этот человек не смог бы даже приблизиться ко мне, но сегодня я был просто бесполезной развалиной.

– Ты скажешь мне, где она, или я перережу тебе глотку!

– Валяй. Я не хочу рассказывать тебе, но и моя смерть не ответит на твой вопрос.

– Но она доставит мне удовольствие! – Он зарычал, встряхивая меня. – Удовольствие, Бернетт!

Боль в ногах переключилась на позвоночник, словно сокрушительный удар. Тупым топором. Снова и снова. Но еще хуже был стыд от того, что мне вообще пришлось это ощутить.

– Последний шанс: где она?

– Она в другом мире. – Гравий хрустнул, когда Эмилль соскользнул с Бура и его ботинки коснулись земли. Обрывки ткани его рубашки развевались на ветру. Он игнорировал меня. – Ваал забрал ее с собой.

Шок ослабил хватку Натаниэля.

– Ваал… забрал… что?!

– Забрал ее с собой, – повторил Эмилль. – В другой мир.

Какое-то мгновение старик смотрел в никуда, пока вдруг не поднял руку и не ударил меня локтем. Попал в скулу. Воздух прорезал треск. Я опустился на землю, а из глаз посыпались искры, пока мой боевой инстинкт не взял верх. Я быстро откатился в сторону, прежде чем ботинок Натаниэля достиг того места, где только что была моя голова. С грохотом он бросился на меня, но я поднял ногу и пнул его в ребра. Задыхаясь, старик отшатнулся, а я же, наоборот, вскочил.

– Ты как-то связан с этим! – взревел Натаниэль. Его палец дрожал, когда он указывал на меня. – Она была с тобой, Бернетт, и я знаю, в какие гнусные игры ты играешь!

– Он здесь ни при чем, – солгал Эмилль.

– Нет. – Я вытер кровь со скулы. – При чем.

– Ти…

– Мне не нужно, чтобы кто-то лгал ради меня, Эм. Я отвечаю за свои решения. – Мой взгляд переместился на Натаниэля. – Ты хочешь знать, что случилось? – Я сплюнул кровь изо рта на траву. – Хорошо, вот правда: Хелены больше нет, потому что я ее обменял.

– Ты… что?

Я указал подбородком в сторону.

– На эту девушку.

– На эту…

Взгляд Натаниэля скользнул по мне и остановился на тощей фигуре, без сознания лежащей рядом с каменным колодцем. Ее каштановые волосы спутались, ночная рубашка пожелтела. Натаниэль моргнул. Взгляд старика казался пустым. Он так долго смотрел на девушку сверху вниз, что я уже подумал, будто он узнал в ней кого-то еще, но потом…

Его рука выдвинулась вперед. Я резко направил руку к каменному фонтану, нащупал свою стихию и внутренне станцевал от радости, когда молекулы воды соединились с моей силой. Быстро приказав им следовать моим указаниям, я направил их на Натаниэля. Огонь старика обрушился на меня прежде, чем мой залп воды попал в цель. Пепел посыпался на землю. При других обстоятельствах это потребовало бы минимальных усилий, ведь это было совсем несложно, но я задыхался от напряжения. Вот дерьмо.

Натаниэль снова пришел в движение. Я попытался опять найти доступ к воде, но тщетно. Эмилль собирался вмешаться, но я немым приказом дал ему понять, что он должен держаться подальше. Мне не нужно было, чтобы кто-то сражался в моей битве.

В следующую секунду пламя Натаниэля впилось в мою руку. Я опустился на колени, поджал губы и изо всех сил старался не закричать громко.

– Клянусь, я убью тебя, – прорычал Натаниэль. Я снова не узнал его голос. Он звучал холодно, как шотландская ночь. – И я не знаю, что такое пощада, мальчик!

– Что здесь происходит?

По моему телу разлился поток воды. Пламя потушилось. Позади остались жестокая боль и глубокая рана на плоти, чей горелый запах вызвал у меня приступ тошноты. Вода стекала с волос на лицо, отдельные пряди прилипли ко лбу. Моя мама побежала через двор. В чертах ее лица отразилась воинственная ненависть, когда она сосредоточила внимание на Натаниэле.

Мама подняла руки в его сторону.

– Ты смеешь нападать на моего сына, Иверсен?

– Если он посмел отправить мою внучку в Круачейн? Ну, да, Эльсбет, тогда я и правда смею это делать!

– Он что? – Мама сделала паузу. Ее темные глаза расширились. – Тираэль, это правда?

– Такая же правда, как и дары богов в виде их костей, – сказал я.

Кто-то ахнул, хватая ртом воздух. Присмотревшись, я узнал Арчибальда. Мой брат сидел, выпрямившись на своем геральчиро, сжимал поводья и смотрел на меня с шоком в глазах.

– Поклянись в этом своим Создателем, Тираэль.

– Во имя Создателя, я отправил Хелену Иверсен в потусторонний мир. – Я зажмурился, поскольку ожог на моей руке вызвал головокружительную боль. – Рейвен здесь?

– О нет, ублюдок. – Натаниэль преградил мне путь. – Я тебя…

Моя мать одной рукой заставила старика замолчать.

– Он заговорит, Натаниэль. Я даю тебе слово, он заговорит.

– О, неужели?

Мама прищурилась.

– Да, Тираэль, заговоришь. Ты никому не будешь полезен, если больше не сможешь сражаться. Иди и лечи свою руку.

– Как мило с твоей стороны. – Да, я был мудаком. Но горе уничтожало меня изнутри, и единственным способом скрыть это было показать миру свое холодное сердце. Я повернулся к Эмиллю. – Отведи девушку в старую комнату Жислен. Найди Бабу Грир и расскажи ей все. Я возьму Рейвен и приеду за ней.

Эмилль нахмурился.

– Когда ты говоришь все это, ты имеешь в виду…

– Все. Да.

Он едва заметно кивнул, затем поднял девушку на руки и исчез, уходя через двор. Мама уставилась на меня. Натаниэль сжал ладони в кулаки, создавая впечатление, будто в любой момент может вспыхнуть пламенем от гнева, ведь он не мог разорвать меня на части. Экзодия топнула лапой. Землетрясение эхом прокатилось по двору. В этот момент до нас добрались и остальные. Изобель и Силеас приземлились.

– Что происходит? – спросила Силеас. – Почему вы, ребята, стоите здесь?

– Тираэль отдал Хелену, – сказал Арчибальд. – В другой мир.

Тишина. Затем:

– ЧТО?! – Голос Изобель был таким пронзительным, что белый геральчиро задрожал под ней. Она обхватила поводья, но не отвела от меня взгляда. – Твой брат лжет, не так ли? Скажи мне, что он лжет, Ти!

Я фыркнул.

– Знаешь, Арчи, это удивительно. Ты лижешь ноги Верховным, но испытываешь шок, когда я выполняю их приказ?

– Верховные приказали тебе изгнать мою внучку?

– Вы забыли, что произошло во время ее церемонии, или просто ослепли? – Перед моими глазами все закружилось. Я хотел покончить с этой ситуацией как можно скорее. Боль была нечеловеческой. Не моя рука вызывала ее. И не проклятие, которое на меня обрушилось. А мысль о Хелене. О чертах ее лица, искаженных в мучительной гримасе после того, как она узнала правду обо мне. Ее разбитое сердце, горе от которого так явно отразилось в глазах Хелены после того, как я предал ее.

Горькая желчь поднялась в горле. Мое лицо стало мрачной маской.

– У нее клеймо темных. Верховные хотели убить ее. Она не прожила бы и недели среди нас. Другие кланы объявили бы охоту на Хелену. Фанатичные сторонники дворца пытали бы ее. – На мгновение мой взгляд скользнул к Арчибальду. – Неизвестно, кто из нас оказался бы монстром. Я оказал ей услугу, изгнав ее. Вам и нашему народу. Морриган теперь позаботится о ней.

– Одолжение? – Изобель соскользнула со своего геральчиро. – Она была бы под нашей защитой! – Лицо девушки исказил гнев. – Ты сошел с ума, Бернетт? Ты серьезно думаешь, что в Круачейне ее пощадят? Ты думаешь, там она в безопасности?

Никто из них не знал того, что знал я. В тот день никто из них не слышал шипящего голоса Миры.

Баба Гринблад выпотрошит тебя, Тираэль. Я буду пировать ее кровью. Мы едим темных на завтрак, ты знал это? Мы – народ света, мы могущественны, и ты наконец должен это понять. Только я боюсь, что это до тебя дойдет не самым простым путем. Как насчет того, чтобы понаблюдать, как жизнь гаснет в ее глазах, а?

Мой план был не самым лучшим. Но он был единственным. Я мог только благодарить всех богов за то, что Мира была так одержима чужими страданиями, что мое предательство и последующее горе взволновали ее больше, чем мысль о том, чтобы самой убить Хелену. Возможно, Хелена никогда не простит меня, но я все равно буду считать, что принял правильное решение. Даже через тысячу лет. Но я предпочел бы расчленить себя, нежели рассказать кому-либо об этой сделке. Мои мрачные чувства принадлежали мне. И я молился, чтобы в какой-то момент они снова просто умерли.

– Не имеет значения, что я думаю, – сказал я. – Приказ есть приказ.

Натаниэль колебался.

– Ты жалок…

– Тираэль прав. – Голос Арчибальда прозвучал ближе, чем раньше. Я не заметил, как он соскользнул со своего дракона и подошел к нам. На его некогда безупречном лице были видны серьезные раны. – Если Верховные приказали это сделать, он поступил правильно. Мы не должны подвергать это сомнению.

Я посмотрел на своего брата. Уголки его рта изогнулись в крошечной улыбке. Знак его надежды на то, что мы наконец-то оказались на одной волне. Если бы он знал, как был неправ в этом.

– Где моя дочь? – спросила мама, оглядываясь по сторонам. – Кораэль нет!

Мы все смотрели в землю. Никто из нас не осмеливался сказать ей правду. Никто не хотел быть тем, кто вызовет в ее сердце самую адскую боль из когда-либо существовавших.

– Сбежала, – наконец пробормотал я. – В Хайлендс.

Мама моргнула.

– Что, снова?

– Ты же знаешь, какая она бунтарка. – Эти слова слетели с моих губ так легко, что я сам был шокирован. – Невыносимо упрямая.

Эльсбет фыркнула. Ее взгляд скользнул вдаль, затем она покачала головой.

– Я надеюсь, она больше не пропадет на несколько недель.

– Опыт пойдет ей на пользу, – сказал я, тут же возненавидев себя за эту грязную ложь. – Она вернется.

Ответила не моя мать, а Силеас. Шипя, она покачала головой.

– Ты невероятен. Я не могу выразить словами, как разочарована в тебе, Ти. – Ее голос звучал более робко, чем обычно. Резкий тон сменился сокрушительной печалью. Ее светлые глаза впились в мои. Я распознал в них гнев. Неверие. Разбитость. Силеас смотрела на меня так, будто искала во мне кого-то, кого когда-то знала, хотя его больше не существовало. – Вечер за вечером ты притворяешься, будто спасаешь мир от монстров. Но это так лицемерно, потому что ты сам – величайший из них. Maledictus pulchritudo. – На ее лице появилось выражение отвращения. – Надеюсь, скоро всем станет ясно, насколько испорчено твое сердце.

– Забери свои слова обратно, Силеас, – прошипела мама. – Ты не смеешь так говорить о моем сыне!

– Но он больше не твой сын, Эльсбет. – Силеас грустно улыбнулась. – Не совсем, не так ли?

Эти слова вонзились в последний живой кусочек сердца, которое все еще билось во мне.

Дидре

Ох уж это чувство, когда я смотрела на него…

На Тираэля.

Эта всепоглощающая, удушающая тяжесть. Глубокий рык пробудился во мне, когда я увидела напряженные черты его лица и пустое выражение глаз. Он рассказал о приказе Верховных и своем предательстве Хелены таким безразличным тоном, будто все без труда поверили его рассказу. Я бы тоже поверила, если бы в эту секунду не произошло нечто странное: из тела Тираэля поднялись клубы пара.

Они были похожи на черный дым. В первый момент я подумала, что он горит. Задыхаясь, я вцепилась пальцами в пушистый мех дракона Изобель. Она уже давно соскользнула с него и бросилась к Тираэлю, но даже десять лошадей не смогли бы заставить меня приблизиться к Арчи. Здесь, наверху, мое сердце оставалось в безопасности. Я задавалась вопросом, почему никто не заметил, что Тираэль так сильно дымится, пока… пока я внезапно не поняла, что никто не мог этого видеть. Никто, кроме меня.

Меня охватил ледяной ужас. С открытым ртом я уставилась на своего кузена, пока его тело окутывал темный туман. Что, черт возьми, это было?

Мгновение спустя она добралась до меня. Эта глубокая, древняя печаль. Она возникла из ниоткуда, набухла и распространилась внутри, как далекая тень, окутавшая все вокруг. В нос мне ударил аромат пихты и корицы. Аромат Тираэля. Но он был слишком далеко. Как я могла почувствовать его запах, если он…

Геральчиро Изобель беспокойно перебирал ногами, шаркая когтями по земле. Я попыталась успокоить его, но он возразил упрямым движением головы.

– Но он больше не твой сын, Эльсбет, – услышала я слова Силеас сквозь глухой шум. – Не совсем, не так ли?

После этих слов что-то изменилось. Я содрогнулась, когда дым вокруг тела Тираэля медленно опустился на землю и сгустился там. Горе во мне нарастало. Я изо всех сил старалась принять вертикальное положение, пытаясь не поддаваться головокружению, и продолжала все время пристально вглядываться в своего кузена. Выражение лица Тираэля казалось беззаботным и трезвым, но… то, что его окружало, оно… Каким-то образом этот дым говорил со мной. Он без слов давал мне понять, что Тираэль страдал. Невероятно страдал. Его мучения были разрушительными. Они могли уничтожить целый континент.

И тогда это произошло. Моя сила появилась из ниоткуда и устремилась вперед, направляясь прямо в дым, барьер которого был более прочным и защищенным, чем я могла предположить. Внезапно у меня перехватило дыхание. Я стала задыхаться, схватившись рукой за горло и пытаясь отвоевать кислород, но ничего не получалось. Казалось, никто ничего не заметил. Все взоры были устремлены на Тираэля, но я как завороженная смотрела на влажную траву, в которую просачивались струйки. Вскоре после этого земля задрожала – и я снова набрала воздуха в легкие.

– Что это было? – В панике Иззи огляделась и выхватила кинжал. – Один из темных?

– Думаю, вряд ли. – Худощавый силуэт Эльсбет казался напряженным. Через несколько секунд она оказалась в боевой стойке. Земля снова задрожала. – Здесь что-то не так. Приготовьтесь.

В отчаянии я попыталась отозвать свою силу, но она мне не повиновалась. Хаос давно вышел из-под контроля, и я понятия не имела, что делать. Я просто знала, что никто не должен был узнать, что происходило во мне в ту секунду. Ведь, клянусь всеми добрыми богами, это ни в коем случае не было нормальным.

– Арчи, – услышала я слова Тираэля, – иди внутрь и приведи подкрепление. А Ди… – Взгляд Тая впился в мой. Моя сила отражалась в глубоких тенях его радужек. На мгновение он нахмурился, и я уже подумала, будто он что-то почувствовал, но затем Тираэль сказал: – Забери мертвых азлатов с геральчиро Силеас, отнеси их на задний двор и сожги, прежде чем…

Дальше он не успел договорить, поскольку земля треснула. Изобель издала звук, похожий на сдавленный стон. Она протянула руку и оттащила Арчи в сторону до того, как ему оторвало ногу. Натаниэль уставился на трещину в земле с открытым ртом и широко раскрытыми глазами, крепко сжимая трость.

– Вот ведь дерьмо, – прорычала Силеас, становясь в боевую стойку. – Я устала больше, чем обезьяна, на которой ездят верхом, черт возьми!

Полная ужаса, я смотрела в землю. Я не видела ничего, кроме черноты, вихря клубящегося дыма, пока…

О небеса!

– Bljersk! – Арчи выставил руку вперед, когда из глубокой дыры высунулись слизистые когти. Они цеплялись за землю, пытаясь подтянуться. – Она не движется! Земля! Как это возможно? – Мой двоюродный брат вытянул обе руки от себя, как будто хотел сдвинуть стену. Его лицо исказила тревога. – Я не могу… земля не движется!

Изобель вскинула руку и швырнула заряд воды из колодца в существо, которое в этот момент высунуло свою деформированную голову из земляного проема. Вода стекала по его склизкой коже, но ничего не происходило. Я уставилась на эту штуку словно завороженная.

Существо, которое создала я. Я чувствовала, как моя сила пульсирует внутри его, но я понятия не имела, что нужно было сделать, чтобы отозвать ее.

Тираэль отшатнулся назад. Он поднял одну руку, пытаясь управлять водой в фонтане, но ничего, кроме плеска, у него не получилось. Его обожженная рука безвольно повисла вдоль бока. Ти прижал руку к виску, закрыл глаза, дернул головой во все стороны, и я… я почувствовала его боль! Более того: я использовала ее, чтобы продвинуть сущность вперед. Что, черт возьми, здесь творилось?

– Дидре! – Эльсбет выпрямилась перед демоническим существом, ее лоб покрылся глубокими морщинами. Она пыталась воздействовать на его нервы. Я была напугана. Почувствовала ли она мою магию? – Доставь раненых азлатов в безопасное место!

Ах, вот и все. Они хотели убрать меня с линии огня. Как всегда. Иного никогда и не было. Я, Дидре Гринблад, не являлась бойцом. Я была толстым валуном, который нельзя было сдвинуть с места. Если бы они знали, что на самом деле здесь происходит, я думаю, они бы с огромной вероятностью вонзили свои кинжалы в мое сердце. Не колеблясь ни минуты.

Никаких сожалений по поводу копуши Дидре Гринблад. Мой взгляд метнулся к жертвам пещеры Спар. Они лежали распростертыми на драконах, привязанные к седлам ремнями. Было бы разумно увезти их отсюда, но я не могла просто уйти. Не в случае, когда эта странная тварь, которая только что выползла из трещины в земле, возникла из-за моей магии. Я не могла ввергнуть в страдания людей, которых любила, и жить после этого с чувством вины, в случае если произошло бы нечто непоправимое.

Решение было принято.

С размаху я соскользнула с летающего дракона Изобель. Мои ботинки оказались на влажной земле в тот самый момент, когда Арчибальд снова выбежал из замка – Далзил, Мерлин, Фрида и Артур спешили следом за ним. Рыжие, как у лисицы, волосы Андерсонов сияли в глубокой ночи, словно угасающий огонь. В отличие от нас, они были одеты в свое охотничье снаряжение. При виде существа их глаза расширились.

– Во имя богов! – выплюнул Далзил. Он резко остановился перед нами. – Что это такое?

– Выродок, который вот-вот лишится жизни, – прорычал Тираэль. Его тон звучал мрачно, как никогда, но он колебался. С ним что-то было не так. Аура Ти притягивала меня. Какая-то магнетическая сила, желавшая притянуть меня к нему. На миллисекунду его взгляд метнулся ко мне. Темные глаза Тираэля впились прямо в мои. Мой желудок подпрыгнул. Но момент пролетел слишком быстро, чтобы можно было понять, о чем он думал. Ти уже отвернулся.

– Папа. – Тираэль протянул свою здоровую руку. Я подумала, вот чудо, что мой двоюродный брат смог собраться с силами, дабы принять еще одно сражение с такой обожженной кожей. Но ведь таким он и был. Наш сломленный герой. – Дай мне свой кинжал.

Далзил нахмурился.

– Зачем?

– Сейчас не время для вопросов. – Тираэль сделал шаг в сторону и выхватил из-за поясного ремня отцовское оружие.

– Ты можешь поблагодарить меня позже, когда я позабочусь о том, чтобы эта штука потеряла голову.

Не прошло и секунды, как существо поднялось из трещины в земле. Мне пришлось склонить голову, чтобы разглядеть его глаза. Маленькие красные булавки в огромном черном черепе. На месте рта зияла покрытая слизью пасть с длинными заостренными зубами. У него отсутствовало тело. Четыре ноги вели прямо к голове, и они были… они были усеяны шипами! Из их кончиков сочился сок ядовито-зеленого цвета.

Изобель ахнула.

– У него нет мозга! Я не могу использовать свою силу!

– Вступайте в ближний бой! – крикнул Натаниэль. Он поднял свою трость для ходьбы. Из ее конца торчал шип – острый, словно бритва. – И уклоняйтесь от его ног!

– Ни в коем случае не прикасайтесь к выделениям! – Далзил выхватил короткоствольный кинжал и встал рядом со своей женой.

– У меня неприятное чувство, что это не какой-нибудь фруктовый пудинг, – пробормотала Силеас, вызывая огненный меч.

Существо издало звук, который был не из этого мира. Земля задрожала. Мой пульс участился. Хаос бушевал во мне, врываясь во все уголки. Врезался в грудь, пытаясь вырваться из меня, оставшись незамеченным для кого-либо и поглощая все силы Тираэля, пока я не…

Я почувствовала биение сердца этого существа. Моя сила зашептала. Она отдавала приказы. И вдруг чудовище рванулось вперед и набросилось на Изобель.

Она закричала, и я побежала. Это была моя ошибка. Я была готова умереть, пытаясь спасти свою подругу, ведь она не должна была расплачиваться за мои ошибки. Но в тот момент, когда я собиралась броситься между Изобель и существом, чья-то рука жестко и сильно дернула меня назад. Больно ударившись, я приземлилась на землю. Скривила лицо. Какое-то мгновение у меня не получалось вздохнуть. Когда искры перестали плясать перед глазами, я увидела расплывчатый красный свет.

– Фр… Фрида? – Я моргнула. – Что…

– Ты с ума сошла? – Голос матери Изобель прошипел рядом с моим ухом. – Ты собралась броситься на верную смерть или как?

Что, простите? Неужели властная Андерсон, в чьих жилах бурлила жестокость, хотела сейчас спасти мне жизнь?

– Я…

– Ты не станешь… – Но ее фраза оборвалась звуком, от которого у меня по коже побежали мурашки. Это был крик и хрип одновременно. И когда мой взгляд скользнул по ее плечу, я поняла причину этого. Одна из ног существа вонзилась в спину Фриды. Из-за меня! Моя сила приказала ему вонзать свои щупальца в тела других, и я ничего не могла сделать, кроме как наблюдать.

Существо подняло Фриду в воздух. Ее конечности свисали вниз, словно у кролика в пасти волка. Мое тело было будто парализовано. Мозг тоже. Все онемело от шока. Сила одержала надо мной верх, полностью взяла меня под свой контроль. Зрение стало туннельным. Голова двигалась вперед и назад в том же ритме, что и щупальца существа, в то время как его присоски пировали Фридой.

– Мама! – Изобель бросилась вперед, но Тираэль оказался быстрее. Он промчался мимо нее, поднял отцовский кинжал и прыгнул, но не смог задействовать собственные мышцы, дабы набрать высоту. Он не смог. Тираэль не достиг той высоты, которая требовалась, чтобы добраться до Фриды. Почти никто этого не заметил, поскольку все боролись с ногами существа, но я смотрела только на своего двоюродного брата. Его аура воздействовала на меня, недвусмысленно давая понять, что он чувствовал, в то время как моя сила использовала эти темные импульсы, чтобы поддерживать в демоне жизнь. Мы были чудовищной командой, и он понятия не имел об этом.

Арчибальд добрался до Тираэля. Он привычно присел на корточки, и Ти воспользовался этой помощью, метко всадил кинжал в верхнюю часть ноги этой твари и…

…ничего не произошло. Острие кинжала отскочило назад, как будто кожа существа представляла собой непреодолимое сопротивление. Тираэль упал на землю, и даже Арчи не смог уберечь его от этого падения. Ему нужно было сосредоточиться на том, чтобы не быть пронзенным танцующим колючим щупальцем. Тираэль стиснул зубы, но не смог сдержать крик боли.

– Фрида! – Крики Артура Андерсона переросли в панику. Мой взгляд устремился на мать Изобель, которая все еще безвольно висела в тисках монстра. Из ее спины сочилась густая кровь. Дочь Фриды полосовала все щупальца, Силеас пронзала голову существа огненными копьями, Натаниэль и Арчи уклонялись от атак, Далзил и Эльсбет сражались спина к спине с четырьмя ногами чудовища, Мерлин взвыл, а я… я знала, что есть только один способ заставить эту тварь немедленно исчезнуть.

Ноги понесли меня вперед. Я упала на колени. Резкая боль пронзила тело. Я продолжала ползти, пока не добралась до Тираэля. Он поднял на меня глаза, несмотря на тяжесть век. Линия его ресниц выглядела просто божественно, а скулы были резко очерчены.

– Ди…

– Мне очень жаль, – выдохнула я, задыхаясь. – Мне так жаль! – В панике я схватила кинжал, вырвав из слабой хватки кузена и приставила к его сердцу. – Я должна… должна сделать это…

– Что…

Я надавила. Зеркально-гладкий обсидиан пронзил плоть Ти. Его глаза расширились, когда он осознал, что я сделала. Кровь скользила по моим рукам. Пропитала его рубашку. Она была повсюду. Я сжимала кинжал, широко распахнув глаза и приоткрыв губы.

Мой подбородок дрожал, сотрясаемый шоком.

Тираэль не отводил от меня взгляда. Замешательство исказило его привлекательные черты лица. Он покраснел.

– Ди…

– Мне очень жаль. – Слезы текли по щекам. Внезапно я услышала, как существо позади нас взвыло. Я обернулась.

Чудовище визжало. Мерцало. Я поднялась, но ноги едва держали меня. Я медленно открыла рот. И тогда издала крик – такой фальшивый и пронзительный, какого еще никогда не издавала. Все посмотрели в мою сторону.

– Тираэль! – Я указала пальцем на своего двоюродного брата. – Эта скотина отшвырнула его кинжал! Он ранен!

Время остановилось. В первое мгновение никто не пошевелился, кроме существа, которое все больше и больше деформировалось. Тело Фриды упало на землю. У меня получилось.

– Мой сын! – Эльсбет оттолкнула Натаниэля в сторону и бросилась вперед. – Тираэль! – Она обернулась через плечо, пока неслась через двор. – Приведите Жислен! И Рэйвен! Немедленно!

Разразился чудовищный хаос. Все бегали кругом, выкрикивая что-то сквозь ночь. Паника остальных пульсировала в моих костях, но также и аура Тираэля, которая вот-вот грозилась исчезнуть.

Я бросила последний взгляд на своего кузена.

И затем побежала.

Эмилль

Замок Бернеттов словно вымер. Раненым азлатам оказывали помощь в подвале, потому что там было больше всего места. Вскоре я увидел, как один из целителей покинул поместье, истощенный и бледный, и заметил другого, появившегося с новыми ингредиентами. Я нес девушку по коридорам с высокими потолками, мимо тяжелых гобеленов и старинной мебели из тончайшего красного дерева. Тусклый свет настенных фонарей освещал ее бледные черты лица. Время от времени на изогнутых боковых столиках звенел фарфор, от моих тяжелых шагов чайная посуда на них дрожала.

Дверь в старую комнату Жислен скрипнула. Луна отбрасывала в комнату свой яркий свет. Внутри пахло ветхим постельным бельем и влажными стенами, дохлыми воронами и магией. Обычный запах замка. Осторожно положив девушку на кровать, я зажег газовый фонарь. Железо зазвенело, когда я взял ее за руку. В тусклом свете я посмотрел на незнакомку сверху вниз и понял, что девушка вовсе не была девушкой. Скорее женщиной, которая казалась гораздо более хрупкой и молодой из-за своего худощавого телосложения и впалого лица. Глазные яблоки выступали у нее из орбит, а тяжелый амулет на шее лежал в глубокой впадине под выступающими ключицами. Я знал, что она жива, поскольку мог чувствовать ее мозговые волны. Но казалась она мертвой.

Когда дверь тихо открылась, я поднял глаза. Свет фонаря слабо освещал комнату, и на другом ее конце из-за серо-стальной занавески длинных волос на меня смотрела коренастая женщина. Половина ее лица находилась в тени, другая была испещрена глубокими морщинами.

– Баба Грир, – сказал я. – Мое сообщение дошло до тебя, как я вижу.

– Тьфу. – Старуха убрала волосы с лица. – Что за глупая идея – посылать мне шепот ветра. – Она подчеркнула это слово, как будто говорила о каких-то подонках. – Твоя стихия разбудила меня, Вудворд.

– В этом и был смысл.

– Никогда нет смысла лишать меня моих сновидений.

– Интересно узнать, насколько они мрачны?

– Достаточно мрачны для двух жизней.

– Двух жизней?

Она фыркнула.

– Чего ты хочешь?

Вздернув подбородок, я кивнул в сторону кровати.

– Мы спасли девушку из пещеры Спар.

– Пещера Спар? – Она подняла одну бровь. – Морская пещера острова Скай? – Я кивнул, и она добавила: – Больше подробностей.

– Мы столкнулись с Ixod Veritas. Существо поведало Тираэлю, что мы должны спасти эту девушку оттуда, чтобы получить доступ к Безграничной силе.

Баба Грир уставилась на меня непостижимым взглядом. Ни один мускул не дрогнул. Прошли целые три секунды молчания, прежде чем она издала гулкий хриплый смех. Старуха хлопнула себя рукой по бедру, хватая ртом воздух. По ее легким было отчетливо слышно, что она годами принимала воронье снадобье.

– Безграничная сила… – Она запрокинула голову, обнажив ряд сероватых оскаленных зубов. – Ix-Ix-Ixod Veritas. – Костяшкой пальца она вытерла слезы с уголков глаз. – Какая чудесная забавная сказка.

– Это не сказка.

– Не говори глупостей, Вудворд. – Ее улыбка была шире, чем моя уверенность в себе, когда она прохаживалась по комнате, без разбора беря в руки вещи, чтобы разглядеть их. – Вы с Тираэлем дерзкие юнцы и, откровенно говоря, большую часть времени ведете себя чрезмерно глупо. Но даже вы не оказались бы покинуты всеми добрыми богами и не принялись бы искать Безграничную силу.

– Тем не менее это правда.

Баба Грир посмотрела на медный кувшин, в котором слабо тлела свеча. Она положила его обратно на туалетный столик Жислен. Внезапно пол завибрировал. Картина упала со стены, стекло разбилось.

Баба Грир нахмурилась.

– Подожди здесь. – Не сказав больше ни слова, она исчезла из комнаты.

Я сел в кресло с подголовником в углу, на красной коже которого уже было несколько трещин, и выполнил ее просьбу. Мозговые волны незнакомой женщины заставляли меня нервничать. Они были вялыми, в некотором смысле нормальными, но в то же время ненормальными. Что-то в этих движениях казалось неестественно искаженным. Как скрытая ошибка в уравнении, допущенная для того, чтобы никто никогда не заметил. Я продолжал продвигаться вперед, копаясь в отдельных нервных волокнах, но никакое воспоминание не позволяло мне проникнуть вглубь. Это было не только странно, но и чрезвычайно тревожно. Но, прежде чем я смог продолжить копаться в ее непостижимых мозгах, дверь снова открылась, и я отключился от головы незнакомки. Вошла Баба Грир, держа в руках…

– Ты это серьезно?

Она посмотрела на меня в упор.

– Чего?

– Я думал, ты пойдешь и посмотришь, что вызвало здесь такое землетрясение!

Она взмахнула свободной рукой в воздухе.

– В Тихом Ручье постоянно что-то происходит.

Я уставился на нее.

– Где ты ее взяла?

Баба Грир подняла мертвую ворону. Общипанное птичье тело болталось в воздухе.

– В моей кладовой.

– Почему в твоей кладовой вороны?

– Почему бы и нет? – Она пожала плечами, села на стул перед туалетным столиком и дернула животное за бедро. Лапа с хрустом оторвалась. Старуха достала палку из латунного ведра, стоявшего рядом с камином, наколола на нее мясо и начала жарить птицу в пламени.

– Итак. – Она повернула свою добычу. – Что за дела с этой девушкой на самом деле?

– Грир. – Я наклонился вперед. – Клянусь богиней Бригит: я говорю правду.

Старуха подняла взгляд. Он впился в мой, а затем она вытащила палку и вонзила остатки своих зубов в плоть вороны. Та была почти сырой.

– Давай начнем все сначала. Ты пытаешься меня убедить, что вы столкнулись с Ixod Veritas? – Она подняла седую бровь. – В Тихом Ручье?

Я кивнул. Она фыркнула. Кусочек вороны вылетел из ее рта на пол.

– Эти существа охраняют пути к древу Авалона. С чего бы им разгуливать по такому городу, как этот?

– Он не разгуливал здесь! – Я содрогнулся при мысли о том, как клещ исчез вместе с Корой в разбитом олене. – Старая карусель была узловым пунктом.

– Узловой пункт? – В тоне ее голоса нельзя было не услышать недоверия.

– Да.

– В карусели?

– Да.

Старуха посмотрела на меня. Затем она наклонилась, перекусила сухожилие и спросила:

– Кто его открыл?

– Что?

– Барьер. – Увидев мое растерянное выражение лица, она в считаные секунды схватила подсвечник с туалетного столика. Он полетел через комнату. Я был так сбит с толку, что только в последнюю секунду поднял руку и ловко отбросил его воздухом. Латунный кувшин упал на пол.

– Ты что, спятила? – Я уставился на нее. – Какого дьявола?

Баба Грир проигнорировала меня.

– Чем ты занимался на уроках истории в старших классах, Вудворд?

О, я точно помнил, чем занимался. Я регулярно обменивался взглядами с самыми красивыми и умными азлатскими девушками из иностранных кланов.

Заметив мою озорную ухмылку, Баба Бернетт закатила глаза.

– Узлы древа Авалона – это не садовые ворота! Только очень могущественные азлаты способны взломать магические алгоритмы.

Я насторожился.

Грир положила свою ороговевшую босую ногу на бедро и принялась царапать желтый ноготь на пальце ноги.

– Итак?

Я изо всех сил старался не отводить взгляда от ее лица.

– Я пришел слишком поздно и не знаю этого.

– Кто из вас был там?

– Тираэль, – быстро сказал я. Когда всплывало его имя, уже не было ничего невозможного. – И другие.

– Хелена тоже?

– Да.

Она прищурила глаза до узких щелочек.

– Ты что-то от меня скрываешь.

Я колебался. Голос Тираэля эхом отозвался у меня в голове. Расскажи ей все. Я доверял немногим людям, и уж точно не Бабе Грир, но Тираэль был моим самым близким другом. Он был мне как брат. Последний кусочек семьи, который у меня остался. Если он доверял этой старухе, то и я мог. Я скрестил руки и уставился на свои пальцы.

– Элин.

– Ах, вот и наше жаркое подоспело.

На моей челюсти дернулся мускул.

– Не говори так о моей дочери.

Грир обошла меня. Она бросила обглоданное бедрышко птицы на землю и теперь посвятила себя крылу.

– Я полагаю, Тираэль заслужил ответ Ixod Veritas?

– Да.

– Ну конечно. И он хотел знать, где можно отыскать Безграничную силу?

– Да.

Жир стекал с узких губ Грир.

– И это, должно быть, никого из вас не удивило?

– Отнюдь. – Я скрипнул зубами. – Всех нас. Но…

– Предположим, я тебе поверю. – Она вытерла свою столь же жирную руку о ночную рубашку с высоким воротом. – Предположим, вы действительно настолько утомлены жизнью, что отправились на поиски священного артефакта. Чего вы от меня хотите?

– Этот вопрос тебе следует задать Ти.

Ее взгляд блуждал по незнакомой женщине. Внезапно она бросила на пол свою обглоданную ворону, встала и неторопливо подошла к кровати.

– Что-то с ней не так.

Я кивнул.

– Я тоже это уже заметил. Ее мозг…

– Я чувствую сильную магию. – Грир скривила лицо. – Что-то глубокое.

– Ты думаешь, что Ixod Veritas сказал правду? Думаешь… ты думаешь, в ней дремлет Безграничная сила?

– Этим клещам суждено сказать правду, Вудворд. – Она колебалась. – Однако надо помнить о том, что они искажают ее. – Старуха посмотрела на меня в упор. – Кто стал его жертвой?

– Что?

– Кого забрал клещ, idiodoro!

– Не называй меня идиотом.

– Если он потерпел поражение, ему необходимо использовать чью-то жизнь, чтобы явить истину. Итак, кто?

Я колебался. Что было ошибкой, поскольку в следующую секунду мои пальцы искривились от боли. Нервы в подошве моей ноги горели, пульсировали и покалывали. Я резко втянул воздух.

– Я очень нетерпеливая азлатка. Говори, мальчик.

– Ко… – У меня сбилось дыхание. – Кораэль.

Внезапно боль исчезла. Глаза Бабы Грир расширились. Ее рука опустилась вниз.

– Что?

– Тираэль хочет вернуть ее. – Тяжело дыша, я поднялся с кресла. – С помощью Безграничной силы.

– Мой внук – дурак, если думает, что сможет заполучить в свои грязные руки самый могущественный артефакт азлатов! – Она фыркнула и указала на кровать. – Принесла ли эта девушка с собой еще какую-нибудь жертву?

Я молчал. Грир зарычала.

– Вудворд…

– Хелена.

Грир поменялась в лице. Это был один из немногих моментов, когда ее черты освободились от какой-либо резкости. Удивление и шок сменили печаль.

– Где она?

– В Круачейне.

– Что?

– Тираэль отдал ее Ваалу. В обмен на девушку.

– Что?

– Он…

Я прервался, когда дверь открылась. Узкое лицо с парой голубых, как океан, глаз заглянуло внутрь. Красно-рыжие волосы Изобель стали пепельно-седыми. Несколько шрамов украшали ее лицо. Она выглядела расстроенной и буквально ввалилась в комнату. Очень нетипичное поведение для Изобель.

– Простите. Я… – Она посмотрела на меня почти с отчаянием, на что я нахмурился.

– Все в порядке, Иззи?

– Это… я… – Она потерла лоб, покачала головой. Ее взгляд переместился на Бабу Бернетт. – Меня послала Эльсбет. Пожалуйста, пройдите в салон.

Грир прищелкнула языком.

– Скажи моей дочери, что все, чего она хочет, может подождать.

– Это не может. – Она машинально потерла грудь, из-за чего рубашка Иззи соскользнула. При виде ее обнаженной кожи под разорванным университетским топом что-то внутри меня дернулось. – Речь идет о Тираэле. Эльсбет сказала, что ты ей нужна.

– Что с ним? – Я оттолкнулся от стены и бросился вперед, но чья-то рука дернула меня назад. Когда я обернулся, увидел трезвую маску на лице Грир.

– Ты останешься здесь, Вудворд. Я позабочусь об этом.

– Но Ти…

– Кто-то должен остаться с девушкой. Охраняй ее.

Я неохотно поджал губы, но кивнул. Она была права. Тираэль приказал мне отправиться в это место. И, черт возьми, он же был самим Тираэлем. Этот парень выдержал бы даже заклинание Морриган. Держу пари.

Баба Грир пришла в движение. Ее босые ноги зашаркали по паркету. Проходя мимо Иззи, она шмыгнула носом.

– Тебе следует помыться, Андерсон. Твое тело воняет кровью.

При звуке щелчка замка на двери Изобель вздрогнула. Она посмотрела на меня почти нерешительно.

– Ну и?

– Что «и»?

– Ты в порядке?

– Конечно, я в порядке. – Пауза. – Но мне кажется, гораздо более важный вопрос, все ли в порядке с тобой?

– Да.

– Не ври.

Иззи выдохнула, посмотрела в сторону, прикусила нижнюю губу.

– Иззи?

– Это из-за мамы. – Она посмотрела на меня. Ее тонкие пальцы вцепились в подол рубашки. – Только что произошло странное нападение, и она была ранена. Рэйвен сейчас занимается ею, но рана выглядела действительно плохо. Я не знаю… – Изобель на мгновение зажмурила глаза. – У нас никогда не было хороших отношений друг с другом, но я не хочу, чтобы она оставляла нас. – В ее глазах застыли слезы. – В конце концов, она все еще моя мама, верно?

– Эй. – Я быстро подошел к ней и заключил в объятия. – Все будет хорошо, Рыжик. Твоя мать тверда, как сталь. – Я нежно погладил ее по волосам. – Фрида Андерсон не была бы Фридой Андерсон, если бы позволила темному себя убить.

– Это был не темный. – Она медленно отстранилась от меня. Глаза Изобель все еще были огромными, в них виднелись красные прожилки. – На нас напал какой-то демон.

– Что, прости? – Я моргнул. – Где?

– Снаружи, перед поместьем.

Я уставился на нее.

– Это плохая шутка.

Она покачала головой. Боль исказила черты Изобель.

– Эта штука появилась из-под земли, Эм. Это было настоящее безумие! И в какой-то момент этот монстр вонзил свои ядовитые шипы в ее тело.

– Подожди, что?

– Да. – Она взмахнула руками в воздухе. – Вся в слизи, черная, гигантская тварь со щупальцами. Она ранила маму. И Тираэля.

В недоумении я уставился на нее.

– Щупальца?

– Да говорю же, да. Это было странно. Я никогда раньше не видела ничего подобного. – Она нахмурилась. – Даже в учебниках истории.

– И существо мертво?

– Да.

– Кто убил его?

– Я не знаю. Все произошло так быстро. Каким-то образом… оно внезапно растворилось.

Я громко выдохнул.

– Как сейчас дела у Ти и твоей мамы, ты знаешь?

– Не очень хорошо, думаю. – Иззи опустила взгляд на свои пальцы. Они дрожали. Я взял ее руки в свои, пока она не успокоилась. Изобель снова посмотрела на меня с легкой улыбкой. – Я ничего не знаю точно. Целители никого не впускали. Ты же их знаешь.

– Да. – Я сухо рассмеялся. – Я знаю нейтральный народ.

Изобель посмотрела на незнакомую женщину.

– Как ты думаешь, она стоила всего этого?

– Понятия не имею.

– Но зачем все это? – Отчаянный крик вырвался из ее уст. – Я имею в виду, Тираэль сошел с ума! Он не может всерьез полагать, будто мы поддерживаем его в этой безумной затее, не так ли? Это нелепо! Безграничная сила… – Изобель покачала головой. – Никто не должен ее искать. Сказание о Сифре недаром вошло в наши учебники истории, и…

– Отчаяние и надежда идут рука об руку, Изобель. И иногда кажется, будто единственное решение – стремиться к недостижимому. – Я провел рукой по своей шее. – В неподходящие моменты предрассудки могут убить, и когда мы позже протянем руку, рядом некому будет ее взять. Будь осторожна со своими суждениями.

Она нахмурилась.

– Но это – Безграничная сила!

– Безграничная сила или просто секрет, который мы должны хранить при себе. Мы решаем, что с этим делать.

– Но закон…

– Я думаю, что дружба важнее закона.

Я почувствовал на себе ее взгляд. Краем глаза заметил, как Изобель сглотнула. Наконец она отвернулась.

– Ты все еще говоришь о Тираэле или уже о себе, Эм?

– Не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Твои слова о тайнах. Мне кажется, у тебя есть парочка.

– Я – открытая книга.

– О, да брось ты. – Изобель безрадостно рассмеялась. – Про тебя можно многое сказать, но определенно не это. – Она посмотрела на меня с какой-то непонятной улыбкой. – Я бы никогда не стала осуждать тебя, понимаешь? Ни за что.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

– Думаю, я могу лучше оценить это, чем ты, не так ли?

– Нет.

Она фыркнула.

– Нет, Эмилль.

– В некоторых вещах ты слепа до очевидного.

– И под этими вещами ты имеешь в виду себя?

Мое молчание было для нее достаточным подтверждением. Она мрачно покачала головой. Кончики мягких волос Изобель защекотали мою руку. Я сделал шаг в сторону, а после она сказала:

– Это было правильное решение – наконец-то расстаться с тобой.

– Да, – ответил я без колебаний. – Так и есть.

Изобель глубоко вздохнула. Затем посмотрела на меня. Мне захотелось отвести взгляд, когда я увидел влажное мерцание, танцующее над голубыми радужками.

– Ты никогда не отвечал взаимностью на мои чувства, правда? – Она сглотнула. – И будь честен, Эм. Хотя бы на этот раз.

– Я всегда честен.

– Лжец.

В голове незнакомки завибрировали токи в лобной доле и первичной соматосенсорной коре. Они отвечали за личность и восприятие. Изобель тоже это заметила. С каждой секундой ее тело становилось все более настороженным и напряженным. Мы уставились на женщину, но уже в следующее мгновение вибрация стихла, а токи продолжили пульсировать, как обычно.

Я расслабился.

– Ты решила уйти от меня. Так почему же тебя волнует, что я чувствую?

– Потому что это могло бы внести ясность.

– А имеет ли это значение?

Она колебалась. Я вздохнул.

– Моя жизнь не создана для таких непостоянных вещей, как чувства.

– О, ну конечно. – Она сухо рассмеялась. – Ты бы хотел трахаться с любой, кого встретишь, чтобы в перспективе она обязательно исчезла из твоей жизни, да?

Уголок моего рта дернулся.

– Умная девочка.

Она фыркнула. Внезапно Изобель схватила меня за руку своими тонкими пальцами и повернулась ко мне лицом. Кончик ее носа оказался всего в паре миллиметров от моего. Я чувствовал ее дыхание на своих губах. От нее пахло мятой. И кровью. Странное сочетание.

– Ты даже не представляешь, что упускаешь, Эмилль. – Губы Изобель нежно коснулись моей челюсти. Все во мне застыло. Все, кроме моей лучшей части. Предательская штуковина. Когда губы девушки достигли моего уха, она прошептала: – Прикосновения, полные чувств, накаляют твою эйфорию до предела. Заставляют твою похоть взрываться. Ты больше ни с кем и никогда в жизни не почувствуешь ничего подобного, я тебе обещаю. – Ее зубы коснулись мочки моего уха. Изобель прикусила ее.

Из моего рта вырвался хрип, и я ничего не мог с этим поделать. Я схватил запястья Изобель и впился ногтями в ее нежную кожу. Она даже не дрогнула. Ее большие глаза, казалось, парили перед моим лицом, щеки порозовели, а губы лопнули в пылу битвы.

– Иззи…

– Ш-ш-ш. – Она вырвалась из хватки, приложила палец к моим губам и наклонилась вперед. Когда губы Изобель принялись покрывать нежную кожу на моей шее легкими, словно перышки, поцелуями, я резко втянул воздух. Мозг затуманился. Мне следовало положить этому конец. Сразу же. Но мой разум плавал в мутной дымке беспамятства и страсти. Член пульсировал. Может быть, мне стоило сдаться. Только в этот раз. Быть эгоистичным и узнать, какова Изобель на вкус, не обращая внимания на ее сердце. Я должен…

– Знаешь, Эм, такая досада. – Судя по всему, улыбка Изобель должна была выглядеть победоносной, но я распознал глубокую печаль за ее маской. – Ты никогда не узнаешь, каково это – ощущать столь невероятные чувства. – Она сделала шаг назад. – Все, что было между нами, кончено. – Она сглотнула. – Я собираюсь двигаться дальше. Найду того, кто достоин моей любви. И это будешь не ты. Даю тебе слово.

Ни одна нотка в ее голосе не дрогнула. Иззи выглядела на удивление стабильной. Даже в такой момент она сумела воздвигнуть перед своими мыслями прочную стену. Я хотел проникнуть в ее мозг, но был отброшен.

Изобель слабо улыбнулась.

– Еще одно мощное свойство чувств, Эм. Влюбленные раскрывают друг другу свои мысли без принуждения. Тебе тоже стоит попробовать. Ах, нет, подожди. – Безрадостный смех. – Наверное, для тебя это слишком непостоянно.

Сказав это, она исчезла. Щелчок открывающейся двери ворвался в мои уши. Этот звук еще долго раздавался в голове. Я не двигался с места. Проходила минута за минутой, и в это время не было слышно ничего, кроме потрескивания пламени в камине и моего бешено колотящегося сердца, которое всю оставшуюся ночь билось в груди, словно дикий зверь. Когда я больше не мог бороться с усталостью и на меня навалился сон, я смежил веки.

Именно тогда это и произошло. Крик, глубокий, как ночь, и грубый, как мертвая листва. Я распахнул глаза.

Слепая женщина очнулась.

Хелена

Я проснулась от того, что что-то мокрое коснулось моего лба. Я открыла глаза. Все тело болело. Я чувствовала каждую чертову кость, а воспоминания о пытках Кораэля все еще прокручивались в моей голове. В висках стучало.

Еще одна капля попала мне на лоб. Взгляд метнулся вверх, но потолок поглотила темнота. Наручники зазвенели, когда я провела пальцем по влажному пятну. Факел почти догорел, но его слабого свечения было достаточно, чтобы я смогла разглядеть смолистое вещество на кончике указательного пальца. Я протерла его большим пальцем и собиралась понюхать странное вещество, когда…

– Я бы не стал этого делать.

Я поежилась от ужаса. Мои кости тут же отблагодарили меня резкой болью. Я стиснула зубы, чтобы не застонать.

– Не бойся, – сказал мужской голос. Он звучал хрипло, как будто им не пользовались целую вечность. – Я не один из них.

Взгляд искал камеру. Я была окружена тремя каменными стенами, и только выступающие вперед решетки и узкий проход за ними препятствовали падению в пропасть. Так откуда же… о, там! Прутья решетки с обеих сторон вели в смежные стены с обеих сторон, где должны были находиться другие камеры. Как я могла упустить это из виду раньше?

Когда я попыталась проползти вперед, чертовски хотелось заныть от боли, но у меня получилось проглотить этот звук. Цепи звякнули о камень, когда я принялась волочить свое тело по земле. Потом я увидела его: в соседней камере находился молодой человек немногим старше меня. Светлые волосы ниспадали ему на лоб, щеки впали, но даже так была заметна привлекательность незнакомца. Глубокие карие глаза, темная линия ресниц, густые брови и улыбка, полная тепла. Я задавалась вопросом, как он смог выжить в этом холодном месте.

– Твой палец, – сказал он. – Это кровь.

– Кровь?

– Кажется, кто-то над тобой истекает кровью.

– Что?

– Это нормально. – Он издал мрачный смешок. – Можно делать ставки на то, как часто в этой тюрьме кого-то избивают. Возможно, если мы выиграем, следующий мучитель принесет нам кувшин с медовухой.

– Т… тюрьма?

Незнакомец нахмурился.

– Ты же понимаешь, что заперта здесь, да?

– Я… – Моргнула. – Да.

– Но ты ведешь себя довольно странно для человека взаперти.

– Это просто… – Когда я отвела взгляд, по моим венам разлился горький холод. – Здесь есть еще заключенные?

Парень безрадостно рассмеялся.

– Милая, это Нокскартелль. Печально известная тюрьма Круачейна. – Когда я ничего не ответила, его брови приподнялись. – Никогда не слышала о Нокскартелле? – Я покачала головой. Парень прислонился виском к черным прутьям решетки и вытянул ноги. На нем были только черные боксеры. – Это была тюрьма Морриган до того, как боги отдали свои последние силы, чтобы спрятать артефакты. Говорят, именно здесь она заключала в тюрьму всех, кто сопротивлялся ей. – Его волосы соскользнули на лоб, когда незнакомец повернул голову, чтобы посмотреть на меня. – Ходят слухи, что майора Томаса Вейра якобы пытали в этом месте после того, как он надругался над своей собственной сестрой.

Я уставилась на парня.

– Откуда ты это знаешь?

– Мой клан изучает историю азлатов. Мы известны тем, что знаем все. – Он пожал плечами. – Если кому-то нужна информация, он ищет Синклеров.

– Неважно, о чем?

Он кивнул.

Я поймала себя на мысли, что продолжаю двигаться вперед. Жадность разлилась по моему телу.

– Можешь… можешь ли ты рассказать мне, что на самом деле произошло, когда умерла Сифра Иверсен?

Между его густыми бровями образовалась глубокая складка.

– Мы не работаем таким образом.

– Что ты имеешь в виду?

– Наши знания священны. Если тебе нужна информация, ты должна заплатить за нее.

Я чуть не рассмеялась вслух.

– Мы в чертовой тюрьме. Чем я смогу тебе заплатить?

Он озорно ухмыльнулся.

Я закатила глаза.

– Только не произноси эту мысль вслух.

– Хорошо, я ничего не хочу. Но я все равно не могу дать тебе ответа.

– Почему нет?

– Потому что я понятия не имею.

– Я думала, вы, ребята, знаете все.

По его лицу пробежала тень.

– Большую часть того, что я знал, психокинеты высосали из моей головы.

– Они забрали у тебя воспоминания?

– Нет. Не совсем. – Вздох вырвался из его рта, затем он откинул голову назад и уставился в потолок. – Воспоминания они, конечно, оставили. В противном случае, для меня было бы меньшей пыткой находиться здесь. Они ведь хотят, чтобы мы страдали, понимаешь?

Я увидела, что у него перекосилось лицо.

– Понятия не имею, что именно я знал. Какая информация была доступна моему клану до того, как темные забрали меня, или какие видения были у меня самого. Старшие крайне редко вводят нас, преемников, в Тайный Союз Провидцев. И чтобы подняться до более высокого уровня, мы должны проявить себя. Синклер может и не унаследовать экстрасенсорных способностей, но иногда это проявляется только в позднем подростковом возрасте. Вот почему существует испытательный срок.

– Значит, те, у кого нет способностей к ясновидению, не будут приняты в союз?

– Будут, – сказал он. – Только на других условиях. На другом уровне. История Сифры доступна только высшим и лучшим провидцам. Как далеко я продвинулся, не помню. В любом случае, кроме базовых знаний, теперь ничего не осталось.

– Мне очень жаль.

– Да. Мне тоже. – Он посмотрел на меня. – Как тебя зовут?

– Хелена.

– Хелена, а дальше?

– Иверсен.

Его глаза расширились.

– Ты ее дочь!

– Значит, это ты знаешь?

– Базовые знания. – Цепи парня звякнули, когда он изменил положение, чтобы посмотреть на меня. – Боже мой! Я не думал, что когда-нибудь встречу тебя. Ты была… – взгляд незнакомца блуждал по моему телу, – мифом.

Я слабо улыбнулась.

– А ты кто такой?

– Деклан Синклер.

– Как долго ты здесь?

Он нахмурился.

– Я не знаю. Какое-то время.

– Какое-то время?

– Вначале я пытался считать дни. Но в какой-то момент все просто начинает размываться.

Мой взгляд скользнул к оковам Деклана. На железе его цепей тоже лежала тонкая белая пленка оккультного порошка.

– Какими силами ты обладаешь?

Он проследил за моим взглядом и слабо поднял руки, прежде чем снова опустить их.

– Эмпат и стихия земли.

– Все ли эмпаты – провидцы?

Деклан покачал головой.

– Способности к ясновидению заложены только в генах Синклеров.

– Понятно.

– А ты?

– Что я?

– Твоя стихия.

– А, огонь.

Он поднял одну бровь.

– Огонь и?..

– Я… не знаю.

Деклан посмотрел на меня, но я не заметила осуждающего выражения в его глазах. Хотя мне почти всегда приходилось ожидать этого, учитывая прошлый опыт. Мои мысли вернулись к Тираэлю. К тому, как настойчиво он пытался выманить мою силу и как он злился и разочаровывался каждый раз, когда ничего не срабатывало. Ти всегда был таким злым.

– Мой разум затуманен, но правильно ли я понимаю, что твоя мать не познакомила тебя с нашим обществом?

Я опустила взгляд и кивнула.

Деклан понимающе кивнул в ответ. Удовлетворенно вздохнув, он постучал себя по лбу.

– Значит, в моем воспаленном мозгу все-таки есть что-то еще.

– Ты можешь перестать шутить об этой ситуации?

– Что-то должно поддерживать в нас жизнь, Иверсен. – Внезапно он пошевелился, наклонился вперед и… отжался. Несмотря на закованные в цепи руки.

– Ты занимаешься спортом? – Моя челюсть отвисла. – Сейчас?

– Когда еще? – Он сделал еще несколько отжиманий, затем поднялся, подпрыгивая и цепляясь за перекладину, ведущую от одной стены камеры к другой. Руки Деклана дрожали, когда он потянулся к ней. – Если я не буду держать себя в форме, то застряну в этой дыре, Хелена. Я уже видел, как слишком многие из находившихся здесь умерли. – Его босые ноги снова оказались на земле. Синклер присел на корточки, словно хищник. – И у меня нет особого желания заканчивать, как они.

– Но как это вообще возможно? То есть… – Я моргнула. – Разве они не делают с тобой… ммм…

– Пытают ли они меня?

Я вздрогнула, а затем кивнула. Деклан безрадостно рассмеялся.

– Естественно. Каждый день.

– Но это же больно, черт подери!

– К этому привыкаешь. Но тело справляется со всем этим лучше, если оно продолжает двигаться. Кто ломается, тот ржавеет.

На мгновение он взглянул на мое лицо. На шрам. На засохшую кровь в моих волосах. На шрам от ожога.

– Ты тоже должна это делать. То, что произошло ранее, повторится. Она вернется.

Я ахнула, хватая ртом воздух.

– Ты слышал это?

– Каждое слово.

Значит, он знал о Тираэле. О его предательстве. О моих чувствах к нему. Деклан знал, что я была настолько глупа, что доверилась парню, который использовал это доверие против меня самой. Жгучий стыд залил щеки.

– Не волнуйся. – Синклер пожал плечами и снова прижался виском к прутьям решетки. – У каждого из нас есть свои трупы в подвале, не так ли?

Я легла на спину. Нагретый пол буквально прожигал мою студенческую форму, всю разорванную после событий в пещере Спар.

– Я не хочу об этом говорить.

– Кем был тот парень, что предал тебя?

– Сказала же – не хочу об этом говорить.

– Прости. – Цепи Деклана зазвенели, когда он снова сменил позицию. – Я Синклер. Мои гены жаждут информации. И тот факт, что я заперт здесь, не делает ситуацию лучше. – Он сделал короткую паузу. – Ты первая, с кем я разговариваю с тех пор, как они пришли за мной.

Я повернула голову в его сторону.

– Как им это удалось?

– Схватить меня?

Кивок.

По его лицу пробежала тень. Где-то под нами раздался хриплый крик, за которым последовал глухой удар, как будто кто-то врезался в прутья решетки.

– Не знаю. Никаких воспоминаний. Даже не знаю, кто это был. Когда я пытаюсь вспомнить, то вижу образы детства и своей семьи, но в какой-то момент это обрывается. И следующее, что я помню, – как очнулся в этой камере.

– О боги.

Что-то в Деклане определенно было особенным. Должна быть какая-то причина, по которой темные так отчаянно хотели его. Но какая? И что задумал темный народ?

Грохот усилился. Тем временем несколько заключенных, казалось, бросились к решеткам своих камер. Крики разносились все выше. Я нахмурилась.

– Что там происходит?

Деклан уставился сквозь прутья решетки.

– Трудно сказать. Но не павериксы, я думаю. Когда они рядом, никто не бунтует.

– Павериксы?

В слабом красноватом свете факела его адамово яблоко подпрыгнуло, и я увидела мурашки, побежавшие по его обнаженным рукам.

– Темные существа. Не имеют тела. Выглядят как чернильные пятна в воздухе. Чем могущественнее существо, тем крупнее его очертания. Проклятые твари.

– Что они делают?

Деклан усилил хватку вокруг прутьев решетки.

– Вызывают беспокойство. Абсолютную панику. Твой чертов мозг отрубается и переключается на режим выживания. Когда они появляются, ты думаешь, что умираешь. Каждый раз. Они высасывают из твоего тела все ясные мысли и мучают тебя самыми страшными кошмарами, которые ты только можешь себе представить. А если им удастся прикоснуться к твоей коже, твое миндалевидное тело больше не выдерживает.

– Разве это не то же самое, что делают эмпаты?

Он покачал головой.

– Паверикс воздействует в совершенно другом масштабе. Как только он проникает в тебя, способность вызывать страх топит твой мозг в чернилах паники.

Я затаила дыхание.

– Что происходит потом?

Мрачная тень скользнула по его чертам.

– Твой мозг умирает. Ты продолжишь жить, но больше не будешь собой. Никогда.

– И эти твари живут здесь? – Мой пульс гулко отдавался в ушах. – В этой тюрьме?

Только теперь Деклан посмотрел на меня.

– Нокскартелль – это их дом. Они живут там, где царят самые большие страхи.

Я сглотнула.

– Когда они приходят?

– Всякий раз, когда им вздумается выползти из своих укромных уголков и закоулков. Если они проплывут мимо, тебе повезло. Но если они остановятся перед твоей решеткой… – Он скривил рот. – Что и говорить…

У меня во рту пересохло от сухости. Я медленно опустила взгляд. Оккультный порошок расплывался у меня перед глазами.

– О, черт. – Лицо Деклана стало пепельным, когда он уставился на спиральные коридоры. – Будь ты проклят!

– Что? – Моя голова взметнулась вверх. Я сразу же насторожилась. – Что ты видишь?

– Босса!

– Ваала?

Деклан кивнул. В одно мгновение мое горло сжалось. Сидя на заднице, я отползала назад, пока спина не прижалась к стенке камеры. Обжигающий жар грозил поглотить меня, но это не имело значения, ведь я едва осознавала все это. Единственное, на что мой разум в эту секунду обращал внимание, – это тускло мерцающее свечение за решеткой, исходящее от внешних факелов. Мои глаза горели, я не хотела моргать. Не сейчас, не здесь.

И тогда я увидела его. Длинная широкая тень на проходе перед клеткой Деклана. Потом перед моей. И вдруг…

Звериная ухмылка. Красное мясо в глазах. Жуткий, как худший из всех монстров. Ваал.

Его кожистый потрепанный язык высунулся наружу. Он облизал то место, где когда-то был его рот, и из пасти Ваала вырвался хриплый стон.

– Хелена. – Его когтистые пальцы обхватили прутья решетки моей камеры. – Как я вижу, Лахлан вылечил тебя. Очень хорошо. Как твои дела?

Я молчала.

– О, да брось. Я спросил, как у тебя дела, и не получил ответа? – Он склонил голову и усмехнулся. – Ты такая восхитительная упрямица.

– Чего ты хочешь от меня?

Пальцы темного бренчали по железу. Его длинные ногти наигрывали жуткую мелодию. Внезапно на руках Ваала вспыхнул зеленый свет. Он сделал размашистое движение, и прутья решетки с грохотом открылись. Ваал сделал шаг в мою камеру. Когда я вздрогнула, он остановился. Темный опустился на корточки, опираясь одной рукой о землю.

– Я не хочу причинять тебе боль, Хелена. – Ваал протянул мне руку. – Ты желаешь узнать что-нибудь о своей матери?

Он лжет, подумала я. Он собирается пытать меня.

– Ты не скажешь мне ничего, кроме лжи, – ответила я.

На лице Ваала появилось выражение сожаления.

– Но почему я должен лгать? Что бы я получил от этого, Хелена?

Когда я ничего не ответила, он вздохнул.

– Я знаю секреты, которые ты не можешь себе представить даже во сне. О каждом. – Уголок его рта дернулся. – Даже о твоем любимом маленьком друге-предателе.

– Мне… мне все равно. Я не хочу ничего знать.

Мое сердце ни на йоту не поверило этой лжи.

И он, по-видимому, тоже, потому что Ваал рассмеялся.

– О да, моя дорогая. Ты хочешь. Я чувствую, как твое сердце трепещет от желания и любопытства.

Некромант. Он был гребаным некромантом! Естественно. Ваал снова протянул руку мне навстречу.

– Позволь мне показать тебе, что настоящие враги скрываются под полуденным солнцем, в то время как мы исчезаем во тьме.

Я не сдвинулась ни на миллиметр.

Ваал склонил голову.

– Мы могли бы выяснить, на что ты способна. Ты знаешь, насколько я силен.

– С какой радости тебе это делать? – Я демонстративно звякнула цепями. – Если ты прилагаешь максимум усилий, чтобы я не могла освободиться?

– Ах. – Его взгляд скользнул по железным кандалам. – Это. Ну да, я должен быть уверен, что ты не сбежишь от меня, Хелена. Но в моем присутствии это не имеет значения.

Он сказал это с таким спокойствием, что у меня внутри все сжалось. Ваал был уверен, что я никогда не смогу сбежать.

Чувство безнадеги наполнило меня. Мой взгляд скользнул по его протянутой руке. И вдруг меня осенила ужасная мысль: что еще мне оставалось терять?

Я схватила его за руку. Черты Ваала вспыхнули, словно пламя скользнуло по его челюсти. Прикосновение темного правителя заставило меня вздрогнуть, ведь мягкость его хватки потрясла меня. Он помог мне подняться на ноги.

– От цепей я освобожу тебя в своих покоях.

Мои мышцы были ослаблены, но Ваал поддерживал меня.

– Мы же не хотим, чтобы у тебя случился приступ прямо здесь и твои неконтролируемые силы нанесли ущерб моим пленникам, не так ли? Скорее всего, ты бы все равно случайно свалилась в ущелье. – Из него вырвался леденящий душу смех. – Хотя иксоды и змеиные обезьяны там, внизу, были бы рады внезапному перекусу.

Я предпочла не спрашивать, что такое змеиные обезьяны. Или сколько Ixod Veritas обитало в этом месте. Я не хотела ничего знать об этом. Все в моей голове было в таком диком беспорядке. Я оказалась в ловушке между чувством страха и беспорядком мыслей. Дверь камеры снова врезалась в стену, и я пошла вместе с ним. Я добровольно сопровождала босса из иного мира.

Медленно я отвела взгляд в сторону. Лицо Деклана осталось в тени. Мерцающий отблеск пламени на короткое мгновение осветил половину его черт, и потом я увидела это. Настойчивый, мудрый взгляд. Осознание. И следующая мысль ударила, словно молния в засохшее дерево.

Деклан что-то знал обо мне. Он знал больше, чем хотел рассказывать.

Тираэль

Непонятное потрескивание пронзило все тело. Оно было словно мой близнец, с которым я мог общаться без слов, роилось вокруг сердца, в то время как кровь с бешеной скоростью текла по венам, заставляя мой самый важный орган пульсировать. Голова начала покалывать. Я постепенно брал под контроль свой разум, который грозил вот-вот ускользнуть от меня. Тупая боль пульсировала в сердце, но я чувствовал, что с каждой секундой она все больше отдаляется.

Внезапно воздух прорезали слова. Голос чужой, но по-своему знакомый. Я слышал его раньше, но не из уст этого человека. Потому что это был грубый тон Бабы Грир, от которого воздух вокруг меня сжался. Когда тело сотряс толчок, отдавшийся болью во всех внутренностях, я широко распахнул глаза и застыл.

Картина, которая предстала перед моим взором, была странной. Неправильной. Этого просто не могло быть. Второй мой собственный силуэт, сотканный из похожей на смолу дымки, возник между мной и моей бабушкой. Воссозданный контур моего тела был испещрен прожилками ядовито-зеленого цвета. Я точно знал, что это было: проклятие.

Острый ноготь Бабы Грир рисовал в воздухе. Светящиеся руны вспыхнули, растворяя дымку и поглощая яркий зеленый цвет. Шипение заполнило тишину. Бабушка колебалась. Ее глаза были широко раскрыты, губы сжаты в узкую белую линию. Капля крови сочилась из уголка глаза. Но эта капля была – клянусь богами – черной! Как такое возможно? Только темные обладали черной кровью. Я больше не мог думать об этом, поскольку мое тело было в огне. Каждый нерв опалял внутренности. Дела обстояли хуже, чем в любой другой раз, когда мне приходилось проходить через эту процедуру.

Заклинание Бабы Грир ускорилось, она говорила громче, почти кричала. Внезапно бабушка выставила руку вперед, вращая руны, и выглядела как разъяренная морская королева, повелевающая волнами, когда обрушила раскаленный шторм на мое тело.

Я закричал. Мышцы свело судорогой. Дрожа всем телом, я изогнулся, зажал рот кулаком и прикусил костяшки пальцев. Горькая кровь сочилась мне на язык. Боль была невыносима. Мои органы протестовали, пытаясь вырваться из-под чар, но руны были мощнее. Они развернулись во мне, легли вокруг каждой жизненно важной части моего организма, а затем…

Боль стихла. Я хрипло дышал. Пот градом стекал с моей кожи. Но к изнеможению внезапно присоединилось еще одно чувство. Нечто гораздо более важное, что постепенно затмевало все: энергия. Впервые за долгое время я почувствовал, что снова набираюсь сил и чувствую себя живым. Мой хаос подбадривал меня и подталкивал к тому, чтобы выпустить пар. Я неохотно оттолкнул его влияние, прежде чем встать.

Баба Грир смотрела на меня, выражение ее лица представляло собой мрачную картину.

– Ты сильно разочаровал меня, Тираэль.

Кто-то стащил с меня разорванную в драке рубашку. Используя свою силу, я внутренне сгладил напряжение в мышцах, пытаясь успокоить эйфорический хаос.

– Что, прости?

– Хелена.

Только одно слово, большего и не требовалось. Звук ее имени вызвал жестокую боль в потаенной части моего сердца.

Я сжал ладони в кулаки и подошел к окну салона.

– У меня не было выбора.

– У тебя всегда есть выбор, мальчик.

Я раздвинул бархатные шторы и заглянул в узкую щель. Внизу во дворе я заметил Экзодию. Используя свой длинный шипастый хвост, она преследовала ворона, который ей докучал. В процессе моя дракониха разрушила ужасно безвкусную клумбу Кораэль.

Я отдернул руку назад. Занавеска закрыла щель. Я повернулся и посмотрел бабушке в глаза.

– Что ты скрываешь?

Она подняла бровь.

– Ты хочешь, чтобы я была с тобой откровенна?

– Что в этом такого?

– Ты сам – ходячий секрет, Тираэль!

В этом она не была неправа. Тем не менее…

– Я знаю, что ты сделала.

– Ах, правда? – Грир опустила руку во внутренний карман своего бархатного плаща. Мгновение спустя в красноватом свете камина вспыхнуло черное дерево. Она подошла к огню, зажгла свою трубку и затянулась. Затем бабушка выпустила в воздух клубы черного дыма. – Ну, тебе все равно никто не поверит.

Я рассмеялся.

– Ты думаешь, я бы кому-нибудь рассказал? Я не Арчибальд, Баба.

Она закатила глаза, попыхивая трубкой.

– Радуйся, что я спасла твою задницу, и не задавай вопросов.

– Ты знаешь меня, бабушка. – На боковом столике я заметил графин. Налил себе воды в стакан и осушил его одним глотком, но горло продолжало гореть. – Я не успокоюсь, пока не получу ответы.

Она фыркнула.

– Тебе не следует связываться со мной.

– Ты зашила мне сердце. – Это не было вопросом. – И сняла проклятие.

Бабушка ничего не ответила.

Я сосредоточился на ней.

– Откуда ты узнала о проклятии?

Она выдохнула дым, затем посмотрела на азлатские руны на своей трубке.

– Его нельзя было не заметить. После того как я исцелила твое сердце, ты чуть не умер от этих инородных сил. – Грир устроилась на диване, скрестила ноги и откинулась на спинку. – Что случилось тогда, Тираэль? Когда ты исчез?

– Ничего.

При мысли о том, что было тогда, в мои мысли проник голос. Он не был желанным гостем. Этот голос был мрачным. Но я знал, что он возникал из моей души. Что это были мои собственные слова.

Я собираюсь отомстить. И первое, что нужно сделать, это отомстить Хелене.

– Как всегда, невыносимо упрямый. – Грир фыркнула. – Знаешь, что я увидела, когда Хелена изгнала меня в место между «здесь» и «тогда» во время нападения темных на студенческом празднике?

Мое сердце бешено забилось.

– Она сделала что?

Бабушка проигнорировала вопрос.

– Вас двоих, Ти. В этом лесу. Вы были маленькими. Я видела первую клятву богам. Клятву в любви. – Мой желудок сжался. Баба Грир поднялась. – Как глупо, будучи мальчиком в пубертате, давать одну из трех клятв. Безрассудно и глупо, потому что теперь тебе придется мириться с последствиями, не так ли?

Я ничего не говорил. Просто смотрел на нее.

– Это пространство в небытии отражает страхи и самые сокровенные желания заклинателя, Тираэль. И страх Хелены с тех пор, как ты исчез, поселился в ней. Из-за этой клятвы она чуть не погибла, беспокоясь о тебе. Эта девушка так и не избавилась от паники. Каждый день она думала о Финли, каждый день тоска любви разъедала ее сердце. – Она повернулась ко мне, покачиваясь. Серая завеса ее волос разметалась по полу. Когда Грир встала передо мной, она схватила меня за руку и повернула ее. Острым ногтем бабушка провела по шраму.

– Ты не можешь строить козни против нее. Твое горе убьет тебя, как оно чуть не убило и ее.

Я сжал челюсти.

– Это она начала. Хелена предала меня, Баба. – Я сверкнул на нее глазами. – Я не забыл. И не забуду. – Резким движением я вырвал свою руку и провел пальцем по глубоким кратерам на торсе. – Каждый, кто сделал это со мной, заплатит. Каждый.

Баба Грир подняла бровь.

– И она была первой? – Когда я ничего не ответил, бабушка фыркнула. – Какое глупое решение, мальчик. Глупое, потому что ты не можешь отменить клятву любви. Боги сплели вас воедино. – Она покачала головой. – Мы вернем ее. Нравится тебе это или нет.

– Я собираюсь…

В мгновение ока Баба Грир бросилась вперед, ее лицо исказилось в гротескной гримасе. Она зарычала, впиваясь пальцами в мое плечо и оставляя на коже длинные рубцы. Я скривил лицо.

– Ты даже не представляешь, что может натворить эта девушка в руках темных! – зарычала она. Запах ее наркотиков с вороньим душком ударил мне в нос. – Твой глупый поступок может стоить всем нам жизни. Неужели ты ничему не научился за все эти годы? – Ее рука соскользнула с моего плеча. – Позор, что ты вложил всю силу в бессмысленную попытку подавить свои чувства. Если бы ты освободил их, всего этого с тобой бы не случилось.

– Что ты имеешь в виду? – выдохнул я.

– Эмоции непредсказуемы. Ты действуешь так, как хотят твои чувства, ведь твой разум так и не смог научиться побеждать их. Потому что ты был слишком труслив, чтобы посмотреть своим чувствам в глаза. Боялся сделать себя уязвимым.

– Я действую так, как нужно, Баба!

Ее пощечина застала меня врасплох. Глухой звук эхом отразился от стен. Я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Когда я снова открыл их, крылья носа Грир дрожали.

– Не говори со мной в таком тоне! Ты предал Хелену, потому что не мог справиться со своими чувствами к ней!

– Я ничего к ней не чувствую!

– И ты пожертвовал собственной сестрой, чтобы получить информацию о недостижимом артефакте! – Баба Грир посмотрела на меня, оскалив зубы. – Тебе должно быть стыдно, мальчик.

Мы устроили немую дуэль взглядов. У меня не дрогнул и мускул, но сердце бешено заколотилось в груди. Хуже всего было то, что я не контролировал свои органы. Я не был некромантом. Баба Грир, с другой стороны, сегодня доказала, что у нее был кое-какой секрет. Она смогла достучаться до моего сердца. Моя бабушка точно знала, что я сейчас чувствую.

Вздохнув, она отвернулась.

– Я ожидаю, что ты все уладишь.

Баба Грир бросила на меня последний сочувственный взгляд, а затем вышла из салона. Тишина угрожала раздавить меня. И хотя я был благодарен за покой, когда все остальные должны были находиться рядом с ранеными азлатами или на охоте, я чувствовал себя просто отвратительно. Слова Бабы каким-то неестественным образом проникли в мое нутро, разрывая внутренности. Внезапно я понял, что моя бабушка приложила все свои силы, чтобы заставить меня поверить в ее слова.

Ты предал Хелену. Ты предал Кораэль. Потому что ты был слишком труслив, чтобы смотреть своим чувствам в глаза. Боялся сделать себя уязвимым.

Я упал на колени. Взглянул на свои пальцы, скрюченные на выщербленном паркете. Грязь и засохшая кровь застряли у меня под ногтями. Дрожащие руки, хаотичные мысли. Боль проникла в душу. Она разрывала меня на части. Тело дрожало. Я прижался лбом к прохладному полу.

Я думал о Хелене. О ее безграничном доверии ко мне и том, как у меня все сжалось в животе, когда я впервые осознал, что она собирается отдать свою жизнь в мои руки. Я вспомнил тот момент под Ixod Veritas, когда она спрыгнула с дерева и просверлила палкой череп этой твари. О ее победоносной улыбке, в то время как влажная земля перепачкала ее яркие щеки. Сияние ее глаз, ощущение мягкой руки в моей…

И я думал о своей сестре. О Кораэль, которую укладывал спать, когда она боялась грозы. О ее уникальном таланте достучаться до меня, когда никто другой не мог. Я думал о том, как Кора смотрела на меня, считая образцом для подражания. В ту секунду я понял, что никогда не был героем, которого она видела во мне.

Было время, когда я и правда был таким.

Когда был Финли. Но сейчас…

Теперь я был не более чем сломленным парнем.

Я выпрямился и уставился в окно на царящую снаружи тьму. Я был просто безнадежен. Кем-то расчлененным и собранным заново. Кем-то, с кем плохо обращались и кто был лишен всякого чувства счастья. Я не лгал. Финли был мертв. Его свет погас. Больше никаких золотисто-светлых волос. Каждая деталь сменилась пеплом, пока проклятие не окрасило мои волосы в темный пигмент. Лицо побледнело, ничего не осталось от бронзовой кожи. Финли был мертв, а Тираэль стал призраком, неспособным любить. Или жить.

Крик прорезал тишину. Я оглянулся. Секунда. Две. И как только я понял, откуда этот крик, то побежал. Комната Жислен находилась недалеко от гостиной, и чем быстрее я бежал по пустым коридорам, тем громче становился крик.

Когда я наконец добрался до двери, толкнул ее и ворвался в комнату. Незнакомка лежала в постели с широко раскрытыми глазами и вытянутыми ногами и руками. Она уставилась в потолок, ее рот превратился в огромную пасть, в то время как она кричала изо всех сил и не двигалась. Мой взгляд метнулся к Эмиллю, который с сосредоточенным видом стоял у кровати и смотрел на нее сверху вниз. Вокруг него пульсировала магия.

Внезапно Эм покачал головой.

– Мне не добраться до нее!

– Барьер?

– Понятия не имею! – Ему пришлось кричать, чтобы заглушить вопли незнакомки. – Что-то отбрасывает меня назад!

Я встал рядом с Эмиллем и посмотрел на девушку, которая при свете выглядела скорее как молодая женщина. Внутри меня роилась сила, врезаясь в каждую мышцу, в каждую клеточку – во все, к чему она могла прикоснуться. Эта сила была похожа на гиперактивную бойцовскую собаку, но это чувство воодушевило меня. Я отдал приказ хаосу внутри и отпустил его. Полный жадности, он набросился на ее жесткое тело, проник сквозь бледную кожу, сухую ткань, нащупал ее мышцы, нервы, вздыбился и исследовал все вокруг. Но еще до того, как я добрался до сердца женщины, я услышал и почувствовал треск. Это было похоже на удар током. Я отшатнулся, попробовал еще раз, пока…

Внезапно незнакомка выпрямилась. Она села, спина стала прямой, словно свеча. Женщина запрокинула голову, вытянула обе руки и закричала так, что ее глаза чуть не вылезли из орбит, а затем оттолкнула от себя мощную взрывную волну. Я успел только моргнуть, осознав, что зеленые прожилки прорезают затвердевший воздух, который в этот момент несся на нас, пока не ударил в полную силу.

Весь кислород оказался вытеснен из моих легких. В одну секунду мы с Эмиллем еще летали по комнате, а в другую я уже почувствовал жесткую боль, когда наши тела ударились о стену. Боль пронзила ребра, когда мы приземлились на пол. Эмилль резко втянул воздух и прижал одну руку к своему бедру.

– Вот дрянь! – прошипел он.

Я стиснул зубы и приподнялся, как раз когда девушка сделала еще одно движение руками.

– Брось это! – Мой голос прорезал воздух. – Перестань. Сейчас же!

Моя сила сопровождала приказ, пробиваясь сквозь резкую мелодию и достигая конечностей женщины. Ее незрячий глаз оставался неподвижным, но в коричневой радужке другого глаза исчезла неудержимая ярость, которая царила всего мгновение назад. Ее плечи поникли, и вялая пустота сменила прежнее выражение лица.

– Ну, вот и славно, – пробормотал я. – Опусти руки. Повинуйся!

К моему величайшему изумлению, она сделала то, что я сказал. Моя сила пульсировала. Это было непохоже на то чувство, которое я обычно испытывал в подобные моменты. Это было нечто новое. Как будто я коснулся неизведанных сфер. Я почувствовал на себе взгляд Эмилля.

– Говори, – потребовал я. – Кто ты такая?

Девушка открыла рот, но в последнюю секунду снова закрыла его, зажмурила глаза и покачала головой, как будто кто-то запрещал ей говорить.

Я усилил давление своей силы. Воздух между нами стал дрожащим силовым полем.

– Откуда ты родом?

Она выгнула спину, вцепилась пальцами в простыни, открыла рот, зарычала. Но потом:

– Прошла вечность, и опять-таки все не так, как было вчера, и не так, каким является сегодня. Куда бы я ни посмотрела, бесконечная зелень затуманивает мой взор.

Ее голос смолк. Внезапно женщина обхватила себя за шею, сопротивляясь, будто хотела убежать от кого-то, и…

…откинулась назад. Ее рыжевато-каштановые волосы разметались по белой подушке, веки закрылись. Я разглядывал тонкие черты ее лица. Ничто в безмятежном выражении не указывало на то, что она только что тут устроила.

Мое дыхание участилось.

– Я боюсь, что бы это ни было… будет сложно.

Я ждал ответа Эмилля, но он промолчал. И когда я повернулся к нему, мой друг уставился на меня широко распахнутыми глазами.

– Что? – спросил я.

Он моргнул.

– Ти, что… что это было?

– Я не знаю. Странно, правда? Почему она послушалась меня и успокоилась? Я не могу объяснить…

– Ты сказал ей успокоиться?

Я нахмурился.

– Ты же был совсем близко, Эм.

Мой друг уставился на меня так, словно я внезапно стал темным.

– Ты говорил не на нашем языке!

Некоторое время я смотрел на него, ожидая, что Эмилль рассмеется. Но, когда он этого не сделал, настала моя очередь сухо хохотнуть.

– Что?

– Ты говорил на другом языке, – повторил мой друг. Колеблясь. – Во второй раз.

– Клянусь богами, Эм. О чем ты говоришь?

– Тогда. В доме Джейме. Заклинание смерти, помнишь?

Я кивнул.

– Твое заклинание, чтобы сломить его. Ты говорил на другом языке. Как и сейчас.

Я снова тихо рассмеялся, а затем протиснулся мимо него к окну. Экзодия все еще ждала во дворе. Только что она слопала нескольких зайцев, на которых охотилась.

– Это не очень хорошая шутка, Эм.

– Я не шучу!

Мой взгляд переместился на него. Я проигнорировал покалывание в ребрах и сказал:

– Я был там. Тогда и сейчас. И слышал, что сказал.

– Ну что ж, я тоже. – Взгляд Эмилля впился в мой. – Ты думаешь, я стал бы лгать тебе, Ти? После всех этих лет? – Он издал безрадостный звук. – После того что я пережил с тобой прошлой ночью? После того как я нарушил закон и встал на твою сторону?

Неприятное чувство разлилось по венам. То, что он сказал, было невозможно.

Я отвернулся и уставился в темную ночь. Считал звезды и думал о Хелене. О Кораэль.

– Теперь ты можешь идти к Элин. Узнай, что с ней не так. Выспись как следует. Спокойной ночи, Эм.

– Ты потерпишь неудачу, если будешь продолжать в том же духе. Тебя ждет крах, Ти. На всех уровнях.

Тишина. Я закрыл глаза.

– Я сказал, спокойной ночи, Эм.

Долгое время ничего не происходило. Затем послышался звук шагов. Деревянный пол заскрипел. Дверь захлопнулась, и я остался наедине со слепой женщиной.

Наедине со своими мрачными мыслями.

В конце концов они убьют меня.

Дидре

Прохладный, соленый ночной воздух резанул по щекам. Я бежала, спасая свою жизнь. Подальше от остальных. Пытаясь сбежать от самой себя? Я не знала.

Разум был словно парализован. Внутри меня царил мутный туман, сердце бешено колотилось, и одна и та же фраза снова и снова крутилась в моей голове.

Что я наделала. Что я наделала. Что я наделала. Что я наделала.

Моя нога наткнулась на что-то твердое. Я споткнулась, потеряла равновесие, рухнула на колени. Задыхаясь, я приземлилась на четвереньки. Ил пропитал мои колготки. Я вытерла лицо тыльной стороной ладони и выпрямилась. Влажный запах земли ударил мне в нос.

– Дидре Гринблад. – Я застыла на месте. Позади меня раздалось ледяное хихиканье. – Рыжая в дикой природе. Да чтоб боги дали мне увидеть это снова!

Я обернулась. В своей панике я не осознавала, куда унесли меня ноги. Теперь это стало ясно. Я находилась в центре городка, недалеко от гавани Тихого Ручья. А передо мной стояла темная. Острые, как бритва, оскаленные зубы. Черные глаза. Впалое лицо, серый череп.

Она казалась удивленной.

– Твой страх пахнет соблазнительно, милая.

– Я не боюсь.

– Да неужели? – Вдалеке прозвенел колокол парома, отправляющегося в путь ранним утром. – Давай проверим это. Просто чтобы убедиться, что ты не нарушаешь четвертый закон, а?

Мне потребовалась всего доля секунды, чтобы понять. Но было уже слишком поздно. Психокинетик проникла в мою голову.

Я попыталась заблокировать ее, но это было бесполезно. Я не была обучена, не знала, как работает этот тип управляемой магии. Моя сила была основана на неконтролируемом хаосе.

Внезапно я почувствовала резкую боль, пронзившую лицо. Темная запулила в мою сторону ржавый почтовый ящик какого-то дома. Щека горела, губы тоже. Я почувствовала вкус крови, начала задыхаться и сделала единственное, что показалось мне разумным в ту секунду: развернулась и побежала. Мои легкие протестовали, но я проигнорировала колющую боль, увернулась от фонаря, старого велосипеда, свернула за угол и…

…потеряла равновесие, когда телефонная будка врезалась в землю передо мной. Она качнулась ко мне. В панике я отпрыгнула в сторону за долю секунды до того, как красный ящик врезался в асфальт. Только с моих губ хотел сорваться вздох облегчения, но вместо этого я вскрикнула от боли. В нескольких метрах стояла темная, высоко подняв руку и склонив голову. Она управляла осколком стекла, который теперь торчал из моей ноги. Более того: темная перемещала осколок. Она врезала его глубже мне под кожу!

Мой крик разнесся по улице. Я прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы подавить его. Черные точки плясали перед глазами, в то время как осколок в ноге двигался и дергался, болезненно разрывая кожу. В последнем рывке мне удалось уклониться и вытащить эту штуку из плоти. Асфальт был пропитан кровью, но проливной дождь просто смывал ее. Темная хихикнула. Подошла ближе. Я отползла назад на своей пятой точке, но боль в ноге просто убивала. Меня тошнило. Противница настигла меня, и когда она наконец оказалась передо мной, посмотрела на меня сверху вниз с дьявольской ухмылкой.

– Пусть ты всего лишь жалкий трофей, ведь ты просто ничтожество, но, в конце концов, я смогу похвастаться в Круачейне тем, что от моих рук погибла одна из Гринблад. Но прежде…

Она подняла ногу и наступила на мое раненое бедро. Я взвыла. Темная рассмеялась, словно пытка привела ее в эйфорию, собираясь сделать так еще раз, но…

Боль стихла. Внезапно темная упала на колени, запрокинула голову и раскрыла рот, как будто собиралась закричать. Но ни единый звук не слетел с ее губ. Вместо этого она зарычала. Глаза темной вылезли из орбит, под кожей проступили черные прожилки.

Какого черта?..

Черная кровь хлынула из ее рта. И в следующий момент…

– На твоем месте я бы подумал об этом заранее.

Арчибальд вышел из тени, пристально глядя на темную. Лунное сияние осветило его веснушки, и хотя я морщилась от боли в ноге, не могла удержать свое сердце от остановки при виде него.

Темная больше не могла двигаться, пусть и была еще жива. Арчибальд стал повелителем ее нервов. Если бы он не позаботился о том, чтобы она перестала издавать какие-либо звуки, темная бы истошно орала на весь город. Мой двоюродный брат скривился, схватил ее за растрепанную короткую косичку и одним резким движением сломал ей шею. Треск пронзил ночную тишину. Я обхватила руками ногу, пытаясь подавить болезненный стон.

– Арч…

Темная превратилась в пепел, который унес ветер. Или Морриган.

– Как ты…

– Ты хотела убить моего брата.

Я застыла на месте.

– Что?

Только теперь Арчибальд посмотрел на меня, и, клянусь богами, я не могла понять выражения его лица. Его губы…

Это было лишь минимальное волнение – легкое, как дыхание, но они дрожали.

– Я видел, что произошло.

Я сглотнула. Мои руки покрылись мурашками. Но, прежде чем я успела обдумать свой ответ, Арчи присел передо мной на корточки. Он был слишком близко. Аромат терпкой влажной земли, исходивший от него, сводил меня с ума.

– Что за игры ты ведешь, Дидре? – Его глаза прищурились. – Кто ты, черт возьми, такая?

– Я… – Мой голос сорвался. Слезы навернулись на глаза, застилая зрение. Я сглотнула, пытаясь впитать в себя лицо Арчи, каждую черточку, каждый уголок, боясь потерять его, ведь я уже потеряла себя. – Я не знаю.

Из меня вырывались хныкающие звуки, которые я пыталась подавить, но боль была слишком сильной. Взгляд Арчи метнулся к моей ноге.

– Тебе нужно к целителю.

– У тебя есть веская причина позволить мне истечь кровью прямо здесь и сейчас.

Он медленно поднял взгляд. На нас безжалостно приземлялись капли дождя. Одна упала на его нос, одна на кончики ресниц.

– Да. – Черные пряди его волос прилипли к светлому лбу, как краска. – И я хотел бы сделать это.

Я сглотнула. Арчибальд поднял руку, не отводя от меня взгляда. Он пошевелил пальцами в воздухе, как будто гладил кошку за ушами. Я сразу почувствовала облегчение, когда нервы в моей ноге онемели. Боль стихла.

– С… Спасибо.

Он ничего не сказал. Внезапно его взгляд переместился ниже, на мою грудь. Арчибальд сглотнул. Я проследила за его движением и поняла, что он уставился на промокшее платье. Мои волосы тяжело свисали по обе стороны от декольте, а соски просвечивались под тканью.

