Главномъ Штабѣ Военно-Историческая Коммисiя при

Обстановка передъ войной

Отъ Военно-Исторической Коммисiи при Главномъ Штабѣ

Настоящее "Описанiе Русско-Турецкой войны 1877-78 годовъ на Балканскомъ полуостровѣ" опирается на историческiй матерiалъ далеко неполный и несовершенный.

Главныя причины тому слѣдующiя:

При нашемъ Главномъ Штабѣ не существовало какъ до войны, такъ и въ перiодъ времени, непосредственно слѣдовавшiй за войной, особаго органа, который бы, на подобiе иностранныхъ военно-историческихъ отдѣленiй, обязанъ былъ своевременно заботиться о собиранiи и приведенiи въ порядокъ военно-историческаго матерiала.

Уже послѣ войны, въ 1879 году, особыми циркулярами командующимъ войсками въ округахъ, сдѣлано было распоряженiе о доставленiи на храненiе въ Военно-Ученый Архивъ Главнаго Штаба матерiаловъ по Русско-Турецкой войнѣ 1877-78 годовъ. Однако, мѣра эта оказалась недостаточной и дѣло подвигалось настолько туго, что Военный Министръ, приказомъ отъ 1 декабря 1885 года за № 283, потребовалъ, чтобы войсковыя части, а равно и военнослужащiе, имѣющiе на рукахъ матерiалы, не замедлили доставленiемъ ихъ въ вышеназванный Архивъ.

Но и эта мѣра помогла дѣлу лишь отчасти, такъ какъ за время съ 1879 по 1886 годъ много цѣннаго матерiала успѣло утратиться.

Самый основной и главный историческiй матерiалъ — походные дневники штабовъ и отдѣльныхъ частей войскъ — доставленъ далеко не всѣми; въ имѣющихся же отсутствуетъ однообразiе системы, а достоинство нѣкоторыхъ изъ нихъ умаляется тѢмъ, что они были составлены послѣ войны; кромѣ того, во многихъ дневникахъ не имѣется необходимыхъ ссылокъ на документы и приложенiй.

Хотя въ распоряженiи Военно-Исторической Коммисiи имѣется громадное количество разныхъ войсковыхъ дѣлъ, но большинство изъ нихъ состоитъ изъ текущей переписки, вовсе не предназначавшейся служить историческимъ матерiаломъ, поэтому подходящiе документы встрѣчаются въ этихъ дѣлахъ лишь въ самомъ ограниченномъ числѣ. Вдобавокъ многiе отпуски безъ подписей и чиселъ, а оригиналы безъ помѣтокъ послѣ получки и т. п., такъ что часто рождается сомнѣнiе, въ какой мѣрѣ данная бумага можетъ служить документальнымъ матерiаломъ.

Такимъ образомъ, многiе, иногда и существенные, историческiе вопросы не находятъ себѣ удовлетворительнаго отвѣта. Очевидно, что при такомъ положенiи дѣла неточности, пропуски или недомолвки въ описанiи войны не только возможны, но почти и неизбѣжны.

Сознавая эти недочеты, Военно-Историческая Коммисiя, въ маѣ 1899 года, путемъ публикацiй обращалась съ просьбой о присылкѣ матерiаловъ, но и эта мѣра прибавила Коммисiи лишь ничтожное ихъ количество.

Всѣ эти обстоятельство побуждаютъ коммисiю просить г.г. читателей, участвовавшихъ въ войнѣ или обладающихъ какими-либо матерiалами, относящимися до нея, благоволить сообщить Коммисiи свои замѣчанiя и дополняющiе матерiалы, которыя будутъ имѣтьсмя въ виду при послѣдующихъ дополненiяхъ и разъясненiяхъ. Довѣренные Коммисiи документы и матерiалы, по желанiю владѣльцевъ ихъ, будутъ возвращены по снятiи копiй.

Адресъ Коммисiи: С.-Петербургъ, Главный Штабъ, въ Военно-Историческую Коммисiю.

С.-Петербургъ.

23 iюня 1901 г.

Оглавленiе

Взглядъ на причины войны и положенiе Россiи къ ея началу… VII

ГЛАВА I.

Театръ войны… 1

Общiй очеркъ театра военныхъ дѣйствiй въ Европейской Турцiи. — Румынiя, какъ база. — Дунай. — Придунайская Болгарiя. — Страна за Балканами. — Свойства театра военныхъ дѣйствiй въ военномъ отношенiи. — Свѣдѣнiя о театрѣ военныхъ дѣйствiй, имѣвшiяся въ Россiи передъ войною.

ГЛАВА II.

Вооруженныя силы Турцiи… 28

Политическое положенiе Турецкой имперiи передъ войною 1877-78 г.г. — Организацiя ея военно-сухопутныхъ силъ по проекту 1869 г. — Составъ и комплектованiе армiи. — Дѣйствующiя войска (низамъ): пѣхота, кавалерiя, артиллерiя, инженерныя войска; ихъ вооруженiе и снабженiе. — Резервныя войска (редифъ) и ихъ кадры. — Составъ офицеровъ и унтеръ-офицеровъ. — Продовольствiе и снабженiе армiи. — Главнѣйшiя качества и способы дѣйствiй турецкихъ войскъ. — Развитiе вооруженныхъ силъ Турцiи съ Герцеговинскаго возстанiя и расположенiе ихъ ко дню объявленiя войны. — Силы турокъ въ различные перiоды кампанiи. — Флотъ.

ГЛАВА III.

Вооруженныя силы Румынiи, Сербiи и Черногорiи… 49

Вооруженныя силы Румынiи: армiя постоянная и территорiальная. — Вооруженныя силы Сербiи: армiя постоянная и народная. — Вооруженныя силы Черногорiи и положенiе ихъ ко времени объявленiя Россiей войны Турцiи.

ГЛАВА IV.

Вооруженныя силы Россiи… 62

Состоянiе вооруженныхъ силъ къ началу 70-хъ годовъ. — Реформы 1873-74 г.г. — Комплектованiе армiи офицерами и нижними чинами. — Измененiя въ организацiи армiи въ перiодъ 1870-77 г.г. — Полевыя войска: пѣхота, кавалерiя, артиллерiя, инженерныя войска. — Соединенiе полевыхъ войскъ въ корпуса. — Тыловыя войска: крѣпостныя, резервныя и мѣстныя. — Войска вспомогательнаго назначенiя. — Военно-врачебныя учрежденiя. — Иррегулярныя войска: казачьи и изъ инородцевъ. — Государственное ополченiе. — Вооруженiе. — Снаряженiе. — Снабженiе войскъ обозомъ.

ГЛАВА V.

Тактическая подготовка русской армiи… 139

Влiянiе Крымской и послѣдующихъ войнъ. — Корпусъ офицеровъ. — Нижнiе чины. — Пѣхота. — Кавалерiя. — Артиллерiя. — Войска инженерныя. — Штабы. — Общiя занятiя разныхъ родовъ оружiя. — Заключенiе.

ГЛАВА VI.

Военно-морскiя силы Россiи… 209

Военно-морскiя силы Россiи передъ войною 1877-78 г.г. — Судовой составъ. — Боевыя суда, ихъ вооруженiе и распредѣленiе по флотамъ и флотилiямъ. — Управленiе судами и эскадрами. — Личный составъ флота. — Морское образованiе и боевая подготовка. — Торговый флотъ. — Порты. — Черноморскiй театръ войны. — Содѣйствiе сухопутнымъ войскамъ.

ГЛАВА VII.

Приготовленiя къ войнѣ и развитiе русскихъ силъ по iюль мѣсяцъ 1878 года… 239

Мѣропрiятiя Военнаго Министерства по укомплектованiю войскъ. — Изданiе недостававшихъ положенiй. — Новыя формированiя. — Ноябрьская мобилизацiя. — Первая дополнительная мобилизацiя. — Послѣдующiя мобилизацiи. — Составъ дѣйствующей армiи, устройство и составъ ея управленiя. — Сосредоточенiе армiи въ Бессарабiи. — Организацiя обороны Черноморскаго побережья. — Измѣненiя въ организацiи армiи за время стоянки ея въ Бессарабiи. — Состоянiе, здоровье и занятiя войскъ. — Зимнiе и весеннiе смотры.

ГЛАВА VIII.

Состоянiе русской желѣзнодорожной сѣти къ осени 1876 года и работа ея по сосредоточенiю дѣйствующей армiи… 300

Развитiе русской желѣзнодорожной сѣти къ 1877 году. — Планы перевозки войскъ. — Мобилизацiонныя перевозки за ноябрь и декабрь мѣсяцы. — Перевозка укомплектованныхъ частей. — Задержка движенiя. — Общiе выводы.

ГЛАВА IX.

Русское полевое интендантство и снабженiе дѣйствующей армiи предметами интендантскаго довольствiя… 331

Регламентацiя устройства и дѣятельности полевого интендантства, продовольственной части и вещевого довольствiя. — Снаряженiе. — Обозъ. — Снабженiе офицеровъ. — Подготовительныя мѣры по обезпеченiю армiи продовольствiемъ, палатками, обозомъ и деньгами. — Текующее довольствiе армiи въ Бессарабiи: продовольствiе, вещевое довольствiе, квартирное довольствiе.

ГЛАВА X.

Объявленiе войны Россiей Турцiи… 375

Прiѣздъ Императора Александра II въ армiю. — Высочайшiй Манифестъ объ объявленiи войны Турцiи. — Циркуляръ Государственнаго Канцлера князя Горчакова. — Правила отношенiй во время войны къ непрiятелю и нейтральнымъ державамъ. — Приказъ по дѣйствующей армiи отъ 12 апрѣля. — Воззванiе къ жителямъ Румынiи. — Отъѣздъ Императора Александра изъ армiи и возвращенiе.

Приложенiе къ главѣ VIII.

Таблица техническаго состоянiя русской желѣзнодорожной сѣти въ 1876 году… 389

ВЗГЛЯДЪ НА ПРИЧИНЫ ВОЙНЫ И ПОЛОЖЕНIЕ РОССIИ КЪ ЕЯ НАЧАЛУ

Настоящее, чисто военное, "Описанiе Русско-Турецкой войны 1877-78 годовъ на Балканскомъ полуостровѣ" ограничивается бѣглымъ изложенiемъ ближайшихъ событiй и дипломатическихъ сношенiй, вызвавшихъ войну и создавшихъ для нея извѣстное исходное положенiе.

Въ февралѣ 1875 года возникли волненiя въ турецкой провинцiи — Герцеговинѣ. Причина ихъ заключалась, кромѣ религiознаго антагонизма, въ аграрныхъ условiяхъ. Хотя крѣпостное право въ Боснiи и Герцеговинѣ было отмѣнено еще въ 1851 году, но, тѣмъ не менѣе, христiанское сельское населенiе оставалось тамъ въ весьма тяжелой экономической зависимости отъ первенствующаго сословiя — дворянъ, которые, хотя и не потеряли своей славянской народности, однако, давно уже приняли мусульманство.

Волненiе вскорѣ перешло въ открытое возстанiе, которое изъ Герцеговины распространилось по всей Боснии. Дѣйствуя все смѣлѣе и смѣлѣе, возставшiя начали нападать не только на мусульманскiя селенiя, но и на отряды турецкихъ войскъ. Въ концѣ iюля они обложили Требинье и другiе укрѣпленные пункты, занятые турками.

Однако, было ясно, что эти успѣхи долго продолжаться не могутъ и что они должны вызвать кровавое возмездiе со стороны турокъ. А потому правительства Германiи, Австрiи и Россiи, по почину послѣдняго, заручившись согласiемъ остальныхъ великихъ европейскихъ державъ: Англiи, Францiи и Италiи, поручили своимъ представителямъ въ Константинополѣ обратиться къ Оттоманскому правительству съ коллективнымъ совѣтомъ — успокоить возставшiй край не оружiемъ, а болѣе мягкими мѣрами. Они предлагали Портѣ послать туда чрезвычайнаго коммисара и допустить до переговоровъ съ инсургентами междунаордную коммисiю изъ консуловъ. Предложенiе это было Оттоманскимъ правительствомъ принято.

Въ концѣ августа коммисiя объѣхала Боснiю и Герцеговину и, познакомившись съ положенiемъ мѣстнаго населенiя, пришла къ убѣжденiю, что только коренными реформами можно умиротворить возставшiй край.

Послѣ этого державы предоставили Вѣнскому кабинету, какъ болѣе другихъ заинтересованному, выработать планъ для умиротворенiя. Этотъ планъ былъ изложенъ въ циркулярной нотѣ, заключавшей въ себѣ проектъ цѣлаго ряда мѣстныхъ реформъ. Содержанiе этой ноты было сообщено Портѣ 19 января 1876 года.

Оттоманское правительство, уступая требованiю Европы, объявило инсургентамъ амнистiю и обнародовало предложенные реформы. Однако, уступчивость эта не прекратила волненiй: герцеговинцы не вѣрили обѣщанiямъ. Къ веснѣ 1876 года возстанiе передалось и въ Болгарiю, жители коей тоже не могли не тяготиться турецкимъ владычествомъ. Здѣсь еще въ мартѣ мѣсяцѣ дѣйствовали эмиссары болгарскаго революцiоннаго комитета, засѣдавшаго въ Бухарестѣ. Въ апрѣлѣ обнаружились уже волненiя въ нѣсколькихъ селенiяхъ Филиппопольскаго и Татаръ-Базарджикскаго округовъ. Образовались вооруженные отряды, которые, скрываясь въ Балканахъ и ихъ предгорьяхъ, производили оттуда набѣги на мусульманскiе села.

Между тѣмъ, движенiе, охватившее христiанскiя народности Балканскаго полуострова, не могло, конечно, не вызвать реакцiи въ средѣ мусульманскаго населенiя. Защищая свои вѣковыя привилегiи и преобладанiе надъ христiанами, мусульмане во многихъ мѣстахъ взялись за оружiе. Въ Салоникахъ 24 апрѣля фанатически настроенная толпа убила германскаго и французскаго консуловъ. Еще болѣе серьезный характеръ приняли безпорядки въ Константинополѣ.

Въ средѣ турецкой интеллигенцiи, получившей европейское образованiе, давно уже существовала партiя такъ называемой "Молодой Турцiи", стремившаяся къ возрожденiю своего отечества собственными нацiональными силами, хотя и на почвѣ европейской культуры. Съ самаго начала герцеговинскаго возстанiя партiя эта съ нескрываемымъ негодованiемъ смотрѣла на уступчивость своего правительства. Въ половинѣ мая, пользуясь разгорѣвшимся фанатизмомъ константинопольскаго населенiя, она произвела дворцовый переворотъ: султанъ Абдулъ-Азисъ скончался скоропостижно при загадочной обстановкѣ. На престолъ возведенъ племянникъ его — Мурадъ II. Этотъ переворотъ еще болѣе усложнилъ положенiе дѣлъ на Балканскомъ полуостровѣ.

Захвативъ власть въ свои руки, партiя "Молодой Турцiи" рѣшила избавить свое отечество отъ европейской опѣки и съ этой цѣлью прежде всего подавить христiанское возстанiе, служившее повдомъ иноземнаго вмѣшательства. Усмиренiе было рѣшено начать съ Болгарiи, а именно съ самой богатой забалканской ея части.

Къ концу мая болгарское возстанiе было подавлено, причемъ участвовавшiе въ "усмиренiи" шайки турецкиъ баши-бузуковъ и черкесовъ нвшли просторъ своему разбойничьему разгулу. Вѣсти объ этихъ постигшихъ болгаръ бѣдствiяхъ, размѣръ и разпространенiе коихъ были отчасти преувеличены молвой и печатью, взволновали общественное мнѣнiе въ Европѣ вообще, а въ Россiи въ особенности.

Общее горячее сочувствiе русскаго народа къ судьбѣ единокровныхъ и единовѣрныхъ народовъ Балканскаго полуострова выразилось вначалѣ весьма значительными денежными пожертвованiями, а впослѣдствiи, во время Сербо-Турецкой войны, личнымъ участiемъ многихъ русскихъ добровольцевъ, сражавшихся въ рядахъ сербскихъ ополченiй.

Съ возникновенiемъ герцеговинскихъ волненiй, положенiе правительствъ славянскихъ государствъ Сербiи и Черногорiи, сопредѣльныхъ театру возстанiя, было весьма трудное. Въ виду же болгарскихъ событiй они не въ состоянiи были оставаться долѣе безучастными. Сербскiя войска, подъ начальствомъ русскаго отставного генерала Черняева, перешли границу 20 iюня (2 iюля) и вторглись въ Болгарiю; въ тотъ же самый день открыла военныя дѣйствiя и Черногорiя. Такимъ образомъ, начавшееся въ Герцеговинѣ аграрное волненiе разрослось въ обшиорное славянское нацiональное движенiе, охватившее значительную часть Балканскаго полуострова.

Между тѣмъ, какъ и слѣдовало ожидать, милицiонное сербское ополченiе не выдержало напора турецкой регулярной армiи Абудлъ-Керима-паши: сербы были разбиты и отброшены въ долину Моравы. Опасаясь за свою столицу, князь Миланъ 11 августа обратился къ великимъ державамъ съ просьбою остановить турокъ и содѣйствовать заключенiю перемирiя. Просьба эта, конечно, принята была въ Россiи весьма сочувственно. Англiйскiй посолъ въ Петербургѣ, лордъ Лофтусъ, доносилъ своему правительству, что онъ ни за что не отвѣчаетъ, если не будетъ положенъ предѣлъ наступленiю турецкихъ войскъ.

При такихъ обстоятельствахъ Англiя рѣшила взять починъ на себя. Войдя въ соглашенiе съ великими державами, Лондонскiй кабинетъ отъ имени всей Европы потребовалъ, чтобы Порта на время прiостановила военныя дѣйствiя, что и было исполнено. Тогда Англiя выступила съ широкой программой умиротворенiя Востока. Въ ней говорилось о заключенiи мира съ Сербiей и Черногорiей (которая должна была даже получить отъ Турцiи земельное приращенiе) и о дарованiи административной автономiи Боснiи, Герцеговинѣ и Болгарiи.

Программа эта сообщена была Оттоманскому правительству англiйскимъ посломъ 9 (21) сентября и предложенiя его поддержаны представителями Россiи и прочихъ державъ. Однако, Порта уклонилась отъ принятiя ея къ исполненiю.

Образъ дѣйствiй Оттоманскаго правительства основанъ на былъ, конечно, на томъ, что европейскiя державы и на этотъ разъ, какъ и прежде, не согласились относительно принудительныхъ мѣръ противъ Турцiи на случай ея отказа. Вина въ такомъ положенiи дѣла лежела не на Россiи, такъ какъ Русское правительство, на случай отказа Порты, предложило: оккупацiю Боснiи и Герцеговины — австрiйскими, а Болгарiи — русскими войсками и производство морской демонстрацiи къ Босфору соединенной эскадрой всѣхъ державъ. Но Англiя и Австрiя на это не согласились; этимъ и подтвердилось коренное различiе между стремленiями Россiи въ дѣлѣ умиротворенiя Балканскаго полуострова и политикой западно-европейскихъ державъ.

Съ формальной стороны всѣ державы преслѣдовали одни и тѣ же цѣли, но, по существу, виды ихъ далеко не сходились. Европейскiя державы, независимо преслѣдованiя частныхъ своихъ цѣлей, хлопотали, главнымъ образомъ, о сохраненiи политическаго statu quo; реформъ въ пользу возставшихъ провинцiй онѣ желали только настолько, настолько это было необходимо для достиженiя указанной главной цѣли. Россiя, вполнѣ сочувствуя идеѣ сохраненiя мира и европейскаго согласiя, отстаивала, прежде всего, интересы единоплеменныхъ и единовѣрныхъ народовъ Балканскаго полуострова. ИНтересы эти требовали не только прекращенiя временныхъ волненiй и междоусобицы, но и серьезныхъ ручательствъ за будущее. Добиться же этого дипломатическими переговорами можно было лишь при условiи, когда за мирными требованiями проглядывала бы рѣшимость принять, въ случаѣ надобности, мѣры болѣе энергичныя и существенныя.

Не можетъ подлежать сомнѣнiю, что вполнѣ единодушное воздѣйствiе европейской дипломатiи въ этомъ имнно смыслѣ достигло бы намѣченной цѣли. Таково было воззрѣнiе Императора Александра II. Въ такомъ же духѣ старалась вести дѣло русская дипломатiя, не находя, однако, сочувствiя и поддержки со стороны великихъ державъ, отвергавшихъ всякую мысль о давленiи внѣ-дипломатическомъ. А потому, на дѣлѣ, всѣ труды европейской дипломатiи длившiеся уже болѣе года, не привели къ желаемому результату и до самой той минуты, когда, какъ сказано, князь Миланъ сербскiй, 11 августа 1876 года, просилъ заступничества державъ для предохраненiя Сербiи отъ послѣдствiй ея пораженiя.

Въ то время возбужденiе мусульманъ въ Константинополѣ все болѣе и болѣе увеличивалось. Нерѣшительный султанъ Мурадъ II былъ свергнутъ и на мѣсто его 19 августа возведенъ младшiй братъ его Абдулъ-Гамидъ. Война противъ христiанъ была объявлена "священною".

Между тѣмъ, къ началу октября выяснилось, что дипломатическiе переговоры, руководимые Англiей, не приведутъ къ благопрiятному концу, а потому Русское правительство, черезъ своего посла при Оттоманскомъ правительствѣ, графа Игнатьева, потребовало созыва международной конференцiи въ Константинополѣ. Вмѣстѣ съ тѣмъ было рѣшено: въ случаѣ несогласiя Порты, отозвать графа Игнатьева и не позже начала ноября приступить къ частной мобилизацiи армiи; если же послѣдняя угроза не подѣйствуетъ — объявить Турцiи войну.

На предложенiе графа Игнатьева Оттоманское правительство давало уклончивые отвѣты, а тѣмъ временемъ истекъ срокъ перемирiя, заключеннаго съ сербами. Турки возобновили наступательныя дѣйствiя и 17 октября сербы были разбиты подъ Дюнишемъ. Путь въ Бѣлградъ былъ открытъ. Доведенный до послѣдней крайности, князь Миланъ отправилъ къ Императору Александру II депешу съ мольбою спасти Сербiю. Тогда Его Величество, 18 октября, повелѣлъ объявить Портѣ: "что въ случаѣ, если она въ двухдневный срокъ не приметъ перемирiя на шесть недѣль или два мѣсяца, то русское посольство выѣдетъ изъ Константинополя и дипломатическiя отношенiя будутъ прерваны". Турецкое правительство приказало прекратить военныя дѣйствiя на всемъ театрѣ войны съ 20 октября.

Рѣшительный шагъ, сдѣланный Россiей, возбудилъ неудовольствiе въ Англiи. Глава Англiйскаго кабинета лордъ Биконсфильдъ на обѣдѣ, данномъ лордомъ-меромъ Лондона въ Гильдголѣ, 28 октября, произнесъ рѣчь, направленную противъ Россiи. Заявивъ, что Англiя прежде всего намѣрена заботиться о соблюденiи трактатовъ, обезпечивающихъ цѣлость Турцiи и что улучшенiе быта ея христiанскихъ подданныхъ дѣло второстепенной важности, лордъ Биконсфильдъ въ заключенiе своей рѣчи высказалъ, что миръ будетъ обезпеченъ уже потому, что никто лучше Англiи не приготовленъ къ войнѣ и что еслибы ей пришлось начать борьбу, то она будетъ продолжать ее до тѣхъ поръ, пока она не достигнетъ своихъ цѣлей.

Со своей стороны Императоръ Александръ II въ рѣчи къ Московскому дворянству и представителямъ города Москвы, 29 октября, выразилъ твердую рѣшимость добиться такихъ гарантiй, которые бы обезпечивали бы исполненiе того, что Россiя въ правѣ требовать отъ Порты, въ случаѣ же, если Порта не подчинится требованiямъ Европы, — дѣйствовать самостоятельно. Чтобы придать болѣе значенiя этимъ словамъ, 1 ноября послѣдовало Высочайшее повелѣнiе мобилизовать часть русской армiи. Тогда Англiйское праваительство сочло нужнымъ поддержать требованiя Россiи и убѣдило Порту согласиться на созывъ конференцiи въ Константинополѣ.

Уполномоченные шести великихъ европейскихъ державъ собрались 20 ноября (2 декабря) въ помѣщенiи русскаго Константинопольскаго посольства для предварительныхъ совѣщанiй. Имъ предстояло выработать условiя мира Турцiи съ Сербiей и Черногорiей и новое положенiе объ управленiи Боснiей, Герцеговиной и Болгарiей на основанiи широкой ихъ автономiи. Къ 10 декабря состоялось соглашенiе по этимъ вопросамъ.

Однако турецкiе уполномоченные, приглашенные затѣмъ для участiя въ засѣданiяхъ конференцiи, уклонялись отъ прямыхъ отвѣтовъ, ссылаясь на конституцiю, только-что дарованную своей имперiи султаномъ Абдулъ-Гамидомъ. По ихъ словамъ, не встрѣчалось никакой надобности въ узкой областной автономiи, когда всѣмъ подданнымъ султана были дарованы широкiя права; въ случаѣ же необходимости удовлетворить какiя-либо частныя нужды, ихъ гораздо лучше разберетъ не конференцiя изъ иностранныхъ дипломатовъ, а Оттоманскiй парламентъ, когда онъ соберется. Наконецъ, 8 января Турецкое правительство совершенно отвергло всѣ требованiя Европы. Тогда, въ видѣ угрозы, представители всѣхъ шести великихъ державъ покинули Константинополь.

Тѣмъ не менѣе Россiя, все еще не теряя надежды на европейское согласiе, обратилась 19 января къ великимъ державамъ съ вопросомъ: какъ полагаютъ онѣ поступить въ виду отказа Порты? Державы медлили отвѣтомъ, а тѣмъ временемъ Турцiя, заключивъ 16 (28) февраля миръ съ Сербiей, начала стягивать свои войска противъ Черногорiи, не согласившись сдѣлать въ ея пользу уступки, предложенной Константинопольской конференцiей.

Не получая отвѣта на свой вопросъ отъ остальныхъ великихъ державъ, Русское правительство въ концѣ февраля отправило графа Игнатьева въ объѣздъ европейскихъ столицъ, съ тѣмъ, чтобы онъ склонилъ кабинеты къ подписанiю протокола, въ которомъ были бы выражены минимальныя требованiя Европы отъ Оттоманскаго правительства.

Удостовѣрившись въ томъ, что что прочiя державы присоединятся къ протоколу, если только Англiя согласится кго подписать, графъ Игнатьевъ въ началѣ марта прибылъ въ Лондонъ. Однако, успѣхъ переговоровъ туго продвигался впередъ, такъ какъ Лондонскiй кабинетъ требовалъ занесенiя въ протоколъ условiя о демобилизацiи русскихъ войскъ. Такое обязательство въ международномъ актѣ, конечно, не могло быть допущено. Но, дабы доказать уступчивость Россiи, поручено было графу Шувалову, посланнику при англiйскомъ дворѣ, словесно заявить, что Русское правительство готово согласиться на присылку въ С.-Петербургъ особаго турецкаго уполномоченнаго для переговоровъ о разоруженiи, съ соблюденiемъ, однакожъ, Портою нѣкоторыхъ условiй.

Послѣ этого, 19 марта, протоколъ былъ подписанъ представителями великихъ державъ въ Лондонѣ. Но раньше подписанiя протокола были заявлены двѣ декларацiи: англiйская и русская. Въ первой изъ нихъ Великобританскiй министръ иностранныхъ дѣлъ, лордъ Дерби, заявлялъ, что еслибы державамъ не удалось отклонить войну, то Англiя будетъ считать протоколъ недѣйствительнымъ и не имѣющимъ значенiя. Декларацiя же графа Шувалова заключалась въ томъ, что Русское правительство готово приступить къ разоруженiю, но только послѣ того, какъ Турцiя заключитъ миръ съ Черногорiей, поставитъ свои войска на мирную ногу и приступитъ къ выполненiю реформъ, упомянутыхъ въ протоколѣ.

Черезъ десять дней послѣ подписанiя Лондонскаго протокола, 29 марта, Турецкое правительство отвѣтило отказомъ на заключавшiяся въ немъ предложенiя. Въ этой, весьма обширной, циркулярной нотѣ сказано было, между прочимъ, что "Турцiя, какъ государство независимое, не можетъ признавать надъ собою никакого надзора, ни коллективнаго, ни иного. Поддерживая съ прочими дружественными государствами отношенiя, основанные на международномъ правѣ и договорахъ, она не можетъ признавать за иностранными агентами или представителями, назначенными для покровительства своимъ соотечественникамъ, миссiи офицiальнаго надзирателя".

По полученiи такого отвѣта Россiи оставалось лишь прибѣгнуть къ силѣ оружiя.

12 апрѣля 1877 года послѣдовалъ Высочайшiй Манифестъ о войнѣ съ Турцiей и въ тотъ же день русскiя войска перешли границу на обоихъ театрахъ войны — въ Европѣ и Азiи.

***

Война, навязанная Россiи обстоятельствами, застигла ее въ положенiи, не благопрiятствовавшемъ проявленiю ея природной силы и мощи. Влiяли на это, главнымъ образомъ, двѣ совершенно разнородныя причины.

Съ одной стороны, далеко еще не выровнялись недочеты, унаслѣдованные отъ прежней Восточной (Крымской) войны 1854-56 годовъ, а съ другой — великiя коренныя реформы и улучшенiя Императора Александра II, потребовавъ значительныхъ жертвъ, плодовъ пока принести еще не успѣли. Это была эпоха переходная какъ для народа, госудпрства, такъ и для вооруженныхъ силъ Россiи.

Крымская война подорвала финансовое благосостоянiе Россiи, а между тѣмъ новыя, связанныя съ реформами, учрежденiя, сооруженiе разомъ довольно значительной сѣти рельсовыхъ сообщенiй и необходимость увеличить вооруженныя силы въ уровень съ современными требованiями — понуждали къ новымъ расходамъ и пожертвованiямъ. Все это опять-таки отягощало финансы государства и долго мѣшало ихъ бюджетному равновѣсiю. Притомъ многiе миллiоны крестьянъ, вызванныхъ къ просвѣщенiю и самостоятельной жизни, не успѣли еще вполнѣ развить и проявить свою дѣятельность, способную увеличить силу государства, основанную на народной культурѣ и производительности.

Государственное финансовое положенiе Россiи значительно улучшилось только въ ближайшiе къ войнѣ годы, изъ коихъ 1875 годъ, предшествовавшiй эпохѣ новыхъ экстренныхъ расходовъ по случаю готовящейся войны, далъ превышенiе доходовъ надъ расходами свыше 33 миллiоновъ рублей. Результатъ этотъ достигнутъ былъ путемъ неизбѣжной, постоянной бережливости, которая, конечно, изъ шлжп аъ годъ отзывалась и на военномъ бюджетѣ, а затѣмъ и на воооруженныхъ силахъ.

Недочеты отъ предыдущей, Крымской, войны отразились на вооруженныхъ чилахъ Россiи и на военномъ ея могуществѣ вообще еще и въ другихъ отношенiяхъ.

Для облегченiя населенiя, послѣ Крымской войны, въ теченiе шести лѣтъ, а именно съ 1856 по 1862 годъ включительно, вовсе не производилось рекрутскихъ наборовъ, а потому и не было соотвѣтственнаго приращенiя запаса обученныхъ нижнихъ чиновъ, между тѣмъ какъ прежнiй естественно истощался.

Хотя въ 1874 году и принята была всесословная воинская повинность, но она къ началу войны 1877 года не могла еще особенно заявить о себѣ улучшенiемъ армiи и запаса ни въ количественномъ, ни въ качественномъ отношенiяхъ. Не отразилась она и въ видѣ ощутительнаго увеличенiя численности и боевой готовности армiи.

Намѣченная организацiя русской армiи и степень ея проведенiя въ дѣло до войны соображались, главнымъ образомъ, съ финансовыми средствами, а потому ограничивались скромными, сравнительно, размѣрами. Тѣмъ не менѣе готовый запасъ обученныхъ нижнихъ чиновъ былъ далеко недостаточенъ для удовлетворенiя требованiямъ и тогдашней организацiи въ случаѣ общей мобилизацiи всей армiи, не говоря уже о кадрахъ для государственнаго ополченiя и пополненiя усиленной убыли, вызываемой всякой войной. Ощущался также громдный недочетъ въ запасѣ офицеровъ.

Тѣ же финансовыя соображенiя отражались на медленномъ развитiи намѣченныхъ улучшенiй, въ особенности по части матерiальной. Такъ, между прочимъ, перевооруженiе принятыми новыми образцами малокалибернаго ручного огнестрѣльнаго оружiя, системы Бердана, далеко не было еще окончено, такъ что двѣ трети ручного оружiя, находившагося въ войскахъ, состояли тогда изъ передѣланныхъ прежнихъ шести-линейныхъ винтовокъ, несравненно менѣе совершенныхъ противъ берданокъ.

Такимъ образомъ, случилось то, что вся пѣхота войскъ, открывшихъ военные дѣйствiя на обоихъ театрахъ войны въ 1877 году, вооружена была прежними, передѣланными, ружьями, за исключенiемъ только стрѣлковыхъ баталiоновъ.

Къ перевооруженiю артиллерiи новыми дальнобойными орудiями еще не приступали.

Наконецъ, Россiя въ Крымскую кампанiю потеряла весь свой Черноморскiй флотъ, а на основанiи Парижскаго мира 1856 года лишилась права его возстановленiя. Хотя впослѣдствiи условiе это было уничтожено Лондонской конференцiей 1871 года, однако не оказалось средствъ, чтобы создать достаточно сильный флотъ въ столь короткiй сравнительно промежутокъ времени.

Послѣдствiемъ этого было то, что Черное море во все время войны находилось во власти турецкаго флота, который въ любое время могъ быть усиленъ эскадрой какого-либо возможнаго союзника Турцiи. Такимъ образомъ, Черное море, которое при иныхъ, обратныхъ, условiяхъ могло служить русскимъ силамъ надежной базой для обоихъ театровъ войны и путемъ постояннаго между ними общенiя, теперь не только ихъ разъединяло, но еще служило туркамъ путемъ для враждебныхъ покушенiй на длинное Черноморское побережье Россiи.

Это послѣднее обстоятельство побудило держать для охраненiя побережья такiя значительныя силы, прибавка коихъ къ русской наступательной армiи на Балканскомъ полуостровѣ въ началѣ войны въ состоянiи была сразу обезпечить за ней самые рѣшительные успѣхи.

Отсутствiе морского сообщенiя, невыгодное вообще для русскихъ армiй во все время войны, отразилось особенно ощутительно въ самый рѣшительный, окончательный, перiодъ ея, т. е. съ подходомъ къ Константинополю и во время стоянки предъ нимъ, когда сообщенiя русской Балканской армiи пролегали по однимъ лишь кружнымъ путямъ, черезъ Болгарiю и Румынiю.

Всѣ эти невыгодныя обстоятельства, вмѣстѣ взятыя, и составили тѣ общiя коренныя причины, коими, независимо частныхъ несовершенствъ и промаховъ, вызваны во время войны многiя запински и даже серьезныя неудачи.

Послѣдствiя этихъ же коренныхъ причинъ, безспорно, тяготели и на усилiяхъ русской дипломатiи какъ до начала войны, такъ и, въ особенности, послѣ ея окончанiя, во время Берлинскаго конгресса.

***

Событiя Русско-Турецкой войны на Балканскомъ полуостровѣ раздѣляются по ходу своему на три главные перiода:

I.

Начальное наступленiе русскихъ силъ, прерванное вторымъ сраженiемъ при Плевнѣ. Перiодъ этотъ обнимаетъ время съ 12 апрѣля по 19 iюля 1877 года.

II.

Остановка наступательныхъ дѣйствiй русскихъ силъ до взятiя Плевны 28 ноября 1877 года.

III.

Окончательное наступленiе русскихъ силъ на константинополь, прерванное перемирiемъ 19 января 1878 года, за которымъ послѣдовалъ Санъ-Стефанскiй миръ 19 февраля того же года.

ГЛАВА I

Театръ войны

бщiй очеркъ театра военныхъ дѣйствiй въ Европейской Турцiи. — Румынiя, какъ база. — Дунай. — Придунайская Болгарiя. — Страна за Балканами. — Свойства театра военныхъ дѣйствiй въ военномъ отношенiи. — Свѣдѣнiя о театрѣ военныхъ дѣйствiй, имѣвшiяся въ Россiи передъ войною. (Планы №№ 1 и 2).

Обширная Оттоманская имперiя, передъ войною 1877-78 г.г., занимала въ Европѣ, Азiи и Африкѣ пространство въ 77.000 кв. миль съ 40,4 миллiонами населенiя. Изъ этого числа на Европейскiя владѣнiя приходилось 9.400 кв. миль съ 17,3 миллiонами: непосредственныя владѣнiя — 6.200 кв. миль съ 11,5 миллiонами; Румынiя — 2.200 кв. миль съ 4½ миллiонами; Сербiя — 1.000 кв. миль съ 1.300.000; въ Азiи 31.600 кв. миль съ 17,6 миллiонами населенiя; въ Африкѣ 36.000 кв. миль съ 5,5 миллiонами жителей (изъ нихъ въ Египтѣ и Тунисѣ, находившихся въ вассальныхъ отношенiяхъ съ Портою, считалось 30.000 кв. миль съ 4,2 миллiонами населенiя). Источникомъ для пополненiя вооруженныхъ силъ турецкому правительству могло служить лишь мусульманское населенiе имперiи — всего до 25 мил. человѣкъ, за исключенiемъ Египта, Туниса и Аравiи — до 19 мил. человѣкъ.

Въ составъ Европейскихъ владѣнiй Оттоманской имперiи номинально входила еще Черногорiя, которая, однако, съ начала XIX столѣтiя пользовалась фактически полною независимостью. Что касается вассальныхъ княжествъ — Румынiи и Сербiи, то на средства таковыхъ Оттоманское правительство не только не могло разсчитывать, но должно было смотрѣть на нихъ, какъ на противниковъ.

Турецкая имперiя непосредственно соприкасалась съ Россiей лишь на весьма незначительномъ пространствѣ, гранича на протяженiи около 400 верстъ съ Кавказомъ. Въ Европѣ Турцiя примыкала къ Россiи (Бессарабской губернiи) лишь территорiей вассальнаго своего княжества Румынiя на протяженiи 450 верстъ. Для вторженiя же русскихъ войскъ изъ Бессарабiи въ Турцiю могло служить лишь узкое пространство между юго-восточною областью Австро-Венгрiи — Трансильванiей — и Чернымъ моремъ, всего въ 200 верстъ шириною. Въ зависимости отъ вышеизложеннаго военныя дѣйствiя въ минувшую кампанiю разыгрались на двухъ отдѣльныхъ театрахъ — Европейскомъ и Азiатскомъ, изъ которыхъ по политическимъ и стратегическимъ причинамъ важнѣйшимъ сталъ Европейскiй, обнявшiй собою всю восточную половину Балканскаго полуострова. Границами этого театра войны можно считать: съ сѣвера — пограничную черту Румынiи съ Венгрiей и Трансильванiей, съ сѣверо-востока — пограничную черту Румынiи съ Россiей, съ востока и юго-востока — Черное море, Босфоръ, Мраморное море, Дарданеллы, съ юга и юго-запада — Эгейское море до залива Лагосъ, Родопскiя горы, Рыло-дагъ и Кара-дагъ, съ запада — Радомирскiя горы, Западный Балканъ и сербскую границу.

Въ указанныхъ предѣлахъ театръ войны заключалъ до 5.000 кв. миль съ 10 миллiонами населенiя, причемъ важнѣйшiя событiя минувшей кампанiи разыгрались въ Средней и Западной Болгарiи, Софiйской котловинѣ, Румелiи и Добруджѣ, на площади до 2.000 кв. миль съ 4 мил. населенiя. Протяженiе театра войны съ сѣвера на югъ достигало 500 верстъ (отъ южной границы Трансильванiи до Эгейскаго моря) и съ запада на востокъ также до 500 верстъ. Двумя естественными рубежами — Дунаемъ и Балканами, пересѣкавшими всѣ пути изъ Россiи къ Царьграду, — театръ войны дѣлился на три части, во многомъ отличныя другъ отъ друга по климату, населенiю, богатству страны, естественнымъ и политическимъ условiямъ, а именно: Румынiю, Придунайскую Болгарiю и страну за Балканами. Различiе между названными областями весьма велико, почему необходимо отдѣльно описать каждую изъ нихъ, а равно и рубежи, ихъ раздѣляющiе.

Румынiя, ограничепнная австро-венгерской и русской границами, Чернымъ моремъ и Дунаемъ, представляетъ страну гористую у Карпатъ и постепенно измѣняющуюся въ холмистую и равнинную, по мѣрѣ приближенiя къ Дунаю, какъ и всѣ горныя потоки, причиняя внезапныя наводненiя, нерѣдко прерываютъ сообщенiя въ странѣ. Изъ рѣкъ болѣе значительны: Жiуль, Ольта, Веде, Арджисъ съ притокомъ Дембовицей, Яломица, Серетъ и Прутъ, судоходныя лишь въ среднемъ теченiи, но удобныя по всему протяженiю для сплава лѣса, въ изобилiи растущаго въ ихъ верховьяхъ и годнаго для устройства мостовъ.

Вообще Румынiя достаточно орошена и только къ востоку отъ Бухареста, между Дунаемъ и р. Яломицею, представляетъ безводную и ненаселенную степь (такъ называемую Бараганскую), по которой передвиженiе войскъ чрезвычайно затруднительно.

Въ климатическихъ отношенiи Румынiя находится въ условiяхъ довольно благопрiятныхъ для здоровья; только въ низменныхъ мѣстахъ, особенно близъ заливаемыхъ весною береговъ Прута и Дуная, господствуетъ перемежающаяся лихорадка.

Жители княжества, многимъ обязанные Россiи и единовѣрные ей, отличаются племеннымъ и религiознымъ единствомъ. Численность населенiя, по свѣдѣнiямъ 1876 г., простиралась до 4½ мил. Средняя густота доходила до 2 тыс. на кв. милю. Городовъ числилось 83, изъ коихъ въ Бухарестѣ было 221 тыс., а въ Яссахъ 90 тыс. жителей. Кромѣ того, было шесть городовъ съ населенiемъ, превышающимъ 20 тыс.

Здѣшнiя селенiя, деревни и хутора группируются главнымъ образомъ по долинамъ рѣкъ. Въ отношенiи расквартированiя войскъ они не представляли особыхъ удобствъ въ восточной части страны, но имѣли выгодныя свойства въ центральной и западной, гдѣ, благодаря скученности дворовъ, позволяли располагать большое количество войскъ на тѣсномъ пространствѣ.

Хотя Румынiя страна по преимуществу земледѣльческая, но она не могла, однако, обезпечить продовольствiе русской армiи привычными послѣдней продуктами: рожь и овесъ — главные продукты потребленiя русскихъ войскъ — собирались въ недостаточномъ количествѣ; гречихи же и проса совсѣмъ не было. Вслѣдствiе такихъ условiй, пришлось потомъ подвозить изъ Россiи: сухари, крупу и овесъ.

Главнѣйшими путями для движенiя русской армiи чрезъ Румынiю къ Дунаю могли служить: 1) желѣзная дорога: Унгени — Яссы — Пасканы — Текучъ — Галацъ — Плоешти — Бухарестъ — Журжево (на Дунаѣ противъ Рущука) длиною 610 в.; отъ станцiи Пасканы названной дороги отходила желѣзная дорога на Черновцы и далѣе къ Львову; отъ станцiи Текучъ — вѣтвь на Бырлатъ; отъ станцiи Плоешти — желѣзная дорога въ Трансильванiю и далѣе къ Пешту; отъ станцiи Буфта отходила желѣзная дорога черезъ Питешти и Краiову къ Турно-Северину длиною въ 310 верстъ и далѣе въ предѣлы Венгрiи къ Пешту; 2) грунтовая дорога Скуляны — Яссы и далѣе шоссейная дорога отъ Яссъ по долинѣ рѣки Серетъ къ Фокшанамъ и оттуда черезъ Бузео, Плоешти и Бухарестъ на Журжево (440 в.); 3) шоссейная дорога отъ Унгенскаго желѣзнодорожнаго моста мимо г. Яссъ, вдоль теченiя рѣки Бырлатъ на Текучъ и отсюда къ Галацу (230 в.); 4) грунтовая дорога отъ Леово на Фальчи и внизъ по р. Пруту на Галацъ (115 в.); и 5) частiю грунтовая, частiю шоссейная отъ Болграда на Галацъ и далѣе на Браиловъ и Бухарестъ (240 в.) съ вѣтвями къ Дунаю на Гирсово, Каларашъ и Ольтеницу. Городъ Галацъ служитъ узломъ всѣхъ этихъ путей (за исключенiемъ второго), почему предварительное занятiе его, а также и сосѣднихъ съ нимъ Рени и Браилова являлось безусловно необходимымъ для обезпеченiя наступленiя изъ предѣловъ Россiи къ Бухаресту.

Къ этому же пункту подходила русская Бендеро-Галацкая желѣзнодорожная линiя, вполнѣ оконченная постройкоюуже по объявленiи войны. Не смотря на это, воинскiя перевозки совершались по ней уже во время кампанiи.

Всѣ указанные пути, ведущiе изъ Россiи въ Румынiю, пересѣкаются рѣкою Прутомъ. Рѣка эта, не смотря на небольшую свою ширину, отличается быстрымъ теченiемъ и имѣетъ броды только выше Унгени. Ниже устья рѣки Жижiи Прутъ течетъ въ болотистой долинѣ, наводняемой во время разливовъ. Мосты существовали у Скулянъ и Унгени (желѣзнодорожный). Сверхъ того, имѣлись переправы у Фальчи и на дорогѣ Рени — Галацъ. Вследствiе описанныхъ свойствъ своихъ Прутъ представлялъ значительное препятствiе для переправы войскъ.

Въ западной части княжества важнѣйшимъ путемъ для дальнѣйшаго наступленiя русскихъ войскъ была желѣзная и рядомъ идущая частiю шоссейная, частiю грунтовая дорога отъ Бухареста чрезъ Питешти, Слатину и Краiову на Калафатъ (280 в.) съ отходящими отъ нея къ Дунаю вѣтвями: 1) отъ Бухареста чрезъ Александрiю на Турну-Магурелли (120 в.) съ вѣтвью на Зимницу отъ Александрiи (35 в.), 2) шоссе отъ Краiовы по направленiю къ Рахову (65 в.).

Названные пути сообщенiя въ Румынiи оказались ненадежными.

Желѣзныя дороги, не отличавшiяся прочностью постройки, бѣдныя подвижнымъ составомъ (давали не болѣе 4–5 воинскихъ поѣздовъ въ сутки), могли служить лишь слабымъ подспорьемъ при передвиженiи войскъ къ Дунаю[1].

Шоссейные дороги не выдерживали усиленнаго движенiя войскъ и обозовъ. Грунтовые же пути, особенно въ равнинной полосѣ, пролегая по черноземно-глинистой почвѣ, легко портились послѣ каждаго сильнаго дождя и обращались въ трудно проходимые еще и потому, что на нихъ не было устроено надежныхъ мостовъ.

Телеграфная сѣть связывала всѣ румынскiе города.

Въ предстоявшихъ военныхъ дѣйствiяхъ Румынiя должна была служить русской армiи основанiемъ дѣйствiй (базою). Изъ вышеизложенныхъ же свойствъ этой страны видно, что въ этомъ отношенiи она не удовлетворяла многимъ условiямъ; она не въ состоянiи была дать средства, необходимыя для довольствiя русскихъ войскъ привычными имъ продуктами, и, вмѣстѣ съ тѣмъ, не благопрiятствовала подвозу ихъ изъ Россiи, точно также какъ и быстрому сосредоточенiю войскъ; сжатая между Австрiей и Чернымъ моремъ, на которомъ господствовалъ турецкiй флотъ, она не имѣла обезпеченныхъ фланговъ; наконецъ, прикрытая съ фронта Дунаемъ, она не представляла ни одной постоянной переправы черезъ эту рѣку.

Дунай во время кампанiи имѣлъ для русской армiи троякое значенiе: 1) до сосредоточенiя войскъ — какъ оборонительная линiя, прикрывающая стратегическое развертыванiе армiи; 2) послѣ сосредоточенiя — какъ оборонительная линiя турокъ, которую нужно было форсировать, и 3) послѣ переправы — какъ препятствiе, затрудняющее сообщенiе армiи съ ея базою.

Имѣя общее направленiе съ запада на востокъ и протекая въ тогдашнихъ границахъ Турцiи отъ Желѣзныхъ воротъ до Чернаго моря (775 в.), Дунай отъ Виддина до Черноводъ дугою вдается во внутрь Балканскаго полуострова, въ нижнемъ же своемъ теченiи, поворачивая къ сѣверу, а потомъ къ востоку, вливается въ Черное море.

По своему очертанiю Дунай облегчалъ дѣйствiя турокъ на оба фланга армiи, сосредоточенной на среднемъ его теченiи, и позволялъ угрожать непосредственно Галацу — главному узлу путей изъ Россiи въ Румынiю.

Теченiе Дуная, не смотря на слабое паденiе русла, довольно быстрое (34 саж. въ минуту или 4 версты въ часъ), что объясняется обилiемъ притоковъ Дуная, имѣющихъ горный характеръ. Глубина, обыкновенно не меньше 10 футъ (лишь изрѣдка въ жаркое время открываются броды, очень рѣдко сквозные), въ зависимости от таянiя снѣговъ значительно повышается (до 4-10 ф. выше обыкновеннаго уровня). Ширина рѣки отъ 350 саж. до 1½ версты, а въ разливъ — до 10 и болѣе верстъ.

Отъ сербской границы до кр. Силистрiи Дунай течетъ однимъ русломъ, далѣе же раздѣляется на рукова и ниже Исакчи тремя руслами впадаетъ въ Черное море. Наименьшая ширина рѣки (350 саж.) приходится противъ Калафата, Ломъ-Паланки, Никополя, Рущука и Гирсова.

Половодье Дуная бываетъ нѣсколько разъ въ годъ, въ зависимости отъ времени таянiя снѣговъ въ равнинахъ, Балканскихъ, Карпатскихъ и Альпiйскихъ горахъ. Время начала и окончанiя половодiй, а также размѣры таковыхъ подвергаются значительнымъ колебанiямъ. Особенно сильно весеннее половодье, вызываемое таянiемъ снѣговъ въ Карпатахъ и на Балканѣ. Оно начинается со второй половины марта или съ первыхъ чиселъ апрѣля, продолжается обыкновенно 6–8 недѣль и оканчивается чаще всего въ первыхъ числахъ iюня, затягиваясь иногда до середины этого мѣсяца, что и случилось въ 1877 г. При сильныхъ дождяхъ половодье затягивается еще долѣе. Въ концѣ iюля или въ началѣ августа Дунай вновь разливается, вслѣдствiе таянiя снѣговъ въ Альпахъ, недѣли на двѣ.

Судоходство на всемъ указанномъ протяженiи совершается свободно бóльшую часть года, а въ Сулинское гирло могутъ входить даже морскiе мониторы.

Берега Дуная совершенно различны другъ отъ друга: правый — высокъ и крутъ, лѣвый — по большей части низменный, мѣстами болотистый, мѣстами поросшiй камышомъ и для доступа къ рѣкѣ требуетъ устройства гатей. Во время разлива Дунай затопляетъ почти исключительно лѣвый берегъ на 5-10 верстъ и дѣлаетъ переправу мало возможною.

Вообще удобными мѣстами для переправы на правый берегъ считались слѣдующiе участки: 1) отъ Калафата (противъ Виддина) и ниже на 30 в., 2) при устьѣ р. Жiуль напротивъ Рахова, 3) при устьѣ р. Ольты у Турну-Магурелли и ниже на 15 в., 4) у Зимницы, 5) близъ Слободзеи и Журжева (противъ Рущука), 6) въ устьѣ р. Арджиса (Ольтеница), 7) у Калараша, 8) у Гирсова, 9) у Браилова, 10) у Галаца и 11) у Рени.

Какъ естественная преграда, Дунай усиливался расположенiемъ на немъ крѣпостей: Виддина, Никополя, Рущука, Туртукая и Силистрiи. Крѣпости эти способствовали сосредоточенiю турецкихъ силъ какъ для активной, такъ и для пассивной обороны рѣки и мѣшали обращенiю Дуная въ коммуникацiонную линiю. Кромѣ того, турки имѣли на рѣкѣ броненосную флотилiю, что дѣлало переправу болѣе затруднительною, чѣмъ въ предшествовавшiя кампанiи.

Дунай замерзаетъ не каждую зиму, но ледоходъ, не позволяющiй сохранять мосты, продолжается около двухъ мѣсяцевъ, съ декабря по февраль. Время это самое тяжелое для переправляющейся армiи. Отрѣзанная отъ сообщенiй, не успѣвъ устроить вспомогательную базу на правомъ берегу, она вынуждена или существовать на средства занятаго края, или возвращаться къ своимъ магазинамъ на румынскiй берегъ, какъ это и бывало въ прежнiя войны Россiи съ Турцiей[2]. Даже въ тѣ рѣдкiе годы, когда Дунай покрывается льдомъ, сообщенiе по нему не представляется надежнымъ, такъ какъ слой льда не настолько толстъ, чтобы выдерживать большiя тяжести.

Придунайская Болгарiя (бóльшая часть нынѣшняго Болгарскаго княжества) расположена, кромѣ сѣверо-восточной ея окраины, на сѣверномъ склонѣ Балканскихъ горъ. Представляя страну гористую близъ Балканъ, она становится холмистою и мѣстами даже равнинною по мѣрѣ приближенiя къ Дунаю. Съ юга на сѣверъ ее прорѣзываютъ множество рѣкъ и рѣчекъ, впадающихъ въ Дунай (Тимокъ, Ломъ, Огостъ, Скитъ, Искеръ, Видъ, Осма, Янтра, Кара-Ломъ, Теке-дере), долины коихъ имѣютъ восточные берега болѣе возвышенные, чѣмъ западные. Съ запада на востокъ течетъ рѣка Камчикъ, образующаяся изъ слiянiя двухъ рѣкъ (Беюкъ-Камчика и Дели-Камчика) и впадающая въ Черное море въ 20 верстахъ къ югу отъ Варны.

Климатъ Придунайской Болгарiи, жаркiй въ низкихъ мѣстахъ, отличается суровостью въ горахъ. Зима здѣсь съ морозами, иногда доходящими до 15°-18° по Р., продолжается здѣсь съ половины ноября до марта. Рѣзкiе переходы отъ дневной жары къ ночному холоду, свойственные Балканскому аолуострову, неблагопрiятно отражались на здоровьи войскъ даже въ теплое время года.

Занимая пространство болѣе 1 т. кв. миль и имѣя около 1½ миллiона жителей, Придунайская Болгарiя представляла страну довольно хорошо населенную въ Прибалканской части, менѣе плотно близъ Дуная и еще слабѣе на сѣверо-востокѣ.

Населенiе ея состояло изъ православныхъ болгаръ (60 %), жившихъ преимущественно западнѣе линiи Рущукъ-Елена, и около 40 % магометанъ (турокъ, татаръ и черкесовъ), жившихъ къ востоку отъ указанной линiи, главнымъ образомъ, въ окрестностяхъ Османъ-Базара, Ески-Джумы, Шумлы и Силистрiи.

Разныя части Придунайской Болгарiи представляютъ въ военномъ отношенiи слѣдующiя характеристическiя особенности:

а) Баба-дагъ, ограниченный Дунаемъ, Чернымъ моремъ и двойнымъ Трояновымъ валомъ, идущимъ отъ Черноводъ на Кюстенжи, имѣетъ болотисто-низменный характеръ въ сѣверо-восточной части, холмистый — въ центральной и степной — на юго-западѣ.

Обилiе пастбищъ, покрытыхъ роскошною травою, даетъ возможность развитiю здѣсь скотоводства; сюда пригонялись на выпасъ стада овецъ не только изъ Румынiи, но даже изъ Трансильванiи.

Рѣдкое населенiе этой области имѣло крайне смѣшанный характеръ и состояло изъ татаръ, молдованъ, болгаръ, турокъ, русскихъ[3], немцевъ, евреевъ, грековъ и черкесовъ.

По Баба-дагу, съ сѣвера на югъ, проходили довольно хорошiя колесныя дороги отъ Исакячи и Тульчи на г. Баба-дагъ и далѣе въ Кюстенджи съ вѣтвью на Мкджидiе, а съ запада на востокъ — шла желѣзная дорога Черноводы-Кюстенджи (60 в. длины) и колесная изъ Мачина чрезъ Исакчу въ Тульчу. Имѣя обильный подножный кормъ и обезпеченный подвозъ продовольствiя и боевыхъ запасовъ къ порту Кюстенджи, эта область могла служить театромъ военныхъ дѣйствiй для турецкихъ войскъ, желавшихъ угрожать сообщенiямъ русской армiи съ Румынiею и препятствовать движенiю ея на Силистрiю и Варну.

б) Добруджа, лежащая къ югу отъ Баба-дага, заключалась между Дунаемъ и Чернымъ моремъ, простираясь, примѣрно, до линiи Варна-Силистрiя. Она представляетъ плоскую равнину, перерѣзанную лишь балками, безводную и безлѣсную. Населенiе ея состояло преимущественно изъ болгаръ.

Дороги, кромѣ хорошей колесной отъ Меджидiе на Хаджи-Оглу-Базарджикъ, находились въ плохомъ состоянiи.

По перечисленнымъ свойствамъ своимъ эта область считалась неудобною для дѣйствiй значительныхъ силъ, что и подтверждалось примѣрами военной исторiи (1828 и 1854 гг.).

в) Восточная Болгарiя, покрытая большею частью такъ называемымъ Дели-Орманскимъ лѣсомъ, простирается къ западу отъ Добруджи, приблизительно, до линiи Рущукъ — Османъ-Базаръ, представляетъ холмистую мѣстность, пересѣченную глубокими оврагами и покрытую густымъ лѣсомъ, а въ южной своей части заполненную отрогами Балканъ. Въ водѣ здѣсь недостатка не встрѣчается, хотя бóльшая часть рѣкъ, не достигая Дуная, уходитъ въ почву.

Населенiе этой области было почти исключительно мусульманское (турки и черкесы); оно отличалось воинственностью и, судя по примѣру прошлыхъ кампанiй, признавалось враждебнымъ.

Опасенiя эти, однако, не оправдались. Вообще можно сказать, что въ минувшую войну сельское турецкое населенiе не проявило къ русскимъ особой непрiязни. Большинство его спѣшило покидать занятый край; тѣ же мусульмане, которые пока оставались на мѣстахъ выполняли требованiя русскихъ властей. Иногда между турками и болгарами возникали кровавыя распри, но почти не было случая, чтобы въ мѣстахъ расположенiя русскихъ войскъ турки-сельчане прибѣгали къ вѣроломству, брались за оружiе и враждебно появлялись на сообщенiяхъ. Словомъ, къ партизанской, народной, войнѣ турки не проявляли наклонности не только потому, что у нихъ отобрано было оружiе, но и потому, что время брало свое. Живя по-долгу бокъ-о-бокъ съ мирными болгарами, и часто находясь въ экономической отъ нихъ зависимости, они мало-по-малу утратили прежнюю воинственность и религiозную нетерпимость. Безъ подстрекательствъ извнѣ турокъ-сельчанинъ былъ инертенъ и безобиденъ. Что же касается болѣе буйнаго и празднаго городского и черкесскаго населенiя, то оно, при приближенiи русскихъ войскъ, заблаговременно выселялось изъ края или спѣшило подъ защиту своей армiи. Изъ него-то преимущественно и формировались шайки баши-бузуковъ.

Дороги Дели-Оркана представляли трудно доступныя лѣсныя дефиле и направлялись почти исключительно отъ Дуная къ югу. Лучшiя изъ нихъ вели отъ Силистрiи къ Разграду, Шумлѣ и Варнѣ. Кромѣ того, на западъ отъ Варны пролегала желѣзная дорога черезъ Разградъ къ Рущуку (190 в. длины), а на югъ, чрезъ Бургасъ, шелъ колесный береговой путь въ Константинополь.

Важнѣйшими населенными пунктами Баба-дага, Добруджи и Восточной Болгарiи были Тульча, Меджидiе, Силистрiя, Разградъ, Шумла, Хаджи-Оглу-Базаджикъ, Ени-Базаръ и приморскiе порты — Варна и Бальчикъ.

г) Средняя и западная части Придунайской Болгарiи.

Границами этой области служили: Дуная, линiя Рущукъ — Османъ-Базаръ, Балканы и рѣка Тимокъ. Ломанною линiею: Разградъ-Тырново-Плевна-Враца-Бѣлградчикъ она раздѣлялась на двѣ части.

Къ сѣверу отъ названной линiи, до обрывистаго берега Дуная, простирается возвышенная равнина, изрѣзанная рѣчками и балками, покрытая обработанными полями, виноградниками, а мѣстами — небольшими рощами.

Южнѣе указанной линiи начинались лѣсистыя и богатыя водою предгорья Балканъ.

Главное населенiе этой области составляли христiане; мусульмане же жили большею частью въ городахъ и только въ окрестностяхъ Тырново, Сельви, Ловчи и Плевны встрѣчались ихъ деревни.

Главное занятiе жителей составляло земледѣлiе, дававшее огромные сборы кукурузы, пшеницы и частiю ячменя; овса же, ржи и сѣна заготовлялось весьма немного. Но вообще страна эта давала своими средствами продовольствовать значительныя силы, на что, однако, не разсчитывали передъ началомъ войны.

Мѣстныя постройки не вездѣ были удобны для расквартированiя войскъ; такъ, въ окрестностяхъ Плевны онѣ состояли изъ тѣсныхъ и грязныхъ землянокъ, въ которыхъ помѣщался зимою домашнiй скотъ; въ предгорьяхъ же Балканъ квартирное расположенiе было затруднительно еще и потому, что отдѣльныя поселенiя (колибы — хутора) сильно разбросаны. Такимъ образомъ, размѣщенiе здѣсь большой армiи по квартирамъ представлялось затруднительнымъ; даже лазаретныя помѣщенiя приходилось располагать въ палаткахъ. Только въ окрестностяхъ Тырнова и нѣкоторыхъ другихъ мѣстахъ встрѣчались обширныя и хорошо обстроенныя селенiя.

Дорогъ, вообще, имѣлось достаточно. Большинство ихъ направлялось отъ Дуная къ Балканамъ. Гораздо менѣе было поперечныхъ путей, особенно въ предгорной части. Немногочисленныя шоссе были узки и состояли изъ тонкаго слоя щебня.

Для армiи, наступающей отъ Средняго Дуная къ Балканамъ, особенное значенiе прiобретали слѣдующiе пути:

Продольные: 1) отъ Рущука (шоссе): а) на Разградъ, Ески-Джуму, Османъ-Базаръ и Котелъ (110 вер.); б) на Бѣлу, Тырново и Елену къ Твардицкому перевалу (130 в.) и отъ Тырново на Габрово къ Шипкинскому перевалу (140 в.); на этотъ путь выходило шоссе отъ Систова (всего отъ Шипки до Систова 120 в.); 2) отъ Никополя чрезъ Плевну (грунтовая дорога и далѣе шоссе): а) на Ловчу и Траянъ (100 в.) и б) на Орханiе (125 в.); 3) шоссе отъ Рахова на Врацу (60 в.); 4) шоссе отъ Ломъ-Паланки на Берковацъ (65 вер.).

Поперечные: 1) прибрежный, частiю проселочный, путь отъ Рущука на Вардинъ, Систово, Бѣловоды, Никополь, Старосельцы, Рахово, Ломъ-Паланку къ Виддину (280 в.); 2) шоссе отъ Бѣлы на Плевну (85 в.); 3) отъ Османъ-Базара на Тырново и Ловчу (шоссе) и далѣе грунтовою дорогою къ Яблоницѣ на Софiйскомъ шоссе (190 вер.).

Нѣкоторыя изъ названныхъ дорогъ были описаны въ маршрутахъ, изданныхъ передъ войною 1877-78 г. Въ дѣйствительности всѣ эти пути оказались весьма неудобными для движенiя большихъ войсковыхъ массъ и ихъ обозовъ.

Особыя трудности пришлось испытать, когда въ Болгарiи настала ненастная погода. Принятые же мѣры по исправленiю путей не могли увѣнчаться успѣхомъ даже на такихъ важныхъ дорогахъ, какъ идущiя отъ Систовской переправы на Шипку, къ Плевнѣ и пр.[4]

Въ только что описанномъ раiонѣ особое значенiе имѣли: крѣпость Рущукъ, Систово, Никополь, Плевна, Ловча и Тырново, какъ узлы главнѣйшихъ дорогъ и торговые пункты. Тырново же болгары считали своею древнею столицею.

Въ инженерномъ отношенiи Придунайская Болгарiя была усилена крѣпостями, имѣвшими цѣлью облегчить оборону Дуная и прикрыть проходы въ восточной, наиболѣе доступной, части Балканъ.

Важнѣйшiя изъ крѣпостей: Шумла (крѣпость-лагерь на 60.000 чел. съ обводомъ въ 32 версты), Варна (приморская крѣпость-лагерь на 100.000 чел. съ обводомъ въ 34 версты), Рущукъ (крѣпость-лагерь на 20.000 чел. съ обводомъ въ 10 верстъ), Силистрiя (крѣпость-лагерь на 25.000 чел. съ обводомъ въ 12 вер.) составляли такъ называемый четыреугольникъ крѣпостей, усиленный на сѣверномъ фронтѣ старинными укрѣпленiями Туртукая, а на западномъ — временнаго типа укрѣпленнымъ лагеремъ у Разграда, вновь сооруженнымъ передъ войной.

Четыреугольникъ этотъ имѣлъ весьма важное значенiе, преграждая непосредственно кратчайшiе пути (по Восточной Болгарiи) изъ Европейской Россiи къ Константинополю и господствуя въ качествѣ фланговой стратегической позицiи и надъ путями Средней Болгарiи.

Обладанiе четыреугольникомъ крѣпостей давало турецкой армiи обезпеченную базу, опираясь на которую армiя эта могла угрожать сообщенiямъ русской армiи какъ въ Румынiи, такъ и въ Средней Болгарiи.

Оборона Дуная обезпечивалась значительною крѣпостью Виддиномъ (гарнизонъ 8.000), слабыми укрѣпленiями у Рахова, небольшою устарелою крѣпостью Никополемъ, крѣпостями: Рущукомъ и Силистрiей, входившими въ составъ вышеупомянутаго четыреугольника, кромѣ того, Туртукаемъ и маленькими устарелыми крѣпостцами: Гирсовымъ, Мачинымъ и Тульчей, не представлявшими серьезнаго оборонительнаго значенiя.

Южную границу Придунайской Болгарiи составляютъ Балканы.

Балканскiй хребетъ, отъ устья рѣки Тимокак до Чернаго моря, дугообразною горною массою преграждаетъ доступы въ Забалканье и служитъ новымъ препятствiемъ для армiи, наступающей изъ Румынiи къ столицѣ Турцiи. Сѣверный склонъ его пологiй и спускается къ Дунаю террасами; южный же, наоборотъ, крутой и во многихъ мѣстахъ представляетъ скалистые обрывы. Надъ общимъ горнымъ кряжемъ подымаются отдѣльныя вершины, изъ которыхъ значительнѣйшiя расположены въ центральной части и достигаютъ 7.600 фут. Снѣгъ на высотѣ большей части переваловъ выпадаетъ въ исходѣ сентября, таетъ же въ iюнѣ. Таковъ общiй характеръ Балканскихъ горъ. Для болѣе подробнаго разсмотрѣнiя ихъ можно раздѣлить на три части: Западные, Центральные и Восточные.

1) Западные Балканы имѣютъ видъ узкаго непрерывнаго хребта, который тянется отъ устья Тимока до рѣки Большой Искеръ, почти на 200 вер. У сѣверо-западной своей оконечности (близъ Зайчаръ) этотъ хребетъ имѣетъ высоту около 1.000 фут.; затѣмъ, постепенно возвышаясь, достигаетъ въ центрѣ 6.300 фут.; откуда снова понижается и близъ Искера, у восточной своей окраины, имѣетъ уже не болѣе 4½ тыс. футовъ. Оба склона его покрыты густымъ лѣсомъ: на сѣверѣ — хвойнымъ, на югѣ — лиственнымъ. Населенiе этой горной мѣстности состояло почти исключительно изъ болгаръ и только у подошвы хребта находились черкесскiя поселенiя. Западные Балканы соединяются на юго-западѣ съ горами Витошъ отдѣльнымъ отрогомъ, прорѣзаннымъ долиною р. Нешавы.

2) Центральные Балканы расположены между рѣкою Большой Искеръ и Сливенскимъ горнымъ узломъ, на протяженiи около 240 верстъ. Ширина ихъ въ общемъ около 16 верстъ. Средняя высота до 4.500 футовъ. Сѣверный склонъ покрытъ порослями дуба, бука и клена, а въ верховьяхъ Вида — вѣковыми хвойными лѣсами; южный же, за искюченiемъ нѣсколькихъ ущелiй, совершенно обнаженъ. Предгорья главнаго хребта, постепенно понижаясь къ сѣверу, наполняютъ все пространство до линiи Луковитъ — Ловча — Сельви — Тырново — Османъ-Базаръ. Сѣверный склонъ Центральныхъ Балканъ былъ населенъ исключительно болгарами, южный же имѣлъ населенiе смѣшанное изъ болгаръ и турокъ.

Части Центральнаго Балкана носятъ различныя названiя по городамъ и селенiямъ, расположеннымъ у его подошвы и въ ущельяхъ, а именно: Влико-Софiйскiй, Этропольскiй, Тетевенскiй, Златицкiй, Троянскiй, Калоферскiй, Шипкинскiй, Травненскiй, Елененскiй и Сливенскiй. Изъ нихъ хребты Тетевеня, Трояна и Калофера, на протяженiи почти шестидесяти верстъ, представляютъ самую суровую, дикую и малодоступную часть: главный гребень ихъ достигаетъ 6.300 футовъ (перевалы Тетевенскiй и Калоферскiй); южный же скатъ — отвѣсная скалистая стѣна, изрытая глубокими трещинами, по которымъ стремятся горные потоки.

Шипка-Балканъ значительно ниже; перевалъ того же названiя лежитъ на высотѣ только 3.900 футовъ.

Въ Травненскомъ, Елененскомъ и Сливенскомъ хребтахъ, служащихъ продолженiемъ Шипкѣ-Балкану, главный кряжъ менѣе каменистъ и достигаетъ на перевалахъ 3.500 фут. Стѣновидный характеръ южнаго склона сохраняется лишь до дороги изъ Травны въ Маглижъ. Далѣе же, къ востоку, скаты становятся болѣе пологими и прорѣзываются ущельями небольшихъ рѣчекъ.

3) Восточные или Малые Балканы, начинаясь у Сливненскаго горнаго узла, тянутся до самаго Чернаго моря, занимая площадь въ 120 верстъ длины и 60 в. ширины. От описанныхъ уже частей хребта они отличаются тѣмъ, что вмѣсто сплошной горной массы состоятъ изъ трехъ отдѣльныхъ кряжей. Изъ нихъ: среднiй, или главный, тянется между верхними теченiями Беюкъ и Дели-Камчиковъ, прорѣзывается симъ послѣднимъ и затѣмъ, направляясь къ мысу Поли-Кастро, наполняетъ своими отрогами все пространство между низовьями соединенныхъ Камчиковъ и рѣчкою Хаджи-дере; южный кряжъ идетъ параллельно среднему вдоль праваго берега рѣки Дели-Камчикъ; сѣверный, направляясь къ г. Ески-Джума и давшiй отроги къ западу, переходитъ въ холмы до линiи Разградъ-Базарджикъ.

Средняя высота Малыхъ Балканъ достигаетъ 2½ тысячъ футовъ; ихъ скаты покрыты лѣсомъ, за исключенiемъ береговой полосы. Населенiе почти исключительно мусульманское (турки и черкесы).

Балканскiй хребетъ, не смотря на свой суровый и дикiй характеръ, представляетъ много переваловъ, ведущихъ изъ Придунайской Болгарiи въ Забалканье. Большинство этихъ проходовъ было извѣстно еще до войны; по крайней мѣрѣ, изъ тридцати важнѣйшихъ, перечисленныхъ въ позднѣйшемъ сочиненiи Каница, почти всѣ подробно описаны въ брошюрѣ "Балканы", розданной русскимъ войскамъ передъ выступленiемъ въ походъ.

Главнѣйшiе изъ Балканскихъ проходовъ суть слѣдующiе:

1) Берковецкiй, на Ломъ-Паланкскомъ шоссе въ г. Софiю, куда, чрезъ Западные же Балканы, вели и двѣ горныя тропы изъ г. Врацы.

2) Орханiйскiй или Арба-Конакскiй; чрезъ этотъ самый удобный изъ всѣхъ переваловъ проходило Плевно-Софiйское шоссе. Кромѣ этой дороги, чрезъ Центральные Балканы вели довольно удобный путь изъ г. Этрополя въ дер. Стыргелъ (чрезъ перевалъ того же названiя) и нѣсколько вьючныхъ и трудно проходимыхъ тропъ, а именно: отъ Этрополя: а) къ Арба-конакскому хану черезъ г. Шандорникъ (Шиндарникъ), б) къ д. Мирково черезъ Бабу-гору и в) въ Златицу (чрезъ перевалъ того же названiя); отъ Тетевеня въ дер. Рахманли черезъ Рыбарицкiй перевалъ; отъ г. Трояна, черезъ Троянскiй перевалъ, въ въ Карлово; отъ дер. Новосело, черезъ перевалъ Розалитскiй или Мара-Гадюкъ, въ г. Калоферъ.

3) Шипкинскiй или Св. Николая, чрезъ который проходилъ главный путь изъ Рущука въ Адрiанополь.

4) Травненскiй, чрезъ который шла колесная дорога отъ г. Травна на дер. Сельцы къ Маглижу и далѣе къ Казанлыку.

5) Хаинкiойскiй (Хаинъ-Богазъ), чрезъ который пролегала весьма неудобная дорога отъ Тырнова, чрезъ дер. Килифаръ и Поровцы, къ дер. Хаинъ-кiой.

6) Твардицкiй (Кредичъ), на пути отъ г. Елены въ д. Твардица.

7) Сливненскiй, на вьючномъ пути отъ дер. Стара-рѣка въ г. Сливно.

Что касается переваловъ въ Восточныхъ или Малыхъ Балканахъ, то они, хотя не высоки, но зато длины и утомительны. Изъ нихъ важнѣйшимъ и удобнѣйшимъ былъ Котельскiй, соединявшiй г. Османъ-Базаръ съ г. Ямболь.

Всѣ перечисленныя дороги, пересѣкавшiя Балканскiй хребетъ въ направленiи съ сѣвера на югъ, выходили на одинъ общiй продольный путь: Софiя — Златица — Карлово — Казанлыкъ — Эски-Загра — Сливно — Бургасъ. Это обстоятельство значительно облегчало оборону Балканъ, позволяя туркамъ стягивать свои войска противъ того или другого перевала.

Вообще нужно замѣтить, что передъ войною, не только въ Россiино и особенно заграницей, сильно преувеличивали значенiе Балканскаго хребта, какъ оборонительной линiи. Событiя же послѣдней кампанiи показали, что въ немъ не было почти ни одного перевала, по побочнымъ тропамъ котораго пѣхота не могла бы пробраться въ тылъ обороняющагося.

Забалканскiй театръ войны ограничивался: съ сѣвера — Балканами, съ востока — Чернымъ моремъ, съ юга — Мраморнымъ и Эгейскимъ морями, съ юго-запада и запада — горами: Родопами, Рыло-дагомъ, Кара-дагомъ и Радомирскими.

Вся эта обширная площадь, представляя страну преимущественно гористую, перерѣзанную нѣсколькими значительными рѣками, подраздѣляется на слѣдующiе раiоны:

а) Софiйскiй, обнимающiй собою Софiйскую и Кюстендильскую котловины, лежащiя между Балканами, Ихтиманскими горами, Рыло-Кара-дагомъ и Радомирскими горами. Софiйская котловина отдѣляется отъ Кюстендильской высокою группою — Витошъ.

Населенная довольно плотно (1.700 чел. на кв. милю), преимущественно болгарами (96 %) съ малою примѣсью турокъ, область эта отличалась здоровымъ климатомъ, плодородiемъ и достаткомъ жителей, число которыхъ доходило до 250 т. человѣкъ.

Сильно приподнятыя надъ прочими низменностями Балканскаго полуострова, Софiйская и Кюстендильская котловины служили истокомъ рѣкъ: Искера къ Дунаю, Марицы и Кара-Су (Струма) къ Эгейскому морю и Нишавы — къ Болгарской Моравѣ. Теченiемъ этихъ рѣкъ опредѣлялось и направленiе путей, узломъ коихъ служилъ городъ Софiя (22 т. жителей), связанный дорогами со всѣми частями Балканскаго полуострова.

б) Долины рѣки Марицы (Ѳракiйская равнина), лежащей между Балканами, Родопами и Странджей.

Долина эта совершенно справедливо признавалась одной изъ богатѣйшихъ областей Оттоманской имперiи. Тутъ почти вся земля была обработана, орошена и находилась подъ пашнями, виноградниками, садами, розовыми, рисовыми плантацiями и проч. Довольно густое (свыше 2.000 чел. на кв. милю) населенiе \той области, численностью до 750 тысячъ, до Адрiанополя состояло изъ болгаръ съ примѣсью турокъ и грековъ, далѣе же — по преимуществу турецкое, а на берегу моря — греческое. Богатство жителей и большiе склады всякаго рода запасовъ обезпечивали войскамъ, дѣйствующимъ въ этомъ раiонѣ, полное довольствiе хлѣбомъ, скотомъ и фуражемъ.

Изъ населенныхъ пунктовъ этой мѣстности особо важное значенiе имѣли: Адрiанополь[5] — узелъ важнѣйшихъ путей, вторая столица имперiи, имѣвшiй до 90 т. жителей, изъ которыхъ болѣе половины болгаръ и грековъ; Филиппополь — городъ съ 46 тысячами жителей, соединенный желѣзною и шоссейною дорогами съ Адрiанополемъ и Константинополемъ; Татаръ-Базаджикъ, Эски-Загра и Эни-Загра — какъ узлы дорогъ.

Рѣка Марица судоходна внизъ отъ Адрiанополя, а въ благопрiятное время — отъ Филиппополя, выше же этого города мелка и во многихъ мѣстахъ проходима въ бродъ. Ширина рѣки на участкѣ отъ Филиппополя до Адрiанополя въ среднемъ 100 саженъ, а ниже, до устья, — 150 саженъ

Мосты черезъ Марицу имѣлись: у Семенли два (одинъ желѣзнодорожный), у Мустафа-Паши, Адрiанополя и вблизи Демотики (желѣзнодорожный). Важнѣйшiе притоки Марицы: Гiокъ-Су и Тунджа съ плодородными цвѣтущими долинами и Ергине, по долинѣ которой пролегали шоссейный и желѣзнодорожный пути отъ Адрiанополя къ Константинополю.

в) Черноморскаго побережья, расположеннаго между хребтомъ Странджа и Чернымъ моремъ, представляющаго бѣдную страну, со скалистымъ грунтомъ, слабо населенную болгарами и греками.

Только въ долинахъ, сходящихся къ Бургасскому заливу, населенiе болѣе многочисленно и живетъ зажиточно.

Важнѣйшимъ пунктомъ этого раiона являлся Бургасъ — одинъ изъ лучшихъ портовъ Чернаго моря, закрытый отъ всѣхъ вѣтровъ.

г) Окрестностей Константинополя представлялвшихъ волнообразную равнину, пустынную, безплодную и очень слабо населенную.

Самый городъ съ населенiемъ въ 500 т. чел., изъ коихъ 300 т. мусульманъ, окруженъ командующими высотами и до минувшей войны былъ почти беззащитенъ со стороны суши, такъ какъ старинные его стѣны и нѣсколько оборонительныхъ казармъ и блокгаузовъ не могли оказать при атакѣ серiознаго сопротивленiя. Только въ концѣ войны турки приступили къ возведенiю укрѣпленныхъ линiй для защиты своей столицы.

д) Побережья Эгейскаго моря, представляющаго страну, заполненную отрогами лѣсистыхъ Родопскихъ горъ, пустынную въ гористой части и довольно густо населенную по прибрежнымъ долинамъ. Населенiе страны было смѣшанное — изъ грековъ и турокъ съ небольшою примѣсью болгаръ.

Важнѣйшими населенными пунктами страны были портовые города Эносъ и Деде-Агачъ, изъ которыхъ послѣднiй былъ конечной станцiей желѣзнодорожной вѣтви Демотика — Деде-Агачъ.

Забалканскiй театръ войны пересѣкался двумя главными продольными путями: 1) Софiя — Златица — Карлово — Казанлыкъ — Эски-Загра — Сливно — Бургасъ (350 в.) и 2) Бѣлградъ-Константинопольскимъ шоссе, которое проходитъ черезъ Царибродъ, Софiю, Филиппополь и Адрiанополь (отъ Цариброда до Константинополя 560 в.).

Эти двѣ главныя линiи были соединены между собою нѣсколькими поперечными дорогами, идущими: а) изъ Татаръ-Базарджика въ Златицу (60 в.); б) изъ Филиппополя въ Карлово (60 в.); в) изъ Папазлiя въ Эски-Загру (58 в.); г) изъ Германли въ Эски-Загру (60 в.); д) изъ Адрiанополя въ Сливно (115 в.); е) изъ Люле-Бургаса, черезъ Кыркъ-Килиссе, въ Сизополь (130 в.), и ж) изъ Чаталджи на Сараи и далѣе берегомъ моря, черезъ Мидiю, къ Сизополю (175 в.).

Кромѣ этихъ поперечныхъ дорогъ, отъ продольнаго пути Софiя — Бургасъ отдѣлялись многочисленныя вѣтви къ Балканскимъ проходамъ, а отъ Бѣлградъ-Константинопольской дороги: на Кюстендиль, Дубницу, Самаковъ, Батакъ, Станимакъ, Эносъ, Галлиполи и Родосто.

Изъ рельсовыхъ путей Забалканскiй театръ пересѣкался, въ направленiи съ запада на востокъ, желѣзною дорогою, идущею отъ станцiи Бѣлово западнѣе Татаръ-Базаджика, чрезъ Филиппополь и Адрiанополь, на Константинополь (450 в.); эта дорога имѣла двѣ вѣтви: на сѣверъ — отъ станцiи Семенли на Ямболь (90 в.) и на югъ — отъ Демотики на Деде-Агачъ (100 в.).

Обобщая все сказанное о Балканскомъ театрѣ войны, слѣдуетъ прдти къ заключенiю, что Россiя, не владѣя Чернымъ моремъ, могла направить свою армiю въ Турцiю только чрезъ Румынiю, которая должна была, такимъ образомъ, служить базою въ предстоящей войнѣ. Обстоятельство это, какъ уже было сказано, представляло существенныя неудобства.

Затѣмъ, дальнѣйшее наступленiе русской армiи изъ Румынiи было затруднено оборонительными линiями Дуная и Балканъ, расположенными одна за другою въ 100–120 верстахъ и преграждавшими доступъ къ центру власти турокъ — Царьграду.

Наступленiе къ Балканамъ было возможно по путямъ, проходившимъ по Восточной, Средней и Западной Болгарiи; но изъ нихъ первые преграждались четыреугольникомъ крѣпостей, замыкавшихъ проходы чрезъ Малые Балканы въ Забалканскiй край; послѣднiе же, хотя и вели чрезъ удобный Арба-Конакскiй перевалъ въ богатую Софiйскую область и на Бѣлградъ-Константинопольское шоссе, но были весьма кружны. Между тѣмъ, чрезъ Среднюю Болгарiю пролегали болѣе короткiе пути, а именно: отъ Рущука чрезъ Османъ-Базаръ на Ямболь (170 в.), отъ Систово чрезъ Тырново въ Казанлыкъ (130 в.). Пути эти являлись такимъ образомъ наиболѣе предпочтительными.

Отсутствiе въ Средней Болгарiи желѣзныхъ дорогъ и недостатокъ перевозочныхъ средствъ, въ связи съ предполагаемою бѣдностью этой страны, побудилъ двинуть вслѣдъ за русской армiей значительные интендантскiе транспорты, которые встрѣтили не малыя трудности даже на шоссейныхъ дорогахъ, не выдержавшихъ, по своему незатѣйливому устройству, тяжелыхъ военныхъ обозовъ при малѣйшемъ ненастьи, не говоря уже объ осенней и зимней распутицѣ[6].

Характеръ же населенныхъ пунктовъ и построекъ вынуждалъ войска располагаться бивакомъ во всякое время года[7].

Въ общемъ, особенности театра войны на Балканскомъ полуостровѣ въ стратегическомъ отношенiи могутъ быть сведены къ слѣдующимъ пунктамъ: 1) очень короткая база, угрожаемая съ обоихъ фланговъ и тыла; 2) длинная операцiонная линiя, требовавшая много войскъ для своего обезпеченiя (отъ Бухареста — на Систово и Шипку — до Константинополя 600 вер.); 3) необходимость подвоза запасовъ къ армiи изъ Россiи при весьма неудобной коммуникацiонной линiи; 4) наличность естественныхъ и искусственныхъ преградъ, усиливавшихъ оборону и затруднявшихъ наступательныя дѣйствiя; 5) наконецъ, какъ ниже увидимъ, неполнота и неточность свѣдѣнiй о мѣстности, требовавшiя особенно широкаго развитiя новыхъ развѣдокъ.

Свѣдѣнiя о театрѣ военныхъ дѣйствiй добывались передъ кампанiей съ большимъ трудомъ.

Балканскiй полуостровъ принадлежалъ къ наименѣе извѣстнымъ странамъ въ Европѣ. Причины тому понятны. Съ водворенiемъ владычества турокъ всякiя научныя изысканiя стали затруднительны и только сравнительно недавно ими стали заниматься западно-европейскiе изслѣдователи. Но ихъ труды, нерѣдко основанные на сомнительныхъ турецкихъ источникахъ, не всегда пользовались довѣрiемъ и мало кому были извѣстны въ Россiи. Для русскихъ же ученыхъ и путешественниковъ изученiе Турцiи было трудно и небезопасно.

Весьма естественно, что при такихъ условiяхъ свѣдѣнiя о ней были не полны и не всегда отличались достовѣрностью.

Къ изученiю Турцiи, какъ театра войны, было приступлено лишь послѣ Бухарестскаго мира (1812), когда граница Россiи придвинулась къ Дунаю. Свѣдѣнiя, собранныя послѣ того, послужили матерiаломъ для составленiя первой, далеко не полной, карты Европейской Турцiи. Этою картою русскiя войска руководствовались въ войну 1828-29 гг., во время которой впервые произведена была полуинструментальная съемка занятыхъ областей. На основанiи этой съемки была составлена и издана въ 1835 г. десятиверстная карта Европейской Турцiи, отличавшаяся наибольшею полнотою въ частяхъ, прилегающихъ къ Черному морю.

Послѣ Крымской войны Черноморское побережье Турцiи, съ упраздненiемъ Черноморскаго флота, утратило для Россiи прежнее значенiе. Поэтому приходилось ознакомиться съ ея внутренними областями. Начиная съ шестидесятыхъ годовъ приняты къ тому настолько дѣятельныя мѣры, что уже въ 1868 году можно было издать "Военно-статистическiй Сборникъ", въ которомъ впервые появился въ печати сравнительно полный очеркъ тогдашняго состоянiя Оттоманской имперiи.

Такимъ образомъ, къ началу минувшей войны удалось значительно пополнить свѣдѣнiя о Турцiи. Къ этому времени была составлена и издана военно-топографическая десятиверстная карта Балканскаго полуострова (полковника Артамонова) и собраны данныя о территорiи, населенiи и вооруженныхъ силахъ Оттоманской имперiи, какихъ не имѣлось въ прежнiя войны.

Не ограничиваясь этимъ, русское военное министерство, тотчасъ же по объявленiи мобилизацiи армiи, прiобрѣло въ Вѣнѣ у извѣстнаго путешественника Каница составленную имъ семиверстную карту Балканскаго полуострова, которая къ началу войны была издана на русскомъ языкѣ[8]. Обѣ эти карты, составленныя изъ отдѣльныхъ маршрутовъ и отрывочныхъ, исключительно глазомѣрныхъ, съемокъ и въ нѣкоторыхъ частяхъ пользуясь исключительно разспросными свѣдѣнiями, оказались впослѣдствiи далеко не полными, особенно въ части Средней Болгарiи, занятой русскими войсками вскорѣ послѣ переправы черезъ Дунай у Систова.

Кромѣ картъ Артамонова и Каница, войскамъ дѣйствующей армiи во время самой кампанiи розданы были изданныя въ началѣ 1877 года военно-ученымъ комитетомъ брошюры: "Маршруты по Европейской Турцiи" и "Балканы", въ количествѣ 750 экземпляровъ, заключавшiя въ себѣ подробное описанiе важнѣйшихъ путей въ Придунайской Болгарiи и почти всѣхъ извѣстныхъ переваловъ черезъ Балканскiй хребетъ.

Хотя, такимъ образомъ, свѣдѣнiя о Турцiи передъ войною 1877-78 были гораздо полнѣе тѣхъ, съ которыми начинались прежнiе походы русскихъ войскъ, но, вообще говоря, многаго еще не доставало, а многое было не вѣрно и приводило къ ложнымъ выводамъ.

Важнѣйшими изъ такихъ ложныхъ выводовъ, вредно отразившихся на ходѣ операцiй, были: 1) преувеличенное значенiе, придававшееся Балканамъ, какъ оборонительной линiи, что едва не повело къ прiостановкѣ дѣйствiй въ началѣ зимы 1877 года; 2) убѣжденiе въ скудности средствъ Болгарiи (которую притомъ предполагали найдти сильно раззоренной), особенно относительно перевозочныхъ средствъ и недостатка фуража, что привело къ непроизводительнымъ расходамъ и большой потери времени при заготовкахъ. Много также вредили войскамъ неточности имѣвшихся въ войскахъ картъ, преимущественно при дѣйствiяхъ въ Средней и Западной Болгарiи.

ГЛАВА II

Вооруженныя силы Турцiи

Политическое положенiе Турецкой имперiи передъ войною 1877-78 гг. — Организацiя ея военно-сухопутныхъ силъ по проекту 1869 г. — Составъ и комплектованiе армiи. — Дѣйствующiя войска (низамъ): пѣхота, кавалерiя, артиллерiя, инженерныя войска; ихъ вооруженiе и снабженiе. — Резервныя войска (редифъ) и ихъ кадры. — Составъ офицеровъ и унтеръ-офицеровъ. — Продовольствiе и снабженiе армiи. — Главнѣйшiе качества и способы дѣйствiй турецкихъ войскъ. — Развитiе вооруженныхъ силъ Турцiи съ Герцеговинскаго возстанiя и расположенiе ихъ ко дню объявленiя войны. — Силы турокъ въ различные перiоды кампанiи. — Флотъ.

азрывъ Россiи съ Турцiей произошелъ при весьма невыгогдной для послѣдней политической обстановкѣ. Турецкому правительству приходилось не только продолжать войну съ Черногорiей и возставшимъ населенiемъ Боснии, Герцеговины, Ѳессалiи, Эпира и Крита, но также быть готовымъ къ продолженiю прерванной перемирiемъ войны съ Сербiей. Наконецъ, Румынiя вооружалась видимо противъ Турцiи. Объявленiе войны Портѣ греческимъ правительствомъ было также весьма вероятно. Кромѣ того, тогда же возникшiя пограничныя недоразумѣнiя съ Персiею могли и эту послѣднюю заставить взяться за оружiе. Если къ этому добавить, что Австрiя сосредоточивала свои войска на боснiйской границѣ, то станетъ понятнымъ, какое напряженiе силъ требовалось отъ Турцiи.

Съ другой стороны, какъ финансы, такъ и внутреннее состоянiе страны находились въ неудовлетворительномъ положенiи.

Тѣмъ не менѣе предъидущая политика Оттоманскаго правительства, равно какъ и давленiе турецкой народной партiи привели Турцiю къ войнѣ съ Россiей.

И такъ, турецкому правительстуву предстояло нелегкая задача — выдержать борьбу съ Россiей, видимо столь неравную, и при далеко не достаточныхъ боевыхъ силахъ и средствахъ къ развитiю таковыхъ.

Изъ послѣдующаго изложенiя будетъ видно однако, что правительство это сдѣлало все возможное въ его положенiи для достиженiя названной цѣли.

Начало новѣйшей организацiи турецкой армiи, по образцу прусской ландверной системы, положено было въ 1839 году султаномъ Абдулъ-Меджидомъ; окончательно же она принята была въ 1869 году.

По проекту тогдашняго сераскира (военнаго министра) Гуссейна-Авни-паши, въ составъ сухопутныхъ войскъ Турцiи должны были входить:

а) Низамъ (полевыя и мѣстныя войска) численностью, по штатамъ, въ 210 т. человѣкъ, изъ которыхъ 150 т. постоянно состояло на службѣ, а 60 т. такъ называемаго ихтiата находилось въ отпуску и предназначалось на пополненiе и формированiе частей низама въ военное время[9].

Срокъ службы въ низамѣ назначался 6-лѣтнiй, изъ коихъ для пѣхотинца два послѣднiе, а для кавалериста и артиллериста послѣднiй годъ — въ ихтiатѣ.

б) Редифъ (резервныя войска) численностью, по штатамъ военнаго времени, въ 192 т. человѣеъ, дѣлившiйся на два класса. Въ первый классъ перечислялись на три года нижнiе чины, окончившiе службу въ низамѣ и ихтiатѣ, а равно и всѣ лица въ возрастѣ отъ 20 до 29 лѣтъ, по разнымъ причинамъ освобожденныя отъ дѣйствительной службы въ войскахъ въ мирное время; чины редифа 1-го класса, по окончанiи установленнаго срока, перечислялись на три года въ редифъ 2-го класса. Въ мирное время редифъ имѣлъ только слабые кадры изъ ротныхъ командировъ, нѣсколькихъ субалтернъ-офицеровъ и небольшого числа нижнихъ чиновъ; въ военное время онъ формировалъ отдѣльныя отъ низама части пѣхоты, кавалерiи и артиллерiи. Запасы оружiя и обмундированiя содержались и въ мирное время и были вполнѣ достаточны.

в) Мустахфизъ (ополченiе) численностью въ 300 т. человѣкъ, въ который перечислялись на 8 лѣтъ люди, окончившiе срокъ пребыванiя въ редифѣ. Мустахфизъ никакихъ кадровъ не имѣлъ и запасовъ для него въ мирное время не содержалось.

Общiй срокъ службы во всѣхъ перечисленныхъ родахъ войскъ полагался 20-лѣтнiй.

Осуществить эту организацiю предполагалось не ранѣе 1878 года, когда она должна была дать Турцiи около 700 т. человѣкъ регулярнаго войска.

Сверхъ того, въ чрезвычайныхъ ситуацiяхъ предполагалось выставлять вспомогательныя войска изъ азiатскихъ племенъ, населяющихъ горныя области, а равно изъ албанцевъ и др. Часть этихъ войскъ придавалась къ полевой армiи подъ именемъ баши-бузуковъ (ассакири-муавине); другая же составляла нацiональную гвардiю (ассакири-муллье) и несла исключительно гарнизонную службу.

Ежегодному призыву къ рекрутскому жребiю подлежало только мусульманское[10] населенiе, въ возрастѣ отъ 20 до 26 лѣтъ[11], изъ котораго полагалось зачислять въ низамъ по 37.500 человѣкъ; но, по недостатку финансовыхъ средствъ, число зачисляемыхъ въ низамъ было значительно меньше[12]. Этотъ недоборъ, поступая въ редифъ, переполнялъ его людьми, не бывшими на дѣйствительной службѣ, т. е. вовсе не обученными военному дѣлу.

Для отбыванiя воинской повинности вся территорiя имперiи раздѣлялась на шесть корпусныхъ округовъ (орду) соотвѣтственно шести корпусамъ армiи[13]; гвардейскiй же корпусъ предполагалось комплектовать со всей имперiи.

Каждый корпусной округъ раздѣлялся на столько баталiонныхъ территорiальныхъ участковъ, сколько въ немъ считалось баталiоновъ.

По нормальному штату в каждомъ корпусномъ округѣ населенiе въ возрастѣ отъ 20 до 32 лѣтъ должно было комплектовать:

а) корпусъ низама, въ составѣ 24 баталiоновъ пѣхоты, въ томъ числѣ 6 стрѣлковыхъ (шишане), 24 эскадроновъ конницы, 14 батарей полевой артиллерiи (9 пѣшихъ, 3 конныхъ и 2 горныхъ, всего 84 орудiя) и одной саперной роты. Въ дѣйствительности корпуса были неодинаковаго состава: нѣкоторые сильнѣе нормальнаго (I и III), другiе слабѣе (VI, VII) и

б) соотвѣтствующее количество баталiоновъ редифа 1-го и 2-го класса.

Увеличенiе кавалерiи и артиллерiи не предпологалось.

Мѣстныя войска состояли изъ артиллерiйскихъ ротъ: крѣпостныхъ и береговыхъ и особыхъ мѣстныхъ войскъ; всего къ 1 января 1877 г. таковыхъ состояло: пѣхоты, артиллерiи и кавалерiи 165 ротъ и 1 эскадронъ.

Войскъ разныхъ категорiй, считая низамъ, редифъ, гарнизонныя и мѣстныя войска, пограничныя баталiоны и флотскiе редифные баталiоны, Турцiя должна была выставить, согласно закону 1869 года, всего 573 баталiона. На самомъ дѣлѣ, въ теченiе войны, по даннымъ Штрекера (Решида) — паши, она выставила до 740 баталiоновъ пѣхоты. Число же кавалерiи и артиллерiи немногимъ превысило число батарей и эскадроновъ, содержимыхъ въ мирное время.

Запасныхъ войскъ организовано не было и запаса для комплектованiя войскъ, уже вышедшихъ въ походъ, не имѣлось, вслѣдствiе чего составъ нѣкоторыхъ полевыхъ баталiоновъ уменьшился въ теченiе кампанiи до 200 чел. въ баталiонѣ и даже менѣе.

Баталiонъ (таборъ) состоялъ изъ 8 ротъ (бейлюкъ); рота военнаго состава изъ 96 строевыхъ нижнихъ чиновъ; баталiонъ изъ 774, а полкъ изъ 2.353 строевыхъ нижнихъ чиновъ. Названiе "таборъ" отвѣчало хозяйственной единицѣ всякаго оружiя. Такъ баталiонъ пѣхоты (пiаде-таборъ), батарея или ее часть (топчи-таборъ), или часть конницы (сувари-таборъ) — все называлось таборъ или табуръ.

Въ эскадронѣ (бейлюкъ) военнаго состава полагалось 143 всадника.

Батарея состояла изъ 6 орудiй и 12 зарядныхъ ящиковъ и, по штатамъ военнаго времени, въ ней полагалось 110 строевыхъ нижнихъ чиновъ и 117 лошадей.

Во время войны въ русскомъ Полевомъ Штабѣ, при исчисленiи непрiятельскихъ силъ, таборъ пѣхоты обыкновенно принимался въ 650 штыковъ, въ эскадронѣ — 100 сабель и въ батареѣ — 100 человѣкъ. Въ дѣйствительности же численность турецкихъ баталiоновъ пѣхоты вообще была ниже и не рѣдко доходила до 250 и даже до 100 человѣкъ. Турецкая система войскового довольствiя обыкновенно отнимала множество людей изъ строя.

По огранизацiи, принятой для турецкой армiи, баталiоны (таборъ) пѣхоты должны соединяться по три, а эскадроны по шести въ полки (алай); полки — по два въ бригады (лива), бригады — по двѣ въ дивизiи (фуркъ), а двѣ пѣхотныхъ дивизiи съ одною кавалерiйскою образовывали корпусъ (орду). Батареи, соединяясь по три въ баталiоны, составляли артиллерiйскiй полкъ, баталiоны котораго придавались по одному къ каждой пѣхотной и кавалерiйской дивизiи корпуса, а послѣднiй баталiонъ четвертый, образовывалъ корпусную артиллерiю[14].

Нужно, однако, имѣть въ виду, что это подраздѣленiе на корпуса, дивизiи и бригады на практикѣ не бвло строго проведено и не имѣло ни тактическаго, ни административнаго значенiя. Сколько нибудь крупные отряды турецкой армiи составлялись, смотря по обстоятельствамъ, изъ отдѣльныхъ баталiоновъ различныхъ категорiй войскъ: низама, редифа, а иногда и мустахфиза.

Въ семи корпусахъ по штатамъ полагалось имѣть низама: 45 пѣхотныхъ, 25 кавалерiйскихъ и два инженерныхъ полка, семь отдѣльныхъ саперныхъ ротъ, 43 стрѣлковыхъ баталiона и 105 батарей[15], составлявшихъ 186⅞ бат., 145 эск. и 630 орудiй.

Пѣхота была вооружена ружьями двухъ образцовъ: Генри-Мартини и Снайдера.

Ружья Генри (Пибоди) — Мартини (калибръ 4,5 линiи) подходили по своимъ баллистическимъ качествамъ къ русскимъ ружьямъ Бердана (начальная скорость ихъ 1.360 футъ въ секунду), но имѣли прицѣлъ до 1.800 шаговъ. Этимъ ружьемъ было вооружено до 70 % турецкой пѣхоты.

Ружья Снайдера (калибръ 5,77 линiй) соотвѣтствовали состоявшимъ на вооруженiи большинства руской пѣхоты ружьямъ Крнка и Карле (начальная скорость 1.175 футъ въ секунду) и частiю представляла собою передѣлку винтовки Минье, заряжавшейся съ дула. Прицѣлъ имѣелъ дѣленiя до 1.300 шаговъ.

Патронами пѣхота довольствовалась изъ патронныхъ ящиковъ, возившихся за каждымъ баталiономъ на вьюкахъ или на обывательскихъ подводахъ.

Конница имѣла магазинныя ружья Генри-Винчестера (калибръ 4,3 линiи) у драгунъ и въ первыхъ и шестыхъ эскадронахъ каждаго уланскаго полка (въ остальныхъ — пики и, кромѣ того, сабли и револьверы). Ружьями Винчестера была снабжена также часть баши-бузуковъ. Дѣленiе прицѣла было доведено до 1.300 шаговъ.

Полевая артиллерiя была вооружена: конныя батареи и третья часть пѣшей — по одной изъ батарей каждаго пѣшаго отдѣленiя (баталiона) — 4-фунтовыми, прочiя 6 батарей каждаго корпуса — 6-фунтовыми, стальными, съ казны заряжающимися орудiями и горныя батареи — 3-фунтовыми бронзовыми съ казны заряжающимися пушками.

Бóльшая часть орудiй турецкой артиллерiи принадлежала къ первымъ образцамъ нарѣзныхъ съ казны заряжающихся пушекъ, не скрѣпленныхъ кольцами, стрѣлявшихъ небольшимъ относительно зарядомъ, посылавшимъ снарядъ съ начальною скоростью не свыше 1.000 футъ въ секунду. Орудiя эти были снабжены или сдвижнымъ замкомъ Крейнера, или сплошнымъ призматическимъ замкомъ.

Число дальнобойныхъ стальныхъ орудiй системы Круппа, скрѣпленныхъ кольцами, придававшими снаряду начальную скорость около 1.400 футъ въ секунду, было весьма невелико, особенно въ началѣ кампанiи. Имѣются свѣдѣнiя, что въ армiи Абдулъ-Керима-паши къ этому времени имѣлось только 48 дальнобойныхъ орудiй и лишь впослѣдствiи вновь присылаемыя въ эту армiю батареи были уже вооружены таковыми. У Османа-паши въ Плевнѣ не было ни одного дальнобойнаго орудiя.

Снаряды турецкой артиллерiи были: 1) граната одностѣнная, съ ударной трубкой; дѣйствiе ея было вообще неудовлетворительно; 2) шрапнель съ дистанцiонной трубкой, дѣйствовавшая по открытымъ войскамъ весьма удовлетворительно; слѣдуетъ замѣтить однако, что турки плохо справлялись съ установкой трубки, и 3) картечь, которую турки употребляли крайне рѣдко.

Артиллерiйское довольствiе армiи было вполнѣ обезпечено[16].

Старшiе начальники турецкой армiи, за рѣдкими исключенiями, не стояли на высотѣ своего положенiя.

Составъ турецкихъ офицеровъ былъ не однороденъ: небольшая часть пѣхотныхъ и кавалерiйскихъ офицеровъ (не болѣе 5-10 %) окончила курсъ въ военныхъ школахъ, большинство же ихъ было произведено изъ нижнихъ чиновъ, причемъ испытанiе ограничивалось лишь знанiемъ уставовъ; даже умѣнье читать и писать было для нихъ необязательно.

Наоборотъ, артиллерiя и инженерныя войска комплектовались въ большинствѣ хорошо подготовленными офицерами, кончившими артиллерiйско-инженерное училище съ 6-лѣтнимъ курсомъ.

Пополненiе армiи унтеръ-офицерами производилось посредствомъ подготовки рядовыхъ въ учебныхъ командахъ. Несмотря на короткiй срокъ службы, составъ унтеръ-офицеровъ турецкой армiи былъ весьма удовлетворителенъ. Причиною, побуждавшею всякаго порядочнаго унтеръ-офицера относиться добросовѣстно къ службѣ, была надежда на производство въ офицеры по истеченiи извѣстнаго срока службы.

Военное управленiе грѣшило многоначалiемъ и находилось въ вѣдѣнiи нѣсколькихъ самостоятельныхъ лицъ; такъ, генералъ-фельдцейхмейстеръ (муширъ-топъ-хане), бывшiй какъ бы артиллерiйскимъ министромъ и завѣдывавшiй въ свое время инженерными войсками, ни въ чемъ не подчинялся военному министру (сераскиру). Этотъ порядокъ, усвоенный въ мирное время, сказался и въ минувшую войну отсутствiемъ единства въ управленiи армiею.

Главнокомандующiй армiею не былъ свободенъ въ своихъ дѣйствiяхъ, будучи обязанъ представлять планы таковыхъ на предварительное утвержденiе султана, который и обсуждалъ ихъ въ образованномъ на время войны "тайномъ военномъ совѣтѣ". Рѣшенiя этого совѣта сообщались для исполненiя главнокомандующему непосредственно, или черезъ военнаго министра. Вмѣстѣ съ тѣмъ главнокомандующiй обязанъ съ мнѣнiями сераскира и состоявшаго при немъ военнаго совѣта ("дарихура"). Наконецъ, на самомъ театрѣ военныхъ дѣйствiй присутствовали довѣренныя лица султана, съ мнѣнiями которыхъ также приходилось считаться[17].

Турецкiй генеральный штабъ состоялъ изъ 130 офицеровъ разныхъ чиновъ. Онъ пополнялся ежегоднымъ выпускомъ восьми воспитанниковъ изъ военной школы, съ чиномъ капитана.

Войсковыя учрежденiя не были организованы; подвижныхъ паруовъ армiя не имѣла; казенный войсковой обозъ состоялъ изъ четырехъ вьючныхъ лошадей или муловъ на роту пѣхоты и эскадронъ конницы; затѣмъ всѣ тяжести, запасы и шанцевый инструментъ возились за каждымъ баталiономъ на обывательскихъ подводахъ или вьюкахъ, собираемыхъ реквизицiею, что весьма стѣсняло подвижность войскъ и, какъ оказалось на дѣлѣ, нерѣдко служило помѣхою наступательнымъ дѣйствiямъ турокъ въ прошлую войну.

Госпитальная часть, едва удовлетворяя потребностямъ мирнаго времени, была совершенно не подготовлена для войны, такъ какъ не имѣлось даже кадровъ подвижныхъ госпиталей[18].

Интендантство, какъ учрежденiе, не существовало; обязанности же его какъ въ мирное, такъ и въ военное время исполнялись верховнымъ совѣтомъ при военномъ министерствѣ, командирами корпусовъ и корпусными совѣтами.

Хотя продовольствiе и содержанiе турецкихъ войскъ законами и положенiями обезпечивалось достаточно широко[19], но въ дѣйствительности жалованье выплачивалось весьма неисправно, а иногда и совершенно удерживалось. Провiантъ, фуражъ и обмундированiе, отпускавшiеся не только нижнимъ чинамъ, но и офицерамъ натурою, выдавалось несвоевременно и не въ должномъ количествѣ.

Кромѣ войскъ Оттоманской имперiи въ войнѣ съ Россiей принялъ участiе отрядъ войскъ Египта, состоявшаго въ вассальныхъ отношенiяхъ къ Турцiи.

Вооруженныя силы Египта, состояли изъ дѣйствующихъ войскъ и ихъ резерва, иррегулярныхъ войскъ и жандармовъ (кавасовъ). Общая численность дѣйствующихъ войскъ по штатамъ военнаго времени достигала 65 тыс. чел. при 150 орудiяхъ.

Изъ этихъ силъ противъ Россiи было выставлено Египтомъдо 12 баталiоновъ пѣхоты, полкъ кавалерiи (6 эскадроновъ) и 4 батареи. Пехота была вооружена ружьями Ремингтона, заряжающимися съ казненной части. Артиллерiя, за малымъ исключенiемъ, была вооружена нарѣзными съ дула заряжающимися пушками французской системы 4-хъ и 12-фунт. калибра.

Турецкiй солдатъ обладалъ многими хорошими боевыми качествами. Сознавая, что только мусульмане имѣли право носить оружiе для зашиты султана и вѣры, онъ, подчиняясь религiозной дисциплинѣ, былъ послушенъ и не требовалъ побужденiй. Наказанiя въ турецкихъ войскахъ были весьма рѣдки и обыкновенно замѣнялись словесными увѣщанiями. Выносливый, трезвый, умѣренный въ пищѣ и превосходный ходокъ, турецкiй солдатъ, при соотвѣтствующемъ обученiи и воспитанiи, могъ бы сдѣлаться образцовымъ воиномъ.

Лагерные сборы были рѣдки и не приносили даже части той пользы, какой можно было бы отъ нихъ ожидать. Маневрированiе большими силами всѣхъ трехъ родовъ оружiя не входило въ кругъ занятiй войскъ. Исключенiе представляли войска II корпуса, которыми командовалъ передъ войною Абдулъ-Керимъ-паша, собиравшiйся въ лагерѣ подъ Шумлой, въ числѣ 20–30 тыс. человѣкъ, гдѣ производились маневры въ составѣ крупныхъ отрядовъ всѣхъ родовъ оружiя.

По словамъ Беккера-паши, турецкая пѣхота даже въ виду непрiятеля совершала передвиженiе въ разбродъ и безъ всякаго порядка.

Что касается выказанной турками въ прошлую войну способности къ упорной оборонѣ, то она въ значительной долѣ можетъ быть объяснена врожденными свойствами ихъ солдата, какъ было замѣчено — выносливаго, стойкаго, вообще фанатичнаго, всегда покорнаго судьбѣ и, въ большинствѣ, привычнаго къ землекопнымъ работамъ. Со своей стороны, турецкое правительство приняло всѣ мѣры къ тому, чтобы усилить оборонительную способность своихъ войскъ, которыя состояли, по большей части, изъ наскоро собранныхъ и плохо обученныхъ баталiоновъ редифа и мустахфиза.

Снабдивъ пѣхоту усовершенствованнымъ (по дальности и скорозарядности) ружьемъ, громаднымъ количествомъ патроновъ и шанцевымъ инструментомъ[20], турки держались такого способа дѣйствiй: занявъ позицiю, нерѣдко растянутую на нѣсколько верстъ по фронту, они тотчасъ же устраивали на ней стрѣлковые окопы (располагая ихъ, гдѣ было можно, въ нѣсколько ярусовъ), ложементы и батареи; затѣмъ, если время позволяло, они воздвигали на важнѣйшихъ пунктахъ редуты.

Вотъ какъ характеризуетъ подготовку поля сраженiя турками ближайшiй помощникъ и сотрудникъ М. Д. Скобелева[21]:

"Турки, занимая позицiю, тотчасъ же усиливаютъ ее ложементами для стрѣлковъ. Затѣмъ, если ихъ оставляютъ въ покоѣ, ложементы углубляются, устраиваются помѣщенiя для орудiй, далѣе устанавливаютъ сильной профили открытыя и сомкнутыя укрѣпленiя. Если время еще позволяетъ, то въ укрѣпленiяхъ дѣлаются траверсы противъ тыльнаго обстрѣливанiя, вмѣсто одной линiи траншей, если мѣстность позволяетъ, нѣсколько. Наконецъ, турки растягиваютъ позицiю, занимая сосѣднiя высоты и усиливая ихъ ложементами. Ихъ укрѣпленные лагеря подъ Ловчей и Плевной показываютъ, что земляныя работы не прерывались ни на минуту.

"Въ Ловчѣ, когда укрѣпленiе позицiи сочлось оконченымъ, турки надѣлали нѣсколько прекрасныхъ погребовъ и наконецъ приступили къ послѣднимъ работамъ: къ устройству блиндированныхъ помѣщенiй для своихъ войскъ. Послѣднюю работу мы имъ не дали окончить.

"Въ траншеяхъ заботливость объ удобствахъ помѣщенiй солдатъ — изумительная. Во внутренней крутости траншей вырыты углубленiя, въ которыхъ ставится для сражающихся вода, а иногда медъ и сухари. Патроны укладываются частiю въ этихъ ямкахъ, частiю ставятся въ ящикахъ по дну траншей.

"Турецкiя укрѣпленiя, взятыя нами на Шипкѣ, въ Ловчѣ и Плевнѣ, не только солидны по своимъ размѣрамъ, но и изящны по наружному виду…

"…Даже побѣда не заставляла турокъ забывать объ усиленiи своихъ позицiй".

