Шеннон Майер

Печать судьбы

Shannon Mayer

TAKEN BY FATE

Copyright © Shannon Mayer 2022

Публикуется с разрешения автора и ее литературных агентов, JABberwocky Literary Agency, Inc. (США) при содействии Агентства Александра Корженевского (Россия).

© Зимин Ю., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

1

Сиенна

Прошло пятнадцать лет с тех пор, как Завеса между нами и ними опустилась.

Так много времени с тех пор, как люди поняли, что больше не находятся на вершине пищевой цепи.

Тонкие железные кандалы, сжимавшие мои запястья, соединялись с оковами девушки передо мной, и, поскольку она должна была продолжать идти, я тоже.

Пришлось напомнить себе, что это я позволила им поймать себя. И это именно то место, где я могу найти Джордана. Его схватили во время последнего налета на Пятой улице, в те часы, когда я танцевала. Я не могу отпустить его без боя. Не попытавшись вернуть.

Он был мне почти как младший брат, и тот факт, что его увели у меня из-под носа… мои внутренности сжались, я старалась не думать об этом.

Четыре шеренги женщин, скованных вместе. Я стояла в третьей справа, пытаясь выглянуть из-за тех, кто стоял впереди меня…

– Почему мы остановились?

– Кто знает?

– Может, они нас отпустят?

Смех стал ответом.

В другое время я, наверное, посмеялась бы вместе с ними. Мне всегда нравился юмор висельника. Однако в этот раз петля нависала слишком близко.

Дождь прекратился всего на мгновение, сменившись почти изморосью, но мое внимание привлек звук воды. Я повернула голову к шеренге девушек справа, которые двигались так же, как и мы. У них были волосы всех оттенков, на вид всем меньше тридцати.

Но я не сводила взгляда с ближайшей ко мне брюнетки. Она даже не подняла глаз, когда ее мочевой пузырь опорожнился, намочив грязное белое платье. Ее колени задрожали, когда запах мочи, сильный, даже несмотря на грязь и дождь, наполнил воздух.

– Выше нос, – мягко сказала я, – ничто не предрешено. Держу пари, многие из нас станут просто горничными.

Я надеялась на это. Стану служанкой у оборотней, а потом найду Джордана, и мы вместе сбежим. По крайней мере, мне удалось выяснить вот что – я знала, на какую часть территорий его увезли.

Взгляд темных глаз девушки скользнул в мою сторону, на них навернулись слезы.

– Мой старший брат продал меня, чтобы расплатиться со своим карточным долгом. Мама не смогла остановить его. Я не должна быть здесь. Не смогу… Не вынесу этого.

От ее слов меня охватила ярость. К чему пришел этот мир? С тех пор как Завеса пала, и Иные взяли власть в свои руки, жизнь для нас, людей, медленно катилась по нисходящей. Но что происходит последние пару лет?

Прямое пике.

Как бы мне ни хотелось обвинить во всем Иных, оказалось, что люди такие же чудовища, как и существа, что охотятся на нас. Братья продают сестер, мужья приносят в жертву жен, брокеры выставляют людей на аукцион, словно те скот, продавая тому, кто больше заплатит.

Но я здесь не для того, чтобы менять мир. Я здесь, чтобы найти своего друга и вернуть нас обоих домой.

Я медленно, прерывисто выдохнула и положила руку на поясницу девушки, даря ей то немногое утешение, на которое была способна.

– Мне жаль, милая. Очень. Но с тобой все будет в порядке, я уверена. С тобой все будет в порядке.

Конечно, я не велась на такие заверения. Не совсем.

Не после всех тех историй, что произошли с территориями. Кровь и смерть. Пытки и изнасилования.

В действительности это нельзя было назвать сказкой, ожидающей своего часа, независимо от того, в чем власть имущие пытались убедить население.

– Уверена, твой брат…

– Его не волнует моя судьба. Да и маму тоже. На один голодный рот меньше, – она заламывала руки, снова и снова, ее манжеты звенели.

Господи, я-то думала, у меня все плохо. У моих родителей, по крайней мере, хватило порядочности умереть за меня прежде, чем я оказалась здесь. Закованная в цепи и отправленная в аукционные загоны, словно животное.

Звук рвоты впереди эхом разнесся по всей линии, создавая каскадный эффект, поскольку другие девушки были потревожены зрелищем и шумом.

– Черт, – прошипела я и стиснула зубы, отводя взгляд. Сейчас не время проявлять слабость.

Один из охранников загона – тот, что часто посещал бар, в котором я танцевала, – заверил меня, что следующая партия отправится оборотням. Перевертышам. Настала их очередь получить новых девочек и мальчиков.

А значит, это мой единственный шанс добраться до Джордана.

Я приготовила лодку, на которой мы уплывем через два месяца с того дня, как я отправлюсь на территории. Я коснулась браслета из бисера на запястье. Шестьдесят бусин. Буду снимать по одной в день, чтобы не сбиться со счета. Если не смогу найти Джордана к последнему дню… Придется уходить без него.

Но я отказывалась даже рассматривать такой вариант развития событий.

Молодая брюнетка передо мной дрожала так сильно, что от ее тела дребезжали цепи, соединявшие ее с девушкой впереди и со мной позади. Тем не менее она поплелась вперед. Рывок за цепи заставил меня двигаться, но кареглазой девушке нужен был спасательный круг.

Я могла стать им для нее, по крайней мере на несколько минут.

– Привет. Меня зовут Сиенна. А тебя как?

– Ханна, – она всхлипнула. – Ты правда думаешь, что большинство из нас станет горничными? Я не хочу идти с волками. Или крово… пийцами. – Ее голос понизился, и она быстро покачала головой, словно отрицание могло спасти ее.

Четыре наши группы продолжали шаркать по грязи, образовавшейся от тысяч ног, которые гнали в загоны с момента заключения нашего соглашения с Территориями Альфа более десяти лет назад.

Этот договор прост. Наша сторона предложила человеческие жертвы в обмен на относительный мир со стороны тех, кто мог уничтожить нас, если бы захотел. Они могли по мере необходимости пополнять запасы на материке при условии, что не будут создавать хаос, врываясь туда, сея ужас на улицах.

Вампирам, оборотням, фэйцам, демонам и падшим не разрешалось свободно разгуливать здесь.

Предположительно.

Меня сотрясла дрожь.

– Думаю, у тебя будет шанс уйти с фэйцами, или, может, даже с крылатыми парнями. Ты очень хорошенькая, а красота там высоко ценится.

По крайней мере, так я поняла. Честно говоря, я мало что знала о загонах – люди, которые заходили туда, не возвращались, чтобы поведать о делах там, – но Ханне необязательно это знать. Как и то, что все мы отправляемся к волкам. Нет смысла усиливать ее панику.

За раскатом грома над нашими головами последовала яркая вспышка молнии, которая резко выделила линии девочек у прибрежных загонов.

– Как ты попала сюда? – спросила Ханна сквозь прерывистые рыдания. – У тебя акцент. Откуда ты родом?

Я улыбнулась, хоть это и было странно, когда мне самой грозил нервный срыв. Потому что в дверь настойчиво стучалась реальность.

Два месяца.

У меня два месяца, чтобы найти Джордана и вытащить нас обоих.

– Мои родители умерли вскоре после того, как пала Завеса и мир превратился в ад. Я почти десять лет пробыла в сиротском приюте в Лондоне, а после мне сказали идти своей дорогой. С тех пор я просто… странствую по Северной Америке.

Всегда было желание продолжать двигаться, идти вперед. Ни в одном городе я не задерживалась надолго. Ровно столько, чтобы заработать танцами немного денег и снова двинуться с Джорданом в путь.

Оставаться на одном месте было глупой затеей и хорошим способом привлечь к себе внимание. Особенно в моем возрасте. Еще несколько лет, и я окажусь за пределами того, что ищут Коллекторы.

– Ты искала безопасное место? – спросила Ханна.

– Наверное, ищу что-то, – я пожала плечами и заставила себя улыбнуться.

Что-то, чему я не могла дать определения, но чувствовала внутри себя. Нечто, шепчущее, что с каждым днем я становлюсь все ближе и где-то там кто-то ищет меня так же усердно, как и я. Забавно, знаю.

Я моргнула и заставила себя улыбнуться Ханне.

– Я пришла сюда, в Сиэтл, пытаясь найти старую школьную подругу, – эта часть тоже была правдой, – Роуз. Так ее зовут. Мы вместе были в сиротском приюте в Лондоне. Как бы то ни было, я попалась во время одной из зачисток Коллекторов в центре города.

А вот последнее было не совсем правдой. Я очень хорошо научилась избегать подсечек, но в этот раз позволила им поймать себя. Ради Джордана.

– Ох. Значит, тебе очень не повезло, да?

Я подавила смешок.

– О, милая, ты не представляешь как.

Возможно, именно смех заставил удачу отвернуться от меня, вызвав гнев какого-то неизвестного бога из-за недостаточного смирения. Потому что я верила, что смогу перехитрить существ, которые объявили наш мир своим. Может, будь я более трезвой, более скромной – не столкнулась бы со своим худшим кошмаром.

Чья-то рука сжала мою, и я развернулась лицом к тучному мужчине, его живот выпирал из-под слишком маленькой рубашки, лопавшейся по швам под жилетом из толстой шкуры, который тоже был слишком мал. Как бы то ни было, он выглядел как сосиска, туго набитая и обросшая плесенью.

Меховая оторочка на жилете и нашивка в виде головы волка указывала на то, что он посредник оборотней. Мне пришлось подавить вздох облегчения.

Все ближе и ближе – еще немного, и я буду с Джорданом.

– Ты, в этот загон, сюда, – прорычал он, грубо снимая с меня кандалы.

Над нами, словно пес на свалке, подал голос гром; предупреждая, сверкнула молния, и небеса разверзлись. Внезапно хлынул ливень, будто кто-то опрокинул ведро нам на головы.

Северо-запад был известен своей плохой погодой, но это уже чересчур. Я подняла руку к небу, показав облакам ответный жест. Вполне возможно, что там, наверху, есть еще какая-то раса, которой доставляет удовольствие потешаться над нами.

Нам их так хватает.

Фэйцы.

Оборотни.

Ангелы.

Демоны.

А худшие из них, на мой взгляд? Вампиры. Они стояли на передовой, когда началась война после падения Завесы.

Не то чтобы война длилась долго.

Нет, совсем недолго.

Объединенная мощь пяти рас, их магия и контроль над стихиями поставили нас, людей, на колени за считаные недели.

Мировые правительства и НАТО молили о сделке, и вот что мы получили.

Система обмена – несколько жизней, принесенных в жертву ради пощады большинства.

Я подняла руку к сетчатому забору, который окружал нас. Идеально круглый загон, в котором находились двадцать пять женщин.

– Эй, вы, слушайте внимательно! У нас один загон для секса. Один – для еды. Один – для рабов. А последний… вы не хотели бы попасть, – толстый мужчина в костюме рассмеялся. – Всегда так. Корм. Поверьте, вы не хотели бы оказаться там.

Корм.

Мое сердце дрогнуло.

– Чтоб меня, – прошептала я.

Я не знала про такой вариант.

Мужчина ходил вокруг клеток, говоря достаточно громко, чтобы его было слышно сквозь гром и дождь.

– Двадцать пять женщин сядут в ту же лодку, что и все вы. Но вместо того, чтобы ступить на Территории Империи, они будут сброшены в бездну Тихого океана.

– Что, почему? – взвыла женщина в загоне напротив. – Зачем им бросать нас за борт? Почему бы просто не отправить домой, если от нас никакой пользы?

Снова раздался смех толстяка.

– Пища для сверхъестественных созданий глубин, моя дорогая. Знаешь, у них тоже есть аппетиты – еще одна часть сделки. Просто никто не любит предавать ее огласке, вы поняли? Не разглашать наши секреты. – Его смех эхом прокатился по загонам. – Ах да, совсем забыл, что никто из вас не сможет выдать наши секреты!

Меня охватил ужас… Удержаться на ногах стоило больших усилий. Я думала, что в лучшем случае меня сделают служанкой. Наложницей или, на худой конец, частью гарема. У меня был план на такой случай. Все ранее казалось забавой по сравнению с тем, на что я была готова, чтобы стать нежеланной. Но теперь? Все изменилось из-за одного. Единственного. Слова.

Корм.

«Корма» даже не было в моем списке «что-может-случиться-если-ты-пойдешь-за-Джорданом». Потому что никто не возвращался из загона, чтобы рассказывать о том, что там происходит.

Я ухватилась за забор и попыталась справиться с паникой, сосредоточившись на ощущении, что это правильно. Я должна пойти за Джорданом. Я нужна ему.

Послышался мягкий, мелодичный голос одной из женщин, в то время как дождь омывал наши тела, одинаково заливая волосы, кожу и одежду.

Я обхватила себя руками, чтобы хоть немного согреться, и позволила навязчивой мелодии подарить мне мгновение покоя, когда она эхом разнеслась по затхлым загонам.

Сотня женщин брошена в загоны,

Кинут жребий все, жаждущие их стоны,

В живых суждено остаться не всем,

Но во имя будущего мира пожертвуют собой без проблем,

Сквозь свои слезы и издевки тех, кто кости бросал,

Пойдут до конца, лишь бы мир и дальше существовал…

– Приведите сюда эту певунью, – перекрыл гром раскатистый голос. – Аукционеры жаждут развлечений.

И вот так просто одна из нас была спасена. По крайней мере, пока. Потому что она правильно играет в эту игру. Она очаровала их.

– Вот черт, – пробормотала я.

Если только аукционерам не нужна девушка с полным ртом английских ругательств и склонностью находить неприятности, мне конец…

Мне и в голову не приходило, что придется проявить такой талант, как пение, когда я позволяла Коллекторам схватить себя. Я полагала, что они посмотрят, поймут, что я далека от той красавицы, которую они желали, и я стану горничной у стаи лающих мальчиков. Проще простого.

Прежде чем я смогла продолжить эту мысль, кто-то потянул меня за подол. Обернувшись, я увидела Ханну, ее карие глаза были широко раскрыты, а кожа – бледной, как сливки. Даже не задумываясь о том, что едва знаю эту девушку, я обняла ее и крепко прижала к себе – возможно, нуждаясь в этом так же сильно, как и она в тот момент. Ее хрупкое тело била дрожь, и она уткнулась лицом в мое плечо.

– Я так боюсь. Сиенна, что мы можем сделать? Я даже плавать не умею! Не говоря уже о пении или…

Другие женщины вокруг нас наблюдали, как я пытаюсь успокоить ее.

– Знаю. Все мы в одной лодке, милая. Все, что мы можем сейчас сделать, – это извлечь максимум пользы.

– Пользы? – раздался рычащий голос с другого конца загона. – Тут нет никакой пользы, глупая ты девчонка.

К нам подошла женщина, которая, вероятно, была моложе, чем выглядела. Ее некогда светлые волосы были спутаны и завязаны узлом, а с одной стороны головы был вырван клок, из-за чего появилась неровная на вид лысина. Она сильно хромала на правую ногу.

– Это место – смерть, даже если тебя не выбросят в океан, чтобы пройти.

Ханна моргнула.

– Чтобы пройти?

– Это цена, которую платит лодка, чтобы доставить остальных девушек на Территории. Корм. Ты слышала вон того толстяка, – она улыбнулась, продемонстрировав удивительно белые, ровные зубы, которые резко выделялись на ее грязном лице. – Но, думаешь, если не пойдешь в расход, ты долго проживешь? У оборотней свои игры. Они охотятся на людей, которых забирают. Фэйцы смотрят на нас как на тараканов, которых нужно раздавить или закрыть в банки, если мы достаточно интересны, чтобы они соблаговолили рассматривать и изучать нас.

Она повысила голос, когда женщины вокруг нас замолчали, слушая.

– А ангелы? Они ничем не лучше своих демонических собратьев. Свет и тьма, два вида демонов, которые хотят лишь уничтожить твою душу, оставив тело гнить, – она подняла ко мне руку и указала на мои волосы, осмеливаясь схватить длинную прядь. – Но хуже всего вампиры. Мы все это знаем. Они пьют нашу кровь. Делают с нашими телами все, что захотят, до бесчувствия. А потом, когда мы им надоедаем, скармливают своим питомцам. Своим личным мерзким творениям. Драконоподобным существам, которых они называют Охотниками. А по мне, так они больше похожи на пожирателей. Охота подразумевает, что у нас, добычи, есть шанс вырваться с боем.

Мои руки теперь были холодными, проливной дождь становился ледяным, но это едва ли ощущалось, когда слова женщины запали глубоко в сердце, поколебав остатки уверенности.

– Откуда ты вообще это знаешь? Тебя там не было. Иначе бы ты тут не стояла, – указала я, и несколько других девушек издали согласные возгласы.

Женщина фыркнула.

– Мой мужчина был одним из портовых охранников. Он знает. Эти истории нашептал мне именно он.

– Как же тогда ты оказалась здесь? – спросила рыжеволосая девушка с ярко-голубыми глазами. – Почему ты не в безопасности, раз спала с портовым охранником?

Блондинка поджала губы.

– Потому что он решил избавиться от меня и нежеланного ребенка, – она разгладила одежду на слегка выпирающем животе. – Полагаю, это самый простой способ.

Ханну рядом со мной трясло так сильно, что она упала на колени.

– Я… я недостаточно сильна. Я не вынесу этого, Сиенна. Не смогу. Мама говорила мне… всегда есть выход.

Ее слова были бессвязны. Я повернулась к ней, когда она подняла руку к своим волосам. Мой мозг изо всех сил пытался переосмыслить ее слова, пока она вытаскивала заколку из своих каштановых локонов. Длинную, тонкую и смертельно острую.

Ее взгляд встретился с моим.

– Будь храброй ради нас двоих, Сиенна.

Одним быстрым движением Ханна вонзила заостренную заколку в горло. Она булькнула, заваливаясь набок, прежде чем вытащить смертоносное украшение. Кровь хлынула из раны, когда я опустилась рядом с ней на колени.

– Ханна, нет! – я прижала руки к ее горлу, но было слишком поздно. Она пронзила артерию, и ее горячая кровь залила мои ледяные руки.

Рядом со мной послышались крики, когда глаза Ханны в последний раз встретились с моими, ее рот беззвучно шевелился.

Будь храброй. Будь храброй. Будь храброй.

Я видела момент, когда она умерла, свет, мерцающий в ее темно-карих глазах, зрачках, и так странно исчезающий. Словно облако перекрыло зрение, когда душа покинула ее.

– Ушла от нее!

Грубые, мозолистые руки схватили за плечо, и меня отшвырнуло от Ханны в грязь и мерзость загонов.

Я развернулась на четвереньках, чтобы увидеть, как Надзиратели Загонов несут Ханну за лодыжку.

– На корм, – рявкнул тот, что тащил ее.

Я закрыла глаза, борясь со слезами. Не потому, что Ханна не заслуживала моего горя, а потому, что… она была права. Я должна быть храброй ради нас двоих.

Ради себя и Джордана.

Теперь я практически слышала его голос, как всегда, подбадривающий меня.

Если кто-то и может это сделать, так это ты, Сиси.

Я зарылась руками в грязь, чтобы подтянуться, и под своей ладонью почувствовала что-то узкое, твердое, металлическое. Я сжала в руке то, что могло быть только заколкой, которую Ханна пронесла мимо охранников.

Конечно, оружие не было разрешено, но у нее получилось.

Осторожно вытащив из грязи, я вытерла ее о свое платье, счищая большую часть грязи и крови Ханны. На самой толстой части золотого украшения была выгравирована бабочка.

– Лети на свет, девочка-бабочка, – прошептала я, заводя руку назад, скручивая густую массу волос и закалывая их.

Оружие, каким бы маленьким оно ни было, могло дать мне преимущество, в котором я нуждалась. И, возможно, это придаст ужасной смерти Ханны какой-то смысл, если мне удастся остаться в живых, найти Джордана и сбежать.

– Эй, вы. Быстрее, – вернулась заплесневелая сосиска в меховом жилете.

Вспыхнул крохотный огонек надежды. Он выглядел именно так, как можно было ожидать от кого-то, работающего на кланы оборотней, если, конечно, одежда и отчетливый запах мокрой псины были какими-то признаками.

Тогда волки, должно быть, торгуются за нас.

Еще немного, Сиси. Почти на месте.

Я в мгновение ока поднялась на ноги и встала в один ряд с остальными. Сейчас не время показывать, что я отличаюсь от других женщин. Что у меня есть цель и причина быть там. Все будет, мне просто нужно набраться терпения. Я медленно выдохнула и сделала шаг, затем другой, когда подошла моя очередь.

Мужчина поднял руку.

– Имя, возраст, таланты?

Так вот, мне следовало подумать дважды, но страх и шок сделали меня… дерзкой.

– Это конкурс «мисс Америка»? Я не прихватила с собой бикини, – я притворно ахнула и прижала руку ко рту. – Боже, что же мне делать?

Несмотря на крупное телосложение, двигался мужчина быстро. Его рука резко вытянулась, и он хлопнул меня по голове, в буквальном смысле позвонив в мой колокольчик.

– Имя, возраст, таланты. Если только ты не хочешь отправиться прямиком на корм к своей подружке вон там.

Он схватил меня за голову и повернул ее так, что у меня не было иного выбора, кроме как смотреть на бедную Ханну, свернувшуюся калачиком между загонами.

Ее остекленевшие глаза уставились на меня в ответ.

Всего на мгновение я увидела там Джордана, скрюченного, с безжизненными глазами.

Нет, нет, я отказываюсь верить, что он умер.

– Сиенна, двадцать один, – я сделала паузу, пытаясь припомнить то, в чем хороша. Конечно, танцы были в этом коротком списке, но что захотели бы оборотни?

– Я… эм, хорошо лажу с животными?

Он фыркнул, прежде чем подтолкнуть меня вперед.

– Следуй за остальными. Удачи с таким паршивым талантом.

Вот и все. Дороги назад нет.

А потом меня вытолкнули на узкую тропинку между загонами с плачущими женщинами. Я склонила голову, меня охватила смесь возмущения и печали… Горячие слезы обжигали мою холодную кожу, когда я с трудом поднялась по низкой лестнице и встала на платформу. Я попыталась заглянуть в галерею кресел перед нами, но прожекторы вдоль пола вспыхнули, эффективно ослепляя нас и не давая рассмотреть ничего, кроме друг друга.

– В прошлом месяце они забрали к волкам мужчин, так что теперь мы, женщины, будем в одной стае.

– Откуда ты знаешь?

Я огляделась, чтобы увидеть женщину, которая утверждала, что спала с одним из охранников.

– Робби сказал мне так, – ответила она с ухмылкой, снова касаясь своего живота. – Лучшее, что он мог для меня сделать. Им нравятся беременные.

Я посмотрела на ее живот, и меня охватило беспокойство… Был ли Робби из тех мужчин, кто действительно хотел помочь женщине, забеременевшей от него, или он из тех, кто просто пытался избавиться от обузы?

Женщины передо мной переминались с ноги на ногу в тишине. Начался неистовый шепот, но я слышала лишь гул мужских голосов в аудитории и скрип стульев внизу.

Аукционеры.

Оборотни.

Они могли видеть нас, но мы их – нет.

Сердце заколотилось, я напряглась, чтобы взглянуть на них.

– Кто-нибудь видит их? – спросила я.

Кто-то шикнул, но меня охватило новое, всеобъемлющее чувство страха. Я должна увидеть участников торгов.

Я осторожно прокладывала себе путь через ряды женщин. Не то чтобы кто-то пытался меня остановить.

Никто не хотел быть в первом ряду.

Кроме меня, глупой.

Я остановилась на краю платформы и уставилась в чернильную тьму, отчаяние сдавило мне горло. Может, если я просто взгляну на них, этот ужасный страх поутихнет. Как раз в тот момент, когда я подумала, что больше не выдержу ни секунды, один из них шагнул вперед, на свет. Мой рот беззвучно открылся и закрылся, когда я уставилась на мужчину, которого слишком часто видела в своих снах.

Глаза цвета темного шоколада, черные, как полночь, волосы, лицо, которое, несомненно, могло быть высечено из камня самим Микеланджело…

В каждом своем сне о нем я убегала. Он всегда ловил меня, его руки сжимали мое горло, его гнев был ощутим даже во сне.

Хуже всего этого…

Из-под его верхней губы едва выглядывали заточенные для убийства клыки, поблескивающие на свету, как полированный жемчуг.

– О, черт, – прошептала я.

Любая надежда, которую я таила, испарилась, сменившись ужасом. Мало того что меня продадут самым садистским существам во всей Империи Магии. Теперь я знала, что чудовище из моих кошмаров воплотилось в жизнь.

И я не могла сбежать от него, проснувшись.

2

Доминик

Ее волосы были спутанными и такими грязными, что могли быть любого цвета. Тело, скрытое рваным платьем, которое выглядело так, словно некогда служило мешком, было пышным и соблазнительным, совсем не похожим на то, что сейчас в моде в королевстве. Эти мысли исчезли, когда ее взгляд встретился с моим, а рот приоткрылся в мягком «О».

Глаза цвета золота, жидкого меда, которые притягивали меня.

– О, черт, – прошептала она, ее хриплый голос вонзился в меня, словно шип в грудь.

Мой пульс подскочил до небес, и я задержал дыхание, чтобы успокоиться. Клыки проступили сами собой, будто я снова стал подростком, неспособным контролировать себя. Я отвел взгляд всего на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы запечатлеть ее в своем сознании.

Прозвенел колокольчик, возвещая о начале аукциона, и девушку с медовыми глазами оттеснили в заднюю часть группы женщин. Пропала из виду, но, конечно, не забыта.

Я не понял, что только что произошло?

Неужели Энтони подсыпал что-то в мой напиток? Я резко обернулся, чтобы посмотреть на него, но он разговаривал с Рэйвеном, вампиром, который в настоящее время правил территорией Сиэтла.

Энтони, Граф ДюМон, олицетворял все, что было не так с нашей территорией, – помпезность и высокое положение, избыток и экстравагантные развлечения. Даже зная, что нам придется идти по грязи и прочим отходам, чтобы добраться сюда, Энтони нацепил блестящие кожаные сапоги без застежек, бархатные брюки, шелковое пальто с аскотским узором у горла и ярко-синий плащ. Я бы хорошо заплатил, чтобы увидеть его сидящим на коне, готовым отправиться в бой, в то время как с неба льет дождь. Держу пари, он испугался бы еще до того, как прозвучал первый сигнал горна.

Когда он закончил свой разговор и направился ко мне, чтобы присоединиться, его нога подвернулась, и он потянулся к руке Рэйвена, чтобы удержаться. Я с отвращением закатил глаза. Вампиры должны быть быстрыми. Изящными. Прошло пятнадцать лет с тех пор, как пала Завеса, разоблачившая сверхъестественных, которые так долго тайно правили миром. Пятнадцать лет – с тех пор, как мы перестали прятаться и стали жить открыто, и эти годы сделали моих братьев слабыми не меньше, чем Энтони.

– Должно быть, весело, – сказал он наконец, пробравшись через толпу, чтобы занять свое место рядом со мной.

Я издал неопределенное мычание в качестве ответа.

На мой взгляд, это место было прекрасным примером изменений, которые произошли не в нашу пользу после падения Завесы. Раньше мы приезжали на материк в поисках еды и слуг, но вели себя более осмотрительно. Мы выбирали самых лучших и забирали их так, чтобы никто не знал. Сейчас же мы и другие сверхъестественные фракции не таили того, что используем людей в качестве пищи, слуг и игрушек. Довольно часто – одновременно.

Я ненавидел рынок. Я терпеть не мог мусор, мольбы и плач по причинам, о которых не хотел знать. Потребуется час, чтобы вычистить грязь из трещин и щелей своих кожаных ботинок, и это сделаю я, а не слуга-человек. Снаряжение воина должно быть в идеальном состоянии, и сапоги – не исключение.

Я не хотел отправляться сюда и уж точно не хотел проводить время с Энтони. Мы прибыли накануне, и вчера вечером он настоял, чтобы я присоединился к нему за ужином с его друзьями. Я отказал, и он надавил на ответственность в своей манере.

– Я думал, твоя цель – охранять меня, Генерал. Ты уклоняешься от своих обязанностей?

Я чуть было не сказал, что моя цель – охранять груз, а не его, но держал рот на замке и присоединился к его «званому ужину», как он это назвал, отведав сытной еды, которая включала в себя несколько женщин на десерт.

Энтони и его товарищи любили подобные развлечения, но это никогда не было в моем стиле, и Энтони это знал. Поэтому я пил вино, разбавленное человеческой кровью, и наблюдал за развратом вокруг с плохо скрываемым отвращением. Я допил его, затем встал, чтобы уйти. Изучение морских карт, определение того, где может возникнуть угроза на обратном пути, казалось мне лучшим использованием свободного времени.

Направляясь к двери, я почувствовал на себе взгляд Энтони. Войдя в сидящую у него на коленях женщину и вонзив клыки в ее шею, он выглядел словно в экстазе. Я не мог не задаться вопросом, испытывал ли он часть радости, наблюдая, как я ухожу.

Я – Доминик Блэкторн, Генерал армии Наследного Принца и внебрачный сын Короля Стирлинга. Такие люди, как Энтони, не позволят мне забыть, что я никогда не буду законнорожденным. Мы никогда не были и не станем друзьями, но мне интересно, в какую игру он играет.

Потому что если я что-то и знал о нем, так это то, что он всегда строит козни и ищет, как бы подняться по социальной лестнице нашего общества.

В последнюю его отправку за людьми на обратном пути на корабль был совершен налет. Все люди были схвачены, и четверых моих охранников убили – подвиг для любого, кто не является сверхъестественным. Энтони вернулся ко двору с рассказом об опасности, с которой он столкнулся, но без реальных описаний убийц, поскольку он прятался в своей каюте. Его единственной подсказкой было то, что он уверен, что слышал звериное рычание. Это, конечно же, не было предельно тонким намеком на наших соседей-оборотней и не ухудшало и без того напряженную ситуацию.

Он потребовал, чтобы я сопровождал его в этот раз, охранял его жизнь – меня удивило, что из всех прозвучало именно мое имя.

Я согласился присоединиться к следующему рейсу не для того, чтобы защитить жизнь Графа ДюМона, как ему хотелось бы верить, а чтобы убедиться, что не потеряю больше своих солдат, – и посмотреть, нападут ли ответственные за прошлую атаку снова.

Хоть и возможно, что за инцидентом стоят оборотни, я сомневался в этом. И ставил на Ванаторов. Последние пятнадцать лет охотники на вампиров были на высоте. Тем не менее они не склонны нападать с корабля, предпочитая сушу под покровом ночи. И почему они остановились? Если их сил хватило, чтобы убить четверых моих людей, почему они не схватили всех, кто был на корабле, включая Энтони?

В голове смешалось слишком много вопросов, меня не покидало чувство тревоги. То же чувство я испытывал перед каждой битвой в своей жизни.

Близится война, даже если я единственный, кто чувствует это.

Вернувшись в настоящее, я сосредоточился на возвышении перед собой.

Несмотря на то, что была их очередь, оборотни отказались от этой партии, а значит, теперь она наша. Как эмиссары Наследного Принца, мы с Энтони находились одни в первом ряду. Позади нас сидела дюжина или больше вампиров, которые решили не населять Империю и остались на материке, смешавшись с людьми. Они действовали как посредники между Королем и человеческим правительством.

Я кивнул нескольким знакомым, и они склонили головы в ответ, даже когда мои мысли вернулись к девушке с золотистыми глазами.

Нужно выпустить пар по возвращении домой. Знаю, прошло уже много времени, но я был занят, и секс – последнее, о чем я думал. Похоже, нужно утолить жажду, раз я так напряжен, что мое внимание привлекла оборванная уличная крыса. Я фыркнул и постарался забыть на время про пробудившееся желание.

Управляющий аукционами усвоил урок на собственном горьком опыте – держать сверхъестественных по отдельности, и вампирам часто доставались лучшие из лучших благодаря нашим большим карманам. Однако, судя по внешнему виду женщин, которых я видел в загонах, у меня были серьезные сомнения насчет сегодняшнего дня.

Может, именно поэтому оборотни пропустили свой черед?

Как только мы расселись, аукционист кивнул в сторону Энтони, а затем обратился к толпе.

– Вы знаете, как все работает. Мы представим первый образец, покажем товар, а затем вы сделаете ставки.

И аукцион начался.

Я отказывался задаваться вопросом, кто в итоге купит женщину с медовыми глазами. Возможно, Рэйвен. Ему нравятся экзотичные женщины.

Я бывал на аукционах и раньше, до того, как выделили сверхъестественных, но прошло по меньшей мере пять лет, и казалось, что ничего не изменилось.

Кто-то схватил женщину сбоку от сцены и потащил ее вперед. Она сопротивлялась, размахивала руками и издавала негромкие вскрики, отбиваясь, что только возбуждало вампиров вокруг меня. Им не хватало острых ощущений от погони, и ее страх действовал на них, как теплое молоко на котят.

Работники аукциона потащили ее в центр небольшой платформы, служившей сценой.

Ужас наполнил ее карие глаза, а сердце забилось громче, чем у остальных женщин. Быстрее. Ближе.

Глаза Энтони ярко вспыхнули, и он облизнул нижнюю губу. Его язык играл с кончиком клыка.

Еще до того, как он сделал предложение, я знал, что он попытается купить ее. И начнет использовать прежде, чем вернуть к группе, до того, как корабль достигнет берега. Если, конечно, не убьет ее. Это будет не в первый раз. Но я подозревал, что на сей раз он будет более осторожен, раз уж я рядом.

Что, опять же, наталкивает на вопрос: почему он просил меня отправиться в этот рейс?

Энтони купит ее для королевства, потому что не любит выкладывать лишний раз из собственного кармана. Он не захочет возмещать Королю ущерб за мертвого человека.

– Как тебя зовут? – спросил ведущий женщину, в то время как два работника держали ее за предплечья, чтобы она не сбежала.

Она широко раскрытыми глазами вглядывалась в толпу, моргая от падающего на нее света. Но не ответила.

– Что ж, ладно, – пробурчал аукционист. – Будем называть тебя просто Дэйзи, – он обратил свое внимание на аудиторию. – Дэйзи выглядит на двадцать с небольшим, но, похоже, родила, по крайней мере, одного ребенка. Может быть полезна для любых программ размножения.

– Отпустите меня! – женщина попыталась освободиться от двух мужчин, но безрезультатно.

Ведущий подошел к ней.

– Сила ее тела, по-видимому, невелика, так что вы не добьетесь от нее особого физического труда, но она привлекательна, – он схватил ее за подбородок и поднял лицо так, чтобы мы увидели. Ее длинные темные волосы, словно занавес, ниспадали по спине. Затем он схватил верх ее платья и разорвал его посередине. Оба мужчины сняли остатки одежды, держа ее за руки, когда она попыталась прикрыть обнаженную грудь.

– У нее красивый бюст, – продолжил аукционист. – Так что она будет хороша для постели или еды. Или, возможно, понравится вам и в том, и в другом.

У Энтони едва ли не текли слюнки, но он сохранял спокойствие, когда другие начали делать свои ставки.

– Двести, – выкрикнул мужчина.

– Триста.

Торги набрали темп, а после стали замедляться. Аукционист крикнул:

– Я слышал, тысяча двести? Тысяча двести раз, тысяча…

– Тысяча триста, – сказал Энтони, лучась самодовольством.

– Четыреста, – раздался голос позади нас. Это был Рэйвен.

Энтони открыл рот, чтобы продолжить торги, но я схватил его за руку и предупреждающе сжал.

– Хватит, – процедил я.

Его взгляд стал яростным, и он открыл рот, чтобы бросить мне вызов, но что-то в выражении моего лица, должно быть, остановило его, потому что он тяжело сглотнул и кивнул.

– Что ж, ладно. Я уж было подумал, что мы разделим с ней долгое путешествие домой.

Он понятия не имел, что такое долгое путешествие.

– До отхода всего два дня, Энтони. И мы не должны трогать самок, пока их не востребуют после завершения Игрищ Жатвы.

Его бровь поднялась.

– Игрища Жатвы еще не начались.

– Как тебе хорошо известно, это лишь формальность. Женщин не трогать. Ясно? – я сверлил его взглядом, пока он не отвел глаза.

– Зануда.

Наш разговор о его попытке нецелевого использования королевских средств подождет, пока мы не окажемся на корабле, вдали от лишних ушей.

Ведущий передал Дэйзи, затем вывел следующую женщину. Ее звали Бекки, и она была парикмахером.

– Амелия говорила, нам нужен кто-то, кто сможет делать прически другим девочкам, – задумчиво произнес Энтони. – Особенно в свете приближающихся Игрищ Жатвы. Эта будет полезна.

Я отвел взгляд, мне уже наскучил этот разговор и необъяснимо раздражало название того, что когда-то называлось просто Тестированием. Если королевство процветало, ежегодные Игрища Жатвы были самыми масштабными из всех. Очередная издевка над людьми, словно у женщины, борющейся за место в нашем мире, был хоть какой-то шанс на истинную свободу.

Энтони сделал ставку на Бекки и заполучил ее.

Парад женщин пересек сцену, почти каждая из них была обнажена, чтобы покупатель знал, что берет. Некоторые пытались прикрыться, а некоторые стояли, гордо вздернув подбородки, и их кожа покрывалась мурашками от холода.

Вместо того чтобы оценивать их, я позволил своим мыслям вернуться к обратному путешествию. Если напали все же Ванаторы, не работают ли они с другой сверхъестественной группировкой? Может, они объединили усилия с оборотнями, чтобы ввести нас в заблуждение?

Вампиры стояли на вершине иерархии, и каждый жаждал занять наше место. Мы вели переговоры с людьми от имени всех территорий. Кто бы ни напал на корабль, у них было оборудование, на приобретение которого требовался большой бюджет. Это могли быть оборотни на востоке нашего королевства, напряженные отношения там были полны враждебности, которая в любой момент могла выплеснуться наружу.

Наконец – к счастью – осталась лишь одна женщина.

Девушка с золотыми глазами.

Двое мужчин вытащили ее, и я почувствовал прилив сил, что мне не понравилось. Они не потрудились снять с нее одежду, когда повели к передней части сцены. Ее глаза вспыхнули чистым огнем, когда она посмотрела на них сверху вниз. Ее руки сжались в кулаки, и я постарался не рассмеяться над ее жалким вызовом.

Пока один из служителей не схватил ее за платье – ее сжатые кулаки тут же взлетели.

Прямо ему в нос.

Брызнула кровь, и толстый мужчина в жилете из волчьей шкуры взвыл, отпрянув от нее. Более чем несколько вампиров испустили вздохи при запахе свежей крови. Все были достаточно взрослыми, чтобы контролировать себя, но все же…

– Ты что творишь! – мужчина пришел в себя и встал, кровь стекала по его губам. – Я убью тебя!

Она не побежала, и я не мог не выгнуть бровь, когда она подняла оба кулака.

– Давай, попробуй.

Энтони поднялся со своего места. Я положил руку ему на плечо и толкнул обратно с такой силой, что он подпрыгнул.

– Ты пропустишь шоу. Я хотел бы посмотреть, остановит ли она его, – сказал я.

Рэйвен позади меня рассмеялся.

– Поспорим, старина?

– Конечно, – сказал я, коротко кивнув. – Каковы ставки?

Рэйвен встал рядом со мной.

– Если проиграет, я заберу ее, и она станет моей служанкой. Если выиграет, ты купишь ее для Игрищ Жатвы. Представляешь, какой переполох поднимет подобный фейерверк, когда Герцогиня попытается сделать из нее леди?

– Это пустая трата времени, – проворчал Энтони. – В лучшем случае она пойдет на корм. Только посмотрите на нее.

Я прищурился, пытаясь понять, с чего он это взял, прежде чем снова обратить свое внимание на Рэйвена.

– Я принимаю пари, дружище, – сказал я с мрачной улыбкой. Шанс на то, что она действительно победит охранника, который весил по меньшей мере на сотню фунтов больше нее, был невелик, но по какой-то причине у меня сложилось впечатление, что она сильнее, чем выглядит.

Я протянул руку, и Рэйвен крепко сжал ее.

– По рукам.

Надзиратель загона кружил вокруг женщины, и она повторяла его движения, не сводя с него глаз.

– Она дралась раньше, – пробормотал Рэйвен. – Что ж, возможно, не видать мне горничной.

Он не ошибся. Я видел достаточно бойцов, чтобы распознать грацию в ее движениях: она не отрывала ноги от земли, а будто бы скользила вперед.

Она не была такой податливой, как некоторые из женщин, которых продавали в гаремы мелкой знати. Но и такой крепкой, как женщины, которых покупали для физического труда, тоже не была. Ее груди были полными, а бедра округлыми, созданными для полуночных утех, когда не пробивается ни единый луч дневного света. Ее темно-рыжие волосы были в спутанном беспорядке, ненадежно удерживаемые золотой заколкой. Прищуренные глаза сверкали пламенным гневом, что был так жив в ней, несмотря на ее положение.

Может, именно это меня и заинтриговало.

Охранник бросился на нее с открытой ладонью, словно хотел ударить по голове. Она пригнулась и, когда он повернулся к ней спиной, нанесла сильный удар.

– Ох, – Рэйвен поморщился. – Она знает, где находятся почки. Пожалуй, мне не так уж и нужна новая горничная. Мне нравится хватать их за тело – подозреваю, она не дастся так же легко, как остальные.

– Уже отступаешь? – рассмеялся я. – Трус.

– Эй, вы, – Рэйвен схватил одного из посетителей аукциона, – как зовут девушку?

Она поколебалась мгновение, а затем посмотрела поверх выставленных кулаков:

– Сиенна.

Энтони закатил глаза.

– Нам больше не нужны женщины, и раз уж тебе так скучно, почему не остался на празднестве прошлой ночью?

Я очень осторожно протянул руку и положил ее на плечо Энтони, в то время как девушка – Сиенна – обходила смотрителя загона, удар за ударом ставя его на колени.

– Энтони, – промурлыкал я его имя, и взгляд графа опустился на мои губы. Я медленно скользнул рукой к его шее, а затем, со скоростью, которая все так же заставляла его думать, что ему ничего не угрожает, усилил хватку. – Спроси меня еще раз, и я оторву твою голову и выброшу тебя вместе с кормом. Понял?

Он выглядел изумленным, не то чтобы я винил его. Как правило, я держал себя в руках.

Но не сегодня.

Не сейчас.

Я оттолкнул Энтони назад достаточно сильно, чтобы он заскользил по грязи, пока не остановился у подножия сцены. Дрожа, он дотронулся до своего горла.

– Как ты смеешь?

Я поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, что охранник нанес девушке удар прямо в живот. Она согнулась пополам, и, когда он поднял свой грязный ботинок, чтобы пнуть ее, пока она лежала, я встал.

– Довольно, – я позволил команде вырваться из меня, используя не только голос, но и контроль, который каждый вампир имел над людьми.

Охранник замер, и девушка заставила себя подняться. Она помедлила несколько мгновений, прежде чем изо всех сил пнуть его в пах…

В толпе рассмеялись, когда толстяк упал, хрипя. Сиенна встала, заметно дрожа, но все так же… вызывающе.

Интересно.

– Что ж, – ведущий прочистил горло. – Полагаю, никто из вас не захочет открыть торги?

Рэйвен фыркнул.

– Она победила, Дом, благодаря твоему вмешательству. Не знай я тебя, подумал бы, что ты хотел, чтобы она победила.

Я стиснул челюсти.

– Я делал ставку из спортивного интереса.

– Кто-нибудь начнет? Или мне просто отправить ее к остальному корму?

Видение того, как она бьется в волнах, когда ее кровь вытекает, а золотой взгляд гаснет у меня на глазах… Чтоб меня. Я должен просто уйти.

Ее взгляд поймал мой. Огонь и гнев жарко пылали в нем…

Дерзко.

Дико.

Все во мне напряглось. Я хотел взять ее. Что еще хуже? Я восхищался ею.

– Сто, – крикнул я.

– Ты с ума сошел? – Энтони поперхнулся, поднимаясь. – Мы уже потратили выделенные нам деньги, и она того не стоит.

– Пари есть пари, – ответил я.

– Я слышу сто пятьдесят? – спросил аукционист, улыбаясь Рэйвену, который покачал головой.

Я посмотрел на Энтони, сделал два шага и наступил ботинком ему на руку, удерживая его в грязи.

– Сегодня не тот день, Граф.

– Продана Генералу! Спасибо всем, ваши покупки будут доставлены вам…

Голос ведущего затих, когда девушка сделала шаг ко мне, ее тело гудело энергией, которая буквально оживила мой пах.

Это была ошибка.

Я должен был оставить девчонку Рэйвену.

– Будем считать ее подарком Герцогине, – я вдавил каблук в пальцы Энтони. – Все ясно?

Энтони пристально посмотрел на меня, но кивнул.

– Конечно. Как пожелаете, Генерал.

Чего я хотел, так это схватить девушку и прижать к стене, входя в нее и вонзая клыки снова и снова.

Вместо этого я отвернулся от сцены, задействовав всю имеющуюся силу воли, чтобы не оглядываться, заставляя себя продолжать двигаться.

– Рэйвен. Ты должен мне выпивку за то, что я избавил тебя от нее.

Но потребуется гораздо больше, чем просто выпивка, чтобы забыть эти глаза.

Будь я проклят, что я натворил?

3

Сиенна

– Пора собираться, Мисс. Герцогиня приедет для осмотра меньше чем через час, и нам многое нужно успеть, – привлек меня нежный голос горничной.

Прошло два с половиной дня между плаванием на корабле и поездкой в затемненном экипаже, а я по-прежнему не понимала, как оказалась здесь.

Здесь.

На территориях вампиров, а не оборотней. Как будто моя незавершенная спасательная миссия была недостаточно сложной.

Держись, Джордан. Только держись.

Вода в ванне расплескалась вокруг меня, когда я подняла руку, чтобы коснуться своего лица. Толстый охранник не ударил меня, по крайней мере, не туда, где кто-то может заметить. Мой живот все еще болел, и на коже расплылся большой синяк.

Я позволила тяжелым векам приоткрыться и кивнула горничной. Разочарование, которое мне удавалось подавлять целых двадцать минут, с ревом вернулось к жизни. Поздно вечером накануне нас высадили, каждому дали комнату, горничную и наказания отдыхать.

Кроме этого, я понятия не имела, что делаю здесь. Должна была стать горничной… вместо этого мне дали свою.

При этом очень властную.

– Да. Конечно. Только дай мне минутку? Ванна – просто рай после долгого пребывания в грязи.

Молодая женщина, представившаяся Бетани, поколебалась, а затем кивнула.

– В любом случае мне нужно собрать ваши волосы. Я сейчас вернусь.

Она поспешила прочь, а я смотрела ей вслед, жалея, что не могу пойти с ней… жалея, что не могу быть ею.

Какой же это провал.

Как мне теперь добраться до Джордана? Я приложила руку к голове и снова погрузилась в ароматную воду.

С чего вообще начать? Я потянула за свой браслет, расстегнула его и сбросила еще одну бусину. Прошло три дня. Осталось пятьдесят семь.

Мы оба умрем на этих территориях, если я быстро что-нибудь не придумаю. Может, спросить Бетани, могу ли я стать горничной? Это даст мне возможность передвигаться более свободно.

Я фыркнула про себя. Стремишься стать служанкой?

В последний раз, когда я задумывалась о выборе профессии, мне было шесть лет. Невежественная и счастливая, как и остальная часть человеческого населения. О, мы были так уверены, что находимся на вершине пищевой цепочки. Было так комфортно в нашем врожденном превосходстве, настолько, что это даже не было темой для разговоров.

В детстве я часами просиживала перед зеркалом, мечтая однажды стать балериной в хрустящей белой пачке и пуантах цвета сахарной ваты. Ночи напролет прыгала по воздуху, пока играл оркестр, пели скрипки, а публика аплодировала. Я даже брала несколько уроков то тут, то там.

Но это до того, как опустилась Завеса.

И теперь быть служанкой в чащобе вампиров я хотела больше всего на свете.

Не то чтобы до сих пор все было так ужасно для меня, если уж говорить честно.

На самом деле все было довольно хорошо, учитывая наблюдение за кончиной новой подруги с помощью заколки в попытке избежать общей судьбы и продажу вампиру. Когда нас повели на массивный деревянный корабль, который выглядел так, словно в прошлой жизни принадлежал Черной Бороде, я задумалась, не умру ли я во время плавания от цинги или какой-нибудь столь же архаичной болезни. Но, если не считать необходимости мыться с помощью таза и губки и повторного приема довольно невкусного куриного супа (пожалуйста, пусть это будет курица, а не какое-нибудь другое белое мясо), должна была признать, со мной хорошо обращались. Конечно, это была не турлиния Princess Cruise или что-то в этом роде, но меня обеспечили трехразовым питанием, приличной раскладушкой для сна и собственной комнатой. Что еще более важно, я сошла с корабля с тем же количеством дырок в теле, что и при посадке, а те, что у меня были, остались нетронутыми.

Я записала это как победу, когда тот, что купил меня, смерил меня презрительным взглядом. Генерал, как они его называют. Его взгляд был подобен физическому прикосновению. Я невольно вздрогнула, мои руки скользнули по телу прежде, чем я поняла, что делаю, и я отдернула их.

Правда, поездка на этом пиратском корабле была затишьем перед бурей. Но теперь оно сходит на нет, и очень скоро я отправлюсь прямиком в водоворот.

Лицо Генерала запечатлелось в моем сознании. Он так долго преследовал меня в кошмарах, и вот я увидела его во плоти… У меня перехватило дыхание при мысли о том, как он смотрел на меня, с каким вожделением. Он возьмет меня до того, как убьет, или после?

Я сделала глубокий вдох и на долгое мгновение погрузила голову под воду, прежде чем вынырнуть, чтобы глотнуть воздуха, изо всех сил стараясь не представлять, что ждет меня в будущем… Не задаваться вопросом, смогу ли я вытащить нас с Джорданом из этой передряги.

И все же я не могла перестать думать о снах. Теперь они больше походили на предчувствия. Когда я увидела его лицо на аукционе, это был просто взрыв мозга. Как? Как я могла узнать его, никогда не видя прежде? Как только Завеса пала и правда о том, что возможно в этом мире, вышла на свет, меня больше ничто не должно было удивлять, но это просто не укладывалось в голове.

Что все это значит?

– Поторопитесь, Мисс! – позвала Бетани, суетливо возвращаясь в ванную, широко раскрыв голубые глаза. – Она прибудет раньше – у нас всего двадцать минут!

Я неохотно встала, от холодного воздуха моя кожа покрылась мурашками.

– Знаю, тебе нельзя много разглашать, – хотя до сих пор это не мешало мне спрашивать, и я была не из тех, кто нарушает установки, – но не могла бы ты просто сказать мне, кто «она», Бетани? Помню, ты говорила «герцогиня», но какова ее роль здесь? Какова моя роль здесь? Я просто хочу быть горничной!

Она протянула ко мне пушистое малиновое полотенце, и я вышла из массивной фарфоровой ванны, позволив ей завернуть меня в него.

Удивительно, что может стать со скромностью девушки, когда ее окружают, держат в загоне и обращаются с ней как со свиньей, которая не получила ленточку на окружной ярмарке. В какой-то момент мне, очевидно, стало все равно, кто увидит меня голой, если только это не значило, что они планируют меня съесть.

Мысли о Генерале снова всплыли в голове. Как так вышло, что тот самый мужчина, который столько раз снился мне, оказался там, стоял передо мной?

Обрывки тех снов мелькали в памяти даже сейчас…

Темные глаза, выслеживающие меня по лесам из моего воображения. Его руки, хватающие меня и сжимающие мои. Синяки от его грубого обращения со мной. Моя разорванная одежда и… по рукам пробежали мурашки.

– О, вы снова покрылись мурашками! Вот, давайте воспользуемся другим полотенцем. Оно нагрелось, – Бетани сорвала первое полотенце и накинула на меня свежее.

Я почти не чувствовала жара. Потому что увидеть свой кошмар во плоти было ударом под дых, от которого я еще не оправилась.

Рядом с ним был мужчина, который вызвал во мне дрожь другого рода. Глаза цвета оникса, в которые, как я надеялась, мне больше никогда не придется смотреть. В них читалась жестокость, от которой я не могла убежать, несмотря на то что протолкалась в заднюю часть толпы, чтобы спрятаться от него, когда начался аукцион.

Не то чтобы это в итоге помогло мне.

Слава богу, не он делал ставку на меня. А тот, другой… мужчина из моих снов, с глубоким, завораживающим баритоном. Не шелковистым, как у его напарника, а грубоватым.

Хриплым.

Я вздрогнула и мысленно отогнала воспоминание прочь, снова сосредоточившись на Бетани. Мои сны были предупреждением, и я прислушаюсь к ним. Независимо от того, как могло показаться в конце, Генерал пришел туда не для того, чтобы помочь мне, – он явился туда, чтобы убить меня.

Съесть.

На чем мне сейчас нужно было сосредоточиться, так это на сборе информации. Даже малые крохи помогут успокоить нервы. Весь этот рывок – от нищеты и грязи до дворца и помпезности, который меня заставили проделать за несколько коротких часов, – несомненно, был для того, чтобы вызвать у меня головокружение от беспокойства и страха. Страха перед неизвестным, перед тем, что надвигается.

Но все это лишь разозлило меня, и это хорошо. Гнев намного лучше ужаса. Я знала это по собственному опыту.

– Пожалуйста, Бетани. Я не знаю, чего ждать, – прошептала я, надеясь сыграть на сочувствии горничной. – Скажи мне лишь…

Бетани быстро обтерла мою кожу теплым полотенцем, а затем крепко обернула его вокруг меня, прежде чем наклониться.

