Райдзин. Восточный край

Глава 1

Райдзин. Книга II

Не прошло и недели, как в новом мире у меня наконец появилось время спокойно осмотреться вокруг. Да даже просто выдохнуть без аврала и паники — впервые с того момента, как после удара молнии оказался на поляне ритуала.

Никто меня не хотел убить (прямо сейчас), не держал ментальной привязкой, никто по мне не стрелял и не ждал на судьбоносную беседу. Даже можно было со спокойной душой снять маску Ви-блокатора и попить чай с печеньем.

Устроившись с удобством в кабинете своего нового дома, занялся серфингом в местной сети — изучая историю и порядки своего нового мира. Информации сразу свалилось настолько много, что я пока выхватывал главное, не углубляясь. Но даже собирая информацию по верхам, был готов схватиться за голову — настолько удивлялся свалившемуся на меня новому знанию.

Мир, куда меня занесло волей странного незнакомца, оказался внешне красив, но при этом крайне неприветлив. По некоторым оговоркам я об этом конечно подозревал, но сейчас полностью осознал, что на этой планете существует жестко структурированное сословное общество, где хорошо живут только подданные и граждане благополучных стран.

В число таких входили государства Большой Тройки: Российской Конфедерации, Британской Империи и Трансатлантического Союза — с неожиданными для меня лидерами в виде Франции и Германии. САСШ, Северо — Американские Соединенные Штаты в местном русском варианте названия, находились далеко на вторых ролях. Даже на мой всесторонне недоразвитый и дилетантский взгляд будучи явной криптоколонией.

Углубившись в историю, ответ нашел довольно легко: Первая мировая война в этом мире продолжалась на десять дет дольше чем в моем, и во время нее на полях сражений впервые проявили себя владеющие элементарным даром — homo deus, повелевающие стихийной силой. Имя Фредерики Валленштайн, в пятнадцать лет сжегшей файерболом английский танк в битве на реке Сомме, на этой планете знал каждый.

Второй мировой здесь, как я и предполагал ранее, по итогу Первой действительно не было — после распространения одаренных в правящих кругах великих держав не возникло к ней предпосылок. Поэтому стала ясна откровенно второстепенная роль американцев — Штаты не получили преимущества и не оказались в выгодном положении для того чтобы стать мировым гегемоном. Не случилось в этом мире ни одного из трех китов американского могущества — не было ни доллара, ни флота, ни распространенной по всему миру американской культуры.

Кроме благополучных государств первого мира в этой реальности существовали и колонии, и страны неблагополучные. Более того, здесь были территории, находящиеся вне юрисдикции ООН. Да, Второй мировой в этом мире не случилось, но ООН на смену Лиге Наций пришла.

Вне юрисдикции организации объединенных наций находились протектораты, управляемые международными администрациями или корпорациями. Список участвующих в мировой политике корпораций, являющихся влиятельной силой за пределами границ первого мира поражал — Ncr.com, МедТех, Ганза, СNT, Байер, Royal Duch, British South Africa Company, Legrand, Total и десятки других. Если некоторые корпорации были определенно инструментом правительств стран Большой Тройки — как та же французская «Total», то некоторые — как Ncr.com, например, на мой взгляд были серьезной политической силой, со своими зонами влияния и сильными частными армиями.

Постепенно серфинг в сети смещаясь от геополитики привел меня к совершенно неожиданным вещам. Как раз сейчас я вдумчиво изучал манеру людей одеваться: ввиду сословного разделения здесь разительно отличалась мода. В первом мире преобладали классические наряды, среди владеющей аристократии — мундиры, с упором на прелесть старины.

Стиль одежды вне стран Большой Тройки больше походил на наряды из фантастических фильмов, которые я видел в прошлой жизни: строгие футуристические костюмы для высоких слоев общества из корпоратов, и совершенно разные, в том числе по-попугайски аляповатые наряды для низких сословий. Кроме того, в порядке вещей здесь были наряды, своей задачей только подчеркивающие наготу. Если в моем мире, например, скромные полоски скотча в качестве наряда были уделом подиумов высокой моды, то здесь подобный стиль — в порядке вещей, люди так по улице ходят.

Когда понял, что слишком уж долго изучаю тенденции моды протекторатов (пялюсь на демонстрируемые в общественных местах сиськи, если уж по-честному), снова акцентировался на исторических процессах.

По итогу сделал вывод, что пусть в этом мире не случилось Второй мировой, зато здесь происходило гораздо больше локальных войн (хотя куда уж больше). Причем локальные конфликты происходили с участием владеющих даром, поэтому прогресс шагал вперед гораздо быстрее, чем у меня дома. Вот он и ответ всем этим костюмам-призракам, глазным имплантам, бионическим рукам и прочим техномагическим чудесам.

Отдельно обратил внимание, что населения на планете было много меньше чем у меня дома — сейчас, к двадцать седьмому году третьего тысячелетия, едва подойдя к черте четырех с половиной миллиардов. Полагаю, это было следствием того, что немалая часть европейских держав сохранила свои колонии в старом виде, контролируя рождаемость. Да и вообще управляя колониями в традиционном виде, а не в неоколониальном режиме выкачивания ресурсов, как это происходило в моем мире — когда у Франции ни одного золотого рудника, а золотой запас тысячи тонн, а в Мали тысяча золотых рудников, но золотой запас отсутствует.

Я смотрел на чужой мир через широкое окно экрана монитора и постепенно понимал, что чем больше комфорта и благополучия забирали себе жители стран Большой Тройки, тем меньше комфорта и благополучия оставалось на долю остальных. И при вдвое меньшей численности населения здесь, в этом мире, лишних людей тут было едва ли не больше, благ на всех не хватало. То, что я сейчас читал и видел в открытых источниках, было очень жестко — моему взору постепенно открывался самый настоящий киберфеодализм во всей своей красе.

Не знаю, кем я был в прошлой жизни. Ни следа воспоминаний, все стерто иезуитским замыслом странного незнакомца; зато при полном отсутствии памяти о себе, со мной остались многие знания. Которые говорят мне, что с развитием истории цивилизации — где бы это не происходило, богатые всегда богатеют, а бедные беднеют. Это закон жизни, потому что богатство — суть влияние, и богатые люди всегда обладают большим количеством информации и возможностей; они управляют происходящим.

При этом процесс расслоения общества необходимо строго контролировать, потому что в критический момент всегда есть вариант что большая масса поднимет меньшую на вилы. Не сама, конечно — но богатые элиты тоже не живут в дружбе и согласии, используя различные инструменты для борьбы за влияние. Главное вовремя успеть показать, кого именно нужно на вилы поднимать.

В нашем мире подобные критические границы отодвигали за счет социалки, за счет создания среднего класса — когда людям есть что терять, из теплой и сытой жизни жечь покрышки не пойдешь. Здесь, в гораздо более жестком и недружелюбном сословном мире очень многим было нечего терять кроме своей жизни и питательных батончиков «со вкусом завтрака», которым я вчера утром давился. При этом ситуация была гораздо стабильнее. В этом мире не было ни доллара, ни американского флота, ни Голливуда, но были иные три кита, на котором держалось спокойствие всего второго и третьего мира: базовый безусловный доход, позволяющий получить в принтере брикет «со вкусом завтрака» — как кусок хлеба, а также виртуальная реальность, выполняющая функцию зрелищ. И еще был социальный рейтинг как контроль.

В протекторатах и несуверенных странах в полный рост работали службы социальной адаптации, «адаптанты». В сети, даже в белой, официальной, где я сейчас искал информацию, отношение к ним полнилось скрытой ненавистью. Неудивительно: адаптанты могли практически любого не защищенного сословной привилегией упечь в виртуальную капсулу на полный день, а это означало билет не просто в социальное дно, а изгнание из жизни. Тюрьмы в этом мире уже полностью заместили «капсулы дожития», где преступники отбывали наказания за преступления в самых разных, отнюдь некомфортных условиях.

Причем в условии поголовного обеспечения населения общегражданскими личными терминалами контроль общества был тотальным. Это у меня есть призрачный вервольф Альтер-эго, воспротивившийся подобному, а у большинства ведь вся жизнь как на ладони. Нет, подозреваю конечно, что есть те, кто может обходить ограничения, но думаю что таких немного.

Кнут в виде адаптантов соседствовал с пряником безусловного базового дохода. Некоторые категории граждан — находящиеся снизу за «зеленой» границей положительного социального рейтинга, имели обязательный временной промежуток, который они были вынуждены находится в виртуальной реальности. На эту обязанность и было завязано получение безусловного базового дохода — если хочешь получать бесплатный брикет и одежду из общественного прет-а-порте принтера, будь добр провести от четырех до восьми часов в виртуальной реальности ежедневно.

В общем, смотрел на свой новый мир и удивлялся. С одной стороны, появление владеющих даром здесь не заставило старую аристократию со старыми деньгами шагнуть в тень, как это произошло в моем мире. В полный рост наблюдались балы, красавицы, лакеи и юнкера; с другой стороны — на половине территорий планеты здесь царил самый настоящий киберфеодализм. Впрочем, после некоторого размышления я вдруг понял, что одно второе дополняет — в Древней Греции демократия, она же власть народа, тоже была для кого надо демократией — там ведь каждый гражданин имел одного-двух рабов как минимум.

По мере погружения в реалии нового мира догоняли меня и еще удивительные открытия. В моем мире был популярен киберспорт и, учитывая степень распространения виртуальной реальности, я ожидал подобного и тут. Каково же было мое удивление, когда узнал, что киберспорт здесь маргинализирован. Углубившись в вопрос узнал, что признаться в привычке виртуального времяпровождении на званом обеде будет сродни тому, как рассказать во всеуслышание о привычке мастурбировать в душе по утрам.

Киберспорт распространение имел лишь среди неграждан и обладателей серого социального рейтинга; освещался киберспорт в основном в сером сегменте сети, и мельком. Самой распространенной дисциплиной была «Арена» — виртуальная игра, объединившая сразу несколько направлений шутеров полного погружения, где проводились как одиночные поединки, так и соревновательные матчи команд, а также аналоги известных мне королевских битв.

Причем мое удивление вскоре стало все сильнее и сильнее: оказалось, что «Арена», как собрание военно-спортивных соревновательных дисциплин, самые настоящие гладиаторские бои нового времени, пришли в виртуальный мир из реального, где изначально и проводились! Были просто скопированы и перенесены из реальности в виртуальное пространство.

Самую большую популярность в реальном мире приобрела Городская охота — соревновательная военно-спортивная дисциплина Арены, легально признанная во всем мире. По Городской охоте проводили как студенческие, так и профессиональные соревнования, интерес к ней усиливался с каждым годом. Серьезную популярность снискал и кровавый спорт — условно-запрещенный в благополучных странах, но разрешенный на некоторых территориях. Как, например, в немалой части стран и протекторатов Юго-Восточной Азии. Наверное потому, что именно здесь — в Тихоокеанском регионе, высокие сословия и мир неграждан состыковывались максимально часто, здесь было очень много самых разных анклавов протекторатов, первый мир с третьим соседствовал повсеместно.

Опять в процессе серфинга в сети я неожиданно набрел на моду. Привычная в протекторатах манера одеваться, или «мода корпоратов» как ее еще называли, строилась в числе прочего на том, что молодежь повсеместно носила элементы костюмов и экипировки для Городской охоты. Как в моем мире для повседневного ношения некоторые используют камуфляжные расцветки или тактические вещи, так и здесь подобное было популярно. С другой стороны — как только что мне напомнила Альбина, здесь есть красные зоны протекторатов, где выход на улицу сопряжен с опасностью для жизни, так что подобная мода имеет смысл.

Свернув с моды вновь на кровавый спорт и погружаясь в изучение вопроса, я уже понимал, что кровавым он называется не зря. Если летальность в Городской охоте была на уровне околонулевых значений, как в гонках Формулы-1 двадцать первого века, то в условно-нелегальных соревнованиях она приближалась к десяти процентам от общего количества участников. Не сильно отличаясь от той же Формулы-1 в шестидесятых и семидесятых годах, когда гонки на пределе скоростей являлись весьма опасным занятием. Впрочем, здесь это мало кого останавливало — и причину, понимая уровень жизни неграждан на неблагополучных территориях, я прекрасно понимал.

Ближе к вечеру, под руководством Альбины я подключился к «глубокой», нелегальной зоне местной сети. И здесь моему удивлению уже не было предела. Как оказалось, для возможности заработка решает не только массовость: существовало очень много дисциплин кровавого спорта, в которых принимали участие и одаренные. Многие инкогнито — как правило высокородные. Возможность воскрешения, о которой я уже слышал, и невероятная выживаемость владеющих даже на низком уровне развития дара привлекали любителей риска и славы. В таблице рейтинга участников Восточной лиги Русского покера даже была вполне стандартная статистика учета смертей.

Реальных смертей, ни разу не виртуальных — это у меня в голове по-прежнему никак не укладывалось. Разбираясь со всем этим, впитывая информацию как губка, я даже на ужин (обед и так пропустил) не пошел — передо мной был огромный, новый и неизведанный мир.

Поразительно. Просто поразительно.

Из комнаты меня заставило выйти только сообщение от Альбины, что виртуальная капсула полного погружения готова к использованию. Так-то ее привезли еще днем, выгрузили и распаковали, поставив на втором этаже в одной из пустующих спален. Все без моего участия.

Альбина сейчас сообщила о том, что процесс подключения закончен и теперь требуется мое присутствие. Поднявшись из-за стола, разминая мышцы — целый день просидел в местных интернетах, направился на место действия. В одной из ранее пустующих спален второго этажа, где сейчас разместили капсулу, меня уже ждали.

Здесь была Наоми — гораздо более серьезная и собранная, чем рано утром, а также княгиня Кудашова, сменившая черный с золотом мундир на строгое платье с длинными рукавами и высоким воротом. Кардинальная смена стиля — если черный с золотом мундир выглядел аристократично, то это платье являлось эхом высокой корпоративной моды, какой я ее видел совсем недавно на картинках.

Глядя на Надежду Геннадиевну — ну глаз просто не оторвать, не сразу даже заметил, что в комнате также находится ротмистр Соколов с двумя бойцами. Один из них сейчас, в очках виртуальной реальности, заканчивал настройку капсулы.

Сама капсула виртуального погружения напоминала… капсулу для анабиоза в космическом корабле, как их в фантастических фильмах показывают. Металлопластиковый кокон, поставленный стоймя у стены и полностью закрытый стеклянной крышкой. На панели управления капсулы перемигивались несколько красных и желтых огоньков. Уже закончили перемигиваться — почти сразу после того как я зашел, все индикаторы засветились зеленым.

Занимающийся настройкой боец снял с себя массивные очки — я мельком обратил внимание на азиатский разрез глаз. Он, кстати, и сидел характерно — «на пятках» эта поза называется. Присматриваться к нему не стал, сразу отвлекся: где-то внутри капсулы раздалось шипение и стеклянные створки открылись.

— Все готово, ваша светлость, — поднялся на ноги боец-азиат, обращаясь к Надежде Геннадиевне.

— Благодарю, — кивнула кавайная княгиня. — Освободите помещение, произнесла она, обращаясь ко всем присутствующим.

С Надеждой Геннадиевной никто спорить не стал — не задавая вопросов Наоми и ротмистр Соколов со своими бойцами быстро вышли из комнаты. Я с молчаливым вопросом посмотрел на ее светлость.

— Считается дурным тоном наблюдать за людьми, когда они находятся в капсуле погружения, — пояснила для меня Надежда Геннадиевна.

— Вы тоже выйдете?

— Нет, я же твой навигатор и наставник. Да, можешь считать тренировку начавшейся, а во время тренировок мы переходим на «ты».

— Эм… а как мне…

— Можешь называть меня Надеждой.

— Понял. Вне тренировок мне нужно называть вас «ваша светлость?»

— Если мы вместе окажемся в обществе, либо в присутствии посторонних людей, то да. Что-то не так?

— Почему-то у меня есть ощущение, что во время нашей первой встречи я нарушил общепринятые нормы общения и, наверное, должен у вас просить за это прощения.

Надежда вдруг не выдержала и рассмеялась.

— Долго же шел к этому пониманию… но лучше уж поздно, чем никогда.

Как-то за день, пока я в кабинете просидел, у нее неуловимо сменилось ко мне отношение. Утром смотрела с могильным холодом во взгляде, а сейчас нормальная девчонка, я бы с такой в иной ситуации попробовал бы познакомился.

— Не волнуйся, я списала твою бестактность и невоспитанность на удар молнии в голову, — заговорила Надежда, к счастью не услышавшая моих мыслей. — Маску снимай и раздевайся.

Хм, вот так сразу. Неожиданно.

Впрочем, стесняться я не стал и сняв маску ви-блокатора, довольно быстро разделся. После чего под взглядом невозмутимой Надежды перешагнул порог капсулы, напомнившей мне при взгляде изнутри душевую кабину в стиле «дорого-богато».

Для ног внизу были специально выделенные синим цветом отметки, на которые я и поставил ступни. Надежда уже что-то набивала на табло меню управления капсулой. Только сейчас, когда она подошла ближе, я заметил у нее на виске прикрепленную таблетку визора. Мы стояли совсем рядом, и я вдруг заметил, как ее взгляд скользнул вниз, но тут же снова поднялся. На щеках у кавайной княгини появился едва заметный румянец. Забавно, краснеет так, как будто что-то там не видела.

А, дело-то не в этом — я ведь теперь тоже имею полное право намекать на «влажные» взгляды, как возможность представится. Судя по тому, как Надежда жемчужными зубками прикусила нижнюю губу, эхо моих мыслей до нее добралось. Но виду не подала — когда ее кавайная светлость сделала шаг назад и заговорила, голос раздался ровно и бесстрастно:

— Когда створки закроются, капсула начнет наполняться интрогелем. Не паникуй, гель содержит кислородосодержащие перфторуглероды, обеспечивающие жидкое дыхание. Неприятные ощущения испытаешь только при первом вдохе. Даже если что-то вдруг пойдет не так, помни что я рядом, слежу за твоими показателями и в любой момент могу активировать экстренный выход со сбросом геля.

— Спасибо. Я не волнуюсь.

— Странно, в первый раз все волнуются, — пожала плечами Надежда.

На самом деле я лукавил конечно — волновался. Но не так сильно, чтобы из-за этого сильно переживать.

— После того как капсула заполнится гелем, некоторое время будет происходить настройка, спокойно жди. Временной промежуток может занять до получаса — у тебя чистое от имплантов и аугментаций тело, поэтому соединение осуществляется не через нейрошунт, а через твою астральную проекцию, возможность этого мы сегодня так долго и настраивали. В первый раз подобная синхронизация быстро не происходит, будь готов ждать. После активации, когда настройка закончится, ты окажешься в виртуальном пространстве, в аватаре полностью схожем с твоим телом. Это будет первое испытание, хочу просто посмотреть на тебя. Результат не важен, просто будь собой.

— Какие условия прохождения?

— Вооружайся, выходи из укрытия и постарайся добраться до точки выхода.

— Понял.

— Счастливого пути, — кивнула мне Надежда и не дожидаясь ответа надавила на большую кнопку старта, находящуюся отдельно от панели.

Сразу же раздалось шипение — створки капсулы сходились, отделяя меня от остального мира. Я дышал ровно и спокойно — до того самого момента, как по внутренней стороне капсулы сверху не начал обильно стекать гель.

«Замуровали, демоны!»

Кратковременная паника поднялась против воли. Пришлось глубоко подышать, успокаиваясь. Получилось почти сразу — тем более что с обратной стороны Надежда наблюдала за мной, это тоже помогло.

Прозрачный и тягучий зеленый гель постепенно заполнял капсулу. Он был одной с моим телом температуры, так что я не чувствовал ни тепла, ни холода. Минута, и уровень геля поднялся уже выше груди.

Если бы не Надежда с другой стороны капсулы я бы, наверное, сейчас приподнялся на носках — машинально стараясь отсрочить момент вдоха. Но решил не затягивать — чувствуя, как уровень жидкого геля поднимается до подбородка, зажмурился и опустил голову. Так, что лицо оказалось полностью погружено в гель. Но сделать вдох все не решался. Кислорода мне пока хватало — я около минуты могу с задержанным дыханием находиться. Мог, там — в прошлой жизни. В этой жизни всех возможностей тела даже еще не знаю.

Прошло десять секунд, двадцать — поднять голову обратно было стыдно, но и сделать вдох не получалось. Да была не была — если не получится, гель еще не полностью заполнил капсулу, можно пока выпрыгнуть, откашляться и вдохнуть нормально.

Сделав над собой некоторое усилие, все же разомкнул губы, чувствуя, как гель проникает в рот. И, еще через несколько секунд внутренней борьбы, сделал первый вдох.

Я дышал!

От осознания этого даже распахнул глаза. Фигура Надежды по-прежнему маячила передо мной. Кавайная княгиня за мной наблюдала, на что я показал ей большой палец. На удивление, Надежда ответила мне зеркальным жестом, словно поддерживая. Прикольно. Похоже, во время тренировки она не пытается изображать из себя холодную, опытную и мудрую леди, уставшую от восхищенных взглядов.

Капсула уже полностью заполнилась. Прошла минута, две, три. Ожидание — в парящем состоянии залитой колбой интрогеля, затягивалось. На исходе пятой минуты — я про себя считал, свет перед глазами вдруг начал меркнуть, а образ Надежды за стеклом темнеть и расплываться. Но не успел я взволноваться, как сверкнула яркая вспышка, и я осознал себя стоящим в небольшой комнате. Уже не голым — на мне был плотный черный комбинезон с усиливающими вставками. Из мебели в помещении — длинный металлический стол у стены, неподалеку шкафы для оружия.

Стоило мне только на них посмотреть, как дверца одного из них приоткрылась.

— Охренеть! — не выдержал я.

В прошлой жизни я сталкивался с очками виртуальной реальности. Но то, что происходило сейчас, было самой настоящей реальностью — я просто не видел различий между состояниями.

— Шеф, Надежда спрашивает все ли у вас в порядке и как прошло первое погружение.

Голос Альбины раздался так внезапно, что я невольно вздрогнул. Ну да, она же имеет доступ к системе умного дома, капсула подключена в доме, а значит и фамильяр со мной.

— Я на месте, все в порядке.

— Надежда передает, что вам необходимо вооружиться и через подземную стоянку найти выход из здания.

— Что-то еще?

— Все.

— Прелестно.

— Нет, шеф, оказывается не все. Только что она добавила, что хочет увидеть, как вы действуете в нестандартной ситуации, чтобы вы были к этому готовы.

— Понял, принял.

Странно. Вроде бы совсем недавно все сказала, мол будь собой и доберись до выхода. Сейчас же вдогонку эсэмэски через Альбину шлет.

Волнуется? Да ну, бред. Посмотреть она хочет, надо же. На меня, в нестандартной ситуации. И вообще, я бы тоже хотел на нее посмотреть… в нестандартной ситуации. Внутри шевельнулось раздражение, показалось еще что на грани слышимости уловил утробное рычание.

Так, фу-фу-фу, отставить, я спокоен — обратился я сам к себе, чувствуя накатывающее раздражение на всех и все вокруг. Не люблю, когда на меня смотрят, как на витрине.

Надежда ведь видит мои психоэмоциональные показатели, не стоит давать ей повод делать выводы обо мне как об истеричке. Но вообще, блин… Эта виртуальность настолько реальная, что я реально в полном шоке. Не был так удивлен даже когда про «воскрешение» услышал; тогда ведь просто с чужих слов, а сейчас — наблюдаю нечто невероятное своими глазами.

Ладно, что мне там надо было? Ах да, вооружиться. Отлично. А для чего вооружиться, что меня там ждет за дверью?

Подышав размеренно, успокаиваясь, я вернул внутреннее спокойствие и прошел вперед, заглянул в оружейный шкаф. Внутри — автомат, немного похожий на АК-12. Цвет только не привычный черный, а серо-болотный. В шкафу обнаружилась и разгрузка с пятью дополнительными секторными — изогнутыми, магазинами.

Подергал остальные дверцы — заперто. Ладно, работаем с тем что есть. Взял автомат из открытого шкафа, осмотрел. Такое оружие в руках точно никогда не держал.

Отсоединил магазин, выщелкнул один патрон. Что-то совсем незнакомое, явно нечто среднее между привычным 5,45 и 7,62. Посмотрел на донце гильзы — ну да, «6,5×49». Вставил обратно в магазин, посмотрел наличие патрона в патроннике, пощелкал переводчиком огня. Ход удивительно плавный, лежит под большим пальцем удобно. Режима огня три — автоматический, отсечка по два выстрела, одиночные.

Сделал холостой спуск, воткнул обратно магазин, дослал патрон в патронник, накинул на себя разгрузку с магазинами, отрегулировал ремни. Ладно, пойдем посмотрим, что нам кавайная княгиня Надежда подготовила.

Вместо одной из стен ворота, закрытые тяжелым металлическим роллетом. Никаких кнопок, ручной способ — с потолка свисает цепочка. Потянул, приналег — и с жутким скрежетом створка роллета поползла вверх. Как хорошо и громко, прямо ух! Теперь все вокруг в курсе того, что я собрался совершить ошибку и выйти из комнаты.

Створку ворот поднял едва наполовину — вдруг придется возвращаться, закрыть будет удобнее. Присел, посмотрел. За проемом — просторная и пустая подземная парковка. Освещена довольно слабо, есть темные углы. Машин нет, вокруг лес бетонных опорных столбов с покрашенными в желтое основаниями.

Где выход — не видно, и похоже бродить здесь можно долго. Ладно, что рассиживаться — пригнувшись, вышел из проема. И моментально роллет позади рухнул вниз со скрежетом, перекрывая проход.

— Double Ѣ! — выругался я, не сдержавшись.

Прелестно, просто прелестно — путь назад закрыт. Бежать вперед без оглядки или идти спокойно и аккуратно? Дилемма. Выбрал третье: безоглядно не помчался, но и тормозить не стал. Быстрым шагом, почти бегом, начал передвигаться от столба к столбу, периодически осматриваясь.

Стоянка оказалась не совсем пуста — впереди увидел несколько машин. Все расстрелянные, некоторые сгоревшие. На столбах мимо которых проходил начали появляться выщербленные следы пуль, на гладком бетонном полу черные отметки взрывов. Так, похоже это какая-то соревновательная карта из виртуального мира Арены, про которую я сегодня так много читал.

Ладно, погнали дальше уже. Тем более что впереди уже вижу выход — разбитые двери колодца в центре зала, внутри которого с трудом просматриваются уходящие вверх траволаторы. В этот момент — как было однажды в больнице, мои чувства многократно обострились. «Шерсть на загривке» снова поднялась, и я услышал цоканье когтей по металлу и бетонному полу. Сразу с нескольких сторон.

«Окружили, демоны!» — машинально подумал я.

Сначала замуровали, теперь окружили — с долей иронии мелькнула мысль. Вот только шутка несмешного юмора оказалась совсем недалека от действительности: на меня уже, выскакивая из тени сбоку-сзади со спины, бросилась стая собак. Царапающие когтями бетонный пол твари отдаленно напоминали ротвейлеров, но при этом в их облике были и демонические черты — ни у одного ротвейлера я не видел горящих алым глаз; шкуры тяжелые, это даже не короткая шерсть, а чешуя.

Длинной очередью на весь магазин перечеркнул летящую на меня стаю. Странные твари спотыкались, падали, кувыркались разбрызгивая черную кровь. Но их было много, больше десятка. Меняя магазин оценил результат — четырех или пятерых убил, еще одна бьется в агонии, оставшиеся разбежались по сторонам.

Ощущение опасности заставило меня обернуться — пользуясь атакой одной группы, на меня — со спины, уже мчалась вторая стая. В этот раз в тишине, безо всякого рычания — в отличие от первой, явно просто отвлекшей внимание.

Еще одна длинная, выбивающая куски плоти и черную кровь очередь, вновь смена магазина — но четыре демонические собаки уже было рядом, я просто не успевал. Очень захотелось увидеть перед глазами темный экран с надписью: «Игра окончена. Попробовать снова?», но ничего подобного не было.

Своротил прикладом морду одной собаке, тут же почувствовал, как сразу несколько челюстей вцепляются мне в ноги. Виртуальная реальность оказалась мало отличимой от реальности и в ощущениях — больно как в жизни. Руки потянуло тяжестью — одна псина повисла на предплечье, зубы второй заскрежетали по цевью автомата. Я все же успел вставить новый магазин, и сейчас с криком стрелял в мешанину тел передо мной.

Пуль демонические твари не боялись. Как раз сейчас ощутил горячее дыхание в лицо — лишь в последний момент успел прижать подбородок, защищая шею. Еще одна демоническая собака набросилась сзади, так что не выдержав тяжести я упал на колени.

Клыки очередной псины вцепились мне в плечо, я почувствовал неприятный смрад — и не выдержав заорал, от боли и ярости, а потом вдруг все поглотила яркая вспышка.

Глава 2

Вчерашний день для Надежды Кудашовой начался сразу после полуночи неожиданным звонком. И оказался очень длинным, плавно перетекая из дня вчерашнего в день сегодняшний без перерыва на сон. За минувшие полтора суток у молодой княгини состоялся ряд самых разных бесед, которые по итогу привели ее в Нагасаки. Сюда, в дом Новицких, где княгиня сейчас расположилась в кресле в углу комнаты и вглядывалась в отображаемую перед взором в визоре картинку, где Дмитрий Новицкий сейчас осматривал взятый в руки АК-55.

Рядом, на периферии зрения в дополненной реальности, маячила фамильяр Новицкого — Альбина, выглядящая как секретарь-референт. Надежда, в первый раз увидев фамильяра, удивилась выбору юноши. Она, особенно учитывая его характеристику, скорее ожидала увидеть не столь строгую леди, а кого-либо из звезд развлекательной индустрии, лицензии на использование образов которых в виде фамильяров продавались повсеместно.

Скорее всего, подумала Надежда, косясь краем глаза на Альбину, все это следствие ритуала, после которого, как она уже поняла, Новицкий начал жизнь с чистого лица. Еще и с видоизмененной внешностью: в карточке личного дела на нее неприятным взглядом смотрел надменный темноволосый подросток, сейчас же она увидела абсолютно спокойного и адекватного беловолосого юношу. C очень странным, никак она не могла более точно его охарактеризовать, взглядом. Взрослым? Мудрым? Насмешливым? Не понять было никак, учитывая сильный и ощутимый фон его интереса к ней как к женщине.

В этот момент Надежда почувствовала некоторое волнение. «Понимаете, вы настолько обворожительно выглядите, что я просто не могу справиться с собой», — при воспоминании об этих словах она почувствовала, как зарождается в груди злость.

Да как он посмел так с ней разговаривать?!

Но кроме злости, было что-то еще. Странное, давно не испытываемое чувство. Надежда успела привыкнуть как к должному, что на нее смотрят с обожанием, страхом, ужасом, с восхищением, опаской и почтением. Ей уже двадцать пять лет, последние шесть из которых — после дарование государыней-императрицей княжеского титула, случайно встреченные люди почтительно называют ее «ваша светлость». А сегодня утром, под спокойным взглядом подсвеченных голубым отблеском глаз крайне невоспитанного Новицкого, владеющая княгиня словно оказалась в таком сейчас далеком прошлом, когда окружающие люди смотрели на нее как на равную и называли все больше Наденькой.

Где сейчас все те люди — вздохнула молодая княгиня с тоской по ушедшей юности. Но тут же вернулась мыслями к Новицкому. За краткое время общения он успел ее разозлить, удивить, взбесить и озадачить. Особенно после того, как Надежда обратилась к темной силе для демонстрации возможностей, и в ответ… не увидела ничего. Новицкий не просто не испугался, он в ходе дальнейшей беседы словно забыл об увиденном.

Разительный контраст с могущественными одаренными, которые зная о ее природе силы, старались держаться от Надежды подальше. И еще было кое-что, о чем она старательно пыталась не думать: за последние несколько лет она впервые почувствовала искренний и совершенно нескрываемый мужской интерес. Это было необычно.

Усилием отогнав столь странные и неуместные мысли, княгиня Кудашова вновь обратилась вниманием на экран, глядя на разбирающегося с оружием Новицкого. После того, как была сорвана ментальная пломба, сотрудники Третьего отделения обратили пристальное внимание на него и после разработки, проведенной в авральном режиме, накопали довольно много информации. И этот странный юноша, после ознакомления с его личным делом, сначала вызывал у нее только отвращение.

Надежда прочитала в отчетах, как Дмитрий Новицкий после переезда из Нагасаки в Познань попал в компанию «золотой» молодежи, и как по мере взросления жил все больше наплевав на гражданские правила. Ситуация способствовала, ему все сходило с рук. Почему, теперь было ясно: с момента прибытия в Познань Новицкий рассматривался как сосуд для создания миньона для наследницы княжеского рода Марии Лещинской. Именно поэтому Андрей Лещинский Новицкого привечал и опекал, введя в состав своей постоянной свиты, покрывал его различные проступки и даже пару раз выкупал из полиции.

Третьим отделением приоритетной рассматривалась версия о том, что Сэкиро Хиро, опекун Новицких, продал подростка князю Лещинскому, пользуясь информацией о наличии искры в личном деле. Непонятным пока оставалось то, как на место ритуала попала Наоми Новицкая и какое участие в этом принимал опекун. О местонахождении которого до сих пор не было ничего известно — Сэкиро Хиро исчез из посольства в Кобрине и сейчас его активно искали как имперские службы, так и ведомства Конфедерации.

Ритуал замещения воли Лещинским сорвало то, что наличие малой искры — недостаточной для развития дара владения, оказалось прикрытием истинного статуса Новицкого, его заблокированного дара. О чем ни опекун, ни князь Лещинский не знали. Результат поражал — утрата мощи потенциала едва выжившей Софией Лещинской, травмы Марии Лещинской, гибель барона Горанова, использование слепка воскрешения души принцессой Ядвигой и ярко пылающие кварталы Познани.

Личное дело Новицкого Надежда изучала вчера рано утром, в одном из кабинетов Московского Кремля, где проходила ее неофициальная встреча с президентом Российской Конфедерации. Где, изучая историю неординарного юноши, она все больше погружалась в хронологию событий его жизни, собранного специалистами Третьего отделения.

— Интересный кейс, — резюмировала она тогда, поднимая взгляд на президента Российской Конфедерации, которого видела лично впервые за несколько лет.

Собеседник после этих слов поморщился — Надежда знала, что ему не нравится вошедшее в моду употребление слова «кейс», но для столь неординарного случая и сопутствующих ему обстоятельств оно подходило как нельзя лучше.