Вообще укрѣпленiя турокъ и ихъ расположенiе были настолько приспособлены къ мѣстности, что ни одинъ изъ передовыхъ окоповъ, взятыхъ русскими, не могъ служить имъ надежнымъ укрытiемъ отъ артиллерiйскаго и пѣхотнаго огня. При пользованiи же этимъ послѣднимъ турки прежде всего заботились о томъ, чтобы встрѣтить противника съ возможно дальняго разстоянiя и возможно частою стрѣльбою. Поэтому, какъ только послѣднiй появлялся въ сферѣ досягаемости выстрѣловъ, по немъ открывалась спѣшная пальба, причемъ главное вниманiе обращалось не на мѣткость отдѣльныхъ выстрѣловъ, а на обстрѣливанiе цѣлыхъ площадей.

Турецкая артиллерiя по своему обученiю и снабженiю составляла наилучшiй родъ оружiя и стрѣляла недурно гранатою. Шрапнелью турки владѣли плохо.

Избѣгая боя съ сильнѣйшею русскою артиллерiею, турецкая артиллерiя часто мѣняла позицiи и широко пользовалась окопами, прятая въ послѣднихъ прислугу и ведя огонь урывками. При движенiи въ атаку русской пѣхоты огонь возобновлялся съ особенною энергiею.

Артиллерiйскiй огонь обыкновенно открывался съ очень большихъ дистанцiй, что вело къ порчѣ матерiальной части, а противнику не могло принести вреда. Къ дѣйствiю въ массѣ турецкая артиллерiя не была подготовлена.

Наступленiе турокъ начиналась массовою и продолжительною пальбою съ дальнихъ разстоянiй. Самую же атаку турецкая пѣхота производила въ боевомъ порядкѣ, состоявшемъ изъ густой стрѣлковой цѣпи съ небольшими, почти сплошь за нею слѣдующими, сомкнутыми поддержками. За этою первою линiею, въ дальнемъ разстоянiи и въ крупныхъ частяхъ, двигались резервы[22]. Атака точно также сопровождалась самымъ частымъ ружейнымъ огнемъ.

Наступленiе турки преимущественно производили съ фронта и только въ рѣдкихъ случаяхъ пытались обходить съ фланга непрiятельскiя позицiи. На крыльяхъ турецкой пѣхоты обыкновенно гарцовали нестройныя толпы иррегулярной конницы (баши-бузуки). О совершенномъ отсутствiи какой либо организацiи среди баши-бузуковъ свидѣтельствуют сами турки. По ихъ сознанiю, эти полудикiе орды были опасны не столько для непрiятеля, сколько для беззащитныхъ жителей. Лучшую часть иррегулярной конницы составляли переселившiеся съ Кавказа черкесы, успѣвшiе, однако, значительно утратить свои прежнiя боевыя качества[23].

Что касается регулярной конницы, преимущественно комплектуемой курдами, арабами и другими азiатскими племенами, то, руководимая европейскими инструкторами, не цѣнившими ни привычекъ, ни вѣками усвоенныхъ преданiй, она мало-по-малу настолько утратила боевыя качества, что, ничѣмъ не заявивъ себя на театрѣ военныхъ дѣйствiй, тщательно избѣгала не только столкновенiй съ русскою конницею, но и появленiя на поляхъ сраженiй[24].

Вообще же нужно замѣтить, что турецкая конница, регулярная и иррегулярная, составляла самую слабую, плохо обученную и малочисленную часть турецкихъ вооруженныхъ силъ[25].

Приступая къ выясненiю вопроса о количествѣ войскъ, выставленныхъ Турцiею въ прошлую кампанiю, необходимо замѣтить, что точное его разрѣшенiе представляется дѣломъ труднымъ. Постоянныя неурядицы и безпрестанныя передвиженiя войскъ для усмиренiя возстанiй въ различныхъ областяхъ Турцiи вынуждали ее такъ часто мѣнять составъ какъ крупныхъ, так и мелкихъ частей, что даже въ мирное время не имѣлось точныхъ свѣдѣнiй о дѣйствительной численности армiи. Въ теченiе же всей минувшей войны, согласно турецкимъ источникамъ, наличный составъ ихъ войсковыхъ частей нерѣдко бывалъ въ нѣсколько разъ менѣе противъ принятыхъ штатовъ.

При такихъ условiяхъ, хотя и можно добыть свѣдѣнiя о числѣ тактическихъ единицъ, но ихъ дѣйствительную боевую силу приходилось опредѣлять лишь гадательно.

Изъ всѣхъ этихъ свѣдѣнiй, конечно, наибольшее значенiе имѣютъ данныя о силахъ турокъ къ началу войны.

Передъ возстанiемъ въ Герцеговинѣ и Боснiи Турцiя по мирному положенiю содержала около 128 т. дѣйствующихъ войскъ (низама), до 20 т. жандармовъ и до 10 т. внутренней стражи. Съ началомъ же волненiй въ Боснiи и Герцеговинѣ, по полученнымъ свѣдѣнiямъ, Турцiя стала переводить свою армiю на военное положенiе и уже въ началѣ 1876 года приступила къ укомплектованiю таборовъ низама ихтiатомъ, мобилизовавъ въ то же время болѣе ста таборовъ редифа 1-го класса. Въ iюнѣ того же года, когда Сербiя и Черногорiя объявили войну Турцiи, призванъ былъ редифъ 2-го класса. Тогда же разрѣшено было принимать участiе въ войнѣ охотникамъ и баши-бузукамъ. Около того же времени противъ сербовъ двинуты были вспомогательныя египетскiя войска.

Такимъ образомъ, къ концу октября 1876 года, т. е. ко времени первой мобилизацiи рускихъ войскъ, въ составѣ турецкой армiи числилось до 448 таборовъ пѣхоты, 147 эскадроновъ кавалерiи и до 114 полевыхъ и горныхъ батарей.

Изъ этого общаго количества войскъ на Европейскомъ театрѣ находилось до 327 таборовъ пѣхоты, 84 эскадрона и 68 батарей, что, приблизительно, могло дать около 190 т. штыковъ и сабель.

По тогдашнимъ общимъ отзывамъ, всѣ эти войска были сильно разстроены предшествовавшею борьбою съ возставшими областями и съ княжествами, на границахъ коихъ они преимущественно и были сосредоточены[26]. Но съ предъявленiемъ русскаго ультиматума от 19 октября турецкое правительство дѣлаетъ распоряженiя какъ объ измѣненiи дислокацiи войскъ, такъ и объ ихъ усиленiи.

Однакожъ, судя по свѣдѣнiямъ Полевого Штаба, увеличенiе турецкой армiи шло медленно и къ 1 января 1877 года прибавилось лишь 18 таборовъ пѣхоты; число же частей кавалерiи и артиллерiи оставалось прежнее.

За то въ расположенiи войскъ произошли значительныя перемѣны: между Дунаемъ и Балканами къ 1 января уже числилось 125 таборовъ пѣхоты, 29 эскадроновъ кавалерiи и 26 батарей, что вмѣстѣ съ войсками, расположенными у Виддина и Зайчара, составляло, приблизительно, до 80 т. человѣкъ.

Начиная съ января и до объявленiя войны, турецкое правительство занято было формированiемъ новыхъ частей редифа, призывомъ подъ знамена мустахфиза, увеличенiемъ числа полевыхъ и горныхъ батарей[27], заготовленiемъ боевыхъ и продовольственныхъ запасовъ въ Нишѣ, Виддинѣ, Шумлѣ, Адрiанополѣ и проч. По тогдашнимъ извѣстiямъ, благодаря этимъ мѣрамъ, турецкая армiя уже въ половинѣ марта имѣла до 560 таборовъ пѣхоты при 858 полевыхъ и горныхъ орудiяхъ.

Изъ этихъ войскъ непосредственно за Дунаемъ расположено было:

а) въ крѣпостномъ четыреугольникѣ (Шумла, Варна, Силистрiя и Рущукъ), примѣрно, до 60 т. человѣкъ и

б) въ окрестностяхъ Виддина до 58 т. человѣкъ.

Для обѣихъ этихъ армiй собрано было достаточно средствъ для переправы на лѣвый берегъ Дуная, которую, повидимому, турки намѣревались произвести у Виддина и Силистрiи.

Затѣмъ, по свѣдѣнiямъ Полевого Штаба, въ апрѣлѣ и маѣ 1877 года во всей турецкой армiи числились 580 таборовъ пѣхоты, 147 эскадроновъ кавалерiи и 143 батареи, въ коихъ, по примѣрному разсчету, состояло до 406.000 собственно регулярныхъ войскъ, при 858 полевыхъ орудiяхъ[28]. Полагалось, что изъ нихъ около 280 т. находилось въ Европейской Турцiи, которыя, въ свою очередь, распредѣлялись такимъ образомъ: около 90 т. оставлены въ Боснiи, Герцеговинѣ, Албанiи, Эпирѣ и Ѳессалiи и на островѣ Критѣ, а остальныя 190 т. предназначались для дѣйствiй противъ русской армiи.

Въ концѣ мая, по русскимъ свѣдѣнiямъ, турки имѣли дляч обороны Дуная 150.450 чел., а именно: въ Бадабагской области — 9.650 чел., въ Восточной Болгарiи — 87.750 чел. и въ Западной Болгарiи (преимущественно около Виддина) — 53.050 чел.

Кромѣ того, для защиты Балканъ имѣлось 8.650 ч., въ Забалканьѣ — 18.150 ч. и въ Константинополѣ — 12.900 ч.

Такимъ образомъ, для встрѣчи русскихъ на Дунаѣ, въ Балканахъ и на пути къ Константинополю турки, по этимъ свѣдѣнiямъ имѣли уже тогда 189 т. регулярныхъ войскъ.

Таковы были свѣдѣнiя русскаго Полевого Штаба о силахъ противника наканунѣ переправы русской армiи черезъ Дунай.

Обращаясь затѣмъ къ турецкимъ источникамъ, видно, что цифровыя данныя по этому предмету почти сходятся съ русскими[29]. Общую численность своихъ регулярныхъ и иррегулярныхъ войскъ на всѣхъ театрахъ турки опредѣляли въ 494 т. человѣкъ. Изъ этого числа 186 т. было показано въ Тунскомъ вилайетѣ, т. е. Добруджѣ, въ четыреугольникѣ крѣпостей, въ Виддинѣ, Тырновѣ, Габровѣ, Нишѣ, Софiи и Адрiанополѣ[30].

Войска, расположенныя въ такъ называемомъ крѣпостномъ четыреугольникѣ и въ крѣпостяхъ Западной Болгарiи, въ первое время исключительно предназначались для обороны и только впослѣдствiи часть ихъ должна была дѣйствовать на русскiя сообщенiя. Для встрѣчи же по переходѣ черезъ Дунай главныхъ силъ въ открытомъ полѣ турки предполагали сформировать за Балканами особую резервную армiю сперва изъ мустахфиза, а потомъ изъ мусульманскгао и христiанскаго населенiя Константинополя. Ни того, ни другого Портѣ не удалось выполнить, и только въ началѣ iюля турки принимаютъ болѣе рѣшительныя мѣры для противодѣйствiя движенiю русскихъ войскъ въ глубь страны[31].

Объ этихъ мѣрахъ, равно какъ о развитiи вооруженныхъ силъ Турцiи въ остальные перiоды кампанiи, будетъ сказано ниже.

Здѣсь же слѣдуетъ замѣтить, что въ теченiе минувшей войны общая численность всѣхъ регулярныхъ турецкихъ войскъ едва-ли когда нибудь достигала 500 т. Изъ этого числа для дѣйствiй противъ русской армiи на Балканскомъ полуостровѣ турки могли выставить около 250 т., да и то не сразу, а постепенно[32]. До этой наибольшей цифры турецкiя войска успѣли достигнуть лишь не задолго до паденiя Плевны. Послѣ же плѣненiя армiй Османа и Вессель-пашей турецкiя силы въ теченiе одного мѣсяца уменьшились на 70 т. человѣкъ. Если затѣмъ къ этому числу прибавить около 20 т., прежде положившихъ оружiе, и не менѣе 50 т. больныхъ, раненыхъ и убитыхъ, то къ концу войны въ рядахъ турецкой армiи едва ли могло остаться болѣе 125 т. войскъ, способныхъ продолжать борьбу съ русскими войсками на Балканскомъ полуостровѣ[33].

Турецкiй флотъ, на развитiе котораго было обращено особое вниманiе султана Абдулъ-Азиса, былъ довольно многочисленъ, но не оказалъ существенной помощи сухопутнымъ войскамъ.

Заботами султана броненосный флотъ въ матерiальномъ отношенiи былъ поставленъ довольно высоко, но личный составъ не отвѣчалъ своему назначенiю. Попытка исправить этотъ недостатокъ приглашенiемъ на службу опытныхъ иностранцевъ (Гобартъ-паша) успѣха не имѣла.

По оффицiальнымъ свѣдѣнiямъ, турецкiй флотъ къ 1877 году состоялъ изъ 22 броненосныхъ судовъ и 82 неброненосныхъ. По имѣвшимся свѣдѣнiямъ, на всѣхъ этихъ судахъ находилось 763 орудiя и 15 т. человѣкъ команды[34].

Броненосцы, имѣя броню отъ 3 до 9 дюймовъ толщиною, были вооружены по преимуществу нарѣзными, заряжающимися съ дула, 7 и 9-дюймовыми орудiями Армстронга, но встрѣчались и гладкiя орудiя.

Въ концѣ 1876 года турецкiй флотъ дѣлился на слѣдующiя эскадры:

1) Дунайскую, состоявшую изъ 5 броненосныхъ канонерокъ, 4 винтовыхъ шхунъ и 3 транспортовъ, всего 12 судовъ съ 22 орудiями и 640 чел. экипажа; 2) броненосную, подъ начальствомъ Гобарта-паши, въ Мраморномъ морѣ; 3) Средиземнаго моря; 4) Краснаго моря, и 5) Персидскаго залива.

Боевыми достоинствами турецкiй флотъ не отличался; но при перевозкѣ войскъ онъ могъ оказать значительныя услуги, особенно при содѣйствiи частныхъ пароходовъ, которыхъ въ теченiе недѣли можно было зафрахтовать до 30 въ одномъ Константинополѣ, что давало возможность Портѣ посадить на суда и перевезти въ любой пунктъ до 35 т. человѣкъ одновременно. Судя по имѣющимся турецкимъ источникамъ, во все время войны моремъ перевезено было изъ разныхъ частей имперiи около 150 таборовъ въ Варну, Деде-Агачъ, въ Константинополь и проч. Болѣе значительныя перевозки происходили въ iюлѣ и декабрѣ 1877 г. и въ концѣ войны.

По свѣдѣнiямъ Полевого Штаба, къ 1 января 1877 года Дунайская флотилiя была усилена и состояла изъ 10–12 броненосцевъ разной величины, 4 винтовыхъ шхунъ, 5 военныхъ пароходовъ, 9 пароходовъ рѣчной флотилiи и большого числа баркасовъ, шлюповъ и транспортныхъ судовъ.

Подводя итогъ сказанному о военныхъ силахъ Турцiи, можно придти къ заключенiю, что, не смотря на упущенiя въ организацiи войскъ, особенно по части высшаго командованiя, и недостаточное ихъ обученiе, турецкая армiя оказалась гораздо болѣе серьезнымъ противникомъ, чѣмъ того ожидали. Причину тому, помимо превосходныхъ боевыхъ качествъ турецкаго солдата, слѣдуетъ искать въ широкомъ использованiи турками свойствъ скорострѣльнаго и дальнобойнаго оружiя, поскольку таковое было доступно малобученнымъ войскамъ, а равно въ искусномъ пользованiи окопами, находившемъ обширное примѣненiе при оборонительномъ способѣ войны, которому слѣдовала турецкая армiя. Турки широко пользовались услугами полевой фортификацiи, и турецкая лопата, совмѣстно съ дальнобойнымъ, скорострѣльнымъ, обильно снабженнымъ патронами ружьемъ, создавала нерѣдко непреодолимыя препятствiя наступленiю превосходныхъ числомъ и качествомъ русскихъ войскъ.

ГЛАВА III

Вооруженныя силы Румынiи, Сербiи и Черногорiи

Вооруженныя силы Румынiи: армiя постоянная и территорiальная. — Вооруженныя силы Сербiи: армiя постоянная и народная. — Вооруженныя силы Черногорiи и положенiе ихъ ко времени объявленiя Россiей войны Турцiи.

о статуту, изданному въ 1831 году, княжества Молдавiя и Валахiя, изъ которыхъ образовалась впослѣдствiи Румынское княжество, могли выставить 7 баталiоновъ, 7 эскадроновъ и до 12.000 пѣшей и конной милицiи. Регулярная румынская армiя была основана во время русскаго управленiя этими княжествами. Уставы и порядокъ внутренней службы были русскiе.

Съ соединенiемъ княжествъ, въ 1859 году, подъ властью князя Александра Кузы, все русское было позабыто и замѣнено французскимъ. Изъ Францiи были вызваны инструкторы; составъ же армiи былъ увеличенъ до 25 баталiоновъ, 8 эскадроновъ и 4 батарей; для полицейской службы внутри страны образована конная стража (калараши), а для пограничной службы — пѣхотные баталiоны (доробанцы); затѣмъ все остальное населенiе въ возрастѣ отъ 17 до 46 лѣтъ числилось въ народномъ ополченiи.

Въ 1866 году, съ избранiемъ князя Карла Гогенцоллернскаго, вооруженныя силы страны начинают устраиваться по германскимъ образцамъ, и, по примѣру Пруссiи, въ Румынiи вводится территорiальная система.

Къ началу октября 1876 года румынскiя войска состояли изъ: а) постоянной армiи съ ея резервомъ; б) территорiальной армiи съ ея резервомъ (конница — калараши[35], пѣхота — доробанцы и артиллерiя — пожарныя команды); в) милицiи[36] и г) нацiональной гвардiи (въ городскихъ общинахъ) и ополченiя[37] (въ сельскихъ общинахъ).

Все населенiе, за исключенiемъ иностранцевъ, обязано было воинскою повинностью въ возрастѣ отъ 21 до 46 лѣтъ. Число жителей Румынiи передъ минувшею войною простиралось до 4½ миллiоновъ.

Румынскiе войска пополнялись почти исключительно новобранцами по призыву, частiю же охотниками и остающимися на сверхсрочную службу. Срокъ службы былъ установленъ: въ постоянной армiи — четыре года дѣйствительной службы и четыре года въ резервѣ; въ территорiальной армiи — пять (для каларашей) и шесть (для доробанцевъ) лѣтъ дѣйствительной службы и три (два) года въ резервѣ.

Численность армiи опредѣлялась двумя составами: военнымъ и мирнымъ. Въ случаѣ необходимости призывались послѣдовательно: резервъ, территорiальная армiя (пѣхота — доробанцы, кавалерiя — калараши), милицiя, нацiональная гвардiя и народныя ополченiя.

Въ постоянной армiи административной единицей былъ полкъ; дивизiонныхъ и бригадныхъ управленiй въ мирное время не существовало, а въ военное время въ нихъ назначались генералы и офицеры, состоявшiе при главномъ штабѣ.

Постоянную армiю и флотъ составляли: а) пѣхота — 8 линейныхъ полковъ (каждый — въ два баталiона, баталiонъ изъ четырехъ ротъ), 4 баталiона стрѣлковъ (егерей), баталiонъ пожарныхъ г. Бухареста, баталiонъ пожарныхъ г. Яссы[38] и двѣ роты пѣшихъ жандармовъ; б) кавалерiя — 2 четырехъ-эскадронныхъ полка рошiоровъ (красные гусары), 3 эскадрона постоянныхъ каларашей и 2 эскадрона конныхъ жандармовъ; в) артиллерiя — 4 полка (изъ 5 пѣшихъ и 1 конной батарей, въ шесть орудiй каждая), рота артиллерiйскихъ мастеровыхъ и парковое отдѣленiе[39]; г) инженерныя войска — баталiонъ въ 4 роты; д) флотилiя Дунайская — два парохода (съ 4 орудiями каждый) и одна канонерская лодка, съ 12 офицерами и 372 матросами (двѣ морскiе роты); е) административныя войска — санитарная рота и эскадронъ военнаго обоза[40].

Пѣхота постоянной армiи была вооружена скорострѣльными ружьями Пибоди, а доробанцы — частiю ружьемъ Дрейзе, частiю ружьемъ Крынка. Всѣ пѣхотинцы снабжены Линемановскими лопатами, кавалерiя же — саблями, пистолетами, а отчасти игольчатыми карабинами; артиллерiя большею частью вооружена крупповскими стальными орудiями: 4-фунтовыми и 9-фунтовыми. Послѣднiя были дальнобойныя. Часть артиллерiи (до 40 орудiй) имѣла мѣдныя, съ казны заряжающiяся, пушки. Сверхъ того, имѣлся запасъ въ 100 нарѣзныхъ съ дула заряжающихся пушекъ на случай мобилизацiи пожарныхъ командъ. На орудiе полагалось по одному зарядному ящику, возившему по 50 зарядовъ на орудiе. Сверхъ того, имѣлся летучiй паркъ въ 160 повозокъ, возившiй 96 снарядовъ на орудiе.

Санитарная часть была прекрасно устроена и широко развита.

Въ каждомъ полку былъ прiемный покой для легко больныхъ, въ каждомъ пунктѣ управленiя территорiальной дивизiи — госпиталь, въ Бухарестѣ 2 госпиталя на 400 кроватей и отдѣленiе для выздоравливающихъ[41]. Санитарная рота изъ 81 унтеръ-офицеровъ и 200 нижнихъ чиновъ составляла депо для образованiя перевязочныхъ пунктовъ въ военное время.

При постоянной армiи находился эскадронъ военнаго обоза въ 140 упряжныхъ и 25 верховыхъ лошадей (повозки въ 4 лошади).

Территорiальная армiя. Въ военномъ отношенiи Румынiя дѣлилась на 4 округа, соотвѣтствовавшихъ 4 территорiальнымъ дивизiямъ (Малая и Большая Валахiя, Нижняя и Верхняя Молдавiя). Округа раздѣлялись на полковые, баталiонные и эскадронные участки.

Организацiя территорiальной армiи была одинакова съ постоянною армiею и состояла, по штату военнаго времени, изъ 16 полковъ пѣхоты въ 2 баталiона каждый (доробанцы) и 8 полковъ кавалерiи (калараши) по 4 эскадрона каждый.

Территорiальная армiя въ мирное время наблюдала государственную границу и несла полицейскую службу, а въ военное — составляла резервъ постоянной армiи; равно назначалась для второстепенныхъ дѣйствiй на театрѣ войны[42]. Артиллерiя территорiальной армiи имѣла только кадры людей и небольшое число лошадей. Организованнаго обоза не было.

При плохомъ состоянiи финансовъ Румынiи, матерiальная часть ея армiи была мало развита и, ко времени войны, она нуждалась во многомъ.

Вообще передъ войною съ Турцiей многое было далеко не закончено въ румынской армiи, тѣмъ не менѣе Румынiя могла выставить въ полѣ: дѣйствующихъ войскъ до 20 т. и территорiальныхъ до 32 т.; всего до 52 т. человѣкъ и 24 батареи (52 бат. пѣхоты и 4 бат. инжен. войскъ, 40 эск. кавалерiи, 144 оруд., летучiй паркъ въ 160 повозокъ).

Эти войска передъ войною было рѣшено соединить въ 4 пѣхотныя дивизiи и 4 кавалерiйскiя бригады и свести таковыя въ два корпуса.

Уже въ октябрѣ 1876 года, подъ предлогомъ осеннихъ маневровъ, былъ объявленъ боевой составъ (ordre de bataille) румынской армiи, по которому она соединялась въ два корпуса, въ составѣ двухъ пѣхотныхъ дивизiй, причемъ каждая дивизiя должна была состоять: изъ 2 бригадъ пѣхоты, бригады кавалерiи и артиллерiйскаго трехбатарейнаго полка; кромѣ того, при каждомъ корпусѣ состояла корпусная артиллерiя изъ 6 батарей (36 орудiй) и кавалерiйскiй полкъ (4 эскадрона).

Въ составъ корпусовъ входили какъ постоянныя, такъ и территорiальныя войска, причемъ и тѣ, и другiя были распредѣлены по бригадамъ.

Бригады пѣхоты состояли изъ 6 баталiоновъ (одинъ постоянный полкъ и 2 полка доробанцевъ), или изъ 6 баталiоновъ того состава съ добавленiемъ стрѣлковаго баталiона.

Затѣмъ, о боевой готовности румынской армiи ко дню объявленiя войны и объ участiи ея въ совмѣстныхъ дѣйствiяхъ съ русскими войсками будетъ сказано въ своемъ мѣстѣ.

Сербiя получила автономiю и право содержать свои собственныя войска по Адрiанопольскому миру 1829 года.

Въ 1867 году турки очистили послѣднiе, занимаемые ими въ Сербiи пункты, и Сербiя стала, по отношенiю къ Портѣ, въ тѣ же условiя подчиненности, какъ и Румынiя, т. е. оставалась связана съ нею только обязательствомъ уплаты опредѣленной ежегодной дани.

Сербское княжество занимало передъ войною около 1.000 кв. миль и имѣло около 1.300.000 жителей.

Воинская повинность въ Сербiи была общеобязательна. Ей подлежало все мужское населенiе, способное носить оружiе, отъ 20 до 50-лѣтняго возраста.

Вооруженныя силы Сербiи состояли изъ постоянной и народной армiи.

Постоянная армiя ("стояче войско") была весьма малочисленна и имѣла главнымъ назначенiемъ доставлять офицеровъ и унтеръ-офицеровъ для народной армiи. Составъ ея былъ опредѣленъ закономъ 24 февраля 1876 года въ два баталiона пѣхоты, по 4 четы или роты въ каждомъ; 2 эскадрона кавалерiи (160 чел.); 8 полевыхъ батарей (64 орудiя), 4 горныя батареи (16 орудiй); 1 пiонерный и 1 понтонный баталiоны; 1 обозное и 1 санитарное отдѣленiя.

Численность этой "стоячей бригады" равнялась 4.000 человѣкъ, которые въ мирное время несли гарнизонную службу, а въ военное время являлись кадромъ для народной армiи, составлявшей ополченiе, созываемое въ мирное время только для учебныхъ сборовъ.

Народная армiя раздѣлялась на два призыва или класса. Для комплектованiя этой армiи была принята территорiальная система, для чего все княжество дѣлилось на шесть округовъ, которые, въ свою очередь, раздѣлялись на 18 бригадныхъ и 80 баталiонныхъ участковъ, выставляющихъ 80 баталiоновъ I класса, сводимыхъ въ 18 пѣхотныхъ бригадъ, и столько же баталiоновъ II класса. Первый призывъ, сверхъ того, долженъ былъ выставлять 33 эскадрона, 18 батарей 6-орудiйнаго состава, 4 крѣпостныя батареи, 19 пiонерныхъ отдѣленiй, 18 санитарныхъ и 134 обозныхъ ротъ, 19 рабочихъ, 19 провiантскихъ и 19 мастеровыхъ взводовъ.

Для вооруженiя людей 1-го призыва народной армiи имѣлись скорострѣльныя ружья Пибоди, а для 2-го призыва — заряжающiяся съ казны и съ дула ружья Грина.

По штатамъ военнаго времени постоянная и народная армiи должны были выставить 153.500 чел., при 204 орудiяхъ, но на самомъ дѣлѣ эти цифры едва могли достигнуть 100.000 ч., не считая войскъ, необходимыхъ внутри страны[43].

Изъ техническихъ заведенiй Сербiя имѣла литейный, оружейный и пороховой заводы, капсюльное и патронное заведенiя, лафетную мастерскую и арсеналъ. Въ ея складахъ хранилось 200 запасныхъ орудiй и 260.000 ружей (Пибоди, Грина и ударныхъ нарѣзныхъ).

Постоянная армiя содержалась на счетъ казны; народная же получала отъ казны оружiе, снаряженiе и боевые припасы, а во время сборовъ — кормовыя деньги и фуражъ.

Въ октябрѣ 1876 г. численность и расположенiе сербской армiи, только что выдержавшей тяжкую борьбу съ турецкими войсками, были слѣдующiя:

1) Южная или Моравская армiя, ген. Черняева, была расположена между г. Алексинацемъ, позицiею Делиградъ, селенiемъ Дьюнишъ и горнымъ хребтомъ Великiй Ястребацъ.

Генералъ Черняевъ силы этой армiи къ 17 октября опредѣлилъ въ 28 тыс. человѣкъ[44].

2) Тимокская армiя, противъ занятаго турками г. Зайчара; всего около 13.000 человѣкъ.

3) Ибарская армiя, у Новаго Базара, подъ командою ген. Новоселова; всего около 8.000 человѣкъ.

4) Дринская армiя, подъ начальствомъ полк. Узо-Мирковича, противъ Боснiйскаго города Бѣлины; всего 9.950 чел. Сверхъ того небольшiе отряды находились у г. Княжеваца, для связи Моравской и Тимокской армiй, и у г. Зворника, для связи Ибарской армiи съ Дринскою.

Сербская армiя во время перемирiя съ Турцiею находилась въ весьма неудовлетворительномъ состоянiи и въ половинѣ декабря 1876 года состояла изъ:

а) Постояннаго войска (4 батал.) — 2.000 чел.; б) двухъ бригадъ добровольцевъ (8 батал.) — 3.000 чел.[45], и в) бригады Дринскихъ добровольцевъ — 4.000; а всего около 9.000 ч.

Такъ называемой народной армiи къ этому времени уже не существовало, если не считать нѣсколькихъ мелкихъ отрядовъ, расположенныхъ кордономъ вдоль демаркацiонной линiи.

Русское правительство пыталось помочь реогранизацiи сербскихъ войскъ путемъ значительной денежной помощи и привлеченiя русскихъ офицеровъ на сербскую службу.

Миссiя командированнаго съ названной цѣлью ген. — лейт. Никитина не имѣла, однако, успѣха. Сербское правительство войны не желало, содѣйствiя выполненiю свой задачи ген. — лейт. Никитинъ не встрѣтилъ и по его просьбѣ былъ отозванъ, потративъ на военныя надобности Сербiи лишь небольшую часть имѣвшейся въ его распоряженiи суммы.

Такимъ образомъ, въ случаѣ предполагавшейся зимней кампанiи, сербскiя войска не могли оказать русской армiи существеннаго содѣйствiя.

Объ участiи, принятомъ Сербiей въ состоявшейся русско-турецкой кампанiи, будетъ сказано ниже.

Вооруженныя силы Черногорiи состояли почти исключительно изъ народнаго ополченiя, призывавшагося въ случаѣ войны.

Воинской повинности подлежали всѣ черногорцы въ возрастѣ отъ 16 до 60 лѣтъ. По первому зову князя страна могла выставить 16.700 ратниковъ (войниковъ), которые формировали роты (четы), баталiоны и въ рѣдкихъ случаяхъ, высшiя тактическiя единицы. Въ ротахъ считалось 108 чел., въ баталiонахъ — отъ 4 до 6 ротъ, въ бригадахъ — отъ 4 до 6 баталiоновъ, въ дивизiи — 2 бригады.

Четы, т. е. роты, составлялись большею чапстью изъ односельчанъ и каждая чета была настоящею тактическою единицею черногорскаго войска.

По роду оружiя черногорское войско подраздѣлялось на пѣхоту и артиллерiю; кавалерiи вовсе не было.

Каждая нахiя (уездъ) должна была выставлять, подъ предводительствомъ своего воеводы, ополченiе извѣстной силы и дѣйствовать самостоятельно, не смѣшиваясь съ войсками другихъ округовъ. Эта организацiя вызывалась топографическими и экономическими условiями страны, въ которой невозможно на одномъ пунктѣ собрать и прокормить болѣе 6–7 тыс. человѣкъ[46].

Каждый черногорскiй ополченецъ обязанъ былъ имѣть собственное оружiе. Въ 1876 году черногорскимъ княземъ прiобрѣтено было въ Австрiи нѣсколько тысячъ малокалиберныхъ ружей, а равно 2.500 ружей системы Крынка.

Кромѣ ополченiя Черногорiя имѣла княжескую гвардiю (перяники), силою въ 100 человѣкъ, и до 20 трехъ и четырехъ-фунтовыхъ горныхъ орудiй, раздѣленныхъ на 7 батарей, въ каждой по 2 и по 4 орудiя.

Точно опредѣлить численность черногорской армiи не представлялось возможности по неимѣнiю данныхъ о количествѣ лицъ мужскаго пола, способныхъ носить оружiе. Предполагалось, что при самомъ сильномъ напряженiи силъ Черногорiя могла выставить до 26 т. бойцевъ, въ возрастѣ отъ 14 до 60 лѣтъ.

Передъ заключенiемъ перемирiя съ Турцiею положенiе черногорскихъ войскъ, въ концѣ октября, въ общихъ чертахъ представлялось въ такомъ видѣ:

Позицiи турокъ на рѣкѣ Заслапѣ были обложены 12–13 баталiонами черногорцевъ подъ начальствомъ Петра Вукотича. Около 2 баталiоновъ сторожили крѣпость Никшичъ, а 2 баталiона находились у урочища Крстаца, охраняя главнѣйшiе пути къ Никшичу изъ Герцеговины; около 7 баталiоновъ, подъ начальствомъ Пейко Павловича, дѣйствовали въ Герцеговинѣ между Требинье, Билечъ, Клобукъ и Гачко.

Со стороны Албанiи, между Скутарiйскимъ озеромъ и моремъ дѣйствовали два баталiона и два орудiя; противъ крѣпостей Спужа и Подгорицы и до р. Тары было до десяти баталiоновъ и пять горныхъ орудiй. У Даниловграда — три баталiона съ четырьмя горными орудiями. Два баталiона у Колашина и Беране. Всего же около 38–40 баталiоновъ, силою въ 23.000 чел., при 20 горныхъ орудiяхъ.

За нѣсколько дней до объявленiя разрыва Россiи съ Турцiею и по окончанiи 1 апрѣля срока перемирiя съ Черногорiею, Порта категорически отказалась согласиться на требованiя уполномоченныхъ этого княжества и прекратила съ ними переговоры.

Одновременно съ этимъ она отдала приказъ своимъ войскамъ снабдить Никшичъ провiантомъ и, въ случаѣ сопротивленiя черногорцевъ, открыть противъ нихъ военныя дѣйствiя.

Важнѣйшая роль при началѣ военныхъ дѣйствiй выпала на долю тѣхъ черногорскихъ войскъ, которыя, подъ начальствомъ воеводы Петра Вукотича, занимали позицiю на Крстацѣ, заграждая доступъ туркамъ въ Дужское ущелье и Никшичъ.

Наступленiе турокъ началось въ концѣ мая 1877 года и первыя ихъ дѣйствiя были улачны. Встрѣтивъ 24 мая черногорскiя войска у Крстаца, Сулейман-паша, послѣ кровопролитнаго боя, заставилъ ихъ отойти къ Пресѣку, близъ Дужскаго прохода. Но и отсюда черногорцы должны были отступить, оставивъ свободнымъ путь къ Никшичу. Снабдивъ безъ выстрѣла эту крѣпость провiантомъ, Сулейманъ-паша двинулся внутрь страны на соединенiе съ двумя другими турецкими отрядами, наступавшими съ юга, подъ начальствомъ Али-Саиба-паши, и съ востока, подъ начальствомъ Мехмета-Али-паши.

Общая численность всѣхъ этихъ турецкихъ войскъ простиралась до 60 т. человѣкъ.

Противъ этой массы, надвигавшейся со всѣхъ сторонъ, должна была держаться горсть храбрыхъ защитниковъ Черной горы.

Совершивъ цѣлый рядъ геройскихъ подвиговъ, черногорцы, въ концѣ концовъ, должны были уступить численному превосходству турокъ.

Для Черногорiи наступили тяжелые лни испытанiя.

Съ 5 по 11 iюня по всей странѣ кипѣлъ непрерывный бой, кончившiйся тѣмъ, что Сулейманъ-паша, хотя и съ потерею до 10 тыс. своихъ войскъ, соединился съ Али-Саибомъ близъ Спужа[47].

Извѣстiя, получаемыя въ то время, были крайне сбивчивы. Однѣ телеграммы сообщали о частныхъ успѣхахъ черногорцевъ, другiя же, напротивъ, приносили вѣсти о полной побѣдѣ турокъ и близкой гибели Черногорскаго княжества.

Все это происходило за нѣсколько дней до переправы русской армiи черезъ Дунай и, по общему убѣжденiю, только ея появленiе въ Болгарiи могло спасти черногорцевъ…

Вслѣдъ за вѣстью о переходѣ русскихъ войскъ черезъ Дунай телеграфъ извѣстилъ, что черногорцы управились съ грозными силами врага: 16 iюля они нанесли туркамъ пораженiе въ долинѣ Морачи и заставили ихъ очистить княжество.

Быстрое движенiе русскихъ войскъ къ Балканамъ вынудило Порту отозвать Сулейманъ-пашу съ частью его войскъ для защиты Адрiанополя, куда Сулейманъ и выступилъ чрезъ Скутари на Антивари 25 iюля ст. стиля.

Такимъ образомъ, для черногорцевъ прошла опасность и въ слѣдующемъ мѣсяцѣ они могли передти въ наступленiе противъ Никшича.

10 и 11 iюля ими были штурмомъ взяты высоты Требешъ, господствующiя надъ крѣпостью и гор. Никшичемъ, а также форты Горнопольскiй и Рабовацъ.

Удача, выпавшая на долю черногорцевъ, не оставляла ихъ и до конца борьбы.

Овладѣвъ 27 августа крѣпостью Никшичъ, они двинулись въ Дужскiй проходъ, заняли съ боя защищавшiе его форты и укрѣпленiя, направились затѣмъ къ Подгорицѣ и Антивари и взятiемъ этого послѣдняго города закончили войну въ исходѣ 1877 года.

Изъ настоящаго бѣглаго очерка видно, что нибольшее значенiе для Россiи въ ея борьбѣ съ Турцiей могла получить и въ дѣйствительности получила Румынiя, какъ по состоянiю вооруженныхъ силъ, такъ, особенно, по своему географическому положенiю по отношенiю къ важнѣйшему театру военныхъ дѣйствiй.

Менѣе значенiя имѣла Сербiя, сильно разстроенная непосильной для нея борьбой съ Турцiей. Примыкая непосредственно къ театру военныхъ дѣйствiй, Сербское княжество могло бы получить серьезное значенiе для наступающей къ Балканамъ русской армiи, обезпечивая ея правый флангъ. Совершенное разстройство армiи и политическiя соображенiя правительства не позволили, однако, Сербiи выполнить эту задачу въ достаточной степени. Лишь къ концу войны, когда успѣхъ таковой былъ обезпеченъ, Сербiя выставила въ поле вспомогательный 60-тысячный корпусъ.

Что касается Черногорiи, то, несмотря на отдаленность ея отъ главнаго театра войны, ея ополченiя принесли существенную помощь общему дѣлу, долго удерживая передъ собою армiю Сулеймана-паши и до конца войны отвлекая на себя часть силъ Турцiи.

ГЛАВА IV

Вооруженныя силы Россiи

Состоянiе вооруженныхъ силъ къ началу 70-хъ годовъ. — Реформы 1873-74 гг. — Комплектованiе армiи офицерами и нижними чинами. — Измѣненiя въ организацiи армiи въ перiодъ 1870-77 гг. — Полевыя войска: пѣхота, кавалерiя, артиллерiя, инженерныя войска. — Соединенiе полевыхъ войскъ въ корпуса. — Тыловыя войска: крѣпостныя, резервныя и мѣстныя. — Войска вспомогательнаго назначенiя. — Военно-врачебныя учрежденiя. — Иррегулярныя войска: казачьи и изъ инородцевъ. — Государственное ополченiе. — Вооруженiе. — Снаряженiе. — Снабженiе войскъ обозомъ.

режде изложенiя устройства и состоянiя вооруженныхъ сухопутныхъ силъ Россiи непосредственно передъ войною 1877 года необходимо остановиться на организацiи русской армiи въ началѣ 70-хъ годовъ и изложить важнѣйшiя реформы, предпринятыя Военнымъ Министерствомъ въ перiодъ 1873–1874 годовъ.

Въ началѣ 70-хъ годовъ русская армiя состояла изъ войскъ:

а) Регулярныхъ — полевыхъ, крѣпостныхъ, резервныхъ, войскъ внутренней стражи и частей и командъ вспомогательнаго назначенiя, а также различныхъ военныхъ заведенiй.

б) Иррегулярныхъ двухъ категорiй: казачьихъ войскъ и войскъ изъ инородцевъ.

Въ военное время по примѣру прошлыхъ большихъ войнъ можно было разсчитывать, кромѣ того, на призывъ ополченiя, но для организацiи послѣдняго въ мирное время никакихъ мѣръ принято не было.

Полевыя войска состояли изъ:

1) 47 пѣхотныхъ дивизiй, 8 стрѣлковыхъ бригадъ и 48 линейныхъ баталiоновъ.

Дивизiй было: 3 гвардейскихъ, 4 гренадерскихъ и 40 пѣхотныхъ, заключавшихъ въ себѣ 188 пѣхотныхъ полковъ, изъ коихъ 16 были 4-баталiоннаго состава, остальные же 3-баталiонные.

Въ баталiонахъ пѣхотныхъ и линейныхъ было по 5 ротъ: одна стрѣлковая и 4 линейныхъ. Стрѣлковыя бригады состояли каждая изъ 4 баталiоновъ 4-ротнаго состава.

Всего полевой пѣхоты было 660 баталiоновъ.

2) 10 кавалерiйскихъ дивизiй, въ коихъ считалось 56 полковъ 4-эскадроннаго состава, а всего 224 эскадрона.

3) 47 пѣшихъ артиллерiйскихъ бригадъ, каждая въ 4 батареи 8-орудiйнаго состава; всего 234 батареи съ 1.872 4- и 9-фунтовыми мѣдными нарѣзными съ казны заряжающимися пушками[48], 8 конно-артиллерiйскихъ бригадъ въ 18 батарей съ 108 4-фунтовыми пушками и 8 парковыхъ бригадъ съ 30 артиллерiйскими парками.

4) 5 саперныхъ бригадъ изъ 10 саперныхъ баталiоновъ, 6 понтонныхъ полубаталiоновъ, 6 военно-телеграфныхъ и 2 инженерныхъ полевыхъ парковъ[49].

Крѣпостныя войска состояли изъ 8 полковъ и 5 отдѣльныхъ баталiоновъ; всего изъ 25 баталiоновъ пѣхоты и 59 крѣпостныхъ артиллерiйскихъ ротъ (по военному времени 91).

Резервныя войска имѣли назначенiемъ подготовку рекрутъ для прочихъ войскъ, какъ въ мирное, такъ и въ военное время, за исключенiемъ саперныхъ баталiоновъ — кромѣ того — несшихъ службу во многихъ одинаковую съ полевыми частями.

Вйоска эти состояли изъ 80 отдѣльныхъ резервныхъ пѣхотныхъ баталiоновъ, 56 кавалерiйскихъ резервныхъ эскадроновъ, частiю сведенныхъ въ 6 резервныхъ кавалерiйскихъ бригадъ, и 4 резервныхъ пѣшихъ артиллерiйскихъ бригадъ, каждая въ 3 батареи, 2 конно-артиллерiйскихъ бригадъ, по 2 батареи каждая, и 4 резервныхъ саперныхъ баталiоновъ.

Войска для внутренней службы имѣли назначенiемъ поддержанiе порядка внутри имперiи и несли мѣстную конвойную и этапную службу. Они состояли изъ 70 губернскихъ баталiоновъ, горнозаводскаго и 603 уѣздныхъ мѣстныхъ, этапныхъ, конвойныхъ и постовыхъ командъ.

Вспомогательныя войска и учрежденiя состояли изъ жандармскихъ командъ, различныхъ мѣстныхъ артиллерiйскихъ частей и управленiй, мѣстныхъ парковъ, складовъ, инженерныхъ командъ и управленiй, учебныхъ войскъ (пѣхотныя баталiонъ и рота; эскадронъ, пѣшая и конная батареи, гальваническая рота), военно-желѣзнодорожныхъ и телеграфныхъ командъ, военно-учебныхъ заведенiй, интендантскихъ складовъ, магазиновъ и мастерскихъ, военно-врачебныхъ заведенiй, тюремныхъ заведенiй, ремонтныхъ кавалерiйскихъ и артиллерiйскихъ депо и двухъ рабочихъ бригадъ.

Казачьи войска. Казачьи войска выставляли пѣшiя, конныя и артиллерiйскiя части и состояли изъ войскъ: Донского, Кубанскаго, Терскаго, Астраханскаго, Оренбургскаго, Уральскаго, Сибирскаго, Семирѣченскаго, Забайкальскаго и Амурскаго, а также Иркутскаго и Енисейскаго полковъ. Всего по штатамъ военнаго времени казачьи войска выставляли: 31 баталiонъ, 933 сотни и 26 конныхъ батарей со штатнымъ составомъ 3.980 офицеровъ и 177.099 казаковъ. По списку же къ 1 января 1877 г. состояло 3.236 офицеровъ и 181.930 казаковъ.

Въ томъ числѣ на дѣйствительной службѣ находились 10 баталiоновъ, 289 эскадроновъ и сотенъ и 15 конныхъ батарей въ составѣ 1.771 офицеръ и 63.218 казаковъ; остальные офицеры и нижнiе чины находились на льготѣ.

Инородческiя войска. Къ началу 1871 года на службѣ состояли слѣдующiя инородческiя части: л. — гв. кавказскiй эскадронъ Собственнаго Его Величества конвоя, Дагестанскiй и Кутаисскiй конно-иррегулярныя полки, Дагестанская, Терская, Андйская и Кубанская милицiи, Грузинская пѣшая дружина и Гурiйская пѣшая сотня. Всего 1¼ дружина и 37 эскадроновъ и сотенъ въ составѣ по штату 132 офицера и 5.612 нижнихъ чиновъ.

Всего въ армiи числилось 733.761 чел. по мирному времени; въ томъ числѣ въ полевыхъ войскахъ 517.079 нижнихъ чиновъ. Для приведенiя армiи на военное положенiе имѣлось въ запасѣ 514.615 чел. нижнихъ чиновъ.

Всего, считая съ казачьими и инородческими войсками, въ распоряженiи военнаго министерства къ началу 1871 года имѣлось 1.440.918 нижнихъ чиновъ. Офицеровъ состояло по списку 24.788 чел.; до штата мирнаго времени не хватало 1.052 чел.

Некомплектъ по штатамъ военнаго времени предвидѣлся въ размѣрѣ около 6.000 чел. Запаса офицеровъ не было и некомплектъ могъ лишь отчасти быть покрытъ прiемомъ на службу отставныхъ офицеровъ и переводомъ лицъ офицерскаго званiя, служившихъ въ другихъ вѣдомствахъ.

Затѣмъ предполагалось покрыть некомплектъ производствомъ въ офицеры достойныхъ унтеръ-офицеровъ.

Комплектовалась русская армiя до 1874 года путемъ рекрутскихъ наборовъ съ податныхъ сословiй[50], производившихся ежегодно.

Въ перiодъ 1856–1862 годовъ рекрутскихъ наборовъ ек производилось, дабы облегчить населенiе послѣ усиленныхъ наборовъ во время Крымской войны.

Вспомогательными источниками для пополненiя убыли въ войскахъ, а также приведенiя ихъ въ военный составъ служили: призывы на службу временно и безсрочно-отпускныхъ, обратный прiемъ вновь на службу нижнихъ чиновъ, временно признаныхъ неспособными, прiемъ дворянъ и вольноопредѣляющихся, солдатскихъ дѣтей, государственныхъ крестьянъ и лицъ другихъ сословiй добровольно поступавшихъ, лицъ добровольно опредѣлявшихся нижними чинами изъ отставныхъ офицеровъ и лицъ духовнаго званiя, оказавшихся за штатомъ, военныхъ замѣстителей[51] и, наконецъ, лицъ отданныхъ въ военную службу за преступленiя и проступки и возвращенныхъ изъ другихъ вѣдомствъ за неблагонадежное поведенiе и пр.

Начиная съ 1863 года прiемный возрастъ рекрутъ былъ опредѣленъотъ 21 до 30 лѣтъ. Срокъ службы опредѣлялся по постановленiямъ до 1864 г. для нижнихъ чиновъ, поступившихъ ранѣе 8 сентября 1859 года, — въ 20 лѣтъ, изъ которыхъ 15 лѣтъ дѣйствительной службы и 5 лѣтъ въ безсрочномъ отпуску, а для нижнихъ чиновъ, поступившихъ позже этого дня, общiй срокъ службы былъ назначенъ 15 лѣтъ, изъ коихъ 12 лѣтъ дѣйствительной службы и 3 года въ безсрочномъ отпуску. Законъ этотъ не распространялся до 1864 года на войска корпуса внутренней стражи и командъ внутренняго артиллерiйскаго и инженернаго вѣдомствъ.

Въ этомъ году мѣра эта была распространена и на названныя выше части въ качествѣ временной, а съ 1866 года стала уже примѣняться постоянно.

Засимъ съ 1864 года послѣдовали новыя облегченiя, а именно:

Въ 1864 году кавказскимъ войскамъ, въ награду за покоренiе Кавказа, повелѣно было людей, поступившихъ до 8 сентября 1859 года и прослужившихъ 15 лѣтъ на дѣйствительной службѣ, увольнять не въ безсрочный отпускъ, а прямо въ отставку.

Въ 1868 году въ видахъ быстрѣйшаго накопленiя запаса постановлено увольнять въ безсрочный отпускъ людей, поступившихъ до 8 сентября 1859 года, по прослуженiи 13 лѣтъ срокомъ на 7 лѣтъ, а поступившихъ послѣ этого дня — по прослуженiи 10 лѣтъ, срокомъ на 5 лѣтъ.

Кромѣ того, въ армiи широко примѣнялось увольненiе людей во временные отпуски, начиная съ 9 и даже съ 8 лѣтъ дѣйствительной службы, и уже въ 1871 году въ войскахъ имѣлось на дѣйствительной службѣ не болѣе 7 % нижнихъ чиновъ, служившихъ 9 и болѣе лѣтъ.

Успѣхи, достигнутые Пруссiей въ 1870-71 годахъ, въ значительной степени благодаря принятiю общеобязательной воинской повинности, побудили и русское правительство измѣнить систему комплектованiя армiи, и вмѣстѣ съ тѣмъ развить, вообще, свои вооруженныя силы, поставивъ таковыя въ уровень съ требованiями измѣнившейся политической обстановки.

1 января 1870 года во всеподданѣйшемъ докладѣ было испрошено Высочайшее разрѣшенiе Государя Императора на составленiе особой записки относительно предстоящаго развитiя военныхъ силъ Имперiи. Предположенiе это удостоилось одобренiя Его Императорскаго Величества и во исполненiе Высочайшей воли были учреждены двѣ коммисiи: одна для разработки положенiя о личной воинской повинности, а другая — для составленiя положенiя о запасныхъ, мѣстныхъ, резервныхъ войскахъ и государственномъ ополченiи.

По окончанiи работъ названныхъ коммисiй и прочихъ подготовительныхъ работъ, 8 апрѣля 1873 года состоялось, подъ непосредственнымъ руководствомъ Императора Александра II, особое совѣщанiе о стратегическомъ положенiи Россiи и объ организацiи армiи.

Заключенiя, выработанныя на этомъ совѣщанiи, влекли за собою коренныя преобразованiя въ комплектованiи армiи нижними чинами и послужили началомъ значительныхъ измѣненiй въ организацiи войскъ.

Выработанный въ 1873 году коммисiей уставъ о воинской повинности удостоился 1 января 1874 года Высочайшаго утвержденiя и въ концѣ того же года было приступлено къ призыву новобранцевъ на основанiи такового.

Комплектованiе русской армiи нижними чинами производилось на основанiи вышеупомянутаго устава порядкомъ, основныя черты котораго остаются неизмѣнными и по настоящее время.

Воинской повинности подлежало все мужское населенiе; денежный выкупъ или замѣна охотниками не разрѣшались; лишенные всѣхъ правъ состоянiя или всѣхъ особенныхъ, лично и по состоянiю присвоенныхъ, правъ къ отправленiю воинской повинности не допускались.

Отбывнiе воинской повинности было опредѣлено въ двухъ видахъ: 1) поступленiемъ на дѣйствительную службу и далѣе въ запасъ и въ ополченiе и 2) зачисленiемъ прмо въ ополченiе. Вопросъ о видѣ отбыванiя воинской повинности рѣшался жребiемъ. Къ исполненiю воинской повинности каждый призывался одинъ разъ въ жизни, именно въ тотъ годъ, въ которомъ ему къ 1 января исполнилось 20 лѣтъ.

Общiй срокъ службы былъ установленъ въ 15 лѣтъ, послѣ чего каждый принятый на службу зачислялся прямо въ ополченцы до сороколѣтняго возраста.

Не поступившiе на службу по жребiю прямо зачислялись въ ополченiе до сороколѣтняго возраста.

Сроки дѣйствительной службы и состоянiя въ запасѣ были опредѣлены слѣдующiе:

1) для лицъ, не имѣвшихъ льготъ по правамъ образованiя, срокъ дѣйствительной службы опредѣленъ въ 6 лѣтъ и состоянiе въ запасѣ въ 9 лѣтъ;

2) для лицъ, имѣющихъ льготы по правамъ образованiя, смотря по разряду такового, сроки дѣйствительной службы опредѣлены отъ 6 мѣсяцевъ до 4 лѣтъ и состоянiе въ запасѣ до 15 лѣтъ общаго срока службы.

Поступавшiе на службу въ войска отдаленныхъ округовъ лица, не имѣвшiя правъ по образованiю, были обязаны 7 годами дѣйствительной службы, но за то въ запасѣ состояли 3 года. Лица, пользовавшiяся правами образованiя по четвертому разряду, поступившiя въ эти округа, служили 6 лѣтъ и въ запасѣ состояли 4 года.

Воинская повинность не была обременительна для населенiя: изъ числа всѣхъ подлежащихъ призыву на службу поступало не болѣе четвертой части.

Изъятiя отъ воинской повинности были допущены лишь:

1) для священнослужителей всѣхъ вѣроисповѣданiй, православныхъ псаломщиковъ и окончившихъ курсъ въ духовныхъ академiяхъ, семинарiяхъ и училищахъ;

2) для лицъ, неспособныхъ къ военной службѣ,

и 3) для лицъ, имѣющихъ менѣе 2 аршинъ и 2½ вершковъ росту.

При отбыванiи воинской повинности допускались льготы по образованiю и по семейному положенiю.

Первыя давали право поступленiя вольноопредѣляющимися (смотря по образованiю) при срокахъ дѣйствительной службы отъ 3 мѣсяцевъ до 2 лѣтъ, причемъ для всѣхъ такихъ лицъ пребыванiе въ запасѣ было опредѣлено въ 9 лѣтъ.

Вторыя — смотря по одному изъ трехъ разрядовъ, давали больше или меньше правъ на освобожденiе отъ дѣйствительной службы и зачисленiе прямо въ ополченiе.

Съ 1874 года право доброольнаго поступленiя на службу было дано и лицамъ, не имѣвшимъ образовательнаго ценза и тѣмъ изъ имѣющихъ таковой, которыя пожелали бы поступить въ возрастѣ старше 20 лѣтъ. Всѣ эти лица назывались охотниками и принимались на службу въ возрастѣ: въ мирное время не старше 30 лѣтъ, а въ военное — 40 лѣтъ.

Кромѣ вольноопредѣляющихся и охотниковъ, вспомогательными источниками комплектованiя служили воспитанники, выпущенные изъ военно-учебныхъ заведенiй нижними чинами и лица, разжалованныя изъ офицеровъ.

Всѣ эти источники давали, однако, менѣе 2 % общей цифры комплектованiя.

Ко времени мобилизацiи 1 ноября 1876 года въ рядахъ войскъ находилось уже два годовыхъ призыва новобранцевъ, принятыхъ на службу на основанiи означеннаго устава.

Запасъ армiи состоялъ почти исключительно изъ нижнихъ чиновъ, взятыхъ въ свое время на службу путемъ рекрутскихъ наборовъ.

Всего къ 1 ноября 1876 года осстояло по спискамъ въ армiи нижнихъ чиновъ 722.193 чел. и въ запасѣ — 752.305 чел., а всего — 1.474.498 нижнихъ чиновъ, что было недостаточно не только для приведенiя армiи на военное положенiе полностью, согласно проектированной въ 1873 году организацiи, но и для укомплектованiя армiи по этой незаконченной еще организацiи въ томъ видѣ, въ какомъ она представлялась къ концу 1876 года, для чего не хватало свыше 480/т. человѣкъ. Предположивъ вѣроятный недоборъ запаса въ 10 % слѣдуетъ придти къ заключенiю, что недостатокъ запаса доходилъ до 550/т. человѣкъ.

Составъ унтеръ-офицеровъ русской армiи пополнялся въ началѣ царствованiя Императора Александра II попрежнему вольноопредѣляющимися, далѣе такъ называемыми кантонистами и, наконецъ, производствомъ изъ поступившихъ въ войска прямо по рекрутскимъ наборамъ.

Объ унтеръ-офицерахъ первой категорiи упоминается тутъ только ради точности, такъ какъ они, будучи почти исключительно кандидатами на офицерское званiе, сами находились въ категорiи обучаемыхъ и, въ сущности, никакого влiянiя на обученiе и воспитанiе рядовыхъ не имѣли.

Баталiоны кантонистовъ со связанными съ ними школами и учебными войсками давали отлично вышколенныхъ по тогдашнимъ требованiямъ инструкторовъ и учителей, а также чиновъ нестроевыхъ, требующихъ предварительной подготовки.

Число поступающихъ ежегодно въ войска изъ этого источника было невелико, но поступавшiе при продолжительныхъ срокахъ службы всетками оказывали замѣтное влiянiе на составъ унтеръ-офицеровъ и на обученiе и воспитанiе рядовыхъ[52].

Впрочемъ, влiянiе это не распространялось на ближайшiй перiодъ, предшествовавшiй войнѣ 1877-78 годовъ, Такъ какъ Высочайшимъ манифестомъ отъ 26 августа 1850 г. пополнявшiе собственно кантонистскiя части солдатскiя сыновья были исключены изъ военнаго вѣдомства, послѣ чего число находившихся въ кантонистскихъ заведенiяхъ начало быстро уменьшаться[53].

Училища военнаго вѣдомства, учрежденныя въ 1858 году взамѣнъ кантонистскихъ заведенiй, пополнялись добровольно поступающими, число коихъ, однако, бывало замѣтно менѣе вакансiй. Въ 1866 году они переформированы въ "военныя начальныя школы", потерявъ окончательно характеръ заведенiй, подготовляющихъ строевыхъ унтеръ-офицеровъ.

Такимъ образомъ, составъ унтеръ-офицеровъ какъ во время войны, такъ и въ ближайшiй до нея перiодъ состоялъ почти исключительно изъ поступившихъ прямо въ части войскъ. Выборъ въ унтеръ-офицеры этой категорiи не представлялъ никакихъ затрудненiй въ прежнее время при продолжительныхъ срокахъ дѣйствительной службы. Тогда было время и полная возможность узнать и оцѣнить каждаго человѣка въ отдѣльности; обученiе и воспитанiе въ столь продолжительный срокъ совершалось какъ будто само собой. Произведенные вполнѣ соотвѣтствовали тогдашнимъ требованiямъ.

Съ сокращенiемъ сроковъ дѣйствительной службы дѣло пополненiя унтеръ-офицерскаго состава занчительно затруднялось; оно требовало новыхъ мѣръ и особаго старанiя подлежащмхъ начальниковъ. Мѣры эти и старанiя согласно современнымъ требованiямъ послѣ войны 1854-56 годовъ выразились прежде всего въ стремленiи къ грамотности, а засимъ — въ видѣ преимущественно класснаго обученiя. Начиная съ 1857 года, почти во всѣхъ корпусахъ, по распоряженiямъ корпусныхъ начальствъ, открывались школы для обученiя въ частяхъ войскъ неграмотныхъ унтеръ-офицеровъ и нѣкотораго числа рядовыхъ. Школы эти, не имевшiя опредѣленнаго общаго типа, были, на основанiи "Инструкцiи" 1867 года (прик. по воен. вѣд. № 262), замѣнены полковыми и баталiонными учебными командами съ двухлѣтнимъ срокомъ обученiя. Обученiе въ нихъ было въ теченiе двухъ зимнихъ перiодовъ строевое, практическое, но также и съ значительнымъ развитiемъ классныхъ занятiй.

Въ 1875 году, по случаю введенiя всеобщей воинской повинности и связаннаго съ ней сокращенiя сроковъ дѣйствительной службы нижнихъ чиновъ, курсъ полковыхъ командъ сокращенъ до одного зимняго.

Впрочемъ, учебные команды вообще, давая извѣстное обученiе и образованiе, никакъ не могли замѣнить того воспитанiя, которое даетъ только сама служба достаточно продолжительная. Наоборотъ, требованiе извѣстной степени грамотности отъ кандидатовъ для поступленiя въ команды ограничивало ихъ выборъ, такъ что въ команды не всегда поступали люди по личнымъ природнымъ свойствамъ наиболѣе соотвѣтствуемые.

Нельзя сказать, чтобы и самое классное учебное направленiе въ командахъ съ преобладанiемъ словеснаго заучиванiя способствовало надлежащей подготовкѣ къ унтеръ-офицерскому званiю.

Во всякомъ случаѣ по тѣмъ и другимъ причинамъ необходимо было молодой составъ унтеръ-офицеровъ поддержать и укрѣпить извѣстнымъ числомъ старослужившихъ.

Нѣкоторое число унтеръ-офицеровъ, прошедшихъ уже обязательный срокъ службы въ строю, поступило въ войска на основанiи правилъ "О замѣстителяхъ", объявленныхъ въ 1868 году, временно на пять лѣтъ. Такихъ замѣстителей поступило за пятилѣтнiй перiодъ 6.247, изъ коихъ только оокло трети унтеръ-офицеровъ.

Въ виду недостаточности указаннаго источника предоставлено было въ 1871 году (прик. по воен. вѣд. № 169) оставаться на службѣ каждый разъ на годъ.

Наконецъ, въ 1874 году издано положенiе о нижнихъ чинахъ унтеръ-офицерскаго званiя, остающихся на сверхсрочной службѣ (прик. по воен. вѣд. № 259), коимъ увеличивалось денежное вознагражденiе и внешнiя отличiя сверхсрочно-служащимъ, число коихъ къ 1877 году ограничивалось въ общемъ 6.126 чел., считая и поступившихъ въ штабы и управленiя, что составляло 6 % общаго числа унтеръ-офицеровъ русской армiи по мирному составу.

Такимъ образомъ, въ перiодъ времени до начала войны число болѣе опытныхъ, сверхсрочныхъ унтеръ-офицеровъ въ войскахъ было, сравнительно со штатомъ, крайне ограничено. Засимъ понятно, что при молодомъ составѣ всей массы прочихъ унтеръ-офицеровъ вся почти тяжесть образованiя и воспитанiя рядовыхъ, лежавшая прежде на старыхъ и опытныхъ унтеръ-офицерахъ, легла на всѣхъ офицеровъ, какъ старшихъ, такъ и младшихъ. Въ этихъ видахъ приказомъ по военному вѣдомству 1875 года № 28 опредѣлялось: "всѣ молодые офицеры тотчасъ по прибытiи ихъ въ войска должны быть распредѣлены по ротамъ и эскадронамъ"…

Что касается унтеръ-офицеровъ спецiальныхъ войскъ — инженерныхъ и артиллерiйскихъ, то они, независимо практическаго обученiя на службѣ, получали и прежде, до Крымской войны, извѣстное, особое, частiю школьное образованiе, обучаясь и грамотѣ. Въ унтеръ-офицеры инженерныхъ войскъ и фейерверкеры артиллерiи производились рядовые, прошедшiе съ успѣхомъ черезъ школы бригадныя саперныя и дивизiонныя артиллерiйскiе; не прошедшихъ черезъ школы фейерверкеровъ разрѣшалось имѣть не болѣе трети. Какъ тѣ, такъ и другiя школы находились подъ наблюденiемъ двухъ особыхъ комитетовъ: одного — школъ артиллерiйскихъ, другого — инженерныхъ.

Разъ твердо поставленное дѣло подготовки въ унтеръ-офицеры и фейерверкеры спецiальныхъ войскъ вызвало затѣмъ только нѣкоторое постепенное видоизмѣненiе въ требованiяхъ и извѣстныя усовершенствованiя. Впрочемъ, общее послѣдовательное сокращенiе сроковъ дѣйствительной службы и тутъ отразилось неблагопрiятно, хотя уже при самомъ первоначальномъ назначенiи новобранцевъ въ спецiальныя войска выбирались люди болѣе подходящiя.

Въ случаѣ приведенiя армiи на военное положенiе недостатка въ унтеръ-офицерахъ не было. Наоборотъ, оказывался большой сверхкомплектъ.

Комплектованiе армiи офицерами. Важнѣйшими источниками комплектованiя русской армiи офицерами были:

1) выпускъ изъ военно-учебныхъ заведенiй;

2) производство въ офицеры вольноопредѣляющихся и лицъ, поступившихъ на службу по наборамъ.

Дополнительными источниками комплектованiя служили: опредѣленiе вновь на службу изъ отставки офицерскихъ чиновъ и переводъ изъ другихъ вѣдомствъ.

Изъ 25.953 офицеровъ, состоявшихъ на службѣ къ 1 января 1876 года, число офицеровъ 1-й категорiи, получившихъ удовлетворительное общее и военное образованiе, не превышало трети общаго числа офицеровъ по мирному составу.

Притомъ, небольшой самъ по себѣ, контингентъ лицъ названной категорiи былъ раздѣленъ крайне неравномѣрно между гвардейскими и армейскими частями и различными родами оружiя.

Громадное большинство офицеровъ, окончившихъ курсъ въ военныхъ училищахъ, служило въ гвардiи, артиллерiи, инженерныхъ войскахъ и корпусѣ военныхъ топографовъ. На долю же армейской пѣхоты и кавалерiи осталось лишь меньшинство.

Образованiе общее и военное офицеры эти получали въ кадетскихъ корпусахъ съ спецiальными классами, Константиновскомъ военномъ, артиллерiйскомъ и инженерномъ училищахъ, а съ преобразованiемъ корпусовъ въ военные гимназiи: общее — въ этихъ послѣднихъ или гражданскихъ средне-учебныхъ заведенiяхъ, а военное въ трехъ[54] военныхъ пѣхотныхъ училищахъ, Пажескомъ и Финляндскомъ корпусахъ, Николаевскомъ кавалерiйскомъ, артиллерiйскомъ, инженерномъ и военно-топографическомъ училищахъ.

Изъ остальныхъ офицеровъ русской армiи около половины можно было считать удовлетворяющими элементарнымъ требованiямъ общаго и военнаго образованiя, а именно прошедшихъ курсъ юнкерскихъ училищъ. Остальные же — не удовлетворяли и этимъ скромнымъ требованiямъ.

Производство въ офицеры изъ вольноопредѣляющихся[55] въ пятидесятыхъ годахъ подчинялось слѣдующимъ правиламъ:

Вольноопредѣляющiеся производились въ офицеры: 1) по выслугѣ въ унтеръ-офицерскомъ званiи опредѣленнаго срока, отъ 6 мѣсяцевъ до 12 лѣтъ, въ зависимости отъ полученнаго образованiя и сословныхъ преимуществъ и 2) въ нѣкоторыхъ случаяхъ по выдержанiи передъ производствомъ испытанiя въ наукахъ по особымъ программамъ.

При поступленiи на службу въ армейскiе полкивольноопредѣляющiеся, за нѣкоторымъ исключенiемъ, испытывались по весьма краткой программѣ, исключительно по общимъ предметамъ, а съ 1861 года и въ знанiи уставовъ своего рода оружiя[56] и производились затѣмъ въ офицеры по выслугѣ вышеуказанныхъ сроковъ службы безъ особаго экзамена и лишь по испытанiи въ знанiи службы.

Вольноопредѣляющiеся гвардейскихъ частей подвергались при поступленiи на службу нѣсколько болѣе серьезному испытанiю по общимъ предметамъ, а передъ производствомъ обязаны были выдержать экзаменъ и по военнымъ предметамъ, по установленной для того программѣ, въ школѣ гвардейскихъ подпрапорщиковъ и кавалерiйскихъ юнкеровъ.

Такимъ образомъ, за исключенiемъ офицеровъ гвардiи и, какъ будет указано ниже, офицеровъ спецiальныхъ войскъ, офицеры изъ вольноопредѣляющихся не имѣли никакой военно-научной подготовки и въ массѣ — весьма слабую обще-научную подготовку.

На дѣлѣ въ большинствѣ случаевъ единственнымъ условiемъ для производства являлась выслуга лѣтъ въ нижнемъ званiи и достаточная личная фронтовая подготовка. Послѣдняя понималась обыкновенно въ самомъ узкомъ смыслѣ. Идеаломъ ея былъ не будущiй офицеръ — начальникъ, учитель и воспитатель нижнихъ чиновъ, а скорѣе унтеръ-офицеръ — ординарецъ.

Вольноопредѣлябшiеся артиллерiйскихъ и инженерныхъ частей подвергались экзамену по довольно обширной программѣ при артиллерiйскомъ или инженерномъ отдѣленiи военно-ученаго комитета.

Недостатокъ въ офицерахъ, обнаружившiйся въ теченiе 1854-56 годовъ, заставилъ еще уменьшить требованiя къ лицамъ, добровольно поступающимъ на службу, сократить срокъ выслуги для дворянъ до одного года и понизить срокъ выслуги для вольноопредѣляющихся, смотря по разряду, до двухъ-шести лѣтъ.

Неудовлетворительность научной подготовки лицъ, добровольно поступающихъ на службу, хорошо сознавалась, и при первой къ тому возможности, въ началѣ шестидесятыхъ годовъ, поступленiе лицъ съ малымъ образовательнымъ цензомъ было затруднено и самыя испытанiя стали значительно болѣе строгими.

Однако, мѣра эта, при общемъ низкомъ уровнѣ народнаго образованiя, привела къ сокращенiю числа добровольно поступающихъ на службу лицъ болѣе, чѣмъ въ пять разъ.

Для устраненiя названнаго недостатка по необходимости пришлось, съ одной стороны, сгладить въ значительной степени различiе въ правахъ сословiй при поступленiи на службу, а съ другой — принять мѣры къ доставленiю возможности лицамъ, добровольно поступающимъ на службу, пополнить свое общее образованiе и прiобрѣсти необходимыя военныя познанiя во время пребыванiя на службѣ, что и было достигнуто развитiемъ юнкерскихъ училищъ, начало которымъ по иницiативѣ войсковыхъ начальниковъ было положено еще въ сороковыхъ годахъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ стали требовать отъ вольноопредѣляющихся сдачи экзамена по программѣ юнкерскихъ училищъ.

Юнкерскiя училища частiю возникали при нѣкоторыхъ корпусныхъ штабахъ, частiю, по обстоятельствамъ военнаго времени, закрывались. Въ теченiе годичнаго или двухгодичнаго курса они давали подготовку лицамъ, поступившимъ на правахъ дворянъ и вольноопредѣляющихся, служившимъ въ частяхъ этихъ корпусовъ.

Въ 1854 году была открыта военная школа въ Финляндiи, получившая съ 1861 года названiе "юнкерскаго училища для войскъ, въ Финляндiи расположенныхъ".

Тогда же возникла школа для юнкеровъ при IV корпусѣ въ г. Воронежѣ. Въ 1860 году открыты школы при I, II и III корпусахъ. Такiя же школы, въ меньшемъ размѣрѣ, были открыты и при нѣкоторыхъ дивизiонныхъ штабахъ.

Изъ числа этихъ заведенiй въ 1863 году существовали лишь слѣдующiя юнкерскiя училища: 1) при IV армейскомъ корпусѣ въ Воронежѣ, 2) при II корпусѣ подъ названiемъ "училище войскъ Царства Польскаго", и 3) "училище для войскъ, въ Финляндiи расположенныхъ".

Въ 1856 году генералъ-адъютантъ графъ Ридигеръ представилъ на Высочайшее усмотрѣнiе общiй новый планъ устройства юнкерскихъ училищъ при всѣхъ корпусахъ, кромѣ гвардейскаго, при пѣхотныхъ и кавалерiйскихъ резервныхъ двивзiяхъ. Проектъ этотъ въ главныхъ частяхъ получилъ Высочайшее одобренiе и для разработки положенiя объ юнкерскихъ школахъ былъ переданъ въ особую коммисiю подъ предсѣдательствомъ самого графа Ридигера, а по кончинѣ послѣдняго — подъ предсѣдательствомъ генералъ-адъютанта Плаутина.

Коммисiя представила свои соображенiя въ слѣдующемъ 1857 году. Дальнѣйшее развитiе вопроса объ юнкерскихъ училищахъ встрѣтило большiя затрудненiя, такъ что собственно положенiе объ юнкерскихъ училищахъ состоялось только въ 1864 году.

14 iюля 1864 года былъ удостоенъ Высочайшаго одобренiя проепктъ учрежденiя юнкерскихъ училищъ съ двухлѣтнимъ курсомъ[57], которыя и стали открываться одно за другимъ, и къ 1 января 1871 года число таковыхъ доходило уже до 16. Вмѣстѣ съ тѣмъ появилась возможность обставить производство въ офицеры болѣе строгими, чѣмъ ранѣе, требованiями и, начиная съ 1868 года, всѣ лица, производившiяся въ офицеры не изъ военно-учебныхъ заведенiй, должны были или пройти предварительно курсъ юнкерскихъ училищъ, или выдержать экзаменъ по одинаковой съ ними программѣ.

Къ началу 1876 года число юнкерскихъ училищъ было доведено до 17 съ общимъ числомъ обучающихся въ 4.342 юнкера. Выпускъ 1876 года далъ 2.006 человѣкъ, получившихъ право на производство въ офицеры.

Всего же къ 1 января 1876 года было выпущено изъ юнкерскихъ училищъ 9.618 чел., а къ 1 января 1877 года — 11.626 чел. Выпускъ 1877 года, произошедшiй уже во время войны, далъ еще 1.868 чел.

Что касается лицъ, произведенныхъ въ офицеры изъ числа поступившихъ на службу по наборамъ и призывамъ, то число таковыхъ всегда было не велико[58].

До 1874 года срокъ выслуги такихъ лицъ для производства въ офицеры требовался: въ гвардiи 10 лѣтъ, въ армiи — 12 лѣтъ, въ Сибирскомъ и Оренбургскомъ округахъ — 15 лѣтъ и въ корпусѣ внутренней стражи 18 лѣтъ. Въ теченiе Крымской кампанiи срокъ выслуги былъ пониженъ въ гвардiи до 8 лѣтъ, а во время Польскаго мятежа 1863 года въ гвардiи — до 7 лѣтъ, а въ армiи — до 8 лѣтъ.

Непремѣннымъ условiемъ для производства въ офицеры этихъ лицъ ставилось, чтобы они въ теченiе всей службы въ нижнихъ чинахъ ни разу не подвергались тѣлесному наказанiю.

Съ 1874 года лица, поступившiя по жребiю на сроки четырехъ лѣтъ и выше, для производства въ офицеры должны отбыть срокъ обязательной службы и пробыть въ унтеръ-офицерскомъ званiи, смотря по правамъ образованiя, отъ одного года до двухъ лѣтъ. Для лицъ же, поступившихъ на болѣе короткiе сроки, требовалось лишь предварительное производство въ унтеръ-офицеры.

Что касается испытанiя для производства въ офицеры, то до 1868 года унтеръ-офицеры, поступившiе по набору, подвергались таковому при дивизiонныхъ штабахъ, по весьма краткой программѣ. При этомъ подвергаемые испытанiю должны были объявить: желаютъ ли они быть произведенными въ офицеры, или же отказываются отъ производства, причемъ отказавшiйся лишался права на производство навсегда. Взамѣнъ того, отказавшiйся отъ производства, но выдержавшiй экзаменъ, прiобрѣталъ иногiя преимущества, а именно — ⅔ прапорщичьяго жалованья, которыя по прослуженiи пяти лѣтъ обращались ему въ пенсiю, и отличiя въ одеждѣ. Не выдержавшiе экзаменъ получали въ этомъ случаѣ лишь ⅓ прапорщичьяго оклада. Громадное большинство унтеръ-офицеровъ довольствовалось этими преимуществами и отказывалось отъ производства.

Наконецъ, относительно образованiя лицъ, поступавшихъ на службу изъ отставки или изъ другихъ вѣдомствъ, то въ общемъ оно было одинаково съ образованiемъ офицеровъ, перечисленныхъ выше категорiй.

Источникомъ комплектованiя офицерами съ высшимъ образованiемъ были академiи: Николаевская генеральнаго штаба, Михайловская артиллерiйская, Николаевская инженерная и военно-юридическая. Съ 1854 по 1876 годъ, включительно, академiи эти выпустили 2.288 офицеровъ, получившихъ высшее военное образованiе. Въ томъ числѣ: академiя генеральнаго штаба — 829, артиллерiйская — 561, инженерная — 697 и военно-юридическая — 201. Выпускъ 1876 года далъ: изъ академiи генеральнаго штаба — 24, артиллерiйской — 13, инженерной — 23 и военно-юридической — 28 офицеровъ.

При этомъ, однако, слѣдуетъ имѣть въ виду, что собственно въ войскахъ состояла лишь часть (около половины) всѣхъ выпущенныхъ изъ академiй офицеровъ, преимущественно офицеровъ генеральнаго штаба. Офицеры же, выпущенные изъ академiй артиллкрiйской и инженерной въ значительномъ большинствѣ, а военно-юридической полностью, были отвлечены техническо-артиллерiйской, строительной и судебной дѣятельностью.

Для комплектованiя армiи медицинскимъ персоналомъ служила преимущественно медико-хирургическая академiя. Сверхъ того, принимались на службу и лица, окончившiя медицинскiе факультеты въ различныхъ университетахъ.

Комплектованiе военнаго вѣдомства чиновниками производилось по правиламъ, общимъ для прочихъ вѣдомствъ.

Некомплектъ офицеровъ и чиновниковъ по штатамъ военнаго времени былъ весьма великъ.

По этимъ штатамъ, согласно незаконченной организацiи 1873 года, въ войскахъ, управленiяхъ и различныхъ учрежденiяхъ должно было состоять свыше 44 т. офицеровъ; по спискамъ къ 1 ноября 1876 года значилось 26.888, что по мирному времени представляло сверхкомплектъ въ 545 офицеровъ. Однако, при полной мобилизацiи пришлось бы принять на службу до 17 т. человѣкъ, т. е. почти 40 % штатнаго числа. Между тѣмъ запаса офицеровъ до 1874 года установлено не было, а съ 1874 и до конца 1876 года его накопиться не могло, такъ какъ случаи ухода офицеровъ ранѣе выслуги лѣтъ дѣйствительной службы вообще были рѣдки. Чиновниковъ по штатамъ военнаго времени должно было состоять свыше 15 т. человѣкъ, по списку же состояло 8.119. т. е. не хватало около 7/т. человѣкъ, что составляло 47 % штатнаго числа. Особенныя неудобства представлялъ недостатокъ въ военно-медицинскомъ персоналѣ.

Для устраненiя неудобствъ, вытекающихъ изъ такого положенiя дѣлъ, военному министерству пришлось принять рядъ особыхъ мѣръ, о чемъ будетъ указано ниже, въ главѣ седьмой.

Помимо указанныхъ выше измѣненiй въ порядке комплектованiя войскъ, перiодъ времени съ 1870 по 1877 годъ ознаменовался многочисленными измѣненiями въ организацiи русской вооруженной силы.

Еще въ 1873 году, послѣ совѣщанiя, лично руководимаго Императоромъ Александромъ II, рѣшено было: 1) усилить полевыя войска, 2) преобразовать и развить мѣстныя войска и 3) образовать кадры для резервныхъ и запасныхъ войскъ[59].

Полевыя войска предположено было развить слѣдующимъ образомъ: 1) привести всѣ пѣхотные полки въ 4-баталiонный составъ[60], 2) сформировать пѣхотную дивизiю и два уланскихъ полка на Кавказѣ[61], 3) увеличить число полевыхъ пѣшихъ батарей на двѣ въ каждой бригадѣ (7-ю и 8-ю)[62], 4) преобразовать конную артиллерiю, 5) увеличить составъ инженерныхъ войскъ и 6) ввести въ составъ кавалерiйскихъ дивизiй казачьи полки.

Мѣстныя войска предполагалось переформировать такъ, чтобы они служили матерiаломъ и кадромъ во время войны для резервныхъ и запасныхъ войскъ. На сформированныя резервныя войска и преобразованныя крѣпостныя части предполагалось возлагать исполненiе всѣхъ вспомогательныхъ дѣйствiй въ тылу полевыхъ армiй.

Для непрерывнаго пополненiя убыли во время войны, въ полевыхъ и резервныхъ войскахъ предположено было въ военное время формировать особыя запасныя войска. Наконецъ, въ 1874 году предложено было дать устройство государственному ополченiю. Однако, финансовое состоянiе государства не позволяло произвести указанныя преобразованiя одновременно и въ полномъ объемѣ, почему таковыя предпологалось производить постепенно, по особымъ на каждый разъ указанiямъ Государя отнюдь не прибѣгая къ чрезвычайнымъ расходамъ. Съ 1873 года военному министерству было поставлено въ обязанность довольствоваться въ теченiе пяти лѣтъ нормальнымъ бюджетомъ, изъ котораго и должны были быть произведены расходы на предположенное формированiе частей, перевооруженiе армiи, заготовку запасовъ и проч.

Такимъ образомъ, многiя насущныя преобразованiя не могли быть выполнены до войны и частiю были лишь проектированы.

Ходъ важнѣйшихъ преобразованiй въ перiодъ 1870–1877 годовъ въ общихъ чертахъ былъ слѣдующiй:

Въ 1872 году — повелѣно сформировать въ пѣшихъ артиллерiйскихъ бригадахъ пятыя и шестыя батареи и положено усилить полевые парки.

Въ 1873 году — упразднены бывшiя резервныя баталiоны въ ожиданiи общей реформы тыловыхъ войскъ.

Въ 1874 году — преобразованы полевыя и мѣстныя войска Кавказскаго военнаго округа[63]; переформированы войска для внутренней службы въ десяти округахъ Европейской Россiи; изданы положенiя о резервныхъ и запасныхъ войскахъ; изъ войскъ гвардiи образованъ корпусъ.

Въ 1875 году — преобразована кавалерiя и конная артиллерiя; опредѣлены главныя основанiя организацiи полевыхъ артиллерiйскихъ парковъ.

Въ 1876 году — гваредейскiе пѣхотные полки приведены въ 4-баталiонный составъ; дана новая организацiя крѣпостной артиллерiи; сформированы нѣкоторыя запасныя артиллерiйскiя части; часть армiи сведена въ корпуса; издано положенiе о подвижномъ ополченiи.

Изъ сказаннаго видно, что за этотъ перiодъ военное министерство проявило необыкновенную дѣятельность, направленную къ усовершенствованiю организацiи русской военной силы.

Такимъ образомъ, въ сравнительно короткiй срокъ исполнено было многое изъ намѣченнаго программою 1873 года.

Однако, невозможно устранить важнѣйшiе коренные недочеты, а именно: отсутствiе запаса офицеровъ и недостатокъ запаса обученныхъ нижнихъ чиновъ. Россiя обладала, конечно, для единоборства съ Турцiей силами болѣе чѣмъ достаточными, но, несмотря на обилiе свободнаго еще сырого матерiала, могъ все-таки оказаться недостатокъ въ наличныхъ организованныхъ силахъ въ случаѣ болѣе крупныхъ политическихъ осложненiй, среди коихъ пришлось бы отстаивать уже завоеванное.

По выполненiи вышеприведенныхъ реформъ организацiя русской армiи къ 1 ноября 1876 года представлялась въ слѣдующемъ видѣ.

Вооруженныя силы Россiи состояли изъ регулярныхъ и иррегулярныхъ войскъ и ополченiя.

Регулярныя войска раздѣлялись на 4 категорiи: 1) дѣйствующiя или полевыя, 2) тыловыя, 3) запасныя и 4) вспомогательнаго назначенiя.

Иррегулярныя войска подраздѣлялись на: 1) войска казачьи и 2) войска изъ инородцевъ.

А. Регулярныя войска. I. Полевыя войска состояли изъ пѣхота, кавалерiи, артиллерiи и инженерныхъ войскъ, а именно: изъ 48 пѣхотныхъ дивизiй[64], 8 стрѣлковыхъ бригадъ[65], 34 линейныхъ баталiоновъ[66], 17 кавалерiйскихъ дивизiй[67], 51 пѣшей артиллерiйской бригады и отдѣльной пѣшей батареи[68], гвардейской конно-артиллерiйской бригады, 22 конныхъ батарей[69] и 5 саперныхъ бригадъ[70], а всего 682 баталiоновъ, 224 эскадроновъ и 2.556 орудiй, 15¼ саперныхъ баталiоновъ, 6 понтонныхъ полубаталiоновъ, 9 телеграфныхъ, 2 полевыхъ и 2 осадныхъ инженерныхъ парковъ.

Часть этихъ войскъ, какъ о томъ будетъ сказано ниже, уже входила въ составъ гвардейскаго и шести армейскихъ корпусовъ.

а) Пѣхота состояла изъ 192 полковъ (10 гвардейскихъ, 18 гренадерскихъ и 164 армейскихъ), 32 стрѣлковыхъ и 34 линейныхъ баталiоновъ; всего въ полевой пѣхотѣ считалось 682 баталiона.

Почти наканунѣ войны рѣшено было всѣ пѣхотные полки привести въ четырехъ-баталiонный составъ, по четыре роты въ каждомъ. Эта мѣра, однако, была выполнена въ войскахъ только Кавказскаго военнаго округа и гвардейскаго корпуса, всего въ десяти дивизiяхъ. Остальные же полка пока имѣли прежнiй трехъ-баталiонный составъ, по пяти ротъ въ баталiонѣ, причемъ первыя четыре роты были линейныя, а пятыя — стрѣлковыя. Стрѣлковые баталiоны состояли каждый изъ четырехъ ротъ.

Изъ линейныхъ баталiоновъ 7 Кавказскихъ имѣли по четыре роты; остальные же (15 Туркестанскихъ, 2 Оренбургскихъ, 4 Западно-Сибирскихъ и 6 Восточно-Сибирскихъ) — по пяти; причемъ въ каждомъ линейномъ баталiонѣ одна рота (4-я или 5-я) — стрѣлковая.

Два пѣхотные полка составляли бригаду, а двѣ бригады — дивизiю; четыре стрѣлковыхъ баталiона соединялись бригаду.

Для линейныхъ баталiоновъ никакихъ соединенiй высшаго порядка не было; они подчинялись командующимъ войсками тѣхъ областей, въ которыхъ квартировали.

Численность пѣхотныхъ частей съ 1874 года опредѣлялась двумя составами: мирнымъ и военнымъ. Составы эти были различны для трехъ- и четырехъ-баталiонныхъ полковъ, стрѣлковыхъ и линейныхъ баталiоновъ[71].

Роты всей пѣхоты дѣлились на два взвода; взводъ — на два полувзвода; полувзвод — на два отдѣленiя. Въ ротахъ трехъ-баталiонныхъ полковъ полагалось по военному составу имѣть въ строю 42 ряда во взводѣ, а въ ротахъ четырехъ-баталiонныхъ полковъ — по 54 ряда во взводѣ.

Непосредственно передъ объявленiемъ войны (приказъ по воен. вѣд. 1877 года № 128, отъ 9 апрѣля) организацiя ротъ юыла существенно измѣнена. Согласно названному приказу роты дѣлились на двѣ полуроты; полурота — на два взвода; взводъ (по военному составу) — на четыре отдѣленiя. Это было сдѣлано съ цѣлью облегчить управленiе отдѣленiя начальниками таковыхъ, такъ какъ по прежней организацiи, вслѣдствiе большого числа рядовыхъ въ отдѣленiи, управленiе послѣдними въ бою было затруднительно.

По военному составу въ частяхъ пѣхоты полагалось:

Штыковъ, не считая унт. — офиц.

Всего на довольствiи нижн. чин.

В ротѣ 3-батал. полка

168

200

В ротѣ 4-батал. полка

216

247

В ротѣ стрѣлк. батал.

168¹

200

В ротѣ линейнаго батал.

168²

200

Въ баталiонѣ 3-батал. полка

840

1.001

Въ баталiонѣ 4-батал. полка

864

989

Въ баталiонѣ стрѣлковомъ

672¹

823

Въ баталiонѣ линейномъ

840²

1.067

Въ полку 3-батал.

2.520

3.316

Въ полку 4-батал.

3.456

4.283

Въ стрѣлк. бригадѣ изъ 4 батал.

2.880

3.634

Въ дивизiи изъ 12 батал.

10.080

13.284³

Въ дивизiи изъ 16 батал.

13.824

17.152

¹ Въ Каваказскихъ стрѣлковыхъ баталiонахъ по 216 въ ротѣ и по 864 въ баталiонѣ. Число людей на довольствiи въ этихъ баталiонахъ должно было доходить до 1.163 человѣкъ.

² Въ Кавказскихъ по 216 въ ротѣ и по 864 въ баталiонѣ. Число людей на довольствiи въ Кавказскихъ линейныхъ баталiонахъ было различно.

³ Съ дивизiоннымъ лазаретомъ 13.592.

Въ дѣйствительности части 16-баталiонныхъ дивизiй имѣли при мобилизацiи штатъ почти одинаковый съ частями 12-баталiонныхъ дивизiй. Произошло это потому, что разница между составомъ трехъ- и четырехъ-баталiонныхъ полковъ при приведенiи дивизiй въ 16-баталiонный составъ не была еще усчитана росписанiемъ № 6, по которому мобилизовалась русская армiя. Гвардейскiя дивизiи доводились лишь до 84-ряднаго состава въ ротахъ, вмѣсто 108-ряднаго. Вслѣдствiе этого общее число людей на довольствiи въ гвардейскихъ дивизiяхъ было 13.808, а въ Кавказскихъ дивизiяхъ всего 13.653.

б) Кавалерiя (регулярная) согласно положенiю 1875 года сводилась съ частью казачьихъ полковъ въ 17 кавалерiйскихъ дивизiй неодинаковаго состава. Сверхъ того, какъ выше сказано, имѣлись еще двѣ дивизiи, составленныя исключительно изъ казачьихъ частей.

18 дивизiй состояли изъ четырехъ полковъ каждая, а именно: 1-я гвардейская кавалерiйская изъ кирасирскихъ; 1-я — 14-я — каждая изъ драгунскаго, уланскаго, гусарскаго и Донского казачьяго; Кавказская кавалерiйская — изъ драгунскихъ; Донская казачья — изъ четырехъ Донскихъ казачьихъ и Кавказская (сводно-казачья) — изъ трехъ Кубанскихъ и Терскаго полковъ; наконецъ, 2-я гвардейская дивизiя состояла изъ семи полковъ въ мирное и восьми въ военное время (два другинскихъ, два уланскихъ, два гусарскихъ и одинъ л. — гв. сводно-казачiй, с причисленнымъ къ нему л. — гв. Уральскимъ эскадрономъ). Л.-гв. сводно-казачiй полкъ при мобилизацiи развертывался призывомъ на службу льготныхъ эскадроновъ въ два полка: л. — гв. казачiй Его Величества и л. — гв. Атаманскiй; л. — гв. Уральскiй эскадронъ дѣлался отдѣльнымъ.

Гвардейскiе казачьи полки состояли собственно изъ шести эскадроновъ, изъ коихъ: первая очередь (два эскадрона) на постоянной службѣ въ составѣ л. — гв. сводно-казачьяго полка; вторая очередь (два эскадрона) призывалась при мобилизацiи, и тогда л. — гв. сводно-казачiй полкъ дѣлился на два четырехъ-эскадронныхъ полка, а третья очередь (остальныя два эскадрона) могла быть также призвана при мобилизацiи и тогда каждый полкъ обращался въ шести-эскадронный.

Всего въ составъ 19 дивизiй входило 237 эскадроновъ (въ томъ числѣ 13 гвардейскихъ казачьихъ) и 130 сотенъ, а всего 367 эскадроновъ и сотенъ.

Приведенная организацiя кавалерiи въ четырехъ-полковыя дивизiи вмѣсто шести-полковыхъ сл включенiемъ казачьихъ полковъ была принята лишь за годъ до объявленiя мобилизацiи, что, понятно, было не вполнѣ достаточнымъ для полнаго ознакомленiя большинства начальниковъ дивизiй со своими частями и обратно.

Всѣ регулярные полки имѣли одинаковый четырехъ-эскадронный составъ; всѣ казачьи — шести-сотенный; кромѣ четырехъ-сотенныхъ полковъ Терскаго войска. Дивизiя дѣлилась на двѣ бригады (2-я гвардейская — на три), по два полка въ каждой (драгунскiй и уланскiй, гусарскiй и казачiй).

Эскадроны и сотни дѣлились на четыре взвода. Число рядовъ во взводахъ регулярной кавалерiи и въ казачьихъ войскахъ до 16.

Числительность кавалерiйскихъ частей по военному составу была такова:

Число конныхъ вооруженныхъ рядовыхъ

Всего на довольствiи:

Нижнихъ чиновъ

Строевыхъ лошадей

Эскадронъ

128

156

149

Сотня

128

155

151

Полки:

регулярный

512

860¹

609

казачiй 6-сотен.

768

943

930

казачiй 4-сотен.

532

605

602

¹ Въ томъ числѣ конныхъ 593. Сверхъ того, по штату полагалось имѣть 16 вольноопредѣляющихъ.

Кромѣ указанныхъ выыше частей, къ регулярной кавалерiи относились два дивизiона: Крымскiй и Башкирскiй[72], комплектовавшiеся, за исключенiемъ небольшого кадра, изъ татаръ, уроженцевъ Крыма и Башкирiи.

в) Полевая артиллерiя дѣлилась на пѣшую и конную; къ составу ея причислены были и артиллерiйскiе парки.

Пѣшая артиллерiя состояла изъ 48 бригадъ одинаковаго состава (по числу гвардейскихъ, гренадерскихъ и пѣхотныхъ дивизiй), 3 бригадъ особаго состава (1-я и 2-я Туркестанскiя и Восточно-Сибирская) и одной отдѣльной батареи (Западно-Сибирской). Всего 299 съ 2.392 орудiями.

По нормальной организацiи, каждая бригада должна была состоять изъ востми батарей по восемь орудiй, но организацiя эта, хотя и утвержденная, не была вовсе объявлена, такъ какъ приведенiе ея въ исполненiе было обусловлено денежными соображенiями. Фактическiй составъ 48 бригадъ былъ шести-батарейный; первыя три батареи были вооружены 9-фунтовыми, а послѣднiя три — 4-фунтовыми мѣдными нарѣзными пушками, заряжавшимися съ казны[73]. Исключенiе составляли четыре бригады на Кавказѣ (20-я, 21-я, 39-я и 41-я), въ которыхъ шестыя батареи были вооружены 3-фунтовыми горными пушками, а въ 20-й и 21-й бригадахъ, сверхъ того, — горными пушками вмѣсто 9-фунтовыхъ были вооружены и третьи батареи. Сверхъ того, для дѣйствующей армiи были сформированы уже послѣ мобилизацiи двѣ горныхъ батареи (прик. по воен. вѣд. 1876 г. № 361). При этомъ необходимо замѣтить, что шестыя батареи остальныхъ 44 бригадъ только передъ самой мобилизацiею получили 4-фунтовыя пушки, со всею принадлежащею къ нимъ матерiальною частью, взамѣнъ скорострѣльныхъ пушекъ (картечницъ), принанныхъ мало полезными для войны[74].

Въ Туркестанѣ и Сибири артиллерiя имѣла особую организацiю[75].

Какъ было уже сказано, всѣ вообще батареи пѣшей артиллерiи, а равно и конно-горная состояли изъ восьми орудiй. Числительность батарей опредѣлялась тремя составами[76].

Конная артиллерiя состояла изъ 26 регулярныхъ конныхъ (въ томъ числѣ пять гвардейскихъ), одной конно-горной батареи и 21 казачьей (одна гвардейская) конной батареи[77]. Изъ нихъ всѣ регулярныя конныя и Донскiя казачьи батареи были шести-орудiйнаго состава, а прочiя казачьи батареи въ мирное время имѣли по четыре, а въ военное — по восьми орудiй, кромѣ Оренбургскихъ, которые состояли въ мирное время изъ двухъ шести-орудiйныхъ и двухъ четырехъ-орудiйныхъ батарей, а въ военное время — изъ восьми шести-орудiйныхъ батарей.

Вся конная артиллерiя была вооружена 4-фунтовыми мѣдными нарѣзными, заряжающимися съ казны, пушками.

Всего считалось конной артиллерiи со всѣми казачьими конными батареями 66 батарей съ 416 орудiями. Изъ нихъ шесть гвардейскихъ батарей составляли бригаду, а всѣ прочiя были приданы къ 14 армейскимъ кавалерiйскимъ дивизiямъ такимъ образомъ, что при первыхъ семи дивизiяхъ состояло по двѣ регулярныхъ батареи, а при послѣднихъ семи — по одной регулярной и по одной казачьей батареѣ[78]. Всѣ орудiя, какъ пѣшей, такъ и конной артиллерiи, возились шестью лошадями[79].

На каждое 9-фунтовое орудiе пѣшей артиллерiи полагалось 1½ деревянныхъ ящика новой конструкцiи (четырехъ-колесныхъ) или по три деревянныхъ ящика старой конструкцiи (двухъ-колесныхъ). На 4-фунтовое орудiе, какъ пѣшее, такъ и конное, полагалось по одному ящику новой конструкцiи или по два ящика старой конструкцiи. Запряжка ящиковъ двухъ-колесныхъ была троечная, четырехъ-колесныхъ ящиковъ — шестерочная[80]. Ко времени кампанiи большинство батарей не получило еще ящиковъ новой конструкцiи и отбыло войну съ двухъ-колесными ящиками.

Вѣсъ двухъ-колеснаго ящика безъ посаженной прислуги доходилъ до 74¼ пудовъ.

Всего на вооруженiи полевой артиллерiи въ 1876 году, по военному времени, состояло 365 батарей при 2.808 орудiяхъ, считая въ томъ числѣ и казачью артиллерiю[81].

Числительность артиллерiйскихъ частей по военному составу была такова:

Число строевыхъ нижн. чин.

Всего на довольствiи:

Нижнихъ чиновъ

Лош. строев. и артил.

Артиллерiйская бригада

1.494

1.730

1.116

Батареи:

пѣшая батарейная

279

316

199

пѣшая легкая

219

255

173

конная

219

253

224

горная

209

326

120

Донская казачья

279

308

303

Кубанская казачья

285

321

296

Терская казачья

285

321

296

Дивизiонный летучiй паркъ

284

321

272

Подвижной паркъ

228

265

234

½ коннаго артил. парка

195

228

187

Отношенiе артиллерiи къ боевой числительности пѣхоты равнялось, приблизительно, 4 орудiямъ на 1.000 штыковъ. Отношенiе числа орудiй къ числу сабель въ кавалерiйскихъ дивизiяхъ было различное[82].

Артиллерiйскiе парки, по своему устройству, находились въ переходномъ состоянiи не только передъ мобилизацiею, но и во время всей минувшей войны.

Къ началу кампанiи полевыя войска имѣли парки четырехъ различныхъ организацiй, изъ коихъ утвержденная въ 1875 году считалась нормальною.

По ней полагалось имѣть 48 летучихъ парковъ, по числу пѣхотныхъ дивизiй, 17 кавалерiйскихъ отдѣленiй летучаго парка для снабженiя кавалерiи съ ея артиллерiю и 7 отдѣленiй для стрѣлковыхъ бригадъ кромѣ Туркестанской.

Дивизiонные летучiе парки нормальной организацiи имѣли по 130 четырехъ-колесныхъ ящиковъ, дѣлились каждый на пять отдѣленiй: два пѣхотныхъ и три артиллерiйскихъ, и должны были каждый снабжать боевыми припасами одну пѣхотную дивизiю съ ея артиллерiей и одинъ казачiй полкъ.

Кавалерiйское отдѣленiе состояло изъ 16 зарядныхъ и 8 патронныхъ ящиковъ, а стрѣлковое — изъ 16 патронныхъ ящиковъ.

Подвижные парки нормальной организацiи состояли изъ 48 отдѣленiй, по числу пѣхотоныхъ дивизiй. Каждое отдѣленiе имѣло 48 четырехъ-колесныхъ ящиковъ съ запасами для пѣхотной дивизiи, стрѣлковаго баталiона, кавалерiйскаго и казачьяго полковъ и восьми батарей.

По этой организацiи въ теченiе войны было сформировано всего 7 дивизiонныхъ летучихъ парковъ, 7 кавалерiйскихъ и 2 стрѣлковыхъ отдѣленiя летучихъ и 22 отдѣленiя подвижныхъ парковъ.

За неимѣнiемъ, однако, четырехъ-колесныхъ ящиковъ пришлось часть парковъ имѣть по старой организацiи 1867 года, частiю по переходной организацiи 1875 года и, наконецъ, по временной организацiи 1876 года.

Парки старой организацiи 1867 года состояли: летучiе артиллерiйскiе и конно-артиллерiйскiе изъ 84 троечныхъ двухъ-колесныхъ зарядныхъ ящиковъ каждый и подвижные — изъ 55 парковыхъ дышловыхъ или 90 парковыхъ оглобельныхъ повозокъ.

По этой организацiи въ теченiе кампанiи было сформировано два конно-артиллерiйскихъ (№№ 4 и 5) и 12 подвижныхъ парковъ (№№ 10–18 и 22–24).

Организацiя парковъ 1867 года[83], приспособленная къ общей войсковой тогдашней организацiи, не соотвѣтствовала новому устройству армiи, почему въ 1875 году, одновременно съ выработкой нормальной организацiи, по недостатку средствъ для одновременнаго снабженiя всей артиллерiи четырехъ-колесными ящиками, рѣшено было принять переходную организацiю, разсчитавъ парки согласно новому устройству армiи, но составивъ ихъ изъ ящиковъ и повозокъ старыхъ типовъ. Положено было сформировать изъ имѣвшихся на лицо двухъ-колесныхъ ящиковъ временные дивизiонные парки по 124 ящика, а изъ наличныхъ парковыхъ повозокъ составить отдѣленiя подвижнаго парка по 49 повозокъ въ каждомъ.

По этой организацiи было сформировано 10 летучихъ дивизiонныхъ парковъ и 7 отдѣленiй подвижнаго парка.

Однако, при мобилизацiи, вслѣдствiе отсутствiя потребнаго количества даже и старыхъ ящиковъ, рѣшено было въ дополненiе къ паркамъ перечисленныхъ выше организацiй сформировать недостающее число по временной организацiи, частiю изъ не распредѣленныхъ еще двухъ-колесныхъ ящиковъ, частiю изъ неформенныхъ повозокъ, частiю изъ имѣвшихъ быть поставленными заводами четырехъ-колесныхъ ящиковъ. Составъ этихъ парковъ былъ неодинаковъ. А именно:

12 летучихъ парковъ (№№ 10–18 и 22–24) по 96 двухъ-колесныхъ зарядныхъ ящиковъ въ каждомъ;

2 конно-артиллерiйскихъ парка (№№ 7 и 8) изъ 122 неформенныхъ пароконныхъ повозокъ каждый;

3 кавалерiйскихъ отдѣленiя по 40 двухъ-колесныхъ ящиковъ и 1 стрѣлковое отдѣленiе изъ 20 такихъ же ящиковъ;

2 отдѣленiя подвижнаго парка изъ 50 двухъ-колесныхъ ящиковъ, 4 подвижныхъ парка по 110 неформенныхъ повозокъ и одинъ паркъ изъ 192 четырехъ-колесныхъ зарядныхъ ящиковъ.

Всѣ конно-артиллерiйскiе парки вообще были раздѣлены пополамъ и каждая половина была придана какой-либо кавалерiйской дивизiи.

Изъ сказаннаго видно, насколько было велико разнообразiе парковой организацiи, почему разсчетъ количества боевыхъ припасовъ на каждое орудiе или винтовку выходилъ различный для разныхъ дивизiй, смотря по составу приданныхъ имъ парковъ.

Осадная артиллерiя состояла въ мирное время только изъ запасовъ боевыхъ и всей матерiальной части, хранившихся въ артиллерiйскихъ складахъ. Запасы были разсчитаны на три осадныхъ парка: 1-й, 2-й и Кавказскiй.

Осадная артиллерiя кадровъ не имѣла и въ случаѣ мобилизацiи личный составъ ея назначался изъ крѣпостной артиллерiи.

1-й и 2-й осадные парки состояли изъ 400 орудiй каждый, а Кавказскiй паркъ — изъ 230[84]. Эти два осадные парка дѣлились каждый на двѣнадцать, а Кавказскiй — на десять отдѣленiй. Первыя два отдѣленiя каждаго парка назначались для обложенiя и первоначальнаго бомбардированiя крѣпости; слѣдующiя восемь (въ Кавказскомъ паркѣ — шесть) — для правильной осады; остальныя два отдѣленiя считались запасными.

Прежнее положенiе объ осадной артиллерiи было замѣнено новымъ только въ концѣ 1876 года, уже по объявленiи мобилизацiи[85].

Инженерныя войска. По прежней организацiи, какъ указано выше, у насъ было 11 дѣйствующихъ и 4 резервныхъ саперныхъ баталiона, 6 понтонныхъ полубаталiоновъ, 6 военно-телеграфныхъ парковъ, 2 полевыхъ и 2 осадныхъ парка и двѣ отдѣльныя роты: гальваническая учебная и Туркестанская саперная.

Въ октябрѣ 1876 года, непосредственно передъ мобилизацiею, резервные саперные баталiоны были обращены въ дѣйствующiе; вновь прибавлено еще 3 военно-телеграфныхъ парка, а шесть существовавшихъ были переформированы по новому штату.

Въ декабрѣ того же года былъ сформированъ въ Москвѣ первый желѣзнодорожный баталiонъ, названный 3-мъ, по номеру саперной бригады, въ которую онъ былъ включенъ.

Въ январѣ 1877 года было объявлено новое положенiе, согласно которому понтонные полубаталiоны переименованы въ баталiоны и число ихъ должно было быть увеличено съ шести на восемь[86]; кромѣ того, положено было: число полевыхъ инженерныхъ парковъ увеличить съ двухъ до пяти, имѣть четыре желѣжнодорожныхъ баталiона и сформировать вновь двѣ отдѣльныя минныя роты.

Такъ какъ всѣ эти предположенiя должны были приводиться въ исполненiе лишь по мѣрѣ заготовленiя матерiальной части согласно новымъ табелямъ, то на самомъ дѣлѣ только понтонные полубаталiоны, безъ измѣненiя ихъ штата, были переименованы въ баталiоны, и, въ теченiе 1877 года, вновь сформированы 2-й и 4-й желѣзнодорожные баталiоны и двѣ минныя роты: Кронштадтская и Керченская, назначенныя для огражденiя подводными минами портовъ Балтiйскаго и Чернаго морей.

Такимъ образомъ, послѣ этихъ измѣненiй, инженерныя полевыя войска должнв ювли состоять изъ 15¼ саперныхъ баталiоновъ (въ томъ чмслѣ Туркенстанская саперная рота), 8¼ понтонныхъ баталiоновъ (въ томъ числѣ Кавказская понтонная рота)[87], 4 желѣзнодорожныхъ баталiоновъ (въ дѣйствительности ихъ было только три), 9 военно-телеграфныхъ, 5 полевыхъ инженерныхъ и 2 осадныхъ инженерныхъ парковъ (при 2-й и 3-й саперныхъ бригадахъ) и двухъ минныхъ ротъ.

Къ 1 ноября 1876 года изъ числа названныхъ войскъ были соединены въ пять бригадъ слѣдующiя части:

1-я бригада: саперныя баталiоны: — гвардейскiй, гренадерскiй и № 1; военно-телеграфные парки №№ 1 и 2.

2-я бригада: саперные баталiоны №№ 2, 3 и 4; понтонные полубаталiоны №№ 3 и 4; военно-телеграфные парки №№ 3 и 4; осадный инженерный паркъ № 1.

3-я бригада: саперные баталiоны №№ 5, 6 и 7; понтонные полубаталiоны №№ 5 и 6; желѣлезнодорожный баталiонъ № 3; военно-телеграфные парки №№ 5 и 6; инженерные парки: полевой № 2 и осадный № 2.

4-я бригада: саперные баталiоны №№ 8, 9 и 10; понтонные полубаталiоны №№ 1 и 2; военно-теоеграфные парки №№ 7 и 8; полевой инженерный паркъ № 1.

Кавказская бригада: Кавказскiе саперные баталiоны №№ 1, 2 и 3; Кавказскiй военно-телеграфный паркъ[88].

Этотъ составъ саперныхъ бригадъ оставался безъ измѣненiя до самаго конца минувшей войны.

Численность частей инженерныхъ войскъ по военному времени была слѣдующая:

Штыковъ

Всего на довольствiи нижн. чин.

Въ саперной ротѣ

208

-

Въ саперномъ баталiонѣ¹

832

1.123

Въ понтонномъ баталiонѣ

240

468

Въ желѣлезнодорожномъ баталiонѣ

832

1.069

Въ паркахъ:

военно-телеграфномъ

-

367

полев. инженерномъ

-

136

осадномъ

-

272

¹ Штатъ саперныхъ баталiоновъ остался прежнiй.

Саперный баталiонъ, согласно положенiю 4 января 1877 года, долженъ былъ состоять въ мирное время изъ пяти ротъ; въ военное время баталiоны должны были выдѣлять по одной ротѣ для образованiя кадровъ запасныхъ и резервныхъ саперныхъ частей. Всего предполагалось образовывать 5 запасныхъ баталiоновъ и 20 резервныхъ ротъ, путемъ развертыванiя каждой изъ пятыхъ ротъ десяти баталiоновъ въ двѣ резервныя. Въ дѣйствительности саперные баталiоны, оставшiеся въ старомъ четырехъ-ротномъ составѣ, формировали при мобилизацiи запасные баталiоны, по одному при бригадѣ, путемъ выдѣленiя кадра изъ всѣхъ ротъ всѣхъ баталiоновъ. Резервныхъ ротъ формируемо не было вовсе, за исключенiемъ одной резервной роты съ парусиновыми понтонами, сформированной изъ 4-й роты 3-го запаснаго сапернаго баталiона.

Понтонный баталiонъ состоялъ изъ двухъ ротъ[89].

Желѣзнодорожный баталiонъ дѣлился на четыре роты (двѣ строительныхъ и двѣ эксплоатацiонныхъ).

Военно-телеграфные парки назначались для устройства и содержанiя телеграфныхъ сообщенiй между частями дѣйствующей армiи.

Каждый паркъ дѣлился на три самостоятельныхъ отдѣленiя, изъ коихъ каждое могло устроить 33 версты, а весь паркъ 100 верстъ съ 6 станцiями.

Кромѣ того, паркъ могъ проложить 450 саженъ подводнаго рѣчнаго кабеля. Матерiалъ для постановки линiй возился въ фурахъ, на четырехъ и шести лошадяхъ[90].

Полевые инженерные парки состояли изъ трехъ отдѣленiй, по четыре части въ отдѣленiи, съ запасомъ въ каждомъ изъ этихъ парковъ шанцеваго инструмента на 12 пѣхотныхъ дивизiй и 12 саперныхъ ротъ, въ томъ ограниченномъ, впрочемъ, числѣ, какое полагалось по табелямъ для снаряженiя войскъ.

Осадный инженерный паркъ состоялъ каждый изъ четырехъ отдѣленiй и въ каждомъ изъ таковыхъ отдѣленiй имѣлось инструментовъ и другихъ принадлежностей для осады одной крѣпости.

Соединенiе полевыхъ войскъ въ корпуса. Со времени введенiя у насъ военно-окружнаго управленiя и подъ влiянiемъ тогдашней французской военной организацiи постоянное соединенiе войскъ въ корпуса было отмѣнено и вмѣсто нихъ высшею тактическою единицею принята дивизiя. Только во время войны предполагалось соединять войска въ корпуса. Въ 1873 году, въ виду постояннаго увеличенiя состава армiи и стремленiя къ быстрой ея мобилизацiи, рѣшено было вновь возстановить корпусныя управленiя для полевыхъ войскъ. Уже въ слѣдующемъ году изъ всѣхъ гвардейскихъ частей былъ образованъ гвардейскiй корпусъ[91], а затѣмъ, вмѣстѣ съ мобилизацiею, въ 1876 году состоялось повелѣнiе объ образованiи еще шести армейскихъ корпусовъ слѣдующаго состава:

Корпуса

Дивизiи

Пѣхотныя

Кавалерiйскiя

VII

15-я и 36-я

7-я

VIII

9-я и 14-я

8-я

IX

5-я и 31-я

9-я

X

13-я и 34-я

10-я

XI

11-я и 32-я

11-я

XII

12-я и 33-я

12-я

Такимъ образомъ, каждый изъ этихъ шести армейскихъ корпусовъ состоялъ: изъ двухъ пѣхотныхъ и одной кавалерiйской дивизiй, съ двумя артиллерiйскими бригада и двумя конными батареями. Боевую силу армейскаго корпуса составляли: 24 баталiона (20.160 штыковъ)[92], 18 эскадроновъ и сотенъ (2.562 сабли)[93] и 108 орудiй — 96 пѣшихъ и 12 конныхъ.

При каждомъ изъ названныхъ корпусовъ полагалось имѣть: два дивизiонныхъ подвижныхъ лазарета (по одному на пѣхотную дивизiю), два дивизiонныхъ летучихъ парка и одинъ конно-артиллерiйскiй полупаркъ (вмѣсто цѣлаго парка). Вмѣстѣ съ этими вспомогательными учрежденiями въ каждомъ армейскомъ корпусѣ вышеуказаннаго состава полагалось на довольствiи 35.294 человѣка и 8.490 лошадей[94].

Повозокъ при корпусѣ состояло всего 1.197, не считая офицерскихъ[95].