– Герцогиня Эванджелина, – прошептала она. – Она для вас все, Мисс. Она позаботится о вас и будет вашим наставником… – Девушка с трудом сглотнула и отвела взгляд. – По крайней мере, настолько, насколько это возможно. И она позаботится о том, чтобы у вас был наилучший шанс…

– Пятнадцать минут! – раздался голос из-за закрытой двери.

– Проклятье! Она рассердится на меня, если вы будете выглядеть неряшливо. – Бетани сорвала с меня полотенце и начала яростно вытирать мои волосы. – Сиенна, если пообещаешь помочь мне и быстро все закончить, клянусь, позже я расскажу тебе больше. Договорились?

Воодушевленная обещанием получить больше информации, я кивнула и выхватила у нее полотенце.

– Я сделаю прическу, ты неси мою одежду.

Следующие пятнадцать минут мы вместе работали над достижением общей цели: превратить меня из морской ведьмы в сносную на вид молодую женщину. Имея в запасе всего шестьдесят секунд, я вышла из ванной, чтобы посмотреть в зеркало в полный рост, и, должна признать, у нас довольно хорошо получилось.

Бетани нарядила меня в изумрудно-зеленое платьице, от которого шестилетняя Сиенна была бы в восторге. Оно имело вырез в виде сердечка и резко сужалось на талии… которая казалась невероятно узкой из-за корсета, Бетани затягивала его, уперев колено мне в спину. Я пригладила одной рукой шелковистые оборки, а другую подняла к своим волосам.

Мне удалось собрать их в сносно модный – хоть и влажноватый – узел, в который Бетани вплела веточки цветов. На фоне зелени платья темно-рыжий цвет выглядел еще насыщеннее, и я поймала себя на мысли, что мне хочется, чтобы жизнь снова стала нормальной. Чтобы я шла на выпускной, которого у меня никогда не будет, чтобы встретить парня, которого никогда не поцелую, и провести волшебную ночь, которой никогда не будет.

Но когда я повернула голову, свет упал на золотую заколку с бабочкой, и все мое тело напряглось.

Бедная Ханна. Не ее выбором было попасть в те загоны. Я хотя бы могу винить себя за то, что оказалась здесь.

Это не выпускной. А я не более чем статистка в самом жутком фильме ужасов из когда-либо снятых.

Одним словом?

Расходный материал.

А значит, больше нет места глупым мечтам о выпускных вечерах или о том, чтобы стать простой горничной. У меня одна задача, и только одна – найти дорогу к Джордану, а оттуда – к лодке. И у меня лишь пятьдесят семь дней на это.

Как только выясню его местоположение – перейду к следующему шагу.

Никаких проблем.

Я прижала руки к бокам и повернулась к Бетани, которая возилась с бантом на моем бюсте.

– Я должна пройти проверку? – спросила я, внезапно онемев.

– Да, – сказала она с удовлетворенным кивком. Служанка нахмурилась и щелкнула пальцами. – Чуть не забыла.

Она бросилась в ванную и мгновение спустя вернулась с кулоном из пляжного камня на кожаном ремешке.

– Тебе это пригодится.

Я низко склонила голову и позволила ей застегнуть кулон, вздохнув, когда прохладный, прозрачный камень лег на кожу.

– Пригодится? – спросила я, уставившись на него. Конечно, он был прекрасен и излучал почти неземное сияние. Однако, несмотря на это, мне захотелось сорвать его со своей шеи. Потому что, как ни странно, он был слишком похож на цепи, что сковывали меня в загоне. – Для чего?

Бетани облизнула губы и открыла рот, чтобы ответить, когда дверь распахнулась.

Пожилая женщина, одетая в черно-белую шапочку горничной, как у Бетани, просунула голову и прошипела:

– Пошевеливайтесь! Герцогиня ждет девочек в северной гостиной. Быстрее, быстрее!

– Мы должны идти, прямо сейчас. Последнее, что тебе нужно, – это произвести плохое впечатление, – сказала Бетани, хватая меня за руку и практически волоча из комнаты по широкому мраморному коридору.

Страх сковал мое сердце, когда мы, держась за руки, пробежали мимо старшей горничной к широким открытым дверям в конце коридора.

– Пожалуйста, Бетани, скажи мне хоть что-нибудь. Что угодно. Она окинет нас взглядом, как рождественских курочек, и самая пухлая и красивая окажется в меню этим вечером?

Бетани не ответила, лишь ускорилась, утягивая меня за собой.

– Молю тебя. Ожидание убивает меня, – выдохнула я, мои ноги в туфлях скользили по мрамору; открытые двери замаячили всего в нескольких ярдах от меня. – Я сойду с ума, если кто-нибудь мне что-нибудь не расскажет. Я умру этой ночью? Если так, я хочу, по крайней мере, знать об этом и немного подготовиться. Произнести несколько молитв богам, которые, возможно, еще слушают. Что-нибудь.

Бетани резко остановилась и развернула меня лицом к себе. Голубые глаза вспыхнули огнем, ее пухлые щеки залились румянцем.

– Сиенна, следи за своим языком! Ты переживешь эту ночь хорошо, если просто…

Она замолчала, ее щеки побледнели, когда звук захлопнувшихся дверей эхом разнесся по похожему на пещеру коридору.

Я бросила взгляд на массивные двери, затем снова на Бетани, которая застонала и покачала головой.

– Проклятье. Мы опоздали!

4

Сиенна

– Что это значит? – спросила я, в растерянности поглядывая на двери и не понимая, почему Бетани так расстроена. – Мы не можем войти? Меня это устраивает. Мы можем вернуться в гардеробную, поиграть в карты или еще во что-нибудь, пока…

Пощечина стала шоком, и, если бы не оглушительный треск, разорвавший тишину, я могла бы решить, что мне это померещилось. Но потом моя щека запульсировала.

– Ты только что ударила меня? – с удивлением спросила я, уставившись на Бетани сверху вниз. Надо же, а она быстрая.

Я возвышалась над ней на добрых четыре дюйма, но она не отступала.

– Я сделала это для твоего же блага. Если не попадешь в гостиную, тебе не удастся встретиться с Герцогиней лицом к лицу. Если не встретишься с ней, у тебя не будет шанса заслужить ее благосклонность. А если не заслужишь ее благосклонность? – она медленно покачала головой. – Все равно что мертва.

Потребовалось мгновение, чтобы слова дошли до меня, но, когда они наконец дошли, я покачнулась, словно меня снова ударили.

Неважно, насколько плохо все обернулось из-за смерти моих родителей и падения Завесы, потери Джордана… одна вещь оставалась неизменной.

Чтобы защитить и спасти своего друга, я должна остаться в живых.

Бетани, должно быть, прочла эту правду на моем лице, потому что склонила голову в коротком кивке.

– Хорошо, ладно. Повторяй за мной, прекрати шутить и соберись с мыслями. Говори, когда к тебе обратятся, не раньше. И, ради богов, не задавай никаких вопросов. Отчитываться перед тобой она должна не больше, чем перед тараканом, и она не терпит дерзости. Поняла?

Я с трудом сглотнула и кивнула. Может, это из-за моего страха, или, может, сработал мой защитный механизм, и попытки пошутить немного расположили ее ко мне, но по какой-то причине я нутром чувствовала, что Бетани действительно пыталась помочь мне тем немногим, чем могла.

Это была именно та доза надежды, в которой я нуждалась. Все и так обстояло ужасно, и неизвестность разверзлась передо мной, словно зияющая пасть обреченности, но у меня был друг. А это уже шаг в верном направлении.

Ее рука метнулась быстрее гадюки, когда она шлепнула меня по другой щеке.

– А это за что? – недовольно поинтересовалась я, свирепо глядя на нее.

Она пожала плечами.

– Прости, но покраснение на одной щеке выглядит как сыпь. А на двух – как очаровательный румянец на твоей бледной коже, – она быстро оглядела меня, разгладила мои юбки и снова взяла за руку. – Помни, повторяй за мной, – пробормотала она, потянув меня к дверям.

Она сильно постучала по тяжелой поверхности красного дерева и отступила.

Ожидание.

Едва двери распахнулись, жжение на щеках мгновенно позабылось.

Две дюжины голов повернулись в нашу сторону, и тихий гомон в комнате смолк.

Царственная женщина, одетая в черное викторианское платье, выступила вперед. Ее скулы были такими высокими и скульптурными, что ими можно было резать стекло. Пухлые губы подчеркивал глубокий рубиново-красный цвет. Но именно глаза загипнотизировали меня. Они были похожи на серебряные осколки льда, резко выделяющиеся на фоне ее темной кожи. Мой желудок сделал сальто, когда ее брови грозно нахмурились.

– Что это такое? – возмутилась она, ее голос был похож на щелчок хлыста.

– Прошу прощения за наше опоздание, Ваша Светлость, – торопливо пробормотала Бетани. – Вы знаете, какой неуклюжей я могу быть. Я споткнулась о свои юбки. Мисс Сиенна была довольно любезна и позаботилась обо мне, проверив, нет ли отеков и прочего. Я смиренно молю вас не наказывать ее за мою беспечность, – она присела в глубоком реверансе и сжала мою ледяную руку своей теплой, призывая сделать то же самое.

Я преклонила колено и повторила движения молодой горничной, у меня закружилась голова.

Неужели она всерьез только что рискнула своим благополучием ради моего? Она едва знает меня. Более того, если она будет наказана из-за меня, я никогда себе этого не прощу.

Мне по многим причинам нужно остаться в живых, но это не значит, что из-за меня должны пострадать другие.

Я выпрямилась, открыв рот, чтобы выложить все как есть, и тут же захлопнула его, когда Бетани наступила мне каблуком на носок. Очевидно, помимо того, что была шокирующе жестокой ведьмой, она еще и мысли читала.

Я проглотила приглушенное проклятие, когда Герцогиня грациозно направилась к нам. Каждый взмах элегантных ног обнажал туфли на красной подошве. Она остановилась всего в нескольких футах от нас.

– Поднимись, дитя, – пробормотала она со вздохом, гнев в ее темных глазах сменился чем-то, что я могла истолковать лишь как привязанность, когда она встретилась взглядом с Бетани. – Твоя неуклюжая натура станет твоей погибелью. Боюсь, однажды ты пойдешь проветрить комнату, откроешь окно, чихнешь и выпадешь из него навстречу своей смерти. И что тогда станет со мной, дитя? Кто приготовит мое какао именно так, как я люблю?

Бетани выпустила мою руку и снова присела в реверансе.

– Знаю, Ваша Светлость. Обещаю впредь быть более осторожной.

Герцогиня царственно склонила голову, и ее алые губы растянулись в подобии улыбки.

– Будешь. И обратись к медсестре насчет своей… лодыжки.

Интересно. Она знала, что это было прикрытием.

Бетани отступила назад, бегло взглянула на меня и украдкой подмигнула, прежде чем поспешить прочь, симулируя прихрамывание. Мне потребовалась вся моя воля, чтобы не побежать за ней следом.

– Значит, Сиенна? – спросила Герцогиня, пристально изучая меня, словно я была бабочкой под листом стекла.

– Да… Ваша Светлость.

Она прищелкнула языком и наклонила голову.

– Ты любознательная, не так ли? Бросающая вызов, – она начала кружить вокруг меня, продолжая: – Не такая худая, как некоторые, но тебе идет. Похоже, боги позолотили этот цветок. Раньше, когда меня волновал мужской взгляд, я бы убила за волосы такого цвета, – она завершила свой обход и остановилась передо мной, ее лицо было так близко, что наши носы едва ли не соприкасались.

Я старалась не паниковать, когда она открыла рот, сверкнув клыками.

Герцогиня прижалась губами к моему уху, и, когда, наконец, заговорила, ее голос был едва различимым шепотом.

– Я дам тебе второй шанс, потому что Бетани явно увидела в тебе что-то, что, по ее мнению, стоило спасти. Но мое сердце не такое мягкое, как ее. Два промаха – и ты выбываешь, независимо от того, кто тебя купил. Поняла?

– Да, Ваша Светлость, – сказала я, с трудом выдавив ответ.

С этими словами она отступила и улыбнулась.

– Ну что, приступим, леди?

Пульс лихорадочно стучал, когда она повернулась лицом к остальным в комнате. Лишь тогда я по-настоящему обратила внимание на присутствующих. Все – молодые женщины, некоторые немного старше меня, но большинство примерно моего возраста. Каждая выглядела чертовски довольной тем, что стоит в стае в одном конце комнаты, а не отделена от остальных, как я.

– Встаньте в линию.

Девочки спешно выполнили указание, а затем выпрямились, глядя прямо перед собой.

– Сиенна, встань вон там, – скомандовала Герцогиня, указывая на место рядом с худой блондинкой, одетой в белое платье, словно направлялась на собственную свадьбу и заплутала.

Я сделала, как было велено, а затем неподвижно наблюдала, как Герцогиня вышагивает взад-вперед перед нашей шеренгой.

– Возможно, это не та жизнь, которую вы себе представляли, но как женщины мы должны довольствоваться тем, что нам дано. Ваше пребывание здесь может стать очень легким или очень трудным – зависит от ваших усилий, – сказала она, замедляя шаг и рассматривая группу в целом. – Дворец может стать прекрасным местом, если вы правильно разыграете свои карты. Вы заведете друзей, побалуете себя изысканной едой и вином. У нас одни из красивейших земель в Империи, и вы можете исследовать их в свободное время, пока остаетесь по эту сторону восточного моста. Остальное ваше время будет потрачено на подготовку к Игрищам Жатвы и участие в них. Победители будут наслаждаться жизнью, о которой большинство может только мечтать. Проигравшие… что ж, достаточно сказать, что вы не хотели бы быть одними из них. Следующие восемь недель, до кровавой луны, вы будете на виду.

Восемь недель?

Я быстро подсчитала в уме. Пятьдесят шесть дней. Первая крупица удачи наконец-то повернулась в мою сторону. Достаточно – корабль придет за нами с Джорданом на следующий день после окончания Игрищ Жатвы.

Идеально.

Я снова устремила взгляд на Герцогиню.

– Ваша единственная задача – произвести впечатление. Используйте свое лицо, свои формы, свое обаяние, характер… все, что есть в вашем распоряжении. Каждой из вас был подарен кулон. Их следует носить постоянно. Драгоценный камень становится прозрачным и меняет цвет, совсем как человеческое кольцо настроения, за исключением того, что этот драгоценный камень ощущает еще и жажду крови. Чем больше вы будете желанны мужчинами здесь, во дворце, тем больше у вас шансов быть избранными одним из них в партнерши. Его следует носить всегда, и я убедила мужчин согласиться на это, сказав им, что это будет полезным инструментом для оценки их конкуренции за каждую женщину. Но, по правде говоря, они предназначены не для того, чтобы помочь им. А для того, чтобы помочь вам.

Она оглядела лица перед собой и продолжила, выражение ее лица было мрачным, а голос звенел искренностью.

– Первая неделя будет своего рода введением, поскольку вы будете привыкать к нашим обычаям и поведению, которое мы ожидаем при дворе. В следующие семь недель конкуренция станет серьезной. Каким бы незначительным ни казалось событие, не совершайте ошибок. Каждый раз, когда находитесь в присутствии мужчин, в том числе и этим вечером, для вас это возможность заинтересовать того, кто сможет помочь вашему делу. Если ваш драгоценный камень не меняет цвет с течением дней, это признак того, что вам нужно работать усерднее. Чем чаще драгоценный камень наполняется мужским желанием близости, тем дольше сохраняется его цвет. Чем дольше и темнее цвет драгоценных камней, тем большей свободой и лучшим обращением вы будете наслаждаться. Если вы запомните лишь одно предложение из того, что я сегодня скажу, пусть это будет: Чистый драгоценный камень к концу игр означает верную смерть.

По рядам пробежал шепот, девушки ахнули и заерзали, каждая украдкой бросала взгляды на свой кулон и друг на друга. Некоторые уже были немного темнее других, пусть даже всего на несколько оттенков, что вызвало еще больший переполох.

– Не волнуйтесь, – сказала Герцогиня, взмахнув рукой. – Несмотря на наши усилия держать вас вне поля зрения до сегодняшнего пира, некоторые из вас были замечены несколькими мужчинами, когда вы вошли во дворец. У вас будет достаточно времени, чтобы сравнять счеты. Тем не менее нет лучшего времени, чем сейчас, поэтому я предлагаю вам сменить эти озабоченные хмурые выражения, девочки. Мы должны встретиться с джентльменами в Большом Зале. Пришло время ужинать.

Отлично.

Звоните в колокольчик к обеду, люди уже в пути!

5

Доминик

Я ненавидел эти ужины с жаром тысячи пылающих солнц. В слишком тесной кожаной тунике и мягких штанах, которые не остановили бы стрелу, даже если бы та промахнулась, я был связан, как одна из проклятых рождественских птиц у людей. Мой младший брат настоял на том, что для ужина с ним необходима хорошая одежда.

Так зачем я пришел, если на протяжении нескольких лет избегал каждого ужина такого размаха? Отклонял все предложения? Наотрез отказывался от предложения просто поприсутствовать?

Может, мне было любопытно, будет ли там определенный человек. Любопытно – и ничего более – посмотреть, что стало с Герцогиней, когда она довела ее до ручки. Посмотреть, как она выглядит без лохмотьев.

Мои губы изогнулись. Мне было интересно, будет ли у кого-нибудь сломан нос.

Это стало решающим фактором, когда мой оруженосец начал умолять меня залезть в ванну, объясняя это тем, что младший принц пригрозил избить его, если он не приведет меня в порядок к ужину. Мой брат слишком добр, чтобы исполнить эту угрозу, но я все равно пришел сюда. Столько же ради рыжеволосой бестии, сколько и для Уилла.

– Послушай, брат, ты должен понимать – если тебя не будет, люди подумают, что мы сражаемся или что ты пытаешься устроить переворот против Эдмунда. Ты знаешь, мы не можем этого допустить.

Уильям, младше меня на сорок лет и ниже ростом на несколько дюймов, с силой хлопнул меня ладонью по спине. Даже сейчас ему нравилось проверять, сможет ли он спровоцировать меня на драку. Сможет ли вывести меня из себя. Мы ладили лучше, чем некоторым казалось.

Но с Эдмундом все иначе. Я выкинул его из головы, бросив косой взгляд на младшего брата.

– Король поверит в это не больше, чем любой из наших людей, Уилл.

Его глубокие голубые глаза сузились, но во взгляде читалась насмешка.

– Тогда скажи мне, брат, зачем ты пришел? Не пойми меня неправильно, эти ужины гораздо больше нравятся мне, когда я могу наблюдать, как ты изворачиваешься, когда королевские девки пытаются утащить тебя под стол, но… это не похоже на тебя – так легко сдаться. Как давно это было? Года два прошло с тех пор, как ты в последний раз посещал хоть какое-то мероприятие?

– Три, – поправил я.

Конечно, я не собирался упоминать рыжую с золотыми глазами.

– Я приглядываю за ДюМоном. Он такой странный, и, думаю, может иметь какое-то отношение к нападению на груз в прошлом месяце.

Уильям, младший принц Королевства Вампиров и второй в очереди на трон, схватил меня за руку.

– Ты издеваешься? Энтони? Эн-врунишка?

Меня передернуло от кошмарного прозвища.

– Эн-врунишка. Да. Я хорошенько пригрозил ему, надеюсь, он не забыл.

– Он недостаточно умен для атаки, – пробормотал Уилл.

Я стряхнул его руку.

– Я расследую это. Он пережил налет, в результате которого погибли четыре моих лучших бойца. Люди, которых я лично обучал и которых не так просто уложить. ДюМон не смог бы выйти сухим из воды.

Уилл уставился на меня, сжимая челюсти, но ничего не сказал.

– Ты уверен? Знаю, он слишком глуп и находится в абсолютном подчинении у Эдмунда, но…

– Нет, я не уверен, что это его рук дело, именно поэтому и не выдвинул против него никаких обвинений, – я понизил голос. – Не хочу расстраивать Короля. Ему хватает забот. Если придется, я просто убью Энтони наедине и скормлю его останки Охотникам.

Нет, я не называл Короля Отцом. Для меня он всегда был Королем. Сомневаюсь, что это когда-нибудь изменится. Король допустил… промашку… из-за которой родился я, почти через сто лет после рождения Эдмунда, Наследного Принца. Я не рос в замке, но знал, чья во мне течет кровь и почему – в моем мире не было секретов. Моя мать растила меня в хижине на краю леса, и я готовился стать частью армии с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы поступить оруженосцем.

Я сделал мысленную пометку навестить свою мать. С моего последнего визита прошло очень много времени. Достаточно для того, чтобы я мог получить серьезную словесную порку.

Я поморщился. Пожалуй, повременю еще немного.

Я жестом велел Уиллу идти впереди меня и войти в обеденный зал первым, как и полагается признанному принцу королевства.

На самом деле мне безразличны титулы и престиж, хотя было довольно много тех, кто не верил, что у меня нет желания бороться за трон. И я мог это сделать. Мог, достигнув совершеннолетия, бросить вызов и убить Эдмунда, забрав корону себе.

Несмотря на садистское поведение Эдмунда, я не делал этого.

Не потому, что однажды он может стать хорошим королем, не из-за выжидания наиболее удобного случая глубокой ночью. И не потому, что не смог бы его победить.

Я хлопнул рукой по спине младшего брата, заставив его запнуться на несколько шагов, что вызвало смех в толпе. Он медленно повернулся, махая рукой.

– Добро пожаловать всем!

Я не убивал Эдмунда из-за Уилла.

Не то чтобы Уилл знал об этом. Он никогда не узнает правду. Если узнает, не сомневаюсь, он бросит Эдмунду вызов. И тогда Эдмунд убьет единственного члена королевской семьи, которого стоило защищать.

Блеск комнаты, наконец, привлек мое внимание, и я окинул помещение взглядом, выискивая что-нибудь подозрительное. Потому что, хоть я и не мог бросить вызов Эдмунду, хватало других, кто вполне это мог благодаря своей приближенности в родословной. И, конечно, были и такие, кто считал, что Уилл представляет угрозу для Эдмунда – что крайне нелепо.

Но о покушении на жизнь Уилла ради защиты положения Эдмунда не могло быть и речи.

Мой взгляд зацепился за спинку изумрудно-зеленого платья, обнаженные плечи и аккуратно уложенный пучок темно-рыжих волос. В пряди были вплетены ветви цветущего плюща, и у меня возникло странное желание наклониться и вдохнуть их аромат ближе.

И еще более сильное желание сорвать платье с ее тела и проследить языком дорожку к ее сокровенному месту.

Сиенна.

– Что происходит? – пробормотал я, ошеломленный силой своего желания, даже когда изо всех сил пытался отвести взгляд от ее спины.

– Голоден? – ладошка прижалась к моей груди, заставляя опустить взгляд на стоящую передо мной миниатюрную женщину с лицом в форме сердца. – А ты большой. Неужели ты везде такой большой?

Ее рука сжалась, впиваясь в мою кожу, а губы сложились в идеальное О, когда я уставился на нее сверху вниз.

– Красноречиво, – сказал я, убирая ее руку и задаваясь вопросом, как эта женщина смогла подобраться так близко. Неужели я настолько пристально смотрел на рыжую?

– Крепыш, можно на тебе прокатиться? – прошептала она, снова касаясь, на этот раз обеими руками. От нее исходил тонкий аромат духов; большие глаза лани привлекли бы многих здешних мужчин. Платье облегало ее стройную фигуру, и интуитивно я знал, что она красива.

И все же…

Я моргнул, пришлось заставить себя отвести взгляд от Сиенны. И обнаружил, что смотрю на Уилла, который смотрел прямо на меня, с любопытством склонив голову.

Как же не вовремя.

– Завел новую подружку, а? – Уилл дернул подбородком в сторону брюнетки, которая все так же прижималась ко мне, обвивая руками талию. Боги, она становится все более дерзкой.

– Хочешь ее? – я оторвал ее руки от себя – снова.

– Не в моем вкусе, – Уилл ухмыльнулся, когда она снова обвила меня руками, как осьминог.

Я поднял руку и щелкнул пальцами. Моя тетя, Герцогиня Стиллуотер и хозяйка Игрищ Жатвы, увидела меня и скользнула вперед. Взгляд ее серебристых глаз остановился на девушке, которая съежилась под ее пристальным взором.

– Оставь его. Мы не бросаемся на мужчин, Холли, – сказала она резким тоном – таким и следовало обращаться к этой девушке. Кулон девушки был прозрачным, в нем не было ни капли цвета.

А если бы я стоял ближе к Сиенне? Ее кулон стал бы насыщенного цвета, явно обозначая ее как желанную.

Нет, этого не будет. Нужно сохранять дистанцию, пока не появится возможность выпустить пар с кем-нибудь другим.

– Генерал, – Герцогиня взяла меня за руку и увела подальше от Уилла. – Приятно видеть тебя здесь. Однако я хотела бы перекинуться с тобой парой слов.

Уилл рассмеялся.

– Удачи, брат.

Я едва сдержал порыв закатить глаза.

– Герцогиня, чем я могу вам помочь?

– Потанцуй со старой леди, и давай обсудим твою недавнюю покупку. Я нахожу ее… интересной.

Я сохранял бесстрастное выражение лица, беря ее за руку.

– Что за покупка? – я осторожно притянул ее к себе, двигаясь в такт вальсу – конечно, вампирскому, а не безвкусной человеческой версии – слегка кружа ее, а затем позволяя ей задавать темп.

Ее смех был резким, но она понизила голос, говоря:

– Девушка. Почему, во имя кровавой луны, ты купил ее? Она совсем не похожа на нынешний стиль. И к тому же огненная! Не та скромная леди, которую просили привезти твои отец и брат.

Плюсом высокого роста было то, что я мог притянуть ее ближе, не дав ей увидеть мое лицо. Обычно я не беспокоился о том, какие эмоции в нем отражены.

К счастью для меня, я умел придумывать на ходу. Необходимый навык в бою.

– Она была дешевой. Я подумал, будет интересно посмотреть на трепыхания кого-то, столь явно не соответствующего уровню остальных девушек. Нужно же мне как-то развлекаться, верно? – Я закружился с ней, переставляя ноги, как в драке, прекрасно понимая, что слова Герцогини могут быть такими же опасными, как и любое оружие. – Вы знаете, что она сломала нос одному из охранников?

Этот танец был такой же битвой, как и любой другой, связанный с доспехами, оружием и кровопролитием.

– Хм-м, – Герцогиня похлопала меня по плечу. – Ты прав, будет любопытно посмотреть на это. Если правильно направить ее пылкость, она может изменить ход игр. Значит, ты считаешь ее в некотором роде темной лошадкой, победительницей исподтишка?

Я не склонен к полетам фантазии, но слово «исподтишка» вызвало волну образов, которые застали меня врасплох.

Обнаженная девушка, стоящая на четвереньках, смотрит на меня через плечо. Ее медовые глаза горят наслаждением. Волосы перекинуты набок. Шею покрывают следы укусов. Бледная кожа блестит от пота. Руки сминают черные атласные простыни. Она прижимается ко мне. Мои ладони покоятся на ее мягких бедрах, когда я вхожу в нее, чувствуя, как она содрогается на мне.

Из нежного горла вырываются стоны, мольбы о большем.

Мне пришлось проглотить стон, когда тело – и я вместе с ним – напряглось. Я пытался прогнать нахлынувшие образы.

– Герцогиня, можете пустить ее ко дну, если вам так угодно. Вычтите это из моей зарплаты, если вас это так беспокоит, или верните ее капитану лодки и скормите волнам. Это не что иное, как сиюминутный порыв, под влиянием которого я, возможно, поступил опрометчиво. Я проиграл заключенное с Рэйвеном пари, – отступив, я взял ее за руку и склонился. – А теперь, пожалуйста, не переживайте и постарайтесь насладиться этим вечером, хорошо?

Не дожидаясь ответа, я развернулся и покинул ее.

Слава богам за длинную кожаную тунику, иначе каждый вампир в комнате подумал бы, что у меня эрекция из-за герцогини. Мысли о девушке, стоящей на четвереньках, не покидали меня, и я изо всех сил пытался успокоить дыхание, несмотря на растущее напряжение.

Ощущение ее тела под моей рукой было невероятно реальным.

Проклятье. Мне нужно выпустить пар. И поскорее.

Я прошел к главному столу, сел рядом с братом и налил себе стакан кровавого рома со специями, опрокинул его и налил еще. Алкоголь не сильно повлияет на меня, но кровь поможет успокоиться и приглушить потребность, которая терзала мою плоть.

В конце концов, болтовня вокруг начала медленно просачиваться сквозь стук моего сердца.

– Как же повезло, что у нас есть Эдмунд. Он сможет не только очистить нас от мотыльков, но и разобраться с оборотнями, не так ли?

– Воистину, однажды он станет великим королем.

– Да здравствует Король Стирлинг.

Слова, всего лишь слова, и я едва ли понимал их.

Это… это был не я. Когда я лишился представления о том, что меня окружает?

Никогда. Этого никогда не случалось.

Может, меня отравили?

Эта мысль была не нова. Она посещала меня и на аукционе.

Я обернулся, чтобы найти ДюМона. Он был недалеко от нас, на его коленях сидела девушка, и его руки явно блуждали у нее под юбкой. Он не смотрел в мою сторону. Лишь то, что он занят сейчас, не значило, что он не мог подсунуть мне что-то или поручить это кому-нибудь другому. Один большой глоток, сваливший меня с ног, показался бы слишком подозрительным и вызвал бы суматоху, но медленная смерть от мелких глотков, возможно, не вызовет подозрений.

Я уставился на стакан в своей руке. Даже если бы я знал, что хватаюсь за соломинку, это все, чем я мог объяснить эти тревожные ощущения.

Проведя рукой по подбородку, я уставился на еду в своей тарелке и отодвинул ее.

На всякий случай.

Раздражение вспыхнуло с новой силой, и, когда дискуссия перешла к Оракулу и ее последним новостям, я не смог сдержать фырканья.

– У вас есть что добавить, Генерал? – Тереза, Герцогиня Саутвиндских Земель, наклонилась так, чтобы я мог заглянуть в ее декольте, разрез которого доходил до живота, если бы у меня было такое желание. Ее черные волосы были заплетены в прямую корону и усыпаны драгоценными камнями. Не слишком утонченно.

– Я думаю, Оракула сильно переоценивают. Она лишь следует капризам больного и ослабленного короля, – сказал я. – Я не принимаю ее слова за проповедь, как это делают многие. И гораздо больше доверяю фактам и отчетам своих людей, нежели ее… колдовству и сплетням.

Медленный вздох за столом был довольно красноречив.

Я сказал лишнего.

Тем не менее Уилл справа от меня медленно кивнул.

– Да, я тоже частенько об этом думал. Она дает ему ложную надежду, но, пока мы знаем, что это не что иное, как ложная надежда, действительно ли все так плохо? Это все равно что дать умирающему напиться в последний раз. Утешение. Я знаю, что ее слова ничего не значат.

Несколько рук постучали по столу в знак согласия, когда в комнату хлынула череда исполнителей. Акробаты, все люди. Одно время у нас были акробаты из фэйского царства, но после последней войны с ними мы согласились больше не держать рабов с земель Фэйри. Жаль, люди слишком хрупкие для падения с высоты.

Несколько длинных шестов диаметром в два дюйма шли от потолка до пола, и акробаты – хоть я и сомневался, что они вообще обучены – попытались раскачаться на них, сделали несколько сальто…

И упали.

Они выли, когда их уносили со сломанными и искривленными конечностями.

– Им было бы лучше в роли клоунов, – сказал я, осматривая сцену, мой взгляд переместился вправо.

Блеск зеленого платья, изгиб бедер, и я резко опустил взгляд в свою тарелку. Гнев захлестнул меня.

Может, мне самому ее убить?

Но я так легко мог представить, как мои пальцы обвиваются вокруг ее шеи, притягивая, и я накрываю ее губы поцелуем, от которого у нас обоих перехватывает дыхание. Потребность пронзила меня, и я изо всех сил постарался нормально дышать.

Со мной определенно что-то не так.

– Уилл, – сказал я. – Я… – Я не мог сказать – нездоров, он ни за что в это не поверит. – Мне нужно кое-что уладить.

Я встал под его непонимающим взглядом.

– Уже? – он обернулся к остальным за столом с широкой улыбкой. – У кого было пятнадцать минут? Думаю, вы выиграли!

По залу прокатился негромкий смех, но мне были безразличны их ставки, даже если они на меня. Просто еще одна игра, чтобы развлечься и не видеть состояния нашего мира.

Я заставил себя не сводить с него взгляд.

– Ты знаешь, как сильно я наслаждаюсь этими вечерами. Это единственный светлый миг в моей жизни, без которого я не представляю своей жизни. Но долг зовет, – я отрывисто отсалютовал ему, чтобы подчеркнуть тяжелый сарказм, и повернулся, чтобы уйти.

Уилл остановил меня, положив руку мне на запястье.

– Я хотел бы поговорить с вами, прежде чем вы уйдете, Генерал. Наедине.

В любой другой вечер меня это не обеспокоило бы. Но сейчас я ничего не хотел так, как скрыться в своей комнате и принять очень долгий холодный душ, поэтому его потребность поговорить была нежелательной.

– Это может подождать?

Еще один ряд вздохов послышался за столом. Это была уловка, все знали, что мы с братом не соперничали за власть. Но, думаю, остальные члены королевской семьи хотели, чтобы было наоборот.

Какая драма.

Уилл поднял обе руки в воздух, на его губах появилась призрачная улыбка.

– Полагаю, может. До скорого, брат. С замиранием сердца жду нашей встречи.

Я поклонился, приложив руку к сердцу, соблюдая формальности.

– Как пожелаете, мой Принц.

Вот, пусть маленькие королевы-кровопийцы драмы подавятся.

Обеденный зал гудел от болтовни, запаха человеческого страха и даже некоторого желания. Герцогиня поймала мой взгляд, когда я направлялся к двери, и приподняла бровь.

Я даже не моргнул. Двери были возможностью сбежать.

– Генерал.

Я резко остановился и повернулся к ДюМону.

– Тони, – сказал я, намеренно сократив его имя. Уловка Герцогини, которую я время от времени использовал, чтобы поставить людей на место.

Острое лицо Графа скривилось, будто он хлебнул мертвой крови.

– Энтони, – поправил он.

Я смотрел на него сверху вниз, так и не называя его имени.

– Чего ты хочешь?

Его губы дрогнули от моего неуважения.

– Меня просят ответить за дополнительные средства, потраченные на аукционе. Я предлагаю тебе признаться Эдмунду, что это ты купил последнюю девушку. Она обошлась в шесть сотен, если я правильно помню. Ни за что, – люди по обе стороны от него широко раскрытыми глазами наблюдали за происходящим, а уши напряженно прислушивались к разговору.

Я улыбнулся и сделал шаг к Графу, зная, что это была попытка наказать меня за то, что произошло на аукционе. Он попытался сделать шаг назад, но позади него был стол. Он пискнул и побледнел, когда я позволил гневу, горевшему во мне, подняться вверх, наполняя мои глаза спокойствием, которое наступало перед тем, как я убивал.

– Тони, – мягко протянул я. – Ты прекрасно знаешь, что стоила она всего сотню, и именно ты перерасходовал большую часть средств. Было бы еще больше, если бы я позволил тебе купить Дэйзи. Так что либо ты признаешься в своем превышении, либо я попрошу разрешения отправиться на следующий сбор груза. И та небольшая беседа, которую мы провели в загонах? Ты помнишь ее, верно?

Более умный человек отлично понял бы подразумеваемую угрозу, что я подожду, пока мы не окажемся в океане, и убью его без свидетелей. Капитан-человек и команда, которым щедро заплатили за их услуги, даже глазом не моргнули бы. И я мог бы легко придумать причину смерти Графа, не кинув на себя тень подозрения.

Фантазия о его убийстве была почти так же хороша, как и о девушке на четвереньках, ее аппетитных ягодицах, так и манящих вонзиться в них.

Почти.

Ему потребовалось слишком много времени, чтобы уловить угрозу, и тогда его глаза расширились от шока.

– Ты смеешь угрожать мне?

Судя по вздохам, вампиры вокруг нас предельно ясно слышали разговор.

Я осторожно положил руку на изгиб шеи Графа.

– С чего бы мне угрожать тебе, Тони? Если, конечно, ты не нарушил правила? Снова?

Еще одна череда вздохов.

Но Энтони… он просто моргнул, глядя на меня. В его глазах появился блеск, и я убрал руку.

Вдруг для меня стало очевидно, почему он просил меня присутствовать при последней отправке. Блеск в его глазах выдал все.

Я отвернулся, отпуская его. То, что я подумал, будто у него хватит мозгов подсыпать мне яд, заставило меня усомниться в собственных умственных способностях. По крайней мере, на мгновение. Как бы то ни было, нужно присматривать за ним.

Особенно если он стремится затащить меня в постель. Это последнее, что мне нужно.

Выйдя из зала, я прибавил шагу, спеша в свои апартаменты на третьем этаже. Потому что в ту же минуту, как я закончил с Энтони, тело рыжеволосой девушки заполонило мой разум. Я перешагивал по три ступеньки за раз, пока не оказался наверху и не ворвался в свою комнату.

Мой младший оруженосец, Хоббин оторвался от чистки уздечки Ареса.

– Генерал?

– Прочь, – я указал на дверь, и Хоббин побежал к ней.

Снять кожаную одежду было не так-то просто, но за считаные секунды я избавился от всего и направился в душ; напряженная плоть с проступившей бисеринкой влаги на конце прижималась к животу.

Девушка не выиграет этот раунд.

Я включил холодную воду и встал под струю, ледяные капли с шипением били по разгоряченной коже.

Но я все равно видел ее перед собой, видел, как ее тело прижимается ко мне, манит меня, шепчет мольбы взять ее, снова и снова.

Я прижал руки к кафельной стене, отказываясь прикасаться к себе.

– Проклятье, – прорычал я, изо всех сил стараясь оставаться абсолютно неподвижным; вода струилась по моему телу, холодная вода – прикосновение любовницы, которую я не приму. Ни за что.

Желание – инструмент, используемый для контроля, о чем наглядно свидетельствуют Игрища Жатвы, и я не поддамся искушению. Даже здесь, наедине с собой. Если не смогу контролировать себя, значит, проиграл.

Застонав, я склонил голову под натиском желания, не в силах перестать фантазировать, как мои руки сжимают темно-рыжие волосы, наклоняя ее голову, чтобы обнажить красную от поцелуев кожу, одновременно погружаясь в нее и вонзая клыки – чувствуя, как ее тело сжимается вокруг меня.

Я завозился со смесителем, стараясь сделать воду холоднее, но в итоге лишь сломал его.

– Господи! – взревел я.

И все это время ненавидел ее за этот момент. За то, что заставила меня желать ее. За то, что заставила меня видеть в человеке что угодно, только не еду. Подобная потребность – слабость, которой могут воспользоваться мои враги. Я не могу себе этого позволить, ни за что.

Нужно найти кого-нибудь на ночь. Нарушить этот проклятый, добровольный целибат и выкинуть ее образ, тело и волосы из головы раз и навсегда.

Но и под холодной водой, леденящей кожу, разум и тело боролись со мной, даже почувствовав наконец, что холодная вода повергла потребность, я знал, что это ложь.

Неправда, которая может стоить мне всего, если кто-нибудь узнает.

6

Сиенна

Я старалась не смотреть, как уходит Генерал. От написанного на лице страха не будет никакого проку. И все же, перестав ощущать его присутствие, я вздохнула с облегчением.

– Ты… я полагаю, приемлема, – снова привлек мое внимание мужчина справа. – Хоть и совсем не в нынешнем стиле.

Я выгнула бровь.

– Нынешнем стиле?

– Да, Наследный Принц задает тон нашим стандартам красоты. Он предпочитает, чтобы у его женщины были стройные бедра, маленький бюст и темные волосы с… чистой кожей.

Я не смогла сдержать вырвавшегося смешка.

– Думаете, веснушки делают меня грязной?

Он нахмурился.

– И безмолвный рот.

О боже, для меня это плохо кончится. Мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы прикусить язык и опустить взгляд, затрепетав ресницами.

– Конечно, я учту это. На что похожи королевства? Человек вашего… положения, должно быть, много повидал? – я возвышалась над ним, и мне было интересно, поймет ли он мое оскорбление.

Его хмурый взгляд смягчился, он продолжал смотреть на мою грудь.

– Да, как один из ведущих торговцев, я действительно вижу разные территории. У вас есть интерес к путешествиям?

Вопрос был нелепым. Я – пленница, и он хотел знать, хочу ли я путешествовать?

– Конечно, мне хотелось бы повидать всю эту прекрасную, экзотичную страну, – выдавив улыбку, сказала я, вспоминая слова Герцогини накануне. – Сейчас нам разрешено гулять по территории, но не дальше восточного моста. Не могу не задаваться вопросом, что же там…

Он снова нахмурился, и прежде, чем я успела отступить и попробовать зайти с другой стороны, он ушел. А мой кулон оставался чистым.

Ох уж эти вампиры.

Блондинка, та, что была одета в фальшивое свадебное платье, бочком подошла ко мне.

– Это не так просто, как я думала.

Я покачала головой и коснулась своим бокалом ее.

– Сиенна.

– Холли.

Мы постояли мгновение, а после она поддела меня локтем.

– Кто из них тебе больше нравится?

Я тихо фыркнула.

– Ни один.

Она резко повернула голову.

– Тебе лучше найти кого-нибудь, – сказала она, ее взгляд был полон страха.

– Поверь мне, я пытаюсь, Холли, – я поморщилась. – Дело в том, что я не в их вкусе. Здешний торговец только что сказал это. Думаю, у тебя все получится, а я просто должна быть благодарна, что меня выбрали.

Да, я правда произнесла эти слова, хоть и хотелось подавиться ими. Мне безразличны Игрища Жатвы. Но я должна играть в эту игру и стараться продержаться достаточно долго, чтобы…

– Удачи, Сиенна, – Холли еще разок прикоснулась своим бокалом к моему, мягкий звон прокатился по хрустальным бокалам. – Думаю, тебе она понадобится.

Она оставила меня в одиночестве. Я оглядела комнату, чтобы понаблюдать за разговорами других девушек, и впервые отметила сходство. Невысокие или высокие, черные или белые, блондинки или брюнетки, все они были стройнее, с узкими бедрами и плоской грудью. Лишь у пары других были хоть какие-то изгибы.

Если не смогу вовлечь вампира в разговор, как мне найти дорогу на Территории Оборотней? Нужно найти хотя бы одного вампира, который поговорит со мной. Может, кто-то молодой? Менее измученный?

Знакомое лицо мелькнуло в моем сознании, и я отогнала его.

Нет. Должен был быть иной путь к Джордану, без взаимодействия с Генералом.

Но время шло, а я продолжала стоять одна. Казалось, я действительно была здесь изгоем, что совсем не годилось. Нужно придумать план, как привлечь к себе внимание, и быстро.

Лишь в полночь вечеринка начала сворачиваться. Первыми разошлись мужчины, а затем вернулись горничные, чтобы отвести нас в наши покои.

Бетани поспешила ко мне, ее взгляд устремился на мой кулон.

– Ох.

Я коснулась его.

– Правда же? Я пыталась, Бетани, пыталась.

Ее плечи поникли, затем она выпрямилась.

– Всегда есть завтрашний день, верно?

– Верно, конечно. У нас есть время, – я улыбнулась и взяла ее под руку, позволяя ей увести меня из бального зала. – Кстати, мне стало любопытно, и я хочу спросить… что находится за мостом на востоке? Тем, за который, по словам Герцогини, нам не разрешается ходить?

Бетани замедлила шаг и остановилась.

– Обещай мне, что не пойдешь туда, – потребовала она пронзительным голосом.

– Бетани, я…

– Обещай, или я… я больше не буду твоим другом, – слабо закончила она.

– Ладно, можешь быть спокойна, – сказала я, похлопывая ее по руке. Ее нижняя губа дрожала, и по выражению ее лица я могла сказать – что бы ни было по ту сторону моста, это было плохо.

Похоже, очень, очень плохо.

– Ты клянешься?

– Клянусь, – ответила я, скрестив пальцы на сердце.

Мне не нравилось лгать ей. Однако я сделаю все возможное, чтобы найти своего друга, даже если для этого придется пересечь тот мост. Но правда сейчас ни одной из нас не поможет. Мне нужно, чтобы она была заинтересована в том, чтобы я осталась в живых. Иметь здесь союзника крайне важно. Но в гораздо менее прагматичном смысле я ценила ее дружбу. Поздней ночью, когда я не могла подавить страх и ужас от положения, в которое попала, мысли о ее дружелюбном лице и добрых словах были единственным, что помогало мне держаться.

Она прищурилась, глядя на меня, а затем медленно кивнула.

– Что ж, ладно. Сделай себе одолжение – не задавай больше подобных вопросов. Ничего хорошего из этого не выйдет, я могу обещать тебе это.

Когда мы оказались всего в нескольких шагах от моей комнаты, я неосознанно остановилась в одном из пересекающихся коридоров. Мое сердце заколотилось, и я почувствовала… толчок в этом направлении.

Я никогда не была из тех, кто игнорирует свои инстинкты, именно они сохраняли мне жизнь. Сохраняли жизнь Джордану.

– Что это за место?

– О, это коридор, который ведет в солдатские казармы, – сказала Бетани. – А что?

Я пожала плечами.

– Просто любопытен этот символ, – я коснулась эмблемы, выгравированной на стене рядом с залом. Пара скрещенных мечей со щитом позади.

Бетани потянула меня за руку.

– Ты слишком любопытна. Уже поздно. Завтра Герцогиня проведет соревнования по стрельбе из лука в рамках игр. Это даст вам, девушкам, шанс еще немного пообщаться с мужчинами. Тебе не помешало бы выглядеть на все сто и стараться произвести впечатление, – мягко предупредила она. – Ясно?

Я твердо кивнула, и Бетани продолжила болтать обо всем, что собиралась сделать, чтобы помочь мне завоевать сердце – или, по крайней мере, залезть в штаны – одного из кровососов, но мои мысли были слишком заняты, чтобы обращать на нее внимание.

Конечно, в солдатских казармах было все, что мне нужно, чтобы проложить путь на территорию оборотней. Карты, компасы, не говоря уже об оружии. Если я только смогу прокрасться туда тайком…

Когда мы вернулись в мою комнату, я переоделась в ночную сорочку, воодушевленная своей задумкой. Забегая вперед, я поставила перед собой две непосредственные цели:

Сделать себя достаточно желанной, чтобы не быть отвергнутой или брошенной Охотникам до того, как у меня появится шанс добраться до Джордана.

Придумать способ проникнуть в солдатские казармы так, чтобы меня не поймали и не разделали на филе.

Что касается спасательной операции – не совсем достойно медали, но уже что-то. А с того положения, в котором я нахожусь?

Это лучше, чем ничего.

7

Сиенна

Несмотря на то, что у меня наконец появился четкий план, я всю ночь проворочалась с боку на бок. И снова образы мрачного, таинственного Генерала продолжали пробиваться в мое сознание, и это жутко раздражало.

– Ты уверена, что не хочешь надеть корсет под жакет? – во второй раз спросила Бетани, осматривая меня с головы до ног.

– О, я уверена, – выпалила я в ответ, бросив последний взгляд в зеркало. Королевские синие брюки и куртка для верховой езды сидели на мне как вторая кожа. Я была толще большинства других девушек, и никакой корсет не мог скрыть этот факт. С таким же успехом я могла принять свои отличия и посмотреть, смогу ли привлечь внимание мужчины, который оценит изгибы. В худшем случае я, по крайней мере, смогу дышать, пока мы будем на этом соревновании по стрельбе из лука.

– А теперь расскажи мне, что будет на этом мероприятии? – мысль о том, чтобы побыть на свежем воздухе, была гораздо более привлекательной, чем провести день внутри, но мое облегчение было омрачено беспокойством. – Это ведь не какая-то гладиаторская ерунда, где нам дадут луки и стрелы, а потом мы должны будем убивать друг друга, пока не останется лишь одна из нас или что-то в этом роде?

– Нет, нет. Вовсе нет, – сказала Бетани, качая головой.

– Фух.

– На самом деле луки достанутся вампирам, – сказала она деловым тоном, – а после вас выпустят в лес, чтобы они могли поохотиться.

Мой мозг временно отключился, и я моргнула, глядя на нее.

Секунду мы молча смотрели друг на друга, а затем с ее губ сорвался фыркающий смешок.

– Видела бы ты сейчас свое лицо! – радостно захихикала она. – Не могу поверить, что ты купилась на это.

Панический гул в моих ушах начал стихать, но сердце все еще колотилось, когда я выдавила слабую улыбку своей подруге.

Сперва шлепки по щекам, теперь это. Милая, застенчивая Бетани вылезла из своей скорлупы. Я уставилась на нее, почти желая запихнуть ее обратно, но была и неохотно впечатлена этим.

– Да, забавно. Поиздеваться над пленницей вампиров ради забавы. Прелестно.

Она подмигнула мне.

– С тех пор как попала сюда, ты заставляешь меня сжиматься от беспокойства. Должна же я как-то снимать напряжение, верно?

Я проворчала себе под нос, но не смогла найти в себе силы по-настоящему разозлиться. Это странное место, и мы с Бетани оказались в еще более странных обстоятельствах. Мы обе, вероятно, предпочли бы заниматься чем-то другим, где-нибудь далеко отсюда. Что бы нам ни пришлось сделать, чтобы разобраться в нынешней ситуации, меня это устраивало.

Я склонила голову набок и озвучила вопрос, который хотела задать с тех пор, как мы впервые встретились.

– Как ты здесь оказалась?

Улыбка сползла с ее губ, и она посмотрела на меня с прищуром.

– Ты всегда такая любопытная. Может, когда-нибудь, если ты возьмешь себя в руки, я расскажу тебе. Нет смысла сближаться слишком близко с девушкой, решившей покончить с собой, не так ли?

Ох.

– Скажи мне, что ты на самом деле чувствуешь, Би, – сказала я, поморщившись.

Она возмущенно фыркнула, но не стала выступать против нового прозвища.

– В таком месте, как это, девушка должна защищать свое сердце. – Повернувшись, она взглянула на дедушкины часы в углу комнаты и ахнула. – И посмотри! Ты снова доставляешь неприятности! Мы должны идти, сейчас же. Если снова опоздаем, Герцогиня может превратить мою маленькую шутку о твоей неминуемой смерти в пророчество.

На этой ноте она повела меня из комнаты по извилистым коридорам замка. Наконец, мы прошли через массивные арочные двери, распахнутые настежь, чтобы впустить солнечный свет.

Я вдохнула прохладный, свежий воздух, и мой бурлящий желудок немного успокоился. Как бы сильно мне ни претила перспектива быть окруженной вампирами, на улице это пугало намного меньше. Не то чтобы я могла убежать от них, но все же…

И на этой ноте…

– Я хотела спросить, и ты сказала, что ответишь на некоторые из моих вопросов… До сих пор я не видела ничего особенного в том, что касается сверхчеловеческих способностей. На слуху много историй и все такое, но я уверена, что многое из этого раздувается средствами массовой информации. Как отличное белое белье в красные дни, – сказала я, не отставая от Би, которая ровным шагом двигалась по булыжной мостовой и упорно игнорировала меня. – А что насчет истории с кровью? Я не вижу, чтобы они набрасывались на людей за обеденным столом, или чтобы какой-нибудь кормилец преклонял колени у их ног или что-то в этом роде.

Я споткнулась о потрескавшийся камень и выпрямилась, а после перешла на бег трусцой.

– Кроме того, насколько они на самом деле быстры? Например, в два раза быстрее человека, или…

Би остановилась так резко, что я чуть не врезалась ей в спину. Она развернулась, нахмурив аккуратные брови.

– Если я отвечу тебе, ты перестанешь болтать и сосредоточишься на текущей задаче?

– Ага, – выпалила я в ответ, кивнув. – На все сто.

– Отлично. Это не шумиха в СМИ. Причина, по которой кормильцы не валяются в ногах у большинства из них, заключается в том, что Герцогиня предпочитает сохранять атмосферу цивилизованности, особенно во время игр. В основном ей идут на уступки. Однако то, что некоторые делают за закрытыми дверями, – совсем другая история, – мрачно сказала она. – А что касается способностей? Подумай о самом сильном человеке, которого ты когда-либо видела, и умножь его на пять. А после представь, что он может двигаться быстрее, чем может различить глаз…

– Оу. Ну, это…

– Я не закончила, – осадила меня Би. – Затем представь, что он близок к непобедимости. Например, даже если тебе удалось взять над ним верх и все сделать совершенно правильно, если ты не найдешь один из трех способов убить его и не сделаешь это идеально, он просто исцелится, будто ничего не произошло. Тогда он придет за тобой. И на этот раз не потерпит поражения. Потому что все, что можешь ты, он сделает намного лучше. Побег бесполезен. Чем скорее ты соберешься с мыслями и смиришься с этой участью, тем лучше для тебя, Сиенна. Пожалуйста…

Ее мягкое, миловидное лицо было так полно беспокойства, что я пожалела, что не могу сказать ей правду. Вместо этого я кивнула.

– Хорошо. Я уже говорила тебе, я обещаю, что попробую. Просто все это так ново.

Три другие молодые женщины промчались мимо нас, и Би схватила меня за руку, возвращая к движению.

– Каковы эти три способа? – поинтересовалась я, понизив голос.

Ее челюсть слегка дернулась.

– Настоящее солнце, а не это фальшивое подобие, – она махнула рукой в небо над нами, и я посмотрела вверх.

Облака не двигались, и небо было идеальным, окрашенным в голубой цвет. Чем дольше я смотрела, тем больше нервничала.

– Оно ненастоящее?

Би быстро покачала головой.

– Им нравится, когда все кажется нормальным. Покров над этим королевством дает им надлежащие ночи и дни в соответствии с остальными территориями.