Надежда же после своих слов, не скрывая брезгливости, отодвинула по столу подальше папку с личным делом. Она была из мещан, и в средней школе прекрасно познакомилась с такими вот мальчиками, которых попадание в высокую статусом компанию превращало в подонков. Президент заметил ее брезгливость, и добавил масла в огонь:

— Есть неподтвержденная информация, что Новицкий продал свою сестру Анджею Лещинскому, заманив ее в загородный особняк.

— То есть он не просто подонок, а конченый подонок?

— Надежда, тебе не очень идет подобный стиль речи, — поморщился президент.

— Сергей Александрович, мы же не под взорами приличного общества, — пожала плечами Надежда. Она хотела сказать что-то еще, как вдруг президент ее огорошил, словно пыльным мешком по голове:

— В самое ближайшее время тебя вызовет к себе государыня-императрица и предложит отправиться в Нагасаки для того чтобы стать мастером-наставником и навигатором для Дмитрия Новицкого и его сестры Наоми.

— Сергей Александровичч, я не готова быть навигатором у… этого человека.

Молодая княгиня знала и понимала, что ее заслуги перед троном позволят ей отказаться от предложения государыни-императрицы, поэтому приняла решение моментально.

Президент сразу говорить ничего не стал. Поднявшись, он подошел к окну кабинета и замер, глядя на золотого орла на башне Кремля. Постояв так около минуты, Сергей Александрович обернулся к Надежде:

— Тогда я, — сделал он ударение на слове «я», — попробую тебя об этом попросить.

К такому Надежда оказалась не готова.

— Почему я, Сергей Александрович? — спросила Надежда севшим голосом, понимая, что теперь отказать просто не сможет.

— Потому что из тех, кому я могу довериться в этом деле, только у тебя одной могут быть не продиктованные чужой волей, а свои собственные личные интересы. Мне это важно. Кроме того, если Дмитрий Новицкий действительно окажется конченым подонком…

— Я просто не смогу предотвратить трагический несчастный случай?

— Наденька, солнце, — устало вздохну президент. — Ну сколько мне тебя учить: есть же вещи, которые хоть всем и очевидны, но о них необязательно говорить вслух.

— Простите, Сергей Александрович. То есть мне нужно приехать в Нагасаки и как можно быстрее сделать то, что всем очевидно, но о чем не говорят вслух?

— Нет.

— Нет? Так все же понятно, он же конченый, — недоуменно кивнула Надежда в сторону личного дела.

— Не все понятно, — еще раз устало вздохнул и покачал головой президент. — Практически нет сомнений, что Новицкий продал свою сестру Анджею Лещинскому. Но после ритуала, после того как его эвакуировали из Познани, они с сестрой демонстрируют крайне близкую эмоциональную связь. Я хотел бы, чтобы ты с этим разобралась.

Потом уже, когда Надежда летела из Москвы в Петербург на аудиенцию к государыне-императрице, и после — во время полета из Петербурга в Нагасаки, она много сомневалась в принятом решении.

Ей не хотелось в этом участвовать. Не потому, что ознакомившись с личным делом, она испытывала неприязнь и отвращение к Новицкому — хотя она испытывала к нему неприязнь и отвращение. А потому, что она была одержимой, владеющей темными искусствами — и у нее, как и у всех одержимых, крайне сильно было развито предчувствие и предвидение. Надежда сейчас хорошо чувствовала, что выполнение просьбы президента ведет ее в самых настоящий клубок интриг, где сплетаются интересы самых разных людей и группировок. Иначе говоря, ей предстоит, как говорил один из ее старых друзей, «вписаться в блудняк».

Настолько Надежда прочувствовала, что ничего хорошего ее впереди не ждет, что во время перелета из Петербурга в Нагасаки думала даже попробовать найти какой-нибудь предлог и все же отказаться. Предполагая самые различные варианты, вплоть до замужества. Было бы с кем еще — вспоминая свои недавние метания, тяжело вздохнула Надежда.

На первый взгляд все оказалось не так плохо. Первая встреча с Новицким, а особенно последующее общение с его сестрой Наоми заставили княгиню Кудашову задуматься. После первой беседы Надежда общалась с Наоми уже наедине, и юная кицуне-оборотень с горящими глазами и обожанием рассказывала ей о брате. Рассказывала о том как он разительно изменился после ритуала, став тем самым Рейдзи, который ее раньше любил и защищал. Наоми рассказывала еще и о том, как опекун Сэкиро Хиро культивировал ненависть между братом и сестрой, что они поняли только совсем недавно.

Надежда, слушая юную кицуне, хорошо чувствовала, что та что-то не договаривает. Не желая давить на юную девушку, уже испытывая к ней симпатию, дала ей о своих догадках понять, намекнув что между ними тайн быть не должно. Результата добилась: Наоми долго мялась, но все же рассказала, что их опекун вчера вечером вернулся в Нагасаки и заявился в дом.

Надо же, вот где объявился Сэкиро Хиро, которого сейчас безуспешно искали все разведки Конфедерации Четырех Империй! Но дальнейшее удивляло еще больше: оказывается, после того как Наоми высказала двоюродному дедушке и опекуну все свои подозрения в манипуляции, Сэкиро Хиро просто вскрылся, совершив сепукку.

В этот момент Надежда Геннадиевна окончательно поняла: предчувствия ее совершенно не обманули и влезла она в очень темную и мутную историю.

— Да это блудняк какой-то, — даже вполголоса повторила она снова фразу, которая совсем недавно всплыла воспоминанием из насыщенной событиями юности.

Между тем, пока княгиня Кудашова отстраненно вспоминала события прошедших полутора суток и думала обо всем сразу, Новицкий уже вышел из комнаты и осторожно двигался по подземной стоянке торгового центра виртуальной карты Арены под названием «Молл».

Совершенно непопулярная локация — на ней очень редко проводились какие-либо соревнования или ивенты. Но именно эту карту Надежда выбрала неслучайно — давным-давно, много лет назад, именно на этой локации, только в реальности, Надежда получила самый первый и очень важный урок собственной незначительности.

Тогда она, правда, была в составе сборной команды гимназии по практической стрельбе, но это было не суть важно. Сейчас она хотела увидеть, как не в силах выполнить задание выбраться, Новицкий раз за разом будет биться головой в стену. И вот когда дозреет, а желательно — попросит ее остановить испытание, Надежда собиралась побеседовать с ним уже в другом тоне.

По ее задумке, Новицкий — неглупый парень, должен был осознать глубину пропасти на которой находится и понять, что выбраться может только с ее помощью. Надежда не хотела, чтобы он на нее снова смотрел так прямо и бесстрашно. Она хотела, чтобы он пережил то, что пережила она когда-то, осознавая свою слабость перед лицом сильных противников в ловушке обстоятельств.

Он не должен сломаться, но должен согнуться. Впрочем, если сломается — так тому и быть, в этом мире неудачники никому не нужны.

Надежда Геннадиевна сейчас словно разговаривала сама с собой, как будто спорила. Она и в мыслях не хотела допустить, что ей хочется снова увидеть недавний прямой и заинтересованный взгляд, почувствовать горячее внимание Новицкого и услышать — пусть и косвенный, но комплимент от него.

Отогнать столь дурацкие мысли помогло то, что на Новицкого уже кинулась стая измененных демонических гончих. Юноша смог рассеять первую группу, убив нескольких, но его ожидаемо подловили со спины. Надежда внимательно наблюдала за происходящим и подумала было что стоит, наверное, чуть упростить задачу. Она, участвуя в аналогичном испытании — пусть в реальности, была в бронекостюме и в составе команды из шести человек. Сейчас она уже пожалела о выставленных условиях, наблюдая как Новицкого рвет стая демонических гончих. Ей ведь нужно его согнуть, а не размазать…

Обрывая заметавшиеся мысли, в дальнем углу комнаты неожиданно сверкнула яркая вспышка, и капсула полного погружения вспухла ярким взрывом. Будь на месте княгини другой человек, не обошлось бы без серьезных травм. Но Надежда была могущественной одержимой; она умела входить в скольжение во времени, ускоряясь.

Поэтому сейчас, «приостановив мгновение», словно в замедленной съемке молодая княгиня наблюдала как летят в нее осколки стекла, брызги интрогеля и обломки виртуальной капсулы. Она поставила импульсный щит, и сквозь прозрачную пелену смотрела как растекаются по силовой завесе зеленоватая тягучая жидкость, бурлящая от удара обломков капсулы.

Едва Надежда вышла из скольжения, тут же ей по ушам ударило грохотом. Сквозь пелену силовой завесы она увидела, что капсула полного погружения просто перестала существовать, разнесенная на тысячи маленьких обломков. Обнаженный Новицкий, стоя на коленях среди расплескавшегося интрогеля, обломков и змеящихся жгутов молний, поднялся на ноги. Глаза его горели ярким магическим отсветом, вокруг кулаков сплетались в длинные клинки жгуты молний.

«Надя, у него удивительно мощный потенциал. Именно поэтому я хочу, чтобы ты была его навигатором», — вспомнила Надежда слова императрицы Ольги, которыми та сопровождала свою просьбу и повеление.

Глаза Новицкого понемногу гасли, молнии у сжатых кулаков уже исчезли. Посмотрев на Надежду, он что-то спросил.

— Что? — переспросила Надежда машинально. Только потом поняла, что ее не слышно и убрала щит.

— Что? — еще раз спросила она.

— Вы в порядке?

Вопрос поставил Надежду в тупик. Чувствуя, как снова алеют щеки, она разозлилась на себя. Чтобы не показать смущения, взяла паузу, аккуратно стряхнула с плеча невидимую пылинку.

— Странный вопрос, конечно я в порядке. Но спасибо за заботу.

Новицкий неопределенно пожал плечами. Повисла пауза, нарушаемая треском электропроводки. Надежда вдруг поняла, что они с Новицким просто стоят и смотрят друг на друга.

— Э… Я увидела все что хотела, благодарю за демонстрацию возможностей. Пока можешь привести себя в порядок…

«Господи, что я несу»

…я же свяжусь с ротмистром Соколовым, решим вопрос с уборкой и заказом новой капсулы. Да, наверное стоит заказать еще прет-а-порте принтер, похоже этот вышел из строя. Что?

— Очень удачно.

— Что-что? — не поняла Надежда о чем речь.

— Понимаете, мы вчера закинули в дестрактор этого принтера человеческое тело, и я волновался как вообще можно будет использовать предметы, которые после этого будут созданы, он же перерабатывает все. Представляете, напечатать зубную щетку и знать, что она создана в том числе из… ну, в общем вы, наверное, поняли.

— А… да-да, ясно. Мне, пожалуй, пора, — поднялась Надежда, надеясь, что сохраняет бесстрастное выражение лица.

На деревянных ногах она прошла к выходу, старательно перешагивая через обломки капсулы, остановилась на пороге. Подумала немного, обернулась.

— Стандартные тренировки начнутся с завтрашнего дня, выход на пробежку в двенадцать минут шестого, прошу не опаздывать. Вечером проверь личную почту, я скину описание дыхательных упражнений для подготовки к обучению практик ментального сокрытия.

Кивком попрощавшись с озадаченным Новицким — после экстренного выхода из виртуальной реальности плавающее сознание как после наркоза, Надежда вышла из комнаты.

Навстречу ей уже бежали бойцы Соколова, мелькнули серебристые волосы обеспокоенной Наоми. Надежда Геннадиевна, мыслями находясь совсем не здесь, ответила на несколько вопросов, раздала дежурные указания.

Она старалась выглядеть невозмутимо, но внутри кляла себя последними словами. И закончив с формальными обязанностями, поспешила направиться к себе. Впервые за много лет Надежда испытывала жгучий стыд и смятение.

В голове пульсировала мысль: «Господи, какая же я дура! Ну точно теперь примет за последнюю идиотку».

Глава 3

«Господи, что за дичь я несу?! Какое тело, какая зубная щетка, зачем я ей это рассказал?!»

Осознание сказанного пришло постфактум. Ощущение — как бывает после наркоза, когда в себя уже пришел, а в ясное сознание еще не вернулся.

Похоже наше обучение еще не успев начаться уже близится к завершению: ее кавайная светлость покинула разбомбленную комнату с таким лицом, как будто здесь не капсула взорвалась, а гранату в деревенский сортир бросили. Причем будто именно я эту гранату и кинул, ее об этом не предупредив. Она хотела на меня посмотреть, она на меня посмотрела, мда.

Нет, ну кто знал-то, что так получится?

Жалко, жалко, а я уже было надеялся, что сработаемся — Надежда Геннадиевна, пусть и старалась казаться бесстрастной снежной королевой, мне начинала нравится своей рассудительностью и спокойствием. Ну, это кроме эффектной кавайной внешности, конечно.

В комнате уже стало тесно от кучи бойцов, озадаченно осматривающихся, а я подхватил одежду и стараясь не поскользнуться на интрогеле пошел принимать душ.

— Дмитрий Сергеевич, что здесь… произошло? — спросил меня один из людей Соколова, молодой парень в мундире с фамилией «Никонов» на левом кармане.

Я даже задумался, не зная как тактично ответить на такой интересный вопрос.

— Стреляли, — пожал я плечами.

— Где? — спросил меня второй специалист, с нашивкой «Кононов».

— Там, — кивнул я в сторону разлетевшейся на мелкие осколки капсулы, после чего все же пошлепал босыми ногами в душ. А ночью ко мне пришла Наоми. Скользнула в приоткрытое окно, забралась под одеяло и прижалась ко мне.

— Рейдзи, мне надо тебе кое-что рассказать.

— Рассказывай.

— Надежда-сама сегодня очень долго меня расспрашивала и щупала мою душу, — горячо зашептала Наоми.

«Щупала душу», надо же какое определение. Я бы тоже Надежду-сама за что-нибудь пощупал, мелькнула вдруг непрошенная мысль.

— Она много спрашивала и видела, что я не говорю на вопросы всей правды. Поэтому, чтобы скрыть нашу тайну, я рассказала все-все-все про дедушку Сэкиро.

Хм, вот почему после моей фразы об отправленном в дестрактор теле не последовало никаких вопросов.

— Ты сильно меня будешь ругать?

— За что?

— За то, что я рассказала.

— Да брось, ты молодец.

— Правда-правда?

— Правда-правда.

Сестра после этого успокоилась, а чуть погодя засопела ровно — заснула. Я же почти до самого утра заснуть так и не смог, лежал и пялился в потолок до самого рассвета, одолеваемый мыслями.

Несмотря на мои опасения, ее кавайная светлость нас не покинула. Утром — в пять часов двенадцать минут, уже ждала на пробежку у ворот. И сейчас мне стала ясна причина столь странно назначенного времени — яркое солнце как раз только-только поднималось на востоке, окрашивая вершины на другой стороне залива.

Дом наш находился на восточном склоне горы Инаса, и отсюда открывалось удивительное по красоте зрелище. Которое даже немного отвлекло меня от кавайной княгини. Но ненадолго; на Надежде была мешковатая белая толстовка с опущенным капюшоном, совсем не прикрывающая ягодицы обтянутые черными леггинсами, и белоснежные кроссовки.

В этом простом наряде она выглядела не так холодно-официально, как вчера в облике сначала аристократа, а потом корпората. Но все равно сногсшибательно, так что взгляд не оторвать. Хотя… с другой стороны если глянуть по существу вопроса: интересно, есть ли образ, в котором она выглядит без сногсшибательного эффекта?

Поздоровавшись, Надежда Геннадиевна жестом показала нам с Наоми следовать за собой и выбежала за ворота. Сопровождали нас на пробежку несколько кавалеристов Соколова — без брони и кавалерии, тоже в спортивных костюмах. Двое бойцов впереди, парой, двое позади. Между ними мы втроем; Надежда бежала перед нами, мы с Наоми следом.

Я с парнями ротмистра Соколова поздоровался, но после этого внимания не обращал. Мы бежали сейчас по тротуару вдоль дороги, ведущей к вершине горы. Справа открывались шикарные виды утреннего города, и я туда даже иногда посматривал. Хотя, кому я вру — краем глаза только видел, потому что никак не мог оторвать глаз от маячивших впереди ягодиц Надежды Геннадиевны.

Вообще никак не мог оторвать. Все же испытываю непреодолимое к ней влечение. И не могу понять, то ли это именно она на меня так действует, то ли это фактор шестнадцать лет при взгляде на столь красивую леди так разум напрочь вышибает.

Усилием воли все же отвел взгляд, сосредоточившись на беге. Тут же вспышкой снова возникло воспоминание, что в прошлой жизни я бегал по утрам в парке. После тридцати вообще, чтобы сохранить прежний тонус организма много всякого разного начинаешь делать. Зарядку, например. Но тело реципиента было отлично подготовленным, поэтому я бежал сейчас не в режиме преодоления, а легко, в удовольствие.

Поднимались мы под уклон по пустынной дороге, по которой за это время проехала всего пара машин. Добрались до вершины горы, до станции канатной дороги — откуда открывался панорамный вид на Нагасаки. Здесь задерживаться не стали, сразу развернулись и побежали обратно.

Всего, по ощущениям, вместе со всеми изгибами дороги набегали километров десять. Судил по времени — темп держали ровный, а к возвращению домой с того момента как покинули территорию особняка прошло не больше часа.

После душа и легкого завтрака Надежда Геннадиевна позвала нас с Наоми на теоретические занятия. Изучали мы все утро, надо же, номенклатуру вооружений армий мира. Для усвоения знаний бойцы из команды Соколова нам притащили даже несколько десятков рабочих образцов, самых разных — вплоть до пулеметов, состоящих на вооружении ЧВК и армий стран Большой Тройки.

Я не очень понял, зачем именно нам это надо, но вопросов конечно же не задавал. После второго, более плотного завтрака — для обеда еще рано, по заданию Надежды засел за изучение в сети гайдов и материалов по площадкам Арены, на которых проходят соревнования Городской охоты. Мне на почту пришел целый список, причем часть из того что в нем было, я изучил еще вчера. Упоминать об этом не стал, просто принялся выполнять что сказано.

Сама ее кавайная светлость весь день занималась с Наоми. Вечером меня ждала работа на заказанных Альбиной тренажерах. Синхронизировать с виртуальным аватаром пока было нечего, нет пока ни виртуального аватара, ни капсулы, поэтому Надежда выдала мне комплекс упражнений по своей программе.

После ужина меня ждали ментальные практики не для защиты, не готов еще, как сказала ее кавайная светлость, а пока хотя бы для приглушения громкости своих мыслей. Несколько дыхательных упражнений и одно ментальное — досчитать в уме до ста, не отвлекаясь ни на какие другие мысли. Несложная задача на первый взгляд, а стоит попробовать — как начинаются проблемы.

Впрочем, в прошлой жизни — как проявился у меня очередной проблеск воспоминаний, я умел обманывать полиграф, так что с ментальными практиками у меня вроде бы все хорошо шло, до ста туда и обратно положенное количество раз отсчитал с пустой головой.

Умел обманывать полиграф, надо же. Похоже, все-таки не сантехник.

В подобном режиме прошло три дня — до того момента, как нам не доставили новую виртуальную капсулу, гораздо более навороченную чем первая. Вот только в этот раз перед погружением в виртуальную реальность произошло кое-что еще. Когда все было готово, и в комнате остались только мы одни, Надежда сказала мне деактивировать и снять с запястья таблетку личного терминала. После этого протянула два широких массивных браслета. Точь-в-точь такие же браслеты Ви-блокатора, которые мне передал Велльсгаузен и которые сейчас у меня в комнате лежали. И которые я еще ни разу даже из тумбочки не доставал, куда их и убрал в первый день.

— Знаешь, что это? — перешла Надежда на «ты», переключаясь в режим тренировки.

— Браслеты из комплекса Ви-блокатора, отрезающие владеющего от возможности использования дара.

— Верно, их еще называют негаторы, чтоб проще было. Маска — блокатор магии, браслеты — негатор магии. Надевай.

— У меня есть такие, в комнате лежат, — счел нужным я упомянуть.

— Я знаю. Но лучше использовать эти.

— Могу узнать почему?

— Потому что я уверена, что в этих не зашито и не спрятано ничего постороннего.

Однако — мысленно хмыкнул я.

Взял протянутые широкие браслеты, защелкнул на запястьях. Так, а как их дальше? В каждый из браслетов вставлены по три аметиста, а похоже вот на этот крупный нужно нажать, прямо видно, что его реально утопить вглубь.

— Стой-стой, — похоже поняла Надежда что я в первый раз так делаю. — Лучше сесть, — пояснила она.

Сел на кресло, один за другим вдавил поблескивающие внутренним светом аметисты. Почувствовал покалывание, а потом браслеты вдруг размякли, плотно прижимаясь к коже. Как будто не металлопластиковые, а резиновыми стали. И исчезли!

Аметисты остались — как будто вплавленные в плоть на запястьях, а вот браслеты пропали — остались только полоски на коже, чуть более темные, как будто от загара. Очуметь — думал я, глядя на вставленные в мои руки аметисты, которые сейчас сияли негромким фиолетовым отсветом. И ни чувствую ведь ничего, просто не ощущаю эти камни.

Поначалу в ощущениях вообще ничего не изменилось, но через несколько секунд я вдруг оказался словно в абсолютной тишине. На меня будто свалилась пустота — очень странное и неприятное чувство. Причем на некоторое время я даже потерял ощущение в пространстве. Ну да, если бы на ногах стоял, мог бы не удержаться.

— Как ощущения? — спросила Надежда.

Покрутил головой, поднялся. Так себе ощущения, если честно. Нет, физически я в порядке, но чувствую себя крайне неуютно. Словно дыра в душе образовалась. Ощущения полностью сформировались, и я озвучил их Надежде:

— Плывут две молодые рыбы, навстречу им попадается старая. «Холодная сегодня водичка, да?» — спрашивает старая рыба и плывет дальше. Молодые рыбы переглядываются, и одна спрашивает другую: «А что такое вода?» Вот чувствую себя как одна из этих молодых рыб, которую вдруг вытащили из воды.

Поджав губы, Надежда покивала.

— Интересное сравнение. Да, имей в виду — с браслетами негаторами у тебя теперь в капсуле не будет доступа к своему фамильяру.

Неприятно, но выбора нет.

Если честно, мне вообще не хотелось снова идти в тот страшный виртуальный подвал подземной парковки, но и тут у меня выбора нет. Надежда, кстати, все это время на меня внимательно посматривала — может ожидала реакции какой, но я старался сохранять спокойствие.

Зашел в капсулу, остался в одиночестве за закрытыми створками и…

«Шеф?» — вдруг раздался голос Альбины.

— Как ты… здесь? — почти беззвучно прошептал я, понимая, что это не в капсуле голос фамильяра звучит, а у меня в голове.

Причем я без маски, без дополненной реальности — как такое возможно?

«Шеф, помните, что я говорила про эгрегор и мое существование благодаря вашей ауре? Мне кажется, именно это причина того, что ее светлость сейчас серьезно ошибается, думая, что с активными негаторами мы друг другу недоступны»

Интересное кино. Впрочем, говорить Надежде о том, что фамильяр осталась со мной, я не стал. Слишком все вокруг… размыто и непонятно в перспективе, мне бы хоть какие козыри иметь при себе. Чтобы Надежда не увидела всплеск эмоций, я уже подсознательно гонял дыхательные упражнения, стараясь успокоится. Хотя даже если обратит внимание, наверняка подумает, что демонических собак опасаюсь. А я их, ска, реально опасаюсь.

После знаменующей смену восприятия вспышки с волнением ожидал увидеть стартовую точку карты «Молл» — локации Арены я уже изучил и знал, что именно на ней, в подземной парковке торгового центра я оказался перед тем, как первая капсула аннигилировалась.

На удивление, ничего подобного не произошло: после погружения оказался в тренировочном центре, стандартном для новичков. Первые несколько дней по три-четыре часа проходил вполне адекватную программу обучения, рассчитанную на тех, кто только собирается участвовать в соревновательных дисциплинах Городской охоты. О моей первой попытке, закончившейся взрывом капсулы, за последующие дни не было сказано ни слова. Похоже все что хотела Надежда тогда увидела.

В процессе тренировок в виртуальной реальности я понял, что прохожу пусть стандартную, но при этом дополненную программу: в мире, где существовало сословное деление, не было даже никаких попыток уравниловки. Есть деньги и возможности — пользуйся, никто не запрещает.

Моя программа обучения была одна из премиальных, так что кроме стандартного набора тренировок я имел возможность бродить по самым популярным локациям, тренировался поначалу на легких и предсказуемых противниках с низким уровнем искусственного интеллекта в щадящем режиме. Постепенно уровень сложности поднимался, и вскоре я уже на постоянной основе участвовал в самых разных массовых замесах по типу королевской битвы. Участвовал, кстати, в режиме «инкогнито» — каждый раз для меня генерировался новый ник и экипировка. Пару раз даже побеждал.

Дни потянулись один за другим в одинаковом ритме. Утренняя пробежка, теория, виртуальная капсула на четыре часа, комплекс тренажеров на четыре часа, перед сном набор простых упражнений для ментального контроля.

Наоми по-прежнему приходила ко мне в спальню, когда не могла заснуть, но делала так уже далеко не каждую ночь. Все же после занятий с Надеждой она уставала серьезно, кроме того училась чувствовать и контролировать свою силу. Чего без контроля эмоций не достигнешь. Причем делала она в этом, как я понимал по обрывкам фраз Надежды, определенные успехи.

Одинаковые дни сменяли один другой. В таком режиме дня сурка прошел почти целый месяц, и у меня уже начали возникать некоторые вопросы. Все же княгиня Кудашова — наш мастер-наставник и навигатор. Про мастера-наставника понятно, вроде как выполняет обязанности: я бегаю по утрам, занимаюсь теорией, стреляю во время боев в виртуальной реальности и даже в кого-то все чаще попадаю. Но мастером-наставником она является именно что «вроде как» — потому что утренняя пробежка и постановка задач для изучения локаций Арены все же не подходит на серьезную программу обучения.

И если моим мастером-наставником ее все же можно назвать, то вот навигатором — никак не получается. Навигатор — это ведь история о поиске пути освоения контроля дара, но за минувший месяц от Надежды вообще ни слова не слышал про стихийную силу. Только к блокирующим магию браслетам-негаторам привык как к детали гардероба, надевая их каждый раз перед погружением в вирт.

Зато с Наоми Надежда занималась именно что освоением ее магического дара, причем очень плотно — буквально каждый день, пока я провожу свои восемь часов в вирте и на тренажерах, они выезжают на магические полигоны. Сестра просто визжит от восторга по вечерам, раз за разом рассказывая о своем персональном айдоле. Еще немного, кажется, и она во имя ее молиться начнет.

Меня понемногу начали глодать сомнения. Чего тянем? Может быть ее кавайная светлость ждет пока я научусь контролировать эмоции при взгляде на ее «нижние девяносто» во время утренней пробежке? Так мне до этого как до Китая… а нет, Китай тут близко совсем. Как до Москвы гусиным шагом, в общем далеко еще. Или же она вообще не собирается меня учить, решая подобной итальянской забастовкой мне за что-то отомстить и просто дождаться, пока я не справлюсь с даром? Или не мне отомстить — я помнил ее оговорку о том, что она прохлаждалась и отдыхала до получения направления в нашу сторону.

В общем, с такими мыслями сегодня долго не мог заснуть. И после некоторого раздумья решил, что завтра днем, вернее уже сегодня — время за полночь, перед очередным визитом в виртуальную реальность, когда мы традиционно с Надеждой остаемся одни в комнате, пора начинать задавать вопросы.

Вот только оказалось, что момент того что «пора», прочувствовал не только я: окно в моей комнате вдруг открылось и в проеме мелькнула смазанная тень. Чувства опасности не было, но когда видишь призрака спокойным остаться сложно.

Я вскочил с кровати, думая что делать и куда бежать. При этом размытый силуэт из проема окна уже исчез. Так, и что это было?

— Доброй ночи, — раздался негромкий голос из-за спины.

Обернувшись, увидел расположившуюся в кресле Надежду. Сидела княгиня совершенно спокойно, в расслабленной и уверенной позе — закинув ногу на ногу, откинувшись на спинку и положив руки на подлокотники кресла.

— Скольжение, — пояснила она. — Мне нужно было оказаться в вашей комнате так, чтобы никто этого не увидел.

Обращение на «вы», добавляющее официоза, слышать было крайне непривычно. Вместе с Надеждой мы не завтракали и не обедали, на пробежке не разговаривали, а общались только в режиме тренировок. Так что я уже привык с ней свободно разговаривать, и почувствовал себя несколько странно от такой подачи манеры разговора.

— Зачем вы здесь?

— Поговорить, — пожала плечами княгиня. — Для начала вам, думаю, все же стоит одеться, разговор предстоит долгий.

Хм, ну да — опомнился я. Уже через несколько минут я сидел в кресле напротив Надежды. И только сейчас она протянула мне браслеты-негаторы магии.

— Прошу.

Видимо, разговор предстоит не просто долгий, а серьезный — подумал я, активируя блокирующие стихийную силу браслеты. Альбину при этом браслеты не блокировали, ну да Надежде знать, наверное, этого пока не стоит.

Кавайная княгиня довольно долго не начинала анонсированный разговор. Молчала и размышляла, глядя сквозь меня. Интересная какая. «Нужно поговорить», а сама сидит и молчит. Впрочем, когда Надежда начала говорить, подобные мысли вылетели у меня из головы, потому что говорила она крайне серьезные вещи:

— Меня попросили, не приказали, заметьте, стать вашим навигатором. Не вашей сестры, не навигатором у вас обоих, а именно вашим.

Надежда говорила негромко, по-прежнему глядя сквозь меня.

— Я точно не знаю, почему для этой роли выбрана именно я. Но, чтобы вы понимали, задачу мне ставила… ставило, самое высшее руководство Империи. Насколько я могу понимать, причина этого заключается в том, что ваш потенциал как владеющего невероятно силен. Возможно он даже превышает седьмой золотой ранг…

— Вы не рассказывали ничего о рангах.

— В школе расскажут, — отмахнулась Надежда, не выходя из глубокой задумчивости. — Самое главное, что у вас очень высокий потенциал, таких одаренных очень мало в нашем мире. Так вот, есть у меня определенная догадка насчет вашего будущего. Как ты полагаешь, в чем сейчас заключается твое предназначение?

Как-то неожиданно она на «ты» перешла.

— Полагаю, что одним из вариантов рассматривается позиция быка-осеменителя для высокородных владеющих дам, которым не повезло найти равнозначного по статусу мужа.

Надежда посмотрела на меня долгим внимательным взглядом.

— Все так. Вот только это относительно безопасный вариант, и в сложившейся для тебя ситуации я бы не сказала даже, что он плох.

— Ты имеешь в виду опасность от Лещинских и прочих мною обиженных?

Надежда сейчас, когда я сам перешел на «ты», немного замялась и даже чуть смутилась. Похоже не ожидала. На самом деле, учитывая разделяющую нас сословную и возрастную пропасть — незаметную сейчас, пока мы на лето закрыты в пределах дома и маршрута утренней пробежки, я действительно веду себя нетипично. Но это внешне — внутренне я не испытываю никакого дискомфорта по этому поводу.

— Я сейчас не о прочих обиженных, как ты выразился. В тебе и твоей жизни есть определенная тайна. Двойное дно, связанное с твоим даром. Понимаешь, способ и обстоятельства при постановке мне задачи, ваш совершивший самоубийство опекун, перевод двух дураков из ФСБ сюда…

— Что, прости?

— Ах да, ты же не в курсе. Про сорванную пломбу знаешь?

Спрашивал я, вообще-то, про «самоубийство», играя в несознанку. Но про сорванную пломбу ответил автоматически:

— Знаю, Модест Петрович рассказал.

— Откуда ты знаешь Модеста? — вскинулась вдруг Надежда, заставив меня вздрогнуть. На мгновение мне показалось, что в ее глазах мелькнула непроглядная Тьма.

— Эм… — даже замялся я, потому что на миг лицо Надежды стало выглядеть весьма опасно. — После того как мы с Наоми были эвакуированы из Познани, нас доставили в город Белоцарск, где в штабе Четырнадцатой бронекавалерийской бригады я имел ознакомительную беседу, в ходе которой сообщил о потере памяти и получил некоторое представление о картине мира и своих перспективах в освоении проклятого дара. Собеседник представился как Модест Петрович, сообщив что является куратором проекта «Резервация «Восток».

— Высокий брюнет с тонкими чертами лица, иссиня-черными волосами и молочно-белой кожей?

— Рост не видел, он за столом сидел, но остальное совпадает.

— Ах ты ж с-с-с… — неожиданно едва слышно проговорила Надежда. Не знаю, что хотела сказать она дальше за слово, начинающегося с протяжного «с-с-с», но не сказала.

Сдержалась.

— Мне довели, что твой куратор от проекта «Резервация» — Игорь Велльсгаузен.

— Так точно. Игорь Николаевич встречал нас после посадки в Нагасаки, в ходе обстоятельной беседы и инструктажа вручил мне браслеты Ви-блокатора, ассистант личного терминала и перстни, которые мы должны будем использовать при инициации Источника.

— Ясно. Ясно, — вздохнула Надежда. — Все это только подтверждает, что вокруг тебя происходит…

Пощелкав пальцами, ее кавайная светлость замялась, пытаясь найти нужное выражение.

— Нездоровая канитель? — подсказал я машинально.

— Именно, — кивнула Надежда. — Именно что нездоровая канитель.

— А что за два дурака из ФСБ?

— Какие два дурака? — Надежда явно находилась сейчас далеко в мыслях, но быстро вспомнила, о чем речь: — Ах да, Никонов и Кононов.

Знакомые фамилии — ну да, я ж их видел во время настройки капсулы. Вроде вполне обычные парни, на дураков не похожи.

— Когда у тебя сорвало ментальную пломбу, ты находился в зоне ответственности оперативного штаба Управления ФСБ по Гродненской губернии. Дежурный, который засек всплеск энергии, уже утром был уволен со службы переводом в Канцелярию, в Третий отдел. Вместе с ним отправился его коллега, с которым он ночью почесал языками по твоему поводу. Сейчас эти двое с подпиской о неразглашении следят за периметром и выполняют обязанности аналитиков при команде Соколова, — махнула рукой Надежда в сторону соседнего особняка. — В общем, как ты правильно выразился, вокруг тебя начинает кружиться совершенно нездоровая канитель. Я не знаю и даже не догадываюсь, что это может быть. И в связи с этим я предлагаю тебе… поиграть в игру, так скажем.

— В какую?

— В смертельно опасную.

— В чем именно эта игра будет заключаться?

— Это будет твоя личная игра. Ты уже сделал к этому первый шаг, планируя участвовать в Русском покере чтобы получить хотя бы немного возможностей для самостоятельных действий. Я могу помочь тебе попытаться пройти еще дальше, попробовать докопаться до истинных причин происходящего. При этом, — подняла указательный палец Надежда, акцентируя внимание на следующих словах: — Ты должен понимать, что в случае проигрыша мы с тобой вполне можем… исчезнуть, мягко говоря. П-пух, и все, нет ни тебя, ни меня. Вот так, — щелкнула она пальцами.