Въ концѣ февраля 1877 года было сформровано еще девять корпусовъ: гренадерскiй и армейскiе: I–VI, XIII и XIV. Составъ этихъ корпусовъ былъ слѣдующiй:

Корпуса

Дивизiи

Пѣхотныя

Кавалерiйскiя

Гренадерскiй

1-я, 2-я и 3-я грен.

I армейскiй

22-я, 24-я и 37-я

1-я

II армейскiй

25-я, 26-ч и 27-я

2-я

III армейскiй

28-я и 29-я

3-я

IV армейскiй

16-я и 30-я

4-я

V армейскiй

7-я и 8-я

5-я

VI армейскiй

4-я, 6-я и 10-я

6-я

XIII армейскiй

1-я и 35-я

13-я

XIV армейскiй

17-я и 18-я

1-я Донск. каз.

Слѣдовательно, во время войны были распредѣлены по корпусамъ всѣ пѣхотныя и кавалерiйскiя дивизiи, съ ихъ артиллерiею, за исключенiемъ десяти пѣхотныхъ (2-я, 3-я, 19-я, 20-я, 21-я, 23-я, 38-я, 39-я, 40-я и 41-я) и трехъ кавалерiйскихъ дивизiй (14-й, Кавказской кавалерiйской, Кавказской сводно-казачьей).

Въ составъ корпусовъ не входили слѣдующiя части полевыхъ войскъ: всѣ стрѣлковые и линейные баталiоны, всѣ инженерныя войска и тѣ казачьи части, которыя не были распредѣлены по кавалерiйскимъ дивизiямъ.

Изъ сказаннаго видно, что большинство корпусныхъ командировъ имѣло только нѣсколько мѣсяцевъ для ознакомленiя со ввѣренными имъ войсками, а нѣкоторые приняли корпуса непосредственно передъ выступленiемъ ихъ въ походъ.

II. Тыловыя войска. Въ составъ этихъ войскъ, назначавшихся для второстепенныхъ военныхъ дѣйствiй, службы въ тылу армiи и для усиленiя войскъ полевыхъ, входили: 1) крѣпостныя, 2) резервныя и 3) мѣстныя войска.

1) Крѣпостныя войска, назначаясь для образованiя постоянныхъ гарнизоновъ крѣпостей и для обороны ихъ, состояли изъ пѣхоты и артиллерiи.

а) Крѣпостная пѣхота была организаована въ 1874 году, съ цѣлью освободить полевую пѣхоту отъ занятiя крѣпостей. Въ случаѣ надобности крѣпостная пѣхота могла быть назначаема и для дѣйствiй въ полѣ, а потому имѣла такое же вооруженiе и снаряженiе, какъ и полевая пѣхота, но не имѣла обоза и численность ея кадровъ была значительно менѣе.

Въ мирное время полагалось имѣть 29 крѣпостныхъ пѣхотныхъ баталiоновъ четырехъ-ротнаго состава (48 рядовъ въ ротѣ); въ военное же время каждая рота превращалась въ баталiонъ четырехъ-ротнаго состава (по 108 рядовъ въ ротѣ), такъ что крѣпостной баталiонъ долженъ был развертываться въ четырехъ-баталiонный полкъ[96].

Крѣпостные полки могли быть, въ случаѣ надобности, соединяемы въ крѣпостныя бригады и дивизiи.

Переформированiе крѣпостной пѣхоты по новому штату состоялось только въ 1876 году, причемъ число баталiоновъ не доведено до нормы 29, а оставлено прежнее, т. е. 24.

Эти 24 баталiона въ случаѣ мобилизацiи обращались въ 24 четырехъ-баталiонныхъ полка, т. е. въ 96 баталiоновъ.

За время кампанiи число крѣпостныхъ баталiоновъ дошло до 61 баталiона.

б) Крѣпостная артиллерiя, назначаемая для дѣйствiя изъ крѣпостныхъ орудiй, по организацiи 1876 года должна была состоять изъ 50 крѣпостныхъ артиллерiйскихъ баталiоновъ четырехъ-ротнаго состава, распредѣленныхъ по 15 крѣпостямъ. Мирный составъ каждаго баталiона 400, а военный — 1.200 строевыхъ рядовыхъ.

Но эта организацiя не могла быть приведена въ исполненiе немедленно; въ 1876 году и по 1 iюля 1878 года было сформировано всего 41 баталiонъ[97]. Затѣмъ осталось еще 10 отдѣльныхъ крѣпостныхъ артиллерiйскихъ ротъ старой организацiи.

Изъ баталiоновъ крѣпостной артиллерiи могли выдѣляться, по особымъ распоряженiямъ, кадры на образованiе личнаго состава осадной артиллерiи, которая, какъ сказано выше, своихъ кадровъ не имѣла.

2) Резервныя войска. До 1873 года резервныя войска состояли изъ всѣхъ родовъ оружiя и имѣли назначенiемъ обученiе рекрутъ для дѣйствующихъ войскъ какъ въ мирное, такъ и въ военное время.

Въ 1873 году войска эти были упразднены и таковыя рѣшено было формировать лишь въ военное время, только для пѣхоты армейской и саперъ. При этомъ измѣнилось и самое ихъ назначенiе.

Вмѣсто обученiя рекрутъ для войскъ дѣйствующихъ, резервныя войска предполагалось употреблять въ видѣ цѣлыхъ частей для усиленiя полевой армiи и разныхъ второстепенныхъ дѣйствiй на театрѣ войны.

Подготовка укомплектованiя для дѣйствующихъ войскъ въ военное время была возложена на запасныя войска; обученiе же рекрутъ въ мирное время составило обязанность каждой военной части.

Формированiе резервныхъ частей въ военное время производилось назначенiемъ офицеровъ и нижнихъ чиновъ изъ полевыхъ, мѣстныхъ войскъ и запаса армiи, вещевое же и другое имущество должно было храниться для резервной пѣхоты въ неприкосновенныхъ запасахъ складовъ мѣстныхъ войскъ, а для резервной артиллерiи — при запасныхъ батареяхъ[98].

а) Резервную пѣхоту въ военное время должны были составлять: л. — гв. резервный полкъ[99] и 164 армейскихъ баталiона. Составъ и численность этихъ послѣднихъ предполагалась одинаковыми съ баталiонами полевыхъ войскъ. Формируясь въ 164 внутреннихъ городахъ Россiи, армейскiе резервные четырехъ-ротные баталiоны могли быть, вмѣстѣ съ резервными артиллерiйскими бригадами, сводимы въ полки, бригады и дивизiи.

Такимъ образомъ, во время войны резервная пѣхота должна была выставить почти 13½ резервныхъ дивизiй двѣнадцати-баталiоннаго состава[100], изъ коихъ восемь дивизiй могли имѣть по бригадѣ артиллерiи.

Всего къ 1 iюля 1878 года было сформировано и формировалось 144 баталiона резервной пѣхоты.

б) Резервная артиллерiя въ мирное время должна была состоять изъ 48 резервныхъ восьми-орудiйныхъ пѣшихъ батарей, вооруженныхъ 9 и 4-фун. пушками[101].

Эти батареи, въ случаѣ надобности, могли соединяться въ артиллерiйскiя бригады. Какъ было сказано, резервная артиллерiя въ мирное время не содержалась и кадры для ея формированiя должны были выдѣляться изъ запасныхъ батарей, которыя, однако, не были еще сформированы. При этихъ батареяхъ должно было храниться и все имущество резервной артиллерiи.

За время кампанiи, однако, было сформировано болѣе значительное число резервныхъ батарей, а именно 68. Сверхъ того, къ 1 iюля 1878 года формировалось еще 3 батареи.

в) Резервныя инженерныя войска должны юыли состоять изъ 20 резервныхъ саперныхъ ротъ; кадрами для нихъ въ военное время должны были служить, по организацiи 1877 года, пятыя роты гвардейскаго и 9 саперныхъ баталiоновъ, причемъ каждая изъ этихъ ротъ образовывала двѣ резервныя роты[102].

Организацiя резервныхъ войскъ къ началу войны не была обезпечена людьми и имуществомъ. Запаса нижнихъ чиновъ еще не могло накопиться дпжн для полевыхъ мѣстныхъ и крѣпостныхъ войскъ, а заготовленiе имущества для резервныхъ войскъ требовало нѣсколько лѣтъ времени и чрезвычайныхъ затратъ, на которыя не имѣлось средствъ.

3) Мѣстныя войска. Эти войска назначались для преимущественно для караульной, конвойной и вообще внутренней службы, но могли назначаться и для усиленiя, въ военное время, кадровъ резервныхъ и запасныхъ войскъ.

Они состояли исключительно изъ пѣхотныхъ баталiоновъ и командъ, расположенныхъ въ губернскихъ и уѣдныхъ городахъ. Въ мирное время караульная служба частiю исполнялась и полевыми войсками, а потому нѣкоторые мѣстные баталiоны и команды содержались въ кадровомъ составѣ.

Въ виду этого, по принятой въ 1874 году организацiи, полагалось содержать:

а) мѣстные баталiоны постояннаго состава[103] въ двадцати одномъ губернскомъ или областномъ городѣ, численностью каждый отъ 400 до 1.200 человѣкъ, причемъ баталiоны, имѣвшiе не болѣе 600 человѣкъ, дѣлились на двѣ роты, а прочiе — на четыре роты;

б) мѣстныя команды постояннаго состава, разной численности, во всѣхъ уѣздныхъ городахъ и въ семи губернскихъ городахъ Царства Польскаго;

в) мѣстные кадровые[104] баталiоны (четырехъ-ротнаго состава, въ 400 чел.) — въ обѣихъ столицахъ и въ семи большихъ губернскихъ городахъ должны были, въ военное время, обращаться въ четырехъ-баталiонные мѣстные полки;

г) мѣстныя кадровыя команды — во всѣхъ остальныхъ губернскихъ городахъ, въ трехъ составахъ. Въ военное время команды изъ 250 и 100 чел. должны были развертываться каждая въ четырехъ-ротный мѣстныя баталiонъ (изъ 800 или 600 человѣкъ), а команды изъ 64 человѣкъ — въ двухъ-ротный баталiонъ (отъ 500 до 400 чел.);

д) конвойныя команды для сопровожденiя арестантовъ по главнымъ ссыльнымъ путямъ.

Въ дѣйствительности ко времени мобилизацiи мѣстныя войска состояли изъ слѣдующихъ частей:

Мѣстныхъ баталiоновъ:

постояннаго состава

20

кадроваго состава

9

Мѣстныхъ командъ:

постояннаго состава

597

кадроваго состава

47

Конвойныхъ командъ

38

Сверхъ того, формируемыхъ въ военное время мѣстныхъ командъ

17

Въ военное время мѣстныя войска должны были дать 103 баталiона и 652 команды.

На самомъ дѣлѣ въ теченiе войны было сформировано болѣе значительное число этихъ частей. Всего къ 1 iюля 1878 года въ мѣстныхъ войскахъ состояло 134 баталiона и 675 командъ.

III. Запасныя войска. Съ 1874 года запасными войсками стали называться тѣ части всѣхъ родовъ оружiя, формиркемыя во время войны, которыя должны были подготовлять и отправлять на театръ войны команды для пополненiя убыли въ полевыхъ и резервныхъ войскахъ.

а) Запасная пѣхота должна была состоять, въ военное время, изъ отдѣльныхъ баталiоновъ четырехъ-ротнаго состава[105], по одному баталiону на каждый пѣхотный полкъ и на каждую стрѣлковую бригаду (кромѣ Туркестанской), всего по числу полевыхъ полковъ и стрѣлковыхъ бригадъ 199 баталiоновъ[106].

Для запасныхъ баталiоновъ кадровъ въ мирное время не полагалось; они должны были формироваться при мобилизацiи изъ состава полевой и мѣстной пѣхоты, частiю-же — изъ запаса. Одновременно съ мобилизацiею полковъ и стрѣлковыхъ бригадъ должны были формироваться и соотвѣтствующiе запасные баталiоны.

Гвардейскiе и гренадерскiе полки, а равно и гвардейская стрѣлковая бригада сами отъ себя выдѣляли при мобилизацiи кадры для формированiя своихъ запасныхъ баталiоновъ, посылавшихъ, во время войны, укомплектованiя только своимъ полкамъ и баталiонамъ.

Армейскiе же запасные баталiоны (164 пѣхотныхъ и 6 стрѣлковыхъ) получали кажры изъ разныхъ частей полевыхъ и мѣстныхъ войскъ; они формировались въ тѣхъ же 164 городахъ, въ которыхъ, какъ было сказано, должны были формироваться резервные баталiоны.

Армейскiе баталiоны, не имѣя связи съ полевыми частями, должны были безразлично укомплектовывать тѣ дѣйствующiя и резервныя части, которыя нуждались въ пополненiи на театрѣ войны[107].

Неприкосновенные запасы имущества армейскихъ запасныхъ баталiоновъ должны были храниться въ пунктахъ формированiя ихъ, при частяхъ мѣстныхъ войскъ.

Въ каждомъ запасномъ баталiонѣ полагалось четыре роты двоякаго состава: а) постоянный[108] — изъ штабъ и оберъ-офицеровъ и опредѣленнаго числа унтеръ-офицеровъ и ефрейторовъ, назначаемыхъ для обученiя новобранцевъ, составлявшихъ кадры баталiоновъ и б) перемѣнный, образовывавшiйся изъ офицеровъ и нижнихъ чиновъ, призываемаго изъ общаго запаса армiи для пополненiя убыли во время войны.

За неимѣнiемъ офицеровъ въ запасѣ, ихъ брали, какъ для запасныхъ, такъ и для резервныхъ войскъ, изъ мѣстныхъ, крѣпотсныхъ, а также нѣкоторыхъ частей полевыхъ войскъ, притомъ въ значительномъ количествѣ даже изъ тѣхъ, которыя уже вошли въ составъ Дунайской армiи.

Въ случаѣ недостатка нижнихъ чиновъ запаса перемѣнный составъ пополняли ратниками ополченiя 1-го разряда и новобранцами ежегоднаго призыва[109].

Запасные баталiоны, по мѣрѣ надобности, высылали въ армiю маршевыя команды пополненiя.

Всѣ гвардейскiе запасные баталiоны положено было формировать въ Петербургѣ (стрѣлковый — въ Царскомъ Селѣ), а всѣ гренадерскiе и армейскiе стрѣлковые баталiоны (кромѣ Кавказскихъ) — въ Москвѣ.

Петербургскiе и Московскiе запасные баталiоны должны были подчиняться особо назначаемымъ командирамъ, на правахъ начальника дивизiи. Армейскiе же пѣхотные баталiоны (а также Кавказскiе, гренадерскiе и стрѣлковый) состояли въ веденiи тѣхъ губернскихъ воинскихъ начальниковъ, въ раiонахъ коихъ были сформированы и расположены.

Всего за время кампанiи было сформировано 152 запасныхъ баталiона.

б) Запасная кавалерiя была организована въ 1875 году и состояла изъ запасныхъ эскадроновъ по одному на каждый полкъ, всего изъ 56 эскадроновъ, причемъ въ мирное время каждый эскадронъ выѣзжалъ ремонтныхъ лошадей и отчасти обучалъ новобранцевъ для своихъ полковъ, а въ военное — долженъ былъ высылать ему маршевыя кавалерiйскiя части для пополненiя убыли.

Гвардейскiе запасные эскадроны[110] входили въ составъ своихъ полковъ, а армейскiе были отъ нихъ отдѣлены и своидились по шесть въ запасныя кавалерiйскiя бригады, коихъ было всего 7, т. е. по одной на каждыя двѣ кавалерiйскiя армейскiя дивизiи[111].

Въ мирное время каждый запасный эскадронъ имѣлъ двоякiй составъ: постоянный — для выѣздки лошадей и перемѣнный — для отвода ихъ въ полки. Съ объявленiемъ мобилизацiи гвардейскiе и Кавказскiе запасные эскадроны должны были также отдѣляться отъ своихъ полковъ и сводиться въ бригады: гвардейскую — изъ 10 и Кавказскую — изъ 4 эскадроновъ.

Всѣ вообще запасные эскадроны должны были пополнять убыль офицеровъ, нижнихъ чиновъ и лошадей въ своихъ полкахъ; для чего при каждомъ запасномъ эскадронѣ собирались изъ общаго запаса кавалерiи офицеры и нижнiе чины въ числѣ достаточномъ для образованiя двухъ эскадроновъ 20-ряднаго состава во взводахъ. Для одного изъ этихъ эскадроновъ имѣлось въ виду поставлять по военно-конской повинности лошадей верхового сорта.

Такимъ образомъ, для каждаго полка могли выставляться двѣ очереди пополненiя: 1-я — конная и 2-я — пѣшая[112].

Запасные эскадроны высылали на пополненiе своихъ полковъ или цѣлые маршевые эскадроны, или маршевыя команды, смотря по распоряженiю.

в) Запасная артиллерiя была организована: конная въ 1875 году, а пѣшая въ 1876 году, — слѣдующимъ образомъ:

Пѣшая запасная артиллерiя назначалась для пополненiя людьми въ военное время полевой артиллерiи и выдѣленiя, какъ сказано выше, кадровъ для 48 батарей резервной артиллерiи. Для этого въ мирное время полагалось содержать 24 запасные батареи[113]. Эти батареи въ военное время должны были дать: 48 резервныхъ батарей (о составѣ и вооруженiи коихъ было сказано выше) и 48 же запасныхъ (4-фунтовыхъ) батарей. На самомъ дѣлѣ, кромѣ учебной пѣшей батареи, запасной пѣшей артиллерiи в мирное время не было и лишь ко времени мобилизацiи началось формированiе 11 запасныхъ пѣшихъ батарей.

Конная запасная артиллерiя, по положенiю 1875 года, назначалась для пополненiя убыли въ людяхъ полевой конной артиллерiи въ военное время, всего изъ 3 отдѣльныхъ батарей 6-орудiйнаго состава.

Изъ нихъ двѣ были тогда же сформированы, а на образованiе третьей положено было обратить, при мобилизацiи, учебную конную батарею[114].

Пѣшiя и конныя запасныя батареи имѣли два состава: постоянный и перемѣнный. Въ постоянномъ составѣ полагалось по военному времени 9 офицеровъ и 226 нижнихъ чиновъ и въ перемѣнномъ — 10 офицеровъ и 570 нижнихъ чиновъ.

Всего за время кампанiи было сформировано 25 батарей пѣшихъ и 3 конныхъ.

Для безостановочнаго пополненiя артиллерiи дѣйствующей армiи людьми, а также лошадьми и снабженiя преметами матерiальной части взамѣнъ израсходованныхъ или поступившихъ въ негодность были сформированы слѣдующiя артиллерiйскiя части учрежденiя.

1) Передовой артиллерiйскiй запасъ, перемѣнный составъ котораго назначенъ былъ въ размѣрѣ 10 % людей и 5 % лошадей всѣхъ артиллерiйскихъ частей армiи. Въ артиллерiйскомъ отдѣлѣ опредѣлено было содержать 10 % орудiй, 5 % зарядныхъ ящиковъ и 5 % холоднаго и огнестрѣльнаго оружiя, имѣвшихся въ армiи.

2) Складъ огнестрѣльныхъ припасовъ, въ составъ котораго вошли первоначально восемь мѣстныхъ парковъ, а впослѣдствiи еще шесть.

3) Подвижная артиллерiйская мастерская.

4) Подвижная лабораторная мастерская.

з) Запасныя инженерныя войска. Согласно положенiю о составѣ и устройствѣ инженерныхъ войскъ, объявленному въ приказѣ по военному вѣдомству 1877 года за № 30, полевые саперные баталiоны 1-й, 2-й, 4-й, 7-й и 3-й Кавказскiй должны были формировать 5 запасныхъ баталiоновъ, по одному при каждой бригадѣ, выдѣляя для этого свои пятыя роты. Въ дѣйствительности полевые саперные баталiоны, оставшiеся въ старомъ четырехъ-ротномъ составѣ, сформировали въ разное время 4½ запасныхъ баталiона путемъ выдѣленiя кадровъ изъ всѣхъ ротъ всѣхъ баталiоновъ.

IV. Войска вспомогательнаго назначенiя. Къ нимъ относились всѣ части войскъ и команды, не имѣвшiя боевого назначенiя, а именно: учебныя войска, корпусъ жандармовъ, часть котораго исполняла полицейскую службу при войскахъ[115], военно-исправительныя роты и разнаго рода команды при военныхъ учрежденiяхъ и заведенiяхъ (артиллерiйскихъ, инженерныхъ и военно-врачебныхъ).

Военно-врачебныя учрежденiя русской армiи по мирному положенiю состояли въ 1871 году изъ 83 госпиталей разныхъ классовъ и 592 лазаретовъ, съ общимъ числомъ: госпитальныхъ мѣстъ 30.639 и лазаретныхъ 25.382, а всего 56.021 мѣстъ. До открытiя кампанiи число всѣхъ этихъ заведенiй измѣнилось несущественно и развитiе ихъ въ перiодъ 1876–1878 годовъ произошло исключительно для удовлетворенiя потребностей военнаго времени.

Мѣры для удовлетворенiя названной потребности сводились къ развитiю существовавшихъ въ мирное время учрежденiй, къ созданiю новыхъ учрежденiй[116] и къ мобилизацiи врачебныхъ учрежденiй военнаго времени. Послѣднiя должны были при полной мобилизацiи состоять изъ 84 военно-временныхъ госпиталей и 48 подвижныхъ дивизiонныхъ лазаретовъ. Изъ названнаго числа 48 военно-временныхъ госпиталей и 27 подвижныхъ дивизiонныхъ лазаретовъ должны были имѣть обозъ, который, однако, предстояло еще заготовить, равно какъ и полковой лазаретный обозъ. Въ дѣйствительности, къ началу войны было приготовлено 30 военно-временныхъ госпиталей, на 630 кроватей каждый, для дѣйствующей армiи и для Кавказскаго корпуса — 28 военно-временныхъ госпиталей на 210 мѣстъ каждый. Для снабженiя армiи медикаментами была открыта подвижная аптека.

Всего въ теченiе войны было открыто для Дунайской армiи 64 военно-временныхъ госпиталя на 40.820 мѣстъ и для Кавказскаго корпуса 78 военно-временныхъ госпиталей на 16.380 мѣстъ. Въ Одессѣ и Севастополѣ были устроены мѣстные лазареты всего на 4.300 больныхъ. Сверхъ того, въ нѣкоторыхъ пунктахъ Черноморскаго побережья и на Кавказѣ были учреждены санитарные лагери на 11.200 мѣстъ. Всего армiя располагала къ концу войны до 130/т. мѣстъ для больныхъ, раненыхъ и слабосильныхъ.

Дивизiонными лазаретами удалось снабдить дѣйствующую армiю по разсчету одного подвижнаго дивизiоннаго лазарета на дивизiю. Всего къ концу войны считалось въ армiи 25 подвижныхъ дивизiонныхъ лазаретовъ[117].

Кромѣ указанныхъ выше учрежденiй и заведенiй, въ распоряженiи обѣихъ русскихъ армiй находились врачебныя учрежденiя, устроенныя Обществомъ Краснаго Креста и другими частными обществами и лицами, оказавшiя армiи существенную помощь. Не смотря на это, въ теченiе кампанiи были случаи, когда мѣстъ для больныхъ оказывалось недостаточно.

Б. Иррегулярныя войска. Издавна входя въ составъ нашихъ вооруженныхъ силъ, эти войска набирались изъ населенiя казачьихъ областей и, частiю, изъ инородцевъ.

I. Казачьи войска. Къ составу изъ, въ порядкѣ численности, войска: Донское, Кубанское, Оренбургское, Терское, Забайкальское, Уральское, Сибирское, Амурское, Астраханское и Семирѣченское. Сверхъ того: Иркутская и Красноярская отдѣльныя сотни, Якутскiй городовой пѣшiй полкъ, а равно команды: Камчатская, Березовская, Сургутская и Нарымская.

Общiя отличительныя особенности устройства казачьихъ войскъ, по сравненiю съ регулярными, заключались въ томъ, что въ мирное время изъ нихъ только ⅓ состояла на службѣ, а ⅔ находились на льготѣ.

Казачьи войска преимущественно состояли изъ конныхъ частей; пѣхоту же и артиллерiю выставляли только нѣкоторыя области.

При мобилизацiи казачьихъ войскъ увеличивалось число частей, а не числительный ихъ составъ, одинковый въ мирное и военное время.

Строевыя части состояли: изъ конныхъ полковъ (отъ четырехъ до шести сотенъ въ каждомъ), отдѣльныхъ конныхъ сотенъ (до 150 коней), пѣшихъ баталiоновъ (въ четыре или пять ротъ или въ пять сотенъ) и конныхъ батарей шести или восьми-орудiйнаго состава въ военное время.

Соединенiе конныхъ полковъ въ бригады и дивизiи существовало только въ Донскомъ войскѣ и дѣлалось каждый разъ по особымъ повелѣнiямъ[118].

Отбыванiе казаками воинской повинности производилось по такъ называемой "очередной" системѣ, установленной еще въ царствованiе императрицы Екатерины II, до конца 60-хъ и начала 70-хъ годовъ, когда порядокъ этотъ подвергся существеннымъ измѣненiямъ.

Съ цѣлью развитiя "гражданственности" въ населенiи казачьихъ земель было рѣшено комплектовать казачьи войска въ размѣрѣ трехъ смѣнъ или очередей опредѣленнаго состава, путемъ зачисленiя всѣхъ желающихъ служить въ возрастѣ отъ 19 до 25 лѣтъ; лишь при недостаткѣ таковыхъ предположено приступать къ зачисленiю по жребiю молодыхъ казаковъ, достигшихъ 19 лѣтъ, производившемуся разъ въ жизни. Всѣ незачисленные по жребiю освобождались затѣмъ по смерть отъ обязательной службы и зачислялись въ разрядъ "войсковыхъ гражданъ". За пользованiе угодьями эти лица обязаны были вносить въ войсковыя суммы опредѣленный, незначительный по размѣру, ежегодный сборъ.

Положенiями, объявленными въ 1871 году — для Оренбургскаго, Кубанскаго, Терскаго и Сибирскаго войскъ, въ 1873 году — для Астраханскаго и Забайкальскаго, начала эти были проведены въ жизнь. Общiй срокъ службы для всѣхъ этихъ войскъ, согласно этимъ положенiямъ, опредѣлялся въ 22 года, изъ коихъ 15 лѣтъ полевой службы и 7 лѣтъ въ разрядѣ внутренней службы.

Положенiя эти, однако, не получили дальнѣйшаго развитiя, такъ какъ съ введенiемъ обще-обязательной воинской повинности для всего населенiя Имперiи льгота "войсковыхъ гражданъ" находилась въ явномъ противорѣчiи съ основнымъ принципомъ новаго положенiя обще-обязательной военной службы, вслѣдствiе чего явилась необходимость согласовать положенiе о воинской службѣ казаковъ съ общимъ положенiемъ о воинской повинности 1874 года.

Съ этою цѣлью, въ томъ же году, было обнародовано положенiе о военной службѣ Донского казачьяго войска, а въ 1875 году — уставъ о воинской повинности для этого войска, который въ слѣдующемъ году рѣшено было примѣнить ко всѣмъ казачьимъ войскамъ[119].

Важнѣйшiя основанiя воинской повинности казаковъ, согласно новому уставу, были слѣдующiя:

Все населенiе казачьихъ земель подлежитъ воинской повинности. Дѣнежный выкупъ и замѣна охотниками не допускаются. Казачьи войска образуютъ служилый составъ и войсковое ополченiе. Общiй срокъ службы казаковъ въ служиломъ составѣ установленъ въ 20 лѣтъ, въ томъ числѣ 3 года въ приготовительномъ разрядѣ, 12 лѣтъ въ строевомъ и 5 лѣтъ въ запасномъ разрядахъ. Изъ числа 12 лѣтъ службы въ строевомъ разрядѣ первые четыре года казаки проводили на дѣйствительной службѣ, образуя первую очередь казачьихъ войскъ, послѣ чего зачислялись на льготу и въ военное время образовывали вторую и третью очереди. Молодые казаки зачислялись на службу восемнадцати лѣтъ въ приготовительный разрядъ и оставались на мѣстѣ жительства, собираясь по станицамъ для первоначальнаго обученiя, кромѣ перваго года, а на третiй годъ пребыванiя въ этомъ разрядѣ собирались, кромѣ того, въ учебный сборъ на четыре недѣли. За время состоянiя на льготѣ во 2-й очереди казаки призывались три раза въ сборъ не трехъ-недѣльный срокъ. Казаки 3-й очереди отбывали такой сборъ одинъ разъ, а запасный разрядъ и зачисленные въ ополченiе учебнымъ сборамъ не подвергались вовсе. Казаки, зачисленные въ артиллерiю не раздѣлялись на очереди. Льготные казаки-артиллеристы собирались въ учебные сборы, срокомъ около пяти недѣль, нѣсколько разъ за время состоянiя на льготѣ, а именно черезъ годъ.

Изъятiя въ отбыванiи воинской повинности въ казачьихъ войскахъ были, въ общемъ, одинаковы съ изъятiями по общимъ уставамъ о воинской повинности.

Что касается Уральскаго войска, то важнѣйшею особенностью воинской повинности его населенiя было комплектованiе частей вызовомъ охотниковъ, съ уплатой таковымъ особаго вознагражденiя, такъ называемой "подмоги" со стороны лицъ, не пожелавшихъ поступить на дѣйствительную службу, и лишь въ случаѣ недостатка охотниковъ вызывались остальныя лица, подлежащiя призыву по жребiю. Призывной возрастъ былъ опредѣленъ въ 19 лѣтъ, причемъ призванный поступалъ на 2 года въ разрядъ внутренней службы, далѣе на 15 лѣтъ въ полевой разрядъ и на 5 лѣтъ опять переводился въ разрядъ внутренней службы, Для подготовки всѣхъ казаковъ, не пожелавшихъ зачислится въ служилый составъ, былъ установленъ призывъ на одинъ годъ дѣйствительной службы, во время первыхъ трехъ лѣтъ состоянiя въ полевомъ разрядѣ. Сверхъ того, всѣ казаки Уральскаго войска призывались ежегодно на учебные сборы, до седьмого года состоянiя въ полевомъ разрядѣ.

Комплектованiе казачьихъ войскъ унтер-офицерами (урядниками) происходило на общихъ основанiяхъ путемъ прохожденiя предназначенныхъ для того казаковъ чрезъ полковыя учебныя команды, за исключенiемъ Уральскаго войска, гдѣ урядники для строевыхъ частей подготовлялись въ Уральской учебной сотнѣ.

Источниками комплектованiя казачьихъ войскъ офицерами служили: 1) выпускъ урядниковъ изъ юнкерскихъ и военныхъ училищ, 2) переводы изъ регулярныхъ частей и 3) опредѣленiе вновь на службу изъ отставки.

Важнѣйшимъ источникомъ комплектованiя по количеству доставляемыхъ офицеровъ былъ выпускъ изъ спецiальныхъ казачьихъ урядничьихъ училищъ: Новочеркасскаго, Ставропольскаго и Оренбургскаго и нѣкоторыхъ другихъ юнкерскихъ училищъ, имѣвшихъ соотвѣтствующiя отдѣленiя для прохожденiя курса казачьими урядниками.

Главная же масса офицеровъ, произведенныхъ до образованiя юнкерскихъ училищъ, была произведена за выслугу лѣтъ изъ войсковыхъ урядниковъ, причемъ отъ послѣднихъ требовалось лишь умѣнье читать и писать.

Списочный составъ офицеровъ въ 1876 году лишь немного уступалъ штатному и доходилъ до 3.032 чел., что составляло 82 % потребнаго по военному составу числа офицеровъ.

Казачьи войска, въ случаѣ военнаго времени, давали слѣдующее число частей:

1) Донское войско, наиболѣе сильное по составу (69/т. н. ч.), выставляло свыше 40 % конныхъ частей всѣхъ казачьихъ войскъ, а именно: 374 эскадрона и сотни и 23 конныхъ батареи (въ томъ числѣ одну запасную въ четыре орудiя) съ 136 орудiями, т. е. около 60 % всей казачьей артиллерiи.

2) Кубанское войско выставляло шесть пластунскихъ баталiоновъ, 30 конныхъ шести-сотенныхъ полковъ, два эскадрона Собственнаго Его Величества конвоя, Варшавскiй Кубанскiй дивизiонъ (2 сотни) и конно-артиллерiйскую бригаду въ 5 батарей, по 8 орудiй каждая. Сверхъ того, это войско формировало учебный казачiй конно-артиллерiйскiй взводъ вмѣстѣ съ Терскимъ и Оренбургскимъ войсками. Всего войско давало шесть баталiоновъ, 184 эскадрона и сотни и 40 орудiй. Для укомплектованiя всѣхъ этихъ частей войско обязано было имѣть въ полномъ комплектѣ 36/т. нижнихъ чиновъ.

3) Оренбургское войско, имѣвшее комплектъ въ 25/т. человѣкъ. Съ февраля 1877 года войско это должно было выставлять 17 конныхъ полковъ шести-сотеннаго состава, конно-артиллерiйскую бригаду въ восемь шести-орудiйныхъ батарей и одну запасную конно-артиллерiйскую батарею четырехъ-орудiйнаго состава, а всего 102 сотни и 52 орудiя.

4) и 5) Терское и Забайкальское казачьи войска, обязанныя содержать комплектъ по 11/т. нижнихъ чиновъ. Первое изъ названныхъ войскъ выставляло одинъ эскадронъ Собственнаго Его Величества конвоя, 15 конныхъ полковъ четырехъ-сотеннаго состава и 2 конныя батареи 8-орудiйнаго состава, а всего 60 сотенъ, 1 эскадронъ и 16 орудiй. Второе выставляло 6 конныхъ полковъ четырехъ-сотеннаго состава, 9 пѣшихъ баталiоновъ пяти-сотеннаго состава, конно-артиллерiйскую бригаду изъ двухъ восьми-орудiйныхъ батарей, всего 9 баталiоновъ, 24 сотни и 16 орудiй.

6) Уральское войско выставляло лейбъ-гвардiи Уральскiй казачiй эскадронъ, 9 конныхъ полковъ шести-сотеннаго состава и учебную сотню, всего 56 эскадроновъ и сотенъ (комплектъ 9/т. нижнихъ чиновъ).

7) Сибирское войско выставляло 9 конныхъ шести-сотенныхъ полковъ, всего 54 сотни (комплектъ 9/т. н. ч.).

8) Амурское войско давало 2 дѣйствующихъ, 2 резервныхъ баталiона четырехъ-ротнаго состава и конную бригаду въ составѣ двухъ четырехъ-сотенныхъ полковъ, всего 4 баталiона и 8 сотенъ (комплектъ около 5.000 человѣкъ).

9) Астраханское войско, имѣвшее комплектъ въ 1.900 человѣкъ, выставляло три конныхъ полка четырехъ-сотеннагоi состава, всего 12 сотенъ.

10) Семирѣченское войско давало 2 шести-сотенныхъ полка, всего 12 сотенъ.

Кромѣ того, въ составъ казачьихъ войскъ входили Иркутская, Красноярская и Уссурiйская отдѣльныя сотни, Якутскiй городовой пѣшiй полкъ и команды: Камчатская, Березовская, Сургутская и Нарымская.

Общее число населенiя всѣхъ казачьихъ земель доходило до 1.900.000 человѣкъ. Всѣ казачьи войска выставляли 887 эскадроновъ и сотенъ, 264 конныхъ орудiя, 19 пѣшихъ баталiоновъ, мѣстный полкъ и 4 команды. Штатное число казаковъ доходило въ 1876 году до 3.684 офицеровъ и 157.609 нижнихъ чиновъ, а по списку состояло 3.298 офицеровъ и 250.632 нижнихъ чиновъ.

II. Войска изъ инородцевъ. Къ составу этихъ войскъ принадлежали части, выставлявшiеся населенiемъ Кавказа. Крымскiе татары и башкиры, какъ выше сказано, давали небольшiя части, входившiя въ составъ регулярной кавалерiи.

Въ мирное время эти войска состояли изъ:

1) Лейбъ-гвардiи Кавказскаго эскадрона Собственнаго Его Величества конвоя.

2) Дагестанскаго конно-иррегулярнаго полка шести-сотеннаго состава.

3) Кутаисскаго конно-иррегулярнаго полка пяти-сотеннаго состава.

4) Кубанской постоянной милицiи (конной) въ составѣ одной сотни.

5) Дагестанской (конной) милицiи въ составѣ 11 сотенъ.

6) Терской постоянной (конной) милицiи въ составѣ 12 сотенъ.

Изъ пѣшихъ частей содержались:

1) Грузинская дружина четырехъ-сотеннаго состава.

2) Гурiйская сотня.

Всего въ мирное время инородческiя части состояли изъ 4¼ баталiона, одного эскадрона и 35 сотенъ, число же таковыхъ по военному времени не было опредѣлено.

Число инородческихъ частей, выставленныхъ за войну 1877–1878 годовъ, достигало 18 конныхъ полковъ, одного конно-иррегулярнаго дивизiона и одной сотни, 27½ сотенъ милицiи, всего 130 конныхъ сотенъ и 12¼ пѣшихъ дружинъ, общею численностью въ 23.500 человѣкъ.

В. Государственное ополченiе. Согласно уставу о воинской повинности, въ ополченiи числились всѣ способные носить оружiе и не числящiеся въ войскахъ въ возрастѣ отъ 21 года до 40 лѣтъ. Ратники ополченiя дѣлились на два разряда: къ первому принадлежали младшiе четыре возраста (21–25 лѣтъ), ко второму — всѣ остальные. Ратники перваго разряда, въ виду недостатка запаса (предусмотрѣннаго уставомъ), могли призываться на укомплектованiе (во время войны) полевыхъ и резервныхъ войскъ.

Собственно же ополченiе призывалось только Высочайшимъ манифестомъ. Изъ ополченцевъ могли формироваться: пѣшiя, 4-ротныя, дружины (665-1.017 ратниковъ), конныя сотни (147 ратниковъ) и морскiя команды. Число всѣхъ этихъ частей въ каждой губернiи опредѣлялось манифестомъ о призывѣ. Никакой воинской подготовки ополченцы не получали, за исключенiемъ тѣхъ изъ нихъ, которые перечислены были въ ополченiе изъ запаса по окончанiи срока стоянiя въ таковомъ и получили подготовку за время службы въ войскахъ. Всѣ ополченческiя части предполагалось раздѣлить на три очереди, по 200/т. чел. каждая. Всего ополченiе должно было дать до 600/т. чел.

Дружины и сотни каждой губернiи должны были состоять въ вѣдѣнiи особаго начальника губернскаго ополченiя.

Запасовъ вооруженiя и снаряженiя для ополченческихъ частей заготовлено не было.

Штаты ополченiя были объявлены только въ 1876 году. Къ формированiю ополченiя за время войны 1877-78 годовъ прибѣгать не приходилось, зато ополченцами широко воспользовались для комплектованiя резервныхъ, мѣстныхъ, крѣпостныхъ и запасныхъ войскъ. Всего въ теченiе кампанiи было призвано до 170 тыс. ратниковъ.

***

Вооруженiе. Русская армiя была вооружена въ большей своей части огнестрѣльнымъ оружiемъ, по типу своему относившемуся къ первымъ образцамъ нарѣзного оружiя, сообщавшимъ своимъ снарядамъ начальную скорость около 1.000 футъ въ секунду.

Перевооруженiе армiи новыми образцами огнестрѣльнаго оружiя, способными придавать своимъ снарядамъ начальную скорость до 1.200-1.500 футъ въ секунду, было рѣшено ко времени мобилизацiи для артиллерiи въ принципѣ, а въ пѣхотѣ, кавалерiи и инженерныхъ войскахъ таковое же началось съ 1872 г. и продолжалось, главнымъ образомъ для войскъ, въ войнѣ не участвовавшихъ, въ теченiе самой войны.

Перевооруженiе войскъ, начавшееся съ западныхъ и сѣверо-западныхъ округовъ, почти не коснулось южныхъ округовъ[120], войска которыхъ первыя открыли военныя дѣйствiя, вслѣдствiе чего первое время кампанiи вооруженiе дѣйствующей армiи уступало вооруженiю турецкой армiи, въ значительной степени обладавшей огнестрѣльнымъ оружiемъ (преимущественно ручнымъ) новѣйшаго типа.

Вооруженiе нижнихъ чиновъ пѣхоты должно было состоять изъ скорострѣльныхъ четырехъ-линейныхъ винтовокъ Бердана № 2[121].

На самомъ дѣлѣ это нормальное вооруженiе имѣли только 16 пѣхотныхъ дивизiй изъ 48, а именно: три гвардейскiя, четыре гренадерскiя и девять пѣхотныхъ армейскихъ (4-я, 6-я, 7-я, 8-я, 10-я, 22-я, 24-я, 37-я и 39-я), 27 дивизiй и крѣпостные баталiоны были вооружены 6-линейнымиою винтовкою Крнка, а дивизiи, расположенныя на Кавказѣ (19-я, 20-я, 21-я, 38-я и 41-я) и линейные баталiоны — игольчатою винтовкою системы Карле.

Губернскiе и мѣстные баталiоны и команды были вооружены ружьями двухъ послѣднихъ состемъ.

Стрѣлковые баталiоны имѣли малокалиберные четырехъ-линейные винтовки Бердана, образца № 1, принятаго первоначально еще въ 1868 году. Изъ нихъ во время кампанiи были вооружены ружьями Бердана № 2 гвардейская, 1-я, 2-я, 4-я и 5-я стрѣлковыя бригады.

Изъ сказаннаго слѣдуетъ, что изъ пѣхотныхъ дивизiй, начавшихъ кампанiю на Европейскомъ театрѣ войны, ни одна не была вооружена малокалибернымъ скорострѣльнымъ оружiемъ, въ то время, какъ оставшiяся въ Имперiи войска частiю уже были перевооружены, частiю же перевооружались новыми ружьями. Лишь при дальнѣйшемъ развитiи кампанiи въ составъ дѣйствующей армiи поступили три гвардейскихъ, двѣ гренадескихъ и двѣ армейскихъ дивизiи (24-я и 26-я), вооруженныя малокалиберными винтовками.

Всего къ 1 января 1877 года на вооруженiи войскъ находилось: малокалиберныхъ пѣхотныхъ винтовокъ — 247.130, винтовокъ Крнка — 383.382, игольчатыхъ — 113.317.

Не смотря на то, что въ войсковыхъ складахъ и на заводахъ имѣлся значительный запасъ Берданокъ (до 230.000 штукъ), не считали удобнымъ давать войскамъ хотя лучшее, но незнакомое оружiе[122]. Для признанiя громаднаго перевѣса ружья Бердана надъ шести-линейными ружьями потребовался боевой и кровавый опытъ.

Вообще, господствовавшiя въ войсковыхъ сферахъ и русской военной литературѣ идеи не были благопрiятны использованiю отличительныхъ качествъ новаго оружiя: дальнобойности и скорострѣльности. И то, и другое признавалось опаснымъ. Боязнь дальнобойности сказалась уже при проектированiи шести-линейныхъ винтовокъ, заряжаемыхъ съ казны. Ружья эти, способныя поражать до 2.000 шаговъ, получили прицѣлъ всего на 1.200 шаговъ и то лишь для стрѣлковыхъ ротъ и унтеръ-офицеровъ; вся же линейная пѣхота получила тѣ же самыя ружья съ прицѣломъ только до 600 шаговъ. Ружье Бердана, получившее послѣ войны прицѣлъ до 2.200 шаговъ, во время кампанiи имѣло прицѣлъ лишь до 1.500 шаговъ. Такимъ образомъ, русская армiя добровольно лишала себя преимуществъ дальнобойности новаго оружiя.

Широко распространенное мнѣнiе о томъ, что русскiя ружья въ баллистическомъ отношенiи уступали турецкимъ — не вѣрно. Турецкая пѣхота, какъ о томъ сказано уже въ третьей главѣ, была вооружена ружьями двухъ типовъ: Генри-(Пибоди) Мартини и Снайдера, изъ которыхъ по свойствамъ первое соотвѣтствовало ружью Бердана, тогда какъ второе — ружьямъ Крнка и Карле. Пресловутыя дальнобойность и скорострѣльность турецкихъ ружей объясняются лишь тѣмъ, что турки вполнѣ использовали въ этихъ отношенiяхъ свое оружiе, въ то время, какъ въ русской армiи къ этимъ качествамъ относились отрицательно.

Возникновенiю такого мнѣнiя способствовало то обстоятельство, что, какъ выше сказано, кампанiю начали съ русской стороны войска южныхъ округовъ, вооруженныя, за малымъ исключенiемъ, шести-линейными винтовками, тогда какъ встрѣтившiя ихъ войска противника имѣли уже въ большинствѣ малокалиберныя винтовки.

Особенности ружей русской пѣхоты были слѣдующiя:

1) Малокалиберныя скорострѣльныя винтовки Бердана № 2 имѣли калибръ 4,2 линiи. Вѣсъ ружья съ четырехъ-граннымъ штыкомъ 11½ фун. Вѣсъ патрона 9 золотниковъ 60 долей. Вѣсъ пули 5 золотниковъ 48 долей. Вѣсъ заряда 1^3/16 золотника. Затворъ скользящiй. Прицѣлъ до 1.500 шаговъ, начальная скорость — 1.450 футъ. Дальность прямого выстрѣла 450 шаговъ. Скорость стрѣльбы при полномъ напряженiи могла доходить до 20 выстрѣловъ въ минуту.

Ружье это, равно какъ и винтовка Бердана № 1, отличавшейся отъ описанной лишь устройствомъ затвора (откидной затворъ), способомъ прикрѣпленiя штыка (снизу) и меньшею скоростью заряжанiя, заслужило полное одобренiе войскъ и было прекраснымъ оружiемъ во всѣхъ отношенiяхъ.

2) Шести-линейная винтовка Крнка, калибръ 6 линiй. Вѣсъ ружья съ примкнутымъ трехъ-граннымъ штыкомъ 12 фунтовъ. Вѣсъ патрона 12 золотниковъ 73 доли. Вѣсъ пули 8 золотниковъ 32 доли. Вѣсъ заряда 1^3/16 золотника. Затворъ откидной. Прицѣлъ до 1.200 шаговъ въ стрѣлковыхъ ротахъ и на ружьяхъ унтеръ-офицеровъ и до 600 шаговъ на ружьяхъ нижнихъ чиновъ линейной пѣхоты. Начальная скорость 1.000 футъ. Дальность прямого выстрѣла 350 шаговъ. Скорость стрѣльбы даже при удачной экстракцiи не могла превышать 12 выстрѣловъ въ минуту.

Ружье это, главнымъ образомъ по причинѣ плохой экстракцiи гильзъ, не пользовалось въ войскахъ хорошей репутацiей. Въ теченiе кампанiи нерѣдко случалось, что люди подбирали турецкiя ружья, предпочитая ихъ своимъ Крынкамъ. Послѣ перехода черезъ Балканы одинъ изъ полковъ 16-й пѣхотной дивизiи (Углицкiй) въ полномъ составѣ былъ перевооруженъ ружьями Генри-Мартини.

Ружье Карле было, по баллистическимъ качествамъ, нѣсколько выше ружей Крнка (прямой выстрѣлъ 360 шаговъ). Важнѣйшими его особенностями былъ игольчатый затворъ и бумажный патронъ.

На Европейскомъ театрѣ не было частей, вооруженныхъ этой винтовкой. На Азiатскомъ же театрѣ войны были недовольны бумажнымъ патрономъ, размокавшимъ въ дождливое время.

Патроновъ полагалось на ружье, независимо отъ системы: на людяхъ по 60, изъ нихъ 48 въ сумкахъ и 12 въ ранцѣ; въ полковыхъ патронныхъ ящикахъ — 60; въ паркахъ: летучихъ — 52 и подвижныхъ — 10; а всего на ружье имѣлось 182 патрона. Стрѣлковые баталiоны располагали 184 патронами на человѣка.

Вооруженiе кавалерiи было различно.

Драгуны должны были имѣть малокалиберныя винтовки Бердана образца 1870 года, отличавшiяся отъ пѣхотныхъ меньшею длиною, вѣсомъ и нѣсколько меньшимъ зарядомъ. На самомъ дѣлѣ, передъ войною лишь гвардейскiе драгунскiе полки успѣли получить эти винтовки[123]. Всѣ прочiе драгунскiе полки были еще вооружены шести-линейными драгунскими винтовками Крнка, отличавшимися отъ пѣхотныхъ винтовокъ, той же системы, также лишь меньшею длиной и вѣсомъ. Кромѣ винтовокъ со штыками драгуны имѣли шашки.

Гусары и уланы были вооружены кавалерiйскими саблями въ желѣзныхъ ножнахъ и, сверхъ того, всадники второй шеренги — малокалиберными 4,2-линейными карабинами, а первая шеренга — пиками.

Кирасиры имѣли пики и револьверы. По 16 человѣкъ въ эскадронѣ имѣли карабины Бердана. Всѣ вообще вахмистры, унтеръ-офицеры и трубачи регулярной кавалерiи, а равно всѣ рядовые, не имѣвшiе винтовокъ или карабиновъ, кромѣ холоднаго оружiя имѣли револьверы системы Смита и Вессона.

Казаки только въ 1876 году получили малокалиберныя 4,2-линейныя винтовки вмѣсто шести-линейныхъ винтовокъ Крнка. Казачьи винтовки Бердана отличались отъ драгунскихъ лишь отсутствiемъ штыка и спусковой скобы. Холодное оружiе ихъ состояло изъ пики и шашки. Третья очередь войска Донскаго имѣла шести-линейныя винтовки, заряжающiяся съ дула; часть второочердныхъ полковъ Кубанскаго войска была вооружена также шести-линейными винтовками Таннера, заряжающимися съ дула. Пластунскiе баталiоны имѣли частiю малокалиберныя винтовки Бердана, частiю винтовки Карле, частiю шести-линейныя винтовки, заряжающiяся съ дула. Прочiя казачьи войска были вооружены крайне разнообразно — отъ винтовокъ Бердана до четырехъ-линейныхъ винтовокъ, заряжающихся съ дула, а въ Амурскомъ казачьемъ войскѣ имѣлись въ резервныхъ пѣшихъ баталiонахъ даже гладкоствольныя кремневыя ружья.

Милицiи Кавказскаго края имѣли собственное оружiе азiатскаго образца, за исключенiемъ Терско-Горскаго конно-иррегулярнаго полка, вооруженнаго казачьими малокалиберными винтовками Бердана, и Грузинской пѣшей дружины, имѣвшей нарѣзныя ружья, заряжавшiяся съ дула.

Инженерныя войска были вооружены винтовками Крнка драгунскаго образца.

Фельдфебеля, хорные музыканты, барабанщики и горнисты въ пѣхотныхъ полкахъ, саперныхъ, стрѣлковыхъ, линейныхъ баталiонахъ и понтонныхъ полубаталiонахъ въ округахъ: Петербургскомъ, Варшавскомъ, Виленскомъ, Кiевскомъ, Одесскомъ, Московскомъ и Кавказскомъ были вооружены револьверами Смита и Вессона. Эти же чины всѣхъ прочихъ частей вооружены гладкоствольными пистолетами.

На вооруженiи русской полевой артиллерiи, какъ выше указано, состояли мѣдныя, съ казны заряжающiяся орудiя съ клиновымъ затворомъ[124], а именно — девяти-фунтовыя, четырехъ-фунтовыя полевыя и трехъ-фунтовыя горныя пушки.

Всѣ эти орудiя обладали начальною скоростью, не превышавшею 1.050 футъ въ секунду, и стрѣляли небольшимъ относительнымъ зарядомъ. Къ 1877 году уже были выработаны образцы пушекъ, скрѣпленныхъ кольцами, стрѣлявшихъ большими зарядами, но таковыя орудiя батареи получили уже послѣ войны.

Главнѣйшiя данныя этихъ пушекъ были слѣдующiя.

9-фунтовая пушка имѣла калибръ 4,2 дюйма. Вѣсъ орудiя 38¼ (съ замкомъ 40) пудовъ, желѣзнаго лафета 28¼ п.; на лафетѣ имѣлись гнѣзда для помѣщенiя двухъ картечей; съ послѣдними вѣсъ лафета доходилъ до 29½ пудовъ. Вѣсъ передка 22½ пуда. Число снарядовъ, возимыхъ въ передкѣ, было различно, въ зависимости отъ того — двухъ-колесные или четырехъ-колесные ящики имѣлись въ батареѣ. Въ первомъ случаѣ въ орудiйномъ передкѣ возилось 12 снарядовъ, а именно: 6 обыкновенныхъ гранатъ или шарохъ, 3 картечныхъ гранаты или шрапнели и 3 картечи; во второмъ случаѣ въ передкѣ помѣщалось по 8 гранатъ (шарохъ) и 8 картечныхъ гранатъ (шрапнелей) и по 2 картечи. Вѣсъ всей системы съ полною укладкою безъ посаженной прислуги въ зависимости отъ изложеннаго былъ отъ 103 до 107¼ п., что составляло свыше 17 пудовъ на лошадь.

Боевой зарядъ вѣсилъ 3 фунта. Начальная скорость при стрѣльбѣ гранатою достигала 1.050 и при стрѣльбѣ картечною гранатою 979 футъ. Табличная дальность 1.500 саженъ.

4-фунтовая пушка имѣла калибръ 3,42 дюйма. Вѣсъ орудiя 21¼ (съ замкомъ около 23) пудовъ; желѣзнаго лафета съ 2 картечами въ гнѣздахъ[125] 26 пудовъ. Вѣсъ передка 22½. Число снарядовъ, возимыхъ въ передкѣ, было различно и доходило до 18: 8 гранатъ (шарохъ), 8 шрапнелей (картечныхъ гранатъ) и 2 картечи, если батарея имѣла двухъ-колесные ящики, и до 32 (15 гранатъ, 15 картечныхъ гранатъ, 2 картечи) при четырехъ-колесныхъ ящикахъ. Вѣсъ системы съ полною укладкою былъ отъ 78¼ до 85 пудовъ, что составляло отъ 13 до 14 пудовъ на лошадь.

Боевой зарядъ вѣсилъ 1½ фунта. Начальная скорость при стрѣльбѣ гранатою была 1.004 фута м картечною гранатою 945 футъ. Табличная дальность пушки была 1.200 саженъ.

3-фунтовая горная пушка имѣла калибръ 3 дюйма. Орудiе вѣсило 6 пудовъ, желѣзный лафетъ 5½ пудовъ и колеса 3 п. 13 фунтовъ[126].

Боевой зарядъ вѣсилъ 80 золотниковъ и сообщалъ снаряду начальную скорость 698 футъ въ секунду. Табличная дальность пушки была 700 саженъ.

Что касается снарядовъ русской артиллерiи, то таковые были весьма разнообразны. Въ концѣ шестидесятыхъ годовъ 9 и 4-фунтовыя пушки имѣли слѣдующiя снаряды: 1) граната обыкновенная, 2) зажигательная, 3) картечная и 4) картечь.

Первые три снаряда были цилиндро-конической формы, съ поясками и свинцовою обливкою, одностѣнные, не имѣвшiе правильнаго дробленiя при разрывѣ, всѣ съ ударною трубкою. Картечныя гранаты снаряжались шести-линейными пулями.

Въ 1870 году введенъ былъ новый снарядъ — шароха, вмѣщавшiй въ головной части сферическое ядро. Ядро это при разрывѣ снаряда освобождалось и продолжало летѣть. Цѣль, которую стремились достигнуть при введенiи этого снаряда, заключалась въ возстановленiи рикошетнаго выстрѣла, бывшаго могущественнымъ средствомъ гладкостѣнной артиллерiи и утраченнаго съ принятiемъ нарѣзной артиллерiи. Цѣль эта, однако, достигнута не была: шарохи при паденiи или зарывались въ землю, или отражались подъ большимъ угломъ и посылали свое ядро круто вверхъ, нанося противнику лишь случайныя пораженiя. Недостатки этого снаряда были сознаны еще передъ кампанiей и въ 1876 году положено шарохъ больше не заготовлять, имѣвшiяся разрядить и употреблять вмѣсто обыкновенныхъ гранатъ. Въ 1870 году была введена 7⅞-секундная дистанцiонная трубка и боевыя средства артиллерiи стали еще болѣе разнообразными. Полевыя пушки получили семь родовъ снарядовъ: гранаты обыкновенныя, зажигательныя, картечныя и шарохи, — всѣ съ ударными трубками, картечныя гранаты и шарохи съ дистанцiонными трубками и, наконецъ, картечь.

На неудобство, вызываемое такимъ положенiемъ дѣла, было, однако, обращено вниманiе и въ 1875 году отмѣняется зажигательная граната и картечная граната съ ударною трубкою и, какъ выше указано, разряжаются шарохи. Такимъ образомъ, съ 1876 года артиллерiя должна была имѣть впредь только три снаряда: 1) обыкновенную гранату съ ударною трубкою, 2) шрапнель съ перегородкою и дистанцiонною трубкою, которою положено было замѣнить картечную гранату съ дистанцiонною трубкою, и 3) картечь. На самомъ дѣлѣ, однако, за неизрасходованiемъ артиллерiйскихъ запасовъ часть батарей вмѣсто обыкновенныхъ гранатъ имѣла шарохи, и большая часть — вмѣсто шрапнелей имѣла картечныя гранаты съ дистанцiонною трубкою. Иногда встрѣчались и картечныя гранаты съ ударною трубкою. Картечныя граанты съ 1875 года, а шрапнель съ самаго появленiя снабжались пяти-линейными свинцовыми пулями. Въ нѣкоторыхъ, однако, батареяхъ картечныя гранаты были снаряжены еще шести-линейными пулями.

Кромѣ 7⅞-секундныхъ дистанцiонныхъ трубокъ, съ которыми русская артиллерiя начинала кампанiю, нѣкоторыя артиллерiйскiя части получили уже во время кампанiи двухъ-ярусныя 15-секундныя трубки. Къ 1 ноября 1877 года было принято отъ осадной артиллерiи 6.080 трубокъ и къ 3 ноября того же года прислано изъ Петербурга въ дѣйствующую армiю еще 30.000 такихъ трубокъ.

Кромѣ указанныхъ образцовъ трубокъ, въ нѣуоторыхъ частяхъ артиллерiи, преимущественно въ гвардейской, имѣлись 10-секундныя трубки, одинаковыя съ 7⅞-секундными трубками, но имѣвшiя уплотненный, медленно горящiй составъ.

Изъ приведеннаго бѣглаго очерка видно, съ какою сложною матерiальною частью приходилось имѣть дѣло строевому составу русской артиллерiи.

Въ частности, боевыя свойства указанныхъ выше снарядовъ были слѣдующiя:

Обыкновенная граната, 9-фунтовая, вѣсомъ въ 27 фунтовъ, и 4-фунтовая, вѣсомъ въ 14 фунтовъ, составляла половину боевого комплекта артиллерiи. Граната эта назначалась: 1) для разрушенiя каменныхъ и деревянныхъ строенiй, заборовъ и пр., что она и выполняла удовлетворительно, 2) для борьбы съ земляными насыпями, въ чемъ она оказалась благодаря слабому фугасному дѣйствiю (1 ф. разрывного заряда въ 9-фунтовой гранатѣ и ½ фунта въ 4-фунтовой гранатѣ) совершенно несостоятельной, и 3) для дѣйствiя по войскамъ. Послѣднее назначенiе она выполняла въ общемъ также неудовлетворительно. На близкихъ и среднихъ дистанцiяхъ до 700 (4-фунтовая) и 900 саженъ (9-фунтовая) при стрѣльбѣ по открыто стоящимъ цѣлямъ дѣйствiе ея было хорошее, но по лежащимъ, особенно прикрытымъ складками мѣстности, стрѣлковымъ цѣпямъ, а равно по всякимъ цѣлямъ на дальнѣйшiя дистанцiи было неудовлетворительно. Дѣйствiе снарядовъ было крайне капризно: снарядъ или зарывался въ грунтъ, или разрывался на высотѣ отъ половины до одного аршина отъ поверхности земли, на восходящей вѣтви траекторiи и давалъ полый пучокъ осколковъ съ растворенiемъ до 60°.

Глубина пораженiя была весьма не велика: отъ двухъ до десяти саженъ, вслѣдствiе чего малѣйшая ошибка въ пристрѣлкѣ дѣлала стрѣльбу недѣйствительною. Дѣйствiе ея по противнику, закрытому насыпями было ничтожно. Число разрывныхъ частицъ не превышало въ 4-фунтовой гранатѣ 20 и въ 9-фунтовой — 30.

Боевыя свойства шарохи, о которыхъ уже было упомянуто, были еще ниже.

Несравненно сильнѣйшимъ снарядомъ была картечная граната съ дистанцiонною трубкою, улучшенная впослѣдствiи принятiемъ дiафрагмы (поперечной перегородки), отдѣлявшей разрывной зарядъ, помѣщенный въ задней части снаряда, отъ пуль, залитыхъ сѣрою, и получившая названiе шрапнели. Снарядъ этотъ вѣсилъ: 9-фунтовый до 32 фунтовъ и 4-фунтовый до 16¾ фунтовъ. Число пуль доходило въ первомъ до 220, а во второмъ до 118, кромѣ осколковъ корпуса. Снопъ пуль имѣлъ растворенiе отъ 8 до 18 градусовъ. Глубина пораженiя (длина снопа пуль) на среднихъ дистанцiяхъ, при нормальныхъ разрывахъ, доходила до 80 саженъ, что сглаживало въ нѣкоторыхъ случаяхъ ошибки въ пристрѣлкѣ.

По войскамъ лежащимъ открыто или прикрытымъ складками мѣстности шрапнель дѣйствовала очень хорошо. Дѣйствiе по стрѣлкамъ, стрѣляющимъ съ банкетовъ, было удовлетворительно. При фланговомъ положенiи относительно цѣли и при отсутствiи блиндажей у противника являлась уже возможность наносить вредъ войскамъ даже въ окопахъ. Къ сожалѣнiю, отличныя боевыя свойства шрапнели могли быть использованы лишь въ слабой степени, по причинѣ малой дальности 7⅞-секундныхъ трубокъ — не свыше 800–900 саж.

Хотя, какъ сказано выше, въ кампанiи примѣнялись также 10-секундныя трубки (дальность до 1.100 саженъ и 15-секундная трубка — дальность 1.400 саженъ), но ихъ было мало, получены онѣ были поздно, дѣйствiе ихъ на дистанцiяхъ свыше 1.000 саженъ было неудовлетворительно и строевой командный составъ не былъ подготовленъ въ мирное время къ ихъ употребленiю. Наконецъ, малая окончательная скорость снарядовъ, особенно 4-фунтовыхъ, обусловливала при стрѣльбѣ на дистанцiи свыше двухъ верстъ слабость ударовъ шрапнельныхъ пуль.

Что касается картечи, то дѣйствiе этого снаряда по причинѣ небольшой начальной скорости 9-фунтовыхъ и особенно 4-фунтовыхъ орудiй было слабо. Предѣльной дистанцiей стрѣльбы картечью считалось 200 саженъ. Картечь 9-фунтоваго орудiя вѣсила 25½ фунтовъ и несла 108 пуль. Картечь 4-фунтоваго орудiя вѣсила 11¾ фунта и заключала въ себѣ 48 пуль.

3-фунтовыя горныя пушки имѣли 3 снаряда: гранату, шрапнель (картечную гранату) и картечь. Первая вѣсила 9¾ фунтовъ, имѣла разрывной зарядъ въ 36 золотниковъ и при разрывѣ давала 10–15 осколковъ. Вторая вѣсила 11¾ фунтовъ и несла до 70 пяти-линейныхъ пуль. Картечь вѣсила 9 фунтовъ и заключала въ себѣ около 50 пуль. Дѣйствiе снарядовъ горной пушки было вообще не велико.

Боевой комплектъ батарей былъ въ общемъ весьма значителенъ. Кромѣ снарядовъ, возимыхъ въ орудiйныхъ передкахъ и на орудiйныхъ лафетахъ, таковые возились въ двухъ-колесныхъ или четырехъ-колесныхъ зарядныхъ ящикахъ. Первыхъ полагалось на 9-фунтовую батарею 24 и въ каждомъ изъ нихъ помѣщалось 36 снарядовъ (17 гранатъ, 18 шрапнелей и 1 картечь). Всего на батареѣ имѣлось такимъ образомъ, считая съ имѣвшимися на лафетахъ, въ орудiйныхъ передкахъ и на запасныхъ лафетахъ, 1.004 снаряда (468 гранатъ, 462 шрапнели и 74 картечи) и на орудiе 125½ снарядовъ. На 4-фунтовую батарею полагалось 16 такихъ ящиковъ и въ каждомъ изъ нихъ возилось 56 снарядовъ (27 гранатъ, 27 шрапнелей и 2 картечи). На батарею приходилось въ этомъ случаѣ 1.096 снарядовъ (512 гранатъ, 512 шрапнелей и 72 картечи), считая имѣвшiеся на лафетахъ и орудiйныхъ передкахъ, а на орудiе по 137 снарядовъ. Четырехъ-колесныхъ ящиковъ, состоящихъ изъ двухъ ходовъ — задняго и передняго, полагалось на 9-фунтовую батарею 12, съ 71 снарядомъ въ каждомъ (8 гранатъ, 7 шрапнелей и 2 картечи въ переднемъ ходѣ и по 27 гранатъ и шрапнелей — въ заднемъ); всего 9-фунтовая батарея располагала 1.042 снарядами (500 гранатъ, 478 шрапнелей и 64 картечи). На 4-фунтовую пѣшую батарею полагалось по 8 такихъ ящиковъ со 116 снарядами въ каждомъ (по 15 гранатъ и шрапнелей и 2 картечи въ переднемъ ходѣ и по 42 гранаты и шрапнели въ заднемъ). Всего на 4-фунтовую батарею возилось 1.268 снарядовъ (606 гранатъ, 606 шрапнелей и 56 картечей).

На орудiе въ этомъ случаѣ приходилось: на 9-фунтовое 130¼ и на 4-фунтовое по 158½ снарядовъ.

Конныя восьми-орудiйныя батареи имѣли комплектъ одинаковый съ пѣшими 4-фунтовыми батареями, шести-орудiйныя же батареи имѣли по шесть четырехъ-колесныхъ ящиковъ съ 948 снарядами (440 гранатъ, 440 шрапнелей и 68 картечей, считая въ томъ числѣ снаряды, возимые въ орудiйныхъ передкахъ, лафетахъ и запасномъ лафетѣ). Разница въ составѣ комплекта конныхъ батарей сравнительно съ пѣшими была лишь въ томъ, что число картечей было болѣе, чѣмъ въ пѣшихъ батареяхъ, число же прочихъ снарядовъ — соотвѣтственно менѣе.

3-фунтовыя горныя батареи имѣли боевой комплектъ по разсчету 98 снарядовъ на каждое орудiе, а именно: гранатъ и шрапнелей по 42 и по 14 картечей. Комлпектъ возился въ 14 вьючныхъ ящикахъ, по 7 снарядовъ въ каждомъ. Два вьючныхъ ящика вьючились на одну лошадь.

Вооруженiе строевыхъ нижныхъ чиновъ пѣшей артиллерiи состояло изъ укороченныхъ драгунскихъ шашекъ особаго образца, а конной артиллерiи — изъ сабель. Кромѣ того, какъ тѣмъ, такъ и другимъ полагался револьверъ[127].

Снаряженiе. Снаряженiе нижнихъ чиновъ войскъ различныхъ родовъ оружiя было слѣдующее:

а) Въ пѣхотѣ. Снаряженiе пѣхоты состояло изъ ранца, двухъ поясныхъ патронныхъ сумокъ и части походной палатки.

Походная ноша пѣхотинца вѣсила до двухъ пудовъ, въ томъ числѣ: трехъ-дневный запасъ сухарей, соль и патроны. Этихъ послѣднихъ полагалось имѣть по 60 на человѣка, одинаково при винтовкахъ Бердана и Крнка (12 въ ранцѣ и 48 въ сумкахъ); разница была только въ способѣ ихъ укладки.

Шанцеваго инструмента на людяхъ вовсе не полагалось; онъ возился въ войсковомъ обозѣ и выдавался на руки по мѣрѣ надобности. Всего для каждой роты было назначено: 10 лопатъ, 24 топора, 3 мотыги, 3 кирки и 1 ломъ.

б) Въ кавалерiи. Снаряженiе различныхъ родовъ конницы было неодинаково.

Регулярная конница имѣла сѣдло и вьюкъ, въ которомъ помѣщались: трехъ-дневный запасъ сухарей, двухъ-дневный — крупы, соли и овса и одно-дневный сѣна.

Весь походный кавалерiйскiй вьюкъ вѣсилъ слишкомъ три съ половиною пуда; принимая вѣсъ одетаго и вооруженнаго всадника въ пять съ половиною пудовъ, надо считать на строевую лошадь около девяти пудовъ груза.

Казаки имѣли сѣдла и вьюки особаго устройства. Въ Кубанскомъ и Терскомъ войскахъ сѣдла были азiатскаго (Кавказскаго) образца.

Вѣсъ казачьяго вьюка не былѣ точно опредѣленъ и въ среднемъ вѣсилъ также около трехъ съ половиною пудовъ.

Пригонка вооруженiя въ конныхъ частяхъ была слѣдующая:

Люди, вооруженные винтовками и карабинами, носили ихъ въ чехлахъ, на ремнѣ черезъ плечо, а револьверы въ кожаномъ футлярѣ на поясномъ ремнѣ; патроны, какъ сказано выше, помѣщались въ патронныхъ сумкахъ и патронташахъ; Кубанскiе и Терскiе казаки носили патроны на груди, въ такъ называемыхъ газыряхъ. Холодное оружiе носилось у драгунъ и Кавказскихъ казаковъ на плечевыхъ, а во всей остальной конницѣ — на поясныхъ портупеяхъ.

Шанцеваго инструментаполагалось въ регулярной кавалерiи по восьми топоровъ и по восьми лопатъ на каждый эскадронъ (топоры — при вьюкѣ, лопаты — при патронныхъ ящикахъ). Казачьи полки вовсе его не имѣли и только въ январѣ 1877 года приказано было снабдить имъ Донскiе полки по тому же разсчету, какъ и регулярные.

Снаряженiе нижнихъ чиновъ пѣшей артиллерiи было одинаково съ пѣхотою, а въ конной артиллерiи — съ регулярной кавалерiею.

Нижнiе чины инженерныхъ войскъ имѣли снаряженiе пѣхотнаго образца[128], но носили на себѣ часть шанцеваго интрумента.

Снабженiе войскъ обозомъ. До мобилизацiи нашъ войсковой обозъ находился въ переходномъ состоянiи.

Войсковой обозъ стараго образца, не считая спецiальнаго артиллерiйскаго и инженернаго обозовъ, состоялъ изъ четверочныхъ повозокъ (патронные ящики, провiантскiя телѣги, линейки для больныхъ, аптечныя платформы), аптечныхъ двуколокъ и изъ артельныхъ телѣнъ, составлявшихъ собственность ротъ, эскадроновъ и батарей. Офицерскаго обоза не полагалось по штату, а количество этого рода повозокъ въ военное время предоставлялось опредѣлять главнокомандующему.

Въ 1874 году достройка обоза стараго образца была отложена въ виду того, что было поручено особой коммисiи выработать новую организацiю обоза и болѣе подвижной типъ повозокъ. Коммисiя эта окончила свои занятiя въ январѣ 1876 года, и тогда же были утверждены представленныя ею главныя основанiя для переустройства нашего обоза. Сущность этихъ основанiй, главнымъ образомъ, сводилась къ тому, чтобы уменьшить число непосредственно слѣдующаго при войскахъ обоза, замѣнить грузныя четверочныя повозки облегченными парными новаго образца и допустить казенныя офицерскiя повозки, ограничивъ при этомъ вѣсъ и размѣры офицерскаго имущества[129].

Переустройство обоза на этихъ основанiяхъ предполагалось окончить къ 1881 году. Но уже лѣтомъ 1876 года, въ предвидѣнiи мобилизацiи войскъ, постройка обоза новаго оразца была прiостановлена и все вниманiе было обращено на то, чтобы привести въ порядокъ обозъ стараго образца. Этотъ обозъ, какъ выше замѣчено, также не былъ достроенъ, и ко времени мобилизацiи въ войскахъ не доставало многихъ повозокъ, въ особенности лазаретныхъ[130].

Какiя были приянты мѣры для пополненiя этого недостатка — будетъ сказано ниже, тутъ же вообще замѣтимъ, что къ началу похода въ Турцiю только спецiальный обозъ артиллерiи и инженерныхъ войскъ былъ весь на лицо, какъ полагалось по штатамъ.

Собственно же войсковой обозъ, какъ оказалось на дѣлѣ, пришлось собирать изъ разнокалиберныхъ повозокъ, частiю стараго, частiю новаго образца и прочихъ.

Такое разнообразiе само по себѣ не представляло бы особыхъ неудобствъ, если бы входившiя въ составъ войскового обоза казенные повозки стараго образца не были такъ тяжелы и неповоротливы. Этотъ ихъ недостатокъ рѣзко сказался во время войны.

По своей конструкцiи обозъ былъ громоздокъ, тяжелъ и неповоротливъ, что подтверждается заключенiемъ особой коммисiи, собранной при гвардейскомъ корпусѣ въ началѣ февраля 1878 года. Чрезмѣрная его тяжесть никогда не позволяла ему слѣдовать за своими частями; обыкновенно онъ отставалъ на нѣсколько переходовъ, а иногда и на сотни верстъ. Часть повозокъ была оставлена еще при движенiи черезъ Румынiю. Патронные ящики были также очень тяжелы и потому не удовлетворяли своему назначенiю. Нѣредко случалось, что летучiе парки приходили ранѣе обоза и войска брали патроны прямо изъ парковъ. Большiя лазаретныя линейки были чрезмѣрно тяжелы и неудобоподвижны, облегченныя же оказались вполнѣ удовлетворительными.

Къ дивизiонному обозу причислялись, кромѣ летучихъ парковъ, о которыхъ сказано выше, еще подвижные лазареты и всѣ провiантскiя и штабныя повозки.

Корпуснаго обоза, кромѣ штабныхъ повозокъ, въ отдѣльности для войскъ не полагалось.

Вообще же, при слабомъ составѣ дивизiоннаго и полномъ отсутствiи корпуснаго, обще-армейскiй обозъ былъ весьма значителенъ и разнообразенъ.

ГЛАВА V

Тактическая подготовка русской армiи

Влiянiе Крымской и послѣдующихъ войнъ. — Корпусъ офицеровъ. — Нижнiе чины. — Пѣхота. — Кавалерiя. — Артиллерiя. — Войска инженерныя. — Штабы. — Общiя занятiя разныхъ родовъ оружiя. — Заключенiе.

а боевую подготовку русской армiи въ двадцатилѣтнiй перiодъ, предшествовавшiй Русско-Турецкой войнѣ 1877-78 годовъ, влiяли тѣ же самыя причины, которыя вызвали въ то время развитiе всей русской военной системы какъ вообще, такъ и въ частностяхъ.

Причины эти были, во-первыхъ, отрицательный опытъ предыдущей Восточной войны 1854-56 годовъ и во-вторыхъ, разныя новыя техническiя усовершенствованiя оружiя, повлiявшiя на веленiе боя, испытанныя въ послѣдующихъ европейскихъ войнахъ, начиная съ Италiянской кампанiи 1859 года до Франко-Германской войны 1870-71 годовъ включительно, а также и опытъ Сѣверо-Американской 1863-66 годовъ; наконецъ, влiяли и прочiе разностороннiе изъ этихъ войнъ выводы.

Къ этимъ побужденiямъ, двигавшимъ впередъ дѣло совершенствованiя русской армiи, присоединились еще послѣдствiя великихъ, коренныхъ реформъ Императора Александра II. Освобожденiе десятковъ миллiоновъ народа отъ крѣпостной зависимости открыло имъ широкiй путь къ нравственному и умственному развитiю. Къ этому же стремились и остальныя реформы: учебныя, судебныя и другiя; наконецъ — и всеобщая воинская повинность, сравнявшая права и обязанности всѣхъ подданныхъ Русскаго Царя. Такимъ образомъ, одно дополнялось другимъ, а засимъ, оказалась возможность значительно усилить требованiя отъ простого солдата, а тѣмъ болѣе — отъ офицера въ уровень съ новыми условiями войны и боя.

Въ пѣхотѣ, вмѣсто строя баталiоновъ, появился тогда строй по-ротно, съ широкимъ примѣненiемъ боевыхъ стрѣлковыхъ цѣпей. Кавалерiи предстояли новыя обширныя задачи и внѣ полей сраженiй; требовались многочисленныя толковыя развѣдки какъ крупными частями, такъ, въ особенности, и мелкими разъѣздами. Наконецъ, самая дальность полета ружейной пули и пушечнаго снаряда расширяла обязательный боевой кругозоръ ближайшихъ дѣятелей. Къ этому въ артиллерiи присоединилась еще необходимость основательнаго знакомства съ только еще устанавливавшейся теорiею стрѣльбы нарѣзной артиллерiи. Наконецъ, съ теченiемъ времени мѣнялись не только снаряды, но и орудiя, и ручное оружiе, требовавшiя бóльшаго знанiя, бóльшаго умѣнiя и лучшаго ухода.

Новое направленiе выражалось одинаково какъ въ духѣ, такъ и во внѣшнихъ формахъ, которыя, въ свою очередь, явились совершенною противоположностью прежней массовой тактикѣ и прежнему только механическому обученiю. Новыя условiя и требованiя вызывали значительное число чиновъ къ сознательной, болѣе или менѣе самостоятельной дѣятельности; требовалось разумное отношенiе къ дѣлу не только со стороны распоряжающихся, но и отъ исполнителей.

Понятно, что все это должно было отозвваться на требованiяхъ отъ офицеровъ, равно какъ и отъ нижнихъ чиновъ. Прежняя массовая тактика нуждалась только въ послушныхъ въ массѣ исполнителяхъ. Одиночное обученiе и прежде велось очень тщательно, но оно ограничивалось только механическимъ совершенствомъ въ маршировкѣ, ружейныхъ прiемахъ и т. п. Все, въ сущности, сводилось къ подготовкѣ къ требованiямъ массовой стройности, однообразiя и особой фронтовой красоты. Теперь, напротивъ того, самыя насущныя боевыя требованiя поставили на первый планъ одиночное обученiе, образованiе и совершенствованiе. Стремленiе это поддерживаемое и подталкиваемое духомъ времени, не разъ выходило даже за предѣлы необходимаго, возможнаго и даже — просто полезнаго; точно также, какъ въ свое время и массовое увлеченiе.

Дѣло двигалось въ новомъ направленiи, конечно, прежде всего центральными управленiями, но многое, какъ и всегда, зависѣло отъ исполнителей, въ особенности первостепенныхъ, т. е. первоначально корпусныхъ командировъ. Послѣднiе не разъ брали на себя починъ въ разныхъ частностяхъ въ томъ же общемъ направленiи.

Съ постепеннымъ упраздненiемъ корпусныхъ управленiй, начиная съ 1862 года, вслѣдствiе введенiя военно-окружной системы, разорвана была прежняя связь между различными родами оружiя; болѣе крупныя единицы, какъ: пѣхотныя и кавалерiйскiя дивизiи, артиллерiйскiя бригады и т. д., очутились въ непосредственномъ подчиненiи окружныхъ начальствъ. На послѣднiя легла теперь обязанность объелинять разные роды оружiя и ближайже пещись о частной и общей боевой ихъ подготовкѣ.

Впрочемъ, подготовка разныхъ родовъ оружiя въ мирное время зависѣла, съ одной стороны, отъ предъявленныхъ требованiй высшей власти, съ другой стороны — отъ духа исполненiя и частнаго почина ближайшихъ войсковыхъ начальниковъ. Сопоставляя разныя обязательныя положенiя со смотровыми требованiями того времени, обнаруживающимися, въ особенности, въ донесенiяхъ лицъ, командированныхъ ао Высочайшему повелѣнiю для инспектированiя войскъ, нельзя не замѣтить, въ общемъ, что уроки минувшей Крымской войны, дополняемые выводами изъ послѣднихъ войнъ, не прошли даромъ, а, напротивъ того, вызвали стремленiе къ соотвѣтственнымъ улучшенiямъ и совершенствованiямъ; казалось, что ничто существенное упущеног не было. Тѣмъ не менѣе, война 1877-78 годовъ представляетъ примѣры неоднократныхъ запинокъ и даже серьезныхъ неудачъ рускихъ войскъ въ столкновенiяхъ съ турецкой армiей, числомъ болѣе слабой и надъ которой въ мирное время трудились несравненно меньше. А между тѣмъ, русскiя войска сами по себѣ, въ неудачахъ этихъ отнюдь не повинны; если они иной разъ и влiяли на увеличенiе размѣра неудачи, то развѣ только своей упорной храбростью, влкшей за собой болѣе тяжелыя потери.

Причинами неудачъ были, отчасти, конечно, неблагопрiятныя болѣе общiя условiя, отъ войскъ вовсе независимыя; тѣмъ не менѣе, нельзя отрицать, что на дѣлѣ проявилась неполная боевая ихъ подготовка, способы дѣйствiй, не подходившiе ко всѣмъ современнымъ требованiямъ; а съ другой — несоотвѣтствiе нѣкоторыхъ начальниковъ. Какъ то, такъ и другое вестма вѣско заявляло о себѣ, въ частности, независимо причинъ общихъ.

Однако, настоящiя, коренныя, причины указанныхъ отрицательныхъ явленiй были слѣдующiя: во-первыхъ, неполные и недостаточные еще выводы изъ опыта ближайшихъ европейскихъ войнъ, и во-вторыхъ, совершенно естественное сопротивленiе, которое всякiй живой прочный организмъ противупоставитъ усилiямъ влить въ него что либо новое, нарушающее теченiе его прежней жизни. А нарушенiе это для русской армiи было не маловажное, не частное только, а коренное.

Послѣ Крымской войны измѣнилось все, начиная съ массовыхъ построенiй и массовой тактики до значенiя личности каждой единицы и предъявляемяхъ къ ней требованiй. Новыя требованiя относительно лицъ и цѣлыхъ частей были большiя и не легко исполнимыя; почему, волей-не-волей, пришлось отказаться отъ своего рода артистическаго искусства въ однообразiи движенiя большихъ массъ, такого же исполненiя эволюцiй и построенiй; пришлось отказаться и отъ особеннаго высокаго щегольства въ маршировкѣ, ружейныхъ прiемахъ и т. д.[131].

Однако, нельзя не признать, что отжившiя въ свое время стремленiя къ своеобразному строевому изяществу, все-таки, и впредь нашли себѣ убѣжище не только въ видѣ большого значенiя, придаваемаго церемонiальному маршу, но даже въ картинности маневровъ, долженствовавшихъ, однако, представлять поучительное изображенiе военной дѣйствительности. Наконецъ, нельзя отрицать, что бóльшiй или меньшiй успѣхъ въ этомъ отношенiи не мало значилъ при оцѣнкѣ какъ частей войскъ, такъ и ихъ начальниковъ[132]. Борьба указанныхъ двухъ теченiй, направленныхъ въ разныя стороны, не могла не отразиться на окончательной боевой подготовкѣ армiи и на составѣ ея начальниковъ; отразилась же она неблагопрiятно.

Офицеры русской армiи передъ войной 1877-78 годовъ, какъ изложено въ четвертой главѣ, раздѣлялись по степени своей научной общей и военной подготовки на слѣдующiе разряды:

а) окончившiе полный курсъ военно-учебныхъ заведенiй, которые при средней обще-научной подготовкѣ обладали и довольно основательной научно-военной;

б) окончившiе курсъ юнкерскихъ училищъ или выдержавшiе соотвѣтственное испытанiе, обладавшiе, при невысокомъ, въ огромномъ большинствѣ, общемъ образованiи, достаточной научно-военной подготовкой для удовлетворенiя требованiямъ отъ строевого офицера; далѣе

в) не прошедшiе курса юнкерскихъ училищъ, произведенные изъ юнкеровъ и вольноопредѣляющихся на прежнихъ основанiяхъ, которые, при разной степени обще-научнаго (въ огромномъ большинствѣ — слабаго) образованiя, не получили и научно-военнаго[133], и, наконецъ,

г) произведенные за выслугу лѣтъ изъ унтеръ-офицеровъ, поступившихъ на службу по набору, которые вовсе не обладали ни общимъ, ни военно-научнымъ образованiемъ.

Офицеры, получившiе высшее военное образованiе въ академiяхъ: Николаевской генеральнаго штаба, Николаевской инженерной и Михайловской артиллерiйской, распредѣлялись слѣдующимъ образомъ.

Вышедшiе изъ академiи генеральнаго штаба, прежде всего, заполняли вакансiи генеральнаго штаба, нѣкоторая же часть изъ нихъ возвращалась въ строй; но уже съ шестидесятыхъ годовъ значительное число офицеровъ первой категорiи проходило черезъ командованiе отдѣльными частями войскъ. Вообще, къ началу войны въ числѣ старшихъ начальниковъ и командировъ полковъ оказалось довольно много съ академическимъ образованiемъ, дѣятельность коихъ не прошла безслѣдно и для мирной подготовки войскъ.

Кончившiе инженерную академiю занимали вакансiи инженернаго корпуса и служили въ гвардейскомъ саперномъ баталiонѣ, въ армейскихъ же инженерныхъ войскахъ — преимущественно въ старшихъ должностяхъ, послѣ чего нѣкоторые попадали и въ полевыя войска командирами полковъ и высшими начальниками.

Что касается офицеровъ, кончившихъ курсъ въ артиллерiйской академiи, то они, прежде всего, занимали соотвѣтственныя должности въ разныхъ артиллерiйскихъ техническихъ заведенiяхъ и поступали въ гвардейскую артиллерiю, откуда попадали въ армейскую обыкновенно уже на старшiя должности — батарейныхъ и бригадныхъ командировъ.

Офицеры, получившiе полное образованiе въ остальныхъ военно-учебныхъ заведенiяхъ, служили, какъ уже сказано въ четвертой главѣ, преимущественно въ гвардiи и спецiальныхъ войскахъ; изъ нихъ же состоялъ почти весь составъ старшихъ начальниковъ. Число офицеровъ этой категорiи въ армейской пѣхотѣ и кавалерiи было незначительно. Такимъ образомъ, высшее образованiе массы строевыхъ офицеровъ ограничивалось курсомъ юнкерскихъ училищъ.

Впрочемъ, какъ уже изложено въ главѣ четвертой, въ числѣ наличныхъ въ армiи офицеровъ до начала войны, при мирномъ штатѣ свыше двадцати пяти тысячъ, состояло прошедшихъ юнкерскiя училища немногимъ болѣе десяти тысячъ человѣкъ. Такимъ образмъ, въ рядахъ армейскихъ войскъ все еще находилось весьма значительное число произведенныхъ на основанiи прежнихъ правилъ, вовсе не получившихъ начальной научно-военной подготовки, въ особенности — въ старшихъ чинахъ: командировъ баталiоновъ, ротъ и эскадроновъ.

Къ этому приходится еще добавить, что на личный составъ старшихъ строевыхъ офицеровъ въ немалой степени влiяло неблагопрiятно еще и то обстоятельство, что многiе изъ нихъ, обыкновенно изъ болѣе способныхъ и лучше подготовленныхъ, еще въ младшихъ чинахъ оставляли строевую службу, переходя на болѣе выгодныя должности по военной же или по гражданской части. Послѣднему способствовала громадная потребность въ интеллигентныхъ дѣятеляхъ, вызванная всесторонними государственными реформами, развитiемъ желѣлезнодорожной сѣти, наконецъ частной промышленностью.

Впрочемъ, окончательная военная и боевая подготовка корпуса офицеровъ, какъ въ общемъ, такъ и въ частности, является, конечно, послѣдствiемъ не только первоначальнаго научнаго общаго и военнаго образованiя, но еще въ одинаковой или даже большей степени продуктомъ дальнѣйшаго воспитанiя и совершенствованiя на службѣ. Совершенствованiе это достигается увеличенiемъ или привитiемъ научныхъ военныхъ познанiй, какъ равно и путемъ опыта, прiобрѣтаемаго практическими войсковыми упражненiями.

Научное совершенствованiе зависѣло, въ свою очередь, съ одной стороны отъ личнаго желанiя единицъ и отъ данныхъ средствъ для самообразованiя, а съ другой — отъ соотвѣтственныхъ правильныхъ занятiй, кабинетныхъ и полевыхъ, основанныхъ на требованiяхъ и распоряженiяхъ начальства.

Самообразованiе офицеровъ опиралось главнымъ образомъ на офицерскiя библiотеки, имѣвшiяся почти при всѣхъ частяхъ войскъ. Однако, библiотеки эти, удовлетворяя зачастую требованiямъ общаго образованiя, далеко не всегда были достаточно снабжены сочиненiями собственно военнаго содержанiя. Дѣло офицерскихъ библiотекъ (въ смыслѣ подспорья для военнаго образованiя) стало на болѣе твердую почву уже послѣ 1870 года, когда на нихъ оказалось возможнымъ обратить часть денегъ, отпускаемыхъ въ войска на улучшенiе быта офицеровъ[134].

Начало обязательныхъ во всѣхъ частяхъ войскъ тактическимъ занятiямъ положилъ приказъ по военному вѣдомству 1865 года № 379, въ коемъ, между прочимъ, было сказано[135]:

"Вмѣстѣ со служебнымъ подготовленiемъ молодыхъ офицеровъ, обратить вниманiе и на продолженiе военнаго ихъ образованiя, преимущественно съ практической стороны. Съ этою цѣлью, въ продолженiе лѣтнихъ сборовъ, при упражненiи войскъ малыми маневрами, заставлять этихъ офицеровъ дѣлать краткiя описанiя произведеннымъ маневрамъ, съ приложенiемъ небольшихъ кроки мѣстности, на которой они происходили, причемъ не требовать отъ этихъ чертежей (которые должны быть представляемы непремѣнно въ карандашѣ) никакого щегольства въ отдѣлкѣ, лишь бы они были исполнены самими офицерами въ полѣ. Независимо отъ этого, упражнять молодыхъ офицеровъ какъ въ разбивкѣ небольшихъ полевыхъ укрѣпленiй, такъ и въ устройствѣ ложементовъ, занимаясь подобными работами, по возможности, во время самихъ маневровъ, съ тѣмъ, чтобы офицеры могли наглядно изучать, въ какихъ случаяхъ полезно усиливать искусственно мѣстные предметы, въ зависимости отъ свойствъ мѣстности и хода дѣйствiй.

"Для руководства въ этихъ занятiяхъ, начальникамъ дивизiонныхъ штабовъ вмѣняется въ обязанность, во время лѣтнихъ сборовъ, назначать, по сношенiю съ окружными штабами, свободныхъ офицеровъ генеральнаго штаба, а за недостаткомъ таковыхъ — офицеровъ академическаго образованiя, находящихся при войскахъ, по очередно въ полки, съ тѣмъ, чтобы всѣ вышеизложенныя упражненiя производились подъ ближайшимъ ихъ наблюденiемъ".

Болѣе широкое распространенiе особыхъ обязательныхъ тактическихъ занятiй на массу офицеровъ въ строю послѣдовало значительно позже, а именно въ 1875 году, когда особымъ приказомъ по военному вѣдомству установлены были въ частяхъ войскъ:

"1. Систематическiя упражненiя офицеровъ въ рѣшенiи письменныхъ и устныхъ тактическихъ задачъ на планахъ и

"2. Практическiя упражненiя офицеровъ въ полѣ".

"Первый отдѣлъ занятiй — сказано было — слѣдуетъ по возможности соединять съ соотвѣтственными дѣлу бесѣдами, а гдѣ позволитъ время и благопрiятныя условiя помѣщенiя — и съ военною игрою".

Далѣе даны подробныя указанiя и, между прочимъ, выражено, что "весьма желательно, чтобы ближайшими руководителями молодыхъ офицеровъ при рѣшенiи письменныхъ задачъ могли быть ротные и эскадронные командиры".

Такимъ образомъ, указанный приказъ, поставивъ дѣло теоретическаго обученiя офицеровъ въ войскахъ шире и указавъ опредѣленныя требованiя, все-таки ограничилъ ихъ до младшихъ офицеровъ. Впрочемъ, въ самомъ приказѣ значилось, что:

"Исчисленный родъ занятiй долженъ указать, въ чемъ должны состоять работы офицеровъ въ пѣхотныхъ и кавалерiйскихъ полкахъ въ лагерное время и какiя цѣли должны имѣть въ виду ближайшiя начальники войскъ, руководя офицерами въ ихъ занятiяхъ; но указанiя эти, служа для общаго соображенiя начальниковъ, отнюдь не должны стѣснять ихъ распоряженiй, зависящихъ отъ мѣстныхъ и частныхъ условiй"[136].

Означенное распоряженiе 1875 года не могло уже оказать значительнаго влiянiя на подготовку офицеровъ въ короткое время до начала войны 1877 года. Но оно въ извѣстной мѣрѣ замѣнено было предыдущей распорядительностью и дѣятельностью войсковыхъ начальниковъ, изъ коихъ распоряженiя командующимъ войскамъ въ округахъ находили противъ остальныхъ примѣненiе болѣе обширное. Самъ упомянутый приказъ 1875 года подтверждаетъ это, указывая, что "систематичныя подходящiя занятiя съ офицерами, въ виду настоятельныхъ потребностей боевой практики, начали уже вводиться въ нѣкоторыхъ частяхъ по непосредственному почину начальниковъ этихъ частей".

Въ настоящее время за давностью и по причинѣ уничтоженiя многихъ дѣлъ невозможно возстановить всю дѣятельность войсковыхъ начальниковъ, какъ въ этомъ, такъ и въ другихъ отношенiяхъ. Однако, изъ имѣющагося въ распоряженiи матерiала мржно заключить, что соотвѣтственныя занятiя производились и значительно ранѣе 1875 года и, обнимая цѣлые военные округа, не могли не остаться безъ благотворнаго влiянiя на поднятiе уровня военной подготовки строевыхъ офицеровъ[137].

Впрочемъ, собственно кабинетныя занятiя встрѣчали мѣстами затрудненiя за отсутствiемъ необходимыхъ соотвѣтствующихъ помѣщенiй. Хотя въ войскахъ было стремленiе завести полковыя офицерскiя собранiя, но свободно осуществить это можно было въ частяхъ, пользовавшихся достаточно обширными казарменными помѣщенiями; да и въ нихъ офицерскiя собранiя содержались исключительно на собственныя средства. Положенiе этого дѣла улучшилось нѣсколько послѣ назначенiя особаго, помянутаго уже, отпуска "на улучшенiе быта офицеровъ". Однако, офицерскiя собранiя, столь полезныя не только въ бытовомъ, но и въ военно-образовательномъ отношенiи, получили окончательную организацiю и средства уже послѣ войны 1877-78 годовъ. До того же времени благотворное влiянiе военныхъ собранiй съ ихъ библiотеками могло распространиться только на нѣкоторую часть всей массы офицеровъ русской армiи.

Однако, указанныя препятствiя, затрудняя дѣло теоретическихъ занятiй офицеровъ, отнюдь не остановили его развитiя, такъ что за нѣсколько лѣтъ до войны ощущалась уже настоятельная потребность въ особыхъ соотвѣтственныхъ пособiяхъ и руководствахъ для военной игры, которыя тогда же и появились по частному почину, преимущественно, офицеровъ генеральнаго штаба.

Сводя вышеприведенныя данныя, приходится вывести заключенiе, что если далеко не всѣ офицеры русской армiи того времени получили удовлетворительное начальное теоретическое военное образованiе, то въ послѣднiе годы до войны дѣлались войсковыми начальниками усилiя поднять этотъ уровень соотвѣтственными обязательными занятiями въ частяхъ войскъ. Исполненiе всего предписаннаго должно было по настоящему не только освѣжить и поднять свѣдѣнiя, прiобрѣтенныя одними на школьной скамьѣ, но и привить ихъ остальнымъ (не получившимъ никакого спецiально военнаго образованiя) въ мѣрѣ, вполнѣ достаточной для несложной практической дѣятельности строевого всякой степени офицера въ полѣ, на войнѣ.

Таковы были требованiя и плоды общаго въ русской армiи послѣ Крымской врйны положительнаго теченiя, т. е. стремленiя приготовить для будущей военной дѣятельности не только цѣлыя части войскъ, но и каждаго человѣка въ отдѣльности, въ особенности же офицеровъ, которымъ новыя условiя боя ставили особыя отвѣтственныя задачи, часто требуя и отъ младшихъ сознательнаго, смѣлаго, но вмѣстѣ съ тѣмъ и разумнаго почина.

Однако, способность къ болѣе или менѣе соотвѣтственной дѣятельности какъ отдѣльныхъ лицъ, такъ и цѣлыхъ частей войскъ въ полѣ, на войнѣ, зависѣла не столько отъ начальной подготовки единицъ, сколько, да при томъ въ гораздо высшей мѣрѣ, отъ общаго направленiя обученiя войскъ и предъявлявшихся къ нимъ требованiй.

Къ сожалѣнiю, приходится признать, что требованiя эти подъ влiянiемъ обратнаго рутиннаго теченiя въ общемъ тормозили успѣхъ военной подготовки войскъ вообще, а корпуса офицеровъ — въ особенности. Къ этому присоединились еще остальныя условiя службы и быта офицеровъ въ собственно армейскихъ частей.

"Это — какъ высказал. генералъ Скобелевъ — должно было отразиться на многихъ на войнѣ, гдѣ главнымъ образомъ требуется способность самостоятельно рѣшаться и командовать"[138].

Впрочемъ, нельзя не признать, что если, по разнымъ независимымъ причинамъ, и не всѣ офицеры тогдашней русской армiи лоросли до современныхъ, далеко не легко исполнимыхъ, требованiй, то все-таки общiй составъ ихъ, въ смыслѣ научной и практической въ мирное время подготовки, стоялъ значительно выше прежняго — того корпуса офицеровъ, который, однако, въ свое время, съ честью и славой выдержалъ тяжелый Севастопольскiй искусъ.

Послѣдующiя событiя войны 1877-78 годовъ доказали, что русскiе офицеры, опередивъ во многомъ своихъ Севастопольскихъ предшественниковъ, остались на одинаковомъ с ними уровнѣ мужества и самоотверженiя.

Составъ нижнихъ чиновъ русской армiи къ началу войны 1877-78 годовъ измѣнился противъ прежняго во многихъ отношенiяхъ въ значительной степени. Во-первыхъ: великiя реформы Императора Александра II, освобожденiе крестьянъ отъ крѣпостной зависимости измѣнили къ лучшему отношенiя и бытъ самаго источника рекрутскихъ наборовъ, т. е. податныхъ сословiй; вѣнцомъ этихъ реформъ въ военномъ отношенiи была всеобщая воинская повинность, введенная въ 1874 году. Послѣдняя къ началу войны могла, конечно, выказать только часть своего благотворнаго влiянiя на нравственное и умственное состоянiе поступающихъ по призывамъ въ ряду русской армiи. Тѣмъ не менѣе составъ этотъ улучшался и прежде прекращенiемъ прiема сдаваемыхъ за пороки, а также и наемщиковъ, поставляемыхъ самими лицами, подлежащими набору; вслѣдствiе чего, тогда же представились возможность и необходимость обезпечить достоинство личности солдата особымъ "Дисциплинарнымъ Уставомъ".

Съ другой стороны, вновь поступающiе на болѣе короткiе сроки дѣйствительной службы въ строю не могли прiобрѣсть всего того, что достигается болѣе продолжительной службой. Составъ людей былъ болѣе молодой, физически менѣе развитой; наконецъ, большiй процентъ новобранцевъ, требуемыхъ отъ населенiя, понудилъ понизить и физическiя требованiя, такъ что прежнiй минимальный ростъ въ 2 аршина 4 вершка былъ при первомъ послѣ Крымской войны наборѣ, т. е. въ 1863 году, пониженъ до 2 аршинъ 3 вершковъ, а въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ даже до 2 вершковъ. Этотъ послѣднiй предѣлъ принятъ потомъ положенiемъ о всеобщей воинской повинности для всѣхъ.

Меньшую служебную опытность и подготовку, прiобрѣтаемыя годами, приходилось замѣнить болѣе тщательнымъ обученiемъ и одиночнымъ развитiемъ. Это стремленiе къ одиночному развитiю и упованiе на него проявлялись въ очень многомъ; начиная отъ самоуправленiя нижнихъ чиновъ въ ротномъ артельномъ хозяйствѣ, оно, не говоря о другомъ, проявлялось въ системѣ управленiя въ разсыпномъ строю въ стрѣлковыхъ звеньяхъ и въ обязанностяхъ, возложенныхъ на орудiйныхъ наводчтковъ; наконецъ, оно отразилось въ 1867 году въ попыткѣ ввести въ войскахъ обязательно обученiе всѣхъ нижнихъ чиновъ грамотѣ.

Однако исполненiе этого послѣдняго требованiя встрѣтило на дѣлѣ не малыя затрудненiя, почему, на основанiи послѣдующихъ правилъ 1875 года, коими опредѣлены словесныя свѣдѣнiя, обязательныя для каждаго рядового пѣхоты и кавалерiи, требовалось только подъ руководствомъ унтеръ-офицеровъ и рядовыхъ, обучать грамотѣ новобранцевъ, поступившихъ въ роты и эскадроны. Срокъ обученiя опредѣленъ отъ окончанiя перваго для новобранцевъ лагернаго сбора и до начала слѣдующаго. Независимо того, тѣми же правилами учреждены ротныя и эскадронныя школы для подготовки рядовыхъ въ полковыя учебныя команды.

Но и тутъ трудность дѣйствительно обучить грамотѣ за одну зиму подъ руководствомъ унтеръ-офицеровъ заставила со временемъ, уже послѣ войны, отказаться отъ требованiя обучать грамотѣ "всѣхъ" вновь поступившихъ.

Гораздо лучше привилось и осталось въ войскахъ всѣхъ родовъ оружiя все то, дѣйствительно практичное, что служило къ физическому развитiю, а именно: гимнастика, вольтижировка, переходящая въ такъ называемую джигитовку, и фехтованiе. Нѣкоторыя увлеченiя въ этомъ отношенiи, касаясь собственно высоты требованiй, понемногу утупали мѣсто дѣйствительно полезному и возможному; затрата же труда и времени не была столь непроизводительна. Подготовка къ стрѣльбѣ занимала, конечно, въ одиночномъ обученiи нижнихъ чиновъ пѣхоты первенствующее мѣсто. Требовалась она и въ кавалерiи, въ особенности въ драгунскихъ частяхъ. О ней будетъ сказано дальше, по невозможности отдѣлить систему и цѣли, поставленныя одиночной подготовкѣ, отъ самой стрѣльбы и тактическаго примѣненiя послѣдней.

Съ сокращенiемъ сроковъ службы въ рядахъ войскъ и постепеннымъ выбытiемъ старослуживыхъ унтеръ-офицеровъ приходилось служебный опытъ замѣнять, по возможности, спецiальной подготовкой рядовыхъ передъ производствомъ, а именно, какъ изложено въ предыдущей четвертой главѣ, - въ особыхъ учебныхъ командахъ въ частяхъ войскъ.

Однако, обыкновенно не хватало времени какъ для подготовки въ указанныя команды (для поступленiя въ кои требовалось и знанiе грамоты), такъ равно и для достаточнаго предварительнаго ознакомленiя начальниковъ съ предназначенными въ команды рядовыми; поэтому въ команды и въ унтеръ-офицеры не всегда попадали люди самые надежные и соотвѣтствующiе требованiямъ службы, а зачастую — просто случайно изъ дому грамотные.

А такъ какъ и въ самыхъ командахъ обученiе по большей части принимало излишне школьно-словесный характеръ, то многiе новые унтеръ-офицеры далеко не доросли до прежнихъ, образованныхъ только опытомъ продолжительной суровой службы. Впрочемъ, значительное число унтеръ-офицеровъ, прибывшихъ въ части при ихъ мобилизацiи, далеко превосходившее штатную потребность, давало возможность выбора на должности болѣе достойныхъ и подходящихъ.

Степень успѣха обученiя, въ особенности одиночнаго, производимвго главнымъ образомъ зимой, вскцѣло зависѣла отъ условiй расквартированiя данной части войскъ. Вообще, положенiе русской армiи въ этомъ отношенiи было далеко не вполнѣ удовлетворительно. Это оказывало вредное влiянiе въ особенности въ виду все уменьшающихся сроковъ дѣйствительной службы нижнихъ чиновъ въ рядахъ войскъ.

Не смотря на всѣ старанiя удалось къ началу 1868 года расположить въ казармахъ и казарменнымъ порядкомъ не болѣе 42 % полевыхъ войскъ[139]. Люди ротъ и эскадроновъ остальныхъ частей были разбросаны большей частью по деревнямъ постоемъ у обывателей. Положенiе это довольно замѣтно улучшилось уже къ 1871 году, когда процентъ полевыхъ войскъ, расположенныхъ въ казармахъ и казарменнымъ способомъ, возросъ до 58 %. Въ среднемъ же процентъ этотъ по военнымъ округамъ былъ далеко не одинаковъ.

Всѣ войска расположены были этими способами въ округахъ: Финляндскомъ, Туркестанскомъ и Сибирскомъ; затѣмъ болѣе другихъ въ Варшавскомъ и Петербургскомъ — 92 % и 91 %; въ Кавказскомъ — 65 %; въ Московскомъ — 50 %; въ Одесскомъ — 47 %; въ Оренбургскомъ — 43 %; въ Виленскомъ и Казанскомъ — 40 %.

Въ 1876 году общее положенiе улучшилось настолько, что по всѣмъ округамъ вмѣстѣ расположено было въ казармахъ 50 %, казарменнымъ порядкомъ — 26 % и только еще 24 % по обывателямъ. Послѣдняя цифра сама по себѣ, конечно, весьма значительна. Между прочимъ, въ шести только крупныхъ округахъ (Виленскомъ, Варшавскомъ, Кiевскомъ, Одесскомъ, Харьковскомъ и Московскомъ) все еще оставалось по обывательскимъ квартирамъ сто тысячъ человѣкъ нижнихъ чиновъ.

Наконецъ, не надо забывать, что всѣ указанныя улучшенiя въ размѣщенiи войскъ, касаясь послѣднихъ лѣтъ до войны, не могли въ той же степени влiять на дѣйствительное повышенiе обученiя войскъ, выступившихъ на войну, по той причинѣ, что люди изъ запаса, прибывшiе для пополненiя частей до штатовъ военнаго времени, обучались, конечно, при другой, менѣе благопрiятной, обстановкѣ.

Къ этому нельзя еще не прибавить, что вслѣдствiе хорошо развитой хозяйственности въ частяхъ русской армiи многiе прибывающiе изъ запаса носили строевое званiе болѣе по имени, не будучи къ нему надлежаще подготовлены на дѣлѣ.

Обученiе пѣхоты подверглось послѣ Крымской войны перемѣнамъ самымъ рѣзкимъ и кореннымъ. Относящееся до обученiя одиночныхъ людей указано уже выше, что же касается боевой подготовки пѣхотныхъ частей войскъ и способовъ ихъ дѣйствiя, то они представляются въ слѣдующемъ видѣ:

Прежде всего приходится замѣтить, что обязательные до 1877 года строевые Уставы, повлiявшiе на тактическую подготовку пѣхоты, носили на себѣ, вообще, отпечатокъ чего-то самаго въ себѣ замкнутаго, хотя и предназначеннаго для дальнѣйшаго употребленiя въ бою, но съ послѣднимъ непосредственно не связаннаго. Только самый послѣднiй Уставъ ротнаго и баталiоннаго ученiя до войны (1874 и 1875 годовъ) имѣетъ въ виду бой и говоритъ объ "атакѣ", чего въ предыдущихъ не было. А такъ какъ другихъ указанiй, связывающихъ уставныя упражненiя войскъ съ примѣненiемъ ихъ къ бою или на маневрахъ, не имѣлось, то чисто уставныя и тактическiя упражненiя войскъ, вмѣсто того, чтобы дополняться взаимно, въ сущности совершенно разошлись. Этимъ и объясняется поводъ частыхъ напоминанiй войскамъ о необходимости соблюдать на маневрахъ такую же стройность и отчетливость, какъ и на учвеньяхъ. Однако, напоминанiя эти со стороны самихъ старшихъ начальниковъ, падая нерѣдко на почву подготовленную прежними взглядами и рутинными наклонностями, вызывали не разъ со стороны нѣкоторыхъ начальниковъ-исполнителей и для маневровъ такiя требованiя стройности и однообразiя, кои исключали всякую возможность надлежащаго примѣненiя къ условiямъ мѣстности и хода маневра.

Такому неблагопрiятному положенiю дѣла старался пособить появившiйся въ 1871 г. "Проектъ инструкцiи для полевыхъ занятiй войскъ", ставившiй уставныя ученiя въ должное соотношенiе съ примѣненiемъ уставныхъ формъ на тактическихъ ученiяхъ и маневрахъ[140]. Однако, нельзя не признать, что какъ это, такъ и другiя благiя стремленiя "Проекта", выраженныя болѣе въ формѣ общихъ указанiй-пожеланiй, нежели точныхъ, привычныхъ войскамъ требованiй, съ подробнымъ указанiемъ способовъ удовлетворенiя имъ, не вездѣ приносили достаточную пользу. Онѣ не устояли противъ теченiй, противныхъ рацiональному обученiю войскъ, тамъ, гдѣ эти теченiя преобладали; тѣмъ болѣе, что указанiя "Проекта" отчасти противорѣчили другимъ обязательнымъ положенiямъ[141]. Впрочемъ, "Проектъ" принесъ значительную пользу въ томъ отношенiи, что послужилъ желанной точкой опоры для самостоятельной распорядительности всѣхъ тѣхъ начальниковъ, которые стремились къ такимъ же цѣлямъ. Наконецъ, самый "Проектъ" не былъ, видимо, признанъ, окончательно установившимся и во всемъ обязательнымъ, коль скоро въ 1876 году 22 апрѣля Главный комитетъ по устройству и образованiю войскъ подъ предсѣдательствомъ Наслѣдника Цесаревича одобрилъ вобщемъ для испытанiя въ Виленскихъ войскахъ новый "Проектъ положенiя для полевыхъ занятiй войскъ въ частныхъ сборахъ" а равно "Основныя положенiя общихъ сборовъ войскъ", предложенные командующимъ войсками Виленскаго военнаго округа.

Тактической единицей въ пѣхотѣ былъ баталiонъ. Баталiоны всѣхъ полковъ, дѣйствовавшихъ на Балканскомъ полуостровѣ, состояли каждый изъ пяти ротъ, изъ коихъ одна стрѣлковая, а гвардейскiе полки и стрѣлковые баталiоны имѣли по четыре роты[142]. Рота дѣлилась на четыре взвода, а взводъ военнаго состава на четыре отдѣленiя.

Обыкновенный боевой порядокъ пѣхоты долженъ былъ состоять изъ двухъ линiй баталiоновъ и резерва, причемъ баталiоны первой линiи строились, обыкновенно, въ двѣ линiи ротъ, со стрѣлковой цѣпью впереди. Въ цѣпь преимущественно назначалась стрѣлковая рота.

Для предохраненiя отъ огня, независимо примѣненiя къ местности, роты размыкали ряды или ложились.

Единицей въ разсыпномъ строю было стрѣлковое звено изъ четырехъ человѣкъ, за коимъ признавалась большая, сравнительно, самостоятельность (выборъ цѣли, число выстрѣловъ, примѣненiе къ мѣстности и передвиженiя), особо подчеркнутая строевыми уставами[143].

Эту самостоятельность стрѣлковыхъ звеньевъ приходилось потомъ ограничивать. По Уставу о ротномъ ученiи 1874 года, приказанiе открывать и прекращать огонь въ цѣпи исходило отъ взводнаго командира.

Однако, за всѣмъ тѣмъ, за стрѣлками въ звеньяхъ оставался какъ выборъ цѣли, такъ и (какъ предполагалъ Уставъ) въ извѣстной мѣрѣ частныя передвиженiя цѣпи, потому что Уставъ зналъ только общiя передвиженiя всею цѣпью или же звеньями по ихъ собственному почину. Итакъ, наступленiе производилось или всею цѣпью, по общему приказанiю, или же указывалось Уставомъ постепенное наступленiе одиночныхъ людей въ звеньяхъ. Предполагалось, что при наступленiи съ пальбой стрѣлки поодиночкѣ перебѣгаютъ отъ закрытiя къ закрытiю, причемъ перебѣжавшiй впередъ шаговъ 25–50 выжидаетъ остальныхъ. Понятно, что подобное наступленiе было возможно только тогда, когда полоса наступленiя каждаго звена была очень широка, т. е. когда цѣпь была очень рѣдка. Такимъ образомъ, способъ этотъ не былъ вовсе примѣнимъ къ цѣпямъ боевымъ, подбирающимся къ позицiямъ непрiятеля. А коль скоро Уставъ нигдѣ не указывалъ наступленiя цѣпи баталiона ея частями, то, въ сущности, оставался одинъ лишь способъ общаго ея наступленiя или перебѣжки съ прекращенiемъ огня по всей линiи[144].

Развитiе дѣла стрѣльбы въ русской армiи было прямымъ послѣдствiемъ отрицательнаго опыта Крымской войны, многiя неудачи въ коей приписывались, главнымъ образомъ, гладкоствольному оружiю пѣхоты и пренебреженiю въ ней стрельбы вообще.

Новое направленiе послѣ войны выразилось какъ въ постепенномъ перевооруженiи всей пѣхоты нарѣзнымъ оружiемъ, такъ и формированiемъ новыхъ спецiально стрѣлковыхъ частей и, наконецъ въ томъ, что къ каждому баталiону гвардейской и армейской пѣхоты прибавлена пятая спецiально стрѣлковая рота.

Для подготовки инструкторовъ стрѣльбы какъ офицеровъ, такъ и нижнихъ чиновъ, въ особенности же для образованiя хорошихъ командировъ стрѣлковыхъ ротъ и завѣдующихъ въ частяхъ оружiемъ, учреждены были съ 1857 по 1859 годъ три стрѣлковыя школы, а именно: Царскосельская, Кавказская и Финляндская. Далѣе, для поднятiя стрѣлковой практики между офицерами установлены были съ 1858 года особыя состязанiя на призы. Наконецъ, независимо способовъ и правилъ обученiя стрѣльбѣ, приносимыхъ инструкторами изъ названныхъ школъ, издано было особое "Наставленiе для обученiя стрѣльбѣ пѣхоты и драгунъ", 1864 года, дополнявшееся и обновлявшееся вслѣдствiе принятiя новыхъ системъ ружей и новыхъ взглядовъ на дѣло.