Я оторвала свой пристальный взгляд от неба. Покрытие, позволяющее вампирам разгуливать на солнце. Притворяться людьми. Сумасшествие.

– Остальные?

– Дерево в сердце – это правда. Хотя, я полагаю, это должно быть конкретное дерево. Обезглавливание, конечно. И был еще четвертый. Мотыльки. Хотя они были искоренены. Значит, только три.

Нужно узнать, что это за дерево, и сделать кол.

Би продолжала говорить.

– На сегодня давай просто сосредоточимся на том, чтобы найти тебе хотя бы одного поклонника. Сегодня ты притворишься очаровательной и милой. И не задавай много вопросов. Обещаешь?

– Сделаю все, что в моих силах, – ответила я со вздохом. Информации, которую она мне дала, было много. И она была действительно важной.

Би направилась прямиком к пышной стене кустарника в дюжине ярдов впереди, ведя меня на буксире. Я услышала низкий гул голосов за мгновение до того, как мы прошли через просвет в зелени и оказались в огромном внутреннем дворе. Слева от нас, болтая между собой, толпилась группа из пятидесяти или более вампиров мужского пола. Они были одеты в костюмы для верховой езды, за исключением того, что их, все без исключения, были черны как ночь. Справа от нас другие девочки выстроились в ряд, как куклы, выжидающе глядя на Герцогиню, которая улыбалась им.

Би потащила меня к концу очереди и поспешила прочь, чтобы присоединиться к другим горничным, которые стояли в стороне. Я встретилась взглядом с Герцогиней, стараясь не ежиться, когда она взглянула на элегантные золотые часы на своем запястье. Должно быть, мы попали в точку, потому что она слегка наклонила голову в знак одобрения, прежде чем шикнуть на других девушек.

– Я очень взволнована сегодняшними играми, – сказала она с улыбкой. – Мы проверим ваши навыки обращения с луком. А теперь позвольте мне внести ясность. От вас не ожидают, что вы умеете стрелять.

Тихий ропот облегчения прокатился по группе.

– У каждой из вас будет инструктор, который заранее научит вас всему, что вам нужно знать. В конце дня у нас будет товарищеское соревнование. В конце торжества лучшая лучница получит потрясающий приз.

– А худшая? – выпалила я, не в силах сдержаться. Мрачная оценка Би о невероятной силе, которой обладали эти существа, немного потрясла меня.

– Будет вынуждена терпеть неизбежные насмешки своих конкуренток, – заключила она с торжественным кивком. – Как думаешь, справишься с этим, дитя?

Я прикусила нижнюю губу изнутри, когда жар взгляда Би всего в нескольких футах от меня заставил мои щеки вспыхнуть.

Больше никаких вопросов. Вас понял.

– Я справлюсь, спасибо.

– Великолепно, – ответила она, хлопая в ладоши. – А теперь давайте продолжим и разделимся на команды. У каждого из присутствующих джентльменов в кармане есть цветной платок с рисунком. Все, что вам нужно сделать, – это взять один из них у меня за спиной, – она указала на деревянную витрину позади себя, – и найти мужчину с таким же. Вперед, вперед! – подбодрила она, отступая в сторону.

Девушки бросились вперед, как стая бешеных гиен, визжа и хихикая. Казалось бессмысленным выбирать, когда не было никакого шанса узнать, что хорошо, а что плохо, поэтому я отступила. Лучше просто избежать хаоса и схватить что-нибудь в конце.

Громкое шипение из угла заставило меня оглянуться на Би, которая свирепо сверлила меня взглядом.

Ну ладно…

Я вступила в рукопашную схватку, сдерживая рычание, когда кто-то наступил мне на ногу. Даже не глядя, я потянулась за ближайшим лоскутом ткани и как раз собиралась стянуть его, когда внутри похолодело. Я обернулась и обнаружила пару чернильно-черных глаз, пристально изучающих меня всего в нескольких ярдах поодаль.

Тот из аукционного дома, что носил жестокость как плащ.

Я снова повернулась к витрине и позволила шелку в малиновую и золотую клетку выпорхнуть из моих пальцев, прежде чем выбрать следующий платок. Тряпица без рисунка серого цвета оружейного металла. Я забрала ее и вернулась в строй.

Вскоре после этого ко мне присоединились остальные девушки. Малиновый платок все еще висел на витрине вместе с десятками других.

– Джентльмены, если ваш платок не был выбран, примите мои соболезнования, – сказала Герцогиня Эванджелина с извиняющейся улыбкой. – Пожалуйста, насладитесь пока прохладительными напитками в саду. Вы можете присоединиться к зрителям на трибунах, как только начнется соревнование. Те из вас, кто был выбран, пожалуйста, подходите, находите свою пару и знакомьтесь с ней.

Я украдкой оглянулась на мужчин и чуть не потеряла сознание от облегчения, когда заметила того с черными глазами, направляющегося к выходу, раздраженно стиснув челюсти.

Я увернулась от пули, в этом я была уверена. Одной мысли о том, чтобы провести с ним целый день, было достаточно, чтобы мои руки взмокли.

– Молодец, – прозвучал знакомый голос у меня за спиной. – Ты приняла мудрое решение в последнюю минуту.

Я обернулась и увидела Генерала, стоящего передо мной с серым платком – близнецом моего – в руке.

– Генерал, – прохрипела я, проклиная себя за то, что праздновала слишком рано. Я увернулась от пули только для того, чтобы встать на пути пушки. – Не ожидала увидеть вас сегодня. Разве вы не должны… заниматься где-то тем, чем занимаются генералы вампиров?

Едва слова вырвались наружу, мне захотелось вернуть их обратно. Хорошо, что Би не могла меня услышать. Она, наверное, снова дала бы мне пощечину, если бы увидела, какой очаровательной… я не была.

Генерал склонил голову, и на мимолетное мгновение его губы изогнулись в улыбке.

– Должен, да. Но учитывая, что моя работа заключается в защите короны и ее наследников, а Герцогиня решила, что будет разумно вооружить наших пленниц, пока Наследный Принц и второй в очереди на престол находятся в пределах досягаемости стрелы, у меня не было выбора, кроме как присутствовать. Поверь мне, если бы у меня был иной выход, я бы им воспользовался.

Я попыталась успокоить свое бешено колотящееся сердце и сыграть в игру, ради которой пришла. По правде говоря, выбор генеральского платка был для меня идеальным результатом. Если мне нужна информация о солдатских казармах, кто лучше всех может ее предоставить?

Все, что мне нужно, – это понравиться ему настолько, чтобы он заговорил и, возможно, заставил мой драгоценный камень покраснеть, но не настолько, чтобы захотел держать меня как домашнее животное в своем логове – при условии, что у него такое есть.

И забыть, что его лицо годами преследовало тебя в кошмарах.

Верно. Это тоже.

Я должна сосредоточиться на настоящем. И прямо сейчас этот человек был моим наилучшим шансом спасти Джордана.

Я нехотя улыбнулась и встретилась с Генералом взглядом.

– Что ж, тогда я должна поблагодарить Герцогиню. Я надеялась получить шанс провести с вами немного времени. Я чувствовала, что у нас появилась… своего рода связь, – я тяжело сглотнула, стараясь не чувствовать правды в этих словах. Если бы он только знал.

– Ты почувствовала это сейчас? – спросил он, его тон понизился почти до шепота. – Похоже, ты установила связь и с кем-то еще здесь, – он дернул подбородком в сторону моей шеи, и я, вздрогнув, посмотрела вниз.

Мой кулон стал розовым.

Но когда?

Как?

Мои мысли вернулись к мужчине с жестокими глазами, который смотрел на меня совсем недавно, и я вздрогнула.

– С моей стороны связи нет, в этом я могу вас уверить. Полагаю, мужчина, с которым вы были на аукционе, проявил ко мне… интерес.

Темно-карие глаза Генерала потускнели, на его челюсти заиграли желваки.

– Граф Энтони ДюМон. И проявил? Что ж, он почти исполнил свое желание, потому что сперва ты прикоснулась к его шелку. Я бы посоветовал тебе любой ценой избегать его. Он не… давай просто скажем, что он будет плохим выбором.

Я кивнула, с трудом сглотнув. По крайней мере, мои инстинкты были на высоте.

– Я вроде как догадалась. Он отправил мою стрелку жуткометра за пределы чартов. И вообще, в наши дни мои стандарты безумно высоки. Я жду парня, у которого хорошая кредитная история, который любит собак и не хочет меня съесть.

Моя маленькая шутка, казалось, немного сняла напряжение, и он приподнял бровь.

– Что ж, тогда, боюсь, у тебя возникнут некоторые проблемы. Мы здесь не берем кредитов, а что касается собак… что ж, любовь – это сильно сказано. Давай просто скажем, что у нас с ними шаткое перемирие, – спокойно ответил он. – Однако последнее требование меня интригует. Человек или вампир, много ли ты встречала поклонников, которые не захотели бы тебя съесть?

Слова повисли между нами, и я попыталась унять внезапный стук сердца. На что были бы похожи эти губы на моих? На моей шее. Животе.

Ниже…

Мне хотелось протянуть руку и провести по его твердым губам. Почувствовать острые края этих зубов и…

Какое-то чувство самосохранения глубоко внутри остановило меня и послало предупреждение.

Отступаем!

Я сделала шаг назад и протянула руку.

– Я, эм, думаю, нас еще не представили должным образом, – сказала я, мой голос был пронзительным. – Сиенна.

Интенсивность его взгляда потускнела, когда он взял мою руку и небрежно пожал ее.

– Доминик Блэкторн.

Конечно же, это он.

– Чему ты ухмыляешься?

– Просто так, – сказала я, пожимая плечами. – Я должна была догадаться. Скажите мне, есть ли вампиры по имени, например, Ларри Притчард? Или Боб Клацки?

Снова это подергивание губ. Может, он и не хотел быть здесь, но действительно считал меня забавной.

Отличное начало.

– Теперь, когда вы все познакомились, давайте начнем! – прогремел мелодичный голос Герцогини, положив долгожданный конец подшучиванию, от которого у меня учащенно билось сердце. – Дамы, идите за своим оружием. Каждое будет пронумеровано, и во внутреннем дворе будет установка с соответствующим номером. Именно там будет проходить ваше обучение. У каждой из вас будет по два часа с вашим партнером, чтобы узнать как можно больше и попрактиковаться. Помните, – сказала она, подняв изящный пальчик, – победительница получит потрясающий приз, которому будут завидовать все. Так что старайтесь изо всех сил, – она сделала паузу для драматичного эффекта, а затем широко развела руками. – Да начнутся игры!

Действительно, да начнутся игры.

Берегись, Доминик Блэкторн, если это твое настоящее имя. Я иду за твоими секретами, и ничто меня не остановит.

Операция Очаруй Врага в полном разгаре.

8

Доминик

Каковы шансы?

Я уставился вдаль и попытался прогнать запах этой девушки из носа, размышляя о своей судьбе.

Каковы были шансы, что из всех платков на вешалке она выберет мой?

Сто процентов, вставил насмешливый голос в моей голове.

Потому что именно так мне везло в последнее время. С тех пор, как увидел эту проклятую женщину. Если бы я просто ушел… повернулся спиной и позволил природе идти своим чередом, все было бы просто прекрасно. Но нет. Мысль о том, чтобы увидеть такую энергичную девушку отправленной на корм, вызывала у меня отвращение.

Как и мысль о том, что кто-то другой купит ее и будет использовать это пышное тело, добавил раздражающий голос в моей голове.

Теперь я наказан за свою слабость, поскольку Боги поставили ее прямо у меня под носом на весь день.

Не Боги, мысленно поправил я себя, Герцогиня.

Все это мероприятие было глупым. Особенно учитывая мои опасения по поводу недавнего поведения Энтони, но она отказалась отменить его. Я ни за что не позволил бы Уиллу прийти без меня. Все, что для этого требовалось, – заменить одну из осиновых стрел на ту, что сделана из дерева драконьей крови. В руках человека, который хотел убедиться, что притязания Эдмунда на трон навсегда останутся неоспоримыми, это было бы верным решением.

– Наш номер – восемь. Думаю, это в той стороне? – сказала она, указывая пальцем в самый дальний угол двора.

Я кивнул и направился в ту сторону, когда она на мгновение прикоснулась рукой к моему предплечью, остановив меня на полпути.

– Могу я спросить вас кое о чем? Это сводит меня с ума.

– Продолжай.

– Почему вы сделали ставку на меня? – спросила она, качая головой. – Я вела себя как сумасшедший черт в противоположность послушной слуге. И не нужно было зеркала, чтобы сказать мне, что я выглядела как нечто, соскобленное со дна туалета студенческого братства. Так что же заставило вас сделать это?

Я воспользовался моментом, чтобы осмотреть двор в поисках Уилла и убедиться, что он все еще там, где я видел его в последний раз, прежде чем повернуться обратно к Сиенне.

– Нам нужно было заполнить квоту, и я устал сидеть там, – спокойно ответил я, снова направляясь к назначенной нам тренировочной площадке. – Как ты знаешь, это грязное место. От него разит всякой дрянью, а мой нос гораздо чувствительнее твоего.

Она не отставала от меня, и я чувствовал тяжесть ее недоверчивого взгляда на своем лице.

– Раз уж вы так говорите.

– Именно так. Я могу точно сказать тебе, каким мылом ты пользовалась этим утром, – сказал я, намеренно неправильно поняв смысл ее слов. – Лаванда и мед. И я готов поспорить, что этим утром на завтрак у тебя был круассан с голубикой… – Я сделал паузу и вдохнул, прежде чем продолжить: – Нет, с джемом из черники.

И даже несмотря на то, что она воспользовалась какими-то обычными сладкими духами, вероятно, предоставленными ее горничной, это был естественный запах ее кожи – как жасмин с оттенком цитрусовых, – от которого во мне пробудилось желание. Моя плоть запульсировала, отдаваясь тупой болью за молнией штанов для верховой езды, когда я представил, как мы занимаемся любовью в разных позах.

– Я должна предупредить вас, что прошло много времени с тех пор, как я стреляла из лука, – сказала она, – и даже тогда это была пена. Мой отец купил мне набор Nerf, когда я была ребенком.

– Значит, начнем с нуля, – сказал я, когда мы подошли к тюку сена, помеченному цифрой восемь. На нем лежали лук и колчан со стрелами. Сиенна направилась к оружию.

Я поднял руку, останавливая ее.

– Сначала посмотри на меня, – сказал я, беря одну стрелу и указывая на ярко-оранжевую тыкву, которая была помещена на другой тюк сена вдалеке, который явно должен был служить нашей мишенью.

Я поднял лук.

– Самое главное – сохранять нежную хватку. Держи его более свободно, чем, по-твоему, следует, – сказал я, накладывая стрелу на тетиву. Я медленно потянул назад, стараясь не испортить тонкий лук, который явно был предназначен для использования человеком. – Ты освоишь часть прицеливания с практикой, – сказал я, выдыхая, прижимая тетиву к щеке и наводя прицел на цель.

Я выпустил стрелу, убрав палец, и проследил за тем, как она понеслась вперед, зная, что стрела попадет точно в цель, задолго до того, как она с громким звуком вонзилась в тыкву.

Я протянул ей лук и выжидающе поднял бровь.

– Твоя очередь, но давай для первого раза подойдем немного ближе.

Взгляд ее широко раскрытых золотистых глаз перебегал с мишени на меня.

– Ладно, но серьезно… Какой меткий выстрел. Мишень очень, очень далеко.

– У меня было много лет практики, – сказал я, хватая колчан и направляясь поближе к нашей теперь изуродованной тыкве.

– Думаю, да, – ответила она, следуя за мной. Сократив дистанцию между нами и мишенью наполовину, мы остановились. Она подняла лук и глубоко вздохнула. Выпрямилась, держа оружие примерно так, как я ей показывал. Затем наложила стрелу на тетиву.

Она начала отводить ее назад, но я положил руку ей на плечо.

– Стой, – сказал я, взглянув на ее ноги. – Развернись еще немного, почти боком. Внешняя сторона левой ноги должна быть обращена к цели.

– Вот так? – спросила она, поворачиваясь, как было велено.

– Еще, – сказал я, по телу пробежала волна вожделения, когда я похлопал ее по бедру. – Еще немного назад, расставь ноги примерно на ширину плеч. И выпрями спину, – добавил я. Электричество, казалось, потрескивало между нами, где бы мы ни соприкасались, и мне потребовались все силы, чтобы побороть первобытное желание нагнуть ее, запустить руку в ее волосы и…

– Так, – прорычал я, отдергивая руку, словно она была обожжена. – А теперь давай попробуй.

Она недолго боролась с натянутой тетивой, но сумела натянуть ее.

– Тяжело, – заметила она, уставившись на тыкву широко открытыми глазами.

Я удивленно моргнул, вспомнив о том, насколько слабы люди по сравнению с нами. Никакое количество духа или храбрости не могло сократить этот разрыв.

Я отбросил эту мысль в сторону и поправил ее локоть всего на пару миллиметров, затем кивнул.

– Неплохо. Теперь закрой один глаз и выровняй прицел. Используй костяшки пальцев в качестве ориентира для прицеливания. Потребуется несколько проб и ошибок, чтобы выяснить, как высоко тебе нужно его держать, но давай попробуем.

Стрела сорвалась с тетивы, и я вздрогнул, когда она взмыла вверх по диагональной дуге, пролетев в десяти футах над мишенью, прежде чем просвистеть мимо головы ворона, который выбрал неподходящее время, чтобы покинуть свой насест.

– О боже, – пробормотала она, позволяя луку упасть на бок. – Это было близко!

Мы оба смотрели, как птица улетела, и мне пришлось сдержать ухмылку.

– Нужно еще немного поработать над прицелом, если только мы не хотим ворона на ужин. Я не фанат убийства животного, которого не собираюсь есть.

Ее щеки порозовели, и мои мысли мгновенно вернулись к нашему предыдущему разговору. Будет ли пышная, дерзкая Сиенна на вкус так же хороша, как ни вид? Я мог бы наклониться и расстегнуть эту куртку прямо сейчас. Освободить мягкий, ничем не стесненный бюст, а после проложить языком путь вниз по ее животу, если захочу…

Лучшее, что я мог сделать для этой женщины, – помочь ей выиграть это соревнование, а затем уйти как можно дальше. Она получит внимание, в котором нуждалась, чтобы пройти игры, а также какой-то приз. К тому же она научится стрелять. Может, это и не лучшая защита от вампира, особенно такого, как Энтони, но уже что-то. И по какой-то причине это имело для меня гораздо большее значение, чем следовало бы.

Мы потратили большую часть следующего получаса, работая над ее прицелом. Следующие несколько попыток прошли аналогично, но решительное выражение ее лица оставалось неизменным на протяжении всего процесса, и с каждой попыткой она становилась все ближе и ближе к тыкве. Когда стрела наконец попала в цель, она взвизгнула от радости.

– Молодец, – сказал я с одобрительным кивком.

– Как думаешь, как дела у остальных? – спросила она, с прищуром посмотрев направо.

– Судя по тому, что я видел, ты впереди, – сказал я, проследив за ее взглядом, чтобы увидеть протеже Уилла, выпускающую стрелу. Она полетела точно в цель, и он усмехнулся, легонько похлопав ее по спине.

– Однако у девушки, которая с моим братом, кажется, все хорошо. Думаю, у тебя есть шанс на победу, если ты будешь продолжать в том же духе.

Она кивнула:

– У нас еще есть время, так что я просто должна убедиться, что к тому времени я стану лучшим стрелком. Ты знаешь, каким будет приз?

Я сделал паузу, пытаясь вспомнить, когда в последний раз посещал это мероприятие, затем покачал головой:

– Нет. Я посещаю подобные мероприятия лишь тогда, когда от меня это требуется по долгу службы или по приказу.

– Как думаешь, почему остальные посещают? Кажется странным, что их волнует, насколько хорошо мы стреляем из лука. Делает ли это нас более или менее привлекательными?

Я пожал плечами:

– Многие игры не предназначены для демонстрации ваших навыков. Они предназначены для того, чтобы развлекать мужчин, за внимание которых вы боретесь. Почему вы, люди, включаете свои реалити-шоу? Это ничем не отличается.

Гнев вспыхнул на ее лице, и ее рука сжалась в кулак.

– Ничем не отличается? Конечно, это далеко от… – она замолчала и прочистила горло, выражение ее лица смягчилось. – Прости, я думаю только со своей точки зрения. Полагаю, когда ты так ставишь вопрос, в этом действительно есть смысл.

Я кивнул ей в ответ.

– Осторожнее, Сиенна, – сказал я, удерживая ее взгляд, – твоя маска почти соскользнула.

– Я учусь, – сказала она, одарив меня улыбкой, которая казалась почти искренней.

Потребовалось титаническое усилие, чтобы оторвать от нее взгляд, когда я жестом указал на тыкву.

– Давай сделаем еще несколько проколов.

Она кивнула, принимая позу.

– Скажи мне, ваши солдаты обучаются стрельбе из лука? – спросила она, натягивая тетиву.

– Да. Обычная стрела, подобная этой, мало что даст против оборотня, но есть более разрушительные версии, которые довольно успешны. Тем не менее большую часть времени от своих тренировок мы уделяем рукопашному бою.

Она выпустила стрелу и тихо выругалась, когда та вонзилась в сено под мишенью.

– И как часто тебе приходится пользоваться этим навыком?

– Навыком? Скажем, это пригодилось за последние несколько десятилетий. Подготовка к битве – одна из тех вещей, которые кажутся пустой тратой времени, пока не понадобятся тебе. И потом, этого никогда не кажется достаточно.

Мои люди и я не раз спасали короля от смерти. Мы сдерживали узурпаторов, которые украли бы нашу территорию, если бы могли. Мы даже спасли всю нашу расу от уничтожения с планеты. Между Ванаторами, людьми, оборотнями и всеми другими сверхъестественными нам не приходилось почивать на лаврах.

Но этой соблазнительной девушке с острым умом и еще более острым язычком не нужно знать всего этого.

– Похоже, это довольно важная работа. Они хорошо к тебе относятся? Я надеюсь, они, по крайней мере, дают тебе все самое лучшее. Собственная спальня, свободное владение… – Она замолчала и бросила на меня вопросительный взгляд. – Постой. Теперь, когда я подумала об этом, вампиры вообще спят?

Я медленно кивнул, слегка озадаченный.

– Мы спим, и качество нашего помещения зависит от нашего ранга.

Она выпустила еще одну стрелу, прицелившись пониже.

– Ты упомянул оборотней. Вот для чего все тренировки? У вас разногласия с этими парнями?

Я почесал щетину на подбородке и пожал плечами.

– Думаю, можно назвать это разборками. В целом, мы не склонны ладить с такими, как они.

– Значит, они живут поблизости? – Сиенна потрясла кулаком в молчаливом торжестве, когда ее стрела вонзилась в оранжевую мякоть тыквы.

Я прищурился, глядя на нее.

– Если бы не думал, что ты слишком умна, чтобы совать нос не в свое дело, я бы с подозрением отнесся ко всем этим вопросам, женщина.

Ее глаза блеснули, и она почти незаметно отстранилась от комментария, но этого было более чем достаточно, чтобы подтвердить мои подозрения.

Она не вела праздную беседу. Она копала.

А копать опасно.

– Сиенна, поскольку это я привел тебя сюда, то чувствую: мой долг – предупредить тебя, – я крепко взял ее за подбородок и заставил встретиться со мной взглядом. – Любая попытка сбежать из этого места будет встречена немедленными, жестокими последствиями. Не позволяй тонкому налету элегантности обмануть тебя. Она хрупкая, как яичная скорлупа. Одно неверное движение, и все рухнет. И я уверяю, ты не захочешь видеть то, что скрывается под ней.

Ее горло напряглось, и пульс на шее забился с удвоенной силой.

– Скажи мне, что поняла.

– Я… я поняла, – прошептала Сиенна.

Я отпустил ее, и девушка мгновенно отвернулась, чтобы снова встретиться лицом к лицу со своей целью.

– Пойду соберу свои стрелы и попробую еще раз, – пробормотала она, прежде чем повесить лук на плечо и убежать.

Все, что я мог, – это дать ей информацию. Я не мог заставить ее слушать.

Я мог бы, но не стану. Любая женщина, особенно такая упрямая, придет в ужас при одной мысли о том, что ее разум находится под контролем. Если заставлю ее подчиниться, она навсегда меня возненавидит.

Но она выберется из всей этой шарады живой.

Я отложил эту мысль на потом, когда останусь один. Когда запах ее волос не будет туманить мой разум. Когда вид этих бедер, покачивающихся слева направо, не будет гипнотизировать меня…

– Думаю, у нас здесь назревает настоящее соревнование, брат мой.

Уилл хлопнул меня по спине, его улыбка была широкой и полной ликования.

– Обри оказалась настоящей мастерицей на все руки, и твоя девушка, похоже, тоже схватывает все на лету. Что скажешь, если мы заключим небольшое пари?

Я покачал головой.

– Все мои ставки пока прекращены.

Последняя навлекла на меня адскую бессонницу.

– С тобой совсем не весело, – ответил Уилл, переключая свое внимание на остальную часть поля. – Хотя уверен, что найду кого-нибудь еще. Удачи, брат. Тебе она понадобится.

С этими словами он вприпрыжку отправился на поиски.

Несколько мгновений спустя Сиенна вернулась со своими стрелами, в ее взгляде читалась решимость.

– Не знаю, что это за приз, но точно знаю, что хочу его. Давай поговорим серьезно? У нас очень мало времени на то, чтобы ты научил меня всему, что знаешь о стрельбе из лука.

Я не хотел восхищаться ее привлекательностью, но это давалось с трудом. Поэтому я делал все возможное, чтобы довести ее навыки до совершенства. К тому времени, как Герцогиня протрубила в рог, сигнализируя о начале соревнований, наша тыква превратилась в пюре, а я?

Что ж, я не мог найти себе места от желания.

Я бы отгрыз себе руку, чтобы вырваться из этого ада.

Еще максимум час, напомнил я себе. Всего лишь мгновение за триста лет моего пребывания на этой земле. Мне нужно лишь продержаться, и пройдет целый день, прежде чем я буду вынужден снова взглянуть на нее.

Уйма времени, чтобы привести свои мысли в порядок.

Слуги и лакеи сновали по двору, убирая остатки поджаренной тыквы и устанавливая подходящие мишени с красным яблоком в центре. Толпа зрителей вошла и заняла свои места с Эдмундом в первом ряду; по бокам от него стояли его лакеи, включая Эн-врушку.

Я отвел взгляд и проявил особую осторожность, чтобы не поворачиваться к Сиенне, когда она заговорила.

– Я так нервничаю. Что, если я начну дрожать, поскользнусь и чуть не выпотрошу еще одного ворона?

– Ничего не случится.

– А что, если я забуду, чему ты меня учил, и все испорчу? – не отставала она, ее голос стал пронзительным от паники.

– Ничего не случится, – повторил я бесцветно. – Просто не забывай дышать и не сжимай лук слишком сильно.

Она не ответила, и я рискнул взглянуть на нее сверху вниз.

– Все будет хорошо.

Хватит, перестань врать этой девушке. Ничего не будет хорошо. Может, сегодня – да. Но в долгосрочной перспективе? Как ни крути, она все равно будет здесь пленницей.

Застрянет под телом другого мужчины.

На всю оставшуюся жизнь.

– Джентльмены, время для наставлений закончилось. Отойдите в сторону! – крикнула Герцогиня. – Дамы, выпускайте свою первую стрелу!

Я отошел от Сиенны, бесстрастно наблюдая за происходящим. По крайней мере, снаружи. Внутри я чувствовал себя так, как всегда представлял себе человека, наблюдающего за своей любимой спортивной командой. Как это глупо. Взрослые мужчины бегают кругами, гоняясь за мячом, как кучка детей-переростков.

Но вот я здесь, наблюдаю, как моя пленница прицеливается, затаив дыхание.

Вот так. У тебя получится…

Когда первая стрела попала в цель, мне потребовалось сделать огромное усилие над собой, чтобы не взвыть от триумфа. Не идеальный выстрел, но чертовски близко, всего в нескольких дюймах от яблочка.

Я огляделся и обнаружил, что был сделан еще лишь один точный выстрел. Как я и предсказывал, он был от протеже Уилла, Обри. Полдюжины других справлялись с разной степенью успеха, попадая в цель, но не близко к центру. А другие вообще промахивались.

– Номера пять, одиннадцать, четырнадцать и двадцать два, мы ценим ваши усилия, но вы выпадаете. Не стесняйтесь наслаждаться освежающими напитками и наблюдать за остальным соревнованием.

Раздался ропот разочарования со стороны женщин и некоторые подколки между мужчинами, когда команды, не прошедшие квалификацию, удалились с дистанции. Одна девушка разрыдалась.

И так продолжалось, поскольку каждая успешная команда отходила на десять шагов назад и стреляла снова. Каждый раз Сиенне удавалось попасть в цель. Когда осталось всего три команды, она повернулась и направилась ко мне.

– У меня сводит плечо. Что мне…

– Ай, ай, девочка. Никаких тренировок во время соревнований, – заявила Герцогиня, неодобрительно приподняв бровь.

Сиенна облизнула губы и кивнула.

– Простите, Ваша Светлость.

Я стоял как вкопанный, прижав руки к бокам, пока она шагала обратно к своей цели с искаженным болью лицом.

Я не мог ей помочь, и мне пришлось сделать вид, что меня это нисколько не беспокоит, что было легче сказать, чем сделать.

Она высоко подняла лук и приготовилась стрелять. Я видел напряжение и дрожь ее руки, когда она ждала сигнала к стрельбе.

– Пли!

Эта стрела летела низко и медленно, и я бормотал про себя молитву. Она попала, но едва-едва.

Я быстро осмотрел другие цели и вздохнул с облегчением.

– Номер девятнадцать, вы свободны. Номера шесть и восемь, поздравляю! Вы – наша последняя двойка! – объявила Герцогиня, когда толпа разразилась аплодисментами. – Каждая команда отойдет назад еще на десять шагов. У каждой из вас будет по одной последней стреле, чтобы сделать свой лучший выстрел. Одна из вас будет определена победительницей и станет предметом зависти всех в королевстве. Другая… не будет, – сказала она, подмигнув и пожав плечами.

Зрители посмеялись над ее маленькой шуткой, когда две последние участницы, Сиенна и Обри, приготовились стрелять.

– Последний шанс заключить пари, брат. Что скажешь? – спросил Уилл, его легкой усмешки и явного удовольствия от игр было почти достаточно, чтобы на мгновение успокоить мои нервы.

Но не совсем.

– По-прежнему нет. Тем не менее думаю, ты будешь рад, что я не обязал тебя.

– О-о-о, громкое заявление от человека, который не бросается словами, – парировал Уилл, потирая руки. – Неважно, я выиграл много монет у других. Просто одержать победу над великим Генералом Блэкторном будет достаточным для меня призом.

– Безусловно, – пробормотал я с легкой улыбкой, которая противоречила внутреннему смятению.

Каким бы ни был приз, я знал, что он сделает жизнь Сиенны здесь немного более сносной, по крайней мере на какое-то время. Но более того, ей нужна была победа, чтобы она обрела надежду и почувствовала себя сильной и способной, и меньше походила на…

Хватит.

Сиенна подняла свой лук, ее лицо исказилось от боли. Я видел, как мышца на ее плече дернулась, когда ее явно свело судорогой.

Дыши.

Время, казалось, замедлилось, когда она выпустила свою последнюю стрелу.

– Приготовьтесь… и… огонь!

Шум толпы стих, и я закрыл глаза, сосредоточившись на дыхании Сиенны… на звуке ее колотящегося сердца. Щелчке стрелы, когда она соскакивает с тетивы.

Мой пристальный взгляд не отрывался от ее лица, но я понял это еще до того, как острие попало в цель.

Она сделала это.

Победила.

С окружающих нас мест донеслись одобрительные возгласы, и я бросил взгляд на мишени.

Маленькая шалунья попала в яблочко.

Она победно вскинула руки в воздух, поморщившись, когда плечо запротестовало.

– Кажется, мы нашли победителя! – провозгласила Герцогиня с оживленным от волнения выражением лица. – Сиенна, подойди ко мне, чтобы получить свой приз!

Сиенна почти благоговейно положила свой лук на ближайший тюк сена, одарив меня благодарной улыбкой, прежде чем поспешить в центр двора, чтобы присоединиться к герцогине. Ее улыбка затмила звезды, и я не мог оторвать от нее взгляд.

– Поздравляю, брат! – крикнул Уилл, печальная улыбка тронула его губы. – Было так близко… – он двинулся ко мне, протягивая руку для рукопожатия, но мгновение спустя он исчез из поля моего зрения.

– Нет!

Его крик показался мне чем-то из сна, когда я последовал за звуком его голоса. Он стоял, вытянув руку, со стрелой в ладони. Потребовалось мгновение, чтобы осознать происходящее, и когда осознание пришло, я чуть не сошел с ума.

– Кто? – прорычал я, разворачиваясь, вытаскивая меч, и мои клыки обнажились. – Покажись мне.

– Все в порядке, Доминик, – пробормотал Уилл, морщась, когда выдергивал стрелу. – Я сам навлек ее на себя. Одна из женщин пыталась сбежать. Энтони увидел и принял меры. Я отреагировал инстинктивно.

Черная ярость, затуманившая мои глаза, не утихала по мере того, как я осматривал эту сцену. Молодая женщина с длинными светлыми волосами присела, застыв на месте, возле небольшого пролома в линии деревьев во внутреннем дворе. Она сжимала лук на боку, и ее щеки были призрачно-белыми.

Энтони стоял в двадцати ярдах от них, тоже с луком в руке, с вызовом вскинув голову.

– Девушка чуть не сбежала с оружием, и мы, вероятно, даже не поняли бы этого до наступления темноты. Мы обязаны не вредить во время игр, за исключением случаев самообороны или если они попытаются убежать. Я был вправе стрелять, – он бросил взгляд на Эдмунда и пожал плечами, его лицо было воплощением самой невинности. – У нас снова проблема, Доминик? Кажется, я оказал тебе услугу, поскольку безопасность – твоя компетенция, а не моя…

Во дворе было тихо, но кровь, шумевшая у меня в ушах, была подобна бурному потоку.

Думай, Доминик. Думай.

Я повернулся к Уиллу, который теперь придвинулся ко мне ближе, и подвел итоги. Его ранили, но с ним явно все в порядке. Рана затянется в мгновение ока. Судя по траектории полета стрелы и расположению девушки, казалось очевидным, что он не был намеченной целью.

И все же.

Это было слишком близко.

И все потому, что я был слишком увлечен какой-то рыжеволосой ведьмой, чтобы присматривать за братом. Слишком рассеян, чтобы выполнить единственную цель бессмысленной в остальном жизни.

Это больше не повторится.

Я взял окровавленную стрелу брата и понюхал ее. Просто стрела, такая же, как и все остальные во внутреннем дворе. Успокоившись, я вложил свой меч в ножны и повернулся лицом к ДюМону.

– Как вы сказали, Граф, вы вправе были стрелять. В будущем, когда вас будут окружать бесчисленные люди и ваши собратья, могу я предложить остановить ее вашей рукой или даже командой вместо этого? – Я обнажил зубы в некоем подобии улыбки, а затем повернулся к Уиллу. – Поговорим об этом позже.

– Мне, например, это уже наскучило, – отозвался Эдмунд, притворно зевая. – Можем мы закончить с этим, чтобы я мог перейти к более интересным занятиям?

– Продолжим? – уточнила Герцогиня, прижимая руку к сердцу. – Достаньте Маргариту из кустов и отведите ее в мои покои, чтобы она подождала, пока я смогу присоединиться к ней, – проинструктировала она одного из лакеев, прежде чем снова повернуться лицом к толпе. – Что ж, волнения было больше, чем кто-либо из нас ожидал, не так ли?

Ее тон был как всегда бодрым, но я заметил беспокойство в ее глазах, когда она повернулась к потрясенной Сиенне.

– Поздравляю, моя дорогая! Пожалуйста, прими эту медаль за свою отличную стрельбу, – сказала Герцогиня, надевая золотой медальон на шею Сиенны.

Ее щеки были бледны, и быстрый взгляд на некоторых других пленниц поблизости показал, что это относилось и к большинству из них. Потому что в мгновение ока правда об их положении стала слишком ясной.

Хорошо, холодно подумал я, сжимая в руке сломанную стрелу. Чем скорее она смирится со своей судьбой, тем скорее отбросит все глупые фантазии, которые, возможно, лелеет, о том, чтобы вырваться на свободу из этого места.

– А приз? – спросила Герцогиня, и загадочная улыбка расплылась на ее лице. – Это благо. Пропуск. Одолжение, если угодно. Тебе не нужно называть его сейчас, он принадлежит тебе до конца игр. Возможно, тебе нужен зал побольше или ты хочешь пропустить какое-то мероприятие. Вероятно, ты хочешь провести время наедине с определенным мужчиной. Что бы это ни было, пока я могу это дать, это будет твоим. Единственные правила таковы: это должно быть лишь для тебя, и его нельзя обменять на твою свободу, – она сделала паузу и понизила голос, удерживая взгляд Сиенны. – Используй его с умом, девочка.

Сиенна присела в реверансе и, когда Герцогиня отпустила ее царственным кивком, направилась прямиком в мою сторону. Я стоял как вкопанный, встретившись взглядом с ДюМоном, который стоял в тридцати футах позади нее, прямо в поле моего зрения. Проблеск улыбки, коснувшийся его губ, заставил мою кровь застыть в жилах.

– Вы… вы в порядке? – спросила Сиенна Уилла, который стоял рядом со мной, используя свой платок, чтобы остановить уже замедляющуюся кровь.

– Всего лишь царапина, спасибо.

– А ты? – спросила она, обратив на меня свой золотистый взгляд.

– И я, теперь, когда этот день закончился. Пустая трата времени, – пробормотал я, холодно глядя на нее. – Твои волосы выбились из косы, и ты выглядишь как нищенка. Иди в свою комнату и приведи себя в порядок, – я повернулся к своему брату и кивнул. – Мой принц.

С этими словами я сошел с помоста так, словно за мной по пятам гнались адские псы. Если лукавое выражение на лице ДюМона можно считать таковым. Будь проклята Герцогиня за то, что заставила меня участвовать. Если бы я мог просто остаться в стороне и тренироваться со своими людьми вместо того, чтобы находиться здесь, ничего не случилось бы.

– Брат, – позвал низкий голос.

Я обернулся и обнаружил, что Уилл следует за мной.

– Мне жаль, что мои действия напугали тебя.

Я был не в том состоянии, чтобы обсуждать это, поэтому отмахнулся от него.

– Все в порядке. Тем не менее я бы предпочел, чтобы ты больше этого не делал. Ты слишком важен, чтобы рисковать собой ради пленницы.

– Я никогда по-настоящему не подвергался риску.

Я свирепо посмотрел на него и сделал шаг ближе.

– Ты всегда подвергаешься риску, Уилл, – прорычал я. – Никогда не забывай об этом.

Он изучал меня слишком долго, словно под микроскопом, и я сделал шаг назад.

– Мне нужно кое-что сделать, так что, если больше ничего нет…

– Куда ты бежишь? Остальные планируют отправиться на охоту, а затем вернуться во дворец, чтобы провести вечер за элем и бильярдом. Присоединяйся к нам.

Этого не будет.

Я сделал мысленную пометку отправить трех своих лучших людей вместе с моей правой рукой, Скарлетт, проследить за мужчинами на их охоте, а затем присоединиться к ним в кабинете, чтобы внимательно присматривать за Уиллом. Потому что то, что мне было нужно прямо сейчас, – это отдых. Очистить себя от этого страха и ярости. А потом? Отправиться в таверну с остальными солдатами, выпить от души медовухи с добавлением фэйского меда и напиться до бесчувствия. Может, мне удастся немного поспать вместо того, чтобы мучиться снами об этой проклятой девушке, что затуманила мой мозг.

– Не сегодня, брат. Впрочем, увидимся завтра. Наслаждайся сам.

– Отлично! – крикнул Уилл вслед, когда я пошел прочь. – Но вся эта работа и отсутствие игр делают Дома скучным мальчиком. Ты должен немного пожить, иначе какой смысл быть живым слишком долго?

Его философские размышления не заслуживали ответа, поэтому я продолжил путь. Минуя вход в замок, я направился прямо к тренировочным площадкам, невыраженная ярость прожигала дыру в животе. Мне почти стало жаль претендентов, которые осмелятся сразиться со мной в этот день. Однако, когда я вышел на арену, моя жалость испарилась. Я сорвал с себя куртку, рубашку и с ревом выдернул меч из ножен.

– Кто хочет рискнуть?

9

Сиенна

– Ты гордишься мной? – спросила я, встретившись взглядом с Би в зеркале.

Она вздохнула и вытащила еще одну заколку из моих, растрепанных волос.

– Сколько раз ты собираешься заставить меня сказать это? Ты выглядела потрясающе. Красавица бала, так сказать.

Я прикоснулась пальцем к медали у себя на шее и прикусила нижнюю губу. Несомненно, по любым меркам это был успешный день. Я выиграла конкурс, мой драгоценный камень потемнел, и я получила информацию от Генерала, хоть и не так много, как надеялась.

И все же я чувствовала себя так, словно меня ударили под дых, по многим причинам. Бедная Маргарита. Я едва знала ее, но тем не менее ее положение было ужасающим. Я стянула медаль через голову и положила ее на туалетный столик.

– Но ты не можешь сейчас почивать на лаврах, – продолжила Би, прерывая мои мысли. – Одно дело – быть впереди стаи на таком раннем этапе. Совсем другое – закончить игры на вершине. Бдительность – ключ к успеху. Ты должна поддерживать эту же энергию до самого конца.

Я кивнула в знак согласия, зная, что до конца здесь не останусь. Надеюсь, после сегодняшнего вечера у меня будет именно то, что мне нужно, чтобы найти Джордана и сделать ноги. Я подожду еще тридцать минут, а потом выскользну. Нет никаких правил о блуждании по коридорам ночью, так что технически я не делала ничего плохого. Но даже я знала, что мой план опасен.

Особенно после того, как я увидела, что чуть не случилось с Маргаритой.

– Думаешь, Герцогиня навредит ей? Или еще что похуже?

Я хотела спросить это уже несколько часов, но до сих пор не могла переосмыслить потенциальный ответ. Мои нервы были на пределе после соревнований. Не говоря уже о том, что меня сильно задели слова Генерала, брошенные напоследок.

Я была так уверена, что добилась прогресса, а потом…

– Не думаю, что она навредит ей, нет. Но она должна быть наказана, иначе что помешает остальным попробовать то же? – Би рассуждала здраво.

– Осмелюсь предположить, что стрела, направленная прямо в чье-то горло, стала довольно надежным сдерживающим фактором, – сказала я, фыркнув, выталкивая Доминика Блэкторна из своих мыслей в десятый раз с тех пор, как мы расстались. – Лишь рука молодого принца спасла ей жизнь.

– Уилл – настоящий джентльмен, – сказала Би, кивнув. – Сильный и гордый, но в то же время добрый… Я бы хотела, чтобы трон достался именно ему. Не говоря уже о том, что, по моему скромному мнению, он самый красивый из трех братьев. И ему нравится, когда я готовлю какао для него и Герцогини.

– Кажется, кто-то влюбился.

– Не влюбился, – парировала Би, выглядя испуганной. – Он принц, а я служанка. Нет, просто… восхищение, вот и все.

Я была с ней не согласна, но решила не продолжать разговор. Девушка должна иметь возможность хранить свои секреты, если хочет. Я тоже была не совсем честна.

И снова мои мысли обратились к Доминику.

Как все могло перемениться в одно мгновение?

После окончания конкурса Герцогиня устроила для нас, женщин, изысканное угощение. Я должна была быть в восторге. Никаких голодных взглядов, следящих за каждым моим движением. Никакого страха, что в любой момент в этом логове монстров может произойти что-то ужасное.

Но вместо этого я едва могла есть. Все, о чем я могла думать, – это Доминик, Генерал армии вампиров, заставляющий меня чувствовать то, чего я не хотела…

– Ты покраснела. Все в порядке?

Я убрала руку Би и оттолкнулась от туалетного столика.

– Да. Просто здесь немного душно, вот и все.

Она кивнула и направилась к ближайшему окну.

– Тогда откроем его. Только не забудь закрыть перед сном.

Я прищурилась, глядя на нее.

– А если забуду?

Она устало вздохнула.

– Тогда ты, вероятно, проснешься замерзшей и с несколькими укусами комаров. Не все здесь зависит от жизни или смерти, Сиенна.

Я закатила глаза, вытаскивая последние несколько заколок из своих волос.

– Верно, но много чего зависит, так что, может, оставишь меня в покое, пока я не выучу правила, а?

У нее хватило изящества выглядеть раскаивающейся, когда она собирала с пола дневную грязную одежду.

– Ты права. Я сделаю все, что в моих силах. Но чем быстрее ты выучишь их, тем лучше, – она выпрямилась и остановилась, ее голубые глаза изучали мое лицо. – Ты мне нравишься, Сиенна. Больше, чем большинство. Определенно больше, чем следовало бы. Вот почему я так строга к тебе. Я заинтересована в том, чтобы увидеть, как ты справишься с этим. Поэтому, когда тебе захочется сдаться, или взбунтоваться, или создать проблемы, просто постарайся вспомнить, что ты не единственная, кто пострадает, если с тобой случится что-то плохое. Сделаешь это для меня?

У меня подозрительно сжалось горло, и мне пришлось с трудом сглотнуть, чтобы унять боль, прежде чем ответить.

– Конечно. Я сделаю это.

Она медленно кивнула, а затем попятилась из комнаты.

– Спокойной ночи, мой друг. Ты хорошо поработала сегодня.

Она закрыла за собой дверь, и я глубоко вздохнула. Когда полчаса спустя я подошла к двери, чувство вины пронзило меня.

В коридоре не было ни души, даже слуг. Я быстро натянула халат поверх своей бледно-зеленой шелковой сорочки, а затем начала красться по коридору в сторону солдатских казарм. Проведя руками по каменной стене, я остановилась, когда нащупала эмблему.

Вперед.

Я свернула в длинный коридор, всю дорогу задерживая дыхание. По словам Герцогини, мужчины будут заняты до рассвета, играя в бильярд и выпивая. Я вынуждена была надеяться, что она права, иначе у меня будут проблемы. К счастью, у меня было наготове оправдание, а еще я могла попросить о чем угодно. Надеюсь, этого будет достаточно для защиты.

Я начала сомневаться. Закрыла глаза, представив лицо Джордана.

Никаких сомнений. Знание того, что солдаты ушли на ночь, давало мне лучший шанс проникнуть незамеченной. Это должно произойти сегодня ночью.

Сейчас.

Я продолжила движение и обнаружила, что коридор заканчивается большой комнатой для собраний – расставленные стулья, бильярдный стол, массивный камин.

Эврика.

Я прижалась к стене, скорчив гримасу. Если бы там был какой-нибудь вампир, он бы уже услышал мои шаги.

Настало время быть смелой. Оттолкнувшись от стены, я вошла в главную комнату с широко раскрытыми глазами и воплощением невинности.

– Прошу прощения, но, похоже, я заблудилась, и…

Пусто.

Я вздохнула с облегчением и отложила свое представление на потом, осматривая комнату. Полки были заполнены тяжелыми кожаными томами, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что они посвящены боевым стратегиям и оружию. Никаких карт или атласов. Ни письменного стола, ни шкафов, ни выдвижных ящиков в поле зрения.

– Никакого толка, – пробормотала я себе под нос.

Слева от меня был еще один зал, и я вздохнула. Пути назад не было. Я забиралась все глубже и глубже в логово льва, зная, что каждый шаг приближает меня к опасности. Старалась двигаться быстро. По мне пробежала волна возбуждения, которую я не могла отрицать. В голову прокралось воспоминание о прежних днях с Джорданом, когда нам приходилось воровать продукты для ужина. В ушах у меня стучал адреналин, но я чувствовала, что на правильном пути, каким бы безрассудством это ни казалось.

Я остановилась, дойдя до очередного тупика. Двери по обе стороны от меня, но какую из них выбрать?

Снова приготовившись, я подошла к двери справа от себя и проверила ручку.

Дверь распахнулась без проблем, и я была ошеломлена, обнаружив, что нахожусь в помещении, похожем на спальню. Странно, что она была не заперта.

Совсем не странно, вздрогнув, поняла я. Это крыло предназначено для солдат… возможно, самых смертоносных из всех вампиров. Кто в здравом уме вломится в их комнаты?

Только ты, Сиси.

Из горла чуть не вырвался панический смешок, и я прикусила нижнюю губу.

Возьми себя в руки или присоединишься к Маргарите в клубе Почти Обезглавлена!

Не то сестринство, частью которого я была заинтересована стать.

Я собралась с духом и сосредоточилась на том, чтобы оценить то, что находилось передо мной. Пустая комната была мужской и пахла кожей и мускусом. При свете луны, льющемся из окон, я видела большой письменный стол, который стоял слева от меня, заваленный книгами и бумагами, а также набором простых перьев и чернил.

Мой пульс начал учащенно биться, когда я двинулась вперед. Конечно, здесь должно быть что-то полезное. Я пролистала бумаги в поисках карты или чего-нибудь интересного. Почта и другая бесполезная корреспонденция о тренировочных упражнениях и тому подобном.

– Где… что это… – мои пальцы наткнулись на что-то немного более толстое, чем другие бумаги, и я сделала паузу. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Я вытащила бумагу и, если бы не тот факт, что я отчаянно пыталась сохранять спокойствие, я бы закричала от радости. Идеально отрисованная карта всех территорий с нанесенными на нее дорогами, ориентирами, горами и реками, даже океаны вокруг были отмечены там, где они были безопасны, а где – нет. Я сложила плотную бумагу и спрятала ее сзади в нижнее белье. Изучу карту, как только благополучно вернусь в свою комнату.

Когда я повернулась, чтобы уйти, то внезапно почувствовала озноб, а по телу мурашки.

Кто-то приближается.

Звук ботинок по камню эхом разнесся по коридору мгновением позже, посылая вспышку паники. Я нырнула под стол, держа каждый мускул в своем теле совершенно неподвижным, стараясь не дышать.

Дверь со скрипом отворилась, звук был в тысячу раз громче, чем когда я открывала ее всего несколько минут назад.

Сначала я услышала топот сапог и низкое рычание вампира, а затем – тихое бормотание.

– Проклятые боги, где ты, когда нужна мне, Скарлетт?

Знакомый голос.

Генерал.

Я бы сглотнула, если бы во рту не пересохло, как в пустыне. Моему сердцу было нелегко, оно колотилось так громко, что вскоре я ничего не слышала кроме него. Конечно, Доминик тоже слышал его?

И все же мгновение спустя он скинул сапоги, и пружины кровати запротестовали, когда он устроился на матрасе.

Мой разум лихорадочно работал, пока я пыталась вспомнить, что он мне сказал. Вампиры действительно спят… но насколько глубоко? Смогу ли я проскользнуть мимо него? Я была достаточно скрытной, когда мы с Джорданом были на побегушках, но прокрасться незаметно мимо вампира?

Казалось маловероятным.

Если ранее Энтони заметил Маргарет, пытавшуюся сбежать, во внутреннем дворе, в пятидесяти футах от меня, то я уж тем более буду схвачена в комнате двадцать на десять с самим Генералом.

– Чертов кретин выстрелил моему брату в руку, – прохрипел его низкий голос. – Когда-нибудь я увижу его голову на пике.

Из него вырвалось тихое бормотание, а затем глубокий вздох. Именно тогда я почувствовала терпкий запах алкоголя, смешанный с чем-то сладким. Когда гул в моих ушах утих, я поняла, что, когда он говорил, его слова были слегка невнятными.

Генерал Доминик Блэкторн был пьян в стельку.

Я прикрыла рот, чтобы сдержать рыдание облегчения. Герцогиня упомянула, что мужчины будут пить и играть, но кто знал, что вампиры восприимчивы к алкоголю?

Мне снова повезло. Но довольно скоро моя удача, несомненно, иссякнет, и мне нужно уйти прежде, чем это произойдет.

Неподвижная, как камень, я, затаив дыхание, ждала, когда человек, который оплатил мой путь сюда, уснет.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем его бессвязное бормотание прекратилось, а дыхание стало медленным и ровным. Только тогда я осмелилась поднять голову и посмотреть через стол.

Он лежал ко мне спиной.

Очень широкая, мускулистая спина, простыня, покрывающая его узкую талию и низко опускающаяся на бедра. От этого вида пальцы задрожали, хотелось протянуть руку и коснуться…

Меня охватил ужас. Этот мужчина преследовал меня в моих снах сотни раз. Этот человек купил меня, как какого-то щенка. И именно он опозорил меня сегодня перед всеми.

Не хочу никого видеть.

Сделав медленный вдох и воспользовавшись единственным шансом, который у меня был, я тихо выскользнула из-под стола и наметила свой путь.

В лучшем случае десять футов. Я в десяти футах от двери. Встать? Оставаться на корточках? Сжимая свою ночную сорочку в одной руке, я сделала неуверенный шаг, затем еще и еще. Я была на полпути к цели, когда изо рта Генерала вырвался низкий стон.

– Ах, Сиенна, ведьма ты. Возьми меня.

Я замерла на месте, голова сама повернулась к нему. В мгновение ока я оказалась рядом с ним, стоя на краю кровати.

Как это произошло?

Но даже когда разум приказал мне бежать, моя рука зависла над его плечами… и затем я коснулась его.

Я подавила вздох, ощутив его теплую кожу под своей, и удивилась, как он не проснулся. Из него вырвался еще один стон, и он повернулся ко мне, блаженно закрыв глаза. Моя рука скользнула по его груди, остановившись на левой стороне, где должно быть его сердце, если оно у него есть.

Ровное биение говорило само за себя, и я поймала себя на мысли, чувствует ли его сердце боль, как чувствуют наши, людские, или это не более чем биологический механизм.