— Я бы, наверное, сосредоточился на другом варианте.

— На каком? — взметнулись брови Надежды.

— Пусть все идет как идет.

Долго, очень долго — больше минуты, Надежда смотрела на меня. Взгляд я не опускал. Она тоже. На щеках ее кавайной светлости вновь появился румянец — похоже, она думала о том, что я струсил, и сейчас корила себя за просчет. Думаю, за прошедший месяц она наблюдала за мной и сделала вывод, что на ее предложение я соглашусь.

— Объясни, пожалуйста, — в голосе Надежды зазвенел лед.

— Я бы очень не хотел, чтобы из-за меня ты подвергала себя смертельной опасности, только и всего. Мне было бы комфортнее, если бы я один пытался разобраться со своей жизнью, чтобы потом не было мучительно больно за потери, которых могло не быть. Если конкретно — я не хотел бы стать причиной твоих… так скажем неприятностей в виде «п-пух, и все», — повторил я щелчок пальцем.

— Ах вот оно что, — заметно успокоилась ее кавайная светлость. — Насчет этого не переживай, у меня в происходящем будут свои цели.

— Какие?

— Тебе не кажется, что это не совсем тактичный вопрос? Учитывая наше несопоставимое положение в обществе, о котором ты почему-то постоянно забываешь.

— Не кажется, — спокойно покачал я головой. — Если идем на смертельный риск, садясь в одну лодку, полагаю я имею право знать твои мотивы.

Щеки Надежды снова заалели. Я ведь и на «ты» перешел неожиданно для нее, вижу, как она каждый раз чуть ли не вздрагивает при этом, и аргументы у меня совсем не мягкие к восприятию. Снова злится, похоже — что ей, кстати, удивительно идет. Но заговорила ее кавайная светлость довольно спокойно.

— Потеряв память, ты сейчас только-только изучаешь окружающий мир. Для того, чтобы понять мои мотивы, тебе для начала нужна обширная база в том числе элементарных знаний, база которой у тебя сейчас просто нет. Когда знания появятся, я готова тебе все рассказать — к этому времени, если мы доживем, ты сможешь меня понять. Пока же готова рассказать тебе лишь часть моего мотива, который — не скрою, у меня в некотором роде присутствует, и этот мой мотив на ближайший год точно будет нашей с тобой основной легендой. Согласен?

Резон в словах Надежды был, поэтому я кивнул.

— Согласен.

— В период между первым и вторым совершеннолетием я принимала участие в турнирах по практической стрельбе, проводимых между высше-магическими учебными заведениями самых разных стран. Моя команда выиграла все турниры, в которых участвовала, после этого я и получила мировую известность и статус айдола в Юго-Восточной Азии. В немалой степени — благодаря созданному образу, близкому к стилю обычной японской школьницы.

Действительно, я помнил картинки, которые показывала мне Наоми, пытаясь рассказать с кем мы имеем дело — и на большинстве изображений ее светлость была в образе невинной школьницы с легкомысленными хвостиками, при этом щеголяла с огромным дрыном винтовки в руках.

— Практически каждый из тех, с кем я общаюсь среди высшего света, никогда не упускает возможность намекнуть мне на мой турнирный образ. Кроме того, я из мещан, и мне также никогда не забывают об этом напомнить. Видишь ли, так получилось, что дарованный мне титул — это награда от государыни-императрицы за деяния, о которых нельзя никому рассказывать. Так что подавляющее большинство людей, которые не в курсе за что именно меня наградили, считают, что это дар именно за турнирный образ школьницы, за мою популярность. Но если даже и так, при этом совершенно игнорируется тот факт, что во всех турнирах, в которых я участвовала, именно я всегда занимала первое место по личной статистике и становилась самым ценным участником. Наши с тобой действия дадут понять, что мне это не нравится, и я вместе с тобой планирую снова победить в подобном турнире.

— Участвуя в соревнования вместе со мной?

— Я бы хотела возглавить команду как тренер.

— Звучит неожиданно.

— Понимаешь, для подавляющего большинства при дворе — для тех, кто достаточно силен чтобы не потеть от страха при виде меня, я так и осталась большеглазой девочкой Наденькой с двумя хвостиками, на сиськи которой пускают слюни мальчики и при виде которой визжат от восторга девочки. По-иному в Петербурге меня просто отказываются воспринимать. Мое желание утвердиться в качестве тренера в кровавом спорте воспримут как блажь, со снисхождением, я в этом уверена. Мы же с тобой под это дело получим некоторую степень свободы, имея возможность путешествовать по всему миру, благодаря чему в нужные моменты нас будет довольно сложно отследить.

— Великолепный план. Надежный, как швейцарские часы… — в задумчивости протянул я.

«Шеф, я бы настоятельно советовала вам выбирать выражение в беседе с ее светлостью», — впервые за время разговора проявилась Альбина.

Голос фамильяра прозвучал несколько озабоченно. Что неудивительно: ее кавайной светлости явно не понравился мой тон, в котором невольно мелькнули саркастические нотки. Но я, честно, не виноват — просто цитата в контексте пришлась, а так-то ничего против ее плана я не имел.

У меня все стабильно, в общем: сначала сделать потом думать.

Надежда смотрела на меня со странным выражением. Она явно ожидала чего угодно, но не такой реакции. Впрочем, сдавать назад или оправдываться я не собирался. Лучшая защита — это нападение, поэтому я решил продолжать удивлять. Как ее, так и себя:

— Ваша светлость, могу понять вашу реакцию на мою кажущуюся дерзость, но прошу — вы уж определитесь. Если вам нужно мое подобострастие и слюновыделение при взгляде на ваши без сомнений привлекательные и будоражащие воображения прелести, я готов соответствовать. Если же вы предлагаете мне участвовать в крайне опасной и рискованной авантюре, стоит подумать о пересмотре формата общения и отношений.

Глаза Надежды Геннадиевны потемнели, кожа полностью побелела. Похоже, она была в ярости. Я смотрел в ее черные глаза с опасением, но при этом с откровенным интересом. В голове при этом крутился голос Леонида Каневского: «Без лишних предисловий: мужчина умер»

Но обошлось — Надежда, похоже, справилась с холодной черной яростью и вернула себе обычный вид.

— Я подумаю над твоими словами. Ты со мной?

— Да, ваша светлость, я с вами.

С этого момента я решил, если уж она такая нежная, обращаться к ней никак иначе как по имени-отчеству или говоря «ваша светлость».

— Отлично. Тогда собирайся, нам уже пора.

— Куда собираться? — тут же забыл я о своем решении, упустив добавить полагающееся «ваша светлость»

— В Дарвин.

— В Дарвин?

— В Дарвин.

— В Дарвин, — эхом повторил я.

— Да, в Дарвин! Это Северная территория Австралии, там где гребенчатые крокодилы, мангровые леса, кенгуру и…

— Вашсветлость, я примерно знаю где находится Дарвин. А нам туда зачем?

— В Дарвине мы с тобой завтра-послезавтра инкогнито примем участие в закрытом смертельном матче в парном формате все против всех. Попробуешь на вкус кровавый спорт, кроме того поищем людей к себе в команду.

— А зачем нам искать других членов команды? — не понял я замысла.

— Потому что списочный состав команды для участия в русском покере — шесть человек. Четверо в основе, два в запасе. У нас пока есть только я как тренер, и ты как капитан. Нужно еще четверо, понимаешь арифметику процесса?

В голосе Надежды прозвучал сарказм, но внимания я не обратил.

— Нет-нет, это понятно. Зачем нам искать кого-то у черта на куличках, я этого не понимаю.

— Мы будем участвовать в матче под эгидой Грязной лиги, а туда от хорошей жизни не заявляются. В таких ивентах как правило принимают участие не достигшие второго совершеннолетия владеющие, которым часто нечего терять кроме своего дара. А если ты немного знаешь человеческую природу, то сможешь догадаться, что соратников для восхождения по лестнице власти и влияния нужно искать в самом низу, чтобы они понимали — упадешь ты, упадут и они с тобой. Среди владеющих с самой юности почти каждый уже принадлежит к какой-то группе, организации, роду или клану. Приблизив любого человека к себе из условно стабильного окружения, мы не сможем быть уверенными, что завтра по воле главы клана или рода он нас не предаст.

Сразу после этого объяснения возник у меня важный вопрос, но я решил с ним пока повременить, спросил о другом.

— Вашсветлость, вы сказали, что лига Грязная. Почему такое неблагозвучное название? — едва спросил, как сразу сам догадался: — Это не потому, что в ней участвуют владеющие, которые не обладают в полной мере чистотой дара?

— В числе прочего. Но не думай, что Грязная лига — это что-то предосудительное. Очень многие с нее начинают, и очень многие после возвышения даже не скрывают в своем резюме участие в устраиваемых Грязной лигой ивентах.

— За мной вы тоже в самый низ спустились, ваша светлость? — задал я придержанный ранее вопрос.

Отвечать на вопрос Надежда не стала, но по ее взгляду я все понял. И она поняла, что я все понял.

— Участвовать в матче мы будем вдвоем? — перевел я тему.

— Да.

— В смысле как тренер и участник, или вот прямо вдвоем, плечом к плечу?

— Да! Так ты готов?

Что значит это ее «да!», интересно? Переспрашивать конечно же не стал — ее кавайная светлость и так похоже устала от каверзных вопросов.

— Нас не хватятся?

— Я проинструктировала Наоми, утром на пробежке она скажет ротмистру Соколову, что мы с тобой отбыли на пару дней. Теоретически, мы можем скрыть наше отсутствие. Например, сделать вид что ушли в погружение в вирт на несколько суток, но мне кажется лучше сразу обозначить нашу позицию. Когда вернемся, нам начнут задавать вопросы, мы начнем на них отвечать.

— Вы хотите в чужих вопросах найти ответы?

— Да.

— Что мне с собой брать?

— Браслеты-негаторы на тебе, больше ничего не нужно. Обуться просто не забудь, я подожду тебя на крыльце.

Поднявшись и неожиданно мягко тронув меня за руку, Надежда двинулась к выходу. Я невольно обернулся и проследил за покачивающимися маятником бедрами. Кавайная княгиня у самой двери остановилась, обернувшись. Судя по виду, она захотела что-то сказать мне неприятное.

— Я старательно тренирую все назначенные дыхательные и иные практики для освоения ментальной сдержанности, — опережая ее, отчеканил я.

— Вы ходите по очень тонкому льду, Дмитрий Сергеевич, — негромко, явно сдержав более резкий комментарий, произнесла ее кавайная светлость.

Пока она сдерживается, всего один раз обратилась в темную форму. Но это пока — ее кавайная светлость меня ведь может на темные молекулы размазать. Возникло понимание, что действительно хожу по очень тонкому льду. Тем более что Надежда до сих пор стояла перед дверью, не выходя. Каверзу какую-то готовит? Или все же устала от моей дерзости, и кто-то сейчас получит по наглой белой морде? Смотрит очень холодно, никак не могу понять, что задумала. А ее кавайная светлость сумела удивить.

— Ты еще можешь передумать, — вдруг изменившимся голосом произнесла Надежда.

— Куда… о чем передумать? — не понял я, погруженный в мыслях о неиллюзорной опасности прямо сейчас стать лужей протоплазмы.

— Может случиться так, что после этих выходных некоторые варианты твоего будущего, в числе прочего самые выгодно-непыльные, будут более недоступны.

Как она, подразумевая понятно что, изящно выразилась: «Самые выгодно-непыльные»

— Вашсветлость, я об этом уже подумал, много раз.

— Хорошо, жду во дворе.

Когда Надежда закрыла за собой дверь, я поднялся и вздохнул. Надеялся поспать, а гляди ж как оно вышло.

— Рейдзи? — услышал я негромкий голос.

От неожиданности вздрогнул и едва не подпрыгнул. Обернулся и увидел, что на открытом окне — в пограничном состоянии между двух сущностей, сидит Наоми. В позе лисицы, как однажды я ее уже видел — с разведенными в сторону коленями и опираясь на сведенные вместе руки. Только в этот раз на голове у нее, среди серебряных локонов выделялись — надо же, лисьи ушки.

— Много слышала?

— Примерно с начала разговора.

Неожиданно. И как, интересно, ее Надежда не почувствовала? Наоми между тем мягко соскользнула с подоконника и пошла в мою сторону, с каждым шагом выпрямляясь и возвращаясь в человеческою форму. Обняла она меня уже будучи полностью человеком.

— Рейдзи, пожалуйста, будь осторожен.

— Буду стараться.

— Уж постарайся, чтобы не как в прошлый раз. И возвращайся пожалуйста-пожалуйста, я без тебя не вывезу.

Не вывезет она, надо же как заговорили. У кого набралась только?

— Иди спи уже. Вернусь, не переживай.

Поцеловав меня на прощанье, Наоми мелькнула чередой фотографических вспышек и исчезла из комнаты.

«Альбин, ты здесь?»

«Конечно, шеф. Чем могу?»

«Да ничем, просто проверка связи»

Когда выходил из комнаты, испытал странно-знакомое ощущение. Похоже, мне не впервые покидать дом, зная, что могу не вернуться. Только сейчас мне, в отличие от прошлой жизни, есть к кому возвращаться.

Глава 4

После удара молнии в голову и моего появления на поляне во время ритуала прошел месяц. И все это время я пусть краешком, но все равно частично воспринимал происходящее вокруг как сон, допуская возможность горячечного бреда на больничной койке.

Любые невероятные и прежде непредставимые в реальной жизни чудеса я воспринимал все же не полностью веря в увиденное. Скорее всего сработал защитный механизм в психике — всегда допускал в уме что происходящее не полностью реально, что позволяло мне не слишком переживать о происходящем. Шок удивления от невиданной магии, технологий и киберфеодализма сословного общества размывался, не обрушивался на сознание полностью. И, наверное, именно это помогло мне довольно легко справиться с осознанием, что новый я, в новом теле и в новой жизни — это навсегда.

Моя новая жизнь в новом, абсолютно другом мире.

Сейчас же, по прошествии месяца, с каждым днем, иногда даже с каждым часом, возможность допуска нереальности происходящего отдалялась все дальше, и я уже полностью и безо всяких оговорок погружался в такую на первый взгляд знакомую, но в то же время совершенно чужеродную реальность параллельного мира. Если в первые дни и недели чудеса иного мира я воспринимал абсолютно спокойно, то с каждым новым днем осознание реальности в моменте накрывало все сильнее.

Как сейчас, когда мы вместе с Надеждой покидали дом под созданным ею размытым пологом невидимости. Купол полупрозрачной колышущейся пелены, как она сказала, укрывал нас и от прямых взглядов, и от видеонаблюдения. Выйдя за ворота, мы в быстром темпе прошли пару километров. Двигались по склону горы вниз, направляясь к берегу залива.

Вскоре зашли в неприметный переулок и здесь Надежда сняла купол. На лбу у нее я заметил бисеринки пота — похоже, держать пелену невидимости оказалось нелегко. Кого мы здесь ждем я пока не спрашивал — видел, что Надежда восстанавливает дыхание, приходя в себя.

— Не моя специализация, — произнесла она, словно оправдываясь.

Совсем скоро в темный переулок заехал автомобиль — легковой фургон, так называемый «каблучок», на борту которого была нанесена яркая реклама доставки питательных смесей для прет-а-порте принтеров. Среди мешков этой смеси мы и поехали, забравшись в тесный низкий кузов.

Водителя через закрытый сеткой проем из грузового отсека было видно плохо, на нас он не оборачивался. Обычный вроде бы дядька средних лет с бородой, усталым лицом и в красной форменной кепке.

За дорогой я посматривал через видное мне с моего места лобовое стекло и увидел, как вскоре мы подъехали к неприметному дому у самой границы русской территории. Машина заехала в гараж на две машины, поднятая заранее секция ворот за нами сразу начала автоматически закрываться.

Второй машиной в гараже стоял массивный микроавтобус, в который мы все вместе и пересели. Здесь я с удивлением осмотрелся — это оказалась самая настоящая передвижная лаборатория. Рабочее место с поблескивающим синевой экраном, кресло похожее на стоматологическое и загадочного назначения аппаратура.

Привезший нас сюда водитель зашел последним, и едва закрыл за собой дверь, моментально преобразился. Да так, что я едва удержал на месте падающую челюсть — он просто, черт побери, взял себя за кожу на шее и стянул с себя накладное лицо вместе с кепкой.

«Ах удивительное дело», — поразился я про себя, но как оказалось это было только началом. Следующий шок я испытал, увидев истинное лицо нашего водителя. Это был чернокожий парень, но я не этому удивлялся. Конечно, не сильно ожидаешь встретить человека с черной кожей на русской территории города Нагасаки, но и поразительной подобная встреча не выглядит.

Шоком для меня стало то, что у черного парня были желтые звериные глаза с вертикальными зрачками. Озадачивало и его поведение — на нас парень даже не смотрел, не говоря уже о том, чтобы поздороваться. Похоже, в его поведенческий паттерн подобные условности просто не входили. Взгляд у него блуждал, и только сейчас я заметил, как странный парень периодически плавно покачивался, двигаясь словно в ритме танца. Какого-то психоделического, судя по движениям, танца, как будто космические мелодии слушает.

Надежда, впрочем, выглядела абсолютно спокойно, видимо не в первый раз работает с этим странным парнем. Причем далее и вовсе она повела себя так, что у меня челюсть все же упала. Потому что ее кавайная светлость совершенно спокойно, не глядя на нас, начала раздеваться — быстро и деловито.

Десяток секунд и она осталась практически обнаженной — топлесс, после чего села на «стоматологическое» кресло. Странный черный парень уже подошел к ней и прислонил к лицу тонкую маску из материала телесного цвета. Чуть погодя похожие накладки, только более плотные, легли ей на грудь, плечи и бедра. После этого Надежда положила руки на подлокотники, замерла, а чернокожий танцор активировал с пульта какой-то процесс, после чего сначала руки ее кавайной светлости, а после и все тело, объяло желтым сиянием.

Прошло меньше минуты, сияние погасло, и я вдруг понял что теперь на кресле сидит внешне совершенно незнакомая девушка. Взгляд остался прежним, а вот лицо, фигура — все изменилось.

«Holy shit! Мадре миа, йа просто пердоле…» — на смеси нескольких языков ошалело бормотал я про себя, не в силах поверить в увиденное. Черная мгла пропасти во взгляде ее кавайной светлости во время темного преображения не изумила меня так, как это столь невероятное превращение — занявшее едва пару минут со всей подготовкой.

Странный черный парень, не обращая на меня никакого внимания, уже колдовал над ступнями Надежды, клея и туда накладки телесного цвета. Кивком дал понять, что закончил, после чего она легко спрыгнула с кресла и подхватив свою обувь с одеждой, отошла.

Когда Надежда поднялась, я обратил внимание что изменилась не только ее внешность, а изменилось восприятие девушки. В своем оригинальном образе она виделась легкой, воздушной и утонченной — словно балерина. Сейчас у нее и лицо округлилось, и плечи словно стали пошире. Образ выглядел тяжелее, пропала утонченность и «анимешная кавайность», зато проявилась эдакая кровь с молоком, здоровая красота словно у спортсменки-легкоатлетки. Или как у крестьянки на покосе с яркого эротишного плаката.

Столь сильно изменившаяся внешне Надежда между тем надела заранее подготовленную длинную растянутую футболку, скрывая наготу. Надо сказать, что для взгляда она стала едва ли не привлекательнее — футболка была не такой уж и длинной, открывая ноги, кроме того ткань то и дело облегала…

— Мог бы отвернуться, чтобы не смущаться, — сбивая меня с мысли вдруг произнесла Надежда, наконец обратив внимание что никак не отведу от нее взгляд. А я, если честно, сам только что на это внимание обратил — зрелище обнаженной ее светлости просто вышибло разум, так что последние минуты провел реально не приходя в сознание.

— Да я и не смущался, — выдал я как обычно не подумав. Только после этого смутился и все же отвернулся.

— Заметно. А вот я смущалась, — прежним спокойным голосом сказала Надежда.

«Так потому что предупреждать надо было!» — мысленно обратился я к ней. Похоже, она почувствовала, потому что вдруг кашлянула.

— Присаживайся, — показала мне Надежда на кресло.

Все же очень странное она производит впечатление — внешность стала абсолютно чужая, а вот голос и взгляд знакомый.

— Раздеваться не надо?

— Тебе не надо, — ответила Надежда.

Странный черный парень со звериными глазами по-прежнему молчал, даже на меня не посмотрел. Он уже накладывал мне на лицо тонкую маску, как совсем недавно Надежде. А вот ее кавайная светлость, говоря на удивление спокойно, пока он работал над моей внешностью, разъяснила подробно:

— Я персона публичная и известная. Несмотря на запрет распространения личной информации мои полные данные есть в нелегальных базах даже самых занюханных протекторатов. И в Дарвине, и на месте проведения ивента мы многократно будем проходить под оком комплексных систем контроля, так что меня могут идентифицировать не только по лицу, но и по кинематике движения и физиологическим признакам. Поэтому кроме лица у меня были изменены контуры фигуры и манера походки. Твоих подобных данных в базах пока просто не может быть, поэтому для спокойного передвижения под чужим именем и личиной тебе достаточно только изменения лица. Все, теперь молчи.

Едва Надежда это сказала, как черный парень активировал свою техномагию, и я увидел как вокруг меня пульсируют отблески желтого света. Закончилось все довольно быстро, и чернокожий парень сразу от меня отвернулся. Он уже жестом показал Надежде присесть у стены, быстро сфотографировал ее, после чего прошел на рабочее место больше напоминающее пульт диспетчера, и его пальцы запорхали по невидимой мне виртуальной клавиатуре. Надежда (такая непривычно-незнакомая) уже подошла сзади и положила руки мне на плечи.

— Сиди, я пока займусь твоими волосами.

Все то время пока черный парень колдовал над виртуальной клавиатурой, Надежда массировала мне голову, занимаясь покраской моих волос. Через некоторое время послышался характерный звук работы принтера, который выплюнул пластиковый прямоугольник удостоверения личности. К этому времени Надежда закончила с моими волосами — покрасила даже брови, и показала мне пройти на место для фото.

Еще несколько минут и принтер выплюнул вторую карточку удостоверения личности. Взяв ее в руки, я все же не удержался от удивленного восклицания. Нет, понятно, что на меня смотрел совершенно незнакомый юноша. К этому я как раз-таки привык: и так уже месяц из зеркала кто-то раньше незнакомый смотрит, в теле которого всего месяц живу.

— А мужских вариантов дизайна не было? — с наигранной претензией повернулся я к Надежде.

У меня не получилось скрыть свое крайнее удивление. Но я демонстративно направил его на свои покрашенные волосы: на фото они у «меня» были черные, с вкраплением ярких синих прядей.

Задавая вопрос, я смотрел в ясные глаза ее кавайной светлости, но перед взором так и стояло имя из АйДи: «Dmitriy Romanoff». Едва прочитав его, я вспомнил — это было мое имя, мое имя из прошлой жизни. Дмитрий Романов, именно так меня звали до того момента, пока на берегу океана в меня с неба не прилетело молнией.

Или это дьявольское совпадение, или… Мысли метались, причем я старался не думать о том, о чем не думать не мог. Мельком посмотрел на черного парня, сделавшего мне левое удостоверение личности. Он, закончив работу, словно впал в гибернацию — сидел, едва заметно покачиваясь в ритме космического танца, глядя пустым взглядом в пространство.

— Твоя задача будет в том числе привлекать на себя внимание, отвлекая его от меня, — где-то фоном прозвучали слова Надежды.

— Ваша светлость, давайте по-честному, — отбросил я мысли о своем новом-старом имени. — Хотелось бы отметить, что на фоне вашей внешности и фигуры, что в старом варианте, что в только что созданном, я не буду привлекать внимания даже если появлюсь рядом с вами в объемном клоунском парике и на ходулях…

Я хотел сказать что-то еще, но осекся, видя как незнакомая внешностью Надежда смотрит на меня со странным выражением в таком знакомом взгляде.

— Давно мне комплиментов не делали, — неожиданно вздохнула Надежда, после чего вдруг заметно смутилась. Отвернувшись, она достала из ящика две довольно странно выглядящих конструкции — каждая отдаленно напоминала искусственный позвоночник, у которого осталось по несколько ребер.

— Раздевайся.

Я быстро скинул футболку, расстегнул ремень, потянул вниз штаны.

— Оу-оу, штаны можно оставить.

— Вашсветлость, я может в чем-то и тупой, но исполнительный: сказано раздеваться, раздеваюсь, — не удержался я от иронии. Надежда отвечать не стала, но щеки у нее чуть заалели.

Когда она подошла ближе я заметил что материал, из которого выполнена похожая на позвоночник конструкция тот же, из которого сделаны браслеты Ви-блокатора. И камни тоже вставлены, только в отличие от аметистов на моих негаторах магии здесь камни зеленые, дымчатые. Нефрит — узнал я, причем судя по сдержанному сиянию, наполненный магией нефрит. Жестом показав развернуться, Надежда прислонила мне металлическую составную полосу сзади к шее и спине.

— Руки приподними. Да, да, вот так. Сейчас…

Кожу мгновенно заморозило, а после ощутимо кольнуло.

…— будет немного больно, договорила Надежда.

— Ауч! — не удержался я от восклицания, когда почувствовал как будто невидимые иглы втыкаются глубоко под кожу.

— Сейчас все пройдет, — произнесла Надежда. — Опусти руки, пошевели.

Сделав несколько движений, я вдруг ощутил, что почти не чувствую странной железяки.

— Это что такое?

— Это Сфера жизни, техномагический аналог холодного сердца. Знаешь, что это такое?

Странно, почему «сфера», если выглядит как вырванный у какого-то робота позвоночник. Ну да ладно, это сейчас не так важно.

— Что такое Сфера жизни не знаю. Холодное сердце — это индивидуальный реанимационный комплекс постоянного ношения, который в случае критического состояния организма погружает носителя в анабиоз, заменяя кровь специальным раствором, охлажденным до околонулевой температуры, — отчеканил я определение.

Одно из многих, которые последние недели изучал по заданиям Надежды.

— Все верно. Только при применении холодного сердца реанимационные действия невозможны в случае критического повреждения мозга. Сфера жизни используется только владеющими и работает по иному принципу.

— По какому?

— В школе расскажут, — отмахнулась Надежда. — Сейчас тебе необходимо знать только то, что Сфера жизни позволяет вернуть владеющего даром с того света при повреждениях, которые для обычного человека летальны. Грубо говоря, воскресить, даже если от тебя останется только одна эта сфера. Теперь мне надень, — передав мне второй «позвоночник», Надежда развернулась и стянула с себя футболку.

Всегда путался с тем, когда употреблять слово «надеть», а когда «одеть». Прошло это, когда запомнил простую подсказку: надеть одежду, одеть Надежду. Очень я сейчас старался думать об этой глупости, чтобы не думать о другом: встав ко мне спиной, ее кавайная светлость обхватила себя руками. Выглядела она при этом так беззащитно, что захотелось ее обнять и прижать к себе.

Взяв вторую металлическую конструкцию, прислонил ее к спине девушки. Еще раз мельком глянул на странного черного парня — все это время он так и сидел, глядя в пространство немигающим взглядом звериных глаз.

— Теперь активируй, — произнесла Надежда.

— Как?

— Вдави самый крупный нефрит внутрь.

Надавив на округлый зеленый камень, я действительно запустил реакцию — конструкция стала как будто плавиться, сливаясь с кожей. Несколько мгновений и металл растворился, исчезая из вида — а у Надежды на коже остались чуть темные от естественного цвета полосы, рисунком повторяющие детали девайса. И еще сзади в основании шеи у нее остался как будто вплавленный в кожу округлый нефрит. Невольно завел руку за спину, потрогал шею сзади. Ну да, у меня такой же — причем, как и с аметистами на запястьях от негаторов, его даже не ощущаю.

Магия. Уже не удивляюсь.

Надежда не издала ни звука во время неприятной процедуры. Только, когда все закончилось, повела плечами и снова надев футболку, взяла со стола блокирующие магию браслеты, надевая их себе поочередно.

— Ты тоже будешь без магии?

— Не совсем, я же одержимая. У меня отсекло силу стихии Воздуха, которой я могу повелевать на среднем уровне, но основная моя сила во владении темными искусствами. Так что не волнуйся, потенциал я не утратила и защитить нас смогу.

— Мое уважение, — немного невпопад произнес я. Как-то странно слышать «смогу нас защитить» от ее кавайной светлости, пусть и выглядит она сейчас чуточку массивнее от своей настоящей внешности. Пусть как легкоатлетка, но даже на метательницу ядра все же ну никак не тянет.

— Одежда вон там, — показала мне на один из ящиков Надежда.

Для меня в ящике оказался комплект школьной формы. Черные брюки, белая рубашка, темно-синий пиджак с эмблемой учебного заведения. Эмблема была мне незнакома, надпись понизу гербового щита на французском.

— Недавно расформированная высше-магическая школа «Ля Фудр» во Французской Гвиане… — начала пояснять Надежда.

Ля фудр — молния. Это я не французский знаю, а запомнил в детстве прочитанную книгу о капитане Бладе, где у одного из французских пиратов так корабль назывался.

— …по легенде мы потомки русских эмигрантов, изгнанные из клана по причине слабости Источника, из-за чего в Грязную лигу и заявились, — пояснила вдруг Надежда.

Вот теперь понятно почему «Romanoff», а не «Романов».

Переодевался я, повернувшись к Надежде спиной. Когда обернулся, едва сдержал удивленный возглас от ее преображения. На Надежде была белая блузка, темно-синяя юбка с синим жакетом и белые гольфины до колен. Форма, повторяющая фасоном форму сестер Лещинских, только у тех цвета были черные с малиновым. Похоже, высше-магические заведения этого мира живут примерно по одной моде вне зависимости от страны. Удивление мое же было связано с тем, что я увидел перед собой самую настоящую школьницу-гимназистку. Только взгляд сейчас мог выдать настоящий возраст Надежды.

Я медленно осматривал так изменившуюся ее кавайную светлость с ног до головы, поражаясь как внешности, так и преображению. Не сразу заметил, что Надежда смотрит на меня, демонстративно подняв бровь.

— Простите, — пожал я плечами.

Надежда смотрела на меня и молчала — не намекала на тонкий лед, по которому я хожу. Мне почему-то кажется ей даже уже начинало нравится мое внимание. Мне самому же оно все более не нравится — реально накрывает, аж реально из сознания выбивает без потери памяти.

По итогу в этот раз никак не прокомментировав мой бестактный взгляд, Надежда обернулась к странному водителю.

— Эль, мы готовы.

Странный черный парень со странным именем «Эль» словно вышел из анабиоза — вздрогнув, возвращаясь в рабочий режим из космоса и кивнул. Едва он снова скрылся под маской-личиной бородатого доставщика в красной кепке, мы вышли из фургона-лаборатории. Снова сели в каблучок развозки, выехали из гаража. Проехали совсем недалеко — фургончик вскоре остановился в тени канатной дороги, в глухом переулке, где мы и вышли. Не прощаясь, так и не сказавший за все это время ни одного слова странный парень уехал, а Надежда уже с помощью планшета-ассистанта вызывала нам такси.

Еще одно сословное различие — владеющие даром не пользуются имплантами, это нарушает целостность энергетического каркаса. Соответственно, среди владеющих мало кто использует и дополненную реальность, а некоторые функции — такие как заказ такси или покупка билетов, при всей технологичной развитости мира приходится выполнять с помощью подобных вот планшетов.

Дальнейшее все происходило вполне рутинно и буднично. На вполне обычном городском беспилотном такси мы доехали до аэропорта, где прошли регистрацию на рейс и паспортный контроль по выданным странным черным парнем АйДи.

Багажа у нас с собой не было, но в этом мире многие летали без багажа и даже без ручной клади. Здесь вообще в первом мире многие с пустыми карманами живут — зачем, если дополненная реальность всегда с тобой, а практически любую нужную вещь можно распечатать в общественном прет-а-порте принтере. Об этом я думал отстраненно, пытаясь отвлечься от главного: когда прошли регистрацию и устроились в кафе за очень ранним завтраком в ожидании посадки, я весь изошел в мыслях о том, как бы начать разговор и подвести его на интересующую меня тему.

Решил просто прямо спросить.

— Мы вообще куда летим? Нет-нет, я знаю где Дарвин, где Северная территория, но почему именно туда?

Надежда, помешивая чай, оглянулась по сторонам, словно раздумывая, говорить мне об этом сейчас или потом. После этого поставила локти на стол и наклонилась в мою сторону — взглядом показывая, чтобы я сделал также.

Взгляды наши встретились. Ближе… еще ближе — читал я в ее глазах. Уже почувствовал ее дыхание, наши лица оказались совсем рядом. Видел теперь только ее глаза, не замечая изменившийся внешности.

Впервые мы оказались так близко друг от друга. И пусть мы были в центре оживленного аэропорта, но нас словно отгородило от мира, оставив наедине в неожиданно интимной обстановке. Словно два школьника на первом свидании — подумал я, но тут Надежда заговорила, разрушая созданный воображением мираж.

— Северные территории — это британский карманный протекторат. Можно сказать, что экспериментальная комната в границах Империи, место где на своей собственной территории безнаказанно можно творить все то, что раньше можно было творить только к Востоку от Суэца.

Когда Надежда зашептала, мелькнувшие мысли вышибло реальностью. Нет, надо что-то делать с этим влечением, я уже реально понемногу разум начинаю терять в ее присутствии.

— …но внешне все выглядит довольно благопристойно: В Дарвине благоприятная обстановка, там находятся представительства большинства мировых корпораций, не говоря уже о всех серьезных компаниях тихоокеанского региона. На всех огромных — в сравнении с другими протекторатами, Северных территориях всего несколько гетто и неблагополучных районов. Неграждан не больше семи миллионов, из которых едва половина обладает положительным социальным статусом.

Надежда говорила негромко, все также перегнувшись ко мне через стол. Так, а она вообще говорила? Только сейчас понял: утонув в огромных глазах я не обратил внимание, что все это время губы Надежды не шевелились. Это она мысленно говорит?

«Какой ты догадливый», — улыбнулась Надежда, продолжая держать мой взгляд и медленно откидываясь назад на спинку стула. Губы ее так и не шевелились, голос прозвучал только у меня в голове.