То, что я сделала дальше, я едва осознавала, ведь во мне пробудилась гораздо более смелая Дидре. Внезапно я схватила Арчи за руку. Несмотря на холод, его пальцы были теплыми. В животе бился дикий зверь. Мои губы раскрылись. Я посмотрела на своего двоюродного брата. Его зрачки были расширены. Вожделение мерцало в их глубинах, я это прекрасно понимала. Мне почти казалось, что я слышу его бешеное сердцебиение. Но это было невозможно. Или?..

Я преодолела последний барьер и положила его руку себе на грудь. Арчи ахнул. Привлекательный румянец пополз по его щекам. Дождь окутал нас своим развевающимся плащом, закрыв от всего окружающего мира. В небе сверкнула молния, за которой последовал оглушительный раскат грома.

– Дидре… – Он подошел ближе. Положив руку мне на затылок, Арчи мягко толкнул меня назад, пока мои густые локоны не рассыпались по тротуару. Предплечьем он опирался рядом с моей головой, другая его рука все еще лежала на моей груди, а его лицо… О небо, оно парило всего в миллиметрах над моим! Я считала веснушки, смотрела на тонкие пигменты его вишнево-красных губ, на размах его густой линии ресниц.

Внезапно пальцы Арчи зашевелились. Я ахнула, когда его большой палец скользнул по моему соску. Между бедрами пульсировало. Это ощущение переполняло меня. Я зарылась рукой в густые волосы Арчибальда, быстро и судорожно дыша. Любая разумная мысль отступала на второй план, ведь теперь сердце взяло верх.

Я решительно притянула его голову к себе, пока губы Арчи едва не коснулись моих. Приятное тепло разлилось по моему телу. Рука Арчибальда зашевелилась. Он разминал мою грудь. Его дыхание скользило по моей челюсти, шее. Я извивалась от желания, позабыв про дождь и холод. Когда его губы коснулись чувствительного места под моим ухом, я выгнула спину, прижимаясь к боку Арчибальда. Его прикосновения поднимались все выше, а дыхание Арчи щекотало мне ухо. Я была готова сойти с ума.

Словно пьяная, я убрала руки с его бедер и вместо этого провела ими по торсу, скользнув под подол кожаной куртки Арчи, и с удовлетворением услышала, как он тяжело вздохнул.

Когда я проникла глубже, кузен схватил меня за запястья и остановил. Арчи вытянул руки над моей головой и пристально посмотрел мне в глаза. Зрачки Арчибальда двигались, пока он изучал мое лицо. Он нежно поцеловал меня. Я захныкала от счастья.

– Дидре… – Резкий тон его голоса унесся в бурную ночь. – Возможно, из этого могло бы что-то получиться.

Мое сердце екнуло.

– Что ты имеешь в виду, Арчи?

Уголок его рта приподнялся. Короткий, безрадостный смешок сорвался с губ Арчибальда. Это причиняло боль, потому что этот звук говорил больше, чем что-либо еще.

– Ты хотела убить моего брата. – Арчи отстранился от меня. Затем приподнялся и посмотрел на меня сверху вниз. Я уже не могла разглядеть в его чертах ничего, кроме враждебности. Буря скрыла половину его лица тенью. Облачный покров над нами еще больше сгустился, и дождь усилился. Он стекал с наших щек и губ. – Ты монстр, и я собираюсь выяснить, который из них.

Слова Арчибальда глубоко врезались мне в душу. Я задыхалась. Медленно приподнявшись, я смахнула с лица мокрые локоны.

– Я… Арчи, я не хотела этого!

Он фыркнул, отвел взгляд. Наконец снова посмотрел на меня.

– Что, Дидре? Чего ты не хотела? Вонзить нож в сердце Тираэля и наблюдать, как свет исчезает из его глаз? Не хотела, чтобы я увидел, что ты сделала? Или что я застану тебя за тем, как ты занимаешься черной и запрещенной магией в нашем подвале? Чтобы я посмотрел сквозь твою лицемерную маску и увидел, какая ты есть на самом деле? – Он колебался. – Или, скажем, что ты влюбилась в своего двоюродного брата?

Я застыла. Слезы затуманили зрение.

– Я просто хотела помочь. Я…

– Помочь, убив члена семьи? – Мне казалось, я чувствовала его гнев в своих собственных жилах. Арчи вскипел. – Ты же просто сумасшедшая!

– Арчи… пожалуйста…

– Брось это.

– Демон убил бы вас всех, если бы я не остановила его!

Он умолк и уставился на меня.

– Что, прости?

Мои руки дрожали. Я зарыла их в волосы, намотала локоны на кулаки и теребила их, пока не почувствовала боль в коже головы. Она отвлекала от того, что творилось в моей душе. От чего-то глубинного. Плохого.

– Демон. Он… он имел какое-то отношение к Тираэлю. К его ауре. И к… к… – Ко мне. Но я не могла произнести это вслух. Не сейчас. – Я почувствовала это. И знала, что никто не сможет победить это существо, пока оно питается болью Тираэля. Только если…

– …его боль прекратится. – Голос Арчи был всего лишь тихим вздохом, который унесло штормом, но я все равно его поняла.

– Арчи, пожалуйста! Я ни в коем случае не хотела убивать Тираэля. Я знала, что он справится. Что целители смогут спасти его, если я не вытащу нож. Я… – Я снова дернула себя за волосы, зажмурив глаза. Слезы покатились по щекам. – Я просто хотела помочь!

Когда я снова открыла глаза, мой двоюродный брат уставился на меня. Его глаза округлились от удивления, рот тоже. Он смотрел на меня так, будто видел впервые в жизни.

– Никто из нас никогда не мог видеть или чувствовать ауру другого, Дидре.

Дождь хлестал мне в лицо.

– Я знаю.

Арчибальд долго смотрел на меня. Прошла целая вечность, прежде чем он отвел взгляд. Когда кузен заговорил, его тон изменился, став спокойнее. Я не могла понять, о чем он думал.

– Я пришлю тебе лекаря.

Он отвернулся.

Я запаниковала. Не потому, что он хотел оставить меня одну, а из страха, что я больше никогда его не увижу.

– Арчи, подожди!

Кузен остановился, но не обернулся. Я поняла, что он опустил голову.

– Ч… что, если кто-то из них появится снова?

Он медленно повернулся ко мне. Но лишь настолько, чтобы я могла едва разглядеть профиль. Его губы были сжаты в мрачную линию.

– Не знаю, Ди, придумай что-нибудь.

– Ч-что?

Арчи склонил голову.

– Либо ты позволишь убить себя, либо отпустишь монстра внутри с поводка. – Он посмотрел на меня. И внезапно я больше не могла понять, смогу ли когда-нибудь снова увидеть Арчи. – Это будет не так уж и сложно. Оно живет в тебе.

С этими словами он исчез в глубокой темной ночи, а вместе с ним и онемение, охватившее мою ногу. Но что гораздо важнее: Арчи исчез с моим сердцем в руке, которое, я была уверена, он выбросит. Для Арчибальда Бернетта – верного блюстителя закона, преданного сторонника Верховных, я была просто отбросом.

Для меня он был всем.

Эмилль

Дома на вершине утеса выглядели как полуразрушенный остов некогда существовавшего поселения. Дождь барабанил по выветрившимся каменным стенам, смывая с них грязь суровых дней. Северное море билось о берег бурными волнами. Я соединился с воздухом и создал вакуум, отталкивающий дождь. Перед гнилой деревянной дверью моего коттеджа собралась лужа. Мои сапоги по щиколотку погрузились в ил.

Камрин открыла мне прежде, чем я достал свой ключ. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Темно-русые волосы были собраны в тугой пучок.

– Привет.

Я поднял бровь.

– Ты здесь?

– После того как Рэйвен проверила ее жизненные показатели, я привела Элин сюда. – Она осмотрела мое порванное обмундирование и раны на лице, затем открыла дверь немного шире. – Пойдем, быстро. Я приготовила рагу из мяса буйвола.

Когда я вытащил сапоги из ила и вошел в дом, он заскрипел. Потрескивающий огонь камина наполнял комнату приятным теплом. Я огляделся по сторонам.

– Где она?

Камрин закрыла за мной дверь.

– В своем эркере. Она не двигалась и не произнесла ни слова в течение нескольких часов.

Я бросил сапоги в угол и пересек комнату, а затем отодвинул занавеску в крошечной комнатке Элин. Маленькое тело в эркере дернулось. Ее зеленые глаза были расширены от ужаса, под ними залегли глубокие тени, детское личико побледнело. Губы Элин дрожали. Она обхватила свои ноги.

– Привет, малышка.

Тон моего голоса был робким и тихим. Осторожным. Я вытянул вперед руку, чтобы она знала, что я буду держаться на расстоянии, если ей будет так спокойнее. Медленно я сделал шаг вперед.

– Все хорошо. Я с тобой. Ты не одна. – Она дрожала всем телом. При виде этого мое сердце болезненно сжалось. – Я сейчас подойду к тебе, хорошо?

Нет ответа. Никакой реакции.

– Моргни один раз, если я могу сесть рядом с тобой. Дважды, если нет.

Снова никакой реакции. Но потом… она моргнула. Дважды.

– Понял. Могу я… могу я подойти к тебе?

Она снова моргнула. Я ждал, но второго моргания не последовало. С облегчением я опустился перед ней на колени.

– Как ты себя чувствуешь?

Нет ответа.

– Ты не хочешь говорить, не так ли?

Минимальное движение головы.

– Ладно. Я буду задавать тебе вопросы, на которые можно ответить «да» или «нет». И ты будешь моргать, как сейчас, ага? Хорошо. Ты… снова ты? Ты контролируешь себя?

Элин моргнула один раз. Хорошо. Это хорошо. Она была здесь. И я бы не позволил ей снова ускользнуть от меня.

– Ты можешь вспомнить последние несколько часов?

Моргнула один раз. Слезы навернулись на ее большие глаза. Большим и указательным пальцами она продолжала теребить мизинец.

Я нежно провел по внутренней поверхности ее руки.

– Все в порядке. Все хорошо. Тебе не нужно бояться.

Дрожь губ Элин усилилась. И вдруг…

– Что со мной происходит?

Ее голос напоминал тонкий писк. Едва слышный, потому он хрипел. Боги, этот момент разорвал мое сердце на части.

– Я не знаю. Но это прекратится, хорошо?

Элин посмотрела на меня так, будто проверяла, говорил ли я правду. Могла ли она доверять мне, если уже не могла доверять самой себе?

Но потом она кивнула.

Я высвободил свою руку из ее ладони и погладил девочку по щеке. Она была ледяной.

– Поспи немного, хорошо?

– Ладно.

Я откинул одеяло, чтобы позволить Элин лечь удобнее, и накрыл ее. Затем я указал на небо через окно.

– Ты можешь отогнать свои мысли, наблюдая, как облака плывут по небу. Смотри очень внимательно. Как только шторм уляжется, звезды появятся и засияют для тебя, потому что жизнь любит тебя. – Я заправил ей прядь волос за ухо. – Ты сделаешь это?

– Дождусь ли звезд?

Я кивнул.

Крошечная улыбка заиграла на ее губах.

– Ладно.

– Хорошая девочка. – Я поцеловал ее в лоб, один раз нежно чмокнул в щеку, а затем постучал пальцем сначала по одному веку Элин, потом по другому. – Tratve fi, tratve li.

Спи сладко, маленькая мечтательница.

Я встал и пересек комнату. Я был уже почти в гостиной, когда снова услышал ее хриплый голос.

– Папочка?

Я обернулся.

– Да?

Элин смотрела на звезды.

– Я люблю тебя.

Я улыбнулся.

– Я тебя тоже. До Тир-на-Ног и обратно.

– До Тир-на-Ног и обратно.

Дверь за мной тихо закрылась. Камрин ждала за кухонным столом. Напротив нее в миске дымилось восхитительно ароматное рагу. Сдержанно улыбнувшись, она посмотрела на меня.

– Как Элин себя чувствует?

– С ней все будет в порядке. – Я неуклюже опустился на стул и подвинул к себе миску. – Сейчас она спит.

– Это хорошо. – Камрин потерла свои бедра. – Что произошло? – Когда я посмотрел на нее и нахмурился, она добавила: – В пещере Спар.

Я сунул ложку тушеного мяса в рот и чуть не умер от счастья, когда бульон растекся по языку.

– Мы оказались по уши в дерьме.

Она подняла брови.

– Ты можешь добавить больше конкретики, пожалуйста?

– Пленные азлаты. Сотни камер. Нападение темных.

Я колебался, но Кам рано или поздно все равно узнала бы обо всем.

– Тираэль предал Хелену.

Камрин ахнула.

– Что? – Когда я просто кивнул, она продолжила: – Каким образом предал?

Я сосредоточился на мясе буйвола в своем рагу.

– Мы нашли слепую женщину. Ваал хотел забрать ее с собой. Тираэль… он согласился на обмен.

Подбородок Камрин отвис.

– Он обменял Хелену?

Я кивнул.

Ее глаза расширились.

– И Ваал забрал ее с собой?

– Не только Ваал. Кораэль была там. На стороне темного народа. Очевидно, теперь она работает на него. – Мой взгляд потемнел. – Мы не смогли ее спасти.

Камрин ахнула снова.

– Ты лжешь! – Она в ужасе уставилась на меня. – Скажи, что ты лжешь. Пожалуйста, Эм. – Девушка судорожно вздохнула. – Пожалуйста.

Я покачал головой. Камрин всхлипнула. Она прижала руки ко рту, издавая придушенные звуки.

– Прости, – пробормотал я.

– Это… – Камрин сделала глубокий вдох. – Я никогда не думала, что он сделает это. Конечно, он – Тираэль, и никто никогда не сможет его понять, но это… и Кора… Клянусь богами.

Разговор причинял боль. Мне нужно было сменить тему, прежде чем я слишком глубоко погрузился бы в бездну своего сердца. Поэтому я изобразил фальшивую ухмылку и откинулся на спинку стула.

– Ты сегодня необычайно разговорчива. По крайней мере, раньше я тебя такой не видел. Мне это нравится, Кам.

– О. – Она вздрогнула, словно я влепил ей пощечину. Скорее всего, Камрин даже не заметила, как разговорилась. – Просто… много плохих вещей случилось. Столько всего произошло. Это тревожит меня… – Она подняла руки и вздохнула. – Прости.

– Ты извиняешься? – Я рассмеялся. – Что в этом такого?

– Я докучаю.

– Ты не докучаешь. – Я проглотил остатки тушеного мяса, отставил миску в сторону и наморщил лоб. – Неужели ты и правда так думаешь? – Камрин опустила взгляд. – Так вот почему ты всегда такая молчаливая, Кам?

Она поджала губы, и это был момент, когда я впервые внимательно посмотрел на нее. И понял, что Камрин красива. Незаметным, скрытым способом. В ней не было такой харизмы, как у Силеас, но эту девушку окружало нечто таинственное. Это побудило меня начать копаться в Камрин, дразнить ее, пока она не открылась бы мне. Понятия не имею, откуда это вдруг взялось. В моих мыслях все еще витала Иззи, ее отказ, мое желание пойти против своих принципов и перестать отталкивать ее. Просто позволить этому случиться. Но не сработало. И я понял – мне снова нужно отвлечься, чтобы полностью не сойти с ума. Я понял, что, возможно, мне придется увлечься кем-то новым, чтобы раз и навсегда отпустить Изобель.

Я поднялся и взял с полки бутылку медовухи. С двумя глиняными кружками я подошел к дивану и опустился на него.

– Иди сюда.

Она моргнула.

– Зачем?

– Давай немного выпьем.

Она не двинулась с места. Я откупорил бутылку. Звук медовухи, которую я наливал в чашки, разбавил тишину. Я уже думал, что Камрин просто застыла, но вдруг услышал, как ножки стула заскрипели по полу. Послышался звук ее приближающихся шагов. Камрин осторожно опустилась рядом со мной и разгладила плиссированную юбку своей университетской формы. Затем прочистила горло.

– И… и что теперь?

– Теперь, – я протянул ей кружку, – выпьем.

Она уставилась на меня так, будто я велел ей раздеться догола.

Я рассмеялся.

– Да ладно, это просто медовуха!

Камрин нерешительно отхлебнула из кружки. Наконец она сделала еще глоток, на этот раз побольше.

Я ухмыльнулся.

– Хорошая, не так ли?

Она кивнула.

– Медовуха?

– Ага. Щедрый подарок от первого министра до того, как эта добрая женщина попыталась убить меня. – Я задрал одну ногу на диван и повернулся к ней. Ее студенческая блузка все еще была застегнута, а большой клетчатый галстук-бабочка задевал челюсть. Камрин была так хороша. Повинуясь внезапному импульсу, я протянул руку и положил ее девушке на шею. Она испугалась. Мед расплескался и капнул ей на юбку.

– Позволь мне снять это.

– П-почему?

– Я хочу кое-что попробовать.

Камрин не сдвинулась ни на миллиметр. Она превратилась в статую. Я расстегнул ее галстук-бабочку. Он упал ей на колени.

– Так.

– Так?

– Выглядит хорошо.

– Хорошо?

Я ухмыльнулся.

– Теперь ты повторяешь каждое слово, которое я говорю?

– Я просто сбита с толку.

– Я тоже.

– А ты почему?

– Потому что я внезапно задался вопросом, как бы мне понравилось, если бы твоя блузка не была застегнута до подбородка.

Она испугалась.

– Ты имеешь в виду, как с остальными?

– Да. Без понятия. Странная мысль. – Я потер лицо. – Наверное, я просто переутомился. Забудь об этом.

Я потягивал медовуху и уже почти перестал думать об этом, как вдруг краем глаза заметил какое-то движение, и… О боже! Пальцы Камрин дрожали, пока она теребила верхнюю пуговицу своей блузки. Затем вторую. Над грудью она остановилась. От меня не ускользнуло учащенное биение пульса на шее Камрин. На ее коже появились красные пятна. Девушка подняла чашку. Та дрожала в ее руках. Кам сделала глоток, а затем полностью осушила свой стакан. Мед заставил ее полные красные губы блестеть. Я посмотрел на курносый нос девушки, на маленькие ушки, за которые она заправляла волосы, выпавшие из пучка.

Внезапно мое сердце подпрыгнуло. Что здесь происходило? Что я сделал? Я знал Камрин всю свою жизнь. Мы оба выросли здесь, провели вместе несколько часов во время обучения, и ни разу, ни разу у меня не было мыслей о ней в подобном ключе. Я никогда не считал, что она красива. Никогда не думал, что хотел бы покрыть ее хорошенькое лицо поцелуями и услышать, как она задыхается от смущения и удовольствия. Передо мной все еще мелькало лицо Иззи, преследующее меня: ее прикосновения, мое бьющееся сердце, когда она прикасалась ко мне, но внезапно я также почувствовал влечение к маленькой Эверстоун. И это было так правильно. Черт возьми, откуда это вдруг взялось?

Я протянул руку к пучку Камрин, но остановился.

– Можно?

Кам буравила меня взглядом, пока не кивнула. Медленно. Почти незаметно.

Я сглотнул, провел пальцами по ее прядям и распустил волосы. Ее пышные локоны ниспадали на колени. Я задержал дыхание.

– Ты прекрасна.

Она обхватила свою чашку, как спасательный круг.

– Ты, должно быть, сбит с толку, Эмилль.

– Я трезв, как никогда. – Какая наглая ложь, Вудворд.

Когда девушка слегка нахмурилась, на ее носу проявились милые морщинки.

– Я не понимаю…

– Почему ты прячешься? – Я склонил голову. – Чего ты боишься?

– Что?

– По жизни. Ты постоянно передвигаешься в тени своей сестры-близнеца. Не давая никому возможности тебя увидеть. Почему?

Дыхание Камрин участилось.

– Это… я…

– Ты чувствуешь, что Силеас задавит тебя своим авторитетом?

Она нахмурилась.

– Что? Она моя сестра. Я люблю ее!

– Это не имеет никакого значения. Ты можешь любить ее и при этом чувствовать себя неполноценной рядом с ней. – Я сделал паузу. – Силеас вспыльчива. Экстраверт. Всегда находится в центре внимания. Ты боишься, что не сможешь соответствовать ей?

Камрин колебалась. Медленно она оторвала одну руку от своей чашки и провела по виску.

Я покачал головой.

– Нет. – Когда она вопросительно посмотрела на меня, я добавил: – Моя сила полностью при мне. Я не копаюсь в твоих мыслях, Кам. Я спрашиваю тебя. Хочу услышать твои мысли, поскольку ты хочешь поделиться ими со мной, а не потому, что я могу украсть их.

Она сглотнула. Опустила взгляд. И наконец произнесла:

– Сил всегда была лучшей из нас двоих. Все ее любят. Все ее видят. Рядом с ней я… невидима.

– Не для меня. – Я услышал, как у нее перехватило дыхание, и посмотрел ей прямо в глаза. – Я вижу тебя, Кам. И то, что я вижу, мне нравится. Уверен, я был бы не единственным, если бы ты проявляла себя чуть больше.

– Прекрати. – Она скривила лицо. – Не говори так.

– Почему?

– Потому что… – Она неуверенно подняла глаза. Прикусила свою полную нижнюю губу. – Потому что в противном случае ты мог бы мне понравиться.

– А может, этого я и хочу.

Потрескивание огня наполнило тишину. Дыхание Камрин участилось.

– А как же Иззи?

Мой желудок сжался. Очень, очень сильно.

– Давай не будем говорить о ней.

– Но мы должны.

Я сделал большой глоток медовухи и отвел взгляд.

– Иззи смирилась с тем, что у нас ничего не выйдет. – Я бросил косой взгляд на Камрин. – Мы с ней хотим открыть новые горизонты.

Некоторое время мы молчали, пока Камрин внезапно не поднялась.

– Мне нужно идти.

Я посмотрел на нее. Губы девушки все еще блестели, а щеки покраснели. Она переносила вес с одной ноги на другую. Снова и снова. Что-то внутри меня, – и я понятия не имел, что это было, – взяло верх. Я встал, сделал шаг вперед и обхватил лицо Камрин обеими руками. Под пальцами я чувствовал ее бешеный пульс, глаза девушки сделались огромными.

– Если бы я поцеловал тебя сейчас, – прорычал я, – что бы ты сделала?

– Я… – Она ни разу не моргнула. – Я не знаю.

– Скорее всего, это вот-вот произойдет.

– Наверное, у меня это не очень хорошо получается.

– Нет проблем. – Я ухмыльнулся. – Я покажу тебе, как это делается.

Я приблизил свои губы к губам Камрин, чувствуя ее учащенное дыхание на своей коже, словно она бежала, спасая свою жизнь. Ее руки вцепились в ткань юбки. Я положил руку ей на шею, почувствовал тепло, которое она излучала, прижался ближе, затем еще, снова задаваясь вопросом, что здесь происходило. Я почувствовал исходящий от Камрин аромат лимона и лаванды, коснулся ее верхней губы и поцеловал ее.

Прикосновения Кам были осторожными. Робкими. Я улыбнулся, поскольку чувствовал, как сильно она хочет сделать все правильно. А еще – Камрин это нравилось. Я усилил давление, почувствовал вкус тонкой медовой нотки, почувствовал себя пьяным, когда…

Сильный удар грома заставил нас отпрянуть друг от друга. Камрин повело в сторону торшера, который в ответ опасно качнулся. Я протянул руку и удержал ее от падения.

Камрин испуганно посмотрела на меня.

– Что это было?

Мой взгляд скользнул к окну. Я пересек комнату, отодвинул пожелтевшую занавеску и выглянул наружу. Сначала я ничего не мог разглядеть в бушующем шторме, но Камрин подняла палец и указала вдаль.

– Там.

Я нахмурился.

– Это… Зеленый Дятел.

Камрин вцепилась в свою блузку.

– Чем занимается Натаниэль?

– Понятия не имею. – Я прищурил глаза и проследил за взглядом старика. Он удалялся между вспышками молний и несущимися облаками. – Странно.

Камрин прижалась своим плечом к моему.

– О, прости.

Она немного увеличила расстояние между нами, смотрела мимо меня, в любом направлении, только не на меня. Снова и снова девушка просовывала ткань своей блузки между пальцами.

– Я, ммм, пойду.

Я отпустил штору.

– Ладно. Спасибо, что позаботилась об Элин.

– Нет… нет проблем.

– Это было смело с твоей стороны, после того что… она сделала.

Камрин кивнула, но по-прежнему не смотрела на меня. Она прошла мимо и направилась к двери.

– Кам?

Она склонила голову в мою сторону, но ее взгляд остановился на вешалке для курток.

– Да?

– Я хочу увидеть тебя и завтра.

– Не говори так. – Костяшки ее руки, уже лежавшей на ручке, сильно подрагивали. – Я – тень, которую все избегают, а ты – свет, к которому все стремятся, Эм.

– Может быть, свету нужна тень.

Она ахнула, хватая ртом воздух. Едва-едва, но я услышал. Моя стихия работала безупречно. Камрин моргнула, затем отвернулась и исчезла в ночи. Я снова выглянул в окно, но она уже превратилась. Я увидел только яркую кошку-сфинкса с потрясающими зелеными глазами, которая боролась с густым туманом шторма.

Трудно сказать, как долго я простоял у окна, глядя в ночь. Я размышлял о том, как быстро утром распространится новость о смерти первого министра, но тут поток моих мыслей прервал какой-то шум. Я резко повернул голову. Звуки доносились из спальни Элин. За долю секунды я пересек комнату, отодвинул занавеску и оказался у ее кровати. Она глубоко и крепко спала, маленькие пальчики сжимали одеяло, но ее губы шевелились. Она говорила во сне, однако… это был не ее голос. А Тираэля.

Четко и ясно его грубый тон разносился по комнате, в то время как Элин шевелила губами. Мой желудок скрутило от ужаса, а в горле тут же пересохло. Я облокотился о стену, смотрел на нее, видел, что происходит, но не мог в это поверить. Тираэля здесь не было. Он был в замке Бернеттов. Ти не собирался покидать комнату незнакомой женщины. Что здесь происходило?

Губы Элин задвигались быстрее. Послышалось устрашающе-мелодичное пение на незнакомом языке. Оно было жесткое и резкое и звучало почти как шипение с яркими согласными. Этот язык был мне незнаком, и в то же время знаком… Я уже слышал его раньше. Дважды. И в последний раз это было всего час назад. Только он исходил из уст Тираэля, а не моей дочери.

Слова становились все громче и четче. Элин вздрогнула. Ее лоб покрылся глубокими морщинами, как будто она испытывала боль, а руки двигались по воздуху, рисуя формулы, которые проявились на короткое время, прежде чем черное пламя обратило их в пепел, просыпавшийся на ее одеяло.

У меня перехватило дыхание. Я положил руку ей на плечо и встряхнул девочку. Мое сердце бешено заколотилось.

– Элин. Проснись.

Голос Тираэля сделался глубже. Стал искаженным. Он звучал как мелодия старой карусели на Тихой Реке.

– Элин!

Она захлопала глазами, пытаясь прийти в себя. Слова Тираэля смолкли. Элин дышала быстро и беспокойно, глядя на меня.

Я сглотнул.

– Тебе просто… просто приснился плохой сон.

Она вяло кивнула, откинула со лба влажные волосы и перевернулась на бок. Вскоре ее дыхание снова стало медленным и регулярным. Остаток ночи я оставался рядом с ней.

Не смог сомкнуть глаз.

Хелена

Нокскартель был похож на внутреннюю структуру вулкана. Вниз вел только один спиралеобразный путь. Ваал не произнес ни слова, пока спускался рядом со мной. Он выглядел непривычно собранным. Казалось, повелитель темного народа не возражал против жары. Несколько раз я отважилась заглянуть в темные камеры, мимо которых мы проходили, и пожалела об этом. Там я обнаружила истощенных существ. Некоторые из них даже не были людьми, а другие выглядели замученными до неузнаваемости. С существа, напоминающего медведя, содрали шкуру. Его обнаженная кожа была залита кровью. Содрогнувшись от отвращения и ужаса, я отвернулась.

– Мерзкое зрелище, не так ли?

– Почему вы это делаете? Что вам сделали эти заключенные?

– Разное. – Мы добрались до этажа, где вместо камер в здание вели другие проходы. Ваал повел меня во второй. Звук наших шагов эхом отражался от стен, освещенных факелами. – Боюсь, ты не поняла принцип выживания, Хелена.

– Это чистая жестокость. Ничего более.

Навстречу нам вышел охранник. Темный был одет в черно-красную униформу с эмблемой пламени на груди. Он одарил меня полным ненависти взглядом.

– Закон зверей, – сказал Ваал. – Как он звучит?

– Что, прости?

Его пальцы коснулись моего локтя. Меня охватила неприятная дрожь, но он просто направил меня в правый коридор и снова отпустил.

– Для чего они живут?

Я понятия не имела, чего Ваал хотел от меня. Но точно не чего-то хорошего. Поэтому я поджала губы и промолчала.

– Ешь, пока другие не съели тебя.

– Ты хочешь, чтобы я поверила, будто заключенные заслужили все эти пытки? – Я сделала размашистое движение руками. – Что в противном случае они бы погубили вас?

Ваал пожал плечами. Мы прошли сквозь каменную арку.

– Более или менее. Одни – в краткосрочной перспективе, а другие – в долгосрочной.

– А что насчет меня? – Я фыркнула. – Я также подпадаю под категорию долгосрочного ущерба?

– Хм. – Он склонил голову. – Интересно, какая сторона проявится, когда ты сдашься.

– Я не сдамся.

– Может быть, и нет. – Мы добрались до коридора, вдоль которого выстроились ряды охранников. В конце его я увидела комнату, обставленную мебелью. – Но опять же тебе больше нечего терять, верно?

Я ничего не ответила. Он и так знал, что был прав.

Ваал сделал движение рукой, когда охранница зарычала. Она тут же стихла.

– И, отвечая на твой вопрос: да. Тебя можно отнести к ущербу с долгосрочной перспективой. – Его взгляд затуманился, а после Ваал добавил: – Ущерб, который мы, вероятно, не смогли бы предотвратить.

– Чушь собачья! – Это было самое бредовое, что я когда-либо слышала. А это должно что-то значить, ведь, в конце концов, я знала Тираэля Бернетта. – Я даже не контролирую свои силы. Вы, ребята, совершили ошибку. Мне жаль разочаровывать вас, но я совершенно бесполезна.

Ваал запрокинул голову и рассмеялся. Ужасающий звук заполнил коридор и заставил стены дрожать. Затем его жуткие глаза стали буравить мои.

– О, Хелена. Ты даже понятия не имеешь. В пещере Спар ты была бесполезна, поскольку отдала свою стихию на время пребывания в пещере. Но что насчет сейчас? – Он щелкнул языком. – Ц-ц-ц, если бы ты знала…

Мы добрались до комнаты. Диван стоял рядом с картиной с изображением двуглавого хорька с острыми, как бритва, передними зубами – он поднимал вилы. На них был насажен гном. Я скривила лицо.

Ваал усмехнулся.

– Да, твоя мать тоже так отреагировала.

Я повернулась к нему.

– Что?

– Ты услышала меня.

– Моя мама была здесь?

Ваал кивнул. Он подошел к существу, сидевшему на корточках в углу на соломенной подстилке. Оно было похоже на голого бородавочника, с той разницей, что грива этого существа напоминала спутанный плющ и свисала с его тела, как вуаль. Ваал вынул что-то из кармана брюк. Сначала я не поняла, что это было, но когда он сунул это существу под нос, а обнаженный бородавочник высунул свой волосатый язык, мой желудок неприятно сжался: это был отрубленный палец. Кровь окропила зубы животного.

Ваал указал на диван, но я осталась там, где была. Он устроился в старом кресле с откидной спинкой.

– Да, она бывала здесь. – Его взгляд скользнул вдаль. – Мы были старыми друзьями.

Я уставилась на темного.

– Моей маме никогда бы не пришла в голову идея вступить с тобой в союз.

– Сифра была умнее всех вас. Она видела то, что никто не хотел видеть.

– И что же?

Он посмотрел на меня в упор.

– Что Верховные не лучше, чем вы, ребята, думаете о нас. И что ошибки прошлого не должны затрагивать целый народ. – Он сделал паузу. – Как ты думаешь, почему мы вступаем в эту войну изо дня в день, Хелена?

– Ради удовольствия от убийства.

Его рот изогнулся в узкой ухмылке. В нем вспыхнуло разочарование.

– Так и думал, что ты это скажешь.

– Потому что это правда. Вы убиваете и наслаждаетесь страданиями других.

– А что делает народ Света?

Я прищурила глаза.

– Защищает людей. От вас.

Ваал щелкнул языком.

– Твой народ тоже убивает, также наслаждаясь страданиями других. Они делают то же самое, Хелена.

– Чтобы защитить людей!

Ваал покачал головой.

– Ты не понимаешь.

– Мне кажется, это ты – тот, кто полностью утратил свой рассудок.

Он проигнорировал мои слова.

– Мы не хотим убийств, но вы вынуждаете нас делать это. Мы должны вести эту войну, если хотим избежать места, куда нас изгнали.

– Вы были изгнаны справедливо. – Я скрестила руки на груди. – Вы хотели присвоить себе регалии и подчинить мир!

– Мы? – Темный склонил голову. – Или скорее предки, с которыми никто из нас даже никогда не встречался? – Ваал положил руки себе на бедра и наклонился вперед. – Скажи, ты считаешь справедливым заставлять целый народ страдать из-за ошибки других? – Его глаза сделались более узкими. – Не думаешь ли, что ты бы так же ожесточилась с годами, когда тебе пришлось бы прозябать в убогой тени мира из-за поступков, которых лично ты не совершала? Разве это не разозлило бы тебя, Хелена?

Я смотрела на него и… молчала.

Ваал изобразил безрадостную улыбку.

– Я вижу, ты понимаешь.

– Но есть же и другие пути, кроме этой войны. Если вы заключите с дворцом мирное соглашение…

Мое предложение было прервано его звонким смехом. Бородавочник, все еще грызущий палец, вздрогнул.

– Хелена. – Смех Ваала внезапно оборвался. – Тебе не кажется, что это как раз то, что мы и пытались сделать?

Мое сердце пропустило удар.

– Что?

Ваал поднялся. Он взял с громоздкого стола что-то, похожее на зуб с острыми краями, и начал шлифовать им свои заостренные ногти.

– Дворец не готов ни к какому соглашению, какие бы компромиссы мы с моими предками ни предлагали. Нам не рады ни при каких обстоятельствах.

Он шлифовал все быстрее и сильнее, пока зуб не соскользнул и с шумом не упал на пол.

– Ну и кто теперь тираны, а? Скажи мне, Хелена, – он сделал шаг ко мне, – как нам еще бороться за свои права, если не войной?

Я открыла рот, собираясь что-то сказать, но снова закрыла его.

– Твоя мать поняла это, – сказал Ваал. – Она хотела нам помочь. Вот почему Верховные охотились на нее. Не из-за Безграничной силы, Хелена. А из-за нас.

Я моргала в недоумении.

– Ч… что?

– Артефакт был предлогом. Полк опасался, что, как только она поднимет восстание, другие встанут на ее сторону. Вот почему они хотели избавиться от Сифры.

Мне не хватало воздуха. Раздался какой-то шорох. Затем в ушах зазвучал писк. Внезапно я почувствовала, как грубая рука легла мне на плечо. Коснулась меня более нежно, чем я когда-либо могла себе представить. Толкнула меня вниз. Не прошло и секунды, как я приземлилась на что-то мягкое. Когда поле зрения прояснилось, передо мной возникло лицо Ваала.

– Твоя мать не была предательницей. Она была самой смелой женщиной, которую я когда-либо встречал.

Я уставилась на темного широко раскрытыми от шока глазами. Я хотела возненавидеть его. Но почему? Потому что это было вшито в мою подкорку? Потому что мне сказали, будто я должна его ненавидеть? Но что, если Ваал являлся первым и единственным, кто был готов поделиться со мной правдой прямо сейчас?

– Это… я не могу… – Я прижала руку к груди, стараясь не задохнуться. – Мама…

– Конечно, сейчас ты услышала слишком много информации зараз. Тебе следует отвлечься. – Когда я в замешательстве посмотрела на него, темный добавил: – Давай отправимся на поиски твоей силы, Хелена.

– Не могу. – Я вцепилась руками в ткань своей университетской юбки. В голове царил полнейший хаос. – Там… там ничего нет. Во мне.

– О, в тебе определенно что-то есть! – настаивал Ваал. Он положил руки мне на плечи, заставляя сосредоточиться. – Если ты не научишься контролировать этот хаос, он убьет тебя, Иверсен!

– Откуда ты это знаешь? – прошептала я. – Что живет во мне?

В глубине его мясистых глаз я разглядела крошечные белые зрачки, смотрящие на меня.

– У меня есть такое предположение.

– Какое «такое»?

Прошло много времени в молчании. Затем Ваал сказал:

– Я не хочу брать на себя обязательства. Не хочу, если не уверен. Это может запутать и напугать тебя.

Его последняя фраза удивила меня. Я никогда бы не подумала, что темный народ способен на эмпатию. Что, если Ваал был прав? Что, если мне следовало заглянуть глубже? Вдруг мама хотела от меня именно этого? Может, все это способно положить конец жестокой войне? Но внутри меня жил и другой голос. Тот, который поддерживал мои сомнения. Темные были склонны к манипуляциям. Они слыли мастерами пыток и легендами интриг. Тираэль оторвал бы мне голову, если бы мог услышать мои сомнения. Тираэль…

– Закрой глаза, – сказал Ваал.

Я не пошевелилась.

Он вздохнул.

– Если бы я хотел что-то с тобой сделать, ты бы давно была мертва. Или пошла бы на корм моей толстушке.

– Т-твоей толстушке?

Он кивнул в сторону монстра, жующего палец. Я сглотнула.

– Так ты собираешься испытать свои силы или нет?

– Почему ты хочешь мне помочь? – спросила я.

– Ты представляешь для нас куда большую опасность, не умея держать себя под контролем.

Я подняла бровь.

– Разве ты не думаешь, что я бы уничтожила вас всех и убралась к черту отсюда, если бы знала, на что способна?

Ваал усмехнулся.

– Нет.

– Почему?

– Ты будешь помнить, кто был тебе другом, а кто врагом. Я в этом уверен.

– Вы пытали меня.

– Кораэль пытала тебя. Не я.

– С твоей подачи.

– Нет. – Его тон был решительным. – Она делает то, что хочет. Девушке разрешено жить здесь, потому что ваш народ уничтожил ее. Если она решила избрать тебя своим личным объектом для мести, чтобы почувствовать себя лучше, то пусть делает это. Ее право.

– Я ничего не сделала Коре!

Ваал посмотрел на меня.

– Это не мое дело. Так все и работает в Круачейне. Каждый борется сам за себя, никто не вмешивается. Не превращайте свою битву в мою. – Он потер виски. – Мне хватает того, о чем я и так должен заботиться.

– И почему ты заковал меня в цепи, если не хочешь ничего со мной делать?

Теперь Ваал рассмеялся.

– Как ты только что сказала: ты бы уничтожила нас и исчезла, если бы могла. И хотя в нынешних обстоятельствах у меня нет никаких сомнений в том, что ты потерпишь неудачу, я не хочу иметь дело еще и с нервным срывом у девочки-подростка.

– Я взрослая!

Он поднял бровь.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать.

– Я мог бы назвать тебя взрослой, если бы тебе было больше двухсот лет.

Его взгляд метнулся к моим железным наручникам. Он поднял указательный палец, провел по воздуху длинным ногтем и нарисовал замысловатый узор. На мгновение вспыхнул темно-зеленый свет, затем замок цепей щелкнул, и они рухнули на пол.

Я удивленно вздрогнула, потерла следы на запястьях и посмотрела в жуткое лицо темного.

– Благодарю.

В ответ он только кивнул.

– Давай начнем. Закрой глаза.

Я колебалась. Но потом… сделала это. Мое дыхание стало прерывистым, а сердце бешено колотилось в груди.

– Прежде всего успокойся.

Я сделала глубокий вдох и попыталась замедлить пульс, но безуспешно. Ваал вздохнул. Спустя мгновение мое сердце остановилось, а затем продолжило биться медленно и спокойно. Я задыхалась. Повелитель народа Тьмы взял мое сердце под контроль. Но, вместо того чтобы убить меня, он успокоил его!

– Прекрасно. Теперь сосредоточься. Поднимись на более высокий уровень и открой для себя энергии, которые текут вокруг тебя и внутри тебя.

– И как это сделать?

– Расслабься. Войди в транс. Я тебе помогу.

Буквально через секунду я почувствовала, как мой пульс замедлился еще больше. Надо мной навис мутный туман. Моя голова начала едва заметно покачиваться. Чавкающие звуки маленькой толстушки отошли на второй план. Это было похоже на вакуум, окутывающий меня и защищающий от любых внешних сенсорных ощущений. И вдруг я почувствовала, как внутри меня что-то гулко ухнуло. Только слегка, едва ощутимо, но там определенно что-то было. Мне казалось, будто внутри меня что-то грохотало. Похоже на урчание в животе, только более заметное. Словно зверь, мечущийся в испуге.

Потрясенная, я открыла глаза.

Ваал наблюдал за мной.

– Рассказывай.

– Там что-то было. – Мой пульс снова участился. – Какое-то… какое-то движение внутри меня.

Темный не шелохнулся. Но потом вдруг уголок его рта дернулся, как будто он был… доволен?

– Очень хорошо.

– Это была моя сила?

– Я думаю, да.

– Ты думаешь? – Я моргнула. – Что еще живет во мне?

Но темный не ответил. Он встал со своего кресла и подал мне руку. Я проигнорировала ее.

– На сегодня достаточно, – сказал Ваал. – Я верну тебя обратно.

Во мне вспыхнуло разочарование. Не потому, что я хотела остаться здесь, а потому, что волна эйфории захлестнула тело и заставляла меня хотеть тренироваться дальше. – Может быть, мне стоит попробовать еще раз.

– Ты можешь. Но не здесь.

– Почему?

– Потому что ты должна научиться приводить себя в это состояние. Ты не можешь всегда рассчитывать на мою помощь. – Ваал положил руку мне на спину и вытолкнул в коридор. Мои колени словно размякли. Всю обратную дорогу я чувствовала себя одинаково опьяненной и измученной. А еще сбитой с толку. Совершенно сбитой с толку.

Когда мы добрались до камеры, Ваал снова надел на меня цепи. Затем он наклонился и прошептал:

– Ты похожа на свою мать, Хелена.

Прежде чем я успела среагировать, он втолкнул меня в камеру и закрыл решетку. Звук его шагов отдалялся в тишине.

Мгновение я смотрела в никуда, в моих ушах звучал только стук собственного сердца, пока к нему не присоединились тихие вздохи из соседней камеры.

– Деклан? – Я подползла к боковой решетке и заглянула внутрь. – Ты проснулся?

Я обнаружила его в дальнем углу свернувшимся в большой клубок. Только сейчас я увидела глубокие порезы на его обнаженном торсе и свежую кровь, которая полосами окрашивала его кожу в красный цвет. После того как я ушла, его, должно быть, пытали.

– Прости, – прошептала я, ложась и прижимаясь щекой к руке. – Мне жаль, что я не могу помочь.

Мой голос разнесся в тишине, присоединившись к крику, раздавшемуся вдалеке. Затем все стихло.

До того как задремать, я изо всех сил пыталась понять это состояние и почувствовать энергию. Но как только у меня появилась надежда сделать это, грубый голос Деклана вернул меня к действительности.

– Что было первым, Хелена? Курица или яйцо?

Я моргнула.

– Что?

– Скажи мне.

– Ну… яйцо?

– Ты должна знать, что за этим последовало его предательство.

Я не поняла ни слова.

– О чем ты говоришь?

– О тебе. – Голос Деклана стал тише. – Ты – яйцо. Одно предательство следует за другим, разрушая союз, и в итоге остается боль. Для обоих.

Мое сердце бешено колотилось. Я выпрямилась, снова подползла к решетке и уставилась сквозь нее.

– Что ты хочешь этим сказать?

Но ответа больше не последовало. Деклан спал. И его обмякшее тело выглядело так, будто он спал последние несколько минут.

Тираэль

Первый министр улыбалась мне. Одетая в черную юбку карандаш с белой блузкой, она сохраняла прямую осанку, в то время как рука мужа ободряюще лежала на ее спине. Фотография была сделана на мероприятии, состоявшемся в прошлом месяце. Заголовок в газете «Геральд» гласил: «Пропала первый министр – жестокое убийство или политическое похищение?»

– О, ты получил еще одну! Эти выпуски уже везде раскупили. Дай-ка сюда! – Изобель выхватила газету у меня из рук, прежде чем сесть за стол с Силеас. Обе девушки уткнулись носами в статью.

– О Боги, – пробормотала Силеас, поморщив нос. – Здесь написано, что они нашли пистолет.

– Неплохо, читай дальше. – Изобель указала на следующий абзац. – Видишь? На нем были только ее собственные отпечатки пальцев.

– Да, конечно. – Я тихо рассмеялся. – Как будто Эмилль оставил бы там пистолет, который держал в руке.

– Что вы там читаете? – Мерлин поставил поднос с едой на обеденный стол в кафетерии и убрал со лба прядь рыжих волос, прежде чем оглянуться через плечо на свою сестру. – Ах. Первый министр?

Иззи кивнула.

– Но они вообще понятия не имеют, что с ней произошло.

Мерлин водил ложкой в своей каше. От меня не ускользнуло, как он продолжал бросать на меня гневные взгляды. Мерлин был свидетелем того, что случилось с Кораэль, и он также слышал о Хелене. Естественно. По дороге в колледж Андерсон пытался вызвать у меня мигрень. Изобель была с ним и не препятствовала. Должно быть, Мерлина привело в бешенство, что я с легкостью отразил его атаку и вместо этого превратил его ноги в пудинг. Мерлин не мог двигаться дальше, пока я не исчез из его поля зрения, и, держу пари, его ноги все еще ощущались странно. Но я не хотел думать о Хелене и старательно вытеснял из головы все мысли о ней.

Остальные были злы на меня, и все же мы держались вместе. Азлаты не оставляли друг друга на произвол судьбы. По крайней мере, не мы.

– Как вы думаете, у Эмилля теперь будут проблемы? – Изобель изо всех сил старалась говорить нейтрально, но обеспокоенные нотки в ее голосе было невозможно не услышать. Она сделала глоток молока. – Я имею в виду, он уже успел наломать дров в своей жизни, и его так и не поймали, но первый министр? Это серьезно.

Я пожал плечами.

– Он справится.

– А мы поддержим его, – сказала Силеас, отодвигая от себя газету и хватая яблоко. – Министр была вовлечена в то, что произошло в пещере Спар. Она заключила союз с народом тьмы. Эта женщина ответственна за всех раненых азлатов, которым пришлось страдать в этих многочисленных камерах.

Мерлин скривил лицо.

– Это все еще звучит невероятно.

Его сестра искоса бросила на парня искрящийся взгляд.

– А ты трус, Мерл. Рэйвен и Теодор сказали, что мама должна вернуться в строй не позднее сегодняшнего вечера. А потом она разорвет твою чертову задницу за то, что ты такой трусишка. – Она фыркнула. – Верховные должны наказать тебя.

– Верховные даже не знают о пещере Спар. – Мерлин закатил глаза. – Потому что вы, ребята, не хотите им говорить. А почему бы и не сказать Верховным, сестра? – Он посмотрел на меня с хищной усмешкой. – Потому что наш святой Тираэль хочет совершить государственную измену и стремится к Безграничной силе. – Он повернулся к Силеас с пронзительным взглядом. – И вы поддерживаете его в этом! Это противоречит всему, чему нас учили. Я не собираюсь нарушать закон и в конечном итоге закончить так же, как Сифра Иверсен.

– Тебе следует заключить союз с Арчи, – сказал я.

Изобель грохнула своим бокалом по столу. Молоко пролилось.

– Как бы мне ни хотелось это признавать, но мой брат прав! Какую бы идиотскую миссию ты себе ни выдумал, Тираэль, я ухожу. Я последовала за тобой в пещеру Спар, потому что волновалась о судьбе Кораэль. Я осталась там, потому что видела своих братьев и сестер в этих камерах. Но я не собираюсь помогать тебе в поисках артефакта.

– Я тоже, – решительно сказала Силеас.

В этот момент Камрин подошла к столу. Она обхватила свой поднос и подняла его так высоко, что тот почти касался ее подбородка.

– Привет. – Ее взгляд скользнул по всем нам, когда он остановился на Изобель, девушка покраснела.

– Что? – спросила Иззи.

Камрин опустила голову и села рядом со мной. Не рядом со своей сестрой. Это было для меня в новинку.

– Н-ничего.

Силеас нахмурилась.

– Что с тобой не так?

– Ничего, – повторила Камрин, отрезая крошечный кусочек от своего блинчика и отправляя его в рот. Ее волосы рассыпались по плечам по обе стороны от заостренного лица.

– Итак, – продолжил Мерлин. – Каковы планы Эмилля?

Камрин резко подняла голову и ахнула, проглотив блин. Затем закашлялась, глаза заслезились. Мне пришлось проникнуть в ее мышцы и ослабить натянутые связки, чтобы кислород снова начал поступать в легкие. Она прижала руку к груди и благодарно кивнула мне. Изобель и Силеас уставились на нее. Я, с другой стороны, откинулся на спинку кресла, потягивая чай и наслаждаясь представлением. Что бы здесь ни происходило, это забавным образом отвлекало.

– А… что такое с Эмиллем?

Силеас прищурила глаза. Откусив яблочную дольку, она указала на свою близняшку.

– Что-то с тобой не так.

Изобель налонила голову. Я буквально слышал, как завертелись шестеренки в ее мозгу.

– Имею в виду из-за первого министра, – вмешался Мерлин. – Не боится ли Эмилль, что его поймают?

Моя сила забурлила – так сильно напряглись мышцы Камрин, когда она выдохнула и с облегчением опустила плечи. Что скрывала эта девушка?

– Это же Эмилль, – сказал я. – Его не поймают.

Мерлин медленно кивнул. Его взгляд остановился на фотографии первого министра в газете.

– А как насчет его дочери-монстра?

– Он разберется с этой проблемой, – сказал я.

Силеас подняла бровь.

– И ты так просто к этому относишься?

– Я доверяю Эму.

– Да, Ти, как и все мы. Но это уже что-то за гранью, ты так не думаешь? – Иззи потерла виски. – Элин могла убить нас всех.

Мерлин кивнул.

– Я имею в виду, что с ней не так? Совершенно очевидно, что она демон. Или того хуже. Предположительно, чудище из Круачейна. Я понимаю, Эмиллю тяжело, но этот ребенок – монстр. – Он мрачно огляделся по сторонам. – Мы должны убить ее, прежде чем она убьет нас.

– Ты не тронешь девочку, Мерлин!

Все уставились на вторую Эверстоун. Силеас вздернула подбородок. А я? Как уже сказал: я наслаждался шоу.

Изобель нахмурилась.

– Камрин, что…

Кам сжала руки в кулаки.

– Простите. – Она на мгновение зажмурила глаза, словно собираясь с силами, но внезапно вскочила и бросилась через зал. Мы все смотрели ей вслед.

– Неужели только мне все это показалось странным? – спросила Иззи.

– Нет. – Силеас прикусила нижнюю губу. Ее взгляд проследил за тем, как ее сестра-близнец сунула свой поднос в специальный контейнер и направилась к выходу. Силеас поднялась. – Но я собираюсь выяснить, что с ней не так.

Она тоже исчезла.

Мерлин переводил взгляд с меня на свою сестру и обратно.

– Да ладно, я ведь прав, не так ли?

Ни Изобель, ни я ничего не ответили.

Он вскинул руки в воздух, откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди.

– Как вы, ребята, можете защищать эту нечисть, если находились там и были свидетелями того, что произошло? – Мерлин сфокусировал на мне взгляд. – А если это она виновата в том, что Кораэль больше нет рядом?

Я скрипнул зубами.

– Я виноват в этом, Мерлин. Никто другой.

Внезапно мое тело пронзила острая боль. Он проник в мои внутренности. Я скривил лицо.

– Все в порядке? – спросила Иззи.

Кивнув и не сказав больше ни слова, я поднялся и вышел из кафетерия. Как только я оказался на улице, то позвал Экзодию. Мой геральчиро был приучен всегда находиться неподалеку. В течение нескольких минут она вонзила свои когти в мягкую почву нагорья.

– В замок Бернеттов, – проинструктировал я ее. Мы неслись сквозь мутные облака в шотландском небе на ее кожаных крыльях.

Мне нужно было изучить девушку. Если Безграничная сила в ближайшее время не окажется в моих руках, я погибну. Я крайне отчетливо это чувствовал.

Дидре

Дом Андерсонов словно вымер. Артур, владелец красивого поместья, работал банковским управляющим. Его дети учились в колледже Крик. Только Фрида лежала на диване в гостиной, которую я хотела бы обойти за версту. Я не могла выносить эту женщину даже в здоровом состоянии.

Я развернула тряпку над чугунным ведром и принялась вытирать плитку, все еще чувствуя отзвуки силы, пульсирующей во мне. Она с трудом помещалась в моих конечностях. Наверное, мне требовалась неделька-другая сна, чтобы восстановиться. Или сто лет.

Мой взгляд скользнул к рукам. Они были изранены и поцарапаны после драки в пещере Спар. Глубоко вздохнув, я оторвала от тряпки один палец за другим. Медленно они переместились к краю подола моего платья. Хотя темная ранила меня давно, рука все еще дрожала. Рэйвен смогла вылечить ногу, но шрамы от букв, которые осколок, управляемый психокинезом, вырезал на моей коже, остались. Выпуклые и белые, они волочились по пухлому бедру. С моих губ слетело хныканье, когда я посмотрела на свою ногу.

ДОЧЬ ШЛЮХИ

Слезы потекли по щекам. Я рывком одернула цветочную ткань вниз и прижала руку ко рту, пытаясь подавить рыдания, как вдруг заметила движение в другом конце прихожей. Стройная фигура Фриды появилась в дверном проеме, ведущем в гостиную. Ее рыжие волосы ниспадали до талии, но сегодня они не блестели, а казались тонкими и тусклыми. Привлекательное лицо Фриды было бледным, под глазами красовались глубокие фиолетовые тени. Шелковый халат, ноги заправлены в такие же элегантные панталоны. Кусочек обнаженной кожи, который виднелся на лодыжках этой женщины, был испещрен толстыми прожилками ядовито-зеленого цвета. Они пульсировали, и все это было моих рук дело. Это было моей… Ошибкой.

Внезапно в моей голове прозвучал голос: глубокий и темный, грубый и холодный. Он был мне совершенно незнаком, но слова… клянусь богами!

Ты такая же, как я, Дидре Гринблад. Ты – чудовище.

Я была так напугана, что ахнула и ударилась локтем о ведро с водой. Оно загремело.

– Прошу прощения! Я не хотела вас будить.

Губы Фриды не двигались. Она смотрела на меня пустым взглядом сверху вниз, вяло моргая.

– Что это у тебя на ноге?

Я озадаченно посмотрела на нее. Шрамы давно уже скрылись под моим платьем.

– Ч-что, простите?

– Я слышала твои мысли до самой гостиной.

Сердце бешено колотилось.

– Мне… мне не хочется об этом говорить.

Я была такой дурой! Если и дальше оставаться такой невнимательной к тому, кто бродит в моей голове, это может принести куда больше проблем, нежели просто обнажить мои шрамы. Если бы выяснилось, что Арчи… и мои силы…

Небеса. Одна только мысль об этом вызывала у меня тошноту.

Фрида плотнее закуталась в халат, прислонилась к дверному косяку и вздохнула. Я избегала ее взгляда, но даже краем глаза уловила усталость женщины.

– Я не виню тебя.

Мое сердце остановилось.

– Что, простите?

– Из-за этого демона. – Она безрадостно рассмеялась. – Правда, он чуть не разорвал меня на части, и целители смогут только постепенно удалить следы его яда, но все же… – Она повернула голову в мою сторону. – Я не виню тебя, Дидре.

Я застыла на месте.

– Боюсь, я не понимаю…

– О, Дидре, перестань. – Тон ее голоса звучал так, будто Фрида говорила с малышом. – Мы оба знаем, что ты вызвала это существо.

Теперь я все-таки подняла глаза и в ужасе уставилась на Фриду. На ее губах появился намек на улыбку.

– Это неправда. – Мой голос звучал слабо. – У меня нет сил. Полк проверил меня. Я…

Фрида прервала меня щелчком языка.

– Оставь эти игры, Дидре. Я знаю правду. – Она сделала короткую паузу. – Всегда знала. Ты не рохля.

Рохлями называли самых слабых в наших рядах. Тех, у кого почти не было сил, или азлатов, которые были очень плохи в обращении с ними.

– Это… – Во мне роились мысли, ни одной осязаемой, все пребывало в диком хаосе. Как это было возможно? – Я…

Фрида собиралась ответить, но у нее начался приступ кашля. Внезапно она сплюнула зеленую слизь. Липкая и вязкая, она приземлилась на плитку. Я вскочила, но Фрида только махнула рукой.

– Не о чем беспокоиться. Целители сказали, что это начнется, когда яд будет покидать организм.

Яд, который я создала. И Фрида это знала.

Как вкопанная я стояла в прихожей, дрожа всем телом, в то время как мое сердце сумасшедше трепыхалось в груди.

Когда Фрида снова набрала побольше воздуха, она посмотрела на меня. Я не могла понять выражения ее лица, но в одном не сомневалась: враждебности, с которой она относилась ко мне раньше, сейчас не было.

– Я не могу тебе помочь, Дидре. Знаю, ты хочешь знать, но я не могу тебе этого сказать.

– П-почему нет?

Фрида опустила взгляд. Я уже думала, что она не ответит, но тут Андерсон внезапно подняла руку. Когда я узнала длинную красную линию, идущую от локтевого сгиба к запястью, у меня перехватило дыхание.

– Божественная клятва, – выдохнула я. Как завороженная я уставилась на рваную отметину на коже Фриды. Никогда в своей жизни я не встречала носителя знака Союза.

Фрида поджала губы, наблюдая за мной.

– Тебе лучше отказаться от своих поисков.

Значит, она знала?.. О боги. Мой подбородок начал дрожать.

– Я не могу.

– Ну… – Привлекательная азлатка откинула волосы назад и отошла от дверной арки. – Тогда ты будешь страдать.

Я сделала глубокий вдох. Слезы застилали взор.

– А что насчет моих способностей?

Фрида склонила голову.

– А что с ними?

– Как… как мне взять их под контроль?

Прошла целая вечность, прежде чем она ответила.

– Я не могу тебе этого сказать.

– Почему нет?

Тень скользнула по ее лицу.

– Это принесет гибель всем нам.

С этими словами она повернулась. Надежда, которая зародилась во мне, угасла сама собой. Но как только Фрида собралась закрыть за собой дверь, она снова обернулась. Ее взгляд впился в мой.

– Поговори с Тираэлем. До меня дошли слухи, что он якшается с существами тьмы. – Она колебалась. – Возможно, он знает кого-то, кто мог бы тебе помочь. – Фрида нахмурилась. – При условии что он не убьет тебя, как только ты попадешься ему на глаза.

Ее последняя фраза вонзилась в мой живот, как острый кинжал. Она знала это. Она знала, что я вонзила кинжал в сердце Тираэля. Так же как и Арчи. Насколько глупой я была, предполагая, что смогу обмануть их всех?

Глупая, глупая, глупая.

Фрида одарила меня горько-сладкой улыбкой и сказала:

– Вытри яд с пола, прежде чем уйдешь.

Затем она закрыла за собой дверь. Щелчок замка стал подобием печати на моменте, свидетелем которого я только что стала: одна из самых ненавистных людей в моей жизни знала обо мне больше, чем я сама.

* * *

Ветер трепал подол моего платья под дождевиком, когда я уходила. Каждый раз, когда появлялись бледные шрамы, у меня сводило живот.

ДОЧЬ ШЛЮХИ. ДОЧЬ ШЛЮХИ. ДОЧЬ ШЛЮХИ.

Хватит! Я решительно вздернула подбородок, расправила плечи и направилась к замку Бернеттов. Эльсбет уже у двери сообщила мне, что Тираэля нет, и я развернулась. Некоторое время бродила по извилистым улочкам города, которые каждый раз заставляли меня чувствовать, будто они живые. Ветер свистел в щелях старых домов, покрытых раствором, в подъездах скрипели деревянные двери, вороны садились на крыши или заборы и с подозрением смотрели на меня. Если я прислушивалась к биению собственного сердца, то вдалеке всегда можно было услышать шум гавани. Корабельные гудки, громкие голоса разносчиков еды и газетчиков, крики чаек.

Повинуясь импульсу, я последовала за приближающейся мелодией паромного колокола, свернула на мостовую, ведущую вниз, рассматривая ставни местных торговцев. Большинство стеклянных панелей были запачканы, в интерьерах я различала только скудный свет и мрачных владельцев магазинов за их пыльными прилавками. Ни для кого не было секретом, что Тихий Ручей не являлся местом, где хотелось бы отдыхать. Не тогда, когда люди регулярно пропадали, а дела с исчезновениями так и не раскрывались.

Последний дом на извилистой улице исчез за моей спиной, затем перед глазами распростерлась гавань. На причале суетились какие-то люди. Газетчик размахивал в воздухе последним выпуском «Геральда».

«Первый министр исчезла! Насильственное преступление или политический план?»

При мысли о безжизненном теле политика мой желудок сжался. Не потому, что она была мертва, и не потому, что я была той, кто расчленил и сжег ее, а из-за чувства эйфории, которое охватило меня во время этого. Покалывание по-прежнему пульсировало в моих венах при мысли о расчленении, в животе что-то радостно сжалось. Это напугало меня. Я испугалась самой себя.

В какой-то момент я обратила внимание на захудалый портовый бар в угловом здании в конце набережной. «Королевский утес» был особенно хорош для того, чтобы залить свое разочарование медовухой, встретить сомнительных персонажей, ни один из которых не стал бы задавать вопросы, и позволить мыслям плыть по течению в мутном озере, тратя свое драгоценное время на карточные игры. Может, кому-то повезет, и он выиграет дом. А возможно, не повезет, и он потеряет свободу. В «Королевском утесе» было возможно все.

Я не колебалась ни секунды. Ноги перенесли меня через причал, я не обращала внимания на пронизывающий ветер. Вскоре я вошла в старый портовый паб. Меня тут же поразил запах пота, мочи и алкоголя в сочетании со специфическим ароматом опилок, покрывающих пол. В некоторых местах половицы были полностью разрушены. Либо это было дело рук пьяных клиентов, либо нескольких кошек, которые бродили по бару. Я подошла к стойке, протиснулась между двумя барными стульями, на которых коренастые парни обсуждали, сколько на самом деле ног у сороконожки, и постучала по стойке.

Красотка-брюнетка, которая много лет управляла этим пабом, суматошно занималась делами. Зендая – азлатка. Я не была знакома с ней лично, но знала, что она принадлежала к кочевому клану Синклеров.

Женщина одарила меня провокационной улыбкой.

– Не думала, что когда-нибудь увижу тебя здесь, Дидре Гринблад.

Меня не удивило, что она знала мое имя. Синклеры знали почти все. Они были народом провидцев.

– Жизнь непредсказуема, Зендая.

Она уперлась руками в раковину. На запястьях женщины сверкали тонкие браслеты, а в ноздре блестел пирсинг.

– Что ж, добро пожаловать в нашу глубоководную пещеру, где жизнь идет ко дну. – Ее глаза весело блестели. – Медовухи?

– По возможности крепкой.

– О, здесь все возможно, пока ты в состоянии заплатить. – С ее губ сорвался мерзкий смешок, прежде чем женщина отвернулась, потянулась за кувшином и налила медовухи. – Вот. – Подмигнув, Зендая вручила мне напиток. – Приятного пребывания в «Королевском Утесе». В месте, где время останавливается.

– Благодарю.

Я пробралась сквозь толпу присутствующих, многие из которых были одеты в длинные пальто, и остановилась только тогда, когда добралась до указанного стола под пыльной люстрой. Передо мной сидел мужчина с неестественно прямой осанкой, и рассматривал свои карты. Еще до того как я решила, стоит ли мне дать о себе знать или просто развернуться, до меня донесся его хриплый голос.

– Ну и ну, кузина. Решила ко мне подкрасться? – Он даже не обернулся. – Позволь мне закончить этот кон, прежде чем ты снова всадишь мне нож в сердце, хорошо?

Тираэль Бернетт всегда знал, что происходит вокруг него.

Эмилль

Над Тихим Ручьем опустились сумерки. Розовые полосы пробивались сквозь серый облачный покров, как сахарная вата. Пьяные моряки слонялись по причалу, бросали грязные ругательства в лица своим коллегам и смеялись.

– Эм.

Я обернулся, засунув руки в карманы брюк, и узнал высокую девушку с рыжими волосами, которая с решительным выражением лица пробивалась сквозь толпу. Силеас следовала за ней, таща за собой сестру-близнеца. Мое сердце учащенно забилось, когда я встретился взглядом с Камрин. Она испуганно уставилась на меня, и я знал, что мы оба думали о нашей последней встрече. Мои губы все еще покалывало. Но момент был внезапно прерван, когда Иззи тронула меня за плечо.

– Что ты здесь делаешь?

Я поднял бровь.

– Я что, должен отчитываться перед тобой о том, куда и зачем иду?

Она нахмурилась.

– Твоя смена длится до полуночи. Кто рядом с незнакомкой?

Я с шумом выдохнул.

– Она снова слетела с катушек.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросила Силеас.

– Я пытался прорвать ее защитный барьер.

– И как? – Большие глаза Изобель были устремлены на меня. – Все прошло лучше, чем вчера?

– Нет. Она превратила всю комнату Жислен в руины. – Я скривил лицо. – Вы бы видели ее тонкую кожу, ребята. Как бумага. И эти темные вены… bljersk.

Взгляд Камрин был направлен на меня. Я столкнулся с ним как раз в тот момент, когда она провела языком по своим полным розовым губам. И… мой член дернулся в штанах. Боже, я был гребаным ублюдком. Я никогда не должен был так поступать с ней. Она была азлаткой. Одной из нас. И не абы кем, а Камрин, у которой было самое чувствительное сердце во всей Шотландии. Я даже не знал, что чувствовал и почему внезапно это ощутил, к тому же это было несправедливо по отношению к Изобель. Каким-то образом мне следовало непременно исправить эту ситуацию. И выяснить, что происходило в моем сердце.

– Ты… я хочу сказать… с тобой все в порядке?

– Да.

Я сглотнул, не прерывая зрительного контакта. Подумал о восхитительно сладком аромате Камрин, исходившем от ее шеи в тот момент, когда мои руки обхватили ее лицо, и о том, что у меня никогда не должно было возникнуть таких мыслей…

– Алло? – Иззи нервно пощелкала пальцами. – Что с вами двумя не так? Вы знаете что-то, чего не знаем мы?

Камрин покраснела и опустила взгляд. Я едва заметно покачал головой и отвернулся.

– Мне нужно к Тираэлю.

Силеас застонала и вскинула руки в воздух.

– Пожалуйста, скажи мне, что он не торчит в «Королевском Утесе»!

– Очевидно, да, – пробормотала Изобель, когда стало ясно, что я направляюсь в старый угловой паб. Мне не нужно было оглядываться по сторонам, чтобы знать – они следуют за мной.

В пабе зверски воняло. В воздухе витало амбре, состоящее из мочи, алкоголя и табака. Для меня это ощущалось сильнее, чем для других. Я чувствовал загрязнение всеми фибрами своего тела. За столиками и около барной стойки толпились фигуры в капюшонах, а между ними – пьяные моряки, которые только что завершили свою сегодняшнюю смену и пришли сюда пропустить стаканчик.

Хорошенькая барменша за стойкой подняла голову. Когда она узнала меня, то одарила дерзкой улыбкой.

– Если ты пришел извиниться за свой бесславный уход в прошлый раз… забудь об этом, Вудворд.

– Мне жаль разочаровывать тебя, Зендая, – я оперся локтями о стойку, наклонил голову и усмехнулся, – но, боюсь, эти бесславные уходы – неизменная черта моего характера.

– Какой позор. – Однако она рассмеялась. Затем бросила быстрый взгляд на моих друзей. – Меда для всех?

Я покачал головой.

– Мы просто ищем кое-кого.

Зендая указала подбородком в дальний угол.

– Могу поспорить, вы найдете его там.

– Спасибо.

– Помой рот с мылом, Эм. – Она снова рассмеялась. – Если ты и дальше будешь таким вежливым, я могу подумать, что ты допплер.

Мне оставалось только слегка улыбнуться привлекательной Синклер, затем я рукой подал знак остальным и пересек паб. Зендая была права: Тираэль сидел за последним столом и играл в карты. Рядом с ним я узнал Дидре, нервно разминающую руки на коленях, следящую за движениями карт на столе.

– Ти. – Я положил руку на плечо своему другу. – Нам нужна твоя помощь.

Он поднял один палец.

– Секунда. Мне нужно сосредоточиться.

– Это важно.

– Игра тоже.

Парень напротив него ухмыльнулся, бросая свои карты на стол.

– Фул-хаус, придурок.

Я стиснул зубы, но уже в следующий миг уголок рта Тираэля приподнялся. Он раскрыл свои карты.

– Флеш-рояль. – Небрежно откинувшись в кресле, он вынул изо рта зубочистку, которую прикусывал. – Может, в следующий раз, Джейк.

Упомянутый Джейк покраснел.

– Чушь собачья! – На его виске начала пульсировать жилка. – Ты смухлевал!

– Я не мухлюю. – Выражение лица Тираэля оставалось серьезным, пока он складывал выигранные монеты в кожаный мешочек. Затем убрал его во внутренний карман своего пальто и поднялся.

– Что там у тебя, Вудворд?

– Нам нужно поговорить. – Мой взгляд метнулся к Джейку. – Речь о той женщине.

Тираэль определенно заинтересовался.

– Есть какие-нибудь новости?

– Поговорим снаружи, – пробормотал я. Шагнув вперед, я потрепал Камрин по плечу. На мгновение она застыла как вкопанная, пока Силеас не схватила ее за локоть и не потащила за собой. Дидре тоже поднялась и догнала нас.

– Ти, – прошипела она. – Тебе не кажется, что мы должны поговорить об этом…

– Поговорить? – Он сухо рассмеялся. – Нет. Каждый день кто-то по какой-нибудь странной причине хочет моей смерти, кузина. Одним больше, одним меньше, кого это волнует?

Я обменялся озадаченным взглядом с Изобель, но она тоже нахмурилась. О ком он говорил?

Дидре не выглядела так, будто хотела просто оставить эту тему. Но черты ее лица лишь приобрели каменное выражение. Она не хотела говорить в нашем присутствии. Что бы ни случилось: это определенно было серьезно.

Мы вышли из паба. Свежий соленый воздух ворвался в мои легкие. Подол пальто Тираэля задел его ботинок, когда он оттащил меня в сторону.

– Итак?

Я быстро рассказал ему, что произошло.

Взгляд Тираэля затуманился. Он смотрел вдаль, на серый горизонт, его губы искривились в мрачном выражении.

– Эта чертова незнакомка… когда я ворвался в «Королевский Утес», она еще спала.

– Она впустила тебя? В свои нервные пути?

Он покачал головой.

– Вообще без шансов.

– Сегодня все получилось более жестоко, чем на днях. – Я пристально посмотрел на него. – Я чувствую, что магия в ней становится все более темной. Ее внутренности выглядят как… они все черные…

– Яд, – сказал Ти. – Я знаю.

– Так больше не может продолжаться. Нужно, чтобы кто-то помог нам с ней.

Он посмотрел на ворону, пролетавшую над нами.

– Наверное, ты прав.

– Итак? – Я поднял бровь. – Что мы будем делать?

Он задумчиво прикусил нижнюю губу. Затем Тираэль повернулся к остальным и объявил:

– Мы заберем ее и полетим на геральчиро.

Без дальнейших объяснений он направился вперед.

Взгляд Изобель встретился с моим. Она вопросительно посмотрела на меня, но я только пожал плечами. Разочарованная, Иззи запрокинула голову, прежде чем последовать за Тираэлем. Зеленые глаза Камрин бросили взгляд на мои губы – жест, от которого мой член снова предательски дрогнул. Меня охватили худшие муки совести в жизни.

Когда остальные ушли, я внезапно почувствовал, как теплые пальцы обхватили мое запястье. Силеас грубо притянула меня к себе, ее губы оказались близко к моему уху.

– Осторожно, Вудворд, – прошипела она. – Одно дело, когда ты каждый день трахаешься с новыми женщинами, но совсем другое, когда ты так смотришь на мою сестру.

Затем она обогнала меня, снова толкнув плечом. Хуже всего то, что она была права.

* * *

Мы летели почти три часа над Северным морем, в котором в тот вечер бушевали волны. Верховные накажут нас, если выяснится, что мы не участвовали в охоте. Пропуск нашей смены являлся серьезной изменой дворцу и карался пытками, которые устраивал полк.

Нам повезло, что Эльсбет и Грир не узнали, что мы улизнули с молодой женщиной. Они и без того задавали больше вопросов, чем им следовало. Слава богам, у них было достаточно дел с жертвами из пещеры Спар, которые постепенно возвращались к своим семьям. Времени, чтобы общаться с нами, оставалось мало, и большинство других азлатов проглотили ложь о том, что слепая женщина была ключом к возвращению Хелены. В нашем обществе подобные странные действия не были чем-то необычным, и теперь это пошло нам на пользу.

Все казалось таким сумасбродным, но в то же время невероятно важным. Не потому, что я делал это для Тираэля, а потому, что мне нужна была эта чертова Безграничная сила, чтобы Элин могла получить хоть какой-то шанс в жизни. Дидре пришла к нам и в тот момент присматривала за ней, и я ежесекундно молился всем богам, чтобы Элин снова не спятила.

Привязанная к седлу незнакомка лежала, прижатая к груди Тираэля. Так легко – он мог просто поднять руку и схватить амулет. Но каждый из нас знал, что, если Ти попытается это сделать, она катапультирует его по высокой дуге от Экзодии и сбросит в Северное море. Это превратило бы нас в гребаный отряд самоубийц.

Мы разделились, чтобы драконам не приходилось расходовать впустую свои силы. Камрин летела на геральчиро Силеас, Иззи – на моем. За три прошедших часа она ни разу не повернулась ко мне, но я чувствовал ее учащенное сердцебиение под прикосновением моей руки, которой я прижимал девушку к себе. Так же как и ее учащенное дыхание. Я был бы глупцом, если бы сказал, будто это оставило меня равнодушным. Но сейчас было не время размышлять о смешанных чувствах, ведь когда мы пересекли материк и впереди показалось озеро Харрей, у меня отвисла челюсть.

Внезапно я понял, что задумал Тираэль. Мэйшоу считался среди нас, азлатов, особенно могущественным источником темной магии. Узловым пунктом. Изобель тоже выпрямилась. Впервые с тех пор, как она оседлала Бура, девушка повернула свой профиль в мою сторону.

– Он же это несерьезно, правда?

Я посмотрел на Тираэля, который начал пикировать.

– Видимо, все же серьезно.

– Клянусь богами, – пробурчала Изобель. – Этот парень просто сводит меня с ума!

Мы приземлились на заброшенном лугу, в конце которого возвышался зеленый могильный холм.

– Я ненавижу тебя, Ти. – Силеас соскользнула со своего геральчиро и подошла к нему со сжатыми кулаками. – Ты хочешь убить нас всех или что?

– Я хочу достичь своих целей, – возразил он, отстегивая девушку. – То, что произойдет с вами, ребята, меня совершенно не волнует.

Его ложь обрушилась на меня – огромная и грозная. Она светилась в его мозгу, как яркая краска. Иззи тоже, должно быть, это заметила, поскольку черты ее лица смягчились.

– Ладно, остынь, – сказала она, когда Силеас снова собралась взобраться на своего дракона. Лунный свет отражался на коже Изобель цвета слоновой кости, когда она смотрела на Мэйшоу. – Возможно, это и правда поможет нам вернуть Хелену и Кораэль.

Рядом со мной Камрин соскользнула с геральчиро своей сестры. Я протянул руку и поймал девушку. На автомате. Ее пальцы впились в мою кожаную куртку. Никакого автоматизма. Я чувствовал это по ее дыханию благодаря своей стихии.

– Спасибо, – пробормотала она.

Я быстро отпустил ее, прочистив горло.

– Не за что.

Мы продолжили наш путь. Тираэль держал незнакомую женщину за руку, но она шла сама. Все это время она была в сознании, но в состоянии, похожем на транс.

– Ее походка выглядит странной, – пробормотала Изобель рядом со мной. – Как будто она пьяная, тебе не кажется?

Я кивнул.

– Что-то с ней не так. Что-то помимо пыток в пещере Спар.

Взгляд Изобель был прикован к спинам Камрин и Силеас, которые шли в нескольких ярдах впереди нас.

– Ты имеешь в виду, что это из-за Безграничной силы?

– Понятия не имею. – Я прищурил глаза. – Мысль о том, что божественный артефакт дремлет в золотом амулете всего в нескольких метрах от нас, это просто…

– Нереально. – Иззи кивнула. – Да, я тоже не могу в это поверить.

Мы добрались до входа в туннель, ведущий к Мэйшоу. Темнота окутала нас. Силеас вскинула руку, после чего на ее ладони вспыхнуло пламя.

– Эм… – Изобель обхватила мое запястье. – Подожди.

Я остановился и дождался, пока остальные скроются в темноте. Я слышал их приглушенные голоса и то, как незнакомка снова захрипела.

– Да?

– Просто… – Иззи медленно провела пальцем по моей коже. Я напрягся, сердце сделало чертов кувырок. – Мне кое-что пришло в голову.

– Ах, да? – Я вяло улыбнулся. – Это что-то новенькое.

Она подняла бровь.

– И что это значит?

– Ты – Иззи.

Она подождала, но когда дальнейших слов не последовало, рыжеволосая девушка спросила:

– Это был ответ?

– Да.

– Ты понимаешь, что это не очень проницательно?

– Да.

– Хорошо.

Я рассмеялся.

– Да ладно, каждый день ты придумываешь что-то новое, и тебе абсолютно необходимо этим с кем-то поделиться.

Уголки ее рта дернулись.

– Может быть. Ну хватит, теперь побудь серьезным хотя бы немного.

– Насколько немного?

– Эм.

– Да что? Мне нужно какое-то время. У меня в голове не все может уложиться так быстро. Серьезность и я не дружим, принцесса.

Она подняла глаза, которые едва не уничтожили меня.

– Мы никогда не целовались.

Секунда. Две. Мне показалось, будто мое сердце сжалось. Странное ощущение.

– Что?

– Все это время, пока мы… ну, то, что между нами происходило… Боги, подожди, мне нужно немного собраться.

Уголок моего рта дернулся.

– Я думал, ты хотела, чтобы оно было между нами?

– Заткнись.

– Это для меня почти непосильная задача.

– Только на этот раз, Эм. – Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох и снова посмотрела на меня. Только мое сердце знало, какой убийственной глубиной обладали эти огромные глаза, как у мультяшной Русалочки. – Сейчас это прозвучит безмерно банально и странно, и, пожалуйста, будь так добр забыть эти слова сразу после того, как они покинут мой рот…

– Ты всегда такая требовательная, Иззи.

– Боже, Эм. – Она шумно выдохнула. – Ладно, так вот: мне будет плохо, если я прекращу отношения между нами, не попрощавшись должным образом.

– Что?

– Мы должны поцеловаться.

– Что?

– Мы никогда раньше этого не делали.

– Да, именно. – Я уставился на нее. – И теперь ты хочешь это сделать? Здесь?

– Да.

– Прямо сейчас?

– У нас не так много времени, так что… да.

Я продолжал смотреть на нее, задаваясь вопросом: это что, гребаная шутка? Когда Изобель внезапно подошла ко мне, я понял, что она серьезно. Она и правда имела это в виду!

– Подожди. – Во мне заговорила совесть. Я подумал о Камрин, о ее сладких губах, и поднял руку. Иззи остановилась. – Ты сказала, что все кончено.

– Да, но… – Она взъерошила свои волосы. – Bljersk, это сложнее, чем я думала, окей?

Перед моим внутренним взором я видел только зеленые глаза Кам. Как я коснулся ее нежного лица, поскольку был сбит с толку. И мне было больно. Ведь я хотел Иззи так же, как она хотела меня, и сам сделал все возможное, чтобы она ушла. И все же я по-прежнему что-то чувствовал к Камрин. Это ощущение появилось будто из ниоткуда. Чувствительное сердце Камрин, вероятно, теперь прильнуло к моему, в то время как я даже не понимал, чего хочу. Боги, я настоящий подонок.

– Иззи, я должен тебе кое-что сказать. Я…

– Я же сказала, пожалуйста, заткнись, Эм, иначе мы никогда не поставим точку.

Ее губы встретились с моими, быстрее, чем мозг пришел в себя. Я резко втянул воздух, пока мой разум боролся с чувствами, а совесть – с желанием. Но когда Изобель углубила поцелуй и я почувствовал ее сладкий вкус на своих губах, я ничего не смог с собой поделать – вцепился пальцами в ее талию, притянул девушку к себе и прижал к своему телу изо всех сил. Наконец. Наконец-то! Сколько раз я мечтал об этом моменте? Сколько раз предавался своим фантазиям и достигал невообразимых высот при мыслях о ее губах?

Слишком часто. Но здесь, в реальности, все было намного лучше.

С ее губ сорвался похотливый стон. Этот момент ощущался на вкус, как тоска и преданность, как удовлетворение искушения, которое я всегда отвергал, как яркие лучи солнца, проливающего свой свет на другую часть мира. Существующая, но недостижимая для меня красота.

– Иззи, – прохрипел я, прижимая ее к стене из песчаника, зарываясь пальцами в длинные волосы. Ее веки трепетали. Я нежно провел языком по отметинам веснушек на ее скулах. – Ты просто сокровище.

– Еще более драгоценное в твоих объятиях, – выдохнула она.

– Ни за что. – Я медленно покачал головой. – Твое сердце в моих руках может стать причиной конца света.

– Прекрати. – Ее пальцы крепко обхватили мой подбородок. – Перестань каждый раз клеветать на себя! Ты для меня все, Эм, понимаешь? Все!

Да, я слышал ее слова, но не понимал их.

– Но почему? – Тон моего голоса звучал почти отчаянно. – Почему я, Иззи?

– Много причин. – Ее дыхание коснулось моих губ. – Первая: тебе было семь лет, и ты ударил моего отца ногой по голени, когда тот сказал мне во время обучения, что я слишком плоха для клана эмпатов. – Поцелуй в уголок моего рта. – А в девять ты потерял своих родителей, но вместо того, чтобы сдаться, хотел доказать Верховным, какой ты сильный воин. Несмотря на побои, которые тебе пришлось терпеть от них, ведь твою маму считали предательницей дворца, и несмотря на ее ежедневные слова о том, что ты – грязный подонок. – Поцелуй в другой уголок рта. – Тебе было двенадцать, и ты собирался отдать мне свой последний кусок хлеба, когда нас отправили на первую зарубежную охотничью миссию.

Я вспомнил. Вместо того чтобы взять хлеб, она разделила его пополам и поделилась со мной.

Изобель грустно улыбнулась.

– А в четырнадцать лет ты последовал за мной в Хайлендс, поскольку боялся, что у меня не хватит духу найти самого известного торговца рокзоками в Абердиншире и подделать его воспоминания. И ты был прав. Помнишь?

– Да, – сказал я. – Но в этом не было ничего особенного.

– Ничего особенного? Эм, ты взял на себя эту задачу и никому ни слова не сказал! Я получила награду. И пользовалась признанием Верховных и родителей. Хотя я потерпела неудачу. Хотя…

– Ты не потерпела неудачу. – Я положил руку на ее ладонь и убрал со своего подбородка. – Лишать кого-то его самых прекрасных воспоминаний, знаний о семье и о близких – это жестоко. Не делать этого, иметь волю противостоять Верховным – это сила, Иззи.

– Шестнадцать. – Она сделала глубокий вдох. – Ты нашел младенца, плывущего по течению в озере, и забрал его домой. Ты вырастил ребенка и сделал его своим, хотя сам даже не достиг совершеннолетия на тот момент. Девятнадцать. Ты сказал мне перестать смотреть на тебя так, как я смотрю на тебя сейчас, потому что я слишком хороша для тебя и заслуживаю лучшего.

– Иззи…

– Двадцать один. Ты продолжаешь делать это, несмотря на то что хочешь меня так же сильно, как и я тебя. – Ее взгляд впился в мой. – Я знаю, что хочешь, Эм. Я знаю, что любое отталкивание и «я не хочу тебя» – это всего лишь твоя глупая мысль, мол, я нашла бы кого-нибудь получше.

– Потому что это правда! – Мое дыхание участилось. – Кто я такой, чтобы этого было достаточно? Вор, сын изгоя, не имеющий никакого образования в мирской жизни…

– Ты – Эмилль Вудворд, и, черт возьми, мое сердце принадлежит тебе!

Она прижала руки к моим щекам, притянула меня к себе и поцеловала с такой страстью, что казалось, будто мы вот-вот оторвемся от земли. На какой-то момент я потерял контроль над своей стихией. Казалось, я парю. Танец наших губ был завораживающим и не принадлежал этому миру. Я не хотел, чтобы это прекращалось. Хотел вечно ощущать ее сладкий аромат, и этот переход от нежности к жесткости, хотел…

Какой-то звук прервал нас. Изобель задыхалась. Я тоже. Ее губы распухли. Она посмотрела на вход в гробницу, как и я, и…

– Простите. – Глаза Камрин были огромными. Вся краска сошла с ее лица. Грудь девушки поднималась и опускалась быстрыми движениями. – П-простите. Я… Тираэль… – она задыхалась от своих слов, – просил позвать вас.

– Bljersk! – Я протер лицо и сделал несколько шагов по направлению к ней. – Кам, это…

– Нет, нет, все хорошо, все в порядке, правда, я… – В поисках помощи она огляделась, попятившись назад. Камрин вцепилась пальцами в кожаную ткань своего костюма. – Все правда в порядке, Эм, но мы должны… должны сейчас… – Камрин изобразила слабую улыбку, указала пальцем на пещеру и развернулась. Но я видел, как дрожит ее подбородок. С ужасным ощущением в области живота я посмотрел ей вслед.

– Кам!

Иззи подошла ко мне.

– Все в порядке?

Я прикусил нижнюю губу, чувствуя себя величайшим придурком в этом мире.

– Не совсем.

– Что с ней?

В моей груди распространялось сильное жжение.

– Она…

– Да?

Большие глаза Изобель были устремлены на меня, черты ее лица смягчились, губы все еще были припухшими. Я смотрел на нее, пытался, действительно пытался, но, боги, я не мог.

– Все в порядке. – Я энергично выдохнул. – Давай войдем и выйдем.

Затем я направился в Мэйшоу, полный решимости захватить Безграничную силу, прежде чем Тираэль получит ее в свои руки.

Мой лучший друг доверял мне. Наверное, это была самая большая ошибка, которую он когда-либо совершал в своей жизни.

Хелена

– Глубже. Глубже. Еще глубже, Хелена.

Голос Ваала звучал далеко, пока я плыла в своем внутреннем мутном тумане. И все же он добрался до меня.

Я сидела, скрестив ноги на плоской подушке, и медитировала. Чем больше росла концентрация, тем сильнее становился гул у меня внутри. Как будто во мне проснулся дремлющий зверь, к которому я постепенно находила доступ.

– Когда ты почувствуешь, что сталкиваешься со своей силой, выпусти когти и – бах! Хватай ее. Возьми ее под свой контроль.

Я не понимала, что имел в виду босс темных, но я была готова пойти на все, чтобы наконец найти себя. Как будто какая-то часть меня лежала, погребенная под обломками, и страдала. Моя голова кружилась, я чувствовала энергию вокруг себя, чувствовала, как воздух становится гуще, сопровождаемый тонким потрескиванием. Мои губы были приоткрыты, конечности налились свинцом. Я напоминала мешок с картошкой и все же была в каком-то смысле могущественной. Иным образом.

Теплое чувство разлилось по моему телу, скапливаясь под грудью. И внезапно эйфория всколыхнулась внутри, как будто молния зажгла мои вены. Энергия заливала каждую жилку, каждую нервную нить. Все во мне, казалось, задрожало. Словно я могла летать. Это был тот самый момент. Я знала это. Я чувствовала это.

Каким-то необъяснимым образом мой разум превратился в струящуюся волну энергии. Я обратилась внутрь себя, чувствуя, как все дрожит и вибрирует, преодолевая сильное сопротивление и попадая в центр газообразного, чернильно-голубого тумана. Волна, нахлынувшая на меня в следующую секунду, превзошла все. Она была сокрушительной, давящей, лишала меня возможности дышать, чуть не взорвала мою голову и угрожала разнести на куски. Я тонула в ней, боролась за выживание, хотела вырваться, но эта мощь была сильнее. Она утащила меня с собой, и я знала, что умру. Этого никто не мог вынести. Еще немного, и мои легкие испустили бы последний вздох. Мое сердце перестало биться, и…

– Хватит на сегодня. – Грубые пальцы обхватили мое лицо. – Возвращайся. Посмотри на меня, Хелена.

Это было сложно, но каким-то образом мне удалось. Задыхаясь, я открыла глаза. Пот стекал по спине с шеи. Я дрожала.

Ваал усмехнулся.

– Ошеломляюще, не так ли?

– Это… я…

– А теперь представь: то, что ты сейчас почувствовала, будет тобой, Хелена. – Он наклонял голову, пока его горячее дыхание не коснулось моего уха. Ваал издал тихий стон. Во мне поднялась тошнота. – Представь, что эта сила будет под твоим контролем.

Я хотела вырваться, но темный удержал меня. Его пальцы скользнули по моему затылку, прежде чем я почувствовала язык на своей шее.

– Прекрати. – Теперь я дрожала по другим причинам. – Прекрати немедленно!

– Такая могущественная. – Его пасть легла на метку под моим ухом. Он пососал чувствительное место. – Такая прекрасная.

Я хныкала, пыталась освободиться, но безуспешно. Его хватка была железной, ужасное лицо темного находилось прямо перед моим. Дыра вместо носа, пасть вместо рта, обожженная серая кожа, которая выглядела так, будто была соткана из мертвых червей.

– Представь это, Хелена. – Его пальцы проникли под мою разорванную блузку, прошлись по ребрам. – Ты – потомок Морриган, дочь Сифры, и я, предводитель темного народа. Такой сильный. Такой могущественный.

– Нет. – Я дергала его за руки, но он отмахивался от меня, как от назойливой мухи. – Прекрати.

Ваал высвободил одну руку, чтобы засунуть ее мне в штаны. Сердце бешено заколотилось от отвращения.

– Я хочу чувствовать тебя, – прорычал он. – Давай. Ну, давай же.