Это бессмысленное размышление закончилось, когда мой взгляд переместился ниже, к его рельефному животу, к толстому гребню, прикрытому простынями. Может, он и был без сознания, но его тело почувствовало мое присутствие. А мое – его. Части, которые, как я думала, были заглушены навсегда, пробудились, мое нутро нагревалось и становилось влажным, требуя, чтобы я сделала именно то, что он приказал, и взяла его.

Нет.

Он не более чем кровопийца-садист, который преследовал меня во снах. Безжалостный убийца, как и все остальные.

Я должна убраться отсюда.

Сейчас же.

Чувствуя себя так, словно иду по грязи, я оторвала руку от его груди и побежала к двери, шлепанье моих босых ног по полу звучало в ушах как выстрелы. Поворот ручки, и вот я уже мчусь по коридору. Я не позволяла себе замедлиться, пока не добралась до общей комнаты в центре дворца.

Только тогда странное желание вернуться к нему, словно невидимый кулак, сжимающий мою душу, ослабило свою хватку.

Я долго стояла там, пытаясь отдышаться и пребывая в ужасе.

И все же я по-прежнему чувствовала биение его сердца. Слышала его низкий хриплый голос, зовущий меня по имени…

Я склонила голову набок, когда странное чувство охватило меня. Ни одна рука не тянулась ко мне. Никто не кидал меня на землю. За мной не следили, и все же я чувствовала на себе взгляды.

Я слишком долго колебалась. Заставив ноги двигаться, я поспешила по коридору к своей спальне, остановившись перед дверью, чтобы оглянуться в последний раз. Часть меня была уверена, что Генерал будет прямо там, дыша мне в затылок, отчего мой пульс только учащался.

Генерал не стоял у меня за спиной.

Но кое-кто другой наблюдал за мной с другого конца коридора. Тот, у кого злые глаза. Энтони, граф ДюМон.

Он тихо прицыкнул.

– Опасно разгуливать ночью в одиночестве. Будь осторожна, ладно?

Его сальная улыбка снова подтолкнула меня к движению. Я рывком открыла дверь и проскользнула внутрь, захлопнув ее за собой и задвинув простой засов.

Будь все проклято. Меня увидели. Я буду наказана?

Все еще дрожа, я вытащила карту из нижнего белья и сунула ее под матрас, молясь, чтобы Граф не попытался последовать за мной. Если карту обнаружат, несомненно, она стоила пары хлестких ударов в наказание, при условии что Герцогиня не прикажет просто убить меня.

Честно говоря, насколько он знает, я не сделала ничего против правил. Тем не менее потребовался час, чтобы мое сердцебиение пришло в норму.

И гораздо больше, чтобы я перестала думать о том, как ощущалась кожа проклятого Доминика Блэкторна под моими руками…

10

Сиенна

В ту ночь я не спала. Ни разу не сомкнула глаз. Я сказала себе, что это из-за карты и жуткого Графа. Это не имело никакого отношения к прикосновению к обнаженному Генералу, пока он спал. Ничего общего с тем, что он отдал мне приказ, и я была вынуждена подчиниться, по крайней мере поначалу…

Нет, моя бессонница не имела ничего общего с безумными ощущениями, захватившими мой разум.

Как только черное ночное небо уступило место заре и стало ясно, что никто за картой не придет, я, наконец, поддалась желанию взглянуть на нее.

Слезы защипали мне глаза, когда я изучала этот дар божий. Это был не только вид на земли, окружающие замок, – чертежи простирались за пределы царства вампиров. Территории Оборотней находились непосредственно к востоку от Королевства Вампиров. У этих двух сверхъестественных сообществ общая граница. Я ошеломленно уставилась на нее, не веря своей удаче.

Джордан был ближе, чем я могла надеяться, но на карте не было ключа для определения истинного расстояния. Дойду ли я пешком? Сколько времени мне понадобится?

Несмотря на все оставшиеся без ответов вопросы, я была полна надежды и чувства целеустремленности, и, когда солнце наполовину скрылось за горизонтом, я приступила к действию. В шкафу мне быстро удалось найти простую юбку с разрезом, темно-коричневую, сшитую из легкого материала. Гораздо лучше, чем какое-нибудь вычурное платье, если я собираюсь осмотреть территорию.

Хоть я и была уверена, что сегодня нужно будет сделать что-то для Герцогини, я сомневалась, что это будет раньше полудня. Если вернусь раньше, никто не кинется меня искать. Мои мысли вернулись к бедняжке Маргарите, но я отогнала их прочь.

Это не одно и то же. Герцогиня выразилась предельно ясно. Нам позволено свободно гулять по территории, пока мы остаемся по эту сторону моста. И, в худшем случае, если дело дойдет до драки, у меня есть на что опереться.

Выходя из своей комнаты, я поспешила спуститься по нескольким лестничным пролетам, пока не обнаружила наружную дверь. Охранник и несколько горничных видели меня, но никто не задавал вопросов и не пытался остановить.

Пока все очень хорошо.

Оказавшись снаружи, я подставила лицо солнцу. Было… не так тепло, как я ожидала. Фальшивое солнце. Я обнаружила, что смотрю на небо. Удивительно, что покров, который придавал им видимость нормальной человеческой жизни, не был разорван врагом.

Бело-черная лохматая собака среднего размера подбежала ко мне и потерлась боком о мою ногу, высунув язык и выжидающе глядя на меня.

– Прости, – сказала я, наклоняясь, чтобы погладить ее по макушке. – У меня нет ничего для тебя. – Я наклонилась ближе и прошептала: – Полагаю, ты не оборотень?

Она залаяла, прыгая вокруг, вынуждая меня отступить на шаг.

– Она не ищет угощений, – сказал прихрамывающий пожилой мужчина, несущий на бедре плетеную корзину, полную моркови. – Ей просто нравится внимание.

– Как ее зовут?

– Сэйди.

– Ну привет, Сэйди. Я так рада, что ты подошла поздороваться, – я присела на корточки, чтобы обнять ее и окунуться в ее присутствие. Она замерла, а затем повернулась, чтобы посмотреть мне в глаза.

Может, она была оборотнем.

– У тебя есть хватка, – сказал мужчина.

Я продолжала гладить Сэйди по голове.

– В чем?

– Прикосновение. Она распознает что-то в твоей душе. Родственные души, что-то в этом роде.

Я рассмеялась.

– О, вы имеете в виду, что мы с ней обе носим ошейники? – сказала я, дотрагиваясь до кулона у себя на шее.

Старик прищурился, глядя на меня.

– Ты одна из новеньких девушек. Для Игрищ Жатвы.

Я поколебалась, но кивнула.

– Кто еще может носить что-то подобное? Уж точно не Герцогиня.

Он не стал дожидаться подтверждения.

– Только ни в коем случае не переходи по каменному мосту в… ту часть, что не принадлежит нам. Оставайся на западной стороне, и с тобой все будет в порядке. – Старик схватил морковку и помахал ею передо мной, продолжая читать лекцию. – Но если тебе придет в голову глупая идея пересечь границу, будь готова умереть. Если звери в лесу не доберутся до тебя, это сделают охранники, а они один ничуть не лучше другого. Одна девушка попробовала несколько лет назад, и люди Генерала приволокли ее обратно по кусочкам, чтобы накормить Охотников.

Замечательно. Просто прекрасно.

– Приму к сведению, – я сделала ему реверанс, а он фыркнул, бросив мне морковку.

– Если хочешь увидеть землю, – он посмотрел на мои юбки, – возьми хотя бы лошадь.

Мои брови приподнялись, когда я попыталась скрыть волнение.

– Подбиваете меня сбежать?

– Советую использовать подручные инструменты, чтобы облегчить жизнь, – сказал он, ковыляя прочь. – Мое имя Джеп.

– Сиенна. Сиси для друзей.

Джеп оглянулся через плечо.

– А мы друзья?

Он только что потенциально решил для меня целый ряд проблем, так что было трудно думать о нем как о ком-то другом.

– Почему бы и нет, Джеп? – сказала я с улыбкой, подмигнув. – На следующей неделе я могу оказаться съеденной Охотниками за свое плохое поведение. По крайней мере, ты знаешь, что я никогда не попрошу у тебя денег.

Его губы растянулись в кривой усмешке.

– Будешь так много болтать, умрешь еще до конца дня.

Моя ухмылка стала шире.

– Я принимаю ваш вызов, сэр. Потому что вы будете видеть меня здесь еще какое-то время.

Может, даже целых пятьдесят шесть дней…

Он отмахнулся от меня, рассмеявшись, и я обернулась, чтобы увидеть несколько конюшен неподалеку.

В амбаре было тихо, слышался мягкий стук копыт, шаркающих по соломе, и редкое ржание лошадей, просивших завтрак. Я прошла по центральному проходу, осматривая прилавки по обе стороны. Несколько лошадей с любопытством наблюдали за мной, но одна особенно – темно-черная кобыла в самом конце ряда удерживала мой взгляд. Она не сводила с меня своих темных глаз, пока я направлялась к ней. Дойдя до ее стойла, я остановилась, предлагая ей свою руку. Она потерлась носом о мои пальцы, и я погладила ее между глаз.

– Тебе нравится ласка, да? – пробормотала я, когда она потянулась к моей ладони. Она тихо выдохнула, ее глаза были полуприкрыты.

Я выглянула из-за края стойла. Она была в хорошем состоянии…

Погладив в последний раз, я отправилась на поиски ее снаряжения и обнаружила мальчика, наполняющего ведра пюре.

– Я хочу прокатиться, – уверенно сказала я. – Где седла? – спросила я.

Он почесал в затылке.

– Рановато, нет?

Я пожала плечами.

– Мне нравится утро. Седла, где они?

Он оглядел меня.

– Об этих лошадях все говорят. Нельзя просто кататься на них.

Я поморщилась, стараясь не позволить его словам вывести себя из колеи. Потенциальный ключ к моей свободе – к поиску Джордана – всего в нескольких ярдах от меня. Я не сдамся так просто.

– А что насчет черной кобылы в конце? – не отступала я.

Глаза мальчика широко распахнулись, словно я ударила его.

– Хавок? – он покачал головой. – Вам лучше держаться от нее подальше, Мисс. У нее адский укус, и она не гнушается им пользоваться. – Он повернул руку, показывая мне огромный синяк на нижней стороне своего бицепса.

Я бросила на него недоверчивый хмурый взгляд. Может, он лжет, потому что не хочет, чтобы я седлала ее?

– Мы говорим об одной и той же лошади? Она любит меня. Сладкая и нежная, как ягненок.

Он посмотрел на меня так, словно я сошла с ума.

– Нет. Не Хавок. Она настоящая стерва.

Я повернулась и повела его по затемненному проходу, остановившись перед выступом. Лошадь высунула голову из двери и толкнулась в мою руку, ее губы искали лакомство.

– Привет, милая, – тихо промурлыкала я.

– Будь я проклят, – с благоговением произнес мальчик-конюх. – Никто не мог прикоснуться к этой лошади с тех пор, как она прибыла сюда.

Я была в растерянности – она ведь такая дружелюбная. Но что я точно знала, так это то, что Джеп прав. Лошадь преодолеет расстояние намного быстрее, чем я пешком.

– Могу я прокатиться на ней или нет? Ты сказал, что о каждой другой лошади говорят…

– Я к ней и близко не подойду, но, думаю, вы вольны поступать, как хотите, – словно в подтверждение его слов Хавок внезапно высунула голову, оскалив зубы и прижав уши.

Мгновение спустя ее взгляд снова переместился на меня, и ее уши встали торчком, она была дружелюбна, насколько это возможно.

Странно и в то же время волнующе.

– Со мной все будет в порядке, – произнесла я с какой-то фальшивой бравадой.

Моя первая работа после приюта была на лошадиной ферме. Мне там нравилось, но платили недостаточно хорошо, чтобы нам с Джорданом хватало, а Джордан был недостаточно силен для физического труда. Животным я, казалось, нравилась, и меня никогда не ранили, но все бывает в первый раз. И если привязанность Хавок окажется мимолетной, я могу пострадать.

Мальчик, должно быть, пришел к аналогичному выводу и, покачав головой, попятился.

– Э… может, не надо? Хавок не любит, когда кто-то стоит у нее за спиной. Она кинется на вас, а я не хочу неприятностей из-за того, что собственность Генерала была испорчена.

Я моргнула.

– Это лошадь Генерала?

– Предполагалось так, – мальчик пожал плечами. – Но даже он не может приблизиться к ней. Она подготовлена к войне.

Должна признать, было что-то приятное в том, чтобы оседлать Хавок, зная, что она принадлежит Генералу. Я заглянула в глаза животного, и оно еще больше смягчилось.

– С нами все будет в порядке, – Хавок слегка подтолкнула меня в затылок, ее нос потерся о мои волосы, взъерошив их.

– Она откусит вам ухо, – предупредил мальчик.

– Я рискну, – сказала я, смахивая ее чересчур рьяный нос.

Когда он отвернулся, пробормотав что-то о твердолобых женщинах и сломанных конечностях, мне захотелось победно махнуть кулаком и немного потанцевать. Вместо этого я сразу приступила к делу.

Мне потребовалось всего пять минут, чтобы пристроиться и забраться на спину Хавок. Она не сделала ни единого неправильного движения.

Оказавшись верхом, я окликнула мальчишку.

– Я готова!

Он подошел и распахнул двери, и Хавок не колебалась. Лошадь выскочила из конюшни, прыгая и пританцовывая. Она была сильна и полна энергии, поэтому потребовалось приложить некоторые усилия, чтобы обуздать ее на коротком пути к воротам. Охранники открыли их для нас, и в ту секунду, когда мы прошли, я ослабила поводья, чтобы дать кобыле волю. Она воспользовалась ею в полной мере, пустившись во весь опор, промчавшись по разводному мосту и через дорогу в открытую сельскую местность. У меня перехватило дыхание.

Волосы, раньше ниспадавшие мне на спину, теперь развевались позади; ветер бил в лицо. На мгновение это показалось мне свободой, но я подавила это ощущение. Это всего лишь иллюзия.

Пока что.

Как только Джордан уедет вместе со мной, когда мы покинем это место кошмаров, я буду праздновать. Как бы то ни было, мне нужно приложить усилия, чтобы мы оба смогли выбраться.

Первым делом? Найти каменный мост, расположенный на востоке, где пересекаются Территории Оборотней и Вампиров.

Пока скакала, я мысленно отсчитывала секунды.

Десять Миссисипи, одиннадцать Миссисипи…

Мы с Хавок проскакали галопом через усеянный цветами луг, несясь прямо на восток, мимо ряда фруктовых деревьев справа, горных вершин вдалеке на северной стороне. Хорошие ориентиры. Согласно карте, горы принадлежат одному из прочих сверхъестественных королевств, но я не могла вспомнить, какому именно.

Хавок почти час бежала, не сбавляя ходу, и я начала беспокоиться, что она слишком сильно напрягается. Когда она, наконец, начала замедляться, я услышала журчание воды неподалеку. С колотящимся сердцем я повела Хавок на звук. Мгновение спустя в поле зрения появилась река шириной в тридцать футов, прокладывающая себе путь в чрезвычайно густом лесу.

А над рекой дугой выгибается?..

Должно быть, каменный мост, о котором все меня предупреждали.

Мы добрались до восточной границы территории. Учитывая, с какой скоростью двигалась Хавок, я насчитала почти сорок миль. Если попытаюсь проделать этот путь пешком, дорога займет у меня два дня. Так не пойдет. Даже если уйду глубокой ночью, на следующее утро за мной побежит стая кровососов. Выдвигаться нужно только на лошади.

– Спасибо, милая, – я погладила влажную шею Хавок, еще немного влюбляясь в нее.

Она бежала параллельно реке, ее тело было скользким от пота. Когда мы проходили мимо входа на мост, она резко заржала и тряхнула головой.

– Давай-ка попьем, девочка, – пробормотала я, натягивая поводья, чтобы подтолкнуть ее вниз к мелкому берегу. Когда мы подошли к берегу реки, она наклонила голову к воде.

Кобыла все еще пила, когда я почувствовала дрожь в теле. Я резко обернулась по сторонам, осматривая линию деревьев. Если раньше думала, что чувствую на себе взгляды, это было ничто по сравнению с ощущением здесь, на краю территории.

Кто-то смотрит на меня из леса. Я была уверена в этом больше, чем в собственном имени.

– Хэй? – позвала я, проклиная себя за глупость, даже когда делала это.

Ответа не было, не то чтобы я ожидала его. И все же ощущение того, что за мной наблюдают – нет… изучают, только усилилось.

– Ты знаешь Джордана?

Я ждала, пульс на моей шее бился так сильно, что я могла бы танцевать в такт, но ответа снова не последовало.

Вздохнув, я взглянула на положение фальшивого солнца и испустила вздох. В этот первый самостоятельный день у меня не было никакого желания испытывать судьбу больше, чем я уже это сделала. У Герцогини есть планы на мой день, и я хотела вернуться, имея в запасе достаточно времени. Я должна соблюдать приличия и оставаться якобы послушной, иначе эта экскурсия станет последней.

Но что заставило меня подтолкнуть Хавок обратно к берегу больше, чем что-либо другое?

Внезапный страх, что глаза на моей спине могут быстро смениться руками на моем горле.

Я играю в очень опасную игру и на ходу придумываю правила.

– Я скоро вернусь, Джордан. И в следующий раз мы уйдем вместе, – прошептала я себе под нос, когда Хавок перешла на галоп. – Обещаю.

11

Доминик

– Я понимаю, что ты мизантроп и зануда, но можешь хотя бы попытаться скрыть это? Если не ради меня, то ради веселья и наслаждения других, которые по глупости надеются на тебя как на лидера.

Эдмунд, Наследный Принц Королевства Вампиров, обернулся и бросил на меня уничтожающий взгляд.

Я поудобнее устроился на кресле рядом с ним и коротко кивнул.

– Понял, Ваше Высочество, – сказал я насмешливо.

Эдмунд нахмурился, морщинка омрачила его гладкий лоб и тут же исчезла.

– Ты ошибаешься, если думаешь, что меня волнует, наслаждаешься ты или нет, Доминик. Я просто хочу убедиться, что здешние дамы не напуганы твоим несчастным лицом. Отец хочет, чтобы они были счастливы, наслаждались этим соревнованием. Игры гораздо более увлекательны, если участницы не дрожат все время от страха. По крайней мере, до тех пор, пока я этого не захочу, – он сделал паузу, чтобы откусить кусочек нежной перепелки. Закончив жевать, принц продолжил: – Говоря об этом, Энтони на днях упомянул, что ты проявил интерес к одной из девушек на аукционе. Это что-то новенькое.

Проклятый Энтони.

Я едва удержался от желания подойти и придушить его на месте – он сидел за столом напротив нас, смеясь над чем-то, сказанным одной из его любовниц. Я постарался сохранить выражение своего лица таким же скучающим и незаинтересованным, каким был мой тон.

– Я думаю, что ты несколько дезинформирован. На аукционе был неряшливый щенок, и она ударила охранника по лицу. Рэйвен решил поспорить, и, к сожалению, я проиграл пари. Вчера мы с ней готовились к соревнованиям по стрельбе из лука. Оказывается, она хороший стрелок. Жаль, у нее также острый язычок и пахнет слишком человечески, на мой вкус, – сказал я неправду.

Несмотря на то что сильно напился, я думал об этом языке и теле всю ночь. И мое настроение было еще мрачнее, чем накануне.

Эдмунд склонил голову набок и пристально посмотрел на меня, его серо-голубые глаза внимательно оценивали меня.

– Значит, эта женщина тебя не интересует? – спросил он обманчиво низким голосом.

Я пожал плечами и качнул головой.

– Ни капли.

– Какая из них она, скажите на милость? Должен признаться, я не обратил особого внимания на соревнования по стрельбе из лука. Такая скука, когда мы могли бы делать с нашими пленницами гораздо больше… – сказал мой брат, поднимая голову, чтобы оглядеть бальный зал, изучая лица женщин за столиками, разбросанными по периметру.

Я подавил внезапное желание сомкнуть пальцы на его трахее, почувствовав мгновенное притяжение к Сиенне. Хоть и не мог ее видеть, я почти чувствовал ее руки на своей коже…

– Это она? – спросил он, нахмурившись и косясь на женщину в лимонно-желтом платье с пружинистыми черными волосами.

Часть напряжения во мне спала, когда пришло облегчение. Сиенна определенно была на радаре Энтони, но мой старший брат всегда считал людей ниже себя. Он даже не обратил внимания на цвет ее волос, не говоря уже о том, чтобы сфокусироваться на ней, что было хорошо. Иметь дело с Графом – это одно. Иметь дело с Наследным Принцем – совсем другое. Если собью его со следа Сиенны, уверен, я смогу обезопасить ее.

А что насчет Уилла? Пока ты беспокоишься о безопасности незнакомки, твой брат уязвим.

Я прочистил горло и пожал плечами.

– Я не видел ее сегодня вечером.

Это было правдой. Но я видел ее прошлой ночью. Или, по крайней мере, мне это снилось. Снились ее прикосновения, когда я приказал ей взять меня. Ее запах и звук ее хриплых вздохов звенел у меня в ушах. Я проснулся с неистовой эрекцией, которая все еще не полностью утихла. Это казалось таким реальным…

– Вы двое снова ссоритесь?

Я обернулся на знакомый голос и, оглянувшись через плечо, увидел Уилла, стоящего с широкой улыбкой.

– Конечно, нет. Я не ссорюсь с теми, кто ниже меня, – ответил Эдмунд, глядя на Уилла с улыбкой, которая и близко не касалась его глаз. Но наш младший брат не обращал внимания на его презрение.

Нет, не презрение.

Ненависть.

Я часто удивлялся тому, как Уилл ее не замечает. Жестокости, таившейся в Эдмунде, с его холодными серо-голубыми глазами, так похожими на глаза акулы. Глаза, которые видели все, но ничего не чувствовали. Как Уилл мог быть слеп к тому, что Эдмунд лишен важнейшей части того, что отличает нас, вампиров, от настоящих монстров?

Души.

Эдмунду было все равно на всех, кроме него самого.

Не обращая на него внимания, Уилл уселся рядом со мной, взял кружку, полную эля с примесью крови, и высоко поднял ее.

– Что ж, ваше здоровье, братья. Пусть это будут лучшие Игрища Жатвы, которые мы когда-либо проводили. Я нутром это чувствую, они будут незабываемы!

Я поднес свою кружку к его, наблюдая, как Эдмунд следует его примеру, хоть и неохотно. Уиллу никогда не приходило в голову, что он по-прежнему пользуется благосклонностью Эдмунда только потому, что Уилл обладает тем, чего у Эдмунда никогда не будет. Любовью, уважением и обожанием остального королевства. Если бы Эдмунд открыто плохо обращался с Уиллом, последовал бы мгновенный ответный удар, в этом я был уверен. Может, у Уилла и не было короны, но у него было нечто не менее ценное.

Сердца людей.

В том числе и мое. Но, несмотря на нашу связь, я так и не смог убедить его быть осторожнее с нашим старшим братом. Если Эдмунд был акулой, то Уилл был лабрадором, плещущимся в воде в поисках своей палки, в блаженном неведении о том, что под поверхностью притаился хищник, ожидающий своего часа.

– Ваше здоровье, – тихо сказал Эдмунд, затем поднес кружку к губам и сделал большой глоток. – Как твоя рука?

– Все зажило, – ответил Уилл, печально покачав головой. – Но Энтони импульсивен. Думаю, я все же поговорю с ним об этом.

Эдмунд небрежно повел плечом.

– По-моему, это ты повел себя импульсивно, младший брат. Есть десятки других девушек. В конце концов, принцев всего два. Я и один запасной. Не нужно быть слишком осторожным.

Он смерил меня холодным взглядом, и я кивнул в знак согласия.

– Мы придерживаемся одного мнения, Эдмунд. Для всех участников будет лучше, если в следующий раз ты позволишь природе идти своим чередом, Уилл.

Уилл вздохнул, а затем кивнул.

– Да, что ж, надеюсь, такое время не наступит. Что скажете, если мы перелистнем страницу и насладимся празднеством?

Эдмунд кивнул и с шумом опустил свою кружку, прежде чем подняться. Он поднял руку, не говоря ни слова, и болтовня в комнате начала стихать. Даже женщины из мира людей быстро сообразили, и довольно скоро в огромном бальном зале воцарилась мертвая тишина.

– От моего – имени Наследного Принца – и имени моего отца, который не смог присутствовать здесь этим вечером, вашего сеньора, Короля Стирлинга, мы еще раз приветствуем вас на Играх Жатвы. Для вас большая честь быть их частью.

У меня возникло внезапное острое ощущение, что кто-то смотрит на меня, и я повернулся, чтобы осмотреть комнату. Мгновение спустя я заметил девушку, забившуюся в самый дальний угол зала. Вызывающие глаза медового цвета уставились на меня в ответ.

Кровь забурлила в моих венах при одном ее виде, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы отвести взгляд. Но даже так то, что я увидел, запечатлелось в моем мозгу, словно было вырезано скальпелем. Темно-рыжие кудри, буйно рассыпавшиеся по округлым кремовым плечам, дерзкий носик и полный рот, что заставил мои клыки прорваться сквозь десны от желания вонзиться в ее губы, прижаться к ее шее. Костюм для верховой езды, в котором она была, когда я видел ее накануне, прекрасно на ней сидел, цвет идеально оттенял ее кремовую кожу, но этот… этот затмевал даже его. Полированное золото, из-за которого она, казалось, светилась изнутри, оттеняло ее волосы, создавая впечатление, что она само пламя.

На расстоянии десятков ярдов я почти чувствовал вкус ее жизненной силы, и яркий сон прошлой ночи нахлынул на меня.

Он казался таким реальным, что я мог поклясться, что она была со мной в комнате. Ее прикосновение к моей спине было горячим, как клеймо. И, проснувшись, я был весь в поту, изнывающий от желания.

Не скрою, я был в очень плохом состоянии.

Еще больше причин держаться на расстоянии. Если Эдмунд почувствует мой интерес, он только огорчит ее. И кроме того, несмотря на ее попытки быть очаровательной, у нее не очень хорошо получалось скрывать правду. Жуткий романтизм Игр Жатвы и пьянящая чувственность пребывания в окружении вампиров, которые так часто приводили в восторг участниц женского пола, явно не произвели на нее никакого эффекта. Она не хотела быть здесь, и в ту же секунду, как у нее появится шанс сбежать, она сорвется с места как подстреленная. Как Генералу армии Наследного Принца мне приходилось присутствовать на этих Игрищах Жатвы, но принимать в них участие не было моим долгом. Я выжду столько, сколько нужно, а затем ускользну как можно быстрее, найду такую же изголодавшуюся, как я, и избавлюсь от того, что меня беспокоит.

Решив это, я снова обратил свое внимание на старшего брата: он заканчивал свою приветственную речь.

– Я еще раз благодарю вас всех за то, что пришли, и желаю вам удачи.

Когда Эдмунд занял свое место, лишь усилием воли я не стер улыбку с его лица. Любой, кто посмотрел бы на него со стороны, счел бы его красивым и покладистым и в то же время комфортно чувствующим себя на своем месте – настоящий лидер. Именно эта способность притворяться, наряду с привлекательной внешностью и силой, заставляла подлетать ближе дам, совершенно не подозревающих о том, что именно это пламя поглотит их и превратит в пепел.

За прошедшее столетие у моего брата было шестнадцать жен, но у меня не было ни одной живой свояченицы. Бесчисленные любовницы, которых он заводил на протяжении многих лет, каждая из них так или иначе плохо кончила. Быть любовницей Эдмунда означало верную смерть. Отказать ему означало то же. И мой клятвенный долг был защищать его ценой своей жизни. Если он был монстром, то кем это делало меня?

Я бросил взгляд на Уилла, который осушил остаток своей кружки, а затем подмигнул.

– Ты готов встряхнуться, брат? Вижу, тебе не терпится поскорее выйти на танец.

Я уже собирался отказаться, когда за моим плечом раздался низкий голос.

– Даже не думай говорить нет, Ники.

Я испустил тихий вздох.

– Добрый вечер, Ваша Светлость. Выглядите, как всегда, прекрасно.

Герцогиня наклонилась и легонько похлопала меня по плечу малиновым веером.

– Конечно, дитя. Я потратила три часа на то, чтобы одеться, вот почему опоздала. А теперь скажи мне, что я пропустила? Кто-нибудь уже выбрал девушку? – спросила она, когда Уилл подвинулся, чтобы освободить место рядом со мной для нашей тети. – Эдди уже произнес свою речь?

На лице Эдмунда мелькнуло раздражение, но он не поправил ее. Мало кто был невосприимчив к гневу Эдмунда, но Герцогиня входила в их число. До тех пор, пока Король не скончается, она остается неприкосновенной. Это хорошо, я обожаю эту женщину, несмотря на то что она назойлива и всегда копается в людях.

– Да, я приветствовал их, – решительно сказал Эдмунд, – и тебе не мешало бы приходить вовремя, чтобы слышать это.

Он не стал дожидаться ее ответа, вместо этого повернулся, чтобы поговорить с человеком справа, и теперь полностью игнорируя нас. Меня это устраивало.

Герцогиня закатила глаза и одарила меня заговорщической улыбкой.

– Сегодня кто-то проснулся не с той стороны гроба, – сказала она со смешком.

Уилл откинул голову назад и рассмеялся, затем обнял тетю за плечи.

– Видите, Ваша Светлость, вот почему я не могу жениться. Никто не сравнится с вами ни в красоте, ни в остроумии. Вы погубили меня. Никогда не будет другой такой, как вы!

Она похлопала его по руке и одарила нежной улыбкой.

– Не трать на меня все свое обаяние, мальчишка, выйди туда, потанцуй, и посмотрим, сможет ли кто-нибудь из этих хорошеньких леди привлечь твое внимание. Наконец-то.

Уилла не нужно было просить дважды, он встал и неторопливо направился к группе женщин, которые встали из-за стола и начали кружить по краю зала в поисках партнера.

Все, кроме одной. Моя челюсть сжалась, в голове засела мысль о ее призрачном прикосновении прошлой ночью. Я проснулся и был уверен, что чувствую ее запах.

Проклятье, я схожу с ума.

– Знаю, ты не хочешь это слышать, Ники, но у нашего вида долгая жизнь, и тебе не мешало бы поискать в ней немного радости, – она склонила голову ближе. – Кроме того, твое появление там может помочь девочкам в долгосрочной перспективе. Помоги им выглядеть желанными для Генерала, и другие мужчины примут это к сведению. Они равняются на тебя.

Я знал, что это правда. Чем менее напуганными и более вовлеченными были самки, тем выше их шансы на выживание. Но, несмотря ни на что, я не питал иллюзий относительно большинства из них. Колода сложена против них. Мы хищники, а они – добыча. Это не мои правила, а закон природы. Даже мне было нелегко поддерживать самодисциплину, когда дело касалось более слабых видов, – и никто не знал этого лучше, чем я. Человеческая кровь и ее обещание творили с вампиром то, что человеку, возможно, не понять. Биологически… психологически. То, что может сорвать даже самый продуманный план.

Достаточно повзрослев, чтобы управлять жаждой крови, я стал избегать присутствия людей, когда нуждался в ней. Еженедельно пил из чашки или из вены более чем согласной вампирши, вместо того чтобы ждать месяц между кормлениями. Конечно, это не одно и то же. Это все равно что есть черствый хлеб, когда на расстоянии вытянутой руки от тебя подают утку с хрустящей корочкой, апельсиновым соусом, пюре из пастернака и луком. Но это работает. За последние пятьдесят лет я пил как можно меньше непосредственно из людей и не осушал ни одной бутылки досуха больше чем за десять лет. Учитывая, что большинство моих собратьев рассматривали людей в лучшем случае как развлечение, а в худшем – как урожай для потребления во всех смыслах этого слова, я полагал, что это уже что-то.

Некоторые по-прежнему верят, что чем больше человеческой крови они выпьют, тем могущественнее станут. Еще один миф, слава богам.

Тем не менее, наблюдая за девушками, которые нервно оглядывали комнату, пытаясь сдержать дрожь, когда вошли мужчины, я остро осознал, что черствого хлеба в такие дни недостаточно.

– Ну же, вперед, – пробормотала тетя, отрывая меня от мрачных мыслей. – И, если ты пообещаешь, что станцуешь хотя бы с тремя из них, я сама извинюсь за тебя перед Эдмундом, и ты сможешь удалиться в свои покои.

– С радостью приму эту сделку, – ответил я, поднимаясь. Чем скорее уберусь из этого ненавистного места, тем лучше.

Я бегло окинул взглядом огромную комнату, снова выискивая рыжие волосы. Сиенна забилась в противоположный угол, опустив голову. Я наблюдал за ней не больше минуты или двух, и она подняла взгляд. На этот раз я удержал его. Она рефлекторно облизнула губы, и мои десны заныли – клыки снова попытались прорваться.

Я стиснул зубы и быстро подсчитал в уме. Прошло четыре дня с тех пор, как я в последний раз пил кровь. Обычно у меня было в запасе еще несколько дней, прежде чем желание становилось таким острым. С другой стороны, сейчас иные обстоятельства. Мы окружены человеческими девушками, и их запах пересиливал все. Даже аромат сочного жареного мяса, экзотических тепличных цветов или дорогих духов не мог соперничать с ними.

Запах живой крови заставлял меркнуть все остальные.

И желание попробовать ее на вкус было слишком сильным. Оно разливалось по всему телу, преследуя во сне и наяву… Это уже слишком.

Три круга, и я свободен.

– Сэр… н-не хотите потанцевать?

Я обернулся и увидел симпатичную молодую женщину с золотистыми волосами и неуверенной улыбкой, пристально смотрящую на меня. Она была хрупким созданием… Прекрасная фигура и острые ключицы с заметными впадинами, которые ценило большинство вампиров. Какой бы привлекательной она ни была, я обнаружил, что она меня, к счастью, не тронула, и давление в моих деснах ослабло, когда я взял ее за руку.

– С удовольствием, – сказал я, кивнув.

Мимо суетились люди-официанты, убирая посуду и остатки еды, в то время как оркестр из десяти человек в углу зала становился все громче.

Я повел ее на танцплощадку и заключил в свои объятия. К ее чести, она не казалась такой уж нервной. Напротив, когда я повел ее в оживленном танце, она начала хихикать.

– Вы потрясающе танцуете! – прокричала она сквозь музыку. Ее щеки приобрели приятный оттенок розового, когда она крепче сжала мое плечо.

– Спасибо, – ответил я, стараясь не выдать своего раздражения. – Моя мать была инструктором по танцам. У меня не было особого выбора в этом вопросе.

Она прижалась ко мне всем телом, пока наши бедра не соприкоснулись.

– Что ж, она проделала отличную работу, обучая вас. Кстати, меня зовут Марта. А вас?

Я хотел сказать «Генерал», но осекся.

– Можете называть меня Доминик.

Она все еще смотрела на меня, когда песня закончилась, и я отстранился с натянутой улыбкой.

– Я не буду присваивать ваше время. Здесь много мужчин, которым, я уверен, понравится танец.

Драгоценный камень, примостившийся между ее скромных грудей, светился розовым, придавая достоверность моим словам.

– О! – воскликнула она, проследив за моим взглядом. – Он был хорош, не правда ли? – спросила она, с тревогой вглядываясь в мое лицо.

– Несомненно, – подтвердил я, коротко кивнув. Она придвинулась, чтобы прислониться ко мне, и я сделал шаг назад. – На твоем месте я бы направился прямиком к джентльмену у фонтана в синем пиджаке, который не сводит с тебя глаз.

Питер Василли не королевской крови, но у него хорошие связи, его уважают, и он такой же хороший человек, как и любой другой во дворце. Если Марте удастся завоевать его сейчас и удерживать его внимание на протяжении следующих семи недель, у нее появится хороший шанс довести дело до конца и завоевать себе место при дамском дворе. Если ей повезет, Питер, возможно, даже влюбится и возьмет ее в качестве постоянной любовницы или даже жены.

Марта проследила за моим взглядом и прикусила губу.

– А если я предпочту остаться здесь с вами? – мягко спросила она.

– Боюсь, что это не вариант. Я не ищу… того, что тебе нужно от меня.

Ее щеки снова вспыхнули, но на этот раз от смущения.

– Поняла. Что ж, спасибо за танец. И совет.

С этими словами она поспешила в направлении фонтана, оставив меня вздыхать с облегчением.

Одна есть, осталось еще две.

Я почти чувствовал вкус своей свободы. Может, пойду во внутренний двор и позову одного из своих людей сразиться со мной. Этот избыток энергии накапливался на протяжении нескольких дней и нуждался в выходе.

– Не могу перестать думать об этом. Почему ты помог мне?

Я поднял взгляд, раздраженный тем, что менее чем за десять минут дважды потерял бдительность, и обнаружил, что смотрю в глаза медового оттенка.

– Прошу прощения? – протянул я.

Она придвинулась ближе и пристально посмотрела на меня.

– Никакого больше обмана о том, что нужно было заполнить квоту, чтобы уйти. Ты купил меня. Конкретно меня. Затем помог мне с соревнованием по стрельбе из лука. Лишь сейчас ты ведешь себя так, будто не знаешь меня и ждешь не дождешься, когда сможешь уйти. Так почему же ты сделал это?

Я подавил желание отступить назад, стараясь не дышать через нос.

Проклятье. Слишком поздно.

Ее сущность поразила меня, как удар молотком. Жасмин и сладкий жар ее тела обвились вокруг меня, посылая горячую волну крови, зажегшую меня, когда клыки вырвались из десен.

Я призвал на помощь всю свою самодисциплину, чтобы убрать их, прежде чем ответить.

– Я заключил пари со старым другом, – мои слова были отрывистыми. Тяжелыми. – И проиграл, что значит – у меня не было иного выбора, кроме как купить тебя. И вообще, проигрыш моего протеже в соревнованиях по стрельбе из лука вряд ли хорошо отразился бы на мне. А теперь, если ты меня извинишь, – я решил отойти от нее. Сбежать.

Я заметил герцогиню, наблюдавшую за нами с ледяным взглядом и замешательством. Если уйду сейчас, это вызовет большую сцену, чем если я сыграю роль джентльмена.

– Что ж, может, потанцуем? – резко предложил я, не в силах обуздать свирепый тон. Сиенна на мгновение нахмурилась, выглядя так, словно собиралась отказать, но затем кивнула.

– Могу я спросить еще кое о чем? – уточнила она, когда я повел ее по залу.

Я стиснул челюсти.

– Учитывая, что я сомневаюсь, что смогу остановить тебя, вперед.

– Как бы ты себя чувствовал на моем месте?

Моя концентрация, что была полностью сосредоточена на том, чтобы блокировать ее запах и ощущение пышного тела, соприкасающегося с моим, ослабла, и я поморщился.

– Как бы ты себя чувствовал, если бы тебя похитили и заставили расхаживать вокруг, как выставочного пуделя, в надежде привлечь внимание существа, которое скорее выпьет твою кровь, чем займется любовью?

Ее слов было достаточно, чтобы смягчить остроту моей потребности, но я отказался извиняться перед ней за своих родственников и их обычаи. В лучшем случае она была просто домашним животным. На худой конец, едой.

– Я бы понял, что побег бесполезен, и смирился со своей участью.

Она изучала меня прищуренным взглядом.

– Почему-то я сомневаюсь в этом, Доминик. Значит, у тебя нет для меня никакого совета?

Услышав свое имя из ее уст, я почувствовал, как кровь прилила к паху, и проглотил рычание, отвечая ей:

– Тебе нужен совет? Отлично. Вся власть здесь принадлежит Наследному Принцу, – я понимал, что мне следует прикусить язык, но не мог остановиться. – Ради своей же безопасности тебе лучше держаться подальше от него и не попадаться ему на глаза.

Мне самому не мешало бы заниматься своими делами, но вот мы здесь. Беседуем.

Она медленно кивнула.

– Хорошо. Учитывая, что я не могу здесь никому доверять, а ты однажды уже помог мне, приму это к сведению. Что возвращает меня к моему первоначальному вопросу… почему я? – В ее вопросе сквозила такая напряженность, что я подумал… не считает ли она, что была какая-то другая причина?

– Я уже говорил тебе. Все дело в проигранном пари. Я знал, что ты не осилишь кулачный бой и пойдешь на корм. Грязная, несчастная и жалкая. Мне стало жаль тебя, – сказал я, выдавая ложь сквозь свои все еще слегка выступающие клыки. Я так сильно не хотел говорить ей, что она заставила мое сердце биться быстрее.

Ее горло сжалось, когда она с трудом сглотнула, прежде чем гордо вскинуть подбородок.

– А мне жаль тебя. Тебе приходится похищать женщин и заставлять их заниматься каким-то безумием наподобие Голодных Игр, чтобы убедить их возлечь с тобой.

Туше, котенок.

Вероятно, я должен был разозлиться на ее дерзость, но будь я проклят, если это не заставило меня желать ее еще больше.

Я притянул ее ближе, и у нее перехватило дыхание, глаза расширились, а по телу пробежала дрожь.

– Могу заверить тебя, что, если бы я хотел взять тебя – или любую из присутствующих здесь женщин, не потребовалось бы никакого принуждения.

Лучше замолчи.

Я закружил Сиенну, а затем резко потянул назад, из-за чего ее каблук зацепился, и девушка споткнулась. Я крепче обнял ее, чтобы поддержать, и в итоге ее мягкая грудь прижалась к моей.

Я замер. Все попытки танцевать прекратились, когда по мне прокатилась волна вожделения, такая сильная, что мышцы начали дрожать.

Сиенна уставилась на меня, широко раскрыв глаза, приоткрыв губы; ее камень из темно-розового превратился в стойкий фиолетовый. Мне потребовались все мои силы, чтобы не прижаться своими губами к ее. Не обхватить эти полные бедра руками и не прижать ее к изнывающей плоти. Не сомкнуть зубы на нежной коже груди и не вонзить клыки в…

– Я ухожу, – прохрипел я. – Устал от этой вечеринки. И от тебя.

Я развернулся на пятках и направился прямо к выходу.

Будь проклята Герцогиня. Я станцевал с двумя, и ей лучше довольствоваться этим. Я потратил на эту бессмыслицу более чем достаточно времени. Я – Генерал армии Наследного Принца и Защитник Империи. У меня есть и более важные дела.

Не связанные с рыжеволосой златоглазой ведьмой, которая, казалось, намеревалась унизить меня.

12

Сиенна

Я смотрела вслед Генералу, когда он выходил из бального зала, и боролась с желанием крикнуть ему вдогонку еще одно оскорбление. Я согласилась потанцевать с ним только для того, чтобы получить кое-какую информацию об оборотнях. Это не имело ничего общего с тем, какой была его кожа на ощупь прошлой ночью, или с тем, как заинтриговали меня ребристые шрамы на его плечах. Ходить с ним взад-вперед по танцплощадке, чувствовать его большие руки на своей талии и обхватывать его плечи было… интересно. Да, именно это слово.

Интересно.

Я уверена, что не собиралась сказать – сексуально.

Или достаточно горячо, чтобы поджечь мою одежду и оставить меня обнаженной в его объятиях… особенно после того, как он грубо отстранил меня. Особенно зная, что он за одно мгновение убьет меня, если я ему не понравлюсь.

Даже когда я пыталась отрицать все свои чувства, по мне прокатилась волна жара, и я обнаружила, что обмахиваю лицо рукой в тщетной попытке остыть. Он может говорить что угодно. Если он не соврал, что я наскучила ему, я проглочу свою золотую заколку.

Прикосновение к локтю отвлекло меня от довольно Генерала как раз перед тем, как он вышел из зала.

– Ну привет, прелесть, – промурлыкал приятный голос, который я узнала.

Моргнув, я встретилась взглядом с мужчиной с аукциона. Тем, с жестокими глазами и зловещим лицом.

Тем, кто видел меня в коридорах прошлой ночью.

На меня накатила волна отвращения. Я вывернула руку, чтобы отцепить его пальцы, но его хватка была крепкой. Его улыбка стала шире.

– Значит, боец? Думаешь, что сможешь перехитрить меня, как сделала это с тем надзирателем? Пожалуй, ты слабый человечек. Ты должна быть благодарна за мое внимание.

Я должна была испугаться, прийти в ужас. Мне следовало просто кивнуть и улыбнуться. – Герцогиня вдалбливала в нас правила этикета. Но я просто не могла отступить перед этим тюфяком. Я резко опустила руку, и его хватка ослабла, освободив меня и оставив борозды от ногтей.

– Даже ребенок превзошел бы тебя в мускулатуре, – я вздернула подбородок, дрожь страха, наконец, охватила меня, когда ожог от его царапин распространился по моей руке.

Что ты творишь? Прекрати!

Но я ничего не могла с этим поделать. Он не ошибся, всю свою жизнь я была бойцом. И не собиралась давать слабину сейчас, не перед таким скользким типом, как этот.

– Ты дерешься, как школьница, царапая меня, – сказала я.

Продолжай копать себе могилу, Сиенна. Продолжай копать.

Его глаза сузились, и он шагнул ближе, но я отступила назад, наткнувшись на другое тело.

– Энтони, – протянул бархатный голос. – Ты снова пугаешь девочек?

Энтони прочистил горло и слегка поклонился.

– Юный принц, конечно, нет. Мы с ней собирались покружиться в танце.

– Тогда ты не будешь возражать, если я приглашу ее на следующий танец? Если только ты не хотел сначала пустить ей в шею стрелу?

Мои губы дрогнули, но мне удалось сдержать улыбку, когда я повернулась, чтобы посмотреть, кто был моим спасителем. Зеленые глаза, в которых читалась задорность, и темно-каштановые волосы, которые были слишком длинными и неопрятными. Уильям, младший из двух принцев, рискнувший собой, чтобы спасти Маргариту от стрелы.

Я перекинулась с ним всего несколькими словами после его травмы на соревнованиях по стрельбе из лука, но Би рассказала мне о нем все. Нет, не рассказала – выплеснула. Она без умолку рассказывала о многочисленных качествах прекрасного Уильяма и о том, каким изысканным и добрым он был. Хоть и сомневалась, что вампир может быть таким, я была свидетельницей того, что у него, по крайней мере, было хоть немного сострадания, что делало его гораздо лучшим партнером по танцам, чем Энтони.

– Ваше Высочество, – я присела в реверансе перед принцем, моя рука горела, но я стиснула зубы, чтобы не выдать этого.

Он вывел меня на танцплощадку, повернув мою руку так, чтобы видеть царапины на пальцах, его глаза отслеживали следы крови, но он, казалось, был не особо заинтересован. По крайней мере, не так, как я ожидала от вампира, увидевшего свежую кровь.

– Хм. Кажется, он снова распускает руки. Герцогиня будет в бешенстве, – он изобразил притворную дрожь.

Я моргнула, глядя на него.

– В вашем голосе звучит почти страх.

– Однажды она избила меня деревянной ложкой, а когда та сломалась, пригрозила проткнуть меня тем, что осталось.

У меня отвисла челюсть.

– Что?

Его улыбка была заразительной.

– Мне было двенадцать, я положил порошок от зуда в ее ящик для белья, – ухмылка принца стала шире, и я не смогла сдержать смех.

– Не может быть. Вы мне лжете.

– Я неделю не мог сидеть и большую часть этого времени не спал из страха, что она выполнит свою угрозу, – он наблюдал за мной так, словно пытался заглянуть в мою голову.

– Что?

– Любопытно. Все это. Очень любопытно.

Он развернул меня, затем осторожно притянул к себе. Но не слишком близко.

Его улыбка была яркой и чересчур широкой. Улыбка того, кто использовал смех, чтобы скрыть боль. И крохотной части меня было больно за него, что было глупо. Он не был моим другом. Просто еще один из моих похитителей. Хоть и очаровательный.

– Мне любопытно, чем ты заинтересовала моего брата, – сказал он, все еще улыбаясь.

Я моргнула.

– Постойте. Я думала, ваших братьев зовут Доминик и Эдмунд? Тот тролль сзади тоже ваш брат?

Наверное, не самое лучшее, что можно сказать принцу.

– Боги, нет! – он расхохотался. – Эн-врунишка просто Граф царства и настоящий…

– Идиот? – предложила я.

Уильям подмигнул.

– Среди прочего. Нет, я имею в виду своего брата Доминика.

– О, ему я уж точно не интересна, – поправила я с резким смешком. – Я совершенно уверена, что он меня ненавидит.

Уильям медленно покачал головой:

– Нет. Если только мне не померещилось, он определенно не ненавидит тебя, Сиенна.

– Могу я спросить… почему он Генерал, а вы двое – принцы?

– Он ублюдок, – ответил Уильям, пожимая плечами.

– Да, я знаю, но почему он не принц?

Глаза Уильяма широко распахнулись, а рот приоткрылся, обнажив кончики клыков. Чудо из чудес, он откинул голову и расхохотался так сильно, что ему пришлось прекратить танцевать, и это привлекло всеобщее внимание.

– Убейте меня, как смешно. Да, время от времени он бывает ублюдком, но он в самом деле бастард, – он покачал головой. – Позволь мне объяснить… Нет, это слишком долго. Тогда подведу итог. Король – его отец, но Доминик получился по неосторожности.

Уильям снова прижал меня к себе, хотя песня изменилась, и ему следовало сменить партнершу. Еще больше взглядов последовало за нами. Мне это не нравилось. Я взглянула на свой кулон и увидела, что он светится тем же нежно-розовым, что и раньше. Так что Уильям, по крайней мере, не испытывал ко мне вожделения.

– И это значит, что он не может быть наследником трона?

– Именно так, – признал он, кивнув. – Нечестно, на мой взгляд, но это так.

Мы еще раз прошлись по танцплощадке, и если на нас смотрели, когда Уильям смеялся, это было ничто по сравнению с тем, что происходило сейчас.

Энтони, Граф как-его-там, пристально смотрел на нас, в его взгляде была настоящая тяжесть, и раны на моей руке заныли, словно он снова меня поцарапал.

Герцогиня постукивала пальцами по подбородку, не спуская с нас глаз.

И даже Наследный Принц удостоил нас своим вниманием. Его взгляд был… холодным, до озноба, который я чувствовала везде, где моя кожа была обнажена перед его взором.

Уильям ни разу не притянул меня ближе, чем было уместно. Между нашими телами было пространство шириной с Библию. Мой кулон продолжал тускнеть, из розового становясь полупрозрачным. Именно так, как и говорила Герцогиня. Какое бы желание ни вызвал во мне Эн-врунишка, теперь оно исчезло. По крайней мере, камень не был полностью лишен цвета.

– Очень, очень интересно. Ты ведь не сильно-то нас боишься, правда? От тебя совсем не пахнет страхом, – сказал Уильям, разворачивая меня и держа за одну руку.

Поправка. Я не боялась его. Но страх был. Застрять здесь навечно, живя как заключенная. Сделать одно неверное движение и быть пронзенной стрелой. Страх подвести Джордана и обречь его на ту же потенциальную участь. Уильям неправ. Я боялась. Просто очень, очень хорошо скрывала это.

– Как бы ни было с тобой прекрасно, я должен отпустить тебя, – сказал он, ослабляя хватку. Слова Доминика о том, чтобы держаться подальше от Наследного Принца, зазвенели у меня в ушах, я сделала шаг назад. Эдмунду явно было очень интересно наблюдать за Уильямом и за тем, с кем он проводит свое время. Только по этой причине мне было лучше откланяться.

– Полагаю, есть и другие, желающие станцевать с вами. А я должна заняться своими царапинами.

Я присела в реверансе, и он странно наклонил голову, отпуская меня.

– До встречи на поле боя, огненная Сиенна.

Его слова заставили меня призадуматься, но я поспешила в комнату, в которую нас всех изначально привели.

Я хотела сбежать от любопытных глаз. И наконец позволила себе по-настоящему почувствовать царапины на руке, четыре из них были глубже, чем могли оставить обычные ногти. Я зашипела, коснувшись одной из них. Они сильно зудели и непрерывно кровоточили, капли падали на мою юбку и портили ярко-золотистый материал.

Странно. Были моменты, когда я не чувствовала их, танцуя с молодым принцем.

– Сиенна! – прорвался сквозь болтовню других горничных, ожидающих своих подопечных, голос Би. В мгновение ока она оказалась рядом со мной, в ее глазах застыл ужас, когда она увидела царапины. – Что случилось, Мисс?

– В самом деле, что? – жесткий голос Герцогини пронзил мой позвоночник, заставив выпрямиться, словно она ударила меня палкой. Она появилась словно из ниоткуда.

Чертова вампирская скорость.

Служанки разбежались, и, пока Би стояла на своем, Герцогиня щелкнула пальцами.

– Вон, я хочу поговорить с ней, – процедила она сквозь зубы и добавила: – Наедине.

Как только все служанки вышли, Герцогиня взяла мою неповрежденную руку в свою и повела меня к раковинам. Как и у юного принца, ее глаза следили за кровью, но она, казалось, не была взволнована ее видом или запахом. Это потому, что она уже выпила крови? Или, может, с моей что-то не так?

– Ты, кажется, привлекла внимание Графа. Его желание на какое-то время затемнило твой кулон.

Как я и думала.

В позолоченных зеркалах над раковиной отразилось мое лицо, все еще раскрасневшееся после танцев, и ярко-красная кровь, стекающая с моей руки. Я держала ее над раковиной.

– Я сожалею о пятнах.

– Хорошо, но меня беспокоит не материал юбки, – она взяла тряпку и намочила ее холодной водой, прежде чем прижать к моей руке. – Дело в том, что ты, казалось, не чувствовала ран, танцуя с принцем.

Я посмотрела на нее в зеркало, часть меня задавалась вопросом, какой я ее вижу.