«У тебя очень сильно развито восприятие — обычно так происходит, когда человек в момент стихийной активации оказывается на пороге смерти. Владеющие сильным даром люди годы тратят на то, чтобы освоить мыслеречь, у тебя же это получилось так, что ты даже этого не понял. Легко приобретенное знание. Попробуй сказать мне что-нибудь»

Попробуй сказать «что-нибудь», — вот это заявка. У меня в голове моментально сложилась мешанина вавилонского строительства из мыслефраз на разных языках, в которых мелькали мемы, ругательства, комплименты для Надежды и сотни самых разных странных подач, по типу: «Почему означающее сокращение слово аббревиатура такое длинное?» Как будто слова Надежды послужили триггером и я открыл битком набитый шкаф, из которого вывалились напиханные туда ранее вещи. Помогло все собрать одно из упражнений ментальных практик вместе с успокоением дыхания.

Надежда все это время спокойно наблюдала за мной. Ну как спокойно — на скулах такого незнакомого лица понемногу алел румянец, все же среди мешанины мыслей немалая часть касалась ее, особенно в контексте воспоминаний как она переодевалась недавно в фургоне.

«Так почему именно Австралия?» — мысленно, раздельно и словно по слогам повторил я свой недавний вопрос.

«На Северной территории часто проводятся мероприятия кровавого спорта, там не сильно навязчивый контроль. Лучше по условиям только в Бангкоке, но в Бангкоке слишком много лишних людей меня знает, я решила так не рисковать»

«Давно ты наш выезд спланировала? Это ведь за день не организовать»

«Около недели назад, когда более плотно к тебе и к ситуации присмотрелась»

«Ясно. А имя ты мне придумывала?» — не справился я и все же задал вопрос.

«Нет, Эль»

Эль, значит. Странный чернокожий парень с желтыми звериными глазами, который знает мое прежнее имя — подумал я, стараясь погасить эти мысли и подумать о чем-нибудь другом. Но нелегко не думать о зеленой обезьяне, когда тебя попросили не думать о зеленой обезьяне — поэтому чтобы скрыть свои мысли я решил перебить их другими, но получилось еще хуже, что пришлось закашляться и отвести взгляд.

— Что-то не так? — внимательно посмотрела на меня Надежда, уже говоря вслух.

— Нет-нет, все отлично.

Надежда что-то почувствовала. Ясный взгляд огромных глаз меня не отпускал, она явно намеревалась продолжить задавать вопросы. Но меня спасло то, что как раз в этот момент удачно объявили посадку на рейс.

В самолете я сразу погрузился в сеть, изучая материалы про протектораты, в частности — про Северную территорию. Надежда вроде как с мыслеречью ко мне не обращалась, а я ее взгляда избегал. На самом деле, с большим удовольствием бы поговорил с ней, но меня до сих пор волновало увиденное старое имя на новом удостоверении личности, поэтому решил повременить.

Решил подождать, пока внутри все успокоится, потому что не уверен, что в ходе обмена мнениями с помощью мыслеречи Надежда не услышит совершенно ненужных ей обрывков информации.

«Альбин, ты здесь?» — мысленно спросил я.

«Конечно, шеф. Я теперь живу у вас в голове, напоминаю на всякий случай»

«Ах да, как я мог забыть. Как ты думаешь, если в ходе мыслеречи не я, а ты обратишься к Надежде, она тебя услышит?»

«Я не знаю, шеф. Думаю да, но надо пробовать»

«Пока не надо»

«Как скажете, шеф»

— Пристегнись, — вдруг тронула меня за руку Надежда.

— Что?

— Пристегнись говорю, мы взлетаем уже.

— А, да? Я как-то и не заметил.

Ну, полетели.

Глава 5

В самолете, когда взлетели и все внутри меня успокоилось, поговорить тоже не получилось. Надежда просто взяла и заснула, предварительно попросив не будить ее для обеда. Проспала весь полет — чуть больше шести часов и проснулась только перед посадкой.

Ее кавайная светлость весьма няшно потягивалась, отходя после сна. Она молчала, я пока ничего не спрашивал. Все больше смотрел в иллюминатор — интересно было. Не уверен, что был в Австралии в прошлой жизни, почти никакого отклика личных воспоминаний. Но про Дарвин слышал, вроде небольшой совсем город.

Кругозор в плане географии у меня довольно широк, и я знал, что крупных городов в Австралии немного. Сидней, Мельбурн и еще один — забыл, как называется, что-то на «Т» вроде. В столице же — в Канберре, даже миллиона населения нет. Кроме этого, про Австралию в памяти обнаружилось не так много. Вроде бы типичный пейзаж — пустынная местность, где собака динго дерется c кенгуру за остатки выброшенной на берег акулы. Еще вспомнил, что в Австралии не очень приветливая флора и фауна, где почти все что ходит, летает или ползает как правило хочет тебя убить. Странные какие-то представления, похоже на набор стереотипов — как Россию представляют заснеженной и с медведями на улице.

И то, что я сейчас видел, совершенно не укладывалось в мои знания об Австралии: заходя на посадку мы летели вдоль берега, и в иллюминаторе под крылом проплывал сейчас самый настоящий густонаселенный мегаполис.

Вдоль зеленого берега высились самые разные высотные здания, поражающие воображение высотой и архитектурными решениями. Нечто подобное я видел в Гонконге — мелькнуло одно из озарений личной глубинной памяти. Но именно что подобное: такого, как например вот этот белый комплекс, точно никогда не видел — привлекли мое внимание сразу три башни, которые возносились к небу завиваясь спиралью и выглядели как огромные переплетающиеся деревья. Свободное пространство между ними было соединено многочисленными переходами, а на самом верху располагалась многоуровневая крыша с зеленым садом.

Мы как раз пролетали над этим комплексом, так что я мог его рассмотреть. Общая белая крыша трех небоскребов сделана в форме идеального круга, а зеленый сад на ней раскинулся в форме угловатого трилистника с точкой в центре — почти как знак радиационной опасности в моем мире.

«Альбин, это что такое?»

«Это филиал «Северная территория» корпорации Ncr.com, в просторечии Некромикон»

«Чем они занимаются?»

«Некромикон монополист в производстве питательных смесей и сублиматов, входящих в продуктовые наборы, положенные получателям безусловного базового дохода».

— Это ведь здание корпорации Некромикон? — повернулся я к Надежде, используя повод начать разговор.

— Да, морковка, — ответила Надежда, глянув в иллюминатор и при этом весьма изящно сдержала зевок.

— Почему морковка? — удивился я.

Как-то не ассоциировалось у меня слово Некромикон с морковкой. Скорее склеп представишь с поднимающимися от вечного сна скелетами, а никак не оранжевый овощ.

— Лет пятнадцать назад в ООН приняли обязательную к выполнению резолюцию о гарантированном проценте натуральных продуктов в безусловном базовом наборе. Некромикон кормит половину мира и корпорация, выполняя резолюцию тогда пришла в Египет, засеяв огромные площади морковкой. Никто же не требовал разнообразия натурального продукта в пакете с сублиматами. Потому и морковка.

С морковкой стало понятно, но услышанное «монополист» и «кормит половину мира» как-то не стыковывались.

— А кто кормит вторую половину?

— Вторая половина мира себе на еду зарабатывает и кормит себя сама.

Ах да, социальный рейтинг, безусловный базовый доход — забыл как-то, что в мир киберфеодализма попал. Небоскреб Некромикона между тем исчез из поля зрения, а по берегу потянулись нескончаемые кварталы однотипных высоток-человейников в виде одинаковых серых коробок.

— Мы вообще скоро садиться будем? — вдруг сладко зевая, недовольно произнесла ее кавайная светлость. Неожиданно она вдруг облокотилась на меня, прильнув к плечу и выглядывая в иллюминатор.

— Скоро, — протянула она, видно узнав местность.

Я уже не обращал внимания на проплывающий под крылом пейзаж. Заволновался, как подросток — плечо до сих пор помнило ощущение прикосновения ее груди. Вот странно: мы вроде как на потенциально смертельно опасное дело летим, но я об этом практически не думаю, потому что меня больше девушка рядом волнует. Причем серьезно волнует.

Обернувшись к Надежде, увидел что она сидит откинувшись на спинке кресла с закрытыми глазами. Когда я на нее посмотрел, ее кавайная светлость не открывая глаз едва заметно улыбнулась. Похоже, специально на меня так откровенно навалилась сейчас.

Мы не очень понимаем друг-друга. Если в моем истинном восприятии, с высоты прежнего возраста, она совсем молодая девушка, и я свободно с ней общаюсь, то мой образ у нее противоположный. Какой-то наглый юнец, который на грани хамства позволяет себе откровенно пялиться, разговаривая без пиетета и привычного для нее подобострастия или хотя бы опаски. Она же темный маг, страшный и опасный — в этом мире таких все-все-все боятся. Кроме меня, потому что я в этом мире чужой, я не вижу разницы между обычным магом и темным.

Пока думал об этом, взгляд невольно соскользнул с измененного, такого незнакомого сейчас лица кавайной княгини на ее грудь, обтянутую тонкой тканью белой блузки. Как раз после вылета жакет она сняла, и…

Вдруг, не открывая глаз, Надежда положила мне руку на колено. Ее ладонь медленно поползла все выше и выше, двигаясь уже по внутренней стороне бедра. Она вдруг открыла глаза и поймала мой взгляд.

«Как ощущения?» — мыслеречью спросила она.

«Очень неожиданно, но приятно», — несколько растерявшись, выдал я честно про ощущения.

Надежда от моего ответа почему-то смутилась — на щеках румянец появился, руку она убрала, взгляд отвела.

— Примерно так я ощущаю твои взгляды, — вслух сказала она.

— А… — не нашелся я сразу что сказать. — Прямо тактильно ощущаешь?

— Да. Очень близко к этому.

— Я… я не отлыниваю от занятий по программе обучения ментального контроля, и надеюсь скоро достичь в этом прогресса.

Когда не знаешь, что отвечать начальству — говори общими отчетными фразами, рабочая формула. Вот только в этот раз передо мной было не обычное начальство, которое удовлетворяется подобным, а ее кавайная светлость. После моих слов она не скрывая раздражения отвела взгляд и не стала ничего объяснять. Самолет между тем уже совсем снизился, а через десяток секунд коснулся взлетно-посадочной полосы.

Пограничный контроль прошли быстро и без проблем — наши удостоверения не вызвали никаких вопросов. Но по плану вопросов они и не должны были вызвать, Надежда по крайней мере была абсолютно спокойна и уверена. На выходе из аэропорта она через свой ассистант вызвала беспилотное городское такси.

Ожидание машины сложно было назвать комфортным: температура далеко за тридцать, плюс невероятная влажность. Не знаю, как там насчет типичной пустынной Австралии с собаками динго в прериях, но именно здесь, в Дарвине, климат больше похож на типичный для Юго-Восточной Азии.

На удушающей влажной жаре простояли совсем недолго, такси приехало меньше чем через две минуты. Когда сели на заднее сиденье, Надежда сообщила автопилоту, что нам нужно в отель «Парадайз». Сразу после ее слов я с интересом слушал и смотрел, как созданная на проекции лобового стекла говорящая голова сообщает нам, что отель «Парадайз» находится в районе, который обладаем красным статусом и является неблагополучным. После этого говорящая голова запросила подтверждение того, что мы услышали и поняли сказанное. Именно мы — подтверждение требовалось от обоих пассажиров.

После того как оба подтвердили, говорящая голова еще раз сообщила нам об опасности — проговаривая текст в несколько иной интерпретации. Надежда снова подтвердила пункт назначения, после чего говорящая голова сообщила, что поездка будет оплачиваться по тройному тарифу, сумма будет списана прямо сейчас и не будет возвращена, если после пересечения КПП границы благополучных районов машина не сможет доехать до места назначения. И только после того как Надежда в третий раз подтвердила согласие на озвученных условиях ехать в названный район, машина наконец тронулась с места.

Только сейчас, после столь навязчивой попытки автопилота отговорить нас от поездки в отель «Парадайз» я вдруг полностью осознал, что едем мы отнюдь не на увеселительный раут. По спине неприятно повело холодком страха; я даже покосился на смотрящую в окно Надежду, сохраняющую абсолютное спокойствие. Не сразу, но помогло.

Такси между тем, уже выехав со стоянки зоны прибытия по поднятой над землей магистрали виадука покинуло аэропорт и повезло нас к месту назначения. Судя по отображенной на лобовом стекле информации, ехать нам предстояло один час и тридцать семь минут. Оглядываясь по сторонам, я сразу обратил внимание, что движение левостороннее. Кстати в Японии моего мира ведь тоже левостороннее движение, а в Нагасаки я такого не заметил, там привычно все.

«Альбин, в Японии движении какое?»

«В Японии, как и во всех остальных странах Российской Конфедерации, движение правостороннее»

После того как покинули окрестности аэропорта, поначалу за окном проплывали благополучные кварталы. Довольно типичные для моего восприятия картины мегаполисов. Наблюдалось заметное смешение культур — на возвышающихся небоскребах я видел самые разные надписи на самых разных языках. В том числе и на русском, причем запомнилась мне огромное здание, судя по вывеске принадлежащее частной охранной компании «Ермак» — той самой, бойцы которой по «золотой» страховке прилетели выручать экстренно покинувшую наш дом через окно Прасковью Богдановну.

Постепенно замечал некоторые отличия от мегаполисов привычного мне мира. Такие как, например, множество снующих по улицам дронов доставки. В некоторых местах они буквально роем летали по воздушным трассам. Над улицами сновала не только доставка — когда один из массивных дронов прошел прямо над нашей машиной я увидел, что он в полицейской раскраске.

Дронов было огромное количество, а вот машин на дорогах совсем мало. Причем большая часть — такси и беспилотный общественный транспорт. Никаких пробок соответственно — несмотря на невероятную плотность застройки.

«Альбин, а почему по Нагасаки доставка ездит на машинах с водителями, а здесь все без участия человека дронами летает?»

«Законы Российской Конфедерации обязуют собственников и организации нанимать граждан на работу, выбирая установленные нормативами квоты согласно площадям и размерам активов в управлении»

«А такое только в Российской Конфедерации?»

«Право на труд для граждан и подданных закреплено тем или иным образом во всем первом мире, как называют страны Большой Тройки»

Как интересно.

Пока я обдумывал очередные удивительные реалии нового мира, деловые кварталы и благополучные районы за окном постепенно заменялись кварталами обычными. Десятки, если не сотни однотипных серых блоков-человейников, каждый не ниже тридцати этажей. Именно их я видел совсем недавно из иллюминатора.

В этих серых блочных районах почти полностью исчезла зелень, аллеи и парки. Остались только пальмы на широкой разделительной полосе дороги, а в остальном вокруг только асфальт и дома-дома-дома, даже неба не видно. Чисто вокруг, но как-то недружелюбно человеку, словно он здесь лишний; да и людей вокруг практически не видно. Как будто в Питере, на Парнасе или в Мурино в четыре утра оказался.

— Почему людей не видно? — поинтересовался я у Надежды.

Можно было конечно у Альбины спросить, но хотелось услышать Надежду. Как-то ободряет ее голос, ее спокойствие перед предстоящим нам… соревнованием, так скажем.

— Вирт, — лаконично ответила ее кавайная светлость.

Одного слова-пояснения оказалось достаточно. Неграждане с серым, околонулевым социальным статусом обязаны проводить в виртуальной реальности от четырех до десяти часов, в зависимости от уровня социального рейтинга. Я это и так знал, просто забыл.

Между тем серые блоки высоток, собранные в безликие одинаковые кварталы, закончились. Дорога расширилась рядов до восьми, мы оказались перед будками КПП — похожими на пункты сбора оплаты на платных магистралях. Вот только здесь по краям высокие сетчатые заборы, по верху колючая проволока.

Оптимистичненько — охарактеризовал я про себя антураж.

КПП мы проехали, не останавливаясь — шлагбаум поднялся при приближении такси. Я догадался, что нас не останавливали потому что личность при заказе такси была подтверждена, а наше сословное положение не предусматривает досмотра.

Проехали зону отчуждения между районами, петляя между гасящими разгон бетонными блоками, въехали на территорию красной зоны и… на удивление, ничего страшного не происходило. Обычные городские районы. Более, того, гораздо более симпатично и привычно для меня выглядящие.

Стало много зелени вокруг, по сторонам от дороги трех-пятиэтажные дома, пучки проводов на столбах, обилие рекламных вывесок. Кроме того, стоило отъехать от КПП, как на улицах появились люди. Машины, непрерывно сигналящие на перекрестках, множество мопедов, пешеходы, лотки с уличной едой; в тени навесов уличных кафе сидели люди, что-то пили, разговаривали. Я словно в Бангкоке снова оказался, был там похоже в прошлой жизни.

— Что-то не напоминает это красную зону, — негромко произнес я.

— Дарвин нетипичный протекторат, я тебе уже говорила. А мы сейчас в Чайна-тауне, здесь по факту практически нет полиции, а власть принадлежит уличным бандам.

— О как.

Расспрашивать Надежду дальше я не стал, заинтересованно глядя по сторонам. И по мере того как ехали по красной зоне, подмечал самые разные детали. Остовы двух сгоревших машин неподалеку от заправочной станции, вывески с рекламой продажи удовольствий, самых разных — женщины, вещества, зрелища. В том числе, кстати, зрелища обещали с помощью эмблемы Русского покера из четырех тузов. Отдельно заметил лавку, в которой торговали наркопивом — судя по рекламным вывескам с наполненной ядрено-неоновой зеленой жидкостью бутылками на фоне узнаваемого листа растения. Врут, кстати, нет в наркопиве этого растения — химия сплошная, я в сети читал.

Вскоре мы проехали мимо перекрестка, на котором одно здание было практически разрушено, а соседние щерились выбитыми окнами с пятнами гари. Н-ну… даже с этим перекрестком не сильно тянет прямо вот на красную зону, где опасно выходить на улицу.

Чуть погодя зелени по сторонам стало все больше, дома все ниже, да и вообще скоро вдоль дорог стало видно только одни высокие заборы, за которыми угадывались роскошные особняки. Постепенно заборов вокруг становилось все меньше и меньше, мы уже реально в парковой зоне ехали. Куда ехали, стало понятно, когда дорога вывела нас практически к береговой линии, и мы поехали вдоль фешенебельных отелей, сделавших бы честь самому престижному курорту. Причем отели не громоздились друг на друга, когда за забором одного начинается следующий, а располагались на приличном удалении.

— Здесь тоже красная зона? — озадаченно спросил я у Надежда.

— Да, — ответила Надежда и пояснила: — В мире есть много тех, у кого есть деньги, но они имеют мало возможностей их потратить в приличных местах. Дарвин такую возможность дает. Здесь условно красная зона, но сам видишь, на трущобы или нижние районы протекторатов не похоже. Я тебе уже говорила, что Северная территория — нетипичный протекторат.

Наша дорога между тем подходила к концу, такси сбросило скорость и свернуло с дороги на подъездную аллею. Отель «Парадайз» — как я на карте-проекции лобового стекла сейчас видел, представлял из себя здание в виде буквы «Т», длинным фасадом выходящее на пляж.

Мы подъехали прямо ко входу на нижней точке «буквы», где нас встретил предупредительный швейцар в расшитой золотом зеленой ливрее, уже открывший дверь Надежде. Я дожидаться такой любезности не стал, вышел из машины самостоятельно.

Швейцар в этот момент как раз направлялся к моей двери, так что мы почти столкнулись нос к носу. Тут-то я и удивился, встретившись с нечеловеческим взглядом: на меня смотрели белесые импланты глаз без радужки, в которых лиловым неоном светился логотип из мелких буковок «CNТ».

Я уже видел глазные импланты, причем не один раз — полицейские и военные. Вот только впервые я столкнулся с таким пустым взглядом. Для того, чтобы придать взгляду выражение, работает больше пятидесяти лицевых мышц; на лице швейцара эти мышцы не работали, взгляд не имел выражения вообще. Как будто у этого человека не было души.

«Альбин, а это что такое?»

«Это тело»

«Тело?»

«Body, в переводе «тело». Созвучно с buddy, что в переводе «приятель». Человекоподобный андроид из числа обслуживающего персонала», — моментально отреагировала Альбина.

Ну да. Внешне похожее на человека создание — сформулировал я мысль, когда швейцар искусственно улыбнулся и на русском языке приветствовал меня как дорогого гостя, предлагая пройти на стойку регистрации. Голос у него абсолютно живой, человеческий — что диссонировало с пустым выражением лица.

В огромном холле отеля оказалось немноголюдно. Здесь по разным концам огромного помещения в зонах отдыха собралось едва пара десятков постояльцев, и все словно невзначай за нами наблюдали. Нас провожали внимательными, я бы даже сказал липкими взглядами.

«Предчувствие у меня плохое. Атмосфера здесь гнетущая», — вспомнилось мне что-то из прошлой жизни.

Действительно гнетущее ощущение. Даже негромкая успокаивающая музыка и журчание воды в фонтане неподалеку не разбавляет неприятную атмосферу места. Склизкая какая-то.

— Мистер и мисс Романофф? — поинтересовалась у нас андроид-администратор на стойке регистрации.

У нее тоже были полностью белые глаза с неоновыми буквами логотипа, и тоже не было души во взгляде.

— Да, — кивнула андроиду Надежда, а я протянул наши карточки АйДи.

— Четыреста тридцать пятый номер, — легли на стойку две карты доступа, а в поле зрения появился андроид-носильщик, готовый проводить нас до номера. Когда мы уходили, собравшиеся в холле люди все так же провожали нас липкими взглядами.

Следом за провожатым через просторный холл прошли вглубь здания и двигались теперь по длинному коридору, вместо стен которого располагались высокие — от пола до потолка, террариумы. Вот до полного счастья как раз террариумов не хватало: это какой-то неправильный Парадайз, и населяют его определенно не жители рая.

Справа, в устроенной внутри «естественной среды обитания» расположились крокодилы с непривычно узкими носами. Много крокодилов, несколько десятков, причем некоторые из них очень внимательно провожали меня своими холодными глазами. Слева располагался длинный террариум с желто-коричневыми змеями. Судя по размерам — метра три в длину, неядовитые.

«Шеф, это тайпаны, обитатели местной фауны, самая ядовитая змея в мире», — прокомментировала Альбина.

Самая ядовитая змея в мире? Похоже, стереотипы об Австралии не совсем уж стереотипы.

Миновав длинный коридор рептилий, оказались в огромном атриуме-колодце на все пять этажей гостиницы — высоко над нами через прозрачную крышу было видно голубое небо. В центре атриума возвышался невероятных размеров цилиндрический аквариум, поднимаясь под самую крышу, на высоту более тридцати метров. Внутри я заметил несколько небольших акул, и вместе с ними — надо же, русалки. Прямо как из диснеевского мультика, — с зелеными хвостами и волосами ярких цветов. Только ракушек на груди не видно, русалки все топлесс, а в остальном — один в один. Присмотревшись, я не увидел у них аквалангов.

— А это живые люди или… — спросил я у Надежды.

— Не знаю даже, — недоуменно пожала та плечами, тоже рассматривая ближайшую к нам русалку, которая лениво шевелила хвостом. — Наверное андроиды, следов дыхания вроде не видно, — предположила она.

К нашему провожатому, который смотрел на мир белыми глазами с неоновым логотипом, она даже и не подумала обратиться.

«Шеф, похоже это обычные женщины вида homo sapiens», — вдруг отреагировала Альбина. «По крайней мере на русалке с синими волосами я вижу признаки ребризера с изолируемым дыхательным контуром, поэтому пузырьков от дыхания от нее и не видно»

Как оказалось, провожатый вел нас прямо в аквариум — я не сразу заметил зев прохода, миновав который мы оказались словно под куполом в центре огромного цилиндра. Здесь находились сразу три лифтовых шахты с прозрачными стенами, уходившие вверх внутри аквариума. Когда наш лифт медленно поехал, сразу две русалки подплыли ближе и начали подниматься с такой же скоростью.

По мере движения лифт еще и вращался, так что не было нужды вертеть головой, осматриваясь. Во вращении вместе с нами плыли и обе девушки-русалки. Поднимались они вытянув руки вверх — при этом полушария груди у обеих приняли волнующую форму, на что смотрел я с интересом.

Впрочем, любоваться привлекательной картиной мешало понимание, что сегодня мы наблюдаем за русалками-ныряльщицами с акулами, а завтра кто-то так же будет наблюдать в режиме зрителя за нами.

Приехали мы на четвертый этаж. Здесь оказалось безлюдно, абсолютно пусто и тихо. Шагая по гасящему шаги ковру прошли по открытой галерее этажа, зашли в один из трех коридоров, ведущих каждый в свое крыло здания. Номер у нас оказался в левом крыле фасада, в самом конце коридора.

Когда провожатый открыл дверь, я осмотрелся в коридоре. С прошлой жизни у меня предвзятое отношение к противопожарной безопасности, так что сейчас похоже уже на рефлексах осматриваюсь. Здесь, впрочем, с этим все хорошо — на стене сокрытый панелью пожарный ящик со шлангом гидранта, на котором написано, что система пожаротушения в здании класса «ААА», чтобы это ни значило. Рядом, очень кстати, пожарная лестница — следующая за нашим номером дверь, последняя в коридоре.

Оглядевшись, прошел в номер. Просторный люкс с двумя спальнями; в гостиной двери на балкон открыты, в проеме мягко трепещутся занавески. Сквозь них видно синюю морскую гладь. В номере не жарко, комфортно — похоже, работает климат контроль.

Симпатично, мне нравится. Еще бы отдыхать сюда приехать, а не вот это вот все что предполагается. Вздохнув, прошел через большую гостиную и выглянул с балкона. Отсюда открылся шикарный вид — ухоженная территория отеля, вытянувшийся вдоль всего фасада здания бассейн в виде широкой извилистой реки, чуть дальше пляж, причем отгороженный от территории отеля. И на пляже, что удивительно, не видно ни шезлонгов, ни вообще какой-либо инфраструктуры.

— Это как? — удивился я, показывая в сторону пустынного пляжа подошедшей Надежде.

— Видишь вдали зелень? Это устье реки, там мангровые заросли, — показала она мне направо вдоль побережья. — Там живут крокодилы, они и на пляже появляются. Вон, смотри, — показала она мне, и чуть поодаль я действительно увидел четырех крокодилов, которых вначале принял за выброшенные на берег бревна.

— Крокодилы разве в соленой воде живут?

— Это гребнистые крокодилы, они в морской воде нормально себя чувствуют. Пойдем, у нас не так много времени.

Повернувшись, увидел что Надежда изучает взятую со столика глянцевую бумажку-афишу с программой уик-энда, которую сразу не заметил. Рядом лежала вторая, которую я забрал посмотреть. Как оказалось, у нас уже начиналось «обязательное к появлению свободное время у бассейна», рассчитанное на два часа, после значился небольшой перерыв и к девяти вечера нас ждали на ужин в главном ресторане.

На самом верху листа афиши затейливым шрифтом было выведено название всего мероприятия: «The Croc Festival». У меня в голове что-то щелкнуло логикой, и я сопоставил увиденных крокодилов в аквариумах холла, крокодилов на пляже, название фестиваля — и что-то мне реально поплохело. Я вообще ненавижу рептилий — жаб, крокодилов и прочих змей. А при мысли о том, что все это ж-ж-ж неспроста, у меня аж ноги ватными стали. Похоже, я впрягся в некоторое дерьмо.

«Шик, блеск, красота»

— Что? — услышала Надежда.

— Не-не, ничего, — помотал я головой.

Показывать сомнения перед спокойной и уверенной в себе ее кавайной светлостью совершенно не хотелось. Она, кстати, уже откатила в сторону широкую панель, маскирующую прет-а-порте принтер и открыла меню печати одежды. Доступных вариантов было всего три: «Ученический», «купальный» и «вечерний» наряды. Переоделись в купальный — мне полагались длинные синие пляжные шорты, Надежде — синий раздельный купальник. Кроме того, в комплект входили солнцезащитные очки и синие же пляжные полотенца и шлепанцы, что оказалось весьма кстати.

Переодевшись, напечатали себе еще по брикету из рациона питания.

— Это вот это вот Некромикон делает? — поинтересовался я, пережевывая спрессованную массу «со вкусом обеда».

— В том числе, — кивнула Надежда.

— Походящее название.

— Какое название?

— Некромикон.

— Почему?

— Что мертво умереть не может, — глядя на брикет, откусил я еще один кусок питательной массы. Интересно что это — мука из кузнечиков?

Надежда между тем как-то странно на меня посмотрела, но комментировать ничего не стала. Быстро перекусив, мы с ней подхватили полотенца и направились вниз, к бассейнам.

Меня мучила одна мысль — убивать надо будет сегодня или завтра? Но спрашивать кавайную княгиню почему-то немного стеснялся.

Глава 6

Огромная территория отеля была непривычно пуста. Гостиница явно рассчитана не менее чем на тысячу гостей, но видели мы за все это время всего несколько десятков. Если считать человекоподобных андроидов из персонала, то с ними может полсотни наберется.

Похоже, все здание выкуплено под проведение ивента, и здесь только участники и «болельщики», купившие билеты. Да, хорошие деньги крутятся в Грязной лиге — страшно подумать, какие суммы вращаются в других, более престижных организациях.

Думал я обо всем этом, шагая вместе с Надеждой по пустому атриуму в сторону выхода к бассейну. Едва выйдя на улицу, мы впервые столкнулись с оживлением, впервые в этом зловеще-тихом отеле я услышал громкие голоса — поодаль расположилась небольшая компания. Компания небольшая, но создавала довольно много шума — парни ныряли с бортиков бассейна и катались с водной горки, девушки пили коктейли и дефилировали по краю бассейна покачивая бедрами.

В общем, если на первый взгляд, обычная молодежь на отдыхе. Если на второй взгляд: пляжные шорты и раздельные купальники у всех однотонного цвета. Зеленая, оранжевая и белая пара. Наши, определенно, будущие соперники.

Я засмотрелся в сторону шумной молодежной компании и даже не сразу увидел, что один из андроидов-барменов за стойкой бара неподалеку приветственно машет, а второй протягивает нам по коктейлю. Две голубые лагуны в высоких стаканах с шапкой изо льда и лимонных ломтиков. Причем о вкусах нас вроде как не спрашивали. Ну да, мы похоже синяя пара — нам и одежду, и коктейли полагающегося цвета.

— Эй, гринго!

Из бассейна нам уже активно махал парень, сверкая белозубой улыбкой. Было заметно, что в его черных волосах проглядывают отдельные белые пряди. Одним рывком парень выскочил из бассейна на бортик и снова помахал нам, призывая присоединиться. Купальные шорты у него, кстати, были белого цвета.

Надежда забрала у бармена предложенный коктейль, взяла меня под руку и показала взглядом в сторону шумной компании. К тому моменту как мы подошли, все уже вылезли из воды и собрались у шезлонгов.

Все шестеро — латиноамериканцы, каждый лет около восемнадцати на вид. Точно участники: когда подошли ближе, хорошо рассмотрел у всех характерные темные полоски на запястьях от браслетов негаторов, с камнями разных цветов, и у каждого в основании шеи виден словно вплавленный в кожу зеленый нефрит.

Заговорили с нами на испанском, который я не понимал, зато Надежда в общении не испытывала никаких проблем. Впрочем, когда полилась быстрая дробная речь, столкнулся с сюрпризом — Альбина фоном начала переводить сказанное. Воспринималось довольно странно, как будто фильм смотрю с запаздывающим одноголосым женским переводом.

Слушая разноголосье общительных латиноамериканцев, молча потягивал свою оказавшуюся алкогольной голубую лагуну. Отметил, что цветная дифференциация команд соблюдена не только в цветах купальных костюмов и выкрашенных прядей волос, но и в коктейлях: у нас с Надеждой голубая лагуна, у пригласившего нас парня и у его спутницы белая «пина колада», у зеленой пары ярко-ядреная «зеленая фея», у оранжевых — «отвертка».

Мысли о том, почему я так легко вспоминаю названия коктейлей, заставили меня задуматься об имеющемся бэкграунде знаний из своего прошлого, которого я так и не смог вспомнить хоть сколько-нибудь внятно. Так задумался, что даже беседу почти не слушал. Ничего важного, впрочем, не обсуждалось — просто обмен приветствиями и дежурными комментариями о хорошей погоде и плохом обслуживании.

Надежда спокойно взяла инициативу в свои руки, отвечая и за себя, и «за своего парня», как меня представила. Я при этом аж едва не поперхнулся, но все же сумел сдержаться.

Веселого и общительного парня из пары «белых» звали Карлос да Сильва. Остальных тоже представили, но их имена запоминать я не старался — думаю незачем. Карлос рассказал нам, что здесь еще есть парочка гринго — красная пара, которые странные ребята и вообще «ихуепута», что я понял без перевода. Но Альбина все равно перевела выражение, означающее «дети блудной женщины».

Надежда сразу же поинтересовалась, почему о них сложилось такое мнение.

— Вы были раньше на спорте? — спросил Карлос, а для меня его слова звучали параллельно голосом Альбины.

— Нет, мы в первый раз, — ответила Надежда.

Причем так ответила, что даже я ей почти поверил.

— Мадре миа, опять новички! — зазвучало у меня в ответ разноголосье громкого экспрессивного возгласа да Сильвы и спокойной речи Альбины.

— Много здесь новичков? — поинтересовалась Надежда.

— Все! Вместе с вами тут всего пять пар, и только один я на спорте в третий раз, статистика остальных девственно чиста, ахах! Если что, вам всем нужно меня бояться! — сообщил Карлос. Словно в подтверждение своих слов он шуточно покачал корпусом делая вид что собирается выполнить борцовский проход мне в ноги.

Я на это внимание почти не обратил, потому что удивился реакции Надежды — после слов о том, что все здесь присутствующие новички она мне вдруг ощутимо на краткий миг руку сжала.

Обдумать это я не успел, потому что в беседе уже зазвучали серьезные вещи. Заговорила до этого момента молчаливая партнерша да Сильвы, девушка с впечатляющими формами и внешностью юной Сельмы Хайек.

— Вы знаете, что бывают игры с правилами, а бывают игры без правил? — ровным голосом поинтересовалось она. Анна Гарсия, надо же — имя запомнил. Она хотела сказать что-то еще, но инициативу перехватил да Сильва:

— Нам предстоит игра без правил, вы же в курсе? Да-да, это точно, я уже прочитал положение, отдельную премию можно получить за насилие, — после этих слов да Сильва сделал вид что накручивает на кулак невидимую длинную гриву и скачет в седле буйного коня. — Премию от зрителей, которая при некоторых раскладах может перекрыть весь гонорар за участие. Я предлагаю вам заключить пакт и взаимное насилие из программы исключить.

После, показывая о чем говорит и что подразумевает, да Сильва снова сделал вид, что скачет в седле норовистой лошади. Надежда в это время, обернувшись ко мне, быстро перевела на русский смысл сказанного.