Его руки рывком поставили меня на ноги, прижали к стене. И вдруг я почувствовала что-то твердое между ног. Когда там что-то зашевелилось, я с ужасом осознала, что это чудовище прятало свой член под панцирем из кожи червей. До этого момента. Ваал мог управлять этим. Перемещать его, чтобы привести в действие. Он застонал, потеревшись об меня. Дыхание повелителя темного народа стало более учащенным, а прикосновения – хаотичными. Мое хныканье, казалось, только усиливало его возбуждение. Ваал гладил мою грудь.

– Я совсем ничего не делаю, – выдохнул он. – Никогда бы не стал. Просто немного… В конце концов, это никому не повредит, Хелена.

Внезапно его пасть оказалась на моем рту. Я почувствовала его шершавый язык, настойчиво требующий проникнуть внутрь. Я сжала губы, но он преодолел сопротивление, пока его язык не облизал мой. Стон Ваала затерялся у меня во рту. Во мне вспыхнуло сразу несколько чувств. Отвращение. Ужас. Паника. Прежде всего паника. Огромная и властная. И вот оно: мой хаос, который был готов подчиниться мне. Ожидал приказа. Не осознавая, что делаю, я дала волю своей силе. То, что произошло потом, повергло меня в шок.

Из моего тела потекли чернила. Из пальцев, глаз и рта. Лицо Ваала окрасилось в синий цвет. Я увидела это до того, как он это почувствовал. Но уже в следующее мгновение Ваал открыл глаза и отшатнулся назад. Он закричал, прижимая руки к коже. Кричал от бессилия. Кратеры проедали его лицо, уничтожая те немногие человеческие черты, которые у него еще оставались. Я уставилась на него, широко раскрыв глаза и рот. Затем взглянула на свои руки, из которых текли чернила, похожие на кровь. Прежде чем краска коснулась земли, она материализовалась в воздухе и устремилась к темному. Затем легла поверх тела повелителя народа Тьмы – парила над его кожей, но не касалась. Воздух вокруг нас вибрировал, и Ваал стал бить сам себя. Извиваясь, он упал на колени, прижав руки к голове.

– Пожалуйста, – умолял он. – Пожалуйста! Прекрати!

Мое дыхание участилось.

– Никогда больше… – Я сделала шаг вперед. – Не прикасайся ко мне!

– Я… – Ваал зажмурил глаза, еще один крик сорвался с его губ. – Я же ничего не сделал!

– Никогда больше! – Я сделала еще один шаг вперед, дала толчок своей силе, не осознавая, что делаю. Крики Ваала становились все громче. – Больше никогда не смей… – я наклонила голову и прищурила глаза, – касаться меня!

Ноги Ваала загорелись. Он кричал, ревел и визжал, но тут в комнату ворвалась Кораэль. Ее взгляд просканировал Ваала и меня. Она сработала в считаные секунды, заглушив огонь волной земли, которую выкачала из стен. Затем Кора прижала меня к стене. Мои мышцы расслабились. Я съежилась, пока не почувствовала, как лицевые нервы отказываются мне подчиняться. По уголкам рта потекла слюна. Я начала щуриться. Зрение затуманилось.

Ваал перестал кричать.

– Я позабочусь о ней, босс, – сказала Кораэль. Кончик ее ботинка коснулся моей головы, повернув ее набок, затем я увидела, как она уничижительно смотрит на меня сверху вниз. – Она за это поплатится.

– Нет. – Тяжело дыша, он тоже посмотрел на меня свысока. – Это была… это была моя вина.

Что, простите? Я правильно расслышала? Лидер темного народа только что признал собственную ошибку?

– Мои желания взяли меня под контроль. – Он фыркнул. – Верни ее в камеру, Кора.

Она неохотно кивнула. Сестра Тираэля грубо подняла меня и потащила за собой. Ваал повернулся к нам спиной. Мы уже почти пересекли комнату, когда…

– Хелена.

Я оглянулась через плечо. Некромант присел на корточки и погладил голого бородавочника по голове.

– Я не говорю, что я хороший. Так же как и не говорю, что я злой. Я прилагаю все усилия, чтобы поступать правильно. Но в конечном счете во мне живет только сумма того, что ваш народ сделал из нас.

Секунды пролетели, как часы, минуты, как недели, пока я смотрела на него. Могущественное существо, по жилам которого текла чистая темная магия, в то же время выглядело совершенно сломленным. Я больше не знала, что и думать. Что было правильно, а что нет. Кто был прав, а кто нет. И, самое главное, я не понимала, почему моя мать работала с этим темным, если он все-таки был монстром.

В какой-то момент Кора дернула меня за руку и потащила за собой. Каждый раз, когда отблеск от пламени факелов пробегал по ее профилю, другая половина лица девушки оказывалась в тени. Ее глаза были такими темными, что от прежнего теплого цвета ничего не осталось. За всю дорогу по спиральной тропе она не произнесла ни слова, взгляд девушки бдительно сканировал каждый миллиметр. Время от времени я видела в трещинах осыпи одно из существ, о которых мне рассказывал Деклан. Они казались мутными темно-синими облаками. Кора каждый раз едва заметно вздрагивала, но я ничего не чувствовала. Ни страха, ни паники.

Когда мы подошли к моей камере, она втолкнула меня внутрь. Споткнувшись, я приземлилась на колени. Меня пронзило болезненное напряжение. Кора прислонилась к стене и скрестила ноги. После поиграла с септумом в носу и сказала:

– Я терпеть тебя не могла с самого начала.

– Это неправда. – Я посмотрела ей в глаза. – Ты сама не своя, Кора.

– Потому что ты точно знаешь, кто я, да? – Она фыркнула. – Тираэль был прав.

Упоминание его имени что-то во мне всколыхнуло. Внезапно мне стало трудно дышать. Моя грудь судорожно сжалась. Или это было мое сердце?

– По поводу?

– Ты раздражающая, ненужная помеха.

– Он не… он не говорил такого.

Но на самом деле я уже знала, что это правда. Этот парень променял меня на незнакомку и позволил правителю темного народа утащить меня в Круачейн. Конечно, ему было на меня наплевать. Почему я все еще пыталась разглядеть в нем что-то хорошее после всего, что произошло?

Потому что влюбилась в него…

– Он не…

– О, нет, он говорил. – Кора закатила глаза, оттолкнулась от стены и присела передо мной на корточки. Склонила голову. – Ты действительно думала, что мой брат может испытывать к тебе романтические чувства? – Она дьявольски ухмыльнулась. – Как мило!

Правда была жестоким противником моего внутреннего мира. Я подумала обо всех интимных моментах между мной и Тираэлем: о его руках, скользивших по моему телу, об ошеломленном выражении лица Ти, когда я поцеловала его. Каждое его действие, все его лицемерные чувства были не более чем дурацким шоу.

Мне стало плохо.

Кора сделала вид, будто размышляет.

– Ты знаешь, чего бы он хотел?

Она пристально посмотрела мне в глаза и подняла голову, пока ее подбородок не оказался на уровне моего носа. Только тогда я поняла, что Кораэль имела в виду.

– Чтобы ты умирала от боли.

Винт просверлил отверстие в подошве моей ноги. Мой взгляд в панике метнулся к ботинкам, но там ничего не было. Конечно нет. Боль исходила изнутри. Я захныкала.

– Да, – пробормотала она. – Плохо, правда?

Боль набухала. Из меня вырвался пронзительный крик. Я запрокинула голову, сильно ударившись о стену. Ощущение расшатанных нервов было невыносимым. Я подняла руки и ударила Кораэль, желая поразить ее твердостью своих железных цепей, но она лишь без усилий сделала шаг назад.

– Ты заслужила это, Хелена. – Она склонила голову. Я извивалась на земле, царапая ногтями скалу, пока они не сломались. Но боль не прекращалась. – Ты убила моего брата Финли.

Слова Коры заглушили боль в моих ногах. В ужасе я ахнула, распахнула глаза и рот, прежде чем снова съежиться. Я дрожала от боли, борясь с каждой клеточкой, чтобы выдавить из себя следующие слова.

– Как ты… смеешь… говорить что-то подобное?

– О, но ведь это правда. – Ее голос звучал одновременно горько и сладко. – Ты никогда не задумывалась, почему он настолько тебя терпеть не может? Почему Тираэль хотел изгнать тебя сюда? – Что-то огненное вспыхнуло в ее глазах, а затем Кора добавила: – Мира хотела убить тебя после церемонии. Он помешал ей, потому что хотел сделать это вместо нее.

Все во мне превратилось в лед. Я задавалась вопросом, почему она оставила меня в живых. Тираэль сказал, что Мира передумала, а потом… клянусь богами, после этого он практически переспал со мной! Мы поцеловались! Я была такой глупой, такой наивной и испытывала к нему чувства, пока он…

Все это время он просто хотел видеть меня мертвой.

– Забавно, как ты сейчас страдаешь из-за него. Это реально поднимает мне настроение, Хелена. Мучения из-за моего брата. Ты думала, что была для него исключением. Той самой. – Она хихикнула. – Из всех людей именно ты!

После своего последнего слова Кора усилила давление своей силой. На мгновение боль в моих ногах накалилась до предела. Я думала, что умру. На самом деле. Меня вырвало. Опять. Я колотила кулаками по полу, как ребенок, и мне даже не было стыдно за то, что тело перешло в режим выживания. Я кричала и плакала, умоляла и хныкала. Пока боль внезапно не прекратилась. Я лежала, задыхаясь от рвоты.

– Это за моего брата. – Кора плюнула мне в лицо. – Катись к черту, Иверсен.

Она вышла из камеры. Решетчатая стена заскрипела, звук шагов Кораэль стих. Не знаю, как долго я лежала так, наполняя тишину своими рыданиями.

– Это пройдет. – Деклан. – Со временем ты привыкнешь к боли и забудешь об унижении. Знаешь, тебе станет лучше.

Клянусь всеми добрыми богами, я забыла, что он сидел рядом и все слышал. Я с трудом поднялась, вытерла лицо рукавом и подползла к стене его камеры. Деклан сидел прямо напротив меня. Свет факелов скользил по его рельефным мышцам, на лице Синклера от жары блестела тонкая пленка пота. Молодой человек протянул руку.

– Все хорошо, мы продержимся. Давай, вместе легче.

Сначала я колебалась, но потом переплела свои пальцы с его. Они были теплыми и мягкими. Полная противоположность мозолистым, прохладным рукам Тираэля.

– Должно быть, это была тяжелая потеря для тебя.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что произошло между тобой и Тираэлем. – По его лицу пробежала тень. – Он предал тебя, верно?

Я сглотнула.

– Ты знал его?

– Знал ли я его? – Деклан тихо рассмеялся. – Все знают Тираэля Бернетта. Он легенда, может в одиночку справиться с десятью темными и обладает почти безграничной силой. Вряд ли какой-нибудь невралгик может делать такие вещи, как он. – Большим пальцем он рисовал нежные круги на тыльной стороне моей ладони. Деклан замер, а затем сказал: – Ходят слухи, будто в нем есть что-то еще.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Что-то большее, нежели сила невралгии. Но понятия не имею, в чем дело на самом деле. – Он пожал плечами. – Слухи.

Я открыла рот, снова закрыла его. Открыла снова.

– Я думала, у тебя нет воспоминаний.

– Базовые знания остались, Хелена. Как я уже говорил.

Я подняла бровь.

– Тираэль относится к базовым знаниям?

Деклан довольно долго колебался, прежде чем ответить:

– Думаю, осталось немного больше воспоминаний, чем я хотел бы признать.

– И что это за воспоминания? – Сердце бешено колотилось. Я выпрямилась. – Ты что-нибудь о нем знаешь? О… Финли? Почему он… почему он исчез?

– Наверное, это была ловушка. – Он нахмурился, и я услышала, как его дыхание на мгновение прервалось. – Но что именно произошло? Без понятия. Никто этого не знает.

– Даже Синклеры?

– Даже Синклеры.

Я сделала глубокий вдох. Прикосновение его пальцев успокоило меня и вызвало теплое чувство.

– Пообещай мне кое-что, Деклан.

В его глазах бушевала темная буря.

– Все, что угодно.

– Будь честен со мной. – Я сглотнула. – Позволь мне… позволь мне доверять тебе. Пожалуйста.

Последнее слово прозвучало как мольба. Деклан нахмурил брови, наклонился и схватил меня за другую руку. Затем прислонился лбом к прутьям решетки, и я почувствовала его дыхание на своей коже, когда Синклер сказал:

– Я бы никогда не солгал тебе, Хелена. – Его взгляд на мгновение задержался на моем шраме от ожога. – Никогда.

Дрожа, я выдохнула.

– Доверие в обмен на доверие?

Он слабо улыбнулся.

– Доверие в обмен на доверие.

И так мы заснули, с покалывающими пальцами, ведь железо давило на наши нервные окончания, и с напряженной шеей, поскольку только эта позиция позволяла нашим щекам соприкасаться.

Это была первая ночь за долгое время, когда кошмары ненадолго остались в стороне.

Тираэль

Руны, высеченные на песчанике Мэйшоу много веков назад, отливали ядовито-зеленым цветом. Шипение ползло по стенам, пока мой палец искал символы. Я почти не осознавал, что звук, похожий на змеиное шипение, исходит из моего собственного рта. Тем не менее я почувствовал на себе обжигающий взгляд Эмилля еще до того, как он вышел из тени у входа, и точно так же я знал о глазах других, которые были прикованы ко мне.

Другой рукой я крепко прижал к себе тело молодой женщины. Она вдруг споткнулась, и я почувствовал, как ее нервы вздрогнули. Что-то внутри ее прекрасно понимало, что я здесь делал.

Когда в пещере материализовался череп Лахлана, Силеас ахнула. Изобель приняла воинственную позу, в то время как Камрин сделала два шага назад. Эмилль, с другой стороны, просто тупо уставился на темного.

– Как я погляжу, ты собрал аудиторию? – Лахлан обнажил свои длинные тигриные зубы. – Теперь мы будем привлекать к себе внимание, Бернетт?

– Они здесь, потому что это их всех в какой-то степени касается.

Силеас фыркнула.

– Придержи коней, Ти. Это ненормальное дерьмо меня совершенно не касается.

Эмилль прищурил глаза.

– Тогда почему ты здесь?

– Потому что я определенно не собираюсь безучастно наблюдать, как вы все бежите на верную смерть!

– Силеас, – пробормотала Иззи. – Прекрати.

– Нет, серьезно. – Силеас взглядом впилась в Изобель. – Почему ты участвуешь во всем этом? Почему нарушаешь Высший закон?

Изобель изо всех сил старалась оставаться неподвижной, но ни от кого из нас не укрылось, как она мельком переглянулась с Эмиллем.

Силеас фыркнула.

– О, конечно! Чего я вообще спрашиваю. Хочешь, я тебе кое-что скажу? Но будь осторожна: предупреждение о спойлере. – Силеас сделала шаг к Изобель и уперлась кулаками в бедра. – Этому парню плевать на тебя с высокой колокольни! Пойми это наконец, Иззи, он…

– Заткнись, Силеас. – Взгляд Эмилля мог бы пронзить ее, если бы Вудворд был психокинетом, а не эмпатом. – Разберись со своим собственным дерьмом.

Силеас только открыла рот, но тут Лахлан издал нервный вздох.

– Ты позвал меня, чтобы я проводил уроки социального воспитания в детском саду, Бернетт?

– Нет. – Я бросил предостерегающий взгляд на Силеас и Эмилля, после чего оба в гневе сжали губы, но все же промолчали. – Все дело в женщине. – Я ослабил хватку на жертве из пещеры Спар и просто взял ее за руку. Она апатично уставилась в верхний угол кургана. – Мне нужен амулет на ее шее, но эта женщина не позволяет мне забрать его.

Лахлан поднял бровь.

– Она не позволяет тебе?

– Когда моя рука приближается к цепочке, она сбивает меня с ног. Даже если в ход идет моя сила. Едва я пытаюсь проникнуть в ее нервную систему, происходит… что-то ненормальное.

– Ненормальное? – Лахлан нахмурился. – Что ты имеешь в виду?

– Как будто ее внутренняя сила загрязнена, – ответил Эмилль вместо меня. Он сделал шаг вперед и сосредоточил взгляд на темном. Его волосы цвета соломы переливались в свете зажженных факелов. – Словно там стена из смолы, блокирующая нашу магию.

– Ты тоже не можешь к ней подступиться? – спросил Лахлан. Эмилль покачал головой, и темный состроил заинтригованную гримасу. – Интересно.

– Должно быть, ею манипулировали, – сказала Изобель. Когда Эмилль посмотрел на нее, девушка прочистила горло. – Возможно, женщина страдает от проклятия, которое должно быть снято, прежде чем ее внутренняя сила откроется нам.

Лахлан довольно долго смотрел на Изобель. Она не отвела взгляда, даже вздернула подбородок, но я чувствовал ее нервозность, будто она была моей собственной. В какой-то момент Лахлан начал складывать кончики пальцев вместе и ходить руками взад и вперед по пещере.

– Что вы хотите от девушки?

– Она важна, – просто сказал я.

Лахлан посмотрел на меня.

– Насколько важна?

– Тебе не нужно знать больше.

Уголок его рта дернулся.

– Ты хочешь моей помощи, но не говоришь мне, почему я должен помогать? Это не так работает, Бернетт.

– У тебя есть передо мной должок.

Он театрально вздохнул.

– Между тем ты мне должен так много, что этого хватило бы на всю жизнь. – Его взгляд скользнул к Силеас. – И почему ты так пялишься?

Силеас прищурила глаза.

– Будь счастлив, что я просто пялюсь. При других обстоятельствах я бы потратила последние несколько минут, вонзая саблю тебе в сердце.

– Силеас, – осадил ее я.

Она фыркнула.

– Это же абсурд! Мы беседуем с темным, Ти! И почему? Потому что ты снова задумал какой-то рискованный план, который убьет нас всех!

– Ты еще многого не поняла в этой жизни.

– Ах, и что же такого я не поняла? – Она с тревогой посмотрела на меня. – Что нужно подвергать себя опасности, навлекать на себя гнев Верховных, а еще лучше – смириться с изгнанием, когда дело касается исполнения твоих желаний? Прости, Ти, но ты не один из наших богов. – Она закатила глаза. – Даже если ты, возможно, в это веришь.

– Дело не в этом.

Это предложение удивило всех нас. Но не из-за слов, а из-за человека, который их произнес. Силеас в недоумении повернулась к своей сестре-близнецу, которая в этот момент выглядела так, словно сожалела о том, что вообще открыла рот.

– Я… я просто имею в виду, ну… потому что… – Она прикусила нижнюю губу и застегнула молнию своей кожаной куртки. Ее следующие слова были такими тихими, что даже я изо всех сил пытался их понять. – Я думаю, что мир не просто черно-белый, так ведь?

– О, мне нравится эта девушка. – Лахлан одарил Камрин широкой улыбкой. – Не хочешь ли ты присоединиться ко мне в моем мире, милая?

Кам содрогнулась. Но не только она, а еще и Эмилль, что заставило меня невольно нахмуриться. Но сейчас было не время думать об этом.

Я прочистил горло.

– Если ты поможешь нам, я обещаю вернуться к тебе. Если… если мой план сработает, я освобожу тебя из Круачейна.

Едва заметные брови Лахлана поднялись почти до основания черепа.

– Это могущественное обещание.

– Такое же могущественное, как и я.

Силеас пробормотала что-то вроде: «О, да ладно» – и фыркнула.

Я проигнорировал ее.

– Итак, мы договорились о сделке?

Лахлан наклонил голову, делая вид, будто размышляет. Но в конце концов он поднял подбородок в знак подтверждения.

– Мы заключаем сделку, парень.

– Ти, – прохрипела Иззи. – Ты уверен в этом?

– Она права, – согласился Эмилль. – Тебе не следует вести дела с народом Тьмы.

– Он мне нужен, – просто сказал я, не отводя взгляда от Лахлана. И на этом дело было закрыто. Я поставил девушку на пол, отступил на шаг и посмотрел в сторону некроманта. – Не подходи к ней слишком близко. Я понятия не имею, что в ней дремлет, но Мэйшоу – последнее место, где мы должны проводить над ней эксперименты. Особенно во время новолуния.

– Да что ты говоришь. – Если бы его глазные яблоки не были черными, словно сама тьма, я мог бы поклясться, что в этот момент он закатил глаза. – Отойди в сторону. – Я колебался. Лахлан щелкнул языком. – Делай то, что я тебе говорю, мальчик.

Мне было некомфортно отдаляться от девушки. Я сделал все, чтобы она оказалась в безопасности. Потерял свою сестру. Предал Хелену. Хелена…

Я отмахнулся от мысли о ней и отступил на шаг в сторону. Эмилль присоединился ко мне и прошептал:

– Откуда ты его знаешь?

Мой взгляд остановился на Лахлане, чьи руки в воздухе обводили силуэт девушки.

– Неважно.

– Но…

– Я не спрашиваю о твоих секретах, так что не спрашивай о моих, Эм.

Сначала он хотел возразить, но в конце концов закрыл рот и кивнул. Эмилль знал, что я был прав. Он вел такую же рискованную игру, как и я. Мой друг был ничуть не лучше.

Лахлан начал произносить свое заклинание. Хриплые звуки ползли по его губам. Холодные, как сама смерть. Мурашки постепенно покрыли мое тело, но не из-за содержания формул, а из-за того, что я их понимал. Это было настоящее безумие. Между иностранными словами эхом раздавался звук, который проникал в душу и заставлял меня понимать, что говорил этот темный.

Я найду тебя, найду тебя, найду тебя.

Я сниму покровы, сниму покровы, сниму покровы.

Я хочу знать, хочу знать, хочу знать.

Впусти меня, покажи свое нутро. Впусти меня, покажи свое нутро.

Сферы, более глубокие, чем энергия живых, более темные, чем волны смерти, позволь им увидеть меня, позволь им почувствовать меня, покажи их мне.

Впусти меня, покажи свое нутро. Впусти меня, покажи свое нутро.

Я задыхался. Эмилль бросал на меня мрачные взгляды, но я не осмеливался взглянуть на него.

Ты говорил на другом языке, Ти. Тогда, заклинание смерти в доме Джейме, помнишь? Ты говорил на другом языке. Во второй раз.

Боже, Эмилль был прав. Я мог понимать Лахлана, и это должно было… это должно было означать…

Мои размышления были внезапно прерваны, когда воздух в пещере сгустился и перекрыл мне легкие. Я пытался набрать кислорода, но его не было. Эмилль скривил лицо. Он сделал замысловатое движение руками, после чего вакуум оттолкнулся от нас. Остальные стали задыхаться одновременно со мной, в то время как Эмилль дрожал под тяжестью отравленных молекул.

– Быстро, – процедил он сквозь зубы. – Продолжай!

Обычно сдержанное лицо Лахлана превратилось в недоверчивую гримасу. Его руки двигались быстрее, чем когда-либо, в то время как от тела девушки поднимался похожий на смолу туман. Он преследовал Лахлана, и только тогда я понял, что тот вложил все свои силы только в то, чтобы отогнать туман. Клянусь богами!

Мое тело отреагировало инстинктивно. Я понятия не имел, что делал, но внезапно почувствовал, как моя сила ускользает. Внезапно она снова превратилась в неконтролируемый хаос, как в тот раз, когда Верховные обучали нас. Грубая, дикая и пугающая.

Словно безжалостный удар кнута, она вырвалась, вонзилась в туман девушки и присосалась к нему. Это была адская боль. Мой череп раскалывался. Что-то выдавило из меня воздух и словно протащило через резиновый шланг. Нечто сдирало с меня кожу, кусок за куском, пока не остались только мясо и кости. Вот как это ощущалось на самом деле. Но мне все же удалось пробиться сквозь туман. Я лишь смутно осознавал, что слова слетали также и с моих губ, и впервые я услышал иностранный язык, который звучал не так, как будто исходил из моих уст – он доносился откуда-то издалека. Тот же жесткий звук, что и слова Лахлана, которые в эту секунду присоединились к моим.

Закройся. Возвращайся назад. Спи.

Закройся. Возвращайся назад. Спи.

ЗАКРОЙСЯ. ВОЗВРАЩАЙСЯ НАЗАД. СПИ.

Мертвая сила остается мертвой силой. Мертвой и холодной, мертвой и тихой, мертвой и глухой.

Туман вскрикнул. Я слышал это в своей голове. Громкий и пронзительный звук, который поразил меня до глубины души. Затем он с огромной скоростью устремился обратно в тело девушки. Я открыл глаза, тяжело дыша, прижал руку к груди и почувствовал, как по шее стекает пот. Лахлан вытянул одну руку и оперся о шероховатый песчаник.

– Какого черта… – Голос Силеас уже не был таким провокационным, как раньше. Теперь он звучал… испуганно? – Ти, господи, что с тобой не так?

Рядом со мной я услышал, как Эмилль тихо прочистил горло.

– Ты в порядке?

Я кивнул, вытер тонкую пленку пота с висков и медленно выпрямился.

– Что ты там только что сделал, Тираэль? – спросила Иззи.

– Э-это язык мертвых, – прошептала Камрин. Мы все смотрели на нее. Глаза девушки расширились от ужаса, а лицо побледнело. Она нервно теребила кончик своей заплетенной косы. – Я… читала об этом…

Я знал, что она была права. Для меня явилось загадкой, почему я смог установить связь с мертвыми, но это было правдой. Вне всяких сомнений. Мой взгляд скользнул к Лахлану. Он уставился на меня. Темный медленно покачал головой.

– Это, – сказал он, все еще тяжело дыша и сдвинув брови на лоб, – слишком крупная рыба, Бернетт. Даже для тебя.

– Что ты имеешь в виду?

Темный бросил быстрый косой взгляд на девушку, которая выглядела так, будто спокойно спала.

– Магия в ней… это не просто магия мертвых.

– А что тогда?

Он вонзил свои длинные ногти в плоть. Темная кровь засочилась из его предплечий и закапала на пол. Казалось, это принесло ему облегчение, поскольку выражение лица Лахлана утратило долю напряжения.

– Хуже смерти, холоднее всех ночей. Ее сфера настолько отравленная, что встреча с ней повлечет вечные муки. – Он ошарашенно покачал головой. – Я не хочу иметь с этим ничего общего.

Моя сила сигнализировала, что остальные вокруг меня затаили дыхание.

– Что я могу сделать? – Я сглотнул. – Останавливаться не собираюсь.

– Но ты должен это сделать.

– Нет.

– Бернетт…

– Я… я не могу! Дело не в этом. Я должен… у меня нет другого выбора.

– У тебя всегда есть выбор, мальчик.

– Скажи мне!

– Нет.

– Брось, Лахлан. Тебе в любом случае все равно, что со мной будет. Что мне нужно сделать?

Мы устроили немую дуэль взглядов. Внезапно он сказал:

– Что, если нет?

– Что?

– Если мне не все равно, что с тобой происходит?

Я прищурил глаза и нахмурился.

– Чушь собачья. Ты жаждешь победить нас, светлых азлатов. Почему со мной все должно быть по-другому?

– Ну… – Тело Лахлана начало растворяться. Я запаниковал, но остановить его было не в моих силах. Круачейн не являлся моим домом. – Тот, кто побеждает других, силен. Тот, кто побеждает себя, обладает невероятной властью. Подумай об этом, Тираэль. – Когда он уже почти исчез, темный добавил: – Я присматриваю за ними.

– За кем?

– За твоей сестрой. И Хеленой. Они пребывают в Нокскартелле. – Улыбка, которой он одарил меня, была почти сочувственной. – Ты получишь их обратно, если будешь внимателен.

– А если я что-нибудь сделаю не так?

– Тот, кто побеждает себя, обладает властью.

С этими словами он растворился окончательно. А я остался. Более озадаченный, чем когда-либо.

Дидре

К наступлению темноты Хайлендс был в большей безопасности, чем Тихий Ручей и все остальные населенные пункты Абердиншира, вместе взятые. Обычно темные не бродили по зеленым просторам Шотландии, потому что здесь почти нечем было поживиться. За исключением, может быть, овец. Или бизонов Хайлендса.

Меня мучила совесть всю дорогу до отдаленной деревни Киркхейвен, расположенной недалеко от бухты между Тихим Ручьем и Монтроузом. Я должна была сопровождать Тираэля и остальных. Особенно после того, как я чуть было не стала причиной того, что сердце Тираэля перестало биться. Конечно, я знала, что его вылечат, но все же я рисковала. Все могло быть и по-другому. Мой двоюродный брат мог умереть. Из-за меня! И все, что он мог сказать по этому поводу – ему наплевать.

Я должна была признать, что это меня беспокоило. Я думала, он возненавидит меня. Отомстит. Что угодно, но определенно не то, что он одарит меня своей нахальной ухмылкой и попросит присоединиться к карточной игре. Поэтому я так и не приблизилась к своей цели – узнать что-нибудь о себе. И мне пришлось искать другой путь. Даже если он вел меня в Киркхейвен. Хорошо, что Эмилль вернулся пораньше, чтобы сменить меня с Элин. Именно поэтому я смогла отправиться в путь сегодня вечером.

Солнечный камень в моей руке отбрасывал ослепительный свет на земляную дорожку, ведущую к деревне. Аллеи были скудно освещены, за исключением нескольких факелов. Это место казалось даже более средневековым, чем Тихий Ручей, и это должно было что-то значить. Я убрала свой солнечный камень и побрела вдоль изъеденных солью зданий, по углам которых в темноте сновали крысы или кошки, ожидая, когда начнется охота. Мимо меня проходили люди в длинных плащах с закрытыми лицами, спрятанными за вуалью, но глаза оставались открыты. Они бросали на меня любопытные взгляды, а затем исчезали в темноте вечера.

Здание, к которому я направлялась, находилось между двумя полуразвалившимися квадратными кирпичными домами и выглядело более невзрачным, чем я ожидала. До сих пор я никогда здесь не бывала, но рассказов было достаточно, чтобы узнать это место. Запотевшие окна и эфирные пары, проникавшие из щелей деревянной двери, не оставляли сомнений в том, что этот дом, должно быть, являлся знаменитой в наших кругах темной пещерой азлатов. Кроме того, двое охранников в капюшонах по обе стороны двери определенно стояли там не потому, что они заблудились.

Когда я подошла к ним, они вместе пришли в движение и прикрыли дверь. У одного из них была рыжеватая густая борода, у другого – прямой подбородок. Я не могла разглядеть его глаз под капюшоном.

– Можете ли вы идентифицировать себя?

Вот она. Причина, по которой я никогда не была здесь раньше, хотя жгучее любопытство преследовало меня. Мне нужно было доказать, что я не человек, а одна из них. Одна из азлатов. Существовало два варианта: либо продемонстрировать свою силу, либо открыть им связь со своей стихией. Первое было непредсказуемым, потому что я понятия не имела, кто я и на что способна. Возможно, я бы вызвала еще одну тварь, подобную той, что появилась во дворе Бернеттов. И кому я тогда должна буду вонзить нож в грудь, чтобы уничтожить его снова? Нет. Нет, это не вариант. Не в Киркхейвене – месте, где не было никаких законов и где каждый имел право на все.

С бешено колотящимся сердцем я вытянула одну руку и повернула ладонь параллельно земле. Она задрожала. Мой взгляд был сосредоточен на влажной земле у моих ног, из которой прорастали несколько редких травинок. Я зажмурила глаза, пока зрение не затуманилось. Ну же, подумала я. Пожалуйста. Слушайся меня. Сделай что-нибудь. Давай, прямо сейчас!

Парень с гладким подбородком хмыкнул.

– Ну?

– Да, сейчас. – У меня в висках стучало от напряжения. Глаза невыносимо жгло. – Момент.

От меня не ускользнуло, как охранники обменялись раздраженными взглядами. Я изогнула руку над землей, пока мои вены не набухли.

– Тебе лучше уйти. – Бородатый мужчина выхватил кинжал, который угрожающе блеснул в тусклом свете. – Пока мы в этом тебе не помогли.

– Нет, нет. Подождите. Это… – Мой череп грозил вот-вот расколоться. Клянусь богами, я ненавидела этот вид стихийной магии. Для других применить ее было несложно: так же просто, как почистить зубы, но для меня это казалось еще труднее, чем найти доступ к своему внутреннему хаосу. Только я собиралась опустить руки и уже успела разозлиться на свою глупость и за то, что вообще попыталась это сделать, как…

– Там. – Я задыхалась от волнения. – Видите, ребята?

Стражники смотрели в землю. Я усилила ту крошечную связь, которую могла поддерживать, и увидела, как из ниоткуда в земле вырылась яма.

Бородатый парень наклонил голову, затем запрокинул ее и начал громко смеяться. Моим щекам стало жарко. Связь со стихией земли резко оборвалась. Снова и снова он толкал локтем своего коллегу, который, подхватив его приступ смеха, тоже начал смеяться. Когда бородатый немного успокоился, он снова обратил свой взгляд на меня.

– Что это такое было?

Я спрятала руки в карманы пальто и посмотрела сквозь его плечо. Мои уши пылали.

– Моя стихия.

– Эта крошечная дырочка? – выпалил тот, с гладким подбородком. Ладони стали влажными.

– Я… я все еще на обучении. Моя сила проявилась поздно, совсем недавно…

– Ого, – сказал бородатый, и в его тоне я уловила что-то вроде сострадания. – Рохля, что ли?

Это слово было грубым оскорблением в наших кругах, но я все равно кивнула.

– Ну, что ж, – пробормотал его напарник, пожимая плечами и отходя в сторону. – Азлатка есть азлатка.

– Добро пожаловать, – бородатый мужчина положил свою неуклюжую руку на ручку двери, одарив меня ободряющей улыбкой, – в «Темную пещеру».

И открыл дверь. Клубы пара окутали меня, неся с собой множество запахов. Апельсин, лаванда и розмарин выделялись больше всего. Мои глаза горели, я немного закашлялась, но чем дальше я проникала в пары, тем больше мое тело привыкало к ним. Тусклый свет мерцал за тканями, натянутыми под потолком. Вдоль стойки несколько закутанных людей сидели на корточках перед своими бокалами, в которых одно содержимое выглядело более ядовитым, чем другое.

Народ Синклеров был известен не только своими безграничными знаниями, но и склонностью к злоупотреблению веществами с зарубежных рынков в своих напитках. Однажды я попробовала один из них, когда ночью Эмилль пришел домой в состоянии алкогольного опьянения и предложил мне выпить принесенный с собой напиток. После этого я не могла вспомнить, что происходило. Я ведь могла переспать с Эмиллем, но понятия об этом не имею. Все, что я знала – на следующее утро я проснулась у подножия Мертвых лесов с раскрашенным лицом, похожим на клоуна из фильма ужасов. Эмилль до сих пор смеется над этим.

Здание являлось бывшим промышленным складом. Круглая стойка была построена вокруг опорной балки с четырьмя огромными бочками, прикрепленными к стальным опорам, содержимое которых разливали два сотрудника прямо за барной стойкой. Вдоль лагеря стояли грубо вырезанные бревенчатые столы, повсюду располагались различного рода подсвечники. Интерьер зала окружала двухъярусная галерея, окаймленная полувысотным частоколом. Ткани перетекали из галереи в галерею, будто использовались для выступления акробатических артистов. В верхних коридорах я разглядела двери за перилами. Я знала, что они вели в маленькие комнаты, где творились вещи, которые никогда не покинут эту пещеру.

В изумлении я шагнула дальше в помещение и огляделась. В воздухе разносились странные завораживающие звуки. В глубине души я проклинала себя за то, что не натянула посильнее на лицо свой плащ. Пусть этот простой плащ позволял скрывать рост, а капюшон прятал большую часть лица, я все же чувствовала себя странно обнаженной и уязвимой рядом со всеми этими людьми в идеальных масках.

– Хе-хе! – Кто-то дернул меня за рукав. Я посмотрела в сторону и натолкнулась на пару слегка прищуренных глаз, обрамленных морщинками. – Пс-с-с, иди сюда!

Нахмурившись, я на шаг приблизилась к нему.

Парень положил руку мне на шею, чтобы иметь возможность дотянуться до моего уха, и прошептал:

– Хочешь немного грибов рокзок?

Я уставилась на парня, размышляя, не шутит ли он. Рокзоки были магическими существами, которые оставались скрытыми от земных глаз. Они обитали преимущественно в более теплых районах южной Англии, жили в своих туннельных траншеях и появлялись крайне редко. Они были похожи на голых кроликов с небольшим пушком на черепе, имели огромные глаза и два клыка, как у белки, но руки и уши как у людей. Эти штуки могли заставить забыть о пространстве и времени. Ходили даже слухи, мол, один азлат более десяти лет бродил по месту, которое сводило его с ума, и когда вернулся домой, его дочь выросла, а жена сбежала с его лучшим другом. От мочи рокзоков прорастали грибы, и некоторые люди были настолько утомлены жизнью и безумны, что собирали их и дорого продавали на черных рынках.

– Один гриб за четыре тысячи. Специальное предложение. – Он поднял палец и провел им по одному из моих локонов. – Ты выглядишь так, будто тебе это нужно.

– Четыре тысячи фунтов?!

– Я купил их и того дороже. Возьми один, и я обещаю тебе, что ты никогда больше не забудешь сегодняшний вечер.

– Нет, спасибо. – Я бросила на парня последний взгляд, полный отвращения, прежде чем оторваться от него и пробраться между столами и стульями к стойке.

Женщина за стойкой бара была одета в бордовую вуаль, подол которой доходил до пола, скрывая ее туфли. По бокам – два отверстия, через которые она просунула руки. Эта женщина походила на темно-красное привидение.

– Что хорошего я могу сделать для тебя? Может, подарить опьянение, которое отвлечет от всех забот? – Она указала на помост в дальнем углу склада, где на диване расположились едва одетая женщина и полуобнаженный мужчина, каждый из которых был окружен поклонниками и возбужденной азлаткой. – Хочешь немного повеселиться? Или ты бы предпочла отдельное местечко в комнате, которая заставит тебя позабыть обо всех чувствах?

Я сглотнула. Щеки пылали, но я надеялась, что в этой душной комнате это не вызовет особого удивления.

– Я желаю услышать слова некоего Синклера.

– А-а-а, – проворковал человек под плащом. Голос был глубоким, но я не могла определить, был это мужчина или женщина. – Любознательная, да?

– Я просто хотела бы получить ответы.

– Конечно. Рано или поздно они понадобятся всем нам. Грязь так или иначе преследует каждого из нас, не так ли?

– Со мной все в порядке, – сказала я.

Человек рассмеялся.

– О, милая. Какое ошибочное мнение.

– Что, простите?

– Ни с кем не может быть все в порядке. Даже с принцем Азалием.

Я едва не закатила глаза. Принц Азалий. Мне было трудно поверить, что люди все еще помнили эту нелепую сказку.

– Этого принца не существует.

– Ты уверена?

– Это выдуманная история о парнишке, благословленном всеми богами и всеми способностями азлатов, которому суждено найти себе спутницу жизни, чтобы снова произвести на свет первого бога. О, и если он не сделает этого, все азлаты умрут. – Я издала недоверчивый смешок. – И поскольку он такой особенный, все называют его не принцем азлатов, а Азалием – мистическим местом между мирами. – Теперь я действительно закатила глаза. – Это полный абсурд.

– Как скажешь. – Я услышала усмешку в голосе незнакомца, хотя и не видела ее. Человек протянул изящную руку. Значит, все-таки, женщина. – Шестьсот фунтов.

Мой желудок сжался. Я знала, что знания Синклера стоят дорого, но это намного превосходило мои представления. Однако в противном случае все мои поиски оказались бы тщетны. Итак, я потянула за ремешок своей кожаной сумки, отсчитала купюры из своих сбережений и протянула их ей. Женщина бросила деньги в коробку, запечатала ее базовым заклинанием и сказала:

– Комната двадцать три.

В глубине моей груди сердце исполняло эйфорический танец. Наконец-то. Наконец-то я стану ближе к себе и, возможно, скоро узнаю, что со мной не так. Я поднялась по деревянной лестнице на первый этаж и пошла налево. Номера комнат были едва различимы, потому что черная краска на дверях сильно облупилась. Добравшись до номера двадцать три, я схватила дверную ручку и какое-то время стояла, колеблясь. Наконец, взяв себя в руки, открыла дверь и вошла в комнату более уверенно, чем себя чувствовала.

Однако это чувство мгновенно рухнуло. Словно слон пнул меня в грудь. Тяжеленный и массивный. Мне не хватало воздуха. А еще я была не в состоянии двигаться. Если бы я не знала, что все дело в моих чувствах, я бы подумала, что в этот момент какой-нибудь невралгик воздействовал на мои нервы.

Но нет. Причина, по которой я стояла в комнате с отвисшей челюстью и расширенными от шока глазами, уставившись на пахнущие плесенью простыни, застилавшие кровать огромного размера, заключалась в Арчибальде. Или скорее его пенисе, который только что исчез во рту красотки-брюнетки из «Королевского утеса».

Мой двоюродный брат закрыл глаза, и я прекрасно видела черты его лица, искаженные похотью. Мне хотелось бы, чтобы именно я была причиной такого выражения его лица. Веки Арчи дрогнули, он приоткрыл глаза. Его взгляд скользнул по плечу Зендаи и впился прямо в меня.

– Bljersk, Ди! – Он отпрыгнул назад и прикрыл свой пах тонким одеялом. Жилка на его шее билась в неестественном темпе, а глаза Арчибальда были больше, чем когда-либо. Зендая тоже взглянула на меня, но она только улыбнулась и изогнула свое идеальное обнаженное тело, словно похотливая хищница.

– Как же быстро мы встретились снова, милая.

Я была словно парализована. Мое сердце либо разбилось на тысячу осколков, либо взорвалось.

– Мне очень жаль. Я… мне очень жаль. Неправильная… неправильная комната.

Словно в трансе, я отшатнулась назад, нащупывая дверную ручку. Выражение лица Арчи сменилось с шокированного на… да, на какое? Паническое? Отчаянное?

– Ди, подожди. – Он потянулся за своими трусами, но последнее, чего я хотела в тот момент, – это еще один разговор о том, почему мои чувства ненормальны и что мне нужно избавиться от них.

Я покачала головой, опустила взгляд, в то время как слезы застилали мне обзор. Я быстро развернулась, захлопнула за собой дверь и сделала первое, что пришло в голову: убежала в соседнюю комнату. Здесь царила темнота и пахло лемонграссом. Это была моя первая и единственная мысль, поскольку уже в следующую секунду я почувствовала горячее дыхание на своей шее и руку, которая легла мне на бедро.

– Понятия не имею, кто ты, но я благодарю богов, потому что еще секунда в одиночестве в этой комнате, и я бы умер.

Эмилль

Тиканье стрелок часов сводило меня с ума, как и специфичный запах замка Бернеттов. Было раннее утро. Тираэль и остальные учились в колледже, его родители упражнялись в невралгии, и поэтому я был единственным, кто мог взять на себя заботу о слепой женщине. Несмотря на время суток, сквозь тяжелые бархатные шторы проникал лишь слабый свет. Небо снаружи, как обычно, отливало ужасающим серым цветом. Как и каждое утро, я отвозил Элин в дошкольное учреждение перед тем, как прийти сюда, и, как и каждое утро, молился, чтобы она случайно не убила кого-нибудь.

Женщина лежала на белых простынях, положив руки по обе стороны от тела, и смотрела в потолок. Время от времени она открывала рот и издавала странные звуки, напоминающие крик кита. Как обычно, я несколько раз пытался пробраться в ее разум, но всякий раз отступал, когда сталкивался с мрачной стеной внутри ее. Независимо от того, что сказал Лахлан, я не испытывал страха в присутствии незнакомки. Только любопытство и разочарование. Безграничная сила все это время болталась в ее проклятом медальоне всего в нескольких футах от меня, и я не мог до нее добраться! Эта штука одним махом развеяла бы все мои проблемы, она была прямо у меня под носом, но издевалась надо мной.

Мои размышления внезапно прервались, когда женщина снова открыла рот и завела свою китовую песню. Ее впалые черты лица гротескно исказились, глаза широко распахнулись, и этот ужасный звук… Bljersk, если бы я мог, то перерезал бы ей мозговые нити, чтобы эти припадки наконец прекратились.

Дверь открылась, и вошла Баба Грир. На одной пряди ее волос висела воронья кость.

– Ты все еще не можешь совладать с этой девчонкой, Вудворд?

Я закатил глаза и откинулся на спинку стула.

– Стала бы она издавать такие раздражающие звуки, если бы я мог ею командовать?

Грир фыркнула.

– Почему вы, ребята, вообще притащили эту соплячку ко мне в дом?

– Я не могу тебе сказать.

– «Я не могу тебе сказать», – передразнила она меня, не обращая внимания на шум, исходящий от девушки. Затем старуха сделала шаг в комнату и снова стала серьезной. – Ты и Тираэль – самые большие придурки, которых когда-либо знал наш народ!

Я устало потер виски.

– Твои оскорбления раньше были интереснее, Грир.

– Я серьезно к этому отношусь. Какая вам польза от этой девушки, если вы не можете с ней справиться?

– Очевидно, никакая.

– И ради этого вы пожертвовали Хеленой и Кораэль! И лжете моей дочери, утверждая, что Кора сбежала!

– Это единственное, во что поверила бы Эльсбет. У Коры были периоды бунта, во время которых она часто торчала в Хайлендсе, ты это знаешь.

Грир подошла ко мне, схватила за воротник и зашипела.

– Должна ли я напоминать тебе, что моей дочери уже приходилось пережить похищение ребенка?

– Нет, – прошипел я. – Как ты думаешь, Эльсбет сможет смириться с тем, что Коры с нами больше нет?

Казалось, Грир подумала о том же самом, поскольку через мгновение она ослабила хватку и отвернулась. Старуха сложила кончики пальцев вместе и принялась расхаживать по комнате, размышляя.

– Девушка поможет нам вернуть Кору, – добавил я через некоторое время, когда счел безопасным снова начать говорить. – Вот почему мы хотим проникнуть к ней в голову. Это наше оружие.

Это была не совсем правда, но и не ложь. Но главное было сделано: Грир проглотила наживку.

– Это правда?

Я кивнул.

Она посмотрела на девушку, которая наконец перестала вопить и облизала тонкую нижнюю губу.

– Есть еще один способ.

– А именно?

– Но это будет опасно. Очень опасно.

Тихо рассмеявшись, я встал.

– Да брось, Грир. Меня это не волнует.

– Ты должен отвести девушку в Мертвые леса.

Я прищурил глаза.

– Куда именно?

– В Неописуемую Область.

Я уставился на старуху.

– Да ты, наверное, шутишь.

– Дорогой мой. – Она усмехнулась. – Я слишком серьезна для этого, слишком стара и слишком сильно обдолбана.

– Почему ты продолжаешь принимать эту дрянь снова и снова?

Грир потянулась за своей трубкой, которую достала из внутреннего кармана плаща.

– Чтобы я могла терпеть жизнь, на которую меня обрекли боги.

– Что?

– Послушай. – Она затянулась трубкой, выпуская из легких густой дым. – Как только вы пройдете через Неописуемый Туман, каждая душа, каждое живое существо и каждая аура почувствуют ваше присутствие. – Ее взгляд метнулся к кровати. – И особенно ее, ведь все, что в ней дремлет, – зло. Так что у тебя останется не так много времени.

Я выпрямился.

– Что я должен делать?

– Иди к первому лучшему ясеню, который найдешь. Найди тот, у которого узловой корень. Порежь себя и дай ему свою кровь.

Я моргнул.

– Что, прости?

– Дерево должно напитаться от тебя, чтобы знать, чего ты хочешь.

– И чего же я хочу?

Грир прислонилась к шкафу и с наслаждением закатила глаза, затянувшись очередной дозой своего дурмана.

– Встретиться с Джимини.

Мой взгляд впился в нее. Я ждал, что старуха рассмеется, но Грир оставалась неподвижной.

– Ты хочешь, чтобы я вошел в Неописуемую Область Мертвых лесов и спросил о Джимини? – Я наклонился вперед. – Скажи, Грир… ты сошла с ума?

Она пожала плечами.

– Со мной, конечно, определенно что-то не так, но на этот раз я говорю абсолютно серьезно.

– Джимини – существо из другого мира!

– Да что ты говоришь. – Старуха закатила глаза. – И на что оно способно, умник?

Я колебался.

– Отследить необычные заклинания.

– Правильно.

– Да, но… – Не то чтобы я не думал об этой возможности раньше. Мы с Тираэлем обсуждали это, но снова и снова отбрасывали эту мысль. По уважительной причине. – Грир, за все это придется заплатить заведомо неизвестную большую цену. После того что случилось с Корой, дальнейшие подобные эксперименты были бы крайне неразумными.

Грир выдохнула дым, потом усмехнулась.

– Куда подевалась твоя дерзость, Вудворд? Я думала, опасность тебя не волнует? Ты поджал хвост?

Я не мог поверить в ее слова.

– Ты говоришь отправиться мне на верную смерть и тебя это забавляет?

– О, я почти уверена, что ты вернешься оттуда живым. – Усмешка старухи исчезла. Внезапно эта бабка сделалась серьезной. – Но я предупреждаю тебя, мальчик: иди только с этой девчонкой. Ни с кем другим.

– Почему?

– Тебе понадобится вся твоя концентрация. В Неописуемой Области происходят неожиданные вещи.

Я пожал плечами.

– А кого я вообще мог туда за собой потащить?

– Например, свою проклятую дочь!

– Элин не проклята.

– Она странная особа, мы оба это знаем.

Я молчал, потому что она была права.

Грир вздохнула.

– Я просто вот о чем говорю. Если ты и Тираэль хотите продвинуться в своей бессмысленной миссии, берите девчонку и ищите Джимини. – Прежде чем Грир добралась до двери, она снова повернулась ко мне. – И я думаю, тебе следует быть честным с Тираэлем, Вудворд.

– Что ты имеешь в виду?

Ее морщинистая рука легла на дверную ручку.

– Очевидно, что ты делаешь все это не только ради него. Из чистой лояльности никто бы не влез в подобное. Знает ли он, что ты строишь корыстные планы, или это будет коварный номер?

Мое сердце подпрыгнуло. Откуда она знала…

– Короче. Я просто подумала, что должна напомнить тебе, что за подобное нелояльное преступление твоей матери пришлось оставить своего ребенка и навсегда уйти к Одиноким сестрам. Что буквально свело твоего отца с ума или все было не так? – Когда я ничего не ответил, она открыла дверь. – Действуй мудро и поступай справедливо. Тираэль не из тех, с кем стоит связываться, мальчик.

Она ушла. Дверь захлопнулась. Тишина медленно окутывала меня, пока неизвестная женщина не открыла рот и снова не начала кричать.

– Bljersk! – Я пнул туалетный столик. Он перевернулся, и зеркало разбилось. Осколки украсили старый паркет. Женщина не замолкала. Я провел рукой по носу и рту, повернулся, посмотрел в ее нелепо искаженное ужасом лицо и принял решение, которое либо приведет меня к победе, либо к гибели.

* * *

У меня было не так много времени, ведь я оставил женщину одну. Тираэль лишил бы меня головы, если бы узнал об этом. Но прежде, чем я бы вошел в Мертвые леса, не зная, что произойдет в этой Неописуемой Области, мне нужно было сделать кое-что еще. Нечто, что вызвало странное трепетание в глубине желудка.

Башни колледжа Тихого Ручья тянулись вверх навстречу серому небу. Немногие студенты останавливались в кампусе, который состоял из большого переднего двора со скамейками и старого павильона. Некоторые спешили из замка в здание, где, как я знал, находился бассейн. Остальные покидали двор в направлении гавани Тихого Ручья. На мгновение я огляделся и задумался, но в конце концов свернул на тропинку, ведущую к круглой беседке.

Со старого деревянного фасада осыпалась белая краска, а на остроконечной крыше за эти годы накопился мох. Для студентов павильон был недоступен, он использовался только для украшения кампуса. Говорили, мол, замок принадлежал семье Гринблад, но более века назад Мирддин Гринблад – прадед Бабы Гринблад, проиграл историческое здание лорду Сазерленду в карточной игре в «Королевском утесе», который решил открыть первый в Абердиншире смешанный колледж. Ходят слухи, будто павильон принадлежал дочери Мирддина Ширли, записывавшей романтические баллады в этом тихом местечке до того, как Ширли Гринблад перерезала горло человеку в том же месте за то, что он не ответил взаимностью на ее любовь.

Что ж, у Гринбладов была не самая чистая репутация.

Перед павильоном я огляделся. Во дворе больше никого не было. Я провел ладонью по ржавой дверной ручке, по выветрившемуся замку́, остановился, подождал. Моя базовая магия подалась вперед, но не почувствовала сопротивления сжатого воздуха, как в случае с шифрами нашего типа. Павильон был заперт на обыкновенный земной замок.

Мой указательный палец сделал крошечное движение, посылая покалывание базовой магии в замочную скважину, откуда я направил его к шестеренкам. Хотя сила не была заметна, я почувствовал, как робкое мерцание начало адаптироваться. Словно сила втиснулась в форму, как пластилин, и стала твердой, а затем мой палец сделал еще один рывок и сотворил волшебство. В тишине раздался тихий щелчок, сначала один, после второй. Мои губы растянулись в довольной улыбке, я протянул ладонь и положил ее на дверную ручку. Дверь со скрипом открылась.

В нос ударил специфический запах гнилого дерева, старой обивки и застоявшегося воздуха. Я вошел и огляделся. Короткие бархатные бордовые шторы с белыми вышитыми цветами закрывали окна. Под одним из них устроился изящный секретер с латунным стулом, пожелтевшая розовая обивка которого, несомненно, уже пережила свои лучшие времена. Левую стену занимал мощный диван, на котором с легкостью могли разместиться два человека. Его обивка на вид сохранилась лучше, чем обивка кресла. В комнате не было ничего, кроме сервировочного столика, круглого ковра и высокой полки, на которой стояло несколько книг.

Я активировал доступ к своей стихии, пробормотал несколько слов, посмотрел, как они парят в воздухе, и поймал их рукой. Думая о человеке, до которого я хотел донести эти слова, я изобразил кулаком трубу, открыл дверь и дунул. На мгновение взгляд проследил за изменившимся воздухом, наблюдая, как тот достигает стены колледжа и поднимается по самой северной башне.

Затем я ждал с колотящимся сердцем и покалыванием в животе. Нехарактерное для меня чувство – я не знал, полюбить мне этих бабочек или все-таки лучше убить их.

* * *

Дверь открылась так нерешительно, что я сразу понял – мой шепот ветра достиг своей цели. Сначала я никого не увидел, но потом узнал стройную фигуру, которая протиснулась в беседку. Спиной она толкнула дверь, чтобы та захлопнулась, и посмотрела на меня.

Я откинулся на диване, положив обе руки на спинку, и ухмыльнулся.

– Ты боялась, что кто-нибудь может застукать нашу славную Иззи за таким гадким поступком?

– Ах, да брось. Разве я хоть когда-то была хорошей девочкой?

– Верно.

– Эм, – сказала она, не скрывая удивления, – что ты здесь делаешь?

Ее рыжие волосы были собраны в растрепанный пучок, несколько распущенных прядей обрамляли тонкие черты лица. Иззи надела свою униформу. Юбка была укорочена, конец блузки заправлен за пояс, галстук-бабочка в клетку завязан на шее. Ее длинные ноги были обуты в невысокие черные университетские туфли. Иззи выглядела настолько прилично, что я предпочел бы немедленно прижать ее к стене, прижаться губами к ее губам и сорвать с нее этот хорошенький наряд. От этой фантазии мой член, пульсируя, распрямился в штанах. И Иззи сразу это заметила.

Проклятие! Ее щеки покраснели. Изобель сглотнула. Я провел рукой по волосам и несколько секунд смотрел в пол, на пустой метр между нами, который мне чертовски хотелось преодолеть, пока разум не угомонился.

Я рассмеялся.

– Можешь ли ты хоть на мгновение перестать так на меня смотреть?

– Нет. – Она усмехнулась. – Не тогда, когда эта штука так приковывает к себе внимание.

– Тебе это нравится, да?

– Если я сейчас скажу «да», ты освободишь его?

Я рассмеялся.

– Боже, Иззи.

Она пошевелила бровями.

– Я даже могу тебе помочь.

– Поверь, обычно я бы абсолютно не возражал, но сейчас мне нужно сосредоточиться. Хотя, честно признаться, мне доставляет огромное удовольствие, когда я представляю, как твой сладкий ротик обхватывает мой член. Так что, пожалуйста, посмотри на меня.

Когда ее большие глаза впились в меня, сердце странным образом дрогнуло. Клянусь богами, я думал, что знаю свое тело. Тот поцелуй в Мэйшоу многое изменил. Из меня вырвалось на свободу что-то, что я годами бережно держал в плену за прочной стеной.

– Я пришел сюда, потому что мне нужно тебе кое-что сказать.

– Э-э, ладно?

Я кивнул, как бы подбадривая себя, поднялся и преодолел лишний метр, разделявший нас. Я подумал – можно взять Изобель за руки, но потом решил, что мне еще предстоит заслужить это право после всего, что я сделал с ней за эти годы. Если бы она оттолкнула меня при этом разговоре, я бы принял это. Любая граница, которую она провела, стала бы моим крахом, но я бы не стал подталкивать Иззи ни к чему, чего она сама бы не хотела. Никогда.

– По поводу того, что произошло в Мэйшоу.

– Что именно?

– Камрин.

Изобель нахмурилась.

– И что с ней?

Я вздохнул.

– Я поцеловал ее.

– Что?

– Это было глупо с моей стороны. Токсично и нехорошо. Я воспользовался ее близостью, чтобы отодвинуть подальше свои смятенные чувства на второй план. Она этого не заслужила, и ты тоже, и мне очень жаль. Клянусь богами, меня опустошает ее обиженное выражение лица, когда ты… когда мы… В любом случае это было ужасно, даже по отношению к тебе. Ты слишком ценная и не заслуживаешь, чтобы с тобой так поступали.

– Я не знаю, что сказать. – Она в недоумении уставилась на меня. – Я имею в виду… что? Ты поцеловал Камрин?

– Это было безрассудно, и теперь, вероятно, будет преследовать меня вечно. Как и Силеас, если она когда-нибудь узнает. – Я провел рукой по лицу. – Боги, она будет продолжать преследовать меня как призрак, даже если ее уже давно не будет в живых.

– Но почему?

– Понятия не имею. Я… – Я нерешительно поднял руки и снова опустил их. – Все это между нами. Твое заявление о желании отпустить меня навсегда. Я был сбит с толку и обижен, а она была там, и внезапно я понял, что я и Камрин… Во мне есть нечто, заставляющее меня испытывать к ней влечение.

– О боги. – Она погладила себя по лицу. – Это… вау. Я не знаю, что сказать.

Я смущенно смотрел в пол.

– Если ты хочешь уйти, я пойму. Но я не мог продолжать в том же духе. Не после того, что произошло между нами в Мэйшоу. Я должен был быть честен с тобой.

– Значит, ты поцеловал ее, и на это тебе даже не потребовалось гоняться за ней годами. – Изобель фыркнула. – Счастливица.

– Иззи, брось. Ты не можешь это сравнивать.

– Сравнивать с чем?

– С тобой. Не то чтобы я никогда не хотел поцеловать тебя. Небеса, чертовски хотел. Каждый гребаный день. Но я хотел тебя…

– Защитить. – Она закатила глаза. – Ага. Я больше не могу слышать эту чушь.

– Но это правда. И все это только потому, что я испытываю к тебе чувства.

На короткое мгновение глаза Изобель расширились.

– Ты совершенно не способен на это, Эм.

– Наверное. Да, это правда, что меня привлекает Камрин. Что она мне нравится. Но это не идет ни в какое сравнение с тем, что я чувствую к тебе. – Я сделал шаг по направлению к ней. Посмотрел Иззи глубоко в глаза. – Все во мне сходит с ума, когда я вижу тебя, Изобель Андерсон.

Она опустила взгляд.

– А теперь я хочу, чтобы ты сказала мне, как это было дерьмово, чтобы наказать меня как следует. – Я приложил палец к ее подбородку и снова приподнял его.

Она слабо улыбнулась этому жесту и прикусила нижнюю губу.

– Это было дерьмово.

– Аллилуйя.

Иззи рассмеялась, но слишком быстро снова стала серьезной.

– Но какой в этом смысл? Я даже не знаю, что сейчас между нами. Все эти последние годы, а теперь и ситуация с Камрин… Все это сводит меня с ума.

– Так держать. Продолжай говорить. Выкладывай, что у тебя на уме. Я хочу знать, Иззи.

– Я больше не хочу, чтобы наши отношения продолжались в таком духе. Если тебя привлекает кто-то другой, ты должен принять решение. Я хочу наконец… я хочу…

– Чего?

– Я хочу… – она указала пальцем между нами, – этого. Сил нет уже ломать голову над тем, что я делаю рядом с тобой. И я больше не могу выносить того, что ты каждую ночь развлекаешься с другими женщинами. – Она глубоко вздохнула и внезапно развернулась.

Я моргнул в недоумении. Иззи собиралась уйти! Я не был готов к такому повороту. Внезапно я обхватил ее запястье, развернул к себе и фактически прижал девушку к стене.

– Этого не произойдет.

– Это давно произошло, – ответила она, затаив дыхание.

Я поднял ее руки над головой. Эта женщина возбудила меня так, как никто и никогда в этой жизни.

– Теперь все будет по-другому.

– Что, если я не могу в это поверить?

– Знаешь, что?

Ее дыхание коснулось моей шеи. Я чуть не сошел с ума.

– Что?

– Я рад, что поцеловал Камрин. – Она задыхалась и хотела вырваться, но я удержал ее. – Нет, подожди. Послушай. – Ее колебания были необходимым для меня подтверждением. Я быстро продолжил: – Да, это разрушило мой эмоциональный мир. Но я счастлив, поскольку благодаря этому я теперь знаю, что не могу без тебя. У меня никогда не было такой женщины, рядом с которой я не думал бы о тебе.

Я ослабил хватку на ее запястьях и вместо этого обхватил лицо Изобель обеими руками. Ее кожа была такой нежной, что мне хотелось исследовать и ласкать каждый дюйм.

– Потому что я влюблен в тебя, Иззи. Так чертовски влюблен.

Ее глаза стали огромными.

– Что?

Я медленно провел пальцем по ее скуле, по шее, затем положил руку на левую грудь. Легонько пощупал ее.

– Ах, чертовски крутое ощущение. – Моя рука потянулась к нижней части ее живота.

– И это. Малыши-геральчиро, впервые открывающие для себя, как летать. – Я закатил глаза, ухмыляясь. – Ты же знаешь этих маленьких зверят.

Иззи хихикнула.

– Дикие и безрассудные.

– Правильно. – Я прислонился лбом к ее лбу, тяжело дыша и наслаждаясь восхитительным ароматом свежего соленого воздуха, лаванды и цветов апельсина. – И точно так же я жажду тебя. Всегда жаждал. Дико и безрассудно.

Я чувствовал трепетное дыхание Изобель на своей коже.

– Откуда я знаю, что теперь могу тебе доверять?

– Не можешь. Мы должны научиться этому. – Я нежно погладил ее по скуле. – Общими усилиями.

– И как?

– Мы должны быть честны друг с другом. Говорить то, что думаем. Что нас беспокоит. Чего мы хотим.

В ее движениях промелькнуло безразличие.

– Боюсь, я не могу этого сделать.

– Тогда я научу тебя.

– Как?

– Стану подталкивать тебя к этому. Как и в случае с Камрин, о котором я тебе сейчас рассказал. И за это я должен быть наказан.

Иззи моргнула.

– Что ты имеешь в виду?

Я отступил на шаг и скрестил руки за спиной.

– Ударь меня.

Иззи уставилась на меня.

– Что, прости?

– Я хочу, чтобы ты ударила меня.

– С какой стати я должна это делать?

– Потому что я разозлил тебя тем, что поцеловал Камрин. Потому что я годами трахался с другими женщинами, в то время как продолжал давать тебе надежду. Я должен быть наказан. И я хочу, чтобы ты вышла из себя. Покажи мне свой гнев.

Она колебалась.

Я поднял бровь.

– Ты не можешь причинить мне боль. А если не хочешь, то и не надо. Но я верю, ты понимаешь – тебе нравится эта мысль.

Иззи посмотрела на свои руки и прикусила нижнюю губу, как будто раздумывая.

– Ладно, – пробормотала она, так тихо, так пристыжено, что я с трудом ее расслышал. Она подняла глаза и посмотрела вверх. – Но я же не могу просто ударить тебя.

Уголок моего рта дернулся.

– Тебе ведь приходилось убивать.

– Это другое.

– Да, конечно. – Я чуть не рассмеялся вслух. – Давай, сделай это.

– Но…

– Нет никакого «но». Покажи мне, что я этого заслуживаю, и…

Несмотря на то что я сам просил об этом, пощечина прилетела неожиданно и ощущалась сильнее, чем я предполагал. Изобель ударила меня, после чего моя голова резко метнулась в сторону. Шум в комнате стих. На мгновение я закрыл глаза, пока не заметил, что мой член отреагировал на удар. Он дернулся, пульсация стала сильнее. Я медленно повернул голову в сторону Иззи. Она уставилась на меня. Ее грудь поднималась и опускалась быстрыми движениями. А потом…

Изобель притянула меня к себе. Ее губы жестко впились в мои. Спина девушки уперлась в стену. Я зарылся руками в ее волосы, усиливая поцелуй, проникая языком в ее рот. Она удивленно ахнула, но уже в следующую секунду ее движения стали такими же, как у меня.

– Извини, – выдохнула Изобель между поцелуями.

– За что?

– Не знаю, как это делается.

Внезапно я осознал, что Иззи никогда раньше не целовала никого другого. Из-за меня!

Я прикусил ее нижнюю губу и прошептал:

– Ты чертовски одаренная натура, Иззи.

Она ахнула, когда мои губы коснулись ее шеи, и откинула голову назад. Я ухмыльнулся.

– Кое-кто хочет большего? – Когда Изобель не ответила, я прошептал: – Скажи это.

– Да.

– Что «да»?

– Я хочу большего.

Эти слова вызвали во мне настоящий взрыв.

– Хочешь, я покажу тебе, насколько это может быть приятно?

– Да… да.

Я усмехнулся.

– О, ты не пожалеешь об этом.

Ее дыхание делалось тем неистовее, чем чувственнее становилась дорожка поцелуев, которую я оставлял на шее Изобель. Я расстегнул ее галстук-бабочку, пуговицы на блузке и бросил вещи на пол. Мурашки пробежали по коже Иззи, когда я провел рукой по ее ключице. Рука нащупала молнию на юбке девушки. Я вопросительно посмотрел на нее.

– Можно?

– Что ты собираешься делать?

– Ничего такого, чего ты бы не хотела.

– Я…

– Что?

Она сжала губы, опустила взгляд. Мое дыхание ласкало ее ухо. Изобель содрогнулась.

– Что, Иззи?

– Я не хочу спать с тобой. Я имею в виду, пока нет.

Я рассмеялся.

– Ты думаешь, я хочу лишить тебя невинности в этом старом павильоне? – Ее взгляд впился в мой. Я пристально посмотрел на девушку. – Ни за что, Иззи. Я хочу сделать все правильно. Когда ты будешь готова. Но до тех пор… – мои пальцы скользнули под ее лифчик, опасно приблизившись к чувствительным местам, и она резко втянула воздух, – есть и другие вещи, которые я мог бы тебе показать. Но для этого ты должна сказать, что именно.

Она посмотрела на меня в упор.

– Я?

– Да. Я полностью твой. Прямо сейчас бразды правления находятся в твоих руках. Так что… дай мне инструкцию.

Изобель прикусила нижнюю губу.

– Ты можешь… ты можешь сделать это снова?

– Что?

Она нерешительно взяла мои руки и провела ими по своему бюстгальтеру.

– Это. Как ты только что сделал… окей?

Я наклонился и укусил Изобель за мочку маленького уха.

– Значит, ты хочешь этого, а, Иззи?

Она кивнула. Я тихо рассмеялся.

– Как скажешь.

Одним ловким движением я расстегнул застежку ее бюстгальтера. Он упал на землю, и я чуть не умер, когда передо мной оказались ее сиськи. Они были идеальными, идеально подходили ей. Чертова загадка, как мне до сих пор удавалось сдерживаться, но я справился. Я хотел, чтобы она решала, что произойдет. Только она.

Я смотрел Изобель в глаза, проводя кончиками больших пальцев по ее соскам. Выражение лица Иззи было завораживающим. То, как раскрылись ее губы. Как трепетали веки. И мысль – это ведь я являлся причиной ее поведения в данный момент. Это было лучшее, что я когда-либо чувствовал.

Тихий стон желания сорвался с губ Изобель. Он сводил меня с ума. Я закрыл глаза, пощипывая ее соски и наслаждаясь тем, как Иззи обхватывала мои бедра. Моя рука снова потянулась к молнии на ее юбке. Мне не пришлось спрашивать снова, поскольку она кивнула, и ненужный предмет одежды упал на пол. Я поцеловал ее, придвигаясь к ней все ближе, пока моя эрекция не прижалась к ней. Все тело Изобель пылало, но я еще чувствовал мурашки на ее руках. Иззи реагировала на меня. И боже, как она это делала…

– Я могу остановиться, если хочешь.

Словно в знак протеста, она вцепилась пальцами в мою спину и крепче прижала меня к себе.

– Нет. Не останавливайся. Прошу.

– Хочешь, я покажу тебе, каково это, когда эти ощущения достигают своего пика?

Она не колебалась ни секунды.

– Да.

– Боже, ты идеальна. – Я целовал ее губы, целовал ее грудь. – Так чертовски прекрасна.

Медленно опустившись на колени, я вцепился пальцами в трусики Иззи. Освещение в павильоне было тусклым, снаружи сквозь плотные шторы пробивался лишь слабый серый свет, но, взглянув на Иззи, я ясно различил вожделение в чертах ее лица. Голова девушки была откинута назад, прислоненная к стене, она быстро дышала, на ее шее и щеках появился предательский румянец, и, словно желая дать мне дополнительное подтверждение, она прижалась ко мне бедрами.

Медленно, потому что этот момент был очень важен, я стянул с нее трусики. И чуть не сошел с ума от желания. Черт подери. Сердце учащенно забилось, и мне пришлось ненадолго закрыть глаза, дабы собраться с мыслями. Я не мог вспомнить, чтобы когда-либо хотел кого-то так сильно, как в тот момент. Мой член жаждал Изобель. Но сегодня речь шла не обо мне. Мое сердце хотело сделать счастливой эту девушку. Я хотел соблазнить ее, и этого было вполне достаточно. Она была для меня всем. А я был всем для нее. Наконец-то я это понял.

Мои руки скользнули между ее бедер. Осторожно раздвинув их, я подышал на самое чувствительное место. Изобель захныкала от удовольствия. Я чувствовал, какой влажной она была, и, клянусь богами, это сводило меня с ума! Я не мог ждать ни секунды дольше. Я уже потратил на это годы. Мой язык прошелся по ее клитору, и Иззи застонала. Этот звук усилил пульсацию в члене. Я прикоснулся губами к ее лобку и почувствовал, что был прав. Иззи была не просто влажной. Она была чертовски мокрой. Клянусь богами! Она сама раздвинула ноги еще немного, и я начал целовать ее. Снова и снова, снова и снова. Я осторожно взял клитор Иззи между зубами и подразнил его.

– Эмилль. – Ее голос сделался томным от похоти, и это сводило меня с ума. – О боги!

– Тебе нравится?

– Да.

– Насколько?

– Неописуемо.

– Хочешь еще?

– Небеса, о да, да.

– Мне всегда нравилась твоя решимость.

Затем я снова прижался к ней губами, целуя быстрее, облизывая, двигая языком вперед и назад, наслаждаясь завораживающими звуками, которые она издавала: похотливой мелодией, что сводила меня с ума. Когда хватка Изобель на моих волосах стала крепче и я почувствовал под своими руками, как она напрягла таз, мои движения снова стали быстрее. Губы почувствовали легкую вибрацию еще до того, как руки Изобель легли мне на затылок и крепко прижали мой рот к ее лобку. Все тело Иззи напряглось, павильон наполнился звуками стонов, о которых я мечтал целую вечность, и вот наконец это случилось. Я целовал ее, пока страстные стоны Изобель не стихли, затем я вернул ее трусики на место и натянул на нее блузку. Застегнул каждую пуговицу. Я был уверен, что когда Изобель очнется от экстаза, то она предпочтет, чтобы ее одели.

Иззи все еще дышала слишком быстро, а я ухмылялся, как полный идиот.

– Это… – пробормотала она. – Это было…

– Да. – Я поцеловал ее в лоб. – И отныне только твое.

Она медленно открыла глаза.

– Ты можешь пообещать?

Я приложил руки к щекам Иззи и посмотрел ей прямо в глаза.

– Я готов пообещать тебе мир, Изобель.

– Хорошо. – Она улыбнулась. – В противном случае, к сожалению, мне придется снова ударить тебя.

Я ухмыльнулся.

– Тебе это понравилось. Признайся.

– Возможно.

Я засмеялся. Она была права. Теперь у нас все было хорошо. Более чем. И я хотел надеяться, что все будет хорошо, даже когда я закончу с Неописуемой Областью Мертвых лесов. Потому что, весьма вероятно, это был первый и последний интимный момент, которым мы с Иззи могли поделиться друг с другом.

Хелена

Мои глаза были похожи на магниты весом в тонну. Я лениво открыла их, и меня встретила темнота Нокскартелля. Возможно, я проспала несколько часов, а может быть, и минут. В этой тюрьме невозможно было определить время. Тусклый свет факелов доминировал над окружающей обстановкой, никаких окон в пределах видимости. Голова Деклана соскользнула с двери камеры. Рука, державшая мою ладонь, лежала на полу, изредка подергиваясь. Интересно, о чем он видел сны?

С трудом я села, потерла шею и поежилась, когда почувствовала, как сильно болят мышцы от пыток Кораэль. Я даже не могла разобрать, какая часть моего тела пульсировала больше всего. Череп раскалывался. Я как раз размышляла, удастся ли мне снова заснуть, когда услышала это. Шумы. Словно гвозди царапали по доске. Вскоре к этим звукам добавился грохот. Нахмурившись, я подошла к двери камеры и попыталась что-нибудь разглядеть в кромешной тьме, но…

Ничего.

Шум становился все громче. А я все более обеспокоенной.

– Деклан.

Он не ответил.

Я скользнула к узкому участку стены, состоявшему из четырех прутьев решетки, прежде чем он перешел в бетон. С трудом протянула закованные в цепи руки и потрясла его за бедро.

– Деклан, проснись!

– Ч… что? – Он вздрогнул, его глаза широко распахнулись. Деклан в панике огляделся. – Что такое?

– Там был какой-то шум.

Он провел рукой по волосам. Его цепи зазвенели.

– Шум?

– Да. Я думаю, он разбудил меня.

– На что это похоже?

– Жуткий треск. Пронзительный. – Я размышляла. – И напоминающий гремучую змею. – Мои слова стерли последнюю каплю краски с его лица, после чего сердце странным образом подпрыгнуло. – Что?

– Ты уверена?

– Да. А что? Почему… – Но, прежде чем я успела закончить фразу, звук раздался снова. На этот раз значительно ближе.

Деклан вздрогнул, обернулся и выглянул наружу. Какая-то тень скользнула по его чертам.

– Bljersk!

– Что? – Его реакция встревожила меня. – Деклан, что…

– В угол, немедленно! Не говори ничего. Задержи дыхание, пока они не пройдут мимо!

– Кто пройдет мимо?

– Павериксы!

Я застыла на месте. Деклан уже скрылся в дальнем углу своей камеры, но мои конечности, казалось, были не способны даже пошевелиться. Звуки стали более четкими. Теперь я могла определить и их местонахождение: они исходили откуда-то слева. Я медленно повернула голову, и от того, что увидела, у меня перехватило дыхание: прямо рядом со мной, в соседней камере, на корточках сидел темный. Его седые волосы и множество морщин на впалой коже выдавали преклонный возраст. Голова была прислонена к стене, глаза закрыты. Но он распахнул их в тот момент, когда сюрреалистический силуэт, состоящий из клочков темных чернил, остановился перед его камерой.

Я ухватилась за прутья решетки и уставилась на существо. Меня переполняли не страх или паника, которые эти существа должны были вызвать, а восхищение и любопытство. В центре силуэта я разглядела более яркое пульсирующее пятно. Я едва заметно вздохнула, потому что мне нужно было отдышаться.

Неужели у этой твари было сердце?

Темный увидел паверикса, разинул пасть и закричал. Он схватился руками за горло, его черные глаза едва не вылезли из орбит. Темный бросился на землю и наполнил своими криками весь Нокскартелль. И внезапно другие стали вторить ему. Надо мной, подо мной – отовсюду в воздухе раздавались мучительные звуки.

– Это может означать только одно, – услышала я бормотание Деклана. – Паверикс голоден.

Я должна была спрятаться подальше в своей камере. Но я могла только смотреть на чернильное существо, чьи пятна переливались всеми мыслимыми оттенками синего цвета, в то время как оно пировало на страхах темного. Свет, тьма, океан, небо, Карибское море, Северное море. Завораживающее сочетание цветов. В какой-то момент его крики стихли, и он обмяк, лежа на полу. Паверикс, продолжая двигаться, поплыл в мою сторону. Его движения сопровождал грохот. Я продолжала смотреть на него. Понятия не имею, мог он видеть меня или просто чувствовать, но мне казалось, будто он прекрасно знал, что я наблюдаю за ним. Я чувствовала связь между нами.

За решеткой моей камеры существо остановилось. Так близко. Все, что мне нужно было сделать, – это протянуть руку и прикоснуться к чернилам, и я могла бы почувствовать крошечное движение, когда меня окутал бы туман. Я ждала паники, обещанной Декланом. Ждала страха, который заставил темного в соседней камере встать на колени. Но все это осталось в стороне.

И паверикс поплыл дальше.

Застыв от шока, я смотрела вслед существу. Крики все еще раздавались по всему Нокскартеллю. Высокие, низкие, пронзительные, жестокие. И только мгновение спустя к ним присоединился хриплый голос Деклана.

– Нет, – прошептала я, подползая к решетчатой стене и пытаясь разглядеть его, но парень был слишком далеко в задней части камеры. – Деклан…

Еще до того, как я успела подумать еще хоть о чем-то и даже моргнуть, я оказалась вырвана из этого момента. Покинул ли разум мое тело или я просто сошла с ума? Я не знала.

Синие чернила окутали меня, завладели мной, прожгли мои вены, но заставили все внутренности замерзнуть. Если бы я не чувствовала, как мое сердце бьется с утроенной силой, я бы даже не была уверена, что осталась в живых.

Крики Деклана отошли на второй план, будто что-то приглушало звук. Мое зрение затуманилось, и Деклан, которого я внезапно увидела словно парящим подо мной, лежал, скорчившись, в углу своей камеры. Он корчился так, словно его мучила предсмертная агония. Но силуэт Деклана стал размытым. Цвета его кожи и боксерских трусов расплывались, как нечетко нарисованная картина маслом. Пока все эти пятна не превратились в дикий водоворот, который создал иную реальность.

Внезапно я перевела взгляд не на интерьер Нокскартелля, а на маленькую девочку, максимум лет двенадцати. Ее светлые волосы были собраны в беспорядочный пучок, черты лица казались слишком дикими для ее нежного возраста. Глаза девочки сияли, как два пятнышка на небе, а на лбу, на виске… клянусь богами! Осознание поразило меня, как удар: этой девочкой была я.

Языки пламени плясали на руках. Как, черт возьми, это было возможно, если даже сейчас я не могла создать ничего, кроме огонька размером с монету в ладони? Тем не менее мое более юное «я» управляло стихией с такой уверенностью, будто никогда ничего другого не делало. От этого зрелища по спине пробежал холодок. Снова и снова ребенок оглядывался по сторонам. А что, собственно, происходило с малышкой? Боялась ли моя тогдашняя личность, что ее будут преследовать? И, боги, неужели она бежала через Хайлендс?

Ребенок остановился. Ждал. Через некоторое время я увидела вдалеке приближающуюся фигуру. Лошадь, верхом на которой ехала женщина. Ее распущенная коса развевалась на ветру. Она слезла с лошади перед маленькой мной, и мы начали дискутировать. Пламя все еще плясало в моих руках. Женщина кивнула, но затем ее взгляд скользнул по девочке, впился в меня – в тело, из которого я наблюдала за этой странной ситуацией.

Маленькая Хелена обернулась, и ярость, исходившая от нее, вскипела так сильно, будто могла опалить меня. Ребенок замахал руками, но на меня бросился не огонь, а что-то другое. Что-то… темное. Прежде чем оно смогло добраться до меня, я побежала, спасая свою жизнь. Я задыхалась, но мой голос… он не принадлежал мне! Он был более низким и хриплым. Мой взгляд скользнул к ногам, которые были гораздо более крепкими, чем у двадцатилетней Хелены. Невозможно! Я посмотрела на свою руку и тут поняла: кожаный браслет.

Внезапно все вокруг меня рассеялось, снова превратившись в дикий водоворот, пока меня не пронзил сильный толчок и я не открыла глаза. По коже струился пот. Я резко подняла голову, задыхаясь, пока сердце дико колотилось. Паверикс все еще парил перед клеткой Деклана.

– Уходи! – закричала я. – Уходи!

Как глупо. Словно существо слышало меня. Словно воспринимало меня всерьез. Я уже ожидала, что сейчас на меня набросятся, но…

…эта штука пришла в движение. Крики Деклана стихали и становились тише по мере того, как паверикс удалялся все дальше. Я в недоумении смотрела вниз по спиральному проходу, пока существо не исчезло в трещине в осыпи светящейся горы. Мое беспокойное дыхание смешалось с дыханием Деклана, когда он пришел в себя. Я услышала, как он вскрикнул.

– Хель… Хелена?

Мой разум с трудом воспринимал его голос. Сердце колотилось в горле, учащенное дыхание наполняло тишину между нами, нарушаемую только потрескиванием факелов.

Деклан подполз к небольшому куску решетчатой стены. Затем ухватился за железные прутья и окинул меня взглядом своих карих глаз.

– Ты в порядке?

– Это… я…

Деклан оглянулся через плечо и содрогнулся.

– Да, это был паверикс.

Он снова посмотрел на меня.

– Он задел тебя?

Задел ли? Я не знала. Деклан говорил, что эти штуки внушают в тебя панику и ужас. Беспокойство, которое отправляет тебя в ад. И судя по тому, какие страдания я только что наблюдала, эта тварь мучила Деклана. Но меня? Во мне не было паники. Скорее замешательство от того, что я увидела. Неверие – да, но не страх.

Должно быть, Деклан заметил мое потрясение, потому что его брови сочувственно сдвинулись.

– Все кончено, Хелена. Они не вернутся так быстро. Как только эти твари напитаются тобой, они какое-то время остаются сыты.

– Это не так.

Он нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

Мой взгляд переместился на человека из народа Тьмы в соседней камере, который апатично смотрел перед собой. Не обращая внимания на свои пульсирующие мышцы, я скользнула к решеткам, разделявшим меня и Деклана. Тонкая пленка пота на его щеках заставляла кожу темного блестеть.

– Я кое-что видела.

– В этом нет ничего необычного, – сказал он. – Паверикс заставляет нас снова и снова переживать прошлый опыт. Они проникают в наше сознание и могут изменять воспоминания, доводя панику в наших умах до предела и…

– Я видела то, что видел ты, Деклан.

Он уставился на меня. Через мгновение, показавшееся вечностью, он открыл рот.

– Что?

Мой взгляд переместился на кожаный браслет на его запястье. Кулон был таким же, как тот, который я только что видела на себе в видении: лист ясеня, левая и правая стороны которого были окрашены в черный и золотой цвета соответственно.

– Это же просто невозможно…

– Клянусь богами, Хелена. О чем ты говоришь?

Свет факела преломлялся в золотой половине кулона.

– Ты убегал от меня. Я была маленькой, но, должно быть, это случилось уже после смерти моей матери из-за…

Я рассеянно провела пальцем по своему шраму.

– Я разговаривала с кем-то. С женщиной. Она приехала на лошади, и я… я выглядела рассерженной.

Деклан уставился на меня. В камере над нами что-то звякнуло. Звук был такой, как будто по железным прутьям ударили цепями. Какое-то мгновение Деклан смотрел вверх, прежде чем снова сфокусировать на мне взгляд и медленно покачать головой.

– Паверикс не заставлял меня снова переживать это, Хелена. – Он прищурил глаза. – Я никогда не встречал тебя до Нокскартелля.

– Никогда?

– Никогда. – Деклан поднял два пальца и нежно улыбнулся. – Честное слово Синклера.

Облегчение и неуверенность. Два чувства, которые боролись друг с другом, пытаясь одержать верх. Но, когда я заметила решимость в движениях Деклана, мои плечи медленно опустились. Напряжение во мне спало. Сквозь прутья решетки он схватил меня за руку. Его ладонь была теплой и мягкой. Как и его сердце.

– Эти существа плохие. Они сводят нас с ума и делают все возможное, чтобы разжечь в тебе страх. Если павериксы не находят, за какие гадкие воспоминания зацепиться, они вселяют в твою голову иллюзии, чтобы твоя собственная неуверенность в происходящем вселяла в тебя панику.

– В самом деле?

– Это правда так. – Деклан сжал мою руку. – Я не лгу тебе. Уже забыла? Доверие в обмен на доверие.

Наконец я смогла выдохнуть.

– Ладно.

Он улыбнулся.

– Если у нас уже не осталось ничего другого, то, по крайней мере, остается это, верно?

– Да… – Я посмотрела на наши сцепленные руки. В глубине живота возникло напряжение, пока я наблюдала, как большой палец Деклана рисует нежные круги по моей потрескавшейся коже. Я подняла глаза. Его лоб прислонился к решетке, изогнутые губы были зажаты между двумя прутьями. Ясеневый кулон на браслете Деклана скользнул по тыльной стороне ладони, когда он провел пальцами по моей руке. У него вырвался вздох, а взгляд Синклера был таким нежным, но внутри меня царила только пустота.

Прикосновения Деклана отличались от свирепой решимости Тираэля. От его грубого, соблазнительного взгляда и хищных прикосновений, которыми он брал то, чего хотел… Деклан был мягче. Нежнее. Не таким сложным. Он не был Тираэлем. Не был… Финли. Моей первой большой любовью, а теперь и моим злейшим врагом.

Внезапно по коридору разнеслось хихиканье.

– Ну и ну. Мой брат совсем бы не хотел этого видеть.

Я отстранилась от Деклана и отпрянула назад. Ледяной тон ее голоса заставил меня вздрогнуть. Деклан тоже выпрямился и настороженно огляделся. Сначала я различила только темный силуэт, который выделялся на фоне красноватого свечения факелов, затем контуры Кораэль стали четкими. Ее высокие скулы, которые так напоминали скулы ее брата; форма раскосых глаз, которой обладал и Тираэль. Пирсинг в носу Коры, стройная фигура, боб длиной до подбородка. Девушка выглядела привычно и все же излучала совершенно иную ауру. Кора больше не казалась сюрреалистичной, мистической и тихой. Она преисполнилась ненавистью и злобой. Тени под ее глазами казались темнее каждый раз, когда я встречала ее в Нокскартелле, а синевы радужек Кораэль давно уже не было видно. В глазах младшей Бернетт царила лишь темнота, ничего более. Добравшись до моей камеры, усмехнулась, но это больше походило на рычание дикого зверя.

– Привет-привет. Ты кажешься мне слишком проворной, малышка Иверсен. – Мой желудок сжался, когда я услышала это прозвище. Кора почувствовала это. Естественно. Она уже давно снова принялась копошиться в моих нервах и мышцах. – Оу, милая. Это прозвище вызывает в тебе боль. Любовная тоска, да? Почему же тогда ты наслаждаешься обществом другого? – Она шмыгнула носом. – Еще и одного из Синклеров. Ну и гадость!

– Катись к черту, Кора!

– О, боюсь, мы уже давно у него в гостях. И все-таки здесь довольно приятно, не так ли?

– Макс возненавидел бы тебя за то, кем ты стала!

Впервые с тех пор, как оказалась здесь, я почувствовала, что смогла достучаться до настоящей Коры. Ее глаза расширились, совсем немного, но все же заметно, и что-то вспыхнуло в темном цвете ее радужек. Была ли это тоска? Печаль? Трудно сказать, потому что этот момент прошел так же быстро, как и наступил. Тут же я поняла, что только усугубила ситуацию.

– Ты думаешь, меня волнует, что обо мне думает этот маленький уродец?

– Теперь ты называешь уродами всех, кого когда-то знала? – Тон моего голоса был сухим. – Слишком банально. Придумай что-нибудь новенькое.

– Хелена, – прошипел Деклан, но было уже слишком поздно. И меня это тоже не волновало. Младшая Бернетт в любом случае подвергла бы меня пыткам, и я больше не хотела терпеть ее запугивания. Кораэль вошла в камеру и закрыла за собой решетку. Несмотря на мои протестующие мускулы, я поднялась, чтобы встретиться с ней взглядом. Я покачнулась, и она захихикала.

– Как глупо, Иверсен.

От толчка мышцы ног ослабли, и я опустилась обратно на колени. Острая боль пронзила бедра и усилилась в области копчика. Я стиснула зубы, чтобы не издать ни звука. Я была азлаткой. Несмотря на все, что произошло, я принадлежала к народу Света. Sea ka zterak.

– Я пришла, чтобы рассказать тебе небольшую историю, – сказала Кора. Она кружила вокруг меня, словно львица вокруг своей добычи. – И мы сделаем из этого игру, хорошо? С каждой новой фразой, которую ты захочешь услышать, боль будет нарастать. – В ее глазах светилось коварное возбуждение. – Это будет справедливо, тебе не кажется? И вообще я крайне любезна, потому что начну с самого начала.

Я сверкнула на нее глазами.

Кора рассмеялась.

– Поверь мне, тебе понравится эта игра. Вот первое предложение: жила-была девочка, которая гуляла в лесу со своей мамой и собирала ягоды. – На мгновение мое сердце остановилось. Кора подняла брови. – Ну что, хочешь узнать больше? Всю эту историю целиком, Хелена?

В глубине души я проклинала ее, поскольку Кора поймала меня на крючок, как и планировала. Я кивнула. И с этим жестом пришла боль. Все началось с покалывания в области почки. Было ясно, что не в ее власти манипулировать моим органом. Кора была невралгиком, а не некромантом. Тем не менее боль, пронзившая мои ребра снизу, была ужасной. Мне стало трудно дышать.

– Мать полагала, что воспитание ребенка вдали от места ее происхождения спасло бы девочку от развития способностей.

Я сосредоточилась на спокойном дыхании и попыталась вытолкнуть воздух с помощью диафрагмы. Боль по-прежнему оставалась терпимой, но я ненавидела то, что фактически оказалась в руках Кораэль.

– Дальше.

Покалывание усилилось. Я начала задыхаться. Почку раздавили. На самом деле не совсем так, но именно так оно и ощущалось. Очень. На. То. Похоже. Пот струился по моей шее.

Кора хихикнула.