– Даже не думай задавать этот вопрос. Вы, люди, и ваши глупые развлечения… Брэм Стокер встретил вампира, который был известным провокатором, и принял все, что сказал Дракула, за чистую монету. Вампир, которого выгнали из нашего Королевства за его явную глупость. Они оба пустоголовые. С другой стороны, я нахожу большинство мужчин довольно рассеянными, когда речь заходит о важных вещах. – Ее руки были удивительно нежны на моей. – Лучше?

– Немного. Они… жалят.

– Да, вампир, который желает тебе зла, может сделать раны невероятно болезненными. И если ты не будешь осторожна, к утру у тебя останутся шрамы, – она прополоскала тряпку и снова наложила ее.

Между нами воцарилось молчание. Не такое неловкое, как я ожидала. Конечно, именно я его нарушила.

– Почему вы помогаете мне? Так добры?

Ее глаза метнулись к моим.

– Хочешь, чтобы я была жестока? Чтобы пытала тебя и била, а потом повела танцевать с мужчинами, которые высосут из тебя всю кровь до последней капли, если представится такая возможность?

Я не могла сглотнуть, страх лишил меня голоса. Почти.

– Довольно яркая картина.

Ее губы дрогнули.

– Ты… интересна, Сиенна.

Интересна. То же слово я использовала по отношению к Генералу.

– Я не хочу быть интересной, хочу быть свободной.

Черт, я не хотела, чтобы это вырвалось наружу. Мой разум пылал от жара и боли в руке. Именно это я винила в своей болтливости.

Герцогиня взяла чистое полотенце и прижала его к моей руке, вытирая ее, а после велела мне сесть.

– Если хочешь свободы, тебе не мешало бы пробиться к золотому статусу. Этот статус присвоен пяти девушкам, только пяти. За них будут бороться, их будут желать, и они будут проданы с аукциона только самым богатым людям в нашем мире. Мужчинам, у которых много имущества, тем, которые легко отвлекаются и сделают ставку на другую женщину в следующем году, и через год, и еще через год, – она двигалась так быстро, что я не могла уследить за ее движениями, и была удивлена, увидев хорошо перевязанную руку.

– Почему это так важно? – в ее словах чувствовалось, что она пыталась сказать мне что-то, чего я совсем не улавливала.

Она не вздохнула и не ударила меня по лицу. Лишь терпеливо пояснила, как объяснили бы ребенку.

– Люди, обладающие властью, у которых много имущества, с меньшей вероятностью заметят тебя. Мужчина, у которого мало имущества, тот, кто тратит все свои сбережения, чтобы сделать ставку на тебя, тот заметит, если ты почешешься во сне, – ее взгляд скользнул по мне. – Вопрос в том, кем ты хочешь быть, Сиенна? Принадлежащей мужчине, который в конце концов забудет тебя, или тому, кто будет держать тебя на поводке так крепко, что задушит задолго до того, как ты умрешь?

Ужас сжал мое горло, словно на меня уже надели этот поводок, и я изо всех сил пыталась заговорить. Мне казалось, это последний шанс поговорить с ней. Я должна выбраться отсюда. Мне нужен золотой статус просто на случай, если я не смогу выбраться из этого места и найти Джордана до окончания игр.

Прежде чем я успела сказать что-то еще, она помогла мне подняться, и моя голова закружилась.

– Я плохо себя чувствую.

– Это из-за царапин. Они предназначены для того, чтобы ослабить тебя, сделав легкой добычей для того, кто тебя ранил. Полагаю, это был не мой милый Уильям? – она держала меня крепко, и, пожалуй, только благодаря этому я еще стояла на ногах.

– Нет, он был добр ко мне.

– Мой племянник добрый. Это слабость, которую он унаследовал от моей семьи, – она щелкнула пальцами, и мгновение спустя Би стояла рядом со мной.

– О, Мисс, что случилось?

Герцогиня ответила за меня.

– Ей нехорошо. Отведи ее в комнату и запри дверь. Не впускай никого, кроме меня. Поняла?

Лицо Би побледнело, но в ее голосе слышалась резкость.

– Да, я поняла. Никому не позволю пройти мимо меня.

– Хорошая девочка, – герцогиня потрепала ее по щеке. – А утром я хочу, чтобы мое какао стояло на балконе. Уильям придет, так что принеси две чашки.

Я снова повернулась к Герцогине.

– Маргарита… С ней все в порядке?

Герцогиня сделала долгую паузу, а после кивнула.

– Да. Мы говорили вам, девочкам, что вы можете свободно гулять по территории, но она явно перешла границы, попытавшись сбежать и прихватить лук с собой. Мне просто нужно какое-то время держать ее подальше от Эдмунда и Энтони, пока они не забудут о ней. Пусть ее действия станут предупреждением для тебя, дитя. У тебя будут возможности получить то, что ты хочешь, но тебе нужно набраться терпения. Гораздо больше терпения, чем у Маргариты.

– Почему вы помогаете мне? – прошептала я.

Она наклонилась ближе и прижалась губами к моему уху.

– Потому что мне кажется, что знаю… кто ты на самом деле.

13

Доминик

Покинув чертов бал, я два часа провел в спарринге с одним из своих стражей, снова безуспешно пытаясь избавиться от разочарования. Я вышел из песчаной ямы весь в поту, но как только перестал драться, мысли о девушке с темно-рыжими волосами заполнили мою голову.

Сиенна.

Что это за имя – Сиенна?

Я нашел Скарлетт, капитана моей стражи. У нас была договоренность, которая обоим играла на руку. Она была в общей комнате с несколькими другими стражами, но я остановился в тени дверного проема, дожидаясь, пока она не увидит меня. Улыбка соскользнула с ее лица, Скарлетт встала со своего места и направилась в мою сторону. Я почувствовал вину, но напомнил себе, что она бесчисленное количество раз приходила ко мне, чтобы разобраться с собственными… разочарованиями.

Я повернулся и пошел по узкому коридору к своей комнате, предоставив ей следовать за мной, но мысли о рыжеволосой заполнили мою голову. Легкое биение вены на ее шее, шелк платья, облегающий грудь. Терпение стремительно таяло. Мне нужна разрядка.

Сейчас же.

Я развернулся к Скарлетт и прижал ее к каменной стене. Ирония ее имени в полной мере поразила меня[1].

Она могла отбиться от меня. Она была хорошо обучена. Но ее глаза расширились, наполнившись вожделением и ожиданием.

Необузданный голод затопил мои разум и пах, и я потянулся к штанам, желая избавиться от этой боли, почти постоянной пульсации ноющей плоти, которая не утихала с тех пор, как я увидел девушку на аукционе.

И все же Скарлетт ждала. Она хорошо знала правила игры и меня. Но обычно это происходило за закрытыми дверями, а не в коридоре. Не то чтобы это имело значение. Вампиры не были ханжами. Мы не видели ничего постыдного в сексе, и моногамия была редкой чертой характера.

Дети слишком редки, чтобы чрезмерно беспокоиться о партнере, с которым они будут зачаты.

Согнув руку вдоль ее ключиц, я потянулся к штанам Скарлетт и разорвал их на талии, жалея, что на ней не платье – золотое, будто бы сотканное фэйским народом, которое позволило бы оказаться за считаные секунды в ней вместо того, чтобы в отчаянии возиться.

Я зарычал, она потянулась вниз, чтобы стянуть штаны с бедер и спустить к лодыжкам.

Мое раздражение возросло, и я взревел, не желая ждать, хотел сейчас же изгнать из себя этого неуемного демона.

Притянув за талию, я понес Скарлетт в кладовую в нескольких футах от нас, и пинком распахнул дверь. Затем отпустил девушку и развернул так, чтобы она прислонилась к столу у двери. Ее голое тело взывало ко мне.

Упругие мускулистые бедра, даже близко не похожие на те округлые изгибы, о которых я грезил.

Я замер, положив руку ей на поясницу.

Скарлетт оглянулась через плечо; губы приоткрылись, являя проступившие клыки, зрачки расширились.

– Доминик?

Ее голос прорезался сквозь туман. Взяв ее, я ни капли не утолю свою жажду.

Шаг назад, еще один, и я зашнуровал свои штаны.

– Черт. Прости, Скарлетт.

Она поднялась, разворачиваясь и одеваясь.

– Простить за что? Это не такого рода… договоренность, Генерал. Никаких извинений.

– Нет, я знаю, просто… – я покачал головой, не зная, что сказать.

– Послушай, ты не обязан мне ничего говорить, все это… – она махнула рукой между нами, – не так должно происходить. Мы оба это знаем. Так скажи мне, кто она? Кто тебя так разъярил?

Я смотрел мимо нее, не в силах встретиться с ней взглядом.

– Это не имеет значения.

– А я думаю, имеет. Я теперь без работы? – она рассмеялась. – Дай знать, если на твое место нужно искать кого-то другого. У меня есть кое-кто на примете, – она подмигнула, проходя мимо, и для пущей убедительности похлопала меня по заду. – Жаль, мне так понравилось, к чему все шло. Мне нравится, когда у меня секс по-королевски. – Последовал задорный смех, и я не мог не улыбнуться ей вслед.

– Ничего серьезного, Скарлетт. Не занимай мое место.

Пока.

Она крикнула через плечо, сверкнув взглядом:

– С большим нетерпением жду встречи с этим ничем, Генерал.

Попытки уснуть той ночью были тщетны. В лучшем случае сон был прерывистым, и я не мог не задаться вопросом, действительно ли Сиенна человек, а не какое-то магическое существо, посланное преследовать меня. Ни у кого другого не было такой реакции на нее, как у меня. Ни на аукционе, ни здесь, в замке.

Те, кто обращал на нее внимание, видели в ней проблему, которой она и была, – девушку, не похожую на других.

Я отказался от попытки уснуть, когда взошло солнце. Нужно было проветрить голову, поэтому я оделся и направился в конюшню. Мне требовались дистанция, пространство и свежий воздух.

Добравшись до конюшни, я направился прямо к своей лошади. Такие люди, как Энтони, заставляли конюха готовить своих лошадей, но я сам седлал своего скакуна. Я схватил снаряжение со стены и направился к кабинке Ареса. Принявшись за работу, я услышал шепот в другом конце конюшни, не принадлежавший ни Тимми, ни другим конюхам.

Как раз в тот момент, когда собрался вывести Ареса из стойла, я услышал, как лошадь разочарованно фыркнула.

Тимми заговорил почти шепотом:

– Я правда не думаю, что вам следует выводить ее куда-нибудь, Мисс. Сегодня она кажется еще более взволнованной, чем обычно.

Мисс пробормотала что-то, чего даже я не расслышал, но вдруг почувствовал то же притяжение, что и прошлой ночью, и на аукционе. Я подошел, чтобы встать в проходе.

Девушка, одетая в пышную серую юбку и свободную белую блузку, вышла из кабинки, ее длинные рыжие волосы мягкими волнами ниспадали на спину. Я не видел ее лица, но мне и не нужно было. Я чувствовал, как меня тянет к ней. Ощущал притяжение каждой клеточкой своего существа.

Девушка, мысли о которой преследовали меня всю ночь… теперь она еще и утро мне испортила.

Но потом я сморгнул пелену и осознал развернувшуюся передо мной сцену. Она сидела верхом на Хавок, самой необузданной лошади в конюшне. Лошади, которую я готовил на замену Аресу, когда тот состарится. Кобыла была куплена год назад, и с тех пор никто не мог к ней приблизиться. Лошадь была дикой и опасной настолько, что лишь неделю назад я предложил перевести ее из королевской конюшни в сельскую местность, чтобы использовать только для разведения.

Но сейчас Сиенна сидела у нее на спине, едва удерживая ее под контролем, в то время как кобыла гарцевала, танцуя и натягивая поводья.

Чем думала эта девушка?

Она проигнорировала Тимми, прижавшись к шее лошади. Та рванула к уже открытым дверям, проносясь мимо. Сиенна меня не заметила.

– Почему ты позволил ей взять эту лошадь? – крикнул я.

Тимми повернулся ко мне с выражением ужаса на лице.

– Я пытался остановить ее, Генерал.

– Хавок скинет ее и сломает ей чертову шею! – я не медлил ни минуты. Мигом забрался в седло, упершись пятками в бока Ареса, удивленного страхом, закравшимся в мои мысли.

Я сильно невзлюбил эту девушку за хаос, что она принесла в мою жизнь.

Однако мысль о том, что Сиенна пострадает, творила с моим телом что-то странное.

Я помчался к открытым воротам замка, не удивленный тем, что девушки и Хавок нигде не было видно. Эта черная кобыла создана для скорости и выносливости – вот и вся причина, по которой ее купили.

Охранники отскочили в сторону, когда я галопом поскакал за ней, направляясь к докам. Уже далеко в полях я увидел черную вспышку.

Моей первой мыслью было, что лошадь взяла верх, и жизнь Сиенны теперь в опасности. Что она неопытна, решила взять Хавок покататься и не смогла с ней справиться. Но потом я понял, что она прильнула к шее лошади, ее поза наводила на мысль, что у нее был опыт обращения с лошадьми. Она полностью контролировала ситуацию. Но как?

Это осознание привело к другому – все это не ради прогулки по пастбищу. Сиенна пыталась сбежать, она направлялась прямо на Территорию Оборотней, к восточному мосту.

Меня охватил ужас. Это одна из первых вещей, которые они должны были усвоить, сойдя с корабля. Я лично повторил ей это предостережение.

Держаться подальше от восточной границы.

Напряженность между оборотнями и вампирами сейчас на очень высоком уровне, сильнее, чем с любой другой Территорией Альфа, и они не остановятся перед убийством любого, кто пересечет их границу, независимо от вида.

Проклятье.

Я уперся пятками в бок Ареса, побуждая его ускорить ход. Если получится добраться до нее, я схвачу за поводья и остановлю лошадь.

Только Сиенна и Хавок не намеревались быть пойманными, и мы не могли приблизиться к этой парочке. К тому моменту, как мы достигли восточного леса, она впервые оглянулась, увидела нас и погнала свою лошадь быстрее. Невероятно, но Хавок получила новый прилив энергии и увеличила расстояние между нами; волосы Сиенны развевались позади, будто занавес, колышущийся на ветру.

Как она может управлять этой лошадью, когда никто другой в королевстве не смог даже подойти к ней?

Мы приближались к мосту, который вел на Территорию Оборотней, и она не выказывала никаких признаков замедления. Я подгонял Ареса. Нужно остановить ее.

Я должен подрезать их.

Благодаря тренировкам Ареса и его выносливости мы наконец-то догнали их. Тридцать футов превратились в двадцать… десять… пять, и я обогнал ее как раз вовремя, чтобы Арес не дал ей пересечь мост. Она развернула свою лошадь по широкой дуге прочь от меня, и кобыла замедлила ход. Прежде чем Хавок полностью остановилась, Сиенна спрыгнула, держа в руках деревянный кол, который вытащила из своего ботинка. Ее грудь вздымалась, когда она направила его на меня в оборонительной стойке, ее бледные щеки раскраснелись от ветра. Глаза были яркими и широко раскрытыми. То, что я принял за юбку, было широкими штанами, которые некоторые женщины надевали, чтобы ездить верхом.

– Держись от меня подальше, я не сдамся без боя!

Я рывком остановил Ареса и спрыгнул, остановившись примерно в десяти футах от нее.

– Ты с ума сошла? – крикнул я. – Тебе нельзя пересекать Территорию Оборотней!

– Кто сказал, что я собираюсь пересечь Территорию Оборотней? – крикнула она в ответ.

– Ты гнала прямо к ней! Не обгони я тебя, ты бы перешла через мост! – Я направился к ней, мое тело вибрировало от адреналина и кое-чего другого. Более темного.

Манила идея перекинуть ее через мое колено и хорошенько отшлепать, пока ее кожа не станет ярко-красной, взывая к моим зубам и губам. Шлепать до тех пор, пока она не станет мокрой от желания и не начнет молить меня взять ее прямо там, в поле.

– Не приближайся! – прорычала она; ее глаза были свирепыми, брови – хмурыми.

Мой взгляд упал на ее полные бедра, затем скользнул вверх по груди к решительному выражению ее лица. Чтоб меня. Это именно то, чего я хотел. Хищник во мне требовал взять ее и пометить как свою.

– Думаешь, сможешь пронзить меня? – насмешливо спросил я, и мои клыки заныли, прорезаясь.

– Я не позволю тебе убить меня, не позволю! – сказала она, ее дыхание участилось.

Я сделал паузу, решив поиграть со своей добычей. Почему бы и нет? Мы одни.

– И как ты объяснишь, что заколола Генерала, когда вернешься? Что, если ты не убьешь меня? Что, если просто ранишь? Тогда ты окажешься в аду, Котенок.

Ее глаза расширились в замешательстве.

– Разве ты не обратишься в прах? Они подумают, что ты просто сбежал.

– Мы не обращаемся в пыль, – сказал я с хищной ухмылкой, позабавленный и возбужденный ее наглостью.

– Тогда я сброшу твое тело в реку.

Я склонил голову.

– Как ты объяснишь тот факт, что я повел свою лошадь вслед за твоей? Ты планируешь убить и Тимми?

Ее глаза расширились еще сильнее.

– Я никого не убиваю. Я защищаюсь. Ты преследовал меня. Я скажу Герцогине, что ты пытался меня убить.

– Защищаешься от Генерала армии Наследного Принца? – спросил я. – Я сотни лет сражался с гораздо более опасными противниками, чем ты, – я ухмыльнулся. – Ты всего лишь маленькая женщина. Я мог бы легко раздавить тебя. Никто тебе не поверит, – я сделал паузу, рассмеявшись. – Может, таков был твой план? Чтобы никто не поверил, что ты можешь убить меня?

– Не будь так уверен, – сказала она, ее дыхание выровнялось, но вена на шее пульсировала, взывая к моим клыкам. – Никто не верил, что я смогу оседлать Хавок.

– Туше. Значит, ты хочешь прослыть охотницей на вампиров? Ванатором? – я не мог не подколоть ее. Не приближаться к ней. Проклятье. Мне нужно уйти, но тогда я пренебрегу своими обязанностями. Она пыталась сбежать, и я должен выполнить свою работу.

Она вздернула подбородок.

– Я сделаю то, что должна, чтобы выжить, Генерал. Даже если это поможет вам выжить.

Теперь мы были так близко, что я видел отдельные оттенки золота в ее глазах.

– Почему ты на самом деле здесь?

– Я скакала на Хавок.

– На головокружительной скорости?

– Когда ее в последний раз объезжали? – спросила она, ее голос был полон обвинения. – Я позволила ей бежать, как она хочет, и вчера, и сегодня. Она поскакала прямо сюда, но у меня не было намерения пересекать мост. Даже если бы я и хотела перейти его, вчера Хавок уклонилась от моста. А сегодня кое-кто преградил нам путь.

– Ты ездила на ней вчера? – продолжил допрос я. – Как ты забралась к ней на спину?

– Не понимаю, почему вы все думаете, что с ней что-то не так, – сказала Сиенна. Затем, будто поняв, что речь идет о ней, лошадь тряхнула головой, взметнув гриву. Кобыла подошла и ткнулась носом ей в плечо.

Какого черта? Эта лошадь была свирепой с того самого дня, как прибыла в королевство. Может, Сиенна какая-то ведьма, сирена, полная магии, или даже колдунья? Я чуть не рассмеялся над собственным буйным воображением. Не существовало никаких колдуний. По крайней мере, больше нет, но нельзя было отрицать мою странную реакцию на нее или связь с лошадью.

Может, Эдмунд подослал ее, чтобы помучить меня? Хотя, скорее всего, это был Энтони.

– Я должен поверить, что ты мчалась сюда, как летучая мышь из ада, веселой прогулки ради? Когда я пытался остановить тебя? Почему ты не остановилась?

– Потому что ты преследовал меня! – запротестовала она. – Я понятия не имела, кто за мной следует и чего хочет. Но если уж говорить начистоту, я бы все равно так ехала. Хавок нуждалась в пробежке, и мне нравилось кататься с ней. Мне сказали, что я могу тут гулять, пока не пересекаю территорию и не перехожу мост. Ты сам мне это сказал! Передумал?

– Хочешь сказать, что не пыталась сбежать?

– Я не глупая. Как ты красноречиво намекнул, побег невозможен, – сказала она. – С одной стороны нас окружают горы, с двух других – океан, полный акул и других сверхъестественных, а с четвертой – Территория Оборотней. Не говоря уже о сторожевых башнях, на которых всегда дежурят, по крайней мере, два стражника, а также стражники в доках и у ворот замка. Единственный выход – выиграть это соревнование.

Ее слова звучали убедительно, за исключением двух вещей. Во-первых, она уделяла слишком много внимания границам и укомплектованию охраны. И, во-вторых, в ее глазах было слишком много огня для девушки, которая планировала продолжать играть в эту игру.

Она была на разведке.

Это заставило меня желать Сиенну еще больше.

Мой взгляд скользнул по ее телу, и именно тогда я заметил длинные порезы на ее руке, несомненно, от ногтей. Порезы, которых не было прошлой ночью, когда мы танцевали.

В глазах потемнело, и я спросил:

– Кто к тебе прикасался?

Она смутилась, затем проследила за моим взглядом, оглядев на свое обнаженное предплечье.

– Никто.

– Не лги мне, – произнес я. – Скажи его имя. Сейчас же.

Она вздрогнула и сделала шаг назад, хотя ее глаза тоже потемнели. Сиенна боролась с силой в моем голосе. Она покачала головой.

– Граф Энтони, но Герцогиня перевязала мои раны. Ничего серьезного.

Перед глазами мгновенно встала красная пелена, и мне захотелось запрыгнуть Аресу на спину и помчаться к замку, чтобы голыми руками оторвать Энтони голову, как я не раз ему обещал.

Но я не мог. Эдмунд потребует объяснений, а я не осмелюсь дать правдивое.

Кулон на ее шее светился глубоким бордовым оттенком.

Чтоб меня. Она не должна знать, как сильно я хочу ее. Ради ее же и моего блага.

– Возвращайся в замок. Живо, – выдавил я.

Она вздернула подбородок, в глазах появился вызов, даже несмотря на дрожь.

– Нет.

Проклятые боги! Я сжал руки, и ее взгляд опустился на них. Сиенна сделала шаг назад.

– Герцогиня не позволит тебе навредить мне, – бросила она мне, словно перчатку.

Я преодолел разделяющее нас расстояние быстрее, чем она успела моргнуть.

– Герцогиня не имеет надо мной власти, Котенок. Если я захочу задушить тебя голыми руками и оставить здесь умирать, никто не откажет мне.

Ее сотрясла более сильная дрожь.

– Ты признаешь, что хочешь убить меня? Даже несмотря на желание?

Она осмелилась провести тыльной стороной ладони по моему паху.

Я сделал еще один шаг, и Сиенна прислонилась к своей лошади, уставившись на меня снизу вверх.

Непокорная до конца.

Моя и без того горячая кровь воспламенилась, и возбужденная плоть сама подалась вперед, чтобы приблизиться к ней. Черт возьми.

Я хотел ее, и если кто-то из нас сейчас же не уйдет, не уверен, что не прижму ее к дереву и не возьму до потери сознания.

Тонкий хлопок блузки облегал грудь, и я видел сквозь ткань ее твердые соски – желание было обоюдным.

Я тонул в желании прикоснуться к ним, пройтись по ним языком.

Я хотел эту девушку и одновременно ненавидел себя за это.

Потребовалась вся сила воли, чтобы отойти от нее.

– Не переходи чертов мост, – рявкнул я, затем развернулся и сел на свою лошадь. Я наградил Сиенну суровым взглядом. – Если сделаешь это и выживешь, запомни мои слова, женщина. Я лично убью тебя.

С этими словами я умчался, проклиная тот день, когда встретил ее. Сиенна – проблема, которую мне нужно обходить стороной.

Даже если это значит, что она достанется другому.

14

Сиенна

– Я, например, думаю, что Наследный Принц дьявольски красив, – пробормотал голос слева от меня, когда я уставилась на свое отражение в пустой серебряной тарелке передо мной.

– Я питаю надежду, что Уилл все-таки заметит меня, – сказал другой со смешком, который прозвучал поверх звона столового серебра и болтовни.

Две дюжины или около того девушек сидели в Большом Зале за обедом, и пока что были только мы. Никаких разгуливающих рядом мужчин, которые пялятся на нас, как на животных в зоопарке. Одно это должно было стать поводом для празднования. Благодаря изысканному омару-пашот в сливочном масле и миниатюрным чайным кексам, а также тому факту, что никого из нас еще не убили, это должен был быть знаменательный день.

И все же я чувствовала себя комком нервов, стресса и гнева.

Страх от стычки с Генералом не отпустил меня. Он мог убить меня. Он даже сократил расстояние между нами, прижав меня к Хавок. Вместо этого он просто… смотрел на меня, и в кои-то веки я растерялась, не находя слов.

– А как насчет тебя, Сиенна? Внимания какого мужчины хотелось бы тебе?

Я подняла глаза и обнаружила группу женщин, сидящих ближе всех ко мне и ожидающих ответа.

Я моргнула, обращаясь к Холли, которая задала вопрос:

– Ты имеешь в виду пьющих кровь существ, которые приложили руку к тому, что нас похитили из домов, бросили в загоны, а затем, как говяжьи отбивные, выставили на аукцион? Кому из них я подарила бы розу? – спросила я с фальшивой улыбкой. – Дай-ка подумать, – я сделала паузу и склонила голову набок, словно обдумывая это, а затем нахмурилась. – Знаешь что? Я отвергну любого из них, но спасибо, что спросила.

Холли густо покраснела, в то время как другие ошеломленно уставились на меня.

Отчасти я понимала, что перешла все границы, язвя. Они находились в том же ужасном положении, что и я, у них было мало надежды и еще меньше возможностей. Но у меня была тяжелая ночь и еще более тяжелое утро. Моя рука пульсировала, я почти не спала и пришла на этот ланч уже опустошенной встречей с Генералом.

Я хотела отыскать другой путь на Территорию Оборотней, тропинку, которой не пользуются, как и мостом.

И что в итоге получила?

Избыток тестостерона и сильное желание прикоснуться к его лицу.

Как бы сильно я ни хотела относиться к другим девушкам по-доброму, какой бы глупой ни была их болтовня, дипломатия в данный момент была выше моих сил.

– Ты понимаешь, что, если тебя кто-нибудь не выберет, ты умрешь?

Эти суровые слова были произнесены черноволосой красавицей, сидящей прямо напротив меня. Я долгое время молча смотрела на нее. Порывшись в своем усталом мозгу, я вспомнила ее имя. Аня.

Я встретилась с ней взглядом.

– Думаю, в этом-то и проблема. Отчасти я все еще уверена, что есть вещи гораздо хуже смерти.

Эти слова удивили даже меня, и я резко закрыла рот. Я не хотела быть настолько честной. С ними или с самой собой. Я здесь, у меня есть цель – добраться до Джордана и усадить нас на лодку.

А до тех пор мне нужно отлично играть свою роль. Но нелегко скрываться за маской.

Я рассеянно поднесла руку к своим волосам и провела кончиком пальца по золотой бабочке, примостившейся там.

Я дала себе клятву чтить Ханну. Быть достаточно храброй ради нас обеих.

Ежеминутно жить в ужасе невыносимо – в организме заканчивался адреналин, и он приспосабливается практически ко всему, даже к постоянному страху.

И теперь я по глупости обнаружила, что меня влечет к единственному мужчине, который, уверена, убьет меня, появись такая возможность.

Мое сердце жаждало борьбы, но сегодня… сейчас? Мои разум и тело были опустошены. Ссора с Графом, моя постыдная и сбивающая с толку реакция на Доминика и попытки понять, как использовать то немногое, чему я научилась, чтобы облегчить себе задачу, в сочетании с недостатком сна, окончательно выбили меня из сил.

Плюс ко всему не давал покоя еще один сон о Доминике, который охотится за мной в лесу, выкрикивая мое имя.

Преследовал меня.

Часть меня хотела повернуться к нему, пойти навстречу.

Другая часть… та, которая поддерживала во мне жизнь все эти годы, знала, что я должна продолжать бежать.

И буквально побудить его преследовать меня в чистом поле? Нет, это уже слишком.

Оглядев лица за столом, я поняла, что теперь все взгляды обращены на меня, а болтовня прекратилась.

Аня склонила голову набок, глаза сузились.

– Рада, что ты так считаешь, – она повернулась и скользнула взглядом по другим девушкам, прежде чем продолжить. – Если кто-то еще из вас не хочет жить, не стесняйтесь откланяться прямо сейчас. Я, например, собираюсь выиграть это чертово соревнование. И в конце концов полдюжины богатых мужчин будут соперничать за мое внимание. Если хотите сдаться, лишиться крови, а затем пойти на корм Охотникам, вперед. Меньше конкуренции.

– Ну что ж, – раздался громкий женский голос у входа в Большой Зал. – Меня впечатляет твоя решимость, Аня, но, должна сказать, отсутствие сочувствия к своим коллегам-конкуренткам – не самая привлекательная черта.

Герцогиня ворвалась в комнату, как всегда, разодетая в пух и прах, ее фирменные туфли на шпильках с красной подошвой цокали по мраморному полу.

– Те из вас, кто доберется до конца, станут частью нашего общества здесь. И что бы вы ни думали о нас, в этом обществе, как и в любом другом, хорошо иметь друзей.

Забавно, я не увидела поблизости ни единой женщины-человека, кроме служанок. Это заставило меня усомниться в ее словах.

И все же ее предостережение подействовало на девушку. Аня неловко поерзала на своем стуле.

– Да, Ваша Светлость.

Пока я смотрела на Герцогиню, странные слова, сказанные ею прошлой ночью, снова всплыли в голове.

Я знаю, кто ты на самом деле.

Я пыталась надавить на нее тогда, перед ее уходом, но Герцогиня явно не собиралась давать объяснения, выйдя из комнаты и не сказав больше ни слова.

Я подумывала спросить Би этим утром, но у меня было такое ощущение, что то, что Герцогиня скрывает от меня, достаточно важно, чтобы она не делилась об этом со служанкой или с кем-либо другим, если уж на то пошло.

Это было загадкой. Как и моя судьба, и все остальное в этом ужасном, богами забытом месте.

– Может, начнем наш урок этикета прямо сейчас?

Мне потребовалось приложить немало усилий, чтобы не рассмеяться вслух над абсурдностью всего этого.

Да, Ваша Светлость. Всенепременно. Давайте потренируемся пить чай, вытянув мизинец и не прихлебывая, в надежде, что это поможет нам избежать нашей ужасной участи, и мы не окажемся выпотрошенными существами, что именуют себя Охотниками.

Я попала в Сумасшедший город, и, как и в Отеле «Калифорния», выхода отсюда нет.

Если, конечно, я не повторю за Ханной и просто не покончу с этим прямо здесь и сейчас.

Я закрыла глаза и вызвала воспоминание о маме. Что бы она сделала на моем месте? Более того, что бы она посоветовала мне сделать?

Как спасти и себя, и Джордана?

Слова, сказанные ею в первый день начальной школы, когда мне растоптали коробку с завтраком, а на второй день у меня заболел живот, пронеслись у меня в голове:

– Смирись с этим, перестань плакать и выкладывайся так хорошо, как можешь. Они показали себя. В следующий раз не жди, когда они нанесут удар.

Вас понял, Мама Медведица.

Этого было мало, но воспоминание послужило необходимым толчком, который поможет пережить этот обед, по крайней мере, не перерезав сонную артерию заколкой.

Ура-а.

Следующие несколько часов – мне показалось, будто прошло сто – мы слушали наставления Герцогини, как правильно вести себя при дворе. И к тому времени, как все закончилось, самым важным, что я узнала, было то, что существует очень много вилок с очень специфическим предназначением. Одни для креветок, другие для салата, третьи для мяса, четвертые для десерта и даже просто для устриц. Указав, что до сих пор всю свою жизнь прекрасно справлялась с одной-единственной вилкой, я лишь пыталась быть участливой, но Герцогиня, казалось, не слышала меня, продолжая, не сбившись с ритма.

Теперь, когда мы разделались со всем блюдом, большая часть которого была съедена холодной, в то время как она потратила бесчисленное множество минут, обучая нас, как правильно есть каждый ингредиент. Я молилась, чтобы мы наконец закончили. Боль в руке усиливалась с каждым мгновением, и теперь к ней добавилась головная боль.

– Я очень довольна вашими стараниями сегодня, дамы. Прежде чем вы уйдете, позвольте мне напомнить вам, что этим вечером у нас Второй Бал. Он состоится снаружи, во внутреннем дворе. Я призываю вас, как всегда, выглядеть на все сто. Первые пару встреч, как правило, проходят вяло, ведь вы привыкаете к своему окружению. Второй Бал обычно знаменует начало серьезных игр. Вы увидите то, что не видели раньше, и это может вас шокировать. Будьте уверены, ваш путь остается неизменным. Привлеките как можно больше внимания. Чем ярче и дольше светится ваш драгоценный камень, тем больше вероятность того, что у вашей истории будет счастливый конец. Все ясно?

– Да, Ваша Светлость, – пробормотали мы в унисон, как та счастливая маленькая культовая семья, которой мы и были.

– Сиенна, останься, пожалуйста, на минутку. Мне нужно поговорить с тобой.

Я откинулась на спинку стула, подавляя стон. Это плохо. Судя по самодовольному взгляду Ани, она была уверена, что меня попросили остаться уж точно не для того, чтобы похвалить за выдающиеся достижения и вручить наклейку с золотой звездой.

Я подавила желание ответить ей жестом, когда она и остальные встали из-за стола и направились к широким двойным дверям.

Как только те закрылись, Герцогиня повернулась ко мне, встревоженно нахмурив ровные брови.

– Как твоя рука, дитя?

Она подошла ближе и жестом велела показать ей.

Я подняла руку и закатала хлопчатобумажный рукав дневного платья до локтя, обнажив четыре рваные линии.

– По крайней мере, они не становятся хуже, – заметила Герцогиня с удовлетворенным кивком. – Наследный Принц поговорит с ним на тему того, что он сделал с тобой на данном этапе игры. Ты не принадлежишь ему. По крайней мере, пока. Это неприемлемо.

– Согласна с последним… это неприемлемо. Впрочем, остальное можете оставить при себе. Я не принадлежу и никогда не буду принадлежать никому, кроме самой себя, – резко осадила я.

Серебристые глаза Герцогини вспыхнули, и она медленно покачала головой.

– Милое, солнечное дитя. Ты должна прекратить это.

В горле встал ком, и я кашлянула, чтобы ослабить его давление. Даже зная, что должна играть роль порядочной девушки… или в противном случае наверняка умру, я боролась. Постоянные американские горки ужаса, ярости, отчаяния и похоти…

– Прекратить что?

– Бороться с неизбежным. Борьба с тем, над чем ты не властна, лишь отнимает силы. – Герцогиня отодвинула стул рядом со мной и села лицом ко мне. Когда она потянулась к моей руке, я не отстранилась. – Мы очень разные, мой вид и твой, но мужчины одинаковы, независимо от вида. Они падки на ощущения. В рамках этих игр, по их мнению, сила принадлежит лишь им. Они могут наблюдать, ждать, выбирать и делать ставки. В конце они уходят со своим призом, как гордые петухи. Но не стоит сбрасывать со счетов твою роль в этом. Твои действия, твое тело, лицо и, да, твой острый язычок будут диктовать, где ты окажешься и как с тобой будут обращаться, когда ты туда попадешь. Мужчина – лошадь. Женщина – наездница. Используй это, Сиенна. Используй то, что дали тебе боги, чтобы очаровать достойного мужчину, и как только очаруешь его, не отпускай. На бумаге ты будешь принадлежать ему. Но по правде говоря? – она долго и пристально смотрела на меня. – Он – тебе.

Образ темных глаз и широкой обнаженной груди заполнил мой разум, и я не могла замедлить набирающее скорость сердце, даже когда отмахнулась от него.

Герцогиня осторожно опустила мой рукав.

– Так что же ты выберешь, Сиенна? Сделать все, что в твоих силах, чтобы выиграть, или позволить своему упрямству погубить тебя?

Эта женщина очень умна. И, независимо от того, сказала ли она правду, ее слова затронули меня. Ту часть, которую Ханна увидела в загонах и которая направила меня на этот путь, на поиски Джордана.

Ту часть, которая отказывалась быть пешкой в этой извращенной игре.

Меня заставили играть, это правда, но это не значит, что я не могу делать это по собственным правилам и выиграть. Мне нужно время, чтобы проложить себе путь к Джордану, и если меня убьют за мой острый язык – это никак не поможет делу.

За оставшееся здесь время я научусь играть как гроссмейстер. Если все сложится так, как я надеюсь, то исчезну, словно призрак на ветру, еще до окончания игр.

– Я прислушаюсь к вашим словам, – я склонила голову в ее направлении. – Спасибо.

– Вот так, – прошептала Герцогиня. – Продолжай, дитя. Приготовься к сегодняшнему вечеру. Посмотрим, как ты покажешь нам, насколько… ты интересна.

15

Доминик

– Генерал, вы устраиваете спарринг с нами сегодня? – голос вырвал меня из мыслей об одном человеке, от которого я, казалось, не мог убежать.

Я медленно перевел взгляд на капитана своей стражи и одного из моих лучших бойцов. И свою сексуальную партнершу до прибытия определенного человека.

– Капитан Скарлетт. С чем вы будете тренироваться сегодня?

– С жезлами, – она одарила меня быстрой улыбкой, от которой в уголках ее светло-карих глаз появились морщинки. Ее волосы были того же цвета, заплетенные в извечную косу. – Я знаю, как вы и другие мальчики любите играть с палками.

Не будь я так отвлечен другим, не только посмеялся бы над ее шутками в адрес меня и других мужчин, но и сказал бы: да, на спарринг.

– Возможно, в другой…

– Уильям будет там, – добавила Скарлетт. – Если это важно.

Я сжал челюсти и кивнул, меняя решение.

– Ты знаешь, что важно.

Скарлетт пристроилась рядом со мной и через дюжину шагов заговорила.

– Как долго ты будешь защищать его?

– Кого из? – пробормотал я.

– Того, кто держит всех нас в своем распоряжении, того, кто убьет нас, – она понизила голос. Как одна из немногих, кто действительно понимал мою дилемму, она была так же сбита с толку, как и я, озадачиваясь тем, как продолжать этот фарс. Тем, как довести все до конца, который посадит Уилла на трон, а не швырнет в костер, и меня вместе с ним.

Мы шагали в ногу по каменным коридорам, которые вились вниз по замку к подвалу первого уровня и оружейной.

– Столько, сколько должен, – я сбросил тунику и нижнюю рубашку и позволил своим рукам блуждать по деревянным жезлам, пока не нашел подходящий. Черные и почти такие же прочные, как железо, – отсюда и название, – они обладали жутким качеством, которое не все ценили. В древесине имелись гармоники, которые гудели и даже пели во время боя. Это одно из моих любимых видов оружия, и довольно нетрадиционное, когда речь идет о личном выборе Генерала.

Хороший меч прекрасен, но, на мой взгляд, довольно зауряден. Требуются годы тренировок, чтобы овладеть жезлом, но, овладев им, ты запросто победишь любого фехтовальщика.

Я взял оружие и поднялся по короткой лестнице, которая вела в тренировочный двор. Яркое солнце заставляло щуриться. Хоть магически созданный солнечный свет не мог убить меня, он раздражал глаза, когда был таким ярким, и когда я пил недостаточно человеческой крови.

– Может, тебе сначала утолить жажду? – спросила Скарлетт. – Там есть кое-что для тех, кто пренебрегал собой, – она указала на группу мужчин и женщин в стороне от двора – Кормильцев.

Я покачал головой и отмахнулся от нее, игнорируя боль в животе при мысли о крови.

– Я в порядке.

На круглой площадке диаметром двести футов был насыпан рыхлый песок. Здесь было достаточно места для нескольких тренировочных квартетов. По четыре человека в группе, которые по очереди устраивают спарринги и наставляют друг друга. Я всегда считал, когда обучаешь другого, совершенствуешь собственные навыки.

Стук жезлов, ударяющихся друг о друга, шарканье сотен ног, ворчание борцов ударили по мне вместе с запахом пота и крови.

Когда я ступил на песок, воцарилась тишина. Тренирующиеся остановились, повернувшись в мою сторону, опустили оружие и отдали мне честь.

Я отсалютовал в ответ, продолжая идти по песку прямо к своему младшему брату.

– Продолжайте, парни.

Заметив мое приближение, Уилл подмигнул, словно… словно это была просто очередная игра. Как и я, он был раздет до пояса. В отличие от меня, у него уже было несколько синяков на ребрах и заметный блеск пота. Конечно, они заживут за несколько часов, но не так быстро, как гласят предания. Выпей он немного крови, все зажило бы еще быстрее.

– Генерал, я так рад видеть вас здесь. Вы избегали меня, и у нас так и не состоялся разговор, о котором я просил, – попрощавшись со своими партнерами ударами кулаков, он пообещал им выпить вместе на балу.

Я жестом велел ему продолжать, а сам начал разминаться. Описывая жезлом круг, я уводил его за спину, перекладывая в другую руку, вращая вокруг тела. Быстрее и быстрее, пока дерево слегка не загудело, а жезл не нагрелся.

– Выпендрежник, – бросил Уилл.

– Что ты хочешь обсудить? – я продолжал выполнять каты[2], которым меня учили в детстве, позволяя движениям расслаблять разум. Может, это поможет забыть человека. Тренировки всегда были для меня передышкой. Я сделал пометку ежедневно приходить сюда, если смогу, пока не закончатся Игрища Жатвы.

Жезл был продолжением моего тела; выверенные шаги привели меня в зону комфорта и спокойствия, какую я нигде больше не находил.

– Ты ведь помнишь, что я хотел, чтобы это был приватный разговор? Не посреди двора, где за нами наблюдает множество глаз и ушей? – сказал Уилл, опираясь на свой жезл и наблюдая за мной. – Серьезно, ты в курсе, что не должен быть настолько хорош?

Улыбка скользнула по моим губам, когда я просунул жезл между ног, переступил через него и закрутил вокруг шеи.

– Не льсти мне. И если бы это было настолько личным или важным, ты бы уже подстерегал меня.

Он сделал молниеносный выпад, и я поймал его жезл своим, отклонившись как раз перед тем, как тот вонзился бы мне в шею. Я направил на него свое оружие.

– Будьте осторожны в своих начинаниях, юный принц.

Он снова попытал удачу, но выпад ушел так далеко вперед, что я оперся на свой жезл, ожидая очередную попытку.

– Гад, – бросил он, промахнувшись.

– Неудачник, – парировал я, и он разразился смехом; мы продолжали спарринг, ухмылялись.

В обороне и нападении мы тренировались так же, как и всегда, – дразня друг друга.

– Ужас, кто тебя учил. Тетушка? – Уилл кинулся на меня.

– Пожалуй, я видел ее с той деревянной ложкой. Ты бежал, спасая сам себя. Трус.

Он увернулся от удара.

– Я и близко не был так напуган, как ты на танцах прошлой ночью. Я видел, как ты бежал.

Услышав это от кого-то другого, я бы разозлился. Но от Уилла…

– Не бежал, – я сделал паузу и выставил жезл горизонтально, прежде чем снова раскрутить его. – А грациозно ступал. На большой скорости, – очередной взрыв смеха лишь укрепил мою решимость оберегать Уилла.

Он был лучиком света в нашем мире, который не померкнет – по крайней мере, пока у меня есть хоть какое-то право голоса.

Обходя друг друга по кругу, мы наращивали скорость и мощь ударов, пока дерево не начало вибрировать в моих руках, как камертон.

Звуки орудий загудели в воздухе, и я знал, что все остальные остановились, чтобы посмотреть, чувствовал их взгляды.

– Эдмунд отправляет меня на Территорию Оборотней для переговоров, я отбываю, как только завершатся Игрища Жатвы, – внезапно сказал Уилл, и я резко остановился, его слова вырвали меня из ритма боя. Последний удар пришелся по верхней части бедра, повалив меня на песок. Крупинки песка рассекли воздух.

Несмотря на пронзительную боль, я подскочил.

– Что ты сказал?

Мы оба знали, что я прекрасно его расслышал.

– Я посылаю его провести переговоры, – отчетливо разнесся по тренировочной площадке голос Эдмунда. Мы с Уиллом повернулись к старшему брату, когда он направился к нам, раздетый по пояс, с жезлом наперевес. – Может, устроим еще один спарринг?

Блеск в его глазах сказал все. Он что-то замышляет.

– В другой раз…

– О, я не имел в виду вас, Генерал. Я имел в виду своего брата.

Уилл вздрогнул.

– Конечно, можно. То есть, конечно, Ваше Высочество, – он отвесил короткий поклон, едва ли не насмехаясь над Эдмундом.

Это была ужасная идея, и при таком количестве свидетелей у меня не было никакой возможности остановить их. Но я мог только надеяться, что при таком количестве свидетелей Эдмунд тоже будет сдерживать себя. Подбросив свой жезл носком ботинка, я поднял его из песка и поймал в воздухе.

– Тогда я испытаю победителя, – сказал я.

– О, семейный турнир. Превосходно! – Уилл развернул свой жезл и встал с Эдмундом лицом к лицу. – С нетерпением жду возможности снова победить вас, Генерал!

Мое сердце сжалось, потому что для Уилла это была лишь игра.

Для Эдмунда, однако… это была возможность причинить боль нам обоим. Заставить нас заплатить за то, что мы родились.

Я стиснул дерево в руках, не сводя с Эдмунда глаз и отслеживая его движения. Лучшее, что я мог, – надеяться, что смогу улучить момент, чтобы отвлечь и замедлить Эдмунда. Не то чтобы я не хотел встретиться с ним лицом к лицу. Но это означало бы проигрыш Уилла.

А если Уилл проиграет, то только потому, что Эдмунд будет занят не спаррингом, а пытаться ранить или даже убить нашего младшего брата, обставляя это как простую случайность. Точно так же он поступал со всеми своими женами и любовницами.

Они кружили, пристально глядя друг на друга. Уилл нанес первый удар, и Эдмунд легко отразил его.

– Да брось, Уилл, шутки в сторону. Давай посмотрим, из какого ты теста. И есть ли в тебе что-нибудь стоящее.

Обычно веселое лицо Уилла посуровело, и на долю секунды я увидел в нем отражение своего. Такой глубокой ярости, что голубизна глаз сменилась осколками стекла. Он поменял позу, двигаясь намного быстрее, чем со мной, его реакция на слова Эдмунда была мгновенной.

И это застало Наследного Принца врасплох. Среди зрителей воцарилась тишина.

Гул дерева разносился по воздуху. Едва сдерживая Уилла, Эдмунд был вынужден шаг за шагом отступать. Я не осмеливался подбодрить его. Не осмеливался усмехнуться.

Я держал рот на замке и не сводил с них глаз, когда Уилл нанес удар по ребрам Эдмунда. В прошлом этого было бы достаточно, чтобы положить бою конец. Уилл заявил бы, что выиграл, и отступил.

Уилл продолжал наступать.

– Возможно, тебе следует быть более осторожным со своими просьбами, брат.

Я не знал, выдержит ли мое сердце это, и, хоть и понимал, что такое не случится, часть меня не могла сдержать возгласов в голове.

Убей его, Уилл, убей его, и покончим с этим!

Я не мог убить Эдмунда, но Уилл мог и был вправе сделать это и занять положение Наследного Принца.

Словно услышав мои мысли, Эдмунд внезапно присел, избежав сильного удара по голове, схватил горсть песка и швырнул его в лицо Уиллу. Тот старался держать глаза открытыми. Слезы текли по его щекам, он напрягался, щурясь, чтобы разглядеть что-нибудь сквозь песок.

Воспользовавшись моментом, Эдмунд взмахнул своим жезлом, нанеся идеальный удар в челюсть Уилла, треск дерева и ломающейся кости прогремел в тишине.

Уилл упал навзничь, глаза закатились. Кровь капала из рассеченной кожи, обнажившей кость.

Эдмунд повернулся и улыбнулся мне, показав клыки.

– О боже. Порой мне кажется, я не ведаю, насколько силен.

Все вокруг нас сдержанно зааплодировали. Эдмунд помахал им рукой и поклонился. Они сделали это потому, что я годами учил их, как вести себя рядом с Наследным Принцем.

– Капитан, – рявкнул я Скарлетт, изо всех сил пытаясь сдержать растущую ярость. – Отведите юного принца к медикам. Нужно убедиться, что челюсть восстановится ровно, и клыки не раздроблены. – Я впился в Эдмунда взглядом, не потрудившись скрыть гнев. Он точно знал, что я к нему чувствую.

Он улыбнулся.

– Ну что? Вы готовы встретиться со мной на поле боя, Генерал?

Это… интересно. Он редко предлагал мне спарринг, потому что знал, что я могу победить в нем, выбив при этом оба клыка и глаза.

Эдмунд не был бойцом. Он больше походил на паука, плетущего паутину и ожидающего, когда его жертва совершит ошибку. А значит, он что-то замышляет.

– Как пожелаете, – протянул я, выставляя перед собой жезл и постукивая им по его предплечью.

Жезлы зазвенели в знак приветствия. А после я скользнул в сторону, отступив назад, когда он с разворота нанес удар.

Я подпускал его, позволяя гоняться за мной по кругу. Уилл отталкивал его, и я позволял ему подходить ко мне, всегда оставаясь вне досягаемости. Держа конец своего жезла, я направил его к его ноге и ударил по лодыжке, заставив Эдмунда споткнуться. Ничего серьезного. Никаких существенных травм.

Снова и снова я выставлял Наследного Принца… глупцом. Опасная игра, но я был слишком зол на него за то, что он ранил Уилла. Сломанные клыки невозможно восстановить. Это единственное, что не поддается восстановлению.

Эдмунд провел рукой по песку и швырнул его мне в лицо, будто эта уловка могла сработать дважды, но я метнулся к нему сбоку, выбив его из равновесия и уронив плашмя на живот.

– Однажды, Эдмунд, – я прижал жезл к его затылку. Он взмахнул рукой. Сигнал?

По позвоночнику пробежало покалывание, и я почувствовал на своей обнаженной коже взгляд, похожий на ласку, приковывающий меня к месту, мысленно выводящий из боя.

Разгоряченный и озябший, я обернулся, когда участницы Игрищ Жатвы скользнули в дверной проем и выстроились сбоку.

А впереди них стояла…

Сиенна и ее золотые глаза, широко раскрытые и очень пристально смотрящие на меня. Мои клыки выскочили из десен и…

Удар под колени заставил меня упасть на четвереньки, а после к шее прижался жезл.

– Очень скоро, Доминик, – прошептал Эдмунд мне на ухо, – я найду ту, что так сильно отвлекает тебя.

16

Сиенна

Я смотрела вперед, пока передо мной разыгрывалась сцена. Тело Генерала двигалось так… словно он был пантерой, его шаги выглядели плавными, кожа блестела от пота.

Другие девушки перешептывались и хихикали, а я могла лишь смотреть.

Господи, этот мужчина тверд во всех нужных местах. Он взмахнул черным жезлом, соединив его с оружием своего противника, а затем просто остановился, повернувшись и уставившись на нас.

На меня.

Его взгляд встретился с моим, и в этот момент я услышала шепот, что звал меня через весь континент, шепот, говоривший, что я все еще в поисках дома.

В этот момент мир исчез, вокруг нас не было ничего, кроме статики и белого шума, меня наполнял гул того, что должно было быть магией. Вероятно, он околдовал меня, потому что совсем мне не нравился. И все же в этот момент я бы отдала все, просто чтобы… прикоснуться к нему.

Я моргнула, и Генерал оказался на коленях, его противник встал позади него, и я наконец узнала его. Наследный Принц. Я посмотрела на свои ноги, когда взгляд Наследного Принца скользнул по нам, женщинам.

И внезапно то, что нам пришлось ждать в маленькой комнате рядом со двором, а затем нас быстро вытолкнули на тренировочную площадку, обрело смысл. Нас использовали как отвлекающий маневр, чтобы он выиграл бой с Домиником.

Нет, не с Домиником. С Генералом.

Я сжала пальцами темно-синюю шелковую юбку, сосредоточившись на ее ощущении, а не на негодовании, вспыхнувшем от имени Доминика.

– Чего бы я только не отдала, чтобы облизать его, как леденец, – промурлыкала Аня. – С ног до головы.

Я посмотрела на нее.

– Кого из?

Она ухмыльнулась.

– Почему один интересует тебя больше другого?

Я поняла, что это ловушка, заглянув в ее глаза, и улыбнулась в ответ.

– Разве это имеет значение? Любой из них с подвохом.

Я бы, скорее, выковыряла себе глаз ложкой, чем приблизилась к Наследному Принцу, но, возможно, Аня предпочитала власть безопасности. И у меня было такое ощущение, что, знай она, что в Генерале есть что-то, хоть отдаленно интересующее меня, намеренно попыталась бы привлечь его внимание.

Девочки в конце группы расступились, а затем во всей своей красе появилась Герцогиня.

– Эдди, что ты творишь? – слова прозвучали, будто удар хлыста, и оба мужчины в центре двора встали, отряхиваясь.

– Эдди? – спросила я. Она серьезно только что назвала Наследного Принца прозвищем?

– Ваша Светлость, – Эдмунд поклонился в пояс. – Спарринг – неотъемлемая часть…

Ее темно-серые юбки взметнулись, когда она подлетела к нему.

– Я не имею в виду спарринг, вы, мальчики, вольны играть со своими палками во что хотите.

У Доминика вырвался низкий смешок, и мне пришлось сжать ноги вместе, когда внизу разлился жар, пытавшийся привлечь мое внимание, поскольку я старалась не смотреть на него с высунутым языком. Аня права – я была бы не прочь облизать его, как леденец на палочке.

В самом деле, что на меня нашло? Это проявление силы вампира? Или же реальность слилась с мечтами, которые преследовали меня с тех пор, как я стала достаточно взрослой, чтобы ощущать потребность, и это заставило меня испытывать к нему подобные чувства?