— Мы все считайте подписались, — обвел да Сильва остальную компанию.

— Мы согласны, — переведя, но даже не спрашивая моего мнения, ответила ему Надежда. Хотя что тут спрашивать.

— А вы нормальные ребята, будет приятно вас завтра убить! — жизнерадостно сообщил да Сильва и для эффекта чиркнул большим пальцем по горлу.

Раздался общий громкий смех, местами натянутый. Похоже, ребята не совсем уж и веселые, а зажатость у них отсутствует из-за заряжающего всех и все вокруг себя энергией да Сильвы.

К нам подошло тело официантки-андроида, принесло новые коктейли. Я свой еще не допил, а вот у большинства остальных под беседу все закончилось. Пока разбирали напитки с подноса, я вспомнил, что речь только что шла о красной паре, с чего собственно обсуждение джентльменского соглашения и началось.

— Так что с красными? — спросила Надежда, которая явно подумала о том же.

Из громкого ответа да Сильвы сразу стало понятно, что к договору о честной игре они присоединяться не стали. После наводящих вопросов Надежды выяснилось, правда, что они вообще не стали с шестеркой латиноамериканских участников разговаривать, ведя себя как «высокомерное дерьмогринго».

Мы пообщались с шумной компанией еще немного — на полкоктейля, после чего Надежда потащила меня дальше осмотреться. Прогуливаясь вдоль бассейна, мы вскоре заметили пятую пару в красном. Устроились они в густой тени раскидистой пальмы. Что неудивительно — волосы у них светлые (с яркими красными прядями), кожа у обоих белоснежная, молочная.

Я тут же вспомнил диалог из анекдота, когда осенью на курорте видят человека с абсолютно белой кожей: «Вы откуда такой незагорелый? Из Петербурга. Неужели у вас там солнца летом не было? Было, но я в тот день работал»

Впрочем, типаж у «красной» пары не славянский определенно. Мы как раз подходили, красные на нас обратили внимание. Но так, что никакого желания познакомиться не возникло: посмотрели вскользь, словно сквозь нас глядя. А вот я рассматривал обоих очень внимательно. Северный тип лица у обоих, не финны, но скорее всего потомки викингов.

При этом было еще что-то во внешности светловолосой пары, что меня задевало. Присмотрелся. Оба худощавые, у обоих впалые скулы, светлые волосы и… Вот что меня задевало — у обоих красные, реально красные — как у кроликов, глаза.

Стаканы с коктейлями на столике, кстати, тоже красные. «Секс на пляже» — тут же подсказала мне память название коктейля. Правда в отличие от горячих латиносов никакого секса в облике светловолосой «красной» пары и близко не было. Выглядели они как два змея-альбиноса с белоснежной чешуей и красными глазами.

После того как обошли бассейн — вышло прилично по расстоянию, прогулялись по территории отеля. Спустились вниз, в спа-зону на цокольном этаже, нацелились обойти вокруг всего здания. Но стоило только отойти от бассейна, как к нам подошло тело из обслуживающего персонала и вежливо попросило вернуться в зону отдыха.

Жаль, а так хотелось осмотреться и запомнить обстановку. Вернулись, искупались, позагорали немного. Вокруг никого из «встречающих» нас в холле отеля не было — мы, пять пар, находились на территории вокруг отеля одни. При этом я то и дело чувствовал едва ощутимое касание чужих взглядов. Изучающее внимание, я бы это назвал.

— На нас сейчас смотрят? — спросил я у Надежды.

— Да, — просто ответила она.

Ее кавайная светлость после общения с латиноамериканцами — продолжающими заливаться коктейлями и веселящимися на горках, загадочно молчала. Ходила вся в себе, глубоко задумчивая.

— А зачем на нас смотрят? — отвлек я ее.

— Выбирают, делают ставки, выкупают лоты.

— Что за лоты?

— Ну, например, если ты кому-нибудь понравишься, на тебя могут сделать ставку, а еще заплатить и утром тебе принесут в номер пулемет.

— Или не принесут?

— Именно.

— Интересные здесь правила.

— Это Грязная лига, — только и ответила ее светлость, после чего словно забыла обо мне.

Я внимательно посмотрел на Надежду. Она же, чуть прикусив губу, смотрела словно вглубь себя расфокусированным взглядом. Прокрутил в памяти недавние события и понял, что сама не своя она стала после того как узнала от да Сильвы, что к участию в ивенте прибыло не пятнадцать пар, как изначально было заявлено, а всего пять. И практически все — новички.

Именно это ее сейчас серьезно озадачило.

Когда назначенное «обязательное к появлению» свободное время вышло — как раз солнце зашло, и бассейн оказался в тени, мы вернулись в номер. Здесь у нас было полчаса по-настоящему свободного времени, за которые мы успели только принять душ и переодеться в «вечернюю» форму одежды к следующему дальше по программе ужину.

Мне полагался вполне обычный классический костюм, предсказуемо с синим галстуком. Надежде — синее вечернее платье с открытой спиной. Когда мы спускались на лифте, перед выходом в атриум я подал ей руку. Надежда не удивилась, под локоть меня взяла как само-собой разумеющееся.

В ресторане, куда нас привел предупредительный андроид, царило оживление. В зале висел гомон голосов, позвякивали приборы, слышался женский смех. После тягучей дневной пустоты почти как в нормальной обстановке оказался.

Сновали вокруг официанты — от длинных столов, на которых громоздились блюда, к небольшим столикам, за которыми устроились гости. Кроме нас — кроме участников, здесь собралось еще несколько десятков человек. Все те, кто куда-то попрятались днем и не показываясь на глаза наблюдали за нами, сейчас собрались здесь.

В глазах зарябило от разнообразных нарядов и причесок. В стиле одежды преобладала классика — вечерние платья, костюмы, но при этом дресс-кода, да и вообще запретов вообще никаких не было. Буквально только что мимо нас прошел здоровый мужик в белоснежной шубе на голое тело, держа под руки двух наголо обритых темнокожих красоток, из одежды на которых было только несколько полосок белого скотча. И это не самый экстравагантный наряд — встретилось еще несколько экземпляров, привлекающих внимание, как вот этот субъект непонятного пола в розовом костюме с длинными шипами со всех сторон. Среди классических костюмов и вечерних платьев подобное смотрелось крайне для меня необычно, но у остальных не то что удивления, даже повышенного внимания не привлекало.

Пока мы следовали за администратором зала к своему месту, обходя облизывающих нас взглядами присутствующих, я прислушивался к гомону разговоров. Английский преобладает, но пару раз слышал и испанскую речь, один раз уловил французский говор. Когда нас наконец провели к назначенному месту, обратил внимание что пять столов — со скатертями разных цветов, установлены по окружности в центре зала.

Ну вот, как на сцене — сразу ушла кажущаяся «нормальность» из происходящего. Остальные «гости» сидели за столами вокруг, рассматривая участников. Из-за множества странных нарядов и говорящей рассадки я не сразу заметил, что именно ждет нас в качестве блюд на ужин. А заметив, внутренне поморщился.

«Крокодилий фест» не зря так назывался: на больших длинных столах с блюдами я увидел невиданное разнообразие приготовленных крокодилов. Привлекал внимание большой экземпляр — метра три в длину, запеченный почти полностью, за исключением головы и лап, на которых кожа сохранилась в идеале. Огромные челюсти крокодила были раскрыты, внутри поперек пасти лежал маленький — меньше метра, крокодил, тоже запеченный.

Вообще таким образом — целиком приготовленных крокодилов, на столах было не меньше полусотни, просто остальные не такие огромные. Рептилии самых разных размеров, в разных позах; на тарелках, на вертелах, в блюдах и даже в кастрюлях. Лежали на столах и приготовленные змеи, черепахи — с раскрытыми панцирями, в грудах зелени отдельными горами декоративных украшений возвышались крокодильи лапы и хвосты.

Едва мы с Надеждой сели за стол, как сразу подошел официант и началось движение с курсовой подачей вина и закусок. Из горячих блюд кормили мясом — крокодильим, что неудивительно. К счастью, шедевры типа запеченных лап с когтями и сохранившихся кожей нам не полагалось, тарелки несли без подобных изысков. Но мне все равно кусок в горло не лез.

Да, я не очень люблю все пресмыкающееся и ползающее. Но когда — вновь озарило глубинной памятью, — в прошлой жизни по еде было все сложно, змей ел и не жужжал. Здесь же так вообще все красиво сервировано и качественно приготовлено, а не поджарено без соли на открытом огне. Но все равно не буду, уж лучше брикет со вкусом ужина потом в принтере напечатаю.

Музыка стихла, а на сцене неподалеку от нас появилась пара ведущих вечера — представительный мужчина в смокинге и дама в черном платье-сетке. Очень крупной сетке, которая вообще ничего не скрывала, скорее больше подчеркивала. Тем более было что подчеркивать.

Интересная здесь все же мода.

Говорили ведущие на английском, вполне стандартно приветствуя аудиторию, захватывая внимание, после чего началось представление участников Кроко-феста, как жизнерадостная дама в платье-сетке назвала мероприятие.

Информация выдавалась в виде краткого превью, словно на вечере боев промоушена смешанных единоборств. Очень похоже, только октагона в центре зала не хватает, наши пять столов вместо него. И скоро весь отель, или большая его часть, станет рингом.

Начали представление с оранжевой пары латиноамериканцев. Сначала шли фотографии обоих игроков — в анфас, как на паспорт, и общие данные возраст-рост-вес на каждого. После показали небольшое монтированное видео, вместившее несколько кадров из повседневной жизни. Ничего экстраординарного, обычные старшие школьники на экране, если не считать пары продемонстрированных заклинаний.

Та же самая картина с зеленой парой, после чего на экране появилось превью белой пары — Анны Гарсиа и Карлоса да Сильвы. Вот здесь уже видео было поинтереснее — превью было дополнено участием Карлоса в кровавом спорте, а Анны — в дуэли. Причем в дуэли она участвовала явно в стенах учебного заведения — противница была в школьной форме, как и сама Анна.

Точно, здесь же в высше-магических школах практикуют дуэли. Я с интересом посмотрел бой девушек, который сражались с помощью вихревых смерчей. С не меньшим интересом смотрел и нарезку выступления да Сильвы, который принимал участие в ивенте на колоритной территории: арена была расположена в заброшенной психиатрической лечебнице «Денби» в Северном Уэллсе. В видеопревью на экране да Сильва бегал с оружием по темным коридорам мрачного здания, стрелял и даже иногда попадал в оппонентов, выжив в матче и оказавшись в середине второй десятки рейтинга среди сотни участников.

После того, как представили все три пары латиноамериканцев, оказалось, что в представлении каждой пары идет информация о высше-магической школе, в которой состоят участники. По школе рассказывали довольно подробно, просто вся шестерка латиноамериканцев училась в Бразилии, в заведении «Эскола Мажика Куритиба», специализирующейся на изучении стихий Воды, Земли и Природы.

Дальше настал черед красной пары белых альбиносов. Звали их Сигурд-Атиль Магнуссон и Стефания Бертезен. Они оказались скандинавами, как я и предполагал. Обучались красные в Датской Королевской школе высших искусств «Глуггарнир», находящейся на Фарерских островах.

Что-то у меня связано было в воспоминаниях с Фарерскими островами, но никак не мог вспомнить, что. Хорошо помнил, что в моем мире сборная по футболу иногда давала жару, удивляя — считаясь карликовой, могла принести проблем. Но что-то зудело кроме этого…

Что именно зудело в воспоминаниях, вспомнил, когда увидел в превью школы забой дельфинов. Точно, вспомнил — фарерцы устраивают кровавую бойню подходящих близко к берегу гринд — черных дельфинов, это у них народная забава такая.

В этом мире к народной забаве добавилась магия — и то, что я увидел на экране, мне не очень понравилось. Кровь оживала — во время массового убийства обучающиеся высше-магической школы проходили практику, создавая из крови убитых дельфинов кровавых големов, гомункулов и самые разные ветвистые конструкции. Например, созданный Софией Бертезен кровавый вихрь меня впечатлил так, что едва челюсть на месте удержал. Что эти альбиносы делают в Грязной лиге, спрашивается?

Надежда вроде упоминала, что в этой лиге не чураются принимать участие отпрыски по-настоящему влиятельных и сильных фамилий, так что в принципе может Магнуссон и Бертезен здесь как и мы, под чужими личинами? С горячей шестеркой все понятно, ребята простые и открытые, а вот альбиносы — вполне себе на уме.

Когда представление красной пары закончилось, я замер в ожидании. Мне было весьма интересно, что покажут про нас. Ожидание оправдалось, причем сразу. Пачку я все же уронил, когда увидел наши имена в написании: «Dmitriy Romanoff» и «Natasha Romanoff».

Наташа Романофф! Черная вдова, персонаж из вселенной Марвел! Если у меня и оставались сомнения по поводу странного черного парня со странным именем Эль — ну бывают самые разные совпадения, то сейчас они просто улетучились. Тем более что я понял, кого сделал из Надежды странный чернокожий парень — получившийся образ не прямо, но все же неуловимо напоминал Скарлетт Йоханссон в образе Наташи Романофф. Ну да, из тонкой и хрупкой Надежды в лаборатории фургона странный черный парень сделал реально похожую на Наташу Романофф (в юности) героиню. Я сейчас буквально в осадок выпал, вообще не понимая, что странный черный парень «хотел сказать этой песней».

Нет, я понял, что это намек — для меня. Но вот намек на что?

Находясь в состоянии ошалелого озарения, я даже особо не всматривался, что про нас показывали. Впрочем, ничего особенного и не показывали — мы с Наташей, то есть Надеждой, показались на экране в школьной форме, в спортзале и на татами площадки. Я себя узнал, но в подобном антураже ни разу не был — похоже, представленный ролик дело рук искусного монтажера.

После представления участников в зале поднялся гомон, собравшиеся гости активно нас обсуждали. Мне этот момент, если честно, совсем не понравился — недавно на крокодилов в террариуме смотрел, потом на русалок в колбе аквариума, а вот сейчас на меня так же смотрят.

Ужин продолжался, но еде гости уделяли все меньше времени. Зато все чаще и громче звучали разговоры; многие уже вставали из-за столов, собирались компаниями, что-то активно и громко обсуждали. Как я понял по обрывкам фраз количество зрителей ограничено, скоро начнется аукцион продажи билетов и в качестве зрителей во время матча в отеле останутся не все присутствующие здесь.

Из-за того, что глазел по сторонам и пытался в обрывках громких обсуждений выхватить информацию, упустил появление рядом со столом незваного гостя. Только в последний момент услышал отзвук рычания своего призрачного Альтер-эго, когда к нашему столу подошел невысокий моложавый господин в деловом костюме по корпоративной моде. Он, зайдя Надежде со спины, взял ее за плечо. Провокационно — грубо и по-хозяйски, так что она негромко вскрикнула от неожиданности.

«Потанцуем, красавица?» — переводить мне не нужно было, и так понятно по мимике.

На меня подошедший ко столу не обращал ни капли внимания. Темноволосый, с проглядывающей сединой. Нос с выраженной горбинкой, говорил по-французски. Ну да, на гасконца похож. Под кожей у него на висках только сейчас заметил металлические полоски имплантов — корпорат, определенно.

— Отпустите меня, пожалуйста, — не оборачиваясь негромко попросила Надежда, неторопливо отставляя в сторону бокал с шампанским.

Голос у нее совершенно спокойный. Как и взгляд — как раз сейчас она глазами показала мне сидеть спокойно, еще и кивнув успокаивающе. Мол, сама разберусь, не волнуйся. Я почему-то не сомневаюсь, что она — даже с блокираторами стихийной магии и с условием сохранения инкогнито может сейчас показать кому угодно как раком зимуют. Только вот наглый корпорат своим бесцеремонным вторжением оскорблял не только ее, но и меня, так что я сейчас лихорадочно думал, что делать.

— Эй, человек, — поднимаясь, на русском окликнул я невежливого господина.

Тот и бровью не повел — по-прежнему делая вид, что меня здесь нет. Ведущая в черном платье-сетке уже торопливо шагала к нам — судя по ее виду, по взглядам и перешептываниям гостей происходило нечто неординарное и в кругу приличных людей не принятое.

— Если вы не обращаете внимания на условности приличий, то я могу принять предложенные правила, — снова сказал я на русском.

— Говорящая зверушка, надо же! — ответив на русском, с удивлением посмотрел на меня моложавый корпорат. — Что-что ты сказал, прости? — переспросил он, карикатурно наклоняясь ко мне вперед, чтобы лучше слышать.

Вместо ответа я обратным хватом взял со стола бутылку и тут же бросил — резко, без замаха.

Звучно чавкнуло расквашенным носом, щедро брызнула кровь. Я замер в удивлении — на получившийся эффект совершенно не рассчитывал. Произошло примерно то, что происходило в палате, когда стойка капельницы засверкала жгутами молний. К счастью, молний в этот раз не было, но сила броска оказалась нечеловеческой. Причем попал я крайне удачно — донцем прямо в переносицу.

Во взгляде падающего навзничь невоспитанного господина застыло недоумение — он потерял сознание еще не понимая, что случилось. Пока он падал, присутствующие в зале замерли, ошарашенно наблюдая за происходящим. Треска и скрежета не слышал, но похоже я только что реально сломал не один крепкий шаблон.

Получивший в нос бутылкой корпорат со всего размаха ударился затылком об пол. Уже вижу краем глаза как к нам бегут несколько тел андроидов охраны, заметил открытые рты некоторых зрителей. Надежда при этом, сохраняя абсолютное спокойствие и невозмутимость, потянулась к бокалу с шампанским, которое только что отставила и не скрывая удовольствия сделала небольшой глоток. Даже не обернулась.

Так спокойно и невозмутимо она себя вела, что действовать я решил, продолжая на все деньги. Опережая бегущих андроидов, обошел вокруг стола. Оказавшись рядом с уже поднимающимся корпоратом — удар затылком в пол помог ему прийти в себя, подсечкой помог ему снова упасть. Во второй раз он тоже плохо упал, неумело. И в тот момент, когда коснулся рукой пола — прямой рукой, принимая на нее вес всего тела, эту руку я ему ударом ноги и сломал. Хорошо попал: там точно теперь «не закрытый, а открытый перелом!»

Пронзительный вой боли раздался в зале, заглушая все звуки, но истошный крик я погасил еще одним ударом ноги, резко ткнув носком под подбородок.

Вот где так научился, интересно? Точно ведь не на курсах сантехников или филологов. Почему-то постепенно вспоминать прошлую жизнь хотелось все меньше и меньше.

— Плохо работаете! — рявкнул я на подбежавших охранников-андроидов. — Кто этого варвара сюда пустил, почему такие дегенераты на мероприятии могут оказаться? Здесь приличные люди отдыхают!

Охрана трогать меня вообще не стала — хотя я подготовился к худшему. Андроиды довольно умело подняли и быстро потащили прочь стонущего пострадавшего. Я обернулся к столу — и сразу попал в объятия Надежды.

— Ты мой герой, — шепнула она мне, после чего неожиданно крепко поцеловала в губы.

Подобному повороту событий я крайне удивился, но когда она чуть отпрянула, увидел в ее глазах веселье.

— Шуточки у вас… ваша светлость, — последнее я не сказал мысленно, но мне кажется мысль она легко прочитала.

— Я не шучу, мне действительно приятно, — еще раз улыбнулась Надежда.

Не знаю насчет приятно, но то что ей было весело — хорошо заметно. К общему веселью, кстати, уже присоединился да Сильва — пронзительно свистнув, он похлопал в ладоши и что-то мне прокричал на испанском.

«Говорит, что вы красавчик, шеф», — перевела мне Альбина.

Ну, если бы еще что-то полезное сказал.

«Шеф, я могу не переводить», — вдруг с нотками обиды сообщила мне фамильяр.

«Нет-нет, переводи, только вычленяй важные вещи»

— Вы только посмотрите, какие страсти закипели в нашей скромной компании! — раздался вдруг голос неподалеку.

Обернувшись, увидел что к нам наконец добежала ведущая в наброшенной на себя вместо платья черной крупной сетке. — Ребята, привет. Меня зовут Марина, а вас? — на русском спросила она.

Марина смотрела на нас странными глазами. Вместо радужки и зрачка — просто черный круг. То ли линзы, то ли импланты такие. Да и вообще ведущая в своем образе выглядела пусть непривычно (неприлично) и вызывающе, но все же на стиле: черная помада на губах, черные «египетские» стрелки макияжа, покрашенные в черное крупные соски, которые черная сетка-платье совершенно не прикрывало.

«Шеф, это Марина Шульц, креативный директор Новогвинейской компании, являющейся одним из подразделений корпорации Ганза», — представила мне ведущую Альбина.

Ничего себе, аж целый креативный директор из корпорации. Хороший тамада похоже и конкурсы нас ждут интересные — думал я, пока Надежда, чувствующая себя в ситуации совершенно свободно и раскованно, отвечала на вопросы Марины. Ведущая разговаривала то на русском, то на английском, явно вытягивая из произошедшего весь креатив, на который была способна. Но довольно скоро, минут через пять, оставила нас в покое.

В ресторане после инцидента мы просидели чуть больше четверти часа. Нас больше никто не трогал, к столу никто больше не подходил. Именно к нашему не подходили — зато к другим столам пошли вереницы гостей знакомиться. Как мне негромко сообщила Надежда, «похоже нас кто-то выкупил», что бы это ни значило.

Ее кавайная светлость после этого, поглядев на происходящее вокруг, спросила хочу ли я дальше здесь оставаться. Желанием естественно я не горел, и мы покинули зал, отправившись в номер. Нас никто не попытался придержать, что вполне подходило в версию с «выкупом».

— Мне это не нравится, — едва за нами закрылась дверь номера, сообщила мне Надежда. — Это…

— Это что? — спросил я ее, когда задумчивая пауза затянулась.

— Это блудняк какой-то!

Глава 7

Выдав столь неожиданную характеристику ситуации, Надежда прошла через гостиную и встала в самом центре комнаты. Обернулась вокруг себя, глядя по сторонам — я при этом заметил, что глаза у нее стали серыми, с черными вертикальными зрачками. После того как Надежда осмотрелась «чужим» взглядом, она приняла обычный человеческий вид, напечатала в принтере зачем-то мою рубашку, после чего направилась к двери своей комнаты.

Ее кавайная светлость на ходу сбросила туфли и повела плечами, так что платье мягко опало вниз, но задержалось на бедрах. Надежда рукой помогла платью упасть дальше, переступила через него и не оборачиваясь скрылась за дверью спальни.

Вот это поворот. Не очень понимаю, что вообще происходит — и вообще, и с Надеждой, но все это очень интересно. Постояв немного в задумчивости, сбросил пиджак, сначала ослабил, а чуть погодя и снял галстук. К этому времени из комнаты вышла Надежда — босиком и в моей рубашке, которая на ней смотрелась как мини-платье. Так и не глядя пока на меня, она заказала себе кофе через меню принтера. Забрав бумажный стаканчик из пищевого отсека, прошла к креслу и усаживаясь, забралась в него с ногами.

— Проходи, садись. Ты как будто не дома, — показала мне на соседнее кресло Надежда, впервые за несколько минут обратив внимание.

Интересно, она специально полуголой мимо меня ходила, или действительно так серьезно задумалась? — думал я, забирая бумажный стакан с заказанным для себя лавандовым рафом.

— Мне это не нравится, — еще раз повторила Надежда, невидящим взглядом глядя в пространство, и посмотрела на меня: — Это все, что здесь происходит… как ты там говорил, что-то про плохую карусель…

— Нездоровая канитель?

— Да, точно. В общем, что-то определенно пошло не так.

— Что именно?

— Я не знаю! — вдруг не выдержала и повысила голос Надежда. — Понимаешь, обычно в подобных ивентах участвует как минимум десять команд, двадцать-тридцать человек. Минимум! Сегодня же здесь собралось всего пять команд, причем только один участник имеет опыт подобных мероприятий.

Надежда говорила сбивчиво, взволнованно. Я вдруг понял, что за маской бесстрастной княгини, на которую она еще иногда надевает маску темного чудовища, скрывается не очень уверенная в себе одинокая молодая девушка. Более того — явно испуганная, или как минимум опасающаяся чего-то одинокая молодая девушка.

Нет, понятно, что она могущественный темный маг, и страх ее не из разряда боязни злоумышленника в подворотне, она ведь как понимаю врагов в виде «плохих парней» может штабелями укладывать. Боится она, вернее больше растеряна, перед лицом чего-то большего, определенно.

Кроме того, уж не знаю, что там она может сказать о своих «истинных» мотивах, когда у меня будет база знаний. Зато я совершенно уверен, что попытка утвердиться в роли тренера команды, сбросить с себя клеймо «няшной Наденьки на сиськи которой пускают слюни», как она сама недавно сказала, в немалой части и является этим мотивом. Потому и растерянность — потому что явно именно сейчас Надежда задумалась и увидела где-то далеко в тени что-то опасное и большое, что ее сейчас так пугает.

Снова сработала моя логика, умение складывать общую картину из вторичных признаков. И очень, очень серьезное усилие я приложил, чтобы погасить и отбросить прочь эти мысли, чтобы не дай боже Надежда их не услышала.

— Наташ, давай без истерик, — попросил я ее.

— Что? — едва не подпрыгнула Надежда.

— Ну, Наташ… — жестом я показал вокруг, намекая на возможность прослушки.

— А, ты про это. Нас не слушают, можешь быть уверен. В таких отелях, особенно когда собираются не только участники, но и зрители, строго запрещена всякая фиксация происходящего. Матч закрытый, видео только в процессе, данные и отрывки в личный рейтинг строго по желанию. Нет-нет, это железно, репутация. К тому же я посматриваю, нет ничего, — двумя пальцами, сделав их в форме «V», показала она себе на краткий миг изменившиеся в цвет негатива глаза, после повела указующе по сторонам.

— Ясно. Тогда давай попробуем разобраться, что тебя тревожит. Расскажи, что нам предстоит дальше по плану?

— Сейчас, когда все игроки уйдут из ресторана, там начнется аукцион, будут продавать билеты на зрительские места.

— Это стандартная практика?

— Да, для закрытых матчей. Но дело в том, что формат ивента изменили пока мы сюда летели. Мне это очень не нравится, я чувствую подвох. Нет, я прямо сейчас могу разобрать весь этот отель на кирпичи, в этом плане переживать не стоит, но…

Я вообще ничего не чувствовал. Ну как — если в общем и целом, то вообще конечно осознавал, что впрягся в нездоровое мероприятие, поэтому слова Надежды не удивили. Сама она, прихлебывая кофе, так и смотрела вглубь своих мыслей, не обращая больше на меня внимания.

— Слушай, давай я отправлю тебя домой, а сама здесь разберусь? — неожиданно предложила Надежда, глянув на меня измененными серо-стальными глазами с черным вертикальным зрачком.

— Такси вызовешь? — усмехнулся я.

— Эвакуационную команду.

— То есть я сейчас оставляю тебя здесь одну и уезжаю домой со спокойным сердцем?

— Ну да, звучит не очень, — нахмурилась Надежда. — Имей ввиду, мое предчувствие говорит, что завтра здесь все просто не будет. А если ты еще не в курсе, то одержимые привыкли доверять своим предчувствиям, они не обманывают.

— Ты меня уговариваешь, чтобы я тебя сейчас бросил, не понимаю?

Надежда после этих слов задумалась, а после вдруг подобрала ноги, натягивая на бедра рубашку. Как будто засмущалась меня, что ли, только что осознав в каком виде сидит. Очень странная девушка, очень странно себя ведет.

— Так завтра-то что будет? К чему готовиться?

— В восемь тридцать утра у нас завтрак, в девять тридцать инструктаж, в десять начало матча.

— Это стандартный порядок, или у тебя свои источники?

— Так в программе фестиваля написано, — показала Надежда на журнальный столик, где лежала глянцевая брошюра афиши.

Взяв ее со стола, я перевернул страницу и действительно увидел расписание завтрашнего дня, где значилось озвученное Надеждой время. У назначенного на девять тридцать инструктажа, кстати, было упоминание формы одежды — «ученическая». То есть убивать друг друга нам предстоит в школьных костюмах. Интересно, интересно.

— Ладно, если ты остаешься со мной, давай тогда пораньше ляжем, нужно выспаться…

Говоря все это, Надежда отставила стакан с кофе и соскочила с кресла, явно намереваясь направиться в свою спальную комнату. Я бросил брошюру на столик и тоже поднялся, встав у нее на пути.

«Шеф, шеф, не советую…» — совершенно неожиданно подала голос Альбина.

— Ой! — уткнулась Надежда в меня.

Ее светлость так торопилась уйти, что реально в меня врезалась. Когда она отшатнулась, мне даже пришлось схватить ее за плечи, чтобы не потеряла равновесие.

— Вашсветлость, я спросить хотел… Вы специально это делаете?

«Шеф, это опасно, шеф!» — Альбина уже явно испугалась последствий.

— Что делаю?

Вслух отвечать я не стал, только руками развел. При этом взгляд невольно скользнул вниз, глядя на три незастегнутые пуговицы ворота рубашки. Вернее, все четыре.

— Я… — Надежда замялась и опустила взгляд.

Она поняла, что я имею в виду, но не знала, как ответить словами. А может действительно сама даже не понимала, зачем именно она это делала, демонстративно снимая на моих глазах платье, или надевая на голое тело мою рубашку с кокетливо незастегнутыми пуговицами.

В семнадцать лет (а мне официально здесь уже семнадцать) намеков часто не замечаешь. Пригласила подруга переустановить виндоус, попросив приходить не раньше десяти, приходишь и занимаешься у нее в гостях тем, что переустанавливаешь виндоус, не обращая внимание на вино и два бокала на столе. Чуть позже, когда появляется некоторое понимание процессов общения, общение с девушками дается гораздо проще. Нет, понятно, что принимая приглашение посмотреть кино вечером наедине девушка иногда не собирается делать ничего кроме просмотра фильма, но это бывает не так часто.

Надежда сейчас либо действительно специально все это делает, либо же не замечает меня, как учительница может не замечать влюбленного в нее старшеклассника, просто не обращая внимания. Причем судя по затянувшемуся молчанию, ответа от нее не получу.

Поэтому, пока частично утратившая в чужой личине кавайность Надежда думала, что мне ответить, я просто сделал шаг вперед взял ее за плечи, намереваясь посмотреть в глаза и задать вопрос. Надежда к этому моменту ответить мне решила — подняла голову, ну и как-то так получилось, что мы уже целуемся.

Поняв вдруг что произошло, Надежда попыталась возмутиться и даже освободиться, но у нее не получилось. Гостиницу эту может с землей сравнять, а вот сделать шаг назад и убрать мои руки, ну как-то у нее не удавалось, хотя она определенно старалась.

Некоторое время мы стояли и целовались, после я подхватил девушку под ягодицы и подняв, посадил ее на туалетный столик. Надежда обхватила меня бедрами, уже крепко обнимая и жадно целуя, буквально теряя голову. Она задышала все чаще, но, когда я начал расстегивать ей рубашку, ее светлость — явно сделав над собой усилие, все же отстранилась от меня.

— Опусти пожалуйста, — ровным голосом сказала Надежда, отвернувшись и избегая моего взгляда.

Аккуратно убрал руки с талии, сделал шаг назад, после чего Надежда мягко спрыгнула с туалетного столика.

— Почему ты меня не боишься? — вдруг огорошила она меня вопросом, так и не глядя в глаза.

— А должен?

«Одержимых темной силой опасаются все, вне зависимости от ранга и положения в обществе, шеф», — произнесла вдруг Альбина, про которую я забыл напрочь. Хорошо, что Надежда в этот момент мне в глаза не смотрела, а то бы почувствовала неладное.

— Вообще-то да. Должен, — после паузы произнесла Надежда.

На самом деле, я уже понимал ее удивление. Как со мной обычно это и бывает, снова из осколков мозаики выстроилась логическая картина. По обрывкам знаний я догадался, что одержимые темным даром в этом мире действительно вызывают у многих панику, граничащую с ужасом.

Надежда явно видела и чувствовала мое отношение, как и отсутствие страха — в том же фургоне во время наложения личин я наверняка очень уж громко думал насчет того, что хочется обнять и приласкать кажущуюся такой хрупкой девушку. Причем она ведь еще во время первой нашей встречи сразу нашла повод продемонстрировать мне свой переход на темную сторону.

Да, если вспоминать как ее глаза потемнели, а под ставшей белой как снег кожей проступили черные вены, выглядело страшно. Но я в этом мире чужой, для меня здесь вообще все выглядит страшно — и обращающаяся к Тьме Надежда удивляет и пугает ничуть не больше, как удивила и испугала затягивавшая на мне ментальную энергетическую удавку Мария Лещинская; или как удивило и испугало зрелище того, как Наоми оборачивается в хищно-магическое существо. Смотреть как искажается девичье лицо, а нежные руки превращаются в когтистые лапы тоже, надо сказать, впечатляет.

Поэтому я — как чужой в этом мире, просто не воспринимал и не делил чужие способности на светлые, темные, элементарные — для меня все выглядело одинаково ужасно и впечатляюще. Надежда в силу принятых в местном обществе условностей этого не понимала, и мое спокойствие в общении было ей в диковинку.

А именно сейчас я оказался в положении собаки: все понимаю, но сказать ничего не могу. Смотрел в большие ясные глаза Надежды и просто не знал, что ответить. Неожиданно ее светлость поцеловала меня в щеку, быстро отпрянула и скрылась в своей спальне, захлопнув дверь. Звучно щелкнул замок, словно говоря мне что пытаться попасть к ней в спальню сегодня точно пытаться не стоит.

«Не сегодня», — эхом звучало у меня в голове.

То ли Надежда это шепнула, то ли это была ее мысль, то ли вообще плод моего воображения. Ну, не сегодня так не сегодня. Завтра, кстати, как понимаю тоже ничего не получится — день с самого утра обещает быть интересным.

Ободряет, что Надежда уверена в своей возможности всех здесь размотать, так что в завтрашний день я смотрю оптимистично. С другой стороны, ее недавнее предложение вызвать для меня эвакуационную команду все же покоя не дает, точит червячком сомнения. Почему-то казалось, что с такими раскладами спать я не смогу — но стоило только коснуться подушки, как моментально вырубился, словно свет погасили.

Пробудило меня ощущение того, как «шерсть на загривке дыбом встает». Так было и в больнице — когда меня, выводя из медикаментозного сна, буквально выдернуло в реальность.

Сейчас ощущения были схожи, даже глаза поначалу не открыть — все тело сковано мутной слабостью. Несколько секунд я барахтался между сном и явью, не до конца понимая и осознавая происходящее. Снова раздалось призрачное рычание, и я понемногу начал приходить в себя. Перед глазами промелькнули молния на пляже, ритуал, допрос, растянувшийся почти в месяц день сурка в Нагасаки, прибытие в Дарвин — я словно возвращался в реальность шаг за шагом.