Общему поднятiю дѣла стрѣльбы во всей армiи, весьма много способствовала передача наблюденiя надъ нею Инспектору стрѣлковыхъ баталiоновъ. Наблюденiе это выражалось смотрами стрѣльбы особо командированными чинами, которые не только удостовѣряли положенiе дѣла, но и, по мѣрѣ надобности, давали полезныя указанiя. Такiе смотры начались съ 1871 года провѣркою 64 пѣхотныхъ частей.

Строго и одообразно соблюдаемый способъ и порядокъ производства смотровъ гарантировали какъ самую достовѣрность добываемыхъ результатовъ, такъ и одинаковый масштабъ при оцѣнкѣ состоянiя дѣла стрѣльбы въ различныхъ частяхъ армiи.

Дѣло стрѣльбы, при указанныхъ благопрiятныхъ условiяхъ, подвигалось довольно успѣшно и доведено было, въ общемъ, до желаннаго смотрового состоянiя, сообразно предъявляемымъ требованiямъ.

Изъ 110 пѣхотныхъ полковъ, провѣренныхъ въ 1876 году въ стрѣльбѣ, въ 17 стрѣльба признана была отличной, въ 55 — очень хорошей, въ 33 — хорошей, и только въ трехъ — посредственной, а въ двухъ — слабой[145].

Во всѣхъ почти изъ осмотрѣнныхъ 24 стрѣлковыхъ баталiоновъ стрѣльба оказалась выше "отличной" и только въ немногихъ ниже "отличной".

Нельзя, однако, не замѣтить, что указанные результаты получены были при среднемъ расходѣ людей въ дни смотровъ въ 21 % списочнаго состава провѣряемыхъ полковъ и 22 % въ стрѣлковыхъ баталiонахъ.

Такимъ образомъ, нѣсколько болѣе пятой части всѣхъ строевыхъ нижнихъ чиновъ на смотрахъ не участвовало, и дѣйствительное состоянiе ихъ стрѣльбы осталось не провѣреннымъ. Если же еще припомнить, что крайне развитая хозяйственная часть въ войскахъ, вообще, отвлекала нижнихъ чиновъ отъ строевыхъ занятiй, то слѣдуетъ предположить, что отмѣченные результаты стрѣлковаго обученiя были выше дѣйствительныхъ.

По тѣмъ же причинамъ и въ число запасныхъ, пополнявшихъ части пѣхоты до военнаго состава, должно было попасть довольно значительное ичсло подготовленныхъ въ свое время слабо. Какъ то, такъ и другое обстоятельство должно было, въ общемъ, понизить, собственно, мирно практическую стрѣльбу въ частяхъ войскъ противъ показанiй, получаемыхъ на смотрахъ.

За то, съ другой стороны, не могло оказать никакого неблагопрiятнаго влiянiя то обстоятельство, что многимъ запаснымъ пришлось впервые познакомиться съ новыми образцами ружей, потому что, во-первыхъ: передѣланныя 6-линейныя игольчатыя ружья Карле и Крнка, по бою своему, не отличались отъ прежнихъ, съ дула заряжаемыхъ, изъ коихъ были передѣланы; а во-вторыхъ, настильность и точность новой винтовки "Берданки" настолько превосходили ружье шести-линейное, что прiученный къ послѣднему могъ, прiобрѣвъ нѣкоторый навыкъ въ обращенiи съ новой винтовкой, стрѣлять изъ нея развѣ только лучше, нежели изъ прежняго оружiя. Какъ въ томъ, такъ и въ другомъ случаѣ приходилось познакомиться только съ новымъ, болѣе легкимъ способомъ заряжанiя, а для Берданки — еще и съ прицѣломъ.

Что касается конечной цѣли всего обученiя стрѣльбѣ, то она опредѣлялась "Наставленiемъ" требованiемъ: "чтобы каждый обучающiйся достигъ умѣнiя производить "мѣткiй боевой выстрѣлъ", для чего стрѣлокъ долженъ былъ при выстрѣлѣ принимать во вниманiе "состоянiе воздуха, освѣщенiе, условiя мѣстности, деривацiю"[146]. Основанное на данныхъ указанiяхъ обученiе стремилось, такимъ образомъ, къ стрѣльбѣ "тонкой", не допуская замѣны единичной мѣткости каждаго отдѣльнаго выстрѣла количествомъ выпускаемыхъ пуль.

На скорость стрѣльбы, т. е. прiученiе къ скорой прикладкѣ и прицѣлкѣ не обращалось вообще особаго вниманiя[147]. Такъ называемая "скорая стрѣльба" (выстрѣлъ при заранѣе заряженномъ ружьѣ обязательно въ промежутокъ пяти секундъ) требовалась только отъ стрѣлковыхъ частей. Для линейныхъ же частей, наравнѣ со стрѣлковыми, обязательно было упражненiе въ стрѣльбѣ "одиночной учащенной" по командѣ и затѣмъ такая же стрѣльба и для цѣлыхъ ротъ залпами въ промежутокъ одной минуты. Требуемый или хотя бы желанный успѣхъ въ этомъ отношенiи, т. е. число залповъ въ минуту, опредѣленъ не былъ[148]. При всѣхъ смотрахъ стрѣльбы, произведенныхъ въ 1876 году, по Высочайшему повелѣнiю особо командированными инспекторами, стрѣльба учащенными залпами вовсе не провѣрялась[149].

Вообще, нельзя не замѣтить, что все обученiе стрѣльбѣ клонилось скорѣе къ возможному ея совершенству на стрѣльбищѣ, нежели къ боевому ея примѣненiю. Даже самое "Наставленiе" изданiя 1870 года въ заглавiи своемъ какъ будто ставило себѣ окончательную задачу въ видѣ стрѣльбы въ цѣль ("Наставленiе для обученiя стрѣльбѣ въ цѣль пѣхоты и драгунъ"). Впрочемъ, то же именно "Наставленiе" 1870 года вводило для всей пѣхоты новыя упражненiя, а именно: "ученiя съ боевыми патронами", долженствовавшiя приблизить учебную стрѣльбу къ ея примѣненiю на дѣлѣ. Однако, и эти упражненiя не провѣрялись во время помянутыхъ смотровъ 1876 года.

Вообще "Наставленiемъ" въ это основанiе всего стрѣлковаго дѣла влагалось стремленiе стрѣлять тогда только, когда имѣется не одна лишь "вѣроятность", но, напротивъ того, — "полная возможность" произвести выстрѣлъ непремѣнно мѣткiй. А такъ какъ, съ другой стороны, далеко не всѣхъ людей можно было довести до желаннаго полнаго совершенства въ мѣткой стрѣльбѣ, то при данномъ взглядѣ на дѣло являлся совершенно естественный выходъ — по возможности ограничить стрѣльбу такихъ людей какъ числомъ выстрѣловъ, такъ и разстоянiемъ.

На этомъ основанiи при вооруженiи всей пѣхоты шести-линейными нарѣзными ружьями стрѣлковыя части имѣли на нихъ прицѣлы и обучались стрѣльбѣ на 1.200 шаговъ, а прицѣлъ на ружьяхъ линейныхъ ротъ и курсъ ими проходимый ограничивали ихъ стрѣльбу до 600 шаговъ. Таковы были предѣльныя дальности для разсыпного строя.

Что касается стрѣльбы изъ строя сомкнутаго, то "Наставленiе" признавало одинъ только его видъ, а именно — по командѣ залпами, ограничивая ихъ дальность предѣлами прямого выстрѣла, который для шести-линейной винтовки полагался въ 300 шаговъ, а для малокалиберныхъ Берданокъ въ 400[150].

Между тѣмъ, опытъ Франко-Германской войны 1870-71 годовъ наводилъ на другiе взгляды въ дѣлѣ стрѣльбы и примѣненiя ея въ бою. Возбужденные вновь вопросы какъ по стрѣльбѣ, такъ и другiе обсуждались разновременно въ Главномъ Комитетѣ по устройству и образованiю войскъ[151].

Что же касается сдѣланнаго тогда предложенiя, коимъ проектировалось "удлинить, вообще, огонь нашей пѣхоты, которая", какъ сказано было, "имѣя въ рукахъ ружье дѣйствительное на 1.200 шаговъ, можетъ поражать непрiятеля лишь на разстоянiяхъ, доходящихъ до половины этого предѣла", то Комитетъ полагалъ ограничиться примѣненiемъ соотвѣтственнаго обученiя, съ отпускомъ нужныхъ патроновъ для лучшихъ стрѣлковъ, т. е. одной трети состава каждой линейной роты.

Заключенiе это было Высочайше одобрено съ тѣмъ, чтобы и "вопросъ, связанный съ увеличенiемъ расходовъ, былъ предварительно подвергнутъ подробному обсужденiю Главнаго Артиллерiйскаго Управленiя".

Комитетъ отвергъ тоже предложенiе ввести стрельбу бѣглымъ огнемъ изъ строя, полагая его въ виду принятой стрѣльбы залпами "по меньшей мѣрѣ излишней".

Наконецъ, рѣшенъ былъ отрицательно вопросъ: "слѣдуетъ ли ввести въ какой либо видъ боевого огня учащенную пальбу, съ цѣлью въ короткое время выпустить возможно большее число пуль, разсчитывая, главнымъ образомъ, на количество пуль, для того, чтобы осыпать ими приближающагося противника"?

Вообще, особая комиссiя Комитета, имѣя въ виду, "что дѣйствительность огня увеличивается съ уменьшенiемъ разстоянiй, признала, что огню на близкомъ разстоянiи должно быть отдано полное предпочтенiе предъ дальнимъ. Должно стрѣлять, заботясь, главнымъ образомъ, о мѣткости, на большихъ дистанцiяхъ рѣдко и лишь по непосредственному приказанiю ближайшихъ начальниковъ; затѣмъ, учащать огонь по мѣрѣ сокращенiя дистанцiй, по приближенiи же къ противнику стрѣлять неумолкаемо, учащая пальбу на близкомъ разстоянiи до возможнаго предѣла, въ виду рѣшительнаго дѣйствiя.

Руководствуясь такими взглядами на дѣло, Комитетъ въ томъ же 1875 году отвергъ предложенiе Инспектора стрѣлковыхъ баталiоновъ, который предлагалъ въ линейныхъ частяхъ пѣхоты, вооруженныхъ малокалиберными ружьями (Берданками), "довести практическую стрѣльбу до 1.000 шаговъ"; Комитетъ нашелъ достаточнымъ "довести стрѣльбу линейныхъ ротъ на первое время до 800 шаговъ"[152].

Нельзя не замѣтить, что боевой опытъ войны 1877-78 годовъ не оправдалъ цѣлесообразности различныхъ прицѣловъ для одного и того же образца оружiя; напротивъ того, линейныя части, вооруженныя шести-линейными винтовками Крнка, лишенныя всякой возможности правильной стрѣльбы на разстоянiя свыше 600 шаговъ, движимыя въ бою весьма естественнымъ чувствомъ отместки или выручки своихъ, рядомъ сражающихся, прибѣгали часто къ стрѣльбѣ болѣе дальней, зная, что дѣйствительность ихъ оружiя превосходитъ предѣлъ прицѣла. Но за отсутствiемъ, имеенно, должнаго прицѣла и не имѣя никакого навыка въ оцѣнкѣ дѣйствительныхъ разстоянiй, соотвѣтствующихъ свойствамъ ружья, войска могли только производить стрѣльбу безпорядочную, наудачу, коль скоро надлежащая дисциплинировка огня не была достаточно развита[153].

Основанiе окопному дѣлу въ полевыхъ войскахъ положено было особымъ "Наставленiемъ"[154], объявленнымъ въ 1871 году, въ коемъ сказано было:

"Всѣ части пѣхоты и пѣшей артиллерiи въ полномъ ихъ составѣ, во время лѣтнихъ сборовъ, должны упражняться въ земляныхъ работахъ, имѣющихъ цѣлью устройство закрытiй отъ непрiятельскихъ выстрѣловъ.

"Сверхъ того, особыя, временно формируемыя, команды отъ пѣхоты и артиллерiи обучаются нѣкоторымъ простѣйшимъ сапернымъ работамъ".

Помянутыя временныя, ежегодно собираемыя, команды, изъ нижнихъ чиновъ при офицерахъ, занимались при саперныхъ войскахъ во время общихъ сборовъ отъ полутора до двухъ мѣсяцевъ.

Упражненiя въ полномъ составѣ частей предполагалось "соединять по возможности съ маневрированiемъ". Сверхъ того, офицеровъ пѣхоты и пѣшей артиллерiи указано "упражнять во время лагерныхъ сборовъ въ видахъ приготовленiя опытныхъ распорядителей и руководителей въ дѣлѣ производства саперныхъ работъ".

Всѣ указанныя занятiя въ войскахъ какъ для цѣлыхъ частей, такъ и офицеровъ должны были производиться "подъ руководствомъ и ближайшимъ наблюденiемъ начальниковъ дивизiонныхъ штабовъ и состоящихъ при войскахъ офицеровъ генеральнаго штаба".

Непосредственнымъ послѣдствiемъ указаннаго распоряженiя было весьма основательное подготовленiе при саперныхъ войскахъ извѣстнаго числа офицеровъ и нижнихъ чиновъ, которые могли служить въ своихъ частяхъ инструкторами по окопному дѣлу.

Нельзя не признать однако, что самое "Наставленiе" при весьма обширныхъ, въ сущности, требованiяхъ поставило прямыхъ начальниковъ войскъ въ какое-то неопредѣленное къ нимъ отношенiе, возложивъ наблюденiе и руководство занятiями войскъ на чиновъ, не имеющихъ къ нимъ никакого команднаго отношенiя.

Дальнѣйшее развитiе въ армiи столь важнаго дѣла было по разнымъ причинамъ далеко неравномѣрное и, въ общемъ, неудовлетворительное. Указанныя обстоятельства побудили командующаго войсками Виленскаго округа представить свой проектъ "Краткаго Наставленiя" по этому же предмету. Разбирая это предложенiя въ 1876 году, Главный Комитетъ по устройству и образованiю войскъ нашелъ, что:

"Шестилѣтнiй опытъ обученiя полевыхъ войскъ саперному дѣлу, на основанiи дѣйствующаго "Наставленiя", показалъ, что изложенныя въ немъ требованiя не вполнѣ удовлетворяютъ своему назначенiю. Занятiя саперными работами, говоря вообще, не привились въ нашихъ полевыхъ войскахъ и во многихъ частяхъ считаются еще дѣломъ побочнымъ, не имѣющимъ прямой связи съ боевой подготовкой войскъ".

Причины Комитетъ видѣлъ "въ сложности требованiй какъ отъ частей войскъ, такъ и отъ офицеровъ и въ неправильной постановкѣ "Наставленiемъ" отношенiй къ этому дѣлу прямыхъ войсковыхъ начальниковъ"[155], далѣе — въ отсутствiи "вполнѣ практическаго и краткаго руководства для обученiя войскъ саперному дѣлу" и, наконецъ, "совершенно несоразмѣрнаго съ современными боевыми цѣлями количества шанцевыхъ лопатъ въ войскахъ".

Поэтому Комитетъ ссылаясь на "примѣръ германской, французской и австрiйской армiй, принявшихъ на основанiи своихъ послѣднихъ войнъ легкую шанцевую лопату въ число боевого снаряженiя пѣхоты", пришелъ къ заключенiю, что, "несмотря на весьма серьезные расходы, неизбѣжно сопряженные, вопросъ этотъ долженъ подвергнуться безотлагательному рѣшенiю".

"Составленная, въ 1877 году, при Главномъ Комитетѣ особая комиссiя хотя и приступила, въ то время, къ занятiямъ и выработала главныя основанiя для разрѣшенiя вопросовъ по обученiю войскъ саперному дѣлу, должна была, однако, вскорѣ прекратить занятiя, такъ какъ всѣ члены отправились со своими частями въ составъ дѣйствующей армiи"[156].

Нельзя не замѣтить, что собственно прекращенiе, передъ самой войной, занятiй комиссiи, долженствовавшей составить проектъ новаго "Положенiя", не могло имѣть значенiя для войскъ, готовящихся уже къ войнѣ. Въ каждой части имѣлось уже по нѣсколько офицеровъ и нѣкоторое количество нижнихъ чиновъ, участвовавшихъ въ упражненiяхъ при саперныхъ войскахъ. Войска нуждались, главнымъ образомъ, только въ достаточномъ количествѣ соотвѣтственнаго шанцеваго инструмента.

Необходимость увеличенiя числа шанцеваго инструмента въ войскахъ сознавалась, впрочемъ, еще ранѣе и вопросъ этотъ въ основанiи рѣшенъ былъ въ утвердительномъ смыслѣ. Но такъ какъ не хотѣли возложить носку его на людей, то дѣло остановилось на вопросѣ объ установленiи способа его перевозки, рѣшенiе коего поручено Военнымъ Министромъ Главному Комитету въ 1874 году.

Извѣстно, что дѣло это получило окончательное рѣшенiе уже послѣ войны, принятiемъ образца облегченнаго шанцеваго инструмента, носимаго на людяхъ[157]. Пока же войска пошли на овйну съ весьма ограниченнымъ количествомъ шанцеваго инструмента[158].

Что же касается состоянiя окопнаго дѣла собственно въ войскахъ, то "Наставленiе", какъ уже сказано, дало имъ извѣстное число офицеровъ и нижнихъ чиновъ, весьма удовлетворительно подготовленныхъ. Однако, надлежащему привитiю окопнаго дѣла до войны 1877-78 годовъ помѣшала не столько новизна его, сколько неопредѣленное отношенiе, въ которое "Наставленiе" поставило прямыхъ начальниковъ войскъ.

Съ другой стороны, нельзя не признать, что "Наставленiе" сразу дало простому окопному дѣлу названiе и видъ какой-то особой "саперной спецiальности", которую войска въ общемъ составѣ не могли считать "своею" и съ нею дѣйствительно не сроднились.

Наконецъ, далеко не всѣ начальники убѣждены были въ пользѣ и необходимости окопнаго дѣла въ бою; а нѣкоторые просто въ этомъ сомнѣвались, въ чемъ, надо признать, поддерживали ихъ голоса даже въ современной военной литературѣ.

Что касается дѣйствiй пѣхоты въ бою, то и Уставъ, изданный передъ войной, въ 1875 году, допускалъ еще стрѣльбу залпами цѣлымъ развернутымъ баталiономъ. Вообще, придавалось большое, рѣшающее, значенiе стрѣльбѣ залпами изъ фронта. Она допускалась и при атакѣ двоякимъ способомъ: или роты 1-й линiи стрѣляли залпами, а 2-я подходила для атаки, или же одна часть, т. е. рота или двѣ 1-й линiи шли въ атаку, между тѣмъ какъ остальныя обстрѣливали противника залпами.

При исполненiи этого роты должны были, стоя въ сомкнутомъ строю, подвергаться огню противника съ разстоянiй не превышающихъ 300–400 шаговъ[159]. Впрочемъ, тотъ же Уставъ опредѣлялъ, что "атака сомкнутыми частями должна быть сколь возможно подготовлена огнемъ цѣпи; поэтому передъ началомъ атаки цѣпь должна быть не только выслана, но и возможно усилена; огоньея долженъ быть самый учащенный".

Однако, это общее указанiе само по себѣ не могло устранить неудобствъ, проистекающихъ отъ прiученiя войскъ къ уставнымъ формамъ и требованiямъ, несогласныхъ со свойствами и условiями тогдашняго боя. Неудобства эти сдѣлались предметомъ весьма тщательнаго обсужденiя въ Комитетѣ по устройству и образованiю войскъ, который получилъ это дѣло особой комиссiи[160].

Означенная комиссiя, выполнившая свою задачу къ концу 1875 года, принявъ во вниманiе опытъ войны 1870-71 годовъ и условiя современнаго боя, "нашла болѣе правильнымъ отдать полное предпочтенiе стрѣльбѣ изъ разсыпного строя, употребляя стрѣльбу изъ сомкнутаго строя только для частей, не превышающихъ роту".

Далѣе комиссiя признала, что "главное указанiе, добытое боевымъ опытомъ, состоитъ въ томъ, что стрѣлковая цѣпь не только перестала быть придаточною частью сомкнутаго порядка, но прiобрѣла въ пѣхотномъ боевомъ строѣ первенствующее значенiе".

Наконецъ, комиссiя "полагала дробленiе цѣпи на звенья отмѣнить, принявъ за крайнюю степень дѣленiя роты въ цѣпи наименьшую административную часть ея по внутреннему управленiю — отдѣленiе"[161], т. е. четвертую часть взвода, что тогда же объявлено было къ руководству особымъ приказомъ по военному вѣдомству.

Однако, измѣненiя, предлагавшiяся комиссiей, принятыя Комитетомъ и частiю уже одобренныя Императоромъ Александромъ II, не попали въ послѣднее передъ войной изданiе Устава 1875 г. (баталiоное ученiе). Въ виду же крайней необходимости дополнить строевые уставы и дать войскамъ необходимыя указанiя соотвѣтственно требованiямъ современной тогда тактики, Комитетъ приступилъ весною 1877 г. къ составленiю "Инструкцiи для дѣйствiя роты и баталiона въ бою". Отъѣздъ въ дѣйствующую армiю лицъ, участвовавшихъ въ составленiи "Инструкцiи для совокупнаго дѣйствiя войскъ трехъ родовъ оружiя" сперва замедлилъ, а потомъ совершенно прервалъ ходъ работъ[162].

Сводя все приведенное о подготовкѣ пѣхоты, видно, что вообще боевыя стрѣлковыя цѣпи не считались серьезной боевой силой, а скорѣе — прибавкой къ сомкнутому фронту; разсчитывалось главнымъ образомъ на огонь залпами изъ сомкнутаго фронта и штыковой его ударъ. Цѣпи, въ свою очередь, были неповоротливы и неудобоуправляемы, какъ по отношенiю огня, такъ и, въ особенности, передвиженiя съ использованiемъ мѣстностью въ видахъ уменьшенiя потерь. Огонь линейныхъ частей пѣхоты принципiально укороченъ даже полнымъ отсутствiемъ соотвѣтственнаго прицѣла. Послѣдствiемъ всего этого, а равно и малаго, вообще, почина со стороны ближайшихъ начальниковъ бывали фронтальныя атаки, стоившiя громадныхъ жертвъ и не всегда удачныя. Наконецъ, пѣхота, въ сущности, лишена была возможности пользоваться окопами въ мѣрѣ сколько нибудь подходящей къ дѣйствительной въ нихъ потребности, сообразно условiямъ современнаго боя.

Русская конница во время предыдущей Восточной войны 1854-56 годовъ не нашла себѣ особенно обширнаго поля дѣйствiй ни на Дунаѣ, ни при оборонѣ Севастополя. Хотя Кавказская кавалерiя, обновляя свою старинную славу, одерживала блестящiе успѣхи даже противъ пѣхоты, вооруженной новымъ дальнобойнымъ нарѣзнымъ оружiемъ, тѣмъ не менѣе, общiй выводъ изъ опыта войны былъ для конницы, какъ рода оружiя, вообще неблагопрiятенъ.

Предполагалось, что кавалерiя, вслѣдствiе дальности и мѣткости огня пѣхоты, потеряла уже свое значенiе рѣшающей боевой силы. Отчасти эти взгляды, а еще болѣе — финансовыя соображенiя имѣли слѣдствiемъ значительное сокращенiе регулярной кавалерiи.

Нарушенное же боевое равновѣсiе предполагалось восполнить, по возможности, быстротою коня и усовершенствованiемъ бойца-всадника до возможнаго предѣла. Вообще, въ кавалерiи, какъ и въ прочихъ родахъ оружiя, обращалось съ того времени большое вниманiе на одиночное образованiе и личныя свойства каждаго человѣка въ отдѣльности.

Въ этихъ именно видахъ, когда впослѣдствiи, при переформированiи кавалерiйскихъ дивизiй, часть Донскихъ казачьихъ полковъ попала въ ихъ составъ, то особымъ приказомъ весьма настоятельно и подробно было указано, что сближенiе ихъ съ регулярными полками отнюдь не должно повлiять на умаленiе или извращенiе ихъ качествъ, основанныхъ на личномъ развитiи и природныхъ свойствахъ каждаго казака въ отдѣльности. Независимо того, и въ казачьихъ войскахъ приняты были особыя мѣры, чтобы прекратившiйся уже военный опытъ замѣнить соотвѣственной одиночной подготовкой, основанной на свойствахъ и преданiяхъ казачества[163].

Настоящая военная подготовка всадника-кавалериста и его лошади была одной изъ самыхъ главныхъ заботъ Генералъ-Инспектора кавалерiи Великаго Князя Николая Николаевича Старшаго, вступившаго въ эту должность въ 1865 году. Требованiя Его Высочества, въ то время, значительно разнились отъ прежнихъ привычекъ и укоренившихся взглядовъ. Оцѣнивать эти труды въ настоящее время нужно съ этой именно точки зрѣнiя. То, что теперь кажется обыденнымъ (потому именно, что привилось окончательно), было въ тѣ времена не только ново, но во многомъ шло въ разрѣзъ съ укоренившимися взглядами, своеобразными порядками, прiобрѣвшими за давностью чуть ли не силу закона. Бороться пришлось не съ одной лишь косностью или отсталостью.

Кавалерiи напоминалось, что "сбереженная лошадь, хотя менѣе правильно выѣзжанная, предпочитается лошади выученной всѣмъ правиламъ манежной ѣзды, но лошали разстроенной въ силахъ", притомъ требовалось, "чтобы лошадь была непремѣнно ежедневно въ движенiи"[164].

Вольтижировка, фехтовка, нанесенiе ударовъ и уколовъ, прыжки на конѣ черезъ препятствiя сдѣлались предметомъ обыденныхъ занятiй и подготовки единичнаго всадника. Требовалось, чтобы офицеры не только были руководителями во всѣхъ этихъ упражненiяхъ, но и сами служили во всемъ примѣромъ. Для поощренiя установлены въ 1867 году особыя, испытанiя офицерскихъ лошадей въ манежной ѣздѣ и скачкѣ на призы[165].

Послѣ зимней подготовки требовалось съ наступленiемъ весны производить въ эскадронахъ: "одинъ день конныя ученiя, а другой, на коняхъ же, — фехтованiе, нанесенiе ударовъ и уколовъ въ цѣль, обязательный вольный бой, стрѣльба на всѣхъ аллюрахъ изъ штуцеровъ и пистолетовъ холостыми патронами и наѣздничество". Далѣе — "черезъ рвы и барьеры прыгать не менѣе одного раза въ недѣлю". "Всѣ построенiя и перестроенiя дѣлать преимущественно рысью и на всѣ ученiя выводить непремѣнно всѣхъ лошадей".

По окончанiи занятiй по-эскадронно, "конныя полковыя ученiя производить не менѣе четырехъ разъ въ недѣлю".

"Сверхъ конныхъ ученiй, заниматься наиболѣе службой передовыхъ постовъ и малыми маневрами"[166].

Наконецъ, обращено вниманiе на подготовку къ развѣдкѣ разъѣздами и даны на то указанiя[167].

Образцомъ требованiй Генералъ-Инспектора кавалерiи, еще задолго до войны 1877-78 годовъ, можетъ послужить опытъ зимняго пробѣга въ 1868 году.

Его Высочество, "желая удостовѣриться, въ какой степени строевыя лошади гвардейской кавалерiи и гвардейской конной артиллерiи прiучены къ продолжительнымъ и ускореннымъ движенiямъ", сдѣлалъ распоряженiе "о производствѣ походныхъ ускоренныхъ движенiй въ теченiе трехъ дней сряду"….

"Пробѣги 93–94 версты исполнены при зимней обстановкѣ съ 28 февраля по 1 марта, причемъ единичные переходы бывали отъ 27 до 42 верстъ въ день. Переходы опредѣлено было сдѣлать по слѣдующему разсчету времени, съ однихъ сборныхъ пунктовъ до другихъ, не считая движенiй на сборные пункты: 42 версты въ теченiе 6 частовъ 23 минутъ, въ томъ числѣ два привала по 15 минутъ; 38 вер. — 5 час. 33 мин.; 29 вер. — 4 час. 27 мин.; 24 вер. — 3 час. 48 мин., считая въ томъ числѣ по 15 мин. на привалъ въ серединѣ каждаго перехода".

"Движенiя дѣлались перемѣнными аллюрами: шагомъ, рысью. Сначала верста шагомъ и двѣ рысью и т. д., и въ каждомъ переходѣ по два раза рысью по три версты, а въ переходахъ въ 42 версты — три раза рысью по три версты передъ приваломъ и передъ приходомъ на мѣсто".

Войска были въ походной формѣ съ полной аммуницiей, лошади осѣдланы безъ вальтраповъ и безъ полной укладки вещей, но съ чемоданами".

"Лошади пришли свѣжими"[168].

Вообще, толчкомъ для развитiя системы военной подготовки кавалерiи сообразно новымъ взглядамъ на роль, ей предназначаемую, былъ опытъ рейдовъ и набѣговъ во время Сѣверо-Американской 1863–1865 годовъ войны и употребленiе германской конницы во Франко-Прусской войнѣ 1870-71 годовъ.

Проводилась мысль замѣнить потерянное конницей на тѣсныхъ поляхъ сраженiй и вернуть ей прежнее значенiе обширной дѣятельностью на широкомъ просторѣ всего театра войны; короче, предполагавшiеся недосягаемыми рѣшительные тактическiе успѣхи — замѣнить стратегическими, въ видѣ дѣйствiй впереди фронта армiй и набѣговъ на сообщенiя противника[169].

Намѣченная такимъ образомъ роль конницы требовала, съ одной стороны, большой подвижности и выносливости для дпльнихъ набѣговъ, съ другой — извѣстной боевой самостоятельности для того, чтобы превозмочь сопротивленiе пѣхоты даже на мѣстности пересѣченной, неблагопрiятной для дѣйствiя на конѣ.

Итакъ, явились для подготовки конницы два новыхъ предмета, а именно: прiученiе всадника и коня къ дальнимъ пробѣгамъ и обученiе всей кавалерiи боевымъ дѣйствiямъ и въ пѣшемъ строю.

Обученiе дѣйствiю въ пѣшемъ строю, касавшееся до того только драгунъ и казаковъ, распространено было и на другiя части кавалерiи — уланъ и гусаръ, для чего вторыя шеренги эскадроновъ рѣшено было вооружить особыми малокалиберными кавалерiйскими карабинами системы Бердана. Перевооруженiе состоялось окончательно передъ самой войной.

Въ тѣхъ же видахъ, возможно полной подготовки конницы къ дѣйствiямъ самостоятельнымъ, въ Варшавскомъ военномъ округѣ выработаны были особыя программы подготовки "кавалерiйскихъ пiонерныхъ командъ" и съ 1874 года такiя команды отъ каждаго полка собирались подъ Варшавой при саперныхъ частяхъ.

Предметами обученiя, кромѣ разныхъ хозяйственныхъ полевыхъ приспособленiй, были: способы и средства для облегченiя переправъ конницы, а главное — видимыя или скрытыя порчи желѣзнодорожныхъ и телеграфныхъ линiй, а также ихъ разрушенiе, въ особенности мостовъ. Порча производилась и взрывомъ динамитныхъ патроновъ. Опредѣлены были назначенные для порчи инструменты и образецъ вьюка для ихъ возки, а равно и динамитныхъ патроновъ при частяхъ конницы.

Въ 1876 году обсуждался въ Главномъ Комитетѣ по устройству и образованiю войскъ вопросъ о храненiи и "возкѣ конницей" упомянутыхъ инструментовъ и патроновъ, равно употребленiя послѣднихъ. Результаты трудовъ своихъ по указаннымъ вопросамъ Комитетъ представилъ Военному Министру 23 марта 1877 года.

Конныя части, выступившiя въ Турецкую кампанiю 1877 года, были снабжены на каждый эскадронъ 48 динамитными взрывчатыми патронами, вѣсомъ въ полъ-фунта каждый; патроны эти возились на людяхъ, по восьми штукъ на человѣка.

Что касается стрѣльбы кавалерiи изъ ружей и карабиновъ, то она, конечно, не могла быть приравнена къ пѣхотной; изъ упомянутыхъ уже отчетовъ Инспектора стрѣлковой части въ войскахъ за 1876 годъ видно, что смотры стрѣльбы произведены были только въ двѣнадцати кавалерiйскихъ полкахъ и притомъ только драгунскихъ, кои, при расходѣ людей въ 21 процентъ, дали въ трехъ полкахъ результаты "отличные", въ трехъ — "хорошiе", а въ остальныхъ шести — "посредственные".

При требованiяхъ же отъ спѣшившихся частей не обошлось безъ увлеченiй въ видѣ различныхъ тонкостей, доступныхъ только настоящей пѣхотѣ[170].

Что касается собственно способности конницы къ дальнимъ пробѣгамъ, то къ ней, безъ того, должно было вести все воспитанiе, основанное на требованiяхъ Генералъ-Инспектора.

Однако, обратныя надлежащему совершенствованiю теченiя влiяли на конницу еще гораздо болѣе, нежели на пѣхоту, дѣйствуя одновременно какъ на всадника, такъ и на его лошадь. Требованiя были тутъ совершенно противоположныя, взаимно исключавшiяся.

Плацпарадныя наклонности требовали болѣе умѣренныхъ аллюровъ; не довольствуясь "рабочими", требовались округленныя тела. Достичь послѣднихъ безъ уменьшенiя обычныхъ сбереженiй отъ цѣнъ фуража возможно было единственно уменьшенiемъ работы лошади. Такъ зачастую и дѣлалось. Сбереженiе лошади посредствомъ покоя, ей предоставленнаго, стояло иногда на первомъ планѣ. Неизбѣжныя упражненiя клонились, вообще, болѣе въ сторону удовлетворенiя смотровымъ, т. е. параднымъ требованiямъ.

Такъ бывало вообще, хотя, конечно, часто встрѣчалось и положенiе дѣла вполнѣ удовлетворительное.

Къ этому еще при соединялись и другiя неблагопрiятныя обстоятельства: съ одной стороны, многiя очень разнообразныя требованiя, разъ по конному, то опять по пѣшему строю съ добавкой стрѣльбы, не всегда достаточно соизмѣренныя по своей относительной важности и настоящему достоинству; съ другой же стороны — часто ощущался недостатокъ средствъ къ исполненiю, а именно: при суровыхъ условiяхъ климата далеко не вездѣ имѣлись соотвѣтственные манежи; наконецъ, квартиры многихъ кавалерiйскихъ полковъ были очень разбросаны.

Всѣ неблагопрiятныя причины и влiянiя совмѣстно привели къ тому, что требованiя и указанiя Генералъ-Инспектора исполнялись на дѣлѣ далеко не вездѣ и не въ полной мѣрѣ.

Оказалось засимъ, въ общемъ, что малая работа лошади уменьшала и упраженiе всадника. Въ результатѣ получались лошади, хотя и не втянутыя, но все же хорошо сбереженныя, способныя къ разовому весьма большому усилиiю и рядомъ съ этимъ далеко не достаточно подготовленные къ большимъ пробѣгамъ кавалеристы, не исключая и офицеровъ.

Все это ярко выказалось осенью 1876 года во время большого кавалерiйскаго маневра, съ Высочайшаго разрѣшенiя произведеннаго Его Высочествомъ Генералъ-Инспекторомъ въ Варшавскомъ военномъ округѣ.

По заданiю этого маневра, Западной наступающей стороной, между прочимъ, произведенъ былъ набѣгъ отъ г. Петрокова за Вислу, съ цѣлью порчи желѣзной дороги Варшава — Брестъ-Литовскъ.

Предназначенный для исполненiя набѣга отрядъ составленъ былъ изъ трехъ эскадроновъ (по одному изъ всѣхъ регулярныхъ полковъ одной изъ дивизiй по назначенiю свыше), съ добавкой Кубанской казачьей сотни. Имѣлось въ виду произвести опытъ — можетъ ли такой отрядъ проскользнуть и въ странѣ непрiятельской, а главное — испробовать пригодность конницы для форсированнаго пробѣга[171].

Пробѣгъ отъ Петрокова до переправы на Вислѣ у г. Гуры-Кальварiи, всего около 160 верстъ, выполненъ былъ всѣмъ отрядомъ въ теченiе 44 часовъ, причемъ одинъ изъ эскадроновъ прошелъ до 175 верстъ, а нѣкоторые разъѣзды — отъ 190 до 200.

Командированный по Высочайшему повелѣнiю для присутствiя при маневрѣ участникъ и свидѣтель набѣга, въ отчетѣ своемъ Военному Министру, подчеркнувъ выносливость лошадей, которыя, по его мнѣнiю, не оставляли желать лучшаго, продолжаетъ:

"Къ сожаленiю, не такой оказалась выносливость людей, въ особенности офицеровъ. Ослабленiе нервовъ и, вообще, утомленiе проявлялось у послѣднихъ до того, что не могли дѣлать какiя бы то ни было распоряженiя; и безъ преувеличенiя можно думать, что въ дѣйствительности летучiй отрядъ въ 600 коней по окончанiи 120-верстнаго пробѣга былъ бы не въ состоянiи оказать какое нибудь противодѣйствiе въ случаѣ нападенiя даже слабаго противника, въ особенности невыносливыми оказались регулярные офицеры".

Между тѣмъ, тотъ же свидѣтель набѣга и, вообще, всего большого маневра, сводя изъ него выводы, говоритъ о тѣхъ же офицерахъ:

"Субалтернъ-офицеры, въ предѣлахъ своихъ обязанностей, въ сферѣ той обстановки, въ коей обыкновенно доводится имъ дѣйствовать, проявили себя съ хорошей стороны; энергичные въ исполненiи порученiй, ловкiе въ преодолѣнiи затрудненiй, смѣлые и лихiе ѣздоки, наши офицеры доказали, что они, за рѣдкимъ исключенiемъ, освоены съ картами и планами, и что въ особенности замѣчательно, — они часто умѣли орiентироваться въ положенiи и принимать самостоятельныя рѣшенiя въ духѣ требованiя тактики и общихъ указанiй начальствующихъ лицъ. Такое положенiе дѣла нельзя не приписать, между прочимъ, и занятiямъ, введеннымъ въ Варшавскомъ военномъ округѣ, и особенно практическимъ и живымъ задачамъ, которыя давались штабомъ округа. Кромѣ того, въ теченiе 6–8 дней похода къ исходнымъ пунктамъ маневровъ офицеры практиковались въ рѣшенiи самыхъ разнообразныхъ задачъ на мѣстѣ, провѣренныхъ гг. посредниками"[172].

Другой свидѣтель набѣга говоритъ о положенiи отряда по прибытiи его на Вислу:

"Общiй выводъ мой изъ рейда, бывшаго подъ Варшавой, тотъ, что наша кавалерiя, того времени, хотя и обладала очень хорошо сохранившимися лошадьми, но безусловно не была втянута въ продолжительныя движенiя на большiя разстоянiя.

"Послѣ переправы нашей у Гуры-Кальварiи на плотахъ (что заняло цѣлый день времени), мы тутъ же, на правомъ берегу имѣли дневку, всѣ отдыхали, а потомъ, потихоньку, мирнымъ движенiемъ пошли къ Ново-Минску" (станцiя Варшаво-Брестской желѣзной дороги)[173].

Таковъ былъ результатъ форсированнаго передвиженiя, несоразмѣреннаго съ тогдашнею подготовкою конницы, которая тѣмъ не менѣе способна была къ болѣе умѣреннымъ пробѣгамъ.

Въ томъ же 1876 году командующимъ войсками Виленскаго военнаго округа произведенъ былъ, между прочимъ, двустороннiй двухдневный маневръ, въ которомъ участвовали одна пѣхотная и двѣ кавалерiйскiе дивизiи съ ихъ артиллерiею и стрѣлковая бригада; причемъ "2-я кавалерiйская дивизiя, выступивъ утромъ 27 августа изъ Сувалокъ, на другой день въ 11 часовъ утра вступила въ бой подъ Гродной (пройдя 100 верстъ). Люди имѣли видъ бодрый, лошади были свѣжи, отсталыхъ и больныхъ не было"[174].

Точно также удачнымъ оказался другой пробный пробѣгъ, произведенный по приказанiю Великаго Князя Николая Николаевича Старшаго, уде въ званiи Главнокомандующаго дѣйствующей армiей, въ концѣ января 1877 года. Въ немъ участвовали двѣнадцать эскадроновъ и сотенъ съ одной конной батареей.

Въ первый день пробѣга участвующими частями пройдено отъ 80 до 90 верстъ; остальное разстоянiе, верстъ 90, пройдено было въ два перехода, въ зимнее время при самой дурной погодѣ.

"Вообще результатомъ этой поѣздки — доносилъ Главнокомандующiй на Высочайшее имя — я остался вполнѣ доволенъ. Онъ показалъ, что кавалерiя ввѣренной мнѣ армiи вполнѣ готова къ производству переходовъ, которые дадутъ ей возможность являться въ такихъ мѣстахъ, гдѣ противникъ и ожидать ея не можетъ"[175].

Впрочемъ, нельзя не замѣтить, что хотя лошади русской кавалерiи, будучи вообще очень хорошо сохранены, и способны были къ довольно значительнымъ усилiямъ, но "втянуты" онѣ не были; недостаточный притомъ опытъ въ передвиженiяхъ и пробѣгахъ болѣе продолжительныхъ, обязательно съ полнымъ вьюкомъ, часто отражался во время войны весьма неблагопрiятно, въ видѣ значительнаго числа набитыхъ лошадей.

По охранительно-развѣдывательной службѣ "кавалерiя, какъ значится въ упомянутомъ "Отчетѣ", находилась далеко отъ желательной степени совершенства, не смотря на то, что теорiя и литература даютъ весьма достаточно выработанныхъ основанiй и матерiала".

Впрочемъ, тамъ же добавлено, что "было бы несправедливо полагать, что наша кавалерiя совершенно не умѣетъ вести развѣдывательную службу; небольшiя партiи (офицерскiе и унтеръ-офицерскiе разъѣзды) показали себя не разъ лихими, смѣлыми, энергическими и расторопными развѣдчиками, но за отсутствiемъ правильной организацiи дѣла развѣдыванiя доставлявшiяся ими свѣдѣнiя были запоздалыми, несоотвѣтственно провѣренными и не надлежащаго достоинства"[176].

Со своей стороны командующiй войсками Виленскаго военнаго округа нашелъ во время помянутаго выше маневра 1876 года, что, "по развѣдкѣ о противникѣ всѣ требованiя безупречно выполнены 4-мъ уланскимъ полковъ; дѣятельность и предпрiимчивость разъѣздовъ, быстрота ихъ движенiй и точное исполненiе возлагаемыхъ порученiй не оставляютъ желать ничего лучшаго". Этимъ подтверждается, что въ то время замѣчалась не разъ разница въ подготовкѣ частей кавалерiи и во взглядахъ на ея главныя задачи.

Нормальный боевой порядокъ русской конницы вполнѣ соотвѣтствовалъ идеѣ предохраненiя своихъ фланговъ, охвата фланговъ противника и возможности повторенiя удара[177]. Примѣнить его на Балканскомъ театрѣ войны не пришлось, такъ какъ русская конница не нашла себѣ тамъ достойнаго соперника. Она, напротивъ того, защищая христiанское населенiе, зачастую сама вынуждена была размѣнивать себя на мелкую монету въ погонѣ за разбойничьими шайками черкесовъ и башибузуковъ.

Атаку на пѣхоту предполагалось вести съ разстоянiй 1.000-1.200 шаговъ рысью, затѣмъ фронтовымъ галопомъ и, наконецъ, карьеромъ; повторяя ударъ, если потребуется — неоднократно все свѣжими частями. Впрочемъ, нельзя не замѣтить, что убѣжденiе въ общемъ было противъ атакъ на пѣхоту.

Сводя все высказанное о подготовкѣ русской конницы до войны 1877-78 годовъ къ практическому выводу, приходится признать, что она въ конномъ сомкнутомъ строю обучена была вполнѣ, имѣла хорошо сохранившихся лошадей, способна была къ пѣшему бою. Вообще, она, не смотря на нѣкоторые пробѣлы, представляла для войны съ даннымъ противникомъ матерiалъ, отвѣчающiй требованiямъ. Нѣкоторые недочеты могли чувствоваться развѣ въ дѣлѣ развѣдокъ, да и то не столько въ исполненiи самихъ развѣдокъ, сколько въ общихъ указанiяхъ и пользованiя ими.

Въ указанномъ именно отношенiи, равно и въ другихъ неблагопрiятно отразилась и на дѣятельности конницы прежняя обособленность родовъ оружiя, сведенныхъ въ армейскiе корпуса только передъ войною 1877-78 годовъ. Ощущались послѣдствiя отъ недостаточныхъ совмѣстныхъ мирныхъ упражненiй и отъ малаго еще взаимнаго ознакомленiя какъ частей войскъ, такъ и отчасти самихъ начальниковъ. Къ этому времени въ кавалерiи именно присоединилось еще и то, что зарождавшаяся дѣйствительная органическая связь была прерываема съ самаго начала войны разными организацiонными импровизацiями, нарушавшими отношенiя корпусовъ къ своей конницѣ и разбивавшими даже самыя кавалерiйскiя дивизiи.

Вообще, подъ влiянiемъ указанныхъ, а также и другихъ причинъ и отношенiй, кавалерiя была направляема свыше не всегда удачно, а начальники ея иногда не были достаточно освѣдомлены относительно того, что собственно отъ нихъ требовалось.

Русская артиллерiя вынесла изъ Крымской войны главнымъ образомъ опытъ тяжелой крѣпостной Севастопольской борьбы, полевыя же дѣйствiя не представляли данныхъ для измѣненiя вообще взглядовъ на ея употребленiе въ бою, а слѣдовательно и на мирную подготовку тогдашней гладкостѣнной артиллерiи[178].

Усовершенствованному мѣткому, дальнобойному оружiю пѣхоты артиллерiя пока ничего новаго противопоставить не могла. Она сама, напротивъ того, стала искать защиты своей пѣхоты, которая въ принятыхъ боевыхъ порядкахъдолжна была прикрывать артиллерiю далеко впередъ выдвинутыми боевыми цѣпями.

По этимъ причинамъ артиллерiя вынуждена была, въ свою очередь, прибѣгнуть къ нарѣзамъ, и въ Италiянской кампанiи 1859 года съ французской стороны уже дѣйствуютъ нарѣзныя пушки. Орудiе не только возвращало артиллерiи прежнее преимущество дальноюойности сравнительно съ пѣхотой, но обладало еще замѣчательною мѣткостью.

Однако, артиллерiя выиграла перевооруженiемъ своимъ гораздо менѣе, нежели пѣхота замѣной гладкоствольныхъ ружей новыми, нарѣзными. Выигрышъ пѣхоты былъ прямой безусловный. Огонь ея сдѣлался болѣе дальнимъ, болѣе мѣткимъ и, наконецъ (съ принятiемъ впослѣдствiи скорозарядныхъ образцовъ), она прiобрѣла возможность выпускать въ данное время количество выстрѣловъ несравненно большее противъ прежняго. Все это не потребовало никакихъ жертвъ; за пѣхотой осталась большая вездѣ подвижность и способность вполнѣ использовать условiя мѣстности.

Артиллерiя, напротивъ того, выигрывала съ принятiемъ новаго орудiя небезусловно. Новое ея оружiе не являлось прямымъ усовершенствованiемъ прежняго; оно получило, отчасти, свойства совершенно особыя. Артиллерiя потеряла прежнее рикошетное дѣйствiе, скорость стрѣльбы значительно понизилась и дѣйствiе картечи много ослабѣло противъ прежняго. А между тѣмъ, не сразу нашелся эквивалентъ, способный восполнить, въ желательной степени положительныя основныя свойства новаго оружiя: дальность и точность боя.

Вообще, принятiе нарѣзныхъ пушекъ заставило измѣнить въ корнѣ систему подготовки артиллерiи къ бою. Съ этого времени русская артиллерiя, подъ руководствомъ своего Августѣйшаго Фельдцейхмейстера, неустанно работала надъ своимъ совершенствованiемъ, какъ въ техническомъ отношенiи, такъ и по отношенiю своей боевой подготовки. При оцѣнкѣ успѣшности этой работы надо, однако, принять во вниманiе цѣлый рядъ неблагопрiятныхъ обстоятельствъ, имѣвшихъ прямымъ слѣдствiемъ непропорцiональность конечныхъ результатовъ сравнительно съ затраченными усилiями. Обстоятельства эти были слѣдующiя:

Въ короткiй срокъ со времени окончательнаго принятiя нарѣзныхъ пушекъ, т. е. коренной перемѣны системы, до разсматриваемой войны слѣдовали одно за другимъ крупныя измѣненiя всей матерiальной части артиллерiи. Въ этомъ обстоятельствѣ кроется одна изъ главнѣйшихъ причинъ, оказывавшихъ неблагопрiятное влiянiе на подготовку русской полевой артиллерiи, не дозволяя личному составу достаточно ознакомиться со свойствами и особенностями своего оружiя и освоиться съ его употребленiемъ.

Въ еще большей степени неблагопрiятно влiяли затруднительныя финансовыя условiя. Громадные расходы, требовавшiеся для перевооруженiя артиллерiи, и увеличенiе числа артиллерiйскихъ частей почти въ полтора раза были, видимо, причиною крайней экономiи въ отпускѣ боевыхъ припасовъ на практическiя стрѣльбы артиллерiи.

На батарею, содержимую въ четырехъ-орудiйной запряжкѣ, отпускалось въ годъ по 200 снарядовъ, а на содержимую въ восьми-орудiйной запряжкѣ — всего 128 снарядовъ[179]. Если указанное количество не могло считаться достаточнымъ, то несравненно важнѣйшимъ еще зломъ являлось то обстоятельство, что изъ числа этихъ снарядовъ боевыхъ было всего восемь. Всѣ остальные, за исключенiемъ восьми картечей, были, ради экономiи, безъ разрывного заряда и снабжены вмѣсто ударныхъ трубокъ особыми вышибными трубками, дававшими небольшое количество дыма и не вполнѣ точно воспроизводившими зрительный эффектъ боевого выстрѣла.

Картечныхъ гранатъ съ дистанцiонною трубкою, а съ 1876 года — дiафрагменныхъ шрапнелей отпускалось въ годъ на батарею всего четыре, что, понятно, не давало возможности ознакомиться съ дѣйствiемъ этого могущественнаго снаряда.

Малое количество гранатъ съ разрывомъ, выпускавшихся обыкновенно на показныхъ стрѣльбахъ на близкiя разстоянiя, не давало, въ свою очередь, командному составу артиллерiи возможности убѣдиться на опытѣ въ малой дѣйствительности этого снаряда по нѣкоторымъ цѣлямъ при трудныхъ условiяхъ стрѣльбы.

Независимо того, на успѣхъ подготовки артиллерiи къ бою неблагопрiятно влiяли неразработанность только что устанавливавшейся теорiи стрѣльбы нарѣзной артиллерiи и рутина строевого команднаго состава, воспитаннаго на принципахъ употребленiя гладкостѣнныхъ пушекъ и недовѣрчиво относившагося къ новымъ мѣтодамъ стрѣльбы.

Для правильной постановки теорiи стрѣльбы нарѣзной артиллерiи потребовалась многолѣтняя работа цѣлаго ряда ученыхъ артиллеристовъ и достаточный опытъ команднаго строевого состава, чтобы проникнуться довѣрiемъ къ основнымъ началамъ этой теорiи.

Блестящая мѣткость нарѣзныхъ орудiй породила вначалѣ, подобно тому какъ и въ пѣхотѣ, стремленiе доводить стрѣльбу до полной степени точности.

Въ артиллерiи стали добиваться корректированiя стрѣльбы путемъ возможно точнаго глазомѣрнаго опредѣленiя разстоянiй точекъ паденiя снарядовъ отъ цѣли (интерваловъ).

Практика мирнаго времени преимущественно по щитамъ крупныхъ размѣровъ (6 футовъ высоты и 20 арш. длины) не давала возможности убедиться въ несостоятельности этого метода стрѣльбы по цѣлямъ настоящихъ размѣровъ при боевыхъ условiяхъ. Дробныя мишени малыхъ размѣровъ все-таки занчительно превышавшiя истинныя размѣры боевыхъ цѣлей, появились лишь въ 1872 году, и практика въ стрѣльбѣ по таковымъ, въ связи съ малымъ отпускомъ боевыхъ снарядовъ, была недостаточна.

Общепринятый нынѣ способъ пристрѣлки артиллерiи путемъ завата цѣли "въ вилку" (между перелетомъ и недолетомъ) и послѣдовательнымъ половиненiемъ таковой по наблюденiямиъ плюсовъ и минусовъ паденiй снарядовъ, безъ опредѣленiя интерваловъ, былъ оффицiально признанъ въ 1873 году, хотя и въ значительно несовершенномъ видѣ, но окончательно привился въ русской артиллерiи уже послѣ войны.

Однако, съ появленiемъ въ перiодъ 1873–1876 годовъ "Руководства по стрѣльбѣ" полковника Шкларевича и "Проекта инструкцiи стрѣльбы изъ полевыхъ пушекъ", составленнаго начальникомъ Виленскаго учебнаго полигона полковникомъ Моллеромъ, многiе изъ батарейныхъ командировъ успѣли хотя теоретически ознакомиться съ истинными принципами артиллерiйской пристрѣлки.

Слѣдуетъ замѣтить, что въ нѣкоторыхъ частяхъ артиллерiи, какъ напримѣръ въ 3-й гвардейской бригадѣ починомъ ея командира генерала Зиновьева стрѣльба еще до этого была поставлена на рацiональныхъ началахъ.

Подготовка нижнихъ чиновъ артиллерiи была, въ общемъ, весьма хороша, особенно это относится до ѣздовыхъ и лаборатористовъ. Что касается обученiя прислуги дѣйствiямъ при орудiяхъ, то на ней отражалось еще неблагопрiятно стремленiе къ показной красотѣ одновременнаго и въ тактъ исполненiя прiемовъ чинами цѣлой батареи. Къ веденiю быстрой стрѣльбы при боевыхъ условiяхъ прислуга не была вполнѣ подготовлена. Что касается обученiя наводчиковъ, то это отвѣтственное дѣло было предметомъ серьезнаго вниманiя, но велось оно нѣсколько односторонне: преобладало стремленiе къ идеальной точности наводки въ хорошо видимую цѣль. На обученiе наводкѣ при трудныхъ условiяхъ, встрѣчаемыхъ въ дѣйствительности, было обращено менѣе вниманiя. Сильно отражалось на обученiи наводчиковъ ихъ прямому дѣлу стремленiе къ передачѣ имъ чисто офицерскихъ обязанностей. Такъ, напримѣръ, наводчики упражнялись въ производствѣ математическихъ вычисленiй, имѣвшихъ цѣлью корректированiе выстрѣловъ. Въ началѣ семидесятыхъ годовъ рекомендовалось вести стрѣльбу такъ, чтобы наводчики имѣли практику въ подобныхъ упражненiяхъ. Поэтому практическая стрѣльба производилась чаще всего слѣдующимъ порядкомъ:

Батарейный командиръ назначалъ, обыкновенно, дистанцiю лишь для перваго выстрѣла, послѣ чего наводчики вели пристрѣлку почти самостоятельно.

Наводчикъ выстрѣлившаго орудiя наблюдалъ разстоянiя паденiя снаряда относительно цѣли, что при стрѣльбѣ на полигонахъ на малыя дистанцiи по большимъ щитамъ вообще удавалось, хотя и требовало большого навыка. Навыкъ этотъ не имѣлъ, одгако, никакого боевого значенiя, такъ какъ опредѣленiе на глазъ интерваловъ паденiя снарядовъ отъ цѣли на боевыхъ дистанцiяхъ и по боевымъ цѣлямъ почти невозможно. Опредѣливъ интервалъ, наводчикъ соображалъ, переводя сажени глазомѣрно опредѣленнаго интервала въ линiи прицѣла, сколько имѣнно линiй или частей линiи прицѣла слѣдуетъ прибавить или убавить для того, чтобы слѣдующимъ выстрѣломъ попасть въ цѣль.

Вообще, въ то время въ артиллерiи проводился въ жизнь принципъ самостоятельсности наводчиковъ.

Въ программѣ практической стрѣльбы 1872 года[180] сказано было: "Цѣль практической стрѣльбы полевыхъ батарей должна состоять въ томъ, чтобы въ кратчайшее время и наименьшимъ числомъ выстрѣловъ научиться прiискивать наилучшую высоту прицѣла для дѣйствованiя съ мѣткостью противъ предметовъ, разстоянiе до которыхъ неизвѣстно, на всякой мѣстности, и въ образованiи самостоятельныхъ наводчиковъ, т. е. такихъ, которые безъ всякаго посторонняго вмѣшательства могли бы выполнить эту задачу". Въ главѣ же "О родахъ практической стрѣльбы" говорится, что "боевая практическая стрѣльба производится въ батареяхъ для образованiя хорошихъ наводчиковъ, т. е. такихъ, которые навыкли бы сами, безъ всякаго посторонняго указанiя, скоро и хорошо пристрѣливаться, т. е. находить наилучшую высоту прицѣла".

Примѣненiе на практикѣ этого принципа обнаружило, однако, его слабыя стороны, и въ 1874 году появилась статья генерала Зиновьева, въ которой принципу самостоятельности наводчиковъ противополагался принципъ "единоличнаго управленiя огнемъ батареи ея командиромъ".

Съ этого года указанный принципъ былъ примѣняемъ на практической стрѣльбѣ батарей Одесскаго и Виленскаго округовъ и нашелъ выраженiе въ упомянутомъ выше "Проектѣ инструкцiи стрѣльбы изъ полевыхъ пушекъ, изданiе 1876 года" и служитъ руководящимъ началомъ веденiя огня артиллерiи по настоящее время.

Изъ сказаннаго видно, что артиллерiя, убѣдившись въ несостоятельности одного изъ важнѣйшихъ основанiй своей боевой подготовки, не имѣла въ большинствѣ округовъ достаточно времени, чтобъ освоиться съ началами, прямо противоположными первымъ.

Подготовка строевыхъ артиллерiйскихъ офицеровъ по ихъ спецiальному дѣлу была сильно затруднена недостаточнымъ отпускомъ снарядовъ и отсутствiемъ, выработанныхъ только впослѣдствiи, комнатныхъ упражненiй (при помощи разныхъ приборовъ, записныхъ книжекъ и т. п.). Спецiальныя упражненiя въ выборѣ позицiй и маневрированiя производились лишь мѣстами съ 1873 года въ Варшавскомъ округѣ. Упражненiй въ тактикѣ огня, т. е. въ выборѣ цѣлей, распредѣленiи по нимъ огня батарей въ зависимости отъ ихъ тактическаго значенiя, управленiя огнемъ и пр. тогда не существовало. Знакомство офицеровъ артиллерiи съ прочими родами оружiя и ихъ тактикой было, въ общемъ, не вполнѣ достаточное. Не малое влiянiе на успѣхъ боевой подготовки артиллерiи имѣло обремененiе батарейныхъ командировъ сложнымъ батарейнымъ хозяйствомъ.

Общимъ слѣдствiемъ изложеннаго выше были недостаточный навыкъ въ стрѣльбѣ при трудныхъ условiяхъ (дальнiя дистанцiи, плохая видимость цѣлей и проч.) и недостаточное знакомство съ дѣйствiемъ своихъ снарядовъ по боевымъ цѣлямъ.

Однако, не въ этихъ только, указанныхъ здѣсь, слабыхъ сторонахъ боевой подготовки артиллерiи слѣдуетъ искать причины неблагопрiятныхъ отзывовъ, слышавшихся иногда послѣ войны 1877-78 годовъ относительно участiя артиллерiи въ общей войсковой работѣ. Важнѣйшею причиною слѣдуетъ считать отсутствiе въ русской артиллерiи, какъ и въ артиллерiи всего мiра въ семидесятые годы надежныхъ средствъ для борьбы съ противникомъ, прикрытымъ земляными насыпями. Опытъ Крымской кампанiи, въ теченiе которой гладкостѣнная артиллерiя играла такую видную роль въ Севастопольской борьбѣ, подавалъ наждежду, что роль артиллерiи въ борьбѣ съ укрѣпленными позицiями при дальнѣйшемъ ея совершенствованiи еще болѣе повысилась, а между тѣмъ случилось какъ разъ обратное.

Принявъ нарѣзъ, а съ нимъ вмѣстѣ удлиненный снарядъ, разрывающiйся въ точкѣ удара, артиллерiя въ значительной степени усилила свое дѣйствiе по открытымъ войскамъ; пораженiе же закрытыхъ насыпями было ничтожно.

Поражать врага въ укрѣпленiяхъ и окопахъ гранатою можно было только съ фланговыхъ позицiй, чѣмъ, однако, мало пользовались[181].

Дѣйствiе шрапнели въ войнѣ 1877-78 годовъ было несравненно выше. По открытымъ цѣлямъ дѣйствiе ея было превосходно. При косвенномъ огнѣ можно было, хотя и слабо, поражать даже противника, прикрытаго насыпями. Къ сожелѣнiю, небольшая полезная дальность 7⅞-секундной дистанцiонной трубки (800 саженъ) и, отчасти, новизна этого снаряда дѣлали употребленiе его крайне рѣдкимъ. Съ появленiемъ въ небольшомъ количествѣ двухъ-ярусныхъ 15-секундныхъ трубокъ, а также 10-секундныхъ (какъ сказано въ главѣ четвертой) къ шрапнели стали прибѣгать гораздо чаще. Во всякомъ случаѣ, и шрапнель не могла замѣнить отсутствiе навѣснаго огня, для чего требовалась наличность спецiальнаго орудiя — мортиры, которой русская полевая артиллерiя не располагала. Попытки производства навѣснаго огня изъ полевыхъ орудiй путемъ примѣненiя уменьшенныхъ зарядовъ не увѣнчались успѣхомъ и въ 1874 году навѣсная стрѣльба была исключена изъ числа упражненiй полевой артиллерiи.

Слабость дѣйствiя нарѣзной артиллерiи противъ врага, прикрытаго насыпями, была замѣчена и раньше, въ особенности въ войнѣ 1870-71 годовъ, но не была достаточно оцѣнена, такъ какъ обороняющiйся не часто прибѣгалъ къ землянымъ закрытiямъ, довольствуясь, обыкновенно, приведенiемъ мѣстныхъ предметовъ въ оборонительное положенiе, главнымъ же образомъ потому, что превосходство силъ наступающаго, въ особенности въ артиллерiи, при способности его къ маневрированiю дѣлало это неблагопрiятное обстоятельство мало замѣтнымъ.

Зато въ войнѣ 1877-78 годовъ указанный коренной недостатокъ нарѣзной артиллерiи проявилъ себя въ полной силѣ, такъ какъ, при оборонительномъ способѣ веденiя войны, турки мастерски и постоянно прибѣгали къ землянымъ закрытiямъ. Съ другой же стороны, высшiе начальники въ русской армiи во многихъ случаяхъ прибѣгали просто къ открытымъ штурмамъ укрѣпленныхъ позицiй.

Названный недостатокъ артиллерiи, какъ рода оружiя, вообще въ данную эпоху необходимо постоянно имѣть въ виду при разборѣ сраженiй войны 1877-78 годовъ.

Но едва ли не болѣе замѣтное влiянiе на неполный успѣхъ совмѣстной работы артиллерiи съ другими родами оружiя оказало недостаточное знакомство высшихъ начальниковъ со свойствами нарѣзной артиллерiи. Послѣднiе, въ общемъ, значительно преувеличивали способность артиллерiи къ разрушенiю земляныхъ насыпей и въ то же время не вѣрили, чтобы она могла бороться съ огнемъ пѣхоты и вообще дѣйствовать въ его сферѣ. Широко было распространено мнѣнiе, что "артиллерiя противъ стрѣлковъ безсильна".

Въ такомъ духѣ велось и обученiе артиллерiи въ мирное время, о чемъ свидѣтельствуютъ замѣчанiя артиллерiйскимъ частямъ, сдѣланныя въ свое время старшими начальниками, за выѣздъ артиллерiи въ сферу дѣйствительнаго ружейнаго огня[182].

Особенно часто повторяемыми въ эту войну ошибками были или совершенное отсутствiе артиллерiйской подготовки, или, наоборотъ, заблаговременная исключительно артиллерiйская подготовка, не сопровождаемая одновременными наступательными дѣйствiями пѣхоты. Слѣдствiемъ такого порядка было то, что закрытый противникъ, которому не представлялось неизбѣжной необходимости выходить на банкеты, не терпѣлъ никакихъ пораженiй, оставаясь за закрытiями. Наобротъ, съ началомъ наступленiя пѣхоты, старшiе начальники, опасаясь пораженiя своихъ, часто приказывали артиллерiи переносить огонь на другiя цѣли или прекращать его вовсе. Вслѣдствiе этого противникъ получалъ возможность поражать наступающую пѣхоту безнаказанно. Польза, а въ нѣкоторыхъ случаяхъ и прямая необходимость въ предоставленiи артиллерiи фланговыхъ позицiй съ цѣлью сопровожденiя пѣхотной атаки артиллерiйскимъ огнемъ до предѣловъ возможности недостаточно сознавалась. Наконецъ, со стороны старшихъ начальниковъ замѣчалось часто склонность къ открытiю огня съ дальнихъ дистанцiй, внѣ предѣла дѣйствительнаго огня артиллерiи, что вело лишь къ безцѣльной тратѣ снарядовъ.

Не менѣе вредное влiянiе на дѣйствiя артиллерiи оказывала разброска артиллерiи въ боевыхъ порядкахъ какъ по фронту, такъ и въ глубину. Если иногда и стремились къ сосредоточенiю артиллерiйскихъ массъ, то понимали таковое исключительно въ смыслѣ соединенiя многихъ орудiй на одной обзей позицiи, а не въ смыслѣ сосредоточенiя огня многихъ батарей на одномъ общемъ участкѣ непрiятельскаго фронта.

Инженерныя войска были любимымъ детищемъ Императора Николая I, который много потрудился надъ ними еще будучи Великимъ Княземъ въ должности Генералъ-Инспектора по инженерной части. Блистательная служба инженеровъ и саперъ въ Крымскую войну доказала, что они стояли вполнѣ на высотѣ требованiй. Поэтому послѣ окончанiя войны не потребовалось коренныхъ перемѣнъ въ обученiи этихъ войскъ, развѣ только дальнѣйшее, постепенное совершенствованiе въ уровень съ новыми требованiями, въ число коихъ со временемъ вошло дѣло телеграфное, а затѣмъ и желѣзнодорожное.

Для сближенiя инженернаго корпуса съ войсками и строевою ихъ дѣятельностью установлено было въ 1863 году правило, чтобы офицеры, передъ поступленiемъ въ Николаевскую инженерную академiю, служили предварительно въ войскахъ не менѣе двухъ лѣтъ.

По почину и по ближайшимъ указанiямъ генералъ-адъютатнта Тотлебена, Товарища Генералъ-Инспектора по инженерной части, практическiя занятiя саперъ получили вполнѣ рацiональное направленiе и производились въ размѣрахъ все болѣе и болѣе обширныхъ. Обращено было особое вниманiе на совокупныя занятiя саперъ и артиллерiи съ цѣлью сближенiя этихъ спецiальныхъ родовъ оружiя и разъясненiя нѣкоторыхъ общихъ для нихъ вопросовъ, въ особенности по атакѣ и оборонѣ крѣпостей. Начало этому положено въ 1865 году въ сборѣ подъ Варшавой.

Независимо другихъ совмѣстныхъ занятiй, произведена была впослѣдствiи, въ 1868 году, артиллерiйская опытная стрѣльба по упраздненной крѣпости Фридрихсгамъ и саперныя работы по возведенiю батарей и предохраненiю отъ выстрѣловъ.

Вообще, русскiя инженерныя войска передъ войной 1877-78 годовъ стояли на высотѣ своего назначенiя, и если ощущались какiе либо пробѣлы, то относились они только къ общей организацiи, но отнюдь не касались самихъ частей и отдѣльныхъ чиновъ.

Однако, вслѣдствiе незаконченной еще организацiи инженерныхъ войскъ случалось, что ощущался недостатокъ ихъ даже тамъ, гдѣ они были крайне нужны[183].

Штабы дивизiй и корпусовъ (по возобновленiи послѣднихъ передъ самой войной) поручались исключительно офицерамъ генеральнаго штаба, прошедшимъ курсъ академiи. Изъ ихъ же состава избирались за малыми лишь исключенiями и начальники штабовъ военныхъ округовъ. Офицеры генеральнаго штаба занимали и другiя штабныя должности.

Доступъ въ Николаевскую академiю генеральнаго штаба, въ видахъ удовлетворенiя всѣмъ этимъ потребностямъ и вообще поднятiя уровня военнаго образованiя въ армiи, былъ значительно расширенъ послѣ войны 1854-56 годовъ.

Для предварительнаго ознакомленiя съ войсками срокъ службы въ строю до поступленiя въ академiю увеличенъ впослѣдствiи до четырехъ лѣтъ.

Далѣе, съ шестидесятыхъ годовъ, принято было, чтобы офицеры генеральнаго штаба, по возможности, проходили чрезъ командованiе отдѣльными частями войскъ. Наконецъ, въ 1872 году было постановлено, чтобы они, до зачисленiя въ кандидаты на должность командировъ полковъ, обязательно до того командовали ротами и баталiонами или эскадронами и дивизiонами кавалерiи.

Сближенiю генеральнаго штаба съ войсками не мало способствовали какъ самая служба въ войсковыхъ штабахъ, связанная съ занятiями войскъ въ полѣ, такъ и участiе въ качествѣ руководителей при теоретическихъ занятiяхъ строевыхъ офицеровъ.

Для лучшей подготовки къ собственно службѣ генеральнаго штаба добавленъ въ академiи въ 1869 году особый "дополнительный курсъ", а съ 1871 года начались, такъ называемыя, полевыя поѣздки офицеровъ генеральнаго штаба. Въ поѣздкахъ этихъ участвовали также и офицеры спецiальныхъ войскъ — артиллерiйскихъ и инженерныхъ.

Поѣздки, соединенныя съ военной игрой на картахъ, а иногда и на мѣстности, преслѣдовали, сверхъ образовательныхъ цѣлей, еще цѣли прямо практическiя по рѣшенiю вопросовъ стратегическихъ и военно-топографическихъ.

Вообще, офицеры съ академическимъ образованiемъ представляли для штабной службы военнаго времени матерiалъ достаточно подготовленный, а отчасти и выдающiйся. Ихъ служба не прошла безслѣдно также и въ дѣлѣ успѣховъ тактической подготовки, достигнутой русской армiей со времени Крымской войны.

Офицеры, съ академическимъ образованiемъ, служтвшiе въ то время въ штабахъ войскъ, оказали весьма значительное и благотворное влiянiе на неизбѣжный переходъ отъ стараго къ новому, въ обширномъ смыслѣ этого понятiя. Они помогали своимъ начальникамъ двигать впередъ дѣло совершенствованiя войскъ, зачастую на нихъ же падала немалая доля или даже вся тяжесть самаго почина дѣла. Вообще, слѣдуетъ признать, что рѣзкiй переходъ отъ стараго къ новому послѣ Крымской войны, совершившiйся безъ коренныхъ перемѣнъ въ составѣ начальствующихъ лицъ и безъ нарушенiя самой системы ихъ выбора, возможенъ былъ только при повсемѣстномъ влiянiи однороднаго корпуса офицеровъ генеральнаго штаба.

На нихъ же преимущественно лежало дальнѣйшее совершенствованiе войскъ и проповѣдыванiе рацiональнаго взгляда на это дѣло въ печати. Изъ рядовъ же генеральнаго штаба, наперекоръ противнымъ, плацпараднымъ, теченiямъ, впервые за то время отозвался неумолкавшiй съ того времени голосъ, напоминавшiй забытую на время истину, что "въ мирное время надо учить тому только, что нужно для войны"[184].

Распространенiе маневровъ и тактическихъ ученiй было прямымъ послѣдствiемъ новаго теченiя въ мирной подготовкѣ войскъ, порожденнаго Восточной войной 1854-56 годовъ. Соотвѣтственныя упражненiя производились какъ въ сборахъ частныхъ, такъ и общихъ при участiи всѣхъ родовъ оружiя.

Сборы эти прочно установились съ 1865 года, съ того времени, когда части войскъ, отвлеченныя польскимъ мятежомъ, заняли уже свое расположенiе и могли приступить къ нормальнымъ занятiямъ.

Сборы войскъ получили скоро такое развитiе, что почувствовалась необходимость въ новыхъ, обезпеченныхъ за войсками, лагерныхъ мѣстахъ; почему съ 1869 года разрабатывался проектъ устройства постоянныхъ лагерей. Съ этою цѣлью было избрано 27 пунктовъ для войскъ собственно Европейской Россiи (исключая Кавказа и Оренбургскаго края), для сбора 28 пѣхотныхъ и 8 кавалерiйскихъ дивизiй, 34 артиллерiйскихъ и 2 саперныхъ бригадъ.

Число частей, участвовавшихъ въ сборахъ, постепенно увеличивалось. Въ сборахъ участвовало:

Въ 1871 году 393 бат., 286 эск. и сот. и 170 батар.

Въ 1876 году 460 бат., 321 эск. и сот. и 253 батар.

Сборы, гдѣ было возможно, производились въ двѣ очереди.

Первое мѣсто въ числѣ сборовъ войскъ занималъ Красносельскiй лагерь. Въ немъ и въ окрестностяхъ его собирались войска Петербургскаго военнаго округа. Многое испытаваемое тамъ и болѣе или менѣе установившееся принималось затѣмъ и въ другихъ округахъ, по неимѣнiю тогда по многимъ отдѣламъ подготовки войскъ новыхъ общеобязательныхъ положенiй, согласованныхъ съ требованiями современнаго боя. Съ указанной цѣлью ознакомленiя, съ 1865 года, командировались въ Красносельскiй лагерь поочередно отъ другихъ округовъ начальствующiя лица и офицеры генеральнаго штаба.

Въ 1870 году разосланъ былъ помянутый уже выше "Проектъ инструкцiи для полевыхъ занятiй войскъ", для руководства войскамъ въ постепенномъ переходѣ отъ однихъ полевыхъ занятiй къ другимъ.

Проектъ этотъ не только указывалъ виды звнятiй войскъ и постепенную ихъ послѣдовательность, но вмѣстѣ съ тѣмъ стремился къ тому, чтобы каждый видъ занятiй поставить на должное мѣсто, сообразно относительной его важности при примѣненiи на дѣлѣ во время военныхъ дѣйствiй. Наконецъ, "Проектъ" связывалъ ученiя и маневры съ настоящимъ боемъ, предлагая "маневры съ боевыми патронами и зарядами".

Въ своемъ мѣстѣ, по поводу подготовки пѣхоты, указаны уже причины неполнаго привитiя указанiй "Проекта". Тѣ же причины повлiяли и на то, что маневры съ боевыми патронами и зарядами вообще не вышли до войны изъ предѣловъ показныхъ упражненiй, въ коихъ участвовала лишь самая незначительная часть войскъ. Причиною тому былъ, конечно, недостатокъ соотвѣтственныхъ пространствъ, но болѣе общею — это новизна дѣла, а главное — разныя другiя требованiя, не всегда совмѣстимыя съ рацiональной боевой подготовкой.

Наконецъ, нельзя упускать изъ виду, что въ сущности не было власти, способной настоятельно провести въ дѣло указанiя свыше, въ особенности совершенно новыя и далеко не вполнѣ согласованныя съ формой и духомъ другихъ привычныхъ войскамъ требованiй.

Самое направленiе занятiй въ каждомъ родѣ оружiя въ отдѣльности, а равно также и общее руководство совмѣстными занятiями всѣхъ трехъ родовъ оружiя всецѣло лежали на начальствѣ военныхъ округовъ. Нельзя не замѣтить, что начальство это по самому положенiю дѣлъ не въ состоянiи было замѣнить настоящихъ прямыхъ строевыхъ начальниковъ, которыхъ войска лишились съ упраздненiемъ корпусовъ.

На окружномъ начальствѣ и безъ того лежали другiя весьма существенныя обязанности. Наконецъ, число единицъ, непосредственно подчиненныхъ командующему войсками округа, было несравненно больше бывшихъ въ подчиненiи корпуснаго командира[185].

Окружное начальство, давая указанiя, не въ состоянiи было слѣдить постоянно за исполненiемъ и вообще за надлежащей подготовкой войскъ. Все это лежало на начальникахъ дивизiй или отдѣльныхъ бригадъ, которые, въ свою очередь, имѣли въ постоянномъ подчиненiи единственно части одного рода оружiя, встрѣчаясь съ другими только въ общихъ сборахъ.

Размѣры совмѣстныхъ упражненiй разныхъ родовъ оружiя, по числу учвсвовавшихъ частей, продолжительности и охватываемымъ пространствамъ, зависѣли отчасти отъ взглядовъ на дѣло, а главнымъ образомъ отъ наличности имѣвшихся въ распоряженiи средствъ.

Понятно, что на обыденныхъ учебныхъ мѣстахъ при лагеряхъ невозможно было разыграть маневровъ болѣе крупныхъ и продолжительныхъ. Но съ распространенiемъ ихъ внѣ учебныхъ полей связанъ былъ общiй вопросъ о вознагражденiи за потопки и объ источникѣ соотвѣтственныхъ расходовъ, который въ то время въ законодательномъ порядкѣ разработанъ не былъ. Обстоятельство это ограничивало просторъ, а съ нимъ и прочiе размѣры маневровъ, въ особенности въ мѣстностяхъ съ болѣе развитой сельской и огородной культурой[186].

Разница между округами была, въ этомъ отношенiи, громадна. Такъ, напримѣръ, въ Петербургскомъ округѣ, благодаря свойствамъ мѣстности и удѣляемымъ средствамъ, производились весьма крупные маневры, продолжавшiеся дней 8-12, между тѣмъ какъ войска, собиравшiяся подъ Варшавой, отъ всего округа въ двѣ очереди, несмотря на все желанiе, должны были ограничиваться маневромъ съ однимъ только ночлегомъ внѣ своихъ лагерей или стоянокъ, такъ какъ боевое столкновенiе обязательно приходилось пригонять къ своимъ военнымъ полямъ[187].

Продолжительность и размѣры маневровъ въ другихъ округахъ зависѣли отъ обстановки. Выше упомянуто уже о болѣе крупномъ маневрѣ въ Виленскомъ округѣ въ 1876 году. Въ общемъ же нельзя считать, что тогдашнiе маневры (грѣшившiе притомъ нерѣдко стремленiемъ къ картинности) служили достаточнымъ упражненiемъ какъ для войскъ, такъ и для ихъ начальниковъ.

Къ этому присоединилось еще одно важное обстоятельство: войска того времени не совершали уже такихъ большихъ переходовъ, какъ бывало прежде, при систематической перемѣнѣ квартиръ въ извѣстные сроки. Передвиженiя въ общiе сборы и обратно не бывали значительны и отчасти совершались по желѣзнымъ дорогамъ. Съ другой стороны, въ то время не было введенныхъ впослѣдствiи "подвижныхъ сборовъ".

Хотя помянутый "Проектъ" 1871 года и указывалъ на "практическiя походныя движенiя", но онъ ограничивалъ ихъ зимнимъ временемъ, по два раза въ мѣсяцъ, при размѣрѣ передвиженiя для пѣхоты въ 20 верстъ, а въ кавалерiи и конной артиллерiи — 25–30 верстъ. Отъ послѣднихъ требовалось "сѣдлать съ вьюкомъ". О ношѣ пѣхоты ничего не упомянуто, да и вообще не заботились о прiученiи къ ношѣ одиночнаго человѣка.

Такимъ образомъ, за отсутствiемъ должныхъ систематическихъ маршевыхъ упражненiй, оказалось, что войска не были достаточно втянуты, не прiобрѣли практикой походныхъ сноровокъ какъ во время движенiя, такъ и отдыха.

Относится это одинаково и ко многимъ начальникамъ, изъ коихъ, притомъ, не всѣ умѣли соразмѣрять маршевыя усилiя своихъ войскъ съ соотвѣтственнымъ отдыхомъ и сразу найтись въ обстановкѣ далекой отъ привычной — мирной.

Послѣдствiя того и другого не замедлили обнаружиться въ военной практикѣ, особенно вначалѣ.

Вотъ что значится по этому поводу въ одномъ изъ отчетовъ:

"Желанiе отомстить врагу христiанства и поработать для дѣла освобожденiя своихъ братiй отъ ига турокъ было всеобщимъ и дивизiя, несмотря на громадные труды, встрѣченные ея на первыхъ порахъ пути, бодро шла впередъ, горя желанiемъ скорѣе посчитаться съ врагомъ.

"Отсталыхъ было очень мало, но тяжелая ноша всетаки давала себя знать, въ особенности, когда наступили жаркiе дни при движенiи за Прутомъ. Многiе изъ болѣе слабохарактерныхъ не выдерживали и для облегченiя себя выкидывали тѣ вещи, которыя были для нихъ тогда менѣе нужны и въ которыхъ скорой надобности не предвидѣлось. Начали съ рукавицъ и наушниковъ, а потомъ побросали набрюшники и даже фуфайки и сапоги, которые были поплоше.

"Затѣмъ, когда уже нижнiе чины освоились съ походными порядками, явилось много пристроившихся къ обозу, гдѣ можно было положить и ранецъ на повозку, а подчасъ присѣсть"[188].

Вотъ еще личныя наблюденiя вполнѣ авторитетнаго участника войны:

"Многiе пѣхотные офицеры, двигаясь походнымъ порядкомъ, ек знаютъ, куда идутъ и черезъ какiя деревни проходятъ. Карты театра войны между ними рѣдкость.

"Солдаты, двинутые въ походъ въ 8–9 часовъ утра, должны дѣлать переходъ въ самое жаркое время. Они растягиваются, отходятъ въ сторону отъ дороги, пьютъ всякую встрѣчную воду, ѣдятъ недозрелыя плоды и на все это обращается очень малое вниманiе. Отсталыя подтягиваются еще глубокою ночью. Предпрiимчивая непрiятельская кавалерiя могла бы порубить многихъ.

"Останавливаясь на ночлегъ или привалъ, пѣхотинцы, отдѣльными людьми и небольшими партiями, отправляются часто безоружными за нѣсколько верстъ отъ расположенiя частей. Предлогъ: покупка скота и фуража. Иногда ихъ рубятъ, какъ было при стоянкѣ въ Какринѣ 13 августа.

"Располагаясь на бивакъ или стоянку, при малѣйшемъ невниманiи со стороны начальства, безобразятъ мѣстность чуть не у самыхъ козелъ ружей. Войсковыя кухни испускаютъ зловонiе, какъ отхожiя мѣста, вслѣдствiе массы гнiющихъ остатковъ битаго скота.

"На переходѣ небольшого отряда генерала Скобелева отъ д. Иглау къ Какрину, несмотря на то, что подъ ранцы были наняты особыя подводы, отсталыхъ за время перехрда было очень много. Непривычка къ движенiю въ жару сказалась очент сильно: на сотню отсталыхъ только нѣсколько человѣкъ были со стертыми ногами.

"Казенныя повозки съ офицерскими вещами, чрезмѣрно нагруженныя и запряженныя всего двумя лошадьми, затрудняли движенiе.

"День 19 августа только начинался, а солдаты этихъ баталiоновъ при началѣ наступленiя уже имѣли свои манерки опорожненными. Они, передъ подъемомъ на высоты, проходили воду внѣ выстрѣловъ, но никто не предупредилъ ихъ, чтобы они ее набрали.

"Частные начальники, введя свои части на боевые позицiи, часто, уже въ большинствѣ, не считаютъ нужнымъ заботиться о желудкѣ своихъ солдатъ, считая, что для боя — патроны и для желудка — сухари составляютъ все, что нужно.

Начальнику отряда приходится дѣлать распоряженiя о нарядѣ командъ для подноски воды на позицiю, отдавать приказанiя, чтобы во всѣхъ частяхъ варилась въ тылу пища, наконецъ заботиться, чтобы эта пища была доставлена солдатамъ. Обыкновенно, при самомъ сильномъ боѣ, ночью наступаетъ затишье, и всегда можно подвезти или поднести ужинъ, хотя часто простывшiй, на позицiю. Въ крайности можно удовлетвориться выдачею на руки одной говядины"[189].

Сводя сказанное о тактической подготовкѣ русской армiи вообще, приходится добавить, что не все, замѣченное въ общемъ, относится одинаково ко всѣмъ войскамъ въ частности; равно какъ и приведенныя наблюденiя участниковъ войны не могутъ быть распространены одинаково на всѣ, безъ исключенiя, другiе части, въ особенности Кавказскiя, благодаря все свѣжему еще военному ихъ опыту. Кромѣ того, разница въ подготовкѣ между разными частями войскъ была весьма значительна въ зависимости отъ случайнаго состава начальниковъ и другихъ болѣе или менѣе благопрiятныхъ условiй.

Однако, нельзя не признать, что въ подготовкѣ русской армiи того времени замѣчались вообще довольно важные пробѣлы, которые не замедлили обнаружиться при провѣркѣ боевою дѣйствительностью.

ГЛАВА VI

Военно-морскiя силы Россiи

Военно-морскiя силы Россiи передъ войною 1877-78 г.г. — Судовой составъ. — Боевыя суда, ихъ вооруженiе и распредѣленiе по флотамъ и флотилiямъ. — Управленiе судами и эскадрами. — Личный составъ флота. — Морское образованiе и боевая подготовка. — Торговый флотъ. — Порты. — Черноморскiй театръ войны. — Содѣйствiе сухопутнымъ войскамъ.

ъ появленiемъ въ иностранныхъ флотахъ въ концѣ пятидесятыхъ годовъ брони и нарѣзной артиллерiи русскiй флотъ былъ поставленъ въ такое же положенiе, въ какомъ онъ очутился въ эпоху Крымской войны — изобрѣтенiя винтового двигателя. Улучшить состоянiе флота въ скорое время не предвидѣлось возможности какъ по причинѣ неудовлетворительнаго состоянiя судостроительной техники, такъ и, главнымъ образомъ, по недостатку денежныхъ средствъ. По этимъ причинамъ пришлось отказаться отъ мысли создать въ короткое время необходимый Россiи оборонительный и наступательный флотъ. Въ виду этого, рѣшено было. прежде всего, озаботиться безопасностью береговъ, для чего и начать съ постройки судовъ оборонительнаго типа, а потомъ уже перейти къ сооруженiю судовъ, годныхъ для плаванiя въ океанѣ и для дѣйствiй наступательныхъ. Однако, даже и эта задача могла быть выполнена лишь постепенно.

При коренномъ измѣненiи военнаго судостроенiя со времени введенiя брони стали во множествѣ возникать проекты различныхъ типовъ судовъ, изъ которыхъ каждый имѣлъ своихъ горячихъ сторонниковъ и противниковъ. Переходъ отъ этихъ проектовъ къ практическому ихъ осуществленiю въ русскомъ флотѣ требовалъ большой осмотрительности, особенно въ виду недостатка средствъ и громадной стоимости броненосцевъ.

Впрочемъ, несмотря на относительную новизну дѣла, почти всѣ судостроители пришли къ убѣжденiю въ несовмѣстимости въ одномъ типѣ всѣхъ условiй, требуемыхъ отъ современныхъ военныхъ судовъ. Для прибрежной войны, т. е. для атаки и обороны портовъ, требовались броненосцы съ толстою бронею и артиллерiею самыхъ большихъ калибровъ, тогда какъ для крейсерства и плаванiя въ океанахъ наужны были суда, прежде всего обладающiя быстрымъ ходомъ и большимъ запасомъ угля. Первымъ условiямъ лучше всего удовлетворяли башенные, а вторымъ — бортовые, рангоутные[190] броненосцы.

Этимъ и объясняется преобладанiе въ русскомъ военномъ флотѣ башенныхъ броненосцевъ: ихъ передъ войною 1877-78 годовъ было 20 на 29 всѣхъ наличныхъ тогда броненосцевъ.

Въ результатѣ: Балтiйскiй флотъ получилъ цѣлый рядъ судовъ, спецiально предназначенныхъ для обороны Кронштадта и Петербурга (сначала мониторы и башенныя лодки, затѣмъ батареи и башенные фрегаты) и лишь впослѣдствiи мореходные броненосцы, а Черноморскiй — двѣ "поповки"[191] для обороны Керчи, Днѣпровскаго лимана и другихъ прибрежныхъ пунктовъ.

Осуществленiе всего этого потребовало затраты большихъ средствъ, такъ что впослѣдствiи, когда была сознана необходимость перейти къ созданiю самаго важнаго эелемента всякой морской силы — наступательнаго флота, то не оказалось нужныхъ для этого средствъ, да и поздно уже было.

Передъ началомъ Русско-Турецкой войны 1877-78 годовъ военно-морскiя силы Россiи состояли изъ двухъ флотовъ: Балтiйскаго и Черноморскаго, и трехъ флотилiй: Каспiйской, Сибирской (Тихiй океанъ) и Аральской. Изъ нихъ послѣдняя содержалась на средства Военнаго Министерства и находилась въ полномъ распоряженiи командующаго войсками Туркестанскаго военнаго округа.

По судовому списку флота къ 1 января 1877 года, число различныхъ военныхъ судовъ (за исключенiемъ тѣхъ, которыя не имѣли никакого боевого значенiя) было слѣдующее:

Въ Балтiйскомъ флотѣ: 1) броненосныхъ: 1 корабль, 10 фрегатовъ, 3 батареи, 3 лодки, 10 мониторовъ; 2) неброненосныхъ: а) паровыхъ: 1 фрегатъ, 7 корветовъ, 7 клиперовъ, 4 пароходо-фрегата, 3 морскихъ парохода, 2 транспорта, 1 миноносецъ и 1 канонерская лодка; б) парусныхъ: 2 корвета[192].

Въ Черноморскомъ флотѣ: а) броненосныхъ: 2 поповки; б) неброненосныхъ: 4 корвета, 20 пароходовъ, 14 шхунъ, 1 барказъ, 5 катеровъ и 7 миноносныхъ шлюпокъ[193].

Въ Каспiйской флотилiи — неброненосныхъ паровыхъ: 3 лодки, 4 парохода и 2 шхуны[194].

Въ Сибирской флотилiи — неброненосныхъ паровыхъ: 1 клиперъ, 4 шхуны, 2 транспорта и 3 лодки[195].

Въ Аральской флотилiи: 5 пароходовъ и 1 паровой барказъ[196].

Изъ всѣхъ судовъ флота собственно боевыми, болѣе или менѣе удовлетворяющими современнымъ требованiямъ, могли считаться лишь броненосцы (числомъ 29); если же прибавить къ нимъ 19 неброненосныхъ паровыхъ судовъ (1 фрегатъ, 18 корветовъ и клиперовъ) и 8 миноносокъ, то, въ общемъ, сила русскаго военнаго флота сводилась къ 56 судамъ весьма различнаго боевого значенiя. При сравненiи этой силы съ современными флотами другихъ первоклассныхъ державъ, она оказывалась весьма незначительною, тѣмъ болѣе, что суда численно преобладавшiя въ русскомъ флотѣ далеко не отвѣчали всѣмъ военно-морскимъ требованiямъ того времени. Главною тому причиною было то, что въ Россiи, какъ и въ прочихъ государствахъ, тогда еще не установился вполнѣ опредѣленный взглядъ на цѣлесообразность того или другого типа военныхъ судовъ.

Наибольшею силою изъ всѣхъ башенныхъ судовъ отличался типъ корабля, единственнымъ представителемъ котораго въ русскомъ флотѣ былъ "Петръ Великiй". Онъ считался въ то время однимъ изъ самыхъ сильныхъ броненосцевъ, даже по отношенiю къ другимъ флотамъ. Будучи типичнымъ представителемъ такъ называемыхъ мореходныхъ броненосцевъ, онъ не могъ, однако, по многимъ причинамъ удовлетворять всѣмъ требованiямъ океанской крейсерской службы.

Къ числу остальныхъ броненосцевъ принадлежали слѣдующiе:

1) Башенные фрегаты ("Адмиралъ Лазаревъ", Адмиралъ Грейгъ", "Адмиралъ Чичаговъ" и Адмиралъ Спиридовъ"), а также башенныя лодки ("Смерчъ", "Русалка" и "Чародѣйка"), отличавшiяся отъ фрегатовъ лишь нѣсколько меньшими размѣрами и меньшимъ калибромъ орудiй, — принадлежали къ усовершенствованному типу судовъ береговой обороны. По своимъ размѣрамъ и мореходнымъ качествамъ они вполнѣ пригодны были для плаванiя по Финскому заливу и вблизи береговъ Балтiйскаго моря.

2) Всѣ десять мониторовъ Балтiйскаго флота представляли собою первый и чистѣйшiй типъ башенныхъ судовъ береговой обороны; но, вмѣстѣ съ тѣмъ, какъ показалъ опытъ, они не лишены были и нѣкоторыхъ морскихъ качествъ, дававшимъ имъ возможность удаляться отъ береговъ. Наконецъ, обѣ "поповки", выстроенныя спецiально для обороны Черноморскаго побережья, обладавшiя толстою бронею и сильною артиллерiею, при маломъ углубленiи, представляли, такъ сказать, пловучiя батареи, которымъ тоже, однако, не совсѣмъ чужды были кое-какiя морскiя качества.

3) Бортовые, рангоутные броненосцы распадались на два главнѣйшiе типа: батареи и фрегаты.

4) Батареи ("Первенецъ", "Не тронь меня" и "Кремль") были первыми броненосными судами, появившимися въ русскомъ флотѣ, и представляли собой одинъ изъ переходныхъ типовъ отъ деревянныхъ судовъ къ броненоснымъ. Первоначально онѣ назначались для обороны Кронштадта; однако, по сравненiю съ соотвѣтствующими судами другихъ флотовъ, онѣ должны были считаться неудовлетворяющими своему назначенiю. Кромѣ того, плохiя морскiя качества батарей дѣлали невозможнымъ употребленiе ихъ въ качествѣ судовъ дальняго плаванiя или крейсеровъ.

Среди броненосныхъ батарейныхъ фрегатовъ были деревянные и желѣзные. Первые ("Петропавловскъ" и "Севастополь") представляли собою другой переходный типъ отъ деревянныхъ судовъ къ броненоснымъ. Начатые постройкою какъ обыкновенныя суда, они, въ виду измѣнившихся требованiй военно-морского дѣла, были покрыты бронею, толщиною до 4½ дюймовъ. При такой тонкой бронѣ и слабости артиллерiи (не болѣе 8 дюймовъ) суда эти являлись не совсѣмъ пригодными для береговой обороны, но зато ихъ удовлетворительныя морскiя качества позволяли разсчитывать на успѣшную дѣятельность въ качествѣ крейсеровъ, если не въ заграничныхъ водахъ, то, по крайней мѣрѣ, въ Балтiйскомъ морѣ.

Изъ числа трехъ желѣзныхъ фрегатовъ ("Князь Пожарскiй", "Генералъ-Адмиралъ", "Герцогъ Эдинбургскiй")[197], первый принадлежалъ къ типу казематированныхъ, а другiе два носили названiе полуброненосныхъ. Суда эти, особенно "Генералъ-Адмиралъ" и "Герцогъ Эдинбургскiй", могли съ успѣхомъ нести стацiонерную службу въ дальнихъ водахъ и совершать океанскiе переходы, но для крейсерской службы не вполнѣ годились вслѣдствiе недостаточныхъ помѣщенiй для запасовъ угля.

Недостатокъ броненосцевъ, способныхъ къ крейсерству въ дальнихъ водахъ, до нѣкоторой степени могъ быть восполненъ судами деревянными. Они, конечно, не были въ состоянiи бороться съ броненосцами[198], но, обладая относительно сильною артиллерiею, порядочнымъ ходомъ подъ парами и парусами, а равно и возможностью довольно долго держаться въ морѣ, могли успѣшно нести крейсерскую службу. Сильнѣйшимъ представителемъ такихъ судовъ въ концѣ 1876 года былъ единственный и послѣднiй въ русскомъ флотѣ фрегатъ "Свѣтлана", заново тимберованный[199] и снабженный въ 1874 году новыми котлами. Остальныя, т. е. корветы и клипера, будучи вполнѣ надежными мореходными судами, значительно уступали "Свѣтланѣ" въ боевомъ отношенiи[200].

Затѣмъ, къ числу боевыхъ судовъ могли быть отнесены еще три канонерскiя лодки Сибирской флотилiи, которыя предполагалось вооружить 6-дюймовыми нарѣзными орудiями, и одна Балтiйскаго флота, снабженная однимъ 11-дюймовымъ орудiемъ и предназначенная спецiально для береговой обороны.

Наконецъ, на Черномъ морѣ нѣкоторымъ подспорьемъ для слабыхъ тамъ морскихъ силъ являлись миноносеыя шлюпки (числомъ семь), частiю построенныя уже въ 1877 году.

Остальныя суда русскаго флота (пароходо-фрегаты, яхты, шхуны, пароходы и др.) не имѣли боевого значенiя, а служили только для портовыхъ и маячныхъ надобностей, транспортной службы и пр., хотя къ содѣйствiю нѣкоторыхъ изъ нихъ, за отсутствiемъ на Черномъ морѣ болѣе подходящихъ судовъ, и приходилось прибѣгать во время войны.

Большинство судовъ было вооружено стальными нарѣзными, скрѣпленными кольцами, орудiями, причемъ величина калибра (12, 10, 9, 8 и 6-дюймовыя) обуславливалась для каждаго судна его водоизмѣщенiемъ, размѣрами и конструкцiею. Кромѣ того, для вооруженiя судовыхъ шлюпокъ и отраженiя минныхъ атакъ имѣлись 9 и 4-фунтовыя нарѣзныя пушки и картечницы.

Въ дополненiе къ артиллерiйскому вооруженiю, нѣкоторыя суда получили еще и минное, состоявшее изъ минъ Гарвея, бортовыхъ, буксирныхъ и шестовыхъ. Послѣдними вооружались также гребныя суда и паровые катера.

Для вооруженiя судовой команды, на всѣ суда отпускались 6-линейныя винтовки (системы Баранова), револьверы въ 4,2 линiи (системы Галлана и Кольта) и палаши.

Главнымъ отвѣтственнымъ лицомъ за судно и за команду, какъ по строевой, такъ и по хозяйственной части, являлся его командиръ, которому подвинялись всѣ судовые офицеры и нижнiе чины.

На время плаванiй суда соединялись въ отряды и эскадры, командованiе которыми вручалось флагманамъ, обыкновенно назначаемымъ изъ адмираловъ. При флагманахъ, на время плаванiя, формировались особые штабы.

Нѣсколько соединенныхъ эскадръ составляли флотъ, подъ начальствомъ главнокомандующаго, при которомъ долженъ былъ состоять штабъ, обыкновенно подъ начальствомъ особаго адмирала. Суда, не вошедшiя въ составъ эскадръ и отрядовъ, или находились въ самостоятельномъ отдѣльномъ плаванiи, или же получали какое-либо спецiальное назначенiе.

Таково было, въ общихъ чертахъ, состоянiе русскихъ боевыхъ судовъ и судовой организацiи къ концу 1876 года. Что касается личнаго состава, то орагнизацiя его къ тому времени представлялась въ слѣдующемъ видѣ:

Весь корпусъ офицеровъ комплектовался: 1) флотскими — производствомъ гардемариновъ изъ воспитанниковъ Морского училища, Николаевскихъ юнкерскихъ классовъ и изъ вольноопредѣляющихся; 2) чинами спецiальныхъ корпусовъ, т. е. флотскими штурманами, морскими артиллеристами, инженеръ-механиками и корабельными инженерами — производствомъ кондукторовъ изъ воспитанниковъ Морского Техническаго училища; 3) инженерами Морской строительной части — переводомъ изъ флота и другихъ вѣдомствъ, а также производствомъ изъ нижнихъ чиновъ. Кромѣ того, въ составъ чиновъ морского вѣдомства входили и гражданскiе чиновники.

Общiй срокъ службы (дѣйствительной и въ запасѣ) согласно Уставу о воинской повинности былъ для офицеровъ 7-лѣтнiй, причемъ тѣ изъ нихъ, которые получали образованiе въ морскихъ учебныхъ заведенiяхъ на казенный счетъ, должны были за каждый учебный годъ, проведенный въ спецiальныхъ классахъ, прослужить 1½ года на дѣйствительной службѣ. Офицерскiй запасъ и такъ называемое морское ополченiе (2-я категорiя запаса) представляли необходимый резервъ на случай мобилизацiи флота. Къ сожалѣнiю, по своимъ незначительнымъ размѣрамъ, онъ могъ удовлетворить вполнѣ этому назначенiю.

Нижними чинами флотъ комплектовался первое время при помощи рекрутскихъ наборовъ. Такой порядокъ, съ нѣкоторыми видоизмѣненiями, существовалъ до введенiя въ 1874 году всеобщей воинской повинности. Прежняя система мало обращала вниманiе на спецiальныя требованiя морской службы. Во флотъ назначались люди изъ рекрутовъ, на общихъ основанiяхъ, не всегда достаточно крѣпкаго сложенiя, что особенно требуется условiями морской службы, причемъ родъ ихъ прежнихъ занятiй почти вовсе не принимался въ соображенiе. Между тѣмъ, давно уже во всѣхъ государствахъ лучшимъ въ этомъ отношенiи контингентомъ считались матросы коммерческаго флота и жители приморскихъ мѣстностей. Недостатокъ тѣхъ и другихъ въ странѣ преимущественно континентальной, какова Россiя, представлялъ, на первыхъ порахъ, при осуществленiи этого принципа не мало затрудненiй.

Въ 1853 году сдѣлана была первая попытка привлечь исключительно для службы во флотѣ населенiе двухъ приморскихъ губернiй — Архангельской и Астраханской. За нею послѣдовали вскорѣ и другiя, но всѣ онѣ не оправдали ожиданiй Морского Министерства, главнымъ образомъ, по вышеупомянутымъ уже естественнымъ, такъ сказать, причинамъ. Чтобы восполнить недостатающее число мало-мальски подготовленныхъ для морской службы рекрутовъ, пришлось обращаться къ населенiю прирѣчныхъ и приозерныхъ мѣстностей, и въ 1867 году Морскому Министерству предоставлено было право выбора наиболѣе желательныхъ для него въ этомъ смыслѣ раiоновъ, съ обращенiемъ ихъ въ исключительное распоряженiе флота.

Всѣ подобныя мѣры нашли себѣ возможно полное осуществленiе въ новомъ Уставѣ 1874 года, въ основу котораго легли два весьма важные для преуспѣянiя морской силы принципа: во-первыхъ, предоставленiе нѣкоторыхъ мѣстностей Имперiи исключительно для надобностей морского вѣдомства и, во-вторыхъ, назначенiе изъ всего остального контингента во флотъ бышихъ матросовъ, машинистовъ, кочегаровъ, мастеровыхъ и лицъ, имѣющихъ призванiе къ морской службѣ. Первый наборъ далъ изъ всего количества потребныхъ для флота новобранцевъ 25 % людей, подготовленныхъ къ морскому дѣлу, но уже въ перiодъ войны 1877-78 годовъ процентъ этотъ возросъ до 80, несмотря на то, что столь богатая морскимъ населенiемъ Финляндiя не подлежала набору.

Самый срокъ службы, бывшiй сначала пожизненнымъ, затѣмъ постепенно ограничиваемый, сократился по новому Уставу 1874 года до 10 лѣтъ, изъ которыхъ 7 лѣтъ дѣйствительной службы и 3 года въ запасѣ. Всѣ поступавшiе на службу новобранцы зачислялись, послѣ принятiя ими присяги, въ матросы 2-й статьи[201]. Повышенiе въ 1-ю статью производилось, въ зависимости отъ успѣховъ и поведенiя нижнихъ чиновъ, обыкновенно, не ранѣе второго года службы. При комплектованiи судовыхъ командъ принято было за правило назначать въ составъ ихъ третью часть матросовъ 1-й статьи и двѣ трети матросовъ 2-й статьи. Нижнiе чины унтеръ-офицерскаго званiя именовались боцманами, боцманматами и квартирмейстерами[202].

Съ введенiемъ всеобщей воинской повинности флотъ получилъ возможность располагать извѣстнымъ количествомъ резерва, въ формѣ запаса (3 годовыхъ контингента) и ополченiя (12 годовыхъ контингентовъ). Важное значенiе такого резерва для всякаго флота, а тѣмъ болѣе для русскаго, очевидно. Приготовленiе значительнаго количества потребныхъ для него спецiалистовъ, благодаря упомянутымъ уже выше неблагопрiятнымъ условiямъ, представляло грамдныя затрудненiя и требовало непосильныхъ затратъ. Поэтому пришлось пользоваться всякимъ удобнымъ случаемъ, чтобы перечисленiемъ въ запасъ увеличивать резервъ флота, размѣры котораго колебались въ предѣлахъ отъ 3 до 19 тысячъ. Подобный резервъ прiобрѣталъ особенную цѣнность въ случаѣ мобилизацiи, затрудняемой, между прочимъ, и принятой въ Уставѣ 1874 года смѣшанной системой комплектованiя, по которой люди поступаютъ изъ разныхъ губернiй. нерѣдко отстоящихъ на тысячу и болѣе верстъ отъ мѣста расположенiя частей.

Вскорѣ 7-лѣтнiй срокъ оказался недостаточнымъ для основательнаго ознакомленiя съ требованiями морской службы, почему уже въ 1875 году признано было необходимымъ привлекать на сверхсрочную службу различными льготами и привилегiями наиболѣе свѣдущихъ и опытныхъ людей, преимущественно спецiалистовъ.

Начиная съ 1863 года, стала выходить особая, утверждаемая адмиралтействъ-совѣтомъ, табель комплектацiи. Она опредѣляла количество офицеровъ и нижнихъ чиновъ различныхъ спецiальностей, потребныхъ для судовыхъ командъ, экипажей, школъ и другихъ частей и учрежденiй морского вѣдомства, служа, вмѣстѣ съ тѣмъ, основанiемъ для учета призываемыхъ новобранцевъ.

Въ дополненiе къ этой табели составлялись по статистическимъ даннымъ росписанiя офицеровъ, гражданскихъ и медицинскихъ чиновъ строевого и берегового состава. Къ 1 января 1877 года ихъ состояло 4 тысячи слишкомъ человѣкъ[203], примчемъ противъ комплекта недоставало 48 оберъ-офицеровъ. НЕдочетъ этотъ могъ быть легко пополненъ производствомъ гардемариновъ и кондукторовъ, равно какъ и призывомъ офицеровъ резерва, состоявшихъ въ безсрочномъ отпуску и уволенныхъ для службы на коммерческихъ судахъ. Число нижнихъ чиновъ собственно строевого состава (судовыя команды) простиралось къ этому времени до 25.076 человѣкъ. Пополненiе недостающаго числа 495 человѣкъ не могло тоже представить особыхъ затрудненiй, такъ какъ обезпечивалось новымъ наборомъ и призывомъ запаса, насчитывавшаго тогда болѣе 5.400 человѣкъ.

За хозяйственную и административную единицу личнаго состава въ русскомъ флотѣ принята была рота. Судовая команда каждаго изъ боевыхъ судовъ состояла изъ одной или нѣсколькихъ ротъ, смотря по величинѣ судна. Для высшаго административнаго и строевого надзора на берегу роты соединялись въ болѣе крупныя единицы, которымъ присвоено названiе экипажей. Къ каждому экипажу приписаны были суда, количество коихъ разсчитывалось такъ, чтобы, въ зависимости отъ численности судовыхъ командъ, онъ состоялъ, приблизительно, изъ 2.000 человѣкъ. Состоявшiе въ зкипажахъ офицеры ежегодно, на особомъ собранiи флагмановъ и капитановъ, росписывались по судамъ, предназначеннымъ въ кампанiю, т. е. въ плаванiе.

Весь строевой личный составъ флота раздѣлялся на гвардейскiй, 12 флотскихъ и кадровый экипажи, полуэкипажъ и двѣ отдѣльныя роты. Распредѣленiе ихъ было слѣдующее:

Въ Балтiйскомъ флотѣ: Гвардейскiй экипажъ (въ С.-Петербургѣ), 8 флотскихъ экипажей (первые 7 въ Кронштадтѣ и одинъ, 8-й, въ С.-Петербургѣ); Ревельскiй полу-экипажъ (въ Ревелѣ); Финскiй кадровый экипажъ (въ Гельсингфорсѣ); Финляндская и Архангельская роты (въ Гельсингфорсѣ и Архангельскѣ).

Въ Черноморскомъ флотѣ: 2 флотскихъ экипажа, 1-й и 2-й (въ Николаевѣ).

Въ Каспiйской и Сибирской флотилiяхъ по одному экипажу (въ Баку и Владивостокѣ).

Чины Аральской флотилiи особаго экипажа или роты не составляли.

Морское дѣло, и прежде трудное и сложное, сдѣлалось съ переходомъ отъ парусныхъ флотовъ къ паровымъ и броненоснымъ еще значительно сложнее. Пропорцiонально колоссальному развитiю техники росла потребность въ различнаго рода спецiалистахъ, не только офицерахзъ, но и нижнихъ чинахъ. А между тѣмъ, подготовка послѣднихъ сдѣлалась, вслѣдствiе сокращенiя срока службы, и безъ того затруднительною. Если, при этомъ, принять еще во вниманiе нѣкоторыя особенности организацiи морской силы, требующiя всегдашней боевой готовности отъ всякаго вышедшаго въ морѣ военнаго судна, въ мирное или военное время — безразлично, то легко себѣ представить, сколько черзвычайныхъ усилiй и матерiальныхъ затратъ потребовалось для всесторонней подготовки личнаго состава въ эту переходную эпоху. Подготовка эта заключалась въ теоретическомъ образованiи въ различныхъ учебныхъ заведенiяхъ и командахъ, въ береговой службѣ и въ практическихъ плаванiяхъ.

Морскiя учебныя заведенiя подверглись въ началѣ шестидесятыхъ годовъ кореннымъ преобразованiямъ, въ основу которыхъ положены были слѣдующiя начала: 1) отдѣленiе общаго образованiя отъ спецiальнаго; 2) состязательныя прiемныя успытанiя; 3) расширенiе доступа къ морскому образованiю лицамъ различныхъ сословiй, и 4) усиленiе средствъ для практическаго ознакомленiя съ морскимъ дѣломъ. По многимъ, однако, причинамъ реформа не была доведена до конца, и самыя основы ея подверглись, съ теченiемъ времени, различнымъ колебанiямъ и измѣненiямъ.

Морской кадетскiй корпусъ преобразованъ былъ въ Морское училище, а штурманское, артиллерiйское и инженерное училища морского вѣдомства слились въ одно общее Техническое училище. Въ обоихъ учебныхъ заведенiяхъ установленъ былъ четырехъ-годичный курсъ, съ однимъ общеобразовательнымъ и тремя спецiальными классами, причемъ въ первое изъ нихъ принимались по состязательному экзамену молодые люди въ возрастѣ отъ 15 до 18 лѣтъ, прошедшiе, приблизительно, пять классовъ гимназiи, а во второе — отъ 15 до 17 лѣтъ, съ познанiями, соотвѣтствующими четыремъ классамъ, исключая древнiе языки.

Воспитанники обоихъ учебныхъ заведенiй, въ видахъ лучшаго ознакомленiя съ требованiями морской службы до занятiя въ ней отвѣтственныхъ должностей, выпускались не прямо въ офицеры, а въ гардемарины и кондукторы. Въ этомъ переходномъ званiи они должны были прослужить на судахъ двѣ кампанiи, подъ руководствомъ и, такъ сказать, опекой своихъ ближайшихъ начальниковъ, послѣ чего ихъ подвергали испытанiю и производили въ офицеры.

Учрежденные въ 1872 году въ Николаевѣ юнкерскiе классы, давая весьма ограниченные выпуски, занимали въ комплектованiи флота офицерами второстепенное мѣсто[204].

Для высшаго морского образованiя офицеровъ флота и корпусовъ существовалъ съ 1827 года при Морскомъ корпусѣ офицерскiй классъ, преобразованный затѣмъ въ 1862 году въ Академическiй курсъ морскихъ наукъ и переименованный, наконецъ, въ 1877 году, по случаю своего пятидесятилѣтняго юбилея, въ Николаевскую морскую академiю. Онъ состоялъ изъ трехъ отдѣленiй: гидрографическаго, механическаго и кораблестроительнаго, съ двухъ-годичнымъ курсомъ въ каждомъ. Съ 1874 года положено было допускать на первое изъ нихъ офицеровъ флота и корпуса флотскихъ штурмановъ, если они сдѣлали не менѣе двухъ трехъ-мѣсячныхъ кампанiй, а на послѣднiе два — офицеровъ флота и всѣхъ корпусовъ. Прiемы и выпуски производились разъ въ два года, причемъ допускались и вольнослушатели.

Съ 1862 года по 1876 включительно получили высшее морское образованiе, считая и вольнослушателей по отдѣльнымъ предметамъ, 76 человѣкъ, въ томъ числѣ офицеровъ флота — 42. Кромѣ того, въ 1873 году окончили курсъ въ Михайловской артиллерiйской академiи 3 флотскихъ офицера.

Несмотря на всѣ преобразованiя, морская академiя не могла вполнѣ удовлетворять своему назначенiю, главнымъ образомъ, по двумъ причинамъ: во-первыхъ, за отсутствiемъ въ ней спецiально военно-морского отдѣленiя, гдѣ на-ряду съ предметами математическими преподавались бы необходимыя всякому флотскому офицеру военные науки: стратегiя, тактика, морская исторiя и проч., а во-вторыхъ, за ограниченностью отпускавшихся ей средствъ[205]. Вслѣдствiе этихъ обстоятельствъ, академiя давала своимъ слушателямъ солидную теоретическую подготовку, не отвѣчавшую, однако, вполнѣ требованiямъ строевой морской службы.