– Тогда в чем проблема, Герцогиня? – спросил Наследный Принц, и даже я услышала угрозу в его голосе.

– Ты явно не в состоянии вести себя как джентльмен, и после того, что ты сделал, думаю, тебе нужно хорошенько поразмыслить над своим поведением. Ты не пройдешь сегодня на бал, – она взмахнула рукой со сложенным веером в ней и шлепнула его по руке. – Считай, что наказан. Возьми свою очевидную жажду крови под контроль, чтобы присоединиться к нам завтра.

Его глаза сверкнули холодной яростью.

– Это мое королевство. Я буду делать здесь то, что захочу.

У меня перехватило дыхание, Герцогиня шагнула ближе и пристально посмотрела на него.

– А это мои девочки. Твой отец согласился на эти условия десятилетия назад. Мой долг – защищать их до начала Игр. В своем нынешнем состоянии ты представляешь для них угрозу, поэтому тебе следует переждать до тех пор, пока снова не овладеешь самодисциплиной. Это понятно?

Повисло напряженное молчание, и я обратила внимание на Доминика. Он едва ли не дрожал от напряжения – ноздри раздувались – и был в состоянии повышенной готовности.

Напряжение исчезло мгновением позже, когда Наследный Принц ухмыльнулся, что мне совсем не понравилось. Он снова поклонился в пояс.

– Как пожелаете, Герцогиня. Я удалюсь в свою комнату и не потревожу вас на празднике.

Повернувшись к ним спиной, Герцогиня раскрыла веер и помахала им в нашу сторону.

– Разойдитесь по своим комнатам, все вы. Предстоит бал, а времени на подготовку очень мало.

Час спустя, принимая ванну, я все так же размышляла об увиденном. Что заставило Герцогиню так наброситься на Наследного Принца? Что я упустила?

Что бы это ни было, это было очень плохо. Но самым страшным показалось выражение его лица, когда она бросила ему вызов. Его слова указывали на подчинение, но глаза и взгляд?

Они говорили о мести.

Мои мысли переключились на Доминика. У них с Наследным Принцем явно враждебные отношения, и я не могла не задаться вопросом: из-за чего же?

Горничные всегда были лучшими сплетницами…

– Би, что ты знаешь о Генерале и Принце Эдмунде?

– Не так уж много, Мисс. Они редко сходятся во взглядах, но я не знаю причины. Может, из-за того, что Генерал незаконнорожденный? О! Кстати, об этом, вы слышали, что сегодня случилось с Принцем Уильямом? – Би сидела рядом со мной, пока я отмокала в душистой воде глубокой медной ванны. Я взяла кусок мыла, пахнущего свежим дождем, и потерла им руку.

– Нет, а что случилось?

– Его брат сломал ему челюсть! – она сказала это шепотом, но слова пронзили своим смыслом.

– Зачем Дом… Генералу так ранить своего брата? – я уставилась на мыло в своих руках, мне не нравилась мысль о том, что Доминик ранил Уилла. Не нравилось, что меня вообще беспокоила мысль о том, что кто-то из них пострадал.

Она хлопнула полотенцем по моему плечу.

– Нет же, глупышка! Эдмунд сделал это.

Меня охватило странное чувство облегчения.

– В этом больше смысла. – И это объясняло ярость Герцогини. Но почему он это сделал? Во время спарринга он мог выдать все за несчастный случай. Однако я почему-то сомневалась, что это была случайность. И Герцогиня, видимо, тоже.

– Постой… неужели… Генерал привлек твое внимание? – Би ухмыльнулась, и я нырнула под воду, чтобы ополоснуться.

Когда я вынырнула, чтобы глотнуть воздуха, она вытащила меня из ванны, все еще моргающую от воды, которая стекала по волосам.

– Вам будет трудно поймать его, в свои сети, Мисс, очень трудно, но, о, какой приз! И только подумайте, вы станете невесткой Уилла! Ну, если он женился на вас!

– Не это цель, – сказала я. – Я просто хочу быть в безопасности и… да. Я приметила его.

В моей голове промелькнул образ. Я, стоящая на коленях. Дрожь обнаженной кожи его живота, когда я скользнула пальцами к шнуровке его бриджей.

– О, смотри, у тебя вся кожа покрылась мурашками! Давай согреем тебя.

Она быстро вытерла меня полотенцем и за считаные секунды разложила мне одежду на выбор…

– Этим вечером от вас потребуется продемонстрировать свое умение быть грациозными. Вы будете танцевать перед всеми группами из четырех человек, – сказала Би, повторяя то, что я уже знала. – Значит, нужно что-то струящееся.

Мне нужно выделиться. Нужно наполнить камень цветом.

– Как думаешь, во что будут одеты остальные?

– О, конечно же, в смелые цвета. Темно-красные, синие, черные, ничего бледного и светлого. Предпочтение Эдмунда, – она сделала паузу и оглядела меня с ног до головы. – О чем ты думаешь?

– Может, бледно-желтый или цвет слоновой кости, что-нибудь… невинное, – сказала я. Не то чтобы я была такой, но изобразить невинность может быть полезно.

Она хлопнула в ладоши и подбежала к шкафу, вытаскивая потрясающее сливочно-желтое платье-двойку, облегающее фигуру и украшенное изящными аппликациями в виде ромашек. Подол распускался прозрачным облаком, которое ниспадало к моим ногам с обеспечивающими свободу движений разрезами тут и там.

Оно застегивалось на мелкие перламутровые пуговицы не сзади, а спереди, что только дополняло ансамбль.

– Мне нравится. – Это то, в чем я мечтала танцевать все те годы назад, когда балет был моей единственной настоящей любовью.

– А что насчет волос? – Би подняла их. – Все остальные будут делать прически, стараясь выглядеть грациозно.

Я подумала о Доминике, отправившемся на прогулку со своей лошадью, о том, как его взгляд остановился на моих волосах. Уилл был прав.

Я на поле боя, придется использовать все имеющееся под рукой оружие.

– Оставь так, давай добавим лишь несколько цветов.

Би хлопнула в ладоши и принялась за работу. В мгновение ока она вплела цветы, и я увидела в зеркале совсем другую Сиенну. Эта выглядела ближе к настоящей мне, чем все те образы, которые я примеряла с тех пор, как прибыла сюда. Немного дикая и вызывающая. Но при мысли о Доминике у меня возникло ощущение, что это именно то, что нужно.

Если за все эти годы никто не привлек его внимания, возможно, пришло время зайти с другой стороны.

Мои мысли прервал оглушительный рев, эхом разнесшийся по замку. Я ухватилась за край стола и дернулась вперед, из-за чего Би в итоге потянула меня за волосы.

– Что это было?

Она даже не прекратила своих движений, осторожно распутывая узел, который я создала.

– Охотники. У них начинается брачный сезон, и самцы начинают реветь.

– Реветь, – мои глаза расширились. – Постой, они реальны?

– Конечно, они реальны, и возбуждены, из-за чего и ревут. Точно так же, как и любой другой мужчина, который возбуждается, не имея возможности выпустить пар, – она наклонилась над моей головой и сорвала еще несколько бледно-желтых цветов для моих волос.

Очередной рев, глубокий и угрожающий, поднял волоски на моем теле, заставив содрогнуться.

– Они когда-нибудь… выпускают пар? – я не видела их, но надеялась, что они упоминаются так же, как и бугимен. Лишь для устрашения, не представляя при этом реальной угрозы.

Похоже, этот бугимен очень даже жив и здоров.

– Нет, никогда. Им разрешено свободно летать в своем логове. Но их осталось не так уж много, а те, что остались, надежно стерегутся вдали от замка. Они слышны лишь во время брачного сезона.

Я уставилась в окно, напрягая зрение, словно могла разглядеть существ. Но в лесу за замком ничто не шевелилось. Не было слышно даже птичьего щебета, и рев стих.

Интересно, однако, – никто не предупредил нас держаться подальше от южной части царства. Откуда шел рев.

– Ну вот, мы закончили.

Би помогла мне встать. Юбка разошлась вокруг ног, то тут, то там обнажая кожу. Дразня.

– Туфли?

– Нет, если мы собираемся танцевать, я хочу быть босиком, – я двинулась, чтобы выйти вслед за ней, но затем остановилась. – Погоди.

– Что такое? Ты же не хочешь опоздать?

Я нахмурилась.

– Генерал часто опаздывает на такие мероприятия.

Би кивнула.

– Да.

– Тогда позволим ему увидеть мое появление.

Би хлопнула в ладоши.

– О, мне это нравится. Но не слишком поздно, иначе мы обе попадем в передрягу.

Я не думала, что она права, но не останавливала Би, когда она сказала мне поторапливаться. Мои ноги утопали в плюшевом ковре верхних залов, а после замерзли, когда мы добрались до узорчатой плитки, ведущей в главный бальный зал.

Би помедлила у двери, но я подтолкнула ее и ворвалась внутрь, опоздав ровно настолько, чтобы успеть войти.

Остальные девушки были в другом конце комнаты с Герцогиней, которая смотрела на меня, изогнув бровь. Они были одеты в самые темные оттенки, каждая выбрала насыщенные цвета, которые сами по себе были потрясающими.

Но я была единственной, кто осмелился на что-то другое. Я подхватила подол так изящно, как только могла, и поспешила через комнату, сверкая голыми ногами.

Проходя мимо главных столов, я ощутила тяжесть пристального взгляда, такого, что он мог бы сжечь мою одежду. Я не остановилась, но посмотрела через плечо прямо на него.

И как раз в тот момент, когда он хотел отвернуться…

Я подмигнула.

Снова посмотрев вперед, я устремилась к Герцогине.

– Ты опоздала.

– Ненарочно, – я улыбнулась и присела перед ней в реверансе.

– Ты находишься в последней группе. Сегодня мы исключим из соревнования одну участницу, – она взмахнула веером и ударила меня им по запястью – резкий шлепок, но очень незначительный в контексте происходящего.

Исключим.

Би не предупредила меня, а значит, что-то изменилось.

– Но почему? Не припоминаю, чтобы слышала об исключении, когда вы объясняли правила…

– Это монархия. Правила меняются, дитя. И часто без предупреждения.

Она обратила на меня свой взгляд цвета плавленого серебра, и, вздрогнув, я поняла, что она боится. Впервые она показала свой страх, и он пробрал меня до костей.

Потребовалось мгновение, чтобы до меня дошли ее слова, но когда они дошли, я вздрогнула.

– Эдмунд. Он решил отомстить вам за…

Это мое королевство.

Это мои девочки.

Но, видимо, игры входили в компетенцию Эдмунда, и этим он воспользовался в полной мере. Однако в одном она ошибалась. Изменение правил произошло не без предупреждения. Выражение лица Эдмунда обещало возмездие, и он ударил Герцогиню по самому больному.

Она вздернула подбородок и расправила плечи.

– Не беспокойся об этом, дитя. Достаточно сказать – если надеешься дожить до самого конца, пора поднажать.

– Но что будет с исключенной девушкой? Она станет горничной или кем-то еще?

– Вопрос на миллион долларов, не так ли? На данный момент принц не счел нужным поделиться со мной этой информацией. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы поговорить с Королем и вмешаться, но пока мы исходим из предположения, что каким бы ни был результат, он не оставляет желать лучшего. Выйди туда и завоюй их сердца… и интерес. Я понятно объяснила?

Я кивнула, облизнув внезапно пересохшие губы.

– Да, Ваша Светлость.

– А сейчас садись и наблюдай за своими конкурентками. Более того, понаблюдай за реакцией мужчин. Посмотри, что работает. Что нет. И действуй соответствующе.

Я устроилась позади Герцогини, чтобы посмотреть, как танцуют другие девушки. По четыре за раз они исполняли плохую имитацию танца на майском дереве вокруг шеста цирковых артистов.

В большинстве групп по крайней мере одна девушка оступалась. Одна едва сдерживала слезы.

Я делала все возможное, чтобы оставаться спокойной, несмотря на все, что узнала. Из всего, что я умела, танец был у меня в крови, и я была готова показать, на что я способна.

– Сиенна, ты будешь с Аней, Джейд и Холли, – сказала Герцогиня, направляя нас в центр.

Аня вышла вперед, и я позволила ей вести, а остальным идти впереди меня. Когда мы заняли наши отработанные позиции вокруг шеста, Аня повернулась, когда ей не следовало этого делать, и врезалась в меня, вместо того чтобы скользнуть вперед.

Она просунула ногу между моими и заставила меня, потеряв равновесие, попятиться в центр круга. Я ухватилась за шест, чтобы вернуть равновесие и не упасть лицом вниз. Остальные девушки сузили круг, так что у меня не было возможности вернуться в танец, не выглядя при этом таким образом, будто я пробиваюсь внутрь.

Да будет так.

Я тихо стояла, положив руку на шест, и ждала, мое сердце бешено колотилось. Кто-то должен быть исключен. Я уже была изгоем, несмотря на свою победу на соревнованиях по стрельбе из лука – я не хотела, чтобы это было благом, которое спасет меня, если я потерплю неудачу здесь. Троица передо мной танцевала и кружилась, их драгоценные камни сияли темно-розовым, граничащим с красным.

Музыка смолкла, и они присели в реверансе перед высоким столом, а я стояла там, чувствуя, как страх пробирает до самых костей.

Я подняла руку, набравшись храбрости.

– Музыку, пожалуйста, у меня не было возможности станцевать.

Я поймала взгляд Герцогини, и, возможно, она улыбнулась – это произошло так быстро, что нельзя было сказать наверняка.

Заиграла музыка, медленный ритм, и я щелкнула пальцами.

– Быстрее.

Темп тут же ускорился, и я, держа руку на шесте, обошла его, высоко ступая и сверкая ногами, юбка развевалась позади меня. Крепко ухватившись, я подтянулась, используя инерцию своих шагов и позволила ей нести меня по кругу, как карусель, закинув ноги одна на другую.

Я старалась ступать ровно, делая пируэты, один, два, три раза, юбка развевалась, музыка играла.

Прошло некоторое время с тех пор, как я так танцевала. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Я прижала голую руку к шесту и потянулась вверх, подтягиваясь руками и отталкиваясь ногами. Прелестно, все благодаря образу. Взбираясь на вершину шеста, я позволила музыке течь через меня, а телу – скользить ей в такт.

Когда музыка, наконец, начала замедляться, я позволила себе почувствовать боль в руках, синяки на внутренней стороне бедер, которые проявятся утром.

Крепко зажав шест между ног, я отклонилась назад, чтобы посмотреть на стол далеко внизу, и поняла, что он у меня в руках.

Его глаза были прикованы ко мне, проблеск клыков выглядывал из-за губ.

И вот тогда я ослабила хватку на шесте.

17

Доминик

Я вошел в банкетный зал, взбешенный тем, что Герцогиня заставила меня присутствовать.

– Ты должен прийти, – сказала она. – Поскольку Эдмунду запрещено, а Уилл нездоров, необходимо какое-то королевское присутствие.

– Я бастард, – сухо сказал я ей.

– Но в твоих жилах течет королевская кровь, – сказала она, имея наглость ущипнуть меня за щеку. – И хотя все делают вид, что игнорируют это, факт остается фактом. Кроме того, ты – Генерал. – Затем она развернулась на каблуках и оставила меня в ярости, достаточной, чтобы что-нибудь разбить.

У меня нет времени на балы и банкеты. Ревность Эдмунда к Уиллу растет, а это значит, что мой младший брат в опасности. Сегодняшний день был достаточным доказательством этого.

Но если Эдмунд теряет контроль, сейчас важно сохранять статус-кво. Или, по крайней мере, до тех пор, пока не пойму, как с ним обращаться.

Чем думал Эдмунд, решив отправить его на Территорию Оборотней? Нужно найти способ обсудить это с Эдмундом при первом же удобном случае. Поразмыслив, я понял, почему он так поступил. Вполне возможно, это самые опасные переговоры из всех, что когда-либо велись, и имелась огромная вероятность, что Уилла убьют.

А я застрял в банкетном зале, окруженный разодетыми в пух и прах вампирами, в то время как играл оркестр и подавалась богатая еда. Участницы Игрищ Жатвы собрались вместе, ожидая сигнала, чтобы станцевать вокруг шеста – традиция, восходящая к тем временам, когда наш отец присутствовал на Игрищах. Ему нравилось наблюдать, как они сплетают ленты, но за прошедшее столетие все изменилось.

Вампиры эволюционировали, но не стали умнее.

Мы были главными хищниками, но Эдмунд, должно быть, волнуется, раз отправляет нашего брата с миротворческой миссией. Волки осваивали технологию, тогда как мы по-прежнему жили в хаосе прошлых столетий. Падение Завесы многое изменило, и мы не спешили реагировать.

Мой взгляд продолжал скользить по женщинам, облаченным в богато украшенные бальные платья, и я забеспокоился. Одна отсутствовала. Неужели она снова отправилась кататься верхом и не вернулась в конюшню? Конечно, Герцогиня пришла бы ко мне, будь это так – хотя бы для того, чтобы послать поисковую группу в страхе, что она заблудилась.

Энтони сидел справа от меня, бормоча что-то, когда двери открылись, и вошла Сиенна. На ней было бледно-желтое платье, расшитое мелкими белыми цветами. Ее длинные рыжие волосы ниспадали на спину, а на макушке были вплетены цветы, создавая впечатление короны. Она прошествовала через комнату, держа спину прямой. Девушка двигалась с грацией танцовщицы.

Герцогиня нахмурилась, когда Сиенна приблизилась, и после короткого обмена репликами похлопала ее веером по запястью и отослала в конец группы. Но на долю секунды Сиенна повернулась ко мне, ее глаза удержали мой взгляд. А потом у нее хватило наглости подмигнуть.

Подмигнуть!

Я снова чувствовал желание, в паху все мгновенно затвердело. Что в этой женщине такого? Почему я так реагирую на нее? Я чувствовал себя мальцом, неспособным контролировать собственное тело.

– Кажется, в этом сезоне тебя больше интересуют девушки, Доминик, – пробормотал Энтони, нарезая кусок мяса на своей тарелке.

Я повернулся к нему, приподняв бровь.

– Возможно, потому, что я с самого начала был частью процесса.

– Возможно, – согласился он, на мой взгляд, выглядя слишком самодовольным. – Думаешь участвовать в торгах в этом году?

Я фыркнул, поднимая свой бокал вина со специями.

– Я не делал этого в прошлом. Так с чего бы мне начинать в этом году?

Причина пришла ко мне в виде единственного воспоминания. Сиенна на спине Хавок мчится по сельской местности. Ее вызывающий взгляд, когда она смотрела на меня, думая, будто может сразиться со мной и победить. Несмотря на то что я преуспевал в контроле над собой, мое влечение выбивало из колеи.

Девушки начали танцевать группами, а мужчины наблюдали за ними полными жгучего желания глазами. Герцогиня поступила умно, запретив прикасаться к девушкам до аукциона. Это вызвало у мужчин гораздо больший интерес. Возможно, в этом и заключалась привлекательность этого архаичного ритуала. Существам, что привыкли получать практически все, что пожелают, в кои-то веки приходилось ждать. Это делало награду лишь слаще.

Станцевали несколько групп женщин, но ни одна не привлекла моего внимания. Я стал задаваться вопросом, смогу ли уйти, не рискуя вызвать гнев Герцогини. Сомнительно. Она ожидала, что я останусь, по крайней мере до тех пор, пока все девушки не станцуют. Как должностного лица самого высокого ранга во дворе, мой уход может означать, что женщины, которые еще не развлекли толпу, не достойны внимания.

К тому же одна заноза с темно-рыжими волосами не выступала.

Наконец, последняя группа направилась к центру, и Сиенна с ними. Трое из них заняли свои места, затем заиграла музыка. Они начали двигаться, и, поскольку они были последней группой, мужчины казались беспокойными, их внимание можно было назвать рассеянным.

Настолько, что не думаю, что многие из них заметили, как черноволосая девушка в бордовом платье сделала неправильный поворот и врезалась в Сиенну, отчего та растянулась на шесте.

Сиенна схватилась за него для равновесия, но не сделала ни малейшего движения, чтобы вернуться на свое место. Не то чтобы она могла. Три другие женщины сомкнули круг.

– О боже, – задумчиво произнес Энтони. – Какой позор.

Почему-то я повернулся к нему.

Лукавый блеск наполнил его взгляд.

– Знаешь, наш принц решил повысить ставки этим вечером. Женщина с самым светлым камнем будет исключена из игр.

Лишь столетия противостояния смертельно опасным противникам позволили мне скрыть свое удивление.

Он наклонил голову.

– Странно, что он не счел нужным упомянуть об этом тебе.

Совсем не странно. Он знал, что я буду возражать против изменения правил в середине игры. Не то чтобы я пропустил что-то мимо ушей. Теперь меня беспокоило, что станет с исключенной девушкой?

Ничего хорошего, уж точно.

Я приложил немалое усилие, чтобы не смотреть в сторону Сиенны, отвечая. Пройти эту черту непросто. Сиенне нужно быть желанной для этого, но я не мог позволить Энтони увидеть больше, чем он уже видел в моем влечении к ней.

Думай, Доминик.

– Совсем не странно. Он делает то, что хочет, и у меня нет личной заинтересованности во всей этой глупости. Он знает это. Как и ты, Энтони, – я вернул свое внимание к полупустой тарелке и сказал угрюмо: – Я бы предпочел сейчас поменяться местами с Тимми и убирать стойла.

– И все же ты был практически на каждом мероприятии в этом сезоне.

– Не по своему желанию. Все вопросы к Герцогине.

Я стиснул зубы от раздражения из-за колкостей Энтони и того, что песня заканчивалась, а Сиенна все так же стояла рядом с шестом.

Ее камень был бледнее остальных. Достаточно, чтобы, если ничего не поменяется, она была исключена. Неужели я спас ее от одного потенциально опасного конца только для того, чтобы она столкнулась с гораздо худшим?

Но затем она попросила музыку, и после резкого кивка Герцогини оркестр заиграл.

– Быстрее, – сказала Сиенна голосом, полным уверенности, и щелкнула пальцами. Какая-то перемена овладела ею. Сиенна показала свою игривую сторону характера, и я не мог отвести взгляд.

Оркестр прибавил темпа, и вместо красивого танца, который исполняли другие женщины, Сиенна схватила шест, а затем с огнем в глазах сотворила магию, вращая своим телом в серии замысловатых движений, которые представляли собой комбинацию любовницы и воина.

Я был загипнотизирован, как и все остальные мужчины в комнате. Ее платье и волосы развевались вокруг, когда она вращалась и поднималась выше, бросая вызов гравитации.

А потом она оказалась перпендикулярно полу. Ее платье задралось, обнажая голые бедра, и было очевидно, что единственное, что удерживало ее от падения на пол, – сила ее бедер и рук, одна снизу, другая сверху. Затем она отпустила свою верхнюю руку и выгнула спину, ее пристальный взгляд встретился с моим.

Что-то ударило меня, как взрывная волна, наполнив непреодолимым желанием овладеть ею. Прямо здесь. Прямо сейчас. Прижать ее спиной к этому шесту, приподнять подол ее платья и заполнить ее.

Я сжал руки в кулаки, чтобы справиться с этой минутной слабостью.

А потом она упала.

По комнате пронеслись обеспокоенные возгласы, но она не упала на пол, вместо этого ее тело изогнулось, обвиваясь вокруг шеста, и она остановилась всего в нескольких дюймах над ним.

Комната наполнилась давлением, и я услышал звук лопающегося стекла или хрусталя.

Сиенна опустила ноги на пол, затем, выпятив живот и выгнув спину, поднялась, используя шест.

Ее камень осколками разметался по полу, и лишь один, должно быть, поцарапал нежную кожу в углублении ее горла. Единственная струйка крови потекла в ложбинку между грудями.

Зал взорвался аплодисментами, но ее пристальный взгляд был твердо устремлен на меня.

За всю свою жизнь я никого и ничто так сильно не хотел. Я чувствовал запах ее крови даже на таком расстоянии.

Альфа во мне поднялся, хищник, требующий предъявить права на свою добычу, и я не доверял себе, чтобы бездействовать. Отодвинув стул, я поднялся на ноги.

– Так скоро уходишь? – спросил Энтони с похотливой ухмылкой. – Наследный Принц решил, что ты должен выбрать проигравшую в его отсутствие.

Конечно, он так решил.

– Это за тобой, – процедил я, благодаря богов за то, что пальто скрывало возбужденную плоть, натягивающую штаны.

– А последняя девушка? – спросил он. – Сиенна? Разве она не проигравшая? У нее больше нет камня.

В комнате воцарилась тишина, все женщины наблюдали за происходящим со страхом и замешательством.

– Последняя женщина спасена, – сказал я. – Ее камень был практически черным, прежде чем разбился.

– Как ты можешь быть уверен? – спросил Энтони, выгибая бровь. – Она кружилась, так что все было как в тумане.

Образ Сиенны на шесте, откинувшейся назад и встретившейся со мной взглядом. Темно-красный, почти эбеновый камень был выжжен у меня перед глазами.

Говорить за нее сейчас означало лишь подтвердить подозрения Энтони, но у меня не было выбора. По крайней мере, это даст ей еще один день, а мне – время придумать, как с этим разобраться.

– Она помилована. Оставляю вам с Герцогиней решать судьбу другой. – Затем я вышел из комнаты в затемненную прихожую, которая вела в холл.

– Генерал, – окликнула меня женщина, ее голос был мягким и деликатным. Я взмолился, чтобы это была Сиенна, точно так же, как молился, чтобы это была не она.

Я слегка повернулся, чтобы увидеть танцовщицу, которая была в группе Сиенны. Ту, что поставила ей подножку.

Я остановился и приподнял бровь, одарив ее своим самым насмешливым взглядом.

Как я и предполагал, она остановилась, страх наполнил ее глаза. Ее сердцебиение участилось.

– Разве ты не должна быть с остальными? – грубо осадил ее я. – Узнать свою судьбу?

Она вызывающе вздернула подбородок.

– Мой камень был темно-фиолетовым. Я уже знаю свою судьбу.

– Я бы не был так в этом уверен, – мой гнев закипел не только потому, что я не хотел разговаривать с женщиной, которая пыталась устранить Сиенну, но и потому, что пах был таким твердым, что, если не получу разрядку в ближайшие минуту или две, то потеряю контроль. – Иди с остальными, пока я не осушил тебя досуха.

Ее глаза широко распахнулись.

– Н-но это против правил.

– Я чертов Генерал Территорий Вампиров! – взревел я. – Я устанавливаю свои правила!

Она убежала, вся перепуганная, а я копался в мыслях всю долгую прогулку до своих покоев.

Не думаю, что продержусь дольше. Вместо этого я нырнул в нишу, отделенную от комнаты занавесом, и, повозившись со своими бриджами, высвободил изнывающую плоть. Я застонал, сжимая ее в руке, образы Сиенны заполнили мысли. Сиенна на шесте, дикая и свободная. Сиенна на Хавок, ее развевающиеся волосы. Я представил ее на кровати, разметавшиеся вокруг волосы и то, как она с вызовом смотрит на меня снизу вверх.

Моя кровь с новой силой прилила к паху, плоть заныла, и я сжал ее сильнее. Я не хотел использовать свою руку, я хотел оказаться глубоко внутри нее.

В моем воображении она была на моей кровати, ее ноги обвивали мою талию, когда я сжимал ее руки над головой, но она не сопротивлялась мне. Ее лодыжки были стиснуты на мне, когда я брал ее, захватив губами твердую грудь, проводя по ней языком.

О, как я ненавидел ее за то, что она заставляла меня так сильно желать ее и делала меня слабым.

Она ахнула, выгибаясь мне навстречу, чтобы я вошел глубже, только я понял, что вздох вырвался откуда-то сбоку, а не в голове.

Сиенна, за небольшой щелью в занавесе, наблюдала за мной, ее лицо покраснело, когда взгляд переместился на мою руку.

Множество вариантов заполнило мою голову. Мне нужно было остановиться. Отослать ее подальше.

Мне нужно было схватить ее и войти в нее прямо здесь и сейчас, а после выкинуть из головы.

Но несмотря на то, что сказал той маленькой темноволосой девушке, я не нарушал правил. Моя жизнь была связана с ними.

Поэтому я зажмурился, сделал свои движения более контролируемыми, позволив своему воображению взять верх. Возможно, она стояла там и смотрела, но в своем сознании я заставил ее опуститься на колени, позволил обхватить себя губами.

Это ведь не было нарушением правил, не так ли?

Мои глаза открылись, и мой взгляд переместился на ее грудь, на струйку крови. Я представил свой язык на ее груди и, в конце концов, именно это подтолкнуло меня к краю – представил, как мои клыки впиваются в ее шею, как я втягиваю ее кровь, взрываясь внутри нее.

Обильно кончив, я наклонился, тяжело дыша. Оперся свободной рукой о каменную стену, испачкав рубашку. И дал себе несколько секунд, чтобы прийти в норму, затем выпрямился, удивленный тем, что Сиенна все еще стоит там. Ее глаза были широко раскрыты от страха… и голода.

Это не сулило ничего хорошего ни одному из нас. Она должна ненавидеть меня. Ее жизнь очень сильно зависела от этого.

Я снова затянул штаны, а затем медленно направился к ней. Она стояла, прижавшись спиной к широкому дверному косяку.

Ее дыхание стало поверхностным, и я выругался, когда почувствовал, что снова твердею.

Я подумал о том, чтобы попытаться отпугнуть ее от себя, но мой взгляд упал на кровь, и внезапно мне отчаянно захотелось ее.

Опустив голову ниже подбородка Сиенны, я провел языком по впадинке ее горла.

Она застонала, но я едва уловил звук – от силы в ее крови закружилась голова.

Сиенна должна быть человеком. Так что же это?

Она втянула воздух, и ее грудь поднялась и опустилась, снова толкая меня к краю безумия.

К потребности попробовать ее больше.

Я провел языком вниз по дорожке, останавливаясь на краю ее ложбинки. А после поднял голову, едва ли не возносясь на небеса от эссенции в ее крови.

Что это за ужасающая магия?

– Убирайся, – прорычал я, стараясь не теряться в ее золотисто-зеленых глазах. – Убирайся отсюда и не возвращайся.

Ее губы приоткрылись, но она не ответила, ошеломленно уставившись на меня.

– Отлично. Если ты не уйдешь, это сделаю я, – прорычал я, сжимая кулаки, чтобы удержаться от прикосновения к ней.

Но, уходя, я не мог избавиться от ужасного чувства, что независимо от того, как далеко я уйду, эта женщина станет моим концом.

18

Сиенна

Доминик зашагал прочь, а я застыла, прислонившись спиной к дверному косяку. Мой разум лихорадочно работал. Что только что произошло? Почему я стояла там и наблюдала? Почему позволила ему слизать кровь с моей кожи?

Потому что не было никаких сомнений в том, что я позволила ему.

Что я творю?

В комнате было слишком жарко. Холодно. Душно. Моя грудь сжалась, и я с трудом сделала вдох.

В голове всплыл образ Холли. Граф сообщил, что она должна быть исключена, и лицо девушки исказилось от страха в момент, когда стражи уводили ее. Но именно ужас во взгляде Герцогини заставил меня понять, что Холли в настоящей беде. Я умоляла ее позволить мне воспользоваться моим благом, но она напомнила мне, что его нельзя использовать ни на ком, кроме меня самой.

Я должна убраться отсюда. Найти способ сбежать. Узнать, куда они повели Холли, и выяснить, смогу ли спасти ее. Конечно, она не очень хорошо поступила со мной, помогая другим вывести меня из круга, но она была человеком, и в этом змеином гнезде мы должны были держаться вместе.

– Вот ты где, – прошипела Би рядом со мной, и я вздрогнула. – Я повсюду тебя искала! Слышала, твой кулон взорвался, и тебя зацепило, – ее взгляд переместился на мою грудь.

– Не важно, – сказала я. – Что будет с Холли? Почему ты не сказала мне, что кого-то исключат?

– Я не знала об этом, – ответила она, нахмурившись. – Думаю, так Принц Эдмунд отомстил Герцогине за то, как она с ним обращалась.

– Значит, ты не знаешь, куда они ее повели?

Она покачала головой.

– Нет, Мисс, – она замолчала, а после добавила: – Но кто знает? Есть шанс, что они сделают ее частью персонала. Так случилось со мной.

Я пристально взглянула на нее.

– Погоди. Хочешь сказать, ты участвовала в этих дурацких Игрищах Жатвы?

– Да, – ее щеки покрылись красными пятнами, а взгляд опустился. – Пять лет назад.

Мне не терпелось расспросить ее подробнее, но нужно было сосредоточиться на поисках Холли, пока не стало слишком поздно. После того, как я стала свидетелем ярости Эдмунда на Герцогиню днем, а затем ужаса в ее глазах некоторое время назад, у меня появилось нехорошее предчувствие. Если бы девушкам необходимо было лишь не вызвать интереса, готова поспорить, что, по крайней мере, три четверти из нас предпочли бы это, нежели не стать игрушкой для развлечений или едой вампира. Конечно, Эдмунд знал, что превращение ее сейчас в прислугу вызовет цепную реакцию, и за неделю он потеряет половину своих участниц.

Холли не будет низведена до рабства.

Эдмунд убьет ее.

Я сказала об этом Би, и она медленно кивнула.

– Да, но они также могут отправить ее на работу в другой замок или благородную семью королевства. Тогда никто из нас не узнает.

Мне казалось, это не в стиле Эдмунда, но я не могла отмести эту мысль, по крайней мере не проверив ее.

– Если предположить, что план таков, куда они ее отведут, исключив из соревнования?

Би нахмурилась.

– Они могли бы просто переместить ее в помещение для прислуги. Или же продержать ее взаперти до рассвета, когда ее можно будет доставить в новый дом. Но не важно, где она, Сиенна. Ты должна забыть об этом.

– Если не скажешь мне, где они могут ее держать, я просто найду кого-нибудь другого, кто скажет это.

Она поморщилась, во взгляде читалось желание возразить, а после ее плечи поникли.

– Поскольку это произошло только что, вполне возможно, что она все еще в кабинете Мисс Макконнелл, отвечающей за персонал. Именно она ищет семью, нуждающуюся в прислуге.

– И где находится ее кабинет?

– На выходе из кухни, – затем она поспешно добавила: – Но ты не можешь просто появиться там и потребовать объяснений!

– И не буду. Просто понаблюдаю немного, – я направилась к двери.

– Сиенна! – громко прошептала Би, следуя за мной. – Это очень плохая затея. Герцогиня велела всем девочкам разойтись по своим комнатам. Это одна из причин, по которой я так отчаянно хотела найти тебя.

Я остановилась и повернулась к ней лицом.

– Каковы другие причины?

Она вперила в меня свирепый взгляд.

– Я беспокоилась о тебе. Слышала, у тебя шла кровь. Наверное, следовало просто позволить тебе истечь кровью за столько неприятностей, сколько ты намерена учинить, – добавила она, шмыгнув носом.

Я притянула ее, импульсивно обняв.

– Спасибо за заботу, – я отпустила ее и отступила назад. – Но нет никаких причин оставаться здесь. Почему бы тебе не вернуться в комнату и не прикрыть меня, если они решат проверить?

Она одарила меня еще одним тяжелым взглядом.

– Нет. Ты даже не знаешь, куда идешь.

– Би, я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

– Похоже, как раз наоборот, – пробормотала она, хватая меня за руку и дергая. – Сюда. Пойдем по коридору для прислуги.

– Что?

– Ты не видишь дворецких и горничных, слоняющихся по главным коридорам с тарелками, не так ли?

– Теперь, когда ты упомянула об этом…

Я не видела здесь многое из того, что ожидала увидеть. Например, детей или летучих мышей. Я определенно ожидала увидеть последних.

Я позволила Би вести меня по длинному полутемному коридору с редкими дверями с табличками «Банкетный зал», «Западная дверь» и «Музыкальная комната 1». Мы свернули, и в углу появился дверной проем, ведущий к лестнице. Би повела меня вниз по этажу, в недра замка, и на мгновение я задумалась, не была ли она ищейкой Энтони и не вела ли меня в подземелье, чтобы подвергнуть пыткам и убить. Но вскоре мы наткнулись на большую комнату с множеством каминов и еще большим количеством бельевых веревок, набитых всевозможным постельным бельем и простой одеждой.

– Давай позаботимся о том, чтобы ты сливалась с остальными, – сказала она, роясь в одежде. Секундой позже она снимала с вешалки простое коричневое платье. – Это подойдет. Встань у огня, и я помогу тебе снять платье.

Она быстро справилась со шнуровкой, и я позволила желто-белому платью упасть к моим ногам, оставшись перед Би в одном кружевном белье. Приподняв новое платье, она натянула его через мою голову, позволив мне просунуть руки в рукава.

– Однако остается проблема с твоими волосами, – сказала она, когда я справилась с пуговицами спереди. Она вырвала цветы и бросила их в огонь, затем собрала мои волосы в низкий хвост, прежде чем сделать пучок и использовать заколку, воткнутую в пряди, чтобы удержать их на месте.

Нахмурившись, она взглянула на меня и сказала:

– С макияжем ты по-прежнему слишком хорошенькая, так что не высовывайся, если мы кого-нибудь встретим.

– Хорошо.

– К тому же на тебе нет обуви…

– На это нет времени, – сказала я, отмахиваясь.

– Старайся держаться в тени, и, возможно, никто этого не заметит.

Я кивнула, полная решимости выяснить, что случилось с Холли, и, если она в опасности, найти способ помочь ей.

Би подобрала мое сброшенное платье и прижала его к груди, затем взяла меня за руку и вытащила в коридор. Комната по соседству, похоже, предназначалась для стирки белья, поэтому она бросила платье в большую тележку, а затем потащила меня обратно в коридор, все глубже и глубже погружаясь во тьму, пока мы не поднялись на еще один пролет лестницы. Добравшись до верха, мы подошли к закрытой двери. Би заглянула в щелку. Явно удовлетворенная, она приоткрыла дверь, осмотрелась, затем поманила меня присоединиться к ней.

Я удивилась, увидев, что мы находимся на кухне, которая была пуста, за исключением двух женщин: одна месила тесто, а другая сидела в кресле-качалке у одного из многочисленных каминов и вязала. Ни одна из них не оглянулась, когда мы вышли. Би повела меня к задней двери, которой я воспользовалась, чтобы попасть в конюшни, затем она повернула налево в узкий коридор, который тянулся вдоль внешней стены. Она дошла до закрытой двери и оглянулась.

– Здесь никого нет. Кабинет Мисс Макконнелл заперт. Она бы все еще читала Холли правила, если бы ее привели сюда.

– И что дальше?

Она на мгновение задумалась, но затем громкий крик пронзил ночь где-то снаружи. Он был нечеловеческим, и от этого по спине пробежал холодок. Вскоре последовал другой, и я встретилась взглядом с Би.

– Это то, о чем я думаю? – спросила я, мне стало страшно.

Би выглядела испуганной, шепча:

– Охотники. Должно быть, они отвели ее туда.

Я побежала к задней двери.

Би схватила меня за предплечье, то, на котором были царапины, и крепко сжала, несмотря на мой болезненный вздох.

– Ты не можешь пойти туда. Они убьют и тебя.

Я рывком высвободила руку и продолжила движение. В глубине души я понимала, что, если эти звуки имели какое-то отношение к Холли, то, вероятно, уже слишком поздно, но я все равно должна была проверить. Должна увидеть свою возможную судьбу, если потерплю неудачу.

Би замедлила шаг и остановилась, когда мы подошли к деревянной двери.

– Она выведет нас из замка, – сказала она. – Но закроется за нами.

– Ты не обязана идти, – сказала я. – Оставайся здесь и впусти меня, когда вернусь.

Она покачала головой, затем начала осматриваться. Би подобрала камень размером с грейпфрут и повернулась ко мне.

– Я иду.

Я думала, она планировала использовать его как оружие, но, когда мы вышли через деревянную дверь, она повернулась и положила камень между дверью и косяком.

– Не так много людей пользуется этой дверью, так что никто не закроет ее.

– А если все же закроют? – спросила я.

– Тогда мы, скорее всего, проведем ночь в лесу, потому что я не знаю, как мы объясним, что оказались здесь после захода солнца, – затем она бросила на меня умоляющий взгляд. – Мы не должны это делать.

В ее словах был смысл. Звуки, доносившиеся из рощи к югу от замка, постепенно стихали.

Но что насчет Холли?

Я не могла вынести незнания того, что с ней стало. Не только ради самой девушки, но и ради себя… и всех нас.

Я должна продолжать идти.

– Ты остаешься здесь.

Повернувшись к ней спиной, я побежала, держась поближе к стене замка, чтобы меня не заметили стражники. Босые ноги помогали двигаться бесшумно. Добравшись до угла стены, я увидела нескольких солдат, выходящих из-за деревьев и направляющихся к воротам замка. Вместо рва замок со всех сторон был окружен примерно пятьюдесятью футами ровной земли, по которой можно было пройти без препятствий. Я подозревала, что это для того, чтобы лучше видеть приближающегося врага, но также и нас это делало потенциально обнаруженными.

– Как ты планируешь проскользнуть мимо охраны? – прошептала Би у меня за спиной.

Я вздрогнула от звука ее голоса, желая, чтобы ее здесь не было. Желая, чтобы она не была мне нужна. Но я понятия не имела, как пройти мимо охраны.

– Герцогиня сказала, нам разрешено свободно гулять по территории…

Би фыркнула.

– Не после того, как стемнело, и ты это знаешь. Кроме того, все эти правила не ко всем применимы в равной степени. Наследному Принцу и его приспешникам может сойти с рук почти все.

Включая убийство. Она не сказала этого, но ей и не нужно было.

– Я знаю стражника, который сторожит эту башню, – неохотно продолжила она. – Скорее всего, он спит на посту.

Я мрачно улыбнулась ей, благодарная за помощь, но в ужасе от того, что, возможно, веду ее на верную смерть.

– Говоришь, мы можем скрыться за деревьями, и никто нас не заметит?

– После того, как все солдаты окажутся внутри и закроют ворота.

– А если он нас заметит? – спросила я, мой желудок скрутило узлом.

– Тогда я скажу, что веду свою новую ученицу на поиски цветущих ночью трав для моей требовательной госпожи, и прикроюсь Герцогиней, если он решит не отпускать нас.

– А если он пойдет к ней и спросит?

Она фыркнула.

– Не подойдет. Большинство мужчин боится ее, – Би выглянула из-за угла. – Они закрыли ворота. Идем.

Выйдя из-за угла, она направилась прямо в лес, предоставив мне следовать за ней. Мы прошли около пятнадцати футов, когда мужчина наверху крикнул:

– Кто там идет?

Би обернулась и посмотрела вверх.

– Натан? Это ты?

– Бетани? – удивленно позвал мужчина. – Что ты здесь делаешь так поздно?

Она выдала ему свое оправдание, приукрасив его рассказом о том, как ее требовательная хозяйка больна и нуждается в чем-то, что успокоит желудок.

Натан долго и пристально смотрел на нее, но затем кивнул.

– Что ж, ладно. Иди, но держись подальше от южной поляны. Похоже, Охотники сегодня взбудоражены.

– Спасибо за предупреждение, – сказала Би, прежде чем развернуться и повести нас к деревьям.

Следующие несколько минут мы пробирались по устрашающе тихому лесу. Насекомые, лягушки и совы прекратили свои трели, вероятно, из уважения к леденящим кровь воплям Охотников вдалеке. По мере нашего продвижения вглубь рычание существ становилось все громче.

Над линией деревьев в поле зрения появилось массивное каменное сооружение, подсвеченное сиянием луны.

– Вольер, – прошептала Би, ее голос был полон страха. – Там они их держат.

Деревья расступились, уступив место поляне, и мы остановились как вкопанные. Три высоких стальных столба были воткнуты в землю. Вокруг них были расположены три существа, каждое около двадцати футов длиной, все с толстыми цепями, прикрепленными к кожаным ошейникам на шеях, концы цепей крепились к шестам. Все они были черными, худощавыми, но мускулистыми и обтянутыми чем-то, похожим на кожу. Они выглядели как нечто среднее между ящерицей и драконом из романа Толкина, от больших голов и глаз-бусинок до сложенных крыльев на спине и длинных хвостов.

Мои ладони вспотели, я уставилась на них в шоке и благоговении.

– Охотники, – сказала Би, дрожа от страха.

Может, раньше они и были раздражены, но сейчас казались довольно спокойными. Даже несмотря на то, что ближайший к нам слегка приподнял голову и, казалось, принюхивался к воздуху.

– Что вампиры с ними делают? – прохрипела я.

– Король Стирлинг создал их более тысячи лет назад для защиты и боя. В их жилах течет кровь всех сверхъестественных. Их мощь не имеет себе равных.

– Этим… созданиям тысяча лет? – недоверчиво спросила я.

– Нет, не им. Виду, – сказала она. – Они не бессмертны, и только дюжина или около того живет в определенный момент времени. Я слышала шепотки о том, что популяция контролируется другими, теми, кто борется с альфой за доминирование, что приводит к битвам не на жизнь, а на смерть. Они откладывают яйца, но с тех пор, как пала Завеса, слышала, они стали откладывать меньше, и большинство из них не вылупляется.

Я повернулась, чтобы взглянуть на нее.

– И вампиры думают, что это связано с падением Завесы?

– Так предполагается. Но были и другие странные события, – сказала она. – Король Стирлинг стал нездоров. Я случайно услышала, как Принц Уилл сказал, что думает, что он умирает.

Я в шоке открыла рот.

– Могут ли вампиры умереть, не будучи убитыми?

– Нет, – сказала она. – В том-то и дело. И все же ему становится все хуже и хуже. Герцогиня вне себя… – ее голос понизился. – В любом случае много лет назад, по крайней мере, так говорят, их были сотни, и солдаты отправлялись на них в бой. Но сейчас они слишком темпераментны, поэтому подойти к ним невозможно, не говоря уже о том, чтобы прокатиться верхом.

– Так почему же эти трое сейчас здесь?

– Подозреваю, чтобы предупредить стражу о захватчиках с юга.

– Они ожидают захватчиков? – спросила я ошеломленно.

– Такая возможность всегда есть, – она пожала плечами. – Между вампирами и волками не все ладно.

Я нахмурилась. Раз уж они такие отличные сторожевые псы, почему солдаты не вышли в полную силу, когда Охотники начали реветь и выть?

Лишь один ответ всплыл в голове, и он наполнил меня ужасом.

Би тихо вскрикнула, прикрывая рот рукой и указывая на Охотника. Там, в стороне, лежал единственный ботинок. К горлу подступил ком, шагнув ближе, я узнала бальную туфлю телесного цвета с кристаллами в форме листа остролиста.

Я видела ее на ноге Холли, когда она танцевала вокруг Майского дерева. Только теперь она была частично изжевана и в крови.

– Это Холли, – сказала Би сдавленным голосом, придвигаясь ко мне. – О боги. Это ее туфля.

Теперь мы привлекли внимание Охотников: тот, что был дальше всех, неуклюже поднялся на ноги и поднял голову, принюхиваясь.

– Они скормили ее этим монстрам? – спросила я. Гнев пересилил ужас.

Два других существа тоже встали, все трое пристально наблюдали за нами.

– Похоже, – сказала она сквозь слезы. Из нее вырвался вопль, и я зажала ей рот рукой. Однако было слишком поздно, все три Охотника пришли в движение; их крылья плотно прижались к спине. Хвосты волочились позади них, когда они в унисон шагнули к нам. Один издал низкий рык, обнажив верхний ряд зловещих зазубренных зубов.

Это чтобы разорвать тебя на мелкие кусочки, милая, сказал голос в моей голове.

Цепи на шеях выглядели достаточно прочными, чтобы удержать их, но я не хотела испытывать судьбу.

– Би, сделай шаг назад – медленно, чтобы мы не разозлили их еще больше.

Она сделала, как я велела, но споткнулась обо что-то и упала на бок, растянувшись на земле рядом со мной.

Ближайший к нам Охотник не терял времени даром. Его крылья широко взметнулись, на двадцать футов по обе стороны от тела, он взревел и бросился на Би.

И вот тогда я поняла, что мы недооценили длину цепи.

Би была в пределах досягаемости для чьего-то перекуса.

Я потянулась за заколкой, не задумываясь о том, что шестидюймовая тонкая металлическая булавка не шла ни в какое сравнение с монстром такого размера. Вместо этого я прыгнула перед Би, издав боевой клич в надежде, что этого будет достаточно, чтобы напугать монстра и дать нам шанс сбежать.

К моему изумлению, он замер, затем медленно опустился, пока его нос не оказался в футе от моего лица. Слегка провисшая цепочка, свисавшая с его шеи, ясно давала понять, что расстояние между нами было отнюдь не безопасным.

Он поднял голову к небу и взревел, от силы его рева земля под моими ногами сотряслась. Затем он снова приблизил свое лицо к моему; его крылья расправились еще шире.

– Назад! – крикнула я.

Он зарычал, выпустив облако воздуха, от которого разило тухлым мясом. Его сила чуть не сбила меня с ног, но я устояла, инстинктивно понимая, что, если повернусь к Охотнику спиной, стану для него пищей.

Зверь трижды щелкнул зубами, затем запрокинул голову и снова зарычал, а я отползла в сторону, утаскивая Би подальше от Охотника.

Тот фыркнул и попытался подобраться поближе, но цепь остановила его, отчего он заскрежетал зубами и зарычал.

– Что только что произошло? – спросила Би дрожащим голосом.

– Не знаю, – я и сама была напугана, но не хотела об этом думать.

Мы живы, и это все, что имеет значение.

Мы продолжали свой быстрый марш ко дворцу, пока не достигли деревьев, а затем, по немому согласию, обе перешли на бег. Мы остановились только через сотню ярдов, да и то только потому, что Би схватила меня за руку и сильно дернула.

Она судорожно дышала, уставившись на меня и разинув рот; ее щеки побледнели.

– Серьезно, Сиенна. Что там произошло?

Я пыталась унять бешено колотящееся сердце, беспомощно глядя на нее в ответ.

– Почему мы все еще живы?

– Я не знаю, – пробормотала я, облизнув пересохшие губы. – Может, он не был голоден?

В конце концов, они только поужинали…

– Нужно выбираться из этого места, Би, – настаивала я, все еще дрожа. – Не думаю, что нам стоит возвращаться. Мы можем рискнуть и попытаться убежать, попытаться добраться до следующей территории. Там есть корабль…

– Нет! – она яростно замотала головой, ее лицо было перепачкано грязью и залито слезами. – Только что произошло наше первое и последнее в жизни чудо. Другого не будет, Сиенна. Ты должна сделать это правильно. Тебе нужно время, чтобы придумать реальный план, у которого есть шансы на успех, иначе можешь просто вернуться и позволить монстру разорвать тебя на куски. Выиграй себе время, – ее лицо было серьезным, а тон – умоляющим.

В глубине души я знала, что она права. Но как я могу продолжать притворяться, что все в порядке? Флиртовать, танцевать, смеяться? Настолько ли я хорошая актриса?

Я нужна Джордану.

От мысли о том, что мне придется встретиться лицом к лицу с Энтони или Наследным Принцем, желудок скрутило от отвращения.

А необходимость смотреть Доминику в лицо после того, как подглядела за ним? Желание, несмотря на все это?

Би схватила меня за плечи и словно вытряхнула из мучительных мыслей.

– Пообещай, что приложишь больше усилий в этом конкурсе. Пообещай мне, или я больше ни в чем тебе не помогу!

– Я постараюсь! – огрызнулась я в ответ, мои мысли путались. – Постараюсь, Би.

Доминик, очевидно, все еще питает ко мне интерес. Возможно, к интересу примешивалась и здоровая доза раздражения, но нельзя отрицать, что мы хотели большего, когда были вместе.

Может, сны о нем были не потому, что он станет моей погибелью, а потому, что каким-то образом поможет мне выбраться отсюда?

Если я хочу прожить достаточно долго, чтобы сбежать из этого кошмара и найти Джордана, мне нужна защита.

А кто может обеспечить ее лучше Генерала армии Наследного Принца? – мрачно напомнила я себе.

Я мрачно посмотрела на Би, меня вновь охватило чувство решимости.

Пути назад нет, как бы сильно я ни желала отступить.

Теперь, когда игры приняли еще более мрачный оборот, я понимала, что, если возможно, я должна пересмотреть свои планы. Нравится мне это или нет.

19

Доминик

Я сжал переносицу – в голове пульсировала боль. Это была долгая бессонная ночь. Между эротическими мыслями о танцующей ведьме, что на вкус была как нектар богов, и стрессом от размышлений о том, что злой брат сделает дальше, я не смыкал глаз. Нашему виду требовалось не много, но, если не считать той ночи, когда я впал в пьяное беспамятство, с тех пор, как начались Игрища, мне удалось поспать не больше тридцати минут.

– Нельзя позволять ему бесконтрольно руководить этим, – продолжила Герцогиня. – Боги, брат… его действия становятся варварскими, нельзя позволить капризному ребенку-переростку сделать что-то еще более ужасное.

Ее слова эхом разнеслись по кабинету Короля и повисли долгим безмолвием.

Должен признать, она произвела на меня впечатление. Когда Герцогиня назначила эту встречу, я задавался вопросом, как много она ему расскажет. Эдмунд был деликатной темой для обсуждения с Королем.

Очевидно, неспровоцированное нападение на Уилла, а также его действия и исключение одной из девушек из Игрищ стали последней каплей для Герцогини. Дипломатия исчезла, не оставив ничего, кроме ярости.

Имелась причина, по которой все мужчины боялись ее.

– Игрища – это традиция, Эванджелина, – проскрежетал Король Стирлинг, неловко ерзая на своем месте и стараясь не смотреть сестре в глаза.