Вспоминая где я и что здесь делаю, параллельно думал о том, что похоже меня усыпили снотворным, как и в больнице Познани. По ощущениям очень похоже.

Крепко зажмурившись, я проморгался и приподнялся на кровати. Очень сложно это все было, как с тяжкого, очень тяжкого похмелья себя чувствую. Глаза открылись с трудом, сощурившись я начал осматриваться.

Солнце еще не взошло. Плотные шторы я не задергивал, рассчитывая, что лучи поднимающегося солнца разбудят — смотрел вчера, рассвет здесь в семь утра с копейками, а на улице еще предрассветные сумерки. Ну да, «06:44» на часах.

Чувство опасности между тем становилось все отчетливей, призрачное рычание раздавалось все громче. Если бы не оно, дальше бы лег и провалился в беспамятство. А так сделал над собой усилие и слез с кровати. Сразу увидел, что дверь в спальню Надежды открыта.

«Альбин, ты здесь?»

«Так точно, шеф»

«Что произошло?»

«Меня тоже вырубило вместе с вами. У нас в организме какая-то дрянь, я не знаю что это, но под воздействием вашей астральной сущности ее действие нейтрализуется»

Так, не нравится мне все это.

Предусмотрительно распечатанный вчера костюм гимназиста висел на спинке стула, так что я начал одеваться, чувствуя как быстро возвращаются силы.

— Вашсве…

Так, она же не вашсветлость здесь, а Наташа.

— Наташа! Наташ, вставай, мы все уронили! — закричал я.

Ответа из открытой спальни Надежды не последовало. Ну, почему-то я на такое подспудно и рассчитывал. Чувствуя, что близится какая-то неприятность, быстро надел штаны, обулся, накинул белую рубашку и не застегиваясь торопливо пошел и заглянул в спальню Надежды. Кровать расправлена, но простынь ровная, не спал никто на ней.

Предчувствие опасности уже било в бубен, как наевшийся мухоморов шаман; гремело тревогой так, как будто под черепушкой скачет заводная обезьянка с металлически звенящими тарелками.

Я продолжил быстро осматривать номер. В ванной никого — отметил что на полу сухо, в раковине ни капельки. Если Надежда ушла недавно, то душ она точно не принимала, и не умывалась. Но ее скорее всего здесь с самого вечера или ночи нет.

«Давай ляжем спать пораньше…»

Это что — подстава, или… Черт его знает.

Мыслей у меня в голове роилось просто немеряное количество, кровь гулко застучала в висках. Все же повинуясь чувству тревоги, которое уже давно гнало меня прочь, я выглянул в коридор. И едва открыл дверь, услышал за спиной звон разбитого стекла.

«Шеф, на пол!»

Глава 8

Я успел закрыть за собой дверь и даже сделать шаг в сторону, прежде чем рухнул вниз. От раздавшегося в номере взрыва заложило уши, а дверь — которую только что захлопнул, вылетела к чертям с треском срываясь с петель. Из проема дохнуло огненным жаром, через пару мгновений все вокруг заполонило взвесью пыли, чуть погодя разбавленной густым черным дымом.

На несколько мгновений я словно оказался в невесомости, причем мир вокруг неуловимо изменился — сплошь оттенки красного, от светлого алого до темного, почти черного багрянца. Странное ощущение, сопровождаемое чувством отделения души от тела, длилось всего несколько секунд, а пришел я в себя лежа на спине и отталкиваясь каблуками от ковролина. Надо же, все это время рефлекторно отползал прочь от двери номера.

Вырвавшийся огонь меня практически не затронул, только волосы жаром опалило и похоже без ресниц остался. В ушах после взрыва гулкий звон, в груди заклокотала ярость — исчезновение Надежды, неожиданный привет в окно, общее непонимание ситуации меня серьезно разозлили. Ненавижу, когда что-то происходит, а я не просто не в курсе, а нахожусь в роли статиста.

Так и не поднимаясь на ноги, отползал подальше от двери. Коридор быстро заполнялся черным маслянистым дымом, если подняться просто не будет ничего видно. В номере уже потрескивало разгорающееся пламя, дыма становилось все больше и больше. Почему аварийная сигнализация и система пожаротушения не включается? Здесь же класс «ААА», тут если все напалмом залить, автоматика должна сразу потушить, я вчера узнал.

Гул в ушах после взрыва утихал — я вдруг понял, что последние несколько секунд провел в звенящей тишине. И еще понял, что на выходе из длинного коридора, со стороны галереи и лифта-аквариума все четче слышу выстрелы и крики.

Так и не вставая на ноги, я перевернулся на живот и вгляделся вперед. Как раз увидел, как в коридор забегает полуголая девушка, услышал хлопки выстрелов. Беглянка не успела совсем немного — пули ее догнали и девушку как будто с ног срубило. Она ударилась о стену, сползая по ней и оставляя размазанную кровавую кляксу.

Упав, беглянка закричала, изгибаясь. На смуглой коже заметно выделялось белоснежное нижнее белье, с яркими алыми кляксами крови. Нас разделяло метров десять, но я ее узнал — Анна Гарсиа, девушка из белой пары. Меня она не видела — здесь, в этой части коридора, все уже в густом дыму, валящем из проема двери моей комнаты. Да и вообще она скорее всего сейчас ничего не видит — после того как в тело пара пуль попадает, внимание как-то распыляется.

Дыма становилось все больше, чистый воздух оставался только у самого пола. Сквозь пелену я увидел, как в светлом проеме выхода на галерею этажа появилось двое. Уверенные движения, оружие в руках, оба в глухих шлемах — с лицами, закрытыми зеркальными забралами.

На убийцах темные облегающие контактные комбинезоны, усиленные броневыми вставками. Настолько облегающие, что сразу понятно, что один из них мужчина, вторая — женщина. Выглядят, как сошедшие с фантастического арта вооруженные мотоциклисты. Антуража добавляет то, что на забралах ясно заметен рисунок в виде синего черепа. Хорошо заметен — черепа ярко горели синим неоновым светом, хорошо видным даже через сгущающуюся пелену дыма.

Парами. Они ходят цветными парами — как и мы должны были. Вот только моей пары почему-то не видно, и ни ответа от нее, ни привета…

На середине этой мысли я вдруг понял, что происходит! Надежда ожидала неприятностей, вот они и подъехали — матч проходит по измененным правилам, о которых игрокам смертельного матча не сочли нужным сообщить. Это теперь не смертельный матч, а сафари — одна из дисциплин Арены, в которой участвуют команды охотников и беглецов. В официальных и легальных подобных матчах у охотников задача поймать или убить как можно больше беглецов, у беглецов же победу одерживает тот, кто дольше всего продержится — идет игра до последнего участника, или по времени, самые разные условия бывают.

Оба охотника в темных обтягивающих комбинезонах уже подошли к Гарсии. Женщина встала ко мне спиной и наступила на окровавленную руку девушки — явно специально. Гарсия дернулась, пытаясь освободиться, но наступившая ей на руку женщина даже не обратила на это внимания, переговариваясь со своим напарником. На пожар в конце коридора они внимания тоже не обращали. И в мою сторону не смотрели.

Пока не смотрели.

Оценивая обстановку, я мысленно чертыхнулся — появление охотников застало меня у стены между дверей номеров. Они тут не однокомнатные, до следующей двери ползти далеко, да и вряд ли дверь номера впереди будет открыта.

У подстреливших Гарсию охотников наверняка в визорах шлемов разные спектры зрения, так что мое обнаружение — дело ближайших секунд. К счастью для меня, охотники вглубь коридора если и смотрели, то не всматривались. Непрофессиональные убийцы, будь они хоть сколько-нибудь подготовленными, я бы тут спокойно не разлеживался.

Охотники так и стояли над кричащей от боли девушкой. Они явно что-то бурно обсуждали, с активной жестикуляцией. На дым внимания не обращали, а бояться им нечего — все цветные игроки в момент начала игры находились в кроватях. Кроме одной, но где она — черт знает, так что пока забыли об этом.

Итогом обсуждения охотников стало то, что женщина-охотница схватила плачущую, захлебывающуюся от крика Гарсиа за ногу и поволокла ее к ограждению галереи. Я в этот момент уже отползал назад, в густой дым. Успел увидеть, как охотница коротко разбежалась, и сопровождаемая визгом раненой Гарсии, рывком перебросила ее через ограждение галереи. Перегнувшись через которое, вслед летящей вниз девушке принялся стрелять второй «синий череп». Наверное, не попадал — пару секунд еще раздавался крик, пока Гарсия падала с четвертого на первый этаж, после чего раздался едва слышный глухой шлепок.

Я уже вернулся в густой дым и закрыв глаза от жара, по противоположной стене пробежал мимо горящего номера. Споткнулся о выбитую взрывом дверь, едва не упал, и не сдержавшись громко выругался.

Чувствуя, как с треском плавятся волосы на голове, звучно ткнулся в окно и наощупь нашел дверь выхода на пожарную лестницу. Едва открыл, сразу вывалился на площадку, с хрипом вдыхая ставший таким вкусным воздух.

Здесь стреляли.

Не в меня — в потолок передо мной попало несколько пуль, выбивая штукатурку, звучно гремели эхом короткие очереди. Кто-то, видимо, пытался убежать парой этажей ниже. Нет, не парой — на пролете прямо подо мной появилась бегущая девушка-альбинос, София Бертезен. Она бежала тяжело, у нее были прострелены плечо и голень, но она бежала.

«Красота убийства» — есть такой параметр в кровавом спорте. Для меня это было дичью, я это как-то пропускал в восприятии, вот сейчас вспомнил. И охотники с синими черепами в коридоре определенно спорили, как красивее добить Гарсию.

Все это я понял, потому что убегающую Бертезен тоже не собирались убивать сразу. Сейчас, прямо на моих глазах, ее — перепрыгивая по три ступени, догнал одни из охотников. Мужчина, судя по фигуре. Шлем, облегающий черный комбинезон — все, как и у пары в коридоре. Отличие только в том, что у этого желтые усиливающие вставки, а не синие.

Удар прикладом в спину бросил раненую девушку-альбиноса грудью на ступени. Охотник в этот момент обернулся: то ли взгляд мой почувствовал, то ли просто контролировал лестницу.

На зеркальном забрале у него отображался желтый смайлик — заметил это я мельком, потому что уже выбежал обратно в черный дым коридора. Захлопнувшуюся за мной дверь тут же прошили пули, но меня не задело — стрелял охотник снизу-вверх, длинная очередь ушла выше.

Я на стрельбу вслед даже внимания не обратил — нос к носу столкнулся с одним из охотников, увидев в непроглядном дыму перед собой неоновый синий череп. С охотницей, вернее — наощупь понял, что женщина. Похоже пришла проверить горящий номер, или же услышала мое недавнее громкое ругательство, или движение заметила.

Мое появление оказалось для охотницы сюрпризом. Мы столкнулись, оказавшись вплотную, она тут же начала стрелять. Длинная очередь выбила крошку штукатурки из стены — а я, отводя в сторону ствол ее автомата, развернул и толкнул легкую охотницу на дверь пожарной лестницы. Охотник с желтым смайликом как раз продолжал стрелять, и тонкое тело охотницы вздрогнуло от попаданий.

На меня брызнуло кровью, прямо в лицо. Очень не вовремя — и так ничего не видно, едкий дым разъедает глаза, дерет горло и легкие. Убитая «желтым смайлом» охотница рухнула на пол, но рядом точно еще был ее напарник. В такой ситуации жить мне оставалось несколько секунд при любом раскладе, поэтому я принял решение, которое в иных обстоятельствах не принял бы никогда.

Зажмурившись, чувствуя, как из саднящих от дыма глаз ручьем льются слезы, я нащупал на стене дверцу со спрятанным внутри пожарным рукавом. Рывком открыл, схватился за ствол рукава, услышал совсем неподалеку выстрелы — не с лестницы, а из коридора, причем стреляли явно по мне. Совсем рядом свистнуло пару раз, щеку обожгло — то ли зацепило, то ли горячая пуля после рикошета прилетела.

Изначально, открывая пожарный щит, я намеревался открыть окно и попробовать аккуратно спуститься на другой этаж с помощью пожарного рукава. Идея была конечно хороша, исполнение подкачало — очень помешало, что по мне стреляли сразу с двух сторон. Жив я еще потому, что охотники явно непрофессионалы — наверняка кто-то из тех, кто сидел вчера на ужине рядом с нами и хлопал в ладоши с улыбкой, а потом купил билет участника. С такими мыслями я, зажав в руках ствол разматывающегося пожарного рукава, уже разбежался и вышел на улицу с разбега, даже не успевая открывая окно.

Вот было бы смертельно забавно, если бы я стукнулся в стекло и отлетел как муха, не пробив. Но или мне повезло, или от испуга какая магия сработала, створку я выбил и в распахнувшееся окно вылетел.

Показалось в поле зрения синее рассветное небо, белые стены здания, мелькающие мимо окна — пролетел я два или три этажа, до того момента как стандартные десять или сколько там метров пожарного рукава закончились. Я вцепился в длинный металлический ствол, так что меня резко остановило в полете. Кожу на руках содрало, конечно же я не удержался — отпустив рукав, перевернувшись несколько раз, полетел дальше. И спиной вперед рухнул на деревянную крышу террасы бара у бассейна.

Проломив тонкий дощатый настил — к счастью, не попав на мощные несущие балки, рухнул вниз в куче деревянных обломков. Приземлился между длиннющей барной стойкой и стеллажами с бутылками, очень четко и удачно попав. Полежал немного, пытаясь осознать живой или уже нет.

Пошевелил руками, ногами. На удивление кости вроде целы, сам в порядке.

— Доброе утро! Желаете позавтракать? — услышал вежливый голос.

Приподняв голову, увидел совсем рядом повара в лихо заломленном колпаке. Мое падение его совершенно не удивило, он как раз сейчас разбивал очередные два яйца. Мгновением позже понял, что слышу характерное шкворчание: на уличной жаровне повар готовил завтрак. Повар был андроидом — белесые глаза, неоновый логотип корпорации в центре.

Мне не хотелось завтракать, а хотелось лежать здесь и лежать, отдыхая после удивительных трюков. Все же полетавший и проломивший крышу бара организм был немного в шоке от произошедшего и требовал покоя. Но неприятным осознанием стала мысль, что ничего еще не закончилось, а только начинается. Поэтому подняв руку, я схватился за выступ на стойке, собираясь подняться. И в этот момент зрение мое сфокусировалось.

«Шеф, сверху!» — пронзительно завизжала Альбина, одновременно со мной увидев опасность.

В проломе дощатой крыши я заметил, что наверху — на высоте четвертого этажа, из окна на фоне черного дыма едва заметна темная фигура, у которой ярко горит синим неоном череп на забрале.

Когда на тебя смотрят через прицел — бодрит даже после жесткого приземления, так что я оттолкнулся ногой и поехал спиной по полу, уходя из поля зрения охотника. Застучала сверху очередь, доски крыши начали разлетаться щепками.

Пули били по стойке и стеллажу с бутылками совсем рядом со мной. Раздался звон стекла, несколько бутылок разбилось, часть упала и раскатывалась целыми. Я, проехавшись по полу вдоль рассыпающихся стеллажей, все же поднялся на ноги.

— Да ну вас в жопу! — не сдержался я, когда увидел еще двоих охотников, которые выбежали из-за угла здания неподалеку.

Рисунки на забралах шлемов не рассмотрел, но точно третья уже пара — ни синие черепа, ни желтые смайлики, что-то неоново-зеленое. Оба охотника — охотницы, фигуры женские, тоже меня заметили. Дамы начали стрелять почти сразу, разнося и стойку, и полки с алкоголем за моей спиной. Думать было особо некогда, за простреливаемой стойкой все равно не спрячешься — не пейнтбол, поэтому я рванул прочь.

Взрывались совсем рядом бутылки с алкоголем, разлеталась щепками стойка. По мне не попали, но застрелили повара — разбрызгивая темно-синюю, почти фиолетовую кровь, андроид рухнул с застывшей на лице улыбкой. Именно на фиолетовую кровь я невольно обратил внимание, и едва отвлекся как сразу споткнулся. Махая руками и не очень печатно крича, дергая ногами проехался на упавших уцелевших бутылках, которые щедро сыпались с полок стеллажей.

Стрелять по мне перестали одновременно — возникла пауза на замену магазинов. И у охотника сверху, и у зеленой пары сбоку. Замена магазина для охотников оказалось делом не быстрым, так что у меня оказалась просто куча времени.

Я уже поднялся на ноги, подхватив с пола бутылку абсента и одним ударом о край жаровни отбил у нее горлышко. Прямо как в фильмах гусары шампанское открывали. Пить абсент я, впрочем, не собирался, бутылку кинул на жаровню — вспыхнуло конечно не так хорошо, как взрывается жидкость для розжига выплеснутая в раскаленный мангал, но все равно пламя взвилось прилично. Вновь потянуло паленым волосом — у меня похоже если брови с ресницами и оставались, то теперь точно закончились.

Вокруг меня в новом мире каких только чудес не было: магия, невиданные ранее технологии, воскрешение после физической смерти, чтение мыслей, андроиды, импланты с аугментациями, невидимость в костюмах призрака и самое разное многое другое. Чудеса чудесами, а вот жаровня, на которой повар-андроид готовил завтрак, работала от обычного красного баллона с газом-пропаном, шланг которого я и вырвал сейчас. И прежде чем валить отсюда, успел подхватить с металлического стола поварской широкий тесак.

Уже через несколько шагов позади грохнуло и в спину мне, разгоняя, ударило горячей воздушной волной. Я упал, прокатился вперед и оказался среди невысоких раскидистых пальм и расставленных между ними столиков. И стульев, которые я в падении снес с грохотом, закатываясь под один из столов. Барахтаясь в мешанине уличной мебели, заметил темнеющий совсем неподалеку проход вниз, на цокольный этаж. Там располагался фитнес-клуб и спа-зона — мы ходили там вчера с Надеждой, осматриваясь.

«Нас уже выкупили», — вдруг вспомнил я ее слова в ресторане. Может быть то, что нас выкупили, как-то связано с тем, что ее не было в номере?

Очень умная мысль, но не очень своевременная, потому что по мне уже снова стреляли. Синий череп сверху — несколько пуль пробило стол надо мной, остальные выбили каменную крошку из лестницы, по которой я уже бежал… вернее, уже скатывался, снова не удержавшись на ногах.

Вот в обычной ситуации заусенец себе оторвешь, так что кровь чуть-чуть пойдет, и ходишь десять минут на палец дуешь, потому что больно. Я же сейчас оббивал собой с разбега самые разные неприветливые поверхности, но из-за адреналина боли и неудобств практически не замечал.

Скатившись по ступеням, оказавшись вне поля зрения синего стрелка, бросился в темноту прохода. Вломился в деревянные распашные двери — как в ковбойских салунах, но почти сразу затормозил. Впереди, в приглушенном свете коридора, проход в фитнесс-клуб и спа-зону, слева светлый проем лестницы наверх, ведущей в атриум с лифтом-аквариумом.

Далеко убежать все равно не получится, поэтому почему бы не встретить противника сейчас, пока еще не совсем устал? С такой мыслью я прилип к стене, и — как недавно начала учить меня Надежда ментальному сокрытию, выдохнул и задержал дыхание, избавляясь от всех мыслей. Это упражнение обычно помогало концентрации, но сейчас сработало странно. Восприятие мира неожиданно изменилось — я словно в тень ушел, в Изнанку мира: все вокруг серое, как будто негативы черно-белой фотопленки, причем даже холодом повеяло.

Думать об этом, впрочем, стало некогда: деревянная дверца отлетела в сторону, и в проем ввалился охотник, причем именно открытая дверца не дала ему меня увидеть. Ей, вернее — судя по фигуре это была охотница. Когда она шагнула через проход, я сделал скользящий шаг вперед.

Одновременно с этим пропала серость и чужеродный холод — я с этим сделанным шагом вперед словно вернулся из всепоглощающей серости обратно в реальный «теплый» и живой мир. Широко размахнувшись, снизу-вверх рубанул охотницу поварским тесаком по шее, целясь прямо под нижний край шлема.

Удар оказался настолько силен, что ему не помешал высокий воротник комбинезона, а лезвие тесака остановилось только ткнувшись в позвоночный столб. Мелькнул гаснущий зеленый неон на шлеме, и охотница упала, разбрызгивая кровь.

Снова мир расцвел яркими красками, особенно впечатление усилено было горячей кровью, щедро на меня брызнувшей. Сразу же вокруг все расцветило вспышками — в момент моего удара умирающая охотница нажала на спуск. Пули хлестнули по потолку, со звоном разбилась лампа над головой.

Избегая хаотично дергающегося автоматного ствола, я сделал шаг вперед, опускаясь на колени рядом с упавшей и отводя ее оружие в сторону. И только здесь заметил, что она пришла не одна — на мраморной лестнице стояла ее напарница. Только сейчас понял, что у третьей пары изображено на забралах шлема — в полумраке хорошо видна зеленая вытянутая голова, такими еще инопланетян изображают.

Охотница застыла в ступоре — зрелище напарницы с почти отрубленной головой ее явно впечатлило. В руках у женщины был автомат, но ствол отведен в сторону, а высвеченное зеленым неоном забрало смотрит не на меня, а на тело рядом. На этом теле, кстати, на бедре была кобура с пистолетом, который я выхватил и уже начал стрелять в ошарашенную охотницу.

Занятия в вирте и лекции с Надеждой не прошли даром, и я знал уязвимые зоны подобных облегающих контактных комбинезонов из так называемой «жидкой» брони. Если целиться, например, в грудь, есть возможность только ошеломить, и то не сильно — жидкая броня дает амортизирующий эффект, распределяя удар пули по всему телу. Поэтому я стрелял чуть ниже живота, в район таза у основания бедра. Выпустил сразу десяток пуль, стараясь попадать в одно место; одна или несколько пуль все же пробили контактный комбинезон, и охотница рухнула, сворачиваясь в позу эмбриона, прижимая колени к груди. Из-под шлема послышался приглушенный крик боли, но при этом она все же извернулась, стараясь направить на меня автомат.

Не получилось — я уже подскочил ближе, просунул ей пистолет под край шлема, буквально вбивая ствол в подбородок, и нажал на спуск несколько раз. Пули шлем изнутри не пробили, но тело охотницы с каждым выстрелом дергалось, а потом шлем слетел с головы, превратившейся в кровавое месиво.

Затвор пистолета встал на задержку, я его бросил на пол и подхватил автомат. Уже знакомый древний АК-55, простой и надежный как утюг. Понятно теперь, почему охотники стреляют с меткостью штурмовиков из Звездных Войн — при всей современной броне, речи о наличии управления огнем в их экипировке явно не идет. Было бы что посерьезнее, с автоматической системой захвата цели, меня бы давно уже как в тире расстреляли. Ну и уровень их общей подготовки сказывается — это не профессиональные убийцы, а, условно, любители гольфисты или фехтовальщики, которые в своем новом хобби вместо клюшек и шпаг оружие в руки взяли.

Обо всем этом я думал, распихивая по карманам запасные магазины. Два полных было у оставшейся без головы охотницы, всего один оставался у той что с перерубленной шеей. Ничего себе девчата стрелять горазды.

«Альбин, а ты чего так визжала недавно?»

«Когда увидела, что в нас сейчас будут стрелять, я очень испугалась, шеф»

«Ты же искусственный интеллект, как ты можешь бояться?»

«Я черт его знает, шеф. Невероятно, но факт»

Пока пополнял боезапас и переговаривался с Альбиной, на периферии зрения маячила довольно странная мысль. Не то чтобы мне хотелось что-то написать на стене, но в памяти почему-то возникала картинка с надписью: «Теперь у меня есть автомат. Хо-хо-хо!», причем написанная не на русском, а на английском.

Откуда это — никак вспомнить не могу. Отбросив столь странные желания и выверты памяти, перехватил старенький АК и быстрым шагом двинулся в сторону лестницы наверх.

«Шеф, нам бы лучше в гараж, туда можно пройти через помещения для персонала в фитнесс-клубе»

«Зачем в гараж?»

«В гараже наверняка есть машины, шеф. Вдруг получится отсюда свалить и связаться с Соколовым, чтобы нас забрали»

Ну да, отличный вариант. Вот только мне было непросто принять решение уходить, не попытавшись узнать, что с Надеждой. Внутри меня буквально разрывало: с одной стороны, я предугадывал вариант подставы — от нее, во что верить не хотелось, но с другой — она ведь может быть еще в большей беде. К этому я уже больше склонялся, особенно вспоминая ее оговорку про то, что нас «полностью выкупили».

Надежду надо найти — вдруг она в беде? С другой стороны, я трезво оценивал свои возможности и понимал, что меня в попытке сыграть в крепкого орешка быстро обнулят. А, так вот откуда фраза про «теперь у меня есть автомат»! Из кино с Брюсом Уиллисом!

Очень своевременная и крайне нужная мне сейчас информация.

Альбина, когда я пошел не в сторону подземного гаража, а наверх к лифту в атриуме, ничего не сказала. Поднимался я аккуратно, но быстро. Ступени лестницы кончились, и я — присев за массивным ограждением, осмотрел огромный атриум отеля.

Здесь было красиво, тихо и спокойно — как и вчера, во время нашего появления. В огромном аквариуме все так же плавали акулы, правда без русалок. И только тело Анны Гарсии в широкой луже крови, а также клубящийся под прозрачным куполом черный дым из коридора с моим номером нарушали идиллию.

На другой стороне атриума послышался грохот выстрелов. Затаившись, я наблюдал как из коридора, ведущего к главному входу вылетает фигура и катится по полу. Сигурд-как-его-там Магнуссон, красноглазый альбинос. Он получил несколько пуль в спину — расцветающими кляксами на белой рубашке и прокатившись по полу замер. В руке у него сжат окровавленный пожарный топор. Похоже, потомок викингов без боя не сдался — почувствовал я тень уважения.

Следом из коридора за не сумевшим убежать альбиносом вышла охотница, довольно уверенно подходя к телу. На забрале — яркая красная ладонь, как будто кровавый отпечаток. Охотница довольно грязно ругалась — на смеси сразу нескольких языков, среди которых я уловил английский, а также испанский или итальянский.

В этот момент раздался пронзительный крик. Коротко мелькнуло темным, раздался глухой удар — кто-то еще прилетел с верхних этажей. Надо же, да Сильва, причем не один — он рухнул вниз в паре с охотником, явно решив убиться не в одиночестве.

Упали они прямо перед ругающейся охотницей, заставив ее отшатнуться. Она отвлеклась от поверженного альбиноса, глядя на тело охотника. Тот был без шлема, видимо его сорвал да Сильва — который в падении оказался сверху. Голову охотника расплющило, а вот горячий бразильский парень хрипло дышал, откатившись — надо же, выжил. Но раздалась короткая очередь, и да Сильва затих.

То, что охотница отвлеклась на бразильца, дало время альбиносу — потому что он вдруг воспрял. Реально воспрял — почти как птица Феникс из огня. Только вот белокожий красноглазый Магнуссон ожил не в пламени, а в сформировавшейся вокруг него кровавой ауре: все вытекшая из него кровь мельчайшей сеткой сформировала кровавые крылья за его спиной.

Мелькнул широкий багряный всполох, сопроводивший удар топора и охотница отлетела, ударившись в стену и сползая по ней без чувств. Оу, там все серьезно — ее раскрыло от паха до горла. Альбинос, с расправленными за спиной кровавыми крыльями, сделал было шаг в ее сторону, как вдруг замер — на галерее третьего этажа он заметил охотника с желтым смайлом на забрале.

Охотник уже прицелился в альбиноса, но первым стрелять начал я. Черную фигуру сложило пополам, отбрасывая от ограждения. Альбинос, осененный кровавыми расправленными крыльями, обернулся в мою сторону, наши взгляды встретились. Глаза у него сейчас — абсолютно красные.

Похоже, потомок викингов либо снял блокировку магии, либо пользуется магией Крови — которая обходит эту блокировку также, как и темные искусства Надежды. Вот странно она со мной занимается — я уже выучил номенклатуру вооружений практически всех государственных и частных армий, знаю, что на охотниках сейчас контактные комбинезоны из комплекта бронекостюма «Шевалье», а вот насчет направлений магии даже общих знаний пока нет. Тоже мне, навигатор — мелькнула краем раздражением мысль.

Внезапно сотканные из крови крылья альбиноса исчезли — втянувшись в раны, а сам он, неожиданно благодарно кивнув, уже бросился бежать. В противоположную от меня сторону — потому что со стороны бассейна появились сразу три черные фигуры охотников, двое их которых уже стреляли по нему.

Так, похоже нам здесь не рады — я уже сбегал по лестнице обратно, откуда пришел. Стараясь бежать бесшумно, проскочил мимо спа-зоны к подземному служебному гаражу. Миновал полутемные хозяйственные помещения, выбил дверь служебного входа и оказался в гараже.

— Уважаемый, вам сюда нель…

Грохнул выстрел, и андроид в серой форме уборщика упал с простреленной головой, разбрызгивая вокруг себя фиолетовую жидкость.

На парковке все было залито белым неестественным светом, в котором видно больше десятка автомобилей. Самые разные, но весь вид буквально кричит об их дороговизне. Похоже, не вариант — мне такие только если сзади толкать, сами не поедут: на каждом системы защиты, без идентификации владельца не заведутся даже.

«Шеф, предпоследний микроавтобус во втором ряду», — вдруг проявилась Альбина, которая пусть и смотрела моими глазами, но замечала гораздо больше.

Пробежав по парковке, теперь и я увидел вполне обычный белый микроавтобус с эмблемой отеля на борту. Отлично — здесь никаких персональных доступов нет, как в машинах более высокого класса, так что я быстро выбил прикладом стекло и уже заскочил на водительское место. Ключа в замке зажигания конечно же не было. Но у меня был опыт и уверенность в действиях (даже не хочу знать откуда), а у Альбины были знания.

Для того чтобы завести машину, мне потребовалось вырвать с мясом из приборной панели экран управления с модулем автопилота, вытащить четыре предохранителя и соединить несколько проводов. Двигатель завелся с пол-оборота и выжав газ, я с визгом резины по гладкому бетонному полу поехал к воротам выезда.

Был соблазн не останавливаться, ворота выбить — но роллеты выглядят массивными. Так что даже без подсказки взволнованно закричавшей Альбины я понял, что в попытке тарана ворот только самого себя успешно выбить из кабины могу, тем более что не пристегнулся. Остановился педалью в пол, прочертив тормозной путь по гладкому бетону, выбежал из криво вставшей машины и нажал кнопку со стрелкой вверх. Тут же заскрежетало, роллет поехал вверх.

Отлично, все работает.

В стремительном полете самых разных мыслей решил все же выбраться с территории отеля, а после уже попытаться связаться российским посольством, или с Соколовым — Альбине достаточно будет любого терминала связи. Как получится, в общем.

С визгом резины выехал из гаража по довольно крутому подъему и оказался на узкой, спрятанной среди зеленых стен кустов подъездной дороге. Разогнавшись и петляя по ней я уже видел широкую подъездную аллею, по которой мы с Надеждой заезжали сюда на такси вчера.

«Шеф, назад! Шеф, валим отсюда!» — раздался вдруг истеричный крик Альбины.

Я уже и сам видел, что это мы не очень удачно приехали — у ворот отеля, вплотную к стене, стоял серый массивный бронеавтомобиль. Стекол у него не было, все закрыто броневыми щитами — если там и есть экипаж, то смотрит он на происходящее через экраны в салоне. Но скорее всего бронеавтомобиль беспилотный. Впрочем, неважно. Важно то, что небольшая башня на его крыше сейчас поворачивалась, а длинное и тонкое жало пулемета уже уставилось в мою сторону.

Это оно отсюда для меня тонкое, а так там минимум 12,7 калибр, мне за глаза хватит, микроавтобус как бумагу прошьет. Затормозив педалью в пол, я вывернул руль, залетая на длинную клумбу и проламываясь через кусты. По кузову хлестнуло очередью, зад машины дернуло так, что меня повело по траве. Пытаясь совладать с управлением, я проскочил по газонам, объезжая несколько пальм. Позади гремели выстрелы, одна короткая очередь снова хлестнула по корме фургона, разрывая металл кузова.

Густая зелень кустов вдруг разошлась, и я оказался на подъездной площадке отеля. Долго не думал — да я и вообще не думал. Когда по тебе из пулемета стреляют как-то на инстинктах действуешь. Особенно сейчас, когда одна из пуль разнесла в клочья подголовник пассажирского сиденья. Так что я просто продолжал жать на педаль, въезжая в холл отеля через раздвижные двери. Закрытые раздвижные двери, открыться они конечно же не успели.

Полетели прочь створки и разбитые стекла, успел увидеть двоих администраторов-андроидов в зеленых пиджаках на стойке регистрации. Мелькнули мимо кресла зоны отдыха, а я уже мчался по коридору рептилий — только куда ехал, уже не видел. Потому что кроме администраторов, заметил впереди двоих охотников, из той троицы, виденной совсем недавно в атриуме.

Они оба сейчас, заметив приближающийся микроавтобус, уже по мне стреляли. Поэтому я нагнулся как можно ниже, прячась под рулем и не отпуская педаль газа, очень гибко извернувшись. Разогнался я отлично, микроавтобус пер почти как гоночный болид. Только охотники, похоже, успели отпрянуть с моего пути, удара не последовало.

Так, а куда я еду вообще?

Как-то этот вопрос встал только сейчас — потому что горизонт планирования с того момента, как по мне начали из пулемета стрелять, у меня всего в несколько ближайших секунд укладывался.

Все еще наклонившись вниз, прячась от выстрелов охотников под рулем, через проем разбитого лобового я успел мельком увидеть перед собой поднимающийся вверх цилиндр аквариума. В этот момент раздался удар столкновения, передний мост просто вырвало — это я по скрежету понял.

Цилиндр аквариума, в котором пряталась лифтовая шахта, окружал невысокий помост в две ступеньки, в который я и въехал. Передний мост вырвало с мясом, но ступеньки сработали как трамплин — микроавтобус на нем подлетел.

И взлетел.

В момент удара о ступеньки меня так сложило под рулем, что что-то хрустнуло неприятно. И сразу последовал второй удар — в стеклянную стену аквариума. Цилиндр наверняка был рассчитан на самые разные нагрузки, но попадания разогнавшегося микроавтобуса среди них похоже не было. Или было — потому что стекло я не разбил.