Главною и лучшею школою для подготовки личнаго состава къ военно-морской дѣятельности являлись, безъ сомнѣнiя, практическiя плаванiя, заграничныя и внутреннiя. Первыя, по самой сущности своей, были особенно цѣнны въ этомъ отношенiи: онѣ закаливали личный составъ и знакомили его съ чужими странами и флотами. Русскiй флотъ все чаще сталъ появляться въ дальнихъ водахъ, главнымъ образомъ въ Средиземномъ морѣ и Тихомъ океанѣ, и появленiе это не разъ получало политическое значенiе. Такъ, напримѣръ, считалось нужнымъ содержать постоянно особый отрядъ въ греческихъ водахъ[206], на долю котораго выпало въ 1860 году участвовать, вмѣстѣ съ эскадрами Англiи и Францiи, въ охранѣ интересовъ христiанъ въ Сирiи. Во время возстанiя на островѣ Кандiи въ 1866 году русскiя суда перевезли до 25.000 семействъ инсургентовъ въ Грецiю.

Дѣятельность Тихо-океанской эскадры[207] заслуживаетъ не меньшаго вниманiя. Суда ея поперемѣнно назначались въ крейсерство для наблюденiя за иностранцами, посѣщающими берега и острова Приморской области, и появленiе русскихъ военныхъ судрвъ въ моряхъ крайняго востока въ то время, когда завязывались сношенiя могущественнѣйшихъ морскихъ державъ Европы съ Японiей и Китаемъ, не мало содѣствовало къ усиленiю тамъ политическаго влiянiя Россiи. Но особенно замѣчательнымъ въ этомъ отношенiи являлось плаванiе эскадры адмирала Лесовскаго изъ Кронштадта къ берегамъ Сѣверной Америки въ 1863 году, въ то время, когда отношенiя съ западными европейскими державами осложнились по поводу Польскаго возстанiя.

Однако, недостатокъ средствъ помѣшалъ развить дальнiя плаванiя въ достаточно широкой мѣрѣ. Дальнiя плаванiя стоили дорого и продолжались очень долго; участники въ нихъ могли смѣняться не часто. Такимъ образомъ, число офицеровъ, пошедшихъ черезъ эту практическую школу, было сравнительно незначительно. Остальные участвовали по внутреннихъ плаванiяхъ, преимущественно въ Балтiйскомъ морѣ, гдѣ къ началу шестидесятыхъ годовъ сформирована была первая броненосная эскадра. Во главѣ ея вскорѣ былъ поставленъ вице-адмиралъ Бутаковъ, остававшiйся на этомъ влiятельномъ посту до самой войны.

Девятилѣтнее командованiе адмирала Бутакова практической броненосной эскадрой создало практическую школу для подготовленiя офицеровъ и нижнихъ чиновъ къ морской и боевой службѣ на судахъ совершенно новыхъ типовъ — школу, черезъ которую прошло почти ¾ всего личнаго состава флота. Въ виду коренного измѣненiя въ эту переходную эпоху матерiальной части пришлось создавать совершенно новую систему обученiя, знакомя моряковъ съ самими судами и, въ то же время, изощряя ихъ въ употребленiи новѣйшихъ боевыхъ средствъ.

Искушенный боевымъ опытомъ и пользовавшiйся заслуженнымъ авторитетомъ не только въ Россiи, но и заграницей, этотъ, по выраженiю Августѣйшаго Генерала-Адмирала, "истинный морякъ и отличный знатокъ морской тактики"[208] примѣнилъ для достиженiя вышеупомянутой цѣли наиболѣе цѣлесообразныя мѣры.

На просторномъ Транзундскомъ рейдѣ, гдѣ собиралось иногда до 18 вымпеловъ, эскадра разрабатывала лучшiе способы атаки и обороны, стрѣляла въ щиты, взрывала мины, упражнялась въ таранныхъ эволюцiяхъ и сигнализацiи. Развивались отвага, находчивость и присутствiе духа, столь необходимые морякамъ не только въ военное, но и въ мирное время. Нововведенiя адмирала Бутакова вскорѣ обратили на себя вниманiе иностранцевъ. Англичанамъ понравилась идея устройства походной мастерской для эскадры на особомъ пароходѣ, и они поспѣшили сдѣлать и у себя то же. Еще болѣе представляли для нихъ интересъ чисто боевые прiемы обученiя стрѣльбѣ и тараненiю. Практиковавшаяся до того времени стрѣльба въ неподвижные щиты, при малой скорости судовъ и, притомъ съ опредѣленнаго разстоянiя, не могла дать опыта и снаровокъ, необходимыхъ для настоящей боевой стрѣльбы, по отдаленности своей отъ условiй боевой обстановки. Для устраненiя этого недостатка адмиралъ Бутаковъ ввелъ стрѣльбу на ходу двумя судами, шедшими другъ другу навстрѣчу и буксировавшими спецiально приспособленные для такихъ упражненiй щиты, причемъ разстоянiя между противниками умышленно мѣнялись. Полному развитiю дѣла практической стрѣльбы не могъ способствовать весьма ограниченный отпускъ числа снарядовъ.

Не смотря на существованiе уже во всѣхъ почти флотахъ того времени тарановъ, нигдѣ еще не упражнялись въ эволюцiяхъ, нужныхъ для тараннаго боя. Впервые сдѣлалъ это на своей эскадрѣ адмиралъ Бутаковъ, для чего были сначала приспособлены старыя винтовыя канонерки, а затѣмъ выстроены и спецiальные быстроходные паровые барказы. Учась на нихъ таранить другъ друга, командиры и старшiе офицеры изощряли въ высокой степени свой глазомѣръ и развивали въ себѣ безусловно необходимыя для такихъ маневровъ лихость и хладнокровiе.

Въ 1868 году германскiй адмиралъ Яхманъ съ пятью командирами судовъ посѣтилъ Транзундскiй рейдъ съ цѣлью ознакомленiя съ порядками, существовавшими на броненосной эскадрѣ, и примѣненiе ихъ въ германскомъ флотѣ не заставило себя долго ждать.

Польза, которую могла принести броненосная эскадра въ смыслѣ подготовки личнаго состава къ морской боевой службѣ, умалялась, какъ уже сказано, ограниченностью отпуска артиллерiйскихъ снарядовъ и, сверхъ того, еще недостаточною подвижностью эскадры, стѣсняемой опредѣленнымъ на всю кампанiю количествомъ угля. При такихъ условiяхъ эскадра не въ состоянiи была въ короткiй, 3-4-мѣсячный, срокъ приготовлять для флота еще и спецiалистовъ. Для приготовленiя послѣднихъ существовали особые учебные отряды, артиллерiйскiй и минный, съ соотвѣтствующими береговыми командами и школами. Окончившiе въ нихъ курсъ артиллерiйскiе и минные офицеры и нижнiе чины — комендоры (наводчики) и минеры — росписывалисъ затѣмъ по всѣмъ судамъ флота.

Съ отмѣной въ 1871 году статей Парижскаго трактата, стѣснявшихъ свободное развитiе военнаго флота въ Черномъ морѣ, начались и здѣсъ практическiя плаванiя русскихъ судовъ, но ко времени войны 1877-78 годовъ они еще не успѣли оказать русскому флоту существенныхъ услугъ, несмотря на сравнительно весьма благопрiятныя географическiя и климатическiя условiя.

Для опредѣленiя числа судовъ, офицеровъ и нижнихъ чиновъ, назначенныхъ въ плаванiе, Морское Министерство, съ начала шестидесятыхъ годовъ, стало ежегодно издавать такъ называемую программу плаванiя. Количество судовъ, назначаемыхъ въ плаванiе, и численность судовыхъ командъ, въ зависимости отъ политическихъ обстоятельствъ и финансовыхъ разсчетовъ, подвергались различнымъ колебанiямъ. Однако, какъ то такъ и другое вообще, сравнительно съ судовымъ и личнымъ составомъ флота, было незначительно.

Изъ числа всѣхъ перебывавшихъ въ плаванiи въ перiодъ времени съ 1855 по 1879 годъ, находилось: въ заграничномъ плаванiи — офицеровъ 20,5 % и нижнихъ чиновъ 29,8 %, а во внутреннемъ — офицеровъ 79,5 % и нижнихъ чиновъ 70,2 %.

Нѣкоторымъ подспорьемъ къ боевой подготовкѣ личнаго состава являлась береговая служба. На берегу команды занимались гимнастикой, стрѣльбою въ цѣль изъ ружей, пистолетовъ и орудiй (съ береговыхъ батарей), изучали теорiю артиллерiи, миннаго и машиннаго дѣла; готовились въ рулевые и сигнальщики; наконецъ, знакомились съ фронтовой и строевой службой, исполняя различные наряды и представляясь на смотрахъ наравнѣ съ сухопутными войсками. Все это не могло, конечно, замѣнить плаванiя, но хоть отчасти подготовляло къ требованiямъ судовой службы.

Несмотря на указанныя выше затрудненiя, встрѣчаемыя въ дѣлѣ подготовки личнаго состава русскаго военнаго флота, оказалось подготовленнымъ ко времени войны 1877-78 годовъ достаточное число опытныхъ моряковъ и разнаго рода спецiалистовъ для сформированiя морскихъ отрядовъ на Дунаѣ и Черномъ морѣ и для укомплектованiя крейсеровъ и миноносокъ.

Нельзя не замѣтить, что русскiй военный флотъ не могъ быть, по примѣру нѣкоторыхъ другихъ, усиливаемъ ко времени войны средствами торговаго флота, способнаго дать въ критическое время государству не только нужныхъ людей, но и нѣкоторое количество лучшихъ своихъ судовъ, которыя, будучи наскоро приспособлены для военныхъ цѣлей, въ состоянiи оказать боевому флоту не малыя услуги. Въ нихъ особенно нуждалась Россiя во время войны съ Турцiею въ 1877-78 годахъ въ виду слабости своего военнаго флота на Черномъ морѣ, раздѣлявшемъ два театра предстоящей войны: Азiатскiй и Европейскiй. Кромѣ двухъ поповокъ, тамъ находилось всего нѣсколько десятковъ старыхъ деревянныхъ судовъ и пароходовъ, не имѣвшихъ почти никакого боевого значенiя.

Оданко, столь важное для преуспѣянiя морской силы торговое мореплаванiе находилось въ то время далеко не въ удовлетворительномъ состоянiи. Оно исчерпывалось почти исключительно средствами двухъ субсидируемыхъ правительствомъ компанiй: "Русское Общество пароходства и торговли" и "Кавказъ и Меркурiй". Конкурренцiя иностраннаго торговаго флота и указанныхъ двухъ богатыхъ компанiй убила въ зародышѣ другiя, болѣе слабыя, предпрiятiя и не давала развиться русскому торговому флоту въ сколько-нибудь обширномъ размѣрѣ.

Изъ числа всѣхъ коммерческихъ судовъ, плававшихъ по Черному морю, только около 7 % было русскихъ, а если считать одни паровыя, то около 15 %. Бóльшая часть послѣднихъ принадлежала "Русскому Обществу пароходства и торговли" и давала ему возможность единовременно перевезти на нихъ дивизiю пѣхоты, дивизiю кавалерiи и артиллерiйскую бригаду, со всѣми обозами, лощадьми, лазаретами и штабами. Кромѣ того, наиболѣе быстроходныя изъ этихъ судовъ могли бы быть съ пользою употреблены для крейсерской службы. Всего отъ названнаго общества было позаимствовано для военныхъ надобностей 22 паровыхъ судна.

Общество "Кавказъ и Меркурiй", дѣйствовавшее на Волгѣ и Каспiйскомъ морѣ, какъ по своимъ средствамъ, такъ и вслѣдствiе удаленiя раiона его операцiй отъ главнаго театра войны, играло въ этомъ отношенiи второстепенную роль. На судахъ его, поднимавшихъ одновременно до 10 тысячъ пѣхоты, можно было перевезти въ теченiе одной навигацiи на Кавказъ около двухъ миллiоновъ пудовъ казеннаго груза.

Впрочемъ, самые лучшiе и быстроходные коммерческiе пароходы, какимъ бы числомъ ихъ не располагало въ военное время морское вѣдомство. не могли бы, конечно, замѣнить боевого флота. Правда, для созданiя его въ Черномъ морѣ послѣ 1871 года времени было немного, да и обыкновенныхъ ресурсовъ Морского Министерства для выполненiя такой кораблестроительной программы, конечно, не хватило бы. При настойчивомъ, однако, стремленiи осуществленiе столь важной государственной задачи не могло считаться дѣломъ невозможнымъ.

Каждый военный флотъ нуждается въ хорошо оборудованныхъ базахъ. Такими базами слуэитъ для него обыкновенно порты. Россiя располагала передъ войною девятью портами: четырьмя въ Балтiйском морѣ (Кронштадтъ, Петербургъ, Ревель и Свеаборгъ), однимъ въ Бѣломъ морѣ (Архангельскъ), двумя въ Черномъ морѣ (Севастополь и Николаевъ), однимъ въ Каспiйскомъ морѣ (Баку) и однимъ въ Тихомъ океанѣ (Владивостокъ).

Главнымъ изъ русскихъ портовъ былъ Кронштадтъ, въ которомъ находились всѣ необходимыя средства для исправленiя, снабженiя и вооруженiя военныхъ судовъ. Къ тому же, въ виду близости своей къ столицѣ, онъ былъ особенно тщательно укрѣпленъ вынесенными въ морѣ фортами и батареями, что при мелководьи дѣлало его почти неприступнымъ для непрiятельскаго флота. Но расположенiе его въ самой глубинѣ Финскаго залива, замерзающаго въ продолженiе шести мѣсяцевъ, придавало ему лишь мѣстное стратегическое значенiе. бывшее особенно важнымъ въ началѣ борьбы Россiи со шведами из-за обладанiя Балтiйскимъ моремъ. Да и въ морскомъ отношенiи, вслѣдствiе обмелѣнiя гаваней, узкости и извилистости фарватеровъ и доступности совершенно почти открытыхъ рейдовъ для господствующихъ здѣсь западныхъ и юго-западныхъ вѣтровъ, онъ не могъ считаться удобною стоянкой, особенно для большихъ судовъ.

Петербургскiй портъ спецiально предназначенъ былъ для постройки новыхъ судовъ и изготовленiя для нихъ механизмовъ и орудiй.

Остальные порты Балтiйскаго, а также Бѣлаго и Каспiйскаго морей имѣли второстепенное значенiе. Болѣе важнымъ изъ нихъ былъ Ревель.

Владивостокъ представлялъ для русскаго флота единственную базу на Дальнемъ Востокѣ, что, въ виду быстро возраставшаго вниманiя Европы къ богатымъ странамъ Азiатскаго материка и зарождавшагося морского могущества сосѣдней Японiи, ставило его въ исключительное положенiе. Тѣмъ не менѣе, онъ далеко не могъ удовлетворять своему назначенiю какъ вслѣдствiе того, что два лучшiе выхода изъ Японскаго моря въ океанъ (проливы Корейскiй и Сангарскiй) находились въ рукахъ японцевъ, такъ и, главнымъ образомъ, потому, что Владивостокъ за недостаткомъ средствъ не былъ еще приведенъ къ 1877 году въ благоустроенное состоянiе, подобающее первоклассному порту.

Изъ Черноморскихъ портовъ, по своему прекрасному географическому и стратегическому положенiю, первое мѣсто занимаетъ Севастополь. Но онъ не успѣлъ еще оправиться отъ разгрома въ Крымскую кампанiю и, съ уничтоженiемъ флота, постепенно терялъ военное значенiе, которое, по необходимости, стало сосредоточиваться почти исключительно въ Николаевѣ[209], который не обладая такой обширной, глубокой и незамерзающей бухтой, какъ первый[210], могъ, благодаря своему расположенiю въ глубинѣ бугскаго лимана и уцѣлѣвшимъ послѣ Восточной войны 1853-56 годовъ портовымъ сооруженiямъ, служитъ для судовъ Черноморскаго флота не только надежнымъ убѣжищемъ, но и ремонтной мастерской[211]. Болѣе же капитальныя исправленiя и судостроительныя работы можно было производить въ такъ называемомъ Лазаревскомъ адмиралтѣйствѣ Русскаго Общества пароходства и торговли въ Севастополѣ, спецiально для этого приспособленномъ.

Такимъ образомъ, Севастополь и Николаевъ, раздѣленные разстоянiемъ въ 200 морскихъ миль[212] и взаимно дополнявшiе другъ друга, являлись главнѣйшими базами для дѣйствiй на Черноморскомъ театрѣ войны, которымъ ограничились операцiи военно-морскихъ силъ въ кампанiю 1877-78 годовъ.

Положенiе его, въ общихъ чертахъ, представляется въ слѣдующемъ видѣ.

Черное море, заключенное между 41° и 47° сѣверной широты, простирается съ востока на западъ (отъ Редутъ-Кале до Бургаса) на 610 морскихъ миль, и съ сѣвера на югъ (отъ Очакова до Пендераклiи) — на 330 морскихъ миль. Больше половины его береговой линiи, достигающей 3.900 верстъ, принадлежало Россiи, преимущества которой, однако, этимъ не ограничивались. Русскiе берега болѣе изрѣзаны, гуще населены, и къ нимъ направляются большiя рѣки; между тѣмъ, какъ песчаный Анатолiйскiй берегъ очень мало развитъ, лишенъ сколько нибудь значительныхъ рѣкъ и почти не имѣетъ удобныхъ гаваней. Въ лучшихъ условiяхъ въ этомъ отношенiи находится западный, Румелiйскiй, берегъ.

Черноморскiй бассейнъ представляетъ обширную котловину, съ глубиною, правильно и постепенно измѣняющеюся и достигающею между Крымомъ и Анатолiйскимъ берегомъ 1.227 морскихъ саженъ, что, при отсутствiи вдали отъ береговъ скрытыхъ опасностей, малочисленности острововъ[213], хорошемъ грунтѣ и достаточномъ количествѣ якорныхъ стоянокъ и безопасныхъ убѣжищъ, ставитъ его въ довольно благопрiятныя для плаванiя условiя. Но уже съ древнѣйшихъ временъ Черное море славилось своими бурями, особенно въ зимнее время. Наибольшею жестокостью отличается сѣверо-восточный вѣтеръ, сопровождаемый обыкновенно довольно сильными морозами и извѣстный въ Новороссiйскѣ и ближайшихъ къ нему мѣстностяхъ подъ именемъ боры. Сѣверные вѣтры дуютъ иногда съ такимъ постоянствомъ, что по цѣлымъ мѣсяцамъ удерживаютъ въ Константинополѣ парусныя суда, идущiя въ Черное море, замерзающее въ суровыя зимы на пространствѣ между устьями Днѣпра и Дуная на болѣе или менѣе занчительное разстоянiе отъ береговъ.

Кромѣ Севастополя и Николаева, Россiя обладала на Черномъ море еще нѣсколькими, болѣе или менѣе важными, портами и стратегическими пунктами. Въ коммерческомъ отношенiи первенствующее мѣсто принадлежало Одессѣ.

Однако, Одесса, по самымъ уже топографическимъ условiямъ своего расположенiя на берегу совершенно открытаго рейда, являлась легко доступною для бомбардировки и требовала, поэтому, для своей защиты значительныхъ средствъ.

Весьма важное торговое и военное значенiе имѣлъ обширный, хотя и мелководный, Днѣпровскiй лиманъ, съ впадающими въ него рѣками Днѣпромъ и Бугомъ, на берегахъ которыхъ расположены Херсонъ и Николаевъ. Входъ въ него, съуживающiйся между двумя песчаными косами почти до 3 миль, былъ защищенъ Очаковомъ и Кинбурномъ, упраздненныя укрѣпленiя которыхъ были нѣсколько усилены постройкой новыхъ батарей передъ самой кампанiей, съ осени 1876 года.

Къ этому времени сильнѣйшею крѣпостью на Черномъ морѣ являлась одна только Керчь, важное стратегическое положенiе которой при входѣ въ Азовское море очивидно. Командуя надъ проливомъ, имѣющимъ въ узкой своей части всего около 2 съ небольшимъ морскихъ миль и только до 14 футъ на барѣ, будучи обезпечена отъ нападенiй дессанта, она могла считаться вполнѣ надежнымъ оплотомъ противъ вторженiя непрiятельскаго флота въ Азовское море.

Изъ турецкихъ портовъ на Черномъ морѣ Константинополь занимаетъ, безъ сомнѣнiя, первое мѣсто какъ по своему исключительному выгодному географическому и стратегическому положенiю, такъ и въ качествѣ первокласснаго морского арсенала, откуда флотъ, снабженный всѣмъ необходимымъ, могъ всегда съ одинаковымъ удобствомъ направиться, смотря по обстоятельствамъ, или въ Средиземное, или въ Черное море.

Въ послѣднемъ случаѣ, при дѣйствiяхъ вблизи Румелiйскаго берега, онъ могъ бы опираться на Бургасъ, Варну, Бальчикъ и другiе, расположенные здѣсь, порты; а при операцiяхъ у Анатолiйскаго берега — базами для турецкаго флота могли служить Пендераклiя, Синопъ, Требизонтъ и Батумъ.

Изъ нихъ Варна считалась весьма сильною приморскою крѣпостью, относительная близость которой къ русскимъ берегамъ ставила ее въ особенно выгодныя условiя промежуточной базы для наступающаго къ сѣверу непрiятельскаго флота.

Важный въ торговомъ отношенiи Бургасъ отпускалъ хлѣбъ и за границу; а Синопъ и Батумъ представляли довольно хорошiя якорныя стоянки.

Батумскiй рейдъ, правда, не великъ, но глубокъ и примыкаетъ съ южной стороны къ вполнѣ командующимъ надъ нимъ высотамъ, что значительно облегчаетъ его оборону.

Сливающееся съ Чернымъ моремъ, при посредствѣ Керчь-Еникальскаго пролива, Азовское море значительно меньше и мельче перваго. Наибольшая длина его (между Арбатской стрѣлкой и устьемъ Дона) достигаетъ 195 миль, а въ самомъ широкомъ мѣстѣ (между Темрюкомъ и Бѣлосарайской косой) оно имѣетъ 95 морскихъ миль. Глубина не превышаетъ 44 футъ, а множество выдающихся въ море косъ, окруженныхъ подводными отмелями, а нерѣдко и небольшими низменными островками[214], значительно стѣсняетъ плаванiе. Зато, при такомъ мелководьи и вязкомъ илистомъ грунтѣ, якорная стоянка возможна даже и въ открытомъ морѣ. Господствующiе вѣтры: зимою — сѣверо-восточный, а лѣтомъ — юго-западный. Съ наступленiемъ сильныхъ морозовъ весь Таганрогскiй заливъ, бóльшая часть Керчь-Еникальскаго пролива и море, миль на 10 отъ береговъ, покрываются льдомъ, почему навигацiя, обыкновенно, продолжается лишь съ половины марта до половины ноября.

Изъ Азовскихъ портовъ наибольшимъ значенiемъ по своимъ торговымъ оборотамъ пользовался Таганрогъ, расположенный при устье Дона и соединенный этой рѣкой съ Ростовомъ и Нахичеванью, удаленными отъ него всего на какихъ нибудь 20 верстъ.

Весьма важнымъ неудобствомъ Таганрога являлось его мелководье, составляющее, хотя и въ меньшей степени, серьезный недостатокъ и стаящаго при впаденiи въ море рѣ Ея города Ейска, торгующаго хлѣбомъ и шерстью.

Марiуполь (при устьѣ рѣки Кальмiуса) и особенно Бердянскъ, ведущiй весьма значительную отпускную торговлю хлѣбомъ, по глубинѣ своихъ гаваней, представляли, сравнительно съ первыми двумя портами, болѣе удобствъ для нагрузки судовъ[215].

Черноморско-Азовскiй бассейнъ соединяется съ Средиземнымъ моремъ системою проливовъ Босфора, Мраморнаго моря и Дарданеллъ. Это обстоятельство создавало совершенно исключительное положенiе въ смыслѣ изолированности русскаго флота на Черномъ морѣ отъ остальныхъ военно-морскихъ силъ Россiи.

Занимая центральное положенiе между сухопутными театрами военныхъ дѣйствiй, Европейскимъ и Азiатскимъ, Черноморскiй театръ прiобрѣталъ весьма важное значенiе для обѣихъ воюющихъ сторонъ, отдавая существенныя выгоды той изъ нихъ, которая занимала на немъ господствующее положенiе. Въ войну 1829 года съ Турцiею господство русскаго флота на Черномъ морѣ дало возможность избрать для русской сухопутной армiи наиболѣе удобную и кратчайшую операцiонную линiю черезъ Нижнiй Дунай на Варну въ Адрiанополь.

Въ кампанiю 1853-56 годовъ Синопская побѣда обезпечила Россiи вновь обладанiе Чернымъ моремъ, на этотъ разъ, однако, лишь на первое время кампанiи, такъ какъ съ появленiемъ союзнаго флота обладанiе Чернымъ моремъ перешло къ послѣднему, и русское побережье стало главнымъ театромъ разыгравшейся борьбы, сосредоточившейся окончательно у Севастополя.

Ко времени войны 1877-78 годовъ, какъ видно изъ настоящей главы, а также главы второй, господство на Черномъ морѣ принадлежало турецкому флоту, базировавшемйся на свой главный портъ — Константинополь и другiе упомянутые выше порты. Это не могло не повлiять на дѣйствiя русскихъ армiй на обоихъ театрахъ войны.

Влiянiе турецкаго господства на Черномъ морѣ сказалось еще и въ необходимости притянуть для защиты русскаго побережья значительныя силы для цѣлей чисто пассивныхъ.

Наконецъ, Черное море значительно облегчало туркамъ подвозъ подкрѣпленiй своимъ войскамъ и снабженiе ихъ боевыми и съѣстными припасами на обоихъ театрахъ военныхъ дѣйствiй.

Столь важныя преимущества турокъ на Черномъ морѣ могли бы быть, до нѣкоторой степени, парализованы угрозою русскаго флота Константинополю со стороны Дарданеллъ, что сначала и предполагалось осуществить особой эскадрой изъ судовъ Балтiйскаго флота. Сравнивая силы этой эскадры съ силами турецкаго флота (см. главу вторую), можно придти къ заключенiю, что подобный образъ дѣйствiй принудилъ бы турецкое правительство притянуть Черноморскую эскадру, а можетъ и часть Дунайской, для защиты своего побережья Средиземнаго моря, что въ значительной степени облегчило бы успѣхи русской армiи на главныхъ театрахъ дѣйствiй. Однако, отъ этого пришлось отказаться въ виду возможныхъ послѣдствiй другихъ еще политическихъ осложненiй[216].

Послѣ всего вышеизложеннаго станетъ понятнымъ, что участiе русскаго флота въ минувшую войну 1877-78 годовъ могло имѣть лишь второстепенное значенiе отчасти вслѣдствiе его слабости, отчасти по географическимъ условiямъ и, наконецъ, по политическимъ обстоятельствамъ. Вслѣдствiе всѣхъ этихъ и другихъ, менѣе важныхъ, причинъ русскiй флотъ на Черномъ морѣ вынужденъ былъ ограничиться обороной своихъ береговъ и уничтоженiемъ непрiятельской морской торговли. Это не помѣшало, однако, русскимъ морякамъ оказать сухопутнымъ войскамъ посильное содѣйствiе и рядомъ отважныхъ подвиговъ при столкновенiяхъ съ непрiятельскимъ флотомъ украсить летописи военной исторiи.

ГЛАВА VII

Приготовленiя къ войнѣ и развитiе русскихъ силъ по iюль мѣсяцъ 1878 года

Мѣропрiятiя Военнаго Министерства по укомплектованiю войскъ. — Изданiе недостававшихъ положенiй. — Новыя формированiя. — Ноябрьская мобилизацiя. — Первая дополнительная мобилизацiя. — Послѣдующiя мобилизацiи. — Составъ дѣйствующей армiи, устройство и составъ ея управленiя. — Сосредоточенiе армiи въ Бессарабiи. — Организацiя обороны Черноморскаго побережья. — Измѣненiя въ организацiи армiи за время стоянки ея въ Бессарабiи. — Состоянiе, здоровье и занятiя войскъ. — Зимнiе и весеннiе смотры.

ъ главѣ четвертой было уже упомянуто о томъ, что организацiя русскихъ боевыхъ силъ передъ войной 1877-78 годовъ находилась въ состоянiи переходномъ. Преобразованiя, частiю только еще намѣченныя, частiю уже начатыя, требовали времени для приведенiя къ окончанiю и, кромѣ того, значительныхъ расходовъ, которые пришлось разсрочить. Какъ по той, такъ и по другой причинѣ преобразованiя подвигались только постепенно и къ началу войны были далеко не закончены.

Недоставало и многихъ "положенiй", изъ которыхъ нѣкоторыя, будучи связаны съ успѣхомъ различныхъ преобразованiй, были, до времени, не нужны, а утвержденiе дрцгихъ откладывалось въ видахъ бóльшаго ихъ усовершенствованiя.

Такимъ образомъ, приготовленiя къ предстоящей войнѣ являлись не въ видѣ простого, несложнаго исполненiя заранѣе уже подготовленнаго, но они, напротивъ того, во многихъ частностяхъ, потребовали громадныхъ усилiй для скорѣйшаго сверхъ прежняго разсчета, окончанiя уже начатаго, или дополненiя, гдѣ оказывалось нужнымъ.

Все это тянулось рядомъ съ нормальной дѣятельностью какъ передъ войной, такъ и во время ея теченiя и окончилось лишь послѣ Берлинскаго договора.

Понятно, что при такомъ ходѣ дѣла не обошлось безъ многихъ импровизацiй, часто трудно исполнимыхъ или требовавшихъ большихъ расходовъ.

Съ другой стороны, война съ Турцiей отнюдь не была предрѣшена русскимъ правительствомъ. Оно вынуждено было взяться за оружiе по обстоятельствамъ, отъ него не зависѣвшимъ; вѣроятность, что до этого дойти можетъ, то усиливалась, то опять уменьшалась, что, въ свою очередь, отражалось и на приготовленiяхъ, тѣмъ болѣе, что не желательно было отягощать государство особыми расходами безъ крайней въ нихъ надобности[217].

При такой затруднительной обстановкѣ пришлось вести дѣло приготовленiя къ войнѣ, устраняя и преодолѣвая разнородныя къ тому препятствiя.

Однако, встрѣчались такiе коренные недочеты, восполнить кои не было никакой возможности; съ ними пришлось мириться волей неволей и къ нимъ приноровить надлежащiя мѣропрiятiя.

Такимъ кореннымъ недочетомъ являлись недостаточный запасъ нижнихъ чиновъ и, въ особенности, отсутствiе правильнаго запаса офицеровъ, о чемъ уже было упомянуто въ главѣ четвертой.

Различныя мѣропрiятiя по приготовленiю къ войнѣ касались, конечно, не только устройства и организацiи боевыхъ силъ, но и связанной съ ними дѣятельности по части артиллерiйской, инженерной, медициннской, интендантской и желѣзнодорожной[218].

По дѣлу о приведенiи войскъ на военное положенiе прежде всего выдвигался впередъ вопросъ о некомплектѣ офицеровъ и отсутствiи ихъ запаса.

Положенiе этого дѣла весьма характерно очерчено въ нѣкоторыхъ письмахъ Начальника Штаба дѣйствующей армiи генералъ-адъютанта Непокойчицкаго къ Военному Министру, писанныхъ въ ноябрѣ и декабрѣ 1876 года. Въ этихъ письмахъ, между прочимъ, значится[219]:

"Въ войскѣ весьма мало офицеровъ, такъ что въ представляющихся частяхъ въ нѣкоторыхъ ротахъ только одинъ ротный командиръ. Разныя командировки, быть можетъ временныя, отвлекли офицеровъ отъ строя; въ настоящее время не могу еще положительно о томъ должить вамъ, за неимѣнiемъ строевыхъ рапортовъ отъ войскъ, но во всякомъ случаѣ предметъ этотъ требуетъ серьезнаго вниманiя. То же скажу и о медикахъ въ войскахъ".

Въ другомъ письмѣ сказано:

"Не могу не возвратиться къ предмету, о которомъ я докладывалъ вашему высокопревосходительству въ прошломъ моемъ письмѣ, это о недостаткѣ въ офицерахъ; положительно части представояются Его Высочеству съ одними ротными командирами и послѣ перваго сраженiя войска могутъ остаться безъ офицеровъ. Для видимости представляю отчетъ о командировкахъ офицеровъ 14-й пѣхотной дивизiи, изъ коей послано 77 офицеровъ: изъ нихъ 8 штабъ-офицеровъ, 25 капитановъ и штабсъ-капитановъ, 44 субалтернъ-офицера"[220].

Названный недостатокъ сознавался и въ Военномъ Министерствѣ, что видно, между прочимъ, изъ отвѣта Военнаго Министра генералъ-адъютанту Непокойчицкому[221], въ которомъ указывается:

"Для мобилизацiи армiи, при неимѣнiи пока запаса офицеровъ, нѣтъ никакой возможности избѣгнуть откомандированiя значительнаго числа офицеровъ изъ полевыхъ войскъ въ мѣстныя.

"Безъ этой мѣры нельзя было бы привести мѣстныя войска въ военное положенiе, а безъ приведенiя въ это положенiе мѣстныхъ войскъ мы не могли бы располагать всѣми полевыми войсками для военныхъ дѣйствiй, не могли бы и сформировать запасныхъ баталiоновъ, безусловно необходимыхъ для дѣйствующихъ войскъ. Но происшедшiй большой некомплектъ офицеровъ въ полкахъ есть только временное неудобство; оно должно исчезнуть въ самомъ скоромъ вромени. Каждый день Высочайшiй приказъ пополняется производствомъ въ офицеры портупей-юнкеровъ и опредѣленiемъ вновь на службу отставныхъ офицеровъ".

Такимъ образомъ, хотя и принимались мѣры къ покрытiю некомплекта офицеровъ, однако, пришлось замѣщать старослуживыхъ офицеровъ въ полкахъ армiи офицерами, произведенными изъ портупей-юнкеровъ или принятыми изъ отставки, что, конечно, должно было вредно отозваться на составѣ и сплоченности офицеровъ въ частяхъ войскъ.

Для пополненiя недостатка офицеровъ Военнымъ Министерствомъ были приняты слѣдующiя мѣры:

1) Прекращенiе увольненiя въ отставку.

2) Облегченiе прiема отставныхъ офицеровъ. Мѣра эта дала въ 1876 году 536 человѣкъ, въ 1877 году — 2.555 человѣкъ и въ 1878 году — 688 человѣкъ, а всего 3.779 человѣкъ.

3) Производство портупей-юнкеровъ, состоявшихъ на вакансiи и выпущенныхъ изъ юнкерскихъ училищъ въ 1877 году, всего 2.398 человѣкъ.

4) Допущенiе въ войскахъ, находившихся на театрѣ военныхъ дѣйствiй, производства нижнихъ чиновъ за военныя отличiя, безъ экзамена, а также всѣхъ вольноопредѣляющихся и нижнихъ чиновъ, поступившихъ на сокращенные сроки, за "обыкновенныя" отличiя по службѣ. Мѣра эта дала въ 1877 году 99 офицеровъ и въ 1878 году — 742 офицера.

5) Ускоренный выпускъ офицеровъ изъ военно-учебныхъ заведенiй въ апрѣлѣ мѣсяцѣ 1878 года далъ 645 офицеровъ и такой же выпускъ изъ юнкерскихъ училищъ — 1.778 офицеровъ.

6) Наконецъ, въ пѣхотныхъ юнкерскихъ училищахъ юнкера младщаго класса были переведены въ апрѣлѣ мѣсяцѣ 1878 года въ старшiй классъ и въ декабрѣ того же года были выпущены въ офицеры, что дало еще 1.058 офицеровъ.

Всѣ указанныя мѣры дали 10.449 офицеровъ и съ нормальнымъ выпускомъ 1877 года изъ военно-учебныхъ заведенiй (651 человѣкъ) число произведенныхъ и принятыхъ изъ отставки въ теченiе войны офицеровъ дошло до 11.150 человѣкъ[222].

Благодаря принятымъ мѣрамъ, къ началу 1878 года списочный составъ офицеровъ въ кавалерiи, полевой артиллерiи и инженерныхъ войскахъ почти равнялся штатному; въ полевой пѣхотѣ составлялъ 91 % штатнаго; въ кѣпостныхъ, мѣстныхъ и резервныхъ войскахъ — 72 % и въ запасныхъ войскахъ — всего 60 % штатнаго числа офицеровъ. При этомъ, однако, слѣдуетъ имѣть въ виду, что, какъ выше сказано, въ части войскъ вошло свыше 11.000 офицеровъ, изъ коихъ далеко не всѣ могли считаться удовлетворяющими всѣмъ требованiямъ.

Съ дальнѣйшимъ развитiемъ армiи, къ iюлю мѣсяцу 1878 года, когда количество русскихъ военныхъ силъ достигло высшей точки, положенiе дѣла еще ухудшилось. Некомплектъ офицеровъ дошелъ до 3.200 человѣкъ, а въ случаѣ приведенiя всѣхъ войскъ на военное положенiе превысилъ бы цифру въ 6.000 человѣкъ.

Некомплектъ офицеровъ, наравнѣ съ недостаточнымъ числомъ запасныхъ нижнихъ чиновъ, и былъ, въ значительной степени, причиною того, что штаты нѣкоторыхъ частей (напримѣръ резервныхъ м запасныхъ), съ приведенiемъ ихъ на военное положенiе, были сокращены, и многiя части, предназначенныя къ формированiю, не были вовсе сформированы (седьмыя и восьмыя батареи въ артиллерiйскихъ бригадахъ, нѣкоторыя части инженерныхъ войскъ и прочее).

Что касается некомплекта врачей и чиновниковъ, то онъ былъ также великъ. Всего не доставало врачей и чиновниковъ къ 1 ноября 1876 года въ частяхъ, состоящихъ на службѣ, 5.726 человѣкъ.

Мѣры для покрытiя некомплекта врачей сводились: 1) Къ назначенiю на театръ военныхъ дѣйствiй военныхъ врачей изъ войскъ и врачебныхъ заведенiй внутреннихъ округовъ, съ замѣною этихъ лицъ гражданскимъ и вольнопрактикующимъ медицинскимъ персоналомъ. 2) Къ приглашенiю на театръ военныхъ дѣйствiй вольнопрактикующихъ и отставныхъ врачей. 3) Къ прекращенiю отставокъ военно-медицинскихъ чиновъ. 4) Къ принятiю врачей постороннихъ вѣдомствъ. 5) Къ усиленнымъ выпускамъ врачей изъ Медико-Хирургической академiи и соотвѣтствующихъ факультетовъ университетовъ.

Результатомъ названныхъ мѣръ было то, что къ лѣту 1878 года число лицъ медицинскаго персонала дошло до 4.595 врачей, 806 фармацевтовъ и 377 ветеринаровъ, что уже приближалось къ штатному числу. Зато въ теченiе самой войны въ нѣкоторыхъ случаяхъ недостатокъ рабочихъ рукъ сказывался иногда весьма сильно.

По отношенiю къ некомплекту чиновниковъ принимались также различныя мѣры, а именно: 1) Прекращена отставка чиновниковъ военнаго вѣдомства. 2) Переводились чиновники изъ другихъ вѣдомствъ. 3) Производились достойные нестроевые нижнiе чины. 4) Принимались отставные чиновники.

Несмотря на эти мѣры, некомплектъ къ концу войны доходилъ до 20 % потребнаго числа чиновниковъ.

Весьма неблагопрiятнымъ обстоятельствомъ являлся также недостатокъ запаса нижнихъ чиновъ.

Какъ уже изложено въ главѣ четвертой, для полной мобилизацiи армiи согласно намѣченной программы недоставало 550 тысячъ человѣкъ нижнихъ чиновъ, собственно рядовыхъ; что же касается унтеръ-офицеровъ, то ихъ числилось въ запасѣ даже болѣе потребнаго числа. Къ сожаленiю, этотъ цѣнный матерiалъ не былъ достаточно использованъ. Въ то время, какъ въ дѣйствующей армiи даже въ концѣ войны сверхъ-комплектъ строевыхъ унтеръ-офицеровъ доходилъ до 9½ тысячъ, въ резервныхъ войскахъ и въ перемѣнномъ составѣ запасныхъ баталiоновъ оказывался некомплектъ унтеръ-офицеровъ.

Устранить недостатокъ запаса нижнихъ чиновъ не предствлялось, вообще, возможнымъ. По этой причинѣ пришлось сократить не только программу формированiя новыхъ частей, но и самые штаты намѣченныхъ формированiй, возмѣстить недостатокъ запаса ратниками ополченiя и прекратить увольненiе въ запасъ нижнихъ чиновъ, состоявшихъ на службѣ.

Сверхъ того, вслѣдствiе продолжительности войны, войска могли быть пополнены двумя призывами новобранцевъ, а именно призывами 1876–1877 годовъ. Эта мѣра дала армiи 404.000 человѣкъ.

Призывъ ратниковъ ополченiя состоялся въ два прiема: въ 1877 году — въ количествѣ 110.000 человѣкъ, кои были зачислены прямо на службу въ резервныя, запасныя и мѣстныя войска, и въ 1878 году, когда было призвано 66.968 ратниковъ, изъ коихъ 34.041 человѣкъ поступили на пополненiе крѣпостныхъ, мѣстныхъ и запасныхъ войскъ, а 30.877 человѣкъ поступили на усиленiе войскъ Кавказскаго военнаго округа. Всего за время войны было призвано 176.968 ратниковъ.

Что касается пополненiя войскъ собственно изъ запаса, то въ теченiе 1876 года поступило 221.164 запасныхъ нижнихъ чиновъ, въ теченiе 1877 года — 241.623 и въ теченiе 1878 года — 32.731 человѣкъ.

Всего за время кампанiи всѣ эти источники дали 1.076.486 человѣкъ, что должно было составить, вмѣстѣ съ 722.293 нижними чинами, состоявшими по списку въ армiи къ 1 ноября 1876 года, 1.798.779 человѣкъ. Въ дѣйствительности, къ 25 iюля 1878 года, за вычетомъ произведенныхъ въ офицеры, убитыхъ, умершихъ, уволенныхъ въ отставку и запасъ, бѣжавшихъ, отправленныхъ въ Сибирь на поселенiе и въ каторгу за преступленiя и пр., а также за исключенiемъ части ратниковъ ополченiя, — состояло по списку въ войскахъ 1.519.708 нижнихъ чиновъ. Въ запасѣ же къ этому времени оставалось не болѣе 230.000 человѣкъ, что было едва достаточно для пополненiя еще не мобилизованныхъ частей. Формированiе же новыхъ частей, преимущественно резервныхъ, могло состояться лишь при условiи обращенiя вновь къ призыву ратниковъ ополченiя.

Сокращенiе штатовъ, вызванное недостаткомъ запаса, началось еще въ январѣ мѣсяцѣ 1876 года, когда было рѣшено, именно въ виду этого недостатка, полки, переформировываемые въ четырехъ-баталiонный составъ, не доводить при мобилизацiи до полныхъ штатовъ. Вслѣдствiе этого рѣшенiя, шестнадцати-баталiонныя дивизiи, вмѣсто 17.152 нижнихъ чиновъ, насчитывали въ своихъ рядахъ лишь нѣсколько болѣе, чѣмъ дивизiи двѣнадцати-баталiоннаго состава, а именно: въ Кавказскихъ дивизiяхъ числилось по штатамъ 13.453 нижнихъ чина, а въ гвардейскихъ дивизiяхъ — 13.808 нижнихъ чиновъ въ то время, какъ дивизiи, состоявшiя изъ трехъ-баталiонныхъ полковъ, имѣли по 13.284 нижнихъ чина.

По той же причинѣ запасные баталiоны были сформированы лишь въ двухъ-ротномъ составѣ, вслѣдствiе чего получили въ постоянный составъ по 6 офицеровъ и 83 нижнихъ чина, вмѣсто 13 офицеровъ и 177 нижнихъ чиновъ, и въ перемѣнный составъ — по 500 нижнихъ чиновъ, вмѣсто 16 офицеровъ и 1.116 нижнихъ чиновъ. Такимъ образомъ, вмѣсто 29 офицеровъ запасные баталiоны получили всего по 6 офицеровъ.

Что касается до усиленiя однихъ частей войскъ насчетъ другихъ, то мѣра эта коснулась, главнымъ образомъ, резервныхъ войскъ, формировавшихся засчетъ мѣстныхъ и крѣпостныхъ войскъ, о чемъ будетъ сказано ниже.

Помимо принятiя мѣръ, вызывавшихся недостаткомъ запаса, пришлось въ перiодъ времени съ 1876 по 1878 годъ восполнить недостатокъ многихъ положенiй и правилъ, опредѣлявшихъ порядокъ приведенiя войскъ на военное положенiе, перевозки войскъ по желѣзнымъ дорогамъ, организацiю армiи и пр.[223].

Наконецъ, въ теченiе всей войны приходилось импровизировать цѣлый рядъ новыхъ формированiй и переформированiй, измѣняя, при этомъ, объявленные ранѣе штаты.

Принимать указанныя мѣры приходилось постепенно, по ходу военныхъ дѣйствiй, а въ концѣ войны — по мѣрѣ того, какъ осложнялось политическое положенiе Россiи относительно нѣкоторыхъ европейскихъ державъ.

Къ числу новыхъ формированiй, коснувшихся полевыхъ, крѣпостныхъ и мѣстныхъ войскъ, относятся слѣдующiя:

Лѣтомъ 1876 года вновь сформированы три военно-телеграфныхъ парка, одновременно съ переформированiемъ шести бывшихъ телеграфныхъ парковъ въ военно-телеграфные парки.

Въ ноябрѣ 1876 года сформированъ четырехъ-ротный желѣзнодорожный баталiонъ № 3, включенный въ составъ 3-й саперной бригады. Тогда же вновь сформированы въ Кiевскомъ округѣ двѣ горныя батареи, а также 7-й и 8-й конные артиллерiйскiе и 25-й, 26-й, 27-й и 28-й подвижные парки.

Въ половинѣ декабря 1876 года сформировано нѣсколько конвойныхъ командъ на Кавказѣ.

Въ январѣ 1877 года сформированы вновь два Оренбургскихъ линейныхъ баталiона, взамѣнъ 1-го и 2-го Оренбургскихъ баталiоновъ, передвинутыхъ въ Туркестанскiй военный округъ и переименованныхъ въ 16-й и 17-й Туркестанскiе линейные баталiоны.

Въ теченiе того же года сформированы 2-й и 4-й желѣзнодорожные баталiоны, двѣ минныя роты: Кронштадтская и Керченская и управленiя девяти корпусовъ.

Въ 1878 году, въ февралѣ мѣсяцѣ, былъ образованъ вновь 3-й крѣпостной полкъ въ Керчи. Для формированiя его были выдѣлены кадры изъ первыхъ двухъ Керченскихъ крѣпостныхъ полковъ.

Въ теченiе лѣта того же года были сформированы семь линейныхъ баталiоновъ, №№ 8-14, путемъ раздвоенiя уже существовавшихъ линейныхъ баталiоновъ №№ 1–7. Тогда же сформированы новыя инженерныя части, а именно: три полевыхъ инженерныхъ парка № 1, № 2 и Кавказскiй, желѣзнодорожный баталiонъ № 1, понтонные баталiоны №№ 1 и 2 и 2-й крѣпостной Александропольскiй полкъ, сформированный изъ 1-го полка той же крѣпости, выдѣленiемъ части этого послѣдняго.

Что касается многочисленныхъ переформированiй, то о нихъ будетъ сказано ниже, при изложенiи хода мобилизацiи, которой и вызывались, главнымъ образомъ, эти переформированiя.

Мобилизацiя войскъ совершалась постепенно, въ зависимости отъ того, какъ усложнялись политическiя обстоятельства.

Въ августѣ 1876 года предполагалось еще ограничиться мобилизацiей всего двухъ корпусовъ.

Однако, 19 сентября послѣдовало повелѣнiе о подготовкѣ мобилизацiи войскъ Одесскаго, Харьковскаго, Кiевскаго и частiю Кавказскаго округовъ. 12 октября рѣшена была мобилизацiя еще четырехъ дивизiй Московскаго округа.

Въ ноябрѣ 1876 года послѣдовала мобилизацiя двадцати пѣхотныхъ дивизiй и прочихъ частей помянутыхъ выше округовъ. Въ 1877 году произведенъ былъ рядъ частныхъ мобилизацiй, причемъ разновременно было мобилизовано 16 пѣхотныхъ дивизiй и сформировано 52 резервныхъ баталiона.

Наконецъ, въ 1878 году были мобилизованы почти всѣ мѣстныя и вновь сформированы резервныя и запасныя войска, причемъ мобилизацiя всѣхъ этихъ войскъ была произведена порядкомъ, лишь отчасти разработаннымъ за время, предшествовавшее войнѣ.

Начало мѣропрiятiй по обезпеченiю правильности хода мобилизацiи войскъ вообще не было положено изданiемъ въ 1869 и въ 1870 годахъ положенiй, опредѣлившихъ порядокъ счисленiя и призыва чиновъ запаса. Съ этого времени въ Главномъ Штабѣ ежегодно (два раза въ годъ) составлялись росписанiя для призыва запасныхъ чиновъ, съ указанiемъ числа чиновъ разныхъ званiй и путей слѣдованiя ихъ къ соотвѣтствующимъ частямъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ, тамъ же составлялись росписанiя для перевозки какъ призванныхъ изъ запаса нижнихъ чиновъ, такъ и укомплектованныхъ уже частей по желѣзнымъ дорогамъ и водянымъ путямъ.

Въ 1871 и 1872 годахъ были произведены опыты призыва запасныхъ, преимущественно съ цѣлью повеѣрки степени ознакомленiя мѣстныхъ гражданскихъ властей съ правилами сбора отпускныхъ, а также съ цѣлью повѣрки составленныхъ разсчетовъ. Результаты въ обоихъ случаяхъ оказались вполнѣ удовлетворительными. Въ 1874 году организованы управленiя уѣздныхъ воинскихъ начальниковъ[224], съ цѣлью сосредоточенiя всѣхъ исполнительныхъ работъ по призыву запасныхъ, что значительно упрочило постановку всего мобилизацiоннаго дѣла.

Наконецъ, въ концѣ 1875 года былъ учрежденъ при Главномъ Штабѣ мобилизацiонный комитетъ, которому было поручено: 1) выясненiе и приведенiе въ надлежащую систему всѣхъ свѣдѣнiй о дѣйствительной военной готовности армiи; 2) обсужденiе и указанiе мѣръ для наилучшаго распредѣленiя средствъ и для пополненiя недостающихъ предметовъ, и 3) составленiе общаго мобилизацiоннаго плана.

Въ концѣ 1875 года мобилизацiонный комитетъ уже былъ въ состоянiи выяснить дѣйствительное положенiе военной готовности армiи, что дало возможность принять съ начала 1876 года рядъ мѣръ, изложенныхъ выше.

Успѣхъ мобилизацiи отдѣльныхъ частей значительно затруднялся отсутствiемъ заранѣе выработанныхъ мобилизацiонныхъ плановъ каждой такой части.

Что касается составленiя общаго мобилизацiоннаго плана, начатаго въ маѣ 1876 года, то оно было прервано вслѣдствiе необходимости приняться за спѣшное подготовленiе къ предстоящей частной мобилизацiи (что ранѣе не могло быть предусмотрѣно), а также и необходимостью принять въ разсчетъ положенiе о военно-конской повинности. Росписанiе и планъ перевозки были окончены въ августѣ 1876 года. Въ томъ же мѣсяцѣ произведена была конская перепись въ тридцати трехъ губернiяхъ западной полосы Имперiи, съ цѣлью обезпечить успѣхъ исполненiя военно-конской повинности.

Всѣ указанныя здѣсь мѣры пополняли, до нѣкоторой степени, отсутствiе заранѣе выработаннаго мобилизацiоннаго плана, но неполнота и спѣшность распоряженiй перевозки запасныхъ и впослѣдствiи по сосредоточенiю войскъ не могли не отразиться на частныхъ мобилизацiяхъ, въ особенности на первой и самой занчительной изъ нихъ, такъ называемой ноябрьской мобилизацiи. Недостатки эти выразились, между прочимъ, нѣкоторымъ замедленiемъ въ перевозкѣ запасныхъ чиновъ, а также и частей войскъ, по укомплектованiи таковыхъ, частiю же въ извѣстной суммѣ лишенiй, перенесенныхъ войсками въ перiодъ мобилизацiи и сосредоточенiя въ Бессарабiи. Были, наконецъ, случаи пропуска въ планѣ перевозки нѣкоторыхъ частей войскъ (см. главу восьмую).

Объявленiе первой частной мобилизацiи послѣдовало 1 ноября 1876 года. Полевыхъ войскъ на этотъ разъ было мобилизовано:

1) 20 пѣхотныхъ дивизiй съ ихъ артиллерiйскими бригадами и подвижными лазаретами, а именно: 12-я, 12-я, 32-я и 33-я (Кiевскаго округа); 13-я, 14-я, 15-я и 34-я (Одесскаго округа); 5-я, 9-я, 31-я и 36-я (Харьковскаго округа); 1-я, 17-я, 18-я и 35-я (Московскаго округа); Кавказская гренадерская, 19-я, 39-я и 41-я (Кавказскаго округа), 4 стрѣлковыхъ бригады (3-я, 4-я, 5-я и Кавказская) и 2 линейныхъ баталiона.

2) 7 кавалерiйскихъ дивизiй съ ихъ конною артиллерiею, а именно: 11-я и 12-я (Кiевскаго округа); 7-я и 8-я (Одесскаго округа); 9-я и 10-я (Харьковскаго округа); Кавказская и Крымскiй дивизiонъ.

3) Вся артиллерiя названныхъ выше пѣхотныхъ и кавалерiйскихъ дивизiй, 4 парковыхъ бригады (4-я, 5-я, 6-я и 8-я)[225] и одно отдѣленiе осаднаго парка (2 баталiона).

4) 3-я и Кавказская саперныя бригады и 2 понтонныхъ полубаталiона 2-й саперной бригады.

Всего полевыхъ войскъ было мобилизовано: 274 баталiона пѣхоты и 2 роты гвардейскаго экипажа, 90 эскадроновъ и 42 сотни[226] кавалерiи, 1.056 пѣшихъ и конныхъ орудiй[227], 6 саперныхъ баталiоновъ, 4 понтонныхъ полубаталiона и 1 желѣзнодорожный баталiонъ, 4 военно-телеграфныхъ и 2 инженерныхъ парка и одно отдѣленiе осаднаго парка.

Мѣстныхъ войскъ: 3 мѣстныхъ баталiона (Кiевскiй, Одесскiй и Тифлисскiй), 26 мѣстныхъ командъ и вновь сформировано 14 командъ; 4 крѣпостныхъ баталiона (Бендерскiй, 2 Керченскихъ и Александропольскiй). При этомъ, мѣстные баталiоны переформированы въ полки, 26 кадровыхъ командъ — въ баталiоны, крѣпостные баталiоны развернуты въ четырехъ-баталiонные полки. Всего мѣстныхъ и крѣпостныхъ войскъ сформировано 54 баталiона и 18 командъ. Кромѣ того, мобилизованы Бендерская, Керченская, Николаевская и Александропольская крѣпостныя артиллерiи — всего 9 баталiоновъ крѣпостной артиллерiи.

Иррегулярнныхъ частей: Донская казачья дивизiя и вызвано со льготы 10 Донскихъ полковъ и 4 Донскихъ батареи[228]. Отъ Кубанскаго и Терскаго войскъ вызваны со льготы по одному полку (2-й Кубанскiй казачiй полкъ и Владикавказскiй казачiй полкъ Терскаго войска), 2 сотни пластуновъ, 2 эскадрона Собственнаго Его Величества конвоя и Терско-Горскiй конно-иррегулярный полкъ[229], зачисленные въ составъ дѣйствующей армiи.

Кромѣ того, отъ Кубанскаго и Терскаго войскъ вызваны были льготныя части по особымъ распоряженiямъ командующаго войсками Кавказскаго округа.

Запасныхъ войскъ: 85 запасныхъ баталiоновъ (въ томъ числѣ 3 стрѣлковыхъ и 2 саперныхъ). Пѣхотные баталiоны сформированы по двухъ-ротному составу, по 500 человѣкъ въ баталiонѣ. Саперные и стрѣлковые имѣли четырехъ-ротный составъ.

Вспомогательныхъ войскъ и учрежденiй: 3-й и 4-й полевые жандармскiе эскадроны, 30 военно-временныхъ госпиталей, подвижный арсеналъ, 3 запасныхъ кавалерiйскихъ бригады (4-я, 5-я и 6-я), составлявшiя 22 маршевыхъ эскадрона, по 12 рядовъ во взводѣ, 16 запасныхъ пѣшихъ и 1 запасная конная батареи.

Всего до января мѣсяца 1877 года было мобилизовано полевыхъ и казачьихъ войскъ 286 баталiоновъ и 4 полубаталiона пѣхоты и инженерныхъ войскъ и 34 пластунскихъ сотни, 363 эскадрона и сотни конницы, 1.154 орудiя и 38 артиллерiйскихъ и инженерныхъ парковъ.

Численность всѣхъ мобилизованныхъ войскъ возрасла, собственно въ войскахъ, предназначенныхъ для дѣйствiй на обоихъ театрахъ войны, по штатамъ военнаго времени до 460 тысячъ человѣкъ.

Мобилизованныя части русской армiи вошли частiю въ составъ дѣйствующей армiи (107 баталiоновъ, 149 эскадроновъ и сотенъ, 472 орудiя, — всего до 193 тысячъ человѣкъ), частiю въ составъ дѣйствующаго корпуса на Кавказско-Турецкой границѣ (79 баталiоновъ, 32 пѣшихъ сотни, 151 эскадроновъ и сотенъ, 256 орудiй, — всего 122 тысячи человѣкъ). Для охраны сѣвернаго побережья Чернаго моря было назначено 48 баталiоновъ, 39 эскадроновъ, 216 орудiй, — всего около 72 тысячъ человѣкъ. Наконецъ, въ видѣ резерва дѣйствующей армiи, въ Кiевскомъ округѣ было сосредоточено 52 баталiона, 24 сотни, 210 орудiй, — всего 73 тысячи человѣкъ.

Кромѣ того, въ округахъ: Одесскомъ, Харьсковскомъ, Кiевскомъ, Московскомъ и Кавказскомъ было мобилизовано тыловыхъ и запасныхъ войскъ всего 79.758 человѣкъ при 78 орудiяхъ.

Всего же общая численность мобилизованныхъ войскъ, съ соотвѣтствующими учрежденiями, дошла до 546.667 человѣкъ.

Для пополненiя всѣхъ этихъ частей сдѣланъ былъ призывъ запасныхъ нижнихъ чиновъ въ сорока четырехъ губернiяхъ, четырехъ областяхъ и двухъ округахъ Европейской Россiи и Кавказа. Призывались на службу не всѣ запасные нижнiе чины, находившiеся въ указанныхъ мѣстностяхъ, а лишь то число ихъ, какое было нужно для доведенiя числительности мобилизовавшихся войскъ до военнаго состава съ прибавкою 10 % на заболѣванiе, неявки и другiя случайности, что, въ общемъ, составило 254.061 человѣкъ. На четвертый день мобилизацiи призывъ людей былъ совершенно оконченъ въ 10 губернiяхъ, на пятый день — еще въ 7 губернiяхъ (первымъ днемъ мобилизацiи назначено 2 ноября) и къ 6 ноября явилось вообще на призывные пункты болѣе ¾ всего числа призванныхъ людей.

Въ теченiе семнадцати дней сборъ призывныхъ былъ оконченъ повсемѣстно, кромѣ Закавказскаго края, гдѣ призывъ натянулся до двадцать шестого дня. Люди, вообще, собирались быстро и охотно спѣшили явиться на призывные пункты, несмотря на осеннюю распутицу и, затѣмъ, зимнiя вьюги.

Изъ 254.061 призваннаго оказалось недобора 1.011 человѣкъ, или всего ½%. Причиною неявки въ большинствѣ случаевъ была болѣзнь или смерть.

Вмѣстѣ съ призывомъ запасныхъ людей, въ 30 губернiяхъ южной и центральной Россiи и Сѣверо-Западнаго края началась и поставка населенiемъ лошадей на основанiи новаго закона объ обще-обязательной военно-конской повинности[230]. Для всѣхъ приводимыхъ на военное положенiе войскъ и учрежденiй требовалось 62.996 лошадей.

Поставка лошадей началась на пятый день мобилизацiи и въ теченiе первыхъ трехъ дней была окончена въ 10 губернiяхъ, а на одиннадцатый день — кончилась почти повсемѣстно и лишь въ немногихъ уѣздахъ — на шестнадцатый день. Добровольно было поставлено 58.956 лошадей, или 93½% требуемаго количества.

Остальныя 4.040 лошадей были поставлены по жребiю. Перевозка людей и лошадей по желѣзнымъ дорогамъ началась съ третьяго дня мобилизацiи и закончилась вполнѣ лишь къ 30 ноября.

Передвиженiе мобилизованныхъ частей началось съ седьмого дня мобилизацiи, т. е. съ 8 ноября, но уже 11 числа того же мѣсяца оказалось необходимымъ остановить движенiе по причинамъ, подробно указаннымъ въ главѣ восьмой. Дальнѣйшее движенiе по желѣзнымъ дорогамъ производилось безостановочно и окончилось къ 17 декабря, кромѣ нѣкоторыхъ парковъ и госпиталей.

Одновременно съ приведенiемъ полевыхъ войскъ га военное положенiе и формированiемъ соотвѣтствующихъ имъ запасныхъ частей необходимо было прибѣгнуть къ развертыванiю части крѣпостныхъ и мѣстныхъ войскъ для нуждъ гарнизонной службы, что вызывалось необходимостью замѣны уходящихъ полевыхъ войскъ.

Что касается резервныхъ частей, то въ ноябрьскую мобилизацiю формированiе ихъ не производилось. Между тѣмъ, неимѣнiе особыхъ войскъ для этапной службы заставило первое время держать на этапахъ полевыя войска.

Дальнѣйшее усиленiе русской армiи происходило въ слудующемъ порядкѣ: уже 11 января, вслѣдствiе выяснившейся необходимости усиленiя дѣйствующей армiи и войскъ на Кавказѣ, послѣдовало Высочайшее повелѣнiе о подготовленiи къ мобилизацiи еще семи пѣхотныхъ и одной кавалерiйской дивизiй, а также о сформированiи 28 запасныхъ баталiоновъ, 24 запасныхъ эскадроновъ, 3 крѣпостныхъ полковъ, 11 мѣстныхъ баталiоновъ и 11 командъ. Мобилизоваться на этотъ разъ должна была часть полевыхъ и мѣстныхъ войскъ, расположенныхъ въ округахъ: Виленскомъ, Варшавскомъ, Московскомъ, Казанскомъ и Кавказскомъ. Согласно указанному повелѣнiю, 3 апрѣля 1877 года была объявлена первая дополнительная мобилизацiя: 2-й, 3-й, 16-й, 20-й, 21-й, 30-й и 38-й пѣхотнымъ дивизiямъ съ соотвѣтствующими артиллерiйскими бригадами и парками; 2-й саперной бригадѣ; 4-й и, кромѣ того, 13-й кавалерiйскимъ дивизiямъ съ ихъ конными батареями и конными парками, и 12 военно-временнымъ госпиталямъ. Изъ числа этихъ войскъ 20-я, 21-я и 38-я пѣхотныя дивизiи были оставлены на Кавказѣ, всѣ же остальныя предназначались на усиленiе дѣйствующей армiи въ Европейской Турцiи.

На усиленiе той же армiи призвано на службу еще десять льготныхъ Донскихъ казачьихъ полковъ 2-й очереди и семь льготныхъ Донскихъ казачьихъ батарей[231].

Въ связи съ мобилизацiею полевыхъ войскъ и госпиталей приводлась въ военный составъ часть мѣстныхъ баталiоновъ и командъ, запасныхъ баталiоновъ и эскадроновъ и пр.

Запасныхъ баталiоновъ въ апрѣлѣ мѣсяцѣ было сформировано двадцать. Тогда же сформированы двѣнадцать кадровъ запасныхъ пѣшихъ батарей.

Изъ мѣстныхъ войскъ въ апрѣлѣ мѣсяцѣ были переформированы Московскiй и Казанскiй баталiоны, каждый въ четырехъ-баталiонный полкъ, и часть мѣстныхъ командъ (Новгородская, Псковская и Ревельская) — въ баталiоны.

Кадрами для формированiя означенныхъ частей послужили названныя баталiоны и команды.

Офицерами они пополнялись, преимущественно, изъ отставныхъ, нижними чинами — частiю изъ запаса, частiю же ратниками ополченiя 1-го разряда.

Независимо сего, какъ будетъ указано ниже, началось въ апрѣлѣ мѣсяцѣ формированiе резервныхъ войскъ.

Численность всѣхъ дополнительно мобилизованныхъ частей достигла, кромѣ казачьихъ, до цифры 188.172 человѣкъ.

Для укомплектованiя этихъ войскъ по штатамъ военнаго времени въ сорока четырехъ губернiяхъ и областяхъ Европейской Россiи и Кавказа было призвано 119.015 человѣкъ запасныхъ.

Какъ первый призывъ запасныхъ въ ноябрѣ 1876 года, такъ и этотъ второй, въ апрѣлѣ 1877 года, произошелъ въ распутицу, что, однакожъ, не помѣшало и на этотъ разъ быстрому и успѣшному сбору запасныхъ нижнихъ чиновъ.

Сборъ запасныхъ частей кончился вездѣ не позже девятаго дня, кромѣ Астраханской губернiи, гдѣ онъ кончился на четырнадцатый.

Дополнительная поставка лошадей была разложена на двадцать восемь губернiй. Всего назначено было взять для войскъ, а также для образованiя конскаго запаса, 19.188 лошадей. Эти лошади были поставлены населенiямъ въ 14 дней, причемъ только 800 изъ нихъ было принято по жребiю, всѣ же остальныя 18.388 поставлены добровольно.

Дальнѣйшая мобилизацiя войскъ, уже въ теченiе войны, происходила въ слѣдующемъ порядкѣ.

Въ 1877 году были мобилизованы: въ маѣ — 40-я пѣхотная дивизiя съ ея артиллерiею; въ iюлѣ — 1-я, 2-я и 3-я гвардейскiя, 1-я гренадерская, 24-я и 26-я пѣхотныя и 2-я гвардейская кавалерiйская дивизiи съ ихъ артиллерiею, гвардейская стрѣлковая бригада и лейбъ-гвардiи саперный баталiонъ; въ августѣ — 2-я и 3-я гренадерскiя и 1-я кавалерiйская дивизiи съ ихъ артиллерiею и 1-я саперная бригада.

Кромѣ того, мобилизованы гвардейскiй и 5-й полевой жандармскiе эскадроны.

Призывъ людей совершался на основанiи мобилизацiоннаго росписанiя № 6, утвержденнаго еще въ августѣ 1876 года.

Запасныхъ войскъ было сформировано: въ маѣ — 11 баталiоновъ, въ iюлѣ — переформированы учебныя батареи: пѣшая — въ 1-ю и 2-ю гвардейскiя запасныя батареи, а конная — въ 3-ю запасную конную батарею; въ августѣ сформированъ 31 баталiонъ; сверхъ того, часть запасныхъ баталiоновъ была сформирована въ iюнѣ, сентябрѣ и ноябрѣ. Всего въ теченiе 1877 года были сформированы запасные баталiоны: 10 гвардейскихъ, 14 гренадерскихъ и 40 армейскихъ полковъ; 1-й гвардейскiй стрѣлковый и 2 саперныхъ. Изъ нихъ: всѣ гвардейскiе, 2 гренадерскихъ и саперные баталiоны по нормальнымъ, а прочiе — по сокращеннымъ штатамъ. Кадры выдѣлялись изъ соотвѣтствующихъ полевыхъ частей. Въ перемѣнный составъ гвардейскихъ и гренадерскихъ баталiоновъ назначались чины запаса, а въ прочiе — новобранцы и ратники 1-го разряда.

Изъ мѣстныхъ войскъ за этотъ перiодъ переформировано нѣсколько командъ. Всего же въ 1877 году переформировано было 2 баталiона и 17 командъ, давшихъ, въ общей сложности, 25 мѣстныхъ баталiоновъ, и сформировано вновь 15 мѣстныхъ, 10 конвойныхъ и нѣкоторое число другихъ командъ.

Всего за 1877 годъ число частей, приведенныхъ въ военный составъ, считая съ вновь сформированными и переформированными частями, увеличилось: а) по полевымъ войскамъ — на 222¾ баталiоновъ, 70 эскадроновъ и сотенъ и 106 батарей артиллерiи, съ соотвѣтствующими артиллерiйскими парками, 1 осадный инженерный и 4 военно-телеграфныхъ парка; б) по мѣстнымъ войскамъ — 25 баталiонами, 15 мѣстными, 5 конвойными и нѣкоторыми другими командами; в) по резервнымъ войскамъ, — какъ будетъ разъяснено ниже, 56 резервными баталiонами и 12 резервными батареями; г) по запаснымъ войскамъ — на 67 баталiоновъ и 15 батарей.

Отъ всѣхъ измѣненiй въ штатахъ войскъ, а также отъ новыхъ формированiй, въ штатномъ составѣ регулярныхъ войскъ прибавилось: 71 генералъ, 6.683 офицера, 2.586 классныхъ чиновниковъ, 406.930 нижнихъ чиновъ и 73.287 лошадей. Наличный составъ казачьихъ войскъ увеличился на 577 генераловъ и офицеровъ и на 20.991 казака.

Развитiе русскихъ вооруженныхъ силъ продолжалось также во время всей первой половины 1878 года, и обратное теченiе началось лишь съ половины iюля этого года, когда окончанiе засѣданiй Берлинскаго конгресса совершенно устранила вѣроятность какого либо новаго столкновенiя.

За это время, кромѣ перечисленныхъ выше вновь сформированныхъ полевыхъ, крѣпостныхъ и мѣстныхъ войскъ, были переформированы:

1) Мѣстные баталiоны: Петербургскiй, Ревельскiй, Архангелогородскiй, Виленскiй, Рижскiй и Варшавскiй — въ полки; кадрами для нихъ служили баталiоны того же наименованiя. Составъ офицеровъ дополнялся преимущественно прiемомъ изъ числа отставныхъ, а нижнихъ чиновъ — частiю изъ новобранцевъ призыва 1877 года, частiю изъ ратниковъ ополченiя 1-го разряда. Переформированiе всѣхъ этихъ баталiоновъ, за исключенiемъ Ревельскаго, переформированнаго лишь въ апрѣлѣ, произошло въ январѣ и февралѣ.

2) Мѣстныя команды: Ковенская, Люблинская, Сѣдлецкая и Митавская переформированы въ мѣстные баталiоны въ февралѣ.

3) Херсонскiй и Кишиневскiй мѣстные баталiоны въ маѣ мѣсяцѣ были раздѣлены пополамъ и усилены переводомъ чиновъ изъ мѣстныхъ командъ, причемъ изъ каждаго изъ нихъ образовано по два баталiона.

4) На Кавказѣ, въ теченiе iюня и iюля 1878 года, Тифлисскiй мѣстный полкъ и 13 мѣстныхъ баталiоновъ были удвоены въ своемъ составѣ и образовали вторые полкъ и баталiоны, а 11 мѣстныхъ командъ развернуты въ мѣстные баталiоны четырехъ-ротнаго состава. Кромѣ того, въ теченiе мая и iюня мѣсяцевъ были сформированы управленiя Кронштадтской и Свеаборгской крѣпостныхъ дивизiй и Ивангородской крѣпостной бригады. Крѣпостныя части, вошедшiя въ составъ этихъ дивизiй, не были приведены, однако, въ военный составъ, и были лишь приняты подготовительныя къ тому мѣры.

Вслѣдствiе всѣхъ этихъ переформированiй, включая и новыя формированiя, штатный составъ войскъ, вообще, усилился на 888 офицеровъ и 49.000 нижнихъ чиновъ.

Наибольшее затрудненiе, однако, представило формированiе резервныхъ войскъ, которое являлось, между тѣмъ, настоятельно необходимымъ уже съ весны 1877 года, дабы освободить полевыя войска отъ тыловой службы.

Формированiе резервныхъ войскъ было предусмотрѣно "Положенiемъ о резервной пѣхотѣ" 1874 года, причемъ, какъ о томъ было упомянуто въ главѣ четвертой, отдѣльныхъ кадровъ для резервныхъ частей пѣхоты въ мирное время содержать не полагалось. Формированiе ихъ предположено было обезпечить выдѣленiемъ офицеровъ изъ полевыхъ и мѣстныхъ войскъ и призывомъ на службу изъ запаса офицеровъ и нижнихъ чиновъ. Между тѣмъ, къ началу 1877 года запасъ нижнихъ чиновъ (запаса офицеровъ почти не существовало) настолько истощился, что его могло хватить лишь для немобилизованныхъ еще полевыхъ и части крѣпостныхъ, мѣстныхъ и запасныхъ войскъ. Слѣдовательно, для формированiя резервныхъ баталiоновъ приходилось или воспользоваться этимъ запасомъ и тѣмъ разрушить всѣ разсчеты, или обратить на образованiе резерва части крѣпостной и мѣстной пѣхоты, съ добавленiемъ ратниковъ Государственнаго ополченiя 1-го разряда. Послѣднiй способъ формированiя и былъ принятъ для всѣхъ частей резервной пѣхоты, образованныхъ въ теченiе 1877 и первой половины 1878 годовъ.

Формированiе резервныхъ частей производилось слѣдующимъ порядкомъ: первыми были сформированы въ апрѣлѣ 1877 года 10 баталiоновъ, №№ 1-10, изъ крепостныхъ полковъ: Бендерскаго, Бобруйскаго и двухъ Динабургскихъ, выдѣленiемъ отъ послѣднихъ баталiоновъ. Баталiоны эти были приведены въ составъ по штатамъ 1874 года, получили неформенный обозъ въ уменьшенномъ размѣрѣ и затѣмъ отправлены для исправленiя этапной службы въ тылу дѣйствующей армiи. Въ августѣ мѣсяцѣ того же годаизъ одного Бобруйскаго и двухъ Динабургскихъ крѣпостныхъ полковъ было выдѣлено 6 баталiоновъ, получившихъ №№ 11, 12, 49, 50, 51 и 52, сформированныхъ также по штату 1874 года. Тогда же изъ баталiоновъ №№ 10–12 была сформирована 1-я дивизiя, но безъ артиллерiи.

Еще ранѣе, однако, а именно 31 iюля, было повелѣно сформировать еще 36 баталiоновъ по штату 1874 года, но съ уменьшенiемъ въ каждомъ штатнаго числа офицеровъ на шесть[232]. Обозъ имъ приданъ неформенный и въ уменьшенномъ составѣ.

Формированiе этихъ баталiоновъ было произведено раздѣленiемъ 36 мѣстныхъ баталiоновъ пополамъ, причемъ каждая половина обращалась въ кадръ резервнаго или мѣстнаго баталiона. Послѣднiе положено содержать въ составѣ по 900 рядовыхъ, число же офицеровъ уменьшено здѣсь уже на девять офицеровъ противъ штатнаго[233]. Для приведенiя въ военный составъ этихъ баталiоновъ — и резервныхъ, и мѣстныхъ — назначены ратники 1-го разряда.

Баталiонное управленiе прежняго мѣстнаго баталiона переходило въ резервный, а для перваго формировалось новое.

36 резервныхъ баталiоновъ, сформированныхъ такимъ образомъ, получили №№ 13–48 и изъ нихъ было составлено три дивизiи №№ 2–4. Названные баталiоны сформированы: въ августѣ — 21, въ сентябрѣ — 13 и въ октябрѣ — 2.

Кромѣ того, въ августѣ изъ гвардейскаго кадроваго баталiона былъ сформированъ лейбъ-гвардiи резервный пѣхотный полкъ четырехъ-баталiоннаго состава.

Что касается резервной артиллерiи, то въ теченiе 1877 года было сформировано 12 батарей, приданныхъ по четыре къ резервнымъ пѣхотнымъ дивизiямъ №№ 2–4. Сформированы эти батареи были по штату полевыхъ батарей, но безъ пятыхъ запасныхъ взводовъ.

Всего въ теченiе этого года было образовано 56 резервныхъ баталiоновъ и 12 резервныхъ батарей, численностью свыше 61 тысячи нижнихъ чиновъ и около 4 тысячъ лошадей.

Въ 1878 году формированiе резервныхъ частей производилось также разновременно и не было вполнѣ закончено ко времени заключенiя Берлинскаго договора.

Въ январѣ мѣсяцѣ было повелѣно сформировать 44 баталiона (№№ 53–96). Изъ этихъ баталiоновъ было сформировано четыре резервныхъ пѣхотныхъ дивизiи (№№ 5–8). Къ каждой изъ этихъ дивизiй было придано по артиллерiйской резервной бригадѣ соотвѣтствующихъ №№, по четыре батареи въ каждой.

Въ апрѣлѣ началось формированiе еще 36 резервныхъ баталiоновъ, вошедшихъ въ составъ резервныхъ дивизiй №№ 9-11, съ соотвѣтствующими резервными артиллерiйскими бригадами, также изъ четырехъ батарей каждая.

Самое формированiе этихъ 80 баталiоновъ было произвдено слѣдующимъ порядкомъ:

20 баталiоновъ было сформировано путемъ выдѣленiя по два баталiона отъ каждаго изъ четырехъ Новогеоргiевскихъ, двухъ Динабургскихъ и Бобруйскаго крѣпостныхъ полковъ и Рижскаго, Виленскаго и Варшавскаго мѣстныхъ полковъ. Всѣ указанные полки рѣшено было временно оставить въ двухъ-баталiонномъ составѣ. 60 баталiоновъ путемъ выдѣленiя половины каждаго баталiона мѣстныхъ полковъ: Кiевскаго, Одесскаго, Казанскаго, Петербургскаго и Московскаго и 40 мѣстныхъ баталiоновъ. Оставшiяся отъ этихъ баталiоновъ половины послужили кадрами для образованiя 60 новыхъ мѣстныхъ баталiоновъ того же наименованiя, какъ и до переформированiя.

Выдѣленные же баталiоны и половины баталiоновъ послужили кадрами для вышепоименованныхъ резервныхъ баталiоновъ. Для пополненiя ихъ до штатовъ военнаго времени служили частiю сверхкомплектные нижнiе чины, оказавшiеся въ немобилизованныхъ войскахъ послѣ поступленiя новобранцевъ призыва 1877 года, а главнымъ образомъ ратники ополченiя 1-го разряда изъ запасныхъ баталiоновъ.

Число офицеровъ было уменьшено: въ резервныхъ — на шесть, а въ мѣстныхъ баталiонахъ — на девять.

Новые 80 резервныхъ баталiоновъ и 7 резервныхъ артиллерiйскихъ бригадъ были сформированы: въ январѣ — 4 батареи; въ февралѣ — 30 баталiоновъ и 8 батарей; въ мартѣ — 12 баталiоновъ и 8 батарей; въ апрѣлѣ — 15 баталiоновъ, и въ маѣ — 23 баталiона и 8 батарей.

23 апрѣля 1878 года повелѣно названные 80 и сформированные ранѣе №№ 49–52 бвтвлiоны свести въ полки трехъ-баталiоннаго состава (баталiоны первыхъ четырехъ дивизiй были сведены въ полки еще ранѣе).

Въ маѣ 1878 года въ Западно-Сибирскомъ военномъ округѣ было повелѣно сформировать 8 резервныхъ Туркестанскихъ баталiоновъ для усиленiя войскъ въ Средней Азiи. Въ кадры этихъ войскъ назначено по одной ротѣ отъ линейныхъ баталiоновъ Западно-Сибирскаго округа; недостающiе же чины дополнены изъ запаса и наличнаго сверхкомплекта.

Сверхъ того, въ iюнѣ 1878 года сформирована еще одна резервная батарея.

Кромѣ указанныхъ здѣсь 11 резервныхъ дивизiй, въ мартѣ того же года опредѣлено образовать еще 7 пѣхотныхъ дивизiй №№ 12–18, выведя для этого въ поле 36 мѣстныхъ и 48 крѣпостныхъ баталiоновъ. Каждой дивизiи предполагалось придать по 4 батареи.

Баталiоны первыхъ трехъ дивизiй предположено было соединить въ четыре полка, по три баталiона въ каждомъ; полки же послѣднихъ четырехъ дивизiй имѣть въ четрыхъ-баталiонномъ составѣ.

Въ случаѣ вывода въ поле указанныхъ частей, ихъ предполагалось было замѣнить дружинами ополченiя. Прибѣгать къ этимъ крайнимъ мѣрамъ, вслѣдствiе улучшившагося политическаго положенiя, однако, не пришлось: дивизiи №№ 12–18 сформированы вовсе не были.

Изъ сказаннаго слѣдуетъ, что къ iюлю мѣсяцу 1878 года силы Россiи дошли почти до высшей степени развитiя. Не слѣдуетъ, однако, забывать, что бóльшая часть мѣстныхъ, крѣпостныхъ и, особенно, резервныхъ войскъ, по малому и не всегда удовлетворительному составу офицеровъ и вслѣдствiе мало обученнаго состава нижнихъ чиновъ, преимущественно образованнаго изъ ратниковъ ополченiя, не могла представлять вполнѣ надежной боевой силы. При этомъ части эти имѣли обозъ въ недостаточномъ количествѣ или вовсе его не имѣли.

Всего къ 1 iюля 1878 года число войсковыхъ частей русской армiи было слѣдующее:

1) Дѣйствующихъ войскъ: пѣхоты 192 полка (616 баталiоновъ), 32 стрѣлковыхъ и 43 линейныхъ баталiоновъ, всего 691 баталiонъ (изъ нихъ формировалось 7 линейныхъ баталiоновъ). Кромѣ того, 16 баталiоновъ отъ казачьихъ войскъ.

Регулярной кавалерiи — 224 эскадрона и казаковъ — 688 эскадроновъ и сотенъ.

Артиллерiи — 292 пѣшихъ, 26 конныхъ, 36 казачьихъ и 10½ горныхъ батарей.

Инженерныхъ войскъ, кромѣ парковъ, — 15½ саперныхъ, 8 понтонныхъ и 4 желѣзнодорожныхъ баталiона (въ томъ числѣ формировались 2 понтонныхъ и 1 желѣзнодорожный баталiоны).

2) Тыловыхъ войскъ: 339 баталiоновъ, 71 батарея, 41 баталiонъ крѣпостной артиллерiи и 675 мѣстныхъ командъ (въ томъ числѣ формировалось 8 баталiоновъ и 2 батареи).

3) Запасныхъ войскъ: 152 баталiона, 56 эскадроновъ, 28 батарей.

Кромѣ того, учкбныя войска и части вспомогательнаго назначенiя.

Во всѣхъ этихъ частяхъ, въ случаѣ приведенiя на военное положенiе немобилизованныхъ еще 12 пѣхотныхъ и 6 кавалерiйскихъ дивизiй съ ихъ артиллерiею и нѣкоторыхъ другихъ частей, а также со всѣми казачьими частями, по штату полагалось 1.983.000 человѣкъ.

***

Составъ дѣйствующей армiи. Вынужденное на войну лишь вслѣдствiе полной невозможности обезпечить мирными средствами улучшенiе быта подвластнаго Турцiи христiанскаго населенiя, русское правительство, въ зависимости отъ хода политическихъ событiй, принуждено было мѣнять какъ предположенiе о мѣстѣ сосредоточенiя армiи, такъ и самое количество назначенныхъ для войны боевыхъ силъ и средствъ. Вмѣсто двухъ корпусовъ, которые предположено было сосредоточить прямо въ Румынiи съ цѣлью дальнѣйшей затѣмъ оккупацiи Болгарiи, какъ имѣлось въ виду лѣтомъ 1876 года, въ сентябрѣ мѣсяцѣ того же года было окончательно рѣшено включить въ составъ дѣйствующей армiи, назначавшейся для дѣйствiй на Европейскомъ театрѣ, четыре армейскихъ корпуса (VIII, IX, XI и XII) и нѣкоторыя другiя части. Войска эти должны были сосредоточиться уже не въ Румынiи, а въ Бессарабiи, при этомъ имѣлось въ виду сосредоточить въ предѣлахъ Кiевскаго округа, въ ближайшемъ сосѣдствѣ съ Австро-Венгрiей, четыре пѣхотныхъ (1-ю, 17-ю, 18-ю и 35-ю) и Донскую казачью дивизiи, квартировавшiя до того въ предѣляхъ Московскаго военнаго округа, въ качествѣ резерва дѣйствующей армiи[234].

Для обороны сѣвернаго побережья Чернаго моря предполагалось усилить войска Одесскаго округа (оставшiяся за выдѣленiемъ 14-й пѣхотной и 8-й кавалерiйской дивизiй, вошедшихъ въ составъ дѣйствующей армiи) 36-й пѣхотной и 10-й кавалерiйской дивизiями.

Во исполненiе этихъ предначертанiй, Высочайшимъ приказомъ отъ 1 ноября 1876 года было объявлено о формированiи дѣйствующей армiи и отдѣльнаго Кавказскаго дѣйствующаго корпуса, а также назначены войска для обороны побережья Чернаго моря.

Согласно этому приказу, въ составъ армiи вошли: Полевое Управленiе дѣйствующей армiи, лейбъ-гвардiи 2-й Кубанскiй и Терскiй Кавказскiй казачьи эскадроны Собственнаго Его Величества конвоя, 2 роты Гвардейскаго экипажа, 50 человѣкъ лейбъ-гвардiи Сапернаго баталiона, 4 названныхъ выше корпуса (96 баталiоновъ, 48 эскадроновъ, 24 сотни, 432 орудiя, 16 парковъ и 4 парковыя половины), 4-я стрѣлковая бригада (13-й, 14-й, 15-й и 16-й баталiоны), 1-я и 2-я горныя батареи (16 орудiй), 3-я саперная бригада (саперные баталiоны 5-й, 6-й и 7-й, 5-й и 6-й понтонные полубаталiоны, 2-й осадный инженерный паркъ, 2-й полевой инженерный паркъ, 5-й и 6-й военно-телеграфные парки и 1½ парковыхъ роты), 3-й и 4-й понтонные полубаталiоны, команда гальванической роты (50 чел.), военно-дорожный баталiонъ[235], команда моряковъ Черноморскаго флота (200 чел.), Донскiе казачьи полки №№ 21, 23, 26, 29, 30, 31, 34, 35, 37 и 40 (60 сотенъ), 2-й конный полкъ Кубанскаго казачьяго войска (6 сотенъ), Владикавказскiй конный полкъ Терскаго казачбяго войска (4 сотни), 4 сотни Терской милицiи[236], 2 сотни пластуновъ Кубанскаго казачьяго войска, Донскiя казачьи батареи №№ 8, 9, 10 и 15 (24 орудiя), 8-й конно-артиллерiйскiй паркъ и 3-й жандармскiй эскадронъ.

Всего же въ составъ дѣйствующей армiи вошло: 100 баталiоновъ пѣхоты, 2 роты и команда моряковъ, 51 эскадронъ и 98 конныхъ сотенъ, 472 запряженныхъ орудiя, 17 артиллерiйскихъ парковъ и 4 парковыхъ половины, 4 баталiона, 4 полубаталiона, 4 парка и 1½ парковыхъ роты инженерныхъ войскъ.

Сверхъ того, на основанiи Положенiя о полевомъ управленiи войскъ въ военное время, при Полевомъ Штабѣ были сформированы: служительская команда и обозъ Главной Квартиры. Нижнiе чины служительской команды были выдѣлены изъ полковъ 13-й, 15-й и 34-й пѣхотныхъ дивизiй. При Полевомъ же Штабѣ состоялъ пѣшiй почетный конвой (одна рота) Главнокомандующаго армiею, сформированный въ числѣ 270 человѣкъ изъ сверхкомплектныхъ унтеръ-офицеровъ и фельдфебелей, выдѣленныхъ изъ всѣхъ пѣхотныхъ полковъ, входившихъ въ составъ армiи. Рота пѣшаго почетнаго конвоя была употреблена впослѣдствiи для образованiя изъ болгарскихъ выходцевъ дружинъ Болгарскаго ополченiя. Формированiе его изъ пѣшаго почетнаго конвоя и командированныхъ изъ пѣхотныхъ дивизiй дѣйствующей армiи оберъ-офицеровъ было возложено на генералъ-маiора Столетова.

Ко времени объявленiя войны, т. е. къ 12 апрѣля 1877 года, составъ дѣйствующей армiи измѣнился лишь весьма незначительно.

Въ декабрѣ 1876 года къ составу дѣйствующей армiи была причислена Уральская казачья сотня, прибывшая къ армiи въ началѣ января, впослѣдствiи она была прикомандирована къ 3-й саперной бригадѣ.

Въ январѣ 1877 года приступлено было къ формированiю передового артиллерiйскаго запаса, законченному лишь къ половинѣ iюня того же года.

Въ первой половинѣ февраля въ составъ армiи была включена осадная артиллерiя, въ личный составъ которой вошли два баталiона Кiевской крѣпостной артиллерiи.

Въ томъ же мѣсяцѣ команда моряковъ Черноморскаго флота была усилена и изъ нея сформированъ Черноморскiй флотскiй отрядъ изъ двухъ ротъ. Тогда же Отдѣльная казачья дивизiя была усилена Долнскимъ казачьимъ № 30 полкомъ и переименована въ Кавказкую казачью дивизiю. Затѣмъ въ составъ армiи включено парковое артиллерiйское отдѣленiе для 4-й стрѣлковой бригады.

Въ мартѣ мѣсяцѣ 3-й жандармскiй эскадронъ былъ разбитъ по-взводно между четырьмя корпусами дѣйствующей армiи; взамѣнъ того, при Главной Квартирѣ назначено состоять полуэскадрону отъ 4-го жандармскаго эскадрона, другая половина котораго вошла въ составъ войскъ Одесскаго военнаго округа.

Такимъ образомъ, къ 13 апрѣля въ составъ дѣйствующей армiи входило: 100 баталiоновъ пѣхоты, 4 роты моряковъ и 2 пѣшихъ казачьихъ сотни, 150½ эскадроновъ и сотенъ, 472 запряженныхъ орудiя, 2 баталiона крѣпостной артиллерiи, 17 артиллерiйскихъ парковъ, 4 парковыхъ половины и одно парковое отдѣленiе, осадный артиллерiйскiй паркъ, 8 саперныхъ, понтонныхъ и желѣзнодорожныхъ баталiоновъ, 1½ парковыхъ инженерныхъ роты, 4 военно-телеграфныхъ, полевыхъ и осадныхъ инженерныхъ парковъ и 2 команды.

Значительное усиленiе дѣйствующей армiи произошло уже послѣ объявленiя войны, когда, приказомъ по военному вѣдомству (въ концѣ апрѣля), въ составъ ея были включены XIII, XIV и IV корпуса, 2-я саперная бригада, 10 резервныхъ баталiоновъ, 1-я резервная саперная рота, флотская стрѣлковая рота учебнаго пѣхотнаго баталiона, Балтiйскiй флотскiй отрядъ (3 роты), баталiонъ Николаевской и рота Кiевской крѣпостныхъ артиллерiй, осадный артиллерiйскiй паркъ. Присоединились же къ дѣйствующей армiи: части XIII и XIV корпусовъ — въ концѣ апрѣля и въ первой половинѣ мая, а IV корпуса — въ концѣ мая и въ началѣ iюня.

Резервные пѣхотные баталiоны входили постепенно въ теченiе мая и iюня мѣсяцевъ.

Прибытiе указанныхъ частей довело къ 25 iюня дѣйствующую армiю до 182 баталiоновъ пѣхоты, 1 баталiона и 6 ротъ моряковъ, 2 пѣшихъ сотенъ, 215 эскадроновъ и сотенъ, 802 орудiй, 29 артиллерiйскихъ парковъ, 4 парковыхъ половинъ, 6 парковыхъ отдѣленiй, 5 саперныхъ, 2 желѣзнодорожныхъ и 4 понтонныхъ баталiоновъ и 1 резервной саперной роты и 2 командъ, 2 осадныхъ инженерныхъ, 1 полевого и 4 военно-телеграфныхъ парковъ, 2½ парковыхъ ротъ и 3¼ баталiоновъ крѣпостной артиллерiи, 1 осаднаго артиллерiйскаго парка.

Сверхъ того, въ составъ дѣйствующей армiи вошли: Сводный гвардейскiй отрядъ и Болгарское ополченiе.

Составъ и устройство управленiя дѣйствующей армiи согласно "Положенiю объ управленiи войскъ въ военное время", утвержденному 16 октября 1876 года, были таковы:

Во главѣ армiи стоялъ Главнокомандующiй, генералъ-адъютантъ, инженеръ-генералъ Его Императорское Высочество Великiй Князь Николай Николаевичвъ Старшiй, сохранявшiй, вмѣстѣ съ тѣмъ, званiя по должности Генералъ-Инспектора Кавалерiи и по Инженерной части[237].

Права, кругъ дѣйствiй, степень и предѣлы власти Главнокомандующаго, согласно этому "Положенiю", по отношенiю къ армiи, личному составу войскъ, по части хозяйственной, по управленiю занятой у противника территорiей и въ прочихъ отношенiяхъ — были весьма обширны. Повелѣнiя Главнокомандующаго исполнялись въ войскахъ, ему ввѣренныхъ, въ подчиненныхъ военныхъ округахъ, губернiяхъ и областяхъ, входившихъ въ раiонъ военныхъ дѣйствiй, — какъ Высочайшiя повелѣнiя[238].

Органомъ по управленiю ввѣренными Его Высочеству войсками служило Полевое Управленiе армiи, состоявшее изъ слѣдующихъ главныхъ частей или отдѣловъ: 1) Полевого Штаба, 3) полевого интендантскаго управленiя, 3) полевого артиллерiйскаго упрпавленiя, 4) полевого инженернаго управленiя, 5) полевого управленiя военными сообщенiями и 6) полевого казначейства[239]. Сверхъ того, къ составу Полевого Управленiя армiи принадлежали управленiя и лица, подчиненныя Начальнику Штаба армiи: 1) комендантское управленiе, 2) инспекторъ госпиталей армiи, 3) полевое военно-медицинское управленiе, 4) полевое почтовое управленiе и 6) полевой главный священникъ.

Наиболѣе важное значенiе изъ перечисленныхъ отдѣловъ Полевого Управленiя принадлежало Полевому Штабу, во главѣ коего стоялъ Начальникъ Штаба армiи, генералъ-адъютантъ, генералъ отъ инфантерiи Непокойчицкiй.

Составъ прочихъ начальствующихъ лицъ Полевого Управленiя армiи былъ слѣдующiй: собственно Полевого Штаба — помощники Начальника Штаба генералъ-маiоры Левицкiй и Кучевскiй; начальниками отдѣловъ Полевого Управленiя были: начальникъ артиллерiи — генералъ-адъютантъ, генералъ-лейтенантъ князь Масальскiй; начальникъ инженеровъ — генералъ-маiоръ Деппъ; начальникъ военныхъ сообщенiй — генералъ-лейтенантъ Каталей; интендантъ армiи — дѣйствительный статскiй совѣтникъ Аренсъ.

Начальниками частей управленiй, подчиненныхъ непосредственно Начальнику Полевого Штаба были:

Начальникъ комендантскаго управленiя — генералъ-маiоръ Воейковъ; инспекторъ госпиталей — генералъ-маiоръ Коссинскiй; полевой военно-медицинскiй инспеторъ — дѣйствительный статскiй совѣтникъ Приселковъ; начальникъ полевого почтоваго управленiя — надворный совѣтникъ Романусъ; полевой главный священникъ — протоiерей Смоличъ.

Непосредственно Главнокомандующему были подчинены: походный атаманъ — генералъ-лейтенантъ Фоминъ (завѣдывалъ всѣми принадлежащими къ армiи, но не входившими въ составъ дивизiй частями иррегулярныхъ войскъ), главный полевой казначей — дѣйствительный статскiй совѣтникъ Черкасовъ[240], завѣдующiй дѣлами по гражданской части — дѣйствительный статскiй совѣтникъ князь Черкасскiй (правитель его канцелярiи — генералъ-маiоръ Домантовичъ), чиновникъ по дипломатической части — статскiй совѣтникъ Хитрово.

При армiи состояли полевой военный судъ и кассацiонное присутствiе.

Предсѣдателемъ перваго были: сначала — генералъ-маiоръ Брандтъ, а съ 10 апрѣля 1877 года — генералъ-маiоръ Величковскiй.

Предсѣдателемъ послѣдняго былъ вначалѣ командующiй 14-й пѣхотной дивизiей генералъ-маiоръ Драгомировъ, а съ 22 апрѣля — походный атаманъ генералъ-лейтенантъ Фоминъ[241].

***

Сосредоточенiе армiи въ Бессарабiи, по планамъ Главнаго Штаба, должно было начаться 8 ноября и окончиться къ 20 декабря.

По составленной въ Полевомъ Штабѣ дислокацiи, армiя должна была сосредоточиться въ средней и южной частяхъ Бессарабiи, а также вдоль желѣзныхъ дорогъ въ южной части Подольской и въ сѣверо-западной части Херсонской губернiй, имѣя три корпуса съ четырьмя Донскими полками въ первой линiи, въ окрестностяхъ Кишинева, а одинъ корпусъ съ шестью Донскими и тремя Кавказскими полками — сзади, за центромъ и правымъ флангомъ, вдоль по линiямъ желѣзныхъ дорогъ изъ Одессы на Кiевъ и Кременчугъ, на пространствѣ отъ Бирзулы до Жмеринки и Винницы — въ одну и Ольвiополя — въ другую стороны. Расположенная такимъ образомъ, армiя занимала пространство по фронту и въ глубину свыше 200 верстъ.

Въ частности, войска должны были занять и, за указанными ниже измѣненiями, дѣйствительно заняли слѣдующее положенiе: Полевое Управленiе армiи, со всѣми учрежденiями, — въ городѣ Кишиневѣ. Тамъ же 2 эскадрона конвоя, 2 роты Гвардейскаго экипажа и команды Черноморскихъ моряковъ и Гвардейскаго сапернаго баталiона.

XII корпусъ — къ сѣверу отъ Кишинева, причемъ 12-я пѣхотная дивизiя располагалась вдоль желѣзной дороги отъ Кишинева до границы, 33-я пѣхотная дивизiя — отъ города Оргѣева до Бѣльцы, а 12-я кавалерiйская дивизiя — у Сороки и Ямполя; штабъ корпуса — въ Оргѣевѣ.

XI корпусъ — къ югу отъ Кишинева, имѣя 32-ю пѣхотную дивизiю къ югу отъ крѣпости Бендеры, 11-ю пѣхотную дивизiю — въ юго-западномъ углу Бессарабiи, въ окрестностяхъ села Тарутино, 11-ю кавалерiйскую дивизiю — у Дубассары и Григорiополя; штабъ корпуса — у селенiя Новые-Каушаны.

VIII корпусъ: 9-я пѣхотная дивизiя — воль по Днѣстру, къ югу отъ Тирасполя, 14-я пѣхотная дивизiя — между Кишиневомъ и Тирасполемъ, четыре Донскихъ полка съ двумя батареями (№№ 29, 30, 31 и 40 полки, 8-я и 10-я батареи) — вдоль границы, впереди 11-й пѣхотной дивизiи, отъ мѣстечка Комрада до Кубея, 4-я стрѣлковая бригада расположилась между Кишиневомъ и границей, южнѣе 12-й пѣхотной дивизiи, у Варзарешти, 3-я саперная бригада съ двумя понтонными полубаталiонами 2-й саперной бригады расположились въ Кишиневѣ и западнѣе его.

IX корпусъ имѣлъ 5-ю пѣхотную дивизiю расположенною вдоль желѣзной дороги отъ Жмеринки до Винницы, 31-ю пѣхотную дивизiю — отъ Бирзулы до Балты, 9-ю кавалерiйскую дивизiю — отъ Бирзулы до Ананьева; штабъ корпуса — въ городѣ Балтѣ.

Шесть Донскихъ полковъ №№ 21, 23, 26, 34 и 37[242] съ двумя батареями (9-я и 15-я батареи) расположились между Бирзулою и Жмеринкою, три Кавказскихъ казачьихъ полка съ двумя сотнями пластуновъ — вдоль Елисаветградской желѣзной дороги, отъ Балты до Ольвiополя.

Артиллерiйскiе парки располагались при своихъ дивизiяхъ, за исключенiемъ 5-й артиллерiйской парковой бригады, оставленной въ мѣстѣ своего постояннаго расположенiя (въ городѣ Тирасполѣ). Мѣстные артиллерiйскiе парки оставлены на мѣстахъ ихъ постояннаго расположенiя: четыре — въ Кременчугѣ и четыре — въ Кiевѣ.

Осадный артиллерiйскiй паркъ долженъ былъ сосредоточиться въ крѣпости Бендерахъ, въ составѣ 220 орудiй. Но первое время, однако, Главнокомандующiй счелъ возможнымъ ограничиться сборомъ въ Бендерахъ 64 орудiй (отдѣленiе обложенiя и одно отдѣленiе главнаго парка) и 24 мортиръ. Передовой артиллерiйскiй запасъ, складъ огнестрѣльныхъ припасовъ, артиллерiйскiя мастерскiя и лабораторiя были оставлены временно на мѣстахъ, а впослѣдствiи передвинуты въ Тирасполь и Кишиневъ.

Интендантскiй транспортъ расположился въ Кишиневѣ, Бендерахъ и Аккерманѣ.

Военно-временные госпитали были расположены: 9 (открытыхъ) — въ Бѣльцахъ, Оргѣевѣ, Тарутинѣ, Тирасполѣ, Кишиневѣ, Винницѣ, Балтѣ, Елисаветградѣ и Кременчугѣ; остальные — временно въ мѣстахъ формированiя: въ Кременчугѣ и Кiевѣ.

Какъ выше сказано, сосредоточенiе предполагалось закончить къ 20 декабря. Въ дѣйствительности же произошло замедленiе вслѣдствiе недостатка подвижнаго состава на Одесской линiи и закупорки составомъ станцiи Курско-Кiевской желѣзной дороги; Одесская дорога уже на десятый день мобилизацiи не могла отправлять полнаго числа воинскихъ поѣздовъ[243].

Движенiе, само собою, прiостановилось и, дабы не разстраивать весь планъ перевозки, пришлось прекратить на 3 дня перевозку войскъ на всѣхъ дорогахъ. Въ теченiе этихъ дней на Одесскую дорогу успѣли доставить подвижной составъ, и 15 ноября движенiе возстановилось. Это число приказано было считать одиннадцатымъ днемъ мобилизацiи.

Вслѣдъ затѣмъ едва не явилась новая задержка вслѣдствiе порчи водоснабженiя на станцiяхъ Одесской дороги "Тирасполь" и "Кучукъ-Курганъ", почему дорога эта, не имѣя возможности возвратить порожнiй подвижной составъ, задолжала Кiево-Брестской дорогѣ до 450 вагоновъ.

Тогда управленiя обоихъ дорогъ стали просить новой остановки движенiя еще на четыре дня.

Избѣгая невыгоднаго впечатлѣнiя такой остановки, Военное Министерство не согласилось на нее, но, дабы нѣсколько облегчить участокъ Жмеринка-Бирзула Одесской дороги, въ который вливалось движенiе всѣхъ прочихъ дорогъ, было сокращено число обязательныхъ воинскихъ поѣздовъ на этомъ участкѣ, что дало возможность Одесской дорогѣ освободиться отъ порожняго подвижнаго состава, чѣмъ было обезпечено безостановочное движенiе и по другимъ линiямъ.

Облегченiе это было достигнуто тѣмъ, что 33-я пѣхотная дивизiя и 33-я артиллерiйская бригада были остановлены на своихъ мѣстахъ и перевезены уже потомъ, въ концѣ всего движенiя, и по особому плану; а 5-я пѣхотная дивизiя перевезена была вплоть до станцiй назначенiя "Винницы" и "Жмеринки" въ вагонахъ Курско-Кiевской дороги.

Дальнѣйшихъ затѣмъ задержекъ болѣе не было.

Въ ноябрѣ мѣсяцѣ прибыли на свои мѣста: 9-я, 11-я и 12-я кавалерiйскiя дивизiи. 8-я кавалерiйская дивизiя, уже до того расположенная въ предѣлахъ Бессарабiи, совершила передвиженiе въ окрестности Бѣльцы и Скулянъ походнымъ порядкомъ, также какъ и 14-я пѣхотная дивизiя, расположившаяся между Бендерами и Кишиневомъ; 11-я и 12-я пѣхотныя дивизiи (11-я — безъ артиллерiи), 4-я стрѣлковая бригада (безъ 13-го стрѣлковаго баталiона) и часть 3-й саперной бригады.

Въ ноябрѣ же мѣсяцѣ, 23 числа, прибылъ въ Кишиневъ Главнокомандующiй. Въ Кишиневъ же прибыли: Полевое Управленiе армiи и состоящiя при немъ команды, рота Гвардейскаго экипажа, команда лейбъ-гвардiи Сапернаго баталiона, двѣ команды Черноморскихъ моряковъ. Что касается команды гальванеровъ, то эта послѣдняя прибыла въ Одессу также въ концѣ ноября. Тогда же прибыли четыре Донскихъ полка (№№ 29, 30, 31 и 40) на станцiи высадки и въ концѣ ноября находились въ слѣдованiи обыкновеннымъ походнымъ порядкомъ на квартиры по дислокацiи (Еникубей, Комрадъ, Тараклiя и Тамай) передъ фронтъ XI корпуса, для чего имъ предстояло сдѣлать 10–11 переходовъ.

Донская 8-я батарея присоединилась къ армiи 24 ноября.

Въ декабрѣ мѣсяцѣ къ армiи прибыли въ первыхъ числахъ: части 3-й саперной бригады и 3-й и 4-й понтонные полубаталiоны, 15-я и 9-я Донскiя казачьи батареи, 9-я пѣхотная дивизiя и 13-й стрѣлковый баталiонъ — къ 4, артиллерiя 11-й пѣхотной дивизiи — къ 5, 5-я пѣхотная дивизiя — къ 7, 31-я пѣхотная дивизiя — къ 8, 32-я пѣхотная дивизiя — къ 10 декабря, 2 эскадрона конвоя 11 декабря, 33-я пѣхотная дивизiя — съ 27 ноября по 18 декабря (всѣ дивизiи съ ихъ артиллерiею), шесть Донскихъ полковъ (№№ 21, 23, 26, 34, 35 и 37) прибывали съ 11 по 19 декабря, дѣлая отъ трехъ до восьми переходовъ; 17 декабря прибыли Владикавказскiй полкъ Терскаго казачьяго войска и двѣ сотни пластуновъ; 23 декабря прибылъ Кубанскiй казачiй полкъ; 24 и 25 декабря — 3-й желѣзнодорожный баталiонъ.

Летучiе артиллерiйскiе парки прибывали разновременно, въ общемъ, значительно позже войскъ, при коихъ состояли. Значительная часть ихъ прибыла уже въ двадцатыхъ числахъ декабря.

Къ 23 декабря окончилась массовая перевозка войскъ, а къ 26 декабря всѣ части армiи прибыли на квартиры, назначенныя имъ по дислокацiи.

Въ январѣ мѣсяцѣ къ армiи присоединились лишь: 17 — Уральская казачья сотня и 30 — изъ Кiева двѣ горныхъ батареи.

При слѣдованiи на квартиры многимъ частямъ войскъ пришлось совершить довольно значительные переходы. Особенно большое число переходовъ выпало на долю четырехъ указанныхъ выше Донскихъ казачьихъ полковъ (11 переходовъ); наибольшая же величина перехода въ верстахъ была у Донского № 26 полка, сдѣлавшаго 270 верстъ въ 8 переходовъ.

Пѣхотныя части дѣлали, въ общемъ, для слѣдованiя съ пунктовъ высадки на квартиры не болѣе трехъ переходовъ; однако, нѣкоторымъ изъ нихъ пришлось совершить значительныя передвиженiя, напримѣръ: 41-й пѣхотный Селенгинскiй полкъ сдѣлалъ 128 верстъ (7 переходовъ, 2 дневки), а 47-й пѣхотный Украинскiй полкъ — 198 верстъ (11 переходовъ, 5 дневокъ).

Изъ пѣшихъ артиллерiйскихъ частей — 33-я артиллерiйская бригада сдѣлала 116 верстъ (5–6 переходовъ, 2 дневки).

Приведенная выше дислокацiя армiи, разработанная въ Полевомъ Штабѣ въ ноябрѣ мѣсяцѣ, подверглась затѣмъ лишь нѣкоторымъ частнымъ измѣненiямъ, вызваннымъ въ декабрѣ 1876 года усиливавшейся вѣроятностью немедленнаго перехода границы; въ февралѣ мѣсяцѣ — необходимостью дать войскамъ лучшiя въ санитарномъ отношенiи стоянки; весною, въ виду уже окончательно рѣшенной войны, — необходимостью придвинуть отрядъ войскъ къ юго-западному углу границы для скорѣйшаго, затѣмъ занятiя важнаго стратегическаго пункта — города Галаца, и, наконецъ, въ апрѣлѣ мѣсяцѣ — сосредоточенiемъ къ станцiямъ желѣзныхъ дорогъ нѣкоторыхъ частей войскъ для предстоящихъ смотровъ Государя Императора.

Въ видахъ болѣе быстраго перехода войскъ черезъ границу, если бы на то послѣдовало повелѣнiе Государя Императора, Главнокомандующiй армiею призналъ нужнымъ перевести въ половинѣ декабря Кавказскiя казачьи части изъ окрестностей города Ольвiополя блиэе къ румынской границѣ и расположить въ Бессарабской губернiи: Владикавказскiй полкъ — въ Ченакѣ, Кубанскiй — въ Чимишлинѣ и Терско-Горскiй — въ мѣстечкѣ Гура-Галбина, а двѣ сотни пластуновъ — въ селенiи Резени, къ югу отъ желѣзной дороги Кишиневъ-Унгены.

Тогда же были переведены: въ городъ Кишиневъ — № 35 Донской казачiй полкъ и 1-я Донская казачья батарея — въ Бендеры.

Въ половинѣ декабря два полка 12-й кавалерiйской дивизiи и обѣ конныя батареи этой дивизiи, расположенныя на лѣвомъ берегу Днѣстра у Ямполя, были переведены на правый берегъ рѣки и расположены въ окрестностяхъ города Сороки, такъ что вся 12-я кавалерiйская дивизiя сосредоточилась на правомъ берегу Днѣстра. Эта перемѣна вызывалась трудностью переправы черезъ Днѣстръ на паромахъ, которая во время ледохода могла стать совершенно невозможной.

Вмѣстѣ съ тѣмъ, было сдѣлано распоряженiе о переводѣ 21-го и 26-го Донскихъ казачьихъ полковъ и 15-й Донской казачьей батареи изъ окрестностей Жмеринки въ окрестности Ямполя, а 23-й Донской казачiй полкъ перевезенъ по желѣзной дорогѣ изъ окрестностей Бирзулы въ Бессарабiю и расположенъ въ селѣ Гинчешты, по близости отъ румынской границы, къ югу отъ желѣзной дороги.

Въ концѣ февраля были выведены части войскъ, расположенныя вблизи болотистыхъ мѣстностей, и переведены въ мѣста болѣе здоровыя. Такiя перемѣщенiя были сдѣланы въ расположенiи 9-й пѣхотной дивизiи, а именно: 33-й Елецкiй и 36-й Орловскiй пѣхотные полки переведены изъ болотистыхъ мѣстностей около Днѣстра: первый — въ колонiи Мангеймъ и Эльзасъ, а второй — въ окрестности Ново-Петровскаго (около станцiи Одесской дороги "Веселый Кутъ"). Незначительныя перемѣщенiя съ тою же цѣлью ротъ и баталiоновъ сдѣланы въ XII армейскомъ корпусѣ въ окрестностяхъ города Оргѣева. Наконецъ, въ IX корпусѣ, расположенномъ въ окрестностяхъ городовъ Балта и Винница, сдѣланы перемѣщенiя ротъ и баталiоновъ для расширенiя квартирнаго расположенiя.

Затѣмъ предположено было, тотчасъ по вскрытiи Днѣстра, перевести въ прибрежныя деревни по Днѣстру въ окрестностяхъ крѣпости Бендеры всѣ понтонные полубаталiоны и морскiя команды для учебныхъ упражненiй. Для той же цѣли предполагалось направить туда имѣвшiяся при армiи мелкiя паровыя суда.

Въ началѣ апрѣля, какъ то будетъ изложено ниже (см. т. II, гл. II), произведены были перемѣщенiя нѣкоторыхъ частей въ цѣляхъ приближенiя къ границѣ.

Наконецъ, по той же причинѣ, а также въ виду предстоящихъ смотровъ Государя Императора, были тогда же сдѣланы распоряженiя о сосредоточенiи 5-й пѣхотной дивизiи съ ея артиллерiею къ станцiи Жмеринкѣ; 31-й пѣхотной и 9-й кавалерiйской дивизiй съ ихъ артиллерiею и 16-мъ летучимъ и 16-мъ подвижнымъ артиллерiйскими парками[244] — къ станцiи Бирзулѣ; 9-й пѣхотной дивизiи и 1-й бригады 32-й пѣхотной дивизiи — къ Тирасполю; 14-й пѣхотной и 11-й кавалерiйской дивизiй съ ихъ артиллерiею, двухъ эскадроновъ Собственнаго Его Величества конвоя и одной сотни Уральскаго войска — въ Кишиневѣ, и, наконецъ, 12-й пѣхотной, 8-й кавалерiйской дивизiй съ ихъ артиллерiею, 7-го сапернаго и желѣзнодорожнаго (впослѣдствiи 3-го) баталiоновъ — въ Унгени.