При взгляде на него я не испытывал ничего, кроме жалости. С тех пор как я видел его в последний раз, всего месяц назад, он постарел на десять лет. Ему тысяча лет, если не больше, он старейший из нашего рода, старше любого на целые века, и один из оставшихся первородных, но он по-прежнему сохранял лицо пятидесятилетнего мужчины. Только теперь вид Короля был довольно болезненным. Его упадок начался, когда Завеса пала пятнадцать лет назад, и до сих пор никто не смог определить, что именно произошло и как это остановить. Казалось, древняя магия, что замедляла процесс старения нашего рода, начала разрушаться. Я не сомневался, что Король проживет еще долгие годы, но ухудшение состояния было очень быстрым по нашим меркам и заставляло меня задуматься, не настигнет ли оно всех нас, если мы не вернем Завесу на место.

И несмотря на то, что поручили заняться этой задачей нашим лучшим умам и связались с другими сверхъестественными через мосты и за океанами – даже с врагами, – мы были не ближе к ответу, чем в тот день, когда это произошло. Другие тоже замечали изменения. Фэйри наблюдают, как рождаются искривленные и уродливые дети чистейших кровей, оборотни замечают эхо безумия в своих стаях, когда теряют себя в звериных проявлениях, и это только то, что мы смогли выяснить. Ни одна раса не осталась нетронутой. Даже наши Охотники, рожденные благодаря изобретательности моего отца и желанию защитить наш вид от тех, кто стремится уничтожить нас, пострадали.

Яйца откладываются, но не вылупляются.

Может, упав, Завеса и дала нам больше свобод, но от каких бы сил она ни защищала наш мир, теперь они обернулись против всех нас.

– Эта традиция должна умереть, брат, – страстно заявила Герцогиня, привлекая мое внимание. Она вскочила и начала расхаживать по комнате, ее широкие юбки шуршали по деревянному полу. – Они были задуманы как наказание… пряник для варваров, которые боялись и охотились на все, чего не понимали. С нашей эволюцией, с эволюцией человеческого мышления и терпимости, мы ведь можем прекратить это?

Седые брови Стирлинга сошлись, когда он наклонился вперед, опираясь на стоящий перед ним стол красного дерева.

– Учитывая все раздоры в мире, нам нужен этот перерыв как для поддержания боевого духа, так и для единства. И ты знаешь, что без этого мы рискуем тем, что мужчины сами отправятся на материк и будут сеять хаос среди людей. Игрища – необходимое зло для того, чтобы сдерживать некоторые из самых низменных побуждений наших мужчин. Но более того, если мы прекратим эти игры, что станет с нами, Эванджелина? Мы перестанем пить человеческую кровь? Спрячемся в тени, питаясь крысами и паразитами, что были вынуждены делать столетия назад?

Герцогиня позволила своим глазам закрыться, замедлила шаг и остановилась.

– Я не знаю, брат. По правде говоря, у меня нет ответов на твои вопросы. Я просто знаю, что приводить сюда девушек и заставлять их участвовать в играх неправильно. Никогда не было правильно. И действия твоего сына…

– Действия твоего Принца, – осадил Стирлинг, теперь его голос звучал тверже, он выпрямился в своем кресле. – Он мой первенец, никогда не забывай об этом.

Я отдал Герцогине немой приказ отступить, надеясь, что она осознает, насколько близка была к краю…

Мой отец не обладал присущей Эдмунду жестокостью, но он был не из тех, с кем можно шутить. Король был гордым и упрямым и втайне злился из-за того, что чувствовал себя слабым и беспомощным, когда тело подводило его. Это опасное сочетание.

– Да, Ваше Величество. Конечно, это так, – сказала она, явно угадав его настроение. – К тому же он мой племянник. Его слово – закон, если вы не скажете иначе. Но я умоляю вас подумать о том, чтобы взять Игрища под свой контроль на оставшуюся часть месяца. Или позволить Уиллу сделать это. Он тоже принц, и не менее способный. А Эдмунд явно отвлекся от своих обязанностей и благородной задачи – попытаться восстановить Завесу. Конечно, нельзя ожидать, что он будет утруждать себя играми во время надвигающегося кризиса.

Стирлинг с тяжелым вздохом откинулся на спинку стула и провел рукой по своим длинным седеющим локонам.

– Уильям – не первый наследник престола. А вот Эдмунд – да, и ему не понравится, если я вмешаюсь в это тривиальное дело. И так и должно быть. По большому счету, это несущественно, и если я не доверяю ему справиться с таким делом, что это говорит о моем доверии к нему в целом? – Король мрачно покачал головой. – Мне жаль, что мы не можем договориться, сестра, но я не буду создавать напряженность между своими сыновьями из-за женщин из мира людей. Я знаю, что иногда ты позволяешь себе привязываться к некоторым из них, но я не готов пойти на политический риск, связанный с таким шагом.

Мне было неприятно признавать, но на каком-то уровне я был согласен с ним. После того, что Эдмунд сделал с Уиллом накануне на спарринг-арене, было ясно, что поводок, на котором он держал себя по отношению к нашему младшему брату, ослабел. Ускорение этого процесса может иметь катастрофические последствия.

– Так что же вы предлагаете нам делать, Ваше Величество? – почти умоляюще спросила Герцогиня, широко разводя руками. – Девочки начнут паниковать, если узнают, что устраненную девушку скормили Охотникам.

Услышав это, я зажмурил глаза. Часть меня знала, что такова будет судьба девушки. Эдмунд был так взбешен тем, что Герцогиня поставила его в неловкое положение, что выбрать менее ужасное наказание было бы не в его стиле. Но частичка меня лелеяла надежду, что он предпочтет дипломатию гордости и согласится на менее ужасную форму возмездия.

Он этого не сделал. И вот линии фронта очерчены. Я видел это по лицу Герцогини. На этот раз Эдмунд зашел слишком далеко. С этого момента между ними все станет только хуже. Довольно скоро я буду вынужден выбрать чью-то сторону.

Я люблю свою тетю. Она контролирует себя и умеет манипулировать, но в глубине души – добрая. Однако безопасность моих младшего брата и матери зависит от того, буду ли я защищать Эдмунда до конца.

Возможно, пришло время покончить с этим фарсом. До сих пор я мирился со своей судьбой, пока это значило, что те, о ком я забочусь больше всего, в какой-то степени защищены от жестокости Эдмунда.

Все изменилось.

Ситуация накалилась. Придется полностью довериться союзникам, которые помогут мне выкорчевать и разоблачить тайных сторонников Эдмунда. Тогда мне нужно будет устранить их. Если меня поймают, я буду признан виновным в государственной измене и убит. Но если нет?

Свобода. Я смогу свободно устроить переворот и посадить Уилла на трон, который ему и принадлежит. Если наш отец станет жертвой этого процесса, так тому и быть.

Я понял, что именно эта мысль сидела в глубине моего сознания уже несколько месяцев, ожидая, когда я буду готов.

И я знал, что отчасти эта готовность была связана с парой золотистых глаз. Хотя и не мог признаться в этом даже самому себе.

Теперь мой путь свободен, я снова настроился на разговор, чтобы дослушать до конца.

– Я поговорю с Эдмундом, посмотрим, что можно сделать, чтобы немного успокоить ситуацию, но ты пока не вмешивайся, Эванджелина. Это не просьба. Это приказ, – сказал Стирлинг, не отрывая глаз от лежащих перед ним бумаг.

Губы Герцогини сжались в тонкую линию, но она присела в глубоком реверансе.

– Да, Ваше Величество.

Она повернулась и гордо вышла из комнаты, не прилагая никаких усилий, чтобы скрыть свое недовольство. Я встал, чтобы последовать за ней, но голос Стирлинга остановил меня.

– Знаешь, бывают моменты, когда мне хочется, чтобы все было иначе.

Я развернулся к нему, сохраняя невозмутимое выражение лица, несмотря на внезапный прилив крови к ушам.

– Что именно, Ваше Величество?

– Сердце твоего брата Эдмунда слишком черствое, чтобы он стал по-настоящему великим лидером. А у Уилла, по правде говоря, слишком мягкий характер. Жаль… жаль, что это не можешь быть ты.

Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не перепрыгнуть через массивный стол и не схватить его за горло. Он виноват во всем этом. Он сохранял статус-кво, продолжая поддерживать монстра.

– Ну, этого и не могло быть. В конце концов, я бастард.

С этими словами я развернулся и вышел из комнаты.

– Интересная была беседа с нашим отцом, брат мой?

Я обернулся и увидел Эдмунда, прислонившегося к стене коридора и пристально изучающего мое лицо.

– Не особо. Говорили об охране, – легко ответил я. Но мне было интересно, слышал ли Эдмунд наш разговор. Достаточно ли он близко стоял для этого?

– Точно, – протянул он, не сводя с меня глаз. – Что ж, наслаждайся оставшимся днем, увидимся на празднике вечером.

Я не стал утруждать себя ответом, зашагав дальше по коридору, отчаянно нуждаясь в глотке свежего воздуха.

Прошлая ночь была полным провалом. Мало того что с Сиенной все зашло слишком далеко, теперь и Энтони, и Эдмунд подозрительны и высматривают девушку, которая пробудила мой интерес.

Приходилось сохранять дистанцию больше, чем когда-либо.

Но теперь, когда попробовал Сиенну на вкус? Я сдержал рык и пинком распахнул дверь во внутренний двор. Я не мог думать ни о чем другом.

Лучшее, что я могу сделать, – полностью игнорировать ее. Если не узнают, что я хочу ее, они не смогут использовать девушку, чтобы контролировать или шантажировать меня. После вчерашнего танца нет никаких сомнений, что она привлечет достаточно мужского внимания, чтобы уберечься от исключения…

Сама мысль об этом заставила мои кулаки сжаться. Мысль о том, что на нее будут смотреть другие, вызывала желание рвать и метать. Другие будут прикасаться к ней?

Я зашипел, когда клыки вырвались из десен.

Будь она проклята, если я сделаю это, и будь проклят я, если не сделаю. Что ж, выбора ведь и не было, не так ли?

Не важно, как сильно я хочу Сиенну. Не важно, какой она была на вкус или как пахла. Не важно, как подскочил ее пульс под моим языком.

Сиенна вне досягаемости.

20

Сиенна

– На сегодня все, дамы. Остаток дня в вашем распоряжении. Вечером состоится потрясающая встреча, на которой у вас будет возможность провести несколько минут наедине с каждым подходящим мужчиной во дворце. Подточите свое остроумие, – посоветовала наша хозяйка, сверкнув клыками, что, как я предположила, должно было сойти за улыбку. – Красивый ум может быть так же привлекателен, как и внешность. Свободны!

Я облегченно выдохнула и встала, направляясь прямиком к двери. Это были бесконечные два часа: я слушала какую-то вампиршу по имени Гекула, которая без умолку трещала об истории монархии. Затем последовал тест на титулы различных вампирских аристократов, которые мне были безразличны. Единственное, что было интересно? Похоже, Король Стирлинг первый и единственный король их вида. За все время правления у него было несколько жен, но не так много, как можно было бы подумать, учитывая, что ему буквально тысячи лет. Однако у его сестры, Герцогини Эванджелины, был лишь один муж.

Максим Смелый.

Фиолетовые глаза Гекулы горели, когда она рассказывала о его храбрости в битве с теми, кто хотел уничтожить их вид. Максима постигла преждевременная кончина после того, как группа вооруженных вилами крестьян устроила засаду во время поездки на материк за человеческой кровью. Он убил сорок шесть из них, прежде чем они расправились с ним.

После его смерти Герцогиня поклялась, что никогда больше не выйдет замуж, поскольку ни один мужчина не мог сравниться с Максимом. Она верна этой клятве вот уже два столетия.

Я отмахнулась от приступа жалости и чуть ли не побежала к дверям во внутренний двор, внезапно почувствовав, что задыхаюсь.

Адский день выдался после еще более ужасной ночи.

Образ окровавленной туфли с веселым листиком остролиста промелькнул перед глазами, и я втянула свежий воздух, когда дверь за мной захлопнулась.

– Будь ты проклят, ублюдок Эдмунд, – прошептала я, вытирая слезы.

Подобрав юбки, я бросилась к пышным садам вдалеке. Я видела их лишь из окна своей спальни, но, несомненно, в них я могла скрыться от любопытных глаз.

За всю свою жизнь я не могла припомнить момента, когда была так смущена, зла и напугана одновременно. Даже на аукционе в ненависти и презрении, которые я испытывала к своим врагам, было некоторое утешение. Здесь, во дворце, появилась примесь… чего-то другого.

От Уилла, с его очаровательной улыбкой и теплым смехом, до Эванджелины, которая явно боролась с моральными последствиями Игрищ Жатвы и по-своему заботилась о нас.

В мыслях мгновенно всплыл Доминик, и мой желудок сжался. Толстая плоть в руке, поглаживающие движения вверх-вниз и его взгляд на мне, съежившейся в своем укрытии.

Мокрой.

Полной желания.

Смириться с тем, что он нужен мне, чтобы выжить, было довольно непросто. Меня влекло к нему с невероятной силой, словно лезвие к магниту.

– Убирайся из моей головы, Доминик, – пробормотала я, пробираясь между рядами розовых кустов. Их аромат, смешанный с запахом надвигающегося дождя, был почти опьяняющим. Я ускорила шаг.

Просто дыши, напомнила я себе. Если не смогу взять себя в руки, у меня начнется паническая атака.

Значит, прошлой ночью произошло что-то ужасное. По крайней мере, теперь у меня есть план. Я продолжу исследовать территорию, пока не найду выход, и буду работать над тем, чтобы очаровать Доминика. После прошлой ночи не было никаких сомнений в том, что он хочет меня. Все, что мне нужно сделать, – это обуздать желание и направить его в нужное русло. Он будет защищать меня до тех пор, пока я не смогу сбежать и добраться до Джордана. Конечно, мне по силам выдерживать его внимание достаточно долго, чтобы…

У меня сорвался смешок от этой мысли, поэтому я прикрыла рот рукой.

Противостоять его вниманию? Прошлой ночью, лежа в своей мягкой, теплой постели, я могла лишь бороться с желанием протянуть руку между бедер, чтобы избавиться от накопившейся там боли. Была убита девушка, и все же мне снился великолепный мужчина с темными глазами, наблюдающий за мной и стискивающий зубы при мощном освобождении.

– О, Сиенна, ты просто чудо, – прошептала я, продолжая идти в другой конец сада. Там в изобилии росли овощи, а землистый аромат был подобен бальзаму на душу. Знакомый запах защекотал нос, и я нахмурилась.

Чеснок?

Я обошла посадки в поисках источника запаха и поначалу не могла его найти. Лишь посмотрев на массивную каменную стену, окружавшую сады, я увидела его. Длинные, стройные пучки стрелок. Дикий чеснок.

Я пробралась между растениями и наклонилась, чтобы сорвать горсть крохотных луковиц. Повинуясь наитию, я очистила их от листьев и сунула несколько под платье. Не считая урока истории, до сих пор нас держали нас в неведении относительно того, какие знания о вампирах правда, а какие нет. Учитывая тот факт, что я еще не видела, чтобы кто-то превращался в летучую мышь, чеснок вряд ли поможет. С другой стороны, его наличие точно не повредит. Если есть хоть малейший шанс, что он поможет мне выбраться из ситуации, подобной той, в которой я оказалась с Энтони, оно того стоит.

Вспышка молнии осветила небо, и мгновение спустя прогрохотал гром.

Мне была ненавистна мысль провести весь день взаперти, но на улице становилось все холоднее. Я подобрала юбки и начала пробираться обратно.

Я как раз входила в заросли розовых кустов, когда тихий голос окликнул меня по имени.

– Сиенна?

Я замерла, каждое нервное окончание в моем теле ожило. Доминик.

Я обернулась и увидела, что он стоит возле куста с массивными алыми цветами.

– Что ты здесь делаешь? – требовательно спросил он хриплым голосом.

– Мне позволено ходить где заблагорассудится, пока я остаюсь по эту сторону моста, – парировала я с большей бравадой, чем чувствовала на самом деле. Я едва удержалась, чтобы не опустить глаза ниже… прочь от его взгляда, мимо широких, сильных плеч, гораздо ниже…

– Все это хорошо, но только глупый сидит снаружи, когда вот-вот пойдет ливень, не говоря уже о грозе.

Гнев захлестнул меня, но я сдержалась от резкого замечания по поводу того, что он тоже здесь, поскольку вспомнила о своей цели.

Бей или беги – я уже сделала свой выбор.

Я буду бороться.

У нас с Домиником выдалась редкая встреча наедине, и мне нужно использовать такие моменты, как этот, как эта, чтобы осуществить задуманное.

Я проглотила приступ нервозности и заставила себя улыбнуться.

– Вы, безусловно, правы, Генерал. С моей стороны глупо находиться здесь. Мне просто нравится запах близящегося дождя, а вам?

Я подняла лицо к небу и втянула воздух, пока не почувствовала, как напряглась грудь в глубоком вырезе платья. Проглоти наживку, большой мальчик.

Мне не нужно было смотреть, чтобы понять, что он не сводит взгляда. Я чувствовала исходящий от него жар.

– Вообще-то, нет, – резко сказал он. – Я предпочитаю оставаться сухим. И, стремясь и дальше быть таким, оставлю тебя наедине с теми глупостями, что ты здесь вытворяешь.

Он развернулся и направился прочь из сада, прежде чем я успела осознать, что происходит.

– К-куда вы идете? – крикнула я ему вслед.

– Внутрь. Но не стесняйся. Ты можешь остаться. На самом деле, я даже буду рад.

Мой разум лихорадочно работал, пытаясь осмыслить его слова. Что с этим мужчиной? Только что от него исходил жар, а в следующую секунду – холод. Прошлой ночью казалось, что он ничего так не хотел, как быть ближе ко мне. Он даже лизнул меня…

Неужели ему не понравилась моя кровь?

Более того, почему это подействовало на меня как пощечина?

Пока я стояла, переживая экзистенциальный кризис, вызванный стокгольмским синдромом, Доминик удалялся все больше. Меня охватила паника, и я поплелась за ним.

– Подождите, пожалуйста!

Он замедлил шаг и остановился, но не повернулся ко мне лицом.

– В чем дело, Сиенна?

Я ухватилась за первое, что пришло в голову.

– У меня… заноза. В пальце. Я любовалась розами и задела шипы. Я не вижу ее, но чувствую. Не могли бы вы взглянуть?

Он нетерпеливо вздохнул и повернулся.

– Иди сюда, – нехотя сказал он, махнув рукой.

Я бросилась к нему и протянула руку.

– Как я уже сказала, я не вижу ее, но…

Его большая, теплая рука обхватила запястье, заставив меня ахнуть. Что в нем такого, что будоражит меня? Такое ощущение, будто я всю свою жизнь жила в оттенках серого, а теперь, в его присутствии, мир обрел цвет. Звук грома похож на чувственный рык, аромат роз стал слаще, ощущения большого пальца Доминика на моем пульсе достаточно, чтобы у меня подогнулись колени.

Я моргнула и в шоке уставилась на него.

– Это все ты, – заявила я, отдергивая руку, напрочь позабыв о своей миссии и резко ткнув юношу в грудь. – Ты заставляешь меня чувствовать это с помощью своего вампирского контроля над разумом. Готова поспорить, и прошлой ночью ты занимался этим в моих снах. Я этого не потерплю. Убирайся вон из моей головы!

С секунду он выглядел озадаченным. А потом рассмеялся.

Сначала это был странный, сдавленный звук. Словно он редко это делал. Но после смех становился все более естественным, что лишь еще больше раздражало меня.

– Что смешного? – возмутилась я.

– Ты, – сказал он, наконец остановившись. – Ты правда так думаешь? Значит, я заставлял тебя грезить обо мне с помощью своих жутких способностей? – он погрозил мне пальцами, и я едва удержалась от желания откусить один из них.

– Почему это так смешно? – ответила я вопросом на вопрос. – Ты пьешь кровь, не так ли? К тому же ты невероятно силен и, кажется, почти не стареешь.

– Да, все это правда, но многое из того, во что вы, люди, верите, просто глупости. Например, – продолжил он, в его взгляде читалось веселье, – нас можно увидеть в зеркалах. Мы можем входить в ваш дом без приглашения. А чеснок, который ты убрала под платье? – он протянул руку и схватил его таким быстрым движением, что я едва это почувствовала. – Прекрасно сочетается по вкусу с помидорами, которые мы привезли из Сан-Марцано.

Мои щеки вспыхнули, когда он бросил чеснок через плечо.

– Вы не особо откровенничали с момента нашего прибытия, – парировала я, – так что уж простите меня за попытку принять несколько мер предосторожности. Прошлой ночью меня бы изнасиловали, не вмешайся Герцогиня. По возможности хотелось бы избежать именно этого сценария.

Все следы веселья исчезли, Доминик наклонился ко мне со свирепым выражением лица.

– Этого никогда не случится, – заявил он таким ледяным тоном, что меня до самых костей пробрал озноб. – Пока я жив.

У меня пересохло в горле, я уставилась на него.

– Не давай обещаний, которые ты не можешь сдержать, Доминик. Мы понятия не имеем, чем закончатся Игрища и смогу ли я вообще дойти до конца.

– Мое слово – мои обязательства, и что бы здесь ни происходило, я этого не допущу.

Я медленно подалась вперед, пока наши тела не оказались в дюйме от соприкосновения.

– И как ты собираешься это сделать? Если только не возьмешь меня себе…

У виска билась жилка, пока он изучал мой рот с чем-то похожим на вожделение.

– Не могу. И не сделаю этого. Безопаснее всего тебе держаться подальше от меня.

Я не понимала, почему он так думает, но знала, что должна воспользоваться своим преимуществом, пока оно не исчезло. Он все еще хотел меня. Это было написано у него на лице.

– Что, если я предпочту быть ближе… – прошептала я.

Мое смелое заявление возымело желаемый эффект, и в его глазах вспыхнуло желание.

– Ты не знаешь, о чем просишь, Сиенна. Есть и другие, кто мог бы относиться к тебе по-доброму. Те, у кого во дворце больше друзей, чем у меня… и гораздо меньше врагов.

– А если они мне не нужны? – я прижалась к его груди и приподнялась на цыпочки, обвивая руками его шею. – Если я хочу тебя?

Его стон вызвал прилив жара к моему лону, и он зажмурился.

– Прекрати. Сейчас же прекрати это.

Забыв о плане, движимая лишь чистой потребностью, я поддалась бедрами вперед, прижимаясь к нему.

– Не могла перестать думать об этом, – прошептала я, как раз в тот момент, когда первые капли дождя упали на мои разгоряченные щеки. – О том, как ты трогаешь себя. Это из-за меня, так ведь? Тебе понравилось смотреть, как я танцую?

Одна рука обвилась вокруг меня, прижимая ближе, в то время как другая обхватила мой затылок, посылая по телу дрожь.

– Ведьма, – прохрипел он.

Мои бедра сами начали двигаться, и он напирал в ответ.

Зарычав, Доминик накрыл мои губы своими, яростно переплетая языки. Какая-то часть меня знала, что я должна бояться его клыков, но другая? Наибольшая? Хотела почувствовать, как они впиваются в мою губу.

Я сжала ноги, беспомощно прижимаясь к его твердой, как камень, длине. Каждый дюйм моей плоти горел желанием.

Ослепительная вспышка молнии окрасила мои закрытые веки красной дымкой, а следующий раскат грома сотряс землю. Мгновение спустя небеса разверзлись, и ледяной дождь хлынул как из ведра.

Доминик с ворчанием отстранился, отпуская меня и делая гигантский шаг назад.

Капли дождя стекали по его болезненно красивому лицу, но даже сквозь эту завесу я видела в его взгляде страдание наряду с неудовлетворенной потребностью.

– Держись от меня подальше, Сиенна, – процедил он сквозь стиснутые зубы. – У меня нет сил сказать тебе «нет», поэтому сделай это за меня. Ради своей же безопасности держись от меня подальше.

С этими зловещими словами он развернулся и зашагал прочь, оставив меня под дождем.

Одну.

21

Доминик

После инцидента в саду прошло два дня.

Инцидент.

Я фыркнул про себя. Как будто я мог свести тот момент к одному слову. Вкус крови Сиенны, ощущение ее тела, желание, которое я не мог изгнать, что бы ни делал…

И это было далеко не самой большой проблемой.

Я обвел комнату взглядом, замечая витки дыма, мужской смех, предвкушение, что разжигало азарт в комнате.

– Ты выглядишь так, будто ожидаешь нападения, – протянул Уилл, сидевший напротив меня.

Я взглянул на него, на челюсть, что была весьма явно раздроблена и восстановлена нашими искуснейшими целителями.

– Еще бы, – сказал я, наклоняясь над игровой доской. Блицкриг был стратегической игрой, с армиями, расположенными по разные стороны стола, и я явно отправил своего младшего брата в бега. Точно так же, как Эдмунд поступил в нынешней ситуации.

Темно-красный цвет моей армии покрывал три четверти доски. Брат откинулся на спинку стула, слегка сощурившись.

– Думаешь, это не было несчастным случаем?

Я огляделся по сторонам. Хоть остальные и были погружены в свои игры, это не значило, что они не слушают.

– Я думаю, что ты глупый, если веришь в это, и из того, что я видел на тренировочной площадке, в тебе даже больше тайн, чем я предполагал, – я жестом предложил ему сделать свой ход на доске.

В этой игре ему некуда было деваться.

Или в той, в которой мы оба жили.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, – я старался говорить ровно, – что ни в одном бою со мной не видел, чтобы ты так дрался. Ни разу я не видел в тебе огня, который, по-моему, достоин закаленного в боях воина. И все же он был.

Уилл не смотрел мне в глаза.

– Я считаю, что в нашем мире лучше не опускать руки, когда речь заходит об истинной силе, о настоящих способностях. Не так ли, Генерал?

Значит, я был прав – Уилл тот лидер, который нам нужен, но он скрывается. Тот момент во дворе показал то, что мне нужно было знать. То, за что, как я знал, стоило сражаться, – принц, который будет достаточно силен, чтобы остановить Эдмунда.

Однако его улыбка говорила об обратном. Он уперся локтями в стол, как бы придавая игре напряженности.

– Ты думаешь, что я загнан в угол.

Я осмотрел фигуры на доске.

– Я уверен в этом.

Уилл развел руками над фигурами.

– Не численность армии, Генерал, а сердце солдат определяет, выиграют ли они войну.

Я передразнил его, опершись на локти и уставившись на доску. Этот момент долго приближался, и я задавался вопросом, готов ли он понять всю глубину того, что разыгрывается в королевстве. Если он действительно готов сразиться с Эдмундом, как это было со мной. Я должен верить, что он готов, потому что тот бой показал мне в Уилле то, чего, как я думал, не хватало.

Умный, сообразительный мальчик скрывается у всех на виду.

– Война, которая ведется, – дело нешуточное, и какими бы ни были сердца солдат, они могут быть захвачены, если враг будет коварен в своей тактике. Как змеи, выпущенные на волю в казарме спящего солдата, – я коснулся одной из своих фигур, будто хотел передвинуть ее, а затем отдернул руку. Взял из тайника с другими цветами на краю стола несколько черных фигур и расставил их по разным местам на карте. Как в моем цвете, так и в цвете Уилла. – Если ты не знаешь, кто есть кто, как ты можешь доверять любому сделанному шагу? Откуда ты знаешь, что твои действия обеспечат тебе безопасность?

Уилл медленно поднял взгляд. В нем одновременно читались ужас вместе с пониманием.

– Я был прав, пряча козырь в рукаве.

– Очень похоже на то, – сказал я.

– Тогда могу сказать, что наша тетушка любит меня больше всех, потому что это был ее совет, – сказал Уилл. – Когда мне было двенадцать.

Двенадцать. Он прятался более двухсот лет. Проклятье. К слову о такой долгой афере… Я не мог не впечатлиться и им, и своей коварной тетей.

Его рука зависла над доской.

– Итак, каков теперь наилучший ход, Генерал?

Я медленно сбил каждую из черных фигур.

– Чтобы уничтожить змеиное гнездо, сначала убей детенышей, пока мать на охоте. Потому что, если мать будет поражена первой, наверняка нападут все малыши.

Он взял свой бокал и поднес его ко рту, прежде чем ответить.

– Это западня. Но я согласен с ходом твоих мыслей.

Даже тогда мне хотелось рассмеяться над ним.

– Да, и вправду западня.

В комнате прозвенел колокольчик, и я поморщился.

– Похоже, к вам вот-вот присоединятся участницы Игрищ Жатвы.

Я встал, и Уилл жестом велел мне сесть обратно.

– Они меня не интересуют, давай продолжим игру, – сказал он.

– Даже рыжая?

Что же это такое: если не одно, так другое доставляет мне неприятности. Уилл посмотрел на меня, когда женщины по одной входили через потайную дверь, обшитую панелями, позади меня. Я не видел их и держался к ним спиной. Уилл оглядел девушек.

– Она прелестна, и я нахожу ее очень забавной, но в довольно дружеском отношении. Ничего больше, Генерал. Я предпочитаю красавиц, чьи волосы сияют, как солнце, – его взгляд метнулся в мою сторону. – В отличии от тебя.

Проклятье. Я зациклился на собственной ревности.

– Блондинка, брюнетка, рыжая. Для меня это не имеет значения, – я пожал плечами и взял свой бокал. – Любопытство, вот и все. Я слышал от любящего посплетничать оруженосца, что в замке кипит жизнь. Говорят, она рассмешила тебя во время вашего танца прошлой ночью и что твой выбор может пасть на нее.

– Мы смеялись вместе, это правда. Обсуждали тебя, – Уилл улыбнулся, а затем скривился, потирая подбородок. – А леди, о которой идет речь, кажется, направляется прямо к нам.

Мне потребовалось немало усилий, чтобы не отреагировать на пьянящий запах сбивающей с толку женщины, когда она приблизилась к нашему столику. Ведьма была одета в серебряное платье, усыпанное черными сверкающими драгоценными камнями, покрой которого не создавал иллюзий относительно изгибов фигуры: талии и нежной округлости бедер и груди.

Изгибов, которые я ощущал под своими руками, когда прижимался к ее губам своими, пробуя на вкус ее желание, когда я пил ее кровь, облизывая кожу… Я поерзал на своем месте, борясь с нарастающим возбуждением. Нужно убираться отсюда, пока тело окончательно меня не выдало.

Сиенна сделала идеальный реверанс, протягивая золотой поднос, уставленный шоколадными конфетами, что позволило мне прекрасно рассмотреть ее пышные груди, которые буквально напрашивались на мои клыки, выступая из корсета.

Я изо всех сил пытался выровнять дыхание, не отрывая глаз от Сиенны.

– Похоже, мы должны притворяться, что сделали их сами, – сказала она, оставаясь в той же позе, всего на мгновение опустив взгляд, искрящийся задором. – Но я не стану. Я попробовала одну и советую вам избегать их, потому что они довольно неприятные. Я бы даже собакам не стала их скармливать.

Уилл рассмеялся.

– Можешь встать, Сиенна, – он сделал паузу и склонил голову набок. – Необычное имя… Сиенна. Это настоящее имя или прозвище?

Она встала и опустила поднос.

– Забавно, что вы спрашиваете. Прозвище, да.

– А волосы? – спросил я.

Замолчи, замолчи. Не поощряй ее встречаться с тобой взглядом!

Слишком поздно.

Эти золотые глаза обратились ко мне.

– Да, действительно, хотя вряд ли по той причине, о которой вы думаете. Я попала в… несчастный случай, полагаю, в детском для вас возрасте. До этого я была белокурой, совсем блондинкой. После корни начали расти в этом цвете.

Уилл покачал головой.

– Ты шутишь. Если бы ты пришла сюда блондинкой, я бы уже сбил тебя с ног.

Она рассмеялась, глядя на него, и мне пришлось схватиться за стол, чтобы не потянуться через него и не увести ее от пристального взгляда Уилла.

– Нет, это правда, врачи сказали, что это возможно, когда происходит сильное потрясение, особенно у маленького ребенка, – ее улыбка не сошла с лица, но на коже проступили капельки пота, которые выглядели… восхитительно, когда она рассказывала о своем прошлом. Потребность прижать ее к себе и провести языком по телу заставила меня снова заерзать на своем месте.

– А твое настоящее имя…

Она согнулась над доской.

– Позвольте мне угадать, вы побеждаете, Генерал? – спросила она, ловко меняя тему. Интересно. Она не хочет, чтобы я знал ее настоящее имя?

Уилл широко развел руками.

– Он всегда побеждает, Сиенна. Вот почему он Генерал.

Она одарила его широкой улыбкой, от которой мне захотелось что-нибудь разбить, перевернуть стол, что угодно, лишь бы привлечь ее внимание. Чтобы она смотрела на меня так, будто я поместил луну на небо и назвал каждую звезду в ее честь.

Что со мной не так?

Ее взгляд скользнул по столу.

– Правда, он всегда побеждает? Что ж, тогда позвольте мне помочь вам, Ваше Высочество. Возможно, вам нужен кто-то, кто разбирается в стратегии так же хорошо или даже лучше, чем он.

Передвинув одну из фигур Уилла на маленький островок в центре доски, она, наконец, повернулась ко мне.

– Иногда единственная вещь, которую все считают… бесполезной… может стать самой важной из всех.

С этими словами она вышла из комнаты, покачивая бедрами.

И через пятнадцать минут Уилл вместе со мной сметал фигуры с доски, едва ли не сдерживая смех.

– Откуда она знала, какая деталь вызовет каскадный эффект? Не припоминаю, что когда-либо побеждал тебя, брат, – он хлопнул меня по спине и покинул комнату, все еще посмеиваясь.

Более того, как она могла стать еще более желанной, победив меня в моей же игре? Не думал, что возможно хотеть ее сильнее, и все же сейчас я почти сгорал от желания.

Комната медленно пустела, и я сидел там один, уставившись на фигуры. Моя красная армия. Голубая Уильяма. И черные фигуры, которые я приготовил для Эдмунда. Я поднял их и покрутил в руке.

Они были холодными, будто находились в погребе, и реальность угрозы в лице Эдмунда вытеснила желание. Мне нужна помощь, чтобы искоренить предателей. Чтобы искоренить людей Эдмунда, которых он поставил рядом с теми, кого я люблю больше всего на свете.

Мне нужны чьи-то глаза и уши в этом месте. Кто-то, кому я могу доверять. Кто-то, кого никто не заподозрит.

Я долго просидел, держа фигуры в руке, прежде чем спрятать их в карман. Приняв решение, я знал, что придется действовать быстро. Какие бы планы ни были у Эдмунда, он приводит их в действие, и я чувствовал, как подводные течения тянут меня за собой. Точно так же я осознавал, что битва вот-вот развернется. Это было глубинное ощущение, которое я научился не игнорировать.

Эта мысль была свежа в моей голове, когда я направился к конюшням, задержавшись у стойла Хавок. Черная кобыла посмотрела на меня искоса, а затем устремилась вперед, оскалив зубы.

– И все же она ездит на тебе верхом, будто ты лучшее из домашних животных, – пробормотал я.

Какое бы заклинание Сиенна ни произнесла, зачаровав кобылу, она, казалось, распространяла его и вокруг меня. Это заставило меня задуматься, а потом отмахнуться от мыслей. Я не стану поддаваться той же слабости, что и другие жители нашего королевства, когда дело доходит до суеверий.

Я вытащил Ареса из стойла и быстро запряг его. Он фыркнул, как бы спрашивая, зачем ехать так поздно ночью, я быстро погладил коня.

– Поищем старого друга.

Сиенна заражала меня своей нелепостью. Теперь я разговаривал со своим конем так, будто он меня понимал.

Забравшись в седло, я ударил его пятками, заставляя перейти на галоп. Спустившись по открытому полю, я направился к Охотникам, сначала пройдя достаточно близко, чтобы услышать их тревожное рычание, затем повернув дальше на восток. Перед нами вырос лес, и я повел Ареса по узкой тропинке, заставляя его идти медленнее, а затем, наконец, остановил.

– Теперь я иду один, – я похлопал его по шее и свободно привязал к дереву.

Ускорив шаг, я в мгновение ока добрался до границы между территориями.

Откинув голову назад и сложив ладони рупором у рта, я издал вой, исполняя его точно так, как мне показывали много лет назад. Почти семьдесят лет назад, и, если быть точным, за эти годы я пользовался им всего раз.

Звук затих в воздухе, и я понял, что придется подождать. Но не так долго, как я думал.

Треск ломающейся ветки был единственным предупреждением некоторое время спустя. Я обернулся и увидел огромного, похожего на зверя человека, стоящего на своей стороне территории.

– Дом, – прорычал он своим знакомым шотландским акцентом. – Я, вообще-то, был в самом разгаре кое-каких дел.

Я пожал плечами.

– Неприятности редко появляются, когда у нас есть для них время.

Он ухмыльнулся, шрам, рассекавший его лицо от уголка рта до правого уха, туго натянулся, делая ухмылку больше похожей на гримасу.

– Наконец-то ты признаешь, что от тебя одни неприятности.

Я протянул руку, и его массивная ладонь накрыла мою в пожатии.

– Давно не виделись, Лохлин.

– Это потому, что мы не можем быть друзьями, – он пожал плечами. – На прошлой неделе я смотрел со своей племянницей «Лиса и Пса». Думаю, это мы с тобой.

Я рассмеялся.

– Ты связал нашу детскую дружбу с диснеевским мультфильмом?

Лохлин пожал широкими плечами и прислонился к крепкому стволу ближайшего дуба.

– Да. Ты был и остаешься единственным другом, в котором я действительно уверен.

Его слова запали мне в душу.

– Ты слишком широко раскрываешь свою душу, волк.

– Лучше, чем моя звериная натура, – сказал он. – Что произошло, раз я тебе нужен?

Я обнаружил, что расхаживаю перед ним.

– Наследный Принц… у него есть свои люди в разных… местах. – Я бросил на него взгляд, и он кивнул, чтобы я продолжал. – Если с ним что-то случится, они нанесут удар по тем, рядом с кем находятся.

Он медленно выдохнул, его глубокие карие глаза стали задумчивыми.

– И что?

– Я не могу раскрыть их без того, чтобы меня не поймали. Мне нужен кто-то, кто поможет их найти, кто-то, кого никто не заподозрит.

Он рассмеялся и широко развел руками.

– Ты же не думаешь, что они меня не заметят?

– Возможно, в другой форме ты останешься незамеченным.

Лохлин опустил руки, поморщившись.

– Собака.

– Разве это не одна из твоих форм?

– Я предпочитаю, чтобы другие не знали, что я могу принимать больше одной формы. Ты же знаешь, что… наследство моего отца… не то, что стоит выставлять напоказ, особенно для стаи.

Он был прав, и я это понимал. То, что Лохлин наполовину фэйри, наполовину оборотень, дало ему уникальный набор навыков, которыми не обладал ни один другой оборотень. Его магия позволяла ему принимать множество обличий семейства собачьих.

– Волк будет довольно… очевиден. Но милая дворняжка? Которую я мог бы подарить своей тете? – настала моя очередь широко развести руками. – Почему нет?

– Частенько ты скармливаешь своей тете собак? – он склонил голову набок. – Я не хочу, чтобы мной пировали.

Мои шаги замедлились.

– Через несколько недель у моей тети день рождения, я скажу ей, что ты – ранний подарок. В качестве домашнего любимца, конечно. Ты будешь не первым.

Лохлин медленно вздохнул.

– Я почти жалею, что позволил тебе спасти свою жизнь.

– Дважды, – напомнил я ему.

Он поморщился.

– Дважды. Отлично. Я сделаю это, но мне нужно немного времени, чтобы привести в порядок некоторые дела в связи с длительным отсутствием. Встретимся здесь завтра вечером.

Он протянул руку, и я пожал ее, потрясенный тем, что он заключил меня в медвежьи объятия.

– Ты глубоко увяз, брат. Но я прикрою тебя.

Он отпустил меня, и я отступил назад.

– Прими мою благодарность, волк.

Он издал лающий смешок.

– До встречи завтра вечером.

Лохлин снова растворился среди деревьев, а я повернул обратно в свое королевство.

К предательству, которое был полон решимости раскрыть.

22

Сиенна

Я подавила зевок, сидя в жестком кресле гостиной и слушая, как оркестр из шести человек играет, уверена, очень сложную пьесу какого-то умершего композитора – которого некоторые вампиры вокруг меня, возможно, знали лично. Музыканты и сама пьеса были впечатляющими, но с каждой минутой я становилась все более встревоженной. Прошло три дня с моей встречи с Домиником в саду – четыре с тех пор, как я стала свидетелем его разрядки с мыслями обо мне, – и теперь он избегал меня, словно я заразна.

Но в его отсутствие у меня появились новые потенциальные аукционеры. Танцем на шесте я привлекла внимание нескольких вампиров, двое из которых теперь окружали меня, трогали где угодно, даже если это было против правил. Но существовали способы справиться с ощущением того… как Джордж справа от меня уронил свою программку и погладил мою лодыжку, когда наклонился, чтобы поднять ее. Или того, как Михаэль слева от меня случайно провел пальцами по моей груди. Но ни один из них не действовал на меня так, как Доминик, и, кроме как за настольной игрой прошлым вечером, я его не видела.

Он всерьез планировал держаться от меня подальше? Почему он думает, что быть с ним опасно? Он силен, невероятно силен, и поклялся защищать меня, так почему же думает, что может навредить мне?

Наконец – к счастью – концерт закончился, и Герцогиня объявила, что мы должны перейти в соседнюю комнату для угощения и беседы. Я была беспокойна. И говорила себе, что это из-за того, что я так долго сидела – не то чтобы меня беспокоило, что Генерал не пришел. Часы Игрищ Жатвы тикали, но мысль о том, что я снова подвергнусь вниманию этих развратников, была выше моих сил, даже если они могли стать запасным планом выживания.

Но я хотела Доминика не потому, что меня к нему влекло. Нет, на самом деле это был минус. Я хотела его потому, что…

– Не хочешь чашечку пунша? – спросил Джордж с вежливой улыбкой.

– Было бы чудесно, – скромно ответила я.

Все это было игрой, точно такой же, как та, в которую Доминик и Принц Уилл играли прошлой ночью, только сейчас все имело реальные последствия. Это был вопрос жизни и смерти, и мне нужно взять себя в руки. Доминика здесь нет, он намеренно решил держаться от меня подальше, поэтому мне нужно сосредоточиться на мужчинах, которые заинтересованы.

По крайней мере, на срок, достаточный, чтобы совершить побег. На моем браслете осталось сорок восемь бусин.

Джордж вернулся с пуншем, затем начал рассказывать мне, что познакомился с композитором с нашего концерта в Париже во время ночи разврата, и все это время его взгляд то и дело опускался на мою грудь, выглядывающую из глубокого декольте. Именно для этого мне пришлось потуже затянуть корсет, но я надеялась привлечь взгляд не Джорджа.

Мой собеседник перешел к другому рассказу, связанному с Джорджем и Ф. Скоттом Фицджеральдами, и я перестала слушать, оглядывая комнату. Мужчины вились вокруг женщин, как стервятники, ожидая разрешения утащить свою добычу. Это казалось не очень удачной аналогией, учитывая, что стервятники обычно пожирают мертвую плоть, но после того, как нашла туфлю Холли, уверена, я была не так далека от истины.

Но внезапно я поняла, что на вечере не хватает еще кое-кого – Графа Энтони ДюМона. Я была уверена, что видела его сидящим в первом ряду во время представления, но сейчас его не было. Я не была опечалена тем, что он ушел, – совсем наоборот, – однако он посещал все остальные мероприятия, поэтому казалось странным, что он ушел сейчас. Это напомнило мне тот раз, когда я заметила огромного паука на стене спальни, но он исчез до того, как я вернулась с ботинком в руке. Тревожно.

После того как заставила себя вытерпеть десять минут хвастовства Джорджа, мне показалось, что стены вокруг меня сомкнулись. Я не знала, сколько еще смогу выносить Джорджа, а в комнате не было больше никого, с кем мне было бы интересно даже разговаривать, не говоря уже о прикосновениях.

Мысль о нашей с Домиником встрече в саду заполнила мои мысли, заставив щеки покраснеть. Я представила, как Джордж заключает меня в объятия, как это сделал Доминик, накрыв мои губы своими, и меня затошнило.

Я хочу только Доминика. Почему он не хочет меня?

Поправка, я вспомнила, как его твердая плоть прижималась ко мне в саду. Почему он не хочет желать меня?

– Простите меня, Джордж, – сказала я, состроив печальное выражение лица. – У меня внезапно разболелась голова. Мне очень жаль, но мне нужно вернуться в свою комнату и прилечь.

Его взгляд был полон беспокойства.

– Хочешь, я провожу тебя? – Джордж был не очень хорошим актером, потому что его беспокойство было явно наигранным, и было столь же очевидно, что он надеялся остаться со мной наедине.

Я начинала думать, что правила этой игры – всего лишь формальность…

Я нехотя улыбнулась.

– Это очень любезно с вашей стороны, но моя горничная будет более чем счастлива проводить меня. Я чувствовала это весь день, так что она ждет своего часа, чтобы помочь мне.

Би должна вернуться где-то через час, но ему не нужно этого знать.

Я не стала дожидаться его ответа, вместо этого поспешила из комнаты и пошла по холлу, не останавливаясь, пока не завернула за угол и не оказалась в длинном коридоре с окнами, выходящими на часть территории замка, включающую конюшню. Я прижалась спиной к стене, любуясь открывшимся видом, пока мои мысли лихорадочно метались.

Что я делаю? Эта шарада была глупой и бессмысленной. Если Доминик больше не будет помогать мне, придется активизироваться и найти способ сбежать, пока все не стало совсем плохо. Тонкий налет вежливости и фальшивой озабоченности не мог скрыть жажду крови в глазах Джорджа или непристойную манеру, с которой он облизывался, когда смотрел на меня. Он скорее выпьет из меня всю кровь, чем займется со мной любовью, а я была искренне против обоих вариантов. Отойдя от стены, я оперлась рукой о подоконник, изучая стены замка и окружающую его местность. Я исследовала равнину на востоке, вплоть до границы с Территорией Оборотней, но по-прежнему понятия не имела, есть ли другой, менее заметный способ оказаться там. Место, где меня не убьют, как только я переступлю черту.

Завтра начну поиски с Хавок.

Удовлетворившись своим планом, я начала было поворачивать, но остановилась, увидев лошадь и всадника, выезжающих из ворот, которыми мы с Би воспользовались в ту ночь, когда нашли Охотников. Прищурившись, я вгляделась пристальнее, мой пульс забился быстрее. Ни с чем не спутать ни это впечатляющее телосложение, ни эту лошадь.

Доминик.

Что он делал вне дворца ночью, и почему теперь мчится как ветер? Он сказал, что у него есть враги… Могут ли у него быть неприятности?

У меня не было возможности узнать, в чем дело, но я намеревалась выяснить это.

К тому времени, как добралась до конюшни, я убедила себя, что это ужасная затея, и все же не повернула назад. Если что-то намечается, мне нужно знать об этом. А если он просто хотел прокатиться в полночь, чтобы выпустить пар? Что может быть лучше, чтобы застать его одного? Только мы вдвоем… в темноте… Может, мне все-таки удастся переубедить его.

Я сжала бедра и поспешила к дверям конюшни.

Только тогда я поняла, что все еще одета в свое бальное платье. Я рисковала совсем потерять Доминика, поэтому прибежала и быстро запрягла лошадь. Но мой корсет был туже, чем петля палача, и мне было трудно забраться на Хавок, не говоря уже о том, чтобы держаться за нее, пока мы мчимся в ночи.

Смирись, Сиенна. Небольшой дискомфорт – ничто по сравнению со смертью или с тем, чтобы стать сексуальной рабыней кого-то вроде Джорджа. Ни то, ни другое не поможет тебе добраться до Джордана.

Я вздрогнула и вывела Хавок из стойла.

Тимми сидел у дверей с другим конюхом примерно того же возраста и от неожиданности подскочил.

– Мисс Сиенна. Не знал, что вы выйдете сегодня на прогулку.

– Но я пришла. И если принесу тебе булочку завтра утром, ты ведь никому не скажешь, что видел меня?

Заговорил другой мальчик, озабоченно наморщив лоб.

– Хорошо, но… Вы не можете пытаться сбежать, Мисс. Это падет на наши головы.

Издав короткий смешок, я сказала:

– Сбежать? Куда я пойду? Мне просто нужно проветрить голову. Тимми докажет тебе – я вывожу Хавок почти каждое утро и всегда возвращаюсь.

Тимми оценил мое платье из золотой паутинки, прическу и цветы, вплетенные в волосы, а также золотую заколку в виде бабочки. По утрам я всегда была просто одета, но я знала, что у меня нет времени спорить. Доминик становился все дальше. У меня был весомый шанс потерять его, если не потороплюсь.

– Ты хочешь булочку или нет? – спросила я.

– Пусть будет две, – сказал Тимми, бросив взгляд на своего друга. – Но если вы не вернетесь…

– Вернусь. А теперь открой двери конюшни.

– Разве вам не нужно боковое седло, Мисс? – спросил другой мальчик.

– Она им не пользуется, – сказал Тимми. – Но обычно она не выглядит так хорошо.

Я не знала, воспринимать это как комплимент или же как оскорбление.

– Не хотите, чтобы я помог вам оседлать ее? – спросил Тимми, с сомнением глядя на меня. Я подозревала, что он сомневается, что я смогу сама взобраться на нее, одетая подобным образом.

– Нет, я пока просто прогуляюсь с ней, – я планировала вывести ее через те же ворота, которыми воспользовался Доминик, но мне придется открыть дверь, чтобы выйти.

Я не стала дожидаться их протестов, вместо этого повернула налево, чтобы добраться до узких ворот. Доминик оставил дверь приоткрытой, так что я сделала то же самое. Потребовалось несколько попыток, чтобы забраться на спину Хавок без табуретки и в массивных юбках. К моему удивлению, она стояла совершенно неподвижно, когда я, наконец, одной рукой задрала платье до талии, а другой ухватилась за край седла и подтянулась. Платье было достаточно пышным, чтобы полностью прикрыть мои ноги, а также круп Хавок.

Лошадь была терпелива, пока я устраивалась, но, похоже, она поняла, когда я была готова, потому что пошла без подсказки. А после, будто зная, в чем заключается наша миссия, помчалась в том направлении, куда направился Доминик.

Я была уверена, что мы его потеряли, но спустя десять минут галопа Хавок я смогла разглядеть вдалеке лошадь и всадника, украшения и пуговицы на его плаще блестели в лунном свете.

Вечер выдался прохладный, а мое платье было без рукавов, что заставило меня пожалеть, что я не взяла хотя бы накидку конюхов. Мои юбки хлопали, пока я мчалась во весь опор, ветер выбил шпильки из волос, и они диким каскадом рассыпались по спине. Но я догоняла Доминика, который ни разу не оглянулся, так что я не собиралась сбавлять скорость.

Одно было ясно, когда его лошадь промчалась мимо леса, – Доминик направлялся к восточному каменному мосту… к Территории Оборотней. Когда я оказалась всего в сотне ярдов от него, а граница – еще в нескольких сотнях футов дальше, он поднялся на вершину небольшого холма и исчез из виду.

Я не волновалась. Знала, что он появится снова, хотя бы по той причине, что ему больше некуда было идти, кроме как в лес по обе стороны. Хавок замедлила шаг, когда мы сами поднялись на вершину холма, и я нахмурилась, не увидев Доминика. Даже на другом берегу реки…

Если только он не пересек мост. Но, конечно, он бы этого не сделал. Или сделал?

Куда же он тогда подевался?

Я вздрогнула, когда меня обдал холодный порыв ветра, заставив руки покрыться мурашками.

Возможно, отправиться за Домиником было не лучшим решением.

Я подумывала о том, чтобы развернуть Хавок и направиться обратно в замок, но прежде чем успела сделать хоть шаг, из-за деревьев выскочила лошадь и направилась прямо к нам. Хавок фыркнула, мышцы задрожали, когда ужас пронзил меня, словно нож.

Не Арес с Домиником на спине. Это был Граф Энтони ДюМон, и на его лице сияло почти маниакальное ликование. Как я могла перепутать их? На расстоянии, в темноте, может быть, в сочетании с принятием желаемого за действительное? Как бы то ни было, я допустила критическую ошибку.

– Ах ты, глупая. Теперь ты у меня в руках.

Он с силой ударил коня по бокам, мчась прямо на нас, подгоняя нас к реке… и мосту.

Я завела нас прямиком в ловушку.

Я чувствовала панику Хавок, когда она сильно мотала головой и яростно топала копытами. Нужно выиграть для нас немного времени. Придумать план. И успокоить перепуганную лошадь.

Нелегкий подвиг, когда внутренности словно скрутило узлом от ужаса.

Энтони рывком остановил свою лошадь всего в нескольких ярдах от меня, где она беспокойно забила копытом.

– Хватит этих игр, Граф Энтони, – произнесла я. – Не очень-то по-джентльменски с вашей стороны – пугать леди, когда она вышла подышать вечерней прохладой.

Он хитро ухмыльнулся.

– Можно сказать, ты и не леди.

Я могла лишь предположить, как выгляжу сейчас. Большая часть волос распустилась, и я сидела верхом на лошади. Платье было высоко задрано. Придворные вампиры предпочитали, чтобы их леди выглядели не так. Или же им нравилось притворяться.

– Я частенько ловлю себя на мысли – а не станешь ли ты маленькой чертовкой, когда я уложу тебя на спину. Может, покричишь для меня?

Я пыталась скрыть свой страх, но он, должно быть, почувствовал его, поскольку стал еще более взволнованным, рывком спешившись.

Он склонил голову набок и пристально посмотрел на меня, как бы говоря: Твой ход, но я так же хорошо, как и он, знала, что попала в ловушку. Моим единственным спасением был мост позади, что казалось почти верным самоубийством.

Есть еще один вариант. Не забывай о реке.