– Чего мать не знала, так это того, что подавление способностей ее дочери приведет к чистому, неконтролируемому хаосу, управляемому ее детскими эмоциями.

Сердце бешено заколотилось. Это было невозможно. Неужели Кора намекала, что я…

– Что такое? – спросила она. – Хочешь услышать больше?

Я стиснула зубы, пытаясь унять боль. Это было трудно вынести. Пот теперь капал и с моего лба, стекая по спутанным волосам. Я сжала руки в кулаки, впилась обломанными ногтями в собственную плоть и кивнула. Но когда интенсивность пыток Кораэль снова возросла, из меня вырвался всхлип, который я не смогла сдержать. Я изогнулась, перекатилась на бок, но жар от пола только усилил боль. Без всякого сомнения, почку собирались вырвать из моего тела в любой момент. Или просто разорвать ее на тысячу кусочков прямо внутри меня. Я просто хотела, чтобы это прекратилось, но в то же время не могла этого допустить. Пытки сводили меня с ума.

Я подняла голову и снова прижала ее к земле, потому что боль не позволяла мне ясно мыслить. Что-то влажное потекло по моему виску. Наклонив голову, я разглядела темный силуэт за прутьями решетки. Я все еще сжимала в кулаки закованные в цепи руки, терлась головой об пол, царапала кожу, становилась совершенно невменяемой. Но тем не менее в той камере я увидела темного, который спас мне жизнь.

Лахлан. Его макушка, казалось, светилась в свете факелов, выражение на его впалом черепе выглядело трезвым. Он перенес вес, опершись плечом о прутья камеры. Услышав этот звук, Кора развернулась к нему. Лахлан приподнял уголок рта и сказал:

– Какое забавное шоу, Кораэль. Пожалуйста, не беспокойся обо мне. Я просто наслаждаюсь. Продолжай.

– Пр… предложение, – пробормотала я, в то время как перед моими глазами заплясали первые искры. – Давай.

– Ах, верно. – Я услышала усмешку в голосе Коры. – Как я уже говорила, девочка была непредсказуемой, и, прежде чем мать успела это осознать, она оказалась в ловушке пламени, созданного руками ее собственной дочери, оставившем отпечаток и на самой девчонке.

На этот раз мой мир пошатнулся не из-за физической боли. В ушах раздался шум, за которым последовал пронзительный писк. Перед моим внутренним взором вспыхнула стена пламени, разъедающая зелень деревьев, я почувствовала обжигающий жар на своей коже и ледяной страх в венах.

Я видела потрясение на лице мамы; то, как она отшатнулась в ужасе, оглянулась, позвала меня…

Но я не была с ней. Я была по другую сторону огня, потому что… потому что…

Нет. Это было невозможно. Я запомнила, если бы создала огонь. Это… это было бы…

Где-то за завесой этого ужасного тумана взгляд Лахлана, черный как смоль, впился в мой. Его губы складывались в слова, но я слышала их только в своей голове. Если такое вообще было возможно.

Борись с этим. Ты сильнее ее, Хелена. Sea ka zterak. Борись за свою волю.

Кора цокнула языком.

– Кажется, эта информация была настолько важна, что заслуживает еще большей боли, не так ли?

Как только она произнесла эти слова, меня захлестнула следующая волна пыток. Боль, охватившая почку, переместилась в низ живота, вызвала судороги, прострелила мне виски и спровоцировала мигрень, от которой у меня закружилась голова. Я извивалась, царапала пол, все еще желая, чтобы это закончилось, чтобы я умерла, чтобы это наконец прекратилось. И снова, и снова голос Лахлана звучал все громче.

«Хелена, будь сильнее», – шептал он. Этот шепот возникал каждый раз, когда я была готова сдаться, и становился громче, когда мне не хватало воздуха, потому что манипуляции Коры заставляли каждый мой нерв гореть.

А потом случилось нечто, что я не могла контролировать. Что-то во мне шевельнулось. Толчок, будто нечто в моем сердце ожило и сильно подпрыгнуло. Цепи вокруг моих рук сломались и со звоном упали. Тело Кораэль врезалось в стену. Из нее вырвался удивленный вскрик, за которым последовал хрип, когда она соскользнула на землю. Боль в моем теле внезапно прекратилась.

Я уставилась на Лахлана широко распахнутыми глазами – он все еще безучастно стоял, прислонившись к решетке, и смотрел на меня. Он лишь слабо кивнул мне, как вдруг все вокруг меня потеряло цвет. Меня охватило неопределимое чувство силы. Узкая решетчатая стенка камеры Деклана задрожала, а затем рассыпалась. Мои конечности будто заново родились, я почувствовала опьянение, когда подбежала к нему. Глаза юного Синклера расширились.

– Хелена, что… – Его рот раскрылся. – Да ты светишься!

Сейчас было не время для разговора. Мне нужно было воспользоваться моментом, теперь, когда я почувствовала, что все возможно. Просто все! Что бы ни происходило со мной – это, конечно, ненормально, в том числе и для азлатов, но мне было все равно. Нам стоило убраться отсюда.

Преисполненная решимости, я схватила Деклана за руку.

– Не отпускай!

– Чего…

– Что бы ни случилось, не отпускай, слышишь?

Деклан нахмурился, но все же кивнул. Все вокруг нас, казалось, растворилось: неожиданно возникли белые стены, белый пол, белое окружение, белый Лахлан. Все сияло так ослепительно ярко, что мне пришлось зажмурить глаза, поскольку я чувствовала, что в любую секунду могу ослепнуть. Кора сидела в углу моей камеры, прижав руку к глазам. Мы с Декланом парили над землей. А затем так быстро, что я подумала, воздух рассечет мне кожу, мы закружились.

После этого белое безумие превратилось в черную надежду.

Тираэль

Полная и яркая луна красовалась на безоблачном вечернем небе. В ослепительной темноте вереск не казался таким ярким, как днем. Внезапно в фиолетовом цвете появилось что-то угрожающее. Почти бесшумно я стоял на страже в Хайлендсе, очень близко к Стоунхейвену. Верховные назначили меня на сегодняшнюю охоту за пределами нашего города, потому что почувствовали поразительную энергию в этом районе. Мощную энергию. Но до сих пор единственным существом, с которым я сталкивался, был лишь чрезвычайно толстый бизон.

Легкий ветерок потрепал мои волосы. Я провел языком по губам, пробуя на вкус тонкую соляную пленку, принесенную с близлежащих скал. Мое дыхание было спокойным и бесшумным. Я остановился и окинул окрестности внимательным взглядом. Кусты рододендрона колыхались на ветру, острый свист которого разносился по поросшим клевером холмам вдалеке. Я снова тихо пришел в движение, но вскоре резко остановился.

Там что-то было. Или кто-то. Крошечная тень в нескольких ярдах от меня, которую я увидел только благодаря лунному свету. Я осторожно приблизился к ней, но всего через несколько шагов существо вздрогнуло. Развернулось. Большие крылья захлопали в воздухе. Когда желтые глаза сфокусировались на мне, животное снова опустило крылья и наклонило голову.

– Макс? – Я нахмурился. – Что ты здесь делаешь?

Орел превратился в человека. Мгновение спустя передо мной стоял маленький Эверстоун – кудри растрепаны, а под темно-зелеными глазами залегли темные тени. Как всегда, он выглядел грустным. Я никогда раньше не видел, чтобы этот мальчик смеялся. Каким-то образом он напомнил мне меня самого. Макс поднял руку, указывая на высокий холм вдалеке.

– Что там?

Мальчик не ответил. Конечно нет. Вместо этого он на мгновение посмотрел мне в глаза, а затем снова поднял руку и указал на холм вытянутым пальцем.

– Там кто-нибудь есть?

Кивок.

– Кто-то, за кем ты наблюдаешь?

Еще один кивок.

Я размышлял.

– И ты здесь, далеко за пределами Тихого Ручья, потому что следил за этим человеком?

Облегчение отразилось в его суровых чертах лица, ведь я его понял. Я посмотрел на холм, но ничего не смог разглядеть. Зоркие глаза Макса видели намного лучше, чем наши. Мне ничего не оставалось, кроме как гадать.

– Темный?

Он покачал головой.

– Должно быть, это человек, который живет в Тихом Ручье. Верно?

Кивок. Отлично.

– Азлат?

Снова кивок. Но на этот раз Макс указал на самого себя. Он просунул пальцы между стежками своего вязаного свитера, скривил лицо и теребил его, пока ткань не порвалась. Он выжидающе смотрел на меня, указывая пальцем на отверстие.

– Порванный свитер?

Макс кивнул, но это не привело меня ни к какой мысли. Я понятия не имел, что он хотел мне сказать. Мальчик, казалось, заметил это, потому что внезапно положил одну руку на поясницу и пошел, согнувшись, а другой рукой притворился, будто держит палку-костыль. Сначала я непонимающе уставился на него, но потом понял.

– Натаниэль.

Макс поднял большой палец, затем обе руки, чтобы дать мне понять, что ему так же, как и мне, интересно, что старик искал в этом месте.

Я задумчиво посмотрел на холм.

– Что ж, давай выясним это.

Я сделал шаг вперед, но Макс не последовал за мной.

– Что такое? – спросил я. – Пошли.

Он покачал головой. Я вздохнул.

– Ты азлат. Тебе не следует бояться, Макс.

Он поджал губы.

– Что? – спросил я.

Макс поднял палец, указывая на меня.

– А как насчет меня?

Он похлопал себя по груди ладонью, затем снова указал на меня и медленно провел пальцем по горлу.

Я рассмеялся.

– Ты хочешь убить меня?

Макс скрипнул зубами. Он засучил рукав свитера выше локтя и указал на браслет на своем запястье. Мое сердце сделало кувырок. Это был такой же кожаный ремешок с серебряной подвеской в виде луны, который носила и моя сестра. Ее браслет дружбы.

– Я верну ее, – сказал я. Никто, кроме сурового нагорья и немого мальчика, который никому не мог рассказать об этом моменте, не стал свидетелем меланхолической грусти в моем голосе. – Клянусь всеми богами, это так. Если мне это не удастся, я добровольно отправлюсь в Авалон, чтобы там искупить свой поступок. Моя сестра… – Я сглотнул. – Я верну ее обратно.

На лице Макса отразилось недоверие. Он выглядел так, словно скрывал печаль старика в своем маленьком теле. Я не мог винить Макса в этом, но я был не из тех, кто любит эмоциональные разговоры, да и он, в конце концов, не был таким.

– Теперь пойдем. Давай выясним, что делает старик Иверсен на этом холме.

Я побежал. Сначала тишина была моим единственным спутником, но через некоторое время я услышал рядом тихий шелест ветра. Орлиные глаза Макса были устремлены на холм, а крылья широко раскинуты. Вместе мы поднялись на вершину.

Бледный мужчина в угольно-черной униформе, черты лица которого были такими же четкими, как камень, которым он запечатлел связь между собой и одной девочкой восемью годами ранее. Только для того, чтобы по сей день ощущать последствия ее предательства, которое разбило и испепелило его некогда здоровое сердце. А рядом с ним, близко к его плечам, парил величественный орел.

Через некоторое время темный силуэт тела Натаниэля выделился на фоне темно-синего неба. Я остановился. Макс последовал моему примеру. Что-то здесь было не так. Странное чувство тяжести охватило меня и сковало все мои органы. Как будто какая-то магнитная сила тянула их в глубину. От боли я стиснул зубы, упер одну руку в бок. Мои нервы трепетали, сигнализируя об опасности. Я не был некромантом, но моя сила могла дать мне понять, если что-то было не так. И в эту секунду паутина, окружающая мою печень, объявила чрезвычайное положение. Я понятия не имел, что здесь творилось, но никаким образом не мог приблизиться к Натаниэлю.

Я дал Максу знак лететь дальше. Он понял и оставил меня. Одним из преимуществ компании этого мальчика было то, что он не мог задавать вопросов, и внезапно я понял, что Кора так высоко ценила в нем.

Медленно спустившись на несколько шагов с холма, я отошел от Натаниэля и обнаружил, что боль стихла. Сила внутри меня издала недовольное рычание.

– Я знаю, – пробормотал я в тишину. Тихий звук чьих-то лап приближался ко мне, и, посмотрев в сторону, я увидел маленького кролика. Наверное, он был совсем еще молод. – Лучше не подходи ко мне слишком близко, – сказал я. – Я никчемный подонок, и единственный человек, которому я собирался доверить свое сердце, предал меня.

Но кролик подобрался ближе. Еще ближе. Каждую секунду он совершал еще один прыжок, пока не оказался возле меня. Внезапно кролик наклонил голову. Его бархатисто-мягкий мех ласкал мою руку. Меня охватило странное ощущение тепла.

Я уставился в никуда, добавил:

– Я думал, что месть будет сладкой. Но теперь я разрушился еще больше, чем прежде. – Я мрачно рассмеялся, когда моя сила свернулась в маленький клубок. – Да, слабый, я знаю. Эта проклятая Иверсен. Я не могу ненавидеть ее даже тогда, когда она разрывает мою душу на части.

В этот момент ярко вспыхнула луна. На долю секунды нагорье залил свет настолько яркий, что мне пришлось прижать руку к глазам. И так же быстро, как и появилась, яркость снова погасла. Внезапная тьма окутала нас. Болезненный для ушей писк прорезал ночь. Мой взгляд скользнул в сторону, и я увидел кролика, который только что сидел рядом со мной и слушал мой голос. Его обмякшее тело покатилось вниз по склону. Он был мертв.

– Клянусь богами, – прошептал я. Широко распахнутыми глазами я уставился на безжизненное тело животного, затем на луну. Силуэт Натаниэля исчез, и шум крыльев возвестил о возвращении Макса. Облегчение охватило меня. – Ты выжил!

Орел склонил голову, как будто не понимая. Подбородком я указал на кролика.

– Умер.

Какое-то время взгляд птицы был прикован к животному, и я мог бы поклясться, что заметил сожаление в его желтых глазах. Затем Макс развернулся, подтолкнул меня своими когтями и жестом велел покинуть холм. Он летел спереди, в то время как я следовал за ним быстрыми шагами. Спустившись вниз, Макс спрятался за кустом рододендрона, а затем беспокойно огляделся.

– Здесь никого нет, – сказал я. – Что ты видел?

Макс выглядел расстроенным. Он апатично оглядывался по сторонам, пугаясь каждого дуновения ветерка, который выбивал из рододендрона нежную мелодию.

– Макс. – Я положил руку мальчику на плечо. – Все хорошо. Я с тобой. Все в порядке, да?

Он сглотнул, но через некоторое время его дыхание стало спокойнее. Мальчик указал пальцем на луну, затем снова стал подражать Натаниэлю. Он подпрыгнул, развернулся вокруг своей оси и наконец спрятался по другую сторону куста.

– Натаниэль повернулся и ушел?

Макс кивнул. Он поднял вверх два пальца.

– Два? – Я нахмурился. – Что это значит?

Снова подражая Натаниэлю, он поднял два пальца.

– Натаниэль раздвоился?

Я понятия не имел, что хотел сказать мне мальчик. И чем чаще он повторял свое странное представление, тем больше расстраивался. Я провел рукой по лицу и вздохнул.

– Тебе следует лететь в Тихий Ручей. Здесь небезопасно для девятилетнего мальчика.

Но внезапно почва под нашими ногами начала вибрировать. Макс отшатнулся назад, но я остался на месте. Это не имело никакого отношения к той странной ситуации, которая произошла ранее. Я знал, что происходит, и Макс тоже. Мы с нетерпением смотрели на землю, пока отдельные клочки не начали подниматься в воздух. Между мной и Максом они формировали буквы, и, когда надпись была завершена, голос Жислен прозвучал сквозь гул, передавая сообщение, которое выбило почву у меня из-под ног.

«Хелена вернулась. Собрание в замке Бернеттов. Она вернулась не одна. Деклан Синклер с ней».

Хелена вернулась. Эти слова эхом раздавались в моих ушах, в то время как сердце подпрыгивало, показывая, что оно все еще живое.

Деклан Синклер.

Я больше никогда в жизни не хотел слышать это проклятое имя.

Дидре

От парня приятно пахло. Мамма миа, чертовски соблазнительно. Чем-то пряным, но в то же время диким. Какими-то травами, которые я не могла опознать, и в то же время этот запах напоминал суровую природу. Его лоб был прижат к моему, а места на моих бедрах, где покоились его руки, горели приятным жаром. Я просто надеялась, что он не был невралгиком, поскольку тогда мое быстро бьющееся сердце сразу же выдало бы мое желание. Что было бы нехорошо, потому что этот парень был незнакомцем. И, вероятно, сумасшедшим, учитывая то, как он только что буквально набросился на меня.

Я определенно была в шоке. Гнев на Арчи нарастал, в течение многих лет меня сводило с ума желание собственного кузена, и постепенно моя неудовлетворенная похоть достигла пика. Так и было. Наверняка. Нужно было всего лишь остудить голову. Я могла просто оттолкнуть незнакомца от себя и уйти.

Прямо сейчас.

– Ты должен отпустить меня.

– Но ведь я только начал. – Он склонил голову. Своим виском я почувствовала, как уголок его рта приподнялся. – И, если хочешь, сама отпусти меня.

Что, простите? О, черт возьми! Он был прав. Мои пальцы впились в его обнаженный торс под расстегнутой рубашкой. Торс незнакомца был… удивительно твердым. И теплым. Клянусь богами, как мои руки туда попали? И почему, черт возьми, я не уходила от него?

Он засмеялся.

– Ну, вот и все, Гринблад.

– Ты… ты знаешь, кто я?

Таинственный парень сделал маленький шаг назад, чтобы посмотреть мне в глаза. Даже в тусклом свете догорающего костра его привлекательные черты лица выделялись, как ограненный алмаз темной ночью. У него были шрамы. Один на носу, один рядом с глазом, два маленьких под правым уголком рта, один, побольше, располагался на щеке. Это было самое прекрасное, что я когда-либо видела в мужчине. Я не могла насытиться увиденным: загорелой кожей, столь необычной для Шотландии, как будто он неделю перед этим пребывал на солнце; изумрудно-зелеными глазами, составлявшими такой разительный контраст с коротко стриженными светлыми волосами. Его красота была настоящим произведением искусства.

– Как я могу не знать тебя? – Незнакомец поднял руку, провел пальцами по моим волосам, кончики которых заканчивались ниже груди. – С такими темно-красными кудрями. – Другим пальцем он провел сначала по моему носу, потом по скуле. Парень поднялся выше. – С твоими густыми бровями, которые не хотят сочетаться с цветом волос и, конечно же, с такой светлой кожей. – Он рассматривал каждый уголок моего лица, пока наконец его взгляд не уперся в мой. – И с такими проницательными глазами – темными, как обсидиан. – Незнакомец усмехнулся. – Почему мне выпала честь принять тебя в своей комнате, Дидре Гринблад?

Я определенно была не в себе. Мой разум застрял где-то между кудрями и глазами-обсидианами, в то время как участки моей кожи, к которым парень прикасался, все еще покалывало. Дидре. Он даже знал мое имя.

Снаружи раздался голос:

– Повторяю во второй раз: я не видел девушки с рыжими кудрями, а теперь убирайся с моего пути, негодяй!

– Похоже, тебя ищут.

Я почувствовала, как щеки покраснели.

– Не важно.

– Может, тебе стоит выйти и показаться ему.

При одной только мысли о том, чтобы пнуть Арчибальда под зад, мой желудок сжался. Я никогда больше не хотела видеть этого проклятого Бернетта! Должно быть, незнакомец заметил мое нежелание, поскольку черты его лица внезапно прояснились.

– Думаю, причина твоего присутствия только что выяснилась. Ты здесь, потому что убегаешь от кого-то. – Его руки скользили по моей талии, а лицо незнакомца так приблизилось ко мне, что я могла рассмотреть детали его шрамов. – Не знаю, должно ли это меня позабавить или огорчить.

Когда он поднял руку, чтобы убрать одну из моих прядей со лба за ухо, я почувствовала что-то прохладное на своей щеке. Мгновение спустя я поняла, что это было: кулон в форме листа ясеня – одна сторона черная, другая золотая. Он висел на темном кожаном ремешке. Мои глаза расширились.

– Ты – Синклер!

На мгновение мне показалось, будто в его чертах промелькнуло разочарование, но вскоре это выражение снова исчезло.

– Хорошая работа, Шерлок. – Он поднял бровь. – И теперь, когда мы оба выяснили, кто мы такие… – Его губы легко коснулись моих. Это было едва ощутимое прикосновение, но низ моего живота отреагировал мгновенно. Хорошо, может, я как раз чего-то подобного и хотела. И возможно, в этом не было ничего предосудительного, если это позволило бы мне на мгновение забыть о том, как сильно Арчи снова и снова обижал и оскорблял меня. – Может, перейдем к более интересным вещам?

Сердце бешено колотилось.

– Я заплатила за твои знания.

– Печально. – Его голос был всего лишь хриплым шепотом. Парень провел кончиком пальца по моим губам. – Боюсь, я не смог бы отказать этому сладкому рту ни в чем даже бесплатно.

– Плохие условия для бизнеса.

– В самом деле.

Он стянул с меня капюшон. Буквально через несколько мгновений Синклер расстегнул пуговицы моего тяжелого пальто и скинул его с плеч. Одежда упала на пол. Внезапно я почувствовала себя странным образом обнаженной, несмотря на то что была одета в хлопковое платье. Возможно, дополнительные колготки были бы правильным выбором, но мой разум будто хотел подготовиться именно к этому моменту. В конце концов, Темная пещера обладала определенной репутацией, которую я в глубине души хотела испытать на собственном опыте.

Когда я почувствовала его дыхание на своей шее и у меня между ног начало пульсировать, я поняла, что должна действовать. В противном случае – и я была в этом почти уверена – через несколько секунд я бы забыла, зачем пришла сюда.

Я схватила его руки и пресекла соблазнительные прикосновения, спускавшиеся ниже моих бедер. Он надулся. Это было так мило, что я едва не рассмеялась.

– У меня есть вопрос, и мне нужны твои знания. Вот почему я здесь. – И, словно желая подкрепить свои слова, а точнее, непоколебимую решимость отдать предпочтение этой услуге, а не его умелым рукам, я повторила: – Как я сказала, за все заплачено.

Синклер долго смотрел на меня. Мне даже стало неуютно.

– Деньги для меня не так важны.

– Но…

– Как насчет того, чтобы позволить нам делать то, чего мы оба хотим, чтобы не только я получил плату, но и ты тоже?

Я моргнула.

– Что, прости?

– Я не сделаю ничего, чего ты бы не хотела, Дидре Гринблад. Но я чувствую, как твои нервы сжимаются в… пикантной области, когда я делаю это. – Синклер наклонился и запечатлел на моей шее горько-сладкий поцелуй. Я вздрогнула от неожиданности. Кожей я почувствовала, как он усмехнулся. Клянусь богами, этот тип все-таки был невралгиком!

Он посмотрел на меня с блеском в глазах.

– Мы зайдем настолько далеко, насколько ты пожелаешь.

Он оставил все под моим контролем. И это стало решающим фактором для растущего во мне желания. У меня был выбор, как действовать дальше. И когда мне показалось, будто я снова слышу голос Арчибальда, доносящийся снаружи, я приняла решение. Мне ничего так не хотелось, как наконец забыть о своем кузене. Хотелось, чтобы в сознании появились мысли о чем-то, кроме него.

Мои руки вцепились в воротник рубашки Синклера. Я притянула его к себе. Он так жадно поцеловал меня, словно только этого и ждал. И вдруг я поняла, что это был мой первый поцелуй, на который ответили взаимностью! Меня не оттолкнули. Не коснулись моих губ невзначай. Я всегда представляла, каково это будет, и каждый раз в такие моменты думала об Арчи. Я была так уверена, что он будет тем, кому я подарю эту привилегию. С кем я переживу этот момент и создам общие воспоминания. Однако сейчас Арчи был где-то неподалеку, искал меня, пока мои губы пробовали на вкус губы другого мужчины. Снова и снова. Боже мой, это было идеально! Я наконец поняла, почему Эмилль использовал каждую ночь, чтобы порезвиться. Я поняла, что каждый находит в возбуждении, похоти и удовлетворении желания. Почему я не попробовала это раньше, гораздо раньше?

Незнакомец-Синклер обхватил мои бедра. Наши губы двигались в синхронном ритме, от которого у меня перехватило дыхание, а сердце заколотилось. Его руки спустились ниже, скользнули по моей ягодице, и тут он приподнял меня. Я задыхалась, пока он легко нес меня по комнате, не прерывая поцелуя. Синклер отстранился только тогда, когда бросил меня на кровать. Да, он и правда бросил меня! Спиной я опиралась на упругий матрас. Синклер склонил голову. В глубине его зеленых глаз отражалось хищное желание, пока он разглядывал меня.

На мгновение он опустил веки.

– Боже. – Он сделал глубокий вдох, снова открыл их и щелкнул языком. – Я определенно испытываю слабость к твоим ногам, Дидре.

Внутри меня словно мурлыкнула довольная кошка. Никто никогда раньше не хвалил меня за фигуру. Я не была худой. Мои бедра были выпуклыми, и я часто проклинала их, когда они в очередной раз не помещались в джинсы. Сейчас, в этот самый момент, я любила их.

Синклер склонился надо мной. Под расстегнутой рубашкой я разглядела твердые бугры мышц. Его руки даже не дрожали, когда он опирался на них.

– Как насчет того, чтобы снять это? – Я дернула его за рубашку. Откуда вдруг взялась такая смелость? – Здесь очень тепло, тебе не кажется?

Он тихо рассмеялся. Его дыхание щекотало кожу. Я невольно изогнулась под волной желания, захлестнувшей меня. Незнакомец сел и высвободил руки из рубашки. Я удивленно рассматривала его. Четко очерченные руки, длинный шрам, что тянулся через правое плечо к левой стороне груди. Он проследил за моим взглядом и пожал плечами.

– Я прошел через парочку боев в этой жизни.

– Выглядит прекрасно, – выдохнула я и резко остановилась. Вызывающая усмешка на его губах исчезла. Внезапно Синклер посмотрел на меня совсем по-другому. Серьезно. Туманно. На мгновение он нахмурил брови, и меня внезапно охватило ужасное чувство, будто я сказала что-то не то. – Мне очень жаль. Я не хотела…

Остальная часть фразы оборвалась, когда он прижался своими губами к моим. На этот раз более дико, страстно. Сильнее. Его руки запутались в моих локонах, ногти царапали кожу головы, но я поняла, что он изо всех сил старался сдерживаться. Я, с другой стороны, положила руки ему на грудь, исследуя тонкие линии его мускулов, легкий пушок, спускающийся от пупка к поясу брюк. Я провела под ним кончиками пальцев. Синклер резко втянул в себя воздух. Буквально через мгновение я почувствовала, как его твердый член прижимается ко мне. Нас разделяло не так много ткани, и ощущение, которое его прикосновение пробудило во мне, вызвало хриплый стон.

Он усмехнулся прямо мне в губы.

– Вот, что я хочу от тебя слышать. – Почти провоцирующе он потерся своим членом об меня. Я снова застонала. Он ответил рычанием. – Клянусь всеми добрыми богами, что ты со мной делаешь?

Его пальцы опустились ниже. Сначала Синклер водил ими по изгибам моей талии, пока не добрался до подола и не коснулся разгоряченной от желания кожи. Его прикосновения затуманили разум. Все, что здесь происходило, отправляло меня в туман, в котором больше ничто не являлось осязаемым. Его поцелуи, эрекция, застывшая между моих ног, ощущение пальцев Синклера, ласкающих мое тело. Мне больше не хотелось выходить из этого состояния, но едва я почувствовала, как его пальцы коснулись грубого выступа на моем бедре, полет на большой высоте резко оборвался. Я болезненно приземлилась на твердую почву реальности. Желание исчезло, туман вокруг меня рассеялся.

С силой, о которой я даже не подозревала, я положила руки Синклеру на грудь и оттолкнула его от себя. Он ухватился за опорную балку кровати и удивленно уставился на меня.

– Что…

Я резко села и собиралась уже одернуть платье, но было слишком поздно. Его взгляд задержался на вздувшемся шраме.

ДОЧЬ ШЛЮХИ.

Синклер нахмурился. Чувство стыда распространялся во мне, точно яд, просачивающийся в вены. Комок застрял в горле, и я с ужасом почувствовала сильное давление за своими веками. Сейчас мне нельзя было плакать. Не в этот момент. Все и без того было достаточно плохо. Рывком я потянула подол платья вниз, скрывая шрам. Синклер все еще смотрел на это место, но мгновение спустя поднял взгляд. Я увидела ужас в его глазах, и это было плохо. Это разрушило красоту его пухлых губ, которыми я любовалась ранее. Разрушило очарование рубцов на коже, которые по-прежнему будут гореть завтра утром. Уничтожило воспоминания, которые, как я думала, могли стать нашими.

– З… знание. – Я сдержала слезы и поднялась. – Мне оно нужно.

На мгновение Синклер ошеломленно уставился на меня, затем провел рукой по волосам.

– Дидре, ты…

– Знание! – Я продолжала держать взгляд опущенным. Земля размылась. – Вот для чего я здесь.

Между нами воцарилась тишина, прерываемая только его учащенным дыханием. Синклер был взбудоражен.

– Хорошо, – сказал он спустя какое-то время, показавшееся вечностью. Я слышала, как он пересек комнату и уселся на диван у камина. – Каков твой вопрос?

Я не колебалась ни секунды.

– Кто я такая?

Только теперь я осмелилась поднять взгляд. На его лице не отразилось ни тени замешательства. Я сразу поняла – мне не нужно объяснять ему, что я имела в виду. Он понял суть моего вопроса, из-за чего мое сердце забилось быстрее. Если Синклер знал предысторию, то знал все ответы, которые я так долго искала.

Он ничего не сказал. Вместо этого молодой мужчина встал, подошел к углям и разжег пламя. Почти с любовью он привязал огонь к бревну, которое тут же вспыхнуло. Вскоре в камине начал потрескивать огонь. Юноша снова устроился на диване, сложил кончики пальцев вместе и уставился в пламя. Оно отражалось в его глазах. Молчание сводило меня с ума.

Он был Синклером. Провидцем. Они носили в себе знания с незапамятных времен, хранили информацию о прошлых поколениях. Видения Синклеров о будущем сбываются даже тогда, когда они уже давно мертвы. Он должен что-то знать обо мне.

Я как раз собиралась прочистить горло, дабы разбить тишину, когда он заговорил:

– Пройди кругом, будь светом и тенью,

Башни Эдинбурга горят, Ясень говорит.

Жизнь и смерть, переплетенное время,

Улыбка, окровавленное вечернее платье!

Корона пала, инцест похоть породит,

Больной бред, вечность и ночи,

Когда в августе первый крик прозвучит.

Я уставилась на Синклера. И моргала. Так продолжалось до тех пор, пока он не повернул голову и не посмотрел на меня в ответ.

– Вот и все.

– Это… это стихи.

– Да. – Он нахмурился. – Мы не делимся своими секретами открыто, Дидре.

– Н-нет?

Синклер тихо рассмеялся, но это прозвучало не так отрешенно, как раньше. Теперь он выглядел напряженным.

– Нет. Мы – народ чести. Наши тайны священны. Мы не сплетничаем.

– Это не сплетни. Я заплатила.

Его взгляд сделался мрачным. Очевидно, я сказала что-то не то.

– Мы – источники информации, а не проститутки. – Некоторое время Синклер просто смотрел на меня, и я бы отдала все, чтобы узнать, что происходило в его голове, но он слишком быстро снова отвел взгляд. – Я даю тебе толчок, к ответу ты должна прийти сама. Вот в чем заключается сделка.

– Сделка? – Я нахмурилась. – Какая сделка?

– Между шотландским полком азлатов и нашим кланом. Мы кое-что знаем. Наши предки хранили и берегли видения наших поколений, бережно передавая их, как драгоценные украшения, и так же мы будем поступать с видениями будущих поколений. Мы ничего не передаем просто так.

Внутри меня лопнул огромный пузырь надежды. Почему я не знала об этой сделке? Почему никто никогда не говорил мне, что Синклеры говорят загадками?

«Потому что ты была недостойна того, чтобы тебя просвещать», – прозвучал мрачный голос в моей голове. – «Потому что у тебя болели колени, когда тебе приходилось мыть пол у Андерсонов. Потому что никто не считает тебя достойной».

– Не мог бы ты повторить это еще раз?

Он выполнил мою просьбу. Так продолжалось до тех пор, пока я не осталась уверена, что запомнила каждое слово.

– Спасибо, – пробормотала я, когда больше не осталось сомнений в том, что я заберу стихи с собой. Воздух в комнате был напряженным. Ощущение легкости между нами исчезло. Теперь казалось иллюзией, что за несколько минут до этого мы набросились друг на друга, как животные. Я схватила свое пальто и отступила к двери.

– Тогда я пойду.

Он продолжал смотреть на огонь.

– Было приятно встретиться, Дидре.

Но звучало это совсем иначе. И хотя я получила то, зачем пришла, всю дорогу от Киркхейвена до Тихого ручья во мне зрело тупое чувство, будто я облажалась.

Эмилль

Туман окутал меня, словно вуаль прохладного шелка, опустившаяся на кожу. Одной рукой я прижимал к себе слепую женщину, которую по большей части приходилось волочить по полу. А в другой руке…

– Папочка. – Элин подняла на меня глаза. – Что мы здесь делаем?

Грир убила бы меня.

– Мы идем кое к кому в гости. – Я сжал ее руку, чтобы заставить Элин двигаться дальше. – Пойдем, у нас не так много времени.

Ее маленькие ножки то и дело спотыкались о лесную подстилку. В тишине трещали ветки, раскачивались ели, ветви которых становились все более лысыми по мере того, как мы приближались к Неописуемой Области. Даже тихое постукивание животных стихло. Ни одно живое существо, оставшееся в здравом уме, не осмелилось бы сунуться в это место.

Женщина открыла рот.

Я выругался.

– Не сейчас. Не вздумай…

Слишком поздно. Она закинула голову и завыла, как кит, потерявший семью. Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох и на мгновение проклял всех богов, прежде чем мысленно извинился и снова открыл глаза.

– Почему она это делает? – спросила Элин.

– Она не совсем в себе. Давай, идем дальше.

– Но… – Моя дочь с любопытством рассматривала незнакомку. Она не испытывала страха. Ее хватка за мою руку не стала крепче, ее шаг не замедлился. – Почему она не совсем в себе?

– Мы собираемся выяснить это.

– Так вот почему мы здесь?

– Ты задаешь слишком много вопросов, малышка.

– Я должна, если хочу чему-то научиться. Ты же сам всегда так говоришь.

– Верно. Но не сейчас.

– Почему…

– Тс-с-с! – Я усилил хватку вокруг них двоих, когда всего в метре от нас заметил мерцание воздуха. Присмотревшись внимательнее, я увидел черные полосы, которые, словно сеткой, разъедали воздух. – Мы на месте.

Элин нахмурилась.

– Ты уверен, что мы хотим войти туда, папочка?

– Да. Послушай. – Я пристально посмотрел на нее. – Что бы ни случилось, ты остаешься рядом со мной. Понятно?

Она кивнула. Но мне этого было недостаточно.

– Я сейчас серьезно. Если увидишь что-то, что тебе нравится, игнорируй это. Если к тебе подойдет кто-то и пообещает что-то, чего ты отчаянно желаешь, знай: это не по-настоящему. Если испугаешься – не убегай. Просто оставайся со мной, Элин.

– Ладно.

– Поклянись.

Она приложила два пальца к сердцу.

– O avi a deas.

Клянусь богами.

Я с облегчением выдохнул.

– Хорошо. Тогда вперед.

Чем ближе мы подходили к стене, тем сильнее становилось давление воздуха. На коже появилось жжение, будто нервы оказались в огне. Элин, казалось, тоже почувствовала это, потому что ей стало не по себе. Даже женщина, чуть ли не висящая на моей руке, прекратила выть свою китовую песню.

Перед мерцающим воздухом я остановился на долю секунды, сделал глубокий вдох – и перешагнул черту.

В одно мгновение вокруг сделалось непроглядно темно. Ледяной воздух впивался в нашу кожу, словно острые иглы. Я сделал осторожный шаг. Земля под ногами была твердой. Замороженной. Ужасный звук пронесся по воздуху. Звучало как протяжный стон измученной души. Слова Бабы Грир проникли в мое сознание:

Как только вы пройдете через Неописуемый Туман, каждая душа, каждое живое существо и каждая аура почувствуют ваше присутствие. И особенно ее, потому что все, что в ней дремлет, – зло. Так что у тебя останется не так много времени.

Я на мгновение ослабил хватку на руке Элин, чтобы вытащить солнечный камень из своей кожаной куртки.

– Ox solaris.

Свет залил безлюдную местность. И когда я понял, в каком месте мы находимся, у меня в животе все сжалось: все деревья были мертвы. Их ветви свисали вниз, но казалось, они совершенно точно чувствовали, что происходит вокруг них. Они словно дышали. Наблюдали за нами! Мой взгляд блуждал по сотням ледяных скульптур, которые образовались из вырванных от холода саженцев. Один причудливее другого. Это было похоже на то, будто они колебались и насмехались над нами.

Иней покрыл сероватую землю под нашими ногами. Сначала я подумал, что это замерзшие камни, но, присмотревшись, понял – кости. Предплечья. Ладони. Череп.

Я скривил лицо.

– Не смотри вниз, Элин.

Но, разумеется, мой совет был бесполезен. Словно завороженная моя дочь смотрела на мертвое подземелье, отчасти заинтригованная, отчасти шокированная. Незнакомка повисла у меня на руке. Я выдохнул.

– Пойдем.

Каждый шаг доставлял мне дискомфорт. Темнота за лучами солнечного камня заставляла нервничать. Я не мог видеть дальше нескольких футов, и при каждом шорохе, приближающемся звуке похоронного залпа и тихом хихиканье, источник которого мне был неизвестен, я всматривался во все стороны. Хотелось просто найти этот чертов ясень и убраться отсюда.

– Папочка, – прошептала Элин спустя некоторое время, – ты это слышал?

– Что?

– Этот… голос.

– Нет. – Нахмурившись, я осмотрел ясень и с отчаянием обнаружил, что у него нет узловатых корней. – Какой голос?

– Только что. Рядом с нами. Это была женщина.

– Я не слышал женщину. – Встревоженный, я потащил ее дальше. – Здесь никого не было, Элин.

– Нет, кто-то был. – Вновь и вновь она оглядывалась по сторонам, как будто была очень уверена, что кто-то сопровождал нас. – Она пела какую-то колыбельную.

Вдалеке я разглядел массивный ствол старого ясеня, а когда увидел большущий корень, торчащий из земли, мое сердце забилось быстрее.

Внезапно Элин начала тихо напевать. Это была мелодия старой шотландской колыбельной.

– Здесь никого нет, Элли, – повторил я, но это прозвучало неубедительно. В этом месте могло таиться все что угодно. Быстрыми шагами я подвел нас к ясеню с большими корнями. Я не колебался ни секунды. Быстро выхватил кинжал и порезал себе палец.

Элин ахнула.

– Папа!

Я проигнорировал ее. Кровь капала на землю, растапливая легкий иней на корнях деревьев, которые в этот момент казались почти мирными. Пар поднимался в отравленный воздух, моя стихия выталкивала его из себя изо всех сил. Ядовитый, он шипел с тех пор, как мы вошли в Неописуемую Область. Это не норма. Убирайся прочь!

Я не делал ничего. Просто сконцентрировался на силуэте ясеня, на корни которого капала моя кровь. Лед испарялся, как вода на раскаленном камне. Даже узловатый корень дерева окрасился в сероватый цвет. Постепенно огромные куски превращались в пепел, пока не стала видна глубокая яма.

– Назад, – пробормотал я, увлекая за собой Элин и женщину, причем последняя больше походила на мешок, и увеличил расстояние между нами и ясенем. – Не забывай: что бы ни случилось, ты остаешься со мной.

Дочка кивнула. Мороз окутал пряди ее волос. Словно паразит, он пробирался вверх. Сглотнув, я позволил взгляду скользнуть к отверстию в узловатом корне. Уставился в зияющую черную пустоту, но там!

Крошечное копыто. Оно царапало засохшую кору. Серый порошок просочился в глубину и намочил черно-белую полосатую лапу, которая в эту секунду высунулась из отверстия. Затем последовала вторая, а потом, принюхиваясь, осматриваясь, на свет появился маленький черный нос. За ним – длинная морда. Два огромных миндалевидных глаза с чертовски длинными ресницами.

Как завороженный я уставился на маленькую головку, которая вырывалась из корня. Казалось, у существа были с этим проблемы, и только мгновение спустя я понял, почему: уши его были огромными! Большие кроличьи уши, хотя эта штука больше походила на окровавленного детеныша зебры с лиловой гребенчатой гривой. Еще мгновение он боролся, а затем с глухим стуком приземлился задом на замерзшую усеянную скелетами землю перед нами. Его шерсть была взъерошена. Это животное выглядело как идеальное маленькое чучело. Оно не могло быть Джимини.

Невозможно.

– О-о-о-о! – Элин издала детский писк и взволнованно затопала ногами. – Какой же он милый! Могу я забрать его домой, папочка? Могу?

– Нет. – Я напряженно уставился на Джимини. Он все еще сидел на заднице и выглядел как самый настоящий невинный ягненок. – Оно опасно.

– Но оно не выглядит опасным! – Элин нетерпеливо дернула меня за рукав. – Пожалуйста, папочка, я буду хорошо о нем заботиться!

– Элин, нет!

– Но…

– Тихо!

Дочь сверкнула на меня глазами, и этого должно было быть достаточно, чтобы предупредить меня. Внезапно она вырвалась из моей хватки и ринулась вперед.

– Элин!

Я протянул руку, чтобы удержать ее, но моя дочь училась у меня – она была проворной. Одним быстрым движением девочка нырнула под мою руку, прыгнула вперед и приземлилась на четвереньки перед Джимини. Мороз добрался почти до ее макушки. Каждый раз, когда она двигала головой, он гладил ее по щекам. С ужасом я осознал, что кристаллики льда были не нежно-тающими, а острыми как бритва. На коже Элин возникло несколько красных порезов, но она смотрела только на Джимини.

– Эй, ты, милашка. – Элин улыбнулась. Медленно она протянула руку вперед. – Ты правда такой мягкий, каким выглядишь? Определенно! Дома у меня есть для тебя кое-что вкусненькое. Тебе нравятся пироги? Например «Данди»? Я не буду есть миндаль, он мне не по вкусу, но если ты хочешь…

Все произошло так быстро, что мои глаза едва смогли уследить за происходящим. Милая малышка-зебра открыла рот – и обнажила смертоносные акульи зубы, кончики которых были острее моего отточенного кинжала. Теперь не оставалось никаких сомнений в том, что это существо являлось Джимини. Красный дым вырвался из его горла в воздух и окутал Элин.

– Нет! – закричал я, но мой голос оказался приглушен ледяным воздухом. – Не надо! – Я отпустил слепую женщину и бросился вперед, но красный туман был подобен твердой, как сталь, стене. Удар отбросил меня назад, и внезапно в мои плечи вонзились длинные когти. Я быстро схватил свой кинжал и замахнулся, но…

…ничего не произошло. Когти удерживали меня на месте. Я не мог наступать или отступать, но никого не было видно. Грубый беспристрастный смешок донесся до моего уха.

– Папа!

С бешено колотящимся сердцем я встретил панический взгляд дочери, окутанный кроваво-красным туманом, пока внезапно…

О боги, оно проникало в нее! Сквозь поры девочки туман просачивался внутрь. Губы Элин приоткрылись. Ее панический взгляд стал апатичным. Джимини продолжал двигаться, расхаживая вокруг нее. Время от времени он обнюхивал малышку, ощупывал копытами. Я был словно парализован. Невозможно сказать, как долго длился этот момент. Мне это показалось вечностью, но возможно, прошли всего лишь секунды, когда я думал, что мое сердце разлетится на тысячу осколков. Ледяные скульптуры меняли свой облик. Они выглядели более кровожадными. И, как мне почудилось, приближались. Словно скульптуры были армией детенышей зебры, которые в эту секунду легко ступали по мерзлой земле.

Звук царапающегося льда разорвал тишину. Джимини остановился, когда добрался до меня. Он сел.

– Эмилль Вудворд!

Я вздрогнул. Голос прозвучал из ниоткуда, был ледяным и режущим. Давление когтей, все еще державших меня, усилилось. И вдруг я понял: они принадлежали Джимини. Так же как и бестелесный голос.

Я уставился на детеныша зебры, который, казалось, был самым славным маленьким пушистиком в зоопарке, и не мог в это поверить. Мой взгляд скользнул к Элин. Моя дочь сидела на мерзлой земле в нескольких футах от меня. Ее приоткрытые губы приобрели голубоватый оттенок, зрачки стали огромными. От зелени ее радужек почти ничего не осталось.

– Я знаю, что у нее на уме.

Я посмотрел на Джимини.

– Скажи мне.

– С радостью, Вудворд. С ра-а-а-адостью. – Джимини произнес букву «Р» нетипичным для Шотландии способом. – Позволь мне взглянуть на тебя и принять решение о плате.

Я знал, что это произойдет. Знал, но все же не был готов, когда Джимини открыл свой акулий рот и на этот раз выпустил облако ядовито-зеленого дыма. Оно обвилось вокруг меня, как это произошло ранее с Элин, и внезапно проникло в меня. Чувство было странное. Точно тысячи ползающих червей вгрызались в мою кожу. Я закрыл глаза, сжал губы и попытался унять это чувство. Оно проникало в мои внутренности, распространяя покалывание под грудью, прямо в моем сердце. Я задыхался.

Ощущение усилилось, и как раз в тот момент, когда я испугался, что этот зеленый дым разъест мне сердце, кожу снова начало покалывать, и туман вырвался наружу, обратно в раскрытую пасть Джимини. Зебра лежала на земле, как львенок, скрестив маленькие передние лапки, и чавкала, наслаждаясь моими ощущениями, позволяя им растекаться по языку. Внезапно он поднялся, встряхнул телом и взъерошил свою густую шерсть.

– Я принял решение.

– Долго же ты думал. – Если и существовало что-то, чему я научился на тренировках, так это тому, что неуверенность может стоить тебе жизни. – Чего ты хочешь?

Джимини ухмыльнулся. Это было странное зрелище.

– Твои чувства к Андерсон.

Мое до сих пор бешено колотящееся сердце остановилось. Оно больше не билось. Прошла секунда, другая. Еще одна. Затем он снова пришел в движение, но споткнулся. Я уставился на зебру.

– Никогда.

– Тогда ты не получишь ответа.

Гнев.

Отчаяние.

От меня не ускользнуло, как менялись ледяные скульптуры. Их руки стали острее, между некоторыми пальцами выросли копья. Неподалеку я услышал какой-то шорох. Голос Бабы Грир врезался мне в память.

Ты должен быть быстрым. Все, что обитает в Неописуемой Области, не будет долго колебаться, чтобы напасть на вас.

Будь быстрым. Будь быстрым. Будь быстрым.

Слепая женщина все еще лежала там, где я ее уронил, и смотрела в темное небо. Она открыла рот и начала выть.

– Итак? – Джимини вилял хвостом. – Ты отдашь их мне?

Я прижал кулаки к векам, но это не уменьшило отчаяния, которое я чувствовал внутри. В памяти всплыло лицо Иззи. Ее большие голубые глаза. Нежный румянец на щеках. Как очаровательно открывался ее ротик, точно бутон розы, когда я заставил ее ощутить то, чего она никогда раньше не испытывала. Впервые в жизни я понял, что значит горе. Что происходит с человеком, когда он отпускает человека, которого любил.

Я открыл глаза, судорожно вздохнул и… кивнул.

– Хорошо. Ты заберешь мои чувства к ней. Но при одном условии.

– И како-о-о-ом же?

– Это цена за этих двоих. – Я кивнул подбородком в сторону Элин, затем в сторону незнакомки рядом со мной. – Если я отдам тебе чувства, ты посмотришь их.

В воздухе раздался ледяной смех.

– Кто ты такой, что осмеливаешься вести переговоры с Джимини?

– Эмилль Вудворд. – Мой взгляд твердо уперся в глаза существа. – Если ты откажешься, я уйду. Но позволь тебе сказать: я вернусь. На этот раз не один. И ты будешь уничтожен. – Я сделал шаг вперед. – Не имеет значения, если меня убьют. Я позабочусь о том, чтобы ты был уничтожен, понял?

На мгновение воцарилась тишина, прерываемая только шелестом деревьев и китовым воем слепой женщины. Наконец зебра склонила голову.

– Я ценю смелость, Вудворд. Поэтому я согласен. Обе девушки по цене одной.

– Прекрасно. Забирай мои чувства.

Всего три слова. Забирай мои чувства. Они слетели с моих губ, как будто ничего не значили. Но внутри я умер. Боль была едва терпимой. Мое сердце протестовало, за веками нарастало давление, которого я не знал прежде, и мысль об улыбке Изобель разъедала мой мозг, ведь моим самым большим страхом было внезапно забыть об этом. Смотреть в ее голубые глаза и не чувствовать ничего, кроме безразличия.

А потом боль ушла, ее словно вырвали из меня. Это было нежное касание, пронесшееся по моему телу, как перышко, мягко успокаивая меня. С каждым его прикосновением мысли уносились прочь, печаль покидала меня, и я забывал о сиянии глаз Изобель.

Когда я открыл веки, то ничего не чувствовал. В сердце царила зияющая пустота. Я помнил, что сделал Джимини. Я также помнил, что чувствовал к Иззи. Сознание оставалось на месте, но чувств больше не было.

– Дай мне ответ, – сказал я. – Что живет в Элин?

Невидимые когти Джимини все крепче впивались в мою плоть. Я расправил плечи, выжидая.

– Эта девочка – первое рождение черного проклятия.

Я моргнул.

– Что это значит? Что за проклятие?

– Проклятие, которое также паразитирует на твоем друге, забирая его жизненные силы.

Я уставился на Джимини, шестеренки в голове задвигались. Проклятие, которое также паразитирует на твоем друге, забирая его жизненные силы. Кусочек за кусочком, винтик за винтиком части мозаики встраивались друг в друга. Тираэль, пропавший без вести в ипостаси Финли. С золотисто-каштановыми волосами и бронзовой кожей. Тираэль, к которому после возвращения больше не обращались по имени. Он был бледен, а волосы его стали черными как смоль. С тех пор, как Тираэль вернулся много лет назад, его глаза не покидала глубокая тень. Мой друг со временем становился все более слабым и уставшим, а после снова на короткое время восстанавливал свои силы. Элин, которая той ночью говорила голосом Тираэля. Внезапно с моих глаз словно спала пелена: его окружало проклятие, которое каким-то образом связывало его с моей дочерью. Но…

– Что за проклятие?

Зебра не ответила. Вместо этого раздался другой голос, горько-сладкий и более чистый, нежели у Джимини. Элин очнулась от оцепенения, красный туман покинул ее. Моя дочь моргнула, заметив меня, и собиралась подползти ближе, но звук голоса привлек ее внимание. Я огляделся, однако никого не обнаружил. Ледяные скульптуры между тем были настолько плотными, что почти образовали стену вокруг нас. Женский голос стал громче, и теперь я тоже разобрал слова.

Она оставила своего ребенка здесь лежать,

Здесь лежать, здесь лежать,

Она оставила своего ребенка здесь лежать,

Чтобы пойти чернику собрать.

Она видела след маленького зверька,

След зверька, след зверька,

Она видела след маленького зверька,

Но она не видела своего ребенка

Больше никогда!

Элин выпрямилась, в ее глазах появился блеск, словно она находилась в трансе. Дочка повернулась и зашагала в сторону темноты. Ледяные скульптуры расступались перед ней.

– Элин!

Я не колебался ни секунды и побежал, минуя Джимини, но скульптуры не давали мне прохода. Я выхватил кинжал и убил одну из них. Другая фигура внезапно открыла рот и метнула в меня свое копье. Я уклонился. Оружие вонзилось в ствол мертвого дуба. Я увернулся от еще одной скульптуры, которая тянулась ко мне рукой, и пнул ее сапогом. Лед взлетел в воздух, существо завопило, но я крепко сжимал свой солнечный камень, освещая тьму впереди.

Элин побежала по льду. Она исчезла за одним деревом, затем за следующим. Когти Джимини пытались удержать меня. Я боролся с их напором, но ничего не мог поделать с тем, что попросту был медленнее. Слишком медленным. Я прошел мимо дерева, еще одного, прислушиваясь к своей стихии, которая в эту секунду сообщила мне, что ко мне устремилось еще одно копье. Я уклонился, покатился по мерзлой земле, вскочил, и…

…потом я увидел ее. Женщину. Белокурую, точно самое яркое солнце, глаза голубые, как первое весеннее небо. Босиком, в белом платье, слишком чистом для этого места, она составляла чересчур сильный контраст с темнотой. Женщина стояла рядом с деревом, положив руку на кору. Затем она растворилась. И вдруг оказалась передо мной. Улыбнулась. Открыла рот и… запела.

Ho-van, ho-van gorry o-go,

Gorry o go, gorry o-go,

Ho-van, ho-van gorry o-go,

Она так и не смогла найти своего ребенка.

Во время озвучивания последней фразы в ее глазах появилось безумное выражение, улыбка стала жестокой. Женщина принялась царапать мое лицо. Я не был готов к этому. Выражение ее лица отвлекло меня от размышлений, пение не позволяло сосредоточиться. Она хотела отвлечь меня. Она хотела…

– Элин!

Я оттолкнул женщину в сторону и побежал, игнорируя когти, игнорируя звонкий смех, продолжал бежать, пока мертвые ветви деревьев били меня по лицу, продолжал бежать, когда копье скульптуры коснулось моего бедра, бежал, бежал, бежал, пока мои пальцы не сомкнулись на запястье дочери.

– Клянусь богами!

Я притянул ее к себе, но не посмел остановиться. Одним молниеносным движением я прижал девочку к своему телу, развернулся и… с ужасом понял, что ветви мертвых деревьев соединились в сеть. Они быстро росли.

– Bljersk!

Это была проклятая гонка, в которой на кону стояли наши жизни. У меня не оставалось ни секунды, чтобы подумать. Голос полка во время нашей тренировки звучал у меня в ушах.

Если ситуация обостряется, не раздумывайте. Действуйте. Доверяйте своим навыкам, реагируйте, но никогда не останавливайтесь. Промедление сулит вам верную смерть.

Я перепрыгнул через ветви, пригнулся, когда одна из них с огромной силой замахнулась на нас, затем мы развернулись и выскочили сквозь заросли диких деревьев. Элин попыталась вырваться.

– Пусти меня, папочка. Я должна… уйти. Я должна…

– Ты останешься со мной!

Я резко поднял руку и отбил копье, чуть не вонзившееся мне в грудь, а после на нас обрушился град. Задыхаясь, я крепче прижал дочь к себе, защищая ее голову и делая кувырок вперед, дабы избежать острых льдинок.

Вскоре я добрался до ясеня с переплетенными корнями. Мне нужно было подобрать слепую женщину и немедленно убраться отсюда. Больше не оставалось времени, чтобы позволить Джимини осматривать ее. Баба Грир была права.

Пение преследовало нас:

Она слышала,

Как птица плачет далеко,

Далеко плачет, далеко плачет,

Она слышала, как птица плачет далеко,

Но она никогда не слышала ребенка своего!

– Папа! – Элин тем временем набросилась на меня с кулаками. – Отпусти меня! Отпусти. Меня!

– НЕТ!

Девочка вздрогнула от смеси гнева и страха в моем голосе. И, слава богам, затем она замолчала. Я побежал, пытаясь скрыться от этого мерзкого пения, увидел перед собой стену ледяных скульптур, и – наконец-то! – ясень с переплетенными корнями. Джимини лежал на месте и наблюдал за суетой, как за хорошим шоу, которое он не мог пропустить.

Я вложил всю свою силу в ноги, спрыгнул перед скульптурами и приземлился на мерзлую землю с ужасающим грохотом. Мы скользили вперед, лед трескался; я оглянулся в поисках слепой женщины, отбивая дальнейшие атаки скульптур, и с ужасом понял, что и здесь ветви деревьев набрасываются на нас.

Клянусь всеми богами, где эта чертова женщина?

Потом я нашел ее. Между двумя дубами, на самом краю света моего солнечного камня, она сидела, выпрямившись, будто по струнке. Ее веки подергивались, рот был приоткрыт и, как всегда, издавал тревожную песню кита. Я собирался подбежать к ней, когда понял, что женщина была не одна.

Позади нее стояла светловолосая незнакомка. Ее руки покоились на плечах девушки, взгляд впился в меня. Она улыбнулась. Мое сердце замерло.

Ho-van, ho-van gorry o-go,

Gorry o go, gorry o-go,

Ho-van, ho-van gorry o-go,

ОНА ПОТЕРЯЛА СВОЕГО ДОРОГОГО РЕБЕНКА!

Словно застыв, я смотрел на блондинку и коматозницу, на которых в эту секунду падал свет. Над нами показалась луна. Она послала свой самый яркий свет на Землю. Это был момент, который заставил меня очнуться. Я побежал, отталкивая с дороги проклятые скульптуры, игнорируя тот факт, что одна из них ударила меня по бедру острым ледяным шипом, а также не обращая внимания на болезненное жжение в предплечье после удара о ветки деревьев. Я подбегал все ближе и ближе к блондинке. Она запрокинула голову. На ее руках дергались черные молнии. Затем они загорелись.

Она оставила своего ребенка здесь лежать,

Здесь лежать, здесь лежать,

Она оставила своего ребенка здесь лежать,

Чтобы пойти и чернику собрать.

ОНА БОЛЬШЕ НЕ СЛЫШАЛА СВОЕГО РЕБЕНКА!

ОНА ТАК И НЕ НАШЛА СВОЕГО РЕБЕНКА!

ОНА ПОТЕРЯЛА СВОЕГО ДОРОГОГО РЕБЕНКА!

Воздух взорвался. Меня ослепило. Едва удалось защитить голову Элин и прижать руку к глазам, когда я вдруг почувствовал, что мы летим по воздуху. В мгновение ока я соединился со своей стихией, приказал молекулам нести нас по земле мимо любого препятствия. Что-то впилось мне в плечо. Я вскрикнул от боли, прежде чем увидел Джимини. Его акульи зубы вцепились в мою плоть. Выругавшись, я схватил его за морду, оторвал от себя и оттолкнул локтем в сторону. Он запищал. Свет был таким ярким, таким горячим, я был уверен, что мы сгорим. Воздух обрушился на нас с такой скоростью, что у меня перехватило дыхание, и я подумал – задохнусь, задохнусь, задохнусь, пока…

Кислород. Насыщенный, чистый кислород.

И тишина. Ничего не слышно, кроме нашего с Элин хриплого дыхания. Я медленно открыл глаза.

Мы находились в Мертвых лесах. Голова шла кругом. Мы и правда здесь! Вот мерцающая стена, отделявшая нас от Неописуемой Области.

– П-папочка! – Элин вскочила на ноги. Она огляделась, тяжело дыша. – У нас… У нас получилось?

Я не знал, прижать ли дочь к себе или поругать ее за то, что она меня не послушала. По руке стекала кровь, и я с ужасом осознал, что один из зубов Джимини все еще торчал во мне, цепляясь за мою энергию. Я быстро вытащил его и сунул в карман куртки.

– Элин. – Тяжело дыша, я положил руки ей на плечи, чтобы она посмотрела на меня. – Ты убежала. Несмотря на то что поклялась мне не делать этого. Ты поклялась в этом богами!

– Нет, я не убегала. – Она моргнула. – Я была с тобой все это время.

Я сделал глубокий вдох. Что бы ни происходило в этом месте… какую бы магию ни применила женщина… Элин не могла вспомнить.

– Хорошо, – пробормотал я, прижимая девочку к себе и гладя по волосам. Пряди были влажными от растаявшего инея. – Мы сделали это, у нас получилось.

В этот момент почва под нашими ногами завибрировала. Я оторвался от Элин и посмотрел на рыхлую землю. Мелкие песчинки и камушки поднимались в воздух, образуя послание. Оно говорило голосом Жислен.

«Хелена вернулась. Собрание в замке Бернеттов. Она вернулась не одна. Деклан Синклер с ней».

Эти слова пронзили меня насквозь, но в голове было место только для одной мысли. Она кружилась, перерезая мне горло и создавая питательную среду для растущей внутри меня безнадежности.

Женщина с медальоном пропала. Я упустил единственный шанс помочь Элин. И тут всплыла еще одна, едва ли не более пугающая мысль. Та, которая дергала меня за кишки и сдавливала грудь.

Тираэль убьет меня.

Хелена

Это была чертовски жесткая посадка. Треск плеча разорвал тишину, тело проволокло по почве. И я попробовала на вкус песок. Много песка.

– Что за… – Рядом со мной встрепенулся Деклан. Я повернула лицо, чтобы посмотреть на него, и заметила, что мы находимся в небольшой бухте. – Что сейчас произошло, Хелена? – Моргая, он огляделся. – Мы… мы больше не в Круачейне? Или это Тир-на-Ног? О Боже… – Он уставился на меня. – Мы мертвы?

Это был первый раз, когда я увидела Деклана вне тусклого света Нокскартелля. Он был красив. Удивительно красив. Но не каким-то диким образом. Не таким, как Тираэль. Не таким, как Финли. Деклан выглядел не как сломленный ангел, а как прекрасное солнце. Его светлые волосы и кожа, возможно, почернели от пепла Нокскартелля, но его чистую ауру было трудно не заметить.

– Нет, – выдохнула я, вытерев песок со щеки и подавив крик боли, когда выпрямилась. – Мы вернулись.

– Вернулись?

– Это Тихий Ручей.

Была ночь. Волны мягко набегали на берег, смачивая песок своими поцелуями. Мурашки покрыли тело. Не потому, что мне было холодно, хотя ледяной ветер проникал под мою разорванную блузку, а потому, что конечности болезненно протестовали при каждом движении. Эйфория от моей силы испарилась.

Деклан подошел ко мне и помог. Должно быть, мы представляли собой любопытную картину: девушка со спутанными волосами и испорченной одеждой и парень в потертых боксерских трусах, лицо которого было покрыто пятнами.

– Хелена. – Деклан положил руку мне на талию. Он держал почти весь мой вес, но, похоже, не возражал против этого. – Что только что произошло?

– Я не знаю. – Мой ответ был не более чем пыхтением. – Каким-то образом… я смогла вытащить нас оттуда.

– Но как?

– Понятия не имею. Пошли.

Я собиралась прийти в движение, но Деклан удержал меня. Он выглядел неуверенным.

– Куда ты хочешь пойти?

– К Ансгарам.

У него перекосилось лицо.

– Не знаю. – Он беспокойно оглянулся через плечо. Ветер трепал его пряди. – Синклеры не ходят к Ансгарам.

– Ты, должно быть, шутишь. – Я недоверчиво уставилась на него. – Мы должны вылечиться, Деклан.

Он колебался.

– Может, найдем кого-нибудь еще?

– Почему? – Я зашипела, когда очередная волна боли пронзила плечо. Затем на мгновение закрыла глаза и через некоторое время выдавила из себя: – А что не так с Ансгарами?

Он замялся.

– Мой дядя женился на одной из них.

– И?

Его взгляд потемнел.

– Петах Синклер был изгнан. Мы не хотим иметь с ним никаких контактов.

Я моргнула.

– Отец Рэйвен – твой дядя?

Он кивнул. Я просто продолжала недоуменно смотреть на него.

– И твой клан отверг его, потому что он стал не эмпатом, а целителем? В конце концов, Петах не мог решать!

– Не поэтому, – прошипел он.

– А почему?

Деклан пнул камень в сторону. Тот приземлился в воду и утонул.

– Он раскрыл Соррел секреты Синклеров. Вещи, которые ему не следовало рассказывать. Каждый из нас дает клятву хранить знания Синклеров, Хелена. И он нарушил эту клятву.

– Что же он выдал?

– Это не твое дело.

Я закатила глаза.

– Тогда мы пойдем к Жислен.

– Она тоже Ансгар.

Я сердито стиснула зубы, а после сказала:

– Но она – урожденная Бернетт, и ты не встретишь Петаха, bljersk! Все ваши клятвы и правила мне до лампочки. У меня дико болит каждая чертова косточка, так что мы идем к Жислен!

Уголок его рта дернулся.

– Тебе до лампочки?

– Просто заткнись.

Он засмеялся, а затем наконец пришел в движение. Прошли бесконечно мучительные, долгие минуты, пока мы не добрались до башен перед Мертвым лесом. Чем ближе мы подходили к ним, тем больше напрягался Деклан. Он окинул дом Рэйвен ненавидящим взглядом, как будто хотел с помощью него поджечь башню. Когда мы оказались перед дверью Жислен и Тео, я подумала, что мое тело вот-вот рухнет. Деклан постучал. Я считала секунды. Один. Боль. Два. Боль. Три. Боль. Четыре…

Дверь приоткрылась. Выражение лица Жислен за миллисекунду изменилось с раздраженного на удивленное и крайне испуганное.

– Хелена! – Она в шоке распахнула глаза. Ее ошеломленный взгляд блуждал по моему телу. – Вот дерьмо! Я… о боги! Как ты… Я имею в виду, мне говорили, что ты была в Круачейне!

– Тогда, получается, Тираэль рассказал вам правду о своем предательстве.

– Да. – Она сморщила лицо. – Да, он рассказал.

Я не знала, мог ли данный факт еще больше шокировать меня. Вероятно, он даже гордился тем, что сделал. Тем не менее боль от осознания вызвала слезы в глазах.

Деклан мельком посмотрел на меня искоса, затем усилил хватку на моей талии и прочистил горло.

– Мы просим исцеления.

Жислен моргнула. Только теперь она отвела взгляд от меня и посмотрела на моего спутника. Девушка рассматривала его упругий торс, испачканные трусы-боксеры, грязные ступни. Мгновение спустя ее губы приоткрылись от удивления.

– Деклан Синклер?

– Судя по всему.

– Боги! Когда мы виделись в последний раз? Должно быть, много лет назад! На обучении, да?

Он с мрачным видом поджал губы.

– Ты хочешь поболтать или помочь нам, Жислен?

Прошло еще секунды две пристальных взглядов, прежде чем она толкнула дверь и сделала шаг в сторону.

– Входите. Тео в процедурном кабинете с несколькими пациентами, но гостиная свободна. – Ее глаза встретились с моими. – Хелена… Я должна сообщить остальным, что ты вернулась. Ты ведь это понимаешь, правда?

– В любом случае завтра об этом узнает весь город, так что ни в чем себе не отказывай.

Жислен притянула меня в свои объятия.

– Боже, я так рада, что с тобой все в порядке.

Я застонала от боли, когда высвободилась из ее цепкой хватки.

– О, прости! – Она прикусила нижнюю губу. – Конечно, ты не в порядке. Я имею в виду, что ты… что ты не…

– Что я не умерла? – Я опиралась на стену, пока медленными, осторожными шагами приближалась к гостиной в конце коридора. Дом Жислен был ужасно безвкусным. Куда бы я ни посмотрела, все было розовым. Стены, ковер, множество плюшевых кроликов. – На самом деле внутри я мертва.

Она долго смотрела на меня, и по блеску ее глаз я поняла, что ей стало ясно: сдержанная Хелена, которая хотела угодить всем, умерла в Круачейне. Внутри меня бушевало существо, призывающее к освобождению, а также гнев, который я чувствовала каждой клеточкой своего тела. Во мне поселилась тьма, и я приветствовала ее. Я почти гордилась темной меткой на своей шее. Отныне мне хотелось с радостью носить ее и показывать всем, с кем он или она имеет дело. Никогда больше я не потерплю, чтобы кто-то так предал меня. Ни Тираэль, ни Верховные. Я была Хеленой Иверсен, и с этого момента все будут бояться меня.

Руки Жислен скользили по моему телу, пока она ощупывала раны. Она исцелила мои измученные мышцы и нервы.

– Он хотя бы сожалел?

Ее палец лег на ключицу. Жислен не нужно было спрашивать, кого я имела в виду.

– Я думаю, да.

– Ты думаешь?

Жислен соединила указательный и большой пальцы, в то время как ее ногти коснулись моей кости и сделали резкие движения, словно выдергивая зуб.

– Тираэль никому не показывает, что происходит внутри его, Хелена. Никто из нас особо не видел его в последние недели. Он постоянно был в разъездах или пытался проникнуть в голову этой слепой женщины. Но несколько раз, когда мы пересекались, Ти выглядел, ну… нездоровым.

– Нездоровым?

– Да, будто не спал несколько дней. Лицо постоянно выражало эту… ярость. К нему вообще никто не хотел обращаться, опасаясь, что он выйдет из себя даже при простом приветствии. – Жислен убрала от меня руки, встала и подошла к шкафу. Она достала оттуда старый колледжский пиджак и бросила его мне на колени. – Вот. Можешь переодеться.

Затем она повернулась к Деклану. Он вздрогнул, когда Жислен провела кончиками пальцев по бледной коже его лица. Я почувствовала, как напряглись его плечи, но Деклан не препятствовал целительнице. Голубоватый цвет становился все слабее, пока наконец не исчез совсем.

– Это было ужасно? – Она сглотнула. – То, что вы… что вы пережили в Круачейне?

– Нет, это было похоже на чудесный пляжный отдых. – Деклан фыркнул. – О чем ты думаешь, Жислен?

Она обратила внимание на синяки на его груди и вздохнула.

– Мне очень жаль. Наверное, я не хочу, чтобы это было правдой. Просто услышать, что с вами ничего не сделали, даже если знаю, что это не так.

– С нами делали кое-что, – сказала я, засунув руки в карманы своей плиссированной юбки и глядя ей прямо в глаза. – Нас держали в Нокскартелле. Наши цепи были покрыты оккультным порошком, чтобы мы не могли применить свои силы. Ежедневные пытки. Сексуальное насилие со стороны лидера темных. Павериксы. Стоит ли мне продолжать?

Она потупила глаза.

– Нет. Мне очень жаль.

Я внезапно почувствовала невероятную усталость. От всего. От прошлого, от этой ситуации, от моей жизни. Я потерла лицо и опустила плечи.

– Ладно. Ты ничего не можешь с этим поделать.

Она фыркнула, отвернувшись от Деклана.

– Твой клан будет проливать слезы, когда снова увидит тебя, Дек. Они искали тебя уже несколько месяцев.

Мы с Декланом обменялись взглядами. Я сразу поняла, о чем он думал: радость от встречи с его семьей была омрачена мыслью о том, что они тоже не могут облегчить его боль. Никто никогда не поймет, что происходило внутри нас, ведь никто из них не был заперт в этих камерах. С этого момента Деклана и меня связывало жестокое воспоминание, которое сплачивало нас.

Жислен сопровождала нас в замок Бернеттов. Я хотела спать, но была слишком уставшей, чтобы протестовать. Я была уверена, что Деклан уедет в Хайлендс, чтобы разыскать свой клан, но он остался. Глубоко внутри меня голос, полный надежды, шептал, что он сделал это, дабы не оставлять меня одну, и когда Синклер схватил меня за руку перед черными железными воротами, я окончательно убедилась в этом. Мрачные пики крыш вздымались ввысь и исчезали в тумане. Во дворе зашуршали листья плакучей ивы, а после в ночное небо взмыла ворона. Ворота издали звук, как будто щелкнул замок, и двери со скрипом впустили нас.

С каждым шагом, пока я приближалась к старому замку, мои колени будто размягчались. Я ненавидела, что мое тело так реагировало. Ненавидела то, что Тираэль все еще обладал такой властью надо мной. Снова и снова Деклан сжимал мою руку. Тот факт, что Жислен одолжила ему одежду Тео, успокаивал меня едва ли не больше, чем прикосновения Синклера. При мысли о том, что я окажусь здесь с ним, а он будет одет лишь в грязные трусы, мой желудок взбунтовался до предела.

Перед двустворчатой дверью Жислен взглянула на меня.

– Готова?

Я кивнула, хотя это было неправдой. Я бы предпочла сбежать и никогда не возвращаться. Но я больше не была такой. Я собиралась столкнуться с ситуацией лицом к лицу.

Жислен словно знала, что происходило внутри меня, поскольку она подождала, пока я сделаю глубокий вдох. Затем костяшки ее пальцев застучали по дереву. Сердце колотилось у меня прямо в горле. Дверь открылась. Я затаила дыхание.

Передо мной стояла Баба Грир. Ее взгляд впился в мой. Жесткий взгляд, что сталь, длинный шрам над губами, серьезное лицо, испещренное морщинами. А потом, спустя несколько секунд мучительного молчания, она запрокинула голову и… рассмеялась. Ледяной звук пронесся по двору, пронзая мои внутренности. Мурашки побежали по рукам. Я уставилась на ее лицо. Кривые короткие зубы, черные пятна на языке. Так же быстро, как эта эмоция появилась, она угасла снова. Внезапно Грир сосредоточилась. Подобно молниеносной атаке змеи, она сфокусировала на мне взгляд.

– Ах ты, могущественная маленькая негодяйка. – Она усмехнулась и приоткрыла дверь чуть шире. – С возвращением.

Проходя мимо Бабы Грир, я на короткое мгновение почувствовала ее дыхание на своей коже. Тело охватило странное чувство. Это было похоже на стук в память, но я не придала этому значения.

– И Деклан Синклер! – Голос Грир звучал как скрежет по шероховатому камню. – Пропавший мальчик из Хайлендса. Какой неожиданный поворот. – Она хихикнула. – Я так люблю эту беспокойную жизнь!

Деклан ничего не ответил. Он продолжал держать мою руку в своей, пока окидывал взглядом внушительное фойе Бернеттов.

– Мне всегда было интересно, как здесь все выглядит, – пробормотал он.

Жислен присоединилась к нам. Нервничая, она вытерла руки о свои спортивные штаны.

– Остальные ждут наверху.

Мы поднялись по широкой лестнице на верхний этаж. Мое сердце не просто билось, оно гулко колотилось в груди, подобно басам в огромной музыкальной колонке. Дыхание сбилось. У меня возникло неприятное ощущение, будто люди на картинах наблюдали за мной. За каждым шагом, который я делала. Я содрогнулась.

– Все хорошо, – пробормотала Жислен. – Присутствующие здесь не хотят тебя убивать.

Я резко повернула к ней голову.

– Убивать?

Она пожала плечами.

– Ну, из-за отметины. Верховные в ярости, несколько иностранных азлатов боятся тебя, но здесь никто не сомневается, что ты одна из нас.

– Кроме Тираэля.

Она скривила рот.

– Не обращай на него внимания.

– О, да ладно. – Деклан фыркнул. – Он предал ее, отправил в Круачейн и злоупотребил ее доверием, а ты советуешь ей игнорировать его?

– Это звучит драматично, – сказала она, – но…

– Но это Тираэль, – закончила я ее фразу с циничным подтекстом. – Сломленный герой, которому все простят.

– Хелена…

– Нет, все в порядке. – Мы добрались до двери в салон. Меня охватило ужасное дежавю. Я изучала тонкие руны на дереве, когда сказала: – Тираэль имеет определенный статус в ваших глазах, и я не могу винить вас за то, что вы относитесь к нему с почтением. Но не требуйте от меня того же. – Узоры расплывались у меня перед глазами. – Он хотел войны между нами? – Я вздернула подбородок. – Ну что ж, он может ее получить.

Жислен выглядела встревоженной, но я не дала ей времени на ответ. Преисполненная решимости, я открыла дверь.

В комнате царило смятение. Люди, которые находились внутри, не находили себе места. Эльсбет расхаживала взад и вперед перед камином, сложив кончики пальцев, в то время как Далзил разговаривал с ней. В углу у высокого окна я узнала Дидре в длинном пальто, застегнутом до воротника, с растрепанными волосами и раскрасневшимися щеками. Арчибальд продолжал хватать ее за руки, но она отталкивала его. Он выглядел взволнованным и говорил быстро. Я не могла разобрать ни слова, потому что пронзительный тон Фриды Андерсон, которым она говорила о Мерлине, был слишком громким.

– Позор, в самом деле! О чем ты думал, делая это? Дочь Треворов, Мерлин? Ты в курсе, какое положение занимают ее родители в банке твоего отца?

Мерлин просто мрачно уставился прямо перед собой. На его шее была толстая повязка, из чего я заключила, что он сблизился с этой девушкой из семейства Треворов и был пойман с поличным. Эмилля нигде не было видно и Тираэля тоже.

Еще до того, как я успела войти в салон, меня захватило врасплох импульсивное объятие. Я почувствовала тонкий аромат шампуня с розовой водой, и когда заметила красные пряди в поле своего зрения, сердце сильно забилось.

– Иззи!

Она отстранилась от меня и просияла.

– Я так боялась за тебя, Хелена! – В ее глазах блестели слезы. – И, боги, как же я скучала по тебе!

В этот момент все разговоры в салоне стихли. Каждая пара глаз была устремлена на нас.

Позади меня раздались тяжелые шаги.

– Не надо так таращиться, боже мой! – Баба Грир протиснулась мимо меня и направилась к эркеру. Ее тапочки шаркали по полу. – Она была в Круачейне, потому что мой проклятый внук отправил ее туда. Так что если вам и надо так смотреть на кого-то, то на него.

– Если бы он только был здесь, – пробормотал Арчибальд.

– Я убью этого мальчишку. – Далзил провел рукой по своим волосам цвета пепла, так не похожим на волосы его детей, и в изнеможении откинулся на спинку кресла. – Если бы я только знал, что на него нашло.

– Дайте мне пройти, – услышала я голос своего деда. Сердце подпрыгнуло, я оглядела зал и тут увидела его: старик в дырявом свитере с ромбами и со слишком большими часами, свободно болтавшимися на его запястье. Улыбка, появившаяся на его побледневшем лице, была нежной: – Иди сюда, Хелена, иди!

Я едва успела ответить, потому что Натаниэль уже заключил меня в крепкие объятия. Его рука безостановочно гладила меня по волосам. Даже сильный запах пота, исходивший от него, оказался приятен мне в этот момент. Впервые с тех пор, как я приехала в Тихий ручей, я почувствовала в себе настоящую привязанность к семье.

– Натаниэль. – Я уткнулась носом в его бороду, изо всех сил стараясь подавить эти чертовы слезы. Мне даже нравилось, как его острая бородка царапала мою щеку. – Я скучала по тебе.

– А я по тебе сильнее, – пробормотал он, отстраняясь от меня и глядя прямо в глаза. – Но я знал, что ты справишься. – Мой дед улыбнулся. – Ты настоящая Иверсен и дочь Сифры.

Уголки моего рта автоматически приподнялись.

– Ты просто обожаешь наш клан, не так ли?

В его глазах мелькнуло что-то, чему я не могла дать названия. По какой-то причине это вызвало во мне чувство беспокойства.

– О, если бы ты знала, малышка. Нам пора захватить власть.

Натаниэль заливисто рассмеялся, давая понять, что пошутил. Позади него Далзил закатил глаза.

– Подождите, это… – В дальнем углу комнаты внезапно поднялась Силеас. Раньше я не замечала ни ее, ни белого сфинкса. Она сделала несколько шагов вперед и заглянула куда-то позади меня, чтобы получить лучший обзор на человека, что пришел вместе со мной. – Деклан Синклер?

Дидре шумно втянула воздух. Арчи нахмурился, Далзил встревоженно поднял глаза.

Уголок рта Деклана дернулся.

– Привет, Силеас.

Она покраснела. И я тут же поняла – между ними, должно быть, что-то было в прошлом.

– Клянусь богами, – выдохнула она. Затем невольно сделала еще один шаг вперед. – Тебя повсюду ищут!

– Это не ускользнуло от моего внимания.

Я прочистила горло.

– Он был со мной в Нокскартелле.

Воцарилась тишина. Небеса, я жаждала горячей ванны и свежей одежды. Мысль о мыле почти заставила меня вздохнуть. Трудно было не заметить, как сочувственно Изобель разглядывала меня.

– Садись, – сказала Эльсбет. Она пересекла комнату и протянула мне руку. В ее чертах появилось что-то, что я истолковала как сострадание. – Боюсь, Верховные не заставят себя ждать.

– Они должны, в конце концов. – Я протянула ей руку, села и устроилась в том же плетеном кресле, в котором уже сидела в первый раз в этой комнате. В то время я еще не имела ни малейшего представления обо всем этом. Теперь то время казалось мне бесконечно далеким. – Они не будут настолько глупы, чтобы захотеть убить меня. Не после плена. И им также должно быть ясно, что я не сотрудничаю с темными.

Натаниэль кивнул.

– Более реалистично, что теперь они хотят выяснить, кто или что находится внутри тебя и как они могут извлечь из этого выгоду.

Я фыркнула.

– Им придется долго ждать.

– Ну, разумеется, – ответил дедушка с широкой улыбкой на лице, которая в равной степени свидетельствовала как о гордости, так и о высокомерии.

– Хочешь чаю? – спросила Дидре. Я покачала головой.

– Одеяло? – Силеас.

И снова отказ. Я почувствовала, как кто-то подошел ко мне сбоку. Деклан. Он положил руку мне на плечо.

– Спросите, что вы хотите знать, а затем отпустите ее. Хелена пережила достаточно. Ей нужен покой.

– Ты мне начинаешь нравиться, Синклер, – сказал Натаниэль. На самом деле мне нужен был чертов топор, с помощью которого я могла бы сразиться с Тираэлем, но покой тоже звучал неплохо.

Эльсбет обменялась взглядами со своим мужем, затем спросила:

– Темные что-нибудь сказали тебе о твоей метке?

– Нет. Но я знаю, почему она у меня, если ты хочешь это узнать.

Удивление вспыхнуло в ее воинственных чертах.

– Итак?

Я кивнула.

– Вы знаете, что я прямой потомок Морриган. Я имею право войти в ее царство, когда захочу. Чтобы преодолеть барьеры в дневное время суток, я должна принять форму вороны. Правила богов были недостаточно ясны. В них говорится, что любой темный может покидать свое царство только в виде ворона днем, и он также может сделать это в своем истинном облике, как только наступят сумерки. Итак, энергии предположили, что я являюсь одной из темных, поскольку во время странной телепортации у могилы моей матери я превратилась в ворону и пересекла Круачейн. Вот почему сила Морриган отметила меня.

– Клянусь богами, – пробормотал дедушка.

Грир хихикнула.

– И из-за этого такая шумиха. Владыка. Следует лишить высших должностных лиц их полномочий.

– Грир! – Арчибальд сверкнул глазами на свою бабушку. – Как ты смеешь?

– Для тебя все еще Баба Грир, парень.

– Почему ты оказался там? – Вопрос Силеас был адресован Деклану. – В Нокскартелле. Что такого случилось, что они захотели взять тебя в плен?

– Понятия не имею, – сказал он.

Я подумала, что он не хочет ей говорить. Деклан признался мне, что его похитили, но он не станет говорить об этом. Мой желудок странным образом сжался. Я одарила Деклана нежной улыбкой. Он ответил взаимностью и быстро провел большим пальцем по обнаженной коже на моей шее. Я вздрогнула от неожиданности.

– Тебе удалось узнать что-нибудь о планах темных? – спросил Далзил. Он разминал руки и смотрел на меня. – У вас есть новый боевой план, чтобы сбежать из Круачейна? – Далзил колебался. – Ходят слухи, мол, они на пути неприкосновенности. Это правда?

Я как раз собиралась ответить, когда воздух прорезал громкий хлопок, за которым последовал хрип Дидре. Мой взгляд блуждал по сторонам, и тут я увидела дедушку позади нее, его рука все еще была поднята.

– Ау! – Ошеломленная Дидре уставилась на него. – Какого черта это было?

– Извини. – Натаниэль с сожалением скривил рот. – Там был клоп.

– О боги! – На лице Дидре отразилось отвращение. В панике она вытерла пот со лба. – Его больше нет? Нет ведь?

– Его нет.

Девушка с облегчением опустила плечи. Далзил прочистил горло, явно раздраженный несущественным прерыванием его речи.

– Пожалуйста, ответь на мой вопрос, Хелена. Слухи о неприкосновенности – правда?

– Я не могу вам этого сказать. Я не знаю.

Далзил выглядел расстроенным.

– Уверена?

– Ее держали взаперти в камере, – мрачно сказал Деклан. – Ты думаешь, босс позволил ей жить в своей хорошенькой комнате, посвящая в свои планы?

Никто ничего не ответил, но Далзил сжал челюсти, а Эльсбет отвернулась.

– Не принимай на свой счет, – пробормотала Изобель. – Наш народ не может позволить себе отставать. Мы должны быть на шаг впереди темных.

Натаниэль фыркнул.

– Темных… или скорее Верховных?

– Натаниэль! – крикнул Арчи.

– Этот старпер прав, – усмехнулась Грир.

– Как ты меня назвала, Грир? – Мой дедушка уперся руками в бедра. – Когда ты смотрелась в зеркало за последнее время?

– Когда родилась моя Эльсбет.

Я потерла глаза и устало огляделась. Эльсбет вздохнула и подошла к окну. Она откинула в сторону малиновую бархатную ткань и посмотрела в черную ночь. Внезапно печаль исказила привлекательные черты ее лица. Эльсбет вздохнула.

– Кораэль пора бы уже вернуться домой. Она всегда знает, чем занимаются люди в Тихом Ручье.

– Она наверняка скоро придет, – сказал Далзил, вставая с кресла и шагая за своей женой. Встав рядом, он с легкой улыбкой погладил ее по лопатке. – В конце концов, мятежные периоды Коры никогда не длились долго.

– Мятежные периоды? – спросила я.

Все в помещении затаили дыхание. Я чувствовала это очень хорошо. Обсидианово-черные глаза Дидре впились в мои, как будто она хотела что-то сказать.

– Хелена, – пробормотала Изобель.

Силеас в тревоге открыла рот. И вдруг меня осенило: они скрыли от Эльсбет то, что произошло. Ошеломление затопило мой разум. Тираэль принес в жертву собственную сестру, и эти люди так боготворили его, что взяли подонка под свою защиту?

Во мне вспыхнул гнев. Неудержимая, бушующая ярость. Я сжала руки в кулаки, но из них все равно вырвалось пламя. Изобель пожала плечами в ответ. Мои ногти впились в плоть. Мне с трудом удалось стряхнуть пламя.

– Кора не проходит через свою бунтарскую фазу, Эльсбет. – Я сделала глубокий вдох, чтобы не сорваться и не закричать на всех в этой комнате и спросить, что, черт возьми, на них нашло. Мой голос дрожал. – Твой сын передал ее Ixod Veritas. Он принес Кору в жертву так же, как принес в жертву меня.

Эльсбет уставилась на меня. Я увидела, как выражение ее глаз сменилось черной пустотой.

– Что ты такое говоришь? – Голос Эльсбет был не громче дуновения ветерка. – Что случилось с моей дочерью?

– Он предал Кору, – повторила я. – Она работает в Нокскартелле. Именно она пытала меня. Именно она утащила меня в Круачейн вместе с Ваалом, и именно она… – Мой голос сорвался. Деклан сжал мое плечо, и я набралась новой порции мужества. – В ней больше не осталось ни капли света. – Слезы застилали мне глаза, когда я подняла взгляд. – Мне очень жаль.

Тишина. Затем…

– Лгунья! – Паркет скрипнул, когда Далзил сделал шаг ко мне. Он скривил рот, его губы задрожали, а крылья носа угрожающе приподнялись. Заговорив, он приглушенно выдавливал из себя каждый звук. – Как только тебе пришло в голову произносить такую подлую ложь в наших древних стенах?

– Это не ложь, – настаивала я. – Кораэль больше не является собой. Она… – я сглотнула, – монстр.

И тут Далзил набросился на меня. Сила его удара была настолько огромной, что я врезалась спиной в каминную полку. Из меня вышибло весь кислород, но времени думать об этом не было, поскольку Далзил уже выхватил свой кинжал и приставил лезвие к моему горлу. Его искаженное яростью лицо находилось слишком близко.

Я могла рассмотреть блеск его светлых глаз, пигментные пятна на коже, изгиб узкой верхней губы и криво сросшиеся кости его длинного, вероятно, когда-то сломанного носа.

– Единственный монстр среди нас – это ты, maledictus pulchritudo!

Maledictus pulchritudo. Это выражение когда-то использовал в мой адрес Тираэль. И хотя Далзил приставил кинжал к моему горлу, я могла думать только о Тираэле. О его бледной коже, о ярких чертах, освещенных лунным светом. О его требовательном выражении лица, когда он смотрел на меня, и о боли, то и дело вспыхивавшей в его глазах.

– Далзил! – Эльсбет дернула его за руку, но ее муж не унимался. Одно минимальное движение его кинжала, и я была бы мертва.

– Только сделай это, – прошептала я. – Рань меня. Только попробуй. – Я усмехнулась, на мгновение перестав узнавать саму себя. – Мы могли бы сделать из этого игру. Кто окажется быстрее? Держу пари, ты проиграешь.

Глава семьи Бернеттов уставился на меня. Но теперь я различила в глубокой складке между его бровями помимо ненависти еще одно выражение: неуверенность. А затем, очень медленно, он опустил свой кинжал.

– Умный человек, – сказала я.

Далзил посмотрел на меня в упор. Один уголок его рта дернулся. А затем он молниеносно нанес удар. Я не могла ответить, даже не могла осознать. Все, о чем я могла думать, это о том, что Тираэль проповедовал бы мне в тот момент: «Ну, ну, Хелена. Разве я не говорил тебе снова и снова, насколько важны твои рефлексы? Всего секунда неосторожности, и ты труп. Оп!»

Мое тело напряглось. Другие закричали. Все в комнате затаили дыхание. Я ждала конца, неизбежной боли, и…

Далзил опустился на землю. А с ним и его кинжал, глухо приземлившийся на паркет. Бернетт изогнулся, обвил руками свое тело и зарычал. Я в недоумении уставилась на него, прежде чем подняла взгляд и осмотрела комнату, пытаясь найти что-нибудь, где-нибудь…

Вот! Баба Грир. Ее взгляд был прикован к зятю, губы слегка приоткрыты. Внезапно левый глаз старухи глянул на меня. Это было причудливое зрелище. Два зрачка в разных направлениях. Не от мира сего. Ее подбородок кивнул в сторону кинжала.

Я отреагировала мгновенно, отбросив оружие в сторону. Оно заскользило по полу и остановилось у ног Деклана. Только тогда судороги Далзила стихли. Он задыхался. Словно собака на четвереньках, Бернетт-старший смотрел на меня снизу вверх.

– Кто ты, черт возьми?

Я медленно подняла взгляд, переводя его от одной пары глаз к другой. Все они смотрели на меня, отчасти удивленные, отчасти потрясенные. И тут меня осенило. Они считали, что я сделала это с ним. Последней, на кого я обратила свой взгляд, была Баба Грир. Она покачала головой. Всего лишь крошечное, мимолетное движение, но все же достаточное предупреждение.

Я снова перевела взгляд на Далзила.

– Я же сказала, что ты проиграешь.