Микроавтобус, ударившись в стену аквариума, падал сейчас задрав кабину вверх. И упал, встав и замерев так, что радиаторная решетка смотрела вертикально вверх, в видное под прозрачным куполом крыши небо.

Из-под руля я вывалился на сиденье и в проем выбитого лобового стекла наблюдал, как как в месте удара в стеклянный цилиндр начали стремительно расползаться трещины. Совсем недолго это продолжалось, а через пару мгновений огромный аквариум взорвался. Его основание разлетелось словно в пыль, выкидывая из себя воду во все стороны.

Кабину мгновенно наполнило водой, рядом мелькнул серый хвост акулы, а в животе ухнуло — вырвавшейся волной микроавтобус подняло и потащило куда-то в сторону и вверх. Машину крутануло, через пару секунд раздался удар — на поднявшейся волне я влетел на галерею второго этажа, и микроавтобус ударился в стену.

Вода схлынула быстро и отплевываясь, я выбрался из машины через разбитое лобовое стекло. Неподалеку била хвостом акула, охотников рядом не видно. Цилиндра аквариума больше нет, с грохотом и треском один за другим рушатся ненадолго оставшиеся висеть мостики к аквариуму на каждом этаже, со скрежетом падает последняя колба лифтовой кабины.

Осмотрелся. Вернулся в кабину, забрал автомат и хромая — похоже, нога или сломана, или ушиб сильный, поспешил скрыться в коридоре. Здесь увидел альбиноса — он лежал ничком, расстрелянный в кровавую кашу, а его топор был воткнут ему же в спину. Неподалеку лежал контактный комбинезон одного из охотников. В очень странном виде — как будто его содержимое, когда там внутри был человек, превратилось в желе.

Что-то с охотником здесь страшное произошло.

«Шеф!» — выкрик Альбины прозвучал одновременно с ощущением поднявшейся «шерсти на загривке», сигнализирующей об опасности.

Впрочем, среагировать я бы все равно не успел — вокруг вдруг все расцвело самым настоящим морем огня. Буквально — я оказался почти в эпицентре взрыва, и свет перед глазами погас.

Глава 9

По мере того, как возвращалось сознание, все громче слышал громкий и шипящий звук собственного дыхания. Опять возникло однажды испытанное ощущение, что я в шкуре Дарта Вейдера оказался. Так, похоже на мне снова грубая маска намордника, работающего в полном режиме сдерживания.

Открыл глаза, но увидел только муть перед взором. Несколько секунд фокусировки и понял, что сижу на коленях на поляне, с опущенной головой. Краем глаза вижу, что поляна красивая, как будто ухоженное поле для гольфа. И «гольфисты» рядом, угадывается несколько размытых фигур поодаль.

Зрению постепенно возвращалась четкость. Увидел и осознал, что штаны на мне все те же, что были совсем недавно. Потрепанные и прожженные в нескольких местах, а вот рубашки нет, видимо сняли. Отметил, что совсем ничего не болит, а в прожженных прорехах на штанах чистая здоровая кожа.

Похоже, меня подлечили.

Сзади ощущается чужое присутствие. Там определенно кто-то стоит, более того — чувствую, как мне в шею упирается ствол оружия.

Неприятно.

Голова опущена, шевелиться пока не пробовал, но рассмотреть окружающее могу. Краем глаза вдали вижу здание отеля, на белой стене заметны черные следы пожара. Похоже, как раз мой номер, в который в знак начала сафари граната залетела. Дыма уже нет, определенно потушили. Расстояние до отеля не меньше километра. Над головой — раскидистые кроны деревьев.

«Видишь вдали зелень? Это устье реки, там мангровые заросли», — вспомнил я, как говорила мне Надежда вчера на балконе, показывая направо вдоль побережья. И еще вспомнил, что она сказала: «Там живут крокодилы».

Очень неприятное понимание пришло. Пытаясь сохранить спокойствие и удержать забившееся в горле сердце, я начал оценивать обстановку. Рядом со мной — так же, на коленях, сидит несколько человек. Тоже потрепанные, только один в полной школьной форме, остальные полуголые, как и я.

Так, вижу светлые волосы и белоснежную кожу обоих альбиносов — оба в масках, чуть дальше наблюдаю широкую фигуру да Сильвы. Он без маски. С другой от себя стороны заметил блестящие черные волосы Анны Гарсии. Она сейчас, явно не совсем еще придя в себя, как раз упала с колен ничком — лицом вниз, в изумрудную траву. Маски на ней не было.

Анна пока не полностью пришла в сознание, но она была невредима. Руки стянуты за спиной, как и у меня. Никаких повреждений от пуль и от падения с галереи четвертого этажа незаметно. Все это я прекрасно видел, потому что она так и была в испачканном кровью белом нижнем белье, в котором ее подстрелили в коридоре.

Косясь на Гарсию, вдруг увидел кое-что, что мне совершенно не понравилось. Даже больше, чем воспоминания о том, что «там живут крокодилы». Я не увидел у нее «вплавленного» в кожу нефрита в основании шеи. Получается, каждого из нас восстановили с помощью Сферы жизни, а после этой процедуры реанимационные комплексы исчезли.

И мы теперь от смерти ничем не защищены.

В поле зрения появился вооруженный андроид — он шагнул вперед и потянув Анну за плечи, снова поставил ее на колени. Видимо, такое же охранное тело сейчас и за моей спиной стоит, уперев мне в шею ствол оружия.

«Похоже дело дрянь, шеф», — проявилась Альбина, сообщая мне очевидное.

— Доброе-доброе-доброе утро, ребятушки! — раздался жизнерадостный голос.

Обращались к нам, поэтому не сильно опасаясь реакции охранника я поднял взгляд. Мы, кстати, действительно оказались на поле для гольфа — мельком отметил я, и после уже обратил внимание на приветствовавшую нас Марину. Креативный директор Новогвинейской компании сейчас была одна, без вчерашнего со-ведущего. Который, впрочем, в ресторане не сильно активничал, все больше выполняя роль статиста рядом с активной и громкой Мариной.

Образ сегодня она сменила, но выглядела все так же вызывающе: белая прозрачная накидка, подпоясанная широким белоснежным же поясом. Помада на губах — белая, линзы или импланты в глазах с белым кругом на месте радужки, стрелки макияжа и соски тоже белые. Да, конкурсы мне здесь определенно не нравятся, но местный тамада нарядами обстановку разнообразит, это точно.

Марина уже подошла ближе. Внешне она откровенно лучилась удовольствием и радостью, приветливо на нас глядя. Чего нельзя было сказать о собравшихся за ее спиной охотниках. Контактных комбинезонов и шлемов на них больше не было, но что охотники — я не сомневался.

Семь человек, мужчины и женщины в легкой спортивной одежде, словно действительно в гольф собрались играть. Все холеные, лощеные — группа хозяев мира на прогулке. Один выглядел совершенно невозмутимо, потягивая кофе из миниатюрной чашки, четверо взирали на происходящее с нескрываемым интересом. У них были планшеты, в экраны которых они периодически поглядывали, что-то вполголоса обсуждая. Мельком я увидел на экране одного планшета запечатленный момент падения Гарсии с галереи четвертого этажа. Похоже, эти четверо по горячим следам обсуждают состоявшуюся охоту; а вот еще двое — две женщины, одна молодая, одна в возрасте, явно выбиты из колеи.

А ведь на футболке у каждого «гольфиста» эмблема, только сейчас заметил. Ну да — синие черепа, желтые смайлики, красные ладони — все то же, что мы видели на забралах охотников. Цветов эмблем было пять — красный, зеленый, желтый, белый и синий.

Так. Пар охотников в сафари участвовало пять, всего десять человек, а здесь только семь. Не хватает одного красного охотника, одного синего и одного зеленого. Одной зеленой, вернее — я помню, что зеленая пара судя по фигурам состояла из двух дам.

Как раз вторая «зеленая» женщина на нас и не смотрела, сжимая кружку с кофе. Худая, заметно немолодая. Выглядит ошарашенно — я обратил внимание, как у нее дрожат руки, как она пытается отхлебнуть кофе не разлив. Показалось, что даже услышал, как застучали жемчужные зубки о фарфор.

Почувствовав внимание, зеленая леди подняла глаза. Наши взгляды встретились, после чего дама крупно вздрогнула. Вдруг она визгливо закричала, замахав руками и отбросив чашку, проливая кофе себе на юбку. Пронзительный крик зеленой охотницы прервал начавшую было говорить Марину, которая осеклась и ждала, пока появившиеся как черти из табакерки тела в нарядах медиков успокоят заистерившую охотницу.

При этом у меня начали возникать определенные догадки. Похоже, это я ей почти голову отрубил, а ее подругу пристрелил. Ну да, утром то об этом подумать было некогда, а вот сейчас…

Охотники — неодаренные, они все были в шлемах и контактных комбинезонах с реанимационным комплексом «Холодное сердце». Которое не помогает при повреждениях мозга, а голову второй «зеленой» охотницы я ведь хорошо обработал, похоже навсегда ее загасив.

Не было здесь и одного из красных — «кровавую ладонь», похоже, потомок викингов уработал. Да, я перед вспышкой взрыва видел тело, больше напоминавшее закачанное в контактный комбинезон желе. А вот третьего отсутствующего — синего, похоже обслужил да Сильва, спрыгнув с ним с галереи так, что голова охотника разбилась о мраморный пол.

«Почему камбала такая плоская? С ней кит сексом занимался. А почему у окуня такие глаза выпученные? А он это видел».

«Шеф, вы это к чему?»

«А вон видишь потерянная сидит», — взглядом показал я на еще одну охотницу в ступоре. Молодая на вид дама с кровавой ладонью на футболке-поло закусив губу невидящим взглядом уставилась в пространство. Да, похоже это ее потомок викингов разделал от паха до шеи — а до того момента она ведь весьма экспрессивно ругалась, прямо бодрячком себя вела.

Альбинос до ее головы не добрался, не успел — я ведь помнил, как он хотел ее добить. Похоже, как она это осознала, так ее и приземлило в эмоциях, до сих пор в себя прийти не может.

При этой мысли я вдруг ощутил, как по позвоночнику повело морозцем. Теперь ведь на снисхождение охотников и мне, да и остальным точно рассчитывать не придется. Впрочем, кого я обманываю — здесь началась такая нездоровая канитель, что как будто не убей мы кого-то из охотников, нас бы отпустили, еще и с оплатой. Видимо, предчувствуя подобный исход событий Надежда и волновалась. Очень надеюсь на две вещи — что она меня не кинула, и что она в порядке.

Истерящую охотницу между тем успокоили — краем глаза я успел увидеть, как один из андроидов ей что-то уколол. Рядом со мной между тем снова лицом вниз упала Анна Гарсия. Похоже, ее восстановление проходит дольше чем у всех — ее ведь сначала подстрелили, потом выбросили с четвертого этажа, а потом снова расстреляли, уже в полете.

«Больше всего пострадали вы, шеф. Вы были последним из игроков. Нас убили с помощью дистанционного подрыва, когда возникла опасность поражения для команды охотников. Но у вас сильный Источник и энергетический каркас, вы пришли в себя гораздо быстрее Гарсии»

Марина между тем, жестом остановив андроида-охранника, подошла к Гарсии, помогая ей подняться. Когда Марина наклонилась, одна ее тяжелая грудь выскользнула из распахнувшейся невесомой белой накидки.

— Вот так, детка, вот так. Не падай больше, — ласково потрепала Марина Гарсию по щеке. При этом мне показалось, что она что-то шепнула ей на ухо. И только после этого Марина запахнула накидку, пряча вывалившуюся грудь. Ну как пряча — просто снова едва прикрыв полностью прозрачной тканью.

Отойдя на пару шагов назад, вновь лучезарно улыбаясь, Марина продолжила:

— Дорогие мои ребятушки, поздравляю всех с успешным окончанием первого этапа ивента! Каждый из вас доказал, что не зря получил приглашение, каждый из вас показал достойный уровень подготовки. Теперь всем нам предстоит второй этап, хочу вас также с этим поздравить!

Глядя сквозь говорящую ведущую, я наблюдал за охотниками.

Успокоенная «зеленая» истеричка обмякла в кресле, ошарашенная «кровавая ладонь» так и пялилась в пространство, а вот остальные пятеро оживились. Даже доселе непробиваемо невозмутимый мужчина кофе в сторону отставил. Похоже, среди погибших их знакомых не было, так что они намеревались получить от развлечения все.

«Уплочено» же.

Марина продолжала говорить, и то что вещала наша вызывающе одетая тамада, сменившая вчерашний вечерний темный образ на светлый утренний, мне совершенно не нравилось:

— Наша вечеринка называется Кроко-фест, и думаю вчера вы с удовольствием поужинали мясом крокодилов. Сегодня же, к большому для вас сожалению, наши милые крокодильчики смогут пообедать вами, — с притворным сочувствием заявила креативный директор и широким жестом показала туда, где стеной стояли зеленые джунгли.

— Перед вами расстилается эко-парк, его ширина всего четыре километра. В нем обитает некоторое количество крокодилов. Ну, такое… может быть парочка сотен, — задумчиво произнесла Марина, заговорщицки мне подмигнув. — Ваша задача состоит в том, чтобы пересечь парк и остаться при этом в живых. Тот, кто достигнет финиша первым, получит главный денежный приз и коррекцию памяти. Те, кто доберутся до финиша после, получат только коррекцию памяти. Те, кто не дойдет… — Марина сделал скорбное лицо. — Видите ли, ребятки, Сфера жизни у каждого из вас уже использована, а новых не завезли. Поэтому старайтесь, старайтесь! Зная, что ваша жизнь в ваших руках!

Одна из женщин-охотниц, с синим черепом на футболке не очень приятно улыбнулась и что-то сказала, глядя на Анну. Гарсия от этого взгляда вздрогнула и зло выругалась. Во взгляде ненависть — Гарсия понимала, что это именно та охотница, которая топталась на ее простреленной руке, а после выбросила с галереи.

— Вы будете стараться выжить, ну а мы будем за вами наблюдать и делать ставки, — жизнерадостно продолжала Марина. — Теперь немного расскажу о пра…

Что хотела она рассказать о правилах, осталось загадкой — глаза ее вдруг расширились, и она с открытым ртом замерла, глядя в небо. Стоящие вокруг андроиды-охранники вскинули было оружие, но все вдруг замерли словно на паузу поставленные. Мгновением позже верхняя часть одного тела надулась и взорвалась, потом то же самое произошло со вторым, а парой мгновений позже вся окружающая нас толпа искусственных организмов, включая двух андроидов-медиков, полопалась как воздушные шарики, разбрызгивая вокруг себя фиолетовую кровь.

Марина испуганно ойкнула и вдруг витиевато выругалась на немецком с обреченной интонацией. И даже, как мне показалось, всхлипнула. После я уже ничего не слышал — заполняя все вокруг, раздался гул и свист, полетели по сторонам листья и мелкий мусор.

С неба на поляну стремительно упали странные летающие аппараты. Машины были похожи на летающие танки — угловатые рубленые корпуса, короткие узкие крылья с обратной стреловидностью. Они отдаленно напоминали очертаниями знаменитый в моем мире штурмовик F-117, он же «Ночной ястреб».

Оба угловатых аппарата с оглушающим свистом турбин зависли в отдалении десятка метров слева и справа, явно контролируя происходящее. За плексигласовым колпаком одной из кабин я увидел пилота, лицо которого было закрыто солнцезащитным визором.

Застигнутые врасплох охотники с каждым мгновением — по мере осознания происходящего, выглядели все более ошарашенными и испуганными. Я же с удивлением увидел на темно-серых фюзеляжах странных машин черные с белой окантовкой мальтийские кресты.

«Альбин, это что такое?»

«Дойче Люфтштрайткрафте, авиация Германской Императорской армии», — пояснила Альбина.

«Эти-то что здесь делают?»

«Шеф, я честно, вот хрен его вообще знает», — выдала вдруг явно не меньше меня удивленная фамильяр.

Между тем позади охотников на поле для гольфа стал заметен массивный военно-транспортный конвертоплан. Он приземлялся и одновременно проявлялся из невидимости — с него слезала прозрачная пелена, по темному металлу бегали синие искорки. Бесшумные двигатели конвертоплана сейчас меняли положение — разворачивая машину в воздухе.

Я подумал было, что кавалерия Соколова приехала — модель конвертоплана та же, но нет: на бортах мальтийские кресты, а по откинутой задней аппарели уже сбегали фигуры в черной броне. Узнаваемые шевроны — брауншвейгские гусары германской армии, «охотники на магов». Есть такие во всех армиях Большой Тройки специально обученные подразделения. Митавский бронекавалерийский полк, кстати, к частям этой классификации тоже относится.

Охотники с появлением черных гусар уже заметно паниковали — за считанные секунды все семеро растеряли свой лоск, превратившись в испуганную дичь. Послышалось несколько резких команд на немецком, после чего пятеро послушно завели руки за голову; замешкались только двое — один повел себя дерзко, попытавшись что-то сказать, второй была зеленая дама, которая после дозы успокоительного явно не совсем понимала где она и что происходит.

В причинах неповиновения высадившиеся бойцы разбираться не стали. Оба замешкавшихся участника сафари практически синхронного получили по аргументу в виде удара прикладом в голову, после чего оба синхронно рухнули навзничь.

Остальная пятерка охотников — плюс Марина, уже подгоняемая жесткими тычками бежала к конвертоплану. Те двое, что получили прикладами в голову, тоже двигались туда, только их довольно бесцеремонно тащили. Дерзкого мужчину один из бойцов взял за ворот футболки, а потерянную в переживаниях зеленую даму он же волок второй рукой за ногу. Ее юбка задралась по талии почти до груди, на белоснежной ткани и на коже появились зеленые следы травы.

Нас — игроков, уже освобождали. Сразу четверо бойцов в черной броне срезали с нас стяжки с запястий и щиколоток, снимали маски. Когда увидел свои руки понял, что маска на мне была не просто так — аметисты из-под кожи на запястьях исчезли, браслетов-негаторов больше не было. Активировать их легко, а вот снять — сложная процедура, без мага-менталиста не обойтись. Думать о том, почему браслетов на мне больше не было, как-то не хотелось. Тело альбиноса Магнуссона в коридоре я видел, так что догадаться о причинах несложно.

После того как нас освободили, всех довольно вежливо, но не терпя ни малейшей задержки, жестами отправляли в сторону конвертоплана.

Спорить никто не стал, а вот я задержался. Прикладом в голову получать не хотелось, но уходить отсюда не узнав, что произошло с Надеждой тоже вариант так себе. Глядя в черное глухое забрало, за которым красными угольками мерцали подсвеченные визором глаза унтер-офицера (вахмистр, судя по лычкам), я лихорадочно пытался сформулировать запрос на то, чтобы остаться здесь.

— Надежда Геннадиевна ожидает вас на борту корабля, — неожиданно сказал вахмистр на русском с тяжелым немецким акцентом, после чего показал мне в сторону конвертоплана.

Вот это поворот.

Ладно, поглядим чем закончится — забежал я последним в грузовой отсек конвертоплана. Машина практически сразу стремительно начала подъем с ускорением, завалившись с креном на нос. На ногах я удержался только благодаря помощи бойцов, которые в броне себя чувствовали уверенно.

«Шеф, похоже они очень торопятся отсюда сделать ноги»

«И?»

«Это германская армия, а Северная территория — британский протекторат. Похоже, парни в черном здесь высадились и забрали нас не очень легально»

«Это может вылиться в международный скандал?» — вспомнил я обстоятельства того, как кавалеристы Соколова вытаскивали меня из Познани.

«Я черт его знает, шеф. Обратите внимание на Марину Шульц»

Обратил внимание. Марина лежала на животе, убрав руки за голову. Вид сзади там довольно впечатляющий, особенно сейчас, когда она лежала, так что посмотреть было на что.

«Шеф, я не имею в виду обратить внимание на ее задницу»

«А на что тогда?»

«Судя по мимике ее лица и тела, во время появления незваных гостей ее испуг был больше наигран, сказался лишь фактор неожиданности. И сейчас, несмотря на свое положение, Марина сохраняет абсолютное спокойствие и не демонстрирует никакого опасения и страха, в отличие от остальных»

«И?»

«И не знаю, шеф, просто к сведению. Может джерри по ее наводке прилетели, простые люди в закрытом сафари участвовать не будут, а тут такой урожай»

«Ху из такие джерри?»

«Так томми немцев называют»

«Томми это кто? Британцы?»

«Да, шеф»

«Русские немцев немцами называют, а не джерри»

«Ой все»

«Что?»

«Простите, шеф, я все поняла. Сказано немцы, значит немцы.»

«Короче, ты хочешь сказать, что Марина — типа Мата Хари?»

«Шеф, по последним данным Мата Хари не шпионила в пользу Германии, улики были сфальсифицированы. Но таки да, примерно это я и имею в виду»

«Но почему тогда вахмистр мне про Надежду сказал? Не она за нами немцев отправила?»

«Одно другому не мешает. Но госпожа Шульц определенно только притворяется что ей страшно»

Еще раз посмотрев на ягодицы лежащей Марины, а там было на что смотреть, огляделся по сторонам. Окон в отсеке не было, но судя по ощущениям летели мы, не набирая высоту, над самой водой.

Разговаривать вроде как нам не запрещали, но рассаживали так, что между каждым из недавних участников сидел боец в черном бронекостюме. Да и шумно, особо не покричишь. Хотя да Сильва пытался — показывая всем большие пальцы, он после взлета что-то орал.

«Могу перевести, шеф. Я читаю по губам»

«Да что там переводить — охотники плохие и неудачники, мы хорошие и красавчики. Так?»

«Ну если в общем, то именно так, шеф»

Да Сильва, кстати, не обошел вниманием и альбиноса — когда тот оказался рядом, удостоился от горячего бразильца похлопывания по плечу. На бурно выражавшего чувства потомка конкистадоров красноглазый потомок викингов даже не посмотрел, отстранился чуть ли не с брезгливостью.

Вдруг, воспользовавшись некоторой суматохой, со своего места вперед прыгнула Гарсиа. Избежав захвата попытавшегося ее остановить черного бойца, она подскочила к своей недавней убийце. Извернувшись кошкой от попытки второго черного ее поймать, она буквально прыгнула «синей» охотнице на спину и вцепилась ногтями ей в лицо.

С пронзительным визгом Гарсия попыталась то ли рот ей разорвать, то ли глаза выдавить, то ли шею сломать, а может все вместе и сразу. Брызнула кровь, раздался пронзительный крик боли. К Гарсии метнулся третий боец в темном, поднимая и отрывая ее от синей охотницы. Недавняя хищница, ставшая дичью, с визгом засучила ногами, повернувшись на бок; лицо ее было окровавлено, порванный рот раскрыт, глаза вытаращены.

Шею Гарсия ей не сломала, но лицо располосовала прилично. Фельдшер в черном залил пострадавшей раны биогелем и снова заставил перевернуться на живот. Гарсию предупредили, что повторять подобное не стоит. Она кивнула, обещала вести себя спокойно, выдержала пару минут и повторила снова — в этот раз успев ударить охотницу ногой по зубам.

После этого ругающуюся на испанском Гарсию пристегнули к скамье и в грузопассажирском отсеке все успокоились. Летели мы долго — судя по ощущениям больше часа. Но если брать эмоциональное состояние, то гул в салоне, безмолвные бойцы в черном и неизвестность умножали это время как минимум на два.

На скамейках сидеть было неудобно, многие из недавних игроков ерзали и заметно нервничали. Впрочем, в отличие от недавних охотников мы хотя бы сидели. Семь недавних хозяев ситуации и только кажущаяся испуганной Марина лежали лицами в пол, так и убрав руки за головы.

Хуже всего приходилось синей убийце Гарсии. Совсем недавно она попыталась поднять голову и что-то попросить, но получила от ближайшего бойца тычок ногой, после чего вопросов больше не имела. Недавно она начала плакать. На это никто из черных не реагировал, и женщина стенала все громче и громче.

Если бы я не видел, что она сделала с Гарсией, и, если бы не ее предвкушающая улыбка по время рассказа Марии о нашей перспективе с крокодилами, у меня бы даже, наверное, сочувствие включилось.

Наконец плавный ход конвертоплана изменился — сначала машина замедлилась, после чего явно пошла на посадку. Пол под ногами чуть повело, последовал несильный толчок и гул начал стихать — приземлились.

Повинуясь жестам безмолвных бойцов, мы вышли на палубу. Нас тут же разделили — двое черных повели меня в одну сторону, остальная группа недавних игроков под присмотром направилась в другую.

Пока шли, я оглядывался по сторонам и понял, что оказались мы на палубе огромного, судя по всему авианосца… или вертолетоносца. Нечто похожее на знаменитые шумихой вокруг себя французские Мистрали.

«Альбин, это что за лохань?»

«Мы на палубе универсального десантно-штабного Корабля Его Величества «Генрих Прусский» из состава Кайзерлихмарин. Это флагман третьей оперативной эскадры Германии, обеспечивающий интересы Трансатлантического Союза в южной части Индийского океана и входящий в экспедиционный корпус Европейских Вооруженных Сил», — отчеканила Альбина.

Как интересно.

Сначала меня привели в каюту, где меня ждал душ и комплект одежды — та же самая ученическая форма, в которой я в отель Парадайз приехал, свеженапечатанная. После того как принял душ и переоделся, ожидающие меня бойцы повели меня дальше по офицерской палубе. И когда привели к другой каюте я понял, что сейчас получу ответы на все вопросы. Потому что едва за мной закрылась дверь — сопровождающие бойцы остались снаружи, из-за стола поднялась Надежда.

Княгиня вернула себе оригинальную внешность. Была она сейчас в таком же мундире, в котором я ее впервые увидел, когда она прибыла в Нагасаки. И, надо сказать, стягивающий вернувший былую тонкость стан черный китель с золотыми позументами ей очень шел.

Ее кавайная светлость выглядела неожиданно взволнованно. Похоже, едва сдержавшись, чтобы не подбежать, она быстро подошла ближе и взяла меня за руки. Получилось это у нее неожиданно тепло, без ее обычной маски холодности.

— Ты в порядке? — ее ясные глаза настолько большие, что в них немудрено утонуть.

— Мучает некоторое непонимание происходящего. В остальном все просто отлично.

— Очень хорошо, — с заметным облегчением вздохнула Надежда, и неожиданно виновато на меня посмотрела. — Я очень рада, что с тобой все в порядке.

— Расскажешь, что вообще происходит?

— Конечно. Но потом, — кивнула Надежда, уже вернув привычную бесстрастность.

Я при этом едва не рассмеялся: «Бахнем. Обязательно бахнем. Но потом»

— Когда потом?

— Когда дома будем.

— А. Ну ладно, давай так, — пожал я плечами.

— Поехали отсюда?

— Домой?

— Домой, — кивнула Надежда.

— Конечно поехали.

Глава 10

Универсальный десантно-штабной корабль мы покинули легко и без проблем. Надежда, похоже, была здесь на правах важного и уважаемого гостя. Задержались совсем ненадолго — ожидая, пока закончится заправка привезшего нас сюда конвертоплана. На нем мы дальше и полетели, находясь в пассажирском отсеке уже только вдвоем.

Надежда все это время молчала, ни о чем меня не расспрашивала. У нее в руках был один из планшетов с эмблемой Кроко-феста, похоже черные бойцы передали из конфискованных у охотников. После заданного вопроса я узнал, что на планшете хранилась полная видеозапись матча, но Надежда почему-то ее смотреть пока не собиралась. Может за мои чувства опасалась, не знаю.

«Ее светлость опасается, что немцы считают ваши и ее эмоции, важные для составления психологического портрета, шеф», — пояснила Альбина. «Думаю, когда окажетесь дома, ее светлость и будет знакомиться с материалами»

Звучало вполне адекватно, так что я старался соответствовать — молчал всю дорогу с каменным лицом. Через несколько часов мы оказались на берегу, где пересели на небольшой частный самолет. На нем и прилетели в Нагасаки, приземлившись уже в темноте.

За все то время, пока мы летели, планшет с крокодилом Надежда так и не трогала. Зато несколько раз открывала свой личный ассистант и читала там сообщения. После одного из них лицо ее помрачнело, а сама она явно и заметно занервничала. Очень странное состояние для нее, практически всегда абсолютно спокойной. Я уже не выдержал и тронув ее кавайную светлость за руку посмотрел с немым вопросом.

«Позже», — губы Надежды не шевелились, но мыслеречь я услышал хорошо.

Ну, позже так позже. Подождем.

Еще одно сообщение пришло, когда мы снижались над Нагасаки. Надежда, прочитав его и вовсе побледнела, мельком посмотрев на меня. В ее глазах я увидел не просто замешательство, а даже тень испуга. И почувствовал буквально целый букет чувств, который даже не смог оценить и понять, что в нем преобладает.

— Все в порядке?

— Да-да, все в порядке, — кивнула Надежда.

Но по ее голосу было понятно, что ничего не в порядке.

В наш с Наоми особняк, который я уже спокойно воспринимал как дом, мы приехали после двух часов ночи. Из аэропорта на такси, без лишних изысков. Внутрь зашли тихо, никого не потревожив. Купола невидимости над нами как в прошлый раз не было, нас бойцы Соколова наверняка заметили, но приходить и спрашивать никто ничего не стал.

— Поужинаем? — поинтересовалась Надежда.

— Знаешь, я не очень хочу есть. Может быть ты сначала объяснишь, что произошло?

Я действительно не хотел ни спать, ни есть — переживания после кровавого ивента начинали постепенно догонять осознанием произошедшего.

— Хорошо. Пойдем, — поманила меня за собой Надежда.

Первым делом пришли в ванную комнату. Здесь Надежда заставила меня наклониться, и долго лила на голову ледяную воду, а потом избавила от меняющей лицо маски, наложенной странным черным парнем. Маска чужой личины, о которой я совсем забыть успел, настолько она не чувствовалась.

После мы прошли в мой кабинет. Надежда прошла по комнате, в каждом углу создав изящным взмахом зависшие прямо в воздухе антрацитово-черные пирамидки, окутанные черной дымкой. После этого вышла в середину помещения и широко развела руки. Глаза ее кавайной светлости стали абсолютно черными, и мы вдруг оказались внутри дымчатого серого купола — очертания комнаты просто размылись. Четко виделись только предметы мебели — диван, стол, стулья. Стены исчезли — мы словно остались на маленьком островке среди мглистого тумана.

Окружив нас такой завесой, Надежда показала мне на диван, а сама забрала единственный стул. И когда я устроился на диване, стул поставила напротив меня, развернув — села на него широко расставив ноги, поставив локти на спинку. Такая поза могла бы выглядеть крайне завлекательно и волнующе, если бы не взгляд Надежды — смотрела она сейчас на меня серо-стальными глазами с черным вертикальным зрачком. Похоже, она действительно иногда действует, не выходя из созданного образа айдола, иначе ее подобную провоцирующую на горячие эмоции манеру поведения не объяснить.

— Мы сейчас находимся в пространственном кармане междумирья. У меня есть что тебе сказать, но это вещи из разряда того, что вслух говорить нельзя. Даже в мыслях нельзя. Поэтому, чтобы нас никто не подслушал, я вытащила нас в Изнанку.

Изнанка — надо же, очень похоже на то состояние в сером мареве, в котором я был перед тем, как отрубить голову зеленой охотнице. Но говорить об этом конечно же не стал, слушал дальше.

— Удерживать островок реальности в междумирье мне не слишком сложно, но на долгой дистанции все же может быть несколько утомительно. Если будут вопросы, задавай, но старайся спрашивать по существу, потому что мне будет непросто поддерживать такой уровень защиты больше часа, а короткой наша беседа вряд ли окажется. Договорились?

— Да.

— Итак, если по существу. В отеле Парадайз под эгидой Грязной лиги в эти выходные должно было состояться мероприятие кровавого спорта, парный смертельный матч формата все против всех, в котором должны были участвовать тридцать одаренных в составе пятнадцати команд. Мероприятие официально было отменено Грязной лигой в самый последний момент якобы в виду возникшего форс-мажора, когда мы с тобой уже вылетели из Нагасаки. Двадцать игроков, десять заявленных для участия пар, получили оповещение и полные компенсации согласно подписанного договора участия. Остальные десять участников официально умерли. В новостях можешь посмотреть — сразу шесть одаренных погибли в результате стихийного всплеска в Куритибе, это широко освещается сейчас. Кроме того, в закрытых сводках прошла информация без имен о трагедии во время инициации двух молодых одаренных на Фолклендских островах.

— А мы?

— С нами сложнее. Для нас двоих Эль сотворил такую качественную легенду, что мы с тобой оказались никому не нужны. Якобы не нужны — но об этом чуть позже, давай пока вернемся ближе к Парадайзу. Там, где есть возможности и деньги, не у всех получается ограничить себя в подаче удовольствий. В условиях полной вседоступности постепенно наступает пресыщение, и в таком варианте стимуляция удовольствия требует все более сильных эмоциональных раздражителей.

— Ты сейчас про неодаренных охотников, которые захотели попробовать на вкус убийство владеющих даром участников?

— Да. Некоторым зрителям, обладающим деньгами и властью, бывает хочется перешагнуть порог дозволенного. То, в чем мы случайно приняли участие — уже не первая попытка организовать тайный сафари-клуб, в котором сильные мира сего, не обладающие магией, могут взять как трофей владеющих даром.

«Взять трофей» — охотничий термин вроде бы. А в этом мире охота, как понимаю, одно из популярных развлечений среди высоких и рядом стоящих сословий.

— Около пяти лет назад подобную организацию разгромили под корень, казалось вычистили все, полностью. Но сейчас — с появлением проклятых и с введением реестров, не принадлежащих к сильным родам и кланам юных владеющих между совершеннолетиями — в возрасте от семнадцати до двадцати одного, стало достаточно много. Поэтому нечто похожее появилось снова. Это если в общем. Если говорить о частностях — один из участников вчерашнего ужина, барон Жером Бертран, положил на меня глаз. Нет, тот самый невежливый господин, которому ты сломал нос бутылкой, не барон — это его секретарь, он к нам так провокационно по указке барона подошел. Я барону Бертрану понравилась, он меня выкупил у организаторов, так что ночью в наш с тобой номер пустили парализующий газ и меня вывезли из отеля…

Парализующий газ. Я не ошибся значит, а меня снова из искусственно вызванного беспамятства выдернул странный Альтер-эго в виде призрачного, сотканного из молний волка. Надежда, кстати, мои эмоции поняла немного иначе, начав объяснять более подробно:

— Мне парализующий газ навредить никак не мог, я контролировала ситуацию. И приняла решение сделать вид, что в беспамятстве. Когда меня вывезли из отеля и привезли на виллу Бертрана, я быстро разобралась в происходящем, допросив барона. К сожалению, он мало что знал. К примеру о том, что в отеле должно пройти именно сафари с охотой на одаренных, он не был в курсе. Но в его словах, и вообще в происходящем было много несостыковок, поэтому я решила обратиться за помощью к Бастиану Валленштайну. Мы довольно давно знаем друг-друга…

Валленштайн, вроде знакомая фамилия. Спрашивать Надежду не хотелось, поэтому обратился к фамильяру.