***

Мѣры по оборонѣ Черноморскаго побережья. Наряду съ приготовленiями къ наступательнымъ дѣйствiямъ на Европейскомъ и Азiатскомъ театрахъ военныхъ дѣйствiй, рѣшено было принять рядъ мѣръ по оборонѣ Черноморскаго побережья на случай высадки непрiятельскаго дессанта и бомбардировки прибрежныхъ городовъ.

Мѣры эти сводились: 1) къ выдѣленiю для названной цѣли полевыхъ, крѣпостныхъ и, впослѣдствiи, резервныхъ войскъ; 2) къ укрѣпленiю важнѣйшихъ пунктовъ побережья и усиленiю существовавшихъ ранѣе укрѣпленiй; 3) къ усиленiю артиллерiйскихъ средствъ для обороны названныхъ пунктовъ; 4) къ устройству въ нѣкоторыхъ пунктахъ минныхъ загражденiй, и, наконецъ, 5) къ усиленiю наступательныхъ и оборонительныхъ средствъ слабаго Черноморскаго флота.

Для противодѣйствiя непрiятельскимъ дессантамъ, одновременно съ формированiемъ дйствующей армѣи, было назначено четыре пѣхотныхъ и двѣ кавалерiйскихъ дивизiи съ тхъ артиллерiею, которыя, какъ замѣчено выше, были также подчинены Главнокомандующему дѣйствующею армiею и сведены въ два армейскiе корпуса — VII и X[245].

Командиромъ перваго изъ нихъ былъ назначенъ генералъ-адъютантъ князь Барклай-де-Толли Веймарнъ, а второго — генералъ-адъютантъ свѣтлѣйшiй князь Воронцовъ. Войска этихъ корпусовъ, одновременно съ передвиженiемъ частей дѣйству. щей армiи, должны были занять новое расположенiе. Такъ, 7-я и 10-я кавалерiйскiя дивизiи прибыли: первая — въ Одессу, а вторая — въ Евпаторiю, — въ ноябрѣ мѣсяцѣ. 36-я же пѣхотная дивизiя перешла въ Аккерманскiй уѣздъ, а 34-я пѣхотная — въ Симферополь, Перекопъ и Херсонъ — въ декабрѣ. Квартировавшая въ Крыму 13-я пѣхотная дивизiя, расположенная въ окрестностяхъ Одессы и Херсона, только нѣсколько измѣнила свою дислокацiю мирнаго времени.

Для этихъ армейскихъ корпусовъ, предназначенныхъ для обороны южнаго побережья Чернаго моря и нуждавшихся въ летучихъ паркахъ менѣе, чѣмъ корпуса дѣйствующей армiи, приказано было лишь сформировать 4 подвижныхъ артиллерiйскихъ и 2 конно-артиллерiйскихъ парка[246], для чего купить крестьянскiя повозки съ упряжью, а огнестрѣльныя припасы взять изъ Кременчугскихъ мѣстныхъ парковъ.

10 апрѣля, съ прiѣздомъ Государя въ Кишиневъ, Таврическая губернiя, приморскiе уѣзды Херсонской губернiи и Бессарабiя были объявлены на военномъ положенiи и командующему войсками Одесскаго военнаго округа генералъ-адъютанту, генералъ-лейтенанту Семекѣ предоставлены права начальника края, находящагося на военномъ положенiи; всѣ же войска, расположенныя въ Крыму, подчинены командиру X армейскаго корпуса генералъ-адъютанту, генералъ-лейтенанту князю Воронцову и ему же подчинены войска, находившiяся въ Херсонѣ. Керченскому коменданту генералъ-маiору Седерхгольму, по оборонѣ крѣпости, предоставлена полная самостоятельность.

Для защиты береговъ Чернаго моря предстояло сдѣлать весьма много. Единственная тогда приморская крѣпость Керчь не была еще окончена, и вообще Черноморское побережье, за слабостью флота, оставалось открытымъ для непрiятельскихъ покушенiй.

Въ первыхъ числахъ октября Военный Министръ, сопровождавшiй Государя Императора на южный берегъ Крыма, осмотрѣлъ Керчь и другiе пункты Черноморскаго побережья. На основанiи сдѣланныхъ имъ указанiй, тогда же начались спѣшныя работы для обороны Керчи, Одессы, Очакова и Севастополя.

Артиллерiйскiя орудiя для вооруженiя батарей въ Очаковѣ, Севастополѣ и Одессѣ назначены были частiю изъ Николаева и Керчи, частiю же, особенно большихъ калибровъ, изъ Петербургскихъ складовъ и съ Кронштадтскихъ верковъ.

Кромѣ батарей, для защиты Черноморскихъ портовъ съ моря, положено было устроить подводныя минныя загражденiя: на Одесскомъ рейдѣ, у входа въ Днѣпровскiй лиманъ, въ Севастопольской и Балаклавской бухтахъ и въ Керченскомъ проливѣ.

По недостатку подводныхъ минъ въ южныхъ портахъ, мины съ принадлежностями и проводниками приказано было выслать изъ Петербургскихъ и Кронштадтскихъ складовъ.

Для загражденiя доступа въ Балтiйскiе порты назначено 2.990 разнаго рода минъ[247] и сдѣланъ запасъ минныхъ принадлежностей на пополненiе взятыхъ изъ Кронштадтскаго склада и отправленныхъ въ Черноморскiе порты[248].

Изъ имѣвшяхся въ Одессѣ минъ приказано выдѣлить 300 для загражденiй на Дунаѣ, а взамѣнъ выдѣленныхъ отправлено изъ Петербурга въ Одессу 200 минъ старой конструкцiи, съ тѣмъ, чтобы онѣ были передѣланы тамъ въ гальваническiя.

Для заряда подводныхъ минъ артиллерiйское вѣдомство отпустило въ Балтiйскiе порты 14.760 пудовъ пороху, а въ Черноморскiе, къ имѣвшимся тамъ запасамъ, — еще 3.700 пудовъ.

Такъ какъ укладка минныхъ загражденiй на Черномъ морѣ шла чрезвычайно медленно по недостатку казенныхъ судовъ, то было приказано принять въ морское вѣдомство отъ Русскаго Общества пароходства и торговли двѣнадцать пароходовъ и приспособить ихъ для минныхъ работъ.

Пароходы эти были укомплектованы командами отъ Чернорморскихъ экипажей и распредѣлены по прибрежнымъ портамъ.

Къ веснѣ 1877 года береговая оборона Черноморскихъ портовъ находилась въ слѣдующемъ состоянiи.

Въ Керченской крѣпости уже были закончены всѣ оборонительныя работы; устроено водоснабженiе; заготовлено четырехъ-мѣсячное продовольствiе гарнизона; пересмотрѣно и дополнено охранительное вооруженiе. Для загражденiя же пролива, изъ имѣвшихся 267 минъ, было уложено 95.

Одесса была усилена десятью береговыми батареями, со всѣми необходимыми помѣщенiями. Кромѣ того, двѣ батареи еще достраивались. Готовыя батареи были вооружены 78 орудiями большого калибра. Сверхъ того, 6 орудiй были подвезены для строющейся батареи № 11. Затѣмъ, для прибрежной же обороны, имѣлось 6 скорострѣльныхъ пушекъ. Изъ 725 гальваническихъ минъ, назначенныхъ для загражденiя доступа къ Одессѣ, 436 были уже уложены. Эти минныя загражденiя охранялись достаточнымъ числомъ судовъ.

Въ Севастополѣ построены были семь батарей (четыре на Сѣверной и три на Южной сторонѣ), вооруженныхъ 45 орудiями большого калибра. Кромѣ того, Карантинная батарея была вооружена двумя 12-фунтовыми пушками, а для прибрежной обороны имѣлось 8 скорострѣльныхъ пушекъ. Изъ 280 гальваническхъ и 35 ударныхъ минъ Герца, имѣвшихся для загражденiй, уложено было 183 гальваническихъ мины[249]. Для укладки минъ были назначены три паровыхъ судна.

Наконецъ, для обороны Очакова было построено шесть батарей, вооруженныхъ 54 орудiями большого калибра. Для прибрежной обороны имѣлось, сверхъ того, 8 скорострѣльныхъ пушекъ. Изъ 360 минъ у Очакова было уложено 211 гальваническихъ. Укладка и охрана ихъ производилась пятью паровыми судами.

Къ этому же времени и доступы къ городу Поти были защищены батареями и минными загражденiями.

Кромѣ этой пассивной обороны береговъ, признано было полезнымъ имѣть и активную — изъ быстроходныхъ паровыхъ судовъ, вооруженныхъ шестовыми минами. Для этого на Черномъ морѣ предназначались: Императорская яхта "Ливадiя" и казенные пароходы "Эльборус" и "Эрикликъ". Для этой же цѣли приказано было принять отъ Русскаго Общества пароходства и торговли пять болѣе ходкихъ пароходовъ.

Эти послѣднiя суда, получивъ военныя команды и вооруженiе, должны были ходить подъ военнымъ флагомъ.

Для активной же обороны предназначались въ качествѣ минныхъ судовъ два парохода и пять паровыхъ катеровъ, снабженныхъ минами, привезенные изъ Петербурга по желѣзной дорогѣ.

Для вооруженiя же судовъ Русскаго Общества пароходства и торговли въ Черноморскiе порты отправлено 30 шести-дюймовыхъ мортиръ и по 200 бомбъ на каждую.

Одновременно съ этимъ, на случай политическихъ осложненiй, были приняты нѣкоторыя оборонительныя мѣры на Балтiйскомъ морѣ и въ опорныхъ пунктахъ на берегу Тихаго океана.

На всякiй случай обращено было вниманiе на оборону Владивостока и сдѣлано было распоряженiе о доставки туда изъ Хабаровки 10 нарѣзныхъ мортиръ, а изъ Николаева 3.000 пудовъ пороху.

Тогда же Океанской эскадрѣ приказано было возвратиться изъ Сѣверной Америки въ Кронштадтъ.

***

Измѣненiя въ организацiи дѣйствующей армiи за время стоянки ея въ Бессарабiи произошли слѣдующiя: 1-я Донская казачья батарея переведена была въ началѣ декабря въ Бендеры, для переформированiя ея въ горную батарею, и была придана впослѣдствiи къ Кавказскимъ казачьимъ полкамъ. Вмѣсто этой батареи къ 8-й кавалерiйской дивизiи была придана казачья № 9 батарея. Тогда же Донской казачiй № 35 полкъ поступилъ для надобностей Полевого Управленiя армiею, причемъ одна сотня оставлена въ распоряженiи Полевого Штаба, двѣ сотни — въ распоряженiи полевого интенданта и три сотни — въ распоряженiи начальника военныхъ сообщенiй.

Для приданiя большей самостоятельности вновь сформированной Кавказской казачьей дивизiи, приказомъ по войскамъ дѣйствующей армiи отъ 25 января 1877 года за № 8 въ составъ ея включенъ Донско казачiй № 30 полкъ, составившiй съ Кубанскимъ полкомъ 1-ю бригаду дивизiи; Владикавказскiй и Терско-Горскiй[250] полки составили 2-ю бригаду этой дивизiи. Этой же дивизiи была придана Донская казачья № 1 горная батарея и одно конно-артиллерiйское парковое отдѣленiе изъ 8-го конно-артиллерiйскаго парка, составленнаго изъ легкихъ неформенныхъ повозокъ.

Въ концѣ же января обѣ горныя пѣшiя батареи были окончательно сформированы и включены въ составъ 4-й стрѣлковой бригады.

Наконецъ, 7 апрѣля 1877 года, приказомъ по войскамъ дѣйствующей армiи за № 28, въ составѣ армiи были произведены слѣдующiя измѣненiя.

Чтобы "имѣть возможность направлять сильные отряды кавалерiи для самостоятельныхъ предпрiятiй, не разстраивая при этомъ организацiи корпусовъ", Великiй Князь приказалъ прикомандировать къ корпусамъ Донскiе казачьи полки, не входившiе въ составъ дивизiй, а именно: къ VIII армейскому корпусу — № 23; къ IX армейскому корпусу — № 24; къ XI армейскому корпусу — № 29; къ XII армейскому корпусу — № 37. Къ XI армейскому корпусу, сверхъ того, временно прикомандировывались Донскiе казачьи №№ 31 и 40 полки съ Донскими казачьими №№ 8 и 10 батареями.

Остающiеся затѣмъ не распредѣленными по корпусамъ Донскiе казачьи полки №№ 21 и 26 съ Донскою казачьею № 15 батареею составили отдѣльную Донскую казачью бригаду. Впредь до назначенiя особаго бригаднаго командира, бригадою командовалъ старшiй полковой командиръ.

Двѣ сотни 7-го Кубанскаго пластунскаго баталiона поступили въ составъ 4-й стрѣлковой, а сотня Уральскаго казачьяго войска — въ составъ 3-й саперной бригады.

Всѣ означенныя казачьи части продолжали оставаться въ общемъ вѣдѣнiи походнаго атамана.

Въ томъ же приказѣ, съ цѣлью дать командирамъ корпусовъ возможность, безъ всякихъ каждый разъ особыхъ распоряженiй, сосредоточивать артиллерiю, состоящую при корпусахъ, по условiямъ боя и положенiю частей корпуса, предписывалось съ движенiемъ армiи впередъ образовать корпусныя артиллерiи; образованiе же корпусной артиллерiи въ IX и XI корпусахъ должно было быть исполнено по соединенiи дивизiй этихъ корпусовъ вмѣстѣ. Въ составъ корпусныхъ артиллерiй поступили 3-и (девяти-фунтовыя) и 6-я (четырехъ-фунтовыя) батареи отъ обѣихъ бригадъ корпуса[251].

Артиллерiйскiя бригады, за исключенiемъ названныхъ батарей, въ силу этого приказа, поступали въ полное подчиненiе начальникамъ пѣхотныхъ дивизiй, батареи же корпусной артиллерiи, по образованiи таковой, поступали въ непосредственное вѣдѣнiе начальника артиллерiи корпуса также, какъ и всѣ летучiе и подвижные парки корпуса.

Парковыя отдѣленiя, состоявшiя при частяхъ, не входившихъ въ составъ корпусовъ, были подчинены непосредственно командирамъ этихъ частей, а конно-артиллерiйскiе парки, состоявшiе при кавалерiйскихъ дивизiяхъ, — начальникамъ этихъ дивизiй. Общее же вѣдѣнiе парками въ артиллерiйскомъ отношенiи, а также въ отношенiи пополненiя ихъ снарядами, комплектованiя ихъ людьми, лошадьми и повозками — было оставлено за начальникомъ парковъ армiи.

Здоровье войскъ за все время пребыванiя армiи въ Бессарабiи было вполнѣ удовлетворительно, въ значительной степени благодаря принятымъ въ этомъ отношенiи мѣрамъ со стороны Главнокомандующаго и заботливому отношенiю къ этому вопросу войсковыхъ начальниковъ.

Приварочный окладъ, какъ о томъ изложено будетъ подробно въ главѣ девятой, былъ значительно увеличенъ — на 1½ копѣйки, а съ 7 апрѣля — на 2 копѣйки сверхъ обыкновеннаго приварочнаго оклада, что дало возможность улучшить пищу нижнихъ чиновъ. Сверхъ того, на чай, а въ исключительныхъ случаяхъ — на винныя порцiи, былъ установленъ спецiальный отпускъ въ ½ копѣйки.

Для предупрежденiя развитiя въ войскахъ цынги было приказано прибавлять въ воду лимонную кислоту или винно-каменную соль, а для очищенiя — квасцы. Наконецъ, какъ выше указано, благодаря обширности квартирнаго раiона, войска, въ общемъ, размѣщались просторно; нѣкоторыя части войскъ, оказавшiяся первоначально расположенными въ болотистыхъ мѣстностяхъ, были впослѣдствiи переведены въ другiя мѣста.

Для лѣченiя заболѣвшихъ, кромѣ имѣвшихся въ раiонѣ расположенiя армiи Тираспольскаго и Бендерскаго постоянныхъ госпиталей и Кишиневскаго мѣстнаго лазарета, съ общимъ числомъ кроватей на 837 больныхъ[252], было разновременно открыто до 9 военно-временныхъ госпиталей[253] изъ числа 30, имѣвшихся при армiи, съ такимъ разсчетомъ, чтобы довести число больничныхъ мѣстъ до 7.000, что составляло около 4 % численнаго состава армiи.

Въ дѣйствительности, благодаря принятымъ мѣрамъ, число больныхъ въ армiи было значительно менѣе этого числа, а именно 11 апрѣля 1877 года, передъ выступленiемъ армiи въ походъ, число больныхъ было: офицеровъ — 149, нижнихъ чиновъ — 3.573.

Для пополненiя израсходованныхъ медикаментовъ при армiи имѣлась походная подвижная аптека.

Строевыя занятiя войскъ. Зимнiе мѣмяцы, проведенные армiею въ Бессарабiи въ ожиданiи войны, дали ей возможность принять мѣры для наилучшаго сплоченiя укомплектованныхъ нижними чинами запаса частей и, вообще, продолжать свою обычную строевую подготовку; при этомъ въ пѣхотѣ преимущественно обращалось вниманiе на обученiе стрѣльбѣ людей, прибывшихъ изъ запаса, а въ кавалерiи — на проѣздки, имѣвшiя цѣлью повѣрить степень готовности ея къ совершенiю дальнихъ пробѣговъ. Между прочимъ была предпринята и большая проѣздка изъ Кишинева въ Одессу, произведенная въ январѣ мѣсяцѣ, о которой уже упомянуто было въ главѣ пятой.

Артиллерiя занималась, преимущественно, "усиленной съѣздкой лошадей, поступившихъ въ батареи по военно-конской повинности" и практической, по преимуществу — учебной стрѣльбой, малымъ числомъ снарядовъ, съ цѣлью ознакомленiя съ производствомъ ея людей, прибывшихъ изъ запаса, а также стрѣльбою холостыми выстрѣлами для обстрѣливанiя прибывшихъ по военно-конской повинности лошадей.

Понтонные баталiоны и флотскiй отрядъ, по вскрытiи рѣкъ, упражнялись въ наводкѣ мостовъ, въ устройствѣ минныхъ загражденiй и пр.

Наконецъ, отъ пришедшихъ съ Дона казачьихъ полковъ, не вошедшихъ въ составъ дивизiй, была собрана въ Кишиневѣ команда для обученiя употребленiю динамитныхъ патроновъ.

Его Императорское Высочество Главнокомандующiй армiею, желая ознакомиться съ состоянiемъ ввѣренныхъ ему войскъ, произвелъ имъ въ концѣ 1876 года и весною 1877 года рядъ послѣдовательныхъ смотровъ частiю лично и частiю черезъ довѣренныхъ чиновъ. Послѣ Великаго Князя бóльшая часть смотровъ была произведена Начальникомъ Штаба армiи генералъ-адъютантомъ Непокойчицкимъ и начальникомъ артиллерiи армiи генералъ-адъютантомъ княземъ Масальскимъ.

При этомъ провѣрялся составъ людей и лошадей и положенiе матерiальной части, а также строевая подготовка частей, насколько это было возможно выполнить въ короткое время, которое можно было удѣлить отъ другихъ занятiй первостепенной важности, необходимыхъ для ихъ сплоченiя. Нельзя было при этомъ не принимать во вниманiе суровое время года.

По строевой части Главнокомандующiй и прочiя назначенныя имъ лица ограничивались обыкновенно только тѣмъ, что пропускали войска церемонiальнымъ маршемъ и производили строевые уставные ученья небольшимъ частямъ: ротамъ, баталiонамъ, батареямъ. Остальное предоставлялось ближайшимъ начальникамъ.

Въ концѣ наября и началѣ декабря Его Высочество лично смотрѣлъ войска, проходившiя черезъ Кишиневъ, а также — расположенныя въ этомъ городѣ. Продолжительная и тяжкая болѣзнь заставила его, однако, поручить производство смотровъ вышеуказаннымъ лицамъ.

По окончанiи сосредоточенiя армiи рапортомъ отъ 26 декабря 1876 года Главнокомандующiй доносилъ о результатахъ всѣхъ этихъ смотровъ слѣдующее:

"Окончивъ смотръ всѣхъ частей войскъ, которыя проходили черезъ расположенiе Главной Квартиры армiи, а также получивъ личные доклады командировъ корпусовъ, осмотрѣвшихъ бóльшую часть своихъ войскъ, въ настоящее время уже могу представить Вашему Величеству отчетъ о томъ состоянiи, въ которомъ находится командуемая мною дѣйствующая армiя:

"1) Въ строевомъ отношенiи почти всѣ части войскъ находятся вполнѣ въ удовлетворительномъ состоянiи. Кадры настолько были твердо обучены, а нижнiе чины въ запасѣ настолько мало отстали отъ строевого образованiя, что по прибытiи ихъ въ ряды общее строевое состоянiе частей почти не поколебалось.

"Бóльшая часть полковъ представлялась въ отличномъ порядкѣ, элементарное строевое образованiе вполнѣ твердо, а время стоянки на квартирахъ даетъ возможность провѣрить и утвердить прибывшихъ людей въ тактическомъ образованiи.

"Въ этомъ отношенiи встрѣчаются только нѣкоторыя затрудненiя въ артиллерiи. Въ батареяхъ болѣе половины лошадей, поступившихъ по военно-конской повинности, не могли быть съѣзжены, а потому батареи, на первое время, потеряли много способности къ маневрированiю; но въ настоящее время во всей артиллерiи усиленно занимаются съѣздкою лошадей, и я увѣренъ, что послѣ предстоящаго похода по княжествамъ этотъ недостатокъ будетъ совершенно устраненъ.

"Кавалерiйскiя части, осмотрѣнныя командированными мною моими личными адъютантами, находятся въ матерiальномъ отношенiи въ полномъ порядкѣ. По приказанiю моему онѣ проводятъ постоянныя строевыя упражненiя и я увѣренъ, что кавалерiя наша въ состоянiи будетъ выполнить всѣ мои порученiя, какихъ бы трудовъ и усилiй я отъ нея не потребовалъ.

"Я имѣю полное основанiе быть увѣреннымъ, что и казачьи части, прибывшiя съ Дона, будутъ вполнѣ надежны. Если въ нѣкоторыхъ полкахъ состоянiе лошадей было не вполнѣ хорошо вслѣдствiе бывшей на Дону безкормицы, то послѣ нѣкотораго времени стоянки на хорошемъ кормѣ лошади непремѣнно поправятся. Полагаю это на томъ основанiи, что всѣ тѣ полки, которые были на смотру, послѣ уже нѣкотораго времени стоянки, представились въ гораздо лучшемъ видѣ, чѣмъ прибывшiе вначалѣ. Походный атаманъ армiи, близко знакомый съ состоянiемъ командуемыхъ имъ полковъ, вполнѣ увѣренъ въ значительномъ улучшенiи всѣхъ казачьихъ частей даже на самомъ походѣ.

"О состоянiи стрѣльбы я не имѣю достаточно данныхъ, но по заявленiю командировъ нѣкоторыхъ частей пѣхоты, успѣвшихъ пройти сокращенный курсъ до движенiя частей съ ихъ постоянныхъ квартиръ, результаты стрѣльбы съ прибывшими людьми только немногимъ были хуже общаго годового результата.

"Если движенiе армiи не послѣдуетъ въ непродолжительномъ времени, то я намѣренъ во всѣхъ частяхъ пройти курсъ стрѣльбы и для сего буду просить Военнаго Министра объ отпускѣ учебныхъ патроновъ. Подобнымъ же образомъ я и въ артиллерiи намѣренъ сдѣлать небольшую практическую стрѣльбу, которая нужна ей какъ для обученiя людей, такъ и въ особенности для того, чтобы обстрѣливать лошадей. Для той же цѣли — обстрѣлки лошадей въ артиллерiи, а также въ казачьихъ частяхъ, прибывшихъ съ Дона, потребуется нѣкоторое количество холостыхъ зарядовъ и патроновъ.

"2) Въ матерiальномъ отношенiи всѣ части армiи находятся въ очень хорошемъ состоянiи. Обмундированiе отличное, снаряженiе тоже.

"Нѣкоторый недостатокъ представляетъ обувь вслѣдствiе того, что мобилизацiя войскъ произошла въ концѣ года, когда значительная часть людей имѣетъ только по одной парѣ сапогъ.

"Хотя и сдѣлано было распоряженiе о томъ, чтобы выдать годовыя вещи по сроку 1877 года, но, по случаю выступленiя войскъ въ походъ къ мѣсту сосредоточенiя армiи, вещи эти не успѣли быть полученными въ части, а тѣ войска, которыя ихъ получили, не успѣли сшить сапоги. Къ постройкѣ обуви приняты самыя дѣятельныя мѣры.

"Обозъ находится въ полномъ порядкѣ; обозныя лошади, поступившiя въ части по военно-конской повинности, настолько хороши, что положительно можно сказать, что никогда наша армiя не имѣла такого хорошаго состава обозныхъ лошадей.

"3) Въ санитарномъ отношенiи армiя до сихъ поръ находится, можно сказать, въ отличномъ состоянiи".

Начиная съ 6 марта состоянiе здоровья Великаго Князя, переѣхавшаго для лѣченiя болѣзни въ Одессу, позволило ему продолжать личный осмотръ войскъ. Объѣздъ армiи Великимъ Княземъ окончился 19 марта.

Окончательныя заключенiя свои относительно состоянiя ввѣренной ему армiи на основанiи результатовъ всѣхъ этихъ смотровъ Главнокомандующiй изложилъ въ рапортѣ своемъ отъ 21 марта Государю Императору въ слѣдующихъ выраженiяхъ:

"Окончивъ всѣ предположенные мною смотры, я считаю долгомъ донести Вашему Императорскому Величеству, что всѣ видѣнныя мною части находятся въ блестящемъ состоянiи.

"Матерiальная часть находится также въ отличномъ порядкѣ. Лошади какъ строевыя, такъ и обозныя — прекрасны. Никогда у насъ въ обозѣ не было такихъ отличныхъ лошадей, какъ теперь. Въ этомъ отношенiи военно-конская повинность дала прекрасные результаты. Что касается до самаго обоза, то я считаю своимъ долгомъ донести, что изъ всѣхъ смотровъ я убѣдился, что онъ по конструкцiи своей тяжелъ.

"До настоящаго время я воздерживался дѣлать какое либо заявленiе по этому предмету, но теперь, осмотрѣвъ большое число обозовъ и при весьма разнообразныхъ условiяхъ, я не могу не заявить, что эта часть находится въ такихъ условiяхъ, что заставляетъ сомнѣваться въ изъ удобоподвижности. Всѣ повозки весьма грузны и при едва рыхломъ грунтѣ вязнутъ до такой степени, что лошади не въ состоянiи вывозить ихъ. Въ особенности тяжелы патронные ящики; въ нихъ самая большая часть груза приходится на заднiй ходъ, который вязнетъ весьма сильно и положительно можно сказать, что они не въ состоянiи будутъ слѣдовать за войсками. Къ тому же они непрочны, такъ какъ, по общему заявленiю, брусья, соединяющiе заднiй ходъ съ переднимъ, подвержены частой ломкѣ. Провiантскiя повозки также тяжелы и въ нихъ бóльшая часть груза тоже лежитъ на задней оси, вслѣдствiе чего онѣ, на всякой невполнѣ твердой дорогѣ, глубоко врѣзываются въ грунтъ. Я опасаюсь, что при современномъ состоянiи обозовъ, они, при сколько нибудь грязныхъ дорогахъ, а также въ горной мѣстности, не въ состоянiи будутъ слѣдовать за войсками, а иногда и совершенно останавливать ихъ движенiе.

"Сравнивая нашъ форменный обозъ съ повозками колонистскаго образца, нельзя не отдать полнаго предпочтенiя послѣднимъ. Я имѣлъ возможность судить объ ихъ легкости на смотру 8-го конно-артиллерiйскаго парка.

"Несмотря на весьма сильную грязь, повозки эти, будучи нагружены полною укладкою, везлись весьма легко парою лошадей и притомъ въ гору. Изъ всѣхъ форменныхъ повозокъ наиболѣе удобны легкiя повозки, назначенныя для возки раненыхъ въ подвижныхъ лазаретахъ.

"Летучiе артиллерiйскiе парки, составленные изъ двухъ-колесныхъ ящиковъ, оказались болѣе легкими, чѣмъ артиллерiйскiе парки, которые имѣютъ повозки образца провiантскихъ телѣгъ.

"Офицерскiй обозъ въ большей части войскъ состоитъ изъ колонистскихъ повозокъ и довольно легокъ. Наиболѣе хороши повозки, заказанныя въ Галицiи, но объ удобоподвижности ихъ я судить не могу потому, что я не видѣлъ ихъ на ходу.

"Санитарное состоянiе войскъ, несмотря на самое неблагопрiятное время года, вполнѣ удовлетворительно"….

"Я рѣшительно затрудняюсь отдать предпочтенiе какой-либо части, настолько онѣ всѣ, за весьма незначительными исключенiями, о которыхъ я упоминалъ въ своемъ мѣстѣ, найдены мною въ отличномъ видѣ.

"Готовясь исполнить по первому повелѣнiю Вашего Императорскаго Величества великую задачу, всѣ чины армiи, какъ старшiе начальники, такъ и всѣ вообще офицеры, приложили полное старанiе, чтобы стать на высотѣ своего призванiя и чтобы съ честiю исполнить все, что будетъ повелѣно Вашимъ Величествомъ.

"Духъ въ войскахъ армiи — превосходный".

ГЛАВА VIII

Состоянiе русской желѣзнодорожной сѣти къ осени 1876 года и работа ея по сосредоточенiю дѣйствующей армiи

Развитiе русской желѣзнодорожной сѣти въ 1877 году. — Планы перевозки войскъ. — Мобилизацiонныя перевозки за ноябрь и декабрь мѣсяцы. — Перевозка укомплектованныхъ частей. — Задержка движенiя. — Общiе выводы.

(Карта № 3)

ъ началу мобилизацiи 1876 года вся сѣть русскихъ желѣжныхъ дорогъ, бывшихъ въ пользованiи, считая вмѣстѣ съ дорогами, открытыми лишь для временнаго движенiя, составляла 19.939 верстъ. Исключивъ изъ этаго числа протяженiе дорогъ, отличавшихся отъ общей сѣти шириною колеи, и дорогъ, не соединенныхъ съ сѣтью, какъ дороги Финляндская, Царскосельская и другiя, протяженiе сѣти равнялось 17.700 верстамъ.

Бóльшая часть русскихъ желѣзныхъ дорогъ была построена по концессiямъ частными обществами, почему онѣ по направленiю своему въ большей или меньшей степени удовлетворяли торговымъ потребностямъ государства, но лишь случайно могли совпадать съ требованiями стратегическими.

Въ 1876 году къ границамъ Пруссiи вели извнутри Имперiи слѣдующiя линiи: 1) Петербургъ — Варшава, съ вѣтвями: а) на Ковну и Вержболово и б) Бѣлостокъ — Граево; 2) Москва — Брестъ — Варшава — Скерневицы — Александрово. Участокъ Варшава — Александрово имѣлъ общеевропейскую колею, отличавшуюся отъ ширины колеи русской желѣзнодорожной сѣти.

Вспомогательными линiями могли служить направленiя: а) Орелъ — Смоленскъ — Двинскъ — Радзивилишки — Ковно и б) Москва — Казатинъ — Брестъ.

Къ границамъ Австро-Венгрiи вели слѣдующiя линiи: 1) Петербургъ — Варшава — Граница[254], 2) Москва — Здолбуново — Радзивиловъ, 3) Москва — Курскъ — Кiевъ — Жмеринка — Волочискъ. Вспомогательными линiями могли служить: а) Курскъ — Харьковъ — Елисаветградъ — Бирзула — Жмеринка и б) Бѣлостокъ — Брестъ.

Наконецъ, для сосредоточенiя армiи въ войнѣ съ Турцiей на Европейскомъ театрѣ могли служить линiи: 1) Петербургъ — Бѣлостокъ — Брестъ — Казатинъ — Жмеринка — Бирзула — Кишиневъ — Унгени, 2) Москва — Курскъ — Кiевъ — Жмеринка, 3) Харьковъ — Елисаветградъ — Бирзула. Вспомогательными линiями могли служить: а) Вилейка — Бахмачъ и б) Москва — Брестъ.

Для сосредоточенiя войскъ на Кавказѣ главной линiей могла служить дорога Москва — Козловъ — Воронежъ — Ростовъ — Владикавказъ и вспомогательными: 1) Москва — Курскъ — Лозовая — Ростовъ и 2) Поти — Тифлисъ. Изъ сравненiя числа линiй, которыми можно было бы воспользоваться для перевозокъ при сосредоточенiи армiи къ различнымъ театрамъ войны, видно, что въ 1876 году Россiя по западной своей границѣ была болѣе всего подготовлена къ войнѣ съ Турцiей.

Большинство желѣзнодорожныхъ линiй было, какъ сказано, построено концессiонерами, которые по понятнымъ причинамъ старались о возможномъ удешевленiи постройки и объ окончанiи ея въ возможно короткiй срокъ, дабы скорѣе получать гарантированные правительствомъ проценты на строительный капиталъ. Слабое развитiе въ Россiи желѣзодѣлательныхъ заводовъ заставляло выписывать рельсы изъ заграницы, причемъ, для экономiи, рельсы выписывались преимущественно желѣзные, быстро изнашивающiеся. Изъ заграницы же выписывались паровозы и матерiалы для путей и для подвижного состава. Дальнѣйшее удешевленiе достигалось допускомъ значительныхъ уклоновъ, кривыхъ малаго радiуса и незначительными участками второго пути.

Станцiонныхъ путей было мало, что особенно сильно сказывалось на узловыхъ и на передаточныхъ станцiяхъ, которыя не были въ состоянiи принимать даже то количество поѣздовъ, которое можно было бы пропускать при указанномъ не вполнѣ удовлетворительномъ состоянiи линiй. Экономiя при устройствѣ станцiй выразилась въ тѣснотѣ станцiонныхъ построекъ и въ недостаточномъ числѣ платформъ, съ которыхъ могла бы производиться нагрузка. Водоснабженiе производилось наиболѣе дешевымъ путемъ, т. е. преимущественно изъ колодцевъ, а не изъ живыхъ источниковъ, и потому исправность его была связана съ часто колеблющимся уровнемъ почвенныхъ водъ.

Число товарныхъ вагоновъ было недостаточно и далеко не соотвѣтствовало установленной нормѣ 24 вагоновъ на 10 верстъ пути. Подробныя техническiя свѣдѣнiя помѣщены въ прилагаемой таблицѣ[255]. Всѣ вышеуказанные техническiе недостатки были общими для всѣхъ дорогъ.

Изъ желѣзнодорожныхъ линiй, по которымъ предстояла перевозка войскъ, наиболѣе напряженными участками, какъ сосредоточивавшими на себѣ все движенiе, были участки: 1) Казатинъ — Жмеринка, 2) Жмеринка — Бирзула, 3) Бирзула — Раздѣльная, 4) Раздѣльная — Кишиневъ — Унгени — Яссы. Провозоспособность Кiево-Брестской и Одесской дорогъ была разсчитана: первой — на 13 и второй — на 14 паръ поѣздовъ въ сутки. Наиболѣе слабымъ былъ участокъ отъ Кишинева до Унгени, оконченный постройкою въ концѣ 1875 года и во многихъ мѣстахъ требовавшiй еще дополнительныхъ работъ, особенно на перевалѣ около станцiи Корнешты, гдѣ обнаружилось сползанiе пласта, по которому проходило полотно. На наиболѣе напряженныхъ участкахъ особенно большая работа требовалась на станцiяхъ Казатинъ, Жмеринка, Бирзула и Раздѣльная, тѣмъ болѣе, что въ то время существовала система перемѣщенiя грузовъ на узловыхъ станцiяхъ изъ вагоновъ одной дороги въ вагоны другой. Эта перегрузка требовала соотвѣтственнаго развитiя и оборудованiя станцiонныхъ путей и платформъ; между тѣмъ, станцiи обладали лишь слѣдующими чрезвычайно ограниченными средствами:

Разъѣздныхъ путей

Запасныхъ путей

Поворотн. круговъ

Платформъ

Казатинъ¹

583 саж.

2.278 саж.

1

187 саж.

Жмеринка Одесской

1.400 саж.

2.186 саж.

1

300 саж.

Бирзула

2.817 саж.

1.861 саж.

1

193 саж.

Раздѣльная

1.510 саж.

1.020 саж.

1

70 саж.

¹ Свѣдѣнiя взяты изъ трудовъ Комиссiи, подъ предсѣдательствомъ графа Баранова, изд. 1879 года, т. III.

Система перегрузокъ при переходѣ съ одной дороги на другую отличалась еще тѣмъ невыгоднымъ свойствомъ, что вызывала непроизводительгую потерю времени и труда, особенно сильно сказывавшуюся при перегрузкахъ кавалерiи и артиллерiи. Недостаточное количество платформъ заставляло грузить съ пути, а имѣвшiеся при вагонахъ мостки были коротки и неудобны.

Перевозка запасныхъ нижнихъ чиновъ и, затѣмъ, укомплектованныхъ частей при мобилизацiи 1876 года производилась по плану № 6, составленному въ Комитетѣ по передвиженiю войскъ по желѣзнымъ дорогамъ и водою, состоявшемъ при Главномъ Штабѣ. Еще съ 1868 года, то есть, тотчасъ по учрежденiи Комитета, офицеры Генеральнаго Штаба, завѣдующiе перевозкою войскъ доставляли ежегодно въ Комитетъ подробныя техническiя описанiя какъ желѣднодорожныхъ линiй, такъ и находившагося на этихъ линiяхъ подвижного состава и станцiонныхъ сооруженiй. Въ 1873 году свѣдѣнiя эти были сгруппированы и приведены въ порядокъ. Въ томъ же году офицерамъ завѣдующимъ передвиженiемъ было предложено составить, при содѣйствiи управляющихъ желѣзными дорогами, начальниковъ эксплоатацiи и правительственныхъ инспекторовъ сихъ дорогъ, — росписанiя движенiя наибольшаго числа поѣздовъ, какое можетъ быть отправлено по каждому направленiю дороги, при условiяхъ: 1) прекращенiя товарнаго движенiя и оставленiя только одного или двухъ пассажирскихъ поѣздовъ и 2) прекращенiя какъ пассажирскаго, такъ и товарнаго движенiя.

Указанныя свѣдѣнiя препровождались въ Главный Штабъ и въ Техническо-Инспекторскiй Комитетъ Министерства Путей Сообщенiя, который и утверждалъ то наибольшее число поѣздовъ, какое признавалось соотвѣствующимъ состоянiю извѣстной желѣзнодорожной линiи. На основанiи этого составлялись графикъ и нормальное росписанiе движенiя воинскихъ поѣздовъ для каждой дороги.

Съ 1871 года въ Главномъ Штабѣ ежегодно составлялось росписанiе призыва нижнихъ чиновъ запаса и назначенiе ихъ въ войска, а со времени введенiя конской повинности (приказъ по военному вѣдомству отъ 24 октября 1876 года за № 343) тамъ же составлялось и росписанiе снабженiя войскъ лошадьми въ случаѣ приведенiя армiи на военное положенiе. Всѣ эти свѣдѣнiя, взаимно согласованныя, и составляли планъ № 6. Планъ этотъ, еще не вполнѣ выработанный, былъ разсчитанъ на общую мобилизацiю[256].

Кромѣ плана № 6, въ Главномъ Штабѣ был составленъ планъ по перевозкѣ укомплектованныхъ частей на случай войны съ Турцiей; онъ подвергался переработкѣ и дополненiямъ по мѣрѣ послѣдовательно измѣняемыхъ предположенiй.

Первое предположенiе устанавливало, что 15-я пѣхотная дивизiя, за нею два армейскихъ корпуса, а затѣмъ и остальныя части будутъ перевезены безостановочно по русскимъ и румынскимъ желѣзнымъ дорогамъ къ границѣ Турцiи.

Второе предположенiе состояло въ томъ, что войска уже четырехъ армейскихъ корпусовъ должны быть сосредоточены въ окрестностяхъ Кишинева, на тѣсныхъ кватирахъ, съ тѣмъ, чтобы въ скоромъ затѣмъ времени двинуться заграницу частiю по румынскимъ желѣзнымъ дорогамъ, частiю же, преимущественно кавалерiя, — походнымъ порядкомъ. Наконецъ, по третьему предположенiю, приведенному въ исполненiе, войска дѣйствующей армiи должны были пока расположиться въ Бессарабской области, въ Каменецъ-Подольской и Херсонской губернiяхъ.

Планъ перевозки укомплектованныхъ частей составлялся на основанiи: 1) графиковъ, 2) маршрутовъ слѣдованiя штатныхъ частей, 3) числа перевозимыхъ въ составѣ штатныхъ частей людей и лошадей и количества потребнаго для перевозки ихъ подвижнаго состава, опредѣляемаго для каждой желѣзной дороги по днямъ мобилизацiи, и 4) вѣдомости довольствiя людей во время перевозки горячею пищею.

Разработка плана затруднялась еще тѣмъ, что количество частей, назначенныхъ въ дѣйствующую армiю, постепенно увеличивалось (что будетъ подробнѣе указано ниже).

Независимо отъ того, пришлось еще составить особый планъ перевозки тѣхъ войскъ Московскаго округа, которыя должны были замѣнить части Кiевскаго, входящiя въ составъ дѣйствующей армiи.

Для разсылки составленнаго плана были приняты слѣдующiя мѣры: 2 ноября была отправлена изъ Главнаго Штаба телеграмма всѣмъ завѣдующимъ передвиженiемъ войскъ, чтобы на станцiяхъ тѣхъ городовъ, гдѣ есть штабы дивизiй, находились командированные отъ этихъ штабовъ офицеры, которые должны были ждать прибытiя фельдъ-егеря, получить отъ него планъ перевозки частей дивизiи и тотчасъ разослать его въ части. Въ окружные штабы и завѣдующимъ передвиженiемъ войскъ планы были высланы нѣсколько ранѣе.

Изъ таблицы техническаго состоянiя дорогъ[257] видно, что средства большей части дорогъ, входящихъ въ составъ тѣхъ линiй, по которымъ предстояла перевозка войскъ, были недостаточны; а потому въ Комитетѣ по передвиженiю войскъ была составлена особая вѣдомость, показывавшая, какого количества паровозовъ и вагоновъ не достаетъ на данныхъ дорогахъ и съ какихъ дорогъ можно взять соотвѣтственное количество. Вѣдомость эта была составлена, принимая во вниманiе необходимость прибавки 10 % къ числу, выражающему дѣйствительную потребность, на случай необходимаго ремонта подвижного состава.

При составленiи плана № 6 были избраны пункты, на которыхъ проезжающiя команды могли бы получать горячую пищу, и былъ составленъ разсчетъ общаго количества порцiй, которыя должны были быть заготовлены каждымъ продовольственнымъ пунктомъ.

Указанная выше малая вообще провозоспособность желѣзнодорожныхъ линiй и недостаточное объединенiе ихъ общей дѣятельности повлекли за собой разныя частныя неудобства и затрудненiя. Съ другой стороны, въ виду необходимости сбора войскъ къ границѣ поставлена была дилемма: или слишкомъ значительно отсрочить окончанiе этого сбора, или же обратить на перевозку войскъ всѣ силы и средства желѣзнодорожныхъ линiй, хотя бы и въ ущербъ обычному по нимъ движенiю. Современное политическое положенiе дѣлъ понудило остановиться на послѣдней изъ двухъ указанныхъ мѣръ, не смотря на важныя отъ этого неудобства и даже частныя вредныя послѣдствiя.

Ограниченiе обычнаго движенiя могло, въ свою очередь, коснуться только товарныхъ поѣздовъ, или и товарныхъ и пассажирскихъ. Первое наносило вредъ не только торговлѣ, терявшей увѣренность въ доставкѣ грузовъ, но отчасти и интендантству армiи, находящемуся въ зависимости отъ исправности подрядчиковъ. Исполненiе второго предположенiя также должно было вредно отозваться какъ на внутренней жизни государства, принаровившейся къ быстрымъ желѣзнодорожнымъ сообщенiямъ, такъ и на армiи, нуждающейся при мобилизацiи въ пассажирскомъ движенiи для командъ и отдѣльныхъ чиновъ, догоняющихъ свои эшелоны, и для высылки впередъ людей, командируемыхъ войсками по разнымъ случаямъ, и т. п.

Къ довольно важнымъ неудобствамъ, замедлявшимъ вмѣстѣ съ тѣмъ движенiе войскъ, приходится отнести помянутую уже обязательную перегрузку на узловыхъ станцiяхъ изъ вагоновъ одной линiи въ вагоны другой.

Кромѣ составленiя плана, были приняты еще слѣдующiя мѣры для правильной перевозки войскъ въ случаѣ мобилизацiи: на нѣкоторыя узловыя станцiи, а также на станцiи, на которыхъ по плану предстояли нагрузки и разгрузки воинскихъ поѣздовъ, были назначены этапные коменданты, на обязанности которыхъ лежалъ надзоръ за соблюденiемъ порядка въ проходящихъ войскахъ и за исполненiемъ правилъ нагрузки и разгрузки. Осенью 1876 года этапные коменданты были переименованы въ коменданты желѣзнодорожныхъ станцiй и, по порученiю генерала Анненкова[258], полковникомъ Головинымъ была составлена особая для нихъ инструкцiя, названная "Положенiе объ офицерахъ, назначаемыхъ комендантами желѣзнодорожныхъ станцiй". Въ то же время была составлена инструкцiя начальнику эшелона при слѣдованiи командъ штатнаго состава по желѣзнымъ дорогамъ, устанавливавшая, между прочимъ, что для наблюденiя за порядкомъ во время перевозки командъ, направляемыхъ не въ составѣ частей и безъ офицеровъ, слѣдуетъ назначать, распоряженiемъ завѣдующихъ перевдвиженiемъ войскъ, офицеровъ начальниками эшелоновъ; наконецъ, составлена инструкцiя объ устройствѣ на линiяхъ желѣзныхъ дорогъ продовольственныхъ пунктовъ и порядокъ довольствiя перевозимыхъ нижнихъ чиновъ.

Къ мѣрамъ, выработаннымъ Комитетомъ по передвиженiю войскъ на случай мобилизацiи слѣдуетъ отнести еще оборудованiе товарныхъ вагоновъ для перевозки людей.

Еще съ 1867 года на линiяхъ желѣзныхъ дорогъбылъ произведенъ цѣлый рядъ опытовъ устройства приспособленiй подвижного состава и только послѣ многихъ испытанiй былъ выработанъ способъ, признаваемый наиболѣе удобнымъ.

По соглашенiю Комитета по передвиженiю войскъ съ Министерствомъ Путей Сообщенiя опредѣлены были: 1) нормальные размѣры товарныхъ вагоновъ и платформъ, согласно которымъ они должны были впредь строиться; 2) число поѣздовъ, вполнѣ приспособленныхъ къ перевозкѣ различнаго рода войскъ, какое слѣдуетъ имѣть на каждой дорогѣ, и 3) число вагоновъ на каждой дорогѣ, приспосбленныхъ къ перевозкѣ раненыхъ и больныхъ. Выработаны правила относительно приспособленiя товарныхъ вагоновъ для перевозки войскъ, опредѣленъ порядокъ приведенiя этихъ правилъ въ дѣйствiе и указаны источники для покрытiя расходовъ, вызываемыхъ этими работами. Для всѣхъ желѣзныхъ дорогъ Имперiи была установлена норма металлическихъ поковокъ[259] для приспособленiя подвижного состава, по разсчету 24 крытыхъ вагоновъ и 6 платформъ на каждыя десять верстъ пути. Отъ тѣхъ же 27 линiй, въ концессiи коихъ не включены обязательства объ особенномъ приспособленiи вагоновъ для перевозки войскъ, положено требовать полнаго приспособленiя отъ одного до девяти воинскихъ поѣздовъ, смотря по длинѣ линiи, и по такому же разсчету — отъ одного до девяти вагоновъ, приспособленныхъ къ перевозки раненыхъ.

Вслѣдствiе вышеприведенныхъ распоряженiй, всѣ необходимыя металлическiя поковки къ приспособленiямъ вагоновъ и платформъ были приготовлены заблаговременно, такъ что съ объявленiемъ мобилизацiи осталось сдѣлать къ нимъ только деревянныя части, что не должно было потребовать много времени.

Съ августа 1876 года обострившiяся отношенiя съ Турцiей дѣлали возможной мобилизацiю и массовую перевозку войскъ впервые въ Россiи. По этой причинѣ распоряженiя, сдѣланныя отчасти весьма спѣшно, могли иногда требовать дополненiй и даже вызывать недоразумѣнiя. А съ другой стороны, несовершенная техническая часть дорогъ, громадныя разстоянiя и неопытность войскъ въ перевозкахъ дѣлали исполненiе перваго опыта весьма труднымъ.

До сентября Комитетъ по передвиженiю войскъ не имѣлъ положительныхъ свѣдѣнiй о предстоящихъ перевозкахъ и поэтому могъ только произвести повѣрку распоряженiй уже сдѣланныхъ для перевозокъ въ случаѣ общей мобилизацiи. Въ началѣ сентября Комитетомъ былъ полученъ изъ Мобилизацiоннаго Комитета[260] слѣдующiй проектъ распредѣленiя войскъ Кiевскаго, Одесскаго и Харьковскаго военныхъ округовъ, съ показанiемъ расположенiя ихъ послѣ мобилизацiи и перевозки.

По этому проекту въ Бессарабiи сосредоточивались:

VIII корпусъ:

9-я пѣхотная дивизiя

изъ Полтавы и Кременчкга

14-я пѣхотная дивизiя

на мѣстѣ

8-я кавалерiйская дивизiя

на мѣстѣ

IX корпусъ:

5-я пѣхотная дивизiя

изъ Чернигова

31-я пѣхотная дивизiя

изъ Курска

9-я кавалерiйская дивизiя

изъ Роменъ

4-я стрѣлковая бригада

изъ Одессы

3-я саперная бригада

изъ Кiева

10 Донскихъ казачьихъ полковъ

съ Дона

4 Донскiя казачьи батареи

Осадный артиллерiйскiй паркъ

изъ Кiева и Бреста

Въ случаѣ необходимости корпуса эти должны были быть усилены войсками Кiевскаго военнаго округа, а именно сначала присоединились къ нимъ:

XII корпусъ:

12-я пѣхотная дивизiя

изъ Каменецъ-Подольска

33-я пѣхотная дивизiя

изъ Кiева

12-я кавалерiйская дивизiя

изъ Проскурова

XI корпусъ:

11-я пѣхотная дивизiя

изъ Луцка

32-я пѣхотная дивизiя

изъ Житомiра

11-я кавалерiйская дивизiя

изъ Дубно

3-я стрѣлковая бригада

изъ Тульчина

Для охраненiя морского берега между устьями рѣкъ Дуная и Днѣпра назначались:

VII корпусъ:

15-я пѣхотная дивизiя

на мѣстѣ

36-я пѣхотная дивизiя

изъ Орла

7-я кавалерiйская дивизiя

изъ Елисаветграда

Для обороны Крыма были назначены:

X корпусъ:

13-я пѣхотная дивизiя

на мѣстѣ

34-я пѣхотная дивизiя

изъ Екатеринослава

10-я кавалерiйская дивизiя

изъ Чугуева

Получивъ этотъ проектъ, Комитетъ по передвиженiю войскъ приступилъ къ необходимымъ измѣненiямъ плана № 6, составленнаго, какъ выше уже сказано, въ предположенiи общей мобилизацiи.

Между тѣмъ Военный Министръ телеграммой отъ 25 сентября предупредилъ Начальника Главнаго Штаба, что въ случаѣ перевозки войскъ по южнымъ желѣзнымъ дорогамъ можетъ оказаться недостатокъ въ топливѣ.

12 октября въ Комитетѣ по передвиженiю войскъ было получено отъ Мобилизацiоннаго Комитета слѣдующее отношенiе:

"Военный Министръ въ резолюцiи отъ 8 сего октября приказалъ сдѣлать разсчетъ передвиженiю по желѣзнымъ дорогамъ всѣхъ частей, предназначенныхъ въ составъ дѣйствующей армiи на Дунаѣ, со включенiемъ обоихъ корпусовъ Кiевскаго военнаго округа (XI и XII) и 8 Донскихъ полковъ изъ числа льготныхъ съ 4 казачьими батареями. При этомъ надо, чтобы казаки прибыли возможно ранѣе, такъ какъ предполагается въ случаѣ дивженiя къ Дунаю и за Дунай пустить ихъ впередъ. Одновременно съ выступленiемъ войскъ изъ Кiевскаго военнаго округа перевохить на мѣста ихъ войска, предназначаемыя изъ Московскаго округа. При этомъ слѣдуетъ такъ сообразить, чтобы съ выступленiемъ одного корпуса изъ Кiевскаго округа немедленно перевезти въ этотъ округъ изъ Московскаго двѣ дивизiи пѣхоты и казачью дивизiю, а затѣмъ уже начать передвиженiе другого Кiевскаго корпуса, если это потребуется".

И такъ, пришлось пересоставлять планъ перевозки. Для разрѣшенiя многихъ вопросовъ, связанныхъ съ предстоящею мобилизацiей, въ Петербургъ были вызваны завѣдующiе передвиженiемъ войскъ, а Министерство Путей Сообщенiя, только теперь узнавшее о готовящейся мобилизацiи, 9 октября спѣшно вызвало управляющихъ и инспекторовъ дорогъ для обсужденiя спецiальныхъ распоряженiй.

Главнымъ результатомъ съѣзда управляющихъ и инспекторовъ былъ циркуляръ Техническо-Инспекторскаго Комитета Министерства Путей Сообщенiя отъ 22 октября 1876 года, которымъ отъ правленiй желѣзныхъ дорогъ требовалось доставленiе графиковъ и росписанiй зимняго движенiя вонскихъ поѣздовъ, а также свѣдѣнiй о количествѣ имѣющагося на дорогахъ подвижного состава. Кромѣ того, правленiямъ этимъ предложено было озаботиться устройствомъ щитовъ для предупрежденiя снѣжныхъ заносовъ и заготовленiемъ лѣсного матерiала для приспособленiя вагоновъ къ воинскимъ перевозкамъ.

Чрезвычайно важнымъ въ этомъ циркулярѣ было указанiе, что перевозка частныхъ грузовъ должна быть допускаема только тогда, когда будетъ дѣйствовать неполный графикъ, съ тѣмъ, чтобы эта перевозка производилась по соглашенiю управляющаго дорогою съ грузоотправителями относительно времени доставки и чтобы вся отвѣтственность за могущiя произойти отъ этого нарушенiя воинскаго графика лежала на управляющемъ дорогою; наконецъ, согласно тому же циркуляру, всѣ находящiеся на дорогѣ въ моментъ объявленiя мобилизацiи вагоны съ грузами должны быть выгружены на тѣхъ станцiяхъ, гдѣ ихъ застанетъ начало мобилизацiи.

Тотъ же съѣздъ рѣшилъ весьма важный вопросъ о количествѣ подвижного состава, который долженъ былъ быть переданъ съ сѣверныхъ дорогъ на южныя, наиболѣе напряженныя. Паровозовъ назначено 572, т. е. гораздо больше, противъ разсчета Главнаго Штаба.

Общаго маршрута для слѣдованiя подвижного состава, назначавшагося на усиленiе южныхъ дорогъ, составлено не было, что, какъ будетъ видно далѣе, вызвало занчительныя затрудненiя.

Ожидаемая со дня на день мобилизацiя и перевозка войскъ откладывалась и въ октябрѣ возникло опасенiе, какъ бы онѣ не совпали съ перевозкою новобранцевъ, главное движенiе которыхъ должно было начаться 10 декабря. Военный Министръ приказалъ въ случаѣ этого совпаденiя задержать новобранцевъ на мѣстахъ призыва до окончанiя мобилизацiи.

Начиная съ 16 октября, предполагаемый составъ дѣйствующей армiи постепенно увеличивался и параллельно съ этимъ шло развитiе плана перевозки. 17 октября получена изъ Комитета по передвиженiю войскъ телеграмма Военнаго Министра о назначенiи въ случаѣ мобилизацiи для конвоя Главнокомандующаго двухъ льготныхъ эскадроновъ Собственнаго Его Величества конвоя; 19 октября назначены къ перевозкѣ изъ Ремерсгофа (близъ Риги) понтонные парки; 25 октября назначены къ перевозкѣ въ случаѣ мобилизацiи слѣдующiя части Московскаго военнаго округа:

17-я пѣхотная дивизiя

изъ Тулы въ Каменецъ-Подольскъ на мѣсто 12-й пѣхотной дивизiи

18-я пѣхотная дивизiя

изъ Тамбова въ Кiевскiй раiонъ на мѣсто 33-й пѣхотной дивизiи

1-я пѣхотная дивизiя

изъ Смоленска въ Луцкiй раiонъ на мѣсто 11-й пѣхотной дивизiи

35-я пѣхотная дивизiя

изъ Ярославля въ Житомiрскiй раiонъ на мѣсто 32-й пѣхотной дивизiи

Донская казачья дивизiя

изъ Рязани въ Проскуровскiй раiонъ на мѣсто 12-й кавалерiйской дивизiи

6-я и 8-я парковыя артиллерiйскiя бригады

16-й и 17-й парки 6-й парковой бригады въ дѣйствующую армiю, остальные парки — въ Кiевскiй раiонъ

Тульскiй, Калужскiй, Тамбовскiй, Рязанскiй, Смоленскiй, Тверской, Ярославскiй и Костромской мѣстные баталiоны

на замѣну уходящихъ полевыхъ войскъ

29 октября разъяснено, что въ составъ дѣйствующей армiи назначаются изъ льготныхъ Донскихъ казачьихъ полковъ не 8, а 10; 30 октября назначены въ составъ дѣйствующей армiи: одинъ полкъ Кубанскiй, одинъ полкъ Терскiй, двѣ сотни пластуновъ и четыре сотни милицiи; части эти должны быть перевезены съ Кавказа въ Бессарабiю; 1 ноября разрѣшено было, въ случаѣ мобилизацiи, перевезти части полковъ, стоящiя по деревнямъ, къ штабамъ своимъ; 2 ноября назначены къ перевозкѣ двѣ роты Гвардейскаго экипажа изъ Петербурга.

Во избѣжанiе затрудненiй при встрѣчномъ движенiи Императорскихъ поѣздовъ изъ Крыма въ Петербургъ, отъѣздъ Государя и Главнокомандующаго изъ Крыма былъ ускоренъ.

Въ тотъ же день, 2 ноября, послѣдовало Высочпйшее повелѣнiе о приведенiи на военное положенiе военныхъ округовъ Одесскаго, Харьковскаго, Кiевскаго и части Кавказскаго. Въ предвидѣнiи начала мобилизацiи съѣздъ управляющихъ и инспекторовъ дорог былъ закрытъ и этимъ лицамъ было предписано немедленно отправиться къ своимъ дорогамъ для руководства предстоящими паеревозками. Вслѣдствiе скораго прекращенiя совѣщанiй съѣзда многiе весьма существенные вопросы не могли быть рѣшены и управляющiе дорогами не были вполнѣ ознакомлены съ предстовшею имъ дѣятельностью.

Передвиженiе по желѣзнымъ дорогамъ нижнихъ чиновъ запаса началось 5 ноября и продолжалось до 12 ноября, когда всѣ воинскiя перевозки были остановлены.

Остановка въ передвиженiяхъ запасныхъ, которая могла имѣть послѣдствiемъ крупные безпорядки при выполненiи плана мобилизацiи, была вызвана переполненiемъ главныхъ линiй подвижнымъ составомъ, шедшимъ съ сѣверныхъ дорогъ на усиленiе южныхъ.

Выше было указано, что большое количество паровозовъ и вагоновъ было назначено на южныя дороги. А такъ какъ перевозка ихъ, производившаяся безъ заранѣе соображеннаго маршрута, совпала съ перевозкой запасныхъ нижнихъ чиновъ, то это повлекло за собой разныя неудобства.

Паровозы посылалсь безъ паровъ, поѣздами, причемъ тяжесть паровозовъ заставляла составлять малые поѣзда, все-таки, занимавшiе номеръ. Только на Московско-Курской дорогѣ паровозы шли подъ парами на разстоянiи 15 или 10 минутъ хода одинъ за другимъ, благодаря чему на этой дорогѣ не было случаевъ забивки станцiй подвижнымъ составомъ.

Первоначально задержка воинскаго движенiя сказалась на наиболѣе напряженной станцiи — Жмеринка. Здѣсь еще 9 ноября было задержано нѣсколько воинскихъ эшелоновъ, такъ какъ Одесской желѣзной дорогѣ не хватало паровозовъ и вагоновъ, а свободные паровозы Кiево-Брестской дороги нельзя было пустить по Одесской, потому что на первой дорогѣ было принято отопленiе паровозовъ углемъ, а на второй — дровами. Къ 11 ноября подвижной составъ сѣверныхъ дорогъ скопился въ большой массѣ на станцiи Курскъ и не могъ быть двинутъ далѣе, а въ это время Одесская дорога была уже едва въ состоянiи отправлять половину числа поѣздовъ, назначенныхъ планомъ; почему 11-й уланскiй и часть 11-го Донского казачьяго полка были высажены въ Жмеринкѣ, гдѣ расположились по квартирамъ.

Для надлежащаго урегулированiя воинскихъ перевозокъ безъ измѣненiя плана была принята слѣдующая мѣра: всѣ воинскiя перевозки были прiостановлены на три дня и 15 ноября приказано было считать одиннадцатымъ днемъ мобилизацiи. Приказанiе это не относилось къ тѣмъ командамъ, которыя уже были посажены на поѣзда 11 ноября и поэтому къ 16 ноября, т. е. къ двѣнадцатому дню мобилизацiи бóльшая часть полковъ получила все свое укомплектованiе какъ людьми, такъ и лошадьми. Трехъ-дневный перерывъ далъ возможность доставить на южныя дороги необходимый подвижной составъ и приготовиться къ продолженiю дальнейшихъ перевозокъ.

Если для южныхъ дорогъ перерывъ мобилизацiи былъ необходимъ, то для дорогъ, не входящихъ въ линiи главныхъ направленiй, онъ былъ излишенъ и состоялся только по недоразумѣнiю, вслѣдствiе коего команды и воинскiе грузы непроизводительно потеряли трое сутокъ.

Въ теченiе перваго перiода работы желѣзныхъ дорогъ было перевезено запасныхъ нижнихъ чиновъ и лошадей для укомплектованiя войскъ военныхъ округовъ:

Одесскаго

47.314 человѣкъ

7.718 лошадей

Кiевскаго

30.779 человѣкъ

8.074 лошадей

Харьковскаго

29.285 человѣкъ

4.027 лошадей

Московскаго

26.796 человѣкъ

3.674 лошадей

Виленскаго

152 человѣка

242 лошади

Кавказскаго

44.227 человѣкъ

-

Всего

178.553 человѣка

23.735 лошадей

Кромѣ того, было перевезено 3.146 ремонтныхъ лошадей, слѣдовавшихъ на пополненiе артиллерiи Кавказскаго военнаго округа и купленныхъ въ Тамбовской и Воронежской губернiяхъ. Изъ этого числа 2.826 лошадей были доставлены на мѣсто высадки — во Владикавказъ, а 320 выгружены въ Ростовѣ и отправлены далѣе уже впослѣдствiи, по окончанiи мобилизацiи.

Во время мобилизацiи Комитету по передвиженiю войскъ часто приходилось давать указанiя по возникавшимъ вопросамъ.

Къ числу важнѣйшихъ обстоятельствъ нужно отнести совершенiе перевозокъ въ холодное время года, когда приходилось принимать особыя мѣры для приспособленiя товарныхъ вагоновъ къ перевозкѣ войскъ. Сначала было предположено покрыть полы вагоновъ соломой и сверхъ ея обить рогожей. Опыты, произведенные на Петербургской станцiи Варшавской желѣзной дороги, доказали цѣлесообразность этой мѣры, почему часть товарныхъ вагоновъ получила соломенную обивку; Министерство Путей Сообщенiя настаивало на отмѣнѣ этого способа, указывая на опасность отъ огня, угрожающую подвижному составу при такой обивкѣ, и предложило обивку половъ войлокомъ.

Принята была эта послѣдняя мѣра и дала хорошiе результаты; слабыми сторонами ея были высокая, сравнительно съ соломенной обивкой, стоимость и порча обивки; были также случаи, что перевозимые нижнiе чины отдирали войлокъ, употребляя его вмѣсто одѣялъ.

Наступившее холодное время вызывало также необходимость выдачи перевозимымъ чинамъ запаса горячаго чая. Военное Министерство вошло по этому дѣлу въ соглашенiе съ обществомъ Краснаго Креста, которое приняло на себя всѣ заботы по устройству въ опредѣленныхъ военнымъ вѣдомствомъ пунктахъ чайныхъ буфетовъ и по снабженiю чаемъ перевозимыхъ чиновъ запаса, съ тѣмъ, чтобы, помимо тѣхъ расходовъ, которые будутъ произведены самимъ обществомъ, ему было уплачено военнымъ вѣдомствомъ по 3 копѣйки за каждаго продовольствуемаго человѣка.

Всего пунктовъ для раздачи чая на желѣзнодорожныхъ линiяхъ было устроено 155. Довольствiе перевозимыхъ запасныхъ горячею пищею производилось на 70 продовольственныхъ пунктахъ. Благодаря принятымъ мѣрамъ, состоянiе здоровья нижнихъ чиновъ запаса во время передвиженiя по желѣзнымъ дорогамъ было вполнѣ удовлетворительно и цифра больныхъ за все это время не превышала 242 человѣкъ изъ общаго числа перевезенныхъ людей — 178.000.

Около 20 ноября первый перiодъ работы желѣзныхъ дорогъ, то есть перевозка запасныхъ нижнихъ чиновъ и лошадей, закончился и наступалъ второй — перевозка укомплектованныхъ частей.

Планъ перевозки укомплектованныхъ частей былъ разосланъ войскамъ 2 ноября. Сообразно съ дислокацiей войскъ дѣйствующей армiи пунктами разгрузки воинскихъ поѣздовъ были избраны желѣжнодорожныя станцiи: Бирзула, Жмеринка, Балта, Раздѣльная, Бендеры и Кишиневъ. Выборъ этихъ пунктовъ былъ сдѣланъ съ тѣмъ разсчетомъ, чтобы не втягивать всѣ перевозимыя войска въ мѣшокъ линiи Раздѣльная — Кишиневъ, но, по возможности, облегчить этотъ участокъ и тѣмъ ускорить сосредоточенiе армiи. Это послѣднее условiе представлялось необходимымъ, во-первыхъ, потому что къ 21 декабря всѣ войска, входящiя въ составъ дѣйствующей армiи, со всѣми обозами и парками должны были быть на мѣстѣ въ полной готовности перейти границу; во-вторыхъ же, было желательно окончить перевозку войскъ до наступленiя сильныхъ морозовъ. Уже послѣ разсылки плана перевозки укомплектованныхъ частей пришлось спѣшно составить дополнительныя соображенiя для перевозки частей, ранѣе въ планъ не включенныхъ, и частей, перевозка коихъ по прежнему плану не была выполнена.

Главныя дополненiя къ плану были слѣдующiя: 7 ноября былъ посланъ въ Харьковъ новый планъ перевозки полковъ 34-й пѣхотной дивизiи съ ея артиллерiею; составленiе новаго плана для этой перевозки было вызвано нарушенiемъ правильности движенiя на южныхъ желѣзныхъ дорогахъ; 9 ноября назначена перевозка 2-й бригады 3-й гренадерской дивизiи въ Люблинъ и 2-й бригады 13-й кавалерiйской дивизiи въ Яновъ; 11 ноября былъ составленъ планъ для перевозки 4-й Донской казачьей батареи, которую, по недоразумѣнiю, забыли включить въ общiй планъ; въ тотъ же день составленъ планъ для перевозки 8 паровыхъ ботовъ съ командою изъ Петербурга; 9 декабря былъ составленъ планъ перевозки изъ Оренбурга Уральской сотни, которая была назначена въ составъ дѣйствующей армiи только 8 декабря.

Кромѣ этихъ измѣненiй, пришлось ввести въ планъ еще одну поправку. Многiя части должны были сдѣлать значительныя передвиженiя походнымъ порядкомъ до станцiи посадокъ, что вслѣдствiе морозовъ и метелей было затруднительно, поэтому пункты посадокъ были назначены ближе къ расположенiю полковыхъ штабовъ.

Въ то же время пришлось составить соображенiя для пропуска нѣсколькихъ экстренныхъ поѣздовъ. Главное затрудненiе здѣсь представлялъ пропускъ поѣзда Главнокомандующаго, движенiе котораго совпадало съ наибольшимъ движенiемъ воинскихъ поѣздовъ. Ссылаясь на примѣръ движенiе поѣзда короля прусскаго въ 1870 году, предполагалось сначала отправить поѣздъ Главнокомандующаго по воинскому графику, но чрезвычайная длина пути заставила отказаться отъ этого предложенiя и пустить поѣздъ экстреннымъ. Подъ тяжести Полевого Штаба было назначено два поѣзда и подъ полевое казначество одинъ поѣздъ, которые также пущены были экстренными. Это не представляло затрудненiя на желѣзныхъ дорогахъ, сохранившихъ пассажирское движенiе, но вызвало значительное нарушенiе воинскаго графика южнѣе Курска. Къ пропускамъ, допущеннымъ при составленiи общаго плана, слѣдуетъ отнести невнесенiе въ него перевозокъ штабовъ вновь сформированныхъ армейскихъ корпусовъ.

Къ частнымъ неправильностямъ плана присоединилось 20 ноября еще одно обстоятельство, которое могло снова прекратить все воинское движенiе. Водоснабженiе на станцiяхъ Кучурганъ и Тирасполь испортилось, вслѣдствiе чего Одесская дорога задерживала поѣзда. Снѣжныя метели еще ухудшили положенiе, результатомъ чего была закупорка Жмеринки. Одесская дорога задолжала Кiево-Брестской 450 вагоновъ, почему эта послѣдняя не могла выполнить графика. Возникшее нарушенiе движенiя грозило передаться на смежныя дороги, почему управленiя Кiево-Брестской и Одесской дорогъ телеграммами просили о прiостановкѣ воинскихъ перевозокъ на четыре дня.

Вслѣдствiе неудобствъ отъ остановки мобилизацiонныхъ перевозокъ, извѣстныхъ уже по опыту 12 ноября, было рѣшено: не останавливая всего движенiя, облегчить лишь участокъ между Жмеринкой и Бирзулой, исключивъ для сего изъ плана перевозокъ 55 поѣздовъ. Для исполненiя приняты слѣдующiя мѣры: одна бригада 33-й пѣхотной дивизiи и 33-я артиллерiйская бригада, подлежавшiя перевозкѣ изъ Кiева въ Кишиневъ, были оставлены нв мѣстѣ и для перевозки ихъ уже по окончанiи всего движенiя былъ составленъ новый планъ, — эта мѣра дала возможность исключить изъ общаго плана 22 поѣзда; затѣмъ, Курско-Кiевской дорогѣ было предложено довезти на своемъ подвижномъ составѣ 5-ю пѣхотную дивизiю только до Жмеринки, т. е. до пункта, предназначеннаго для разгрузки заднихъ эшелоновъ этой дивизiи, черезъ что участокъ Жмеринка — Бирзула облегчился еще на 33 поѣзда. Способъ этотъ далъ возможность избѣгнуть общей прiостановки движенiя воинскихъ поѣздовъ и болѣе крупнаго нарушенiя плана.

Частныхъ задержекъ движенiя воиснкихъ поѣздовъ было нѣсколько, причемъ въ большинствѣ случаевъ, онѣ были вызваны или снѣжными метелями, которыя были особенно сильны и повсемѣстны въ серединѣ декабря (заносы между Москвой и Курскомъ задержали поѣзда съ 15 по 17 декабря), или опаздыванiемъ войскъ къ пунктамъ посадокъ[261].

Въ день 14 декабря закончилась перевозка войскъ дѣйствующей армiи и войскъ Одесскаго и Кiевскаго округовъ, кромѣ Кубанскаго казачьяго полка и двухъ сотенъ пластуновъ, которые прибыли въ Кишиневъ 17 декабря.

Перевозку парковъ предполагалось закончить къ 22 декабря, но она замедлилась по неготовуности парковъ; такъ, формировавшiеся въ Кременчугѣ полевые артиллерiйскiе парки VII и X армейскихъ корпусовъ были нагружены не 18 декабря, какъ предполагалось, а только 6 января. Перевозка частей Московскаго военнаго округа въ Кiевскiй продолжалась почти до конца декабря, когда началось движенiе новобранцевъ.

За время сосредоточенiя было перевезено по желѣзнымъ дорогамъ укомплектованныхъ уже частей:

Пѣхотныхъ полковъ 51 или баталiоновъ

153

Отдѣльныхъ баталiоновъ

7

Отдѣльныхъ ротъ (Гвардейскаго экипажа)

2

Отдѣльныхъ пѣшихъ сотенъ (пластунскихъ)

4

Итого

160 баталiоновъ, 2 роты, 4 сотни

Батарей пѣшихъ и конныхъ

93

Кавалерiйскихъ полковъ 12 или эскадроновъ

48

Казачьихъ полковъ 14 или сотенъ

84

Отдѣльныхъ казачьихъ эскадроновъ

2

Отдѣльныхъ казачьихъ сотенъ

4

Итого эскадроновъ и сотенъ

138

Артиллерiйскихъ парковъ

26

Для перевозки означенныхъ частей было употреблено 2.029 поѣздовъ. Наибольшую работу несла Одесская дорога, давшая 452 поѣзда, и Кiево-Брестская, давшая 408 поѣздовъ.

Кромѣ этихъ поѣздовъ, было отправлено два поѣзда подъ тяжестями Полевого Штаба армiи, одинъ поѣздъ подъ полевымъ казначействомъ и 62 поѣзда, назначенныхъ для перевозки лошадей, шедшихъ на сформированiе интендантскаго транспорта, и командъ нижнихъ чиновъ, сопровождавшихъ лошадей. Всего въ этихъ поѣздахъ было перевезнено 10.090 лошадей и 5.040 нижнихъ чиновъ. Такимъ образомъ, не считая поѣздовъ, употребленныхъ за время ноябрьской мобилизацiи, для перевозки укомплектованныхъ частей понадобилось 2.094 поѣзда. Въ это же время желѣзныя дороги работали надъ перевозкою различныхъ грузовъ, принадлежавшихъ армiи. Количество перевезенныхъ грузовъ было весьма значительно: такъ, напримѣръ, интендантское вѣдомство перевезло въ числѣ прочихъ грузовъ 3.000 телѣгъ для транспортовъ, 208.000 палатокъ и свыше 2.200.000 пудовъ различныхъ предметовъ довольствiя войскъ; артиллерiйское вѣдомство отправило 386 орудiй разнаго калибра, съ лафетами и снарядами, 28.000 винтовокъ, 3.100.000 штукъ патроновъ и 192.849 пудовъ разныхъ тяжестей; морское вѣдомство перевезло 6 винтовыхъ и 2 кожуховыхъ бота, 17 катеровъ, подводные мины и 10.000 пудовъ грузовъ. Особенно затруднительна была перевозка паровыхъ ботовъ, которыхъ было сначало назначено 8; маршрутъ имъ былъ назначенъ Петербургъ — Брестъ — Кишиневъ, но затѣмъ, когда оказалось, что Варшавская дорога по габариту[262] не можетъ ихъ перевезти, маршрутъ былъ измѣненъ на Петербургъ — Москва — Кiевъ — Кишиневъ, причемъ два наибольшихъ бота пришлось оставить, такъ какъ по условiямъ габарита они не могли пройти и по этимъ дорогамъ.

Военно-медицинское вѣдомство перевезло около 8.000 пудовъ грузовъ.

Для безостановочнаго слѣдованiя всѣхъ этихъ грузовъ, отправленныхъ или самими подлежащими вѣдомствами, или черезъ подрядчиковъ, приняты были слѣдующiя мѣры: каждый вагонъ былъ снабженъ трафареткой съ обозначенiемъ, какой грузъ и какого вѣдомства помѣщается въ вагонѣ, куда слѣдуетъ и въ какую часть назначается. На станцiяхъ разгрузки были отведены на платформахъ, или вновь устроены, особыя мѣста съ такими же надписями, такъ что, тотчасъ по прибытiи, вагоны разгружались и каждое вѣдомство знало, гдѣ могло найти свои грузы.

Въ общемъ доставка грузовъ прошла безъ задержекъ, исключенiемъ были лишь случаи, когда въ началѣ мобилизацiи нѣкоторые грузы были выгружены на станцiяхъ вслѣдствiе распоряженiя Министерства Путей Сообщенiя о прiостановкѣ товарнаго движенiя (о чемъ подробнѣе — ниже).

При усиленной перевозкѣ не обошлось безъ случаевъ схода съ рельсъ и столкновенiя поѣздовъ. Наибольшимъ числомъ жертвъ ознаменовалось столкновенiе поѣздовъ на Владикавказской дорогѣ въ ночь съ 29 на 30 ноября, когда былъ раненъ командиръ Кубанскаго полка и 11 человѣкъ нижнихъ чиновъ.

Снабженiе перевозимыхъ частей горячею пищею производилось на тѣхъ же 70 продовольственныхъ пунктахъ, какъ и при перевозкѣ запасныхъ. Всего за время мобилизацiи продовольственные пункты отпустили 2.369.310 порцiй. Вышеупомянутые буфеты общества Краснаго Креста въ числѣ 155 выдали войскамъ 3.568.040 порцiй чая или сбитня и столько же булокъ съ мясомъ или сыромъ[263]. Во многихъ городахъ для проѣзжавшихъ войскъ были приготовлены отъ городскихъ обществъ и частныхъ лицъ чай, закуски, водка и обѣды, нѣкоторыя городскiя общества приняли на себя продовольствiе всѣхъ слѣдовавшихъ черезъ городъ войскъ.

Обивка половъ вагоновъ войлокомъ до нѣкоторой степени предохраняла перевозимыя войска отъ заболѣванiй, вызванныхъ передвиженiемъ въ холодное время года. Особенное внимвнiе обращаютъ на себя заботы желѣзнодорожной администрацiи о сохраненiи здоровья перевозимыхъ войскъ: такъ, Курско-Кiевская желѣзная дорога по распоряженiю предсѣдателя правленiя г. фонъ-Дервиза снабжила товарные вагоны, предназначенные для перевозки войскъ, переносными печами, не требуя за это особой платы; другiя дороги, также безплатно, отпускали войскамъ, пришедшимъ на станцiи посадки, дрова для разведенiя костровъ[264].

Во время передвиженiя укомплектованныхъ частей заболѣвшихъ было только 177 человѣкъ при общей числительности перевезенныхъ войскъ въ 253.973.

Изъ обстоятельствъ, вызванныхъ усиленной перевозкой войскъ, особенно важна прiостановка товарнаго движенiя. Выше было укахано, что § 9 инструкцiи Инспекторско-Техническаго Комитета Министерства Путей Сообщенiя отъ 22 октября 1876 года опредѣлялъ, что перевозка частныхъ грузовъ должна быть допускаема лишь при дѣйствiи неполнаго графика и на отвѣтственности управляющихъ дорогами. Очевидно, что въ принципѣ возможность товарнаго движенiя была допущена, хотя возложенiе отвѣтственности за послѣдствiя на управляющихъ дорогами крайне ограничивало примѣненiе этого принципа.

Движенiе товарныхъ поѣздовъ скорости меньшей не согласовывалось со скоростью движенiя воинскихъ поѣздовъ, а перевозка частныхъ грузовъ товарными поѣздами, идущими по воинскому графику, считалась многими дорогами убыточной. Впрочемъ, Московско-Курская дорога, не прекращавшая отправку частныхъ грузовъ, но на которой во время усиленной перевозки войскъ скопилось много товаровъ, нашла для себя выгоднымъ по окончанiи перевозки войскъ удерживать еще мѣсяцъ воинскiй графикъ, чтобы ускорить перевозку частныхъ грузовъ, и достигла своей цѣли, перевезя ихъ по крайней мѣрѣ на десять дней ранѣе, чѣмъ это было бы возможно при обыкновенномъ товарномъ движенiи.

Министерство Путей Сообщенiя 3 ноября 1876 года телеграммой всѣмъ управляющимъ дорогами предписало прiостановить прiемъ товарныхъ грузовъ на всѣхъ линiяхъ. Телеграмма эта была вызвана желанiемъ дать возможность отправить на южныя дороги большое количество подвижнаго состава съ сѣверныхъ дорогъ. Телеграмма эта была понята дорогами не какъ напоминанiе § 9 инструкцiи 22 октября, а какъ категорическое приказанiе. Результатомъ прiостановки товарнаго движенiя было затруднительное положенiе желѣзныхъ дорогъ, войскъ и большихъ городовъ[265].

Дѣйствительно, желѣзные дороги понесли значительные убытки и самая подготовка ихъ къ воинскимъ перевозкамъ могла быть ослаблена; такъ, отправленныя изъ Москвы на Курско-Кiевскую дорогу, заказанныя этою дорогою, приспособленiя къ воинскимъ поѣздамъ были выгружены на одной изъ станцiй, не доходя Курска. Войска, а еще болѣе интендантство, пострадали отъ остановки товарнаго движенiя тѣмъ, что много грузовъ, предназначенныхъ для войскъ и для формированiя военныхъ транспортовъ, не были доставлены въ срокъ и тѣмъ замедлилось приведенiе армiи въ готовность къ походу; наконецъ, положенiе большихъ городовъ, получающихъ все необходимое для жизни многочисленнаго населенiя черезъ посредство желѣзныхъ дорогъ, было весьма тяжелое.

Въ Москвѣ 4 ноября на товарныхъ станцiяхъ были вывѣшены объявленiя о прекращенiи прiема частныхъ грузовъ; 5 ноября дрова и мясо въ городѣ поднялись въ цѣнѣ почти вдвое; подрядчики, обязанные поставлять продукты первой необходимости по заранѣе установленной цѣнѣ, въ виду грозившаго имъ разоренiя, обратились съ просьбами о выдачѣ мсъ удостовѣренiй въ дѣйствительности отказа въ прiемѣ грузовъ; подрядчики интендантства, осаждавшiе станцiи, справедливо заявляли, что отъ отказа принять ихъ грузы пострадаетъ снабженiе армiи. Въ Одессѣ положенiе было едва ли не труднѣе. Одесскiй градоначальникъ донесъ телеграммой Министру Внутреннихъ Дѣлъ, что прекращенiе подвоза топлива и жизненныхъ припасовъ ставятъ жителей въ тяжелое положенiе и вызвало быстрый ростъ цѣнъ на предметы первой необходимости. Для выясненiя условiй, при которыхъ можно было бы облегчить тягости, легшiя на большiе города, въ Петербургѣ была составлена комиссiя изъ чиновъ заинтересованныхъ вѣдомствъ: военнаго, финансовъ и внутреннихъ дѣлъ. Предсѣдателемъ комиссiи былъ назначенъ отъ Министерства Финансовъ тайный совѣтникъ Кобеко. Военный Министръ, соглашаясь на передачу дѣла на обсужденiе комиссiи и назначивъ членомъ ея отъ Военнаго Министерства генерала Анненкова, надписалъ на дѣлѣ, препровожденномъ этому послѣднему: "Комиссiя эта должна принять за основанiе, что движенiе войскъ ни въ какомъ случаѣ не можетъ быть замедлено. Привести примѣръ Германiи въ послѣднюю войну".

Указанное выше условiе, вызванное необходимостью скорѣе окончить сосредоточенiе армiи, стѣсняло, конечно, соображенiя комиссiи и дѣлало частныя предложенiя ея неисполнимыми[266].

Перевозка частныхъ грузовъ на южныхъ дорогахъ возобновилась только съ середины декабря, на сѣверныхъ дорогахъ — раньше, а на нѣкоторыхъ, какъ выше указано (Московско-Курская), — она не прекращалась благодаря распорядительности управляющихъ.

***

Изъ всего вышесказаннаго можно придти къ слѣдующимъ заключенiямъ:

1) По числу и по направленiю желѣзнодорожныхъ линiй, бывшихъ въ пользованiи въ 1876 году, Россiя была подготовлена наиболѣе къ войнѣ съ Турцiей.

2) Техническая сторона желѣзныхъ дорогъ оставляла желать много лучшаго; недостатки ихъ были слѣдующiе.

Почти всѣ дороги были въ одинъ путь. Полотно не вездѣ достаточной прочности. Значительные подъемы и уклоны требовали легкихъ поѣздовъ, въ особенности въ зимнее время. Водоснабженiе изъ колодцевъ (не изъ живыхъ источниковъ) подвергалось случайностямъ отъ измѣненiя погоды; такъ было, напримѣръ, на станцiяхъ Тирасполь и Кучурганъ. Станцiи, не обладавшiя достаточнымъ количествомъ разъѣздныхъ и запасныхъ путей, легко забивались отъ усиленныхъ движенiй; такъ было, напримѣръ, на станцiи Курскъ. То же вызвано было у Жмеринки громаднымъ количествомъ подвижного состава, направленнаго съ сѣверныхъ линiй на усиленiе слабыхъ средствъ южныхъ. Наконецъ, недостаточные запасы топлива, количество котораго не было соображено съ потребностью мобилизацiоннаго движенiя, причемъ была упущена изъ вида необходимость имѣть нѣкоторые запасы дровъ на дорогахъ съ угольнымъ отопленiемъ и угля на дорогахъ съ дровянымъ для паровозовъ, пришедшихъ на усиленiе съ дорогъ съ другимъ отопленiемъ.

3) Планъ перевозки какъ чиновъ запаса, такъ и мобилизованныхъ частей былъ составленъ для общей мобилизацiи всѣхъ вооруженныхъ силъ, почему частная мобилизацiя вызвала необходимость спѣшнаго составленiя плана.

Планъ частной мобилизацiи пришлось постепенно дополнять, въ зависимости отъ того, составъ дѣйствующей армiи не былъ опредѣленъ сразу, а постепенно усиливался. Разработка плана была еще болѣе затруднена тѣмъ обстоятельствомъ, что пункты, назначенные для высадки войскъ, были три раза измѣняемы въ зависимости отъ плана начала кампанiи. Спѣшность составленiя плана повлекла за собой пропуски (штабы корпусовъ, два Донскихъ казачьихъ полка и батареи) и не позволила довести до конца объясненiя съ Министерствомъ Путей Сообщенiя, необходимыя для опредѣленiя потребностей мобилизацiонныхъ перевозокъ. Движенiе экстренныхъ поѣздовъ не было предусмотрено планомъ, что вызвало затрудненiя при назначенiи экстренными поѣздовъ Главнокомандующаго и Полевого Штаба.

4) Войска не были подготовлены къ перевозкамъ по желѣзнымъ дорогамъ; необходимость точнаго выполненiя плана была для нихъ настолько неясна, что весьма часто полки опаздывали къ пунктамъ посадокъ на нѣсколько часовъ, причемъ это опаздыванiе не было вызвано какими либо особенными причинами. Также неясны были для войскъ особенности массовой перевозки; такъ, нѣкоторыя части настоятельно требовали себѣ пассажирскихъ вагоновъ или желали, чтобы поѣзда стояли на станцiяхъ столько времени, сколько это было почему либо удобнымъ для перевозимыхъ эшелоновъ.

5) Опытъ массовой перевозки войскъ являлся первымъ и для Министерства Путей Сообщенiя и управленiй отдѣльныхъ линiй. Неопредѣленность § 9 инстркуцiи 22 октября и телеграммы 3 ноября вызвали остановку товарнаго движенiя на всей сѣти, а не на тѣхъ только дорогахъ, гдѣ это было дѣйствительно необходимо. Подвижной составъ направленъ былъ безъ маршрутовъ и, наконецъ, назначены на дороги съ угольнымъ отопленiемъ паровозы съ дровянымъ. Все это въ значительной степени объясняется запоздалымъ вызовомъ въ С.-Петербургъ управляющихъ дорогами. Случалось, что управляющiе дорогами смотрѣли на воинскiе перевозки, какъ на выполненiе въ тѣсномъ смыслѣ условiй, заключенныхъ съ правительствомъ, на основанiи параграфовъ концессiй. Между тѣмъ какъ по существу дѣла военное вѣдомство являлось главнымъ отвѣтственнымъ распорядителемъ.

6) Погода въ значительной степени повлiяла на ходъ перевозокъ. Рано наступившiе морозы, понизившiе уровень почвенныхъ водъ, дѣлали неустойчивымъ водоснабженiе и увеличивали для войскъ трудности дальнихъ переѣздовъ. Снѣжные метели и заносы опаздыванiе поѣздовъ, а иногда даже прекращали движенiе (Одесская дорога — 25 и 26 ноября, Московско-Курская — 16 и 17 декабря). Суровое время года особенно сильно сказывалось на войскахъ, шедшихъ походнымъ порядкомъ къ пунктамъ посадокъ, часто вызывая опозданiе и нарушенiе тѣмъ правильности выполненiя плана (34-я артиллерiйская бригада).

7) Положенiе большихъ городовъ, лишенныхъ подвоза жизненныхъ припасовъ вслѣдствiе прекращенiя товарнаго движенiя, было весьма затруднительно. Вынести лишенiя помогъ населенiю тотъ высокiй патрiотическiй подъемъ духа, который сказался въ торжественныхъ проводахъ и угощенiяхъ войскъ, въ благотворительной помощи, оказанной дѣлу продовольствiя перевозимыхъ частей обществомъ Краснаго Креста и въ усердiи, съ которымъ служащiе на желѣзныхъ дорогахъ и телеграфахъ относились къ нуждамъ войскъ, стараясь сдѣлать все возможное часто на собственный счетъ (печи въ вагонахъ г. фонъ-Дервиза), чтобы облегчить тягости зимней перевозки.

Вообще, для правильной оцѣнки мобилизацiонныхъ перевозокъ 1876 года особенно необходимо имѣть въ виду, что въ Россiи это былъ первый опытъ перевозки большихъ массъ войскъ на огромныя разстоянiя.

ГЛАВА IX

Русское полевое интендантство и снабженiе дѣйствующей армiи предметами интендантскаго довольствiя

Регламентацiя устройства и дѣятельности полевого интендантства, продовольственной части и вещевого довольствiя. — Снаряженiе. — Обозъ. — Снабженiе офицеровъ. — Подготовительныя мѣры по обезпеченiю армiи продовольствiемъ, вещевымъ довольствiемъ, палатками, обозомъ и деньгами. — Текущее довольствiе армiи въ Бессарабiи: продовольствiе, вещевое довольствiе, квартирное довольствiе.

ереработка "Положенiя о полевомъ положенiи войскъ 1868 года" не была еще закончена, когда, въ ноябрѣ 1876 года, объявлена частная мобилизацiя войскъ Кiевскаго, Харьковскаго и Одесскаго военныхъ округовъ и изъ этихъ войскъ сформирована дѣйствующая армiя.

Новое Положенiе о полевомъ управленiи войскъ, какъ уже сказано въ главѣ седьмой, было объявлено къ руководству приказомъ по военному вѣдомству отъ 22 октября 1876 года за № 304 и то безъ приложенiй, которыя затѣмъ объявлялись постепенно, частiю въ томъ же 1876 и частiю въ 1877 годахъ.

По замыслу этихъ законоположенiй, перечисленныхъ въ ряду прочихъ въ главѣ седьмой, устройство интендантской части въ армiи опредѣлялось слѣдующимъ образомъ.

Общiя распоряженiя по снабженiю армiи продовльствiемъ, а равно денежгымъ и вещевымъ довольствiями — состредоточиваются въ полевомъ интендантскомъ управленiи, которое находится въ завѣдыванiи интенданта армiи и состоитъ изъ: 1) помощника интенданта, 2) канцелярiи, 3) чиновъ для порученiй, 4) корпусныхъ, дивизiонныхъ и отрядныхъ интендантовъ и 5) начальника интендантскаго транспорта.

Полевое интендантское управленiе есть ближайшiй распорядительный органъ Главнокомандующаго; вся же исполнительная часть возлагается на окружныя интендантскiя управленiя, учреждемыя по мѣрѣ надобности съ удаленiемъ армiи отъ границъ Имперiи; само полевое интендантское управленiе принимаетъ непосредственное участiе въ исполнительныхъ дѣйствiяхъ только тогда, когда Главнокомандующiй признаетъ это нужнымъ. Исполнительныя дѣйствiя возлагаются тогда на чиновъ для порученiй, а равно на корпусныхъ, дивизiонныхъ и отрядныхъ интендантовъ.

Интендантъ армiи подчиняется непосредственно Главнокомадующему, но всѣ письменныя представленiя ему онъ дѣлаетъ не иначе, какъ черезъ Начальника Штаба армiи, а личные, въ случаѣ надобности, доклады — въ присутствiи чего послѣдняго.

Интенданту армiи предоставляется: 1) утверждать окончательно всякiе, произведенные по распоряженiю полевого интендантства, подряды, поставки, наличныя покупки и проч., если заготовительныя цѣны не превосходятъ смѣтныхъ цѣнъ военнаго времени; въ противномъ случаѣ онъ представляетъ на разрѣшенiе Главнокомандующаго[267] и 2) избирать для заготовленiя продовольствiя тѣ изъ указанныхъ способовъ, которые по обстоятельствамъ наиболѣе выгодны и удобны; на на примѣненiе оеквизицiи онъ предварительно испрашиваетъ разрѣшенiе Главнокомандующаго.

Гдѣ бы война не велась: внутри ли Имперiи, въ странѣ союзной или непрiятельской, — онъ долженъ всемѣрно охранять средства театра войны отъ истощенiя, а потому прибѣгать къ нимъ только при невозможности, неуспѣхѣ или чрезмѣрной дороговизнѣ удовлетворенiя потребностей армiи средствами казенныхъ заготовленiй.

Корпусные, дивизiонные и отрядные интенданты суть непосредственные исполнители распоряженiй интнеданта армiи относительно тѣхъ частей, при которыхъ состоятъ; они избираются интендантомъ армiи и назначаются его приказомъ по полевому интендантскому управленiю[268].

Интендантскiй транспортъ назначается въ распоряженiе интенданта армiи для подвоза предметовъ довольствiя войскъ за армiею, для перемѣщенiя запасовъ изъ одного магазина въ другой, или же для подвозки разнаго рода армейскихъ тяжестей и раненыхъ, по соглашенiю съ Начальникомъ Штаба армiи и съ начальникомъ полевого управленiя военными сообщенiями.

Вначалѣ предполагалось сформировать одинъ казенный интендантскiй транспортъ, штатъ коего объявленъ при приказѣ по военному вѣдомству 1876 года № 323, а именно: въ 4.900 повозокъ (1.900 парныхъ и 3.000 троечныхъ) при 14.080 лошадяхъ.

Транспортъ долженъ былъ состоять изъ 14 отдѣленiй, по 350 повозокъ въ каждомъ. Начальникъ всего транспорта — полковникъ, начальники отдѣленiй — маiоры или подполковники; всѣ обозные чины — изъ нижнихъ чиновъ. Никаихъ кадровъ и запасовъ матерiальной части для формированiя интендантскаго транспорта не имѣлось. Личный составъ надлежало взять изъ запаса армiи, лошадей — поставкою отъ населенiя по только что введенной въ Имперiи военно-конской повинности; повозки и сбрую — прiобрѣсти покупкою.

Приказомъ по военному вѣдомству отъ 18 апрѣля 1877 года за № 136 объявленъ новый штатъ интендантскаго транспорта, по смыслу коего транспортъ сей долженъ состоять изъ: 1) казеннаго транспортнаго эшелона въ составѣ, опредѣленномъ вышеприведеннымъ приказомъ по военному вѣдомству 1876 года за № 323, и 2) вольнонаемныхъ транспортныхъ эшелоновъ, каждый въ составѣ 3.500 парныхъ обывательскихъ повозокъ и 7.000 лошадей съ погонщиками изъ населенiя. Начальствованiе вольнонаемнымъ транспортнымъ эшелономъ ввѣряется подполковнику; транспортъ состоитъ изъ 10 отдѣленiй, коими начальствуютъ штабъ-офицеры, имѣя по два помощника изъ оберъ-офицеровъ, по нѣсколько унтеръ0офицеровъ и рядовыхъ для присмотра за цѣлостью казеннаго имущества (по одному рядовому на каждыя 10 повозокъ).

Порядокъ продовольствованiя войскъ въ мирное время передъ войною 1877 года опредѣлялся объявленнымъ въ 1871 году Положенiемъ о провiантскомъ, приварочномъ и фуражномъ довольствiи войскъ (приказъ по военному вѣдомству № 256), которое пришлось примѣнить и въ войну 1877 года (хотя никакихъ статей, касающихся военнаго времени въ немъ не имѣется), такъ какъ особаго Положенiя, опредѣляющаго порядокъ продовольствiя войскъ на войнѣ, не было, за отмѣною прежде дѣйствовавшихъ по этому вопросу Положенiй и за невыработкою на замѣну ихъ новаго[269]. За симъ въ Положенiи о полевомъ управленiи войскъ 1876 года имѣлось нѣсколько руководящихъ статей общаго характера, касающихся продовольствiя войскъ. По смыслу сихъ законоположенiй утройство продовольственной части въ армiи представлялось въ слѣдующемъ видѣ.

Для продовольствiя нижнихъ чиновъ отъ казны отпускаются провiантъ и приварочныя деньги. Указанная дача провiанта на человѣка въ день: муки 2 фунта 25½ золотниковъ или хлѣба 3 фунта, или сухарей 2 фунта; крупы 32 золотника. Провiантъ отпускается натурою отъ интендантства, причемъ при отпускѣ муки на хлѣбъ — хлѣбопеченiе лежитъ на попеченiи самихъ войскъ. Приварочныя деньги отпускаются по двумъ окладамъ: обыкновенному и усиленному. Обыкновенный окладъ (на одного человѣка въ день) слагается изъ двухъ частей: 1) измѣняющейся, соотвѣтствующей стоимости ½ фунта мяса (въ сыромъ видѣ съ костями), и 2) постоянной — въ одну копѣйку, назначаемую для закупки овощей, соли и всѣхъ прочихъ приварочныхъ припасовъ. Усиленный окладъ равенъ полуторному обыкновенному. Приварочныя деньги по обыкновенному окладу полагаются на нижнихъ чиновъ, имѣющихъ артельное хозяйство, а по усиленному — на нижнихъ чиновъ (мелкiя команды при штабахъ и прочее), не имѣющихъ онаго[270]. Приварочныя деньги отпускаются въ полное распоряженiе войскъ на заготовленiе приварочныхъ продуктовъ и варку горячей пищи артельнымъ порядкомъ.

Для продовольствiя казенныхъ лошадей частямъ войскъ отъ казны отпускаются или фуражъ натурою, или деньги на заготовленiе онаго собственнымъ попеченiемъ. Размѣръ указанныхъ дачъ фуража различный, а именно:

Овса

Сѣна

Соломы

I разрядъ (строевыя лошади гвардейской кавалерiи и артиллерiи)

4 гарн.

10 фун.

4 фун.

II разрядъ (строевыя лошади армейской кавалерiи и артиллерiи)

3 гарн.

10 фун.

4 фун.

III разрядъ (обозныя лошади)

2½ гарн.

20 фун.

-

Сверхъ отпусковъ, установленныхъ закономъ, Главнокомандующiй, въ силу Положенiя о полевомъ управленiи войскъ 1876 года, имѣетъ право назначать войскамъ отпускъ винныхъ процiй и другихъ продовольственныхъ припасовъ, какiе имъ признаны будутъ нужными. Ему же принадлежитъ право разрѣшать всякаго рода замѣны однихъ предметовъ довольствiя другими.

Тѣмъ же Положенiемъ ему предоставлено право: 1) въ раiонѣ театра военныхъ дѣйствiй, какъ за границею, такъ и внутри Имперiи, назначать общiя и частныя реквизицiи, а въ областяхъ непрiятельскихъ, занятыхъ по праву войны, налагать контрибуцiи; 2) утверждать въ занятыхъ армiею областяхъ продовольственные тарифы[271], и 3) назначать офицерамъ отпускъ продовольственныхъ продуктовъ въ натурѣ, когда прiобрѣтенiе ихъ покупкою бываетъ затруднительно.

Согласно вышеизложенному общiй характеръ продовольствiя войскъ на войнѣ представляется въ слѣдующемъ видѣ:

1) Провiантъ войска получаютъ натурою отъ интендантства[272].

2) На заготовленiе приварка войска получаютъ деньги и заготовленiе онаго лежитъ на ихъ собственномъ попеченiи; указанный отпускъ на приварочное довольствiе слишкомъ малъ для условiй военнаго времени (сверхъ стоимости ½ фунта мяса всего одна копѣйка).

3) Продовольствiе офицеровъ лежитъ на ихъ собственномъ попеченiи и лишь въ видѣ исключенiя допускается отпускъ для нихъ натуральнаго довольствiя.

4) Фуражъ войска получаютъ или натурою, или деньгами и въ послѣднемъ случаѣ заготовляютъ оный собственнымъ попеченiемъ.

5) Продукты, отпускаемые войскамъ натурою, заготовляются преимущественно окружными и мѣстными заграничными интендантскими управленiями, т. е. въ дальнемъ тылу; заготовленiе ихъ органами полевого интендантства, т. е. въ раiонахъ дѣйствiя войскъ и ближнемъ тылу, допускается лишь въ видѣ исключенiя, не иначе, какъ съ разрѣшенiя Главнокомандующаго, причемъ обращается особое вниманiе на необходимость всемѣрно сберегать мѣстныя средства.

Это, въ связи съ правиломъ довольствовать войска провiантомъ всегда натурою, возлагаетъ на подвозъ огромную задачу и не благопрiятствуетъ оперативной свободѣ войскъ (слишкомъ связываетъ ихъ съ тыломъ).

Къ изложенному остается добавить о составѣ и количествѣ подвижныхъ запасовъ продовольствiя при войскахъ. На основанiи Положенiя о провiантскомъ, приварочномъ и фуражномъ довольствiи войскъ 1871 года, войска при выступленiи въ походъ берутъ съ собою: 1) провiанта (сухарей и крупы) полный восьми-дневный запасъ и 2) овса: пѣхота, артиллерiя и парки — четырехъ-дневный; кавалерiя — двухъ-дневный.

Запасъ этотъ размѣщается слѣдующимъ образомъ: въ ранцѣ пѣхотинца — сухарей на 3 дня, крупы на 2 дня и соли на 2 дня; во вьюкѣ кавалериста — сухарей на 3 дня, крупы на 2 дня, соли на 2 дня, овса на 2 дня и сѣна на 1 день; остальной запасъ въ повозкахъ полкового обоза.

При войскахъ положена слѣдующая продовольственная утварь: 1) на людяхъ: въ пѣхотѣ — одиночные котелки и фляги для воды[273], въ кавалерiи — котелокъ на трехъ человѣкъ, парусиновое ведро также на трехъ человѣкъ, торба на каждаго человѣка; 2) въ повозкахъ обоза — артельные котлы, которые возились нѣкоторыми частями войскъ въ патронныхъ ящикахъ, а другими — въ парныхъ облегченныхъ повозкахъ[274].

Порядокъ вещевого довольствiя въ военное время опредѣлялся Положенiемъ, объявленнымъ при приказѣ по военному вѣдомству 1875 года № 200. По смыслу онаго, вещевое довольствiе войскъ въ военное время производится по табелямъ мирнаго времени, на на штатное число чиновъ военнаго времени. Сверхъ довольствiя, опредѣленнаго сими табелями, войска могутъ получать, по мѣрѣ надобности, только шинели и сапоги изъ чрезвычайнаго запаса, но не иначе, какъ особаго Высочайшаго разрѣшенiя. Кромѣ того, вещи, утраченныя по военнымъ обстоятельствамъ (въ сраженiяхъ и проч.), возмещаются новыми отпусками отъ казны на основанiи свидѣтельствъ начальниковъ дивизiй о дѣйствительности утраты. Самый порядокъ вещевого довольствiя опредѣляется Главнокомандующимъ армiею, по соглашенiю интнеданта оной съ Главнымъ Интендантомъ Военнаго Министерства.

Снаряженiе. Въ снаряженiе пѣхотинца входило: 1) ружье и 60 патроновъ, изъ нихъ 48 въ сумкахъ и 12 въ ранцѣ, 2) запасъ продовольствiя (сухарей на 3 дня, соли на 2 дня, котелокъ и водоносная фляга), 3) запасъ одежды и обуви (кромѣ надѣтаго: пара сапогъ, 2 рубахи, 1 подштаники, 2 пары портянокъ, полотенце, лѣтнiя панталоны, гимнастическая рубаха, наушники, рукавицы с варежками, шинель, башлыкъ), 4) ружейная принадлежность, 5) разная мелочь для поддержанiя чистоты и опрятности, 6) часть палаточнаго прибора, 7) ранецъ (стараго образца — изъ телячьей кожи, новаго образца — изъ парусины). Сверхъ того: у сапожниковъ — сапожный, у портныхъ — портняжный инструментъ.

Въ гвардiи, у гренадеръ и саперъ — обоюдоострый тесакъ, для рубки дровъ и другихъ бивачныхъ и окопныхъ работъ; у остальной пѣхоты — тесаки только на унтеръ-офицерахъ.

Вѣсъ всего снаряженiя 1 пудъ 34 фунта.

Изъ поименованныхъ предметовъ снаряженiя водоносныя фляги и гимнастическiя рубахи заведены были только въ мартѣ и апрѣлѣ 1877 года на экономическiя суммы войскъ. Палаточнымъ приборомъ (походныя палатки) войска дѣйствующей армiи стали снабжаться тоже только весною 1877 года. Такъ какъ эти палатки вводились въ войска впервые, то въ декабрѣ 1876 года частямъ войскъ дѣйствующей армiи были разосланы описанiе ихъ и наставленiе о разбивкѣ ихъ съ чертежами[275]. Доставка же самыхъ палатокъ въ войска началась лишь въ февралѣ мѣсяцѣ 1877 года и не всѣ части дѣйствующей армiи, мобилизованныя въ 1876 году, выступили въ походъ за границу съ палатками; равно нѣкоторыя изъ частей войскъ, мобилизованныхъ въ 1877 году и прибывавшихъ на театръ войны лѣтомъ этого года, не имѣли при себѣ палатокъ; таковыя были высланы имъ лишь въ сентябрѣ.

Кромѣ поименованныхъ предметовъ, въ снаряженiе пѣхотинца въ апрѣлѣ 1877 года были введены еще: 1) сухарные мѣшки вмѣстимостью на 6 фунтовъ сухарей и 2) бѣлыя чахлы на шапки съ назатыльниками. На заведенiе этихъ предметовъ войскамъ были отпущены деньги.

О снабженiи теплою одеждою будетъ сказано далѣе.

Во время войны ранцы оказались тяжелыми и неудобоносимыми, а потому многiя части войскъ замѣенили ихъ мѣшками.

Въ снаряженiе кавалериста входило: 1) вооруженiе: а) холодное — сабля или шашка у всѣхъ, пика — у рядовыхъ первой шеренги гусарскихъ и уланскихъ полковъ (у казаковъ — шашка и пика); б) огнестрѣльное: винтовка — у драгунъ и казаковъ (40 патроновъ)[276], карабинъ — у рядовыхъ второй шеренги гусарскихъ и уланскихъ полковъ (20 патроновъ), револьверъ — у всѣхъ унтеръ-офицеровъ и трубачей, а также у рядовыхъ первой шеренги гусарскихъ и уланскихъ полковъ; 2) запасъ продовольствiя (сухарей на 3 дня, крупы на 2 дня, соли на 2 дня, овса на 2 дня и сѣна на 1 день, котелокъ и парусинное ведро на каждыхъ трехъ человѣкъ, торба); 3) запасъ одежды и обуви (кромѣ надѣтаго: пара сапогъ, шаровары, галстухъ, 2 рубахи, 1 подштаники, 2 пары портянокъ, изъ коихъ одна пара суконныхъ или взамѣнъ шерстяные чулки, полотенце, китель, пара перчатокъ, шинель, башлыкъ, фуражка); 4) топоръ на каждыхъ 8 человѣкъ; 5) попона, трокъ, фуражный арканъ, саквы, сѣтки; 6) пара запасныхъ подковъ и 16 гвоздей; 7) сѣдло и конскiй приборъ; 8) разная мелочь для поддержанiя чистоты и опрятности.

Кромѣ того, въ снаряженiе кавалерiи входили палаточный приборъ и бѣлыя чахлы на шапки съ назатыльниками, которыми она была обезпечена тѣмъ же порядкомъ, какъ и пѣхота.

О снабженiи теплою одеждою будетъ сказано далѣе.

Войсковой обозъ. Мобилизацiя 1876 года совпала со временемъ пересмотра организацiи обоза. Комиссiя, работавшая надъ этимъ вопросомъ, образована въ 1874 году; предложенiя ея удостоились Высочайшаго утвержденiя лишь 31 января 1876 года и едва начали приводиться въ исполненiе, какъ 1 ноября 1876 года объявлена была мобилизацiя войскъ Кiевскаго, Одесскаго и Харьковскаго военныхъ округовъ; а потому проектированная организацiя обоза могла быть примѣнена и то лишь отчасти только къ тѣмъ частямъ войскъ, которыя мобилизовались въ 1877 году. Вслѣдствiе сего войска дѣйствующей армiи выступили въ походъ съ неодинаковымъ обозомъ: части войскъ, мобилизованныя въ 1876 году, имѣли обозъ большею частью старой организацiи, въ частяхъ же войскъ, мобилизованныхъ въ 1877 году, обозъ подвергся нѣкоторымъ измѣненiямъ, проектированнымъ вышеупомянутою комиссiею.

Войска, мобилизованныя въ 1876 году, выступили въ походъ съ слѣдующимъ обозомъ. Обозъ пѣхотнаго полка (3 баталiона, въ 15 строевыхъ ротъ), состоялъ изъ 37 четверочныхъ и 27 парныхъ повозокъ и одной двуколки, а всего 65 повозокъ и 219 лошадей (въ томъ числѣ запасныя, по разсчету 1 на 15); въ числѣ повозокъ имѣлось: по одному патронному ящику, по одной провiантской и по одной артельной повозкѣ на роту; санитарный обозъ полка состоялъ изъ двухъ лазаретныхъ линеекъ, одной повозки для лазаретныхъ вещей и одной аптечной платформы; для возки офицерскихъ вещей имѣлось 10 парныхъ повозокъ; остальныя повозки назначались подъ казну, канцелярiю и инструменты.

Обозъ кавалерiйскаго полка (четырехъ-эскадроннаго) состоялъ изъ 23–24[277] повозокъ и 74–78 лошадей. Въ числѣ повозокъ имѣлось: по одной провiантской, по одной артельной и по одной офицерской на эскадронъ; для возки патроновъ драгунскiе полки имѣли по 2 патронныхъ ящика, а гусарскiе и уланскiе — по одному; санитарный обозъ полка состоялъ изъ одной лазаретной линейки, одной повозки для лазаретныхъ вещей и одной аптечной платформы; прочiя повозки назначались подъ казну, канцелярiю и инструментъ.

Войска гвардiи, мобилизованныя въ 1877 году, выступили со слѣдующимъ обозомъ: обозъ пѣхотнаго полка (4 баталiона въ 16 строевыхъ ротъ) состоялъ изъ 33 четверочныхъ и 44 парныхъ повозокъ, а всего изъ 77 повозокъ и 234 лошадей; обозъ кавалерiйскаго полка (4 эскадрона) — изъ 23 повозокъ и 64 лошадей.

Главное отличiе этого обоза отъ прежняго заключалось въ слѣдующемъ: 1) съ патронныхъ ящиковъ сняты артельные котлы и приварочная провизiя (трехъ-дневный запасъ крупы, соли и сала), что дало возможность уменьшить число патронныхъ ящиковъ (они были четверочной запряжки) до 3 на баталiонъ четырехъ-ротнаго состава; 2) взамѣнъ сего на каждую роту придано по одной парной повозкѣ (кромѣ парныхъ артельныхъ), куда и положены котлы съ приварочною провизiею; 3) число повозокъ для общихъ потребностей (четверочныя) уменьшено съ трехъ на двѣ; 4) въ гвардейскихъ пѣхотныхъ полкахъ четверочныя лазаретныя линейки замѣнены облегченными парными[278].

Въ обозѣ пѣхотнаго полка положено было возить слѣдующiя предметы: 1) ружейные патроны по 60 на ружье; 2) продовольствiе въ вышеуказанномъ размѣрѣ[279]; 3) артельные котлы; 4) лазаретное имущество и аптечные припасы; 5) шанцевый инстументъ, по слѣдующему разсчету на каждую строевую роту: 10 лопатъ, 24 топора, 3 мотыги, 3 кирки и 1 ломъ. Для носки этого инструмента, въ случаѣ выдачи на руки людямъ, возились ремни, а для топоровъ — получахлы. Бóльшая часть инструмента возилась на патронныхъ ящикахъ, а остальная — на особыхъ повозкахъ, по одной на баталiонъ; 6) офицерское имущество; 7) казна и канцелярiя.

Въ обозѣ кавалерiйскаго полка положено было возить то же самое имущество, какъ въ пѣхотѣ, съ слѣдующею разницею: а) патроновъ: въ дрангунскихъ полкахъ — по 50, въ уланскихъ и гусарскихъ — по 30 на ружье; б) шанцеваго инструмента не возилось.

Къ началу мобилизацiи 1876 года обозъ даже по прежней организацiи былъ въ некомплектѣ, а именно: а) офицерскаго обоза не имѣлось совсѣмъ на лицр, б) всѣ казачьи полки (кромѣ гвардейскихъ) не имѣли совсѣмъ обоза, в) во многихъ частяхъ не доставало лазаретнаго обоза[280] и г) въ нѣкоторыхъ частяхъ — хозяйственнаго обоза.

Недостатокъ этотъ былъ пополненъ отпускомъ мобилизующимся частямъ повозокъ изъ мастерскихъ, казенныхъ и частныхъ, усиленно работавшихъ въ 1876 году[281], передачею повозокъ изъ частей войскъ, которыя не мобилизовались и, наконецъ, войскамъ были отпущены деньги для заведенiя неформеннаго обоза собственнымъ ихъ попеченiемъ; между прочимъ, деньги были отпущены войскамъ на заведенiе всего офицерскаго обоза; бóльшая часть обоза казачьихъ частей заведена была собственнымъ ихъ попеченiемъ на отпущенныя имъ деньги.