Прежде чем он успел что-либо возразить, а кто-либо в этой комнате успел отреагировать, дверь открылась. Я повернула голову – и сердце пропустило удар.

Тираэль.

Одно лишь его присутствие вонзило в мою душу отравленную стрелу. Я несколько раз представляла себе этот момент, представляла, как к нему отнесусь. В моем воображении я была бесподобна. Я бесстрашно и достойно справилась с моментом воссоединения. Но реальность была иной.

Все во мне будто рухнуло. Сердце, желудок, даже мой разум. Там царил сплошной хаос. Тело обернулось предателем, едва я столкнулась с суровой красотой Тираэля. С родинками на бледной коже. С кроваво-красными, полными губами. Его выдающиеся скулы, выступающие так отчетливо, словно были созданы рукой скульптора.

Мне показалось, что Тираэль подстригся. Виски были выбриты, а сверху остались взъерошенные волосы. Мы схлестнулись взглядами. И теперь я наконец осознала то, что, как мне казалось, я все это время видела в медово-золотом тепле: это были глаза Финли. Взгляд Финли скользнул по мне – любящий, защищающий, всепоглощающий. При этой мысли мои ладони болезненно вспыхнули. Я вздрогнула, Тираэль тоже. Нахмурившись, он посмотрел на свою руку, сжал ее в кулак и снова разжал.

Но, прежде чем кто-либо из нас двоих успел среагировать, прежде чем я успела даже подумать, что мне делать, Эльсбет бросилась вперед. Она отодвигала стулья и декоративные столики в сторону, в то время как в ее глазах пылал огонь. Черное пальто благоговейно колыхалось позади нее. Внезапно Эльсбет схватила сына за руки.

– У тебя есть только один шанс, Тираэль. Один-единственный!

Он нахмурился.

– Шанс на что, мама?

– Сказать мне чертову правду, bljersk!

Тираэль сразу все понял. Понимание просочилось в его черты, смыло с лица надменность. Адамово яблоко подпрыгнуло. Эльсбет поняла все так же быстро. Она прекрасно знала своего сына.

– Ты принес ее в жертву, – выдохнула она, и в ее голосе не осталось ни капли воинственности. – Ты отнял у меня дочь.

Впервые с тех пор, как я встретила Тираэля, я увидела ужас на его лице. Ужас и… горе. Отчаяние. Его подбородок дрожал, а на глазах появились слезы. Я бы хотела не видеть этого. От подобного зрелища у меня все сжалось внутри, но также я была не в состоянии отвести взгляд.

– Я верну ее обратно, – прошептал он. – Обещаю.

Пальцы Эльсбет дрожали на лацканах его кожаной куртки. Каждая черта ее лица отражала бесконечную муку, когда она ответила:

– И как же, Тираэль? – Он ничего не ответил, и Эльсбет закричала: – КАК?

Он поежился. Она ждала его ответа, ждала надежды, но Тираэль просто сжал губы и промолчал.

– Она застряла в Круачейне. – Ее голос дрожал. – В Нокскартелле. – Эльсбет сделала паузу, не отводя от него взгляда. – Ты убил свою сестру, Фин.

Фин. Любой намек на румянец улетучился с его лица. Я буквально могла видеть, как душа Тираэля разрывалась на части. И чем больше проходило секунд, чем больше отчаяние охватывало сердца этой семьи, тем сильнее становилась их боль. Я чувствовала это в атмосфере. Воздух был настолько густым, что его можно было резать.

Внезапно Эльсбет открыла рот, и из него вырвался плач. Сначала тихий, затем превратившийся в невыносимый жалобный вой. Эльсбет опустилась на колени. Ее ладони соскользнули с рук сына, который неподвижно смотрел в окно поверх ее головы. Все в этой комнате, казалось, снова затаили дыхание, когда Эльсбет положила голову ему на плечо и послала свою мелодичную боль богам, взывая о помощи там, где ее давно уже не было.

Внезапно я почувствовала, как чьи-то пальцы переплелись с моими. Я испуганно подняла глаза, но расслабилась, когда увидела спокойные карие глаза Деклана. Он погладил меня по скуле большим пальцем. Я не осознавала, что по моей щеке текла слеза.

– Пойдем. Я отведу тебя домой.

Словно в поисках якоря, я цеплялась за его руку. Я медленно направилась вперед: мимо Изобель и Силеас, которые прижали руки ко рту и беззвучно плакали; мимо Жислен, которая безудержно рыдала; мимо Далзила, прижимавшего к себе жену и бормотавшего успокаивающие слова, в то время как его плечи дрожали. Руки Эльсбет все еще сжимали сына, которого она не хотела отпускать.

Я хотела запретить себе чувствовать то, что чувствовала, но ничего не смогла с собой поделать. Я была бессильна. Находилась в ловушке чувств, которые разрывали меня на части. Под контролем любви, пульсировавшей в венах, словно черный яд. Чистота моих чувств была разрушена предательством Тираэля.

Я действительно не хотела этого делать, но все же сделала. Я подняла глаза.

Он впился в меня глазами. Беспокойный шторм среди золотого сияния. Ад, который заставил мое сердце загореться. Странное чувство охватило тело. Мне не хватало воздуха. Аура между нами пульсировала. Она была твердой и напряженной, между нами нарастало сильное давление. Чем ближе я подходила к нему, тем хуже становилось. Взгляд Тираэля опустился ниже. Совсем чуть-чуть. Секундное движение, но оно привлекло мое внимание, поскольку радужки Тираэля оказались в центре моего внимания. При виде моей руки, лежащей в руке Деклана, его глаза расширились, а губы дернулись, но в остальном я не заметила никакого движения. Он был крепостью, устойчивой к эмоциям, невосприимчивой к любви.

Когда я проходила мимо Тираэля, моя рука коснулась его руки. Это было завораживающе и в то же время разрушительно. Бодряще, и чистой воды пытка.

Пытка Пытка Пытка Пытка Пытка.

– Хелена, – пробормотал он, и мое сердце остановилось, потому что я услышала их. И почувствовала их. Я чувствовала их совершенно точно.

Чувства, которые Финли показывал мне. Безусловная любовь в каждом прикосновении, в каждом слове. Эмоции, которые, как я думала, умерли в Тираэле. Были осквернены. Очернены.

Но нет. Они были живы. Я была неправа.

И это убило меня.

Тираэль

Прошло несколько часов с тех пор, как я встретил Хелену. Тем временем забрезжил рассвет. Лазурное небо распрощалось с миром, уступив место ярко-красным облакам, которые легли на Арднамерхан, словно пылающее одеяло. Поджав ноги, я уставился прямо перед собой и не двигался целую вечность. Когда ноги погружались в стазис, я будил нервы, когда пальцы становились жесткими от холода, расслаблял мышцы. В груди образовался твердый комок, который невозможно было унять. Словно паразит, в моей голове поселился надломленный голос матери, и она раз за разом повторяла свои последние слова.

Ты убил свою сестру, Фин.

Я был чудовищем. Мне давно это было известно. Но впервые в жизни я больше не мог выносить это чувство. Первая упавшая слеза на вкус ощущалась, как поражение. Проигранная битва со слабостью. На второй я почувствовал стыд, потому что разочаровал полк. Мое тело все еще чувствовало удары кнута, которыми они заставляли нас плакать. Я попытался собраться с мыслями, но слезы было уже не остановить. Они покатились по лицу, пробуждая во мне слишком много эмоций, слишком много хаоса. Рыдания, вырвавшиеся у меня, звучали странно. Я вытер щеки тыльной стороной ладони только для того, чтобы через несколько секунд почувствовать, как на коже появляются новые следы соли.

Экзодия рядом со мной открыла глаза. Она вяло моргала, и ее радужки меняли цвет с каждым взмахом век. Дракониха наклонила голову, беспокойно шаркая когтями по сену.

– Спи дальше.

Экзодия подтолкнула меня.

– Ничего, – пробормотал я. – Просто не обращай на меня внимания.

Мой геральчиро издал встревоженный стон. Она осмотрела свое стойло, затем протянула лапу и сунула мне под ноги свой соляной камень. Улыбка тронула мои губы, но слезы продолжали течь.

– Ах, вот ты где!

Я повернул голову. В арке, ведущей к соседнему стойлу, стояла Дидре. То, что я ее не услышал, встревожило меня. Независимо от того, в каком состоянии я находился, мой обостренный слух обычно работал безупречно.

– Что такое? – Глаза горели. – Ты хочешь снова наброситься на меня?

На ее лице заиграла грустная улыбка.

– Нет. И я думаю, ты знаешь, что я никогда не собиралась этого делать. О, даже не пытайся, – добавила она, когда я поспешно вытер лицо руками. Дидре заправила локон за ухо и встала рядом с корытом с водой для Экзодии. – Не пытайся скрыть в себе самое прекрасное, что ты когда-либо демонстрировал.

– О чем ты говоришь?

– О твоей уязвимости. – Кузина опустилась на сено рядом с Экзодией и потрепала ее за заостренные уши. – Плакать – нормально, Ти, даже если Верховные приложили максимум усилий, чтобы научить тебя чему-то другому.

Я запрокинул голову и закрыл глаза, но и это не помогло. Мой подбородок дрожал. Разочарованный, я покачал головой.

– Я слабый.

– Это неправда.

Из меня вырвался дрожащий вздох.

– Азлаты не плачут, Дидре. И уж тем более я.

– Почему? Где это написано? Запрещают ли это наши боги? – Она фыркнула. – Каждый имеет право проявлять свои чувства, Ти. – После небольшой паузы Дидре добавила: – Ты тоже.

Я прикусил нижнюю губу и снова уставился прямо перед собой. Некоторое время нас окутывало молчание, прерываемое только успокаивающими звуками, издаваемыми Экзодией. Она положила свою лапу мне на ногу, а ее когти вонзились мне в плоть через штаны, но мне было все равно. Я не чувствовал ничего, кроме оглушающей внутренней боли.

– Что произошло в тот день? – спросил я. – Когда ты вонзила кинжал мне в сердце?

Дидре испустила тяжелый вздох в холодный воздух.

– Значит, ты тоже это почувствовал?

Я кивнул. В тот момент, когда демон вырыл себя из земли, произошло нечто странное. Как будто кто-то воткнул мне в кожу тысячи крошечных иголок, только чтобы потом их выдернуть. Мои органы болели, и чем свирепее становилась эта скотина, тем сильнее раздувалась тяга.

– Я не знаю, – сказала Дидре. Она взяла в руку стебелек и покрутила его между двумя пальцами. – Со мной что-то происходит, и я понятия не имею, что. – Кузина сглотнула. – Но то, что это было… создала я, Ти. Сама не знаю, как. Но оно было там, и я знала, что управляю им… с твоей помощью.

У меня голова пошла кругом от ее слов.

– С моей помощью?

Она кивнула.

– Вокруг твоего тела были нити. Они шептали. Я не могла их понять, но это был тот самый тон, который я… который меня…

– Который тебя что?

Она зажмурила глаза.

– Который всегда сопровождает меня в некоторых ситуациях. И в тот момент с демоном я воспользовалась дымом, исходящим из твоего тела, чтобы командовать существом. Словно я могла подключиться к тьме внутри тебя.

Я уставился на нее.

– Какого черта…

– Я знаю. – Она громко выдохнула. – Здесь происходит что-то странное. То, с чем никто из нас никогда не сталкивался. Это происходит прямо сейчас, постоянно, и мне страшно. – Дидре потерла грудь. На ее шее появились красные пятна. – Никогда ранее среди нас, азлатов, не было сообщений о подобных обстоятельствах. И что теперь? Что с Хеленой? Никто не имеет ни малейшего представления, какая сила в ней заключена. Элин, которая создает светящиеся шары и вызывает Ixod Veritas. Ты, у которого сочится какая-то грязь из тела. И я, которая… которая… – Она запнулась, потом прошептала: – Которая чувствует, что вот-вот столкнется со смертью.

Мое сердце подпрыгнуло.

– Что ты имеешь в виду?

Дидре посмотрела на меня в упор. Ее лицо, покрытое шрамами от прыщей, казалось таким открытым, таким уязвимым.

– Помнишь, как я смогла вылечить твое плечо после нападения Ixod? – Я кивнул, и она продолжила: – Я смогла это сделать, потому что пятно было гнилым, и я могла чувствовать энергию. Мне удалось подключиться к ней и восстановить. Связать ее снова воедино, ведь я подключилась к мертвой ауре. И когда из тебя исходили эти нити, это была та же самая энергия.

– Что?

Она рассеянно перебирала сено.

– Я понятия не имею, почему это происходит. Просто знаю, что это чертовски пугает меня, поскольку я не контролирую эту силу.

Слова Эмилля пронеслись у меня в голове. Ты говорил на другом языке. Дважды. Конечности застыли. Я вспомнил, как подключился к заклинанию смерти возле дома Джейме, чтобы поговорить с падшими душами. На другом языке. А потом снова, когда успокаивал незнакомую женщину в Мэйшоу. Возможно ли, что Дидре была настроена именно на это? На магию мертвых? Но какое я имел к этому отношение? Почему темная магия дремала во мне?

– Может быть, это из-за проклятия, – пробормотал я.

Дидре нахмурилась.

– Проклятия?

– Не притворяйся, будто не знаешь, Ди. – Я обхватил колени руками, прислонился спиной к телу Экзодии и наслаждался легким ветерком раннего утра. – До меня доходили слухи.

– Я никогда не обращала внимания на слухи. – Моя двоюродная сестра плотнее закуталась в пальто. – Или они правдивы? – Мое молчание вызвало у Дидре вздох облегчения. Ее пальцы впились в колени, затем она наклонилась и прошептала: – Это правда? Что ты… что…

Я кивнул.

Кровь отхлынула от лица Дидре. Ее глаза расширились.

– Что они с тобой сделали?

– Ничего, о чем стоило бы говорить.

– Но…

– Во мне живет проклятие. Больше тебе не нужно ничего знать.

Дидре уставилась на меня. Она медленно протянула руку, коснулась моих волос, виска, прежде чем снова отпрянула.

– Из-за этого твоя внешность так изменилась?

– Не только моя внешность. Силы, поглощающие меня, лишают всякого света. Она… Боже, Дидре, что с тобой?

– О чем ты?

В мгновение ока я выпрямился и схватил ее за руку. Она была прозрачной. Как такое было возможно?

Моя двоюродная сестра уставилась на меня.

– Т… Ти?

Мой взгляд недоверчиво переместился с плеча Дидре на ее темные глаза. Только золотое кольцо на радужках придавало им цвет.

– Ты растворилась, – сказал я.

– Что, прости?

– Твоя рука. – Мой ошеломленный взгляд впился в нее. – На мгновение она стала… она стала прозрачной. Как голограмма!

Прошли секунды. Я чувствовал тревожное напряжение ее нервов. В легкой улыбке, которая наконец тронула губы Дидре, ясно читалась неуверенность.

– Я боюсь, твоя голова играет с тобой злую шутку. Когда ты в последний раз спал?

– Дело не в этом, – сразу сказал я. – Я уверен в этом. Твоя рука, она была…

– Брось, Ти. Я ведь здесь, и знаю, что не растворилась. Это абсурд.

– Дидре…

– Я не растворилась, – сказала она теперь более твердым голосом, убирая мою хватку со своей руки и щипля себя за кожу. – Видишь? Твердо. Все твердо.

Импульсивность тона заставила Экзодию прислушаться. Она подняла голову и потерлась о плечо Дидре, после чего кузина достала из кармана кусочек яблока. Экзодия буквально бросилась к ней в руки. Чудо, что она не оторвала ей палец.

– Тебе следует отдохнуть, – сказала Дидре, потирая переносицу моему чмокающему геральчиро. – Соберись с силами. И не забывай: ты не монстр, понял? – Она посмотрела на меня и улыбнулась. – Ты просто немного заблудился. Но как ты всегда говоришь? – Усмехнувшись, Дидре уперла кулаки в бедра. – «Я Тираэль Бернетт, и нет ничего, чего я не мог бы сделать». – Дидре поднялась и сжала мое плечо. – Найди путь снова, а затем беги к свету, Ти. Беги, пока солнце не засияет над тобой, и не останавливайся, пока не достигнешь своей цели.

С этими словами она исчезла в соседнем стойле. Я слушал, как геральчиро Хесамина, которая когда-то принадлежала ее матери, поднялась и встряхнулась. Всего несколько мгновений спустя я наблюдал, как огромная точка в небе удаляется, мощно взмахивая крыльями.

Рыжие кудри развевались на ветру.

* * *

К тому времени как Экзодия приземлилась на утесе Тихого Ручья, красные облака уже давно были вытеснены обычной серой дымкой Шотландии. Измотанными конечностями я соскользнул со шкуры своего дракона и похлопал его по боку, после чего Экзодия снова набрала высоту, а затем бросилась в Северное море, барахтаясь в волнах, словно игривый дельфин.

Все коттеджи поселка выглядели одинаково: заброшенными и унылыми. Но только один из них был в состоянии схватить мое сердце и крепко сжать его. Дом Натаниэля Иверсена находился в стороне от остальных, на дальнем краю утесов. Кирпичи обветрились, крыша покрылась зеленым илом. Шторы за грязными окнами были задернуты, а сад выглядел так, словно подвергся вандализму.

Я приближался к дому осторожными шагами. Войдя в сад, краем глаза заметил какое-то движение, но прежде, чем успеть среагировать, почувствовал острую боль в икре. Задыхаясь, я посмотрел вниз и увидел голого гнома.

– Ах ты, скотина, – прошипел я, наклоняясь и хватая существо за шиворот. Затем быстро оторвал его от себя. Он пискнул, и, когда я посмотрел ему в глаза, гном горько заплакал. По его маленькому лицу стекали густые холодные слезы.

– Ну-ка тихо!

Гном покачал головой, словно упрямый ребенок.

– Если ты не дашь мне то, чего я хочу, я скажу хозяину дома, что ты собрался подслу-у-ушива-а-ать!

Клянусь богами, я терпеть не мог этих тварей. Они за сотню миль чуяли интриги и засады.

Я мрачно посмотрел на него.

– Чего ты хочешь?

Он хныкнул.

– Гусиные лапки!

Я закатил глаза, порылся в своей сумке и бросил одну на землю, прежде чем сбросить и гнома.

– А теперь убирайся к черту.

– Вы, азлаты, такие противные, – сказал гном дерзким, шепелявым детским голоском и удалился, напоминая гадкого гоблина. – Противные, противные, противные, о да!

Я крался вокруг дома, сам не зная, что делаю. Хотел ли я увидеть Хелену? Хотел ли просто почувствовать, что нахожусь рядом с ней? Или желал закончить то, что задумал в более юном возрасте, пока прозябал в ледяном подвале, получая новые глубокие шрамы на теле? Я не знал. Все, что я знал, – это то, что пришел сюда, потому что мое сердце не позволяло ничего другого.

До меня доносились голоса. Я сосредоточился на открытом окне, подошел к нему бесшумными шагами и прислонился к стене дома с закрытыми глазами.

– …думал, что теперь потеряю и тебя. – Натаниэль.

– Я в порядке. – Хелена.

– Ты лжешь мне.

– Ну, раз ты так говоришь. Я жива. Я в Тихом Ручье и жива. Это имеет значение, верно?

– Нет. Для меня важно, чтобы ты была счастлива. Но ты несчастна, дитя.

Голос Натаниэля сорвался. Это было так непривычно для него, что я открыл глаза и не мог не наклониться, чтобы заглянуть сквозь щель между шторами. Старик сидел за кухонным столом спиной ко мне, Хелена расположилась напротив него. Она рассматривала свои руки. Натаниэль вытер лицо рукавом. Боги, неужели он плакал?

– Если ты хочешь, чтобы я убил этого ублюдка, скажи.

Хель по-прежнему не поднимала глаз, но нахмурилась.

– Ты говоришь о Тираэле?

Он хмыкнул в знак подтверждения.

Хелена скривила рот.

– Нет.

– Но он обманул тебя. Тираэль принес тебя в жертву, как и свою сестру.

Мой желудок сжался.

– Мы оказались бы не лучше, ответь мы на это убийством. – Хелена провела пальцами по мокрым волосам. Кружева доходили ей до бедер, а халат, в который она была закутана, заканчивался чуть выше колен. Под воротником я мельком увидел ее боевой шрам. Sea ka zterak. А черная метка темного народа на шее контрастировала с кожей. Но даже только что принятый душ не смог скрыть усталости в ее глазах. Она открыла рот, снова закрыла его. Но потом:

– Я не хочу быть похожей на него.

Слова Хелены вонзили стрелу мне в сердце. Я смотрел на нее, смотрел на шрам от ожога, на ее разрушенный мир, осознавал трещину в ее чистой душе и возненавидел себя. Это я сделал. Я сломал Хелену. Она вложила свое доверие, свои чувства, свою улыбку, свое счастье в мои руки. А я все это уничтожил. И чем дольше я смотрел на нее, тем бессмысленнее мне все казалось. Все это время я был уверен, будто месть удовлетворит меня, но этого так и не произошло. По правде говоря, я уничтожил не только Хелену, но и себя самого. И Мира это знала. Все это время. Теперь она упивалась моей болью, как и собиралась, в то время как я оставался самым настоящим глупцом, полагая, что могу быть выше самих Верховных.

– Я пытался добраться до тебя. В Круачейн.

Хелена подперла щеку кулаком и устало посмотрела на деда. Но блеск в ее глазах выдавал, как она была тронута.

– В самом деле?

Натаниэль кивнул.

– Как раз вчера. Я хотел использовать силу луны, чтобы получить доступ к Авалону с помощью черной магии. Но мне отказали.

Ах, вот что он пытался сделать в Хайлендсе!

Хелена вздохнула.

– Я собираюсь сегодня пойти в колледж.

– Что ты такое говоришь? – Ее дедушка выпрямился. Я понял, что он сжал руки в кулаки. – Ни в коем случае!

– Я хочу, чтобы жизнь продолжалась. Чтобы все вернулось на круги своя. И это может произойти только в том случае, если я буду заниматься своей привычной жизнью. – Она сглотнула. – Если я уже не могу забыть случившегося, то, по крайней мере, мне нужно двигаться дальше, верно?

– Но твое состояние…

– Стабильное. – Она ободряюще улыбнулась дедушке. – Жислен вылечила меня. Я не испытываю боли. – Какая-то странная тень скользнула по ее лицу. – А то, что сломано внутри меня, не заживет так быстро.

Натаниэль тяжело дышал, затем кивнул.

– Хорошо. Но я сделаю тебе еще чаю.

Натаниэль отодвинул стул. Ножки заскребли по дереву. Чтобы не попасться на глаза Хелене я отстранился от окна и прислонился к стене. Мое сердце болезненно колотилось в груди, и я был не в силах его успокоить. Как бы сильно ни старался. Даже трепещущие нервы не слушались моих приказов. Внутри бушевал абсолютный хаос. Пора было убираться отсюда.

Преисполненный решимости, я оттолкнулся от стены и пересек сад. Я почти добрался до ограды, когда…

– А теперь давай помедленнее, Бернетт.

Мой желудок подпрыгнул. Я обернулся, и там была Хелена. Одетая в халат, она стояла на пороге, ее руки были засунуты в карманы, ноги босые.

– Что тебе здесь нужно?

Я посмотрел на нее и увидел, как поднимается и опускается ее грудь, рассматривал ее слегка покрасневшие щеки, полные губы, поврежденную кожу на виске, и у меня захватило дыхание.

– В следующий раз, когда захочешь подкрасться к моему дому, тебе не следует связываться с гномом.

– Ты это слышала?

– Он сказал мне.

– Он сказал тебе? – Эта проклятая тварь. – Когда?

– Ты здесь, чтобы поболтать о гномах?

Я захлопал ресницами.

– Хелена…

– Прекрати. – Она скрестила руки на груди. – Не говори со мной так.

– Как?

– Как будто я что-то значу для тебя. – Хелена прищурила глаза. – Как будто тебе действительно жаль, Тираэль.

– Ты ведь понятия не имеешь.

Она фыркнула.

– О, или Финли. – Это имя, вырвавшееся из ее уст, стало самой настоящей пыткой. – По какой-то причине ты – сломленный принц и теперь ненавидишь весь мир и жизнь, и тебе наплевать на всех, пока ты добиваешься своих эгоистичных целей.

Я сглотнул.

– Это неправда.

– Ах, да неужели? – Ее улыбка стала злобной. – Значит, ты просто так сдал меня боссу темного мира? Пожертвовал своей сестрой ради какого-то гребаного ответа? Потому что это было просто весело в тот момент? – Хелена безрадостно рассмеялась. – Такой кайф, да?

Какая-то часть меня хотела рассказать ей все. Часть, в которой все еще билось сердце, требуя освобождения, та часть, что желала обнять Хелену и рассказать ей, что побудило меня к этим поступкам. К желанию дать клятву Мире. Но другая часть, та, где не росли цветы и каждое семя счастья превращалось в пепел, разжигала ненависть. Она все еще хотела заставить девушку страдать из-за того, что произошло.

– Ты должна знать одну вещь, Хель. – Я посмотрел вдаль, на вздымающееся море, затем снова на нее. – Мое обещание было искренним.

Она подняла бровь.

– Какое из них?

– Тогда. В лесу. Я хотел вернуться.

– Да, конечно. – Хелена закатила глаза. – И ситуация с Ваалом тоже была просто глупой ошибкой, не так ли?

– Я хотел вернуться, – повторил я. – Потому что я тебя… я… – На мгновение я зажмурил глаза и покачал головой. Не мог произнести этого вслух. – Но не получилось.

Она сглотнула, однако ее голос все еще звучал агрессивно.

– И почему нет?

– Потому что ты позаботилась об этом.

Впервые с тех пор, как Хелена вернулась, я увидел, как на ее лице появилось выражение, отличное от ненависти: удивление. Смятение. Она моргнула. Ее руки опустились вниз.

– Что ты такое говоришь?

– Я сожалею о том, что сделал. Но в то же время это меня удовлетворяет.

– Тебе доставляет удовольствие знать, что меня пытали?

– Да. – Я сглотнул. Мой подбородок снова задрожал. Когда я отдышался, ничего не произошло. – Потому что сначала ты пытала меня. Потому что ты предала меня первой после того, как я отдал тебе свое сердце. И это было так больно, Хелена. – Мой голос сорвался. – Так чертовски больно.

Хелена уставилась на меня. Я разглядел ужас на ее лице. И неверие.

– Как ты смеешь? – прошептала она. – Как ты смеешь утверждать такое, Фин?

Фин. Боже, эта боль. Эта пытка.

Я закрыл глаза. Боль просачивалась сквозь вены. Медленно выдохнув, я сказал:

– Есть некая ирония судьбы в том, что происходит между тобой и Декланом. – Безрадостная улыбка тронула мои губы. – Это все так иронично, учитывая, что именно с него все и началось когда-то. – Я открыл глаза. Слезы застилали мне обзор. – Как началось, так оно и должно закончиться, а, Хель?

Она застыла на месте. Ее голубые глаза впились в мои. Я поднял руку, показывая ей внутреннюю поверхность ладони, которую украшал длинный шрам.

– Какая ошибка. – Я сжал губы, чтобы сдержать слезы, а затем сказал: – Какая глупая, глупая ошибка, эта проклятая клятва.

Затем повернулся и ушел. Я слышал крики Хелены, хотя они были приглушенными. Я слышал ее, потому что в эту секунду нервы девушки были в полнейшем беспорядке.

И мои тоже.

Дидре

В камине потрескивал огонь. Языки пламени лизали поленья, создавая уютное тепло в комнате, в то время как снаружи бушевал непрекращающийся шторм. Я сидела, скрестив ноги на кровати, толстые спортивные штаны скрывали ужасные шрамы на моем бедре. Но даже когда их не было видно, они прожигали мое нутро, оставляя едкое ощущение, похожее на яд. Оно оскверняло меня. Отделяло от остальных. Заставляло чувствовать себя мусором.

В гостиной состоялось большое собрание, с которого Изобель, Силеас и Камрин тайно сбежали. Теперь рыжеволосая красавица устроилась в кресле-качалке перед камином, Силеас устроилась на полу, чтобы накрасить ногти на ногах, а Камрин сидела в моем эркере, и ее мечтательный взгляд терялся в сумерках.

– Я не могу в это поверить, – сказала Изобель в сотый раз за вечер. – Как такое количество азлатов могло собраться внизу – к тому же члены дворца – и не поговорить о том, как они собираются спасать Кору?

– Потому что ее нельзя спасти, – возразила Силеас. Эту фразу ей тоже приходилось произносить сегодня уже не в первый раз. – Разве ты не понимаешь, Иззи? Разве ты не слышала слов Хелены? Коры больше не существует.

– Возможно, у Тираэля получится, – пробормотала я. Это был первый раз за вечер, когда я вмешалась в их разговор.

Изобель опустила свои крючки для вязания и повернулась ко мне.

– Что ты имеешь в виду?

– Может, он найдет артефакт и вернет ее.

Я сосредоточилась на пергаменте у себя на коленях, но было невозможно не чувствовать пристальных взглядов, устремленных на меня. Я подняла голову и оказалась права: они уставились на меня.

– Ты перетрудилась? – Силеас озадаченно заморгала. – Ты же ведь на самом деле так не думаешь, правда?

Я пожала плечами.

– Почему бы и нет? Я имею в виду, это же Тираэль. Я ему во всем доверяю.

– Но не в этом же. – Качая головой, Силеас окунула кисточку в зеленый лак, прежде чем нанести его на большой палец ноги. – Ти, кажется, упускает все из виду, ребята. Все. Какое-то время он казался даже… безумным, если вы спросите меня. И, клянусь всеми добрыми богами, я вовсе не хочу, чтобы он нашел артефакт. Это превратится в настоящее безумие.

– Он в отчаянии, – прошептала Камрин, к моему удивлению. Она была одета в слишком большой для нее вязаный свитер. – Я думаю, ему очень плохо.

– Тираэль сам в этом виноват, – сказала Иззи. – Я хочу сказать: да, мне его жаль. Я чувствовала, как сильно Ти страдает в своих мыслях. Он настолько потрясен и потерян, что даже забывает скрыть от меня нервную активность своих мозговых нитей. – Ее крючки для вязания зашевелились быстрее. Они щелкали друг о друга, пока Изобель в ярости продолжала говорить. – Но знаете, что меня реально злит, девочки? Что он сам причинил себе эти страдания. Никто не заставлял его приносить Кору в жертву, не так ли? И никто не заставлял его отправлять Хелену в Круачейн.

– Все не так просто, Иззи. – Я промокнула губы кончиком языка, в то время как царапанье авторучки по пергаменту сопровождало мои слова. – Ты же не думаешь, что Ти действительно собирался пожертвовать своей сестрой? Ixod Veritas атаковал. Мы были там, мы все боролись с ним. И все мы знаем, что тот, кто победит это существо, может задать свой вопрос. – Я поставила точку на бумаге и начала новую строку, прежде чем продолжить. – Ти был под кайфом от адреналина, как и любой из нас. У него уже некоторое время была эта мысль о Безграничной силе, и внезапно решение замаячило прямо перед его носом. Он упустил из виду, что существо должно было что-то потребовать взамен. Тираэль просто не подумал об этом.

– Но в этом-то и дело, верно? – Силеас выключила свет и вытянула ноги к огню. – Его безумие начало проявляться с попыток отыскать Безграничную силу. Это запрещено! И было ясно, что его ждут ужасные последствия. Ти не задумывается о подобном. Он действует. Возможно, в прошлом Ти постоянно везло, но и он не всемогущ. – Она закатила глаза. – Меня бесит, что теперь он строит из себя жертву.

– Силеас… – сказала Камрин.

– Это же правда, в конце-то концов!

– Ти страдает, – возразила я. – Он сломлен. Все это не проходит для него бесследно. Я не защищаю его, но знаю, что Тираэль встал бы грудью за каждого из нас, какие бы ошибки мы ни совершили. Какие бы решения ни приняли. Я уверена, что Ти встал бы за нас горой. Он хочет загладить свою вину. И поэтому я тоже буду поддерживать его. – Я поставила последнюю точку. – Мы – один народ. Вы, девчонки, должны быть готовы сделать то же самое.

Иззи вздохнула.

– Что ты вообще такое там пишешь? – Она отложила предметы для вязания в сторону и села ко мне на кровать.

– Ничего.

Я собиралась заставить пергамент исчезнуть, но Иззи оказалась быстрее. Она вырвала его у меня из рук и прочитала вслух то, что на нем было написано:

– «Пройди кругом, будь светом и тенью,

Башни Эдинбурга горят, Ясень говорит.

Жизнь и смерть, переплетенное время,

Улыбка, окровавленное вечернее платье!

Корона пала, инцест похоть породит,

Больной бред, вечность и ночи,

Когда в августе первый крик прозвучит».

Нахмурившись, Изобель подняла на меня глаза.

– Что это вообще такое?

– Ничего, – повторила я. Жар ударил мне в лицо. Я схватила лист бумаги и сунула его в карман брюк. – Я люблю писать стихи. Это плохо?

– Чушь собачья, – сказала Иззи. – Я немного сбита с толку. Не знала об этом.

– Вы многого обо мне не знаете.

– Дидре Гринблад, – сказала Иззи, – загадка нашего времени.

– Кстати о загадках. – Силеас отклонилась назад, опершись на локти и откинув назад волосы. – Что сейчас происходит между тобой и Эмом, Изобель?

На ее лице застыла усмешка. К моему удивлению, Камрин резко повернула голову в нашу сторону. Ее взгляд прилип к профилю Иззи. Я могла видеть, как ее сонная артерия пульсирует в быстром темпе. Я нахмурилась. Камрин заметила мой взгляд и отвернулась.

– Я не знаю. – Изобель отвела плечи назад и заправила волосы за уши. На ней были брюки клеш и обтягивающий топ, из-за чего пирсинг в ее пупке оказался обнажен. Иззи провела по нему указательным пальцем. – Все сложно.

– Расскажи мне что-нибудь новенькое, – сказала Силеас. – В конце концов, он должен понять, что ты создана для него. – Пока она говорила это, взгляд Силеас на мгновение метнулся к ее сестре-близнецу. Камрин сжала губы и напряженно уставилась в окно. Мне было интересно, что здесь происходит. – Он смотрит на тебя так, как будто ты чертово святилище.

– Да, – пробормотала Иззи, продолжая опускать взгляд. – Я думаю, что-то изменилось.

– Что изменилось? – спросила я.

Она кивнула с мечтательной улыбкой на губах.

– Между нами кое-что произошло.

– Что? – Силеас мазнула кисточкой. Зеленый лак испачкал кожу рядом с пальцем. Но девушку это не волновало. – Когда?

– Вчера.

– О, Боже мой. Побереги же свое бедное сердечко, Изобель! – продолжила Силеас, выпрямляясь и заплетая волосы в косу. – Я имею в виду, если он снова тебя бросит, проигравшей во всем этом все равно останешься ты! Его поведение не сможет сделать тебя счастливой. Ты заслуживаешь того, кто будет открыто показывать свои чувства, Иззи. Эм никогда не будет способен на нечто подобное.

Хотя Силеас обратилась с этими словами к Иззи, мне показалось, будто она говорила не с ней. Взгляд девушки все еще был прикован к профилю ее близняшки.

Подождите-ка минутку, что здесь творится? Я никак не могла понять. Изобель, в свою очередь, ничего не заметила.

– Это было мерзко, Сил, – сказала я. – Тебе следует извиниться.

Первая Эверстоун вздохнула.

– Мне очень жаль. Но этот парень своим поведением выводит меня из себя. Как и Ти. Оба постоянно причиняют кому-то боль, и им всегда все сходит с рук.

Изобель прикусила нижнюю губу. Я заметила, как она тяжело сглотнула.

– Эй, – сказала я и положила руку ей на бедро, но она покачала головой и поднялась.

– Я думаю, мне нужно посетить собрание еще раз. Может быть, я смогу внести свой вклад.

Быстрым шагом Изобель пересекла комнату и исчезла. Мой взгляд переместился на Силеас. Я пристально смотрела на нее, пока она, вздохнув, не вскинула руки.

– Ладно, ничего не говори, я уже знаю. Это было глупо с моей стороны. – Она вскочила на ноги. – Я пойду и поговорю с ней.

С этими словами Силеас тоже вышла из комнаты, и я осталась наедине с Камрин. Она разминала руками свой свитер.

– Все в порядке? – спросила я.

Кам кивнула.

– А так по тебе и не скажешь.

– Все в порядке.

– Ладно.

Девушка тяжело вздохнула. Несмотря на то что на первый взгляд она была точной копией своей сестры, Камрин обладала множеством уникальных черт. Начиная с более темных волос, заканчивая кошачьими глазами и оттопыренными ушами. Я уже достала свой пергамент из кармана и потерялась в строчках, когда Камрин вдруг сказала:

– Я чувствую себя ужасно.

Я подняла глаза.

– Почему?

– Я сделала кое-что… глупое.

– Что же?

Она встретилась со мной взглядом.

– Я влюбилась.

– Правда?

Она сделала глубокий вдох.

– В Эма.

Пауза. Долгая, долгая пауза. Затем:

– Что?

Прошло мгновение, но потом она кивнула.

– Он сам начал. Эм поцеловал меня ни с того ни с сего. И теперь мое сердце совсем сходит с ума!

Я недоуменно заморгала.

– Эмилль поцеловал тебя?

Она снова кивнула.

– Когда?

– Несколько дней назад. Но после этого он поцеловал Изобель, а затем, по-видимому, произошло нечто большее, и я совершенно сбита с толку.

Камрин подтянула колени и обхватила их, как спасательный якорь.

– Я боюсь, он будет делать со мной то же самое, что и с Изобель все эти годы.

– О боги. – Мои конечности словно заморозили. Я любила Эмилля как брата, но… вот болван! – Камрин, я думаю… думаю, тебе нужно выбросить его из головы.

Она беспокойно кивнула.

– Ага. Я уже знаю, знаю. Но можешь ли ты представить, насколько это сложно?

Мои мысли устремились к Арчи. К оскорблениям, которые он обрушал на мою голову, а также к нежным прикосновениям.

– Да. – Грустная улыбка скользнула по моим губам. – Я могу.

– Пожалуйста, никому не говори. – Она повернулась ко мне и обхватила себя руками. В ее чертах лица я отчетливо видела отчаяние. – Пожалуйста, Дидре!

– Естественно. Но, Камрин… – Я переместила вес на бок, чтобы бросить на нее пронзительный взгляд. – Пожалуйста, забудь о нем. Пожалуйста! Иди дальше, набирайся опыта. Да, рассматривай Эмилля просто как опыт, но не зацикливайся на нем. То, что происходит между ним и Иззи – это…

– Я знаю. – Она прижалась лбом к коленям. – Они созданы друг для друга. Тем не менее у меня есть надежда. И это причиняет боль.

Я смотрела на нее с сожалением.

– Мне так жаль тебя.

– Все в порядке. – Несколько секунд Кам смотрела в пустоту, затем внезапно покачала головой. – Я даже не могу на него сердиться. Я имею в виду, он спросил меня, все ли в порядке, и я сказала «да».

– Сердце иногда играет совсем не по планам нашего разума.

Камрин рывком выскочила из эркера, подошла ко мне и умоляюще сложила руки.

– Только серьезно, никому не рассказывай, Диди!

– Конечно нет. Силеас знает?

– Она подозревает.

Это объясняло многое.

– Понятно. А Иззи?

– Понятия не имею. – Она потерла виски. – Но я не жалею об этом. Было приятно почувствовать нечто подобное. Узнать, каково это может быть. – Выражение лица Камрин выглядело решительным. – Это… с ним это было… я никогда раньше не чувствовала ничего подобного, Дидре.

Легкая улыбка тронула мои губы.

– Словно волшебство, да?

– Лучше.

Когда она это сказала, перед моими глазами вспыхнула картина. Совершенно неожиданно. Это было свирепое лицо Синклера из «Темной пещеры». Сердце замерло, когда между моими бедрами неожиданно запульсировало. И тут в дверь постучали. Мгновение спустя Арчи просунул голову в комнату. Его взгляд метнулся от Камрин ко мне.

Он прочистил горло.

– Могу я поговорить с тобой минутку, Ди?

– Оу. – Шестеренки в голове медленно закрутились. – Я, ммм… Камрин здесь. Мы хотели…

– Все в порядке. Я в любом случае как раз собиралась пойти и проверить, как там Силеас.

Мое сердце камнем ухнуло вниз. Камрин улыбнулась, затем прошла через комнату и проскользнула мимо Арчи. Он закрыл дверь и посмотрел на меня. Чем ближе он подходил к моей кровати, тем сильнее сжимался мой живот. Я посмотрела на Арчибальда и увидела то же симметричное лицо, те же темные веснушки и густые ресницы, но теперь я видела и кое-что еще. Зендая отдалась ему обнаженной, ее идеальные груди были пухлыми и розовыми. В мыслях всплыли оскорбления, которые Арчи обрушивал на мою голову снова и снова. Вспомнились пустые взгляды, словно я какой-то мусор.

– Я искал тебя прошлой ночью.

– Зачем? – Беззаботная улыбка, которую я изобразила, была чертовски фальшивой. – Мне показалось, ты хорошо развлекался и без меня.

– Ди… – Кузен выдохнул и опустил плечи. – Между мной и Зендаей… – Я сглотнула, чтобы моя улыбка не исчезла. – Мы просто время от времени избавляем друг друга от скуки. Ничего серьезного.

– Ты можешь веселиться с кем угодно.

– Да, просто… – Он боролся с собой, вытирая ладони о штаны. – Ты поцеловала меня на днях.

Жар прилил к моему лицу.

– И ты недвусмысленно дал мне понять, что я мусор, Арч. Так что, пожалуйста, забудь об этом.

– Я не это имел в виду!

Я развернулась.

– О, нет, ты имел в виду именно это!

Он выдохнул.

– Я просто хочу убедиться, что между нами все в порядке.

– В порядке? – Я сухо рассмеялась в ответ. Мои пальцы дрожали. Я быстро взяла с полки первую попавшуюся книгу и раскрыла ее. Мне нужно было чем-то заняться. – Ты сказал, что я монстр!

– Мне очень жаль. Я был сбит с толку! – Когда я ничего не ответила, он добавил: – Ты так быстро исчезла тогда. В «Темной пещере».

– Потому что ошиблась комнатой. – Я перелистнула страницу. – У меня было свидание.

– Ты? На свидании?

Я медленно подняла одну бровь.

– Почему ты так удивлен, Арчи? Тебе кажется таким невероятным, что кто-то захотел со мной встречаться?

Он уставился на меня, моргая и открыв рот. Мне казалось, будто я – Безграничная сила, внезапно открывшаяся ему.

– С кем ты встречалась?

– Не думаю, что тебя должно это волновать.

Арчибальд потер грудь. Мне следовало перестать смотреть на него, но я не могла. Свободная льняная рубашка, заправленная по пояс в джинсы, две верхние расстегнутые пуговицы, легкая ткань, из-под которой я могла рассмотреть твердые бугорки его пресса… несмотря на все, что произошло между нами, я до сих пор испытывала к нему физическое влечение…

– Кто-то из «Темной пещеры»? – Он сделал шаг ко мне. – Ты же его совсем не знаешь. Для чего тебе это нужно?

– Арчи, моя личная жизнь теперь действительно не твое дело. – Черты его лица стали жестче. И мне было почти жаль в этом признаваться, но его явный гнев удовлетворил меня. Он ревновал.

– Как его зовут?

– Сколько часов подряд мне еще тебе повторять? – Я оторвала взгляд от книги в своих руках. – Это не твое дело.

Наши взгляды встретились. Арчибальд скрипнул зубами. То, что произошло потом, случилось так быстро, что я едва успела перевести дыхание.

Арчи пересек комнату, вырвал книгу из моих рук, бросил ее на кровать и, схватив меня, прижал к стене. Мгновение спустя его губы оказались прижаты к моим. Теплые, нежные, манящие.

Его руки скользнули по моим бедрам, юркнули под пояс спортивных штанов. Из меня вырвался вздох, и, когда его пальцы начали гладить мою кожу так близко к моему самому интимному месту, я ахнула. Арчи оторвался от меня и посмотрел прямо в глаза.

– Я не могу вынести мысли о том, что ты будешь с кем-то другим.

– П… почему?

Его взгляд прошелся по каждому дюйму моего лица, настолько наполненный желанием, что мое сердце бешено заколотилось при виде этого зрелища.

– Потому что тебя я жажду. – Руки Арчи поднялись выше, скользнули под ткань рубашки, затем его пальцы коснулись моей груди. Я резко втянула воздух. – Потому что именно ты доминируешь в моих мечтах. – Он прижался своим телом ко мне. Внезапно я почувствовала, как что-то твердое упирается мне в бедра. – И потому что при виде тебя все во мне сходит с ума. – Арчибальд указал на свою голову. – Здесь. – Затем на свое сердце. – Здесь. – Кузен крепче прижал меня к себе, после чего я впилась пальцами в его руки. – И здесь.

Я уставилась на него широко раскрытыми глазами.

– Но… почему?..

– Я хотел сопротивляться этому. – У него перекосилось лицо. – Я развлекался с другими, потому что полагал, будто это поможет мне избавиться от чувств к тебе. Но знаешь, что мне стало ясно?

– Что?

Его губы приблизились к моим. Дыхание Арчи коснулось моей кожи, когда он сказал:

– Не думать о тебе невозможно, Дидре.

Затем Арчибальд снова поцеловал меня. Этот момент стал исполнением моих многолетних мечтаний, был всем, на что я когда-либо надеялась, и все же… я не почувствовала того, что чувствовала раньше в Киркхейвене. Арчи обхватил мое лицо, нежно отдаваясь мне, и я отвечала на его прикосновения, целуя его в ответ, но, когда Арчибальд опустил руки и провел ими по моим бедрам, я замерла.

Я определенно испытываю слабость к твоим ногам, Дидре.

О, клянусь богами. Большие изумрудные глаза Синклера парили в моих мыслях, его горячая улыбка, загорелая кожа над твердыми бугорками мышц. Но это не он касался меня. Я чувствовала запах Арчибальда. Я чувствовала присутствие Арчибальда. Но не чувствовала себя так, как раньше, просто представляя, как он вот так прикасается ко мне.

С моих губ сорвался тихий хрип. Я подняла руки, поскольку хотела оттолкнуть кузена от себя, но прежде, чем это произошло, Арчибальд резко отстранился. Он смотрел на меня почти с ужасом.

– Дидре, – с трудом выдавил он. – Ч-что с тобой?

Я в недоуменни моргала. Не мог же Арчи понять, что я думала о другом мужчине. Или?..

– Я… что?

Между его бровями пролегла глубокая складка. Его шокированное выражение лица вызвало у меня дискомфорт. Медленно Арчибальд поднял руку, вытянул один палец, приблизил его к моему лицу. Затем прижал подушечку к моей щеке, прямо рядом с уголком рта.

– Арчи, что…

– Как такое возможно? – Он вонзил свой палец в мою кожу, как будто хотел проделать в ней дыру. – Как такое может быть…

– Арчи. – Я обхватила его руку и оторвала ее от себя. Его взгляд встретился с моим. – Что с тобой не так?

– Мне, пожалуй, лучше спросить об этом тебя. – Он сглотнул. – Ди, твое лицо, оно… оно стало прозрачным!

Я застыла на месте. Мое сердце пропустило удар.

– Что?

– На короткое мгновение ты стала похожа на голограмму.

И снова. Это выражение на лице кузена, которое я заметила уже в тот раз, когда открыла ему свои чувства. Как будто я была чем-то неестественным. Монстром.

– Это ненормально. Это слишком даже для нас, Ди. Мы должны сообщить об этом Верховным.

Мои глаза расширились.

– Нет!

– Ди…

– Если ты так поступишь, то станешь моим врагом, Арчи. – Мой голос был тихим, но никогда еще он не звучал так угрожающе. И это несмотря на то, что страх во мне был непреодолим. – Если ты скажешь хоть слово моей прабабушке, ты потеряешь меня навсегда.

– Но Ди! – Арчи был в ужасе. – Мы должны помочь тебе. Я волнуюсь! Твое лицо…

– Ничего не случилось, Арч! Ты придумываешь ерунду и хочешь вызвать беспорядки в полку, используя необоснованные аргументы! Я не собираюсь в этом участвовать.

– Я не выдумал это. Я…

– Уходи.

– Ч-что…

– Убирайся, Арчи!

Он в ошеломлении уставился на меня.

– Ты действительно этого хочешь?

Мое горло сжалось, щеки горели, и больше всего мне хотелось бы отрицать это. Я хотела, чтобы он обнимал меня, пока я бы плакала и рассказывала ему, что Тираэль тоже видел нечто подобное. Что теперь мне следовало отнестись к этому серьезно. И что я была напугана.

Но что-то внутри меня шептало, что я не могу доверять Арчи, и это разбивало мне сердце. Разрывало на части. Потому что именно его я всегда хотела, потому что именно он хотел дать мне все это сейчас, и потому что именно я оттолкнула его от себя.

Слезы застилали мне обзор.

– Уйди. Оставь меня в покое.

Арчи глубоко вздохнул. Ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Я думала, надеялась, что он просто переступит с ноги на ногу, покачает головой и скажет: «Нет, Ди, я остаюсь, потому что я уже слишком много раз уходил», но он этого не сделал. Арчи действительно ушел. Оставил меня со всеми бушующими эмоциями и кричащими мыслями о том, почему я, из всех людей, должна была оказаться другой. И это стало причиной того, что мое сердце больше не могло выбирать Арчибальда Бернетта. Он ушел, вместо того чтобы остаться.

Я в отчаянии бросилась на кровать, но вместо подушки наткнулась на что-то твердое. Открыла глаза и узнала книгу, которую ранее сняла с полки. Она все еще была открыта. Я как раз собиралась сердито отбросить ее в сторону, когда мой взгляд зацепился за одну строчку.

Эти ночи также называли горящими башнями Эдинбурга.

Нахмурившись, я осмотрела книгу со всех сторон, размышляя, почему эти слова показались мне такими знакомыми.

Горящие башни.

Эдинбург.

А потом пелена спала с моих глаз.

Стихотворение.

Эмилль

Прошли целые сутки с тех пор, как мы с Элин вошли в Неописуемую Область Мертвых лесов и слепая женщина пропала. Канул в Лету целый день, а Тираэль все еще не пришел за мной. Что-то было не так, и я предположил, что это, весьма вероятно, происходило из-за возвращения Хелены. Мы с Ти по очереди дежурили возле молодой женщины, охраняя ее. Иногда помогали Дидре, Иззи, Силеас или Камрин, редко Баба Грир, но в основном это была работа нас двоих. Это означало, что на охрану он должен был выступить давно – Тираэль не мог не заметить ее отсутствия. А это, в свою очередь, означало: его там не было. Несколько часов назад я ожидал, что Ти войдет в дверь моего коттеджа и собственноручно отрубит мне голову, но и этого не произошло.

– Можно мне шоколадное молоко, папа?

Я поднял глаза. Элин, закутанная в одеяло, сидела на другом конце дивана и листала книжку с картинками, где был изображен поросенок в шерстяной шапочке. С этими широко раскрытыми глазами и детским личиком она казалась такой невинной. Такой совершенно послушной.

Эта девочка – первое рождение черного проклятия. Проклятие, которое также паразитирует на твоем друге, забирая его жизненные силы.

Что, черт возьми, связывало ее с Тираэлем?

– Папа?

Я моргнул.

– Мне очень жаль, но у нас его больше нет.

Элин насупилась.

– Нет шоколадного молока?

– Нет. Но есть попкорн, если хочешь. – Мой взгляд метнулся к бедно обставленной небольшой кухне. В миске с фруктами я обнаружил что-то желтое и сморщенное. – И, хм, банановое молоко?

– Ладно. Прошлой ночью мне приснилась зебра, – сказала она, когда я устроил у нее на коленках миску с попкорном и поставил на кофейный столик только что сделанное банановое молоко. – Но она была маленькой и пушистой, с острыми зубами.

– Ах, да? – Мои внутренности заледенели. – И она… она говорила?

Элин бросила в рот горсть попкорна и покачала головой.

– Не. Пела.

– Пела?

– Да. «Ho-van, ho-van gorry o-go, она так и не нашла своего ребенка».

Я застыл на месте. Мурашки поползли по рукам. Лицо женщины всплыло у меня перед глазами, будто это она сидела на моем диване.

– Но… но не более того?

Элин слизала соль со своих пальцев.

– Нет.

– Какой странный сон.

Рассматривая ее, я принял решение: мне нужно поговорить с Тираэлем. Я должен спросить его про проклятие, даже если это означает, что мне придется во всем сознаться.

– Слушай, я отлучусь ненадолго, хорошо?

– Куда?

– К Бернеттам.

– Могу я пойти с тобой?

– Нет.

Разочарованная, она опустила плечи, и я быстро добавил:

– Я скоро. Никого не впускай. Если кто-то постучит, выгляни в окно, и только если это кто-то, кого мы знаем и любим, ты можешь открыть.

Элин кивнула.

Я поцеловал ее в макушку.

– Хорошая девочка.

Когда я уходил, пламя в камине полыхало. Тени на стенах передавали немое предупреждение.

* * *

Звук моих шагов терялся в переулках Тихого Ручья. Со стен полуразрушенного дома мне улыбалась первый министр. Каждый раз, когда я смотрел в ее серые глаза на плакатах, у меня сжималось сердце. На плакате крупными буквами было написано: «ПРОПАЛА БЕЗ ВЕСТИ. ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИТЕ».

Я засунул руки в карманы пальто и поднял взгляд к небу. Оставалось еще немного времени до наступления сумерек и начала охоты. Тем не менее улицы словно вымерли. Когда я миновал последний дом на улице и направился по тропинке в Хайлендс, за мусорным баком юрко скрылась крыса. Я воспользовался ветром, и тот перенес меня на несколько футов вперед, пока не доставил до кованых ворот поместья. В сером небе возвышались башни, а плакучая ива во внутреннем дворе печально свесила вниз свои ветви. Вдалеке каркнул ворон. Я прошел через двор, атмосфера которого была настолько мрачной, что я всегда задавался вопросом, собираются ли здесь мертвые души Бернеттов.

Сердце гулко забилось в груди, когда я ударил по деревянной дверной ручке в форме круглого колючего стебля. Глухой звук затерялся в жуткой тишине. Дверь открылась, и я задержал дыхание. Я, конечно, не ожидал, что передо мной окажется Тираэль… но Камрин я ожидал увидеть еще меньше.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, и сердце снова подпрыгнуло. Угрызения совести разъедали мои внутренности.

– Эмилль. – Девушка вцепилась пальцами в дверную ручку, будто та была ее якорем, а на ее губах появилась робкая улыбка. – Привет.

– Привет. – Я прочистил горло. – Тираэль здесь?

На ее лице промелькнуло удивление.

– Я только что видела его. Он на собрании.

– Благодарю. – Я протянул руку и немного оттолкнул Камрин в сторону, чтобы пройти мимо нее. Она неловко споткнулась. Девушка смотрела на меня, сбитая с толку. Было видно, что ей больно. Очень больно. Я уже почти добрался до внушительной лестницы, когда до меня донесся ее робкий голос.

– Эм, что…

– Мне очень жаль, Кам. – Дерево перил ощущалось на моей ладони прохладой. – Я был гребаным засранцем, и мне никогда не следовало целовать тебя. Мне очень жаль.

Ее взгляд сверлил мою спину.

– Ты ничего не почувствовал? – прошептала она.

Только теперь я повернулся и встретился с ней взглядом. Камрин выглядела обиженной. Огорченной. Разочарованной. Это был настоящий ад, но ничего другого я и не заслужил.

– Почувствовал, – тихо сказал я. – Даже очень много чего. Но иногда правильные вещи случаются в неподходящее время.

Ее подбородок дрожал. Это было больнее любой атаки темного.

– Это из-за Иззи.

Я открыл рот, но ничего не сказал.

– Или как?

– Да.

От боли она закрыла глаза. Мой желудок сжался.

– Камрин…

Я быстро сделал несколько шагов к ней навстречу, но девушка отступила, подняв ладонь, словно защищаясь.

– Не надо!

Я сразу же остановился.

– Мне очень жаль

– Не говори этого. – Она сглотнула. – Не лги мне больше, Эмилль.

– Это не ложь.

– Ложь. Я в курсе. Иззи сказала, что только вчера между вами что-то произошло. – Она глубоко вздохнула. – Я говорила тебе, что поцелуй был дурной идеей из-за Иззи, а ты сказал… ты сказал…

– Знаю. – Я нервно вытер лицо. – Это тоже было правдой. И теперь это все равно не имеет значения, потому что…

– Почему?

Я прикусил нижнюю губу.

– Неважно. Но то, что произошло между мной и тобой… – На мгновение я отвел взгляд, будто на перилах лестницы меня ждал подходящий ответ, которым я мог бы воспользоваться. – Мне нужно время.

– Время?

– Чтобы разобраться с собой. Выяснить, чего я хочу.

Пальцы Камрин вцепились в ее шерстяной свитер.

– Я понимаю.

Некоторое время мы смотрели друг на друга. На ее губах застыла грустная улыбка, на моих – извиняющаяся. Затем я повернулся и пошел дальше по лестнице. Каждый шаг по мраморной плитке отражался от стен, пока я приближался к двери салона. По коридору разносились голоса. Я услышал, как прозвучало имя первого министра, смех Бабы Грир между хриплыми вздохами и ругань Эльсбет в адрес своей матери.

Я постучал, голоса смолкли, и я вошел. Салон был заполнен азлатами. Я узнал среди них и иностранцев. Даже Синклеры стояли в тылу в коричневых брюках, закутанные в свои темно-зеленые туники.

– Простите, – сказал я. – Но могу ли я похитить Тираэля на несколько минут?

Женщина высокого роста издала уничижительное шипение. На ее груди красовался герб дворца. Поскольку дело касалось первого министра, неудивительно, что дворец прислал депутатов из шотландского полка, чтобы посоветоваться с нами о дальнейших действиях. Для меня не являлось новостью, что многие из них ненавидели меня после того, как мою мать сослали жить к Одиноким сестрам за нарушение верности полку. Мама была одной из них, пока не нарушила правило о неразглашении, чтобы предоставить внутреннюю информацию Сифре Иверсен.

Я несколько вызывающе выгнул бровь.

– Есть что сказать?

– Ты воняешь, как сын предательницы, Вудворд.

– А от тебя пахнет предрассудками. Может, тебе стоит сблизиться с Арчибальдом Бернеттом.

Эльсбет прищелкнула языком, Далзил воскликнул: «Вудворд!» – а Баба Грир снова разразилась смехом. Мой взгляд блуждал дальше, пока я не обнаружил Тираэля. Он казался пустой тенью. Я кивнул в сторону прохода, после чего он поднялся и последовал за мной.

– Что такое? – спросил Тираэль, как только дверь захлопнулась. На нем была темная футболка, но руки Ти были татуированы сверху донизу, так что выглядели они как художественно украшенные рукава. А еще Тираэль похудел. Его скулы выступали сильнее, чем обычно, щеки впали, мышцы стали более четкими, потому что теперь их скрывало меньше жира.

– Ти, с тобой все в порядке?

– Да. – Он мрачно посмотрел на меня. – Поэтому ты позвал меня?

Я должен был догадаться, что Тираэль так отреагирует.

– Нет. – Я смотрел на портрет Болдуина Бернетта – серьезного, статного предка всего семейства. Его усы были аккуратно закручены, монокль на глазу отполирован. Грир всегда говорила, что ее прадедушка переродился в лице Арчи. – Я должен тебя кое о чем спросить.

– Спрашивай.

Я подошел к арочному окну и провел пальцем по шипастому орнаменту на стекле.

– Я вошел в Неописуемую Область Мертвых лесов. – Тираэль молчал, поэтому я продолжил. – И встретил некоего Джимини.

– Ты хочешь сказать, что вызвал некоего Джимини. – Я повернул голову, чтобы посмотреть на него. Его пристальный взгляд пронзил меня. – Джимини не встречается нам случайно. Нужно вызвать его.

Иногда я проклинал Тираэля за его знания.

– Да, – неохотно признал я. – Я вызвал его.

– Зачем?

– Из-за Элин.

– Ты хотел узнать, что в ней.

Я кивнул.

Он вопросительно поднял брови.

– И?

Мой взгляд снова скользнул через окно, выходящее во внутренний двор. Я увидел юного Макса Эверстоуна, который сидел под прикрытием плакучей ивы и чертил палкой запутанные линии на земле. Он мельком взглянул вверх, на башни, на ту часть замка, где находилась комната Коры.

– Его слова гласили следующее. – Я отвернулся от мальчика и сосредоточился на Тираэле. – «Эта девочка – первое рождение черного проклятия. Проклятие, которое также паразитирует на твоем друге, забирая его жизненные силы». – Тираэль уставился на меня, на его лице отразился неприкрытый ужас. – Что за проклятие имеет в виду Джимини?

Мой лучший друг не ответил. Он стоял там как вкопанный. Я нахмурился.

– Ти.

– Я не знал, что у них был запас.

– Запас?

Тираэль опустил веки.

– Я думал, что уничтожил все.

– Клянусь богами, Ти, о чем ты говоришь?

Теперь он посмотрел на меня.

– О проклятии.

– Каком проклятии?

Он сглотнул.

– Тогда, в те годы, когда меня не было…

– Да?

– Меня похитили. – Теперь он уставился в окно. – На мне ставили эксперименты. Я не знаю, почему. Но они хотели… они хотели использовать мою плоть и кровь с помощью темной магии, чтобы произвести потомство, которое отличалось бы от нас, азлатов. Было бы более могущественным.

– Над тобой? – Я был озадачен. – Но ты же азлат. Как потомкам возможно стать более могущественными?

– Я не знаю. – Тираэль наблюдал за Максом, который в этот момент превратился в орла и улетел. – Они говорили о том, что я другой. Что во мне живет что-то, чем они хотели воспользоваться, вместе с сердцем другого могущественного азлата.

– Чьим?

– Понятия не имею. Когда мне удалось сбежать, я уничтожил их припасы с моей плотью. С моей кровью. Но, должно быть, что-то осталось. – Он повернулся ко мне. – И что бы они ни задумали, похоже, это сработало.

Теперь ужас охватил и меня. Ошеломленный, я смотрел на профиль своего лучшего друга, не в силах вымолвить ни слова.

– Мы должны положить этому конец, Эм. Проклятию. Силам Элин. Это должно прекратиться. – Решимость отразилась на его лице. – Мы должны наконец проникнуть в голову этой женщины, чтобы получить Безграничную силу.

Это был он. Тот момент, когда у меня перехватило дыхание. Как, черт возьми, я должен был сказать ему, что незнакомка пропала?

– Ти… – Я сглотнул. – Женщина…

Тираэль сразу же насторожился.

– Что с ней?

Я шумно выдохнул и закрыл глаза.

– Она пропала.

Тишина. Бьющиеся сердца. Звук закрывающейся двери. Затем…

– Что ты сказал?

В его голосе сквозила ледяная угроза. Спокойная, расчетливая. Я открыл глаза и увидел в глазах Тираэля войну.

– Она была со мной в Мертвых лесах. Я хотел, чтобы Джимини осмотрел ее. Но после того, как он закончил с Элин, на нас напали, и женщину… ее схватили.

Тираэль не пошевелился. Он просто стоял там, совершенно спокойный, и смотрел на меня. Я считал секунды. На пятой Ти моргнул. На седьмой у него раздулись крылья носа.

На тринадцатой он ударил.

Его кулак прилетел в челюсть, в висок, в нос. Я почувствовал вкус крови, но позволил этому случиться. Потому что все было в порядке. Я не заслуживал ничего другого. И это было не проявлением борьбы за власть, а возмездием. Моя спина врезалась в стену. Болдуин Бернетт свалился мне на голову. Тираэль схватил меня за воротник и притянул к себе. Его дыхание было учащенным и бесконтрольным.

– Мне очень жаль, – выдавил Тираэль. – Мне очень жаль. Жаль. Мне очень жаль. – Его руки дрожали. – Войди в мою голову. Сделай так, чтобы это прекратилось. Эта женщина… она была моим единственным шансом. Кора. Это… проклятие. Я не контролирую себя. Если ты не остановишь меня, я могу убить тебя. Пожалуйста, Эм.

Я смотрел на его золотистые радужки широко распахнутыми глазами. Два глубоких вдоха, и я оказался в его голове. Смятение внутри его тяжело давило на мои плечи. Мне стоило больших усилий прорваться сквозь хаос и найти доступ к гневу Тираэля. И это было ужасно. Свежая, сочащаяся рана, которую невозможно заткнуть. Мои конечности протестовали, когда я собрал все свои силы, чтобы бороться с волнами ярости. Их было трудно отогнать, но чем сильнее я продвигался вперед, тем дальше они отступали. Снова и снова я вырывался и сдерживал эмоции гнева, наблюдая, как разглаживаются жесткие черты лица Тираэля. Когда я наконец выбрался из его головы, он снова контролировал свое дыхание.

– Спасибо, – прошептал он.

– Мы найдем ее, – сказал я, когда его дрожащие пальцы оторвались от меня. – Мы найдем женщину, и тогда заполучим Безграничную силу, понял?

Он пристально посмотрел мне в глаза и кивнул. Внезапно мы услышали звук торопливых шагов, приближающихся к нам. Почти одновременно мы с Тираэлем повернули головы, когда Макс вылетел из-за угла. Дико жестикулируя, он указал на улицу. Нахмурившись, я заставил себя подняться на ноги.

– Что происходит?

Мальчик в отчаянии скривил лицо. Он подбежал ко мне, дернул за пальто и вытащил бумажник из моего кармана. Я был озадачен, наблюдая, как Макс открывает его и извлекает из него фотографию. Это был поляроидный снимок, на котором были запечатлены мы с Элин. Он указал на мою дочь, затем снова на улицу. Мое сердце остановилось.

– Пойдем, – сказал Тираэль.

И мы побежали.

* * *

Макс показывал нам путь. Он летел впереди в небе, и прохожие, которых мы встречали, в замешательстве смотрели нам вслед. Но мы не останавливались. Ти тоже, хотя я чувствовал, что у него не хватало сил. Орел повел нас в Мертвые леса, вдоль Тихой реки. Песок вздымался под нашими шагами. Камни летели в реку, животные прятались в траве и ветвях деревьев, и тогда я понял, в чем дело. Над Черным озером, в которое впадала река, орел остановился. Мой взгляд упал на два силуэта, один был крупнее другого.

– Кто… – начал было я, но тут вспыхнула прядь рыжих волос, и мое сердце остановилось.

– ЭЛИН!

Я бежал, словно одержимый. И когда от девочки меня отделяло всего несколько футов, я понял, кто был тем человеком, который в эту секунду выхватил черный кинжал.

Мерлин Андерсон хотел убить Элин.

Я резко подключился к своей стихии, послав в сторону Мерлина импульсивную волну воздуха, но он поднял руку, сдерживая напор. Воздух против воздуха. Моя рука задрожала. Во мне образовалась темная дыра, когда я осознал безнадежность ситуации. Я не мог продолжать бежать, но не мог и отступить. С другой стороны, у него была свободная рука, пальцы которой сжимали черный кинжал. Элин закричала. Этот звук разбил мне сердце, а исполненный страха взгляд, который она бросила на меня, разрушил мою душу.

– Я тоже ничего не могу сделать! – прошипел Ти. Он боролся с давлением воздуха, но это было безнадежно.

Мой крик затерялся среди голых ветвей. Вороны испуганно взвились в воздух, когда кинжал Мерлина опустился на грудь Элин. Небо было окрашено в цвета сумерек, однако все, что я видел, было черным.

Но внезапно, когда смертоносный наконечник оказался всего в миллиметрах от хрупкого тела Элин, колени Мерлина подкосились под его весом. Кинжал упал на землю. Мерлин запрокинул голову, широко раскрыл глаза и взревел. Давление воздуха между нами рассеялось.

– Что за… – выдохнул Тираэль.

Я осмотрел окрестности. И тут я увидел ее.

– Хелена!

В тени двух елей, недалеко от Мерлина и Элин, стояла дочь Сифры Иверсен с поднятыми руками и убийственным выражением лица. От застенчивой девушки, которая всего несколько месяцев назад ступила на шотландское побережье, ничего не осталось. Ее глаза сияли, словно ледяные голубые турмалины, а с ее пальцев капали чернила. Пятна мерцали на коже Мерлина. Он кричал.

– Что здесь происходит… – пробормотал я.

Тираэль покачал головой.

– Я понятия не имею.

Тело Мерлина начало вибрировать.

– Нет! – воскликнул он, потрясенный. – Пожалуйста, нет! Я не хочу. Оставь меня… оставь меня в покое. Не трогай меня! П… прекрати!

Я посмотрел на Ти.

– Но… она ведь даже не прикасается к нему?

– Я понятия не имею, – повторил он.

Внезапно Мерлин прижал руки к груди. Он выгнул спину, захрипел, завизжал.

– Я могу убить тебя, – донесся до нас голос Хелены. – Твое сердце в моих руках, Андерсон. – Она сделала несколько шагов вперед, вышла из-за елей. – Но я не такая, как ты. – Хелена сжала кулак, после чего Мерлин ахнул и издал звуки, свидетельствующие о чистой агонии. – Пусть это будет для тебя предупреждением.

Мерлин рванулся вперед, опершись на руки. С его лба капал пот. Элин поднялась с земли и побежала ко мне. Хелена склонила голову, устремив ненавидящий взгляд на брата Изобель.

– А теперь убирайся.

Мерлин резко повернул голову. Его взгляд встретился с моим, но он не выглядел сердитым или жаждущим убийства. Он выглядел очень напуганным. Затем в мгновение ока Мерлин вскочил и убежал в тот момент, когда Элин добралась до меня.

– Ты сказал, что я могу впустить людей, которых мы знаем! – Она всхлипнула. – Но он потащил меня с собой! Он просто потащил меня с собой!

– Ш-ш-ш, – тихо сказал я, поглаживая Элин по спине. – Все хорошо. Ты в безопасности.

Я посмотрел поверх ее хрупкого плечика. Взгляды Тираэля и Хелены встретились. Искры между ними потрескивали, а воздух стал невероятно густым и тяжелым. Хелена вздернула подбородок и отвернулась. Именно тогда я понял, что ее волосы изменили цвет. Пепельно-серебристый оттенок проступал сквозь пряди.

Мне не хватало воздуха.

Хелена подошла к озеру, остановилась и наклонилась. Я увидел кинжал Мерлина. Она мгновение повертела его между пальцами, рассматривая лезвие, прежде чем перекинуть длинные волосы через плечо и…

Клянусь богами! Хелена отрезала себе волосы! Растрепанные и грязные, длиной до лопаток. Она больше не казалась ангелом, каким была, когда приехала сюда.

Хелена была чертовой воительницей!

Она продолжила идти. Когда Иверсен прошла мимо Тираэля, он застыл рядом со мной.

– Тебе следует осмотреть свою грудь, – сказала Хелена, не глядя на него. – Я чувствую запах смерти рядом с тобой.

Затем она исчезла. Я в недоумении уставился на Тираэля. Он смотрел в пустоту. Казалось, прошла целая вечность. Даже слезы Элин высохли. Тираэль потрогал кончиками пальцев воротник своей футболки. Воротник треснул, когда Ти потянул за него. Затем он опустил взгляд, и я замер, увидев ярко-красную цифру на его груди.

Под нашим девизом, светящаяся и извивающаяся, красовалась цифра «3».

Впервые в жизни я увидел чистый страх в глазах Тираэля.

Хелена

Деклан сидел на своей кровати и листал блокнот, когда я вошла в соломенную хижину. Снаружи по небу пронеслась молния и осветила его лицо. Синклер выглядел уставшим, но когда он посмотрел на меня, то я заметила удивление в его глазах.

– Твои волосы, – сказал он. – Ты отрезала их.

– Я жаждала перемен.

Он моргнул.

– И покрасилась?

Нахмурившись, я перебрала пряди, взяла одну между пальцами и посмотрела на нее. Пепельно-серый оттенок наложился на светло-русый. Должно быть, это имело какое-то отношение к моей силе. Во мне что-то происходило, я это чувствовала.

– Да.

– Выглядит хорошо. – Когда я ничего не ответила, он добавил: – Я волновался.

– Кое-что произошло.

На полу, между джутовым пуфиком и кучей горшков и глиняных кувшинов, тлел костер. Дым выводился через окно с помощью управляемого воздушного потока. На самом деле это было не окно, а всего лишь две деревянные доски, прикрепленные петлями к балкам хижины.

Клан Деклана жил не в Киркхейвене, как многие другие Синклеры, а в самом сердце Хайлендса, как он мне объяснил. Вчера я оказалась здесь с ним впервые и не могла утверждать, что Синклеры были особенно общительны. Я почти не видела ни одного из них, а те немногие, кого я встречала, лишь бросали на меня странные взгляды и отворачивались.

– Что у тебя там? – спросила я, прежде чем выскользнуть из своих мокрых вещей, схватить полотенце с шаткой деревянной полки и, завернувшись в него, сесть у огня. Мои конечности дрожали от холода и от встречи с Тираэлем не так давно, но я не хотела об этом думать.

– Просто старый дневник. Интересно освежить воспоминания.

Деклан сунул его под подушку, поднялся и подошел ко мне. Он обнял меня одной рукой за плечи и притянул к себе. Синклер нежно поцеловал меня в макушку, но что-то во мне сопротивлялось. Я подумала о Тираэле и содрогнулась.

– Все в порядке?

– Да. – Пауза. Затем: – Мои силы снова дали о себе знать.

Деклан замер.

– Что?

Я повертела рукой, рассматривая ее внутреннюю поверхность: то место, по которому тянулся длинный шрам. Я вызвала пламя, заставляя его становиться то больше, то меньше. Внезапно это стало так просто.

– Что-то случилось со мной в камере Нокскартелля. Я не знаю, как мне это удалось, но с тех пор чувствую изменения в себе. Хаос, очевидно, где-то внутри, он поддается контролю. Как будто просто спокойно лежит и ждет, что я ему прикажу.

Пальцы Деклана лежали на моем плече, но я отчетливо ощущала, как учащается его пульс. Какой чертовски идеальный актер, подумала я. Полотенце соскользнуло. Он подтянул его назад.

– Теперь ты понимаешь, какой силой обладаешь?

Пламя расплывалось у меня перед глазами.

– Да.

– И какой же?

– Богиня Мертвых рассказала мне при нашей первой встрече, но она кое-что скрыла.

Деклан переместил вес, чтобы посмотреть на меня.

– Богиня Мертвых?

– Я встретила Морриган. В Тир-на-Ног.

– Клянусь богами! – Деклан потер грудь. На нем были только коричневые льняные брюки, на ногах ничего. – Что она тебе сказала?

– Что я такая же, как она. Что я могу… убивать.

– Значит, некромантка?

– Об этом я и подумала. Но нет. – Мой взгляд искал его глаза. – Некроманты способны связываться с любым органом, так? – Когда Деклан кивнул, я добавила: – Я не могу этого сделать. Я просто нахожу сердце и могу уничтожить его, отнять свет жизни, как объяснила мне Морриган, но есть кое-что еще.

Деклан протянул руку, провел большим пальцем по моему виску, чтобы убрать выбившуюся прядь волос в сторону. Отблески огня пробегали по его коже и бросали теплые мазки на карие глаза.

– И что же это?

Я медленно выдохнула задержавшийся воздух и опустила веки. Во мне кипел гнев, потому что я знала правду. Деклан солгал мне о своих страхах. Он действительно видел меня тогда в Хайлендсе. Я чувствовала это глубоко внутри.

– Во мне живет паверикс.

Он моргнул.

– Что, прости?

– Помнишь, когда существо хотело напитаться от нас в Нокскартелле?

Он кивнул.

– Оно не могло заставить меня страдать, потому что я одна из них. Тогда я этого не понимала, но теперь все это обрело смысл.

Его неверие сменилось неприкрытым ужасом.

– Это неправда. Я… я же говорил тебе, что паверикс может создавать иллюзии страха, показывать тебе ложные образы и…

– Да, я знаю. – Мой голос был тихим. – Но я понятия не имею, что произошло. Я знаю, что могу делать то же самое, что и они. Я смотрю на других и могу унять их худшие страхи, но также и усугубить их, и это дается мне легко, Дек.

– Но ты не такая, как они, – сказал Деклан. Он нежно погладил меня по виску. – Ты хорошая, Хелена.

– Я бы не была в этом так уверена. – Я стряхнула его руку со своего плеча, поднялась и без разбора схватила его свитер, натянула через голову. Он доходил мне до колен. – Иногда во мне пульсирует такая ярость, что я не могу ее контролировать. Тогда я хочу погрузиться в страхи других и питаться ими до тех пор, пока снова не почувствую счастье.

В его глазах появилась грусть. Деклан поспешно встал и подошел ко мне.

– Я здесь ради тебя, – сказал он, взяв меня за руку. – Неважно, что происходит. Я буду прикрывать твою спину, хорошо? Ты можешь на меня положиться.

Я следила за ним, анализировала каждое движение, искала хоть какой-то намек на то, что Синклер просто притворялся. Но не нашла ни одного.

– Обещаешь?

– Обещаю. – В его голосе звучало отчаяние. – Я не такой, как он, Хелена. Я бы никогда не предал тебя. С первого момента как я тебя увидел, я знал, что ты… – Деклан вцепился в свои волосы, выругавшись. – Что ты та, кого я хочу.

Он поцеловал меня, прежде чем я успела сформулировать четкую мысль. Я чувствовала его губы, ощущала мягкость и нежность его прикосновений, но мой желудок неприятно сжался.

Внезапно во мне вспыхнуло так много всего: неуверенность в том, могу ли я доверять ему; предательство Тираэля, которое теперь заставляло меня сомневаться во всем; пытки, потеря лучшего друга не из-за смерти, а из-за его внутреннего монстра; подавленность из-за моих чувств. Горло сжалось. Не хватало воздуха. Мне нужно было пространство. Сейчас же.

Преисполненная решимости, я оттолкнула его от себя. Деклан встретил мой взгляд с широко распахнутыми глазами.

– Боги… – Он провел рукой по своему лицу. – Прости, Хелена. Я не хотел набрасываться на тебя.

– Знаешь… мне нужно идти.

Я промчалась мимо него и вышла из хижины.

– Хелена! – крикнул он мне вслед, но я уже давно ушла. Босая, в одном его свитере, который согревал меня. Так я бесцельно бродила по нагорью и даже не удивлялась тому, что мой страх перед нападением темных исчез. Если они все-таки придут, если нападут на меня, я готова встретить их с распростертыми объятиями.

Но никто не явился. И только добравшись до улиц Тихого Ручья, я осознала, что в глубине души у меня все-таки была цель. Я ходила по гавани, ловила на себе неодобрительные взгляды ночных пассажиров парома, но меня это не волновало. На меня обрушился проливной дождь. Вдалеке сверкнула молния, за которой последовал раскат грома. Несколько человек на пристани поспешно натянули капюшоны плащей на головы. Или прикрылись сумками.

Волосы прилипли к лицу. В какой-то момент я снова пришла в движение. Через набережную, потом по длинной тропе, снова в Хайлендс, пока передо мной не предстал колледж. Замок выглядел таким величественным под темным небом, башни казались крайне мрачными. Влажная песчаная почва и мелкая галька липли к ногам, пока я пересекала двор. Я не знала, что здесь потеряла, но и возвращаться домой мне тоже не хотелось. Мне казалось, будто я никуда не вписываюсь. Ни к Натаниэлю, ни к другим, ни к моему прошлому, ни к Деклану.

Ни к Тираэлю.

– Хелена?

Внезапно я остановилась. Этот голос я узнала сразу. Всегда бы узнала. Не прошло и секунды, как я увидела его обладателя. Промокший, лоб изборожден морщинами, он вышел из-за павильона колледжа. Его волосы прилипли ко лбу, с полных губ капал дождь. Кожа охотничьего костюма блестела от влаги.

– Тираэль, – выдохнула я, сама не зная почему. Почему судьба привела его сейчас сюда?

Взгляд Бернетта перебегал с моего лица на ноги и обратно.

– Все в порядке?

Я не смогла сдержать безрадостного смеха.

– Об этом ты спрашиваешь после того, как отправил меня в Нокскартелль?

Боль исказила черты его лица.

– У меня не было выбора.

– Теперь ты снова хочешь сказать мне, что я предала тебя первой?

– Нет.

– Потому что это ложь, – сказала я и вдруг почувствовала, что твердый тон моего голоса дрогнул. – Потому что я бы никогда не предала тебя, Фин. Никогда.

– Нет, ты сделала это. – Тираэль на шаг придвинулся ко мне. Его голос звучал так же отчаянно, как и мой. – Но это не та причина, по которой у меня не было выбора.

– О, а тогда которая из них?

– Мира.

Мои ноги дрожали. Я вспомнила голос Кораэль, ее слова, когда она сказала мне, что Ти заключил сделку с Мирой.

– Твоя церемония, Хелена. Они хотели убить тебя, помнишь? Я сказал ей отпустить тебя. Но взамен она хотела насладиться моими страданиями. Мира хотела, чтобы вместо этого я был тем, кто отправит тебя в Круачейн. – Выражение его лица стало мрачным. – Итак, я дал ей клятву, чтобы спасти тебя от верной смерти.

Тираэль говорил так тихо, что дождь едва не поглотил последнюю часть его фразы, но я его поняла. И я вспомнила тот момент. Мы с Тираэлем находились в музыкальной комнате, когда он сказал мне, что все еще был в долгу перед Мирой за то, что она отпустила меня. Тогда он сказал, что не может вдаваться в подробности.

Поведал мне, что он был тем, кто разрушал души.

– Не притворяйся, будто хочешь спасти меня, – выдохнула я. – Кора рассказала мне. Ты с самого начала хотел только отомстить.

– Итак, теперь ты это признаешь?

– Что?

Он сделал еще один шаг вперед. Теперь нас разделяло всего полметра. Его мрачная аура накрыла меня тяжестью. Почему я не отступила?

– Что ты предала меня первой.

– Нет!

– Но за что же тогда мне желать тебе мести, Хель?

Хель. Боже, это было больно. Так чертовски больно. Воспоминание о Фине. О его взглядах. Прикосновениях. О безусловной любви, которую он мне дарил. И безграничном доверии. О тоне его голоса, который был таким нежным.

– Вспомни, – сказал Тираэль. – Давай, Хель. Скажи, что это ты первая предала меня тогда, восемь лет назад, после нашей встречи в лесу.

Дождь падал прямо на нас. Молнии сверкали над головами. Гром гремел в наших сердцах. И вдруг меня осенила одна мысль. Образ, который я видела в страхах Деклана. Я – маленькая девочка, которая общалась с загадочной женщиной. Какой злой я выглядела. Ведь этого я тоже не могла вспомнить. Так возможно ли, что… что Тираэль был прав?

– Я… – Я медленно подняла веки и едва могла поверить, что произношу следующие слова. – Не знаю.

Я посмотрела на него в упор. И он на меня. Я распознала тоску в чертах его лица. Надежду. Требовательность. Траур. Отчаяние. И я чувствовала каждую эмоцию Тираэля внутри себя. Этот момент, казалось, длился вечно и все же недостаточно долго.

– В любом случае это больше не имеет значения.

– Почему? – тихо спросила я.

– Потому что мы никогда не расстанемся, Хелена. – Медленно Тираэль поднял руку. Дождь капал с его губ и ресниц. Шрам на внутренней поверхности его ладони светился. – Как бы сильно мы ни старались.

Словно в трансе, я подняла свою ладонь. Шрам горел пламенем. Я приближалась к Тираэлю очень медленно, очень робко, как будто иначе мы могли бы спровоцировать землетрясение. Затем наши руки встретились. И землетрясение действительно случилось. Только не на Земле, а внутри нас.

– Мне очень жаль, – выдохнул он.

– Я так зла. – Мой голос дрожал. – Я хочу ненавидеть тебя, Фин.

– И? – Его взгляд пронзил меня насквозь. – У тебя получается?

– Да.

– Лгунья.

Во мне вспыхнул гнев. Но и кое-что еще. Под тлеющим пламенем гнева бурлило горячее желание.

Тираэль сделал вдох. Время остановилось. А потом одновременно произошло так много всего. Чувства, зревшие во мне, взорвались атомной бомбой. Сердце забилось с утроенной скоростью. Тираэль превратился в Финли, в собственном сердце и чертах лица, в улыбке и глазах. Его губы оказались на моих губах. Дождь поглотил нас, сделав единым целым. В небе царствовали гром и молния, а в наших душах – гроза. С каждым его прикосновением, с каждой ноткой аромата, проникавшей мне в нос, возникали волнующие чувства. Глубокая тоска. Трепет сердца. Давно прошедшие моменты, которые были потеряны и теперь оказались в самых глубоких уголках наших душ.

Руки Финли обхватили мое лицо, и он усилил поцелуй. Жесткий и грубый, быстрый и свирепый. Чистейший хаос. Я ничего не могла с собой поделать. Гнев внутри меня взорвался, но желание взяло верх. Его пальцы скользнули по моим вискам, откинули назад мокрые волосы, и я почувствовала так много в движениях его губ: столько боли и печали, столько злости на жизнь, гнева на богов, которых не было рядом, когда они понадобились нашей судьбе. Я почувствовала отчаяние и любовь – то, чего, как все думали, не существовало в Тираэле. Почувствовала живое сердце, более яркое и красочное, чем все, что я когда-либо видела, запертое за стенами черного тумана.

Он был так же разгневан, как и я. В этом не было ничего романтичного, никакой робости, никакого нежного исследования губ. Нет. Это были вожделение и гнев.

Фин положил одну руку мне на шею, другую на спину, крепче прижал меня к себе, издал тихий вздох, который унес дождь. Я зарылась пальцами в его волосы и не могла насытиться этими поцелуями и моментом, когда он открыто проявлял свои чувства. Мне так не хватало Финли Бернетта – мальчика, который украл мое сердце и не был готов вернуть его мне. Даже после всех этих лет – нет.

Внезапно он отстранился и прижался своим лбом к моему. Его губы распухли. Фин дышал быстро и беспокойно, закрыв глаза. Капли дождя падали с отдельных волосков его густых ресниц.

– Хелена. – Только одно это слово вырвалось из его уст, и вдруг между моих ног требовательно запульсировало. Я едва могла это выносить. Его пальцы сомкнулись на моем запястье. – Пойдем.

Он переместил другую руку на дверную ручку павильона, как будто занимался магией, затем толкнул дверь, увлекая меня за собой. Внутри было темно, но я увидела широкий диван в углу. Финли положил руки мне на плечи и прижал к себе. Из моего рта вырвался хрип. Когда еще одна вспышка молнии прорезала небо и осветила его лицо, я так отчетливо узнала Финли в этих золотых глазах, что удивилась, как вообще могла когда-либо не видеть его в Тираэле.

– Может, прошлое сломило меня, Хель. – Его дыхание коснулось моей шеи. Сердце грозилось загореться в любой момент. Наверняка. – И может, я сломлен. Полностью разрушен. – Брови слегка нахмурились, выражение лица стало отчаянным, это был немой крик о понимании. – Я скрывал от тебя то, чем, как мне казалось, еще не пришло время поделиться. Но я никогда не лгал тебе. Все, что я говорил, было пугающе честным. Ничего другого ты не заслуживала. – Он нежно поцеловал меня в губы. – И вот тебе еще одна правда. – Финли посмотрел на меня. – Я люблю тебя. Так было тогда, так есть и сегодня. С самого начала и навсегда.

Я резко втянула воздух. Эти слова я и жаждала услышать. Ночью во снах, днем, когда я украдкой смотрела на него. Теперь я услышала их, но во мне все еще клокотал гнев. Из-за того, что Финли сделал. Из-за его предательства. Из-за нас, из-за того, что мы были нескончаемым хаосом. Из-за меня, ведь я все равно не могла устоять перед ним. Из-за клятвы, из-за того, что именно он сделал это с нами.

С чуть прикрытыми от желания веками Фин посмотрел мне в глаза.

– Я бы очень хотел снять с тебя этот чертов свитер прямо сейчас.

– Тогда сделай это.

В его глазах что-то вспыхнуло. А потом он стянул с меня свитер так быстро, что я даже моргнуть не успела. Его жадный взгляд скользил по моему телу и его изгибам. Пальцы рисовали линии на моем животе, и это сводило меня с ума. Воображаемая паутина на моей коже возвысила мою похоть до немыслимых высот.

– Теперь ты, – выдохнула я. – Раздевайся.

Он усмехнулся.

– Такая властная, да?

– Застенчивой Хелены больше не существует.

Вызывающий взгляд, а затем… Финли избавился от куртки, обуви, брюк. Но перед тем, как снять футболку, он колебался. Его пальцы скользнули по подолу, но внезапно Фин нахмурился и зажмурил глаза.

– Не буду, – сказал он едва слышно, едва ощутимо, но для меня так громко, как будто внутри его что-то взорвалось.

– Это необязательно.

Я переплела свои пальцы с его, посылая шлейф диких поцелуев вниз по его ключице, пока Финли не вздрогнул. Быстрее, хаотичнее, яростнее. Мои поцелуи были полны желания, которое жаждало освободиться. Из его горла вырвался хрип. Внезапно Фин высвободил одну руку из моей, оттолкнул меня назад и наклонился. Он провел пальцем под моим бюстгальтером, дальше, к застежке. Финли расстегнул ее, но я сама отбросила белье в сторону. Когда его взгляд скользнул по моей обнаженной груди, его член запульсировал где-то рядом с моим бедром. В мгновение ока я схватила сильные руки Фина и притянула его к себе. Он впился в мои губы, и я почувствовала его твердость. Я ахнула, мне не хватало воздуха.

– Слишком? – прошептал он, но я покачала головой и только крепче прижала его к себе. Когда дело касалось Финли, ничего никогда не было слишком. Никогда. В ответ я приподняла таз, чтобы давление усилилось. У Финли вырвался стон.

– Ты убиваешь меня, Хелена.

Он медленно опустил голову, пока его губы не сомкнулись вокруг самого чувствительного места на моей груди. Он нежно лизнул сосок кончиком языка. Я похотливо выгнула спину. Член Бернетта уперся между моих ног, и это просто свело меня с ума.

– Еще, – выдохнула я. – Еще, Фин.

Наши взгляды снова встретились. Желание и печаль, похоть и тоска, два сердца, которые давно знали, кого любят, и никогда не могли остановиться.

Мои пальцы спустились ниже, обхватили пояс его боксеров и спустили их вниз, пока мы продолжали смотреть друг другу в глаза. Кусок ткани приземлился на пол. Наше дыхание ускорилось. Теперь настала очередь Финли позаботиться о моих трусиках. По-прежнему ни один из нас не отводил взгляда, и вскоре нас больше не разделял ни один клочок ткани – только миллиметры расстояния. Я чувствовала, как мое собственное сердце колотится внутри, ощущала яростное биение его сердца.

– Невралгики заботятся о контрацепции, – сказал он. Быстро, отрывисто, потому что на самом деле Фин вообще не хотел больше говорить, но знал, что должен поднять этот вопрос. – Мы следим за нервными окончаниями мужчин. Просто чтобы ты… чтобы ты знала это.