Я не осмелилась взглянуть на бурлящие воды, чтобы проверить эту задумку. Она была около тридцати футов в ширину, но я понятия не имела, насколько она глубока, а в ледяной воде недолго можно продержаться. Кроме того, что помешает ему последовать за мной?

Энтони угрожающе шагнул ко мне, и Хавок переступила с ноги на ногу, все больше беспокоясь.

– Честно говоря, я бы предпочел, чтобы ты боролась со мной. Мне нравится грубость, – прошептал он с откровенно злорадной улыбкой.

Это все, что нужно было, чтобы я сделала свой ход. Словно прочитав мои мысли, Хавок попятилась назад, бешено молотя передними лапами в воздухе. Если нам удастся заставить Энтони отойти в сторону и, если повезет, напугать его лошадь, возможно, у нас появится преимущество, чтобы убежать от них и найти безопасное место в замке. Или, по крайней мере, подобраться достаточно близко, чтобы кто-нибудь услышал мой крик. Я буду наказана за то, что сбежала ночью, но это казалось небольшой ценой за спасение от уготовленной для меня Энтони участи.

Он сделал шаг назад, но, когда я подтолкнула Хавок вперед, Энтони метнулся к нам так быстро, что превратился в размытое пятно. Он ухитрился сжать в кулак мое платье, распростертое на Хавок, и сильно дернул.

Мои ноги вылетели из стремян, и я скатилась со спины лошади, ударившись о землю с такой силой, что содрогнулись кости.

Хавок фыркнула и заржала, когда Энтони, используя подол моего платья, потащил меня по земле к мосту.

– Я хочу воспользоваться своим даром!

– Думаешь, мне есть дело до твоего дара, девчонка? – грубо осадил он.

– Герцогиня накажет вас за…

– И кто расскажет ей, что ты пыталась использовать свою возможность?

– Вам запрещено прикасаться ко мне до окончания игр! – я тяжело дышала, яростно размахивая ногами и цепляясь за жесткую траву в поисках опоры.

– Думаешь, ты такая умная, а? – спросил он, усмехнувшись. – Неужели выходка Маргариты тебя ничему не научила? Если тебя поймают при попытке к бегству, все ставки отменяются. Я могу делать все, что заблагорассудится. Мне пора возвращаться во дворец, но, думаю, мы можем немного повеселиться, прежде чем я убью тебя и оставлю на Территории Оборотней. Остальные подумают, что ты сбежала и получила по заслугам. Какая счастливая случайность.

У меня не было времени обдумать его слова – мы добрались до первого булыжника на мосту.

Хавок издала громкий протестующий вопль, затем бросилась на Энтони, когда тот начал пересекать каменный мост со мной на буксире. Она снова встала на задние копыта. Энтони отпустил мое платье, поднимая руки над головой, чтобы защититься. Я попыталась подняться, ощущая во рту кровь, но запуталась в бесчисленных складках ткани вокруг своих ног.

Хавок ударила копытами о землю в опасной близости от моих ребер, но использовала голову и зубы, чтобы отбросить Энтони еще на несколько футов, и он споткнулся о шаткий камень, повалившись вниз.

Двигаясь на чистом адреналине от ужаса, я, наконец, сумела встать и бросилась к деревьям на южной стороне поляны, слыша стук копыт Хавок по каменному мосту и ее яростное фырканье.

Она выигрывала мне время. Но какой ценой?

Я услышала ее болезненный крик, смутно, словно сквозь туман, но даже если бы не слышала – почувствовала его. Жгучая агония разорвала мое горло. Это ощущалось так, будто я сама была ранена, и я знала, что Энтони вонзил в нее свои чудовищные клыки.

– Нет! – взвыла я, зная, что должна продолжать бежать, но была не в силах игнорировать ее мучения.

Мгновение спустя раздался второй крик, только на этот раз это был крик мужчины.

Я моргнула, развернулась и уставилась в залитую лунным светом ночь, когда две фигуры сцепились на мосту.

– Где она, мерзкое ты чудовище?

Голос Доминика был ледяным, выводя меня из замешательства. Я, спотыкаясь, направилась к ним, пытаясь заговорить, но обнаружила, что мой голос пропал от пережитых шока и страха.

Стонущий Энтони лежал на спине, рука сжимала его горло.

– Я даю тебе последний шанс ответить, прежде чем вырву твое еще бьющееся сердце из груди.

– Она пыталась убежать. Я остановил ее. Ты должен быть рад, что я не позволил этим волкам разорвать ее на куски, – сумел прошипеть Граф.

– О-он лжет! – крикнула я, наконец обретя дар речи, и, спотыкаясь, направилась к ним. – Я вышла на прогулку, а он загнал меня в угол и попытался перетащить через мост.

Доминик повернулся и замер, увидев меня.

– С тобой все в порядке? – с беспокойством спросил он.

– Да, – заверила я его, сердце пропустило удар при виде неприкрытых эмоций на его лице. Лунный свет отразился от серебряного лезвия – Энтони удалось выхватить кинжал из-за голенища сапога.

– Осторожно! – закричала я, в ужасе наблюдая за тем, как клинок подбирался к сердцу Доминика. Вняв моему предупреждению, он обернулся в последнюю секунду, и клинок Энтони вонзился в его мускулистое плечо.

Звук трескающихся костей эхом разнесся в ночи, как и рыдания Энтони. Рука, что раньше держала кинжал, теперь висела на одной лишь рваной плоти, кость переломилась надвое.

– Твой брат оторвет тебе голову за это! – всхлипывал он, слезы текли по его лицу. – Эта девчонка тебя не стоит!

Я моргнула. В голосе Энтони послышалась ревность. Понимал ли Доминик, что именно она двигала Энтони? Не влечение ко мне, а влечение к Доминику.

Доминик, казалось, ничего не заметил.

– Да, уверен, если от тебя что-нибудь останется, он так и поступит. Потому что ты один из его людей, верно? Давай-ка посмотрим, что он будет делать, потеряв одного из своих приспешников.

Доминик крепче сжал руку на шее Энтони, и его глаза выпучились.

– Думаешь, избавившись от меня, ты покончишь со своими проблемами? – прохрипел он. – Есть еще с полдюжины таких, как я, и ты ни за что не узнаешь, кто остальные.

– Превосходно. Тогда назови их, или твоя смерть будет настолько медленной и мучительной, насколько я смогу обещать, – парировал Доминик, угрожающе дотягиваясь до неповрежденной руки Энтони.

– В этом-то и прелесть, не правда ли? – Энтони ответил сдавленным смешком, граничащим с истерикой. – Я не знаю. Никто из нас не знает. Эдмунд стирает эту часть из нашей памяти после каждой встречи, чтобы мы не могли предать друг друга. Хорошая задумка, верно?

– Можешь оставить ее при себе, потому что теперь ты мне больше не нужен, – выдавил Доминик.

Секунду спустя раздался странный булькающий звук, и я, ахнув, отвернулась. Я поняла, что все кончено, когда звук ударов ног Энтони по каменному мосту затих. Вскоре последовал всплеск двух кусков мяса, упавших в воду. Доминик обезглавил его голыми руками.

Меня все еще трясло, когда я почувствовала руку на своем плече.

– Сиенна, все в порядке. Мне… мне нужно знать, он навредил тебе? – спросил Доминик сквозь стиснутые зубы, приподнимая мой подбородок, чтобы встретиться взглядами.

Я уставилась на него, все еще пошатываясь, пока он искал ответ в выражении моего лица.

– Он прикасался к тебе? – спросил он более настойчиво.

– Нет… не в том смысле, который ты имеешь в виду, – ответила я, отдергивая руку, когда услышала хрип и фырканье.

Будь я проклята! Хавок еще жива.

Я бросилась к лошади, лежавшей в тени, и опустилась рядом с ней на колени. Ее дыхание прерывисто входило в легкие и выходило из них, густая струйка крови потекла из раны на шее.

– О, милая, хорошая девочка. Ты героиня. Ты бесценная храбрая малышка. Пожалуйста, не оставляй меня, – шептала я, поглаживая ее бархатистую мордочку в попытке хоть как-то утешить. Ее глаза закатились, а мышцы напряглись и затряслись. – Ты можешь что-нибудь сделать? – взмолилась я, поворачиваясь к Доминику, едва видя его сквозь пелену слез. – Пожалуйста.

Он шагнул к нам и нежно положил руку мне на плечо, ярость в его взгляде угасла.

– Мне жаль, Сиенна. Если бы это был просто укус… Но это… – он замолчал и указал на ужасную рану. – Я могу избавить ее от страданий.

– Нет! – я бросилась перед Хавок, закрывая ее голову и шею своим телом. – Нет… еще нет.

Я просто не могла этого вынести. Закрыв глаза, я теснее прижалась к ней, уткнувшись носом в гриву.

Пожалуйста, боги, исцелите ее. Пожалуйста.

Повинуясь инстинкту, я положила руку на рану и надавила. Все вокруг ощущалось так остро. Медный запах свежей крови, когда она покрыла мою руку. Жизненная сила животного, исходящая из его тела. Ее страх.

Исцелите ее.

Исцелите ее.

Дрожащая нить энергии, казалось, вырвалась из моей руки, и я почти отдернула ее, но что-то заставило меня замереть.

Исцелите ее.

Нить утолщалась, превращаясь в ленту, и распространялась, пульсируя от меня к животному, что лежало передо мной.

– Сиенна? – пробормотал Доминик.

Но я едва его слышала, когда энергия подскочила и расширилась, поглощая меня.

Исцелите ее!

А после я провалилась во тьму.

23

Сиенна

– Сиенна?

Низкий, мелодичный голос прошептал мое имя, и я напряглась, чтобы расслышать его сквозь клубок паутины в своем сознании.

– Сиенна, ты меня слышишь?

Я попыталась заговорить, но, похоже, не могла заставить язык двигаться. Однако, когда теплая рука накрыла мою и сжала, мне удалось сжать ее в ответ.

– Слава богам, – пробормотал голос.

Доминик.

Я заставила себя разлепить веки, что потребовало титанического усилия. Нужно было немного времени, чтобы затуманенное зрение прояснилось, но когда это произошло, я обнаружила, что он смотрит на меня сверху вниз, его лицо побелело от беспокойства.

– Что случилось? – прохрипела я.

Образы мелькали в моем сознании, как фрагменты плохого фильма, но я, казалось, не могла собрать их воедино, чтобы придать им смысл.

– Мы очень скоро поговорим об этом. Как ты себя чувствуешь?

Я закрыла глаза, пытаясь оценить ситуацию. Спустя несколько долгих мгновений я выдохнула:

– Как отбивная.

От его хриплого смеха мои губы дрогнули.

– Учитывая, что я не был уверен, выживешь ли ты, это уже что-то, – ответил он, убирая руку. – Если сможешь сесть, я дам тебе воды.

Я застонала и пошевелилась, отползая назад, пока не уперлась в изголовье кровати. Я снова открыла глаза, когда он поднес чашку к моим губам. Сделала несколько жадных глотков, а затем кивнула.

– Спасибо.

Он поставил чашку на шаткий столик рядом с кроватью.

– Что болит? – спросил он, оглядывая мое накрытое одеялом тело.

– Ничего, – я покачала головой. – Просто такое ощущение, будто из моего тела высосали всю энергию. Думаю, когда я…

Я ахнула, широко распахнув глаза.

Энтони… борьба на мосту… Опустошение…

Все это стремительно заполонило разум.

– Моя лошадь… она?

Челюсть Доминика дрогнула, и он отвел взгляд.

– Она жива, – он пожал широкими плечами и провел рукой по лицу. – Не понимаю как, но она очень даже жива. Когда я вышел напоить ее, неблагодарная бестия попыталась укусить меня. Как, Сиенна? – Он благоговейно покачал головой. – Как тебе это удалось? Она умирала.

Я с трудом сглотнула и попыталась вспомнить момент, когда это произошло.

– Я… не знаю, Доминик. Я очень хотела спасти ее. Она добровольно отдала свою жизнь, чтобы защитить меня. Я просто продолжала думать: исцелите ее. Чем больше я думала об этом, тем сильнее меня охватывало странное чувство. Словно из глубин меня исходит энергия, о существовании которой я даже не подозревала.

– И с тобой никогда раньше такого не случалось? Ты никого раньше не исцеляла?

– Исцеляла? Нет, – твердо сказала я. – Но были времена… – я замолчала, думая о своей давней привязанности к животным и о том, как легко они, казалось, ко мне проникались. – Когда мы с Би ходили посмотреть на Охотников…

– Когда вы что? – перебил он, удивленно посмотрев на меня. – Ты хочешь умереть, женщина?

Я нахмурилась и скрестила руки на груди.

– С твоего позволения я предпочту заботливого Доминика Генералу, – парировала я. – Я чувствую себя немного лучше, но, конечно, не в том настроении, чтобы спорить с тобой. А теперь не мог бы ты позволить мне закончить?

Он вздохнул и махнул мне рукой, чтобы я продолжала.

– Как я уже сказала, мы с Би пытались выяснить, что случилось с Холли, и наткнулись на Охотников, которые охраняют южную границу. Произошла небольшая заминка, мы подошли слишком близко, и, в общем, один из них чуть не съел нас.

Доминик застонал и прижал пальцы к вискам.

– Не верю своим ушам. Ты… – он замолчал и вздохнул. – Забудь, продолжай.

– Не знаю. Я вроде как просто… пожелала, чтобы он нас не съел. И этого не произошло. Мы побежали оттуда, не оглядываясь. Но так всегда было только с животными. Никогда – с людьми. И ничего похожего на то, что произошло с Хавок.

Его глаза изучали мое лицо, будто на коже могли быть вытатуированы ответы.

– Я должен был догадаться, что что-то не так, когда она с такой легкостью позволила тебе оседлать себя. Я полагал, это просто одна из тех редких связей, но это? Это магия, Сиенна, подобного которой я никогда не видел. Вопрос в том, как? Почему? Твои родители… они оба люди?

– Да. По крайней мере я уверена в этом настолько, насколько это возможно. Они мертвы.

Я ломала голову в поисках какого-нибудь другого объяснения и только тогда заметила свое странное, незнакомое окружение.

– Где мы находимся? – спросила я, оглядывая интерьер большой комнаты. Мебель была создана из темного дерева. Неподалеку весело потрескивал огонь в очаге, и была еще кое-какая мебель из голых костей, но ничего похожего по качеству на то, что было во дворце.

– В одном из охотничьих домиков в лесу на северной территории замка. Я не мог вернуться с тобой, когда ты была без сознания – они подумали бы, что ты пыталась сбежать. Не говоря уже о том, что я весь в крови.

Я поморщилась, взглянув на него. Он не шутил. Весь его жилет был почти черным от крови.

Крови Энтони.

Всплыло воспоминание, как Доминик убил его на мосту, и я отогнала его прочь. Я еще не готова думать об этом.

– Верно. Но что насчет меня?

Я нахмурилась и посмотрела на свою одежду, вздрогнув, когда осознала, что теперь на мне белая льняная рубашка длиной до колен и больше ничего.

– Ты… – я замолчала, мои щеки пылали.

– Да, – подтвердил он резким кивком и отвернулся. – Прежде чем ты спросишь, скажу, что я был истинным джентльменом, и это было необходимо. Твоя одежда промокла насквозь и прилипла к коже. Я не знал, твоя это кровь или лошади… Энтони. Я должен был убедиться, что ты не ранена.

В этом был смысл, но все мое тело покалывало от осознания того, что он видел меня обнаженной.

– Я был приятно удивлен, обнаружив, что у тебя всего лишь небольшой порез на губе и несколько царапин. Тебе сейчас больно? – его пальцы скользнули по кончикам моих, словно он не осознавал, что потянулся ко мне.

Я покачала головой.

– Нет. Немного садин после того, как Энтони оттащил меня от Хавок, но в остальном я в порядке. Мне уже лучше.

Лицо Доминика потемнело.

– Хорошо. Может, расскажешь мне, что произошло? Он преследовал тебя?

Я прикусила губу и поморщилась, задев зубами порез.

– Не совсем…

Его темные глаза сузились.

– Выкладывай, – потребовал он.

– Я преследовала его, – пробормотала я. – Честно говоря, я думала, что он – это ты. Я могу поклясться, что видела Ареса, и подумала, что, возможно, ты в беде. Ты что-то сказал о врагах и…

– О чем ты только думала? Здесь есть люди, которые могли навредить тебе. Энтони был лишь одним из них. Ты не можешь просто так разгуливать по ночам одна, – его слова эхом разнеслись по комнате, когда он повысил тон.

Я уставилась на него, радуясь, что мое смущение переросло в гнев.

– Ты винишь в этом меня? Он обманул меня, а потом охотился, как гиена на раненую газель, но проблема во мне? Если не хочешь видеть, как мне вредят, тогда вот тебе безумно оригинальная идея. Отпусти меня! Помоги мне выбраться из этого ужасного места. Помогите всем нам, жертвам в этой запутанной игре. Тогда я буду в безопасности, и ты избавишься от меня, как тебе того и хочется!

Он с рыком отвернулся и запустил руку в свои темные волосы.

– Это не так просто, Сиенна…

– Тогда скажи мне почему, перестань держать в неведении, – потребовала я, отчаянно желая узнать. Отчаянно нуждаясь хоть в каких-то ответах.

Его глаза наполнились затаенной яростью, когда он вскочил и начал беспокойно расхаживать по комнате.

– Я не могу, – ответил он хриплым шепотом.

– Из-за традиции? – с иронией спросила я. – Ошибочной преданности брату-монстру? Почему?

Он пошатнулся и низко наклонился, чтобы встретиться со мной взглядом.

– Потому что, если я брошу Эдмунду хоть сколько-нибудь значимый вызов, он уничтожит их всех. Все, кого я люблю, Сиенна. Он убьет Уилла, мою мать, нашу тетю. Всех. Это может занять день, неделю, но он отомстит. Эдмунд не верит в принцип око за око. Если заберешь его глаз, он заберет твое сердце и съест его.

Я с трудом сглотнула и уставилась на него, голова шла кругом.

– Тогда почему ты с ним миришься? Ты сильный… сильнее, чем он. Я наблюдала за тобой на арене, во время спарринга. Ты мог бы легко повергнуть его – даже я видела, что ты сдерживаешься. Покончи с ним, Доминик. Если он умрет, все люди, которых ты любишь, будут в безопасности.

– Думаешь, я этого не хочу? – резко ответил он, расхаживая по комнате. – Я каждый день, десятилетия мечтал об этом. Но дело не только в нем. У него небольшая, но свирепая клика лоялистов. Он установил систему защиты на случай, если с ним что-нибудь случится. Его смерть приведет к каскадному эффекту.

В памяти всплыли последние слова, которыми они с Энтони обменялись перед его смертью на каменном мосту. В своем ужасе и замешательстве я их не поняла. Однако теперь они обрели смысл.

– Если Эдмунд встретит свой конец нечестной игрой или будет предпринята попытка государственного переворота с целью приведения Уилла к власти – в течение нескольких часов Уилла убьют, – хрипло добавил Доминик.

Я моргнула, потрясенно качая головой.

– Вот почему ты согласился стать Генералом и защищать его…

Он склонил голову.

– Именно. Есть ли лучший способ гарантировать, что я защищу Эдмунда ценой своей жизни, чем угроза смерти тех, кого я люблю, если ему причинят вред?

– Ты не можешь использовать тех, кто верен тебе и Уиллу, чтобы организовать скоординированную атаку на людей Эдмунда? Ударить по всем разом и избавить дворец от его влияния, чтобы отстранить Принца власти?

– Это возможно. Но сперва нужно найти их. Именно этим я и пытался заняться, когда ты, вероятно, увидела меня.

– Так это был ты, – тихо пробормотала я. – Я так и знала!

– Похоже, Энтони тоже, заметил меня, вот почему он последовал за мной. Скорее всего, он остановился только потому, что почувствовал тебя. Энтони не будет проблемой в будущем. Я избавился от его тела и не оставил никаких следов. Но Эдмунд будет интересоваться, куда он делся, и у него возникнут вопросы. Мы должны убедиться, что эти вопросы приведут к ответам, которые не касаются никого из нас.

– Конюхи… Я говорила с обоими. Он же не причинит им вреда…

– Я позабочусь об этом. Позабочусь обо всем. У нас есть добрых четыре часа до восхода солнца, и, если вернем вас во дворец до того, как проснутся слуги, все будет в порядке, – он сделал шаг назад и указал на свою грязную одежду. – Мне нужно отлучиться на несколько минут, но не бойся, я буду рядом. Я должен встретиться с союзником, прежде чем он покинет этот район. Как только вернусь – умоюсь и переоденусь. Затем постараюсь придумать правдоподобную историю и запасной вариант, если он нам понадобится. А пока отдохни еще немного, чтобы восстановить силы к нашему возвращению. Нам обоим понадобится трезвый ум.

У меня был еще миллион вопросов, на которые требовались ответы, но было ясно, что у Доминика и так хватает забот, а моя энергия уже иссякала.

Я откинулась на подушку и вздохнула.

– Будь осторожен, – тихо крикнула я вслед, когда он выходил из комнаты, отчасти надеясь, что он меня не слышал. Почему меня вообще волновало, будет он осторожен или нет? И что с того, что у него была причина поддерживать Эдмунда и его извращенные игры? Множество людей находило объяснение множеству ужасных поступков. Это не оправдывало их.

Образ непринужденной улыбки Уилла и его доброго лица промелькнул в моем сознании, и я крепко зажмурилась. Подумала обо всех тех случаях, когда Би восхищалась его добротой, о том, что из всех братьев его любили больше.

Это не моя проблема. Все это не мои заботы. Нужно немного отдохнуть, чтобы понять, как этот сумасшедший поворот событий повлияет на меня и мое будущее. Доминик, может, и был наименее ужасным из всех здешних монстров, но он по-прежнему оставался одним из них.

Я попыталась очистить разум от всех травм и раздоров и сосредоточиться на своем дыхании. Довольно скоро усталость взяла верх, и я задремала.

Когда я проснулась, в комнате было темно, если не считать угасающего огня в камине и полоски света под дверью. Я выглянула в окно и увидела, что на небе еще ночь, а луну и звезды скрывает толстый покров зловещих облаков. Они двигались ночью, в отличие от поддельного дневного неба.

Значит, я проспала час, самое большее – два.

Я осторожно села и с облегчением отметила, что пронизывающая до костей усталость, что окутывала меня, как мокрое одеяло, рассеялась. Я даже чувствовала странный прилив энергии. Почти полное восстановление. Странное для такого короткого сна.

Я спустила ноги с кровати и встала. Ни дрожи, ни боли, ни усталости.

Отлично.

Я пересекла комнату и, добравшись до двери, осторожно потянула ее на себя и заглянула в соседнюю комнату.

Там была большая гостиная с диваном и столом, а также кухня в загородном стиле с дровяной печью, пристроенной в углу. Доминик явно не вернулся оттуда, куда бы ни отправился, так что, возможно, я…

Послышался отчетливый звук плещущейся воды, и я склонила голову набок. Откуда это слышно?

Быстрый осмотр комнаты выявил еще одну открытую дверь рядом с кухней.

Я неосознанно решила пойти на звук…

И уж точно я не собиралась толкать дверь ванной и заглядывать внутрь.

Но как только я сделала это, пути назад уже не было. Я увидела обнаженную спину Доминика над краем массивной ванны в центре комнаты, залитую золотистым светом свечей.

Я с трудом сглотнула и позволила своему взгляду блуждать по его широким плечам и мускулистым рукам. Господи, он просто идеальный образец для подражания. Мои пальцы закололо от желания протянуть руку и прикоснуться к нему…

– Я знаю, что ты там, Сиенна, – пробормотал он. – Чувствую твой запах. Возвращайся в постель.

Я хотела заставить себя отвернуться. Уйти и забыть, что была здесь. Но застыла на месте, словно мои ноги увязли в цементе.

– А если нет? – прошептала я.

– Ты сделаешь это, – выдал он в ответ, не оборачиваясь. – Ты должна. Это была трудная ночь. Мое терпение на исходе, а самоконтроль еще слабее. Уходи.

Дрожа, я начала потихоньку приближаться к ванне, дыхание вырывалось короткими вздохами, поскольку каждый шаг открывал моему взгляду все больше его великолепного тела.

Когда до него оставались считаные дюймы, я опустилась на колени, теперь уже на автопилоте.

– Будет чудом, если я выберусь из этой передряги живой, – пробормотала я, запуская руку в его каштановые влажные кудри. – Если мне суждено умереть, я хотела бы иметь еще несколько хороших воспоминаний, чтобы компенсировать все ужасные, – я легонько потянула его за волосы, и он зарычал. – И ты исполнишь мое желание.

Он повернул голову и поймал мой пристальный взгляд. От желания на его лице у меня перехватило дыхание.

– Я бы отдал правую руку, чтобы сделать это, Сиенна, но не поступлюсь своей честью. Перед Игрищами мы все даем клятву не осквернять женщин…

– Я освобождаю тебя от этой клятвы, – прервала я.

– Ты не можешь этого сделать, клятва была дана не тебе, – ответил он таким грубым голосом, будто проглотил стекло. – Ты здесь не по своей воле. А потому, что тебя похитили. Ты не можешь ясно мыслить.

Я неуверенно поднялась и подошла к краю ванны.

– Я знаю, чего хочу, и я хочу тебя, Доминик. Здесь… сейчас. Мой выбор – это мой выбор. Мое согласие – мое.

Я поднесла дрожащие пальцы к пуговицам своей рубашки и начала расстегивать их одну за другой.

– Не надо.

Это, несомненно, был приказ, но прозвучало как отчаянная мольба умирающего. Однако, несмотря на протесты, его взгляд был прикован к моим пальцам. К тому времени, как я добралась до пупка, каждый мускул его тела напрягся; он вцепился в бортики ванны так сильно, что побелели костяшки.

Я расстегнула последнюю пуговицу и позволила рубашке соскользнуть с моих плеч на пол.

Гортанный стон Доминика прокатился по мне, точно землетрясение, начиная с пальцев ног и поднимаясь к и без того влажному центру, где звук, казалось, собирался и вибрировал. Его темные глаза наполнились жаром и желанием, когда я наклонилась к нему, едва не коснувшись его предплечья. Затем я прижалась губами к его уху.

– Если ты не прикоснешься ко мне, я прикоснусь к тебе.

Он хмыкнул, и я отстранилась, власть, которую я имела над ним, была таким же пьянящим эликсиром, как и его запах.

– Ведьма, – пробормотал он, его клыки блеснули в свете свечей.

– Монстр, – вторила я, выгибая спину и демонстративно завязывая волосы на макушке.

Его пальцы сжимались и разжимались на бортике ванны, и я позволила своему взгляду скользнуть ниже. Мимо груди, мимо подтянутого живота, мимо мускулистого треугольного спуска, который вызывал желание провести по нему языком.

– Боги, смилуйтесь, – прошептала я.

Я втянула воздух, увидев его толстую, гордо вздымающуюся плоть.

– Ты убиваешь меня, – прорычал он. – Уходи, – предпринял он последнюю попытку отослать меня прочь.

– Я даже не начинала, – ответила я, поднимая ногу и опуская ее в теплую воду.

– Я не смогу остановиться, если ты продолжишь в том же духе, – предупредил он.

Я замерла, понимая, что нахожусь на пороге, который не могу переступить.

Конечно, это была ужасная идея. Искушать вампира, когда я только что чудом избежала чьих-то лап?

Но как бы сильно мне ни хотелось причислить Доминика к остальным, он был другим. Я нутром это чувствовала. И в этот момент я ничего так не хотела, как ощутить, как он движется внутри меня, заполняя, заставляя забыться…

Я опустила вторую ногу в ванну, оседлав его бедра, и медленно опустилась, опираясь на колени. Я оставалась в таком положении, нависая над ним, когда положила руки на его обнаженную грудь.

– Сколько у нас еще времени? – прошептала я, сердце билось так громко, что я слышала его.

Его жилистая шея напряглась, когда он оторвал взгляд от моей груди и посмотрел мне в глаза.

– Час. Может, два.

– Тогда мне лучше начать.

24

Доминик

Ее слова с таким же успехом могли быть шипами древа драконьей крови, потому что они так же уверенно повергли меня в уныние.

Если она еще даже не начала, мне будет нестерпимо больно. Пульсирующая плоть сжималась, подергиваясь всего в нескольких дюймах от того места, где ей хотелось оказаться. Пар только усилил ее запах, обострив мое желание попробовать ее на вкус.

Я окончательно понял, насколько был наивен, когда она обхватила меня своей мягкой рукой, а затем сжала.

– Проклятье! – прорычал я, мгновенно выгибая бедра ей навстречу. Если бы я только мог накрыть ее руку своей и провести ею вверх-вниз по ноющей длине, это принесло бы мне хоть какое-то облегчение. Вместо этого я стиснул зубы, обнажив клыки, и замер, напрягшись, как натянутая пружина.

– На ощупь ты словно бархат, – пробормотала она, прижимаясь к моим бедрам и изучая меня своей маленькой ручкой.

Моя плоть дернулась в ее руке, и Сиенна усилила хватку, вырвав из меня еще один стон.

Золотисто-медовые глаза встретились с моими, и девушка облизнула губы. От одного вида ее языка кровь застучала в ушах. А потом?

– Могу я… попробовать тебя на вкус?

Бортик ванны заскрипел, чугун поддался и сжался под давлением моей хватки.

Откажи ей, требовал тоненький голосок в моей голове. Она спрашивает… просто откажи.

Но все, что я мог, – это смотреть, затаив дыхание, как она наклоняет голову, выгибая спину и припадая ко мне ртом.

Горячий, влажный жар окутал мою плоть, стирая любую мысль об отказе или чем-то другом…

Вампиры очень сексуальные существа, и мне делали это бессчетное количество раз. Но так, как она? Осторожное, утонченное исследование, нежное, мучительное потягивание… Это было не похоже ни на что, что я когда-либо чувствовал.

Я ослабил мертвую хватку на ванне и потянулся к ее волосам, остановившись как раз перед тем, как погрузить в них пальцы.

В ее глазах вспыхнул озорной огонек, и она вытащила мою плоть изо рта.

– Никаких прикосновений, помнишь?

И вправду ведьма. Я чуть не усмехнулся, но тут же позабыл об этом, когда она снова обхватила меня и втянула в себя. Так глубоко, что я чувствовал нежную плоть стенок ее горла. Ее щеки впали от посасывающих движений, и мой пах прострелило тупой болью.

– Сиенна, – простонал я, качая головой, как одержимый, наблюдая за ней. – Боги, пожалуйста.

Она снова подняла взгляд и выпустила меня изо рта.

– Хочу почувствовать тебя внутри, – сказала она, задыхаясь.

Мой язык прилип к небу, когда она приподнялась и прижалась ко мне. Вместо того, чтобы позволить мне войти, она прижала мою плоть своим лоном и заскользила вперед и назад, сначала медленно, а потом все быстрее, по мере того как ее щеки начинали краснеть. Это была настоящая пытка – наблюдать, как она поднимается на те высоты, которых требовало ее тело.

– Так хорошо, – прошептала она, быстрее двигая бедрами и хватаясь за мои плечи, чтобы не упасть. – Так чертовски хорошо.

Я попытался отвести взгляд, потому что желание перехватить инициативу – схватить ее за талию, приподнять и войти в ее сладкое, мягкое лоно – было таким сильным, что я задрожал. Но я не мог отвести взгляд, как не мог остановить и вращение мира. Она была великолепна. Голова откинута назад; волосы распущены и в сильном беспорядке струятся по плечам; полные груди подпрыгивают вверх-вниз…

– Доминик?

Моему мозгу потребовалась секунда, чтобы осознать все в целом. Новый голос в комнате. Знакомый шотландский акцент. Сиенна, должно быть, тоже его услышала, потому что застыла, нависая надо мной, с широко раскрытыми от шока глазами.

– Прости, что прерываю, девочка, – ты даже не представляешь, как мне жаль, – но время бесценно.

Я потянулся вперед, обхватывая Сиенну руками и прикрывая ее своей грудью.

– Что такого произошло, что не могло подождать, Лох? – прорычал я, ярость, как живой, дышащий зверь, бушевала во мне, когда я повернулся к дверному проему, но мрачное выражение его лица было подобно пощечине.

Я собрался с духом, но ничто не могло подготовить меня к его словам.

– Мне очень жаль, Доминик. Твой отец мертв.

А значит…

– Эдмунд – король, – пробормотал я.

25

Сиенна

Король Стирлинг мертв. Эдмунд занял трон.

От этой новости голова шла кругом.

– Мы все умрем, – прошептала я себе под нос, когда мы мчались по полям, давая лошадям свободу бежать так быстро, как только можно.

Хавок и Арес мчали плечом к плечу, кобыла прижимала уши каждый раз, когда он просто смотрел на нее.

Я не смогла удержаться и посмотрела на Доминика, склонившегося над шеей жеребца, его тело двигалось в идеальном ритме с лошадью.

А ведь сейчас под ним могла быть я.

Я изо всех сил старалась не думать об обнаженном Доминике, о ванне, о том, что меня прервали. И о том, что будет дальше.

– Хаос, – сказал Лохлин, союзник Доминика, когда мы одевались. – В замке царит хаос. Его смерть не была естественной. Как я понял из услышанного, он разговаривал со своей сестрой и внезапно навалился на стол, схватившись за горло.

Услышав это, Доминик замер в одних штанах.

– Ты уверен, что именно за горло?

Лохлин медленно кивнул.

– Это то, о чем я думаю?

– Мотыль, – отрезал Доминик. – Боги, мы думали, они все уничтожены! Эдмунд отвечал за… – он натянул рубашку. – Эдмунд. Должно быть, это его рук дело. У него были образцы, и он сказал, что мотылей больше нет!

– Это объясняет длительный упадок сил Короля, – сказал Лохлин. – И это безумие. Разве черви обычно не выводятся задолго до подобного? Мы узнали от своих шпионов, что прошло много времени с тех пор, как от них кто-то умирал.

– Это даже не будет расценено как убийство! – прорычал Доминик. – Естественное явление, так скажет Эдмунд, что это была аномалия или возрождение, которое нельзя было заметить. И он заявит…

Не то чтобы мне было все равно, что произошло, – я знала, что это повлияет на меня, поскольку я здесь в ловушке. Но я пыталась придумать, как использовать этот новый поворот.

Я планировала найти проход на Территорию Оборотней, добраться до Джордана. Может, настал подходящий момент. Раньше, чем я думала.

Чистая одежда, простая, поношенная и очень удобная – конечно, не те модные шелка, в которых я была на играх, – была разложена для меня поперек кровати. Я думала не только об одежде, но и о том, что было еще в моей жизни. Хаос. Игры прерваны из-за того, что должно быть королевскими похоронами. Даже я знала, что они не будут продолжать Игрища Жатвы – вампиры хотят, чтобы их считали царственными, придерживающимися традиций. Запустятся ли игры снова?

– Должна ли я остаться здесь? В тени? – тихо спросила я.

Оба мужчины посмотрели на меня, но Доминик быстро покачал головой:

– Нет. Пропажа девушки сейчас не принесет ничего хорошего. Хоть я и понимаю, почему ты хочешь затаиться.

Я надеялась, что он оставит меня позади и я смогу отыскать проход на Территорию Оборотней. Если не воспользуюсь мостом, наверняка смогу проскользнуть незамеченной.

На этом все обсуждения закончились. Мужчины приготовили лошадей, и, не сказав больше ни слова, мы тронулись в путь.

И вот мы здесь, на обратном пути в замок. В мою тюрьму.

Когда мы приблизились к конюшням, в глаза сразу бросилось столпотворение. Толпа разбегалась во всех направлениях, как вампиры, так и люди. Однако еще более тревожными были очереди перед мужчинами с зондами. По одному они брали их и засовывали людям в горло до тех пор, пока им не становилось плохо до тошноты.

И нет, никакой очистки зондов перед их повторным использованием не проводилось.

– Не подходи к ним близко, – предупредил Доминик, спешиваясь и протягивая мне руку. Как будто я нуждалась в подсказке, чтобы держаться подальше от этого действа. Я спешилась самостоятельно, и он поморщился. – Они добавят несколько мотыльков в блюда, чтобы казалось, что заразился не только отец. Чтобы это выглядело как вспышка.

Откуда он знает? Неужели и сейчас читает мысли?

– Я бы сделал именно так, – сказал он, в его голосе слышался гнев. – Чтобы сбить со следа убийства, которое совершил.

Я вздрогнула. Сколько убийств он совершил? Я не хотела задавать этот вопрос, по крайней мере не сейчас, а потому переключила внимание на другое.

– Почему Лохлин не поехал с нами? – спросила я.

– Он… не вампир, – Доминик покачал головой. – Он один из наших соседей.

Лишь усилием воли я сдержала резкий вдох понимания. Я могла поспорить на каждый последний стежок одежды, что он оборотень. Оборотень, который был добр. Возможно, он поможет мне найти Джордана?

– Он остался в хижине? – я постаралась скрыть волнение в голосе.

Доминик бегло взглянул на меня, но не ответил.

– Иди в свою комнату, запри дверь и оставайся там, пока Герцогиня не позовет, – он направился ко мне, чтобы забрать у меня поводья, но Хавок вытянула шею и щелкнула зубами.

– Я отведу ее и сделаю, как ты сказал, – я склонила голову в его сторону, делая медленный реверанс, – Генерал.

Он промычал, как будто я ударила его в пах.

– Мне нужно идти. Не делай глупостей.

Я присела в реверансе, низко склонив голову, чтобы он не увидел обмана в моих глазах. Я знала: если уловит хотя бы намек на то, что я собираюсь сделать, он не упустит меня из виду.

– Никогда.

Внезапно появился один из конюхов, он взял поводья Ареса, но не сделал ни малейшего движения, чтобы снять все с лошади. Я медленно подняла голову.

Доминик исчез.

– Прощай, – прошептала я, ненавидя странную дрожь в своем теле. Я не хотела, чтобы это был последний раз, когда я видела Генерала, но знала, что будет лучше, если уйду, пока еще могу.

Я отвела Хавок в стойло, оставив ей немного пюре, теплой воды и сена. Я не стала снимать с нее седло, просто ослабила подпругу. А после убрала с нее уздечку и повесила на крючок за дверью.

Я должна быть готова действовать быстро.

Прежде чем конюх успел попросить меня снять оставшуюся часть ее сбруи, я выскользнула из конюшни и направилась в свою комнату. Я выполнила первую часть того, что сказал мне Доминик.

Хаос снаружи не шел ни в какое сравнение с тем, что творилось внутри замка.

Люди чуть ли не бежали по коридорам, на их лицах читалось беспокойство. Даже если бы я не знала, какой Эдмунд тиран, реакция на смерть старого короля сказала бы все.

Все боялись того, что будет дальше.

Я добралась до своей комнаты и закрыла дверь, заперев ее за собой.

– О!

Я обернулась и увидела, как Би поднимает голову с кровати. Ее лицо было в слезах, а глаза ужасно покраснели и опухли.

– Би, все хорошо, я вернулась.

Ее плач не утихал, и мне стало страшно.

– Что случилось? Ты в порядке?

– Они забрали Уилла, они заперли его! – взвыла она. – Все… все говорят, что он скоро умрет. Эдмунд убьет его, чтобы сохранить свое место.

Она упала в мои объятия, а я просто держала ее. Размышляя. Глупая идея назревала в моей голове, но она даст мне некоторую защиту. И, может быть, только может быть, спасет Уилла.

Я сжала ее в объятиях и отстранила от себя, удерживая на расстоянии вытянутой руки.

– Би, слушай меня. Слушай внимательно. Где они держат Уилла?

– Пока только в его комнатах, но…

– Охранники есть?

– Нет, его все знают. Он ни за что не сбежит, в нем слишком много чести.

Зарождалась безумная идея, почти такая же сумасшедшая, как и та, что привела меня сюда, – поверить, что смогу перехитрить Иных и вернуть Джордана домой.

– Хорошо, вот как мы поступим. Я принесу ему один из генеральских плащей. Ты заставишь его надеть плащ, хорошо? – Я видела шлемы в комнате Доминика. Прихвачу и какой-нибудь из них.

Би выпрямилась.

– Как я?..

– Скажешь Герцогине, что несешь ему горячий шоколад. Когда отдашь его ему, скажи, чтобы он перелез через стену в плаще и шлеме и ждал меня у конюшни.

Она перестала плакать.

– Что? Зачем тебе это?

– Ты хочешь, чтобы он жил? – спросила я, набивая сумку одеждой, монетами и несколькими самыми модными украшениями. Уверена, я смогу их продать.

– Подожди, ты любишь его?

– Нет, – я перекинула сумку через плечо и посмотрела на нее. Она все еще была расстроена, но лицо стало бледным. – Он не нужен мне, только не в этом смысле, Би. Он важен… – Я не хотела говорить ей, что его спасение не только даст мне козырь в переговорах с оборотнями, но и что я спасу брата Доминика. Брата, которого он любит.

– Приготовь горячий шоколад, встретимся здесь через пять минут.

Я бросила сумку с припасами – если их можно так назвать – у двери и вышла, направляясь прямо в солдатские казармы. Я направилась в комнаты Доминика, не колеблясь ни секунды. До тех пор, пока не открыла дверь и не увидела женщину, роющуюся в его столе. Ее волосы – ярко-рыжие, и я была уверена, что видела ее на тренировочном поле. Она вскинула голову и всего на долю секунды обнажила клыки, прежде чем взяла себя в руки.

– Что ты здесь делаешь?

– Генерал попросил меня принести ему плащ и шлем, – сказала я, приседая в реверансе. – Приношу свои извинения, я не думала, что здесь кто-то будет.

Она выпрямилась и прошла мимо меня.

– Меня здесь никогда и не было. Поняла?

– Конечно. – Как и в случае с Домиником, я оставалась в реверансе, обливаясь потом и дрожа, пока она не ушла достаточно далеко.

Я встала и поспешила вглубь комнаты, схватив длинный плащ с капюшоном и шлем рядом с ним. Остановившись у стола, взяла два кинжала и скрыла их под материю. Может, это и не мечи, но уже что-то.

Я прошла мимо нескольких вампиров, спеша в свою комнату, но никто из них даже не взглянул на меня.

Пока все шло хорошо.

Би ждала в комнате, у ее ног стоял поднос с горячим шоколадом и пакетиком.

– Я иду с тобой.

– Би…

– Нет. Я люблю его. И я… знаю, что он никогда не полюбит меня, но я умру за него.

Я вздохнула.

– Герцогиня…

– Я здесь, Сиенна.

Господи. Я обернулась и увидела Герцогиню, стоящую в тени двери.

– Значит, ты хочешь прибавить мне седых волос?

Я вскрикнула, чувствуя, как сердце учащенно забилось.

– Почему ты хочешь спасти Уилла, если не любишь его? – ее проницательный взгляд был прикован ко мне.

Пришло время поведать часть правды.

– Генерал.

Ее взгляд смягчился.

– Значит, по любви. Только не к моему Уиллу.

Я закрыла глаза. Была ли это любовь? Это было нечто большее, чем физическое влечение, сильнее, чем дружба. Возможно, это любовь. Я хотела помочь ему.

– Если Уилла нет, значит, его нельзя убить.

– Верно. И если скажут, что он украл двух девушек, возможно, Генерал сам выследит своего брата? Это даст нам всем время найти способ свергнуть узурпатора, убившего моего брата.

По мне пробежал холодок.

– Вы читаете мои мысли?

Она широко улыбнулась.

– Я отведу Уильяма в конюшню через пятнадцать минут. Девочки, будьте готовы. Дайте мне плащ, шлем и горячий шоколад.

Мы передали вещи. Она едва ли взглянула на кинжалы. В ту же секунду, как она ушла, мы с Би выбежали из комнаты.

– Сюда, сюда!

Она потащила меня к панели в стене. Одним нажатием на нее мы проскользнули внутрь, а затем побежали по замку, проталкиваясь мимо других слуг, пока не оказались на кухне. В ней никого не было.

– Захвати немного еды. Хлеб. Вяленое мясо. Все, что продержится как можно дольше, – сказала я.

Я уже собирала яблоки, кусочек сыра и прятала их в свою сумку. Би схватила несколько припасов, и мы снова направились к двери, следуя в конюшню.

Молодые парни ушли.

Неужели им в глотку бросили червей? Я не могу спасти их всех, я знала это.

– Подержи мою сумку, – я отдала ее Би, схватила двух лошадей, выволокла их наружу и начала седлать.

Едва я закончила затягивать подпругу, как в комнату влетела Герцогиня, кровь заливала ее лицо и капала с подбородка.

– Девочки. Позаботьтесь о моем племяннике.

Уилл, спотыкаясь, вошел следом за ней.

Би ахнула.

– Он ранен? – спросила я.

– Да. Вам обеим придется дать ему крови. Отведите его в восточный лес. Попросите убежища у оборотней. Они помогут вам.

Не считая того, что Уилл ранен, все было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я помогла ему взобраться на самую крупную из лошадей – темно-каштанового жеребца с ярко-белой гривой. Затем помогла Би залезть на гнедую кобылу чуть меньше ростом.

– Идите, – сказала я. – Я догоню вас.

Би взяла поводья Уилла и вывела лошадей наружу, затем они пустились галопом. Хавок легко догонит их.

– Какова настоящая причина, Сиенна? – спросила Герцогиня.

– У меня есть друг, которого забрали оборотни. Я не оставлю его там, – сказала я.

Ее глаза расширились.

– Ты… хотела, чтобы тебя поймали? Привезли сюда, чтобы ты нашла своего друга?

Я вздернула подбородок.

– Никто не поймает меня, если я им не позволю, миледи, – заверила я и для пущей убедительности подмигнула, а после перекинула ногу через седло Хавок и подтолкнула ее вперед.

У нас есть шанс. И ради возможности спасти Джордана я брошу свою удачу на ветер и взмолюсь богам, если они еще слышат нас.

26

Доминик

Эдмунд расхаживал передо мной.

– Похороны состоятся завтра. Затем сразу же последует коронация. И, конечно, как только я займу трон, начнутся казни.

Пытаться изобразить скуку или безразличие к подобному заявлению было трудно.

– И кто же будет первым, Ваше Величество? – я старался говорить с легкостью. – Тереза Саутвиндская? Она всегда воображала себя следующей королевой. Или, может быть, Энтони ДюМон? Он слишком надоедлив.

Эдмунд издал тихий смешок.

– Я начну со всех участниц Игрищ Жатвы. Подобного кровопускания не видели уже тысячу лет. Люди полюбят меня за это. Будут думать об этом, как о празднике, если угодно. Возвращении к старым временам. До того, как нас кастрировали, будто мы были не более чем свора грязных собак.

Проклятье…

– Вы ведь не серьезно.

Эдмунд продолжал, словно я ничего не говорил.

– А после я устраню любую конкуренцию за трон. Не Терезу, она слишком далека от нашей родословной. Но любого, у кого есть законные притязания на трон. Они станут первыми жертвами палачей, – он окинул меня оценивающим взглядом, проверяя, понял ли я, что он имел в виду Уилла, хоть и не произнес его имени.

Я стиснул челюсти. Как мне вытащить Уилла и Сиенну из этой кутерьмы? Уилл, без сомнения, просто ждет, как комнатная собачка, в своих покоях. Не подозревая, что до его смерти остались считаные часы. Сейчас не время делать глупости. Пришла пора действовать.

Но несмотря на то, что видел в своем младшем брате нечто большее, я все еще не был уверен, что он на это способен.

Больше всего меня беспокоила Сиенна. Я отправил ее в покои. Чтобы она дождалась меня, и вот теперь за ней пришла смерть. Я не смог подавить желание потянуться к лезвию на поясе. Все наши головы окажутся на плахе для разделки мяса. Имеет ли значение, убью я Эдмунда сейчас или позже? Он уже принял решение насчет смерти Уилла.

– Что же будет с твоим незаконнорожденным братом? – тихо спросил я.

Эдмунд улыбнулся.

– Полагаю… ты можешь быть полезен мне какое-то время. Собирать для меня людей. Вести их к палачу. Я не буду трогать Герцогиню, если только она не станет досаждать мне. Но, скорее всего, она умрет до конца недели. Думаю, это мне понравится больше всего.

Я должен был еще тогда убить его. Моя рука медленно потянулась к мечу. Меня казнят за убийство короля, но Уилл будет жив. И тетя.

Сиенна.

Даже с закрытыми глазами я четко представлял ее образ. Ее изнывающую от вожделения кожу в свете свечи, приоткрытый рот… Если говорить о последнем воспоминании, – это, пожалуй, наилучшее.

– Эдмунд, не думаю, что…

Раздался тихий стук в дверь.

– Войдите, – рявкнул Эдмунд.

Герцогиня проскользнула внутрь, склонив голову.

– Ваше Величество, я принесла серьезные новости. – Она медленно подняла подбородок, кровь окрашивала ее лицо и верхнюю часть тела в шокирующий цвет. Я никогда не видел ее даже с растрепанными волосами, не говоря уже о крови на губах.

Эдмунд шагнул к ней.

– Что?..

– Я отнесла Уиллу немного горячего шоколада. Он… прижал меня к стене и сбежал. Охранник пытался остановить его. Никогда бы не подумала, что этот парень может навредить мне, но… – она соскользнула на пол, подолы юбки взметнулись вокруг нее.

Не прилагая усилий, она выглядела грациозной даже в состоянии поражения.

Эдмунд пронесся мимо нее, выкрикивая приказы.

Я подошел к ней, и она вцепилась в мою рубашку.

– Он сбежал с Сиенной и ее служанкой. Ранен, и, вероятно, они обе понадобятся ему.

Меня охватили страх и ярость, и она вздрогнула, когда мои руки крепче сжали ее предплечья.

– Что?

– Иди за ними от имени Эдмунда, – ее голос понизился еще сильнее. – Выследи их и спаси всех. Ты знаешь, как заставить Эдмунда послать тебя за ними. Он должен поверить, что у тебя есть причины ненавидеть Уилла. Что… я думаю, ты можешь сыграть, если поверишь, что Сиенна позволит ему выпить своей крови.

Мне стоило огромного самообладания, чтобы не схватить ее за руки.

– За пределами замка вы можете сплотиться… вокруг Уилла, – сказала она. – Вы должны.

Она говорила о полномасштабной войне. Перевороте, который готовился годами.

– Ты будешь убита.

– Я не могу уйти. Здесь девочки, которых я должна попытаться защитить, – прошептала она. – Я знаю, что он уготовил для них.

Я отпустил ее и встал, зная, что больше ничего не остается.

– Прощайте, Герцогиня.

Ее улыбка была мягче, чем когда-либо, но между нами не проскользнуло больше ни слова. Я оставил ее там, чтобы найти Эдмунда, который бушевал в тронном зале.

– Двух? Он забрал с собой двух девушек?

Теперь пришло время сыграть в игру, которую затеяла моя тетя. Игра в Блицкриг в реальной жизни.

– Кого он забрал? – спросил я.

Эдмунд резко обернулся.

– Разве это имеет значение?

Я стиснул зубы.

– Да. Скорее всего, это сделано мне назло.

Эдмунд пристально посмотрел на меня.

– На этот раз ты хотел одну из девушек.

Это был не вопрос, но я все равно на него ответил.

– Да. И если Уилл забрал ее, тогда я лично выслежу его и выпотрошу, – прорычал я. Совсем немного потребовалось времени, чтобы представить Уилла сверху, берущего ее сладкое тело и пьющего из ее вен. Рокот, вырвавшийся из моей груди, не должен был прорваться.

Мой старший брат фыркнул.

– Он забрал служанку и ее подопечную. Ту, с медовыми глазами.

Конечно, я уже знал, но позволил рокоту превратиться в нечто иное.

Я откинул голову назад и позволил ярости выплеснуться наружу. Первобытный рев был подхвачен Охотниками, и они вторили моему безумию. Вместо того чтобы ослабить страх и ярость, я лишь подстегивал их.

Сиенна – моя.

Сжав руки в кулаки, я опустился на одно колено.

– Отправьте меня, мой Король. Я найду их.

Тишина встретила мои слова, но я не двигался. Ярость удерживала меня на месте.

– Превосходно. Охотничий отряд – именно то, что нам нужно.

Слова Эдмунда заставили меня вскинуть голову. Он кивал, и выражение его лица мне не понравилось.

– Я возьму своего коня и еще несколько человек…

Меня охватил ужас. Это было не… то, чего я хотел.

– А что насчет коронации? И похорон Короля Стирлинга?

Проклятье. Если он пойдет со мной, Уилл наверняка погибнет, а Сиенна попадет под горячую руку. Или, что еще хуже, Эдмунд возьмет ее в качестве своего нового питомца. Как король, он мог это сделать.

Нет, лучше я сам ее убью, чем позволю ему издеваться над ней.

– Ах, полагаю, все эти официальные дела могут подождать, учитывая предстоящую охоту. С нетерпением жду момента, когда ты убьешь нашего младшего брата. Это моя мечта. Должен признать, никогда не думал, что она осуществится, – он улыбнулся, и в глубине его глаз я увидел тьму, абсолютное безумие.

Он хлопнул в ладоши.

– Выдвигаемся сейчас же. Генерал поведет нас на охоту, чтобы спасти свою женщину и убить узурпатора.

Продолжение следует…

Примечания

1

Имя Скарлетт происходит от английского scarlet, что означает «алая» (прим. ред.)

2

Ка́та – формализованная последовательность движений, связанных принципами ведения поединка с воображаемым противником или группой противников.

Content

Шеннон Майер
Печать судьбы

1 Сиенна

2 Доминик

3 Сиенна

4 Сиенна

5 Доминик

6 Сиенна

7 Сиенна

8 Доминик

9 Сиенна

10 Сиенна

11 Доминик

12 Сиенна

13 Доминик

14 Сиенна

15 Доминик

16 Сиенна

17 Доминик

18 Сиенна

19 Доминик

20 Сиенна

21 Доминик

22 Сиенна

23 Сиенна

24 Доминик

25 Сиенна

26 Доминик

Примечания