Вслѣдствiе такого положенiя дѣла обозъ частей войскъ дѣйствующей армiи не имѣлъ ни вполнѣ однообразной организацiи, ни повозокъ одного опредѣленнаго типа: казенныя повозки были нѣсколькихъ форменныхъ образцовъ (напр. патронныя двухъ образцовъ, тоже лазаретныя линейки), и, кромѣ того, имѣлось значительное количество неформенныхъ повозокъ (всѣ артельныя и офицерскiя).

Такой обозъ былъ, разумѣется, далекъ отъ совершенства, что было ясно еще до начала войны.

Главнокомандующiй дѣйствующею армiею еще передъ выступленiемъ въ походъ доносилъ Государю Императору слѣдующее объ обозѣ:

"Матерiальная часть находится въ отличномъ порядкѣ. Никогда еще у насъ въ обозѣ не было такихъ отличныхъ лошадей, какъ снйчасъ. Въ этомъ отношенiи военно-конская повинность[282] дала прекрасные результаты. Что касается самаго обоза, то я считаю своимъ долгомъ донести, что изъ всѣхъ смотровъ я убѣдился, что огнъ по конструкцiи своей тяжелъ. Я не могу не заявить, что обозъ находится въ такомъ состоянiи, что заставляетъ сомнѣваться въ его удобоподвижности. Всѣ повозки весьма грузны и при едва рыхломъ грунтѣ вязнутъ до такой степени, что лошади не въ состоянiи вывозить ихъ. Въ особенности тяжелы патронные ящики. Положительно можно сказать, что они не въ состоянiи будутъ всюду слѣдовать за войсками. Провiантскiя повозки также тяжелы и онѣ на всякой невполнѣ твердой дорогѣ глубоко врѣзываются въ грунтъ. Я опасаюсь, что при современномъ состоянiи обозовъ они, при сколько нибудь грязныхъ дорогахъ, а также въ горной мѣстности, не въ состоянiи будутъ слѣдовать за войсками, а иногда и совершенно останавоивать ихъ движенiе.

"Сравнивая нашъ форменный обозъ съ повозками колонистскаго образца[283], нельзя не отдать полнаго предпочтенiя послѣднимъ. Не смотря на весьма сильную грязь, повозки эти, будучи нагружены полною укладкою, везлись весьма легко парою лошадей и притомъ въ гору.

"Изъ всѣхъ форменныхъ повозокъ наиболѣе удобны легкiя повозки, назначенныя для возки раненыхъ въ подвижныхъ лазаретахъ".

Въ отчетѣ Полевого Штаба дѣйствующей армiи за 1877-78 года объ обозѣ полевыхъ аойскъ сказано:

"Войска по окончанiи похода остались недовольны существующимъ обозомъ. По заявленiю комиссiи, собранной при гвардейскомъ корпусѣ въ началѣ февраля 1878 года, т. е. вскорѣ послѣ перехода черезъ Балканы, оказалось: По своей конструкцiи обозъ громоздокъ, тяжелъ и неповоротливъ. Чрезмѣрная его тяжесть никогда не позволяла ему слѣдовать за своими частями; обыкновенно онъ отставалъ на нѣсколько переходовъ, а иногда и за сотни верстъ. Часть повозокъ была оставлена еще при движенiи черезъ Румынiю. Патронные ящики также очень тяжелы и потому не удовлетворяли своему назначенiю. Нерѣдко случалось, что летучiе парки приходили ранѣе обоза и войска брали патроны прямо изъ парковъ. Большiя лазаретныя линейки чрезмѣрно тяжелы и неудобоподвижны; облегченныя же оказались вполнѣ удовлетворительными.

"Такъ какъ вообще войсковой обозъ рѣдко поспѣвалъ за войсками, то офицеры, по приходѣ на бивакъ или квартиры, долгое время оставались безъ вещей и пищи. Это побудило весьма многихъ завести вьючныхъ лошадей".

Снабженiе офицеровъ опредѣлялось Положенiемъ о пособiяхъ и добавочномъ содержанiи, производимыхъ офицерскимъ чинамъ въ военное время, которое и было примѣнено къ довольствiю офицеровъ при мобилизацiи и въ войну 1877-78 годовъ. Положенiемъ этимъ, объявленнымъ при приказѣ по военному вѣдомству 1876 года за № 342, установлены въ дополненiе къ денежному довольствiю по окладамъ, предусмотрѣннымъ штатами, еще слѣдующiе денежные отпуски:

1) единовременные на обзаведенiе: а) верховыми лощадьми, б) упряжными лошадьми со сбруею, экипажами и повозками подъ офицерское имущество и в) разными вещами (походная одежда, оружiе и проч.);

2) текущiе: добавочные денежные оклады въ видѣ порцiоновъ[284] и фуражныхъ денегъ[285], и

3) пособiя семействамъ: единовременныя, производство квартирныхъ денегъ и деньщичье довольствiе.

***

Подготовительныя мѣры по обезпеченiю довольствiя армiи. Формированiе полевого интендантства. По штатамъ, первоначально установленнымъ для полевого интендантскаго управленiя (приказъ по военному вѣдомству 1876 года № 317), оно должно было состоять изъ: интенданта армiи, его помощника, одного офицера генеральнаго штаба, 15 чиновниковъ для порученiй, 3 начальниковъ отдѣленiй, 7 дѣлопроизводителей, 7 помощниковъ ихъ, 3 бухгалтеровъ, 3 помощниковъ ихъ, журналиста, казначея, переводчика, 2 счетчиковъ, 4 вахтеровъ и 30 писарей.

Къ формированiю полевого интендантскаго управленiя было приступлено тотчасъ по объявленiи мобилизацiи — 1 ноября 1876 года.

Интендантомъ армiи назначенъ былъ Одесскiй окружной интендантъ дѣйствительный статскiй совѣтникъ Аренсъ[286]; помощникомъ къ нему — статскiй совѣтникъ Левковичъ[287]. Остальной личный составъ взятъ изъ Главнаго (10 %) и окружныхъ интнедантскихъ управленiй (70 %, изъ коихъ около ⅔ принадлежали Одесскому окружному интендантскому управленiю) и частiю (20 %) изъ лицъ другихъ вѣдомствъ и изъ отставныхъ.

Первоначальный штатъ полевого интендантскаго управленiя на первыхъ же порахъ оказался недостаточнымъ и въ апрѣлѣ 1877 года (приказъ по военному вѣдомству 1877 года № 137) былъ увеличенъ на 1 начальника отдѣленiя, 6 дѣлопроизводителей, 6 помощниковъ ихъ, 2 бухгалтеровъ, 2 помощниковъ ихъ, 2 вахтеровъ и 20 писарей; кромѣ того, число чиновниковъ для порученiй (вмѣсто прежнихъ 15) сдѣлано неограниченнымъ и опредѣленiе ихъ числа предоставлено Главнокомандующему въ мѣрѣ надобности[288].

Для корпуснаго интендантства былъ установленъ слѣдующiй штатъ: корпусный интендантъ, 1 чиновникъ для порученiй, 1 столоначальникъ, его помощникъ, 2 вахтера и 3 писаря. Штатъ дивизiоннаго интендантства былъ слѣдующiй: дивизiонный интендантъ, 1 столоначальникъ и 1 писарь.

Корпусныя интендантства формировались вмѣстѣ съ мобилизацiей корпусовъ, а дивизiонныя были сформированы лишь послѣ объявленiя войны, съ выступленiемъ дивизiй въ заграничный походъ.

Хотя корпусныя интендантства формировались одновременно съ мобилизацiею корпусовъ, но все интендантское довольствiе корпусовъ дѣйствующей армiи было до 4 апрѣля 1877 года оставлено на непосредственномъ попеченiи Одесскаго и Кiевскаго окружныхъ интендантскихъ управленiй[289]; только съ 4 апрѣля 1877 года (приказанiе по дѣйствующей армiи № 63) ассигнованiе денежнаго довольствiя войскамъ возложено на корпусныхъ интендантовъ.

О формированiи интендантскаго транспорта будетъ сказано далѣе, въ отдѣлѣ о продовольствiи.

Обезпеченiе продовольствiемъ. Неприкосновенные и чрезвычайные запасы. Передъ войною 1876 года положено было содержать въ мирное время слѣдующiе запасы продовольствiя: 1) въ продовольственныхъ магазинахъ — оборотные, хозяйственные и чрезвычайные запасы муки и крупъ и 2) въ войскахъ — восьми-дневный сухарный запасъ iпо штатамъ мирнаго времени.

Для того, чтобы войска въ случаѣ мобилизацiи имѣли на лицо восьми-дневный сухарный запасъ по штатамъ военнаго времени, въ сентябрѣ мѣсяцѣ 1876 года послѣдовало распоряженiе, чтобы всѣ пѣхотныя части, расположенныя въ округахъ Европейской Россiи и на Кавказѣ, изготовили десяти-дневный запасъ сухарей по штатамъ мирнаго времени.

Оборотные и хозяйственные запасы магазиновъ обезпечивали текущую потребность войскъ, содержимыхъ въ мирное время, а запасы чрезвычайные назначались для обезпеченiя мобилизацiи армiи.

Чрезвычайные запасы положено было содержать въ 11 пунктахъ Европейской Россiи (Динабургъ, Витебскъ, Вильно, Полоцкъ, Варшава, Бобруйскъ, Ивангородъ, Брестъ-Литовскъ, Новогеоргiевскъ, Кiевъ, Ростовъ) общимъ количествомъ въ 186.800 четвертей муки и 24.900 четвертей крупъ.

Изъ этихъ пунктовъ ни одинъ не находился не только въ Бессарабiи — области первоначальнаго сосредоточенiя дѣйствующей армiи, но и въ раiонѣ всего Одесскаго округа, который только одинъ былъ подчиненъ Главнокомандующему армiею[290].

Для устройства продовольственной базы приступлено было поэтомпу къ экстреннымъ заготовленiямъ продовольствiя въ потребность дѣйствующей армiи еще до объявленiя мобилизацiи, а именно въ концѣ сентября Главнымъ Интендантомъ было предписано Одесскому окружному интенданту[291] приступить безотлагательно къ экстренному заготовленiю для 8 пѣхотныхъ и 2 кавалерiйскихъ дивизiй (съ артиллерiей), одной саперной и одной стрѣлковой бригадъ и 5 казачьихъ полковъ четырехъ-мѣсячнаго количества провiанта (муки и крупъ), винныхъ порцiй (по 2 чарки въ недѣлю), овса и сѣна и десяти-дневнаго количества порцiоннаго скота (по ½ фунта мяса на человѣка), чаю и сахару (по разсчету ⅓ фунта чаю и 1 фунтъ сахару на 100 человѣкъ въ день). Вмѣстѣ съ этимъ предписывалось приступить къ изготовленiю для указаннаго количества войскъ мѣсячной порцiи сухарей.

Распоряженiе это приводило къ заготовленiю слѣдующаго количества продовольствiя (на 99.619 нижнихъ чиновъ и 24.812 лошадей):

На 4 мѣсяца:

муки

93.392 четверти

крупъ

12.451 четверть

зернового фуража

134.165 четвертей

сѣна

917.220 пудовъ

вина

38.858 ведеръ

На 10 дней:

чаю

112 пудовъ

сахару

336 пудовъ

порцiоннаго скота

1.661 головъ

Кромѣ того, для перепеченiя мѣсячной пропорцiи муки въ сухари (20.000 четвертей) необходимо было заготовить 1.500 саженъ дровъ.

Кромѣ порцiоннаго скота, заготовленiе всего вышеуказаннаго распоряжено было комиссiонерскимъ способомъ, такъ какъ подрядный, въ виду спѣшности заготовленiя и нежелательности широкой огласки, въ данномъ случаѣ признанъ былъ неудобнымъ. Заготовленiе же порцiоннаго скота было отложено до объявленiя мобилизацiи. Заготовляемые продукты должны были свозиться и складываться въ Кишиневѣ, Бендерахъ и Тирасполѣ.

Для испеченiя сухарей сдѣлано было распоряженiе, черезъ начальника инженеровъ округа, о постройкѣ кирпичныхъ печей въ Кишиневѣ и Тирасполѣ и о передѣлкѣ печей Бендерскаго лагеря; самое же изготовленiе сухарей предположено было произвести въ теченiе 6 недѣль, подъ наблюденiемъ командированныхъ отъ интендантства чиновниковъ, хлѣбопеками и рабочими, наряжаемыми отъ пѣхотныхъ частей округа.

1 октября Главный Интендантъ сообщилъ Одесскому окружному интенданту[292], что первоначально предположенное количество войскъ, имѣющее прибыть въ раiонъ Одесскаго округа, рѣшено увеличить еще двумя корпусами[293], а потому надлежитъ заготовить на нихъ такую же пропорцiю продовольствiя, какъ и для ранѣе указаннаго количества войскъ, и вмѣстѣ тѣмъ количество чаю и сахару на всѣ войска довести до мѣсячной пропорцiи.

Это приводило къ заготовленiю слѣдующаго количества продуктовъ:

муки

72.500 четвертей

крупъ

7.400 четвертей

зернового фуража

196.000 четвертей

сѣна

1.500.000 пудовъ

вина

40.000 ведеръ

чаю

365 пудовъ

сахару

1.095 пудовъ

дровъ (для испеченiя сухарей)

1.665 саженъ

Кромѣ того, надлежало выпечь сухарей еще 22.500 четвертей.

Такъ какъ производимыми уже заготовленiями перваго наряда войска дѣйствующей армiи, хотя бы и удвоенныя противъ первоначальнаго предположенiя, обезпечивались продовольствiемъ уже въ достаточной степени, а именно: провiантомъ, виномъ и фуражемъ — на 2 мѣсяца, въ томъ числѣ сухарями на 1 мѣсяцъ, и чаемъ и сахаромъ — на 5 дней[294], - то заготовленiе второго наряда не требовало особой спѣшности, а потому могло быть исполнено нормальнымъ для нашихъ заготовленiй способомъ — подряднымъ.

Торги (съ ограниченною конкуренцiею) состоялись въ Одесскомъ военно-окружномъ совѣтѣ 12 и 25 ноября и все заготовленiе было сдано подрядчикамъ съ обязательствомъ окончить поставку 1 февраля 1877 года. Заготовляемые продукты должны были доставляться и складываться, главнымъ образомъ, въ тѣ же пункты, какъ и заготовленiя перваго наряда, а именно въ Кишиневъ, Бендеры и Тирасполь. Здѣсь же должна была производиться выпечка сухарей. Но такъ какъ въ этихъ пунктахъ и безъ того должны были образоваться громадные склады, то для части новаго заготовленiя, преимущественно фуража, назначены были еще слѣдующiе пункты: Одесса, Раздѣльная и Пырлица[295].

Такимъ образомъ, главные или базисные магазины (склады) дѣйствующей армiи учреждались въ слѣдующихъ пунктахъ: Кишиневѣ, Бендерахъ, Тирасполѣ, Одессѣ, Раздѣльной и Пырлицѣ; изъ нихъ первые 5 пунктовъ лежатъ вдоль единственной желѣзной дороги, связывавшей Россiю съ будущимъ театромъ войны, а Пырлица находится почти у самой границы съ Румынiей и въ нѣсколькихъ верстахъ отъ упомянутой желѣзной дороги; наибольшее количество запасовъ складывалось въ Кишиневѣ, Тирасполѣ и Бендерахъ, гдѣ вмѣстѣ съ тѣмъ устраивались хлѣбопекарни для выпечки сухарей.

За недостаткомъ во всѣхъ перечисленныхъ пунктахъ крытыхъ помѣщенiй для всѣхъ поставляемыхъ продуктовъ, мука и зерновой фуражъ должны были складироваться въ бунты, для устройства которыхъ заготовлялись подкладины и доски, а для покрытiя брезенты и камышевые маты.

Обоими заготовленiями имѣлось, такимъ образомъ, въ виду обезпечить дѣйствующую армiю силою въ 4 корпуса: провiантомъ, виномъ и фуражемъ — на 4 мѣсяца, въ томъ числѣ сухарями на 1 мѣсяцъ (остальное мукою), чаемъ и сахаромъ — на 1 мѣсяцъ. Сухари, чай, сахаръ и вино должны были образовать неприкосновенный запасъ, къ расходованiю котораго могло быть приступлено по особому приказанiю Главнокомандующаго, съ выступленiемъ въ походъ; мука же, крупа и фуражъ назначались и для текущаго довольствiя сосредоточиваемыхъ въ Бессарабiи войскъ дѣйствующей армiи[296].

Заготовленiе перваго наряда (комиссiонерское) шло довольно успѣшно относительно муки, крупы, чаю, сахару и зернового фуража; но заготовленiе сѣна и вина и, особенно, выпечка сухарей шли медленно.

Къ 23 ноября въ склады были доставлены продукты, которыми довольствiе дѣйствующей армiи тогдашней числительности обезпечивалось на слѣдующее число дней[297]:

Количество запасовъ

На сколько дней обезпечивали довольствiе армiи

муки

77.646 четвертей

55

крупы

6.660 четвертей

35½

зернового фуража

110.398 четвертей

36½

сѣна

281.264 пудовъ

11½

вина

8.014 ведеръ

3½

чаю

112 пудовъ

7½

сахару

336 пудовъ

7½

сухарей

2.121 четвертей

1½

мясныхъ консервовъ

14.190 порцiй

-

Заготовленiе сѣна замедлилось, главнымъ образомъ, отъ затрудненiй въ наймѣ подводъ подъ свозъ закупленнаго сѣна; затрудненiя же въ наймѣ подводъ произошли вслѣдствiе отвлеченiя значительнаго числа ихъ подъ перевозку людей, пребывающихъ изъ запаса, и войскового имущества во время мобилизацiи войскъ и ихъ передвиженiй. Явилась настоятельная потребность ввести взиманiе подводъ по наряду, на что и было испрошено Высочайшее повелѣнiе.

Окончить заготовленiе перваго наряда Главнокомандующiй разсчитывалъ, какъ докладывалъ интендантъ армiи и какъ изложено въ рапортѣ Главнокомандующаго Государю Императору, къ концу ноября, за исключенiемъ сѣна, заготовку котораго надѣялись закончить въ декабрѣ.

Медленность въ испеченiи сухарей произошла отъ замедленiя въ постройкѣ печей, случившейся порчи ихъ отъ дождей и неумѣнiя людей, наряженныхъ для печенiя[298].

Вопросъ этотъ весьма озабочивалъ Главнокомандующаго, а потому онъ приказалъ войти въ сношенiе съ Военнымъ Министромъ о заготовленiи для нуждъ армiи войсками Кiевскаго гарнизона 20.000 четвертей сухарей. Вслѣдствiе сего Военнымъ Министерствомъ сдѣлано было распоряженiе объ испеченiи въ Кiевѣ 20.000 четвертей сухарей и, кромѣ того, въ Варшавѣ, Брестѣ Бобруйскѣ и Динабургѣ — еще 40.000 четвертей, а всего во внутреннихъ округахъ 60.000 четвертей сухарей[299]. Затѣмъ въ декабрѣ мѣсяцѣ Военное Министерство сдѣлало распоряженiе о заготовленiи въ разныхъ пунктахъ внутреннихъ округовъ еще 75.000 четвертей сухарей.

Вышепоказанные мясные консервы были доставлены въ армiю распоряженiемъ Военнаго Министерства, о чемъ подробнѣе будетъ сказано далѣе.

Съ началомъ сосредоточенiя дѣйствующей армiи въ Бессарабiи пришлось приступить къ расходованiю части заготовленныхъ запасовъ порядкомъ, о которомъ будетъ сказано далѣе при обзорѣ текущаго довольствiя армiи въ перiодъ до объявленiя войны, и къ дополнительнымъ заготовленiямъ муки и крупы[300]. Въ концѣ января наличное состоянiе запасовъ въ складахъ на базѣ дѣйствующей армiи (въ Бессарабiи) было слѣдующее[301]:

Состояло на лицр

Ожидалось

Итого

муки

86.347 четв.

63.682 четв.

150.029 четв.

крупы

11.959 четв.

7.724 четв.

19.683 четв.

зернового фуража

287.457 четв.

26.682 четв.

314.319 четв.

сѣна

1.341.043 пуд.

1.014.533 пуд.

2.355.576 пуд.

вина

46.458 вед.

32.400 вед.

78.858 вед.

чаю

424 пуд.

38 пуд.

462 пуд.

сахару

1.386 пуд.

-

1.386 пуд.

сухарей

17.364 четв.

2.636 четв.

20.000 четв.

Запасы показаннаго итога обезпечивали довольствiе армiи (201.608 человѣкъ и 75.052 лошади) на слѣдующiй срокъ:

муки и крупы

на 95 дней

сухарей

на 23 дня

зернового фуража

на 94 дня

сѣна

на 85 дней

чаю и сахару

на 29 дней

вина (по 2 чарки въ недѣлю на человѣка)

на 16½ недѣль

Кромѣ того, какъ было уже сказано, 135.000 четвертей сухарей заготовлялось во внутреннихъ округахъ и частiю уже высылалось на станцiю Бирзулу, гдѣ и устраивался складъ оныхъ. Къ 1 февраля тамъ было уже сложено 4.579 четвертей сухарей. Но такъ какъ въ Бирзулѣ не имѣлось достаточныхъ помѣщенiй, то часть сухарей направлялась изъ Бирзулы въ Одессу. Къ 12 апрѣля въ Бирзульскомъ складѣ было 32.840 четвертей и въ Одесскомъ 7.140 четвертей сухарей; къ тому же времени въ Кишиневскомъ, Бендерскомъ и Тираспольскомъ складахъ состояло 23.000 четвертей сухарей. Такимъ образомъ, къ началу войны на базе находилось около 63.000 четвертей сухарей. Считая въ четверти сухарей 5½ пудовъ или 110 суточныхъ дачъ (по 2 фунта), это составитъ 6.930.000 дачъ.

Въ первыхъ числахъ апрѣля 1877 года печенiе сухарей въ Кишиневскихъ, Бендерскихъ и Тираспольскихъ пекарняхъ прекращено и пекарни эти закрыты[302].

Наличное количество продовольственныхъ запасовъ въ складахъ базы въ продолженiе всего подготовительнаго перiода и ко времени объявленiя войны было весьма значительно. Запасы эти, сложенные въ бунтахъ, а сѣно — въ стогахъ, портились отъ влiянiя погоды[303]. Провiантъ, правда, расходовался на текущее довольствiе, но фуражъ оставался вначалѣ неприкосновеннымъ, ибо войскамъ ьыло предоставлено заготовлять фуражное довольствiе собственнымъ попеченiемъ на отпускаемыя деньги. Но въ февралѣ приняты мѣры къ расходованiю запасовъ фуража: войскамъ предписано получать фуражъ наполовину натурою и лишь на остальную половину деньгами[304]. Въ апрѣлѣ съ движенiемъ армiи за границу приянты еще болѣе рѣшительныя мѣры въ этомъ направленiи: прекращено производство фуражныхъ денегъ всѣмъ войскамъ, расположенныхъ въ пунктахъ нахожденiя фуражныхъ складовъ и на указанномъ разстоянiи отъ нихъ, и замѣнено отпускомъ его натурою; то же распространено на всѣ войска, которыя будутъ проходить и останавливаться въ этихъ пунктахъ.

Не смотря на эти мѣры, въ складахъ базы къ концу iюля 1877 года состояло на лицо:

муки

57.000 четвертей

крупъ

1.358 четвертей

зернового фуража

204.501 четверть

сѣна

1.747.767 пудовъ

вина

67.952 ведра

Запасы эти, за невозможностью подвоза ихъ къ армiи, оказались прямо бременемъ; такъ какъ они къ тому же портились, то, по докладу интенданта армiи, Главнокомандующiй 1 августа 1877 года разрѣшилъ продать ихъ съ публичныхъ торговъ.

Кромѣ образованiя запасовъ на базѣ, необходимо упомянуть еще о слѣдующихъ подготовительныхъ мѣрахъ по обезпеченiю продовольствiемъ дѣйствующей армiи съ объявленiемъ войны.

Для обезпеченiя армiи консервами Военнымъ Министерствомъ въ ноябрѣ 1876 года заключенъ контрактъ съ обществомъ Народное Продовольствiе о поставкѣ 4.000.000 порцiй консервированнаго сухого мяса; консервы эти предназначались для довольствiя войскъ въ экстренныхъ случаяхъ войны, а потому заказывались въ двоякой укупоркѣ: 300.000 порцiй — въ ранцевой укупоркѣ и 3.700.000 порцiй — въ обозной. Общество Народное Продовольствiе построило въ Самарѣ свой заводъ и обязалось исполнить поставку всего заказа къ 1 марта 1877 года; но заводъ сгорѣлъ, а потому окончательная поставка была отсрочена до 5 апрѣля 1877 года.

Каждая порцiя этихъ консервовъ должна была состоять изъ ⅛ фунта консервированнаго сухого мяса и по питательности своей соотвѣтствовать ½ фунта свѣжаго мяса. Консервы ранцевой укупорки предполагалось раздать въ ранцы, по разсчету трехъ дачъ на человѣка. Изъ консервовъ обозной укупорки десяти-дневный запасъ предполагалось имѣть въ полковыхъ обозахъ, а остальное въ интендантскомъ транспортѣ.

Консервы эти по изготовленiи должны были доставляться въ Кишиневскiй, Бендерскiй и Тираспольскiй склады, но въ мартѣ 1877 года высылка ихъ въ армiю прiостановлена и они направлены, до особаго распоряженiя, въ Орелъ и Курскъ.

Кромѣ того, для походныхъ военно-врачебныхъ заведенiй разнымъ фабрикантамъ, главнымъ образомъ Азиберу, въ 1876 году заказано около 4.000.000 порцiй разныхъ консервовъ герметической укупорки.

Въ 1877 году Военное Министерство вошло въ соглашенiе съ нѣсколькими контрагентами о заготовленiи фуражныхъ консервовъ общимъ количествомъ въ 4.120.000 рацiоновъ. Въ концѣ марта мѣсяца предположено было произвести въ нѣкоторыхъ частяхъ войскъ дѣйствующей армiи опытъ кормленiя этими консервами лошадей. Но за послѣдовавшимъ вскорѣ выступленiемъ армiи въ походъ опытъ этотъ не состоялся и самые консервы были доставлены въ войска уже за Дунаемъ (въ сентябрѣ 1877 года).

Сѣно въ складахъ базы положено было держать въ прессованномъ видѣ, кипами вѣсомъ около пяти пудовъ каждая, для облегченiя его переовзки за армiею. Для сего распоряженiемъ Главнаго Интендантскаго Управленiя прiобрѣтено 146 сѣносжимательныхъ прессовъ, 43 экземпляра пружинныхъ вѣсовъ и 12.825 пудовъ веревокъ для связыванiя кипъ[305]; все это по мѣрѣ заготовленiя отправлялось въ Кишиневъ и Бендеры, гдѣ и началось прессованiе сѣна, заготовляемаго комиссiонерами. Рабочiе назначались отъ войскъ и работа производилась подъ наблюденiемъ интендантскихъ чиновниковъ. Вначалѣ дѣло шло малоуспѣшно: прессы портились и ломались. Пришлось нанять особаго механика и назначить постоянныхъ рабочихъ отъ крѣпостного Бендерскаго полка; тогда дѣло наладилось.

При заготовленiи сѣна второго наряда (подряднымъ способомъ), оно было подряжено прессованнымъ.

Соломорѣзки и косы приказано завести во всѣхъ частяхъ войскъ дѣйствующей армiи, вслѣдствiе доклада полевого интенданта отъ 14 декабря 1876 года, въ виду затрудненiй, которыя можетъ встрѣтить довольствiе войскъ, по вступленiи ихъ въ походъ, зерновымъ фуражемъ и сѣномъ, причемъ вслѣдствiе недостатка того и другого придется кормить лошадей соломой, — а именно по слѣдующему разсчету, на что и были отпущены частямъ деньги:

Соломорѣзокъ

Косъ

Въ пѣхотномъ полку

-

95

Въ кавалерiйскомъ полку

4

190

Въ казачьемъ полку

6

299

Въ пѣшей батареѣ

1

70

Въ конной батареѣ

1

100

Въ артиллерiйскомъ паркѣ

1

180

Въ понтонномъ полубаталiонѣ

1

130

Въ случаѣ довольствiя лошадей соломенною рѣзкою, указано посыпать ее солью, по разсчету 3 лотовъ на каждыя 10 лошадей. Для сего частямъ войскъ приказано при выступленiи въ походъ взять съ собою мѣсячный запасъ соли.

Заведенiе чайной посуды. Въ октябрѣ мѣсяцѣ 1876 года частямъ войскъ, предназначеннымъ въ составъ дѣйствующей армiи, предписано завести на полковыя средства чайную посуду, а именно кружки и чайники.

Соображенiя о формированiи комендантскаго транспорта составлялись, еще до объявленiя мобилизацiи, Главнымъ Интендантскимъ Управленiемъ.

Признано необходимымъ сформировать транспортъ такой подъемной силы, чтобы онъ могъ поднять десяти-дневное продовольствiе для людей, шести-дневный запасъ зернового фуража и двухъ-дневный запасъ сѣна.

Сообразно предположенной вначалѣ силѣ дѣйствующей армiи (8 пѣхотныхъ и 2 кавалерiйскiя дивизiи), число подводъ транспорта для подъема вышепоказаннаго количества продовольствiя опредѣлилось круглымъ числомъ въ 5.000.

Объявленный вслѣдъ засимъ и вышеприведенный[306] штатъ интендантскаго казеннаго траспорта въ 4.900 повозокъ и соотвѣтствовалъ приблизительно этой данной.

Поставка лошадей для транспорта, какъ было уже сказано, назначена была по военно-конской повинности, а повозки со сбруей прiобрѣтены: 3.000 троечныхъ черезъ Военное Комиссiонерство[307], которое обязалось поставить ихъ (за 405.000 руб.) къ концу октября 1876 года, и 1.900 парныхъ (такъ называемыхъ колонистскихъ телѣгъ) распоряженiемъ Херсонскаго и Бессарабскаго губернаторовъ отъ колонистовъ тѣхъ губернiй. Брезенты для всѣхъ этихъ повозокъ заготовлены Главнымъ Интендантскимъ Управленiемъ особо. Нижнiе чины для транспорта назначены были изъ запаса, а офицерскiй составъ укомплектованъ частiю назначенiемъ изъ состава Главнаго и окружныхъ интендантскихъ управленiй, частiю изъ отставныхъ офицеровъ и чиновниковъ военнаго и даже иныхъ вѣдомствъ[308].

Формированiе транспорта не было еще вполнѣ закончено къ 1 января 1877 года (не поступило еще 530 лошадей) и закончилось вполнѣ лишь къ 1 февраля 1877 года[309].

Вещевое довольствiе. Неприкосновенные и чрезвычайные запасы. Запасы вещевого довольствiя содержались въ войскахъ, въ вещевыхъ интендантскихъ складахъ и на сборныхъ пунктахъ при управленiяхъ уѣздныхъ воинскихъ начальниковъ.

Въ частяхъ полевыхъ войскъ содержался неприкосновенный запасъ готовыхъ и полуготовыхъ комплектовъ на разницу числа людей между штатами мирнаго и военнаго времени[310]. Это обезпечивало своевременное обмундированiе и снаряженiе нижнихъ чиновъ, прибывающихъ изъ запаса на укомплектованiе полевыхъ войскъ; а такъ какъ первосрочное обмундированiе наличнаго состава по штатамъ мирнаго времени тоже хранилось въ цейхгаузахъ почти совершенно не ношеннымъ, то въ частяхъ полевыхъ войскъ въ случаѣ объявленiя мобилизацiи былъ на лицо полный комплектъ совсѣмъ не ношеннаго обмундированiя, за исключенiемъ годовыхъ вещей (т. е. белья и обуви) наличнаго мирнаго состава, которыя въ цейхгаузахъ до выслуги срока не содержались, а состояли въ употребленiи[311].

Для частей войскъ запасныхъ, мѣстныхъ и резервныхъ неприкосновенные запасы не содержались; но въ вещевыхъ интнедантскихъ складахъ содержался на случай формированiя по военному времени новыхъ частей войскъ, такъ называемый, чрезвычайный запасъ. Въ 1876 году онъ состоялъ изъ комплекта годовыхъ, мундирныхъ и аммуничныхъ вещей на 116.000 человѣкъ и, кромѣ того, матерiаловъ на 138.000 паръ сапогъ (безъ подметокъ) и на 53.000 шинелей.

Производившiяся въ 1876 и въ 1877 годахъ переформированiя[312] и новыя формированiя[313], вызванныя подготовкою къ войнѣ, потребовали образованiя неприкосновенныхъ запасовъ въ 1876 году на 358.389 человѣкъ и 11.245 строевыхъ лошадей и въ 1877 году на 279.585 нижнихъ чиновъ и 10.700 строевыхъ лошадей; на пополненiе этой потребности былъ обращенъ весь наличный чрезвычайный запасъ годовыхъ комплектовъ, а остальное заготовлено и построено распоряженiемъ Главнаго Интендантскаго Управленiя.

Кромѣ вышеупомянутаго чрезвычайнаго запаса, въ вещевыхъ интнедантскихъ складахъ содержался еще оборотный запасъ, обезпечивающiй срочное довольствiе войскъ.

На сборныхъ пунктахъ при управленiяхъ уѣздныхъ воинскихъ начальниковъ содержался, такъ называемый, пятипроцентный запасъ готовыхъ шинелей, шароваръ и сапоговъ для выдачи тѣмъ нижнимъ чинамъ запаса, призываемымъ при мобилизацiи на укомплектованiе армiи, которые не имѣли бы собственной исправной одежды на время препровожденiя со сборнаго пункта въ часть войскъ. По общему числу запасныхъ нижнихъ чиновъ того времени, состоявшихъ на учетѣ (596.969 человѣкъ), пятипроцентный запасъ передъ мобилизацiею 1876 года состоялъ изъ 28.400 комплектовъ.

Всѣми вышеперечисленными запасами обезпечивались мобилизацiя войскъ и срочное ихъ довольствiе. Но въ военное время вещи изнашиваются гораздо скорѣе, чѣмъ это предусмотрѣно сроками мирнаго времени, а потому является надобность въ образованiи такихъ запасовъ вещевого довольствiя, которыми обезпечивалось бы сверхсрочное вещевое довольствiе. Такiе запасы носятъ названiе чрезвычайныхъ и складъ ихъ учреждается близъ театра войны. Учрежденiе склада чрезвычанаго запаса (для сверхсрочнаго довольствiя) вещей состоялось уже во время войны, а потому о немъ будетъ сказано далѣе.

Мѣры по обезпеченiю срочнаго обмундированiя, предпринятыя въ предвидѣнiи мобилизацiи. Въ цѣляхъ предупрежденiя какой либо остановки въ снабженiи сапогами запасныхъ нижнихъ чиновъ, въ сентябрѣ 1876 года послѣдовало распоряженiе Главнаго Интендантскаго Управленiя (циркуляръ 29 сентября 1876 года № 4574) о покупкѣ казною у запасныхъ чиновъ принесенныхъ ими собственныхъ сапогъ, не болѣе двухъ паръ у каждаго, при условiи, чтобы сапоги были годны для носки полъ-года и достаточно просторны.

Въ сентябрѣ 1876 года (предписанiе Главнаго Интендантскаго Управленiя № 4072) пѣхотнымъ полкамъ, предназначеннымъ въ составъ дѣйствующей армiи, предписано образовать запасъ обмундированiя на свой запасный баталiонъ слѣдующимъ образомъ: 1) выдѣлить изъ второсрочной одежды по 600 штукъ мундировъ, шароваръ, шапокъ, шинелей и башлыковъ; 2) такое же число галстуховъ вытребовать изъ интендантства, и 3) построить такое же число паръ сапогъ.

Обмундировальныхъ казенныхъ мастерскихъ имѣлось въ 1876 году шесть, а именно: въ Петербургѣ, Москвѣ, Динабургѣ, Брестъ-Литовскѣ, Кiевѣ и Тифлисѣ, которыя въ теченiе года построили: 255.616 комплектовъ мундирной одежды, 165.616 паръ сапогъ, 60.000 башлыковъ и 105.616 наушниковъ, руковицъ и портянокъ. Въ виду спѣшности въ постройкѣ обмундированiя, вызванной мобилизацiею, Главное Интендантское Управленiе, кромѣ того, въ исходѣ 1876 года передало въ тюремныя мастерскiя Петербурга, Москвы, Динабурга и Кiева (вѣдомства Министерства Внутреннихъ Дѣлъ) постройку 183.798 комплектовъ обмундированiя и сапогъ; но мастерскiя эти могли построить къ концу 1877 года всего лишь около третьей части этого наряда, а именно 63.597 комплектовъ; остальная часть была додѣлана казенными мастерскими, кооторыя въ теченiе 1877 года построили 435.000 комплектовъ обмундированiя и сапогъ. Кромѣ того, общество дешевыхъ квартиръ построило въ 1877 году для военнаго вѣдомства 10.000 комплектовъ вещей безъ сапогъ.

Снабженiе теплою одеждою состоялось вслѣдствiе того, что при подготовленiи осенью 1876 года къ войнѣ разсчитывали на зимнюю кампанiю, а потому рѣшено было снабдить строевыхъ нижнихъ чиновъ пѣхоты фуфайками, а всѣхъ нестроевыхъ и строевыхъ всѣхъ прочихъ родовъ оружiя — полушубками; равно всѣхъ нижнихъ чиновъ — суконными портянками, набрюшниками, рукавицами и наушниками. Въ мирное время эти предметы частiю не содержались вовсе (полушубки и фуфайки), частiю же содержались въ войскахъ лишь на штатный составъ мирнаго времени. Поэтому ихъ пришлось заготовлять экстренно. Изъ этихъ предметовъ часть полушубковъ (150.955 штукъ) заготовлена интендантствомъ, часть ихъ разрѣшено заготовить самимъ войскамъ; кромѣ того, предложено было нижнимъ чинамъ, прибывающимъ изъ запаса, приносить съ собою собственные полушубки съ уплатою имъ за нихъ отъ казны по 3 рубля. Фуфайки въ количествѣ 136.830 штукъ были заготовлены интнедантствомъ. Портянки, набрюшники, рукавицы и наушники, недостающiе до военнаго состава, отпускались войскамъ частiю въ готовомъ видѣ, частiю въ матерiалахъ съ деньгами на шитье.

Не всѣ части войскъ при выступленiи съ мѣстъ постояннаго квартированiя въ Бессарабiю были, однако, снабжены полностью полушубками, фуфайками и набрюшниками, а потому въ Бендерахъ въ ноябрѣ 1876 года образованъ былъ складъ теплыхъ вещей, въ который эти предметы постепенно высылались изъ внутреннихъ округовъ и изъ котораго предписано было снабжать оными всѣ войска дѣйствующей армiи, проходящiя черезъ Бендеры. Въ этотъ складъ поступило и отпущено войскамъ[314]:

Поступило:

Полушубковъ

Фуфаекъ

Набрюшниковъ

до 1 января 1877 года

60.000

77.000

-

с 1 января по 1 мая 1877 года

31.000

1.000

23.000

Всего

91.000

78.000

23.000

Отпущено войскамъ:

Полушубковъ

Фуфаекъ

Набрюшниковъ

до 1 января 1877 года

20.000

60.000

-

с 1 января по 1 мая 1877 года

17.500

18.000

23.000

Всего

37.500

78.000

23.000

Такъ какъ войска дѣйствующей армiи выступили изъ Бессарабiи въ заграничный походъ въ апрѣлѣ мѣсяцѣ, то полушубки и фуфайки было приказано сдать уѣзднымъ воинскимъ начальникамъ. Но вслѣдствiе вступившихъ ходатайствъ о разрѣшенiи взять съ собою теплую одежду, войскамъ разрѣшено было взять съ собою фуфайки, съ условiемъ не требовать отъ казны особыхъ средствъ для перевозки ихъ[315].

По выступленiи армiи въ заграничный походъ полушубки, оставшiеся въ Бендерскомъ складѣ, отправлены были въ Кiевскiй вещевой складъ.

Въ апрѣлѣ мѣсяцѣ частямъ войскъ дѣйствующей армiи разрѣшено заведенiе гимнастическихъ рубахъ на экономическiя суммы (лѣтнiя же панталоны отпускались отъ казны) и отпущены деньги на заготовленiе бѣлыхъ чахловъ и назатыльниковъ къ кепи и фуражкамъ.

Походныя палатки, коими войска прежде вовсе не снабжались, заготовлены въ 1876 году на 6.000 офицеровъ и 205.000 нижнихъ чиновъ. Высылка ихъ въ Бендеры, гдѣ образованъ былъ складъ палатокъ, началась лишь въ декабрѣ 1876 года, куда оныхъ по 1 января было доставлено лишь на 32.000 человѣкъ, а затѣмъ, съ 1 января по 1 мая еще на 104.000 человѣкъ[316].

Вслѣдствiе сего не всѣ войска дѣйствующей армiи при выступленiи въ заграничный походъ были снабжены походными палатками; эти части получили ихъ уже за Дунаемъ, куда палатки были высланы вслѣдъ.

Въ 1877 году Главное Интендантское Управленiе заготовило еще походныхъ палатокъ на 19.750 офицеровъ и 590.000 нижнихъ чиновъ; но все-же не всѣ войска, мобилизованныя въ 1877 году, прибыли на театръ войны съ походными палатками; нѣкоторыя получили ихъ лишь потомъ, на самомъ театрѣ войны.

Постройка обоза и сбруи въ 1876 и 1877 годахъ вызвана была происходившимъ переустройствомъ войсквого обоза и формированiемъ обоза вновь для подвижныхъ дивизiонныхъ лазаретовъ и военно-временныхъ госпиталей. Тогда имѣлось шесть обозныхъ казенныхъ интендантскихъ мастерскихъ, которыя, однако, не могли выполнить всѣхъ заказовъ Главнаго Интендантскаго Управленiя, а потому часть заказовъ была передана нѣсколькимъ частнымъ мастерскимъ въ Петербургѣ и въ провинцiи, а часть заказа передана Военному Комиссiонерству.

Обезпеченiе армiи деньгами. Для успѣшности снабженiя войскъ мѣстными средствами въ заграничномъ походѣ, необходимо обезпечить ее достаточнымъ количествомъ денегъ въ золотѣ, т. е. въ монетѣ, цѣнность которой заключается въ ней самой и не зависитъ отъ колебанiй биржевого курса.

Передъ войною 1876 года правительство наше не располагало свободнымъ запасомъ золота, которое могло бы быть назначено на нужды армiи. Главнокомандующiй, въ перiодъ расположенiя дѣйствующей армiи въ Бессарабiи, неоднократно заявлялъ, что для обезпеченiя правильнаго довольствiя армiи съ переходомъ ея за границу, особенно продовольствiя ея и довольствiя офицеровъ, необходимо назначить въ его распоряженiе достаточное количество золота.

Въ серединѣ декабря 1876 года въ распоряженiе Главнокомандующаго было выслано 50.000 рублей золотомъ и 200.000 серебряною монетою. Сообщая объ этомъ Начальнику Штаба, Военный Министръ писалъ:

"По вопросу о высылкѣ въ армiю звонкой монеты, вышему высокопревосходительству уже извѣстно изъ моей телеграммы послѣдовавшее Высочайшее рѣшенiе, принятое вслѣдствiе обсужденiя вопроса въ особомъ совѣщанiи. Представленныя Министромъ Финансовъ соображенiя и данныя привели къ тому заключенiю, что производить золотомъ всѣ расходы, предстоящiе за границею, въ случаѣ движенiя армiи, рѣшительно невозможно (да и въ прежнiя войны въ предѣлахъ Турцiи расходы производились бумажными деньгами); а потому, если нынѣ Министръ Финансовъ и согласился выслать золотомъ 50.000 рублей и серебромъ 200.000 рублей, то, конечно, не съ тѣмъ, чтобы этою ничтожною суммою покрывать всѣ вообще нужды армiи за границею, а лишь на нѣкоторые мелкiе расходы, имѣющiе характеръ экстраординарныхъ и секретныхъ".

Главнокомандующiй находилъ присланную сумму золота крайне ничтожною[317], что и выразилъ въ письмѣ Начальника Полевого Штаба Военному Министру. Генералъ-адъютантъ Непокойчицкiй въ письмѣ къ генералъ-адъютанту Милютину отъ 19 декабря 1876 года, выясняя невозможность основать продовольствiе армiи въ Румынiи и Болгарiи на одномъ подвозѣ и сообщая, что, по собраннымъ имъ свѣдѣнiямъ, въ странахъ этихъ армiя можетъ найти продовольственныя средства, если практиковать покупки за наличныя деньги, говоритъ слѣдующее: "Но для заграничныхъ покупокъ необходимо золото; оно нужно и для выдачи содержанiя офицерамъ, иначе офицеры будутъ получать не рубль, а 50 копѣекъ. 50 тысячъ рублей звонкой золотой монеты не имѣютъ никакого значенiя. Въ Румынiи въ ходу золото преимущественно, серебра немного и кредитныхъ билетовъ вовсе нѣтъ; а потому считаю долгомъ доложить, что безъ золота въ Румынiи придется намъ очень трудно и если имѣется въ виду вести войну съ Турцiей, то на этотъ важный финансовый вопросъ нельзя не обратить особаго вниманiя. Если въ Румынiи и Турцiи не будемъ платить наличными деньгами, а выдавать квитанцiи, то или все для насъ будетъ спрятано, или добываемо на каждомъ шагу съ крайними затрудненiями. Фуражъ для лошадей и порцiонный скотъ будутъ свободно покапаться въ Румынiи войсками на наличныя деньги, между тѣмъ какъ при обязательной ихъ поставкѣ отъ края до будущихъ разсчетовъ войска будутъ встрѣчать полнѣйшiй въ нихъ недостатокъ. Положительно я тревожусь отъ одной мысли не быть достаточно обезпеченными звонкою монетою. Прошу извиненiя, что такъ много говорю объ этомъ предметѣ — онъ слишкомъ важенъ для умолчанiя о немъ".

29 марта 1876 года для нуждъ армiи было выслано еще 2 миллiона рублей золотомъ, а передъ выступленiемъ за границу войска были снабжены нѣкоторымъ золтоымъ авансомъ.

***

Продовольствiе въ перiодъ мобилизацiи и сосредоточенiя производилось слѣдующимъ образомъ. Продовольствiе въ пунктахъ мобилизацiи производилось обычнымъ порядкомъ мирнаго времени.

Для продовольствiя при перевозкахъ по желѣзнымъ дорогамъ чиновъ запаса, слѣдовавшихъ на укомплектованiе частей войскъ по штатамъ военнаго времени, а равно мобилизованныхъ войскъ при слѣдованiи изъ пунктовъ мобилизацiи въ область сосредоточенiя, на 70 желѣзнодорожныхъ станцiяхъ, распоряженiемъ и средствами военнаго вѣдомства, были устроены временные продовольственные пункты[318], на которыхъ нижнимъ чинамъ отпускалась горячая пища[319].

Въ виду совершенiя перевозокъ въ холода (ноябрь и декабрь мѣсяцы) признано было необходимымъ, кромѣ выдачи одинъ разъ въ сутки горячей пищи на продовольсвтенныхъ пунктахъ, давать нижнимъ чинамъ по два раза въ день горячiй чай или сбитень.

Для сего намѣчено было 155 желѣзнодорожныхъ станцiй. Устройство на этихъ станцiяхъ солдатскихъ чайныхъ буфетовъ, по предложенiю Военнаго Министерства, взяло на себя общество Краснаго Креста на условiяхъ уплаты ему военнымъ вѣдомствомъ по 3 копѣйки за каждую выданную чайную порцiю[320].

Военно-медицинскiй отчетъ за войну 1877-78 годовъ свидѣтельствуетъ[321], что качество горячей пищи и хлѣба, выдававшихся на продовольственныхъ пунктахъ, было, за рѣдкими исключенiями, превосходное; довольствiе же чаемъ оказалось весьма полезнымъ, давая возможность людямъ согрѣться и утолить голодъ.

Однако, нѣкоторыя отступленiя отъ плановъ перевозки, вызванныя неправильностями движенiя воинскихъ поѣздовъ, нарушили и правильность довольствiя людей на продовольственныхъ пунктахъ. Такъ, по свидѣтельству того же военно-медицинскаго отчета, нѣкоторыя части войскъ нѣсколько дней подъ рядъ вовсе не получали горячей пищи[322].

Текущее продовольствiе войскъ въ области сосредоточенiя въ Бессарабiи производилось слѣдующимъ образомъ.

Провiантъ (мука и крупа) отпускался войскамъ натурою отъ интендантства. Войска получали его частiю изъ постоянныхъ продовольственныхъ магазиновъ[323], частiю изъ открытыхъ вновь продовольственныхъ складовъ; такiе склады сначала были учреждены въ 10 пунктахъ[324], съ такимъ разсчетомъ, чтобы войска могли сами доставлять себѣ провiантъ изъ нихъ. Склады эти пополнялись десяти-дневными пропорцiями муки и крупы, доставляемыми въ нихъ или изъ вышеперечисленныхъ главныхъ складовъ (Кишиневъ, Бендеры, Тирасполь, Пырлица, Раздѣльная и Одесса) распоряженiемъ интендантства, или прямою въ нихъ поставкою провiанта подрядчиками. Склады эти являлись такимъ образомъ расходными, пополняемыми небольшими пропорцiями изъ главныхъ или базисныхъ, въ которыхъ, какъ уже было сказано, содержались значительные запасы не только муки и крупы, но также сухарей, чаю, сахару, вина и фуража (зерна и сѣна).

Въ январѣ войскамъ отпущены были денежные авансы для покупки провiанта собственнымъ попеченiемъ, въ случаѣ несвоевременнаго полученiя его натурою.

На приварокъ войска получали приварочныя деньги сначала по окладамъ, которые были установлены на текущiй годъ для данной мѣстности.

30 ноября Главнокомандующiй установилъ чайное довольствiе для нижнихъ чиновъ (а въ исключительныхъ случаяхъ — вмѣсто чая отпускъ винныхъ порцiй) деньгами: по ½ копѣйки въ день на человѣка.

16 декабря, въ виду вздорожанiя продовольственныхъ продуктовъ, вызваннаго значительнымъ скопленiемъ войскъ въ раiонѣ расположенiя армiи, властью Главнокомандующаго обыкновенный приварочный окладъ для войскъ дѣйствующей армiи увеличенъ на 1½ копѣйки.

Съ 1 января 1877 года войскамъ дѣйствующей армiи повелѣно было для приварочнаго довольствiя руководствоваться окладами, утвержденными военно-окружными совѣтами Одесскаго и Кiевскаго округовъ на 1877 годъ, съ присоединенiемъ къ нимъ установленныхъ Главнокомандующимъ прибавокъ: 1½ копѣйки на улучшенiе приварочнаго довольствiя и ½ копѣйки на чай или винныя порцiи.

Фуражъ всѣмъ войскамъ дѣйствующей армiи было сначала предоставлено заготовлять собственнымъ попеченiемъ по цѣнамъ, которыя уже были утверждены на данный перiодъ для данной мѣстности. Но такъ какъ вслѣдствiе сосредоточенiя большой массы войскъ и огромныхъ заготовленiй, производимыхъ интендантствомъ, цѣны на фуражъ въ раiонѣ расположенiя армiи значительно возрасли, то приказомъ по армiи отъ 21 декабря утверждена особая цѣна на фуражъ для войскъ армiи.

Въ февралѣ мѣсяцѣ признано необходимымъ расходовать, съ цѣлью освѣженiя запасы зернового фуража и сѣна, сложенные въ главныхъ складахъ, такъ какъ отъ долгого лежанiя въ бунтахъ и стогахъ они могли подвергнуться порчѣ[325]. Поэтому отдано распоряженiе объ отпускѣ войскамъ фуража натурою прямо изъ главныхъ складовъ:

1) интендантскому транспорту полностью (14.000 лошадей);

2) войскамъ, квартирующимъ по мѣстамъ расположенiя складовъ, зерновой фуражъ и сѣно на половину натурою и на половину деньгами;

3) прочимъ войскамъ отпускать натурою только зерновой фуражъ въ половинномъ количествѣ (на остальную половину зернового фуража и на сѣно — деньги), обязавъ войска подвозить зерновой фуражъ собственными средствами на разстоянiя до 25 верстъ, а на бóльшiя разстоянiя доставку возложить на интендантство, и

4) только частямъ войскъ, расположеннымъ въ значительномъ удаленiи отъ складовъ (въ сѣверной части Ясскаго уѣзда, Сорокскомъ, Ямпольскомъ и Винницкомъ уѣздахъ), отпускать весь фуражъ деньгами.

Для облегченiя войскъ въ закупкѣ сѣна, по сношенiю съ Министромъ Финансовъ, разрѣшенъ былъ для войскъ армiи безпошлинный ввозъ сѣна изъ Молдавiи.

Что касается вещевого довольствiя, то мобилизицiя 1876 года была объявлена въ такое время года, когда производился уже отпускъ войскамъ вещевого довольствiя по сроку будущаго года, по штатамъ мирнаго времени. Приведенiе же войскъ къ военнымъ штатамъ вызвало необходимость снабжать эти войска вещевымъ довольствiемъ по сроку будущаго года по военному времени, т. е. удвоить назначенныя и частiю уже произведенные войскамъ отпуски.

Кромѣ того, нижнимъ чинамъ, прибывавшимъ изъ запаса въ перiодъ со 2 ноября по 15 декабря, назначена была выдача готовыхъ вещей за полугодiе, безъ зачета ихъ на 1877 годъ, какъ ранѣе предполагалось.

Вся эта, такъ сказать, сверхсмѣтная потребность была покрыта изъ оборотнаго запаса, не вызвавъ экстренныхъ заготовленiй.

При выступленiи съ мѣстъ постояннаго квартированiя въ Бессарабiю нѣкоторые части войскъ успѣли получить сполна все вещевое довольствiе по сроку 1877 года и построить всѣ вещи по сроку этого года. Этимъ частямъ войскъ разрѣшено было, при выступленiи съ квартиръ, взять съ собою только вещи по сроку 1877 года, сдавъ вещи болѣе старыхъ сроковъ уѣзднымъ воинскимъ начальникамъ.

Другiя части войскъ, получивъ на своихъ квартирахъ все вещевое довольствiе по сроку 1877 года, не успѣли привести ихъ въ готовый видъ ко времени выступленiя, а потому при выступленiи оставили ихъ въ матерiалахъ у уѣздныхъ воинскихъ начальниковъ. Наконецъ, нѣкоторыя части (войска Кiевскаго и Харьковскаго округовъ) выступили, не будучи вовсе удовлетворены вещевымъ довольствiемъ по сроку 1877 года.

По прибытiи всѣхъ этихъ частей въ Бессарабiю, было сдѣлано распоряженiе о вытребованiи отъ уѣздныхъ воинскихъ начальниковъ оставленныхъ у нихъ матерiаловъ, о высылкѣ изъ складовъ вещей тѣмъ частямъ войскъ, которыя ихъ еще не получали, и о немедленной постройкѣ этими частями обмундированiя по сроку 1877 года, начиная съ сапогъ и шинелей, какъ предметовъ болѣе важныхъ.

Главнокомандующiй, донося Государю Импертору о состоянiи дѣйствующей армiи къ 26 декабря, говоритъ: "Въ матерiальномъ отношенiи всѣ части армiи находятся въ очень хорошемъ состоянiи. Обмундированiе отличное, снаряженiе тоже. Нѣкоторый недостатокъ представляетъ обувь вслѣдствiе того, что мобилизацiя войскъ произошла въ концѣ года, когда значительная часть людей имѣетъ только по одной паре сапогъ. Хотя и сдѣлано было распоряженiе о томъ, что выдать годовыя вещи по сроку 1877 года[326], но, по случаю выступленiя войскъ въ походъ къ мѣсту сосредоточенiя армiи, вещи эти не успѣли бвть полученными въ части, а тѣ войска, которыя ихъ получили, не успѣли сшить сапоги. Къ постройкѣ обуви приняты самыя дѣятельныя мѣры".

Квартирное довольствiе (помѣщенiе и топливо). Войска дѣйствующей армiи были расположены въ Бессарабiи на квартирахъ по отводу у обывателей. По Высочайшему повелѣнiю 17 февраля 1877 года къ квартированiю этому примѣнена 1-я статья Положенiя о преобразованiи воинской квартирной повинности (приказъ по военному вѣдомству 1874 года № 244), т. е. мѣстности, въ которыхъ войска были расквартированы, признаны въ чрезвычайныхъ обстоятельствахъ, съ выдачею, однако, общественнымъ управленiямъ за отводъ помѣщенiй полныхъ квартирныхъ окладовъ (черезъ интендантство и губернскiе распорядительные комитеты).

Снабженiе войскъ топливомъ производилось при посредствѣ губернскихъ распоряжительныхъ комитетовъ черезъ подрядчиковъ, въ чемъ сначала встрѣтились большiя затрудненiя, вслѣдствiе того, что установленные закономъ оклады квартирныхъ денегъ на отопленiе и освѣщенiе помѣщенiй подъ управленiя не соотвѣтствовали мѣстнымъ цѣнамъ на топливо, возросшимъ по причинѣ значительнаго скопленiя войскъ. Въ виду сего цѣны эти были, по Высочайшему повелѣнiю, временно повышены.

ГЛАВА X

Объявленiе войны Россiей Турцiи

Прiѣздъ Императора Александра II въ армiю. — Высочайшiй Манифестъ объ объявленiи войны Турцiи. — Циркуляръ Государственнаго Канцлера князя Горчакова. — Правила отношенiй во время войны къ непрiятелю и нейтральнымъ державамъ. — Приказъ по дѣйствующей армiи отъ 12 апрѣля. — Воззванiе къ жителямъ Румынiи. — Отъѣздъ Императора Александра изъ армiи и возвращенiе.

огда война Россiи съ Турцiей сдѣлалась уже неизбѣжной, то Императоръ Александръ II, столь горячо любившiй свои войска, пожелалъ лично напутствовать ихъ на подвигъ освобожденiя Болгарiи.

Государь выѣхалъ изъ Петербурга 8 апрѣля 1877 года, сопровождаемый наслѣдникомъ Цесаревичемъ Александромъ Александровичемъ и прибылъ въ Жмеринку утромъ 10 апрѣля, гдѣ произвелъ смотръ 5-й пѣхотной дивизiи съ ея артиллерiей; по окончанiи смотря Государь обратился къ вызваннымъ впередъ офицерамъ со слѣдующими словами:

"Мнѣ жаль было пускать васъ въ дѣло и потому Я медлилъ, доколѣ было возможно; Мнѣ жаль было проливать дорогую для Меня кровь… но разъ честь Россiи затронута, Я убѣжденъ, что Мы всѣ, до послѣдняго человѣка, съумѣемъ постоять за нее. Съ Богомъ! Желаю вамъ полнаго успѣха. До свиданiя".

Въ тотъ же день, послѣ слѣдующаго смотра у Бирзулы, Государь сказалъ собравшимся офицерамъ:

"Предъ вашимъ отправленiемъ въ походъ, Я хочу вас напутствовать. Если придется сразиться вамъ съ врагомъ, покажите себя въ дѣлѣ молодцами и поддержите старую славу вашихъ полковъ. Есть между вами молодыя части, еще не бывшiя въ огнѣ, но Я надѣюсь, что онѣ не отстанутъ отъ старыхъ и постараются сравняться съ ними въ боевыхъ отличiяхъ. Желаю вамъ возвратиться скорѣе и со славой. Прошайте, господа!"

При послѣдующихъ смотрахъ у Тирасполя и Унгени Императоръ Александръ обращался къ офицерамъ съ подобнымъ же милостивымъ и ободряющимъ словомъ; а на станцiи Унгени Государь, обратясь въ послѣднiй разъ къ офицерамъ, проводившимъ его верхами со смотра, сказалъ:

"Храни вас Богъ. Поддержите честь русскаго оружiя!"

Манифестъ объ объявленiи войны Турцiи былъ поднесенъ Императору Александру для подписи Государственнымъ Канцлеромъ княземъ Горчаковымъ въ Кишиневѣ утромъ 12 апрѣля. Въ тотъ же день, послѣ объѣзда Государемъ построившихся къ смотру войскъ, Высочайшiй Манифестъ былъ прочтенъ преосвященнымъ Павломъ, епископомъ Кишиневскимъ и Хотинскимъ.

Въ Манифестѣ возвѣщалось:

"Всѣмъ Нашимъ подданнымъ извѣстно то живое участiе, которое Мы всегда принимали въ судьбахъ угнетеннаго христiанскаго населенiя Турцiи. Желанiе улучшить и обезпечить положенiе его раздѣлялъ съ Нами и весь русскiй народъ, нынѣ выражающiй готовность свою на новыя жертвы для облегченiя участи христiанъ Балканскаго полуострова.

"Кровь и достоянiе Нашихъ вѣрноподданныхъ всегда были Намъ дороги; все царствованiе Наше свидетельствуетъ о постоянной заботливости Нашей сохранить Россiи благословенiе мира. Эта заботливость оставалась Намъ присуща и въ виду печальныхъ событiй, совершившихся въ Герцеговинѣ, Боснiи и Болгарiи. Мы первоначально поставили Себѣ цѣлью достигнуть улучшенiя съ союзными и дружественными Намъ великими европейскими державами. Мы не переставали стремиться, въ продолженiе двухъ лѣтъ, къ тому, чтобы склонить Порту къ преобразованiямъ, которыя могли бы оградить христiанъ Боснiи, Герцеговины и Болгарiи отъ произвола мѣстныхъ властей. Совершенiе этихъ преобразованiй всецѣло вытекало изъ прежнихъ обязательствъ, принятыхъ Портою предъ лицемъ всей Европы. Усилiя Наши, поддержанныя совокупными дипломатическими настоянiями другихъ правительствъ, не привели, однако, къ желанной цѣли.

"Порта оставалась непреклонной въ своемъ рѣшительномъ отказѣ отъ всякаго дѣйствительнаго обезпеченiя безопасности своихъ христiанскихъ подданныхъ и отвергла постановленiя Константинопольской конференцiи.

"Желая испытать, для убѣжденiя Порты, всевозможные способы соглашенiя, Мы предложили другимъ Кабинетамъ составить особый протоколъ, съ внесенiемъ въ оный самыхъ существенныхъ постановленiй Константинопольской конференцiи и пригласить Турецкое правительство просоединиться къ этому международному акту, выражающему крайнiй предѣлъ Нашихъ миролюбивыхъ настоянiй. Но ожиданiя Наши не оправдались: Порта не вняла единодушному желанiю христiанской Европы и не присоединилась къ изложеннымъ въ протоколѣ заключенiямъ.

"Исчерпавъ до конца миролюбiе Наше, Мы вынуждены высокомѣрнымъ упорствомъ Порты приступить къ дѣйствiямъ болѣе рѣшительнымъ. Того требуютъ и чувство справедливости, и чувство собственнаго Нашего достоинства. Турцiя, отказомъ своимъ, поставляетъ Насъ въ необходимость обратиться къ силѣ оружiя. Глубоко проникнутые убѣжденiемъ въ правотѣ Нашего дѣла, Мы, въ смиренномъ упованiи на помощь и милосердiе Всевышняго, объявляемъ всѣмъ Нашимъ вѣрноподданнымъ, что наступило время, предусмотрѣнное въ тѣхъ словахъ Нашихъ, на которыя единодушно отозвалась вся Россiя. Мы выразили намѣренiе дѣйствовать самостоятельно, когда Мы сочтемъ это нужнымъ и честь Россiи того потребуетъ. Нынѣ, призывая благословенiе Божiе на доблестныя войска наши, Мы повелѣли имъ вступить въ предѣлы Турцiи".

По окончанiи молебствiя Императоръ Александръ произвелъ войскамъ смотръ, послѣ котораго, вызвавъ всѣхъ офицеровъ, милостиво говорилъ съ ними и, обращаясь затѣмъ къ войскамъ, сказалъ:

"Прощайте! До свиданiя. Возвращайтесь поскорѣе со славой. Поддержите честь русскаго оружiя и да хранитъ васъ Всевышнiй".

Высочайшiй Манифестъ объ объявленiи войны Турцiи дополненъ былъ двумя государственными актами, а именно: циркуляромъ Государственнаго Канцлера князя Горчакова русскимъ посланникамъ въ Берлинѣ, Вѣнѣ, Парижѣ, Лондонѣ и Римѣ для сообщенiя содержанiя подлежащимъ правительствамъ, и объявленiемъ правилъ, коими Россiя намѣрена была руководствоваться какъ въ отношенiи непрiятеля и его подданныхъ, такъ и нейтральныхъ державъ и ихъ торговли.

Въ циркулярѣ Канцлера князя Горчакова значилось:

"Императорскiй кабинетъ тщетно исчерпывалъ, съ самаго начала восточнаго кризиса, всѣ имѣвшiяся въ его власти средства для того, чтобы при содѣйствiи великихъ державъ Европы достигнуть прочнаго умиротворенiя Турцiи.

"Всѣ предложенiя, послѣдовательно сдѣланныя Портѣ, по установившемуся между кабинетами соглашенiю, встрѣтили, съ ея стороны, непреодолимое сопротивленiе.

"Протоколъ, подписанный въ Лондонѣ 19 (31) марта сего года, былъ послѣднимъ выраженiемъ совокупной воли Европы.

"Императорскiй кабинетъ предложилъ его, какъ крайнюю попытку къ примиренiю. Онъ заявилъ декларацiею отъ того же числа, совровождавшею протоколъ, такiя условiя, которыя, будучи честно и искренне приняты и исполнены Оттоманскимъ правительствомъ, могли возстановить и упрочить миръ. На все это Порта отвѣтила нынѣ новымъ отказомъ.

"Это обстоятельство не было принято въ соображенiе Лондонскимъ протоколомъ. Выражая желанiя и рѣшенiя Европы, онъ ограничился постановленiемъ условiя, что, въ случаѣ, если бы великiя державы обманулись въ надеждѣ на энергическое выполненiе со стороны Порты мѣръ, долженствовавшихъ повести къ улучшенiю положенiя христiанскаго населенiя, единодушно признанному необходимымъ для спокойствiя Европы, то онѣ оставляютъ за собою право совмѣстно обсудить средства, которыя признаютъ наиболѣе удобными для обезпеченiя благосостоянiя этого населенiя и сохраненiя общаго мира.

"Такимъ образомъ, кабинеты предусматривали случай невыполненiя Портою обѣщанiй, которыя она могла бы дать, но не предвидѣли случая отказа ея на требованiя Европы.

"Вмѣстѣ съ тѣмъ, декларацiя, сдѣланная лордомъ Дерби вслѣдъ за подписанiемъ протокола, заявила, что, такъ какъ правительство ея величества королевы согласилось на подписанiе чего акта только въ видахъ обезпеченiя общаго мира, то слѣдовало разумѣть, что протоколъ долженъ считаться недѣйствительнымъ и не имѣющимъ значенiя въ томъ случаѣ, если бы предположеннвя цѣль, а именно: совмѣстное разоруженiе и сохраненiе мира между Россiею и Турцiею, — не была бы достигнута.

"Отказъ Порты и побужденiя, на которыхъ онъ основанъ, не оставляютъ никакой надежды на то, что она приметъ въ уваженiе желанiя и совѣты Европы, и не даютъ никакого ручательства въ томъ, что предложенныя къ улучшенiю участи христiанскаго населенiя реформы будутъ введены; они дѣлаютъ невозможными миръ съ Черногорiею и выполненiе условiй, которыя могли бы привести къ разоруженiю и умиротворенiю. При такихъ обстоятельствахъ попытки къ примиренiю теряютъ всякую вѣроятность успѣха, и остается одно изъ двухъ: или допустить продолженiе положенiя дѣла, признаннаго державами несовмѣстнымъ съ ихъ интересами и съ интересами Европы вообще, или же попытаться достигнуть путемъ понужденiя того, чего единодушныя усилiя кабинетовъ не успѣли получить отъ Порты путемъ убѣжденiя.

"Нашъ Августѣйшiй Монархъ рѣшилъ принять на себя совершенiе дѣла, къ выполненiю котораго, вмѣстѣ съ Нимъ, Онъ пригласилъ великiя державы.

"Онъ далъ своимъ войскамъ повелѣнiе перейти границу Турцiи.

"Благоволите объ этомъ довести до свѣдѣнiя того правительства, при которомъ вы аккредитованы.

"Возлагая на себя это бремя, нашъ Августѣйшiй Монархъ выполняетъ тѣмъ самымъ долгъ, налагаемый на него интересами Россiи, мирное развитiе которой задерживается постоянными смутами на Востокѣ. Его Императорское Величество сохраняетъ увѣренность, что съ тѣмъ вмѣстѣ Онъ дѣйствуетъ соотвѣтственно чувствамъ и интересамъ Европы".

Наконецъ, Императоръ Александръ по всеподданѣйшему докладу Государственнаго Канцлера, въ 11-й день мая, утвердилъ составленныя въ Министерствѣ Иностранныхъ Дѣлъ правила, которыми Россiя основываясь на заключенныхъ договорахъ и общепринятыхъ принципахъ международнаго права, намѣрена руководствоваться, по случаю войны съ Турцiею, какъ въ отношенiи непрiятеля, такъ и нейтральныхъ державъ и нейтральной торговли. Правила эти слѣдующiя:

"I. Подданнымъ Турцiи разрѣшается продолжать во время войны свое пребыванiе и свои мирныя занятiя въ предѣлахъ Имперiи, подъ защитою дѣйствующихъ законовъ.

"II. Относительно турецкихъ купеческихъ судовъ, застигнутыхъ объявленiемъ войны въ русскихъ портахъ и гаваняхъ, подтверждается правило, на основанiи котораго имъ было дозволено свободно выходить въ море, въ продолженiе времени, достаточнаго для нагрузки товаровъ, не составляющихъ военной контрабанды.

"III. Подданные нейтральныхъ госкдарствъ безпрепятственно могутъ продолжать торговыя сношенiя съ русскими портами и городами, подъ условiемъ соблюденiя законовъ Имперiи и началъ международнаго права.

"IV. Военныя власти обязаны принимать всѣ мѣры съ цѣлью обезпечить свободу законной торговли нейтральныхъ, насколько она допускается условiями военныхъ дѣйствiй.

"V. На основанiи Парижской декларацiи 4 (16) апрѣля 1856 года каперство считается отмѣненнымъ и выдача каперскихъ свидѣтельствъ (Lettres de marque) на имя частныхъ лицъ запрещается. Сверхъ того, согласно этой декларацiи, въ отношенiи нейтральной торговли должны быть соблюдаемы слѣдующiя правила: 1) нейтральный флагъ покрываетъ непрiятельскiй грузъ, за исключенiемъ военной контрабанды; 2) нейтральные товары, за исключенiемъ военной контрабанды, не подлежатъ захвату подъ непрiятельскимъ флагомъ; 3) блокада, для того, чтобы считаться обязательною, должна быть дѣйствительна, т. е. она должна быть поддерживаема достаточными военными силами для дѣйствительнаго прекращенiя доступа къ непрiятельскому берегу. Эти постановленiя Парижской декларацiи подлежатъ къ исполненiю въ отношенiи всѣхъ державъ, не исключая и Сѣверо-Американскихъ Штатовъ и Испанiи, хотя обѣ этихъ державы до сихъ поръ къ нимъ не приступили.

"VI. Въ виду приведенныхъ постановленiй Парижской декларацiи и интересовъ нейтральной торговли, военную контрабанду составляютъ слѣдующiе предметы: всякаго рода оружiе ручное или артиллерiйское какъ въ собранномъ видѣ, такъ и въ частяхъ; всякаго рода огнестрѣльные принадлежности и припасы, какъ-то: орудiйные снаряды, гранатныя трубки, пули, капсюли, патроны, патронныя гильзы, порохъ, селитра, сѣра; предметы или принадлежности для взрывовъ, какъ-то: мины, торпеды, динамитъ, пироксилинъ и другiе взрывчатые составы; принадлежности артиллерiйскихъ, инженерныхъ и войсковыхъ обозовъ, какъ-то: лафеты, станки, патронные и зарядные ящики или вьюки, полевыя кузницы, полевыя кухни, инструментальныя повозки, понтоны, мостовые козлы, обозная упряжь и прочее; предметы войсковаго снаряженiя и обмундированiя, какъ-то: сумы, патронташи, ранцы, перевязи, кирасы, шанцевый инструментъ, барабаны, котелки, сѣдла, конскiй уборъ, готовая форменная одежда, палатки и проч., и вообще всѣ другiе предметы, непосредственно предназначенные для войны, какъ сухопутной, такъ и морской. Всѣ эти вещи, застигнутыя на нейтральныхъ судахъ, могутъ быть захватываемы и конфискуемы, если онѣ предназначены въ непрiятельскiй портъ, исключая только количества этихъ вещей, потребнаго для самаго нейтральнаго судна.

"VII. Наравнѣ съ торговлею, военною контрабандою должны считаться слѣдующiя не дозволенныя дѣйствiя нейтральныхъ: перевозка непрiятельскихъ войскъ, непрiятельскихъ депешъ и переписки, поставка и перевозъ непрiятелю военныхъ судовъ. Нейтральныя суда, застигнутыя съ подобнаго рода военною контрабандою, могутъ быть, смотря по обстоятельствамъ, не только захватываемы, но и конфискуемы.

"VIII. Во время военныхъ дѣйствiй, происходящихъ на рѣкѣ Дунаѣ и на ея берегахъ, высшее начальство дѣйствующей армiи обязано принимать всѣ зависящiя отъ него мѣры для того, чтобы не препятствовать, насколько возможно, судоходству и законной торговлѣ нейтральныхъ на этой рѣкѣ, подвергая ихъ только такимъ временнымъ стѣсненiямъ, которыя являются неизбѣжными послѣдствiями войны и должны быть отмѣнены въ возможно скорѣйшемъ времени.

"IX. Военное начальство окажетъ, кромѣ того, особенное покровительство сооруженiямъ, работамъ и личному персоналу Европейской Дунайской комиссiи, находящимся подъ защитою ея особеннаго нейтральнаго флага.

"X. Согласно Женевской конвенцiи 10 (22) августа 1864 года, относительно раненыхъ и больныхъ воиновъ, начальство дѣйствующмхъ армiй обязано уважать постановленiя ея относительно неприкосновенности непрiятельскихъ госпиталей, походныхъ лазаретовъ и врачебнаго персонала, подъ условiемъ соблюденiя взаимности со стороны непрiятеля.

"Примѣчанiе. По принятiи турецкимъ правительствомъ, съ предварительнаго соглашенiя Россiи, вмѣсто Женевскаго флага съ краснымъ крестомъ — особеннаго отличительнаго знака для своихъ госпиталей и лазаретовъ, начальство дѣйствующихъ армiй приметъ всѣ необходимыя мѣры для охраненiя непркосновенности зданiй, помѣщенiй и лицъ, находящихся подъ защитою этого особеннаго отличительнаго знака, согласно Женевской конвенцiи, если всѣ постановленiя послѣдней будутъ соблюдаемы турецкими властями.

"XI. На основанiи Петербургской декларацiи 29 ноября (11 декабря) 1868 года, употребленiе снарядовъ меньше 400 граммъ, имѣющихъ свойства разрывныхъ или начиненныхъ воспламенительными веществами, безусловно запрещается.

"XII. Въ виду смягченiя бѣдствiй войны и съ целью согласовть, по мѣрѣ возможности, и подъ условiемъ взаимности, военныя дѣйствiя съ требованiями человѣколюбiя, военное начальство не преминетъ сообразоваться съ своихъ распоряженiяхъ съ общимъ духомъ началъ, выставленныхъ Брюссельскою конференцiею въ 1871 году, насколько они примѣнимы по отношенiю къ Турцiи, согласны съ особенною цѣлью настоящей войны".

Въ день объявленiя Высочайшаго Манифеста Главнокомандующiй отдалъ приказъ по армiи и воззванiе къ жителямъ Румынiи.

Въ первомъ изъ нихъ сказано было:

"Сотни лѣтъ тяготѣетъ иго турецкое надъ христiанами — братьями нашими.

"Горька ихъ неволя! Все, что дорого человѣку: святая вѣра Христова, честное имя, потомъ и кровiю добытое добро — все поругано, осквернено невѣрными.

"Не выдержали несчастные — возстали противъ угнетателей, и вотъ уже два года льется кровь христiанская; города и чела выжжены, имущество разграблено, жены и дочери обезчещены, населенiе иныхъ мѣстъ поголовно вырѣзано.

"Всѣ представленiя Монарха нашего и иностранныхъ правительствъ объ улучшенiи быта христiанъ остались безуспѣшными.

"Мѣра долготерпѣнiя Царя-Освободителя истощилась.

"Послѣднее слово Царское сказано.

"Война Турцiи объявлена.

"Войска ввѣренной мнѣ армiи! Намъ выпала доля исполнить волю Царскую и святой завѣтъ предковъ нашихъ.

"Не для завоеванiй идемъ мы, а на защиту поруганныхъ и угнетенныхъ братьевъ нашихъ и на защиту вѣры Христовой.

"И такъ: впередъ! Дѣло наше свято и съ нами Богъ.

"Я увѣренъ, что каждый, отъ генерала до радового, исполнитъ свой долгъ и не посрамитъ имени русскаго. Да будетъ оно и нынѣ также грозно, какъ и въ былые годы. Да не остановятъ насъ ни преграды, ни труды и лишенiя, ни стойкость врага. Мирные же жители, къ какой бы вѣрѣ и къ какому народу они не принадлежали, равно какъ и ихъ добро, да будетъ для васъ не прикосновенно. Ничто не должно быть взято безвозмездно; никто не долженъ позволять себѣ произвола.

"Въ этомъ отношенiи я требую отъ всѣхъ и каждаго самаго строгаго порядка и дисциплины — въ нихъ наша сила, залогъ успѣха, честь нашаго имени.

"Напоминаю войскамъ, что, по переходѣ границы нашей, мы вступаемъ въ издревле дружественную намъ Румынiю, за освобожденiе которой пролито не мало русской крови. Я увѣренъ, что тамъ мы встрѣтимъ то же гостепрiимство, какъ и предки и отцы наши.

"Я требую, чтобы за то всѣ чины платили имъ — братьямъ и друзьямъ нашимъ — полною дружбою, охраною ихъ порядковъ и помощью противъ турокъ; а когда потребуется — то и защищали ихъ дома такъ же, какъ и свои собственные".

Воззванiе къ румынамъ гласило:

"Жители княжества Румынiи! По повелѣнiю Его Величества Императора Всероссiйскаго, армiя Его, состоящая подъ моимъ начальствомъ и предназначенная для дѣйствiй противъ Турцiи, вступаетъ нынѣ въ предѣлы вашей страны, уже не разъ радушно встрѣчавшей русскiя войска. Объявляя вамъ объ этомъ, предваряю васъ, что мы вступаемъ къ вамъ, какъ давнiе друзья и доброжелатели ваши, надѣясь встрѣтить у васъ то же гостепрiимство и то же радушiе, которое предки ваши оказывали нашимъ войскамъ во время нашихъ прежнихъ военныхъ кампанiй противъ Турцiи. Съ своей стороны, я, исполняя повелѣнiя Его Императорскаго Величества Августѣйшаго Брата моего, считаю долгомъ объявить вамъ, румыны, что проходъ чрезъ вашу страну нашихъ войскъ и временное въ ней пребыванiе ихъ ни въ какомъ случаѣ не должно тревожить васъ, и что мы смотримъ на правительство ваше, какъ на дружественное намъ.

"Приглашая васъ, поэтому, къ продолженiю мирныхъ занятiй вашихъ и къ оказанiю содѣйствiя нашей армiи, въ удовлетворенiи ея нуждъ и потребностей, я вмѣстѣ съ тѣмъ рапорядился, чтобы за всѣ сдѣланныя для нея вами поставки уплачивались безъ замедленiя деньги сполна изъ казначейства армiи.

"Вамъ извѣстно, что армiя Его Величества отличается строгою дисциплиною. Я увѣренъ, что она поддержитъ честь свою среди васъ. Войска наши не нарушатъ вашего спокойствiя и соблюдутъ должное уваженiе къ законамъ, къ личности и къ собственности мирныхъ гражданъ.

"Румыны! Предки наши проливали свою кровь за освобожденiе вашихъ предковъ. Мы считаемъ себя вправѣ разсчитывать нынѣ на ваше содѣйствiе войску, проходящему черезъ вашу страну, чтобы подать руку помощи угнетеннымъ христiанамъ Балканскаго полуострова, бѣдствiя которыхъ вызвали сочувствiе не только Россiи, но и всей Европы".

Императоръ Александръ II оставался въ Кишиневѣ до 19 апрѣля и выѣхалъ въ ночь на 20 число. Прощаясь съ провожавшими Его, Государь обратился къ нимъ со словами:

"Еще разъ благодарю васъ, господа, за службу. Вы вполнѣ оправдали мои ожиданiя. Съ вами Я не прощаюсь, а говорю дишь — до скораго свиданiя. Теперь поѣду въ Одессу, Кiевъ, Москву и Петербургъ; затѣмъ вернусь, чтобы дѣлить съ вами радость и горе. Да поможетъ вамъ Богъ! До свиданiя".

Имперторъ Александръ, дѣйствительно, скоро вернулся въ армiю. Сопровождаемый Великими Князьями Наслѣдникомъ Цесаревичемъ Александромъ Александровичемъ и Сергеемъ Александровичемъ, Государь, выѣхалъ 21 мая изъ Царскаго Села, прибылъ 25 числа къ Браилову, гдѣ былъ встрѣченъ Великими Князьями Главнокомандующимъ Николаемъ Николаевичемъ Старшимъ, Владимiромъ Александровичемъ, Николаемъ Николаевичемъ Младшимъ и Герцогами Лейхтенбергскими Николаемъ и Сергеемъ Максимилiановичами.

Чувства, побуждавшiя Императора Александра къ прiѣзду въ армiю, были высказаны Имъ какъ въ упомянутыхъ выше прощальныхъ словахъ 19 апрѣля, такъ и впослѣдствiи, по прибытiю въ армiю; а именно: въ дневникѣ полковника Скалона, веденномъ по приказанiю Великаго Князя Главнокомандующаго, 15 iюня занесены слѣдующiя слова Его Величества:

"Сроднившись съ дѣтства со своей армiей, не вытерпѣлъ и прiѣхалъ дѣлить съ ней труды и радости".

Приложенiе къ главѣ VIII

Таблица техническаго состоянiя русской желѣзнодорожной сѣти въ 1876 году

(Составлена по трудамъ комиссiи гр. Баранова и по изданiямъ Министерства Путей Сообщенiя)

Примѣчанiя: I. Дороги, означенныя знаками 1, 2, 3, 4, 5, - шириною колеи отличаются отъ другихъ дорогъ сѣти.

II. * Участокъ Унгени — р. Прутъ и далѣе до Яссъ строился въ 1876 году и по немъ производилось лишь временное движенiе.

III. 3, **** Дороги Оренбургская и Фастовская не были открыты, но движенiе воинскихъ поѣздовъ по нимъ производилось.

IV. Дороги, означенные знаками **, ***, 7, 8 и 9, не входили въ сѣть.

V. 6 На Ряжско-Вяземской дорогѣ было открыто временное движенiе.

VI. 10 Число верстъ Привислинской дороги показано того участка, по которому было открыто пассажирское движенiе, прочiя свѣдѣнiя объ этой дорогѣ относятся къ общей длинѣ ея, т. е. къ 487 верстамъ.

Названiя дорогъ

Конечные пункты дорогъ и главныхъ вѣтвей

Пути

Станцiи

Водоснабженiе

Число телеграфныхъ аппаратовъ

На версту дороги приходится паровозовъ

Рельсы

Подвижной составъ

Протяженiе дороги и главныхъ вѣтвей ея въ верстахъ

Наименьшiй радiусъ закругленiй

Наибольшая крутость подъема

Длина второго пути въ верстахъ

Число станцiй

Число грузовыхъ платформъ

Число дорожныхъ мастерскихъ

Число водоподъемныхъ сооруженiй

Число крановъ у путей

Число колодцевъ

Длина желѣзныхъ рельсовъ въ верстахъ

Длина стальныхъ рельсовъ въ верстахъ

Длина жѣлезныхъ со стальными головками рельсовъ въ верстахъ

Вѣсъ погоннаго фута желѣзнаго рельса

Вѣсъ погоннаго фута стального рельса

Число паровозовъ

На версту дороги приходится паровозовъ

Число пассажирскихъ вагоновъ

На версту дороги приходится пассажирск. вагоновъ

Число платформъ (вагоновъ)

Число крытыхъ товарныхъ вагоновъ

Число крытыхъ товарныхъ вагоновъ приходящееся на версту дороги

1. Балтiйская

Петербургъ — Балт. Портъ. Петербургъ — Оранiенбаумъ. Тосно — Гатчина. Тапсъ — Юрьевъ

568

300

0,008

39

49

48

6

9

25

339

100

24

493

85

-

24,37

21,48

127

0,24

233

0,44

382

407

0,72

2. Бресто-Граевская

Брестъ — Граево

204

300

0,006

-

19

31

1

2

4

12

27

16

159

45

-

25

21,76

44

0,21

30

0,16

183

610

3,00

3. Варшаво-Вѣнская^1 и Бромбергская

Варшава — Граница. Скерневицы — Александрово

463

229

0,005

96

43

34

13

35

54

39

132

20

710

156

-

26

22,40

183

0,40

270

0,57

150

800

1,72

4. Варшаво-Тереспольская

Варшава — Тересполь

200

400

0,006

-

15

29

1

14

16

13

25

27

235

-

-

25

-

32

0,16

69

0,35

65

251

0,25

5. Волго-Донская

Царицынъ — Донская

73

1000

0,015

12

6

-

1

5

6

6

10

-

105

2

2

26

26

17

0,23

10

0,14

540

70

0,96

6. Грязе-Царицынская

Грязи — Царицынъ

625

300

0,008

-

32

55

2

24

53

9

63

26

540

86

-

26

20

80

0,13

110

0,17

483

1123

1,80

7. Динабурго-Витебская

Двинскъ — Витебскъ

244

385

0,008

-

21

8

2

27

33

5

41

17

95

220

-

24,20

24,24

91

0,37

83

0,38

120

1214

4,98

8. Кiево-Брестская

Кiевъ — Брестъ. Казатинъ — Жмеринка. Здолбуново — Радзивиловъ

802

300

0,008

3

64

114

10

29

32

10

120

21

589

324

-

25

21,26

183

0,22

369

0,48

880

2397

2,91

9. Козлово-Ворогнж. — Ростовская

Козловъ — Ростовъ на Дону

780

300

0,010

4

56

77

2

46

40

17

117

26

651

143

-

26

20

204

0,25

341

0,30

975

1896

2,43

10. Константиновская

Ст. Константиновка — ст. Еленовка

85

300

0,008

-

8

5

1

5

4

-

12

13

85

-

-

25,50

-

14

0,16

37

0,40

138

120

1,41

11. Курско-Кiевская

Курскъ — Кiевъ

439

300

0,008

-

23

21

4

22

31

7

56

26

349

97

-

26

23,75

71

0,16

117

0,27

100

917

2,08

12. Курско-Харьково-Азовская

Курскъ — Харьковъ — Лозовая — Ростовъ

763

300

0,008

-

65

98

5

45

34

22

127

21

765

-

-

25

-

190

0,24

285

0,38

635

2200

2,86

13. Ландварово-Роменская

Ромны — ст. Вилейская

711

300

0,008

-

42

75

7

39

32

18

90

25

757

7

50

24

21,60

116

0,16

99

0,14

612

1400

1,97

14. Либавская

Либава — Кошедары. Радзивилишки — Калкуны

480

300

0,008

-

28

36

1

1

-

46

42

23

537

-

-

21,60

-

34

0,17

66

0,14

330

512

1,07

15. Ливенская^2

Ливны — ст. Верховье

57

97

0,012

-

5

5

1

5

-

-

5

14

65

-

-

16,80

-

7

0,12

15

0,30

190

68

1,20

16. Лодзинская^3

Ст. Колюшки — Лодзь

26

350

0,006

-

3

3

1

2

2

2

3

15

29

2

-

26

20

5

0,19

21

0,80

4

19

0,73

17. Лозово-Севастопльская

Лозовая — Севастополь. Синельниково — Екатеринославъ

611

150

0,012

-

34

59

3

31

24

224

67

26

527

-

42

24

-

99

0,16

85

0,15

601

729

1,19

18. Митавская

Рига — ст. Можейки

127

450

0,008

-

8

7

2

8

-

10

18

21

122

2

4

25

24

16

0,12

62

0,49

43

184

1,40

19. Моршанско-Сызранская

Моршанскъ — Сызрань — Батраки

499

300

0,010

-

25

31

5

43

20

4

63

25

-

499

-

-

20

71

0,14

104

0,21

495

1005

2,01

20. Московско-Брестская

Москва — Брестъ

1023

300

0,008

59

59

53

2

40

40

22

110

24

722

478

-

26

21,65

166

0,16

176

0,17

557

1779

1,73

21. Московско-Курская

Москва — Курскъ

502

300

0,008

241

46

32

2

37

46

23

86

15

286

209

256

27

23,83

205

0,40

328

0,63

680

3141

6,26

22. Московско-Нижегородская

Москва — Нижнiй Новгородъ

410

300

0,006

67

31

49

4

19

20

7

70

19

446

40

-

26,50

24,32

131

0,32

220

0,53

504

1839

4,49

23. Московско-Рязанская

Москва — Рязань

243

300

0,008

183

20

23

3

11

11

5

43

17

?

?

?

?

?

87

0,36

-

-

-

-

-

24. Московско-Ярославская

Москва — Ярославль

271

300

0,008

-

19

10

4

14

3

-

34

23

175

101

-

26

14

44

0,16

119

0,43

293

550

2,03

25. Николаевская

Петербургъ — Москва

604

500

0,007

604

63

28

9

35

20

-

126

15

177

808

239

26,50

24,64

392

0,55

305

0,51

889

8248

13,66

26. Новгородская^4

Ст. Чудово — Новгородъ

68

150

0,012

-

6

2

1

5

-

4

14

19

76

-

-

14,50

-

8

0,12

25

0,36

28

55

0,81

27. Новоторжская

Ст. Осташково — Ржевъ

127

300

0,010

-

7

9

1

7

6

5

6

23

145

-

-

25

-

18

0,14

24

0,20

147

123

0,97

28. Одесская*

Одесса — Волочискъ. Бирзула — Елисаветградъ. Раздѣльная — Унгени. Унгени — р. Прутъ*

1023

300

0,010

67

64

159

8

56

44

32

106

26

-

-

-

?

?

128

0,18

-

-

-

-

-

29. Оренбургская^5

Ст. Батраки — Оренбургъ

508

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

30. Орловско-Витебская

Орелъ — Витебскъ

488

300

0,008

-

42

26

7

43

37

15

78

17

271

116

29

26,50

21,67

125

0,25

127

0,27

409

17,49

3,59

31. Орловско-Грязская

Орелъ — Грязи

283

300

0,009

10

24

32

2

16

16

16

55

19

249

66

-

26

20

75

0,24

80

0,28

151

1771

6,26

32. Поти-Тифлисская**

Поти — Тифлисъ

289

75

0,040

-

27

14

1

16

13

9

42

21

283

6

-

26,40

26,40

48

0,16

117

0,40

240

153

0,53

33. Привислинская^10

Ивангородъ — Луковъ

57

300

0,008

4

27

49

1

45

28

27

5

21

-

57

-

25

20

71

0,18

116

0,24

490

600

1,23

34. Рига-Больдерааская

Рига — Больдераа

18

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

35. Рига-Динабургская

Рига — Двинскъ

214

571

0,005

204

16

22

2

15

6

17

27

17

410

5

53

26

24,24

73

0,33

87

0,35

130

997

4,66

36. Ростово-Владикавказская

Ростовъ — Владикавказъ

652

300

0,010

-

37

84

11

25

40

286

64

25

748

-

-

22

-

128

0,20

105

0,13

600

900

1,38

37. Рыбинско-Бологовская

Ст. Бологое — Рыбинскъ

280

350

0,010

-

22

20

5

12

27

11

41

16

130

230

-

26,50

21,68

77

0,27

77

0,28

324

2631

9,40

38. Ряжско-Вяземская^6

Ряжскъ — Вязьма. Узловая — Елецъ

643

250

0,010

-

37

42

3

19

24

18

77

26

77

430

-

24

20

108

0,16

114

0,17

383

1262

1,96

39. Ряжско-Моршанская

Ряжскъ — Моршанскъ

128

300

0,010

-

13

18

2

6

5

6

20

14

40

101

2

22

21,68

24

0,19

43

0,34

60

478

3,73

40. Рязанско-Козловская

Рязань — Козловъ

198

300

0,014

198

24

29

6

21

9

20

39

12

165

234

-

26

26

77

0,39

102

0,52

361

1384

7,00

41. С.-Петербурго-Варшавская

Петербургъ — Варшава. Ландварево — Вержболово

1207

375

0,006

143

79

79

14

68

59

24

-

34

1206

338

173

26,50

24,30

296

0,24

348

0,30

702

3592

2,98

42. Сестрорѣцкая***

Бѣлоостровъ — Портовая

6

125

0,002

-

2

1

-

2

2

6

13

-

-

20

-

3

0,50

4

0,66

90

30

5,00

43. Тамбово-Козловская

Тамбовъ — Козловъ

68

300

0,008

-

6

10

1

9

7

56

10

17

53

15

-

25

20

19

0,28

27

0,42

41

264

3,89

44. Тамбово-Саратовская

Тамбовъ — Саратовъ

367

300

0,012

-

17

36

1

18

16

19

40

25

?

?

?

?

?

70

0,19

98

0,24

-

-

-

45. Фастовская****

Фастовъ — Знаменка. Бобринская — Черкассы

334

200

0,008

-

21

42

1

19

16

10

43

22

-

334

-

-

20

51

0,17

89

0,28

198

391

1,17

46. Финляндскiя^7

Петербургъ — Рихимяки — Гельсингфорсъ. Хювинге — Ганге. Рихимяки — Таммерфорсъ. Або — Тойала

780

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

47. Харьково-Николаевская

Харьковъ — Николаевъ. Знаменка — Елисаветградъ

604

250

0,010

-

39

39

33

58

223

65

24

553

53

-

26

21,68

104

0,17

184

0,30

989

1126

1,86

48. Царскосельская^8

Петербургъ — Павловскъ

25

200

0,003

25

5

3

3

1

10

8

12

12

47

-

24

21,68

13

0,52

91

3,64

-

14

0,56

49. Шуйско-Ивановская

Ст. Новки — Кинешма

171

350

0,008

-

8

8

8

4

10

16

29

175

-

-

26

-

24

0,14

37

0,23

209

151

0,88

50. Ярославо-Вологодская^9

Ярославль (Волга) — Вологда

191

150

0,012

-

11

14

10

-

-

14

22

189

7

-

15

14,89

18

0,09

37

0,19

176

100

0,52

Протяженiе всей сѣти желѣзн. дорогъ

19989

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

Исключивъ дороги другой колеи и означенныя въ примѣчанiи IV, длина сѣти будетъ

17700

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

Дороги строившiяся:

51. Боровичская

Угловка — Боровичи

28

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

52. Донецкая

Хацепетовка — Звѣрево. Дебальцево — Луганскъ. Дебальцево — Попасная

484

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

53. Привислинская

Ковель — Млава

430

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

54. Старорусская

Новгородъ — Старая Русса

90

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

55. Сумская

Ворожба — Мерефа

230

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

56. Туккумская

Рига — Туккумъ

54

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

57. Уральская

Пермь — Екатеринбургъ

432

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

-

ЗАМѢЧЕННЫЯ ОПЕЧАТКИ И ПОГРѢШНОСТИ

(Томъ I)

Страница

Строка

Напечатано:

Слѣдуетъ читать:

4

снизу 2

отъ станцiи Буфта

отъ станцiи Китила

5

сверху 1

въ предѣлы Венгрiи къ Пешту;

въ предѣлы Венгрiи къ Пешту съ перерывомъ на границѣ;

17

снизу 3

3.900 футовъ

4.200 футовъ

126

снизу 1

четырехъ-линейныхъ

шести-линейныхъ

192

сверху 6

то на ней

то, мѣстами, на ней

194

сверху 15

мѣстами съ 1873 года

мѣстами, напримѣръ съ 1873 года

271

сверху 4

приказомъ по военному вѣдомству (въ концѣ апрѣля),

Высочайшимъ приказомъ отъ 26 апрѣля 1877 года,

312

снизу 13

выгружены

разгружены

Примечания

1

Всѣ румынскiя дороги были одноколейныя и уже русскихъ, вслѣдствiе чего нельзя было усилить паровозами и вагонами ихъ весьма малочисленный подвижной составъ (20 легкихъ, 64 mixte и 48 товарныхъ паровозовъ, 422 пассажирскихъ, 351 спецiальнаго назначенiя и 1.600 товарныхъ вагоновъ). Низкое полотно, легко размываемое дождями, и непрочные мосты, часто уничтожаемые наводненiями, плохо устроенныя станцiи, съ малымъ количествомъ запасныхъ путей, мастерскихъ и паровозныхъ депо, и, наконецъ, принадлежность дорогъ нѣсколькимъ обществамъ — сильно затрудняли ихъ эксплоатацiю. Вслѣдствiе того на первыхъ порахъ, по недостаточности транспортовъ и безсилiю румынскихъ желѣзныхъ дорогъ, приходилось перевозить въ Румынiю въ громадномъ количествѣ запасы сухарей кружнымъ путемъ, чрезъ Галицiю, по австрiйскимъ желѣзнымъ дорогамъ.

2

Въ войну 1877-78 г. ледоходъ по Дунаю начался въ половинѣ декабря 1877 года и рѣка окончательно покрылась льдомъ 31 декабря. Съ 15 января 1878 года ледъ опять тронулся по рѣкѣ.

3

Некрасовцевъ — потомковъ выселившихся запорожцевъ и раскольниковъ разныхъ толковъ.

4

Исправленiе дорогъ было поручено г.-л. Кренке. Въ iюлѣ 1877 года онъ былъ занятъ продолженiемъ и устройствомъ Тырново-Габровскаго шоссе на Шипкинскiй перевалъ и далѣе до деревни Шипки. Въ сентябрѣ того же года г.-л. Кренке назначенъ былъ завѣдывать всѣми дорогами въ Сѣверной Болгарiи, изъ коихъ въ то время представлялись важнѣйшими: а) отчасти шоссированныя: Систово — Тырново — Шипкинскiй перевалъ; Гривица (у Плевны) — Бѣла — Обрѣтеникъ (близъ Рущука); б) грунтовыя, отчасти шоссированныя: Систово — Булгарени (у Плевны); Никополь — Плевна; Бѣла — Чакркiой — Тырново. Въ теченiе всей осени 1877 года г.-л. Кренке былъ занятъ приведенiемъ порядокъ подъемныхъ путей отъ Дунайскихъ постовъ въ Систово и очисткою непролазной грязи на улицахъ этого города. Затѣмъ, съ паденiемъ Плевны и съ наступленiемъ зимы, исправлялась дорога отъ Систово до Тырново. Позднее время года, избранное для исправленiя дорогъ, и недостатокъ рабочихъ были причинами, что всѣ усилiя г.-л. Кренке не могли увѣнчаться успѣхомъ, и наши войсковые обозы въ теченiе всей осени и зимы терпѣли страшныя бѣдствiя и затрудненiя на болгарскихъ дорогахъ. Тѣ же неблагопрiятныя условiя помѣшали г.-л. Кренке привести въ порядокъ Ямболи-Бургасскую дорогу, когда онъ, уже при главнокомандующемъ Тотлебенѣ, былъ назначенъ начальникомъ военныхъ сообщенiй въ Сѣверной и Южной Болгарiи и когда вышеназванный трактъ служилъ главнымъ путемъ сообщенiя нашихъ войскъ съ Россiею. Проработавъ на Ямболи-Бургасскомъ шоссе октябрь, ноябрь и декабрь мѣсяцы 1878 года и истративъ на это болѣе 200 тыс. металлическихъ рублей, нельзя было добиться, чтобы сдѣлать эту дорогу удобопроѣздною. Между тѣмъ протяженiе ея не превосходило и ста верстъ.

5

Адрiанополь былъ обращенъ турками уже во время войны въ обширный укрѣпленный лагерь съ укрѣпленiями временнаго типа вмѣстимостью на 60.000 человѣкъ.

6

На самомъ дѣлѣ Средняя Болгарiя, не говоря уже о Забалканьѣ, оказалась страною настолько богатою хлѣбомъ и скотомъ, что при правильной организацiи довольствiе армiи могло бы быть обезпечено одними мѣстными средствами. Во многихъ пунктахъ были захвачены, кромѣ того, значительные турецкiе запасы.

7

Извѣстно, что во всю минувшую кампанiю значительныя части войскъ не могли быть располагаемы на квартирахъ и только въ ноябрѣ удалось часть больныхъ и раненыхъ размѣстить въ наскоро и съ большими затруднеiями устроенныхъ лазаретахъ въ Тырновѣ и по домамъ въ окрестныхъ селахъ. Затѣмъ, уже въ послѣднiй перiодъ можно было нѣкоторымъ частямъ войскъ воспользоваться на нѣсколько дней квартирнымъ расположенiемъ въ Софiи, Адрiанополѣ и проч.

8

Въ русской армiи была еще, такъ называемая, австрiйская семиверстная карта; но она появилась уже послѣ начала военныхъ дѣйствiй, такъ какъ къ изданiю ея въ Вѣнѣ приступили только въ декабрѣ 1876 года.

9

Къ постояннымъ войскамъ причисляли также и корпусъ жандармовъ (зантiэ), имѣвшiй военное устройство, но исполнявшiй полицейскiя обязанности. Наличныя силы этого корпуса простирались до 20 т., но могли быть доведены до 30 т. челов.

10

Христiанскiе общины Турцiи, вмѣсто положеннаго на ихъ долю ежегоднаго контингента въ 16 т. чел., вносили «бедель», т. е. денежный налогъ съ каждаго мужчины.

11

Замѣщенiе допускалось натурою и деньгами.

12

Передъ войною въ собственныхъ владѣнiяхъ Турцiи считалось до 19 мил. мусульманскаго населенiя.

13

Корпуса турецкой армiи носили слѣдующiя названiя: I (Гвардейскiй), II (Дунайскiй), III (Румелiйскiй), IV (Анатолiйскiй), V (Сирiйскiй), VI (Аравiйскiй), VII (Iеменскiй). Два послѣднихъ корпуса заняты водворенiемъ порядка Iеменской провинцiи, не предназначались для войны съ Россiей и не были въ полномъ составѣ.

14

Горныя орудiя преимущественно придавались къ стрѣлковымъ баталiонамъ: по два къ каждому баталiону.

15

Къ 15 марта 1877 года артиллерiя была увеличена вновь сформированными полевыми и горными батареями и число батарей достигло 143 съ 858 орудiями.

16

Къ началу войны, согласно турецкимъ оффицiальнымъ даннымъ правительство располагало: 138 полевыми батареями и имѣло 800 крѣпостныхъ орудiй; 334 т. ружей Генри-Мартини, изъ коихъ роздано было войскамъ 310 т., а остальныя оставались на складахъ; 325 т. ружей Снайдера, частiю розданныхъ войскамъ, преимущественно редифу; около 39 т. ружей Винчестера и около 20 т. револьверовъ, розданныхъ кавалерiи, милицiи и жандармамъ. Кромѣ того, изъ Америки выписанъ былъ новый запасъ ружей, въ размѣрѣ одной трети уже имевшагося. Огнестрѣльныя запасы постепенно выписывались оттуда же. Запасъ патроновъ приготовлялся громадный; предполагалось имѣть на каждаго пѣхотинца отъ 500 до 1.000 патроновъ.

17

Изъ посмертныхъ записокъ Штрекеръ (Решидъ) — паши.

18

Въ мирное время имѣлось: въ Константинополѣ 8 госпиталей на 2.200 больныхъ, при каждомъ корпусѣ по одному и, кромѣ того, нѣсколько отдѣльныхъ госпиталей въ разныхъ мѣстахъ расположенiя войскъ.

Къ началу минувшей войны госпитали были открыты: въ Варнѣ, Нишѣ, Софiи, Шумлѣ, Силистрiи, Рущукѣ, Татаръ-Базарджикѣ, Османъ-Базарѣ, Тырновѣ и Габровѣ.

Съ открытiемъ военныхъ дѣйствiй на помощь раненымъ турецкимъ солдатамъ явились иностранныя благотворительныя общества со своими врачами и перевязочными средствами.

19

Командиру корпуса (муширъ) назначалось жалованье въ годъ по 33 тыс. руб.; начальнику дивизiи — 8 тыс. руб.; полковому командиру — 2.400 руб.; баталiонному и эскадронному — 1.200 руб.; капитану пѣхоты — 460 руб.; подпоручику — 300 руб.; нижнимъ чинамъ — отъ 2 руб. до 4 руб. 50 коп.

20

Баталiонъ пѣхоты сопровождался обыкновенно вьючными мулами, изъ коихъ каждый былъ нагруженъ двумя деревянными ящиками съ двумя тысячами патроновъ. Каждый турецкiй пѣхотинецъ имѣлъ на себѣ отъ 150 до 200 патроновъ, нерѣдко истрачивая въ день двойное количество ихъ. Правильной стрѣльбѣ турецкiе войска никогда не обучались и во время сраженiй стрѣляли на авось, почти не цѣлясь, но зато безпрерывно. Шанцевый инструментъ также возился за войсками на мулахъ.

21

"Дневникъ и замѣтки" А. Н. Куропаткина.

22

Большинство турецкихъ начальниковъ вообще предпочитало бóльшую часть своихъ силъ держать въ резервѣ, часто въ далекомъ разстоянiи отъ боевыхъ линiй.

23

Въ 1864 году въ Европейскую Турцiю всѣхъ черкесовъ переселилось около 90 тысячъ душъ обоего пола. Водворенные небольшими селенiями среди болгаръ, воинственные горцы стали обращаться къ земледѣлiю и утрачивать свои боевыя привычки. Турецкiй черкесъ къ минувшей войнѣ уже пересталъ быть отважнымъ наѣздникомъ и мѣткимъ стрѣлкомъ. Сидя на плохихъ и мелкихъ лошадяхъ, черкесы обыкновенно избѣгали кавуалерiйскихъ схватокъ и предпочитали издали открывать огонь съ коня. Они были вооружены магазиннымъ ружьемъ и по своему снаряженiю и одеждѣ не отличались отъ кавказскихъ казаковъ.

24

Турецкая кавалерiя была преобразована по уставу и образцу французской армiи, нарочно для сего приглашенными изъ Францiи офицерами. Ради стройности фронта высшiе турецкiе офицеры согласились отказаться отъ чистокровныхъ и горячихъ лошадей Востока, замѣнивъ ихъ плохимъ сортомъ, купленнымъ въ Европѣ.

25

Полагаютъ, что собственно на Европейскомъ театрѣ войны турки имѣли до 8 т. регулярной и до 20 т. иррегулярной (баши-бузуки) конницы. Первую цифру слѣдуетъ считать преувеличенною, что же касается второй, то она совершенно гадательна, такъ какъ баши-бузукамъ никогда никакого учета не велось. Штрекеръ опредѣляетъ число иррегулярной конницы, принимавшей участiе въ войнѣ, въ 12 т. человѣкъ.

26

Къ этому времени собственно между Дунаемъ и Балканами, не считая войскъ, стоявшихъ у Виддина, находилось всего 14 таборовъ пѣхоты и 6 эскадроновъ, расположенныхъ мелкими частями въ крѣпостяхъ и городахъ Придунайской Болгарiи.

27

Главный недостатокъ ощущался въ лошадяхъ, для восполненiя коего рѣшено было упразднить скорострѣльныя батареи.

28

Иррегулярныхъ же войскъ, по свѣдѣнiямъ, насчитывалось до 70.000.

29

Это весьма понятно: русскимъ агентамъ въ большинствѣ случаевъ удавалось доставать только тѣ свѣдѣнiя, которыя имѣлись въ бумагахъ штабовъ и канцелярiй, т. е. штатныя, а не дѣйствительныя цифры.

30

Сверхъ того: въ Европейской Турцiи регулярныхъ и иррегулярныхъ около 152 т. (въ Константинополѣ — 20 т., въ Кандiи — 10 т., въ Боснiи, Герцеговинѣ и Албанiи — 107 т., въ Эпирѣ и Ѳессалiи — 15 т. человѣкъ), въ Азiатской Турцiи — около 140 т. Затѣмъ, при штабъ-квартирахъ корпусовъ и разныхъ другихъ мѣстахъ остальныя 16 т.

31

Въ такъ называемой Шумлинской армiи для дѣйствiй въ полѣ, въ концѣ iюня, едва можно было назначить 30 таборовъ (около 20 т. человѣкъ), а въ половинѣ iюля — не болѣе 50 таборовъ.

32

По свѣдѣнiямъ бывшаго военнаго агента Францiи при турецкой армiи во время войны г. Тарси, эта цифра не превосходила 220 т.

33

О боевыхъ потеряхъ въ турецкихъ войскахъ въ минувшую войну не имѣется даже приблизительныхъ свѣдѣнiй.

34

Отчетъ Инспекторскаго Департамента Морского Министерства за 1877 г., стр. 93.

35

Въ калараши зачислялись, по собственному желанiю, лица состоятельныя, соглашавшiяся обзавестись лошадью и содержать ее на собственный счетъ.

36

Въ милицiю зачислялись: а) всѣ лица въ возрастѣ отъ 21 до 29 лѣтъ, не зачисленныя въ ряды армiи, и б) прошедшiя черезъ ряды армiи въ возрастѣ отъ 29 до 37 лѣтъ.

37

Всѣ лица въ возрастѣ отъ 37 до 46 лѣтъ.

38

Пожарные баталiоны имѣли военную организацiю. Съ 1875 г. въ пожарныхъ командахъ 15 наиболѣе населенныхъ городовъ уже вводилась новая артиллерiйская организацiя.

39

Изъ двухъ артиллерiйскихъ полковъ корпуса одинъ служилъ корпусной артиллерiей, а другой дѣлился между двумя дивизiями, по одному трехъ-батарейному отдѣленiю на каждую.

40

По штатамъ 1868 года баталiоны состояли изъ 4 ротъ по 120 человѣкъ въ мирное время и по 250 человѣкъ въ военное время. Эскадроны имѣли по 100 коней въ мирное время и по 170 лошадей въ военное время. Роты инженернаго баталiона дѣлились на пiонерное, инженерное, понтонное и телеграфное отдѣленiя.

41

Кромѣ того, военные госпитали были: въ Краiовѣ, Плоешти, Галацѣ и Яссахъ.

42

Въ дѣйствительности въ минувшую кампанiю части территорiальной армiи несли службу наравнѣ съ постоянною армiею.

43

Къ 20 iюля 1876 года, т. е. передъ войною съ Турцiею, сербамъ удалось собрать всѣхъ войскъ отъ 90 до 100 тысячъ. Изъ нихъ ко времени перемирiя съ Портою числилось въ рядахъ всѣхъ сербскихъ армiй отъ 35 до 40 тыс.

44

По свидѣтельству же, принимавшихъ участiе въ Сербо-Турецкой войнѣ, русскихъ офицеровъ, у ген. Черняева въ концѣ сентября было всего 32 порядочныхъ и 14 посредственныхъ баталiоновъ; остальныя же войска никуда не годились, и силы пѣхоты, приблизительно, равнялись 15–20 тысячамъ; по показанiю же кап. Субботича, къ 17 октября у ген. Черняева было около 19.500 чел. пѣхоты.

45

Въ томъ числѣ русскихъ 1.542 (остальные 1.500 добровольцевъ состояли изъ болгаръ, арнаутовъ, черногорцевъ и проч.). По свидѣтельству очевидцевъ, русскихъ добровольцевъ въ самое горячее время было около 2.300 отставныхъ нижнихъ чиновъ и около 470 отставныхъ офицеровъ.

46

Черногорскiй ополченецъ долженъ былъ продовольствоваться на свой счетъ; пищу на нѣсколько дней ему приносили изъ дому жена и дѣти.

47

На югѣ Черногорiи, въ Даниловградскомъ округѣ.

48

Въ томъ числѣ 80 скорострѣльныхъ пулеметовъ Гатлинга.

49

Сверхъ того имѣлась Туркестанская саперная рота.

50

Царство Польское ставило рекрутъ отъ всѣхъ сословiй, по особому разсчету и на нѣсколько различныхъ отъ Имперiи основанiяхъ.

51

На основанiи Рекрутскаго устава допускалась для рекрутъ замѣна себя охотниками. Въ 1868 году издано положенiе о замѣнѣ обязательной военной службы денежнымъ выкупомъ и частнымъ наймомъ охотниковъ въ рекруты.

52

Въ теченiе 20-лѣтняго перiода (съ 1836 — 56 года) поступало въ войска среднимъ числомъ въ годъ по 778 унтеръ-офицеровъ изъ кантонистовъ, прошедшихъ черезъ учебныя войска; въ этотъ же перiодъ постпало въ среднемъ по 318 музыкантовъ въ годъ.

53

Къ 1 января 1856 года состояло на лицо въ кантонистскихъ заведенiяхъ солдатскихъ дѣтей 42.681 человѣкъ и, кромѣ того, на воспитанiи у родственниковъ — 329.866, изъ коихъ на казенномъ довольствiи — 201.451. Къ 1 января 1859 года число кантонистовъ въ заведенiяхъ уменьшилось до 12.451. Изъ нихъ поступило во вновь открытыя военныя училища 5.925 человѣкъ (изъ коихъ собственно въ училища — 3.225, прочiе — въ команды при тѣхъ же училищахъ), остальные опредѣлены на службу въ войска, военныя управленiя, мастеровыя команды, фельдшерскiе ученики, отданы родственникамъ и проч.

54

Въ 1866 году открыто четвертое военное училище, упразденное, однако, въ 1870 году.