Я кивнула. Его член снова скользнул между моих ног. Ошеломленная, я открыла рот в виде большой буквы «О». Пальцы Финли впились в мои плечи, глаза расширились в поисках моего одобрения, и я кивнула, продолжая кивать. Да, да, да.

Он жестко проник в меня, и это было лучшее, что я когда-либо чувствовала. Это было единственное, на что сейчас мог излиться мой гнев. Я хотела ненавидеть его и любить. Две разлученные души, которые снова нашли друг друга.

Из его горла вырвался хриплый стон. Внутри меня взорвалась эйфория, пронизывающая каждый нерв, каждую вену.

– Хелена, – прохрипел Финли, целуя меня, повторяя мое имя еще раз, снова и снова, пока двигался внутри. Каждый его взгляд был подобен наркотику, любое прикосновение – утолению глубокого желания, а любая разлука – чистейшему лишению. Мои пальцы нежно коснулись его лица, я провела губами по губам Фина, коснулась уголков его рта, запечатлела дикие поцелуи на его коже, шее, в то время как снаружи мир сходил с ума, а здесь, внутри, – мое сердце.

В окно барабанил дождь. Гром и молнии взрывались в небе. Гроза, из-за которой мы оказались в огне, не переставала. Финли и Хелена.

Так все началось – так все и должно было закончиться.

Тираэль

Звук дождя смешивался с дыханием Хелены. Она лежала на моей руке, прижавшись щекой к груди. Ступни Хелена просунула между моих ног. Черт, да она была холодна, как глыба льда. Трудно было поверить, что в ней таился подобный огонь. Только два тонких шерстяных одеяла согревали наши тела, и этого едва хватало, но для меня было достаточно. Этого момента было достаточно. Кончиками пальцев я провел по тыльной стороне ее ладони, прослеживая линии вен. Каждый раз, когда дыхание Хелены касалось моего горла, что-то в моем животе трепетало. Я поцеловал ее в лоб, после чего губы Хелены растянулись в легкой улыбке. Мой взгляд скользнул по ее шраму от ожога, по черному кресту на шее, ключицам и шраму под ними.

SEA KA ZTERAK.

Теперь пути назад уже не было. Я бы никогда больше не смог выступить против нее. Или держаться от нее на расстоянии. Невозможно. А это означало: Хелена должна была узнать правду.

Иверсен вздрогнула. Ее тело напряглось, а пальцы впились в мою грудь. Она повернула голову, и ее лицо исказилось.

– Нет, – выдохнула она. – Этого не может быть. Ты лжешь!

– Ш-ш-ш, – пробормотал я, убирая волосы с ее лица. – Это тебе снится, Хелена.

– Нет! – Она хныкала. – Прекрати! Ты лжешь, Кора, ты лжешь!

Я застыл на месте. Ледяной холод пронзил конечности. Имя моей сестры застряло в горле. Ее образ всплыл перед внутренним взором: я слышал ее смех, видел, как она саркастически закатывает глаза, и восхищение, с которым она смотрела на меня. Плача, Хелена ударила себя. Я высвободился из ее хватки, порылся в кармане своей кожаной куртки и нашел маленький пакетик в тот момент, когда Хелена вцепилась пальцами в ткань дивана. Я быстро взял щепотку журавлиного порошка большим и указательным пальцами, откинул голову Хелены назад и позволил порошку просочиться ей в нос. Черты лица девушки резко смягчились. Это должно было помочь ей спокойно проспать до рассвета. Я позволил себе момент слабости, глядя на нее, на покрасневшие щеки, на красные губы. Она казалась такой спокойной. Глядя на Хелену в этот момент, никто бы не подумал, что она похожа на меня.

Полностью разрушена внутри.

Я наклонился и поцеловал ее в уголок рта.

– Tratve fi, tratve li.

Затем я вышел из павильона. У меня было одно дело, которое больше не могло ждать.

* * *

Мертвые души Мэйшоу не отвергли меня. Они подхватили меня под руки, шепча приветствия вместо пожеланий смерти. Словно я был одним из них. Мертвец. И, судя по тому, что я к настоящему времени знал или не знал о себе, все было возможно.

Я выполнил привычную процедуру на стене с азлатскими рунами, меня окутал зеленый свет, пока передо мной не материализовался некромант темного народа.

Глаза – глубоко впавшие и черные, волосы – пушок на голом черепе, а кожа сероватого оттенка натянута на череп, прозрачная, как лист бумаги.

– Интервалы между нашими встречами становятся все короче, Бернетт, – усмехнулся Лахлан. – Ты соскучился по мне?

– Скорее нет.

Темный склонил голову.

– Я обновил защитную стену вокруг твоего проклятия всего несколько дней назад.

– Не поэтому я здесь.

– Дай угадаю… – Он поднял бровь. – Девчонка Иверсен?

Я с мрачным видом покачал головой.

– Кое-что другое.

– Если дело касается твоей сестры, я не смогу помочь. – Лахлан бродил по гроту, сцепив кончики костлявых пальцев. – Ее сердце черно, и Кора сможет исцелиться, только когда твое проклятие будет уничтожено.

– Такое возможно?

Некромант долго смотрел на меня, прежде чем склонить голову.

– Определенно. С помощью твоей смерти.

Мой желудок свело судорогой. Я опустил веки, когда давление за ними стало невыносимым.

– Я здесь по другой причине.

Когда Лахлан поднял взгляд и посмотрел на меня, я обхватил подол своей футболки и стянул ее через голову. Огонь настенных факелов согревал мою кожу, заливая пылающим светом рану в виде цифры на моей груди.

Лахлан ахнул.

– Клянусь всеми добрыми богами! – Он сделал шаг вперед и завороженно уставился на красную двойку. На мгновение некромант поднял длинные пальцы, как будто хотел дотронуться до цифры, но быстро опустил их снова. – Когда это появилось?

– Вчера. – Я сглотнул. – Там была тройка. Кажется, это своего рода обратный отсчет. Но для чего?

Неприкрытый ужас отразился в чертах лица темного.

– У меня есть предположение. – Он нахмурился, прикусил нижнюю губу острым клыком, пока на ней не появилась крошечная капля черной крови. – Но…

– Но что? – Мое сердце бешено колотилось. – Говори уже.

– Я недостаточно знаю об этом типе заклинаний.

– Что за заклинание? – Чем дольше Лахлан молчал, тем сильнее мне становилось не по себе. – Расскажи!

Прошло словно полвека, пока некромант смотрел на меня. Я не знал, показалось ли мне, но… неужели я заметил печаль в его глазах? Невозможно. Он принадлежал к народу Тьмы. Он…

– Да отыщешь ты Изумрудную пещеру Сму, да принесешь в жертву змею, да бросишь ее в воду… – его голос звучал резко, – так ты найдешь ответы, достойные твоих вопросов. – Лахлан нашел мой взгляд. – Произнеси эти слова, и тебе кто-нибудь явится. Но я не тот, кто может тебе помочь, Бернетт. – Его взгляд затуманился. – Не сегодня.

Пещера Сму. Морская пещера в Дернессе, на северном побережье Шотландского нагорья. Ходили слухи, будто там бесчинствует какое-то чудовище. Некоторые азлаты, посетившие это место, больше никогда не возвращались.

– Благодарю. – Бросив последний взгляд на темного, на лице которого все еще сохранялось странное скорбное выражение, я развернулся. Прежде чем покинуть Мэйшоу, я снова остановился. – Если я не вернусь, передай Хелене, что Финли никогда не умирал. – Я колебался. – Его мысли всегда были только его.

Лахлан кивнул.

– Она это знает, Ти-Ти.

Ти-ти?

Я уставился на темного, а он уставился на меня в ответ. Было что-то в лице Лахлана, в складках вокруг рта, в форме его темных глаз, что-то, пробудившее во мне нечто странное и незнакомое.

Ти-ти.

Я забрал свои мысли с собой и ушел.

* * *

Уже скоро должно было наступить утро. Экзодия приземлилась рядом с поросшей мхом скалой. Еще до того как мои ноги коснулись земли, ее зубы вонзились в сочную зелень. Слюна капала у нее изо рта, пока она смачно жевала.

– Подожди здесь, – сказал я, держа в одной руке мертвую медноголовую змею, на поиск которой ушла почти вся ночь. Ее раздвоенный язык безвольно свисал изо рта, а два ядовитых зуба выглядели уныло. Влажный песок хрустел под моими ботинками, пока я шел по узкой тропинке вдоль стены пещеры. Чем глубже я погружался во тьму, тем хуже становилось мое зрение. Наконец я вынул из кармана солнечный камень.

– Ox solaris!

Свет залил первую камеру. Она была огромной. Проглядывая сквозь водоросли, скалы переливались изумрудно-зеленым цветом, торфяно-коричневая вода высотой по щиколотку текла во вторую камеру. Я последовал за потоком через туннель по крытому деревянному настилу. До меня доносился шум, нарастая по мере того, как я продвигался дальше. И тогда я понял, откуда он шел: во второй камере водопад низвергался в глубокую воду через отверстие в стене. Стены сверкали ярким зеленым светом, что отражался в реке от моего солнечного камня. Я смотрел на темную поверхность, слушая шум водопада.

– Да отыщешь ты Изумрудную пещеру Сму, – начал я, и мой голос громко и гулко разнесся по пещере, – да принесешь ты в жертву змею, да бросишь ее в воду… – Я поднял животное, подбросил его и последовал за темной точкой, пока оно летело по воздуху. Змея с громким всплеском упала в воду. Воздух наполнился шипением. – Так ты найдешь ответы, достойные твоих вопросов.

Сначала ничего не происходило. Все было спокойно. Но затем вода начала подниматься. Мой взгляд оказался прикован к ядовитому водовороту. С каждой секундой он набирал силу, как вдруг… из озера выплыло огромное коричневое нечто. Озадаченный, я сделал шаг назад и уставился на существо широко распахнутыми глазами.

Что, черт возьми, это было?

Оно имело форму человека, с руками, головой и ногами, но было огромным и состояло исключительно из ила и камня. Существо на четвереньках ползло вверх по поросшему водорослями холму. Когда оно повернуло свое тело в мою сторону, по нему стекала грязь. О боги, у него не было лица! Только огромная дыра, которая, вероятно, играла роль рта. В ужасе я уставился на это неописуемое нечто, подняв руки, чтобы в случае необходимости использовать воду в качестве щита, если существо нападет на меня.

– Кто посмел нарушать мой покой? – Звук его голоса обладал оглушительной глубиной.

– Тираэль Бернетт. – Я вздернул подбородок. – Второй рожденный от Эльсбет, рожденный от кости Ану.

– Бернетт, значит! Стоит ли мне отомстить тебе за то, что твой предок Болдуин разбил мне сердце?

Существо качнулось и бросило в меня залп камней. Я пригнулся и увернулся.

– О, нет! – Мой противник опустил руки. Каменный дождь внезапно прекратился. – Что ты можешь противопоставить этому, а?

– Bljersk! – Я вытер ил со щеки. – Кто ты такой?

Существо издало душераздирающий крик. Осыпь покатилась со скал.

– Я – Сморгон, хранитель пещеры Сму, завоеватель смерти!

– Завоеватель смерти? Что это значит?

Боги, как же странно разговаривать с кучей грязи! Ситуация стала еще более подозрительной, когда из этой груды внезапно показались глазные яблоки, удерживаемые только мясистыми глазными мышцами, белые с вкраплениями красных прожилок. Его зрачки впились в меня.

– Любопытство по отношению к моему роду доставляет мне истинное удовольствие, – произнесло существо, на этот раз с приятным звучанием в голосе, в котором слышалось восхищение. – Послушай мою историю, юный Бернетт: Сморгон, бывший допплер, более любознательный, чем все его братья и сестры, бросил поиски артефакта Безграничной силы. – Глубокий тембр его голоса заставил землю задрожать. Я протянул руку и оперся о стену. – Он был непреклонен в вере в создание собственного бессмертия. Таким образом, он призвал своих существ-помощников и начал экспериментировать с ними, усовершенствовал заклинание бессмертия, был близок к своей цели, как никто другой! Но тогда…

Его глазные яблоки опустились. Они печально покачивались слева направо перед его телом из ила.

– Что «тогда»? – спросил я, когда Сморгон больше ничего не сказал.

Его пасть открылась, и внезапно он издал ужасный крик. Когда огромный валун отделился от стены пещеры надо мной, я вскинул руки над головой, защищаясь, и отпрыгнул в сторону. Камень разбился о дно.

– Bljersk! Ты хочешь убить меня?

Глазные яблоки Сморгона снова приподнялись, но внезапно эта тварь превратилась в отвратительную грязевую лужу на земле.

– Сморгон приносит свои извинения. Сморгон иногда выходит из себя.

А потом… он завыл. Эта огромная гора ила заревела, как младенец. Я смотрел на существо до тех пор, пока не выдержал и не прочистил горло. Его вопль смолк, и мгновение спустя Сморгон превратился в ураган ила, прежде чем снова обрел свои человеческие очертания.

– Вот как было, – сказал он, все еще сотрясаемый рыданиями. – Заклинание не сработало и вернулось ко мне. Я смог достичь бессмертия, но был обречен навечно остаться в этом месте в виде существа, которому ты сейчас смотришь в глаза.

Хотелось бы мне, чтобы этого не было. Эти сырые глазные яблоки были отвратительны.

– Мне сказали, ты можешь мне помочь.

– О-о-о-о! – Больше никаких воплей или хныканья. Теперь снова звук восхищения. Что за капризное создание. – Меня порекомендовали? – Красноватые камни переместились к его голове и легли ему на щеки. Наверное, они изображали румянец от смущения. Боги, это было настоящее безумие. – Кто?

– Лахлан.

– Ах, старый друг! – Сморгон поднял руки вверх и… пустился в пляс. Да, и правда эта гора грязи танцевала. Какого черта?! – Ну, если это так, то каково твое желание?

Мои пальцы дрожали, когда я расстегнул молнию на своей охотничьей куртке и позволил ей соскользнуть на землю. Я стянул футболку через голову и указал на цифру.

– В чем суть этого?

Внезапно стало жутко тихо. Сморгон смолк. Он не издал ни звука. Его глазные яблоки сфокусировались на моей груди, было слышно только его прерывистое дыхание.

– Шалость времени, – выдохнул он.

– Шалость времени?

– Чрезвычайно редкое черное заклинание. – Сморгон прислонился к стене. Медленными движениями ил полз по камням в мою сторону, пока снова не принял свою привычную форму рядом со мной. – Слухи о последней шалости времени восходят к шестнадцатому веку.

– Что за слухи?

– Убийство Марии Стюарт было фарсом!

Я уставился на существо.

– Что, прости?

– Королева Елизавета не была убийцей Марии Стюарт! Они устроили казнь перед народом, чтобы люди считали Елизавету своей настоящей королевой.

– С чего бы Марии было соглашаться на это?

– Ну, из-за шалости времени! Она знала, что все равно умрет.

Мое сердце подпрыгнуло.

– Умрет?

– Мария Стюарт тоже была азлаткой, невежественный ты глупец!

Я моргнул. В этот момент мне вспомнилось, как Хелена показывала абзац из учебника истории. Ходили слухи, будто Мария Стюарт была в сговоре с майором Томасом Вейром.

– Если ты говоришь, что она все равно умерла бы… что означает эта шалость времени?

– Это результат чрезвычайно мощного природного проклятия, – сказал Сморгон. – Шалость времени высвобождается, как только возвращенный с того света мертвец зачинает ребенка. Отныне этот ребенок обречен умереть в том же возрасте, в котором изначально погиб его родитель-мертвец. Тот же день, тот же возраст. Когда придет время, обратный отсчет времени проявится в виде вот такого шрама на теле ребенка.

Мой мир перевернулся. Это… это не могло быть правдой. Я знал своих родителей. К этому времени они, вероятно, уже поднялись со своих постелей и начали готовиться к новому дню в неврологическом кабинете. И мои родители, конечно же, не были мертвы.

– Невозможно. – Словно в трансе, рука скользнула по ярко-красной цифре на груди. – Мои родители живы.

Сморгон наблюдал за мной.

– Я могу рассказать тебе только то, что знаю. Марию Стюарт зачали существо-помощник из загробной жизни и человек. Я уверен в этой истине. Каждый допплер знает эту историю.

Я оцепенел внутри.

– Ты… ты хочешь, чтобы я поверил, что королева Елизавета и Мария не были в ссоре друг с другом? Что смерть Стюарт была инсценирована, потому что Мария страдала от проклятия, которое теперь обрушилось и на меня?

– О, я не утверждаю, что они не ссорились. Они враждовали, без сомнения. И как они это делали! Говорят, до истечения обратного отсчета люди становились свидетелями того, как Елизавета напала на свою двоюродную сестру с кислотой.

– Что, прости?

Но Сморгон сказал только:

– Мое время истекло. Прощай, друг Лахлана.

Гора ила поднялась ввысь, а затем быстрым вихрем устремилась обратно в озеро. Возник водоворот, прошли секунды, затем все стихло.

Я опустил взгляд на светящуюся цифру. Если то, что утверждал Сморгон, являлось правдой, то у меня оставалось два дня.

Два проклятых дня, чтобы обрести Безграничную силу и предотвратить собственную смерть.

Эмилль

Все это должно было быть взаимосвязано. Безграничная сила. Слепая женщина. Нападение в Неописуемой Области. Проклятие Элин. Эта странная связь с Тираэлем. По какой-то причине между всеми этими фактами существовала некая связь. Я был так близок к Безграничной силе, словно уже мог видеть ее, даже почти чувствовать, чтобы помочь Элин. Но все это оказалось напрасно. Все наши усилия, потраченные на это, битва в пещере Спар, жертва Коры… Все напрасно, потому что я потерял эту чертову женщину.

Элин устало потерла глаза.

– Куда мы идем, папочка?

Я запихнул последнюю бутылку с водой в седельную сумку Бура вместе с сумкой для провизии.

– Мы отправляемся в путешествие.

– Посреди ночи? – Элин откинула с лица рыжие пряди и посмотрела на сумку. – Как долго мы будем в пути?

– Недолго.

– Но ты собрал дорожную сумку.

– Потому что я хочу быть готовым.

– К чему?

– На случай чрезвычайной ситуации. – Я застегнул пряжки седельной сумки и посмотрел на нее. – Никто никогда не знает, что может случиться по пути. Ты же помнишь, я говорил тебе, что мы, азлаты, всегда должны быть начеку, не так ли?

Она кивнула.

– И лучше, чтобы у нас было с собой что-нибудь перекусить на случай, если что-нибудь случится.

– Ну что, летим?

– Да.

Элин откинулась на спинке стула и расстроенно вздохнула.

– Знаешь, я не хочу, папочка! Там наверху холодно.

– Вот, надень. – Я поспешно снял с крючка ее огнеупорное снаряжение, сделанное Натаниэлем по индивидуальному заказу, и бросил одежду на стол. – Быстро, Элин. Я пойду вперед, а ты выходи, как будешь готова. Я позову Бура.

– Хорошо, – пробормотала она, взяв кожаное одеяние со стола и направляясь в соседнюю ванную. Я схватил седельную сумку, вышел из коттеджа и издал пронзительный свист сквозь зубы, когда…

– Эмилль?

Я резко повернул голову и встретился взглядом с парой больших голубых глаз. И, как ни странно, сердце подпрыгнуло.

Что? Как же так? Как это было возможно?

– Иззи. – Я оттолкнулся от стены дома. – Что ты здесь делаешь?

– Я надеялась встретить тебя.

– Зачем?

– Неужели мне для этого нужна причина?

– Нет.

Изобель уставилась на меня.

– Ты выглядишь странно.

– У меня нет времени.

– Значит, снова то же самое, а? – Она прикусила нижнюю губу. – Просто пустые слова, которые ты сказал мне в павильоне? Все это больше не имеет значения, как всегда?

Порыв ветра пронесся мимо, растрепав волосы Изобель и унеся с собой их аромат. Не только яблочный запах ее шампуня, но и эмоции, которые она излучала. Траур. Сердечная боль. Запутанность. Три атрибута, которые коснулись моей кожи и дали понять, что я делаю с этой невинной душой. Все, что касалось Иззи, лежало под большим черным одеялом, которое было расстелено внутри меня, но каким-то образом… все казалось немного иным. Как будто одеяло стало медленно спускаться.

– Скажи, для тебя это все просто игра? – Ее подбородок дрожал слишком сильно. – Ты используешь меня так же, как использовал всех других женщин?

– Я никого не использовал, – сухо возразил я. – Каждая из них с самого начала знала, чего я добиваюсь.

Изобель поджала губы.

– Твоя честность не компенсирует того, что ты разбил им сердце. – Она сглотнула, прежде чем добавить чуть тише: – Не компенсирует того, что ты сейчас разрываешь меня на части.

– Как ты думаешь, – пробормотал я, чтобы увести ситуацию в другое русло и отвлечься от эмоций, – будут ли Верховные охотиться на Хелену?

– Что, прости?

– Ну, теперь, когда она вернулась. – Мой взгляд скользнул по небу. – Из-за ее метки.

– Ты… ты сейчас серьезно меняешь тему, Эм?

– Я думаю, нам следует подумать об этом. – Вдалеке я различил темную точку, которая огибала облака, как полосу препятствий. – Потому что, если это так, нам нужно составить план и…

– Эмилль!

Я обернулся. Изобель сжала руки в кулаки и сверкнула на меня глазами.

– Ты сказал мне, что я слишком ценная для этого мира. – Крылья ее носа раздулись, когда она сделала глубокий вдох. – Ты сказал мне тогда выйти из себя. Показать себя, когда у меня не осталось ни капли самоуважения и во мне доминировали мои родители. Теперь я делаю именно это, показываю себя, борюсь за тебя, а ты собираешься игнорировать меня? – Голос Изобель дрожал. – Что я, собственно, такого тебе сделала, что ты со мной все это проворачиваешь? В течение многих лет.

Я выдохнул.

– Тебе следует перестать видеть во мне что-то хорошее, Иззи.

Слезы навернулись на ее покрасневшие глаза. Она сделала глубокий вдох, чтобы что-то ответить, но тут открылась дверь, и из нее выбежала Элин в своем костюме. Иззи закрыла рот, поджав губы.

– О, привет. – Элин одарила ее улыбкой, закрывая дверь. – На днях я видела сон о тебе.

– Ах, правда? – Иззи ответила на ее улыбку, но как-то неуверенно. Даже судорожно. Тем не менее это была самая мужественная вещь, которую я когда-либо видел. – И что же там происходило?

– Мы с папой были в Неописуемой Области Мертвых лесов. – О, клянусь богами. Нет, Элин, пожалуйста… – Мы встретили маленькую плюшевую зебру с острыми зубами и милыми глазками.

Иззи уставилась на Элин. Она была умна. Всегда получала высшие оценки во время обучения. Изобель прекрасно знала, что такое Джимини. И она точно так же знала, на что они способны.

– Оу, – просто сказала Изобель, тихо, обдуманно, бросив на меня быстрый косой взгляд. – И я обнималась с плюшевой зеброй?

– Нет! – Элин рассмеялась. – Тебя там вообще не было.

– Элин, – предупредил я.

– Нет, рассказывай, не бойся. – Улыбка Иззи казалась такой милой, такой искренней, что никто бы не уловил горько-сладкого оттенка в ее голосе, если бы, как и я, не знал, к чему она клонит.

Она медленно опустилась на корточки перед Элин.

– Зебра говорила обо мне с твоим папой?

Чертово дерьмо!

Элин кивнула.

– Папа сказал, что ему нужно знать, что со мной не так. Потому что я была больна. Зебра была доктором. Но она хотела получить плату, и, поскольку ей не нравились деньги, она хотела украсть любовь, которую папа хранил для тебя. – Моя дочь хихикнула и помахала рукой в воздухе. – Но это был всего лишь сон.

– Да, верно. – Взгляд Изобель стал жестким. Словно в замедленной съемке, она подняла на меня глаза. – Просто сон, да?

– Иззи…

Но прежде, чем я успел закончить свою фразу, Бур с оглушительным грохотом приземлился на скалу. Что-то авантюрное промелькнуло в глазах эмпата. Это придавало Изобель бунтарскую ауру.

– Я пойду с тобой, – сказала она.

– Что? Нет!

– Пойду.

Она, не колеблясь ни секунды, пронеслась мимо меня и одним быстрым, легким движением запрыгнула на моего летающего дракона.

– Вернись! – крикнул я.

Иззи вызывающе посмотрела через плечо.

– Так заставь меня.

Я ущипнул себя за переносицу и сделал глубокий вдох.

Эта женщина все еще сводила меня с ума.

* * *

Полет до озера Лох-Несс занял не более получаса. Достаточно долго, чтобы понять – что-то было не так. Элин села перед Изобель, чтобы держаться за ошейник Бура, а Иззи обхватила ее руками. Это означало, что моя промежность оказалась прижата к заднице Иззи. Сначала я не задумывался об этом, но когда мой член вдруг начал подергиваться от желания и я снова почувствовал это нервное трепетание в области живота, понял, что что-то пошло не так.

Заклинание Джимини не могло ослабнуть. Произнесенное однажды, оно действовало вечно. Мое тело совершенно не могло выносить такое учащенное сердцебиение.

– Лох-Несс? – спросила Иззи после того, как Бур приземлился. Нахмурившись, она осматривала невероятно завораживающие зеленые просторы и холмы. Порыв ветра взъерошил ее волосы.

– Что мы здесь делаем?

– У меня тут одно дело.

Изобель ухмыльнулась.

– Неужели ты хочешь найти местное чудовище?

– Ха-ха.

– Я уверена, Силеас поможет тебе в поисках. Возможно, из этого выйдет хорошая шотландская история. – Она вскинула брови. – «Ящерица и охотник: вместе они нашли чудовище из озера Лох-Несс!»

– Уморительно. – Я бросил на нее косой взгляд. – Всегда эта едкая ирония, да?

– Ну разумеется. – Изобель пыталась выглядеть вызывающе, но от меня не ускользнуло, как нервно она шевелила пальцами. – Как я уже говорила, в тот раз ты хотел, чтобы я показала себя.

– Я боюсь, что плохо на тебя влияю.

– Папочка? – Элин дернула меня за рукав. – Мы правда ищем монстра?

– Нет.

Я указал на руины вдалеке.

– Мы должны добраться туда.

– Урквхарт Касл? – Иззи нахмурилась. – Зачем?

– Никаких вопросов.

– В общих чертах или о том, что ты собираешься делать?

– О том, что я собираюсь делать.

– Ладно.

Мы продолжили идти. Элин шла позади нас на несколько ярдов, снова и снова подпрыгивая, когда хотела поймать летающего жука. Ветер трепал наши волосы и заставлял волноваться зеркально-гладкую поверхность озера.

– Тогда другой вопрос: ты продал Джимини свои чувства ко мне?

Я поджал губы.

– Ты сделал это, Эм?

– Ты знаешь, на что способен Джимини.

– И?

– И ты должна знать, что мне не разрешено говорить об этом.

Изобель была в ярости. Я чувствовал и видел это. По тому, как она стиснула зубы. По проницательному взгляду в сторону. По скрежету зубов.

Желание прижать ее к себе и прильнуть губами к изгибу ее шеи поразило меня так неожиданно, что перехватило дыхание. Она подняла глаза.

– Что такое?

– Но мне кажется… – Я потер грудь от волнения. – Я не думаю, что это сработало.

– Что не сработало?

– Чары.

Надежда вспыхнула в глубине ее радужек, сверкавших, как ночное небо, усыпанное звездами.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что я… я что-то чувствую. Рядом с тобой.

Глаза Изобель расширились. Она остановилась.

– Что Джимини должен был сделать для тебя взамен? Какова сделка?

– Осмотреть слепую женщину. И Элин.

– Он выполнил свою часть сделки?

– Да.

– Ты уверен, Эм?

– Конечно, я… – Именно тогда меня осенило. – Незнакомка была похищена до того, как он успел проникнуть в ее разум.

Рот Иззи приоткрылся.

– Ее похитили?

Я скривил лицо.

– Да.

– Кто?

– Блондинка. Но… но я сейчас имел в виду совсем не это. – Я повернулся к ней и схватил за плечи. – Изобель, если Джимини не выполнил свою часть сделки, может ли быть такое, что заклинание не сработало?

Ее зрачки двигались, исследуя каждый дюйм моего лица, словно нежно поглаживая.

– Джимини, который не выполняет свою часть сделки, способен наложить чары только частично.

– Что это значит?

– Это значит, что он заберет твои чувства ко мне. Но не навсегда.

– То есть?

Изобель пожала плечами и прикусила нижнюю губу.

– Это зависит от того, насколько сильны твои чувства. Чем они сильнее, тем быстрее они вернутся к тебе.

Мое сердце пропустило удар.

– Я уже чувствую их. Они… они проталкиваются сквозь чары. Они будто сражаются.

– Не знаю, должна ли я проклинать тебя сейчас или поцеловать.

– Поцеловать. Определенно поцеловать.

– Но на самом деле я хочу убить тебя.

– Сделаешь это после.

Я взял лицо Изобель в свои ладони и прижался губами к ее губам. Иззи ахнула. Я вздохнул. Это было похоже на спасение после долгой, долгой битвы. Словно победа над злом, которое взяло надо мной верх. В конце концов Элин прервала нас.

– Папочка!

Я обернулся. Она уставилась на нас расширенными глазами.

– Ты только что поцеловал Изобель!

– Я, хм, знаю.

Моя дочь выглядела потрясенной.

– Целоваться – это отвратительно!

– Я просто хотел попробовать, – сказал я, ухмыляясь.

– Но, папочка… – Элин прикрыла рот руками, будто хотела прошептать следующие слова, хотя говорила громко. – Так же не делают!

– Если тебе кто-то очень нравится, то делают.

– Так же как мне нравится Джимини?

– Только не это!

Изобель рассмеялась.

– Если хочешь, я куплю тебе котенка, Элин. Котята намного лучше, чем Джимини, поверь мне.

Я поднял бровь.

– А я имею право голоса?

– Нет, – сказали Изобель и Элин в один голос.

– Ну… – Иззи усмехнулась, когда мы пошли дальше, а Элин снова потрусила за нами. – Чтобы завоевать сердце твоей дочери, Вудворд, нужно уметь сглаживать углы.

– Туше́, Андерсон. Туше́.

Руины Урквхарт Касл покоились в тихом месте. Я пошел вперед, мимо стены бывшего замка, вниз по крутому склону к воде. Ветер здесь был сильнее, разъяреннее. Он изо всех сил хлестал меня по лицу, в то время как брызги разбивались о камни.

– Пусть Элин остается наверху!

Иззи кивнула, подняла мою дочь на стену и жестом велела ей ждать. Затем она соскользнула вниз и подошла ко мне.

– Ты расскажешь мне, какого черта мы здесь делаем? – крикнула она сквозь шум разъяренного воздуха.

Я отодвинул ветви небольшого деревца в сторону и медленно спустился к воде. После осторожно провел рукой по траве.

– Пять лет назад я нашел здесь Элин. Она была почти мертва, выброшена на кору дерева.

Пауза. Гнетущая, долгая тишина, пока Изобель молчала. Затем она спросила:

– Это было то самое озеро? Озеро… Лох-Несс.

– Да. – Я безрадостно улыбнулся.

– Она была почти мертва.

– Но ты спас ее.

– И все же, несмотря на это, она продолжает подвергаться опасности.

– А теперь… теперь ты здесь, потому что?..

– Потому что хочу выяснить, откуда она. – Я порылся в кармане своего пальто, пока не нашел то, что искал. Блеснул острый белый зуб цвета слоновой кости. – Это принадлежало Джимини.

Глаза Изобель расширились.

– Ты украл у него зуб?

– Он укусил меня в плечо, – сказал я. – И когда я сбросил его с себя, зуб застрял в моей плоти.

– Клянусь богами, – выдохнула Иззи. – Ты… ты хочешь сделать заклинание ДНК! Вот почему ты пришел сюда. Потому что это заклинание требует выполнения в том месте, где человек, подлежащий анализу, родился или был принят в семью.

– Я должен это сделать. Это возможно только с помощью зуба Джимини.

Я взял пальцы Изобель в свои руки и пристально посмотрел ей в глаза.

– В конце концов, мне нужно знать, что происходит с моей дочерью, чтобы иметь возможность помочь ей.

Изобель долго смотрела на меня, пока наконец не сглотнула и не кивнула.

– Я помогу тебе.

– Нет. – Я хотел вырваться из хватки, но она усилила ее.

– Нет, Эм! Заклинание ДНК опасно. Оно слишком сильное. Мы сделаем это вместе, слышишь? – Она посмотрела мне прямо в глаза. – Сейчас не время для ложной гордости!

На мгновение я возненавидел себя, хотел возразить, но потом понял, что Иззи права. Я выдохнул и кивнул.

Она улыбнулась.

– Тогда вперед?

– Вперед.

Я достал из другого кармана прядь волос Элин, приложил ее к зубу в своей руке. Изобель зарыла пальцы в землю и позволила почве просочиться на мою ладонь, прежде чем я сжал кулак, на который она положила свою руку. Мы смотрели друг на друга, наши рты открылись.

– Джимини, Джимини, zo-van ho, da mi potesta. – Дай мне силы.

– Indi mi u. – Скажи мне, где.

– Indi mi un, indi mi qu. – Скажи мне, откуда; скажи мне, как.

– Oste mi, la verita. – Покажи мне ее, правду.

– Джимини, Джимини, zo-van ho, da esa, la ДНК. – Возьми себе ее, ДНК.

– Oste mi, la magicae inita. – Покажи мне ее, начальную магию.

Заклинание было настолько сильным, что наши тела чуть не унесло прочь. Ураган трепал конечности, будто тряпицы. Изобель протянула свободную руку и ухватилась за ветку, я впился пальцами в скалу, пытаясь укротить ветер. Но такую силу было трудно обуздать. Но внезапно – вот! – между бурными звуками ветра и грохотом волн, разбивающихся о воду, до нас донеслась горько-сладкая мелодия. Мурашки пробежали по моему телу, когда я снова узнал эти слова:

«Ho-van, ho-van gorry o-go,

Gorry o go, gorry o-go,

Ho-van, ho-van gorry o-go,

Она так и не нашла своего ребенка».

Образ женщины появился в водовороте чар. Голограмма, не более чем размытая иллюзия, но тем не менее она была там. Та белокурая красавица из Неописуемой Области леса. Похитительница слепой женщины. Ее длинные волосы доходили ей до бедер, она села верхом на паренька. Его видно не было. Водоворот закрутился, когда эти двое сблизились, и тогда я мельком увидел парня. У меня перехватило дыхание. Издалека до меня донесся испуганный возглас Иззи.

Она слышала,

Как птица плачет далеко,

Далеко плачет, далеко плачет,

Она слышала, как птица плачет далеко,

Но она никогда не слышала ребенка своего!

Изображение расплылось, сменилось другим. Он появился снова. Парень. Но на этот раз без женщины. Неся на руках спящий сверток, он подошел к озеру.

Ho-van, ho-van gorry o-go,

Gorry o go, gorry o-go,

Ho-van, ho-van gorry o-go,

Она потеряла своего дорогого ребенка.

Парень наклонил голову и приблизил губы к уху ребенка.

– Умри, – прошептал он почти ласковым голосом.

Она оставила своего ребенка здесь лежать,

Чтобы пойти чернику собрать.

Она оставила своего ребенка здесь лежать,

Чтобы пойти чернику собрать…

Мужчина бросил ребенка в реку и подождал, пока тот утонет. Только тогда он развернулся и исчез.

Шок прочно овладел мной. След ДНК едва не ускользнул прочь. В последнюю секунду я нащупал суть заклинания и уловил след, оставленный женщиной. Водоворот увлек меня за собой через нагорье к скалам, и, когда сила магии привела меня к женщине, все во мне замерло, превратившись в лед. Там она и была. Посреди руин замка Даннотар, в окружении дюжины других женщин с белокурыми волосами и светлыми глазами. Иностранный клан Иверсенов.

Среди них лежала слепая женщина.

Дидре

В ранние утренние часы Киркхейвен выглядел как разрушенный город. «Темная пещера» производила впечатление покосившегося здания, беспорядочно сколоченного и находящегося под угрозой обрушения. Сегодня я не встретила ни одного охранника, потому что это захудалое заведение не открывалось до вечера. Мои пальцы скользили по сложенной бумаге в кармане моего пальто: с одной стороны – стихотворение, с другой – вырванные страницы книги. Я вытащила одну руку и ударила ей по дереву двери. По пустынной мощеной улице разнесся звук.

– Привет? – крикнула я. – Мне нужно кое с кем поговорить!

Как глупо. Глупо, глупо, глупо. Конечно, никто бы мне не открыл. Бар был закрыт, а номера заняты азлатами, которые спали в состоянии алкогольного опьянения или предавалась оргиям, продолжавшимся в течение нескольких дней. Неужели хоть кого-то там могли заинтересовать мои жалкие крики? Тем не менее я выбрала самый большой камешек, какой смогла найти, и бросила его в окно.

Шторы отодвинулись в сторону, и из-за них высунулся парень с татуированным черепом.

– Чего ты хочешь?

– Не мог бы ты открыть мне дверь?

– С чего бы? – Его ухмылка стала хищной, когда он наклонился, опираясь на предплечья. – Ты хочешь присоединиться к нам?

Я скривила лицо.

– Нет. Я…

– У тебя есть парочка грибов рокзок?

Я внутренне застонала.

– Нет. Просто позволь мне…

Раздался скрежет. Парень захлопнул окно. Я выругалась и как раз собиралась бросить еще один камень, когда…

– Тренируешься в дальних бросках, Гринблад?

Я резко обернулась. И вот он стоял там.

Высокий. Сильно загорелый, во всяком случае, для Шотландии. Пепельный блондин. Глаза, напоминающие карамель. Сильная, агрессивная челюсть. Типичный Синклер. Нетипичными были шрамы на его лице. А еще сильное покалывание во мне, когда наши взгляды встретились. Жар, который обжигал мне щеки.

– Привет.

Он засмеялся.

– Привет. – Небрежно прислонившись к стене дома и скрестив ноги, Синклер перебрасывал яблоко из одной руки в другую. – Ты хочешь, чтобы я притворился, будто не заметил твоего вандализма?

Жар ударил мне в лицо.

– Я не совершала вандализма.

– Да неужели? – Его взгляд скользнул от камня в моих руках к окну. – Ага, так оно и выглядело. Что бы ты делала, если бы окно разбилось? – Уголок его рта дернулся. – Убежала бы? Хм, думаю, некоторые признаки вандализма уже налицо, верно?

Я сверкнула на него глазами.

– Чего ты вообще хочешь?

– Прочитать твои желания по твоим же глазам, принцесса.

Мое. Проклятое. Сердце. Подпрыгнуло.

К черту все это!

– Потому что ты так хорошо их знаешь, да?

– Да.

Я подняла бровь.

Он засмеялся и откусил яблоко.

– Все же понятно. Ты здесь после того, как я прочитал тебе стихотворение. Хочешь войти в «Темную пещеру». Утром. Выглядишь взволнованной. – Он оттолкнулся от стены и подошел ко мне. – Совершенно очевидно, что ты обнаружила подсказку, которую собиралась мне объяснить, надеясь на ответ. – Я уставилась на него. Ухмылка Синклера стала шире, когда он навис надо мной. – Поэтому, дорогая Дидре, было бы уместнее говорить более дружелюбным тоном, раз уж я решил выделить для тебя время?

Он попал в яблочко, но я бы никогда в этом не призналась. Я сглотнула, однако не отвела от него взгляда.

– Ты считаешь себя великим, не так ли?

– Да.

– О, да брось ты. – Я закатила глаза. – Я даже не знаю твоего имени.

– Камило.

Я недоуменно моргнула. Очевидно, это было не шотландское имя.

– Ты лжешь.

– Я никогда не лгу, Дидре. – Его взгляд сделался мрачным. – Я скорее умру.

– Это нетипичное имя в кругу Синклеров.

– Там, откуда я родом, много внимания уделяется значению имени.

– Откуда ты родом? – Теперь настала моя очередь смеяться. – Ты живешь в Хайлендсе. Как и другие Синклеры.

Его ухмылка стала шире, но он и не протестовал.

– Хочешь, я расскажу тебе, что означает это имя?

– Лучше не стоит.

– «Благородный». – Что-то хищное мелькнуло в его глазах. Камило сделал шаг ко мне. – «Почтенный». – Еще один шаг. Он был слишком близко. Я чувствовала его терпкий аромат.

– Ты… я… – Винтики в моей голове завертелись. Мне нужно было что-то сказать, чтобы удержать его на расстоянии, как можно быстрее. В противном случае я могла наброситься на него в любую секунду, в этом не было никаких сомнений. Я быстро достала страницы из кармана пальто и теперь держала их между нами.

– Вот.

Камило взял их.

– Что это такое?

– Здесь. – Я указала на важный абзац. – Читай вслух.

Он подозрительно посмотрел на меня, но затем опустил веки.

– «Во время казни майора Томаса Вейра, которая состоялась между Эдинбургом и Лейтом, в его покоях царила тишина. Его последними словами, которыми он должен был попросить прощения, были: “Оставь меня в покое. Я не стану, ведь я жил как животное, и я должен умереть как животное”».

Я беззвучно произносила эти слова, поскольку знала их наизусть, ведь я столько раз перечитывала эти строки. Камило нахмурился, на что я кивком пригласила его продолжить чтение.

– «Майор и его сестра Гризель сделали еще одно признание в зверском инцесте, прежде чем Вейра бросили в огонь, а затем и его трость. Она считалась ядром его могущества, увенчанная резной человеческой головой. Говорят, что в огне Томас Вейр умудрился устроить несколько беспорядков, прежде чем дрова сгорели дотла. Тем не менее многие очевидцы сообщают, что видели его трость, двигающейся по улице Грассмаркет в последующие ночи. Это происходило всякий раз, когда интерьер пустующей квартиры майора начинал светиться. Эти ночи также называли горящими башнями Эдинбурга».

Последнюю фразу я произнесла вслух. Затем я сказала:

– «Пройди кругом, будь светом и тенью, башни Эдинбурга горят, Ясень говорит». Тень и свет. Под этим ты подразумеваешь его. Майора. Он был темным, злым азлатом, но и светлым, потому что творил добро. Время от времени. Он исцелял. Вейр положил конец войнам. «Башни Эдинбурга горят». Под этим ты имеешь в виду эти ночи. Его. «Ясень говорит». Его трость. Должно быть, это просто совпадение, что она сделана из ясеня? – Я ахнула, потому что внезапно все встало на свои места. – То есть древо Авалона – это ясень. Все… все совпадает.

Камило смотрел на меня безо всякого воодушевления.

– И-или?

– Не моя работа – рассказывать тебе об этом, Дидре.

– Но я уже поняла! Тебе просто нужно это подтвердить.

Он взял долгую паузу. Затем повторил:

– Не моя работа – рассказывать тебе об этом, Дидре.

Разочарованная, я громко выдохнула.

– Ты хочешь сказать, что моя сила имеет какое-то отношение к майору Томасу Вейру?

– Я вообще не хочу тебе ничего говорить.

– И что должен значить следующий абзац твоего стихотворения? Я имею в виду:

«Жизнь и смерть, переплетенное время,

Улыбка, окровавленное вечернее платье!

Корона пала, инцест похоть породит,

Больной бред, вечность и ночи,

Когда в августе первый крик прозвучит».

– «Жизнь и смерть» – это мог быть и майор. В конце концов, ходят слухи, что он болтается теперь между жизнью и смертью. Но это «окровавленное вечернее платье»? А «корона»? Какая корона? – В задумчивости я принялась расхаживать взад и вперед. – Инцест ему тоже подходит, очевидно, из-за его сумасшедшей сестры. Но что за «первый крик в августе»?

– Я должен идти, Дидре.

– Что? – Я озадаченно посмотрела на Камило. – Почему?

– Моя работа здесь закончена. – Он пальцем убрал локон с моего лица. Затем Синклер повернулся и собрался уходить, как вдруг что-то внутри меня дико запротестовало.

– Подожди! – крикнула я. Он остановился. Я подавила нервозность, учащенное биение своего сердца. – М… моя задача еще не выполнена.

– Гринблад, – сказал Камило очень медленно, тоном, который лишил меня всех чувств. – Ты больше не получишь от меня никаких указаний.

– Я не это имела в виду.

Он поднял одну бровь.

– А что тогда?

– Это.

Я преодолела расстояние между нами, обхватила его лицо и прижалась губами к губам. В первый момент у Синклера перехватило дыхание, но уже в следующий он отдался мне. Я отшатнулась назад, пока Камило не прижал меня к стене. Клянусь богами, мы оказались в общественном месте! Но меня это не интересовало. Сейчас меня интересовал только он, его аромат, его твердое, мускулистое тело и тот чертов бугорок, который, как я почувствовала, упирался мне между ног. Если бы я только надела пальто! Или… нет. Так было даже лучше. Так, как это было… Боже, просто прекрасно.

Наш поцелуй не был романтичным. Он был жестким, напряженным, диким и беспорядочным. Зубы, язык, губы. Все сразу. Это было именно то, в чем я нуждалась, чтобы утолить мою жажду. Руки проникли под его льняную рубашку, Камило оторвался от моих губ и вместо этого принялся за мою шею, облизывая и целуя. Я впилась ногтями в его кожу и застонала. Это было так соблазнительно, что между ног сильно пульсировало.

– Нас могут… нас могут увидеть здесь, – выдохнула я, после чего рука Камило обхватила мое бедро и потянула меня за угол. Внезапно мы оказались в более темном переулке.

Он прислонился своим лбом к моему, дыша быстро и беспокойно.

– Не здесь.

Губы, губы, губы. Они двигались быстро. С трудом. Я укусила Камило. Его член дернулся рядом с моими колготками.

– Ты сводишь меня с ума, Гринблад. – Его влажное теплое дыхание пробежало по моей ключице. – Невероятно сводишь с ума.

И вдруг его рука исчезла под моими колготками. Под моими трусиками. Он посмотрел на меня, ища разрешения, и я кивнула, прижимаясь к нему.

Палец Синклера проник глубже. Мой пульс участился. Мучительно медленно он продолжал двигать им, в то время как поцелуи становились все более хаотичными, дикими и быстрыми, теряя четкость из-за возросшего желания.

Когда палец Камило коснулся моего клитора, я похотливо захныкала. Одновременно прижала руку ко рту, но Камило перехватил ее и переплел свои пальцы с моими, чтобы я не могла сделать это снова.

– Не прячься, – сказал он. – Хочу слышать, какое сильное удовольствие я тебе доставляю.

Я раздвинула для него ноги, откинув голову к стене дома, учащенно дыша, пока Синклер покрывал поцелуями мою шею. Его палец снова прошелся по моему чувствительному месту.

– Боги, – пробормотал он. – Какая ты мокрая. Какая чертовски идеальная.

Какая чертовски идеальная. Мое сердце переполнилось счастьем. И когда его палец двинулся дальше, исследуя меня, я полностью потеряла рассудок. Я никогда не подумала бы, что была способна издавать такие звуки.

– Вот это я и хочу от тебя слышать, принцесса. – Он укусил меня за мягкую кожу под мочкой уха. Звезды плясали перед глазами. – Стони для меня.

И я это сделала. Когда палец Камило проник в меня, я захныкала от переполняющих меня эмоций, становясь то громче, то тише под требовательную мелодию моего желания, которая гармонировала с его вожделением. Синклер терся об меня, тяжело дыша в шею. Он ввел в меня второй палец.

– Так хорошо? – спросил Камило.

– Д-да.

– Насколько хорошо?

– Очень.

Он застонал. Его движения внутри меня стали быстрее, и я задрожала. В нижней части живота нарастало огромное давление. Внезапно мне стало наплевать на все. На то, что я стояла с ним здесь, в переулке, стянув колготки и трусики. На то, что люди могли нас услышать. На то, что он не хотел рассказывать мне, что там было с этим стихотворением. На то, что я понятия не имела, что со мной происходило и почему я способна на то, на что не способен никто другой. Ничто из этого больше не имело значения. Только этот миг. Наши рты, наши бьющиеся сердца. Наши губы, наши движения. Его пальцы внутри меня, его член на мне. Я не знала, как Камило это сделал, но внезапно он нащупал точку во мне, которая казалась такой правильной, такой соблазнительной и совершенной, что у меня перехватило дыхание.

– Еще, – простонала я, потому что мне вдруг захотелось больше. Захотелось получить от него все. – Ну же.

Синклер тихо рассмеялся, касаясь моей кожи.

– Нет.

С моих губ сорвалось разочарованное хныканье.

– Почему нет?

– Потому что ты заслуживаешь больше, чем это, – прошептал он.

Больше, чем то, что уже происходило? Что, черт возьми, этот парень имел в виду? Не могло быть лучше. Все, что здесь происходило, было… это было, черт возьми, прекрасно!

Но я не могла продолжать думать об этом. Поскольку Камило будто знал, что ему нужно избавиться от моих мыслей в этот самый момент – он сжал пальцы внутри меня, усиливая давление. Затем прикоснулся своими губами к моим, целуя в процессе. Его язык скользнул в мой рот, он лизал меня, играя с моей неуверенностью, которую с легкостью забрал, в то время как его пальцы скользили все быстрее и быстрее внутрь меня и обратно.

И тогда я достигла высшей точки своего вожделения. Когда я открыла рот, превратив его в большую удивленную «О», Камило поцеловал меня в шею. Волны удовольствия захлестнули меня изнутри. Я цеплялась за него, в то время как звуки удовольствия, которые я издавала, уносились прочь с рассветом.

Пальцы Синклера привели меня к кульминации. Все давление внутри меня обрушилось бушующей волной. За этим последовало импульсивное, сильное облегчение. Эйфория, которая пронизывала все тело, словно электричество. Удовлетворение. Ощущение его пальцев внутри меня было таким правильным. Это теплое чувство, осознание того, что это был именно он. Камило. Это что-то делало со мной. Это делало меня… счастливой.

Синклер медленно отстранился от меня. Последовавшая за этим пустота ощущалась неправильно, заставляя меня скучать по его прикосновениям даже сейчас.

Камило натянул обратно мои трусики и колготки, прежде чем я обмякла и упала в его объятия. Он обхватил мое тело и держал его, положив подбородок мне на голову.

Клянусь богами, да что здесь творилось на самом-то деле? В конце концов, я почти не знала этого парня, за исключением той странной встречи в «Темной пещере»!

Камило словно тоже это понял, потому что отстранился от меня. Нежно погладил меня по скуле. Казалось, его не волновал кратерный ландшафт моей кожи, и я задавалась вопросом, как, черт возьми, это было возможно? Этот парень выглядел как бог, и я даже не приукрашиваю. Я же, с другой стороны… ну, в общем, такое себе.

– Теперь я пойду, – сказал он.

– Хм? – Я устало посмотрела на него. – Почему?

– Я должен. Возможно, мы когда-нибудь встретимся снова, но я так не думаю. И не ищи меня. Ты все равно не найдешь. – Камило склонил голову, задумчиво глядя на меня. Затем он сказал: – Мария Стюарт.

Я моргнула.

– Что?

– Окровавленное вечернее платье. Оно принадлежало Марии Стюарт. – Прежде чем я успела что-либо возразить, Синклер нежно поцеловал меня в лоб. – Все хорошо, Дидре Гринблад.

Я моргнула лишь раз, а Камило уже исчез.

Хелена

Я резко проснулась ото сна, когда на заднем плане раздался громкий хлопок. В ужасе распахнула глаза и в первую секунду не поняла, где нахожусь. Я растерянно заморгала.

– Вот и настал тот момент, когда мне бы очень хотелось, чтобы у меня был мобильный телефон, чтобы записать это.

Голова шла кругом. В дверях стояла Изобель – высокая, эффектная, длинные волосы завязаны в растрепанный пучок. И все же она выглядела уставшей.

– Иззи, – произнесла я хриплым голосом. – Что ты здесь делаешь?

– Это ты меня спрашиваешь? – Забавляясь, она положила одну руку на бедро. – Юная леди, я чуть не умерла от беспокойства за тебя и уже думала, что какой-нибудь темный или сам Ваал снова похитил тебя, и что же? Наша дорогая Хелена мирно лежит в студенческом павильоне и, очевидно, голая под тонким шерстяным одеялом!

– Сменим тему, хорошо? – Пристыженная, я натянула одеяло до подбородка. – Теперь, когда ты это сказала… почему у вас всех нет мобильных телефонов?

– Запрет дворца. – Иззи пожала плечами, входя в беседку и рассматривая кувшин с чайным сервизом, покрытым пылью. – Мы должны жить так, как велит нам природа.

– Ага.

– Да, я тоже думаю, что это глупо. – Она посмотрела на меня. – Теперь ты расскажешь мне, что ты здесь делала? Обычно этот павильон закрыт. Даже я могла открыть его, только используя свою силу.

– Зачем ты вообще сюда пришла?

– Потому что это место пульсировало от магии, Хелена. – Она понюхала воздух, пошевелила носом. – Боги, здесь пахнет сексом. Ты была здесь с этим парнем, одним из Синклеров?

– С Декланом?

Она кивнула.

Я нахмурилась и поднялась, обернув вокруг себя одеяло. Я была всего лишь человеческой оболочкой.

– Нет.

– Вы, ребята, казались такими близкими. – Иззи подняла с пола толстовку Деклана и протянула мне. – И это, конечно, тоже не твое. Подожди-ка… – Ее губы искривились в озорной усмешке. – Разве это не герб Синклеров? Да, и правда. Листья ясеня. Это…

– Дай сюда!

Я схватила свитер и натянула его через голову. Одеяло упало на пол. Я также быстро схватила трусики и надела их. Была бы здесь моя обувь…

– Итак?

– Что «итак»?

– Это его толстовка? – Брови Изобель взлетели высоко на лоб.

– Деклана?

– Да.

Иззи восторженно захлопала в ладоши.

– Я так и знала!

– Перестань, Иззи. Его здесь не было. То, что между нами… – Я покачала головой. – Понятия не имею. Думаю, я сбита с толку.

– Но кто… – Моя подруга прищурилась. Затем она словно прозрела. Вскочив, Иззи прижала руку ко рту.

– Ты. Это. Не. Серьезно!

Я уставилась на нее.

– Что?

– Ты спала с Тираэлем?

Окей. Теперь лицо покраснело у меня. Кровь прилила к щекам.

– Ты что, копалась в моей голове?

– Ну, ты же не собиралась говорить!

– Иззи!

– Извини. – Однако улыбка на ее лице совсем не походила на сожаление. – Это так грубо. О, боже мой. Тираэль! Я никогда бы не подумала, что он способен на что-то, кроме демонстрации своего мрачного выражения лица. Или Ти во время этого тоже так выглядел?

– Я не собираюсь говорить об этом, – пробормотала я, стоя перед мутным зеркалом, висящим на стене, и пытаясь приручить свои спутанные волосы. – Но он определенно не выглядел мрачным.

– Просто потрясающе, – проворковала Изобель. Затем она оглядела комнату, как будто Тираэль мог спрятаться за гладким деревянным стулом. – Где он?

– Понятия не имею. – Укол разочарования пронзил мой живот. – Мужественно сбежал.

– Похоже на него. – Изобель вытащила узкую коробочку из кармана своей укороченной университетской юбки. Когда она подняла крышку, я увидела тушки мух. Иззи бросила две из них себе в рот и протянула мне коробку. – Будешь?

– Нет, спасибо.

Она пожала плечами.

– Мне нужно кое-что обдумать. Поэтому эти штуки мне сейчас просто необходимы.

– Что тебе нужно обдумать?

Тень скользнула по лицу Изобель.

– Прошлой ночью я кое-что узнала.

– И что же?

Она покачала головой.

– Я не могу говорить об этом. Пока нет. – Отсутствующим взглядом Иззи смотрела в окно, на небо. – В данный момент Эм на пути к тому, чтобы разобраться со всем этим. И я не хочу быть там, поскольку знаю, что это будет жестоко.

Я нахмурилась.

– Я начинаю беспокоиться.

Она испустила тяжелый вздох.

– Я тоже. Но не хочу об этом думать, так что давай… – Иззи отвернулась от окна и заставила себя улыбнуться. – Отвлеки меня, Иверсен.

– Хорошо. – Нахмурившись, я оглядела себя. – Какова вероятность того, что мне разрешат присоединиться к следующему семинару с босыми ногами и в этой толстовке с капюшоном?

– Такая же высокая, как смирение Тираэля. – Иззи облизала пальцы и сунула коробочку обратно в карман. – Ноль, запятая, ноль.

– Да, так я и думала.

– Но ты все равно не смогла бы прийти на семинар.

Я отвернулась от окна и посмотрела на нее.

– Почему?

– Потому что в замке Бернеттов проходит новое собрание. На этот раз из-за тебя. Нам нужно идти.

– Из-за меня?

– Ну да… – Изобель сняла заколку с волос, подошла ко мне и заправила упрямую прядь мне за ухо. – По поводу твоей метки. И возвращения. Верховные уже в курсе. Мы и еще несколько человек из дворца, которые, как мы знаем, не всегда всецело лояльны к Верховным, хотим оценить, что сможем сделать, чтобы они не пытали тебя.

– Какие чудесные перспективы.

– Можно подумать, Тираэль позволит этим старым пердунам добраться до тебя.

Я подняла бровь.

– Он изгнал меня в Круачейн, Иззи.

– Верно. И поэтому я думаю, что это законно, если я спрошу: почему ты спала с ним?! – Иззи дико жестикулировала в воздухе. – Я имею в виду, ты что, не в своем уме? Этот парень пожертвовал своей сестрой и передал тебя боссу Темных, а ты прыгаешь с ним в койку?

– Знаю. – Я измученно потерла виски. – Вы, ребята, не можете этого понять. Я сама не могу этого понять. Я была в ярости, а потом он был там, все во мне сдалось, и… да.

– Я говорила тебе с самого начала.

– Что?

– Держись от него подальше. Он тебе не подходит. Ты помнишь?

– Да.

Иззи хмыкнула.

– Что ж, тогда надеюсь, что он не разорвет твою душу на тысячу маленьких кусочков.

– Да, – пробормотала я. – Я тоже на это надеюсь.

На этом мы оставили все как есть и направились в замок Бернеттов. В наряде с капюшоном и без обуви я, наверное, производила жалкое впечатление, поскольку время от времени некоторые прохожие сочувственно прищелкивали языком. Один из членов экипажа парома собирался сунуть мне фунтовую монету, но я, улыбаясь, отказалась.

Иззи больше танцевала, чем шла.

– Как думаешь, люди думают, что я – социальный работник?

– Вероятно.

– Это заставляет меня чувствовать себя хорошо.

– Я вижу.

– Нам стоит делать это чаще. Это повышает мою самооценку.

– А мою не очень.

– Люди смотрят на меня так, как будто я действительно что-то меняю, ведь я, бедняжка, вожу тебя по городу.

– Должна ли я время от времени хныкать и протягивать к тебе руку, когда мимо проходят другие?

– О, это было бы здорово. Тогда я скажу что-то вроде: «Не волнуйся, я позабочусь о тебе», и все посчитают меня святой.

– Если бы они знали, что ты убиваешь жутких существ по ночам, был бы тот же результат.

– Я предупреждаю тебя, Хелена Иверсен. Не лишай меня единственного хорошего момента с тех пор, как Эмилль бросил меня.

Мы сошли с дороги и пошли по тропе, ведущей в Хайлендс.

– Он бросил тебя? Когда?

– Не напрямую. В Мэйшоу мы поцеловались. После этого он бросил меня. Потом мы обжимались, снова отшил. А затем поцеловал опять после того, как я узнала, что он продал чувства ко мне какому-то Джимини.

– Что?

– Сказочное существо. – Она пожала плечами. – И теперь я снова понятия не имею, кто мы друг другу. Жду следующего отказа.

– Возможно, тебе придется смириться с тем, что он больше не изменится.

– Твоя честность ужасна.

– Прости.

– Хорошо. Я правда верю, что теперь все будет по-другому.

– Тогда я надеюсь, что ты права.

Иззи вздохнула, и я знала, что она не хотела продолжать говорить об этом, потому что ее надежда по-прежнему сопровождалась уязвимостью и неуверенностью. Но в тот момент мы уже успели добраться до поместья Бернеттов.

Салон был переполнен азлатами. Здесь были не только те, кого я знала по Тихому Ручью, но и незнакомые лица. Я узнала Синклеров по светлым волосам и льняной одежде, нескольких служащих дворца по их униформе, иностранных азлатов по темным волосам и более резкими чертам лица, некоторых по бородам с южным оттенком.

– Хелена! – Натаниэль бросился ко мне, как только мы открыли дверь. – Все в порядке? – Он обеспокоенно осмотрел меня сверху донизу. Круги под его водянистыми глазами к настоящему времени стали настолько черными, что я вздрогнула, когда увидела их так близко. – Ты выглядишь чертовски измученной. Где ты была прошлой ночью?

– У… э-э… Иззи.

Я бросила на нее быстрый взгляд. Она едва заметно кивнула, а затем отвернулась.

– Я волновался, – сказал Натаниэль под громкие голоса присутствующих, которые все дико кричали друг на друга. – Ты должна быть осторожна, Хелена. За тобой охотятся не только темные, но и…

– Верховные, – опередила я его. – Я знаю.

Дедушка поджал губы.

– Я просто хочу защитить тебя. Я обещал это твоей матери.

– Знаю, – повторила я с легкой улыбкой на губах и нежно сжала его руку. – Но я больше не та Хелена, которую ты знал, дедушка. – Его губы дрогнули от этой фразы. – Теперь я сильнее. Теперь я… больше похожа на маму.

Он улыбнулся. Его глаза предательски заблестели.

– Ты и так… – прошептал он, – очень похожа на свою маму, Хелена.

По моим рукам поползли мурашки, но я не успела ничего ответить, потому что в эту секунду Далзил Бернетт хлопнул в ладоши.

– Тишина! – Внезапно все стихли. Пепельно-седой азлат опустил руки. – Нам нужно посоветоваться, как мы будем действовать в случае неизбежного сражения. Вы просили проголосовать. Кто из вас готов присоединиться к защите Хелены от Верховных?

Несколько человек подняли руки, другие нерешительно последовали их примеру. Их было не так много. Сам Далзил не был в их числе, хотя именно он выступил с речью. Большинство иностранных азлатов тоже мрачно поджали губы. Я с трудом выдохнула.

– Она вызывает подозрение! – закричал рыжий, покрытый оспой, с гербом дворца на груди. – Как вы можете позволять ей находиться с нами в одной комнате?

– Заткнись, Гилберт! – заступился за меня дедушка. – Или ты хочешь, чтобы я наслал на тебя еще одно проклятие от оспы, а?

Гилберт фыркнул.

– Вы, невралгики, думаете, что вы лучше всех, и меня это бесит! Если бы дело дошло до драки, у вас не осталось бы ни единого шанса против нас, эмпатов!

Несколько других невралгиков и эмпатов присоединились к дискуссии. Я старалась сделаться как можно меньше и не привлекать к себе внимания, но тут двустворчатая дверь распахнулась. Головы повернулись, и на каждом лице я увидела одинаково расширенные от страха глаза. И мгновение спустя я поняла, почему: в зал вошли Верховные. Спереди Мира, за ней Баба Гринблад. Кикки замыкала. Ее сине-зеленые косички подпрыгивали вверх и вниз, она чуть пританцовывала, пока шла. Бледный свет освещал трех правительниц дворца, и их кожа цвета слоновой кости сияла ослепительно ярко, словно Верховные были святыми, но я разглядела в их змеевидных зрачках лишь неприкрытую злобу.

Казалось, вся комната затаила дыхание, а затем присутствующие опустились на колени. Каждый из них осел на пол, склонил голову, пробормотал приветственные слова. Я осталась там, где была, не сдвинувшись ни на миллиметр. Что, естественно, сразу же привлекло ко мне внимание Верховных.

– Хелена Иверсен, – проворковала Баба Гринблад. Она склонила голову. Ее рыжие волосы густо рассыпались по животу. – Какая радость наконец снова увидеть тебя после нашей последней встречи.

– Ну, – возразила я твердым голосом, – мне кажется, у вас странное представление о радости.

Улыбка Гринблад застыла.

– Встать! – прокричала Мира через зал.

Вслед за этим один за другим азлаты стали подниматься. Некоторые из них, в том числе Баба Грир и мой дедушка, бросали злобные взгляды на Верховных. Другие, такие как Арчи и члены дворца, вздернули подбородки, демонстрируя откровенное почтение.

Мира вскинула руку в воздух. Не прошло и секунды, как раздалось шипение, а затем появился ее огненный хлыст. Это зрелище заставило меня вздрогнуть. Было похоже, что шрамы на моей спине словно буквально светились при воспоминании о боли. На лице Миры появилась безумная улыбка, пока она шагала по комнате, – ее огненный хлыст преданно скользил рядом.

– Так-так. Как мы слышали, это собрание преследует цель обмануть нас. Что я должна думать об этом?

– Пожалуйста! – воскликнул тот тип с оспой по имени Гилберт. На его лице сквозил неприкрытый ужас. – Это была ловушка! Мы не знали, что Бернетты хотели заманить нас в эту предательскую засаду!

– Чушь собачья! – крикнула Силеас, после чего несколько других азлатов принялись шептаться, прикрывшись руками. Она не обращала на них внимания и сделала шаг вперед. – Причина этого собрания была озвучена открыто с самого начала: мы хотим обсудить, как можно защитить Хелену.

– А от кого? – спросила Баба Гринблад. Уголок ее рта дернулся. – Неужели от нас?

Никто не произнес ни слова. Затем…

– Мы пришли сюда просто из любопытства, вторая. – Служащая дворца с густыми черными волосами сделала реверанс. – Чтобы услышать, что говорят.

– И поглазеть на Хелену, так что ли? – уточнила Иззи. – По крайней мере, признайтесь, что хотели бы узнать слухи о ее метке.

– А если и так? – вставил иностранный азлат с темной бородой и мощным подбородком. – Дочь Сифры, отмеченная меткой темных? Кто может обвинить нас в том, что мы беспокоимся?

– Любопытство – это просто тщеславие, – прошипел Синклер в дальнем углу. Все взгляды оказались устремлены на него. Он вышел из тени, и я поняла, что это отец Деклана. Я познакомилась с ним, когда Деклан взял меня с собой в Хайлендс. Мужчина вздернул подбородок и встретился взглядом с Мирой. – Каждый надеется что-то узнать, дабы иметь право голоса – и чаще всего для того, чтоб распространять ложные заявления. – Мрачное выражение промелькнуло на его лице. – Это ужасное качество в глазах Синклеров.

– Papperlapapp. Этот разговор сильно действует мне на нервы. – Кикки закатила глаза. Затем обернула свои косички вокруг кулаков и потянула за них, прежде чем высунуть язык и издать безумное кудахтанье. – Мы не планируем ничего делать с Хеленой.

– Неужели? – спросил Далзил, явно сбитый с толку.

– Нет. – Кикки вздохнула. – К большому неудовольствию второй из нас. Баба Гринблад уже некоторое время фантазирует о том, чтобы расчленить эту девушку.

– Заслуженно! – воскликнула Баба Гринблад. Она расправила плечи и сосредоточилась на мне. Сделала шаг вперед. Еще один. – Для других ты кажешься важной. Они считают, будто ты представляешь ценность для сообщества азлатов. – Еще один шаг. Ее голос скрежетал, словно старая калитка. – Но я вижу, что на самом деле таится в тебе: реинкарнация твоей матери, которая отравила себя и проникла в твою душу с помощью черной магии.

– Чушь собачья, – прошипела я. – Что за глупая, мерзкая чушь!

– Неужели? – Она склонила голову. Глаза Бабы Гринблад расширились, когда она посмотрела на меня. – И почему тогда я чувствую в тебе энергию твоей матери?

– Что, прости?

– Вторая, – предупредила Мира. – Мы уже говорили об этом раньше.

Баба Гринблад повернулась к ней.

– И вопрос не прояснился!

– Это уже решено, – возразила Кикки. – Мы убедили тебя в этом.

– Но вы тоже это чувствуете! – Баба Гринблад указала на меня. – Вы чувствуете в ней эти энергии!

– Мы также чувствуем злую ауру в нервных путях девушки, – сказала Мира. – Никто не знает, что с ней не так, вторая. Глупо было бы пытать ее, даже убить, прежде чем мы разберемся, сможет ли она служить азлатам и как?

– Неужели вы думаете, что моя внучка может стать вашей рабыней? – Натаниэль встал передо мной, защищая. – Вы хоть отдаете себе отчет в том, что говорите?

– Мы знаем, что ты полный идиот, Иверсен. – Мира подняла руку. Ее огненный хлыст просвистел в воздухе. Мгновение спустя он ударил по руке моего деда. Натаниэль вскрикнул и упал на колени. Мира усмехнулась. – Все такой же непокорный, как и тогда. Не так ли, Натаниэль?

– Вы можете поцеловать меня в задницу, – прошипел он.

Весь зал ахнул. Я, напротив, улыбнулась.

– Мы бы убили тебя, если бы ты не был так безразличен нам, – жутким голосом пропела Кикки. – Твой облик не стоит наших усилий.

– Итак, – послышалось со стороны Миры. Она огляделась. – Никто не тронет Хелену, понятно?

– Кроме вас? – Я издала безрадостный смешок. – Что вы задумали? Хотите забрать меня к себе и препарировать, пока не узнаете, как меня можно применить в своих интересах?

Баба Гринблад скрипнула зубами.

– Если придется.

Я не прерывала зрительный контакт.

– Удачи вам в попытках заполучить меня.

– Ты – жалкая соплячка. – Гринблад изобразила дьявольскую ухмылку. – Если бы я могла поступить так, как хочу, я бы тебя прирезала, ты понимаешь это?

– А так и не скажешь.

Вторая пришла в движение. Быстрыми шагами она приблизилась ко мне.

– Ты…

– Стоп.

Кикки превратилась. В одно мгновение она сделала сальто, а в другое внезапно обернулась желтым тигровым удавом, который приподнял свою голову перед одной из Верховных. Гринблад остановилась, прежде чем тело Кикки обвило ее ноги.

– Кикки права, – сказала Мира. – Мы приняли решение и будем его соблюдать, вторая.

Гринблад скрипнула зубами, но больше ничего не ответила. Мира подошла к ней, обхватила ее руку, но снова посмотрела на меня.

– Я думаю, ты будешь страдать, девочка. – На мгновение взгляд Миры скользнул к двери, затем снова ко мне. – Ты будешь страдать так сильно, что твое сердце разорвется на части. И это вдохновляет меня, знаешь? Даже если мы не убьем тебя. Даже если нам придется подождать, пока мы не узнаем, как поступить с тобой. Грядут твои страдания, и я буду наслаждаться ими.

Глаза Миры вспыхнули красным. На короткое мгновение, но вполне отчетливо. И тут три Верховные с леденящим душу шипением растворились. Последовала жуткая тишина, пока внезапно не разразился грандиозный хаос. Шум голосов, возгласы, жаркая дискуссия. Я уже собиралась выйти из оцепенения, как вдруг почувствовала на своей руке чью-то руку.

– Привет.

Я внезапно поежилась. И встретилась с карими глазами Деклана.

– О, – сказала я. – Привет.

– С тобой все в порядке?

– Д-да. Думаю, да.

– Это просто безумие. Я имею в виду слова Миры. Это было предупреждение или заявление?

– Об этом я должна спросить тебя, Синклер.

– Меня?

– Ты же все знаешь.

– Разумеется нет.

Я ничего не ответила, поскольку знала, что он лжет. Просто знала. Улыбаясь, Деклан указал на верхнюю часть моего тела.

– Ты все еще в моем свитере.

– У меня не было времени переодеться.

Он кивнул.

– Послушай… – пробормотал Синклер среди шума громких голосов. – По поводу вчерашнего…

– Привет, Деклан. – Голос поразил меня своей холодностью. Я застыла на месте, потому что не ожидала его услышать. Рядом со мной появился Тираэль. Небрежно прислонившись к стене, он ни на секунду не выпускал Деклана из виду. – Какая невообразимая радость встретить тебя в моем доме.

Синклер сжал челюсти.

– Бернетт.

– Знаешь, я думаю, что все это очень смело с твоей стороны.

– К чему ты клонишь?

– Ну… – Тираэль оттолкнулся от стены, и, клянусь богами… если бы он когда-нибудь посмотрел на меня так, как смотрел на Деклана в эту секунду, я бы спасалась бегством. – Я думал, ты отчетливо понял мои слова в тот раз.

Деклан сжал руки в кулаки. Я с трудом могла поверить, что этот разговор происходил здесь. Во время всеобщего собрания. В комнате, полной азлатов. Вскоре после того, как Верховные удалились. Но все они, казалось, были настолько поглощены своей шумной дискуссией, что никто не заметил напыщенного поведения этих двоих.

– Думаешь, я позволю тебе запугать меня?

Уголок рта Ти дернулся.

– Тем лучше для тебя, Синклер.

– Может ли кто-нибудь рассказать мне, что здесь происходит? – спросила я.

Движения Тираэля казались резкими. Агрессивными. Дикими.

– Ты собираешься сказать ей или я должен это сделать?

– Что он должен мне сказать? – Мой желудок нервно сжался. Я уставилась на Деклана. – Что ты должен мне сказать?

Гнев пульсировал в чертах Синклера. Тираэль усмехнулся, но это выглядело ни капельки не забавным.

– Он знает тебя довольно давно, Хелена.

Я застыла на месте, а затем медленно покачала головой.

– Нет. Мы впервые встретились в Нокскартелле.

– Ах, Нокскартелль. – В размеренном ритме Тираэль снова и снова то сжимал руку в кулак, то разжимал ее. – Еще одно дело, которое имеет отношение к тебе.

Я нахмурилась.

– О чем ты говоришь?

– Ты хочешь знать, почему он был там? – Голос Тираэля звучал так тихо, что мне было трудно разобрать его в суматохе собрания. Но Ти обладал такой аурой, которую невозможно было не заметить. Все, что он говорил, достигало тебя просто потому, что он был таким, каким был. Таким… властным. – Потому что Ваал все эти годы присматривал за тобой, Хелена.

– И какое отношение к этому имеет Деклан?

– Заткнись, Бернетт, – сказал тот.

Тираэль издал хриплый смешок.

– Он наблюдал за тобой. Все те годы, что ты жила в Германии, он был подсадным по приказу своего отца. «Узнай все о малышке Иверсен. И не выпускай ее из виду ни на секунду». Ваал знал о тебе все, поскольку тоже следил за тобой, а я знал все это, потому что никогда не переставал присматривать за тобой. Лидер темных хотел высосать информацию из Деклана. Вот и похитил его.

Все во мне заледенело. Я уставилась на Деклана.

– Это… правда? Ты шпионил за мной?

Он ничего не сказал. Деклан даже не смотрел на меня. Вместо этого он одарил Тираэля таким убийственным взглядом, что я тут же поняла – Ти сказал правду.

– Только глупо получилось, что маленький Деклан влюбился в милую Хелену, не так ли?

– Заткнись, – прошипел он. – Я клянусь тебе, Бернетт, заткнись, черт возьми…

– И как глупо, что вместо этого сердце Хелены билось для золотого принца, которого ты так сильно возненавидел. – В голосе Тираэля слышалось такое негодование. Каждый слог дрожал от гнева. – Настолько, что ты вбил ей в голову чертову мысль о том, что я убил ее мать!

Его слова душили меня. Грязный, черный яд разъедал мои вены. Смола попала в сердце и растворила его. Все вокруг меня отошло на второй план: гул собравшихся, Натаниэль, который бросался оскорблениями, когда кто-то говорил что-то пренебрежительное обо мне, и Эльсбет, то и дело обменивавшаяся встревоженными взглядами с Далзилом. Изобель и Силеас. Баба Грир в своем оконном проеме – темный вороний дым, поднимающийся из-под земли, окутывал ее и все, что меня окружало. Пепельно-светлые волосы Деклана, его добрые глаза, в которых я теперь не видела ни проблеска спокойствия. Агрессивная челюсть Тираэля, ненависть в выдвинутом подбородке, быстро бьющаяся жилка пульса на его шее. Все сливалось в дикий водоворот серых оттенков, который грозился поглотить меня.

Настолько, что ты вбил ей в голову чертову мысль о том, что я убил ее мать.

О, мой Бог. О. Мой. Бог.

В этом причина, что Финли так и не вернулся?

Действительно ли я имела какое-то отношение к его исчезновению из-за того, что Деклан копался в моих мозгах? Была ли я виновата во всем этом?

Громкий шум начал давить мне на уши. У меня закружилась голова. Тошнота подкатила к горлу.

А потом меня вырвало. Прямо здесь. Во время собрания. Перед моими босыми ногами. В поисках опоры я прижалась к плечу Тираэля. Кислота жгла горло. Водоворот резко прекратился. И все они уставились на меня.

– И-извините меня.

Я машинально вытерла рот рукавом, а затем, как в трансе, направилась к двери салона. Прохладный воздух коридора успокаивал мои пульсирующие виски. Я побежала, хотя и не знала, куда. Обходя углы, поднимаясь на верхние этажи, на кухню, во двор, снова бесцельно блуждая и понятия не имея, куда иду. В моей голове роились мысли. Образы матери, стены огня высотой в метр, моих рук, в которых пульсировало пламя, Финли, Деклана. Его проникновенной лжи.

Доверие за доверие.

Я бы никогда не стал лгать тебе, Хелена.

Клянусь, я скажу тебе правду.

Ты ее дочь!

Как будто Деклан никогда раньше меня не видел. Как будто он не знал меня в течение многих лет.

В какой-то момент я оказалась в комнате, аура которой притягивала меня, словно гигантский магнит. Темно-зеленые шторы были задернуты, постель заправлена. На полках громоздились книги. Я подошла к письменному столу. Блокнот для рисования лежал там открытым. Я осторожно провела пальцами по странице, на ней был изображен темно-зеленый лес. Продолжая листать, я узнала грубый набросок ворона, который также украшал предплечье Тираэля. Внезапно я наткнулась на старый скомканный листок. Он пожелтел, а неровные угольные штрихи стерлись. У меня перехватило дыхание.

Это было изображение более юной версии меня самой. Без шрама. С широкой улыбкой, по которой я скучала уже много лет.

Дверь отворилась. Я обернулась, все еще держа листок в руках. Взгляд Тираэля впился в мой.

– Нам нужно поговорить, Хель.

Я медленно кивнула. Ти посмотрел на портрет в моих руках и прикусил нижнюю губу.

– Зачем?

– Я хочу тебе кое-что показать. – Он уже собирался развернуться, когда снова остановился и посмотрел на меня. Затем подошел к шкафу, достал длинную черную толстовку с капюшоном и теннисные носки и протянул их мне. – Вот. Чтобы от тебя больше не воняло этим предателем. Я подожду снаружи.

Тираэль

Хелена молча шла рядом со мной. Звуки наших шагов эхом раздавались между стенами замка. Ее ноги были слишком короткими, а мои – слишком длинными, в результате чего ей приходилось быстро семенить рядом со мной, а в моих теннисных носках она скорее скользила по плитке, чем шла. В животе все еще бушевала необъятная ярость при мысли о выражении лица Деклана, и я чувствовал спутанные нервные нити девушки, сжатые путы вокруг грудной клетки, ее уязвимость. Я подумал о том, с какой легкостью Синклер ухаживал за Хеленой, будто никогда не оставлял своих магических отпечатков в ее сознании.

Но к этому гневу примешивалось и что-то еще. Что-то… гораздо более приятное. Ощущение тысячи маленьких светлячков, порхающих внутри меня вместе с бабочками, возникало каждый раз, когда я бросал косой взгляд на Хелену. Как она тонула в моем свитере, рукава которого были засучены. Если бы ее нежные пальцы не держали края манжет, руки Хелены затерялись бы в ткани.

Когда она заметила, что я смотрю на нее, повернула голову. Ее спутанные пряди пепельного цвета касались ключиц. Мне нравилась ее новая прическа. Она подходила ей. Сильная. Мятежная. Своенравная.

– Что?

– Ничего.

Мы поднялись по лестнице, но я не останавливался ни на секунду, пока мы не достигли верхнего этажа.

– Куда мы идем? – спросила Хелена.

– Подожди.

– Я так зла на Деклана. – Она сжала руки в кулаки. – Он лгал мне прямо в лицо. Он…

– Давай не будем говорить о нем. Не сейчас. Или никогда. Пусть он… пусть он станет историей. Деклан не заслуживает роли в настоящем, Хелена.

Она боролась с собой, но в конце концов кивнула.

– Было ли что-нибудь еще интересное на собрании, когда я ушла?

– Я вышел вскоре после тебя, но нет. – Я схватил ее за запястье, чтобы направить в другую сторону, и пошел по направлению к тяжелому гобелену в конце коридора. – Они продолжали спорить.

– О чем?

– Бог и мир. Они всегда находят какой-нибудь повод. – Хелена подняла бровь. – И некоторые по-прежнему больше всего на свете хотят убить тебя. Гилберт, например. – Я рассмеялся. – Некоторые, кажется, реально боятся тебя.

– Ты говоришь так, будто это ненормально.

– Думаешь?

– Почему тебя это забавляет?

– Не забавляет.

– Уголок твоего рта дернулся.

– Нисколько.

Внезапно в руке Хелены появилось пламя, которое со свистом пролетело мимо моего уха. Теперь она была единственной, кто усмехался.

– Не забывай, что теперь я могу уничтожить тебя вслепую, Ти.

Я рассмеялся в голос.

– Это невозможно даже в твоих снах, Иверсен.

– О нет, не там. – Ее усмешка стала непристойной. – Там происходят другие вещи.

То, как Хелена это сказала, и этот взгляд, брошенный на меня… О боги. Что-то во мне всколыхнулось. Кровь хлынула в более глубокие слои, в то время как нервы сладострастно напряглись. В мгновение ока я развернулся, обхватил ее руками и прижал к себе.

Из горла вырвался хрип, прокатившийся по ее нежной коже.

– Ты хочешь испытать мое терпение?

Хелена выдохнула:

– Может быть.

Я провел зубами по ее ключице, провел по вырезу толстовки.

– Ты же знаешь, как быстро она окажется на полу, верно?

– О, слишком хорошо, Фин, поверь мне.

Каждый раз, когда она произносила мое второе имя, что-то во мне взрывалось. Мои нервы просто сходили с ума, и у меня не оставалось возможности вернуть их под контроль.

Я прижался лбом к ее лбу.

– Ты лишаешь меня рассудка.

– Докажи это. – Ее обольстительное дыхание коснулось моей шеи. – Покажи мне, что я с тобой делаю.

Мои губы искривились в усмешке.

– О, я сделаю это. Не беспокойся. Но позже, малышка Иверсен. – Я отстранился от нее. – Сначала я хочу тебе кое-что показать.

Ее плечи поникли, но Хелена все же позволила мне отступить. Я переплел наши пальцы между собой. Другой рукой отодвинул гобелен в сторону. За ним открылась узкая каменная лестница, короткие ступеньки которой круто уходили наверх.

Лицо Хелены исказилось.

– Если ты собираешься столкнуть меня с самой высокой башни замка, как тогда, лучше скажи прямо сейчас, чтобы я могла морально подготовиться.

Я рассмеялся. Звук эхом отражался от стен, расположенных близко друг к другу. Мы поднимались наверх.

– У меня не было бы никаких шансов. Экзодия оказалась бы с тобой быстрее, чем ты могла бы даже осознать, что происходит.

– Ах, да?

– Она также обучена защищать и тебя.

– Правда? – Я отчетливо расслышал ее недоумение. – Почему?

– Потому что наша тренировка началась, когда я все еще думал, что мы оба… – Мысль о прежних временах причиняла боль. Разрывала меня на части. Она была хуже, чем проклятие; хуже, чем осознание того, что я умру завтра, если не обрету Безграничную силу. – Неважно.

Наверху уже виднелись первые лучи света, когда Хелена внезапно сказала:

– Почему ты ушел? – Пауза. – Прошлой ночью.

Клеймо на моей груди пульсировало.

– Мне нужно было кое-что сделать.

– Что?

– Это не так важно.

Хелена шумно выдохнула.

– Я ненавижу твою скрытность, Фин. Мне казалось, этот момент мы оставили позади. Я…

Остальная часть фразы так и не покинула ее уст – мы поднялись по последней ступеньке и достигли верхнего этажа Северной башни. Свет заливал комнату через арочные окна без стекол, отбрасывая сияющие блики на растения, которые элегантной красотой обрамляли опорные балки.

– Ого, ничего себе… – Хелена сделала шаг вперед, широко распахнув глаза. Ее взгляд остановился на льдисто-синей реке, бегущей от одной стены к другой, окаймленной сверкающими калиевыми камнями и ярчайшими цветами. – Это… рыбы?

– Солнечные карпы кои. – На моих губах появилась улыбка, когда я подошел к реке, любуясь золотисто-прозрачными существами. – Видишь циферблаты на их теле?

– Да, – прошептала Хелена.

– Говорят, что каждый кои – это живые часы жизни азлата и стрелки останавливаются, как только его партнер умирает. Тогда рыба становится черной как смоль.

Хелена присела на корточки, положила одну руку на калиевый камень и наклонилась вперед.

– Откуда у тебя эти существа?

– Выращены. Мы с Корой нашли их на черном рынке и стали ухаживать за ними здесь.

Когда я упомянул сестру, по лицу Хелены пробежала тень. Моя грудь тоже напряглась, но девушка взяла себя в руки быстрее, чем я.

– А они что-нибудь умеют?

Я сел рядом с Хеленой, глядя на рыб.

– Говорят, рядом с ними злые энергии бессильны. И эти рыбы могут устанавливать связи с мертвыми душами. Правда ли это? Без понятия.

Я наклонился в сторону, взял банку с червями и бросил горсть в воду.

– Расскажи мне, что случилось. – Хелена наблюдала за маленькими ртами кои, которые набросились на еду. – Что я сделала после того, как Деклан внушил мне лживую мысль и заставил поверить в то, что ты убил мою мать?

Сначала я ничего не сказал. Просто смотрел на цвет воды, измененный с помощью моей стихийной силы, и наблюдал, как черви разлагаются. Хелена не прерывала молчания. Она ждала, прислушиваясь к моему прерывистому дыханию. Когда я понял, что больше не могу оттягивать момент, я сказал:

– В тот вечер в лесу, помнишь, в последний раз, когда мы виделись…

– Да?

– Я и правда не лгал. Мое обещание, что я вернусь, было искренним. Только из-за клятвы.

– Клятвы?

Отсутствующе глядя вперед, я облизнул нижнюю губу кончиком языка.

– Порезы на наших ладонях. Смешение наших кровей. И слова о том, что мы никогда не расстанемся. Этим я бездумно произнес одну из трех Божественных клятв азлатов. Сначала я и сам не знал, пока не вернулся в Тихий Ручей, но Верховные, конечно же, почувствовали магию. Вот почему я был наказан и привязан к Джейме. Чтобы она стала единственным, чего я желал. Отчасти это сработало. С тех пор она всегда была предметом обсуждения. Не проходило и дня, чтобы я не проверял ее, не уверял себя, что с ней все в порядке. У меня были чувства к ней, но иные, нежели те, которые я испытывал к тебе. И я по-прежнему думал о тебе каждый день, хотя на самом деле это уже было невозможным.

Она уставилась на меня во все глаза.

– Мы связаны клятвой друг с другом?

– Ты должна была уже давно это заметить, Хель. – Я вяло улыбнулся. – Эта прочная связь между нами, покалывание, пронизывающее наши тела, когда один из нас находится рядом с другим. Неспособность не думать о другом и держаться подальше друг от друга.

Хелена стояла с открытым ртом.

– Какие еще есть клятвы?

– Завет заботы, при котором твоя собственная душа обязуется защищать другого человека и заботиться о нем. И клятва королевств.

– Клятва королевств?

– Думаю, это детская сказка. История давно минувших времен. – Я посмотрел на солнечного карпа кои. Мой взгляд затуманился. – В ней говорится, что мы, азлаты, владеем собственным королевством, которое состоит в союзе с шотландской и английской территориями. Своего рода параллельный мир. Азлатия. И воины и знать Азлатии обязаны поклясться посвятить себя королевству. Они живут, чтобы сражаться. Если ты дашь эту клятву, то не сможешь любить, поскольку это будет отвлекать тебя от высшей цели. Они не могут чувствовать ни желания, ни радости, вообще ничего. Их эмоции подавлены сплошным… ничем.

– Боже, – выдохнула Хелена. – Как ужасно!

– Как я уже сказал, это чушь собачья. Азлатии не существует.

– И ты хотел вернуться ко мне из-за клятвы?

– Не только поэтому. – Я поиграл со шнурками своих ботинок. – Возможно, мне было всего тринадцать, но воспитание азлатов, как ты знаешь, происходит по-другому. Мы взрослеем значительно быстрее, чем люди, потому что так рано сталкиваемся с серьезностью жизни. – Я глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. – Итак, мне было всего тринадцать, но я знал, что влюблен в тебя.

Хелена резко втянула воздух. Дернулась. Лишь минимальное движение руки, как если бы она хотела положить ее мне на колено, но потом передумала.

– В самом деле?

– По уши. Я был без ума от тебя. – Я безрадостно рассмеялся. – И это было так глупо.

– Глупо? – Хелена села, скрестив ноги, выудила из банки еще одного червя и бросила его карпу, который жадно вытягивал пасть в ее сторону. – Почему?

– Потому что я должен был знать лучше. – На моей челюсти дернулся мускул. – Вся эта история о том, что моя семья приезжает в отпуск, была ложью. Я каждый раз убегал и летел через Северное море на Экзодии, чтобы навестить тебя.

– Но… – Она запнулась. – Но твои визиты начались, когда мне было семь!

Я кивнул.

– Я впервые прилетел к тебе в восемь лет, потому что истории о тебе и твоей матери не давали мне покоя, пока я учился. Мне было любопытно, и я знал, где тебя найти, потому что я… потому что…

– Да?

– Я подслушал, как Петах и Соррел говорили об этом. О твоем местонахождении. Петах не был уверен, стоит ли сообщать Верховным, где вы находитесь, но Соррел отговаривала его от этого.

Глаза Хелены прояснились.

– Это имел в виду Деклан, когда сказал, что они отреклись от Петаха из-за злоупотребления доверием!

– Возможно. – Я пожал плечами. – В любом случае это был проклятый отряд самоубийц. Экзодия была молода и дика, я еще моложе и неопытнее. Но мне было так чертовски любопытно, что я ничего не мог с собой поделать. Только Баба Грир знала об этом. – Я хрюкнул от удовольствия, когда вспомнил. – Ей было все равно, лишь бы я приносил ей взамен немецкий шоколад. И поэтому я летал снова и снова, чтобы увидеть тебя, даже когда мое любопытство по поводу маленькой девочки Иверсен уже давно было удовлетворено.

– А потом? – Я услышал, как Хелена затаила дыхание. – После последней ночи?