55

Вольноопредѣляющiеся поступали въ войска или на правахъ образованiя, или по происхожденiю.

56

Въ пѣхотѣ до баталiоннаго ученья включительно, а въ кавалерiи требовалось знанiе и полкового ученья.

57

Для поступленiя въ юнкерскiя училища требовалось выдержать вступительный экзаменъ.

58

По исчисленiямъ въ 1862 году ихъ состояло на службѣ въ частяхъ армiи:

Изъ кадетскихъ корпусовъ: въ пѣхотѣ — ⅕, въ кавал. ¼, въ стрѣлк. батал. ⅘

Изъ юнкеровъ и вольноопредѣдяющихся: въ пѣхотѣ — ⅗, въ кавал. ⅔, въ стрѣлк. батал. ⅛

Изъ унтеръ-офицеровъ обязательной службы: въ пѣхотѣ — 1/15, въ кавал. 1/20, въ стрѣлк. батал. 1/200

(П. Г. Бобровскiй. Юнкерскiя училища.).

59

Послѣдняя мѣра, а именно: образованiе кадровъ для запасныхъ войскъ въ мирное время, осуществлена не была.

60

Къ 1 ноября 1876 года приведено было въ 4-батал. составъ всего 40 полковъ.

61

Уланскихъ полковъ сформировано не было.

62

Предложенiе это не было приведено въ исполненiе даже по окончанiи войны.

63

Полки Кавказской гренадерской и 5 армейской дивизiй приведены въ 4-батал. составъ и сформирована 41-я пѣх. дивизiя.

64

3 гвардейскихъ, 4 гренадерскихъ и 41 армейская.

65

Гвардейскiй, 5 армейскихъ, Кавказской и Туркестанской.

66

7 Кавказскихъ, 2 Оренбургскихъ, 4 Западно-Сибирскихъ, 6 Восточно-Сибирскихъ и 15 Туркестанскихъ.

67

2 гвардейскихъ, 14 армейскихъ и Кавказской кавалерiйской. Сверхъ того, имѣлись двѣ казачьи дивизiи: Донская и Кавказская (сводно-казачья).

68

48 бригадъ по числу пѣхотныхъ дивизiй, 3 бригады особаго состава (2 Туркестанскихъ и Восточно-Сибирская) и одна Западно-Сибирская отдѣльная пѣшая батарея. Кромѣ того, формировались еще три батареи (изъ нихъ двѣ горныя).

69

Въ томъ числѣ одна конно-горная, которая еще формировалась.

70

5 бригадъ: Сводная, Кавказская и три съ №№ 1–3.

71

Нѣкоторые линейные баталiоны содержались и въ мирное время по военному составу, большинство же — по прежнему усиленно-мирному.

72

Во время войны Башкирскiй дивизiонъ былъ развернутъ въ четырехъ-эскадронный полкъ.

73

При мобилизацiи гвардейскаго корпуса вся его пѣшая артиллерiя была перевооружена 9-фунтовыми пушками, т. е. эти орудiя были даны всѣмъ легкимъ батареями взамѣнъ 4-фунтовыхъ пушекъ.

74

Одна скорострѣльная батарея во время минувшей войны находилась при войскахъ дѣйствующей армiи.

75

1-я Туркестанская артиллерiйская бригада состояла изъ четырехъ батарей: первая имѣла 9-фунтов., вторая и третья — 4-фунтов., четвертая — горныя 3-фунтов. пушки; сверхъ того, при бригадѣ состояла еще конно-горная батарея, сформированная лѣтомъ 1876 года. 2-я Туркестанская и Восточно-Сибирская артиллерiйскiя бригады имѣли по три батареи: 1-я и 2-я — съ 4-фунтов., 3-я — съ горными пушками. Западно-Сибирская пѣшая батарея была вооружена 4-фунтовыми пушками.

76

А именно: 1) военный: прислуги на 5 взводовъ (5-й взводъ — запасный) и лошадей на полное число орудiй и зарядныхъ ящиковъ; 2) усиленный мирный: прислуги на 4 взвода и лошадей на 8 орудiй и на 8 ящиковъ, и 3) обыкновенный мирный: прислуги на 4 взвода по уменьшенному разсчету, лошадей на 4 орудiя и на 2 ящика.

77

6-й л. — гв. Донской казачьей батареи, въ мирное время имѣвшей на службѣ лишь одинъ дивизiонъ, другой находился на льготѣ, Донскихъ казачьихъ (№№ 8-14), 5 Кубанскихъ (№№ 1–5), двухъ Терскихъ (№№ 1 и 2), четырехъ Оренбургскихъ (№№ 1, 2, 5, 6) и двухъ Забайкальскихъ (№№ 1 и 2).

Здѣсь показаны лишь казачьи конно-артиллерiйскiе батареи, состоявшiе на службѣ въ мирное время. Въ военное время казачьи войска выставляли еще 18 батарей (14 Донскихъ и 4 Оренбургскихъ), а всего 39 батарей. Сверхъ того, Донское и Оренбургское войска выставляли еще по одной запасной батареѣ.

78

Съ 1875 года конной артиллерiи было присвоено всего два состава: военный — прислуги на 4 взвода (4-й взводъ — запасный) и лошадей на полное число орудiй и ящиковъ; мирный — прислуги на 3 взвода, лошадей всѣ орудiя, но только на 2 ящика.

79

9-фунтовое орудiе, съ лафетомъ и нагруженнымъ передкомъ, вѣсило 107¼ пуд., слѣдовательно, на каждую лошадь приходилось 17,8 пуд. груза; тогда какъ вѣсъ всей системы 4-фунтов. орудiя (пѣшей и конной артиллерiи) былъ 77 пуд. и, слѣдовательно, на лошадь приходилось всего 12,8 пуда, не считая въ обоихъ случаяхъ вѣса ѣздовыхъ и прислуги.

80

Ящики новой системы полковника Энгельнардта имѣлись ко времени объявленiя войны лишь въ 39 батареяхъ 9-фунтовыхъ и въ 68 батареяхъ 4-фунтовыхъ. Кромѣ указанныхъ ящиковъ, проектированъ былъ образецъ желѣзнаго четырехъ-колеснаго ящика, но испытанiя такового не были еще окончены къ 1877 году.

81

Батареи:

Батар.

Орудiй

пѣшихъ 9-фунт.

143

1.144

пѣшихъ 4-фунт.

147

1.176

1.588

конныхъ 4-фунт.

26

156

казачьихъ 4-фунт.

39

252

пѣш. горныхъ 3-фунт.

9

72

80

кон. горныхъ 3-фунт.

1

8

Всего

365

2.808

82

На 1.000 штыковъ приходилось:

Въ пѣхотныхъ дивизiяхъ на 16 баталiоновъ

4,1 орудiй

Въ пѣхотныхъ дивизiяхъ на 12 баталiоновъ

4,1 орудiй

Въ кавалерiйскихъ дивизiяхъ на 1.000 сабель:

Въ 1-й гвард. кавалерiйской изъ 16 эскадр.

почти 6 орудiй

Во 2-й гвард. кавалерiйской изъ 32 эскадр.

Въ 1-й — 14-й арм. кавал. каждая изъ 18 эскадр. и сотенъ

5,2 орудiй

Въ Донской казачьей изъ 24 сотенъ

почти по 4 орудiя

83

В мирное время передъ войною 1877-78 годовъкадрами всѣхъ вообще парковъ должны были служить 29 артиллерiйскихъ и 7½ конно-артиллерiйскихъ парковъ, соединенныхъ, кромѣ Кавказскихъ и Финляндскаго, въ 8 парковыхъ бригадъ.

84

А именно:

1-го и 2-го осадн. парка

Кавказскаго парка

Пушекъ нарѣзныхъ:

24-фунт. мѣдныхъ

140

66

24-фунт. стальныхъ

60

-

9-фунт. стальныхъ

80

60

Итого пушекъ

280

126

Мортиръ:

нарѣзныхъ 8-дюйм. стальныхъ

40

-

нарѣзныхъ 6-дюйм. мѣдныхъ

40

38

нарѣзныхъ 2-пудовыхъ

-

36

гладкихъ ½-пудовыхъ мѣдныхъ

40

30

Итого мортиръ

120

104

Всего орудiй

400

230

85

Каждый паркъ состоялъ изъ управленiя осаднаго парка и отдѣловъ: строевого (6 баталiоновъ крѣпостной артиллерiи) и транспортнаго.

86

На Кавказѣ предполагалось сформировать отдѣльную Кавказскую понтонную роту.

87

Понтонные баталiоны №№ 7 и 8, а также Кавказская понтонная рота во время минувшей войны сформированы не были.

88

Внѣ бригадной организацiи находились Кронштадтская и Керченская минныя роты. Кромѣ того, были двѣ отдѣльныя роты: гальваническая (учебная) и Туркестанская саперная.

89

Понтонный паркъ каждаго баталiона могъ устроить мостъ для переправы войскъ всѣхъ трехъ родовъ оружiя, безъ обоза, отъ 146 до 172 саженъ, а съ обозомъ — только отъ 128 до 135 саженъ длины; для переправы же осадной артиллерiи всего отъ 100 до 114 саженъ длины. При назначенiи понтоновъ для перевозки, каждый изъ двухъ полупонтоновъ подымалъ по 48 чел. (при 6 понтонерахъ), а для перевозки кавалерiи, артиллерiи и обозовъ составлялись изъ понтоновъ паромы различной величины и подъемной силы.

90

Военно-телеграфные парки въ минувшую войну впервые появились на театрѣ военныхъ дѣйствiй. До войны же они не примали участiя ни въ общихъ лагерныхъ сборахъ, ни на маневрахъ; исключенiя въ этомъ отношенiи составляли два парка, находившiеся въ Петербургѣ.

91

Три пѣхотныя, двѣ кавалерiйскiя дивизiи, съ ихъ артиллерiею, гвардейская стрѣлковая бригада, гвардейскiй саперный баталiонъ и пр.

92

Съ унтеръ-офицерами 22.200.

93

Съ унтеръ-офицерами и трубачами 3.314.

94

Въ гвардейскомъ корпусѣ 46 тыс., а въ гренадерскомъ почти 40 тыс. чѣловекъ на довольствiи по военному времени.

95

Подробности разсчета:

Людей

Лошадей

Повозокъ

Управленiе корпуса

53

21

5

Двѣ пѣх. дивизiи съ ихъ управленiями

26.568

1.780

526

Двѣ артил. бригады съ ихъ управленiями

3.460

2.060

148

Одна кав. дивизiя

3.462

3.062

100

Двѣ конныя батареи

506

612

26

Два дивизiон. подвижн. лазарета

416

230

56

Два дивизiон. летуч. парка (организ. 1875 г.)

642

580

286

Одинъ конно-артил. полупаркъ

187

145

50

Всего

35.294

8.490

1.197

96

Названiя баталiоновъ давались по крѣпостямъ; если ихъ было въ одной крѣпости нѣсколько, то и по нумерамъ. Съ переформированiемъ въ полки, эти послѣднiе принимали нумера и названiя баталiоновъ, изъ коихъ развертывались.

97

Изъ нихъ 33 баталiона четырехъ-ротнаго и 8 баталiоновъ трехъ-ротнаго состава.

98

На самомъ дѣлѣ имущество для резервныхъ войскъ заготовлено почти не было и это обстоятельство весьма затруднило приведенiе означенныхъ войскъ на военное положенiе.

99

Л.-гв. резервный полкъ въ мирное время имѣлъ постоянный кадръ, подъ названiемъ кадроваго этого полка баталiона, который еще въ 1873 году былъ составленъ изъ бывшаго л. — гв. гарнизоннаго баталiона.

100

Въ минувшую войну было сформировано 11 резервныхъ дивизiй. За неимѣнiемъ въ дѣйствительности собственнаго запаса офицеровъ и нижнихъ чиновъ, дивизiи эти, въ виду истощенiя запаса къ началу 1877 года, дабы не нарушать всѣ разсчеты по мобилизацiи остальныхъ полевыхъ войскъ, пришлось формировать изъ частей крѣпостной и мѣстной пѣхоты и укомплектовать преимущественно ратниками ополченiя 1-го разряда.

101

Изъ нихъ 12 девяти-фунтовыхъ и 36 четыре-фунтовыхъ.

102

Организацiя 1877 года во время войны осталась невыполненною и въ теченiе кампанiи была сформирована изъ 4-й роты 3-го сапернаго баталiона лишь одна резервная рота съ парусиновыми понтонами.

103

Постоянный составъ имѣли тѣ баталiоны и команды, на которыхъ лежала исключительно вся мѣстная служба. Составъ этотъ былъ различенъ въ разныхъ городахъ, въ зависимости отъ величины служебнаго наряда.

104

Кадровый составъ былъ присвоенъ тѣмъ баталiонамъ и командамъ, которые были расположены совмѣстно съ полевыми войсками и несли поэтому въ ограниченныхъ размѣрахъ караульную и конвойную службу; но въ военное время, по выступленiи полевыхъ войскъ въ походъ, эти мѣстныя войска усиливались и должны были нести полный нарядъ всей караульной и конвойной службы.

105

Одинъ только гвардейскiй стрелковый запасный баталiонъ состоялъ изъ трехъ ротъ, потому что для л. — гв. Финскаго стрѣлковаго баталiона запасной роты не полагалось. Вмѣсто того названный баталiонъ формировалъ въ военное время особую резервную роту.

106

12 гвардейскихъ пѣхотныхъ, 16 гренадерскихъ, 164 армейскихъ и 7 стрѣлковыхъ (въ томъ числѣ одинъ гвардейскiй).

107

Направленiе маршевыхъ командъ на пополненiе разныхъ частей полевыхъ и резервныхъ войскъ должно было производиться по особымъ росписанiямъ Главнаго Штаба.

108

Въ постоянномъ составѣ каждаго баталiона опредѣлено было имѣть: 15 офицеровъ и чиновниковъ и 177 нижнихъ чиновъ, а въ перемѣнномъ — 16 офицеровъ, 1.000 строевыхъ и 116 нестроевыхъ нижнихъ чиновъ. Въ дѣйствительности, согласно мобилизацiоннаго росписанiя № 6, запасные баталiоны были сформированы въ двухъ-ротномъ составѣ по 8 офицеровъ и чиновниковъ и по 83 нижнихъ чина въ постоянномъ составѣ и въ перемѣнномъ по 500 нижнихъ чиновъ.

109

Чины перемѣннаго состава назначались въ баталiоны росписанiями Главнаго Штаба.

110

Исключая запасныхъ эскадроновъ л. — гв. Уланскаго Его Величества и л. — гв. Гродненскаго гусарскаго полковъ.

111

Эскадроны Кавказскихъ драгунскихъ полковъ бригады не составляли, а подчинялись начальнику Кавказской кавалерiйской дивизiи.

112

Пѣшая, по израсходованiи конной, обращалась въ конную, затѣмъ собиралась вторая очередь пѣшая, и т. д.

113

Въ томъ числѣ учебная пѣшая, коей придано было значенiе запасной батареи. Кромѣ этой батареи, остальныя 23 запасныя батареи должны были составлять четыре запасныхъ бригады.

114

Только одна запасная конная батарея (1-я) была мобилизована въ 1876 году вмѣстѣ съ полевыми войсками.

115

Въ 1876 году положено было въ мирное время для несенiя военно-полицейской службы содержать 6 жандармскихъ командъ (гвардейскую и 5 армейскихъ), при мобилизацiи обращаемыхъ въ эскадроны.

116

Обѣ указанныя здѣсь мѣры увеличили число мѣстъ на 4.463 мѣста.

117

Лазареты эти были сформированы по временному штату въ составѣ одного только отдѣленiя, вмѣсто двухъ, каждый на 80 солдатскихъ и 3 офицерскихъ мѣста. Каждому дивизiонному лазарету была придана рота носильщиковъ (9 унтеръ-офицеровъ и 200 рядовыхъ) изъ состава полковъ соотвѣтствующей дивизiи.

118

Въ прочихъ казачьихъ войскахъ соединенiе въ бригады и дивизiи могло происходить въ военное время, по усмотрѣнiю Главнокомандующаго.

119

Въ войскахъ Забайкальскомъ и Амурскомъ уставъ этотъ введенъ былъ уже послѣ кампанiи, въ 1878 и 1879 гг.

120

Въ этихъ округахъ новое оружiе получили лишь стрѣлковые баталiоны и казаки.

121

Офицеры, фельдфебеля, портупей-юнкера, музыканты, барабанщики и горнисты были вооружены револьверами Смита и Вессона.

122

Предложенiе о перевооруженiи было отклонено многими войсковыми начальниками.

123

Въ теченiе войны на самомъ театрѣ военныхъ дѣйствiй была перевооружена драгунскими винтовками Бердана 8-я кавалерiйская дивизiя. Этими же винтовками были вооружены драгунскiе полки всѣхъ кавалерiйскихъ дивизiй, прибывшихъ въ армiю по дополнительнымъ мобилизацiямъ.

124

Ко времени кампанiи имѣлось стальныхъ 4-фунтовыхъ пушекъ 390 и 9-фунтовыхъ 212. Устройство и баллистическiя свойства этихъ пушекъ были одинаковы съ мѣдными.

125

Въ 4-фунтовыхъ пушкахъ конныхъ батарей на лафетѣ возилось по 4 картечи. Лафеты конныхъ пушекъ не имѣли сидѣнiй для прислуги.

126

Орудiе, разобранное по частямъ, и боевой комплектъ снарядовъ (14 ящиковъ по 7 снарядовъ въ каждомъ) возились на вьючныхъ лошадяхъ.

127

Въ 1876 году револьверы имѣлись лишь въ 19 артиллерйскихъ бригадахъ и въ 11 конныхъ батареяхъ; во всѣхъ остальныхъ частяхъ артиллерiи были еще гладкiе пистолеты.

128

Тесакъ сапернаго образца отличался отъ пѣхотнаго (гвардейскихъ, гренадерскихъ полковъ и армейскихъ унтеръ-офицеровъ) тѣмъ, что на одной сторонѣ клинка имѣлись зазубрины въ видѣ пилы.

129

Повозки новаго образца (парныя) начали отпускать въ 1877 году, уже во время войны, тѣмъ войскамъ, кои были мобилизованы дополнительно.

130

Наканунѣ мобилизацiи въ нашихъ войскахъ не доставало: а) во всѣхъ частяхъ — офицерскаго обоза; б) въ армейскихъ казачьихъ частяхъ — всего обоза; в) въ 27 пѣхотныхъ дивизiяхъ — всего обоза дивизiонныхъ подвижныхъ лазаретовъ; г) въ 128 частяхъ войскъ — всего полкового лазаретнаго обоза, и д) въ 50 батареяхъ и 7 дивизiонныхъ штабахъ — всего хозяйственнаго обоза.

Въ повозкахъ нашего войскового обоза полагалось перевозить: а) продовольствiе: сухарей на пять дней, крупы, соли и сала — на восемь дней, а также запасъ овса (на 4 дня) и сѣна (на 2 дня) для подъемныхъ лошадей; б) котлы для варки пищи; в) шанцевый инструментъ; г) походную аптеку, носилки, перевязочныя и лазаретныя вещи; д) казенныя суммы, дѣла канцелярiи; е) запасъ одежды и обуви; ж) матерiалъ для ковки лошадей и починки обоза; з) количество патроновъ, указанное выше.

Офицерское имущество, на основанiи организацiи обоза 1876 года, должно было возиться въ форменныхъ чемоданахъ (оберъ-офицера — 2 п. 9 ф.; штабъ-офицера — 4½ п.). Полковой командиръ могъ имѣть парную повозку.

131

Искусство это и щегольство были, конечно, продуктами продолжительнаго мирнаго времени, когда для долго служащаго солдата не нашли другихъ болѣе полезныхъ упражненiй, которымъ, впрочемъ, мѣшало продолжительное, зимнее, разбросанное расквартированiе по деревнямъ на хозяйскомъ довольствiи. Но и при этихъ условiяхъ старослужилые унтеръ-офицеры успѣвали «доводить» довѣренныхъ имъ людей до требуемаго совершенства въ незамысловатомъ искусствѣ маршировки, ружейныхъ прiемовъ и т. п.

132

Большое значенiе этому придаваемое явственно выразилось въ обязательныхъ положенiяхъ. Такъ, независимо правилъ о смотрахъ и парадахъ, помѣщаемыхъ въ каждомъ строевомъ уставѣ, изданъ былъ въ 1872 году еще особый «Сводъ правилъ о смотрахъ и парадахъ большихъ отрядовъ войскъ»; между тѣмъ, какъ послѣднiя до войны правила ученiя пѣхоты съ артиллерiей изданы были въ 1857 году, то-есть до введенiя нарѣзныхъ орудiй; далѣе, войска пошли на новую войну 1877-78 годовъ съ «Полевымъ уставомъ», изданнымъ еще до Крымской войны, а также безъ общеобязательной боевой инструкцiи. Между тѣмъ «Сводъ правилъ о смотрахъ и парадахъ» дополненъ былъ впослѣдствiи еще нѣсколькими приказами по военному вѣдомству (1872 г. № 334; 1873 г. № 229; 1875 г. №№ 114, 286 и 291, и 1876 г. № 83). Противъ такого направленiя и не безъ успѣха горячо ратовалъ М. И. Драгомировъ, проводившiй во многихъ своихъ военно-литературныхъ трудахъ мысль, что «въ мирное время надо учить только тому, что будетъ нужно на войнѣ». Онъ же указывалъ къ тому средства въ своей «Подготовкѣ частей къ бою» и другихъ военно-литературныхъ трудахъ.

133

Относится это, конечно, къ общей массѣ; въ частности, поступали въ войска юнкерами и вольноопредѣляющимися, иногда, получившiе весьма солидное общее и даже университетское образованiе.

134

На трехъ-баталiонный пѣхотный полкъ отпускалось по 1.200 руб. въ годъ; въ прочiя части — пропорцiонально этому.

135

Означенный приказъ касался только молодыхъ офицеровъ, вышедшихъ въ войска прямо изъ военно-учебныхъ заведенiй и юнкерскихъ училищъ. Онъ имѣлъ въ виду «предоставить всевозможныя средства молодымъ офицерамъ, по окончанiи научнаго ихъ образованiя, примѣнить прiобрѣтенныя ими познанiя и изучить службу съ практической стороны». Для чего вмѣнялось въ обязанность командирамъ отдѣльныхъ частей обратить особое вниманiе на занятiя этихъ молодыхъ офицеровъ, «дабы правильнымъ направленiемъ сихъ занятiй ознакомить ихъ не только со всѣми обязанностями субалтернъ-офицера, но и подготовить изъ нихъ хорошихъ ротныхъ командировъ и должностныхъ лицъ». Сказаннаго предполагалось достигнуть прикомандированiемъ ихъ по окончанiи лѣтняго сброа войскъ къ полковымъ штабамъ «для постоянныхъ занятiй въ полковыхъ канцелярiяхъ», причемъ имъ полагалось давать и легкiя хозяйственныя порученiя. На второй годъ службы указывалось «назначать молодыхъ офицеровъ послѣ лагеря въ роты поближе къ штабамъ», причемъ имъ полагалось «изучать ротное хозяйство во всей подробности, составлять раскладки на пищу, продовольствiе изъ котла, различныя вѣдомости по строевому составу роты и по содержанiю нижнихъ чиновъ и отпускомъ денежному и вещевому». Наконецъ, «на третiй годъ назначать молодыхъ офицеровъ безразлично во всѣ роты».

Впрочемъ, недостатокъ наличныхъ офицеровъ въ ротахъ при возрастающей необходимости непосредственнаго ихъ участiя въ обученiи нижнихъ чиновъ, вслѣдствiе все возрастающихъ требованiй и постепенной убыли старослуживыхъ унтеръ-офицеровъ, во многомъ препятствовала пополненiю указаннаго во всемъ объемѣ и, напротивъ того, вынуждала къ скорѣйшему практическому ознакомленiю молодыхъ офицеровъ со строевой службой и къ личному ихъ участiю при обученiи нижнихъ чиновъ. Наконецъ, приказъ этотъ въ сущности былъ отмѣненъ приказомъ 1875 года № 28.

136

Приказъ по воен. вѣд… 1875 года № 28.

137

Изъ сравнительно немногаго сохранившагося въ видѣ приказовъ, инструкцiй и т. п. видно между прочимъ:

По Варшавскому военному округу.

Приказомъ 1870 года № 181 установлено въ числѣ прочихъ зимнихъ занятiй въ войскахъ, чтобы всѣ офицеры до ротныхъ (эскадронныхъ) командировъ включительно занимались рѣшенiемъ тактическихъ задачъ съ тѣмъ, чтобы каждымъ рѣшено было не менѣе двухъ задачъ. Приказомъ 1873 года № 184 требовалось, чтобы во время вольныхъ работъ командирами баталiоновъ рѣшались особыя тактическiя задачи на мѣстности, совмѣстно со всѣми наличными офицерами, коимъ при этомъ поручались части общей задачи на мѣстности же. Кромѣ того, попрежнему требовалось кабинетное рѣшенiе задачъ отъ каждаго офицера.

Изъ лучшихъ задачъ, рѣшенныхъ штабъ-офицерами совмѣстно съ офицерами на мѣстѣ, приказано было представить въ штабъ округа по четыре отъ каждой дивизiи и стрѣлковой бригады и по двѣ отъ каждаго полка гвардейской кавалерiйской бригады.

Въ приказѣ слѣдующаго 1874 года № 175 подробно разобраны задачи, исполненныя въ частяхъ войскъ и представленныя въ штабъ округа на основанiи приказа № 184, и поименно указаны штабъ-офицеры, особенно хорошо рѣшившiе свои задачи.

Въ Виленскомъ военномъ округѣ. Между прочимъ, изъ нѣсколькихъ приказовъ 1876 года видно, что командующiй войсками округа лично провѣрялъ тактическiя задачи штабъ и оберъ-офицеровъ. Видно, что дѣло тогда уже вполнѣ установилось.

Въ Одесскомъ военномъ округѣ. Приказомъ по округу 1871 года № 162 установлены тактическiя занятiя офицеровъ «въ особенности ротныхъ командировъ», преимущественно на самой мѣстности.

Приказъ по округу 1872 года № 146 заключаетъ замѣчанiя на офицерскiя тактическiя задачи, представленныя въ штабъ округа. Изъ приказа можно заключить, что дѣло это получило значительное развитiе до военной игры включительно. Рекомендуется устраивать бесѣды, «на которыхъ приглашенные начальникомъ части офицеры обязываются излагать прiобрѣтенныя ими свѣдѣнiя по избранному ими отдѣлу тактики, фортификацiи, военной исторiи и проч., а по окончанiи изложенiя вызвать замѣчанiя и поясненiя на разсказъ».

Харьковскiй военный округъ. Приказъ 1874 года № 95 заключаетъ въ себѣ разборъ офицерскихъ тактическихъ задачъ, уже введенныхъ въ войскахъ округа.

138

Значится это, между прочимъ, въ «заключенiяхъ» генерала Скобелева (по поводу дѣйствiй его отряда подъ Плевной съ 28 октября по 1 ноября 1877 года), помѣщенныхъ въ «журналѣ» 16-й пѣхотной дивизiи.

139

При расположенiи такъ называемымъ «казарменнымъ порядкомъ у обывателей» люди (роты, эскадрона, батареи) размѣщались въ частныхъ же домахъ, занимая или весь домъ, или отдѣльныя отъ хозяевъ комнаты, причемъ, конечно, люди той же роты — въ томъ же городѣ или пунктѣ. Но полкъ при этомъ все-таки бывалъ разбросанъ часто по нѣсколькимъ неблизкимъ пунктамъ.

140

Въ «Проектѣ» значилось между прочимъ:

«Всѣ полевыя занятiя должны быть проникнуты одной общей цѣлью — подготовить войска къ успѣшному дѣйствiю противъ непрiятеля, а потому все, что не можетъ быть полезнымъ и примѣнимымъ для дѣйствiя, должно быть исключено изъ полевыхъ занятiй». Относительно же строевыхъ ученiй сказано:

«Изученiе всѣхъ уставныхъ правилъ и точное отчетливое ихъ исполненiе служатъ основанiемъ всѣхъ послѣдующихъ занятiй, такъ какъ управлять въ бою войсками, не выученными въ порядкѣ съ извѣстною быстротою производить движенiя и построенiя, невозможно. Но, съ другой стороны, это составляетъ только азбуку дѣла, а потому останавливаться на этого рода занятiяхъ и придавать имъ значенiе слѣдуетъ только настолько, насколько слѣдуетъ останавливаться и придавать значенiе всякаго рода элементарнымъ занятiям».

141

Такъ, проектъ, напримѣръ, полагалъ, что «чисто строевыя ученiя пѣхоты должны ограничиваться баталiонными ученiями; обученiя же двухъ или нѣсколькихъ баталiоновъ должны состоять изъ маневрированiя съ опредѣленной тактическою цѣлью и примѣняясь въ условiяхъ мѣстности».

Между тѣмъ, въ то же время, обязателенъ былъ уставъ, допускавшiй стройныя передвиженiя резервнаго порядка дивизiи, а въ слѣдующемъ 1872 году изданъ «Военный уставъ о строевой пѣхотной службѣ, ч. IV, раздѣлъ I: «Ученiе нѣсколькихъ баталiоновъ безъ артиллерiи», взявшiй за основанiе ученiе пѣхотной бригады.

142

Незадолго до войны рѣшено было переформировать трехъ-баталiонные полки съ пяти-ротными баталiонами въ четырехъ-баталiонные, въ четыре роты каждый; но изъ войскъ, дѣйствовавшихъ на Балканскомъ полуостровѣ, переформированы были только полки гвардiи.

143

Въ «Воинскомъ Уставѣ о строевой пѣхотной службѣ», ч. I, изд. 1862 года значилось, между прочимъ, что люди въ разсыпномъ строю въ «въ дѣйствiяхъ предоставляются каждый преимущественно личной смѣтливости». Далѣе значилось въ томъ же изданiи и повторно въ изданiи 1870 года, что при наступленiи стрѣлки перебѣгаютъ отъ закрытiя къ закрытiю сами поодиночно. А если стрѣлки еще не опытны, то старшiе въ звеньяхъ могутъ назначать куда кому перебѣжать выгоднѣе и т. п.

144

М. И. Драгомировъ въ своемъ трудѣ «Опытъ руководства для подготовки частей къ бою», ч. I, подготовка роты, изд. 1873 года, однако, говоритъ: «Цѣпь наступаетъ не вдругъ, а участками, переходя отъ позицiи къ позицiи, и останавливается на каждой изъ нихъ для стрѣльбы». То же самое подробно указывалось въ приказахъ по Варшавскому военному округу 1873 года № 225 и 1874 года № 69.

145

Приказъ по военному вѣдомству 1877 года № 84.

146

Изданiе 1870 года. Требованiя прежнихъ были вообще такiя же.

147

Впрочемъ, въ Варшавскомъ военномъ округѣ въ 1874 году былъ отданъ приказъ № 290, указывающiй «практическiе прiемы при обученiи стрѣльбѣ», коимъ между прочимъ требовалось, чтобы выстрѣлъ при заряженномъ ружьѣ былъ произведенъ на пятомъ счету подъ тактъ «скораго шага», т. е. на третьей секундѣ.

148

По опыту дознано было, что, при заряженныхъ ранѣе ружьяхъ, смотря по обученiю, возможно было давать изъ ружей Крнка по 5–7 залповъ въ минуту, правильности коихъ, однако, мѣшала неудачная часто по первому разу экстракцiя выстрѣленныхъ гильзъ. Неуспѣвшiй сразу выбросить гильзу не только самъ не стрѣлялъ, но и мѣшалъ другимъ.

149

Не могла быть взамѣнъ провѣрена, вновь только "Наставленiемъ" 1876 года введенная, стрѣльба неопредѣленнымъ числомъ патроновъ въ теченiе полъ-минуты.

150

Въ 1871 году въ войскахъ производились опыты залповой стрѣльбы линейныхъ ротъ до 600 шаговъ изъ ружей Крнка, которые дали, конечно, результаты различные, смотря по состоянiю стрѣльбы въ каждой части.

151

Все приведенное ниже, касающееся дѣйствiй и заключенiй Главнаго Комитета, значится въ изданiи послѣдняго, подъ заглавiемъ: Отчетъ Главнаго Комитета по устройству и образованiю войскъ съ октября 1874 по октябрь 1884 года.

152

Помянутый выше «Отчетъ Главнаго Комитета и проч.» излагаетъ мотивы къ такому рѣшенiю въ слѣдующемъ видѣ:

«Выдача малокалиберныхъ винтовокъ не составляетъ еще довода въ пользу немедленнаго доведенiя стрѣльбы всей нашей пѣхоты до крайнихъ дистанцiй, допускаемыхъ досягаемостью новаго оружiя; поэтому, хотя Комитетъ и призналъ въ принципѣ необходимымъ увеличить предѣльныя дистанцiи учебной стрѣльбы, но въ то же время, принимая во вниманiе другiя требованiя боевой подготовки войскъ, условiя новѣйшей тактики пѣхоты, современное осложненiе стрѣлковаго дѣла въ нашихъ войскахъ и степень возможности выполненiя, возлагаемыхъ на нихъ требованiй по стрѣлковому образованiю, каковы: мѣстныя условiя, время и средства, — Комитетъ полагалъ возможнымъ довести стрѣльбу линейныхъ ротъ, на первое время, до 800 шаговъ».

153

Въ видѣ примѣра можно указать на замѣченное во время сраженiй подъ Ловчей и подъ Плевной.

«Непрiятельскiй огонь уже на 2.000 шаговъ наноситъ значительное пораженiе, благодаря массѣ выпускаемыхъ патроновъ. Наши солдаты и офицеры часто забываютъ, что ихъ учили стрѣлять только на 600 шаговъ, и отвѣчаютъ непрiятелю и съ 2.000. Такъ было и подъ Ловчей».

«31 августа наши линейныя роты на третьемъ гребнѣ Зеленыхъ горъ стрѣляли во флангъ туркамъ, наступавшимъ со стороны Кришинскаго редута на занятый нами редутъ № 1. Онѣ стрѣляли на разстоянiи до 1.200-1.400 шаговъ и не безъ успѣха, особенно по турецкимъ колоннамъ. Обучали же ихъ стрѣлять только на 600 шаговъ«.

«Во время боя въ виноградникахъ 28-го при отбитiи турецкихъ атакъ и 30-го при занятiи нами третьяго гребня, турки ложились густыми цѣпями и стрѣляли, не видя нашихъ солдатъ, тоже лежавшихъ (28 августа) въ ложементахъ. Наступая, турки тоже не могли видѣть нашихъ; въ обоихъ случаяхъ турки стрѣляли не видя противника, а стрѣляя лежа, они имѣли ружья положенными на землю и направленными перпендикулярно къ фронту. Къ сожаленiю, наши, осыпаемыя градомъ пуль, сами открыли стрѣльбу по невидимому непрiятелю, причемъ о прицѣливанiи и объ установкѣ прицѣловъ не могло быть и рѣчи».

(«Дневникъ и замѣтки» А. Н. Куропаткина).

154

«Наставленiе для обученiя полевыхъ войскъ саперному дѣлу» (приказъ по военному вѣдомству 1871 года № 123). Впрочемъ, занятiя по окопному дѣлу производились отчасти и ранѣе въ видѣ опыта или по почину частныхъ начальниковъ.

155

«Во-первыхъ, — говорится въ отчетѣ Комитета, — прямые начальники какъ будто отстранены отъ непосредственнаго обученiя саперному дѣлу, а потому могутъ не считать себя прямыми отвѣтчиками за успѣхъ этихъ занятiй въ своихъ частяхъ. Возложенiе же, по ныне существующему Наставленiю, руководства этимъ дѣломъ на начальниковъ дивизiонныхъ штабовъ и состоящихъ при войскахъ офицеровъ генеральнаго штаба нельзя признать правильнымъ.

«На прямыхъ начальникахъ не лежитъ даже обязанность повѣрки знанiй, прiобрѣтаемыхъ подвѣдомственными имъ чинами особыхъ командъ, собираемыхъ для спецiальнаго обученiя саперному дѣлу, за исключенiемъ начальниковъ дивизiй, да и то только въ пунктахъ, удаленныхъ отъ мѣста расположенiя инженерныхъ частей. Между тѣмъ ближайшiя отношенiя прямыхъ начальниковъ къ занятiямъ войскъ сапернымъ дѣломъ тѣмъ болѣе необходимы, что имъ же самимъ придется примѣнять это боевое средство во время военныхъ дѣйствiй. Оставаясь въ сторонѣ отъ этого дѣла въ мирное время, они будутъ чужды ему и на поляхъ сраженiй».

156

«Отчетъ Главнаго Комитета и проч.».

157

Приказъ по военному вѣдомству 1878 года № 297.

158

Вотъ что гласитъ по этому поводу «Дневникъ и замѣтки» А. Н. Куропаткина: "Шанцевый инструкментъ, содержимый при частяхъ, составилъ на роту въ 200 человѣкъ — 10 лопатъ, 24 топора, 3 кирки и 3 мотыги. Количество лопатъ очевидно недостаточно; топоровъ довольно. Для ускоренiя работъ по укрѣпленiю позицiи приходится собирать инструменты цѣлаго полка въ одну роту или даже давать ротамъ одного полка инструментъ изъ другого. Посмотримъ, какiя практика представляетъ неудобства подобныхъ порядковъ.

«Подъ Ловчею баталiонъ Казанскаго полка, занявъ высоту передъ непрiятельскими позицiями, долженъ былъ укрѣпиться на ней. Для скорѣйшаго укрѣпленiя, въ этотъ баталiонъ былъ собранъ инструментъ со всего полка и, кромѣ того, къ нему же поступилъ шанцевый инструментъ баталiона Шуйскаго полка. Для устройства помѣщенiя для 24 орудiй на батареи были назначены двѣ роты Ревельскаго полка, въ которыя былъ собранъ инструментъ со всего полка. На другой день, въ день штурма Ловчи, два баталiона Казанскаго полка, баталiонъ Шуйскаго полка и Ревельскiй полкъ шли въ бой безъ шанцеваго инструмента, ссылаясь, что онъ у нихъ отобранъ.

«Бой кончился удачно, войскамъ не пришлось окапываться и инструментъ, хотя съ трудомъ, былъ отысканъ на нашей первой позицiи и снова розданъ на руки. Часть его уже послѣ первой работы оказалась изломанной и утерянной.

«27 августа подъ Плевною для устройства ровиковъ для прислуги 3 батарей была составлена рота Владимiрскаго полка, въ которую былъ собранъ инструментъ всего полка.

«Вечеромъ 27 двумъ баталiонамъ Эстляндцевъ пришлось занять позицiю на нашемъ правомъ флангѣ въ виноградникахъ. Надо было укрѣпиться, а инструментъ находился въ д. Врестовецъ. Его собрали и доставили на позицiю только за два часа до разсвѣта. Къ счастью, на позицiи Эстляндцевъ уже были почти готовыя траншеи — широкiя ирригацiонныя канавы.

«29 августа Владимiрскому полку пришлось занять позицiю вмѣстѣ съ Эстляндскимъ на второмъ гребнѣ Зеленыхъ горъ.

«Надо было тотчасъ же приступать къ устройству ложементовъ и тутъ оказалось, что полкъ пришелъ на позицiю безъ шанцеваго инструмента.

«Кромѣ того, количество инструментовъ въ обоихъ полкахъ было такъ недостаточно, что пришлось собирать инструментъ для укрѣпленiя занятой позицiи и съ полковъ Ревельскаго и Суздальскаго. На этотъ разъ по опыту подъ Ловчею уже не передали просто инструментовъ этихъ полковъ въ руки Эстляндцевъ и Владимiрцевъ, а назначили отъ Ревельскаго и Суздальскаго полковъ особыя команды, которыя должны были, окончивъ работу, возвратить инструментъ въ свои части» и т. д.

«Результатомъ такого положенiя дѣлъ было, между прочимъ, что 30 августа «резервы Владимiрцевъ и Суздальцевъ имѣли при себѣ только жалкiе остатки инструментовъ. Чтобы приготовить кой-какiе ложементы, солдаты рыли тесаками, крышками отъ манерокъ, выгребали землю руками».

159

Предѣльная дальность залповъ, допускавшаяся: первая — изъ ружей 6-линейныхъ, другая — изъ Берданокъ, о чемъ сказано выше.

160

Матерiаломъ для обсужденiя послужили письменные труды Свиты Его Величества генералъ-маiора барона Зедделера, лично присутствовавшаго при военныхъ дѣйствiяхъ во Францiи въ 1870-71 годахъ въ качествѣ военнаго агента при германской главной квартирѣ. Барономъ Зедделеромъ представлены были двѣ записки: а) «о влiянiи скорозаряднаго оружья на огонь» и б) «бой пѣхоты и основанныя на выводахъ новѣйшей боевой практики общiя черты правилъ».

161

Мотивы были тѣ, что составъ звеньевъ бываетъ случайный, завися отъ ранжировки каждодневнаго разсчета роты и что такъ называемые старшiе въ звеньяхъ не находятся къ подчиненнымъ себѣ ни въ какихъ постоянныхъ командныхъ отношенiяхъ и, наконецъ, звенья съ ихъ фиктивными старшими, сообщая отдѣленiю въ цѣпи видъ какого-то команднаго дробленiя, ослабляютъ командную силу прямыхъ начальниковъ, т. е. начальниковъ отдѣленiй.

162

Помянутый «Отчетъ Главнаго Комитета». Въ немъ сказано по этому поводу, что

«Во время подготовленiя къ печати послѣдней редакцiи баталiоннаго ученiя въ 1875 году уже вполнѣ выяснилась необходимость подвергнуть его болѣе существенному пересмотру. но изданiе было признано безотлагательнымъ, такъ какъ прежнее уже было совершенно исчерпано, до послѣдняго экземпляра, а между тѣмъ новый пересмотръ его не могъ быть предпринятъ ранѣе установленiя «Высочайшаго одобренiя тѣхъ главныхъ основанiй пѣхотной тактики, къ обсужденiю которыхъ Главный Комитетъ въ то время только что приступалъ. Комитету въ 1877 году предстояло приступить къ пересмотру всѣхъ строевыхъ пѣхотныхъ уставов»…. «Принятiе предложенiй барона Зедделера должно было, въ свою очередь, повлечь за собою измѣненiя не только пѣхотнаго Устава, но и Наставленiя обученiя стрѣльбѣ, а засимъ и количество отпускаемыхъ въ войска учебныхъ боевыхъ припасовъ и другихъ».

163

Наконецъ, въ 1875 году изданъ «Воинскiй Уставъ о строевой казачьей службѣ, ч. I. Одиночное и шереножное пѣшее, одиночное, шереножное и взводное конное ученiе».

164

Приказъ по кавалерiи 1866 года № 5.

165

Приказъ по военному вѣдомству 1867 года № 49.

166

Приказъ по кавалерiи 1868 года № 4.

167

Въ приказѣ по кавалерiи 1871 года № 7. Въ немъ напоминалось, что: «Твердое и сознательное знанiе, по возможности, каждымъ кавалеристомъ обязанностей полевой службы, составляетъ не только насущную потребность и главное условiе кавалерiи, но служитъ и залогомъ успѣха въ военное время для всей Армiи». Далѣе еще сказано: «А такъ какъ существующую часть сторожевой службы кавалерiи составляетъ служба въ разъѣздѣ», то подробно указаны способы обученiя какъ офицеровъ, такъ и нижнихъ чиновъ. Между прочимъ, требовалось: «Во время общихъ сборовъ, продолжая занятiя полевой службой, при малыхъ маневрахъ двухстороннихъ, посылая разъѣзды для наблюденiя за движенiями противника, прiучить старшихъ въ разъѣздахъ доставлять сжатыя, но ясныя записки о всемъ замѣченномъ».

168

Приказъ по кавалерiи 1868 года № 5.

169

На это направленiе особое влiянiе оказало извѣстное сочиненiе Н. Н. Сухотина «Рейды и поиски кавалерiи во время Американской войны», изд. 1874 г. и другiя его статьи.

170

«Уставъ для спѣшенныхъ драгунскихъ полковъ» (изд. 1866 года) категорически подчеркивалъ, что: «существенное назначенiе драгунскихъ полковъ есть служба кавалерiйская», и далѣе, что: «Во всѣхъ случаяхъ, когда драгуны находятся на мѣстности, допускающей употребленiе коннаго строя, ихъ должно употреблять какъ кавалерiю, будетъ ли противъ нихъ пѣхота или кавалерiя». Наконецъ, напомнилось, что «такъ какъ драгуны спѣшиваются только на мѣстности пересѣченной, требующей разсыпного дѣйствiя пѣхоты, то главное назначенiе каждой спѣшившейся части есть дѣйствiе въ разсыпномъ строю; строй сомкнутый служитъ резервнымъ порядкомъ и въ рѣдкихъ исключительныхъ случаяхъ можетъ употребляться для атаки».

Тѣмъ не менѣе, изъ приказовъ по кавалерiи видимъ, что требованiя въ пѣшемъ строю достигали пѣхотныхъ тонкостей. Требовалась не только чистота ружейныхъ прiемовъ, обращалось вниманiе, что при остановкѣ ногу не приставляли коротко, требовалась частая перемѣна фронта «баталiонной колонной», церемонiальный маршъ не только шагомъ, но и «бѣгомъ» (вовсе не предусмотрѣнный въ уставѣ), причемъ замѣчалось, что «бѣжали хотя ровно, но становились на ступню, а не на носки».

171

Гражданскимъ властямъ приказано было доносить «Восточной» сторонѣ о всемъ замѣченномъ по отношенiю «Западной», считавшейся непрiятельской.

172

Отчетъ командированнаго по Высочайшему повелѣнiю для присутствiя при Варшавскомъ маневрѣ профессора Николаевской академiи генеральнаго штаба Н. Н. Сухотина, представленный Военному Министру въ 1876 году послѣ помянутаго большого кавалерiйскаго маневра. Отчетъ этотъ былъ доложенъ Императору Александру II и по Высочайшему повелѣнiю отправленъ на заключенiе Его Императорскаго Высочества Генералъ-Инспектора кавалерiи, тогда уже Главнокомандующаго дѣйствующей армiей. Замѣчанiя свои Великiй Князь изложилъ въ особой запискѣ, приложенной къ письму къ Военному Министру отъ 5 марта 1877 года.

173

Письмо отъ 26 августа 1900 года П. Д. Паренсова, бывшаго посредникомъ при помянутомъ отрядѣ.

Отозвалось ли форсированное передвиженiе впослѣдствiи на лошадяхъ и въ какой мѣрѣ — свѣдѣнiй не имѣется. Ред.

174

Приказъ по войскамъ Виленскаго военнаго округа 1876 года № 185. Для маневра войска выступили на бивуаки 25 августа, 26 данъ имъ отдыхъ, 27 и 28 числа произведенъ маневръ и 29 — парадъ.

175

Изъ рапорта Главнокомандующаго дѣйствующей армiей Государю Императору отъ 6 февраля 1877 года изъ Одессы. Вотъ что въ немъ говорится по этому предмету:

«Въ теченiе послѣдней недѣли произведена была строевая кавалерiйская проѣздка.

«Признавая, что способность къ быстрымъ движенiямъ на большiя разстоянiя должна составлять неотъемлемое качество кавалерiи, и что при постоянныхъ проѣздкахъ и ученiяхъ, которыя должны были производиться, согласно постоянныхъ моихъ требованiй, кавалерiя армiи должна быть достаточно подготовленною къ производству усиленныхъ маршей, — начальникъ Штаба армiи рѣшилъ произвести нѣкоторымъ частямъ довольно серьезное испытанiе.

«Для этого начальникъ Штаба, съ частью Полевого Штаба армiи, лично выступилъ 30 января изъ Кишинева съ обоими эскадронами Собственнаго Вашего Величества конвоя съ тѣмъ, чтобы черезъ Бендеры и Тирасполь прибыть въ Одессу двумя переходами, пройдя при этомъ около 170 верстъ. По пути должна была присоединиться 2-я бригада 11-й кавалерiйской дивизiи (11-й гусарскiй Изюмскiй и 11-й Донской казачiй полки) съ казачьею батареею, выступивъ изъ окрестностей Григорiополя и направившись на Тирасполь.

«Первый переходъ, не смотря на крайне неблагопрiятную погоду, при сильнѣйшей бурѣ съ градомъ и снѣгомъ и большой гололедицѣ, отрядъ прибылъ по назначенiю, сдѣлавъ въ этотъ день: Собственный Его Величества конвой и Штабъ — около 80, а 2-я бригада съ батареею — около 90 верстъ. Ни въ той, ни въ другой части отряда не было ни отсталыхъ, ни больныхъ.

«Желая прибыть въ Одессу непремѣнно засвѣтло, чтобы прямо съ похода представить мнѣ отрядъ, а между тѣмъ видя, что неблагопрiятная погода, продолжавшаяся и ночью, крайне затруднитъ и замедлитъ маршъ, начальникъ Штаба сдѣлалъ распоряженiе, чтобы вторая половина марша была исполнена не въ одинъ, а въ два перехода; а потому отрядъ прибылъ въ Одессу въ два часа дня на третiй день по выступленiи съ квартиръ и прямо съ похода представился мнѣ на смотръ. Я нашелъ всѣ части въ отличномъ порядкѣ, людей и лошадей вполнѣ бодрыми и свѣжими; только Донская казачья № 4 батарея оказалась слабѣе кавалерiйскихъ частей.

«Оставивъ отрядъ на нѣсколько дней въ Одессѣ, я вчера, 5 февраля, снова смотрѣлъ отрядъ и снова нашелъ его въ отличномъ видѣ, не замѣтивъ даже и слѣдовъ какой либо усталости. 7 февраля означенный отрядъ и прибывшая часть Полевого Штаба направятся обратно на свои квартиры».

176

Н. Н. Сухотинъ, въ томъ же помянутомъ отчетѣ 1876 года. Впрочемъ, именно въ Варшавскомъ округѣ, на основанiи приказа 1873 года № 225, производились спецiальныя упраженiя кавалерiи по развѣдкамъ, провѣряемыя распоряженiями штаба округа, какъ это видно изъ послѣдующихъ приказовъ по тому же округу.

177

Нормальный боевой порядокъ, въ сущности прiуготовительный, указанный уставомъ еще для дивизiи прежняго состава, изъ трехъ бригадъ (по два четырехъ-эскадронныхъ полка въ каждой), былъ слѣдующiй:

Впереди 3-я бригада, имѣя четыре эскадрона (по два отъ полка) развернутыми и по дивизiону въ колоннѣ 300 шаговъ позади и по 100 шаговъ внѣ наружныхъ фланговъ развернутыхъ эскадроновъ. Во 2-й линiи 2-я бригада 400 шаговъ за помянутыми дивизiонами, по полкамъ въ полковыхъ колоннахъ, равняясь внутренними флангами съ наружными флангами развернутыхъ эскадроновъ. Въ резервѣ 1-я бригада.

178

Перевооруженiе полевой артиллерiи нарѣзными, съ казны заряжающимися, пушками началось въ 1866 году и окончилось въ 1870. Нѣсколько ранѣе, съ 1861 года, были приняты для части батарей (по одной на бригаду) нарѣзныя, съ дула заряжаемыя, пушки.

179

Приказъ по артиллерiи 1872 г. № 142.

180

Прикахъ по артиллерiи 1872 г. № 117.

181

Свойства снарядовъ изложены подробно въ главѣ IV.

182

«Дневникъ и замѣтки» А. Н. Куропаткина свидѣтельствуютъ, что послѣдствiя такихъ взглядовъ неблагопрiятно отозвались во время войны.

183

При новыхъ условiяхъ боя, требующаго частаго примѣненiя окопнаго дѣла даже при атакѣ, въ особенности ощутительно было для войскъ недостаточное число саперныхъ частей, тѣмъ болѣе, что сами войска, не имѣя необходимаго количества шанцеваго инструмента и при маломъ навыкѣ, были въ этомъ отношенiи почти безсильны.

Такъ, въ августѣ 1877 года въ отрядѣ князя Имеретинскаго (болѣе 20 баталiоновъ), въ коемъ находился генералъ Скобелевъ, была только одна команда саперъ изъ 40 человѣкъ при унтеръ-офицерѣ, да и то случайно въ него попавшая. Между тѣмъ вполнѣ авторитетный личный свидѣтель и участникъ третьяго штурма Плевны положительно утверждаетъ, что при своевременномъ прибытiи нѣсколькихъ ротъ саперъ со всѣми необходимыми инструментами въ ночь съ 30 на 31 августа на позицiю, отбитую Скобелевымъ предъ самымъ городомъ Плевной, «участь сраженiя, вѣроятно, была бы иная». («Дневникъ и замѣтки» А. Н. Куропаткина).

184

М. И. Драгомировъ.

185

Напрмѣръ: въ Варшавскомъ военномъ округѣ находилось до войны восемь пѣхотныхъ дивизiй, двѣ стрѣлковыя бригады, одна саперная, четыре кавалерiйскихъ дивизiи и одна отдѣльная бригада, итого шестнадцать отдѣльныхъ, непосредственно подчиненныхъ частей, не считая четырехъ крѣпостныхъ и восьми пѣшихъ бригадъ артиллерiи.

186

Средства на вознагражденiе за потопки выдѣлялись только за маневры въ Высочайшемъ присутствiи. На вознагражденiе за потопки во время большого кавалерiйскаго маневра въ Варшавскомъ округѣ въ 1876 году потребовалось особое ходатайство, и деньги были выданы не скоро.

187

Вознаграждалось это отчасти "осенними малыми маневрами", обыкновенно въ теченiе октября, въ окрестностяхъ расположенiя частей; занятiя эти получили полное развитiе во всѣхъ родахъ оружiя съ 1873 года (приказъ по Варшавскому округу № 225).

188

Приведенное значится въ "Отчетѣ" одной изъ тѣхъ пѣхотныхъ дивизiй, надъ настоящей боевой подготовкой коей потрудились въ мирное время гораздо болѣе, нежели надъ многими другими дивизiями, — дивизiи, которая въ прочихъ отношенiяхъ блистательно оправдала примѣненные къ ней прiемы боевой подготовки.

189

«Дневникъ и замѣтки» А. Н. Куропаткина.

190

Способные ходить подъ парусами.

191

«Поповками» назывались, по имени изобрѣтателя ихъ, адмирала Попова, круглыя, плоскодонныя броненосныя суда. Для стрѣльбы при большихъ углахъ поворота вращались не орудйныя установки, какъ на судахъ башеннаго типа, а самыя суда.

192

Броненосныя суда: корабль «Петръ Великiй»; фрегаты: «Севастополь», «Петропавловскъ», «Князь Пожарскiй», «Мининъ», «Генералъ-Адмиралъ», «Герцогъ Эдинбургскiй», «Адмиралъ Лазаревъ», «Адмиралъ Грейгъ», «Адмиралъ Чичаговъ», «Адмиралъ Спиридовъ»; батареи: «Первенецъ», «Не тронь меня», «Кремль»; лодки: «Смерчъ», «Чародѣйка», «Русалка»; мониторы: «Ураганъ», «Тифонъ», «Стрѣлецъ», «Единорогъ», «Броненосецъ», «Латникъ», «Лава», «Перунъ», «Вѣщунъ», «Колдунъ»; неброненосныя суда: фрегатъ «Свѣтлана»; корветы: «Воевода», «Гридень», «Баянъ», «Богатырь», «Варягъ», «Витязь», «Аскольдъ», «Бояринъ» и «Гилякъ»; клипера: «Гайдамакъ», «Всадникъ», «Жемчугъ», «Алмазъ», «Изумрудъ», «Крейсеръ», «Джигитъ»; пароходо-фрегаты: «Олафъ», «Смѣлый», «Рюрикъ», «Храбрый»: морскiе пароходы: «Владимiръ», «Волга», «Днѣпръ»; миноносецъ «Взрывъ»; канонреская лодка «Ершъ»; транспорты: «Артельщикъ» и «Красная Горка».

193

Поповки: «Новгородъ» и «Вице-Адмиралъ Поповъ»; неброненосныя суда: корветы: «Соколъ», «Воинъ», «Львица», «Память Меркурiя»; пароходы: «Эльборусъ», «Турокъ», «Инкерманъ», «Сулинъ», «Тамань», «Прутъ», «Эрикликъ», «Гальванеръ» (минный), «Аккерманъ», «Батюшка», «Болтунъ», «Братецъ», «Голубчикъ», «Дочка», «Крикунъ», «Матушка», «Опытъ», «Родимый», «Сестрица», «Метеоръ» (послѣднiя 12 прiобрѣтены были въ октябрѣ 1876 года отъ Русскаго Общества пароходства и торговли); шхуны: «Донъ», «Салагиръ», «Псезуапе», «Келасуры», «Туапсе», «Соукъ-су», «Редутъ-Кале», «Казбекъ», «Бомборы», «Пицунда», «Ингулъ», «Абинъ», «Новороссiйскъ», «Гонецъ».

194

Лодки: «Тюлень», «Сѣкира», «Пищаль»; пароходы: «Уралъ», «Насръ-Эддинъ-Шахъ», «Баку», «Араксъ»; шхуны: «Персiянинъ» и «Хивинецъ».

195

Клиперъ «Абрекъ»; шхуны: «Алеутъ», «Востокъ», «Ермакъ», «Тунгузъ»; транспорты: «Японецъ» и «Манджуръ»; лодки: «Моржъ», «Горностай», «Соболь».

196

Пароходы: «Перовскiй», «Аралъ», «Сыръ-Дарья», «Самаркандъ» и «Ташкентъ».

197

Послѣднiе два были заложены въ 1870 году въ Петербургѣ на частныхъ заводахъ, но совершенно изготовлены къ плаванiю: Генералъ-Адмиралъ — въ 1878, а Герцогъ Эдинбургскiй только въ 1880 году. Этотъ крейсеръ лучше всего свидѣтельствуетъ о тогдашнемъ состоянiи судостроительной техники въ Россiи и зависѣвшей отъ этого, а также отъ финансовыхъ затрудненiй и другихъ причинъ, медленности постройки и вооруженiя судовъ.

198

Это и не входитъ, собственно, въ задачу крейсеровъ, но считаться съ такою, веьсма возможною, случайностью необходимо.

199

Капитально исправленный.

200

Въ числѣ клиперовъ было два новыхъ желѣзныхъ, изъ серiи восьми неброненосныхъ крейсеровъ, предназначенныхъ къ постройкѣ.

201

Предназначавшiеся изъ нихъ къ спецiальной службѣ — въ машинисты и кочегары 2-й статьи.

202

Первыхъ важно было бы, отчасти, приравнять къ фельдфебелямъ, но это, собственно, чисто морское, судовое званiе, ставящее боцмана на кораблѣ выше фельдфебелей ротъ, составляющихъ судовую команду. Боцманматы — старшiе, а квартирмейстеры — младшiе унтеръ-офицеры.

203

Въ томъ числѣ: 123 адмирала и генерала; 763 штабъ-офицера; 2.274 оберъ-офицера; 144 гардемариновъ и кондукторовъ.

204

Для испытанiя на званiе гардемарина черноморскiе юнкера одно время прикомандировывались къ Морскому училищу.

205

Въ то время, какъ бюджетъ Морского училища достигалъ 250.000 рублей, на академiю ассигновывалось менѣе 18.000 рублей, т. е. около 7 % первой суммы.

206

Къ 1 января 1877 года, подъ флагомъ контръ-адмирала И. Бутакова: фрегаты «Свѣтлана» и «Петропавловскъ», корветы «Аскольдъ» и «Богатырь», клиперъ «Крейсеръ», шхуны «Псезуапе» и «Келасури». Всего 7 вымпеловъ и, не считая картечницъ, 86 нарѣзныхъ орудiй, отъ 4-фунтоваго до 8-дюймоваго калибра.

207

Къ тому же времени, подъ флагомъ контръ-адмирала Пузино: корветъ «Баянъ», клипера «Всадникъ», «Гайдамакъ» и «Абрекъ», лодка «Горностай», транспортъ «Японецъ», шхуны «Тунгузъ», «Востокъ» и «Ермакъ». Всего 9 вымпеловъ и 38 нарѣзныхъ орудiй, отъ 4-фунтоваго до 6-дюймоваго калибра.

208

Всеподданѣйшiй отчетъ по морскому вѣдомству.

209

Въ 1867 году военный портъ въ Севастополѣ былъ даже совсѣмъ упраздненъ, главнымъ образомъ, по экономическимъ соображенiямъ.

210

Севастопольская бухта справедливо считается одною изъ лучшихъ въ мiрѣ. Глубоко вдаваясь въ материкъ, она имѣетъ въ длину 4 мили и въ ширину ½ мили, при глубинѣ отъ 4 до 10 саженъ. Закрытая, за малымъ исключенiемъ (отъ WNW до WSW), отъ всѣхъ вѣтровъ, изрѣзанная, въ свою очередь, бухточками, изъ которыхъ наиболѣе обширнная — Южная — представляетъ превосходную естественную гавань, она имѣетъ ровное дно, иловатый грунтъ и почти никогда не замерзаетъ.

Здѣсь, какъ и въ дальнѣйшемъ изложенiи, для разстоянiй на морѣ приняты морскiя мили (морская миля = 1¾ версты), а глубины показаны въ морскихъ саженяхъ (морская саженъ = 6 футамъ).

211

Насколько Николаевскiй портъ удовлетворялъ послѣднему назначенiю, можно судить по тому, что первая поповка «Новгородъ», построенная въ Петербургѣ и доставленная по частямъ въ Николаевъ, была собрана мѣстными средствами въ теченiе 18 мѣсяцевъ и спущена на воду 21 мая 1873 года.

Устроенные для такой трудной и сложной работы временныя мастерскiя дали, затѣмъ, возможность приступить къ самостоятельному уже сооруженiю здѣсь второй, и притомъ болѣе значительныхъ размѣровъ, поповки «Вице-Адмиралъ Поповъ», спущенной на воду въ 1876 году.

212

Разстоянiя между важнѣйшими портами Чернаго моря показаны въ прилагаемой при семъ таблицѣ.

ТАБЛИЦА

кратчайшихъ морскихъ путей между нѣкоторыми главнѣйшими портами Чернаго моря,

въ морскихъ миляхъ (1 морская миля = 1¾ версты).

Николаевъ

Сулинъ

Кюстенджи

Варна

Бургасъ

Константинополь

Севастополь

Керчь

Новороссiйскъ

Сухумъ

Поти

Батумъ

Синопъ

Очаковъ

Одесса

74

95

170

246

290

344

165

333

360

508

550

563

337

37

Николаевъ

157

231

302

350

403

200

364

401

551

392

605

367

45

Сулинъ

80

149

195

249

169

330

360

505

547

563

307

115

Кюстенджи

80

125

192

208

372

399

544

586

594

325

192

Варна

57

147

257

408

440

575

606

618

333

259

Бургасъ

126

291

444

472

597

627

632

347

308

Константинополь

298

432

455

557

579

589

310

358

Севастополь

182

211

357

399

412

191

158

Керчь

80

247

296

318

210

330

Новороссiйскъ

177

228

249

203

359

Сухумъ

57

84

270

506

Поти

30

2920

547

Батумъ

293

560

Синопъ

334

213

Ихъ всего три: Фидониси (противъ устьевъ Дуная), Березань (противъ Днѣпровскаго лимана) и Кефкенъ (у Анатолiйскаго берега, въ 50 морскихъ миляхъ отъ Константинопольскаго пролива).

214

Изъ острововъ Азовскаго моря болѣе значительны Песчаные, лежащiе въ 9 морскихъ миляхъ къ сѣверу отъ Ейска, и Черепаха, насыпанный по повелѣнiю Петра Великаго въ одной милѣ къ югу отъ Таганрога.

215

Удаленiе вышепоименованныхъ портовъ Азовскаго моря отъ Керчи, въ морскихъ миляхъ, слѣдующее:

Бердянска

92

Марiуполя

117

Ейска

149

Таганрога

173

216

Письмо князя Горчакова къ графу Шувалову отъ 18/30 мая 1877 года.

217

Напримѣръ, ходатайство Штаба дѣйствующей армiи въ февралѣ 1877 года о разрѣшенiи купить матерiалъ для устройства переправъ черезъ Дунай было отклонено и разрѣшено только телеграммою Военнаго Министра 26 марта, съ добавкой: «хотя и нынѣ еще нѣтъ никакого положительнаго рѣшенiя, однако, осторожнѣе все приготовить на случай войны».

218

Касающееся части интендантской и желѣзнодорожной изложено въ двухъ послѣдующихъ главахъ. Относящееся къ дѣятельности артиллерiйской и медицинской помѣщено въ «Отчетѣ полевого артиллерiйскаго управленiя Дѣйствующей армiи за время кампанiи 1877-78 годовъ въ Европейской Турцiи», изд. 1882 года и «Военно-Медицинскомъ отчетѣ за войну съ Турцiей 1877-78 годовъ. Дунайская армiя», изд. 1885 года. Свѣдѣнiя по части инженерной помѣщаются въ очеркѣ дѣятельности Инженерныхъ войскъ за время войны 1877-78 годовъ, составляемомъ при Главномъ Инженерномъ Управленiи.

219

Въ письмѣ отъ 28 ноября 1876 года.

220

Письмо отъ 5 декабря 1876 года.

221

Письмо отъ 18 декабря 1876 года.

222

Изъ общаго числа офицеровъ отъ разныхъ причинъ убыло въ теченiе войны до 3.000.

223

Важнѣйшими изъ нихъ были слѣдующiя:

Лѣтомъ 1876 года объявлено положенiе о запасныхъ пѣшихъ артиллерiйскихъ частяхъ. Тогда же приняты мѣры по усиленiю крѣпостной артиллерiи и опредѣлена новая организацiя телеграфныхъ парковъ.

23 октября того же года, при приказѣ по военному вѣдомству за № 304, было разослано по управленiямъ «Положенiе о Полевомъ Управленiи войскъ въ военное время», дополненiя къ которому выходили затѣмъ въ теченiе остальныхъ мѣсяцевъ 1876 года и по октябрь мѣсяцъ 1877 года. Такъ, напримѣръ, «Временное положенiе объ управленiи военными сообщенiями армiи и войсками, въ тылу ея находящимися» было объявлено лишь 18 октября 1877 года.

Приказомъ по военному вѣдомству за № 310 объявлены «Положенiя о корпусномъ интендантѣ и о завѣдующемъ обозомъ корпуса» и приказомъ № 333 — «Положенiе о казначейской части».

Въ приказѣ за № 342 объявлено «Положенiе о пособiяхъ въ военное время» и въ приказѣ № 343 — «Положенiе о комендантахъ желѣзнодорожныхъ станцiй».

24 октября 1876 года, всего за недѣлю до объявленiя мобилизацiи, было объявлено «Положенiе о военно-конской повинности» (приказъ по военному вѣдомству № 348).

30 числа того же мѣсяца объявленъ «Проектъ положенiя о Государственномъ Ополченiи» (приказъ по военному вѣдомству № 351).

Затѣмъ объявлены въ 1876 году (приказы №№ 385 и 386) «Положенiе объ этапной части» и «Положенiе о полевыхъ жандармахъ» (приказъ № 410) и «Положенiе о запасныхъ баталiонахъ» (приказъ № 391).

Кромѣ того, за это время объявлены штаты полевого управленiя армiи (приказы 1876 года № 317 и 1877 года № 137) и штаты интендантскаго транспорта (приказы: 1876 года № 323 и 1877 года №№ 17, 134 и 136) и временные штаты различныхъ артиллерiйскихъ управленiй и учрежденiй (приказъ того же года № 314).

Наконецъ, въ 1877 году были послѣдовательно изданы при приказахъ по военному вѣдомству положенiя о составѣ и устройствѣ саперныхъ и понтонныхъ частей, о «Полевомъ Контролѣ» (№ 73), о конскомъ запасѣ (№ 220) и, какъ сказано выше, положенiе объ управленiи военными сообщенiями и войсками, въ тылу ея находящимися (№ 386), штаты интендантскаго транспорта (№ 9) и нѣкоторые другiе положенiя и штаты.

224

Управленiя губернскихъ воинскихъ начальниковъ были организованы еще ранѣе.

225

14-й, 15-й, 13-й, 16-й, 10-й, 11-й, 12-й и 17-й летучiе, тѣхъ же №№ подвижные парки, 4 половины конно-артиллерiйскихъ парковъ (1-я и 2-я — 4-го и 1-я и 2-я — 5-го) и 8-й конно-артиллерiйскiй паркъ. Независимо сего были сформированы: 7-й конно-артиллерiйскiй, 25-й, 26-й, 27-й и 28-й подвижные артиллерiйскiе парки.

226

Здѣсь приведены лишь казачьи сотни, входившiя въ составъ дивизiй.

227

Здѣсь показаны орудiя Донскихъ батарей, входившихъ въ составъ кавалерiйскихъ дивизiй.

228

Донскiе казачьи полки №№ 21, 23, 26, 29, 30, 31, 34, 35, 37 и 40 и Донскiя батареи №№ 8, 9, 10 и 15.

229

Сформированъ въ четырехъ-сотенномъ составѣ изъ туземнаго населенiя: Осетинъ и Ингушей.

230

Проектъ военно-конской повинности въ началѣ 1876 года былъ внесенъ на разсмотрѣнiе въ Государственный Совѣтъ, причемъ въ iюлѣ мѣсяцѣ 1876 года было испрошено Высочайшее повелѣнiе приступить къ предварительнымъ распоряженiямъ. Въ августѣ была произведена конская перепись въ тридцати трехъ губернiяхъ западной полосы Россiи, а 23 сентября 1876 года состоялось Высочайшее повелѣнiе принять проектъ къ руководству въ случаѣ частной или общей мобилизацiи войскъ, не ожидая утвержденiя его Государственнымъ Совѣтомъ. Наконецъ, 24 октября 1876 года состоялось утвержденiе названнаго проекта въ видѣ временной мѣры.

Согласно сему положенiю, пополненiе войскъ лошадьми по штатамъ военнаго времени и во время самой войны должно было производиться поставкою лошадей отъ населенiя за опредѣленную плату. Поставкѣ подлежали всѣ годныя; условiя же годности и раздѣленiе лошадей по сортамъ опредѣлялись особыми инструкцiями. Для поставки лошадей уѣзды раздѣлялись на военно-конскiе участки, города же образовывали особые участки. Для прiема лошадей въ сдаточныхъ пунктахъ назначались особыя комиссiи изъ лицъ военнаго и гражданскаго вѣдомствъ.

Для опредѣленiя числа годныхъ лошадей по сортамъ установлено производить конскiя переписи черезъ каждыя шесть лѣтъ. Общее число требуемыхъ лошадей и распредѣленiе ихъ по уѣздамъ производились Военнымъ Министерствомъ по соглашенiю съ Министерствами Внутреннихъ Дѣлъ и Финансовъ.

Распредѣленiе лошадей по военно-конскимъ участкамъ производилось въ уѣздахъ уѣздными по воинской повинности присутствiями; на случай браковки надбавлялось 50 % лошадей.

Населенiю предоставлялось право добровольной поставки, причемъ въ этомъ случаѣ къ назначенному вознагражденiю за лошадь прибавлялось 20 % и давались льготы прочимъ лошадямъ того же владѣльца.

Къ прiему по жребiю прибѣгали лишь въ случаѣ недостатка добровольно поставляемыхъ лошадей.

231

Донскiе казачьи полки №№ 22, 24, 25, 27, 28, 32, 33, 36, 37 и 39 и батареи №№ 12, 13, 14, 18, 19, 20 и 21.

232

Т. е. по пятнадцати вмѣсто двадцати одного.

233

Т. е. по шестнадцати вмѣсто двадцати шести.

234

Позднѣе, въ 1877 году, когда войска эти были присоединены къ дѣйствующей армiи, на смѣну имъ, для наблюденiя за австрiйской границей, были сосредоточены 2-я и 3-я пѣхотныя дивизiи и 2-я Донская казачья дивизiя, а впослѣдствiи, съ уходомъ ихъ въ дѣйствующую армiю, для той же цѣли, на смѣну имъ были передвинуты изъ Варшавскаго и Виленскаго военныхъ округовъ 8-я и 25-я пѣхотныя дивизiи. Кромѣ того, для той же цѣли, въ предѣлахъ Кiевскаго и Одесскаго военныхъ округовъ были сосредоточены 5-я, 6-я, 8-я, 9-я и 10-я резервныя пѣхотныя дивизiи и нѣкоторыя казачьи части, а еще позже передвинута съ Кавказа 1-я грендерская дивизiя.

235

Впослѣдствiи, въ декабрѣ мѣсяцѣ, включенъ въ составъ 3-й саперной бригады и переименованъ въ 3-й желѣзнодорожный баталiонъ.

236

Сотни эти были сведены въ декабрѣ мѣсяцѣ въ Терско-Горскiй полкъ, который, вмѣстѣ со 2-мъ Кубанскимъ и Владикавказскимъ полками, былъ включенъ въ составъ вновь сформированной Отдѣльной казачьей дивизiи (14 сотенъ).

237

Его Императорское Высочество родился въ 1831 году и при назначенiи своемъ Главнокомандующимъ армiею имѣлъ отъ роду 45 лѣтъ. За время прохожденiя службы Великiй Князь послѣдовательно командовалъ 1-ю бригадою 1-й легкой кавалерiйской дивизiи, затѣмъ тою же дивизiей, 1-й гвардейской кавалерiйской дивизiей, рещервнымъ гвардейскимъ кавалерiйскимъ корпусомъ, Отдѣльнымъ Гвардейскимъ корпусомъ. Въ сентябрѣ мѣсяцѣ 1864 года Его Высочество былъ назначенъ Командующимъ, а впослѣдствiи Главнокомандующимъ войскъ Гвардiи и Петербургскаго военнаго округа и, наконецъ, 10 августа 1876 года назначенъ Главнокомандующимъ дѣйствующею армiею.

Съ 1852 года Его Высочество состоялъ Генералъ-Инспекторомъ по Инженерной части, съ 1857 года — почетнымъ Президентомъ Николаевской Инженерной Академiи, а съ 1864 года — Генералъ-Инспекторомъ Кавалерiи и по Инженерной части.

Великiй Князь принималъ участiе въ Крымской войнѣ и за отличiе въ Инкерманскомъ сраженiи награжденъ орденомъ Св. Великомученика и Побѣдоносца Георгiя 4-го класса.

238

Направленiе военныхъ дѣйствiй предоставлялось его непосредственному усмотрѣнiю, при этомъ онъ обязанъ былъ лишь руководствоваться Высочайше утвержденнымъ общимъ планомъ войны. Онъ могъ собственною властью заключать съ непрiятелемъ перемирiя; въ переговоры же о мирѣ Главнокомандующiй не могъ, однако, вступать безъ особеннаго на то Высочайшаго Государя Императора полномочiя.

Передъ открытiемъ военныхъ дѣйствiй Главнокомандующiй входилъ въ соглашенiе съ Военнымъ Министромъ какъ о составѣ армiи, такъ и о нормѣ личнаго состава полевыхъ управленiй. О соглашенiяхъ этихъ представлялось на Высочайшее имя.

Въ Полевомъ его Управленiи составлялись соображенiя о первоначальномъ устройствѣ операцiоннаго базиса, а также распоряженiя, необходимыя для окончательнаго приведенiя армiи въ полную готовность къ войнѣ. Соображенiя эти онъ сообщалъ Военному Министру для зависящаго, съ его стороны, содѣйствiя. Главнокомандующiй же распоряжался составленiемъ смѣты на экстраординарные и дополнительные по военному времени расходы и, по представленiи ея черезъ Военнаго Министра на Высочайшее утвержеднiе, опредѣлялъ сроки, на которые потребныя суммы должны были высылаться въ армiю.

Должностныхъ лицъ Полевого Управленiя армiи, согласно Положенiю, Главнокомандующiй избиралъ, представляя на Высочайшее Государя Императора утвержеднiе, частiю назначалъ собственною властью; къ временному же исправленiю должностей начальниковъ отдѣловъ Полевого Управленiя армiи и ихъ помощниковъ, командировъ корпусовъ и начальниковъ дивизiй — допускалъ собственною властью. Сверхъ того, Главнокомандующiй имѣл право назначать: 1) полковыхъ командировъ и другихъ, имѣющихъ равную съ ними власть, начальниковъ отдѣльныхъ частей; 2) начальниклвъ отрядовъ; 3) военныхъ губернаторовъ и комендантовъ; 4) правителей и другихъ чиновъ по управленiю областями, занятыми по праву войны.

За военные блистательные подвиги имѣлъ право собственною властью награждать нижнихъ чиновъ знаками военнаго ордена всѣхъ степеней, унтеръ-офицеровъ — офицерскими чинами, офицеровъ — слѣдующими чинами до капитана армiи всключительно или до соотвѣтствующаго оному чина и орденами Св. Равноапостальнаго Князя Владимiра 4-й степени съ мечами и бантомъ, Св. Анны 2-й и 3-й степеней съ мечами и бантомъ и 4-й степени съ надписью «за храбрость», Св. Станислава 2-й и 3-й степеней съ мечами и бантомъ и золотымъ оружiемъ съ надписью «за храбрость». Награжденiе орденомъ Св. Великомученика и Побѣдоносца Георгiя 4-й степени онъ производилъ по статуту и не иначе, какъ по удостояенiю думы, учреждаемой изъ наличныхъ кавалеровъ сего ордена.

Главнокомандующiй могъ всѣхъ лицъ, ему подвѣдомственныхъ, безъ различiя чина и званiя, удалять отъ должностей и выселять изъ армiи.

По части хозяйственной Главнокомандующему предоставлялись права Военнаго Совѣта. Сверхъ того, онъ пользовался властью назначать общiя и частныя реквизицiи, а въ областяхъ непрiятельскихъ, занятыхъ по праву войны, налагать контрибуцiи; разрѣшать замѣну однихъ предметовъ довольствiя другими и, вообще, разрѣшать сверзштатныя отпуски и расходы на какую бы то ни было сумму, когда обстоятельства того требуютъ; утверждать сравнительную цѣнность русскихъ монетъ съ монетами занятой у непрiятеля страны и проч.

По отношенiю къ губернiямъ и областямъ, объявленнымъ на военномъ положенiи, Главнокомандующiй имѣлъ обширныя права до удаленiя и преданiя военному суду должностныхъ лицъ и тѣхъ жителей, коихъ онъ призналъ вредными для безопасности армiи. Въ областяхъ непрiятельскихъ, занятыхъ армiею, онъ имѣлъ право учреждать, Именемъ Его Императорскаго Величества, временныя правленiя, собирать существующiя и налагать новыя пошлины.

239

Полевое казначейство было образовано согласно временному "Положеню о казначейской части въ армiи", объявленному при приказѣ по военному вѣдомству отъ 8 ноября 1876 года за № 333. Органами главнаго полевого казначея при войскахъ служили корпусные и отрядные казначеи.

240

"Временное положенiе о полевомъ контролѣ" было объявлено при приказѣ по военному вѣдомству отъ 28 февраля 1877 года за № 73.

241

Приводимъ здѣсь важнѣйшiя подробности о начальствующихъ лицахъ Полевого Управленiя армiи и о кругѣ дѣятельности подвѣдомственныхъ имъ управленiй и учрежденiй.

Генералъ Непокойчицкiй началъ службу въ 1832 году, участвовалъ въ рядѣ экспедицiй противъ горцевъ на Кавказѣ съ 1841 по 1845 годъ; принималъ, затѣмъ участiе въ Венгерской кампанiи и въ войнѣ съ турками 1853-54 годовъ. Передъ назначенiемъ на должность Начальника Штаба армiи, съ 1859 по 1876 годъ былъ предсѣдателемъ Военно-Кодификацiоннаго Комитета. Въ ноябрѣ 1863 года имѣлъ отъ роду 63 года.

По положенiю своему въ армiи, Начальникъ Штаба былъ ближайшимъ къ Главнокомандующему лицомъ. Онъ являлся докладчикомъ по всѣмъ частямъ Полевого Управленiя, а въ случаѣ, если Главнокомандующiй признавалъ нужнымъ призывать для личнаго доклада интенданта, начальниклвъ артиллерiи и инженеровъ армiи, а также начальника военныхъ сообщенiй или полевого казначея, онъ присутствовалъ при ихъ докладѣ. Хотя названныя лица не были ему подчинены, лгъ имѣлъ право призывать ихъ для совѣщанiй, на коихъ являлся предсѣдателемъ. Онъ обязанъ былъ доводить до свѣдѣнiя Главнокомандующаго о замѣченныхъ безпорядкахъ и упущенiяхъ во всѣхъ частяхъ армiи, какъ и вообще наблюдать за порядкомъ во всей армiи. Онъ имѣлъ право осматривать всѣ полки и прочiя части армiи. Приказанiя Главнокомандующаго, имъ объявляемыя, имѣли силу повелѣнiй самого Главнокомандующаго. Въ случаѣ болѣзни этого послѣдняго, онъ управлялъ армiей его именемъ, а въ случаѣ сметри — долженъ былъ заступить его мѣсто, впредь до назначенiя новаго главнокомандующаго.

Какъ указано въ текстѣ настоящей главы, Начальникъ Штаба имѣлъ сперва одного помощника — свиты Его Величества генералъ-маiора Левицкаго. Впослѣдствiи (3 января 1877 года) назначенъ вторымъ помощникомъ генералъ-маiоръ Кучевскiй.

Генералъ-маiоръ Левицкiй былъ произведенъ въ офицеры въ 1853 году, занималъ разныя должности по генеральному штабу, былъ профессоромъ Николаевской академiи генеральнаго штаба и командовалъ недолго Конно-Гренадерскимъ полкомъ. Передъ назначенiемъ въ дѣйствующую армiю онъ бвлъ помощникомъ начальника штаба войскъ Гвардiи и Петербургскаго военнаго округа. Въ виду престарѣлаго возраста Начальника Штаба, на генералъ-маiорѣ Левицкомъ лежала, по преимуществу, вся оперативная дѣятельность.

Генералъ-маiоръ Кучевскiй съ 1870 года, до назначенiя въ дѣйствующую армiю, состоялъ членомъ Военно-Кодификацiоннаго Комитета. Въ офицеры былъ произведенъ въ 1829 году.

Полевой Штабъ состоялъ изъ трехъ отдѣленiй: 1) строевого, 2) инспекторскаго и 3) хозяйственнаго, вѣдавшихъ переписку по соотвѣствующимъ предметамъ. Отдѣлы эти были непосредственно подчинены помощникамъ Начальника Штаба.

Непосредственно Начальнику Штаба были подчинены: 1) канцелярiя Начальника Штаба (правитель канцелярiи — дѣйствительный статскiй совѣтникъ Шубертъ); 2) военно-топографическiй отдѣлъ (начальникъ — полковникъ Обломiевскiй); 3) штабъ-офицеръ надъ вожатыми — полковникъ Артамоновъ, обязанностью его было собиранiе свѣдѣнiй о непрiятелѣ и доставленiе армiи проводниковъ, и 4) чины для порученiй.

Помощникомъ начальника полевого интенданта д. с. с. Аренса былъ д. с. с. Левковичъ.

Кругъ дѣятельности интендантскаго управленiя очерченъ въ девятой главѣ.

Начальникомъ артиллерiи, какъ выше сказано, былъ генералъ-адъютантъ, генералъ-лейтенантъ князь Масальскiй, состоявшiй на службѣ съ 1829 года. Передъ войной занималъ должность начальника артиллерiи Петербургскаго военнаго округа.

Помощникомъ его былъ генералъ-маiоръ Адамовичъ.

Начальникомъ артиллерiйскихъ парковъ былъ полковникъ Каннабихъ.

Начальникъ артиллерiи завѣдывалъ всею артиллерiею армiи и заботился о безостановочномъ снабженiи подчиненныхъ Главнокомандующему войскъ и крѣпостей всѣми предметами артиллерiйскаго довольствiя.

Артиллерiя, входившая въ составъ корпусовъ, дивизiй и отрядовъ, должна была дѣйствовать по распоряженiю начальниковъ этихъ частей. Начальникъ артиллерiи армiи могъ распоряжаться этою артиллерiею лишь въ случаяхъ полученiя отъ Главнокомандующаго порученiй привести въ исполненiе какое-либо особое предначертанiе, сопряженное съ дѣйствiемъ значительной части артиллерiи. Ему подчинялась прямо артиллерiя, не причисленная къ составу корусовъ, дивизiй или отрядовъ.

Начальникъ инженеровъ — генералъ-маiоръ Деппъ (офицеромъ съ 1864 года). Передъ войною онъ былъ начальникомъ инженеровъ Варшавскаго военнаго округа.

Помощникомъ начальника инженеровъ былъ полковникъ Энгель.

Главною обязанностью начальника инженеровъ армiи бывло распоряженiе о снабженiи войскъ армiи предметами инженернаго довольствiя, предупреждая всякiй въ нихъ недостатокъ.

Инженерными войсками начальникъ инженеровъ распоряжался на основанiяхъ, одинаковыхъ съ начальникомъ артиллерiи по отношенiю къ артиллерiйскимъ частямъ.

Начальникомъ военныхъ сообщенiй въ армiи былъ генералъ-лейтенантъ Каталей (офицеромъ съ 1838 года). Передъ войною былъ начальникомъ мѣстныхъ войскъ Петербургскаго военнаго округа. Въ полевомъ управленiи военными сообщенiями сосредоточивалось исполненiе всѣхъ распоряженiй Главнокомандующаго, касающихся устройства и поддержанiя связи армiи съ ея базисомъ. На этомъ основанiи, предметами его вѣдѣнiя были: 1) устройство военныхъ дорогъ; 2) эксплоатацiя путей, служащихъ военными дорогами: желѣзныхъ, водяныхъ и грунтовыхъ; 3) охраненiе порядка и безопасности на военныхъ дорогахъ; 4) всѣ распоряженiя по подвозу къ армiи людей, лошадей и матерiальныхъ предметовъ снабженiя, а также по обратному отвозу всего подлежащаго отправленiю изъ армiи; 5) общее завѣдыванiе всѣми средствами матерiальнаго снабженiя войскъ, сосредоточенными на военныхъ дорогахъ и составляющими непосредственную принадлежность дѣйствующей армiи.

Полевое управленiе дорожными сообщенiями состояло изъ трехъ отдѣловъ: 1) этапнаго, 2) военно-дорожнаго и 3) почтъ и телеграфовъ.

Этапный отдѣлъ завѣдывалъ, главнымъ образомъ, устройствомъ и личнымъ составомъ комендантскихъ и этапныхъ управленiй на военныхъ дорогахъ.

Отдѣлъ военно-дорожный вѣдалъ, главнымъ образомъ, дѣла по устройству и поддержанiю въ исправности путей, служащихъ военными дорогами, и эксплоатацiей ихъ.

Въ непосредственномъ подчиненiи завѣдующаго военно-дорожнымъ отдѣломъ состояли желѣзнодорожные баталiоны, инженеры и техники, командированные вѣдомствомъ путей сообщенiя.

Отдѣлъ почтъ и телеграфовъ завѣдывалъ устройствомъ и поддержанiемъ въ порядкѣ почтъ и телеграфовъ на военныхъ дорогахъ и личнымъ составомъ чиновъ почтоваго и телеграфнаго вѣдомствъ.

Начальникъ комендантскаго управленiя являлся ближайшимъ помощникомъ Начальника Штаба армiи по охраненiю въ оной порядка и благоустройства и по управленiю обозами: распоряжался принятiемъ, содержанiемъ и отсылкою изъ раiона расположенiя армiи арестантовъ, плѣнныхъ, дезертировъ и пр.; приводилъ въ исполненiе приговоры военныхъ судовъ; прiискивалъ лазутчиковъ, передавая ихъ штабъ-офицеру надъ вожатыми. Ему подчинялся конвой Главной Квартиры и жандармскiя части.

Къ предметамъ вѣдѣнiя инспектора госпиталей относились: 1) непосредственныя распоряженiя по устройству военно-врачебныхъ заведенiй въ раiонѣ расположенiя армiи и въ ея тылу и 2) наблюденiе за исправностью содержанiя госпиталей, особенно по хозяйственной части. Ему подчинялся личный составъ чиновъ по хозяйственной части въ госпиталяхъ.

Въ полевомъ военно-медицинскомъ управленiи (начальникъ его — д. с. с. Приселковъ) сосредоточивались: 1) распоряженiя по принятiю мѣръ по охраненiю здоровья войскъ армiи и по снабженiю войскъ и военныхъ госпиталей, на театрѣ войны находящихся, медикаментами, аптечными вещами, хирургическим инструментами перевязочными припасами и тѣми предметами матерiальнаго каталога, заготовленiе коихъ лежит на обязанности военно-медицинскаго вѣдомства; 2) наблюденiе за успѣшнымъ леченiемъ больныхъ и раненыхъ, и 3) завѣдыванiе личнымъ составомъ военно-медицинской части въ армiи.

Полевое почтовое управленiе завѣдывало собственно почтовой корреспонденцiей, въ то время какъ вышеуказанный отдѣлъ почтъ и телеграфовъ управленiя военными сообщенiями вѣдалъ устройство и содержанiе почтовыхъ станцiй.

При Главной Квартирѣ была учреждена полевая почтовая контора, а при корпусахъ (впослѣдствiи отрядахъ) и на военныхъ дорогахъ, по мѣрѣ надобности, учреждались, съ утвержденiя Главнокомандующаго, по представленiю начальника полевого почтоваго управленiя, почтовыя отдѣдленiя.

242

Что касается Донского казачьяго № 35 полка, то онъ, какъ сказано выше, былъ впослѣдствiи приданъ Полевому Управленiю армiи.

243

О причинахъ замедленiя подробно изложено въ главѣ VIII.

244

По окончанiIи смотровъ войскамъ IX корпуса приказано возвратиться въ мѣста прежняго расположенiя.

245

Въ составъ этихъ корпусовъ вошли: VII — 15-я и 36-я пѣхотные дивизiи съ ихъ артиллерiею и 7-я кавалерiйская дивизiя съ 13-й и 14-й конно-артиллерiйскими батареями, 25-мъ и 26-мъ подвижными артиллерiйскими парками и 1-я половина 7-го конно-артиллерiйскаго парка; X — 13-я и 34-я пѣхотные дивизiи съ соотвѣтствующими артиллерiйскими бригадами, 10-я кавалерiйская дивизiя съ 17-й конно-артиллерiйской и Донской казачьей № 3 батареями, Крымскiй дивизiонъ, 27-й и 28-й подвижные артиллерiйскiе парки и 2-я половина 7-го конно-артиллерiйскаго парка. Всего 48 баталiоновъ, 26 эскадроновъ, 12 сотенъ, 96 пѣшихъ и 16 конныхъ орудiй, общею численностью 72.314 человѣкъ при 216 орудiяхъ.

Кромѣ того, въ оборонѣ береговъ могла принять участiе бóльшая часть мѣстныхъ и крѣпостныхъ войскъ, расположенныхъ въ Одесскомъ округѣ, а именно: Одесскiй мѣстный полкъ (4 баталiона), 2 мѣстныхъ баталiона — Симферопольскiй и Херсонскiй и Николаевская мѣстная команда, 1-й и 2-й Керческiе крѣпостные полки (впослѣдствiи былъ сформированъ 3-й Керченскiй крѣпостной полкъ), 3 баталiона Керченской и 3 баталiона Николаевской крѣпостныхъ артиллерiй и, кромѣ того, экипажи Черноморскаго флота; всего до 25–30 тысячъ человѣкъ.

246

№№ 25, 26, 27 и 28 подвижные артиллерiйскiе и №№ 7 и 8 конно-артиллерiйскiе. Первые формировались въ составѣ 108 пароконныхъ повозокъ и 235 лошадей, а вторые — 120 повозокъ и 265 лошадей.

247

1.490 гальваническихъ минъ, 700 ударныхъ и 100 донныхъ назначены были для Кронштадта, а остальныя гальваническiя назначались: 200 — для Динамюнде и по 250 — для Выборга и Свеаборга.

248

600 минныхъ корпусовъ, 120 минныхъ сѣтей, 365 верстъ броневого кабеля.

249

Минное загражденiе (гальваническiя мины) уложено было тоже при входѣ въ Балаклавскую бухту.

250

Терско-Горскiй полкъ, имѣвшiй на вооруженiи ружья азiатскаго образца, большею частью кремневыя, по прибытiи въ армiю былъ перевооруженъ ружьями Бердана.

251

Изъ описанiя послѣдующихъ операцiй и сраженiй не видно, чтобы организацiя эта проявлялась на дѣлѣ.

252

Кромѣ того, въ Кишиневѣ имѣлась санитарная глазная станцiя на 180 человѣкъ.

253

№ 43 — въ Винницѣ, № 44 — въ Балтѣ, № 48 — въ Бѣльцахъ, № 49 — въ селѣ Клястицы (близъ села Тараклiя), № 50 — въ Оргѣевѣ, № 58 — въ Кременчугѣ, № 59 — въ Тирасполѣ, № 60 — въ Кишиневѣ и № 61 — въ Елисаветградѣ.

254

Участокъ Варшава — Граница имѣлъ также общеевропейскую колею, меньшую по ширинѣ противъ русской. Отъ него отходила отъ станцiи Заверце короткая вѣтвь, соединявшая ее съ Силезскими желѣлезными дорогами.

255

См. приложенiе въ концѣ тома.

256

Это вызвало много затрудненiй при частной мобилизацiи 1876 года; такъ, напримѣръ, назначался поѣздъ для перевозки лошадей и сопровождавшей ихъ команды, но такъ какъ многiя части не мобилизовались и не нуждались въ лошадяхъ, то таковыя и не отправлялись, а отправкѣ подлежали только незначительныя команды, часто всего въ нѣсколько десятковъ человѣкъ, которыя, все-таки, занимали цѣлый поѣздъ и т. п.

257

См. приложенiе.

258

Свиты Его Величества, генералъ-маiоръ Анненковъ былъ управляющимъ дѣлами Комитета по передвиженiю войскъ. Онъ же носилъ званiе завѣдующаго перевозкой войскъ по всѣиъ желѣзнымъ дорогамъ и водянымъ путямъ. Органами его служили офицеры, завѣдующiе передвиженiемъ войскъ по раiонамъ.

259

Одно изъ приспособленiй для установки наръ.

260

Оба эти Комитета состояли при Главномъ Штабѣ.

261

На какiя разнородныя препятствiя приходилось натыкаться и какими особыми мѣрами приходилось улаживаить дѣло, показываетъ слѣдующiй примѣръ: нужно было везти одну Уральскую сотню изъ Оренбурга. Оренбургская дорогв была окончена постройкой осенью 1876 года, но для движенiя не открыта, потому путь не расчищался и былъ занесенъ глубокимъ слоемъ снѣга. Когда этой дорогѣ было предложено 9 декабря перевезти сотню, то она потребовала особой платы за расчистку всего пути, на что военное вѣдомство не соглашалось; перевозка состоялась на условiи, что за расчистку пути дорога получитъ разрѣшенiе открыть движенiе до весны, т. е. до срока, ранѣе установленнаго.

262

Габаритомъ называется предѣльная, допускаемая устройствомъ данной дороги, поперечная профиль подвижного состава.

263

Порцiи чая выдавались въ кружкахъ вмѣстимостью около 3 стакановъ. Военное Министерство заплатило обществу Краснаго Креста 107.041 руб. и 20 коп., считая по 3 коп. за каждую порцiю; затраты, сдѣланныя обществомъ, были очень велики: такъ, напримѣръ, одно устройство буфетовъ, т. е. заведенiе самоваровъ и посуды, наемъ прислуги и прочее обошлось обществу около 25.000 руб.

264

Насколько необходимой бывала подобная помощь, видно изъ слѣдующихъ примѣровъ: батареи 34-й артиллерiйской бригады выступили изъ пунктовъ квартированiя 23 ноября, чтобы въ четыре перехода дойти до пункта посадки — станцiи Казанки Харьково-Николаевской желѣзной дороги. Во время похода погода была: 23 — дождь, 24 — морозъ, 25 — метель и 26 — морозъ; во время метели 25 ноября проводники, бывшiе при 1-й батареѣ, сбились съ дороги, населенныхъ пунктовъ по пути не было и батарея должна была остановиться въ степи около стога сѣна. Для обогреванiя людей батарейный командиръ приказалъ разложить костеръ, причемъ на топливо пошли сначала собственная повозка батарейнаго командира, затѣмъ коновязные колья, а подъ конецъ сѣно изъ стога. Не смотря на эту мѣру, два офицера и 11 рядовыхъ ознобились, а одинъ рядовой, отбившiйся отъ батареи, замерзъ. Когда батарея прибыла на станцiю, то тамъ была оказана помощь ознобившимся, а начальникъ станцiи отпустилъ топлива для поддержанiя костровъ. Одна изъ кавалерiйскихъ дивизiй требовала отъ желѣзной дороги пассажирскихъ вагоновъ для перевозки нижнихъ чиновъ и, хотя дорога не обязана была выполнить это требованiе, въ составъ каждаго поѣзда изъ числа перевозившихъ дивизiю было поставлено по нѣсколько вагоновъ 3-го класса, что дало возможность людямъ, зябнувшимъ въ товарныхъ вагонахъ, ходить поочередно отогрѣваться въ отапливавшiеся пассажирскiе вагоны. Подъемъ духа, вызванный освободительной цѣлью войны, вообще сказался на отношенiяхъ къ перевозимымъ войскамъ желѣзнодорожнаго персонала, который старался сдѣлать все возможное для большаго ихъ удобства.

265

«Отчетъ о перевозкѣ войскъ» генерала Анненкова отъ 17 февраля 1877 года.

266

Комиссiя потребовала, чтобы Одесская дорога, наиболѣе важдая для снабженiя Одессы, начала перевозку частныхъ грузовъ въ поѣздахъ воинскаго графика, не занятыхъ войсками, на что командующiй перевозкою войскъ Одесскаго раiона отвѣтилъ телеграммой, что по Одесской дорогѣ ежедневно идетъ, кромѣ почтоваго, 11 воинскихъ поѣздовъ, весь графикъ занятъ до 17 декабря, а потому возстановить товарное движенiе невозможно. Такой жк отвѣтъ получился и отъ управляющаго дорогою. Тогда комиссiя предложила, не увеличивая числа поѣздовъ, увеличить составъ каждаго поѣзда, прицѣпкою нѣсколькихъ вагоновъ съ частными грузами. Эта мѣра также оказалась невыполнимой, такъ какъ изъ телеграммы управляющаго дорогою выяснилось, что на станцiяхъ лежитъ грузъ на 10 поѣздовъ, выгруженный въ началѣ воинскихъ перевозокъ, и что съ него слѣдуетъ начать перевозку, увеличить составъ поѣздовъ, въ виду зимняго времени, также нельзя.

267

На основанiи Положенiя о полевомъ управленiи войскъ въ военное время 1876 года, для военнаго времени составлялась смѣта расходовъ Полевого Управленiя армiи (составленiе этой смѣты лежало на интнедантѣ армiи), дѣйствiе которой должено было продолжаться со дня ея утвержденiя Высочайшею властью до окончанiя текущаго общаго смѣтнаго перiода; если бы война продолжалась нѣсколько лѣтъ, то такая смѣта должна была составляться ежегодно. Изъ этого видно, что смѣтныя цѣны военнаго времени, какъ предусматриваемыя на очень большiе сроки, неизбѣжно были весьма гадательными и въ то же время въ теченiе всего перiода дѣйствiя смѣты оставались неподвижными. Вслѣдствiе сего бóльшая часть хозяйственныхъ распоряженiй должна была восходить на разрѣшенiе Главнокомандующаго, такъ какъ по несоотвѣтствiю смѣтныхъ цѣнъ съ дѣйствительными цѣнами военнаго времени, утвержденiе сихъ распоряженiй могло весьма часто превышать власть интенданта армiи.

268

Они, слѣдовательно, не были органами строевого управленiя, какъ въ настоящее время, а были лишь агентами интенданта армiи при войскахъ. Въ настоящее время, какъ извѣстно, они назначаются Высочайшими приказами и являются органами строевого управленiя.

269

Учрежденiе для управленiя большою дѣйствующею армiею 1812 года весьма подробно регламентировало этотъ вопросъ, равно и замѣнившiй его Уставъ 1846 года для управленiя армiями въ мирное и военное время. Но объявленное взамѣнъ сего Устава Положенiе о полевомъ управленiи войскъ 1868 года сохранило лишь нѣсколько общихъ по чему вопросу указанiй, вѣроятно, въ виду бывшаго предположенiя выработать особое Положенiе о продовольствiи войскъ въ военное время; такой же характеръ сохранило и Положенiе о полевомъ управленiи войскъ 1876 года; но особаго Положенiя о продовольствiи войскъ въ военное время къ 1877 году объявлено не было.

270

Положенiемъ о провiантскомъ, приварочномъ и фуражномъ довольствiи 1871 года предусматривается еще уменьшенный приварочный окладъ на нижнихъ чиновъ частей войскъ, имѣющихъ свои огороды. Но этотъ окладъ къ военному времени не примѣнимъ.

271

Т. е. устанавливать продовольствiе нижнихъ чиновъ отъ обывателей (квартирное продовольствiе), съ указанiемъ состава его и условiй оплаты. Проектированiе продовольственныхъ тарифовъ лежитъ на интендантѣ армiи; въ нихъ обозначется: сколько и какихъ припасовъ должно быть отпускаемо обывателями на ежедневное продовольствiе каждаго чина, за какое именно вознагражденiе и какимъ порядкомъ будетъ производиться уплата за квартирное продовольствiе по выдаваемымъ войскамъ квитанцiямъ.

272

Заготовленiе его собственнымъ попеченiемъ войскъ или полученiе его войсками отъ населенiя могутъ быть лишь въ видѣ исключенiя.

273

Фляги были заведены въ апрѣлѣ 1877 года передъ выступленiемъ армiи изъ Бессарабiи въ заграничный походъ.

274

Подробнѣе объ этомъ сказано далѣе, при обозрѣнiи обоза.

275

О заготовленiи этихъ палатокъ Главнымъ Интендантскимъ Управленiемъ будетъ сказано ниже.

276

У казаковъ, кромѣ того, по 20 патроновъ въ сѣдельныхъ чемоданчикахъ (приказанiе по дѣйствующей армiи 1876 года № 6).

277

Первая цифра относится къ гусарскимъ и уланскимъ полкамъ, а вторая — къ драгунскимъ.

278

Всеподданнѣйшiй отчетъ Военнаго Министра за 1877 годъ, по части Главнаго Интендантскаго Управленiя, стр. 145–156. Это было лишь частью тѣхъ измѣненiй, которыя проектированы были вышеупомянутою комиссiею и удостоились Высочайшаго утвержденiя 31 января 1876 года; самыя же существенныя изъ нихъ (выдѣленiе значительной части повозокъ въ особое учрежденiе — дивизiонный обозъ и составленiе полкового обоза изъ однѣхъ лишь легкихъ повозокъ) были осуществлены лишь послѣ войны новою организацiею нашего обоза, объявленною въ 1885 году.

279

См. стр. 337 и 338.

280

Кромѣ того, многiя дивизiи не имѣли обоза для своихъ подвижныхъ дивизiонныхъ лазаретовъ.

281

Объ этомъ подробнѣе будетъ сказано еще далѣе.

282

Введена въ 1876 году.

283

Изъ колонистскихъ повозокъ состоялъ обозъ конно-артиллерiйскихъ парковъ, а также часть интендантскаго транспорта, о формированiи котораго будетъ сказано далѣе.

284

Порцiоны двухъ низшихъ разрядовъ были Высочайшимъ повелѣнiемъ 7 декабря увеличены (приказъ по дѣйствующей армiи № 5).

285

Кромѣ того, въ исключительныхъ обстоятельствахъ офицерамъ разрѣшался отпускъ солдатскихъ порцiй и фуража натурою (ст. 18 и 32–34 Положенiя), первыхъ бесплатно, второго — за фуражныя деньги.

286

Д. ст. сов. Аренсъ въ 1845 году окончилъ курсъ университета. До 1859 года служилъ по гражданскому вѣдомству. В 1859 году перешелъ на службу въ интендантство, которую продолжалъ затѣмъ непрерывно. Одесскимъ окружнымъ интендантомъ назначенъ былъ въ 1874 году. При назначенiи на должность интенданта дѣйствующей армiи имѣлъ 52 года отъ роду.

287

Ст. сов. Левковичъ назначенъ на должность помощника интенданта дѣйствующей армiи изъ непремѣнныхъ членовъ Курскаго губернскаго по крестьянскимъ дѣламъ присутствiя (прежде одно время служилъ по интендантству).

288

Все дѣлопроизводство полевого интендантскаго управленiя было сосредоточено въ рукахъ помощника интенданта армiи и велось сначала въ трехъ, а съ увеличенiемъ штата — въ четырехъ отдѣленiяхъ (продовольственное, денежное, вещевое и госпитальное); кромѣ того, имѣлась еще особая часть секретаря.

289

См. приказанiе по дѣйствующей армiи 1876 года № 1.

290

Приказъ по военному вѣдомству 1 ноября 1876 года № 315.

291

Предписанiя Главнаго Интенданта 1876 года 23 сентября № 1212 и 25 сентября № 1216.

292

Предписанiе Главнаго Интенданта отъ 1 октября 1876 года № 34.

293

Что долженствовало довести числительность дѣйствующей армiи до 164.296 нижнихъ чиновъ и 58.635 лошадей.

294

По разсчету на двойное количество войскъ противъ первоначальнаго предположенiя.

295

Кромѣ того, Аккерманъ — въ качествѣ складочнаго пункта для войскъ, охраняющихъ побережье отъ Дуная до Одессы.

296

Рапортъ Главнокомандующаго Государю Императору 28 ноября 1876 года.

297

Къ 23 ноября числительность дѣйствующей армiи опредѣлялась въ 185.548 человѣкъ и 69.144 лошади (рапортъ интенданта армiи Главнокомандующему 23 ноября 1876 года).

298

Всѣ работы по постройкѣ вышеуказанныхъ хлѣбопекарныхъ печей, а затѣмъ по изготовленiю въ нихъ сухарей исполнялись нижними чинами, командированными изъ войскъ дѣйствующей армiи: Для этого требовалось большое число людей; такъ въ Кишиневѣ хлѣбопекарная команда состояла изъ 3 офицеровъ, 26 унтеръ-офицеровъ и 947 рядовыхъ; работы эти продолжались въ теченiе двухъ мѣсяцевъ: съ 16 октября по 16 декабря 1876 года.

299

Рапортъ Главнокомандующаго Государю Императору 5 декабря 1876 года.

300

7 января 1877 года сданъ съ торговъ подрядъ на поставку 25.000 четвертей муки и 7.000 четвертей крупъ въ шести-недѣльный срокъ.

301

Докладъ интенданта армiи Главнокомандующему 29 января 1877 года № 1972.

302

На основанiи перiодическихъ донесенiй полевого интендантства Полевому Штабу.

303

Бурею 30 января повреждены склады провiанта, зернового фуража и сѣна въ Кишиневѣ, Бендерахъ и Пырлицѣ, а 19 и 20 февраля снѣжными метелями вновь повреждены Кишиневскiе склады.

304

Объ этомъ будетъ подробнѣе сказано при обзорѣ текущаго довольствiя.

305

Однѣ веревки стоили болѣе 50.000 рублей.

306

Стр. 334.

307

Военное Комиссiонерство было учреждено въ 1874 году въ Петербургѣ частными лицами съ цѣлью снабженiя чиновъ военнаго вѣдомства необходимыми имъ предметами; уставъ его былъ объявленъ въ циркулярѣ Главнаго Штаба 1875 года № 241.

308

Изъ Главнаго и окружныхъ интендантскихъ управленiй было около 35 % и изъ отставки и иныхъ вѣдомствъ около 65 %. Прямо изъ строя было назначено только 4 офицера (изъ армейской кавалерiи). Въ числѣ назначенныхъ на офицерскiя (чиновничьи) должности были, между прочимъ, одинъ отставной портупей-юнкеръ и одинъ служащiй дворянинъ. Вообще, составъ этотъ былъ чрезвычайно разнообразенъ и совершенно неподготовленъ.

309

О формированiи вольнонаемныхъ транспортовъ будетъ сказано далѣе, такъ какъ они формировались уже по объявленiи войны.

310

До 1870 года этотъ запасъ содержался лишь въ матералахъ, а съ 1870 года у насъ перешли къ содержанiю неприкосновеннаго запаса въ построенномъ видѣ.

311

Хотя число полуготовыхъ комплектовъ неприкосновеннаго запаса было относительно незначительно (такъ, въ августѣ 1876 года изъ 4 полковъ 14-й пѣхотной дивизiи только въ одномъ имѣлось 600 полуготовыхъ комплектовъ, а остальные были въ совершенно готовомъ видѣ), но приведенiе ихъ въ готовый видъ требовало не малаго времени; такъ, собственными мастеровыми вышеупомянутый полкъ могъ достроить свои полуготовые комплекты лишь въ теченiе одного мѣсяца; для ускоренiя этого дѣла въ августѣ мѣсяцѣ 1876 года въ этотъ полкъ были командированы портные изъ другихъ полковъ дивизiи и, кромѣ того, было разрѣшено нанять вольныхъ мастеровъ.

Вообще мобилизацiонная готовность нашихъ войскъ была передъ войною 1876 года далеко не настолько законченною, какъ нынѣ. Такъ, восьми-дневный сухарный запасъ содержался постоянно лишь на штатный составъ мирнаго времени; для части дивизiонныхъ лазаретовъ обозъ, конское снаряженiе, а равно обмундированiе и снаряженiе людей не содержалось вовсе; даже оружiе и боевой комплектъ патроновъ содержались въ частяхъ войскъ не на полный военный штатъ, а частiю хранились въ артиллерiйскихъ складахъ.

312

Гвардейская пѣхота переформирована изъ трехъ-бптплiоннаго состава въ четырехъ-баталiонный; 24 крѣпостныхъ и 8 мѣстныхъ баталiоновъ переформированы въ полки.

313

200 запасныхъ баталiоновъ, 13 запасныхъ пѣшихъ батарей, маршевые эскадроны, дивизiонные лазареты, военно-временные госпитали и проч.

314

На основанiи перiодическихъ донесенiй полевого интнедантства Полевому Штабу.

315

О снабженiи теплою одеждою зимой 1877–1878 г.г. будетъ сказано далѣе въ своемъ мѣстѣ.

316

На основанiи перiодическихъ донесенiй полевого интнедантства Полевому Штабу.

317

Насколько въ дѣйствительности ничтожна эта сумма, видно изъ слѣдующаго. По смѣтѣ расходовъ, составленной въ Полевомъ Управленiи армiи, на четырехъ-мѣсячное содержанiе дѣйствующей армiи за границей (разсчетъ составленъ былъ въ мартѣ 1877 года) потребно 20.841.422 рубля; отсюда среднее дневное содержанiе ея выходитъ въ 174.000 рублей.

318

Отчетъ Главнаго Штаба о перевозкѣ войскъ по случаю мобилизацiи части армiи въ ноябрѣ и декабрѣ мѣсяцахъ 1876 года (помѣщенъ въ "Военномъ Сборникѣ" 1879 года № 6).

319

За время перевозокъ, совершенныхъ въ ноябрѣ и декабрѣ 1876 года, продовольственные пункты отпустили 2.369.310 порцiй (обѣдовъ) горячей пищи.

320

Чайную порцiю составляла кружка чаю или сбитня (вмѣстительностью до трехъ стакановъ) и булка съ мясомъ или сыромъ. За время перевозокъ, совершенныхъ въ ноябрѣ и декабрѣ мѣсяцахъ 1876 года, чайные буфеты выдали 3.568.040 порцiй.

321

Часть 2-я, стр. 139.

322

Донской казачiй № 11 полкъ за 5 дней переѣзда не получилъ ни разу горячей пищи, 130-й пѣхотный Херсонскiй полкъ за 4 дня переѣзда получилъ горячую пищу только одинъ разъ, 48-й пѣхотный Одесскiй полкъ за 5 дней переѣзда получилъ горячую пищу только 2 раза и. т. д.

323

2-го класса: въ г.г. Кишиневѣ и Бендерахъ; 3-го класса: въ г.г. Бѣльцы и Винница, и 4-го класса: въ г.г. Тирасполѣ, Аккерманѣ, Хотинѣ и Балтѣ.

324

Сороки, Бирзула, Ананьевъ, Пырлица, Тузора, Оргѣевъ, Григорiополь, Граденица, Мало-Ярославская колонiя и Новыя-Каушаны. Потомъ были открыты еще въ Раздѣльной, Ямполѣ, Рахнахъ, Гура-Гальбинѣ и Татаръ-Бунарѣ.

325

Такъ мотивирована эта мѣра въ рапортѣ Главнокомандующаго Государю Императору отъ 22 февраля 1877 года.

326

Т. к. удовлетворить нижнихъ чиновъ годовыми вещами почти за два мѣсяца до срока.

Content

Главномъ Штабѣ Военно-Историческая Коммисiя при Обстановка передъ войной

Отъ Военно-Исторической Коммисiи при Главномъ Штабѣ

Оглавленiе

ВЗГЛЯДЪ НА ПРИЧИНЫ ВОЙНЫ И ПОЛОЖЕНIЕ РОССIИ КЪ ЕЯ НАЧАЛУ

ГЛАВА I Театръ войны

ГЛАВА II Вооруженныя силы Турцiи

ГЛАВА III Вооруженныя силы Румынiи, Сербiи и Черногорiи

ГЛАВА IV Вооруженныя силы Россiи

ГЛАВА V Тактическая подготовка русской армiи

ГЛАВА VI Военно-морскiя силы Россiи

ГЛАВА VII Приготовленiя къ войнѣ и развитiе русскихъ силъ по iюль мѣсяцъ 1878 года

ГЛАВА VIII Состоянiе русской желѣзнодорожной сѣти къ осени 1876 года и работа ея по сосредоточенiю дѣйствующей армiи

ГЛАВА IX Русское полевое интендантство и снабженiе дѣйствующей армiи предметами интендантскаго довольствiя

ГЛАВА X Объявленiе войны Россiей Турцiи

Приложенiе къ главѣ VIII

ЗАМѢЧЕННЫЯ ОПЕЧАТКИ И ПОГРѢШНОСТИ

Примечания