– Тут появился Деклан. – Меня охватила вспышка ярости. – И гнев, который он смог вызвать из-за той лживой мысли, а также горе и траур, пробудившие в тебе силы.

– Что?

– Ты пришла сюда. Я понятия не имею, как у тебя это получилось. До сих пор не понимаю как. Но ты оказалась здесь. Рядом со мной, Хелена. Посреди ночи. Я проснулся, и ты была рядом со мной. Возле моей кровати. Но когда я произнес твое имя, когда я… когда я хотел взять тебя за руку, ты сказала… ты сказала…

– Что? – настойчиво прошептала она. – Что я сказала?

– «Ты и дьявол, Бернетт, вы являетесь частью единого целого, и ничто светлое в этом мире не смогло бы этого изменить».

Только теперь я поднял взгляд и посмотрел ей в глаза. Черты лица Хелены исказились. Губы разомкнулись. Испуганное сияние разлилось по радужкам глаз.

– Эти… эти слова, – прошептала Хелена.

– Да. Ты снова сказала мне их при нашей первой встрече много лет спустя. В аудитории для семинаров.

Краска отлила от ее лица.

– Как это возможно? Что… что я не помню…

– Магия. – Я мрачно поджал губы. – Особенно сильное заклинание, которое Деклан использовал, чтобы манипулировать тобой тогда. Хорошо защищенное. Оно не небрежно и не наивно. Деклан точно знал, что делал.

В ярости Хелена выдвинула вперед подбородок.

– А потом?

– Потом ты ушла. – Мимо окна пролетела ворона и унеслась прочь. – В какой-то момент, спустя много времени после этого случая, я заплатил Синклеру, чтобы он передал мне знания. Я хотел выяснить, что произошло тогда. И он сообщил мне, что ты сказала Деклану, будто во мне таится смерть. Он все равно когда-нибудь достал бы меня. Но Деклану этого было недостаточно. Он почувствовал, что ты все еще испытываешь ко мне какие-то чувства, и хотел убрать меня с дороги. Мало того: Синклер хотел, чтобы ты была той, кто причинит мне худшие страдания, чтобы я тоже тебя возненавидел. Так что он доставил тебя прямиком к твоим дальним родственникам. Мне рассказали, они долгое время искали исключительную силу для проведения эксперимента. Слухи упорно распространялись по всему Хайлендсу, а Синклеры – народ знаний. Они знают все. Ты пошла к ним, а потом… потом они пришли за мной.

– Они пришли за тобой? – Сила заставила меня отчетливо почувствовать, как нервы вокруг ее сердечной мышцы сжимаются. – Мои… родственники?

Я кивнул.

– Я был так зол на тебя, Хелена. Так чертовски зол. Все время. Теперь я знаю, что это было неразумно. Тобой манипулировали. Но я был влюблен и обижен, и во мне оставалась только упрямая мысль, будто ты предала меня. – Я сглотнул. – И все это время я думал, что ты не можешь любить меня так же сильно, как я тебя. Что в противном случае ты бы никогда не сдала меня, что ты бы каким-то образом сопротивлялась этим манипуляциям.

– Фин. – Слезы потекли по щекам Хелены. – Я понятия не имела…

– Знаю, – быстро сказал я. – Теперь я это знаю, Хель. Это было глупо с моей стороны. И несправедливо. Но после всего, через что мне пришлось пройти, я не мог ясно мыслить.

Хелена судорожно вздохнула, словно боялась следующего вопроса.

– Что они с тобой сделали?

– Днем они связали меня. Моя камера была пропитана оккультным порошком. А ночью… – На мгновение я закрыл глаза. Мои губы дрожали. – Ночью они расчленили меня.

Последняя частичка краски, что делала лицо Хелены розоватым, резко исчезла. Вокруг ее глаз появился красноватый оттенок, а зрачки расширились. Она медленно покачала головой.

– Это… я… – Она прикусила нижнюю губу, прежде чем с трудом сглотнуть. – Что ты имеешь в виду под расчленением?

Когда я обхватил края рубашки, пальцы дрожали. Я закрыл глаза, сделал глубокий вдох и поднял рубашку.

Хелена испуганно ахнула. Я знал, что никогда больше этого не забуду. Она уставилась на мой торс. На грудную клетку, живот, ребра. Повсюду не хватало больших кусков мяса.

– Разбомбленные равнины, – сказал я в нелепой попытке улыбнуться.

Хелена не ответила тем же. Конечно нет. В ее глазах блестели слезы. Она прижала руку ко рту и отрицательно качала головой, снова и снова, как будто не находила слов для этого момента, который разрывал душу не только ей, но и мне.

– Смотри внимательно, – пробормотал я. – Это и есть я. Со мной жестоко обращались. Меня ломали. И в итоге сломали совсем.

– Финли. – Голос Хелены дрожал. По ее лицу текли слезы. Она положила руки мне на грудь и осторожно провела по шрамам. Плечи девушки затряслись. – Клянусь богами, Фин… Почему…

– Потому что им была нужна моя кровь. И плоть. Для проклятия.

– Это… проклятие?

Я схватил Хелену за руку, ведь прикосновение ее пальцев к моей груди причиняло боль.

– Все эти годы я не знал, что они сделали. Они хотели создать какую-то высшую силу, но какую именно? Без понятия. Почему из меня? Тоже не знаю. Но некоторые женщины впитали мою кровь и плоть с помощью черной магии. А потом Эмилль сказал мне, что разыскал Джимини и…

– Момент. – Хелена продолжала вытирать слезы. – Я уже слышала это имя раньше. От Иззи. А что насчет этих штук? На что они способны?

– Чувствовать необыкновенные чары.

– И эта штука исследовала тебя?

Я покачал головой.

– Элин.

Хелена нахмурилась.

– Какое отношение она имеет к твоему проклятию?

Я опустил взгляд.

– Очевидно, она – часть меня. Рожденная от моей крови и плоти.

Замешательство Хелены уступило место ужасу.

– Что?

Я кивнул.

– Женщины из клана Иверсенов зачали детей с включенными в них частями моего тела. Элин – одна из них. И эти дети… Что ж, ты уже видела, на что способна Элин. – Я поднял с земли упавший лист и покрутил его между пальцами. – К настоящему времени я знаю, что эти дети питаются моей силой каждый раз, когда вмешиваются в свой собственный хаос. Из-за этого я становлюсь слабее.

– И поэтому ты изменился, – прошептала Хелена. Она робко протянула руку, провела кончиками пальцев по моей коже, волосам. – Твой бронзовый оттенок кожи. Золотые волосы. Проклятие лишает тебя всякого света.

Я кивнул. Мой подбородок задрожал, когда я встретился с ней взглядом.

– Это правда о нас с тобой, Хелена. Вот почему Финли пришлось умереть.

– Я… – прошептала она. Одинокая слеза скатилась по ее щеке и упала на пол. – Я – причина этому.

Я молчал, ведь мне было нечего ответить. Она была права. Хелена была тому причиной. Но не только.

– Деклан, – сказал я. – Без него всего этого не произошло бы.

– О, Фин. – Она прижала руку ко рту. – Мне так жаль!

– Нами обоими манипулировали, Хелена. Это не твоя вина.

Пальцы девушки снова прошлись по моей груди, пока не добрались до кроваво-красной двойки.

– С этой штукой что-то не так.

– Я знаю.

– Я чувствую… это…

– Не так уж и важно. – Мой взгляд потемнел, когда я убрал ее руку со своей груди. – Это касается только меня, хорошо?

Она моргнула, как будто хотела возразить. Задумчиво склонив голову, Хелена рассматривала шрам.

– Я бы хотела кое-что попробовать.

– И что же?

– Соединить меня с этой энергией. Я хочу знать, куда она меня приведет. – Хелена посмотрела на меня. – Я могу это сделать, Фин. Моя сила в том, что… я произошла от Морриган. Мой хаос – это ее хаос. Смерть – мой партнер. Что-то случилось со мной в Нокскартелле, и темные энергии, они… Мне легко следовать за ними, понимаешь?

В первый момент я хотел возразить, но потом меня охватило любопытство. Возможно, ей удастся выяснить, о чем же говорил Сморгон. Может быть… может быть, существовало какое-то другое решение, кроме Безграничной силы.

– Хорошо, – сказал я.

Хелена выдохнула и кивнула. Затем положила руки мне на грудь, закрыла глаза, и… завибрировала. Внезапно с ее пальцев потекли чернильно-синие пятна, совсем как тогда, в коридоре для прислуги. Эти пятна бродили вокруг меня, приближались и снова отдалялись. В первую секунду я был напряжен, но впоследствии все это огромное давление внутри меня ослабло. Я почувствовал расслабление, подобного которому никогда раньше не испытывал. Мои веки отяжелели, я чувствовал себя легким, как перышко, я… я…

…чуть дольше, совсем чуть-чуть…

Хелена

Страх Тираэля был на вкус как горькая желчь. Этот привкус распространился по моему языку, когда я отправила чернильные пигменты глубоко в него. В этот момент я могла сделать с ним все что угодно. Воспоминания плавали в недрах разума Тираэля и были пропитаны красным. Чем хуже, тем темнее. Существо внутри меня вздрогнуло от этого зрелища, желая продвинуться дальше и использовать все эти страхи, питаясь ими, но я сдержала хаос и велела ему обратить свою силу вспять.

«Никакой злобы, – прошипела я вопящему существу внутри себя. – Будь хорошим. Избавь его от страхов. Даруй ему облегчение».

Тираэль вибрировал, наполненный чуждым грохотом, заставляя меня ясно чувствовать свое недовольство. Мое тело содрогнулось. Мурашки поползли по рукам и шее. Но я осталась при своем решении, и поэтому мой внутренний паверикс повиновался мне.

Чернильная дымка двинулась вперед, просачиваясь в пылающую область паники, которая плавала в груди Тираэля. Прямо перед его сердцем, где, как я знала, снаружи виднелась ярко-красная цифра.

Я хотела снять с него панику. Пока я не имела ни малейшего представления о том, как работает моя сила, и молилась, чтобы это удалось. Но, когда чернильный туман соприкоснулся со страхом его памяти, произошло нечто странное: как и в Нокскартелле, когда я стала свидетелем воспоминаний Деклана, меня унесло в головокружительный водоворот.

Это было настоящим мучением. Не для Тираэля, поскольку я приложила все усилия, чтобы успокоить его. Избавить его от забот, которые лежали на его плечах целую вечность. Но для меня ощущение боли Тираэля было чистейшей пыткой. Искаженные голоса звучали на заднем плане, проносясь мимо. Крик. Плачущий ребенок. На мгновение я мельком увидела это – и застыла на месте.

Маленький Финли – лет шести, самое большее, сидит в углу. Немые слезы текут по его щекам, а неподалеку холодный голос шипит, что выпорет и остальных, как выпорола Финли, если они окажут сопротивление. Мира.

Чернила углубились. Проникли глубже в сердце Тираэля, в его душу. Проникли в источник страха, в суть паники, которая возникала из числа на его груди. Водоворот усиливался, размытые цвета, искаженные звуки – все быстрее, быстрее, как вдруг…

Тишина. Покой. Никакого волнения.

Под моими ногами простирались бескрайние зеленые равнины. Легкий ветерок ласкал руки. Я обернулась вокруг своей оси, огляделась и увидела высокого стройного мужчину. При виде него у меня перехватило дыхание. Волосы мужчины были золотисто-каштановыми, цвет глаз имел оттенок жидкого меда. Выступающие скулы, полные губы. Он выглядел как король. И он был похож на Финли. Как две капли воды. Но что-то в нем было странным. Он выглядел… я не знаю, как это описать. Может быть, прозрачным? Его очертания, казалось, мерцали в воздухе.

– Льюпальд.

Я обернулась. И тут увидела ее: куда более молодую версию Эльсбет, облаченную в свое кожаное одеяние. Густые волосы женщины спускались на тонкую талию, она приближалась к мужчине. Я затаила дыхание, едва осмеливаясь дышать, ожидая того момента, когда ее взгляд упадет на меня. Но Эльсбет просто прошла мимо. Я почувствовала на своей коже дуновение от ее походки, но она даже не посмотрела в мою сторону. И тогда я поняла – они не могут меня видеть. Я была иллюзией, отголоском воспоминаний другого человека, которые отражались в Тираэле. Настоящий момент произошел когда-то без него и меня.

– Эльс. – Человек, которого мать Ти назвала Льюпальдом, двинулся ей навстречу. Он взял ее ладони в свои. – Я уже думал, ты больше не придешь.

– Я была у Сморгона, – сказала она. – И провела небольшое исследование. Должен быть какой-то способ, с помощью которого ты сможешь остаться. Это просто необходимо.

– Эльс…

– Нет, послушай. – Румянец залил ей щеки. – Может, мы могли бы поговорить с Сифрой. Если то, что утверждают Верховные, правда и она действительно получила в свое распоряжение Безграничную силу, она могла бы гарантировать, что ты сможешь остаться навсегда.

– Сифра не владеет артефактом.

– Откуда ты можешь это знать?

Льюпальд испустил тяжелый вздох.

– В конце концов, все это – всего лишь слухи.

– А если нет? – Почти в отчаянии она подняла на него глаза. – Разве ты не хочешь воспользоваться единственным шансом, который у нас остался?

– Эльс. – Боль пронзила привлекательные черты лица мужчины. – Божественный артефакт способен совершать великие дела. Любое желание, которое ты несешь в своем сердце. Кроме одного. – Улыбка, появившаяся на его лице, была полна печали. – Воскрешать мертвых нельзя.

На меня обрушился удар. В ужасе я уставилась на Льюпальда, подмечая огромное сходство с Финли, и не могла в это поверить.

Он был мертв. Вот почему он мерцал. Вот почему что-то в его силуэте выглядело ненастоящим. Потому что Льюпальд был не совсем здесь.

Подбородок Эльсбет задрожал.

– Мама сказала, что она не сможет долго поддерживать твои искусственные органы. Она… она отдает все свои силы, но больше так не может.

Он прислонился лбом к ее лбу.

– Я знаю. Передай мою благодарность Грир, хорошо? За все, что она для нас сделала.

Плечи Эльсбет затряслись.

– Боги благословили ее двумя силами. Некромантией и невралгией.

Льюпальд кивнул.

– Такие силы крайне редкие. Я восхищаюсь твоей мамой. И всегда восхищался.

Эльсбет зажмурила глаза.

– Она кое-что от нас скрывала, Лью.

– И что же?

– Награда за то, что ты благословлен такими силами, влечет за собой божественные правила, которые необходимо соблюдать.

– А именно?

Она снова открыла глаза. Влажный блеск в них заставлял синеву переливаться, словно море под звездным небом.

– Если она использует свои некромантские способности, дабы обеспечить дальнейшее пребывание мертвого в мире живых, она будет наказана.

Льюпальд застыл на месте.

– Как наказана?

– На днях это впервые произошло. – Шок исказил черты Эльсбет. – Мама… вчера она пропала днем и вернулась только к сумеркам. А потом осталась днем, но исчезла к вечеру. Я пыталась выяснить, что происходит, но, похоже, константы нет. Обстоятельства сбивают меня с толку, и мама не хочет рассказывать мне, что с ней происходит.

– Боже, Эльс. – Он прижал ее к себе, поглаживая по спине. – Все будет хорошо, ладно? Грир – самая сильная женщина, которую я знаю. Что бы ни происходило, она справится с этим.

– А ты? – Эльсбет высвободилась из объятий и посмотрела на него. – Что насчет тебя, Льюпальд?

У него перекосилось лицо.

– Я думаю, пришло время прощаться, дорогая.

Она ахнула, хватая ртом воздух.

– Нет! – Полились первые слезы. – Пожалуйста.

– Пришло время, – сказал Льюпальд. – Энергии Тир-на-Ног тянутся ко мне. Искусственные органы распадаются. Баба Гринблад убила меня за то, что я защищал доплера, и это несправедливо. Я на стороне Сифры, Эльс. Я хочу, чтобы эта иерархия была разрушена. Темный был тем, кто пытался сражаться на моей стороне, а светлая Верховная хладнокровно уничтожила нас обоих. Я в долгу перед твоей матерью за то, что она позволила нам провести больше времени вместе, но теперь я чувствую, что должен уйти, Эльс.

Рыдания сотрясали тело Эльсбет. Льюпальд взял ее лицо в свои ладони и поцеловал. В ужасе я наблюдала, как его силуэт становился все более прозрачным с каждой секундой. Пока он внезапно не исчез совсем, и мелодия его нежного «Я-люблю-тебя» не унеслась ветром.

Эльсбет безудержно плакала. Она смотрела в никуда, сложив руки на животе, и прошептала: «В сердцах наших детей ты будешь продолжать жить, Лью. Всегда».

Эльсбет развернулась и ушла. И в этот момент тонкая дымка моих чернил легла на картину, снова создавая водоворот, утянувший меня за собой. Я хотела направить совершенно хаотичного паверикса, попыталась катапультировать его обратно в тело Тираэля, но энергия ускользала от меня. Я была недостаточно сильна, а паверикс слишком необуздан, слишком груб. Внезапно он вырвался из моих рук, и я больше не могла его схватить. Он ускользнул от меня. Я чувствовала его перенапряжение, его собственную неуверенность в себе перед необузданностью. И поскольку паверикс не нашел цели, не имел никаких указаний, моя собственная сила проникла в сферы воспоминаний с помощью его темных чернил. Я сделалась жертвой своей собственной силы.

Боль была невероятной. Энергия просачивалась в меня, пронизывая каждую счастливую мысль в поисках обрывков паники, дремлющих где-то глубоко внутри. И как только моя сила обрела власть, я услышала хрип облегчения со стороны паверикса, как будто он исходил из моего собственного рта.

Передо мной возникла уже знакомая картина: Хайлендс, женщина на лошади, мое детское «я» и Деклан, убегающий вдаль. Но на этот раз я была не им. На этот раз я стояла в стороне, как в видении с матерью Тираэля, и рассматривала происходящее, словно иллюзию. Мое детское «я» выпустило огненный залп в направлении лошади, после чего животное поднялось на дыбы. Иверсен не ожидала этого – она упала. И мое прежнее «я» воспользовалось моментом, изо всех сил вцепилось в стремена и вскарабкалось на лошадь. Животное скакало по зеленым просторам, унося мою иллюзию дальше, а затем лошадь отрезала путь Синклеру.

– Ты! – прокричала маленькая я, спрыгнула с лошади и встала перед ним. Гнев сверкал в ее глазах. – Как ты посмел не рассказать мне, что этот клан замышляет по отношению к Финли? – Я ткнула его в грудь. – Как ты мог только подумать, что я соглашусь, чтобы они причинили ему такие страдания?

– Хелена, – проговорил Деклан отчаянным голосом. – Он убил твою мать!

– И за это я буду ненавидеть его вечно! – воскликнула я. – Но я не такая, как он, Дек! Я против страданий в этом мире! Что принесет нам месть? Куда она приведет нас дальше? Это никоим образом не приносит нам пользы, а только вредит сердцу.

– Хелена…

– Нет! Ты отменишь все это, слышишь? Ты скажешь Финли, что этот клан ищет его. В противном случае, и я клянусь тебе в этом, не я, а сама жизнь отомстит тебе!

– Ладно. – Деклан опустил взгляд. – Мне очень жаль.

– Ты обещаешь? – Неуверенность заставила мой голос дрогнуть. – Ты обещаешь, что поговоришь с ним? Потому что я не могу этого сделать. Я больше никогда не смогу смотреть ему в глаза. Обещай мне, Дек.

– Я обещаю.

Картинка расплылась. Меня унесло, и внезапно я почувствовала, как разум возвращается в тело. Я распахнула глаза и встряхнула Фина за плечи. Теперь он тоже испуганно поднял веки.

– Что? – Затаив дыхание, он сел. – Не сработало?

– Напротив.

– Так быстро?

– Быстро? – Моя грудь быстро поднималась и опускалась. Пот градом катился со лба. – Ты ничего из этого не видел?

Он моргнул.

– О чем ты?

– Я избавила тебя от страхов. И копалась в твоей панике, потому что хотела успокоить ее. Ее было так много… Словно пузыри страха, одно воспоминание сменялось другим, и я не знала, с чего начать. Неуверенность отбросила меня назад, и что-то внутри взяло верх. Затем оно переросло в самую свирепую панику из всех.

– Это… – Финли потер глаза. – Что?

– Во мне живет паверикс, Фин.

Тишина. Биение сердца. Один. Два. Бам. Бам.

Затем – поскольку он по-прежнему молчал – я добавила:

– Я могу вызывать панику или забирать ее. Но клянусь богами… – Я измученно потерла виски. – Так много всего произошло. У меня пока нет контроля над этим, и каким-то образом паверикс воздействовал и на меня тоже.

– Он воздействовал на тебя? – Финли уставился на меня. – Как, если он живет внутри тебя?

– Он одержал верх и на мгновение поверг меня в ужасную панику.

– Что за паника?

– Она связана с прошлым. – Я подняла взгляд. Все во мне взбунтовалось. – Это заставило меня кое-что увидеть. Состояние беспокойства позволило мне вернуться в тот самый момент.

– Давай, Иверсен. Говори прямо.

Я придвинулась ближе к нему.

– Деклан пережил эту ситуацию в Нокскартелле, когда на него напал паверикс. Я могла видеть то, что видел он: меня в детстве, когда я разговаривала со своей родственницей. И когда я заметила Деклана, мне захотелось наброситься на него. В Нокскартелле я еще понятия не имела обо всем этом, но только что поняла, почему!

– А именно?

Я взяла Ти за руки и пристально заглянула ему в глаза.

– Я собиралась остановить все это, когда узнала об их плане! А потом хотела напасть на Деклана, поскольку это все было его идеей! Он должен рассказать тебе о засаде. Он… Я заставила его пообещать мне это, ведь не хотела, чтобы с тобой что-то случилось.

Он уставился на меня.

– Это значит, что ты…

– Я никогда не собиралась предавать тебя, Фин. – Под моими веками нарастало напряжение. – Вернее, да, поначалу так и было, но я собиралась все исправить, когда поняла, что они хотят причинить тебе боль.

– Боже, Хелена. – Финли моргнул. Затем обхватил мое лицо обеими ладонями. Меня охватила дрожь, когда Фин запечатлел на моих губах нежный поцелуй. – Клянусь богами, mi amira.

– Mi amira?

– Мой ангел. – Он поцеловал уголок моего рта. – Моя любовь.

Я улыбнулась ему в губы, но буквально через мгновение ощущение счастья во мне погасло. Оно было изгнано мыслью о первом воспоминании Финли. Самая страшная паника в нем – это осознание того, как скоро оборвется его жизнь.

– Фин, есть еще кое-что, что я должна тебе сказать…

– Что?

Я сделала глубокий вдох, заправила за уши несколько непослушных прядей. Сглотнула. Больше всего мне хотелось сохранить все при себе, но я знала, что это невозможно. Он имел полное право узнать.

– Это число на твоей груди. Энергии, которые бушуют в нем. Они… они привели меня к истоку.

– К истоку? – Фин нахмурился. – Что ты имеешь в виду?

– Твоя мать… – Я тяжело выдохнула и посмотрела на него. – До Далзила она встречалась с другим мужчиной. Далзил, он… он не твой биологический отец.

Я почувствовала, как его сердце сделало двойной удар, прежде чем остановилось еще как минимум на три удара. В один миг.

Он отшатнулся и посмотрел на меня испуганным взглядом.

– Что?

– Тебе что-нибудь говорит имя Льюпальд?

Фин отрицательно покачал головой.

Я нахмурилась.

– Они с твоей матерью были парой, но Баба Гринблад убила его, потому что он собирался помочь одному из темных. После этого… после этого твоя бабушка приложила все силы, чтобы сохранить ему жизнь с помощью искусственных органов, но вселенная наказала ее за это. Я не совсем поняла, но речь шла о том, что она пропадала снова и снова. Время Льюпальда истекало, но Эльсбет уже была беременна. Тобой, по-видимому, так как ты самый старший из Бернеттов.

Каждый огонек в глазах Фина погас. Он выглядел так, словно превратился в камень.

– Шалость времени.

– Что ты сказал?

– Она родила меня от мертвого человека.

Я покачала головой.

– Мы этого не знаем! Возможно, он был еще жив, когда…

– Нет. – Его взгляд был стальным. Он вонзался в меня, как ледяные копья. – Я знаю, что он был мертв, Хелена. И этот поступок повлек за собой проклятие.

– Что ты имеешь в виду?

– Я умру. – Фин сглотнул. – Это число на моей груди… означает обратный отсчет. Я обречен умереть в тот день, когда Баба Гринблад убила и моего отца. Тот же возраст, тот же день.

– Нет… – Чистый яд наполнил мое тело. Вот как это ощущалось. Словно коррозия. Что-то разъедало меня изнутри. Пожирало душу. Я попыталась вздохнуть, но из этого ничего не вышло. Когда я посмотрела Фину в глаза, мне показалось, что я задыхаюсь. – Ты хочешь сказать, что ты должен умереть?

– Да.

Я безрадостно рассмеялась.

– Нет. Нет, определенно нет.

– Да, Хелена.

– Нет.

Финли скривил рот.

– Мне жаль.

– Тебе жаль? – Я издала недоверчивое мычание. – Этого не произойдет, Фин. Этого просто не произойдет.

– Хелена…

– Мы найдем решение.

Теперь он рассмеялся, но это не звучало весело.

– Увидимся завтра?

– Да. И отныне я не хочу больше слышать об этом ни слова.

Финли печально посмотрел на меня.

– Как скажешь.

По его тону я поняла – он не верит в то, что мы сможем это сделать. Ни капельки. И это разбило мое сердце на тысячу кусочков, ведь обычно Фин так себя не вел. Он просто не был таким. Если возникала проблема, Финли находил решение. Он не соглашался на меньшее.

Над нами повисла тишина. Некоторое время мы сидели молча, пока в реке не зазвучала нежная мелодия.

Пели солнечные карпы кои.

– Звучит как настоящая печаль, – выдохнула я.

– Они передают то, что мы чувствуем.

– Ты боишься?

Он колебался.

– Да.

И, полная ужаса, я поняла, что это правда. Впервые в моей жизни Тираэль Финли Бернетт сдался.

Дидре

В доме Андерсонов царила привычная тишина. Кроме тихих, почти бесшумных шагов Фриды, когда та шла из гостиной на кухню, или минимального шелеста газеты и недовольного фырканья Артура Андерсона, прочитавшего статью о первом министре в «Шотландце», ничего не было слышно. Единственным громким человеком в поместье знатной супружеской пары была я. Я вздрагивала каждый раз, когда выжимала тряпку, и всякий раз, когда швабра скрипела на стеклах, во мне поднималась паника, что появится Фрида и отправит меня домой без оплаты. Я постучала в дверь Мерлина, и это прозвучало как взорвавшаяся бомба.

– Да?

Я вошла в комнату. Рыжеволосый азлат с высокомерными чертами лица смотрел на меня беспокойно, даже взволнованно. Это встревожило меня.

– Чего тебе?

Нахмурившись, я закрыла за собой дверь.

– Прошу прощения. Я просто хотела вымыть окна, если можно.

Как будто в знак подтверждения своих слов, я подняла очиститель и щетку для мытья стекол.

Мерлин поджал губы, продолжая смотреть на дверь.

– Это засада?

– Прошу прощения, что?

– Они хотят убить меня?

– Кто?

– Остальные.

– Я уверена, никто не хочет убивать тебя, Мерлин. – Я подошла к окну и распылила на него чистящее средство. – Что-то случилось? Ты можешь поговорить со мной, если хочешь. – Мои губы растянулись в легкой улыбке. – Изобель всегда говорит, что я похожа на прочный сейф, в котором она хранит свои секреты, ведь знает, что никто никогда не сможет заполучить их.

Я не ожидала ответа. Вот почему была удивлена, когда слова Мерлина нарушили тишину.

– Я чудовище, Дидре.

Капля чистящего средства стекала по окну. Она приземлилась на тыльную сторону моей ладони, когда я оперлась о стекло, чтобы повернуться к Мерлину.

– О чем ты говоришь?

– Я кое-что сделал. Нечто ужасное. – Его подбородок начал дрожать. Все во мне застыло. Неужели Мерлин Андерсон был на грани того, чтобы заплакать? Он судорожно хватал ртом воздух. – При этом я никогда не желал… я только хотел…

– Мерлин. – Я отложила набор для уборки и пересекла комнату. Опустилась на стул рядом с его кроватью. Я не знала, куда девать руки, поэтому засунула их себе под бедра. – Не хочешь сказать мне, что тебя беспокоит?

Кожа вокруг его глаз покраснела. Все в лице Мерлина дрожало. Это шокировало меня. Юный Андерсон поднял свою бледную, большую руку, водя ею по груди. Его адамово яблоко подпрыгнуло.

– Я предал Бригитту. – Он прикусил нижнюю губу. – Она подарила мне жизнь, а я нарушил ее закон.

– Мерлин… – Я нахмурилась. – О чем ты говоришь?

Его взгляд все еще был прикован к потолку. Дрожа, Мерлин выдохнул.

– Я переспал с женщиной.

Я в ошеломлении уставилась на него. Он всхлипывал, но я могла только сидеть в недоумении и моргать.

– Это тебя расстраивает? – Андерсен обхватил руками свой длинный торс и раскачивался взад и вперед. – Мерлин, эта глупая идеология давно устарела! Вряд ли хоть один эмпат до сих пор живет по этим обычаям. И я уверена, что Бригитту тоже совершенно не волнует, с кем и когда ты развлекаешься. Если бы это было проблемой для вашей богини, она бы превратила жизнь некоторых азлатов в ад. – Коротко рассмеявшись, я встала. – Особенно Эмилля.

Мерлин выпрямился. Он опустил свои длинные ноги на переднее сиденье и прижал руки к горлу, как будто боялся, что ему вот-вот перестанет хватать воздуха.

– Мои родители…

– Они не могут диктовать тебе, как жить. – Манипулятивное влияние Андерсонов на их сына глубоко потрясло меня. – То, что они хотят, чтобы ты жил воздержанно до брака, не означает, что ты должен этому следовать. Твое тело принадлежит тебе. Ты можешь делать то, что считаешь нужным.

– Но это было неправильно. – Мерлин уже начал задыхаться от отчаяния. – То, что я сделал, это… это было просто неправильно. Вот почему я попытался исправить ошибку, но теперь другие думают… они думают, что я монстр.

– То, что у тебя был секс, неправильно? – Я нахмурилась. – Почему?

– Потому что… потому что я…

Продолжить он не успел, поскольку в этот момент дверь в комнату резко открылась, и в нее ворвался Эмилль. Я редко видела его настолько не в себе. Он выглядел как бешеный волк на охоте. В ужасе я вскочила. Мерлин просто смотрел прямо перед собой широко распахнутыми глазами. Рот был приоткрыт.

– Ты, отвратительная маленькая крыса. – Эмилль сделал быстрое движение рукой, в результате чего комод у стены опрокинулся, разбросав содержимое по комнате. Последовало еще одно движение, и несколько горшков с растениями разбились. Эмилль грациозно и в то же время угрожающе шагал по комнате. При этом он ни на секунду не выпускал Мерлина из виду. – Я убью тебя. И даже если за это меня казнят Верховные, мне плевать. Я убью тебя, Мерлин. Точно так же, как ты пытался убить ее.

– Ее? – Озадаченная, я переводила взгляд с Эмилля на Мерлина и обратно. – О ком ты говоришь, Эм?

– Давай, Мерлин. Скажи ей. Что ты сделал, а? – Улыбка на его губах выражала чистую злобу. – Что за грязное дерьмо ты натворил?

– Я не хотел этого делать. – Плечи Мерлина поникли. Черты его лица смягчились. Теперь по щекам азлата и в самом деле потекли слезы. – Я никогда не думал, что такое возможно.

– Что происходит? – рассерженно спросила я. – Может кто-нибудь рассказать мне, что, черт возьми, здесь происходит?

– Я тоже хотела бы это узнать.

Я застыла на месте. Голос доносился из коридора. Фрида Андерсон подошла к двери комнаты, шелковый халат подметал пол. Она до сих пор не полностью оправилась после нападения демона. Длинные рыжие волосы доставали Фриде до бедер. Эта женщина каждый раз напоминала мне чертовски красивого ангела смерти.

Эмилль не обернулся. Он смотрел на Мерлина почти безумным взглядом. Так много тьмы. Так много ненависти.

– Твой сын занимался сексом, Фрида. – Лицо женщины застыло. – С Иверсен, которая воспользовалась плотью и кровью Тираэля, чтобы поместить их в свою утробу.

– Я понятия не имел! – вырвалось у Мерлина. Он рвал на себе волосы, запрокидывал голову, казалось, испытывая ужасные душевные муки. – Я не знал про ее план! Мы пересеклись во время охоты, случайно встретились несколько раз, а потом это случилось!

– Какой план?

– Она родила ребенка, чьи гены были изменены с помощью магии, – сказал Эмилль. Его голос звучал так мрачно. Так пусто. Мне стало страшно. – Чистый хаос. Не поддающийся контролю. Мерлин украл этого ребенка и попытался утопить его в озере Лох-Несс. Но он выжил. По каким бы то ни было причинам. – Эм сделал паузу. – А я нашел его.

Я застыла на месте. Фрида застыла на месте. Комната застыла на месте. Мне показалось, что я даже больше не дышу. Вся кровь отхлынула от лица Фриды.

– Э… Элин? – выдохнула она.

Эмилль кивнул.

– И только вчера он снова попытался убить своего собственного ребенка, не так ли, Мерлин? – Эм сделал еще один шаг к нему, высоко подняв руки. – Поэтому ты наверняка понимаешь, что теперь я должен убить тебя. Я не могу рисковать и позволить тебе снова попытаться причинить вред моей дочери.

Худшим в этой ситуации было то, что Мерлин не двигался. Он не протестовал. И не пытался защищаться. Андерсон просто сидел там, опустив голову и понурив плечи, и был готов сдаться.

Эмилль вскинул руки. Перед ним возник порыв ветра, который двигался взад и вперед. Режущий звук пронзил комнату, точно смертоносный свист меча. Я шагнула к Мерлину, рассекла воздух и…

…оказалась отброшена в сторону. Порыв ветра ударил в окно. Оно разбилось. Я вздрогнула, закинула руки за голову и пригнулась. Эмилль развернулся. С искаженными от гнева лицом он встретил ледяной взгляд Фриды.

– Я должен это сделать, – прошипел Эм. – Ты не сможешь остановить меня, Фрида!

– Я смогу, Вудворд.

Фрида подошла к нему. Когда она подняла руку, рукав ее шелкового халата соскользнул вниз, обнажив длинный шрам от клятвы. Взгляд женщины метнулся ко мне.

– С дороги, Дидре.

Я стояла прямо за Эмиллем. Их схватка задела бы и меня. И все же… я покачала головой.

– Нет.

Она подняла бровь.

– Нет?

– Я не собираюсь безучастно наблюдать, как кто-то из вас убивает другого. Мы – народ Света! Такие злодеяния совершают люди Тьмы, а не мы!

Эмилль фыркнул.

– Ты принимаешь желаемое за действительное, Ди. Темные и светлые когда-то были единым целым, и разделение не может изменить того факта, что мы одинаковы. Добро и зло.

Прежде чем я успела что-либо возразить, Мерлин поднялся. Вздернув подбородок, он встретился взглядом с глазами Эмилля.

– Убей меня. Я принимаю это.

Эмилль не колебался ни секунды. Он снова поднял руки. Задыхаясь, я прокричала:

– Эм, пожалуйста, нет!

Однако все было тщетно. Порыв ветра устремился к Мерлину. Но прежде, чем ледяной поток успел добраться до его горла, он превратился в ураган, который опустошил комнату. Я отшатнулась, цепляясь за столбик кровати Мерлина, но каркас тоже задрожал. И тут я внезапно услышала, как он треснул. В полном ужасе я поняла, что столб сломался. Все происходило, как в замедленной съемке. Я видела отдельные обломки дерева; видела, как наклоняется столб; наблюдала, как он падает на меня. Только в последнюю секунду я отскочила в сторону. Как раз в нужный момент, потому что шторм Фриды пронесся мимо меня, унося с собой все, что лежало на полу.

Я отползла назад, прижалась к стене и пыталась разглядеть Эмилля и Мерлина в бушующем беспорядке. Эмилль яростно размахивал руками, пытаясь отогнать от себя бурю, в то время как Мерлин… больше не шевелился. Он по-прежнему стоял на месте, опустив голову, и совершенно ничего не делал. Его мать пропустила бурю мимо него, снова и снова пытаясь настигнуть Эмилля, но тот был слишком силен. У нее не было ни единого шанса. Фрида, казалось, осознала это, потому что внезапно опустила руки. Все ее тело дрожало. Она до сих пор была ослаблена после моей атаки.

– Я накажу своего сына, Вудворд, – простонала Фрида, держась за бок. – Ему придется искупить свою вину за то, что он предал Бригитту. Его деяния требуют гнева богов, но не смерти!

Мои пальцы дрожали от страха.

– Что ты предлагаешь, Андерсон? – спросил Эмилль. Звук его голоса ужасал, и я вздрогнула. – Что может быть достаточным наказанием для твоего сына? За неоднократные попытки убить свою дочь?

Фрида поджала губы. Ее взгляд впился в Эмилля.

– Мерлину придется искупить свою вину за то, что он вообще ее породил. Я накажу его за предательство воли Бригитты. – Она повернулась к сыну. Выражение лица Фриды было не столько устрашающе-красивым, как прежде всего пугающим. Почти бесчеловечным.

– Ты искупишь вину своей способностью к деторождению, Мерлин Андерсон.

Никакой реакции. Он даже не моргнул, все еще держа голову опущенной. Я застыла и затаила дыхание. Впервые с тех пор, как Эмилль ворвался в комнату, он разжал свои кулаки. Палец за пальцем. И по разглаживающимся чертам я поняла, что он… клянусь богами, Эмилль был согласен!

– Вы не можете этого сделать, – выдохнула я. – Мерлин стал отцом ребенка не по своей воле, и теперь он должен быть наказан за то, что занимался сексом? – Я медленно покачала головой. – Это же безумие, в конце-то концов!

– Он породил монстра, – возразила Фрида.

– Элин не монстр, – прошипела я. – А попытки убийства? Смотрите глубже, боже мой!

Эмилль сосредоточил свой взгляд на мне.

– Что ты хочешь этим сказать?

– В конце концов, они были не чем иным, как результатом паники, которую собственные родители внушали ему все эти годы! – На дрожащих ногах я поднялась. – Мерлин пытался изменить то, что он создал, опасаясь, что его ошибки станут известны. – Я фыркнула. – Само это слово: «ошибка»… – Теперь я сосредоточилась на Фриде. – Если бы вы не внушили ему, что Мерлин должен воздерживаться, эта огромная паника в нем никогда бы не проросла! И он никогда не предпринял бы попыток причинить вред Элин!

Тишина. А потом… Мерлин пробудился. Всего лишь минимальный, крошечный наклон головы. А за ним маленькая, благодарная улыбка в моем направлении, которую трудно было не заметить. Только я собиралась улыбнуться в ответ, только я действительно подумала, что добилась чего-то своими словами, когда…

– Болтовня о всякой ерунде не имеет значения для богов, Дидре.

В тот момент, когда Фрида сказала это, в коридоре позади нее раздались шаги. Мое сердце остановилось, когда я увидела Арчи. Его взгляд блуждал от меня к остальным. Глубокая морщинка пролегла между его бровями, когда он оценил состояние комнаты.

– Я получил твой шепот ветра, – обратился он к Фриде. – И я готов это сделать.

Внезапно с моих глаз упала пелена. Должно быть, Фрида выбрала именно Арчи, поскольку знала, насколько важны для него боги и соблюдение их заповедей. Арчи, который, будучи невралгиком, был способен на то, что они хотели сделать с Мерлином.

– Арч, – прошептала я с заметной дрожью в голосе. – Не надо.

Он смотрел на меня довольно долго. Взгляд его темных глаз переместился ниже, остановился на моей шее. Он нахмурился, рассматривая ее. Сначала я не понимала, почему, пока мои воспоминания не вернули меня на узкую улочку Киркхейвена. Губы Камило, посасывающие мою шею. Сильно. Интенсивно. Чарующе. Я медленно провела пальцами по чувствительному месту под ухом. Я ничего не смогла нащупать, но знала, что там наверняка красовался яркий засос.

И Арчи отвернулся. Он медленно подошел к Мерлину, наклонил голову, напряг взгляд. Его пальцы изогнулись, а губы искривились от огромного усилия, которое стоило ему всего, а затем…

Мерлин рухнул. Он кричал во все горло, так, что мороз шел по коже. Юный Андерсон запрокинул голову, из глаз от невероятной боли текли слезы.

И у меня тоже. Соленые дорожки проложили путь по моим щекам. Плечи затряслись. Мурашки покрыли тело. Я прикусила нижнюю губу. Больше всего мне хотелось зажать уши ладонями и не слышать его мучительных криков. Одновременно с этим хотелось прижать руки к глазам, чтобы не видеть ни Фриды, ни Эмилля, которые спокойными взглядами смотрели на Мерлина. И меньше всего Арчи, выполнявшего заклинание так, будто это была обычная профессиональная рутина. Который перерезал Мерлину нервы, необходимые для зачатия ребенка и получения удовольствия от секса.

В какой-то момент Мерлин замолчал. Я посмотрела на него в панике. Он лежал на полу, его глаза были широко открыты, смотрели в никуда. Мерлин больше не издал ни единого звука, но мне достаточно было взглянуть на него, чтобы услышать, как сильно кричит его душа. И моя тоже. Потому что в тот момент я поняла – Эмилль был прав. Мы являлись народом Света, но были ничуть не лучше темных.

Мы просто притворялись.

Эмилль

Во мне пульсировало какое-то неудовлетворение. Все это время оно было там, и я думал, что с наказанием Мерлина оно исчезнет. Но нет. Это продолжалось все время, даже сейчас, когда я быстрым шагом пересекал кованые ворота поместья Бернеттов. Камрин в своем кошачьем обличье следовала за мной через мрачный двор. Настроение, витавшее между нами, было странным, но мы все еще являлись азлатами. Воинами. Она встретила меня по дороге сюда и сразу почувствовала – что-то не так, поэтому осталась. Мужчина в черном кожаном костюме и его белая спутница. Тьма и свет. Какой странный состав из двух человек.

Но что удивило меня гораздо больше, так это Хелена и Тираэль, которые ждали нас вместе в тени большой плакучей ивы. Я послал каждому из них свой собственный шепот ветра.

– Ну и ну, какой сюрприз, – сказал я, когда мы добрались до них. – Вы двое сидите рядом, не пытаясь разбить друг другу головы? Не думал, что увижу такое снова.

Парень сделал шаг вперед. Его распущенные волосы развевались на ветру. Кожа была известково-белой, под глазами залегли глубокие тени, скулы четко выделялись, однако он все равно умудрялся доминировать среди всех нас.

– Что там такого важного, Эм?

– Я знаю, где слепая женщина.

Ти застыл. Я услышал, как он перестал дышать. На лбу Хелены, напротив, залегли глубокие морщины.

– Слепая женщина? – Она взглянула на Тираэля. – Она… ее здесь больше нет?

Он едва пошевелил головой, чтобы возразить.

– Это была Иверсен, – сказал я, не отрывая взгляда от Ти.

– Та, которая… – я колебался, – ну, ты и так знаешь.

– Я рассказал Хель о проклятии, – сказал он.

– О, хорошо. Это… да. – Я глубоко вздохнул. – Ти, нам нужно торопиться. – Я нервно провел рукой по волосам. – Весь клан сплотился вокруг девушки. Понятия не имею, чем они занимаются, но после того, что они с тобой сделали, это не может сулить ничего хорошего.

Он кивнул, а после свистнул.

– Где они?

– Недалеко отсюда. На скалах Стонхейвена. В замке Даннотар.

– Остальные знают?

– Дидре, да. Она заберет Силеас и Изобель, а также сообщит остальным, что, вероятно, у замка Даннотар состоится битва и они должны следить за местностью. На всякий случай.

Тираэль нахмурился.

– Я сомневаюсь, что Силеас будет в восторге.

После этого Камрин издала протестующий звук, прежде чем внезапно превратиться. Всего лишь мгновение спустя темно-русые пряди уже обрамляли ее зеленые кошачьи глаза.

– Силеас никогда не позволила бы мне отправиться туда в одиночку. И она знает, что я сражаюсь на вашей стороне. – Кам подарила мне маленькую неуверенную улыбку. – Даже если ты разбил мне сердце, Вудворд. Мы все – одна команда.

– Подожди минутку… Что? – Хелена нахмурилась. Она переводила взгляд с меня на Камрин и обратно. – Между… между вами двумя что-то было?

– Неважно, – сказал Тираэль.

– Боже мой, вовсе нет! – Хелена распахнула глаза. – Это жизненно важно, Фин! – Она ошеломленно уставилась на меня. – Когда это произошло? И почему я этого не заметила?

Ти зарычал.

– Сейчас не время для этого, Хель.

– О, клянусь богами. – Хелена на мгновение закрыла глаза, прежде чем сказать: – Пожалуйста, пойдемте уже, пока я не свернула тебе шею, Эм.

И мы пошли. Приземлили наших летающих драконов возле поросшего зеленью холма, на котором стояли остальные, в том числе и Силеас вопреки ожиданиям. Обе ее щеки украшали две черные черточки копоти. Близнец Эверстоун была склонна к воинственному драматизму.

– Как раз вовремя! – воскликнула она. Ее черное пальто для верховой езды закрывало колени. – Дидре сказала, что все должно быть сделано быстро, и где вы, черт возьми, пропадали? Устроили раунд с воронами Бабы Грир или как?

– Было бы неплохо, – пробормотала Хелена, беспокойно переводя взгляд с меня на Камрин и на Изобель. Я отчетливо слышал, как она скрипнула зубами, но больше от нее не последовало никакой реакции. Она знала, что это было не ее дело.

Взгляд Камрин устремился вдаль.

– Итак, предполагается, что слепая женщина находится там? В замке Даннотар. – Она посмотрела на меня в упор. – Откуда такая уверенность?

– Мы видели это, – сказала Иззи. И при этом ответе Камрин едва заметно напряглась. Мы видели это. Наедине. Вместе. Кам сжала челюсти, но Иззи невозмутимо продолжила: – Послушайте, этот клан могущественен. Я хочу, чтобы каждый из вас знал, во что ввязывается, прежде чем мы отправимся туда.

Мой взгляд прошелся по кругу.

– Мы с Ти не осудим никого из вас, если вы сейчас уйдете, понимаете?

Силеас фыркнула.

– Ты думаешь, мы позволим вам действовать в одиночку?

– Sea ka zterak, Эмилль. – Хелена заплела свои отныне короткие волосы в косу. – Мы войдем туда вместе и выйдем тоже вместе.

– И никто из нас не умрет, – сказала Камрин. Она посмотрела на всех с грустной улыбкой. – Иначе я сверну вам всем шеи, понятно?

– Тебя это касается в первую очередь, – ответила Силеас с ухмылкой на лице.

– Я тоже пойду с вами, – сказала Дидре. Она впервые заговорила со мной после истории с Мерлином. Даже после того, как я предложил ей прийти сюда вместе с остальными, она только кивнула. Дидре убрала руку с дракона Иззи, которого только что гладила по шее, и осмотрела руины. – Я чувствую, как энергия проникает внутрь меня. Там что-то есть, и оно зовет меня.

– Тогда единогласно, – сказал Тираэль. – Мы отправляемся.

Все это время в его глазах что-то горело. Он выглядел как одержимый, почти жаждущий наконец штурмовать эти руины. Преисполненный решимости, Ти протянул Хелене руку. Она склонила голову, подарив ему такую теплую улыбку, что я покалыванием на своей коже почувствовал, как между ними возникла связь. Хелена переплела свои пальцы с пальцами Тираэля. Я пошел вперед, прямо рядом с ними, в то время как остальные последовали за нами. В небе сгущались серые тучи, заливая нагорье мрачным светом.

– Ты боишься? – услышал я тихий вопрос Тираэля. Эта фраза казалась настолько нетипичной для него, настолько неуместной, что я почти поверил, будто ослышался. Но Хелена выросла не с нами. Ее страхи никто не укрощал ударами кнута. Тем не менее она покачала головой.

– Нет. Я скорее… нервничаю. – Я искоса глянул на Хелену и увидел, что она слабо улыбнулась. – Я имею в виду, эти женщины – часть моей семьи, не так ли?

– Дальние родственники, – сказал Тираэль. – Очень, очень дальние, Хель.

– И это ничего не меняет, – добавил я. – Иметь одну и ту же кровь не означает автоматически принадлежать друг другу.

Чем ближе мы подходили к руинам, тем напряженнее становился Тираэль. Время от времени он запускал пальцы в волосы или шумно вздыхал. Когда я внезапно услышал позади себя хриплый возглас, он снова это сделал. Возглас принадлежал Изобель.

– Дидре! – выдохнула она. – Что с тобой?

Мы все обернулись. И когда я понял, что имела в виду Иззи, мой рот так и остался открытым. Нога Дидре… казалось, просто растворилась! Бедро стало прозрачным, как голограмма, сквозь которую можно было видеть окружающую среду. Силеас прижала одну руку ко рту, другой обхватила руку Дидре, будто ей нужно было убедиться, что она все еще там.

– Все в порядке. – Дидре сжала губы, прищурившись и осматривая свою ногу. Через несколько секунд ее состояние вернулось в норму. Девушка с облегчением выдохнула и выругалась. – В последнее время это происходит все чаще.

– А кто говорил, что мне померещилось? – спросил Тираэль.

– Что, простите? – Хелена переводила взгляд с Ти на Дидре и обратно. – Вы уже сталкивались с этим раньше и ничего не сделали?

– Все в порядке, – повторила Дидре, прежде чем Ти успел ответить. Преисполненная решимости, она обернула свое пальто вокруг тела и шагнула вперед. Пройдя несколько метров, Дидре бросила на нас сверкающий взгляд через плечо. – Вы идете дальше или нет?

– Кто ты? – спросил я с удивлением в голосе, а затем мы снова начали двигаться. – И что сделала с Дидре?

– Этот мир убил ее, – просто сказала она. – Хелена знает, о чем я говорю.

– Черт возьми, девочка. – Силеас тихо присвистнула. – Мне нравится твой огонь.

Я почувствовал, как кто-то дернул меня за рукав, после чего взгляд Изобель впился в мой.

– Думаешь, нам стоит просто игнорировать тот факт, что она только что почти растворилась?

– Пока что да, – ответил я. – Будем решать проблемы по мере поступления, Иззи.

Пока мы преодолевали последние несколько метров до руин, я осознал, что эти слова стали моей мантрой для всего. Проблемы по мере поступления.

– Клянусь богами, – выдохнула Хелена, когда мы достигли западной стены руин и смогли мельком увидеть женщин, собравшихся во внутреннем дворе под защитой. Их было четверо. – Что, черт возьми, они там делают?

– Проводят ритуал, – мрачно ответил Тираэль. Камрин превратилась в кошку и запрыгнула на выступ развалин, чтобы лучше разглядеть происходящее.

– Ти, – прошептала Дидре шокированным голосом. – Ти, это… там, в ведре… я чувствую, что это… что ты…

– Так много лет прошло, – пробормотал он. В его глазах бушевала страшная буря. – И они все еще используют это.

– Что? – спросила Силеас. – Что они используют?

Никто из нас не ответил. Никто не имел на это права. Но затем:

– Мою плоть и кровь. – Тираэль агрессивно выдвинул нижнюю челюсть. – Для жестоких ритуалов по зачатию генетически модифицированных детей.

Изобель в шоке ахнула.

– Что?

– Мы уничтожим эти запасы, Ти. – Я решительно вздернул подбородок. – Я отомщу за то, что они сделали. Но сначала мы должны найти эту женщину.

Он кивнул.

– Пойдем к ним.

– Что, простите? – Хелена развернулась к нему. – Мы просто собираемся ворваться на их церемонию?

– Их всего четверо, Хель.

– Ты же не знаешь наверняка!

– Другого плана у нас нет. – Дидре нежно взяла Хелену за руку. – Все будет хорошо. Мы сильнее их.

– Я не знаю. – Хелена обеспокоенно посмотрела на Тираэля. – Ты не властен над своими чувствами. Может быть… может быть, тебе стоит подождать, Фин.

Он засмеялся.

– Разумеется, я не буду этого делать.

– Но…

– Я верну слепую женщину и заставлю этих Иверсенов заплатить за то, что они со мной сделали.

Тон его голоса не допускал возражений. Хелена, похоже, тоже это заметила, потому что внезапно закрыла рот и кивнула.

– Хорошо, – сказал я во внезапно воцарившейся тишине. – Тогда пошли?

Ти кивнул.

– Тогда вперед.

Это не было нападением. Никакой засады. Мы шли к Иверсенсам как мирная группа, желающая заглянуть на чай, но в каждом из нас пульсировало желание убивать. В каждом из нас была сила, затаившаяся в ожидании освобождения.

Первой нас заметила женщина, склонившаяся над другой. Она проводила руками по ее животу и произносила про себя слова для черного ритуала. Взгляд женщины был прикован к нам. Она рывком отдернула руки и поднялась. Теперь и остальные повернулись к нам. И я сразу узнал ее. Ту, что пела колыбельную в Мертвых лесах. Биологическая мать Элин. Мурашки поползли по рукам, когда ее губы сложились в горько-сладкую улыбку.

Она сделала шаг вперед. Сразу стало ясно, что эта женщина являлась лидером среди остальных. Но ее взгляд был прикован не ко мне, а к Тираэлю.

– Мой дорогой, – проворковала она. – Какой радостный сюрприз. Ты скучал по мне?

– Брось это, Мейбл, – сказал он. – Верни мне то, что ты у нас украла.

Высокая женщина состроила невинную гримасу.

– Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

Внезапно Хелена ахнула. Взгляд Мейбл устремился на нее.

– Ты… ты…

– О, так ты помнишь? – Ухмылка Иверсен стала шире. – Да, мы и в самом деле уже встречались раньше. Это ты привела меня к дорогому Тираэлю. Чрезвычайно ценному. Досадно, что ты передумала и предпочла защитить его, нежели присоединиться к нам.

Лицо Хелены исказилось от ненависти.

– Ты монстр!

– Ах, моя дорогая Хелена. – Мейбл просияла. – Разве не все мы такие?

– То, что ты делаешь, бесчеловечно, – прошипела Дидре. Ее полный отвращения взгляд метнулся от Мейбл к ведру с плотью Тираэля. – Вы создаете детей и превращаете их в неуправляемое оружие! – Она указала на Тираэля. – Вы разрушаете жизнь такого же, как вы, и ради чего?

Мейбл прищелкнула языком.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, девочка. Мы стремимся к лучшему миру, к высшему благу, и через несколько лет ты будешь целовать нам ноги за это!

Изобель издала безрадостный смешок.

– Ну конечно, будем. А пока мы вонзим кинжал тебе в грудь.

– Пора покончить с этим, – прошипел Ти. Все его тело дрожало. Никогда раньше я не видел на его лице столько боли. Даже когда сердце Джейме перестало биться. Джейме – невинная девушка, к которой Ти был привязан в наказание за то, что влюбился в дочь Сифры Иверсен. Мы все узнали об этом после того, как Баба Гринблад поймала Тираэля после его последнего отъезда к Хелене. И когда он не захотел раскрывать ее местонахождение, Ти пришлось пройти процедуру заключения союза с Джейме. – Просто отдай нам слепую женщину, и мы исчезнем.

– У нас ее нет, – сказала другая Иверсен. Она была меньше Мейбл и заметно округлее. – И что бы вы ни пытались сделать, вы не получите ее обратно.

– Невозможно, – согласилась другая. Та, которая склонилась над лежащей на земле женщиной и проводила ритуал. – Она у вепря.

– Вепря? – Силеас сухо рассмеялась и обнажила свою саблю. Так мы называли людей, которые дергали за ниточки во время охоты. – Отлично, проведи меня к нему. Я покажу ему, что думаю об этом слове. – Она плюнула в траву и скривила лицо. – Невозможно. Это даже не смешно.

– Что… что это такое? – Хелена прижала руку к груди, как будто кто-то лишил ее воздуха. Тяжело дыша, она подалась вперед, пристально глядя на круг Иверсенов. – Что у вас там?

– Моя плоть, Хель. – Тираэль протянул ей руку, но она продолжала идти. – Моя кровь.

– Нет. – От выражения ее лица по моему телу пробежала дрожь. – Не это.

– Хель, – прошептала Иззи. – Что ты имеешь в виду?

– Я тоже это чувствую. – Глаза Дидре стали огромными. – Энергию.

– Какую энергию? – спросил я.

– Смерти, – выдохнули в унисон Хелена и Дидре. Я обменялся встревоженным взглядом с Тираэлем. Мурашки поползли по рукам. Мейбл, напротив, хихикнула.

– Ты чувствуешь свою мамочку, малышка?

Вся кровь отхлынула от лица Хелены.

– Что?

Улыбка Иверсен сменилась на гротескную гримасу, когда она сказала:

– Покажи ей.

Другие женщины как будто только и ждали команды и расступились. Я застыл. Мои конечности превратились в лед.

– Клянусь богами, – прошептала Изобель. Даже у Силеас слова застряли в горле. Тираэль ахнул.

Там, в стеклянном сосуде, лежало сердце. Открытый орган безвольно покоился в футляре. Изобель рядом со мной прижала руку ко рту.

– Было довольно хлопотно доставить тело твоей мамы в Тихий Ручей. Но вепрь хотел, чтобы она была здесь. – Блондинка закатила глаза. – А еще… что за месиво было тут, когда я разрезала ей грудь, чтобы достать сердце. Отвратительно.

Ей не следовало говорить такое. Я почувствовал это еще в ту секунду, когда Мейбл произнесла последнее слово. Аура Хелены изменилась. Воздух вокруг нее начал вибрировать. Мейбл, с другой стороны, казалось, ничего из этого не заметила.

Блондинка вздохнула.

– Настоящий позор, но нам было это нужно. Сердце было важной частью для сотворения детей, я уверена, ты это понимаешь, верно? В конце концов, они должны нести в себе и мощные гены Сифры Иверсен.

Секунда. Две. Тираэль пробормотал:

– Хель, не надо!

Но было уже слишком поздно.

Все, что я мог сделать, это крикнуть «Бегите!», прежде чем воздух вокруг нас взорвался.

Хелена

Сила, взявшая надо мной верх, была чистейшим хаосом. Она заставила энергии вокруг нас разорваться, словно гром среди ясного неба в тихую ночь. Страх во мне разросся, протянул свои щупальца во все стороны, и я потеряла самообладание. Вызывающие панику чернильные пятна носились по воздуху, без разбора набрасываясь на каждого, кто случайно оказывался на их пути.

Одна из Иверсенов схватила стеклянный ящик и хотела скрыться внутри развалин. Из меня вырвался нечеловеческий вопль – такой высокий и холодный, что я испугалась самой себя. Не прошло и секунды, как моя магия пронеслась по воздуху и прикрепилась к телу убегающей женщины. Лишь смутно я уловила, как ее кожа стала чернильно-синей. Она упала на землю и закричала, в то время как я питалась ее страхами.

Я видела, как Мира хлестала ее, когда она была еще маленькой девочкой. Я видела, как Мейбл изо дня в день внушала ей, что она тоже должна наконец пройти ритуал и стать свидетельницей появления нового магического существа, которое поможет клану Иверсенов править азлатами. И я увидела обнаженное тело слепой женщины, под тонкой кожей которой, испещренной черными прожилками, билось зловещее сердце. Моя внутренняя сущность, питающаяся страхом, выкрутила панику этой женщины на максимум, усиливая каждую жуткую мысль, в то время как я не могла перестать наслаждаться ее страхом, чтобы наполниться силами, чтобы…

– Хелена! – Кто-то тряс меня за руку. Я отмахнулась, как от назойливой мухи, желая продолжить поглощать женщину, но давление стало сильнее. – Хелена, прекрати! Мы должны найти слепую женщину, ты забыла?

Силеас. Это была Силеас. Поле зрения перед моими глазами расплылось. С одной стороны, были страхи моих родственников, а с другой – мерцающее лицо Эверстоун, которая лихорадочно оглядывалась в поисках кого-нибудь.

– Ти, черт возьми, помоги мне!

– Если Хелена хочет убить ее, позволь ей. – Его трезвый, грубый тон проник в мои внутренности глубже, чем любое событие из уже произошедших. – Я не собираюсь ее останавливать.

– Ты, проклятый сукин сын! – Изобель. – Говоришь это только потому, что сам хочешь уничтожить этот клан! Она не контролирует свой разум, разве ты этого не понимаешь?

– Чушь.

– Иззи, будь осторожна! – Эмилль. – Ее чернила!

Ее… чернила. Его слова только с запозданием дошли до меня, но потом я поняла. Почувствовала. Из-за слов Иззи мое внимание переключилось на нее, и сила сосредоточилась на ней. Она ускользнула от меня. Чернила растеклись по воздуху. Я видела разинутый рот Изобель, расширенные от шока глаза Эмилля. Силеас, которая ругалась. Ти, который в последнюю секунду оттолкнул мою подругу в сторону. Но существо страха не колебалось. В мгновение ока моя сила переориентировалась.

– Хелена, – проник в меня мягкий голос. Он звучал, как прохладный шелк на моей разгоряченной коже. – Не пугайся. Я помогу тебе. Ты… ты больше не сможешь выбраться оттуда одна.

В следующее мгновение меня пронзил толчок, будто чья-то рука проникла внутрь и схватила что-то, что постоянно хотело вырваться наружу. Как ураган, который бушевал внутри, разрушая все, а потом угомонился.

Я задыхалась. Распахнула глаза. Прямо передо мной проплыло лицо Дидре, ее черные глаза пронзительно впились в мои. Чужие слова покидали ее уста. Они звучали как шипение, которое возникло не из этого мира. И внезапно я почувствовала, как давление внутри меня спадает. Разъяренное нечто в изнеможении опустилось на землю. Я судорожно вдыхала и выдыхала, жадно втягивая воздух в легкие, пока мой разум прояснялся.

– Всегда пожалуйста, – сказала Дидре.

– Как… как ты…

– Твои энергии. Я остановила в них бунт.

– Ты… ты что? – Я уставилась на Дидре. – Как?

– Ребята! – Рука Силеас метнулась ко входу в бывший замок. – Нам пора пошевеливаться, давайте уже!

Эмилль и Изобель бросились бежать, Силеас и Дидре – за ними. Рядом со мной появился Тираэль.

– Все в порядке? – спросил он.

Я кивнула.

– Я… я думаю, да.

– Послушай, Хель. – Он пристально посмотрел на меня, обхватив мое лицо руками. Его глаза были самым прекрасным, что я когда-либо видела. Свет в моей тьме. Вот он и вернулся. Мой Финли. – Что бы ни случилось сегодня в этих руинах, я никогда не перестану любить тебя, поняла?

В горле возник тяжелый ком.

– Прекрати. Не говори так.

– Как?

– Как будто прощаешься со мной.

– Хелена. – Он звучал измученно. Опустил веки. – Отсчет…

– Мы найдем решение. – Мой голос дрожал. – Я не позволю тебе умереть, Фин! – Я сглотнула. – Не позволю себе снова потерять тебя в этом чертовом логове Иверсенов!

На его губах появилась нежная улыбка. В Фине так много говорило о прощании, так много кричало о конце, что мое сердце готово было разбиться на тысячу осколков.

– Ты никогда не потеряешь меня, Хель. Моя любовь навсегда. Навсегда и даже на времена после этого.

– Прекрати. – Теперь мой голос сорвался. – Ты не умрешь, Фин! Ты не должен умирать!

Его хриплый смех взволновал мои чувства.

– Мне нельзя?

Я решительно покачала головой.

– Без тебя я – абсолютный хаос.

– Ты научишься контролировать свою силу. Я тебе для этого не нужен.

– Я не имела в виду свою силу! – Я всхлипнула. – Ты для меня все, разве ты не понимаешь?

– Как и ты для меня. Неважно, какое решение может принять Морриган в отношении нас. – Он нежно поцеловал меня. Я ощутила вкус горя и любви, тоски и боли. – Пойдем.

Внутри меня пульсировала адская боль, когда я переплела свои пальцы с пальцами Тираэля и последовала за ним внутрь. Голые стены источали ледяной холод. Фин перепрыгнул через что-то, что, в свою очередь, заставило меня споткнуться. Он схватил меня за руку и перехватил, прежде чем я упала на землю.

– Не смотри туда, – сказал Фин.

Разумеется, я все равно это сделала. Но оглянувшись, я вздрогнула. Кровь пропитала пол.

– Это…

– Женщина, которая пыталась скрыться с сердцем. – Мы свернули за угол, следуя за звуками далекого боя. Тень скользнула по лицу Фина. – Да.

– Но ее… ее живот был вспорот… эти когти…

– Какой бы сдержанной ни была Камрин обычно… – Финли бросил на меня серьезный взгляд, – она – азлатка. Рожденная, чтобы убивать.

У меня перехватило воздух. Это сделала Камрин? Ти потянул меня дальше, но мой взгляд все еще был прикован к трупу, нижняя часть живота которого была разрезана. Рядом с ней – я поняла это только сейчас – лежала ее выпотрошенная матка.

Что ж, эта женщина определенно больше не смогла бы родить генномодифицированного ребенка. Камрин об этом позаботилась.

Шум боя нарастал. И, свернув за следующий угол, мы внезапно оказались в эпицентре битвы. Там были не только Силеас, Изобель, Эмилль, Дидре и Камрин, которые выступили против женщин клана Иверсенов, но внезапно появились и другие враги, которые присоединились к нашим противникам. Среди них я увидела и Гилберта, того типа с последнего собрания, покрытого оспинами.

– Bljersk, – пробормотал Фин. – Эти дворцовые крысы!

Однако не только Иверсены получили подкрепление, но и мы. В этой суматохе я увидела Арчи, Фриду, Эльсбет и Далзила. Это значило, что Дидре последовала моему совету и сообщила остальным. Но информация, должно быть, разлетелась далеко, потому что ее получили даже темные. Было невозможно разобрать, сражаются ли они на нашей стороне или просто пытаются убить каждого из нас, и…

Внезапно я остановилась.

– Клянусь богами!

Фин обернулся.

– Что?

– Там, впереди! – Я указала пальцем на сражающуюся толпу. – Лахлан!

Фин проследил за моим взглядом. Его губы приоткрылись от удивления, когда он понял, что Лахлан… сражается на стороне Эльсбет. Что за…

И там была еще…

Кора. На стороне Ваала. Мое сердце остановилось. Но, в отличие от Коры, темный не дрался. Он стоял, небрежно прислонившись к стене, его мясистые глаза были устремлены на меня. И он усмехнулся.

Кораэль бросилась на Силеас сзади. Та развернулась, подняла саблю и застыла.

– Нет! – Финли отпустил меня и бросился вперед. – Кора!

Я попыталась последовать за ним, но это было невозможно. Тела врезались в меня, атаковали, заставляли защищаться.

Внезапно до нас донесся голос Изобель.

– Хель, берегись! – В последнюю секунду я дернула головой в сторону и увидела Мейбл, которая подняла руку с дьявольской улыбкой. Из ее ладони вырывались языки пламени.

– Давай завершим эту ужасную картину на твоем лице, как думаешь?

Пламя метнулось ко мне. Я пригнулась, чувствуя на своей коже волну тепла, которая пронеслась всего в миллиметрах от меня. Затылок почти коснулся земли – так низко мне пришлось нагнуть спину, чтобы избежать этой атаки. Пламя потрескивало чуть выше меня. В мгновение ока я овладела стихией, развернула ее и направила огонь в противоположном направлении. Глаза Мейбл расширились. Она отпрыгнула в сторону, отбрасывая пламя назад. Это был гребаный пинг-понг не на жизнь, а на смерть, и в каждой атаке мы обе рискнули пропустить удар. Она была хороша. Тренированная. А я являлась всего лишь ходячим хаосом.

Когда пламя наконец коснулось моей ноги, я вскрикнула и отшвырнула его от себя, но было уже слишком поздно. Одежда защитила лишь частично. В одном месте огонь опалил ткань. Под ней виднелась открытая рана. Я сжала губы, задыхаясь от боли, но у меня оставалось не так много времени, чтобы перевести дух, ведь Мейбл уже выстрелила в меня очередным залпом. Я хотела увернуться, но моя нога яростно протестовала. Из горла вырвался крик, а потом все, что я видела, стало красным.

Меня перенесло в прошлое, на восемь лет назад. Я увидела мать, ее расширенные глаза за огромной стеной огня, ее горе, когда отчаянный взгляд впился в мой.

Теперь все было точно так же. Все закончится так же, как и началось.

Я чувствовала жар, видела перед собой смерть. Глаза закрылись. Но как раз в тот момент, когда я уже ожидала конца, что-то отбросило мое тело в сторону. Сильнейшая боль вспыхнула в ноге, но жар, охвативший меня, не исчез. И, открыв глаза, я поняла почему.

– Я чертовски сильно облажался, – сказал Деклан, приблизив свое лицо к моему. – И смирился с тем, что ты будешь ненавидеть меня вечно. Но я не готов смириться с мыслью, что мне придется потерять тебя, Хелена. Не после того, через что мы прошли вместе. Не таким образом.

Я могла только смотреть на него и моргать. И еще до того, как я успела произнести хоть слово, Деклан вскочил на ноги, одним рывком отбил огненную атаку Мейбл и склонил голову набок. Не прошло и минуты, как голова женщины опрокинулась назад. Ее глаза покосились. Затем у нее отвисла челюсть, и женщина закричала от бессилия. Я не знала, какие иллюзии разжигал в ее голове Деклан, но этого было достаточно, чтобы поставить женщину на колени.

Прохладные пальцы сомкнулись вокруг моей руки. Я обернулась – пламя уже разгоралось, когда я увидела Дидре. Дидре, чья правая половина лица представляла из себя лишь мерцающую голограмму.

Мне не хватало воздуха.

– Дидре! Твое лицо!

– Сейчас это неважно. – Она указала на проход позади места битвы. – Я чувствую мертвые энергии, Хелена! Мы должны добраться до сердца твоей матери. Мы… мы должны уничтожить его, чтобы снять проклятие Тираэля. Я чувствую это.

Мое сердце подпрыгнуло. Я широко распахнула глаза.

– У… уничтожить его?

Она поспешно кивнула.

– Это единственный способ положить конец проклятию Иверсенов внутри его. Единственный шанс разорвать связь между ним и этими детьми, которые питаются его силами.

Время вокруг меня остановилось. Мир продолжал вращаться, но не для меня. Не в эту секунду.

– Я… – Мой голос было едва слышно. – Я не могу этого сделать, Ди.

Ее лицо исказилось в выражении, полном сочувствия.

– Я знаю. Но это необходимо сделать, Хелена. – Она отбросила меня в сторону, когда на нас накинулось существо-помощник доплера. Я стиснула зубы от боли. Дидре снова потянула меня вверх. – Вот почему я…

Ей не нужно было произносить эту фразу до конца. Я и так это знала.

– Ты сказала это Фину.

– Мне очень жаль, – сказала она, и я ей поверила. Поверила, но не могла почувствовать. Внутри меня что-то оборвалось. И когда я увидела Финли, который уже бежал по проходу, мне перестало хватать воздуха. – Это необходимо сделать, Хель, – повторила Дидре. – Эти дети однажды разрушат мир. Ты видела, на что способна Элин! Ты видела, что она устроила. Этому нужно положить конец.

На мгновение я пошатнулась. Мысль: моя мама, ее сердце…

Затем мысли ушли прочь.

Я тоже бросилась в погоню. Моя нога яростно протестовала, но я почти не замечала боли. Туманное мерцание распространилось внутри, позволяя странному автоматизму взять верх, пока я бежала, бежала, бежала и…

Вцепилась в Финли. Но он был крепкой, словно сталь, стеной. Фин даже не шевельнулся. Его твердая спина отбросила меня назад, а затем руки Дидре перехватили меня. Стеклянная коробка с сердцем внутри лежала на земле, вокруг нее мерцал воздух. Я задавалась вопросом, кто все это сделал, отыскал женщину из рода Иверсенов, которая скрылась внутри с сердцем моей матери, пока мне снова не пришла в голову картина изуродованного тела в коридоре. Осознание поразило меня прежде, чем все трое вышли из тени.

Эмилль, Камрин и Иззи выстроились перед сердцем моей матери.

– Только через мой труп, Ти. – Взгляд Эмилля впился в глаза его лучшего друга. – Если ты хочешь убить Элин, тебе придется сначала убить меня.

– И меня, – сказала Камрин.

– Меня тоже. – Иззи.

О, клянусь богами.

– Эм, – сказала я. Мой голос дрогнул, а взгляд скользнул дальше. – Камрин. Иззи. Пожалуйста.

Эмилль поднял бровь.

– Ты позволишь им уничтожить сердце твоей матери? Для тебя это нормально?

Я резко втянула воздух, на мгновение закрыла глаза. Его слова причиняли боль.

– Разумеется, нет! Но это нечто большее, нежели просто мертвый орган, Эм! – Я указала рукой на Финли. – Проклятие сожрет его окончательно, если мы не будем действовать, разве ты не понимаешь?

– Но моя дочь умрет, если он будет действовать.

– Ты этого не знаешь. – Финли сделал шаг к своему другу. – Эмилль, мы не знаем, что произойдет. Может, это просто снимет проклятие.

– Риск для меня слишком высок, Бернетт. Я буду защищать Элин ценой своей жизни, даже если мне и в самом деле придется умереть.

– Так вот как это должно закончиться, да? – Пальцы Фина дрожали. Я внимательно смотрела на него.

– Мы оба знаем, чем все это закончится.

Издалека до нас доносился шум боя. Стены руин задрожали. Крики разносились по коридорам. Я молилась, чтобы они не принадлежали никому из наших.

– Тираэль. – Голос Камрин звучал более робко, чем у Эмилля. Более мирно. – Постарайся понять его. Элин – его дочь.

Крылья носа Фина дрогнули, когда он сделал глубокий вдох.

– Его дочь, которая таит в себе неконтролируемые силы. Ты видела, на что она способна! – Резким движением он вздернул подбородок. – Там, снаружи, их еще больше. Еще больше детей, которые понятия не имеют, что с ними происходит. Они в состоянии сжечь весь этот чертов мир дотла!

– Мы должны снять проклятие, – согласилась Дидре. – И уничтожить его, даже рискуя тем, что дети погибнут.

Челюсть Эмилля напряглась. В его глазах светилась зловещая решимость. Он выхватил кинжал и принял боевую стойку.

– Ни за что в жизни я не допущу этого.

Затем все произошло так быстро, что я едва поспевала за ними. Эмилль прыгнул вперед, направив кинжал на Финли, но тот молниеносно увернулся. Острие кинжала уперлось в стену руин, но Эмилль не колебался ни секунды. Он выдернул кинжал, развернулся, бросился вперед и… упал на землю.

– Прости, брат. – Финли сфокусировал на нем свои прищуренные глаза. – Лучше я оглушу тебя, чем ты всадишь кинжал мне в сердце.

Внезапно тишину прорезал грохот. Что-то белое прыгнуло с выступа на голову Финли. Я не заметила, как Камрин обратилась. Она прошлась когтями по его лицу, и Финли ничего не оставалось, кроме как отвлечься от Эмилля. Резким движением он схватил кошку и поспешно, но почти ласково отбросил ее обратно на пол. Ошибка, которую Фин не должен был совершать, поскольку Эмилль собрал воздух в кулак и обрушил его на своего друга.

– Финли! – закричала я, когда его тело врезалось в руины. Мое пронзительное восклицание эхом отразилось от стен. Я хотела подбежать к нему, но Эмилль преградил мне дорогу. Его кинжал сверкнул прямо перед моими глазами. Другой рукой он сгреб возобновившийся вихрь.

– Камрин, Иззи! – крикнул Эм сквозь ревущий ветер. – Отойдите в сторону!

Эмилль отвлекся на девчонок. Всего на долю секунды, но этого было достаточно. В мгновение ока я пригнулась, ударила его локтем в живот и вонзила свою силу глубоко в его внутренности, пока не нащупала сердце. Под моей нематериальной хваткой оно пульсировало быстро и тревожно.

– Одно движение, и я выключу его.

Глаза Вудворда расширились.

– Хелена!

– Я готова разнести целый мир в пух и прах, если дело касается его. – Угрожающе я сделала шаг к Эмиллю навстречу. – Ты мне нравишься, Эмилль. Но, если ты причинишь ему боль, я убью тебя.

Он не смел даже вздохнуть. Его пристальный взгляд был прикован ко мне. Казалось, время остановилось, но вдруг краем глаза я заметила какое-то движение. Иззи перепрыгнула через нас и приземлилась перед стеклянной коробкой. Не прошло и секунды, как она поднялась, схватила эту штуку и бросилась прочь по проходу.

– Нет! – закричал Финли.

Я вырвалась из рук Эмилля и хотела бежать, но он оказался быстрее. Мое тело врезалось в твердую стену из воздуха, которая не пропускала меня. Но в тот момент, когда я подумала, что все потеряно, что у нас больше нет шансов догнать Иззи, земля задрожала. Стены задрожали. Все сотрясалось, и эти вибрации пронизывали каждого из нас до глубины души. Я согнулась, колени полоснули по твердой поверхности и подкосились. Моя обожженная нога яростно протестовала. Вспышки боли пронзали насквозь. Я подняла взгляд, чтобы определить причину землетрясения, когда Финли внезапно крикнул:

– Дидре!

Повернув голову, я тоже это увидела. Двоюродная сестра Финли, девушка с бледным лицом, темными глазами и огненно-рыжими волосами, выглядела как одержимая.

Обсидиановые вены прорезали ее кожу. Губы Дидре приоткрылись, и под ними сверкнули острые зубы, торчащие из угольно-черных десен. Ее губы приоткрылись еще шире. Кровь залила рот. На руках Дидре я вдруг увидела длинные когти, а потом… потом из земли вырвалось какое-то существо. Голое и серое, бесформенное и уродливое, без глаз, безо рта, на лице его была только кожа, скрывающая впадины.

Существо сидело на корточках и скулило. Его взгляд остановился на Дидре, которая в этот момент открыла рот и произнесла какие-то страшные, незнакомые слова. От них у меня по коже побежали чертовы мурашки, но существо отреагировало мгновенно. В бешенстве оно ринулось по проходу, а его задница ударялась о стены. Никто из нас не пошевелился. Ни Эмилль, ни Тираэль, ни я. Мы все ошеломленно уставились на эту штуку, в то время как пол продолжал вибрировать, а со стен сыпался щебень.

Но внезапно раздался грохот, и Финли крикнул:

– Хель, берегись!

Я почувствовала, как его тело в защитной позе прижалось к моему; увидела, как Эмилль приземлился рядом с нами, узнала ноги Дидре, почувствовала вибрацию мерцающего воздуха, когда Эмилль создал купол над нами, а затем…

…затем стена рухнула. Образовалась зияющая дыра. Я ахнула, когда увидела слепую женщину, сидящую на корточках в красном кресле. Она пристально смотрела прямо перед собой, будто не имела никакого отношения к суматохе. Но не от ее взгляда у меня кровь застыла в жилах.

Дело было в человеке, стоящим за женщиной. Этого не могло быть. Ни за что. Невозможно. Но вдруг в помещении появилась Мейбл. Она побежала. Лихорадочные пятна украшали ее щеки, а на коже чернела сажа. Она поклонилась.

– Битва приближается, мой вепрь. Мы должны уходить.

И только тогда мужчина поднял голову. Его водянисто-голубые глаза впились прямо в мои. Все тепло в них внезапно испарилось.

– Пусть они подберутся ближе, – сказал он. – Скоро ритуал будет завершен.

Натаниэль Иверсен ухмыльнулся, будто приветствовал смерть.

Тираэль

Нервы внутри меня натянулись, словно струны, и я не мог их контролировать. Шок сильно ударил наковальней. Настиг неожиданно. Мой взгляд впился в глаза старика, который внезапно перестал казаться хрупким, низкорослым азлатом из Тихого Ручья.

– Что… – Хелена запнулась. – Что ты здесь делаешь?

Натаниэль держал вытянутые пальцы над головой незнакомки. Из них вытекала черная жидкость и с шипением падала на ее волосы. Поднялся темный дым. На мгновение Натаниэль закрыл глаза и раздул крылья носа, словно аромат тумана опьянял его.

– Иди сюда, внучка, – сказал он. – Подойди и посмотри на это.

Хелена стояла рядом со мной, колебалась. Я мог даже сказать, что она дрожала.

– Хель, – предупредил я, когда она сделала шаг вперед. – Не надо.

Но она меня не слушала. Конечно нет. Она никогда не слушала.

Хелена вошла в узкую комнату. Ее взгляд переместился с Мейбл на незнакомку и на ее дедушку, который с улыбкой предложил своей внучке подойти поближе.

– Смотри, просто смотри. – Тон, которым Натаниэль разговаривал с ней, звучал почти ласково. Это резко контрастировало с картиной, которая предстала перед нами в тот момент. – Ты видишь это?

– Что?

– Ее кожа.

Теперь я тоже стал на шаг ближе – так же как Эмилль и Дидре. Я моргал, пытаясь понять, что Иверсен имел в виду. Затем я застыл на месте.

Кожа женщины была покрыта мелкими трещинами. Словно яйцо, из которого что-то собиралось вылупиться. Клянусь богами…

Когда Хелена заметила это, ее рот приоткрылся.

– Что здесь происходит? – спросила она. В чертах лица Хелены отражалось замешательство. И ужас. – Что… что ты с ней делаешь?

– Ты и я, – сказал старик, – мы отомстим за твою мать. Свергнем Верховных за то, что они сделали с моей дочерью. И тогда мы придем к власти, Хелена. Клан Иверсенов будет выше всех, станет олицетворением Сифры. – Натаниэль скривил рот и нахмурился, когда добавил: – Они еще поплатятся за то, что убили мою дочь!

Хелена словно застыла.

– Какое отношение она имеет к этому? – спросил я, указывая на то, что сидело на стуле. – А женщины из клана Иверсенов? – И пелена упала с моих глаз. Мне не хватало воздуха. – Ты работал с ними годами! Этот план по созданию детей более могущественных, чем азлаты, все это – твоя идея!

– Чтобы Иверсены стояли выше всех, – прошептала Хелена рядом со мной. В ее голосе сквозила паника. – Из-за мамы. Из-за охоты на нее. Все это сделало тебя… больным.

Натаниэль поднял руку. Черная жидкость, которая только что капала с его пальцев, теперь разлилась по всей его ладони. Он с интересом, почти с вожделением осмотрел ее, прежде чем нанести черноту на лицо молодой женщины и размазать, как краску. Она не сдвинулась ни на миллиметр.

– Эта женщина имеет к происходящему особое отношение, Бернетт. Майор может овладеть только теми, кто происходит из его родословной.

– Что ты несешь? – Эмилль усилил хватку на кинжале, отчего костяшки его пальцев приобрели более четкие очертания. – Майор?

– Нашим наставником был Иверсен. – На этот раз ответ пришел от Мейбл. Она вышла из тени. Свет отражался на ее высоких скулах. – Рожденный от истинной королевы Шотландии, убит ее двоюродным братом, воскрешен своей сестрой.

– Истинной королевы Шотландии? – спросила Хелена, но тут до меня дошло. Все встало на свои места.

Раздел в учебнике истории, который мне показала Хель. Ее слова. Но этого не может быть, правда? Королева ведь жила намного раньше майора. Сморгон. Он говорил, что ее двоюродная сестра напала на королеву с кислотой. Ее глаз.

– Слепая женщина – это Мария! – выдохнул я. – Мария Стюарт.

Эмилль повернул голову в мою сторону.

– Ты что, совсем сошел с ума, Ти?

У Хелены отвисла челюсть. Она озадаченно уставилась на меня, и мне стало ясно, что она тоже все поняла. Никто из нас, казалось, не был способен произнести ни слова.

Только Дидре выдохнула:

– О, окровавленное вечернее платье.

Эмилль посмотрел на нее в недоумении.

– Что?

– Корона пала. – Дидре моргнула. – Это… стихотворение. Но, это не… невозможно. Я…

Натаниэль рассмеялся.

– Эти дураки. Они думали, что смогут сжечь чистокровного Иверсена. Сама Морриган дала своей сестре Гризель силу вернуть его.

– Если бы она вернула его, он был бы здесь, не так ли? – Хелена сверкнула глазами на своего деда. – Вместо этого я вижу перед собой всего лишь предателя, какую-то сумасшедшую и безразличную ко всему слепую женщину.

Воцарилась тишина. А затем так же внезапно, как будто сработал пулемет, Натаниэль запрокинул голову и издал еще один громкий смех.

– О, Хелена! – Казалось, ему было очень весело. – Моя дорогая маленькая внучка. Неужели ты не понимаешь? – Он сфокусировал на ней взгляд. – Майор – это королева!

Мы все уставились на старика. Он усмехнулся.

– Да, о да. После казни он вернулся, но заклинание вернуло лишь его бестелесную форму, душу. Майору нужно было получить оболочку той же родословной, и кто мог подойти на эту роль лучше, чем его собственная мать в возрасте, когда ей все равно было суждено умереть?

– Майор дремлет в женщине? – Я фыркнул. – Что за чушь. – Мой взгляд скользнул к Мейбл. Той, что превратила три года моей жизни в настоящий ад. – Я всегда говорил тебе, что это безумие однажды повредит тебе мозги, Мейбл.

Она хихикнула.

– Мы отомстим за нашу кузину. Мы позаботимся о том, чтобы Сифра умерла не напрасно! – Черты лица Мейбл исказились до гротескного уродства. – Они будут желать, чтобы убийства Сифры никогда не произошло!

Все тело Хелены сотрясалось. Даже кончики ее пальцев дрожали.

– Так значит, похищение этой штуки оказалось для тебя важнее, чем твой биологический ребенок, – сказал Эмилль. У него перекосилось лицо. – У тебя был выбор. В Неописуемой Области. Но вместо Элин ты выбрала ее.

Мейбл проворковала:

– Ах, дорогой мой. Тебе до сих пор не приходит в голову, что не все хотят заботиться об этом выродке, как этого желаешь ты?

Он зарычал.

– Клянусь, я убью тебя!

– Ты пытался сделать это раньше, и я ускользнула от тебя, Вудворд.

– Потому что ты применила сраное черное заклинание, и лунный свет взорвался! – Эмилль взревел. На его виске с бешеной скоростью пульсировала жилка. – Но здесь нет луны, которая могла бы спасти тебя, Мейбл.

– Подожди, что? – Мое сердце подпрыгнуло. Внезапно кусочки головоломки начали складываться. Мой взгляд скользнул от Эмилля к Мейбл и Натаниэлю, прежде чем я в ужасе сказал: – Это был ты.

Мои глаза расширились.

– Вечер в Хайлендсе. Луна, свет которой взорвался. Ты… ты забрал эту женщину.

Вот почему я не мог приблизиться к Натаниэлю на холме. Черная магия, которую он использовал, должно быть, что-то во мне пробудила. Что-то дремлющее, также владеющее языком мертвых, вздрогнуло перед его темным заклинанием.

Черты лица Эмилля исказились.

– Таков был ваш план! Вы объединились, чтобы забрать ее!

– Телепортирующая сила четверти луны, – сказал Натаниэль. – Совершенно верно.

– Ты солгал Хелене, – сказал я. – Ты сказал ей, что был там, чтобы добраться до нее.

Натаниэль рассмеялся.

– Потому что я знал, что ты наблюдаешь за мной, Бернетт. И я так же хорошо знал, что ты стоишь за окном и подслушиваешь.

– Клянусь богами, – прошептала Хелена. В ее глазах блестели слезы. – Как ты только мог?

Натаниэль повернулся к ней.

– Ты потеряла мать. Она больше не могла показать тебе, что значит быть азлаткой, потому что Верховные высосали из нее жизнь, и…

– Я сделала это! – Хелена сжала руки в кулаки. Мрачный взгляд, твердая челюсть. – Я убила ее!

Натаниэль застыл на месте. Его пальцы впились в плечи девушки.

– Что ты сказала?

– Я убила Сифру Иверсен! – Голос Хель дрожал. Она медленно подняла руку. Пламя подергивалось в воздухе. – Заключила ее в стену огня. Моя сила сожгла ее заживо, дедушка. Ни Верховные, ни другие азлаты, а я!

В тот момент я видел перед собой не Хелену – могущественную азлатку, а Хелену – маленькую девочку со шрамами и разбитым сердцем, переполненную неуверенностью и страхами.

– Ты…

Глаза Натаниэля стали огромными. Черты лица дрогнули, появилось безумное выражение. Он медленно поднял руки, затем внезапно разинул рот и издал такой пронзительный крик, что мои барабанные перепонки чуть не лопнули. Натаниэль кричал без остановки. Время будто замерло. Его мучительный вопль эхом разнесся по воздуху. Я мог только смотреть на Иверсена, на эти искаженные от боли черты, на безумие, затаившееся в его широко раскрытых глазах. Он поднял руку, выставил ее вперед и…

Я отреагировал слишком поздно. Хелена захрипела. Всего на секунду я отвлекся, лишь на одну, и Натаниэль взял ее нервы под свой контроль, а я даже не заметил этого. Раньше со мной никогда бы не случилось ничего подобного. Раньше, когда мои чувства еще не мешали мне. Когда мое сердце по-прежнему оставалось мертвым, черным. Когда Хелена еще не показала мне, что значит любить.

– Ты умрешь, – прорычал Натаниэль. Он звучал совершенно не похоже на себя. Словно больше не был азлатом, а скорее стал монстром из Круачейна. – Ты поплатишься за это, ты, недостойная, грязная соплячка. Ты…

– Тебе не следовало этого делать, – сказал я. – Я живу ради этой девушки и обычно борюсь за свою жизнь, Натаниэль.

Я сконцентрировал весь хаос внутри себя, собрал его воедино, пока он не превратился в гигантский бушующий ураган, и направил свою силу внутрь, в тело Хелены. Энергия бурлила. Это было похоже на эйфорический прилив, как передозировка паров туши вороны. Страх за Хелену и желание защитить ее что-то сделали со мной. Я чувствовал силу Натаниэля, действующую на нервы Хелены, и пытался ослабить эту хватку, но он был силен. Намного сильнее, чем Натаниэль показывал нам все эти годы.

Он засмеялся.

– Ты действительно думаешь, что способен тягаться с кровью Морриган, мальчик?

Я стиснул зубы и оттолкнул Иверсена от Хелены. В первый момент это сработало, но через мгновение он вернулся. Хелена прижала руки к горлу и опустилась на колени.

– Ти, – обеспокоенно встрял Эмилль. – Ти, она задыхается!

– Я не позволю этому случиться.

Все мое тело вибрировало от напряжения. Хелена только судорожно втягивала воздух. Ее панический взгляд искал мой, и, боже, это убило меня!

– Ти! – закричала Дидре. – Ти, пожалуйста!

Хелена упала навзничь. Ее пальцы скрючились на полу. Глаза выпучились, и я… я запаниковал, черт возьми! Я резко подался вперед, отбрасывая силу Натаниэля в сторону, высвобождая нервы вокруг ее легких. Хелена жадно хватала ртом воздух снова и снова, Дидре бормотала: «Клянусь богами!» Эмилль воспользовался моментом, чтобы направить в сторону Натаниэля стремительный порыв ветра. Он настиг старика в неожиданный момент. Его тело отбросило назад. С грохотом Натаниэль приземлился на пол как раз в тот момент, когда я добрался до Хелены. Она смотрела на меня снизу вверх, ее взгляд был таким любящим и открытым, что у меня сжалось сердце.

– Спасибо, – выдохнула она, вкладывая свои нежные пальцы в мои.

– Как я уже говорил, – пробормотал я, убирая прядь с ее лба, – обычно я борюсь за свою жизнь.

Ее губы слегка дернулись.

– Тираэль Финли Бернетт, настоящий воин.

– Только для тебя, – сказал я. – Всегда только для тебя, Хель.

Она подарила мне улыбку, в которую я снова влюбился.

– Мне кажется, все повторяется, – внезапно прорычал очень знакомый мне голос. У меня закружилась голова, и вот я увидел их: Верховных. Мира вела за собой остальных, вытянув руку, таща свой огненный кнут. Он скользил по полу с шипением. Верховная скрипнула зубами.

– Скажи, когда ты уже успокоишься, Натаниэль?

– Ты! – прорычал он, выставив вперед руку и собираясь контролировать огонь ее кнута, но Баба Гринблад послала в его сторону такой сильный удар, что рука Иверсена с силой дернулась. Натаниэль вскрикнул.

– Как ты смеешь нападать на нас? – Ее фарфоровое личико исказилось, превратившись в гротескно-гневную гримасу. – Как смеешь предавать свой собственный народ?

– И это мне говорите вы, – усмехнулся Натаниэль, сплевывая на пол. – Вы, кто загнал мою дочь до смерти!

– Необычные события требуют необычных действий, – сказала Кикки, что прозвучало почти как шипение змеи. Ее белые глаза стали огромными, выпученными, а безумная ухмылка резко контрастировала с серьезным тоном голоса. – Сифра хотела поставить под угрозу наш мир.

– Когда вы говорите о мире, имеете в виду свою диктатуру.

Этот ответ пришел не от Натаниэля. И не от Хелены. Он исходил от предводителя темных. Хелена ахнула, когда заметила его. Он прогуливался вдоль стены руин, как будто это было мирное собрание.

– Так же как вы угнетали нас, вы угнетаете свой собственный народ, Верховные. – Он скрестил руки на груди. – В отношении нас вы делаете это открыто. А в отношении них, – Ваал кивнул в нашу сторону, – под предлогом мира.

Кикки превратилась в змею. Она бросилась к Ваалу, но тот слабо поднял руку и сказал:

– Я бы этого не делал.

Он резко сжал кулак. Змея застыла на месте. Ее раздвоенный язык свисал из убийственной пасти. Казалось, она вот-вот разрыдается.

– Хватит! – воскликнула Мира. – Держись от нее подальше!

Ваал опустил руку в тот момент, когда в комнату вошли другие представители темного народа. Прежде всего моя сестра. Мое сердце остановилось.

– Кораэль! – крикнул я, но она бросила на меня лишь презрительный взгляд, а после присоединилась к Ваалу. Тот пристально посмотрел мне в глаза.

– У вас есть выбор, – сказал он. – Мы можем сражаться за вас, ребята. И с таким же успехом – против вас. Мы можем продолжать жить так, как было раньше, но я обещаю тебе, Тираэль Финли Бернетт: мы победим. В конце концов мы победим. И тогда вы потеряете все шансы на искупление.

– Что за чушь, – прошипела Баба Гринблад. – Этот театр будет немедленно прекращен, даже если мне придется убить каждого из вас по отдельности, я сделаю это. – Говоря это, она смотрела не только на темных, но и на нас. – Мне кажется, азлаты постепенно теряют представление о том, к кому следует относиться с уважением!

– Мы сражаемся вместе. – Я вздрогнул, ведь эти слова прозвучали не только твердо и решительно, но и произнес их человек, стоящий рядом со мной. Я посмотрел на Хелену. Она вздернула подбородок и посмотрела Ваалу прямо в глаза. – Так, как хотела бы мама.

Ваал коротко кивнул.

– Так, как желала бы Сифра.

А потом мир взорвался.

Сила давления воздуха отбросила всех нас назад, пока мы не врезались в хрупкую стену руин. Я прижал Хелену к себе, заслоняя нас от яркого света, за которым… о, bljersk!

Кожа девушки разлетелась, словно битое стекло! Осколки полетели по воздуху, и тут я увидел золотой амулет, из которого вырывалась отравленная струя, черная, точно обсидиан.

– Черт подери! – взревел Эмилль. Он выставил вперед руку, защищая нас от взрыва своей воздушной стеной, но даже при этом мы чувствовали сильное давление и покалывание темной магии на коже, которое не предвещало ничего хорошего. Несколько осколков проникли сквозь его барьер и повредили нашу кожу. Хелена закричала, Дидре задыхалась.

– Bljersk! – выругалась Иззи.

Так же внезапно, как и началось, нападение прекратилось. И вот он предстал перед нами. Верховные задыхались. Гринблад зашипела: «Клянусь всеми добрыми богами!»

А с лица Кикки стерлась ухмылка.

Зачесанные назад волосы, пробор посередине. Серый костюм, явно позаимствованный из прошлых веков. В его руках была трость из ясеневого дерева. Глаза, как у самой смерти.

Майор Томас Вейр.

Его черный взгляд скользнул по его собственному телу, рукам и… Дидре.

– Здравствуй, дочка.

Она ахнула, будто внезапно все поняла. Словно Дидре разгадала загадку, на решение которой у нее ушла целая вечность, но результат девушку отнюдь не удовлетворил.

– Нет. Нет, никогда. Ты не можешь быть моим отцом. – Ее ошеломленный взгляд блуждал по майору. – Как такое вообще могло случиться, если для существования тебе требовалась оболочка этой слепой женщины?

– Ах, это не всегда была она, – усмехнулся майор. – Два десятилетия назад я решил жить в теле моего мертвого брата. Яков Первый, по общему признанию, обладал весьма благородным складом ума. – Он вздохнул. – Но после того, как я соблазнил твою мать, ее постоянные мольбы о любви начали действовать мне на нервы. Так что я, – Вейр усмехнулся, щелкнул пальцами, будто это была не более чем игра, – переориентировался. Ах, она была такой грустной, твоя мама. Такой душераздирающе грустной. – Он хихикнул. – Мне было почти жаль ее.

– Ты лжешь, – выдохнула Дидре.

– Ну, ну, не разочаровывай меня. – Он щелкнул языком.

Я не мог перестать смотреть на него. Верховные тоже. Мы все застыли на месте. Это был майор Томас Вейр, легенда, миф. Это, черт возьми, просто не могло быть правдой!

– Давай, повторяй за мной. – Он сделал шаг вперед. Его голос был холоден, точно смерть. В поисках опоры Хелена впилась пальцами в мою руку. – «Пройди кругом, будь светом и тенью, Башни Эдинбурга горят, Ясень говорит». – Майор усмехнулся. – Ну давай, дорогая, давай.

Дидре поджала губы. В чертах ее лица сквозило отвращение.

– Жизнь и смерть, – прошептала она с дрожью в голосе, – пер-пер-переплетенное время.

– Улыбнись! – взревел майор. Мы все вздрогнули. – О, окровавленное вечернее платье! И как кровоточило платье моей матери, когда Элизабет отрезала ей голову. Забавно, забавно.

Мира зарычала, выставив вперед свой огненный хлыст, но майор малейшим щелчком пальцев заставил оружие раствориться. Он засмеялся. Это звучало как чистое безумие.

– Корона пала, – пробормотала Дидре, не сводя с него глаз. – Корона пала, инцест похоть породит, больной бред, вечность и ночи…

Майор сделал шаг к ней, наклонил голову и выдохнул:

– …когда в августе первый крик прозвучит. Да, моя дорогая, это была ты. Ребенок, родившийся глубокой ночью в новолуние. Ты такая же, как я.

– Нет! – Голос Дидре задрожал от негодования и отчаяния. – Я… я хорошая!

– Ах, неужели? – Он позволил своей трости скользить взад и вперед между пальцами. – Нас так много связывает, дорогая Дидре. Любовь к твоей матери, например. – Что-то вспыхнуло в его глазах. – О, она меня боготворила! Она трахалась со мной, как зачарованная нимфа, выкрикивала мое имя и…

– Прекрати! – Дидре всхлипнула. – Просто… просто перестань!

– Инцест порождает похоть, – продолжал майор, точно это была его сцена. И в некотором смысле так оно и было. Темный у стены напротив, Верховный рядом с ним, Натаниэль и Мейбл по другую сторону – все мы были его зрительным залом. Майор был окружен испуганными взглядами, поклонниками и полным всеобщим ошеломлением. – Ты думаешь, что сексуальное влечение по отношению к моей сестре Гризель было отвратительным, но как насчет тебя, дочь моя? – Дидре рядом со мной застыла. Майор пребывал в восторге, разоблачая ее. – Влюбилась в маленького Арчи. В собственного кузена.

Я хватал ртом воздух и в недоумении уставился на Дидре. На ее щеках появились красные пятна.

– Дидре, – сказал я. – О чем он говорит?

Она не ответила.

В ошеломлении я продолжил:

– А-Арчи?

– Какой позор, не так ли? Но не волнуйся… – впервые с тех пор, как майор появился, он окинул взглядом зал, – я здесь, чтобы изменить мир азлатов. Я позабочусь о том, чтобы все поклонялись тебе, моя дорогая Дидре. Рабы будут целовать тебе ноги, как это звучит, а?

– Как слова монстра, – прошипела она.

– О, да брось. – Он засмеялся. – В конце концов, ты точно такой же монстр. Создаешь демонов из энергии мертвых. Умоляю тебя, малышка.

В этот момент пол треснул. Я отшатнулся в сторону, утягивая за собой Хелену. Верховные сделали шаг назад, уставившись в разверзшуюся бездну. То же самое существо, которое преследовало Иззи, выползло из развернувшейся щели. Смесь обнаженного человека и собаки, кожа натянута на пустые глазницы и пасть. На коже Дидре снова появились эти жуткие прожилки, ее губы приоткрылись. С криком она натравила эту штуку на майора, но он только рассмеялся. Одним движением головы майор повалил пса-демона на землю, даже не коснувшись его. Эта тварь скулила и пищала. И больше не шевелилась.

– Ты хочешь прикончить меня моим же оружием, дитя?

Майор хохотал.

– Я создал этих животных. Я позаботился о том, чтобы мы смогли управлять ими! Я воздействовал на темные энергии таким образом, дабы они оказались связаны с демонами. Все это – моя работа, и ты думаешь, что сможешь победить меня?

А потом разразился ад. Майор атаковал, но я ничего не заметил, ведь комната с руинами штурмовалась. Другими темными, светлыми, азлатами, которых я знал, и теми, кого я не знал. Воцарился полнейший хаос.

Рядом со мной вскрикнула Хелена. Я повернулся к ней и увидел, как она судорожно скривила лицо. Затем я заметил темного, чей взгляд впился в ее. Психокинет. Я как раз собирался выхватить свой кинжал и перерезать ему чертово горло, когда его глаза расширились, темный прижал руку к груди и упал на землю, рассыпавшись в прах. Визг Хелены внезапно оборвался.

Мой взгляд блуждал по помещению. Так много крови, так много сражающихся азлатов. Я видел, как Верховные сокрушали темных; как Ваал восстал против трех наших повелительниц; видел, как моя… моя мать бросилась к нему на помощь. Что за…

– Мама! – услышал я рев Арчи рядом с Бабой Гринблад. – Черт возьми, что это значит?

– В нужные моменты важно распознавать, кто хочет чужих страданий, а кто мира, Арчибальд!

Мой взгляд продолжал блуждать по толпе, и тогда я увидел Лахлана – всего в метре от меня. Его рука была высоко поднята, а улыбка выглядела горько-сладкой.

– Я всегда терпеть не мог этого парня, – сказал он, глядя на пепел рядом с Хеленой.

Уголок моего рта дернулся.

– Ты мне начинаешь нравиться, Лахлан.

– О, я прошу тебя, «нравиться». – Он обнажил свои покрытые пятнами зубы. – В глубине души ты любишь меня, Ти-Ти.

Я громко расхохотался.

– Сомневаюсь в этом.

Лахлан только усмехнулся. Затем он наклонил голову, выглядя удивленным. Черты его лица исказились, словно он страдал от мучительной боли, и внезапно… Лахлан растворился. Озадаченный, я уставился на серые частицы, которые мерцали и кружились в воздухе, прежде чем снова собраться вместе. Но не в Лахлана. Челюсть отвисла. Перехватило дух. Не мог вымолвить ни слова. Меня парализовало. Это было невозможно. Как…

– Баба Грир? – Судя по голосу, Хелена была в ужасе. – Что за…

В разгар этой ужасной битвы, брызг крови и ударов клинков, моя бабушка запрокинула голову и разразилась громким смехом.

– В том, чтобы следовать линии Бернеттов, всегда есть что-то неожиданное, не так ли? – Затем ее улыбка застыла. Она серьезно посмотрела на меня. – У всех нас есть секреты, мой мальчик. Один мрачнее другого.

Я уставился на бабушку. В эти последние секунды, пока билось мое сердце, я думал только об одном: эта женщина спасала мою проклятую жизнь все прошедшие годы.

– Баба… – пробормотал я, в то время как меня охватило чувство потрясения. – Баба Грир…

Нервы сдали. Конечности дрожали и неудержимо дергались. Рев зазвенел в моих ушах, затмевая шум битвы и оставляя только оглушительный писк. Словно тугая повязка обернулась вокруг груди, стягивая ее. Я больше не мог дышать. Зрение затуманилось, и меня охватило головокружение.

Я скользнул на пол.

– Фин! – донеслось до меня издалека. Руки на моей груди. Лицо Хелены исказилось в панике, ее рот открылся, словно в замедленной съемке, когда она выкрикнула мое имя, ее глаза расширились от шока. – ФИН!

И вдруг я понял: вот он, мой конец. Номер на груди горел диким пламенем. Шалость времени потребовала цены, которую мама заплатила за мое зачатие.

Смерти.

Я дышал, но кислород не поступал в легкие. Мой затуманенный взгляд нашел Хелену. Я видел ее слезы, слышал крики, но они звучали так, будто доносились глубоко из-под воды. Искаженно. Из последних сил я заставил себя улыбнуться и положил руку на ее ладонь.

Я использовал оставшийся воздух для слов, сказанных в последний раз в темноте леса девочке, которую, как я знал, буду любить вечно.

– Хелена… Хелена Иверсен – это… самая красивая девушка, которую я… знаю.

Она кричала. Протестовала. Плакала. Она была в агонии.

Но я делал только одно.

Я любил.

Так все и закончилось с Тираэлем Финли Бернеттом. Итак, Морриган взяла меня за руку и повела за собой в Тир-на-Ног.

Я бы… эту жизнь с…

Пустота.

Смерть.

Дидре

Это был кромешный ад. Клянусь богами, я никогда не испытывала ничего подобного! Проливалась кровь, покатились головы, в воздухе зазвенели крики. В замке Даннотар происходила ужасная битва не на жизнь, а на смерть. Изобель сражалась с Корой, Силеас щелкала своими острыми, как бритва, зубами комодского варана, терзая тела врагов. Недалеко от себя я заметила Эмилля, отбивающего атаки, и Иззи, кричащую сквозь толпу. Эльсбет и Далзил тоже были там, даже Жислен сражалась, несмотря на то что принадлежала к нейтральному народу. Верховные вступили в бой с темными и светлыми, которые выступили против них. Они были сильны, но борьба с таким количеством азлатов отнимала у них энергию.

Однако мои глаза были устремлены только на одного человека.

На майора Томаса Вейра, который в эту секунду размахивал своей тростью как оружием. Из него вырвался мрачный туман, разъедающий землю. Я чувствовала энергии глубоко внутри себя, чувствовала, как они соприкасаются с чем-то. Затем камень под моими ногами задрожал. Пол разъехался, образовав бездну. Некоторые визжали, пытаясь спастись, но многие падали в глубину. Раскаленные массы лавы вырывались из трещин, поглощая тела с такой скоростью, будто их никогда и не было. Майор сиял от эйфории. Он наслаждался каждым живым существом, которое оказывалось недостаточно быстрым и падало. Я молилась про себя, чтобы среди них не было тех, кого бы я любила. В панике я огляделась, ища в толпе своих друзей, когда…

– Дочка.

Я тут же нащупала свою силу, собираясь обрушить ад на майора, но эта попытка оказалась заблокирована.

Он радостно рассмеялся. Было обидно, что этому чудовищу удалось соблазнить мою мать. Обидно, да, но неудивительно.

– Подчинись моей воле, и я обучу тебя. – Майор наклонился ко мне ближе и прошептал: – Ты даже не представляешь, на что ты способна, Дидре Вейр.

Мне словно перекрыли кислород. Но в тот момент, когда я поймала взгляд Силеас через его плечо и хотела дать ей сигнал атаковать Томаса Вейра из засады, я снова почувствовала это.

Мое тело. Оно… оно мерцало!

Майор склонил голову. Одной рукой он все еще размахивал своей тростью, с пугающей легкостью отбиваясь от любого нападавшего, который осмеливался приблизиться к нам, другой он схватил меня за руку. Вейр щелкнул языком.

– Ну и ну. Я бы сказал, что сожалею, что тебе приходится страдать из-за моего существования, но это не так.

– Что я… что?

– Я могу жить в своем собственном теле, потому что питаюсь твоими энергиями. – Он усмехнулся. – Как ты думаешь, почему Натаниэль так сильно хотел помочь вам в пещере Спар? Почему он натравил на тебя этого темного, который собирался перерезать тебе горло? Чтобы он мог пометить тебя туманом моей души.

У меня открылся рот.

– Туманом… твоей души?

– Он находился под влиянием Натаниэля. Лезвие, которое коснулось твоей кожи, было пронизано моей энергией. Поэтому Натаниэль притворился, что убил жука у тебя на шее. Чтобы протолкнуть моего червя в твое нутро.

Я задыхалась.

– Что?

– Он живет в тебе. Он пожирает тебя. И кормит меня. И зачем все это? – Его ухмылка стала на удивление еще более безумной, прежде чем майор прошептал: – Потому что я так хотел.

– Тут ты погорячился, ублюдок.

Арчи был молниеносен. Лезвие сверкнуло на свету, когда он взмахнул им в воздухе. Не прошло и секунды, как оно пронзило плечо моего отца. Губы Вейра приоткрылись от удивления. Черная кровь брызнула, когда он с хрипом вытащил кинжал. Взгляд Арчи стал жестким, он сфокусировался на майоре. Арчибальд сжал челюсти, и я поняла – он контролирует нервы майора. Я озадаченно уставилась на темную жидкость, которая лилась на землю и стекала в лавовые ущелья.

– Ты… ты спас меня, – выдохнула я.

Арчи посмотрел на меня. Его губы сложились в вымазанную сажей улыбку.

– Теперь ты наконец понимаешь, что я люблю тебя, Ди?

– Ты… что?

– Я люблю тебя. – Он подошел ближе. В разгар этой битвы. Просто так. Обхватил мое лицо руками, в то время как вокруг нас бушевал хаос. Его губы прижались к моим. Срочно, быстро, коротко, потому что каждая неосторожная секунда могла означать нашу гибель. – И я хочу любить тебя вечно, если ты позволишь мне.

– А-Арчи. – Я смотрела на него и просто думала, было ли это вообще возможно. Я сейчас узнала, что Арчибальд Бернетт не мой кровный двоюродный брат. Но также я подумала о том, как он относился ко мне, когда все оставалось по-прежнему. И мне вспомнился Камило… – Я…

– Ты, грязный, маленький сукин сын, Бернетт!

Голова Арчи дернулась назад, словно кто-то потянул его за волосы. Он издал хрип, и тут я увидела Натаниэля, который пробирался к нам сквозь дерущуюся толпу. Старик казался более могущественным, чем когда-либо. Больше никаких неуклюжих движений, никаких растерянных взглядов. Он выхватил нож и замахнулся, и от этого зрелища я внезапно очнулась.

– Нет! – Я не осознавала, откуда во мне взялась та скорость, с которой я выбила нож из его руки. С грохотом оружие упало на землю. Взгляд Натаниэля впился в мой, и это было его ошибкой, потому что связь с Арчи оборвалась. Арчибальд пнул старика в спину, раскидывая камни, которые швырял в Иверсена. Натаниэль застонал от боли. Он лежал на земле, его лицо было залито кровью, зубы перемазаны красным. При этом Натаниэль смотрел на нас, и он… он смеялся!

– Неужели вы действительно думали, – слезы удовольствия потекли у него по щекам, и Иверсен указал пальцем на Арчи, – что такой человек, как ты, может победить майора?

И тогда я тоже поняла, что имел в виду Натаниэль. Мои губы приоткрылись, а глаза расширились. Потрясенная, я уставилась на своего отца, который теперь стал позади Арчи. Рана в его плече быстро заживала. Он атаковал, и Арчи, казалось, сразу понял, что у него нет шансов. Он дернулся в сторону, уклоняясь от атак майора. Один быстрый танец, всего один неверный шаг и… он умрет.

– Нет! – закричала я. – Нет! Арчи, будь осторожен! Берегись!

Как я уже отмечала ранее: каждая неосторожная секунда могла стать нашей гибелью. Остальные были обучены Верховными, а я – нет. Я была небрежна. Неосторожна. Я позволяла своим эмоциям отвлечь меня. Так же как и сейчас.

Я не заметила Натаниэля, пока не стало уже слишком поздно. Его огненный шар попал в мое бедро. Я закричала от боли, не в силах пошевелиться. В ужасе до меня дошло, что следующий поток пламени уже летит в меня. Затаила дыхание, ощущая жар, ожидая боли, которая обязательно придет, но тут…

…огненный шар внезапно изменил направление. Хелена махнула рукой в мою сторону, отражая нападение деда. Глаза Натаниэля стали огромными. Он уклонился в последнюю секунду. Его собственный огонь поразил темного, который собирался перерезать Изобель горло. Она ахнула, ее взгляд впился в Натаниэля. Ненависть сверкнула в светлых глазах Иззи, прежде чем она ухмыльнулась и встала в боевую стойку.

– Ну что ж, Нат. Только ты и я, а?

Я обернулась, высматривая в толпе Арчи, как вдруг чья-то рука потянула меня в сторону. Рана на животе горела адским огнем. Я рефлекторно занесла ногу, собираясь врезать этому человеку коленом в живот, но меня опередили. Меня оттолкнула женщина одним движением руки, и тогда я увидела, кто именно был передо мной.

– Фрида?

– Послушай, Дидре. У нас не остается времени. Мы должны действовать быстро.

– Время? Для чего?

– Твоя мать.

– Что?

Она развернула меня, когда по воздуху пронесся резкий порыв ветра и оторвал ее рукав до самого верха. Я снова увидела длинный шрам на предплечье женщины.

– Я поклялась твоей матери защищать тебя от твоего отца. Несмотря ни на что. Завет заботы велит мне поддержать тебя.

Я уставилась на нее.

– Ты… ты знала это? Все это время?

Она мрачно кивнула.

– Мои глаза всегда были прикованы к тебе, Дидре. Никто и никогда не причинил бы тебе вреда. Как ты думаешь, почему я настояла на том, чтобы ты убиралась в моем доме каждый день?

– Но…

Фрида махнула рукой.

– Нет времени! Я знаю решение твоей проблемы. Но мы должны поторопиться!

– О чем ты говоришь?

Кора покосилась на нас. Она боролась со своим собственным отцом. Я поняла, что он просто отражал ее атаки, пытаясь достучаться до дочери словами, но каждое слово наталкивалось на непробиваемую пустоту. Фрида оттолкнула порыв ветра, который катапультировал ее на два метра сквозь толпу. Отчаянно тряся меня за плечи, она заглянула мне в глаза.

– Ты растворяешься, укрепляя тем самым майора, и если ничего не сделаешь с этим, то умрешь, Дидре!

Мое горло сжалось.

– Что?

– Есть только одно решение, чтобы положить конец такого рода заклинаниям. Либо ты отдаешь свою жизнь майору, либо убиваешь того, кого любишь.

Я могла только смотреть на Фриду. Вокруг нас кипела битва, но в эту секунду время остановилось.

– Таковы правила проклятия. Твой отец питается тобой, и если ты хочешь продолжать жить, то должна противостоять ему таким образом, чтобы доказать богам, что ты не такая, как он, – добавила Фрида. От ее обычно снисходительного выражения лица ничего не осталось. В ее глазах мерцало беспокойство.

– Ты должна убить его, Дидре.

– К-кого?

– Арчи. – На лице Фриды появилось мрачное выражение. – Ты думаешь, я не замечала, как ты смотрела на него последние несколько лет? О, да брось! Я не слепая, Дидре. Как и у твоего отца, у тебя были кровосмесительные мысли. Правда, Арчи не твой биологический кузен, теперь ты это знаешь, но ты думала об этом все время. Это та черта, которая связывает тебя с майором, и, следовательно, единственное, с чем мы можем работать! Ты должна противостоять этой параллели. Докажи это богам!

Мои глаза широко раскрылись. Жжение поднялось вверх по горлу. Медленно, как будто время остановилось, я покачала головой.

– Лучше умру я.

Фрида скривила губы.

– Это не вариант.

Я не двигалась с места. Ни на миллиметр. В конце концов, должен был появиться клинок, который пронзил бы меня насквозь. Я ожидала смерти. Я бы скорее добровольно пошла с Морриган, чем убила Арчибальда.

– Мне так жаль, – прошептала Фрида. Были ли… были ли это слезы в ее глазах? Я не могла долго думать об этом. Она прикусила нижнюю губу, словно то, что происходило в голове у Фриды, причиняло ей самую настоящую боль. – У меня нет другого выбора, Ди. Я должна защищать твою жизнь.

Дело снова было в моей неосторожности, в моем нетренированном легкомыслии. На этом я и погорела. Для эмпатки вроде Фриды проникнуть в мой мозг было проще простого. Сначала в голове стало адски жарко, потом она завибрировала, и вдруг… внезапно я потеряла власть над своими мыслями. Это был запрещенный прием! Я стала послушной машиной, ожидающей выполнения указаний Фриды.

И они прибыли быстрее, чем предполагалось.

Развернись, прошептала она. Найди Арчибальда Бернетта. Иди к нему.

Словно в трансе, я скользнула взглядом по дерущейся толпе. Пока его не обнаружила. Там, с искаженным от напряжения лицом, он все еще сражался. Арчи ловко уклонялся от атак майора. Мой сильный, во всех отношениях подкованный воин. Я механически двинулась к нему, отталкивая в сторону темных, светлых, защищенных стеной воздуха, которая странным образом окружала меня. Майор засмеялся, когда я подошла к ним. Он следил за моими движениями, будто прекрасно знал, что я собираюсь сделать. Что было моей целью. Моей миссией. Арчибальд остановился. Атаки на него прекратились. Он судорожно втянул воздух. И тут взгляд Арчи встретился с моим. Он улыбнулся. Эта улыбка оказалась одной из его самых красивых. И это разбило мне сердце.

Достань свой кинжал.

– Ди, что…

Я схватила его за руку.

Убей его.

Арчибальд нахмурился.

– Чт…

Я замахнулась. Сердце кричало «нет». Голова кричала «да». Лезвие блеснуло на свету. А затем, всего через секунду, лезвие пронзило грудь моего двоюродного брата, который больше не был моим двоюродным братом. Человек, которого я любила безоговорочно до того, как поняла, что он относился ко мне не так, как я заслуживаю. И теперь я отняла у него жизнь.

Глаза Арчи расширились от шока. Его руки безвольно опустились по обе стороны от тела. Я не сказала, что сожалею об этом, поскольку считала это правильным поступком.

Моя голова кричала «да».

Я вытащила кинжал. Из тела Арчибальда хлынула кровь. Она была повсюду. На лезвии. На его костюме. На полу. На моей руке. Я вытерла оружие о штанину изуродованной ноги. Ноги с надписью «ДОЧЬ ШЛЮХИ». Мне это показалось подходящим. Когда колени Арчи коснулись земли, я услышала смех майора.

Я была не права. Наше падение произошло не только из-за невнимательности. Также из-за любви. Особенно из-за любви.

Изобель

Я бежала, спасая свою жизнь. Существо, которое создала Дидре, было, черт возьми, гребаной крысой! Стеклянный ящик больно врезался мне в ребра, пока я прижимала его к себе, огибая углы, перепрыгивая через выступы, перекатываясь в сторону – одним словом, делая все возможное, чтобы это существо не схватило меня. Я не могла потерять это сердце. Ни в коем случае. Эмилль рассчитывал на меня. Элин рассчитывала на меня. Все эти невинные дети рассчитывали на меня.

Стены задрожали – так сильно существо врезалось в них, пока я мчалась вперед. Чудище напоминало человека, но бегало на четвереньках и не имело ни глаз, ни рта. Только полые формы, обтянутые противной кожей. Однако из его пальцев торчали когти, которые яростно скребли по полу. Я была уверена, что, попади я в его лапы, эти когти перерезали бы мне горло.

Коридор развалин передо мной заканчивался. Я выбежала на улицу и бросилась под каменную круглую арку как раз в тот момент, когда почувствовала на своей шее тяжелое дыхание этой твари. Не прошло и секунды, как его гибкое тело ударилось о круглую арку надо мной. Она обвалилась. На меня посыпались осколки булыжника, но вместо того, чтобы защитить себя, я обхватила руками стеклянный ящик. Пыль оседала на моей коже. Конечности болели, но времени не было. Я вскочила на ноги только для того, чтобы в следующее мгновение больно приземлиться носом в траву. Он хрустнул. Кровь хлынула мне в рот. А потом на меня обрушилась невероятная боль.

Когти впились в плечо. Очень крепко. Они терзали меня. Я вскрикнула от боли. Из последних сил я прижала коробку к сердцу и использовала ноги, чтобы отползти от нее, но у меня не было ни единого шанса. Существо нависло надо мной, вскинуло руки над головой и издало адский рев. Луна отбрасывала на него свой свет, заставляя его мерзкую, дряблую кожу переливаться. Я увидела черные органы, черные вены внутри. Оно не являлось существом света, хотя и было создано светом. Его когти сверкнули, когда тварь замахнулась на меня. У меня перехватило дыхание. Я объединила свою стихию с последними физическими силами, на которые была способна, собрала жалкий водоворот воды из лужи между нами и подняла его ввысь. Тварь взвизгнула и отлетела назад. С грохотом она приземлилась на спину. Я быстро поднялась, вытерла кровь с лица тыльной стороной ладони и побежала в противоположном направлении. Моя раненая рука болталась сбоку, вялая и пылающая от боли, но я не могла позволить себе остановиться сейчас. Каждая секунда могла означать мою смерть.

Я пробежала через заросший плющом проход, через внутренний двор, без разбора открыла первую попавшуюся дверь, взбежала по каменной винтовой лестнице, перепрыгнула через выступ в соседнем здании, снова сбежала по другой лестнице, пока внезапно не оказалась в пустой комнате с кирпичным камином в стене руин. До меня доносились приглушенные звуки битвы.

Потолок надо мной задрожал. Я быстро обратила взор вверх. Существо, конечно же, последовало за мной, и единственный проход привел меня прямо в толпу сражающихся азлатов. Это был вопрос лишь нескольких секунд, прежде чем коробка раскололась бы, а сердце оказалось уничтожено. Но вернуться я тоже не могла.

Я угодила в ловушку.

Когти твари заскребли по каменной лестнице. Пот стекал по моей шее. Я судорожно дышала. У меня не было выбора. В течение секунды я выбрала единственный вариант, который у меня оставался: побежала по проходу в самую гущу сражения, и в мгновение ока оказалась в эпицентре битвы.

У меня не получалось поворачивать голову туда-сюда достаточно быстро, чтобы сканировать лица сражающихся. В этом помещении царил чертов хаос! Земля была вся в трещинах, в ущельях бурлила лава. Жара казалась невыносимой. Пока пробивалась сквозь толпу, я изо всех сил старалась держаться подальше от людей Тьмы, залитых кровью, которая собиралась в лужи на полу. В клетках крови всегда находились частицы воды. Клянусь богами, на полу лежало так много трупов! Я старалась не смотреть в их лица, одновременно молясь, чтобы никто из них не оказался одним из дорогих мне людей. Я закашлялась от кружащегося в воздухе пепла, который исходил от разлагавшихся темных.

Мои глаза были прикованы к Верховным, которые, стиснув зубы, бились с… с… о боги! Они сражались с майором Томасом Вейром! Я смотрела на него, словно замороженная, и ошеломленно наблюдала, как он, смеясь, уклонялся от каждой атаки правителей дворца, как он…

Что, черт возьми? Майор поднялся в воздух. Он пел. Ужасный темный звук эхом прокатывался по всей комнате, заставляя пол вибрировать. Мелодия материализовалась в виде черных рун. Внезапно они загорелись красным, выдвинулись вперед, словно острые как бритва лезвия, и…

Пронзили сердце Миры.

Мой рот открылся. Верховная закричала, но звук застрял у нее в горле. В ужасе я наблюдала, как она упала на колени и ее тело начало распадаться. Частичка за частичкой оно осыпалось на пол, в конце концов не оставив после себя ничего, кроме белого песка, который поднялся в воздух и унесся прочь.

Я все еще ошеломленно смотрела на то место, где только что исчезла первая Верховная, когда внезапно что-то твердое ударило меня в спину. Я споткнулась, подалась вперед, развернулась и столкнулась взглядом с Корой. Черные глаза. От прежней нежной океанской синевы ничего не осталось. Она вылепила копье из камня и земли и умелыми, быстрыми движениями рук отшлифовала наконечник.

– Кто тут у нас? – Она усмехнулась. – Знаменитая Иззи. Популярна у всех. Знаешь, ты мне никогда не нравилась.

Я застонала от боли. Моя порезанная рука пульсировала, горела, дергалась, и я едва могла это выносить, но мне нельзя было сдаваться. Не сейчас.

– Ты же этого совсем не хочешь, Кора. – Я стиснула зубы, подавляя плач. Краем глаза я заметила, как адский пес Дидре принялся за Силеас. Она взмахнула хвостом комодского варана и ударила тварь прямо в живот. – Загляни в себя. В тебе нет ничего плохого.

Глаза Коры расширились, приняв какое-то безумное выражение.

– О, я могу показать тебе, сколько во мне зла, если ты этого очень хочешь.

– Не заставляй меня драться с тобой, Кора. – Разноцветные огоньки плясали у меня перед глазами. От боли перекосилось лицо. – Потому что я не собираюсь этого делать. Ты… ты же одна из нас.

Кора сплюнула на пол.

– Плевала я на вас, светлый народ! – Затем она вытянула руку, нацелила на меня свое копье и…

Земляной залп взметнулся из ниоткуда, погребая под собой каменное копье. Кора кружилась, осматривая комнату в поисках моего защитника, как вдруг…

– Макс, – выдохнула она. Это было так тихо, что я едва могла расслышать, но в ее голосе не было ненависти. Ничего злобного. На этот раз – нет. На мгновение я увидела только тоску и печаль, когда Кораэль взглянула в лицо маленькому мальчику. Его щеки были испачканы сажей, под глазом зияла рана, но в остальном Макс казался невредимым. Из его рта не вырвалось ни звука. Конечно нет. Но взгляд немого мальчика стоил тысячи слов.

Момент тишины длился всего лишь мгновение ока.

Всего лишь короткое прикосновение ресниц к коже, пока зло не вернулось во взгляд Коры. Черты ее лица изменились, снова стали жесткими. Она посмотрела Максу в глаза, полная отвращения.

– Как ты смеешь? – прошипела Кораэль. – Ты, никчемная маленькая тварь, думаешь, что сможешь справиться со мной?

Ее взгляд стал жестоким. Макс упал на пол, замученный своим лучшим другом, единственным другом, спасательным кругом во время шторма. Его взгляд все еще был устремлен на нее, безмолвно умоляя и пытаясь достучаться до чего-то внутри, но Кора оставалась непреклонна и безжалостна. Она воздействовала на его нервы, и мальчик страдал в агонии. Макс открыл рот, чтобы издать леденящий душу крик, но из него не вырвалось ни звука. От этого приглушенного рева у меня по всему телу побежали мурашки.

– Убери от него свои грязные лапы, Кораэль! – Камрин появилась позади нее, положила руку ей на плечо и развернула к себе. Макс поднялся на четвереньки, судорожно вдыхая и выдыхая. И Камрин… Камрин ударила Кору по лицу! Кулаком. Клянусь богами! Лицо Коры запрокинулось, она отшатнулась назад. Кровь брызнула в воздух. Она была черной.

Но потом Кора рассмеялась.

– Знаешь, что забавно, Камми?

Кам встала в боевую стойку и сверкнула глазами на Кору.

– Не называй меня так!

– Ты хочешь помочь всем. Спасти всех. И что люди делают для тебя взамен? – Кора усмехнулась. Кровь текла из ее носа по губам, окрашивая перегородку в обсидианово-черный цвет. – Они все дурачат тебя.

Камрин выхватила свой кинжал.

– Замолкни.

– Мужчина, которого ты любишь, трахает твою подружку и пудрит тебе мозги, а ты просто хаваешь все это!

Мое сердце остановилось. Глаза Камрин расширились. Неуверенность промелькнула в ее воинственных чертах лица, рисуя тонкие линии уязвимости, которые никто не должен был видеть.

– Я знаю, что ты хочешь сделать. – Она сглотнула. – Ты хочешь выбить меня из колеи. Но я не собираюсь зацикливаться на этом. Я знаю, что движет Эмиллем. А еще я знаю, что он… любит Иззи.

– Он дурра-а-ачит вас обеих. – Кора смеялась, как сумасшедшая гиена. – Ты думаешь, я могла просто придумать что-то подобное? Ради чего, в конце концов? Нет, моя дорогая, в отличие от вас, простых грязных свиней, нам, темным, это не нужно. Мы говорим правду, потому что, в конце концов, кого мы пытаемся убедить? Кого мы хотим привлечь на свою сторону? – Она скрипнула зубами. – Мы уже давно все потеряли!

Я прижала к себе сердце Сифры, терпя боль в руке и затаив дыхание.

– Эмилль рассказал мне о том, что между вами произошло, и мне очень жаль, Кам. – Шум битвы почти полностью заглушал мой голос. – Очень жаль!

– Кто бы мог подумать, а? – Голос Коры звучал радостным пением. Она взглянула мне в лицо. – Наша милая Камрин – маленькая, взбалмошная шлюшка.

– Заткнись! – крикнула я. – Оставь ее в покое!

– Все в порядке, – выдохнула Камрин. – Все… все хорошо. – Но в ее глазах блестели слезы, и я знала, что не все хорошо. Мне стало так жаль ее, что было больно.

– Кам… – Я пошатнулась, но в этот момент меня отбросило в сторону, и я приземлилась на свою изувеченную руку. Вскрикнула от боли. Когда мой взгляд скользнул в сторону, он натолкнулся на Натаниэля. Он смотрел на меня сверху вниз, держа в руке длинную дубинку, на кончике которой вспыхивали языки пламени. Они отражались в его глазах.

– Пора свести кое-какие счеты. – Взгляд Иверсена впился в мой. – За то, что твои грязные родители тогда отреклись от моей дочери, а?

Кора усмехнулась.

– Ты возьмешь на себя рыжую, я – эту мелкую, Нат.

Он кивнул. Они стояли спина к спине, и я могла только защищать ящик посреди этой разрушительной битвы и надеяться, что он не будет уничтожен. Мой шокированный взгляд был прикован к Натаниэлю, который в этот момент выпустил в мою сторону огненный залп. Я ахнула, пригнулась и почувствовала, как обжигающая волна жара прокатилась чуть выше моей головы. При этом взгляд на мгновение перескочил на Макса. Маленький мальчик боролся за свою жизнь, не желая причинять Коре вреда. Она же хотела уничтожить его.

– Скоро здесь будет жарко, Андерсон! – Натаниэль рассмеялся, выпустив в мою сторону еще несколько огненных шаров, похожих на чертовы шарики для пинг-понга. Я уклонялась ловкими движениями. Попыталась поймать его взгляд, чтобы проникнуть в разум, но Натаниэль был силен.

– Ты, наверное, хотела бы, чтобы я позволил тебе залезть в мою голову, а? – Он избегал любого зрительного контакта и все же целился точно, так точно, что я даже не смогла отразить следующую атаку. Всего одна секунда неосторожности, и его проклятое пламя опалило бы меня.

Но потом я поймала его. Когда Натаниэль повернул голову, чтобы определить мое новое местоположение, мы встретились взглядами. Но, прежде чем я смогла хотя бы отдаленно направить свою силу, сделать хоть малейшее движение в направлении его мозга, я вскрикнула от боли. Нервы в голове судорожно сжались, будто мой череп вот-вот разорвется. В отчаянии я прижала руки к вискам. В любой момент Иверсен мог вышибить мне мозги. На все сто процентов. Я бы…

– Ты знаешь, что я до смерти ненавижу? – Голос, прозвучавший позади Натаниэля, дрожал от самоуверенности и ненависти. – Если кто-то думает, что может безнаказанно причинять страдания людям, которые дороги моему сердцу.

Натаниэль обернулся. Моя боль внезапно прекратилась, зрение снова прояснилось. Но для Натаниэля было уже слишком поздно. Если у Эмилля Вудворда появлялся план, он крайне усердно заботился о том, чтобы этот план сработал. Эмилль был не из тех, кто терпит неудачу. Не из тех, кого можно было бы упрекнуть в нерешимости.

Он был воином. До мозга костей.

Полный ненависти взгляд Вудворда впился прямо в Натаниэля. Привлекательные черты лица Эмилля исказились, когда он вложил всю свою силу в эту атаку. Глаза Натаниэля закатились, чернота его радужек исчезла, пока не остались видны только глазные яблоки, пронизанные красными прожилками. Голова старика затряслась, набухла и…

Клянусь богами!

Его голова… Она лопнула!

Эмилль Вудворд снес череп Натаниэлю Иверсену! Кровавая масса, которая когда-то являлась его мозгом, разлетелась по воздуху. Кровь. Кости и кожа. Все сразу.

Камрин визжала.

Вонь была невыносимой.

Я вздрогнула, когда содержимое его разорванного мозга вылилось на пол. Брызги попали мне на лицо, на руку. Меня затошнило. С глухим стуком тело Натаниэля рухнуло на пол. Выделения из ран и мышц плавали в луже крови.

Я медленно подняла взгляд. И уставилась прямо в лицо Эмилля.

– Эм…

– Никто и никогда не смеет причинять тебе боль, Иззи. – Он дышал быстро и беспокойно. Мне понравилось, как он себя проявил. Нравилось видеть, как он волновался из-за меня. Мне нравились его высокие скулы, изящество черт лица, блеск в его стальных глазах. – И мне жаль, что я шел к этому так долго. Никогда больше, хорошо? – Эмилль тихо рассмеялся. – Bljersk, я даже могу представить наших чертовых детей.

Даже в разгар этой кошмарной битвы я не могла не улыбнуться. Только он мог сделать что-то подобное. Только Эм.

– Какие это были бы прекрасные дети. – По моей щеке скатилась слеза. – Какие умные и особенные.

Эмилль судорожно выдохнул, в уголках его рта появилась лукавая усмешка.

– С этого момента только ты и я, Иззи.

– Только ты и я, Эм.

Вокруг нас бушевала битва: Кора и Макс сражались в дуэли не на жизнь, а на смерть, друзья бились с друзьями, враги с врагами, азлаты погибали, но сейчас, прямо здесь, в это мгновение, время, казалось, остановилось.

Эмилль улыбнулся. Он сделал шаг вперед, протягивая мне руку.

– Иззи, ты для меня…

Но мне никогда не суждено было узнать, какой я была для него, потому что в эту секунду наш мир рухнул. Все произошло так быстро, что это просто не могло быть правдой. Это должно было быть ошибкой. Наверняка.

Но нет. Ошибки не было.

Кораэль испустила пронзительный крик, когда подняла руки в воздух. Макс судорожно скрючился на полу. Его пальцы сжались на груди, а лицо посинело. Тело Коры сотрясалось от напряжения. Но она не остановилась. Даже тогда, когда у маленького мальчика из больших глаз текли немые слезы. В последнем смелом жесте он собрался с силами, овладел каменным копьем Коры, направил острие на нее и взмахнул рукой, чтобы вонзить его в грудь своей подруги.

Но Кораэль наклонилась. И копье полетело прямо в спину Эмилля. Я открыла рот. Закричала.

– Эм!

Он обернулся, но я знала, что было уже слишком поздно. Эта штука пронзила бы его тело насквозь. Уничтожила бы его. Копье…

– Нет! – Это был голос Силеас, который я услышала сквозь весь происходящий ужас. Но я понятия не имела, почему она так закричала, пока вдруг…

Камрин бросилась своим нежным телом перед Эмиллем, и копье… оно вонзилось ей прямо в сердце. Она удивленно приоткрыла рот. Крик, который издал Эмилль, канул в небытие. То, что произошло потом, воспринималось, как в замедленной съемке. Камрин опустилась на пол. Эмилль зажал рот рукой и упал на колени. Рев прокатился по воздуху. Я хотела знать, кто издал этот отчаянный, прерывистый крик боли, пока не увидела Силеас. Ее душа была разрушена.

Макс грохнулся на пол. Глухой звук. Мертвый звук. Его глаза были неподвижны. И Кораэль тоже. Она склонилась над ним с поднятыми руками, судорожно дыша. Кора не двигалась. Как и Камрин. Ее пустой взгляд был устремлен в потолок. Кровь сочилась из тела девушки. Наконечник копья торчал из ее груди. На лице Кам застыло выражение доброты. Выражение, которое определяло ее как человека.

Из Силеас вырвалось пламя. Она умерла вместе со своей сестрой, хотя и жила. Она умерла, хотя ее сердце билось, и это было хуже всего.

Эмилль зарычал. Я закричала. Силеас горела. Слезы не могли выразить того горя, которое сотрясало наши тела.

И вдруг появилась Элин. Прямо рядом с Эмиллем. Она опустилась на колени рядом с отцом и положила свои руки на его руки, которыми он продолжал трясти безжизненное тело Камрин, словно надеясь, что она очнется.

Я понятия не имела, откуда взялась Элин. Не знала, что она здесь делает. Эмилль оставил ее с Тарой Эверстоун. Должно быть, девочка сбежала. Но я была не в том состоянии, чтобы думать. Я не могла ничего делать, кроме как стоять позади Камрин, Силеас, Макса и Эмилля и чувствовать через них самые страшные душевные страдания, от которых нас не могли защитить даже боги.

Мучительно медленно, почти угрожающе, Элин вдруг открыла рот. И тут она тоже закричала. Маленькая девочка закричала так, как не кричала никогда прежде. Из ее пальцев вырвался яркий свет, окрасив пыл битвы в оранжевый цвет. Стеклянная коробка в моих руках разбилась, но сердце Сифры не упало мне на колени. Оно поднялось вместе с потоком энергии Элин, проносясь над головами сражающихся.

Оно остановилось над человеком, склонившимся над другим силуэтом, лежащим на полу. С ужасом я поняла, что это был Тираэль, который перестал двигаться, увидела Хелену, чьи плечи сотрясались над его телом.

Сколько еще потерь нам предстояло пережить этой ночью?

Сердце впилось в тело Хелены, и свет Элин вспыхнул ослепляющей белизной.

Хелена

В этом свете я превратилась в ничто, легкое как перышко. Освобождение. Никаких забот. Никаких чувств. Ни печали, ни горя. Но это продолжалось недолго, потому что мое тело материализовалось в месте, где цветы сияли счастливой радугой, где на деревьях росли сочные красные яблоки и где голубое небо было затянуто мирными облаками. Под ногами шелестела листва. Я обнаружила, что была босой, и это удивило. Я осмотрела себя: окровавленное облачение для сражений исчезло, вместо него на мне был шелк цвета слоновой кости, который я надевала для моей церемонии. Казалось, прошла целая вечность. Так много всего произошло с тех пор.

Я смахнула рукой прядь волос со лба, потом заметила – что-то изменилось. А еще через мгновение поняла, что именно. Мой шрам от ожога исчез. Кожа стала чистой и мягкой.

Я медленно шла по листве. Щедрые лучи солнца пробивались сквозь густой зеленый полог, согревая мои руки, ноги, лицо. В нескольких метрах впереди на поляне танцевали бабочки. Под ними протекала узкая речка, в воде сверкало что-то золотистое. Я осторожно подошла ближе, и, когда увидела существ в воде, мои губы приоткрылись.

Солнечные кои. Стрелки внутри них не двигались. Они остановились на двенадцати. И одна рыба, она была… она была абсолютно черной. Слова Тираэля прозвучали в моей голове. Говорят, что каждый кои – это живые часы жизни азлата, и стрелки останавливаются, как только его партнер умирает. Тогда рыба становится черной как смоль.

Нахмурившись, я блуждала взглядом по поляне, пока не поняла, что за ней нет дальнейшего пути. Я подошла к краю и посмотрела вниз на крутые скалы. Далеко подо мной в черном мире сияли красные цвета. Это выглядело как летающий остров в небе. На контрасте с темным участком другое место сияло сочными зелеными, яркими красками. Разница была невероятной. Золотой мост соединял эти места, а на самом мосту… на мосту… Я отпрянула назад и, задыхаясь, прижала руку к груди.

Это был Финли. Его волосы снова стали золотыми, а кожа – бронзовой. Прекрасный принц вернулся. Он пересек мост, его рука лежала на руке кого-то гораздо более высокого, гораздо более изящного. Из ее головы торчали изогнутые рога, одна половина ее лица отличалась умопомрачительной красотой, другая была безобразно изуродована.

Морриган вела Финли по золотому мосту в Тир-на-Ног.

Внезапно меня пронзила такая боль, что я подумала – сейчас умру. И только тогда я поняла, что Верховные, должно быть, знали о шалости времени, которая жила в Ти. Слова Миры эхом отозвались во мне, как будто она стояла прямо передо мной.

Я думаю, ты будешь страдать, девочка. Ты будешь страдать так сильно, что, кажется, твое сердце разорвется на части. И это вдохновляет меня, понимаешь? Даже если мы не убьем тебя. Даже если нам придется подождать, пока мы не узнаем, как поступить с тобой. Грядут твои страдания, и я буду наслаждаться ими.

Она была права. И я погибну от этой боли. Я знала это наверняка. Мое сердце уже переставало светиться, оно теряло цвет, пока в конце концов не стало мертвым и черным.

– Я всегда говорила ему, что любить Иверсенов опасно.

Я замерла. Сердце болезненно сжалось. Голос. Этот голос… Этого не могло быть! Невозможно. Медленно, словно опасаясь, что воздух вокруг меня может взорваться, я повернулась. И посмотрела в глаза ледяного голубого цвета, которые были так похожи на мои, увидела те же красные губы, тот же вздернутый нос, то же лицо в форме сердца.

И тогда я рухнула. Мои руки зарылись в листья, пальцы и плечи задрожали.

– Ну, не плачь, дитя мое. – Сифра Иверсен присела и положила свою нежную руку на мою. Ее прикосновение было теплым. Длинная юбка с пестрым цветочным узором ласкала ноги, качаясь на легком ветру. – Ты была такой храброй. Такой отважной.

Она положила палец под мой подбородок и приподняла его. Ее взгляд был похож на самые теплые объятия в самую холодную ночь. Мама улыбнулась. В ее глазах блестели слезы.

– Я так горжусь тобой, Хелена.

– Я не сделала ничего такого, чем ты могла бы гордиться, мама. – Мой голос дрожал. – Не справилась.

– Разве? – Она наклонила голову, размышляя. – Разве влюбленность означает неудачу? Разве найти свою внутреннюю силу, обнаружив, что она совсем не такая, как у других, значит потерпеть неудачу? Видеть добро в тех, кого другие называют злом, означает потерпеть неудачу? – Лицо Сифры Иверсен казалось печальными. Таким бесконечно печальным. – Я думаю, нет.

– Майор… – всхлипнула я. – Он вернулся! Он собирается сделать так, чтобы темные навсегда остались в нашем мире. Фин умер. Мои друзья сражаются в этой битве, и возможно, им тоже придется погибнуть. В Кораэль живет чудовище. Натаниэль предал нас всех. – Я зажмурила глаза. – И во всем этом именно я была спусковым крючком. – Я медленно подняла веки, посмотрела в лицо матери и прошептала: – Я должна была умереть той ночью, мама. Пламя должно было поглотить меня вместо тебя.

Мама долго смотрела на меня. В какой-то момент она протянула мне руку и сказала:

– Пойдем. Давай пройдемся немного.

Я схватила ее за руку и позволила ей поднять меня на ноги. Вместе мы пошли по поляне.

– Ты узнаешь это место?

Мой взгляд блуждал, я размышляла.

– Нет.

– Нет? – Мама остановилась возле куста. Протянула руку, сорвала чернику и улыбнулась, прежде чем положить ее в рот.

У меня перехватило дыхание.

– Это… лес, где мы…

– Да. – Мама продолжила идти. Я последовала за ней. – И место, где ты проводила большую часть времени с Финли.

– Почему мы здесь?

– Я не знаю. – Мама с любопытством огляделась вокруг. – Наверное, потому, что с этим лесом у тебя ассоциируются люди, которых ты любишь больше всего.

– Это правда, что говорят?

Мама посмотрела на меня.

– Люди много чего говорят, дитя мое.

– Что ты… украла Безграничную силу? Поэтому они преследовали тебя? Ты… ты собиралась тайно сговориться с Ваалом, чтобы начать революцию против дворца?

Моя мать глубоко и тяжело вздохнула.

– Да. И нет.

– Что ты имеешь в виду?

– Знаешь, Хелена… В мире есть не только добро и зло.

– Я знаю.

– Во дворце живут многие азлаты, у которых есть злые намерения. Эгоистичные, ужасные, жестокие… Но их превозносят как хороших людей. Темных же заточают в их мире пепла и углей, пытают и изгоняют, хотя некоторые из них никогда не стремились творить зло. Такое разделение богов несправедливо.

– Так это правда? – Мое сердце подпрыгнуло. – Ты строила планы с Ваалом?

– Да. – Мама повела меня мимо дерева в другом направлении. – Мы хотели одного и того же: справедливости. Я намеревалась вновь объединить наши народы. Чтобы воцарилась демократия. Добро для тех, кто творит добро, и наказание для всех, кто творит зло. Но ничего не вышло.

– Из-за вышестоящих?

На лице моей матери промелькнула тень.

– В том числе.

– А почему еще?

– Из-за моего отца. – Ее лицо исказилось. – Он с самого начала был против демократии. Хотел поставить невралгиков у власти и поработить других. Мой отец был одержим идеей вернуть майора и служить ему.

– Так вот почему ты не хотела, чтобы я с ним встречалась! – Внезапно я осознала очень многое. – Вот почему ты все это время держала меня подальше от азлатов.

– Не только. Еще и потому, что я знала, что живет внутри тебя.

– Что? – Я моргнула. – Откуда?

– Мне рассказал Петах Синклер.

Внутри меня словно зажегся свет. Слова Деклана эхом отозвались в моей памяти.

Петах Синклер был изгнан. Мы не хотим иметь с ним никаких контактов. Он раскрыл Соррел секреты Синклеров. Вещи, которые ему не следовало рассказывать. Каждый из нас дает клятву хранить знания Синклеров, Хелена. И он нарушил эту клятву.

Отец Рейвен рассказал моей матери о том, что дремлет во мне, после чего она увезла меня в безопасное место. Он бросил свой клан, свою семью, чтобы защитить меня, хотя даже не знал меня. Даже когда я еще не родилась. И именно поэтому Петах знал о нашем местонахождении! Именно поэтому Ти смог подслушать его разговор с Соррел о нашей скрытой жизни.

– Клянусь богами, – пробормотала я.

Мама кивнула.

– Ходили слухи, мол, королева время от времени позволяла своим силам жить в других Иверсенах. Но я никак не ожидала, что и в тебе дремлет существо, внушающее страх.

– Королева?

– Мария Стюарт.

– Так это правда? – Я задыхалась. – Мария Стюарт была одной из нас? Она была… матерью майора?

– Да. – С дерева поднялась сова. Она расправила крылья и улетела. – Что неправда, так это та часть истории, которую выдумали высшие чины. Я никогда осознанно не владела Безграничной силой.

– Осознанно? – Я остановилась, и моя мать тоже. – Что ты имеешь в виду?

Она глубоко вздохнула.

– Морриган спрятала артефакт в сердцах своих преемниц. Если одна из них умирала, она передавала его следующей дочери, которая принадлежала к прямой родословной богини. Но в то время, когда Верховные распускали слухи обо мне, я об этом даже не подозревала.

В недоумении я уставилась на маму.

– Когда… когда ты узнала?

На ее губах заиграла грустная улыбка. Она указала куда-то вперед.

– Посмотри на это.

Я подняла глаза, и, когда поняла, что мама имела в виду, мое сердце на мгновение остановилось. Лес перед нами был мертв. Серый пепел покрывал землю, стволы деревьев были обуглены, на ветвях не осталось листьев.

– В ту ночь, – сказала мама. – В ту ночь я узнала.

– Мне так жаль, – выдавила я сквозь слезы. Горло сжалось, и я едва могла дышать. – Прости меня, мама.

– За что?

– Это я убила тебя, – прошептала я.

– О нет, Хелена. – Мама покачала головой. Она развернула меня к себе, взяла мои руки в свои и пристально посмотрела мне в глаза. – Нет, это неправда.

– Ч-что?

– Той ночью твоя сила вырвалась из тебя. Ты не контролировала ее. Стены пламени поймали тебя в ловушку, и спасти тебя не оставалось никакой возможности. Моя стихия – земля. Так что же я могла сделать в тот момент?

– Но… Но я жива.

– Ты жива, потому что я этого хотела.

– Не понимаю…

Мама убрала прядь волос с моего лба.

– Когда я поняла, что ты умрешь, Безграничная сила в моем сердце начала жить своей собственной жизнью. Она спасла тебя. Но цена за использование божественного артефакта – моя смерть.

– Нет. – Я задыхалась. – Нет! Ты… – Я беспокойно потерла грудь. Мое лицо исказилось от слез. – Ты не должна была этого делать. Ты должна была дать мне умереть.

Сифра Иверсен покачала головой. На ее губах все еще играла прежняя легкая улыбка.

– Я бы не смогла потерять тебя, Хелена. – Она высвободила одну руку из моей и положила ее мне на грудь. – Послушай. С моей смертью Безграничная сила перешла к тебе. Ваал знал это. Вот почему он хотел заполучить тебя. Вот почему он пытался раскрыть твои силы. Чтобы завершить наш план, который мы задумали ранее.

– Внутри меня? – Мои губы приоткрылись. Я с недоумением смотрела в ее светлые глаза. – Это невозможно!

– Да, это так. – Мама кивнула. – Только благодаря этой силе тебе удалось освободить себя и Деклана из Нокскартелля.

– Но… тогда почему я не умерла?

– Оккультный порошок, – сказала она. – На твоих цепях. Он не только парализовал твои силы, но и ослабил силу богов, которая живет внутри тебя. Вот почему ты не умерла.

Я была ошеломлена. В какой-то момент, вновь обретя голос, я спросила:

– Это я убила своего отца?

В ее ярких глазах промелькнула боль.

– Кельвин стал жертвой фанатика из дворца, который жил с извращенной верой в то, что я доверила твоему отцу Безграничную силу перед смертью.

– Что?

– Еще один глупый слух, который слишком долго живет в умах некоторых людей. – Мама вздохнула. – Он утопил его, используя свою стихию. Его легкие были полны воды. – Она посмотрела на меня с жалостью. – Ты избавила своего отца от больших страданий, когда позволила его сердцу остановиться, Хелена.

Горло сжалось.

– Но ведь я фактически убила его.

– Спасла его, – настаивала моя мать. – Он не смог бы пережить атаку воды. Ты почувствовала это и забрала его агонию.

– Мне так не кажется, – пробормотала я.

– Ты хорошая девочка. Не думай ни о чем другом, Хелена.

– Я постараюсь.

Мама посмотрела вдаль. Она нахмурилась, прежде чем снова посмотреть на меня.

– Мне пора идти.

– Что? – Мои пальцы вцепились в ее предплечья. – Нет!

– Да, боюсь, что да. – Грустная улыбка стала еще более печальной. – Древо Авалона дает нам только ограниченное количество времени в пространстве между «здесь» и «там».

– Древо Авалона? – Сбитая с толку, я огляделась. – Где оно находится?

– Мы сейчас в самом его центре.

– Но я думала, это тот лес из прошлого?

– Ветви древа Авалона простираются повсюду, дитя мое. Но теперь слушай. – Тон ее голоса стал более твердым, более яростным. Более настойчивым. – Я прошу тебя кое-что сделать.

– И что же?

– Заверши мой замысел. Уничтожь разделение народов. Сделай так, чтобы те, кто добр, могли жить на земле, а Круачейн заточил тех, кто зол сердцем. Активируй Безграничную силу.

Я сглотнула.

– Тогда я умру. – Никакого ответа не последовало. Никакого протеста. Простое заявление, хотя решение мною уже было принято. Я была готова войти в Тир-на-Ног.

Но мама покачала головой. Ее длинные волосы развевались на ветру.

– Безграничная сила заберет твой жизненный свет, это правда. Твое сердце перестанет биться. Но внутри тебя живут двое.

– Что?

Мама снова положила пальцы мне на грудь. На этот раз с обеих сторон.

– Мое сердце бьется внутри тебя. Элин Вудворд выполнила мою просьбу.

Я уставилась на нее.

– Я не понимаю…

– Женщины клана Иверсенов использовали части моего сердца, чтобы создать детей. Часть меня живет в них. Я могу получить к ним доступ, если захочу. Элин позаботилась о том, чтобы ты оказалась здесь. Она привела тебя сюда по моей просьбе. Теперь возвращайся, высвободи Безграничную силу и уничтожь проклятие Иверсенов. Положи конец разделению народов. Убей майора, иначе скоро мир перестанет быть таким, каким мы его знали. Ты сможешь исполнить свои желания. Но будь осторожна: не смей никого воскрешать из мертвых. Это не удастся. Даже благодаря Безграничной силе. Энергия мертвых душ должна оставаться нетронутой.

Это означало, что Ти не вернется. Я не могла вернуть его.

Боль захлестнула меня. Некоторое время я не могла произнести ни слова. Но потом…

– Х-хорошо. – Мои мысли были парализованы. – Я люблю тебя, мама.

Она просияла.

– И я люблю тебя, дитя мое.

Мир вокруг меня растворился. Вот он снова – этот сверкающий свет. В своем сознании я по-прежнему видела лучезарную улыбку матери, чувствовала мир в своем сердце. В обоих моих сердцах.

Затем я вернулась назад. Хаос вокруг меня содрогнулся. Воздух был густым, повсюду разносились крики. Мои пальцы сомкнулись на холодном теле. Глаза Финли неподвижно смотрели в пустоту.

Майор зарычал. Он подбросил свою трость в воздух. Из нее хлынула вибрирующая чернота, прожигая тела, разъедая лица тех, кто спасался бегством. А злобный правитель хохотал во всю мощь своих легких.

Я отвела взгляд, заглянула в глубину золотых глаз Фина и почувствовала, как внутри меня вспыхнуло тепло. И я взорвалась. Это было ощущение движущей, всепоглощающей силы, божественной энергии, текущей по моим венам. Жара и эйфории, адреналина и вибрации. Мое тело больше не было моим. Я вышла из него. Это была лишь оболочка. Мой разум витал над происходящим, и внезапно я поняла, что именно нужно делать: я подумала о том, что должно произойти, и позволила этому стать моей правдой.

Проклятие Иверсенов: снято.

Майор: уничтожен навсегда.

Заклятие, изгнавшее темных в Круачейн: не существует для тех, у кого доброе сердце.

Проклятие шалости времени, чья магия тихой вибрацией распространялась по этому залу: рассеялось по всему миру, как темное заклинание, которое отныне больше не будет существовать.

Я почувствовала, что в воздухе здесь витало нечто большее, чем проклятие, и подумала о Дидре. О майоре, который назвался ее отцом. Возможно, теперь я помогла и ей.

Это был самый прекрасный хаос разноцветных энергий, который я когда-либо видела. В воздухе сверкали искры, открывалась эйфорическая игра красок, распространявшихся на пути между мирами и обратно. Искусство богов, которые были едины со Вселенной. Я почувствовала невыразимую боль, когда мой разум вернулся в тело. Почувствовала, как перестало биться сердце, заметила неподвижность внутри, пустоту, отсутствие жизненно важного насоса, но вдруг…

Ту-дум. Ту-дум.

Сердце моей матери ожило в моей груди. Затем все стало белым.

Когда я открыла глаза в следующий раз, мир был совсем другим. Бой прекратился. На всех нас опустилась тишина. Я медленно подняла голову и огляделась. Увидела растерянные выражения и кровь на исцарапанных лицах, обожженные тела, но никакой ненависти. Никакого желания убивать.

Майора нигде не было видно.

Его трость больше не вибрировала в воздухе.

Затем: ужасный пронзительный крик. Мои глаза метались по сторонам. Это была Кора. Кора с глазами цвета неба, от черноты которых ничего не осталось.

– Макс! – всхлипнула она, бросаясь на маленькое тело. – Нет, Макс! Пожалуйста! – Кораэль трясла его. – Вернись ко мне, вернись… пожалуйста! Мне так жаль, так жаль… прости!

Я в ужасе уставилась на безжизненный силуэт на полу. Затем раздались новые всхлипывания. Повсюду скорбящие бросались к своим любимым, чьи сердца перестали биться. Я увидела Эльсбет, стиснувшую в руках безжизненного мужа. Заметила белокурого тренированного азлата, чей лоб прижался ко лбу сына, когда он оплакивал его. Этим сыном, как я с ужасом поняла, был Деклан Синклер.

Желудок нервно сжался.

Дидре, бросив кинжал на пол, пробивалась сквозь толпу, слезы текли по ее почерневшему от копоти лицу. Она оторвалась от Фриды и бросилась к телу Арчибальда. Я заметила Силеас, прижимающую руку к кровавой ране и хромающую к сестре. Она тоже плакала. А еще там была Иззи, которая билась об пол и кричала, кричала, кричала. И тут я узрела источник ее горя: Камрин. Из ее груди торчало копье.

В горле встал ком. Я не могла дышать. Не могла пошевелиться. Не хотела двигаться, поскольку знала: если поверну голову, мой взгляд встретится с пустотой в глазах Финли. Придется ли мне столкнуться с теми же чувствами, что одолевали Силеас и Дидре, Кору и Эльсбет?

Элин покачивалась рядом с Камрин, сжимая маленькие кулачки и прикрывая ими глаза, потому что для нее это было слишком. Смерти, раненые, битва. Далеко позади нее я увидела Мерлина, сделавшего к ней шаг и замешкавшегося. Он приостановился. Затем сел, посмотрел на нее, и я увидела тоску в его глазах. Раскаяние. Отведя глаза от Мерлина, я встретилась взглядом с Ваалом. Он отрывисто кивнул мне. И я ответила ему.

– Трудно поверить, – внезапно произнес грубый, ломкий голос. Слабо, но отчетливо.

И я замерла. Медленно, будто так все могло показаться более реальным, я повернула голову.

Золото. Это был он. Чистое золото.

Волосы. Кожа. Глаза.

Прекрасный принц.

Грудь Финли поднималась и опускалась. Я чувствовала, как бьется его сердце.

Как… как это было возможно?

Он улыбнулся мне.

– Ты спасла этот гребаный мир, малышка Иверсен.

– Ты жив, – вздохнула я.

– Ну, конечно, я жив. – Финли уперся руками в пол и приподнялся. Он наклонил голову, и на его губах появилась кривая ухмылка. – Я – Тираэль Финли Бернетт, помнишь?

– Как… как это возможно? – Но потом я поняла. Мои глаза расширились. – Шалость времени. Это было проклятие. Ты умер не потому, что кто-то убил тебя, а потому что проклятие хотело, чтобы так было. И это… это проклятие, я уничтожила его. Поэтому… поэтому оно больше не могло тебя убить.

– Это официальная версия? – Уголок его рта дернулся. – Мы можем сказать, что я был воскрешен, потому что я…

– Потому что ты – Тираэль Финли Бернетт? – По моим щекам потекли слезы, но я рассмеялась. От счастья. От умиротворения. От усталости. Да просто потому, что могла. – Мечтай дальше.

– Иверсен, Иверсен, Иверсен. – Финли положил руку мне на затылок, его пальцы покалывали на моей коже. – Я боюсь, что ты спасла меня.

– Боюсь, тебе придется с этим жить. – Я улыбнулась. – Как уж там было? «Этот парень – моя жизнь, а я обычно борюсь за свою жизнь», да?

Его губы коснулись моих, и Финли тихо засмеялся.

– Что же будет дальше?

– Я понятия не имею.

– Я тоже, – пробормотал он. – Но я знаю одну вещь.

– Да? – Мягкий поцелуй. Взрыв внутри меня. – И что же?

– Финли и Хелена. Так все началось, так все и закончится.

Шрам на моей ладони покалывал.

Он был прав. Что бы мы ни делали с нашим вновь обретенным миром, по каким бы путям он нас ни посылал, одно являлось несомненным фактом.

Снаружи взошло солнце, но мрак вокруг нас сохранялся. Мы стали единым народом. Мой взгляд метнулся в сторону и встретился со взглядом Бабы Грир, которая посасывала черную трубку и пускала в воздух дым вороньей туши.

– Что я говорила, Ти-Ти? – Она наклонила голову и усмехнулась. Я все поняла. Ту же ухмылку Лахлан подарил мне в камере Нокскартелля, когда сказал, что я достаточно сильна. – Эта девчонка будет нашим гребаным оружием.

– С этого момента я всегда буду слушать тебя, Баба.

– Лгунишка. – Старуха закатила глаза. – Снова и снова ты нарушаешь его, четвертый закон.

– Я? – Финли переплел свои пальцы с моими, а затем поднял бровь. – А что насчет тебя, Лахлан?

Они рассмеялись. Печальный звук, в котором в то же время были крошечные искорки надежды. Мы все знали, что нас ждут тяжелые времена. Время, полное тоски и боли. Время перестройки, обсуждений и перемен. Но это будет хорошо. Наконец-то все будет хорошо.

В своем сердце я чувствовала, что мама улыбается.

Эпилог

Хелена

Три недели спустя

– Ты в порядке?

Тепло его руки на моем плече. Электричество между нами. Запах корицы и ели, который проникал в мой нос, как только он приближался ко мне. Все это давало мне уверенность в том, что я в порядке. После всего что произошло, по-прежнему в порядке. Хотя бы немного.

Я посмотрела на Финли.

– Похоже на то.

– Полет через воздушную стену до скрытого с помощи магии местонахождения дворца может вызвать неприятные побочные эффекты в первый раз. – Бернетт понизил голос, чтобы он не отражался от высоких стен фойе. – Так что, если ты почувствуешь тошноту… – Фин усмехнулся. – Дай мне знать, пока тебя не стошнило на мои туфли.

– Посмотрим.

Я слабо улыбнулась ему, на что он ответил гораздо более широкой улыбкой. Финли изо всех сил старался скрыть от всех свою душевную боль. Он потерял не только брата, но и, в некотором смысле, сестру. Хотя Фин и вернул Кору, она уже не была прежней, и, возможно, уже никогда не будет. Большую часть времени он держал свое горе глубоко внутри, но почти каждую ночь, когда я лежала в постели рядом с ним и Финли думал, что я уже давно сплю, я слышала его плач. И знала – это не изменится еще очень, очень долго. Ничто не было прежним. Мы все были разбиты и пытались выжить изо дня в день. Но мы были друг у друга, и это не давало нам потерять себя.

Огорченная, я отвернулась и огляделась в поисках остальных. Дворец азлатов был более впечатляющим, чем я могла себе представить. Мраморный пол, роскошные опорные балки, богато украшенная золотая лепнина. Высокие, внушительные стены, а также сводчатые потолки были сплошь покрыты картинами: одна невероятнее другой.

– Прошлое азлатов, – сказал Фин, проследивший за моим взглядом. – Истории и воспоминания прошлых веков.

– Впечатляет, – пробормотала я.

Он кивнул. В глубине его радужных оболочек я распознала боль, затем Фин сказал:

– Битву скоро добавят. В виде картины над дверями Большого зала.

– Камрин, Арчи, Деклан и все остальные. – Я сглотнула. – Они никогда не будут забыты.

– Да. – На мгновение Фин закрыл глаза, скрывая боль за высокой стеной внутри себя, а после тронул меня за локоть. – Пойдем.

Фойе было переполнено людьми, которые суетливо проходили мимо нас. Некоторые из них были одеты в пиджаки с гербом дворца на груди, другие, как и мы, в изысканную одежду. Светлые вместе с темными, хотя теперь, когда мы стали одним народом, этих понятий больше не существовало. Тем не менее должно пройти много времени, чтобы последние из нас поняли это. Меня охватила гордость, за которой последовала мысль, что это моя работа. Несмотря на то что некоторые по-прежнему бросали друг на друга злобные взгляды и не доверяли, ничто и никогда не казалось мне таким правильным.

Я ни на секунду не сомневалась, что все присутствующие сегодня хотели побывать на, возможно, самом важном собрании нашего времени: окончательном решении о демократии ведьм.

– Умно со стороны этого Синклера распространять слухи о том, что боги прекратили битву и позволили добросердечным темным поселиться в нашем мире. – Я нахмурилась. – Как его зовут?

– Камило. – Фин схватил меня за локоть и потянул за угол. Внушительная лестница, покрытая красным ковром, вела на верхний этаж. По обе стороны от перил стояли охранники. – По крайней мере, так говорят люди.

Я посмотрела на него.

– Ты его знаешь?

– Нет. – Фин покачал головой. – Никогда не слышал о нем раньше.

– Странно.

– И правда.

Охранники проверили наши личности с помощью своих эмпатических способностей, отрывисто кивнули и разрешили пройти. Внизу лестницы Фин открыл массивные двойные двери и направил меня внутрь Большого зала.

Зал был огромным. Ряды сидений доходили почти до потолка и были до отказа заполнены азлатами. В центре, возвышаясь на золотом подиуме, восседали две Верховные. Мира отсутствовала, поскольку не пережила битву. Майор Томас Вейр убил ее собственными руками. Зато там была Кикки, с двумя зеленовато-синими косами, острыми ногтями и безумной улыбкой на губах. И Баба Гринблад: смертоносная, внушительная, слишком привлекательная для своего преклонного возраста. Только она оглянулась на нас. Взгляд ее белых глаз безжалостно буравил меня.

Я знала, она давно желает моей смерти. И знала, что эта женщина не откажется от охоты на меня, независимо от исхода этой встречи. Но голосование было необходимо. После битвы почти все требовали его проведения. Смерть Миры, кажется, многим показала, что даже Верховные не непобедимы и что мы не хотим оставлять свою судьбу в чужих руках. Дворец не мог продолжать игнорировать это, если не хотел спровоцировать восстание.

Сглотнув, я разорвала зрительный контакт и последовала за Финли по дорожке к трибуне.

– А вот и остальные, – сказала я, указывая на длинный ряд, где расположились Баба Грир, Изобель и Эм, Дидре и Силеас. На мгновение меня пронзило неприятное чувство, поскольку молчаливое отсутствие Камрин было таким же громким и очевидным, как удар молотком по голове. Силеас неподвижно смотрела прямо перед собой, ее челюсть была напряжена. За последние несколько дней она утратила большую часть своей легкости, и мне оставалось только молиться, чтобы однажды она вернулась. Эм тоже стал другим. Его манера дразнить потерялась в глубине его горя. Мы все изменились после битвы.

– Пойдем.

Мы сели вместе с ними.

– Вот вы где, – прошептала Баба Грир. – Как раз вовремя!

– С твоими властными манерами я должен был гораздо раньше заметить, что в тебе есть что-то темное, – пробормотал Фин.

– Этот темный несколько раз спасал твою задницу, парень.

Финли пробормотал что-то нечленораздельное.

– Где Эльсбет? – спросила я.

– Там, наверху. – Дидре выглянула из-за Бабы Грир и кивнула в сторону задних ярусов. Под ее глазами, которые последние несколько дней были постоянно красными и опухшими, залегли глубокие тени.

Эльсбет не только оплакивала потерю мужа и сына, она отчаянно цеплялась за последнюю надежду, что ей не придется терять и дочь.

– Она сидит с Кораэль.

По телу Финли пробежала дрожь. Я отчетливо почувствовала, как его сердце сжалось. Пальцы, которые он положил на колени, подергивались. Он опустил глаза и не оборачивался. Я незаметно потянулась щупальцами своей силы – внутреннего паверикса, сняла его напряжение и с легкостью заменила его. К этому времени использование магии давалось мне все легче. Пришел контроль.

У меня немного отлегло от сердца, когда я поняла, что плечи Финли опустились. Эмилль тоже казался менее напряженным, когда перевел взгляд на своего лучшего друга, предположительно копаясь в его голове. Он коротко кивнул мне в знак благодарности. Я ответила легкой улыбкой, прежде чем повернуться и окинуть взглядом ряды.

Я сразу заметила Кораэль. Она обхватила руками свое тощее тело и смотрела на колени. Свет от люстры преломлялся, отражаясь в пирсинге в ее носу. По мне поползли мурашки, как и каждый раз, когда я смотрела на младшую из Бернетов. В чертах лица Коры отражались воспоминания о том, как она пировала на моих страданиях, как ее наполняла эйфория от того, что она пытала меня.

– Это чудо, что сделка с Ixod Veritas была разорвана, – пробормотала я.

– Наверное, это произошло из-за недолгой смерти Тираэля, – заговорила Иззи. – Проклятие действует только до тех пор, пока в том, кто его создал, теплится жизнь.

Баба Грир теперь тоже повернулась к Коре. Взгляд Эльсбет впился в мать. На мгновение метнулся к Финли, но почти сразу же вернулся обратно. Она все еще страдала, хотя и простила сына. Теперь она понимала, как быстро может потерять и его в мире, где господствуют борьба и смерть.

– Интересно, заговорит ли Кора когда-нибудь снова? – спросила я.

Баба Грир не спешила с ответом.

– Возможно, когда-нибудь. Когда горе от ее поступка и убийства лучшего друга канут в прошлое.

Невозможно было не заметить боль, отразившуюся на лице Финли. Она перекинулась на меня, как это случалось каждый раз, когда наши эмоции становились слишком сильными. Раньше меня это озадачивало, но теперь я знала, что это связано с нашей клятвой.

– Я хотела бы снова призвать Безграничную силу, – тихо сказала я. – Только один раз, чтобы исправить то, что осталось.

– И что же ты хочешь исправить? – Баба Грир невесело усмехнулась. – Горе – это то, что даже высшая сила не может стереть, Иверсен. – Она порылась в карманах пальто, достала трубку и некоторое время рассматривала ее. Наконец Грир передумала, засунула ее обратно и встретилась со мной взглядом. – И это хорошо, ведь как еще мы могли бы расти? – Она наклонилась вперед. – Как еще мы могли бы жить, если бы не горевали по нашим возлюбленным?

Финли провел рукой по волосам.

– Как ты думаешь, что случилось с артефактом?

Я посмотрела на Верховных, которые готовились подняться, и прищурила глаза.

– Не знаю. Но не думаю, что он все еще пульсирует во мне.

– Нет? – спросила Дидре.

Я покачала головой.

– Есть какое-то чувство. Я не знаю. Думаю, эта сила перешла дальше.

– И куда же?

– Мы не собираемся выяснять. – Финли переплел мои пальцы со своими, целуя каждую костяшку. – Хелена и так прошла через многое.

Я грустно улыбнулась ему.

– Мы все прошли.

– О, этого недостаточно, – сказала Баба Грир, одарив нас своим мрачным взглядом. – Мы – азлаты. Горе, потеря, печаль – все эти атрибуты определяют нашу жизнь. Вам следует принять это как можно скорее, пока плохие дни не разъели вас, как голодные личинки.

Никто не ответил, ибо все мы знали: она права.

Верховные встали, и совещание началось. Последовали долгие, напряженные часы обсуждений, голосований и явного недовольства многих, кто жаловался на сложившуюся ситуацию. Но в конце концов справедливость восторжествовала. Абсолютное большинство проголосовало за демократию ведьм и высказалось за отречение Верховных от престола. Что с ними будет? Никто не знал. Я подозревала, что они исчезнут и будут продолжать свои злоключения в тишине. Ибо если я чему-то и научилась за прошедшее время, так это тому, что в Верховных было гораздо больше злобы, чем во многих сердцах представителей народа Тьмы.

Результат встречи был отпразднован с размахом, и так получилось, что в тот вечер я оказалась в переполненной гостиной Бернеттов с фужером шампанского. Несмотря на счастливый исход, гнетущее настроение тяжело опустилось на мои плечи.

Я стояла у окна. Немного отодвинув бархатные занавески кончиками пальцев, я вглядывалась в освещенный полной луной двор, где в этот момент гуляла Эльсбет с дочерью. Пальцы Коры вцепились в руку матери.

– Это правда? – Эмилль шагнул в мою сторону, на его лице появилась улыбка, отточенная за последние несколько дней, которая на самом деле вовсе не являлась улыбкой. Иззи крепко держала его за руку. – Вы с Ти собираетесь отправиться во дворец для обучения юной азлатки?

Я отпустила занавеску и повернулась к ним двоим.

– Таков план, да. Но сначала я должна научиться понимать свой собственный хаос. До тех пор Фин будет обучать меня. А когда придет время…

– Все еще смущает, что ты называешь его Финли, – сказала Иззи.

– Для меня он никто другой.

– Да, я знаю.

К нам, опустив голову, подошла Силеас. Под ее глазами залегли глубокие тени. Все веселье, которое обычно отражалось на ее красивом лице, исчезло с тех пор, как Камрин умерла.

На заднем плане тихонько звучала классическая музыка. Я сделала глоток шампанского и, когда Силеас подошла к нам, спросила:

– Что будешь делать дальше, Сил?

Она глубоко вздохнула, что говорило о печали и тоске.

– Я не знаю. – В ее глазах блестели слезы. Все-таки странно было встретить эту версию суровой Эверстоун. – Без нее все кругом тьма.

– Когда-нибудь снова станет светлее, – мягко сказал Эмилль. – Может, не разноцветным, но хотя бы серым. Кусочек за кусочком, день за днем. И мы всегда рядом, Силеас. Каждый из нас. Ты ведь знаешь это, не так ли?

Она медленно кивнула, на ее лице появился намек на грустную улыбку. Затем она подняла голову.

– Это правда, что я слышала? О Мерлине?

– Что он хочет наладить связь со своей дочерью? – Эм поджал губы. – Да. Но должно пройти время, чтобы Элин все это поняла. И возможно, она позволит ему это сделать. Я не стану вмешиваться, если Мерлин действительно этого хочет, но парень может и не мечтать о том, чтобы в ближайшем будущем увидеться с ней наедине.

Иззи прикусила нижнюю губу.

– Мне стоило большого труда убедить Эма даже подпустить его к ней.

– Разве ты можешь винить его в этом? – сказала я. – То есть мне чертовски повезло, что я оказалась в Тихом Ручье в тот день, когда Мерлин пытался навредить малышке.

– Нет, конечно, – сказала Иззи. – Разумеется, я понимаю это. Но я также думаю, что каждый должен получить второй шанс, если он или она по-настоящему просит об этом.

– И я дам Мерлину этот шанс, – сказал Эмилль, не скрывая угрюмой нотки. – Но если он хоть пальцем тронет хоть один волос на голове Элин, я его убью. Неважно, что он брат моей девушки.

Силеас вытерла слезу со щеки.

– Камрин сказала мне тогда, что поддержит тебя, если ты захочешь это сделать, и что она устроит нагоняй любому, кто не сможет понять.

Я увидела, как Эмилль тяжело сглотнул.

– У нее было самое большое и чистое сердце из всех нас.

Силеас издала прерывистый всхлип.

– Она всегда будет здесь, так или иначе, правда?

– Всегда. – Я сжала ее ладони. – Когда ты входишь в комнату, я сразу вспоминаю Камрин, которая следовала за тобой повсюду, как тень, а в ее руках каждый раз был один из ее любимых орехов.

Силеас засмеялась. Это был смех, сдобренный рыданиями, но все равно смех.

– А еще то, что она видела в их выемках!

– Кам так любила тебя, – тихо сказала Иззи.

Силеас кивнула.

– Я знаю.

– Странно, не правда ли? – Эмилль посмотрел на гостей. – Этот праздник, так скоро после битвы? После всего, что мы потеряли?

– Мы должны жить дальше, – пробормотала Иззи. – Остальные не хотели бы, чтобы мы забыли, что нужно жить.

– Она права. – Финли. Он подошел ко мне и положил руку мне на талию. – Мы будем сражаться от имени каждого из них ради блага этого мира.

Обессиленная, я прислонилась головой к его плечу и тихо вдохнула его аромат пихты и корицы. Фин поцеловал меня в лоб, и я улыбнулась. В этом заключалось мое абсолютное счастье. Я в его объятиях, между нами только наши тихие сердца, бьющиеся в унисон друг для друга.

В зале появилась Дидре, ее дикие рыжие кудри были завязаны в высокую косу, а сама она закуталась в плащ. На щеках красовался яркий румянец. За спиной примостился походный рюкзак.

– Привет, ребята.

Силеас в недоумении уставилась на нее.

– Ты это несерьезно.

– Что? – спросила Дидре.

Пальцы Финли дернулись на моем бедре.

– Ты хочешь сбежать.

Грустная улыбка, появившаяся на лице Дидре, была достаточным ответом.

– Мне нужно найти себя, Ти. – Она издала дрожащий вздох, блуждая своим теплым взглядом по каждому из нас. – Узнать о себе то, что было скрыто от меня всю жизнь. Мне нужно пережить. Погоревать. Исцелиться. – Она неуверенно пожала плечами. – Понять, чего я хочу.

Я могла понять ее. Клянусь богами, я понимала Дидре. Тем не менее ее откровение причинило боль.

– Мы ведь встретимся снова, не так ли?

– Я уверена, так и будет, Хелена. Когда-нибудь. – Ее пальцы сжимали лямки рюкзака. – Может, я даже буду убегать от тебя, когда нападу на дворец.

Финли рассмеялся.

– Мне бы это понравилось.

– Подожди до тех пор, – Дидре нахмурила брови, – пока я снова не вобью кинжал в твое сердце.

– Умоляю тебя. Я – Тираэль Финли Бернетт. – Он усмехнулся. – Ты знаешь, что я могу пережить все, кузина.

Я закатила глаза, но рассмеялась вместе с остальными.

Мы смотрели вслед Дидре, пока та превращалась в незаметное удаляющееся пятно среди всех присутствующих азлатов, которые и не подозревали, какая сила дремлет в этой девушке.

– Баба Грир права, – сказал Финли, проводя пальцем по шраму на моей ладони. – Жизнь будет продолжаться. Ужас скрывается за каждой тенью. Но сейчас мы проходим через это вместе, Хелена, поэтому, знаешь что?

– Что?

– Теперь ты кое-что заслужила.

– Да?

– Ты помнишь нашу первую встречу в колледже?

– Смутно.

– «Мой куратор в колледже». Притяжательное местоимение, первое лицо единственного числа. – Он усмехнулся. – Теперь ты можешь использовать его по отношению ко мне.

– Вау. Это… вау.

– Я знаю. – Фин поцеловал меня в висок. – Это я.

– Посмотри на это с другой стороны, Хелена, – сказал Эмилль, сделав большой глоток шампанского. – В конце концов, потребовалось всего несколько битв, смертельных поединков и Безграничная сила, чтобы это произошло.

– Именно об этом я и говорю, – возразил Фин. – Почти ничего.

Я притворилась, будто хочу задушить его, но он просто притянул меня ближе.

– Мой друг, – пробормотала я, прижимаясь к его груди. – Мой Финли. Мой будущий куратор. Мой герой. Мой…

– Собираешься продолжать вечно, не так ли?

– Если ты, конечно, окажешь мне эту огромную честь.

Финли хрипло рассмеялся. Затем прошептал:

– Мы все уладим. Все будет хорошо, малышка Иверсен.

– Все будет хорошо, – повторила я.

Потому что я верила ему.

Мы были азлатами. Мы жили, чтобы сражаться.

Sea ka zterak.

Благодарности

Не могу поверить, что это уже конец. Что я действительно закончила второй том о моих любимых ведьмах. То, что начиналось как запутанная конструкция в моей голове, теперь стало настоящей историей! То, что ведьмы теперь живы и (надеюсь) здоровы благодаря некоторым действительно замечательным людям.

Катрин, мой суперагент! Ты не только слушаешь мои безумные, мрачные идеи, но даже даешь им шанс. Ты видишь потенциал там, где другие давно бы меня списали со счетов (и часто делали это в прошлом)! Спасибо, что сразу же проявила энтузиазм к моим ведьмам и вступилась за них. Спасибо и за все остальное, каждый день.

Моему редактору Ларисе – умной и потрясающей спасительнице проекта! Твоя работа с моими ведьмами была действительно впечатляющей. Не раз ты спасала мою задницу своими комментариями. Без тебя текст был бы только наполовину так хорош, как сейчас (и в нем осталось бы много ужасных логических ошибок).

Дженни, Антония, Лара – спасибо вам за дружбу, готовность всегда выслушать, за мозговой штурм, авторский обмен идеями – очень вас люблю!

Ада, Надин, Макси – спасибо за мотивирующие пинки (за службу безопасности, ха-ха), за каждую встречу, за каждый обмен мнениями. Особенно спасибо тебе, Ада, за то, что читала тесты в последнюю минуту и подделывала чаты для маркетинга TikTok! :-D

Спасибо моей семье, большой и маленькой, за вашу гордость за меня, за поддержку, за объятия, за любовь.

И спасибо вам, читатели. Вам я обязана больше всего и помню об этом каждый день.

Content

Айла Дейд
Ведьмы Тихого Ручья. Отравленное сердце

Хелена

Тираэль

Дидре

Эмилль

Хелена

Тираэль

Дидре

Эмилль

Хелена

Тираэль

Дидре

Эмилль

Хелена

Тираэль

Дидре

Эмилль

Хелена

Тираэль

Дидре

Эмилль

Хелена

Тираэль

Дидре

Эмилль

Хелена

Тираэль

Эмилль

Дидре

Хелена

Тираэль

Хелена

Дидре

Эмилль

Хелена

Тираэль

Дидре

Изобель

Хелена

Эпилог Хелена

Благодарности