«Альбин?»

«Вильгельм Бастиан Риттер фон Валленштайн, герцог Мекленбург-Штатгард, командующий Третьей оперативной эскадрой Германии. Кроме того, Бастиан внук Фредерики Валленштайн, а уж ее имя вы должны были слышать, шеф»

Точно, теперь вспомнил. Надежда между тем внимательно смотрела на меня, ожидая реакции — то ли осуждения, то ли одобрения. Похоже о том, что я не знаю кто такой «Бастиан», она даже мысли не допускала.

Да, она знала, что я «потерял» память, но в некоторых моментах общения это совершенно упускала. Потому что имена военно-политических деятелей в этом мире общественное достояние — как у меня дома можно удивиться если кто-то не знает голливудского актера Брэда Питта, так и здесь можно удивить собеседника, заявив, что не знаешь кто такой Бастиан Валленштайн.

— Так это… — не сразу сформулировал я что вообще должно меня взволновать. — Почему именно фон Валленштайн, а не структуры Конфедерации или Империи?

— Потому что я за тебя волновалась, — совершенно неожиданно призналась Надежда. — Видишь ли, я понимала, что происходит что-то неправильное, но мне даже в голову не могло прийти, что это будет смертельное сафари с условиями, подразумевающими смерть всех одаренных участников. К тому же я знала, что сам Бастиан находится неподалеку, поэтому связалась с ним. Если бы выходила на конфедератов, помощь прибыла бы значительно позже, у нас в том районе нет ни военных баз, ни даже серьезных оперативных групп, это вотчина британцев и немцев. Бастиан не был в курсе проведения смертельного сафари, но он довольно быстро добыл информацию.

— Марина Шульц?

— Мы сейчас в Изнанке, здесь можно говорить вслух не боясь быть услышанным, но о некоторых вещах лучше все же тактично помолчать.

— Ясно.

— В общем, после того как допросила барона Бертрана, я связалась с Бастианом и в помощи он не отказал. Да, Бастиан мне скинул анализ, четверо участников нам вполне подходят, он готов их отправить в Нагасаки.

— Подходят для чего? — озадачился я.

— Мы зачем вообще ехали участвовать в ивенте?

Ну вот, опять сначала говорю, а потом думаю. Спросил и сразу вспомнил, что мы ведь среди прочего изначально планировали на матче Грязной лиги найти кандидатов для создания команды для участия в Русском покере. Замылилось это как-то на фоне всего происходящего.

— Да все, вспомнил, — извиняющееся замахал я руками. — Фамилии четверки: да Сильва, Гарсия, Бетрезен и Магнуссон?

— Да. Только не Бетрезен, а Бертезен. Они все приговорены, те кто отправил их на смерть незаконченным дело не оставит. Из выбора у них только вариант остаться в Германии, поступив на службу в армию под чужими личинами и приняв немецкое подданство, либо Бастиан после моего подтверждения отправит их сюда, чтобы мы сделали им предложение.

— Ясно. Ну так-то бодрые ребята, хотя Бетрезен я в деле не видел.

— Бертезен.

— Ой, да какая разница. Почему ты их сразу не забрала, характеристик еще не было?

На вопрос Надежда не ответила, смотрела на меня очень странно.

— Что такое?

— Сложно было? — поинтересовалась ее кавайная светлость довольно осторожно.

— Где? — не сразу понял я. — А, ты про это… непросто, я бы сказал. Если ты волнуешься о моей психологической устойчивости, то я в порядке. Меня больше заботит то, что я не совсем понимаю, что происходит.

— А меня серьезно заботит то, что я уже похоже понимаю, что происходит. Но мне сейчас очень нужен от тебя рассказ о том, что произошло с того момента, как проснулся. Пошагово.

— Проснулся от плохого предчувствия, увидел, что тебя нет, оделся и вышел из комнаты, где в этот момент взорвался термобарический боеприпас. Увидел в коридоре двоих охотников, которые добивали Анну Гарсию из белой пары. Попытался сунуться на пожарную лестницу, увидел, как там добивают Софию Бертезен из красной пары. Потом выпрыгнул в окно на крышу летнего кафе, там…

— Я же попросила, пошагово, — мягко попросила Надежда.

— Я пошагово.

— Ну ты же не с четвертого этажа выпрыгнул…

— С четвертого.

— А, да? — удивилась Надежда.

— Да, по мне стреляли, пришлось импровизировать. Я с собой в окно взял пожарный рукав, так что частично скорость падения погасил, где-то на уровне второго этажа. Через деревянную крышу зашел в бар, в баре нашел нож, под огнем спустился на цокольный этаж, где из засады зарубил одну охотницу, забрал ее пистолет и убил вторую, пустив ей пару пуль в голову. Потом поднялся в атриум, увидел, как альбинос Сигурд как-его-там Магнуссон с помощью магии крови противостоит паре охотников, помог ему немного, поддержал огнем. После свалил на служебную стоянку, там угнал машину, но у ворот отеля встретил бронеавтомобиль. Уходя от пулеметного огня заехал в отель, разбил аквариум, а после меня убили взрывом.

— Большой аквариум, в атриуме?

— Да.

— Жалко, красивый был.

— Я не специально, просто затормозить не успел.

— Ясно. Н-ну, могло быть и хуже. А сейчас, скажи мне пожалуйста… вернее, опиши свои впечатления во время взрывов. Ты сказал, что в номер прилетел термобарический боеприпас?

— Я не знаю, но очень похоже. Но знаешь… — я задумался. — В момент взрыва у меня были ощущения, что меня словно… даже не знаю, как объяснить. Знаешь, как мокрую тряпку встряхнули, и я некоторое время смотрел на мир, который окрасился во все оттенки красного. Что?

Похоже я сказал именно то, что Надежда боялась услышать.

— Это был конструкт с адским пламенем, — пояснила она в ответ на мой взгляд.

— И? — медленно протянул я, холодея под пронзительным, иначе не сказать, взглядом Надежды.

Потому что в ее глазах увидел и почувствовал самый настоящий страх.

— Дим, — вздохнула Надежда. — Ты должен знать: те, кто стрелял, предполагали, что в номере нахожусь я. Не Наташа Романова, а именно я, Надежда Кудашова, владеющая темными искусствами. Адское пламя выжигает чистую тьму, а вместе с действием браслетов ви-блокатора оно дает негативный эффект — даже если бы я выжила, около суток я не смогла бы пользоваться темными искусствами. А после нас, тебя и меня, сожрали бы крокодилы.

Надежда сейчас сбросила маску холодной и уверенной в себе ее светлости. Маску, в которой она приехала сюда месяц назад — осознание того, что она могла умереть, ее ошеломило. Она продолжала говорить, и голос ее подрагивал:

— Дикая случайность: если бы ты не сломал нос секретарю барона Бертрана, вступившись за меня, барон может быть не захотел бы меня выкупать — он ведь на меня свой годовой доход потратил. Если бы все не пошло так, как пошло, мы бы с тобой уже были мертвы.

Я задумчиво покивал, наблюдая за выбитой из колеи ее светлостью.

— Я не из-за этого испугалась, — неожиданно отреагировала побледневшая как мел Надежда.

— Из-за чего же?

— Я испугалась не потому, что могла умереть. Не в первый раз, знаешь ли. Мне страшно потому, что я сейчас даже не могу даже представить, кто мог все это организовать. Видишь ли — тебя, или меня, или сразу нас обоих пытались убить люди, которые находятся совсем близко к Олимпу, на самой вершине мира. И страшно мне потому, что я даже не догадываюсь кто конкретно это мог быть.

«Или догадываешься», — невольно мысленно добавил я.

— Или догадываюсь, — глядя на меня пронзительным взглядом, беззвучно прошептала Надежда.

— Постой, ты же одержимая темными искусствами, и ты ведь можешь воскреснуть на родовом алтаре, или где там…

Я сказал и понял, что ерунду говорю. Если кто-то решил убить Надежду, зная кто она, то уж и о том, чтобы разобраться с ней после воскрешения этот кто-то определенно мог позаботиться, если уж начал действовать.

— Вот именно, — явно прочитала мои мысли Надежда.

Мне вдруг стало очевидно, что она сейчас ошарашена осознанием того, что опасность ей грозит не от тех, кого она могла бы считать врагами, а совсем наоборот.

— Да, приятного мало, — понял я наконец всю глубину той задницы, в которой мы оказались.

— Дим, я вытащила нас в Изнанку и говорю сейчас все это, чтобы ты понял, куда именно ввязался. Я хочу, чтобы ты все обдумал и решил, готов ли ты продолжать. Времени до завтра тебе хватит?

— Почему я должен быть не готов?

— Может быть после прыжка с четвертого этажа и с перспективой быть съеденным крокодилом, лишившись Сферы жизни, ты по-иному посмотрел на происходящее.

— Так у меня же выбора нет.

— Есть у тебя выбор.

Надежда смотрела прямо на меня, и в ее глазах вновь мелькнула тень не страха, но опасения. Точь-в-точь такой же взгляд, как я видел в самолете, когда ей пришло второе сообщение.

— Какой еще у меня выбор?

— В Нагасаки завтра прибывает князь Новиков. В пятницу, когда мы летели в Дарвин, указом императрицы он был назначен генерал-губернатором Восточного края и с Нагасаки начинает объезжать вверенные в управление территории. И наверняка завтра, или послезавтра, он захочет поговорить с тобой.

«Альбин, что за Восточный край?»

«Чукотка, Камчатка, Сахалин, Курилы, Хоккайдо, Цусима, Окинава, русские анклавы в Японии, а также находящиеся под управлением российских администраций протектораты территорий Юго-Восточной Азии»

— Вашсветлость, скажите пожалуйста… Первое сообщение, которое вам пришло, когда мы летели в самолете, после которого вы не сумели скрыть волнение и сказали мне: «Потом». «Потом» уже настало?

— Да. Это было сообщении от Бастиана — у него появилась информация о возможном применении в нашем номере конструкта адского пламени.

— Ясно. А что за второе сообщение?

— Это было сообщение о том, что в Нагасаки завтра прибывает князь Новиков.

— Почему оно вас так испугало?

— Оно меня не испугало, — сохраняя совершенно бесстрастный вид, ответила Надежда.

— Не очень убедительно.

— Давай об этом позже, — отчеканила Надежда. — Я полагаю, что князь Новиков…

«Она боится, что вы ее бросите, шеф», — вдруг сделала вывод Альбина.

От вывода фамильяра я даже вздрогнул. Звучало странно, но возможно Альбина права. Очень похоже, что бесстрашная кавайная княгиня, оказавшись против неожиданно могущественного противника, действительно сейчас боялась остаться одной.

Надежда в этот момент по моей реакции что-то почувствовала, вздрогнула и осеклась. Внимательно посмотрела мне в глаза, но мысли прочитать не смогла и заговорила снова.

— Я полагаю, что князь Новиков предложит вам с Наоми вернуться в род. И мне кажется, с учетом сложившейся ситуации, для вас это будет лучшим решением.

— Почему?

— Потому что ты войдешь в сильный княжеский род, получишь пару жен и будешь спокойно жить. Пусть не хватая звезд с неба, но жить, насколько тебя хватит в освоении дара. Сегодняшние, вернее уже вчерашние события показали, что в ином случае твоя жизнь может стать невероятно короткой.

Вот почему Надежда не забрала подходящую нам четверку с корабля, вот почему высказывалась о нашем будущем и о наборе команды неопределенно. Понятно теперь, что имела в виду вариант мое согласие закончить свою самостоятельность.

— Я пойду бесправным султаном, султанчиком даже, в гарем, а вы останетесь разгребать все здесь одна? Да ерунда же. Так, хотя подождите… если подумать…

— Подумай, — с каменным лицом произнесла ее светлость.

— У меня есть решение, но прежде всего один вопрос.

«Шеф, я бы не советовала»

— Задавай уже, время идет, — холодно произнесла Надежда.

Что-то она в недавнем монологе про время не особо вспоминала. Да и часа еще не прошло, совсем недолго беседуем.

— Ты боишься, что я уйду под крыло Новикова, а тебя оставлю наедине с возникшими проблемами?

Лицо Надежды на пару мгновений исказилось тенью темной трансформации. Она открыла было рот, но говорить ничего не стала. Ну да, имеет право хранить молчание.

— Не обижайся, я специально так провокационно. Мы ведь ввязались в это дело вместе и мне сейчас было весьма оскорбительно думать, что ты всерьез рассматриваешь вариант, что я могу тебя бросить даже не на полдороги, а в самом начале пути. Успокойся, разберемся со всем. Верь мне.

Несколько минут ее кавайная светлость явно не знала, как отреагировать на такую неожиданную для нее подачу.

— Странное ощущение, — после долгого раздумья пожала плечами Надежда. — Мне кажется, что это, наверное, я должна тебя успокаивать, а происходит почему-то наоборот.

— Да, так иногда бывает. Ты уверена, что Новиков захочет со мной поговорить?

— Уверена. И не просто поговорить, а точно попытается вернуть вас с Наоми в семью — он уже через Велльсгаузена связался с Соколовым, чтобы предупредить о своем появлении.

— У меня нет никакой другой семьи, кроме Наоми.

— Не советую говорить об этом князю Новикову столь прямо.

— Постараюсь. Впрочем, надо будет спросить саму Наоми, мне кажется ей было бы неплохо попасть под крыло сильного рода.

— Да, ей стоит задать вопрос… — начала было Надежда, как вдруг осеклась.

В этот момент из огораживающей нас серой пелены показалось движение. Миг, и рядом выходя из мглы нарисовалась изящно двигающаяся, буквально перетекающая словно жидкий металл серебряная лиса. Она запрыгнула на диван, словно ластясь ко мне. Еще пара мгновений и лисица-кицуне обратилась в человека — рядом, взяв меня за руку и подогнув под себя ноги, уже сидела Наоми.

— Рейдзи, мне послышалось, или ты хочешь меня бросить? — мягко спросила, почти промурлыкала она, заглядывая мне в глаза.

— Послышалось.

— Отлично, а то я уже испугалась, — доверительно сообщила мне Наоми и широко улыбнулась.

— Наоми, скажи пожалуйста, как ты сюда попала? — сдержанно поинтересовалась Надежда.

— А я не знаю, Надежда-сама, — с полной непосредственностью пожала плечами Наоми. — Я вас так ждала, так ждала, а вы когда приехали, оба сразу спрятались в кабинете. Я соскучилась, а вы здесь уже так долго сидите… ну я подождала у двери, долго-долго ждала, аж спать захотелось. Потом постучалась, а ответа не было. Испугалась что вы снова уехали, открыла дверь — а за ней мгла.

— Как ты через нее пошла? — обманчиво спокойным тоном спросила Надежда.

— Я присмотрелась и вдруг увидела там силуэт Рейдзи.

— Увидела?

— Ну да, у него фигура синим подсвечена, я к нему и пошла.

«Кто же вы оба такие?»

Этого Наоми не услышала — это были отголоски мыслей Надежды, которые уловил только я. Причем что самое интересное, в оригинале Надежда подумала, используя совсем другие выражения — из тех, которые помогают портовым грузчикам работать во время тяжелой смены. Я даже ошалел немного — такого от ее кавайной светлости совсем не ожидал.

— А вы же закончили? — с детской непосредственностью поинтересовалась Наоми. — Просто вы вроде как упоминали, что ужинать собрались?

— Ты же сказала, что спать хочешь?

— Я спать хочу, но кушать я тоже хочу, — сонно протянула Наоми, широко зевая.

— Мы же закончили? — посмотрел я на Надежду.

Она не ответила, просто кивнула. Но, глядя в ясные огромные глаза ее кавайной светлости, я снова услышал отголоски ее мыслей.

«Все только начинается», — прочитал я в ее взгляде.

Глава 11

Когда после разговора с Новицким Надежда покинула кабинет, у нее в голове царил сумбур. Предположения и догадки мешались в полнейшую кашу, а мысли то и дело сбивались на воспоминания о поцелуе в отеле. Усилием воли взяв себя в руки, Надежда очистила голову, возвращая ясность сознания.

Оказавшись у себя в комнате, посмотрела на часы. Три часа ночи. В Москве сейчас восемь вечера. Подумав немного, Надежда отправила с ассистанта сообщение своему наставнику и навигатору. Ответ получила почти сразу же, и уже через десять минут — потребовавшиеся на создание якоря, она достала из пространственного кармана портальный амулет. В мире подобных артефактов были единицы — и один из них, раньше принадлежащий императрице Ольге, сейчас находился у нее.

Настроен портальный канал был на кабинет президента Российской Конфедерации в Московском Кремле, где Надежда и оказалась, шагнув в возникший перед ней мглистый овал портального окна.

Сергей Александрович сидел в высоком кресле за рабочим столом. Столешница как обычно чиста, за спиной два портрета. Ее императорское величество Ольга — правящая государыня императрица, и государь император Александр IV.

Во всех государевых учреждениях Российской Империи вот уже почти семь лет вешали по два портрета: после Парижской катастрофы двадцать первого года, когда во время Генеральной ассамблеи ООН погибли или пропали практически все правители Большой на тот момент еще Четверки, тело государя-императора так и не нашли. Официально о его смерти объявлено еще не было, коронация Ольги пока так и не была проведена.

Надежда, бросив короткий взгляд на портреты монарших особ, села напротив и подробно рассказала Сергею Александровичу обо всем случившемся. С самого начала, с момента прибытия в Нагасаки. Рассказала о впечатлениях о Новицких, рассказала, как приняла решение возглавить команду по практической стрельбе и со следующего года принять участие в турнире. Подробно рассказала и о матче кровавого спорта, и о том, как просила о помощи Бастиана Валленштайна. Не говоря прямо о некоторых вещах, но намекая на них так, что не было иных толкований произошедшего.

Выслушав девушку, Сергей Александрович долго думал.

— Надя, — вздохнул наконец он. — Прошу тебя, рассмотри пожалуйста внимательно возможность варианта сделать то, что всем понятно, но об этом никто не говорит вслух.

Не сразу до Надежды дошел смысл сказанного.

— Это приказ или просьба, Сергей Александрович? — ровным голосом поинтересовалась она.

На вопрос президент не ответил, внимательно глядя в глаза своей подопечной.

— Почему, Сергей Александрович?

— Потому что без него все станет легче. Хотя я не уверен, что так будет лучше и правильно — именно поэтому и прошу тебя внимательно рассмотреть этот вопрос, а не прошу или приказываю это сделать.

— Так… почему, Сергей Александрович? — еще раз, уже почти беззвучно, повторила вопрос Надежда.

— Ты знаешь, что при дворе ходили слухи, что Сергей Новиков-Новицкий не отец Рейдзи Александрову?

— Теперь знаю.

— Эти слухи абсолютно беспочвенны. Лишенный прав и привилегий новой знати Сергей Новиков-Новицкий — отец Дмитрия Новицкого, нареченного при рождении Рейдзи Александровым. Я об этом был осведомлен еще тогда, когда сей мезальянс в Петербурге широко обсуждался. Вот только за минувший месяц в деле Александровых-Новицких появилось много новой информации…

Президент прервался на полуслове. Потом обернулся, посмотрел на портрет своего отца, без вести пропавшего государя императора Александра IV, прозванного Миротворцем за искоренение смуты в двадцатом веке.

— Учитывая происхождение твоего подопечного, — вновь обернулся Сергей Александрович к Надежде, — вне зависимости от желаний и устремлений Новицкого его могут использовать в своих интересах самые разные силы.

Для чего использовать, Сергей Александрович не сказал.

— Но ведь он… — Надежда начала говорить и вдруг осеклась, почувствовав тяжесть догадки. Она сейчас смотрела на портрет сгинувшего без вести государя, уже потеряв дар речи.

Сати Александрова.

До того, как Рейдзи Александров, он же Дмитрий Новицкий, не продемонстрировал потенциал будущего повелителя молний, вопрос о том, чьей дочерью может быть Сати Александрова — никем, похоже, ни разу не был никому задан.

Теперь Надежде стала понятна и природа силы Дмитрия-Рейдзи Александрова, и способности его сестры Наоми. У Надежды сложилась ясная картинка осознания — высокий потенциал Новицкого, блокировка дара, которую теоретически невозможно было снять, но она оказалась сорвана, невероятная потенциальная мощь Наоми как кицуне. Все сходилось.

Глядя на Сергея Александровича, Надежда понимала, чего ему стоило сказать ей о варианте уничтожить Новицкого, это ведь был его племянник. И дело не только в моральных принципах — каждый одаренный, чем выше его ранг, тем сильнее связан кармой, работающей по принципу отката заклинаний. И подобное решение может нести для Сергея Александровича серьезные последствия. В то же время Надежда понимала, что исчезновение Новицкого сейчас может решить многие потенциальные проблемы в будущем.

Мир вот уже больше пяти лет — с момента прорыва демонов, уничтоживших Париж во время Генеральной ассамблеи ООН, стоял на пороге всеобщей войны. Страны Большой Четверки тогда едва удержались на грани общемировой катастрофы, именно тогда Большая Четверка превратилась в Большую Тройку. Трансатлантическое содружество объединилось с Европейским Союзом, образовав Трансатлантический Союз, и все эти годы ситуация удерживалась на краю только потому, что после сокращения претендентов на мировое господство с четырех до трех было понятно — тот, кто начнет первым, победителем скорее всего не выйдет.

Сейчас на планете царили, как их уже окрестили, ревущие двадцатые — мир, понимая нахождение на краю пропасти, безудержно плясал и веселился, стараясь насладиться последними моментами спокойствия. Всем было ясно, что ничего еще не закончилось, впереди война. Война, которую никто не хочет, но которая неизбежна. Кроме того, до сего дня так и не было известно, кто именно инициировал вторжение демонов во время Парижской катастрофы. Но одно было понятно — порталы открыты не извне, а с этой стороны, и значит повторения можно ждать когда угодно.

Надежда еще раз посмотрела на портреты монарших особ над креслом президента Российской Конфедерации. Она понимала, что если сейчас предъявить высоким сословиям входящего в силу повелителя молний, внука пропавшего императора — можно попробовать раскачать ситуацию в России, или даже во всей Конфедерации. И все это на пороге маячащей за горизонтом мировой войны. Единственный вариант для России проиграть мировую войну — эту проиграть ее самой себе, Надежда это тоже прекрасно понимала, как и внимательно наблюдающий сейчас за ней президент.

— Вы с самого начала знали?

— Нет. У меня было предчувствие чего-то важного, связанного с Александровым, но истинное знание стало сюрпризом, как и для тебя. Видишь ли…

Сергей Александрович замолчал, думая как лучше сформулировать.

— Понимаешь, есть такое понятие: невозможно. В твоем понимании было невозможно сделать то, что ты увидела в исполнении Наоми Новицкой, когда она запросто смогла пройти через пелену Изнанки. В моем понимании невозможно было представить, что у государя могла быть… связь, так скажем, с простой японской девушкой, матерью Сати Александровой. Но почему-то эти события произошли, хотя и показались бы нам обоим невозможными, если бы кто-то бездоказательно предположил подобное.

Надежда смотрела на президента — которого впервые видела в таком задумчивом состоянии и просто не знала, что думать.

— В субботу тебе необходимо прибыть в Петербург, вас хочет видеть государыня-императрица.

— Меня и…

— Тебя и Дмитрия Новицкого.

— Чего мне ждать?

— Я не знаю. Ольга всегда была себе на уме, ты же знаешь.

Надежда, все еще находящаяся под грузом нового знания, только кивнула. Как никогда она сейчас понимала, что предчувствие ее недавно не обманывало.

— Надя, — посмотрел на нее Сергей Александрович. — Ты можешь попробовать размотать клубок и попытаться найти того, кто пытался тебя убить. Я, если что, тебя прикрою, считай, что у тебя полный карт-бланш. Но…

— Что, Сергей Александрович?

— Но я прошу тебя, даже заклинаю: будь предельно осторожна. И…

— И, Сергей Александрович?

— И когда будешь принимать решение, о котором никто не говорит вслух, действуй по законам божьим и человеческим. Впервые за очень долгое время я просто не знаю, что происходит и кому это выгодно в первую очередь. Рейдзи Александров может стать тем самым камешком, который стронет лавину, но он может оказаться и самой лавиной, которую лучше не будить. Или же наоборот, эту лавину нужно будить. В общем, до момента его инициации у нас еще есть время, и я верю, что у тебя получится найти правильное решение.

— До момента инициации у нас есть время, и я же смогу с вами еще посове…

— А если нет? — прервал ее на полуслове Сергей Александрович.

Больше он ничего не сказал, но Надежда все поняла. Она посмотрела на портрет Александра IV Миротворца, без которого никто бы не смог представить империю еще семь лет назад, после чего просто кивнула.

Когда Надежда вернулась по маяку в особняк Нагасаки, она очень долго сидела и смотрела в стену невидящим взглядом. Она чувствовала, что на ее плечах теперь лежит ответственность за судьбу Империи — и нести этот груз ей совершенно не нравилось.

Как же было все просто тогда, когда самой главной ее проблемой было сделать так, чтобы количество ее выстрелов во время матча студенческих чемпионатов по практической стрельбе равнялось количеству попаданий.

Глава 12

Во время утренней пробежки Надежда выглядела мрачнее тучи. Не думаю, что от недосыпа — если уж я могу несколько суток на ногах проводить спокойно, то ей вообще недостаток сна неудобства вряд ли доставляет. Скорее всего, вызвано ее напряжение скорым визитом генерал-губернатора Восточного края князя Михаила Новикова, который должен прибыть утром еще до обеда.

Как оказалось, я ошибался: причину волнения ее кавайной светлости выяснил сразу после завтрака, когда вместо общей для нас теории Наоми отправилась в свою комнату штудировать справочники элементарных стихий, а мы с Надеждой остались наедине. Она, кусая губы и находясь в глубокой задумчивости, повела меня в кабинет, где снова поставила завесу Изнанки.

— У нас мало времени, поэтому коротко, — как только вокруг оказалась туманная мгла, произнесла Надежда. — Ночью я разговаривала со своим наставником и навигатором, Сергеем Александровичем Николаевым.

«Президент Российской Конфедерации», — тут же напомнила мне Альбина.

«Я помню»

«На всякий случай, шеф»

— …он пока не может ничем серьезно помочь, — неожиданно резюмировала Надежда.

Я говорить ничего не стал, но вид у меня оказался крайне удивленный, поэтому Надежда пояснила.

— Он сказал, что вокруг трона Империи происходит какая-то нездоровая канитель и посоветовал мне быть осторожнее.

— Так и сказал?

— Другими словами, конечно же. Я тебе смысл передаю.

— Что еще сказал?

— Ничего.

Она сейчас лукавила, это я точно понял. Но переспрашивать не стал, все равно ведь не ответит.

— Сергей Александрович санкционировал наши действия в попытке докопаться до истины. Если что, прикроет.

— Какие действия, например?

— Например мы можем навестить штаб-квартиру Грязной Лиги, чтобы спросить почему именно и кем конкретно была инициирована смена формата ивента в Дарвине.

— Ты думаешь, что с другой стороны эту веревку еще не обрубили?

— Думаю обрубили. Но попробовать же все равно стоит?

— Сегодня?

— Нет, как возможность появится.

— А когда она появится?

— Когда сформируем и зарегистрируем команду, запишемся на матч кровавого спорта в Шанхае, там находится штаб-квартира Восточного дивизиона лиги, тогда и наведаемся в гости.

— Мне кажется, если сегодня мы этого не сделаем, вполне возможно уже завтра по горячим следам будет поздно…

— Я же не говорю, что это хороший план! — с раздражением воскликнула Надежда.

— Ладно, не нервничай, разберемся. Слушай, я по поводу команды — мы когда с ними разговаривать будем?

— Сегодня к обеду прилетают, Соколов их встретит в аэропорту.

— Их четыре штуки, нам места хватит? — озадачился я.

Вопрос, правда, стоял не только в месте размещения — у нас довольно большой особняк, места хватит, но блин. Устраивать здесь общежитие совершенно не хотелось.

— Поселим в соседний, — только и махнула рукой Надежда в сторону дома, где дежурили бойцы Соколова. — Это неважно сейчас.

— Нам ведь еще одного человека в команду не хватает, — одновременно с ней произнес я.

— Эти четверо пока еще даже не согласились, — перебила меня Надежда. — Но это тоже сейчас неважно.

— А что важно?

— Подожди, пожалуйста, — вдруг не справившись с собой, процедила Надежда практически сквозь зубы и закрыла лицо руками.

Я чувствовал, что ее обуревают эмоции, но не понимал причину такого ее состояния. Вдруг Надежда выдохнула, успокоилась и ясным взглядом посмотрела на меня. Мгла вокруг заколыхалась — словно в такт сердцебиению. Мне даже показалось, что туманная мгла стала агрессивной — приобретая все больше мрачно-черных оттенков.

Повеяло могильным холодом, глаза Надежды стали серо-стальными с черными вертикальными зрачками. Она смотрела на меня молча. Долго смотрела — больше минуты. После закрыла глаза, зажмурилась — и вдруг тьма из окружающей нас мглы исчезла.

— Я одержимая, но у меня нет слепка души, — открыла она ставшие обычными глаза.

О как.

— Об этом знают не все, но многие.

Вот почему она так переживала, когда узнала про опасность смерти во время ивента. Но нет, как оказалось, я снова ошибался:

— Ты когда-нибудь слышал про проклятые демонические мечи?

— Нет.

— Шестнадцатый век, кузнец Мурамаса. Созданные им и после его школой клинки были запрещены, так как считались проклятыми. Ходило поверье, что если достать клинок Мурамасы из ножен, то пока меч не напьется крови, неважно — противника или владельца, его нельзя будет туда снова убрать.

То, что Надежда сейчас говорила, звучало как фольклор, но для меня еще месяц назад и история про кицуне звучала как мифологические народные сказания, так что отнесся к сказанному я со всей серьезностью.

— Семь лет назад я принимала участие в одном из матчей чемпионата по практической стрельбе в Фурукамаппу, это школа-цитадель на Курильской гряде. После победы, как приз самому ценному участнику, мне подарили такой меч. Стоимость подобных клинков исчисляется миллионами, но далеко не каждый может их купить. Вот только тогда я об этом не знала, в жизни у меня было много других… интересов, и о мече я просто забыла. Первый раз взяла подаренный клинок в руки только через несколько лет, когда отправилась в Таиланд. Сделала в тот момент сразу два открытия — узнала, что сказки о проклятых мечах не сказки, а еще узнала, что меня тогда, после передачи меча, хотели убить. Если бы я обнажила этот меч сразу, я бы с ним просто не справилась, и он бы меня погубил или подчинил.

После такого удивительного рассказа повисло молчание. Надежда уже вернула себе самообладание — она словно сбросила оковы старой тайны, говорила легко и свободно.

— Те, кто знает, что у меня нет слепка души, полагают что его отсутствие — это моя блажь. По факту же часть моей души сейчас заключена в клинке, это работает по такому же принципу, как и слепок души. Об этом знает всего один человек — Сергей Александрович. И еще только он до этого момента знал, что клинок хранится в пещере Чертовы Ворота. Это Место силы в Приморье, в Дальнегорском районе. Пещера закрыта к посещению, но, если со мной что-нибудь случится, я надеюсь ты сможешь туда добраться и забрать меч с частицей моей души, чтобы меня воскресить.

— А что сам господин президент?

— С ним тоже может что-нибудь случиться, — не отводя взгляд, пожала плечами Надежда.

О как. Все чудесатее и чудесатее.

— Я ценю твое доверие… — начал я было говорить, но Надежда уже взмахнула рукой, после чего окружающая нас мгла Изнанки исчезла.

— Скоро прибудет генерал-губернатор князь Михаил Новиков. Я позову Наоми, вам надо подготовится к беседе.

— Ты не будешь присутствовать?

— Нет. Я его приветствую внизу, в холле, и после буду рядом неподалеку. Я твой наставник и навигатор, но Новиков как родственник может объявить дело семейным и попросить меня удалиться, и будет в своем праве. Я не хочу идти с ним на конфликт, но и уступать ему тоже не хочу. Поэтому я надеюсь, что вы с Наоми ребята способные и справитесь без меня.

— Ясно.

— Прошу тебя, попробуй общаться с ним максимально вежливо не накаляя обстановку, у нас и так немалое количество проблем.

— Вежливость — мое второе имя.

— Угу, а наглость — первое.

— Наговариваете, ваша светлость.

Надежда не ответила. Стояла у окна и смотрела на вершины гор на другой стороне залива.

— Вашсветлость, у меня есть пара вопросов.

— Задавай.

— Прошел уже месяц с начала моего обучения. Я видел вас в роли мастера-наставника, но еще ни разу вы не повели себя как навигатор.

— Да? — в удивлении взметнулись брови Надежды. — Кто тебе такое сказал?

— Сам догадался.

— Неправильно догадался.

— Могу узнать где ошибся?

Надежда задумалась.

— Когда ты прибываешь в военный или спортивный тренировочный лагерь, чем ты гарантированно будешь заниматься?

— Эм… бегать?

— Именно. Бег — это база для любой подготовки. Дар у тебя уже есть, тебе его не нужно развивать. Его нужно уметь контролировать к моменту инициации Источника. Для обучения контролю нужна способность к концентрации — это тоже база, которую мы сейчас и развиваем. Именно для тренировки концентрации ты сейчас занимаешься ежедневно по формуле четыре плюс четыре, плюс ментальные упражнения. И каждодневно я держу на контроле твой прогресс.

— Вашсветлость, а вы меня случаем не поддавливаете ментально?

Надежда промолчала, а я вдруг догадался! Мое неконтролируемое влечение к ней, особенно во время утренних пробежек, когда я не мог смотреть ни на что другое кроме ее нижних девяноста — это ведь тоже магия. Которую, с разной степенью успеха использовали и Мария Лещинская, и принцесса Ядвига, и теперь вот Надежда.

— То, что я теперь в курсе ментального воздействия для оценки успехов в прогрессе своего пути освоения концентрации, на результат обучения не повлияет?

— С моей стороны нет никакого ментального воздействия. Но то, что ты о нем знаешь, на результат никак не повлияет, — ровным голосом ответила Надежда.

И как это понимать?

— Хм. Хорошо.

Я несколько раз открывал рот, но потом закрывал. На языке крутился вопрос, который нужно было облечь в слова — что с тем, что произошло между нами в отеле? Нужно было как-то сформулировать, чтобы прозвучало неглупо, но в то же время…

— Не сегодня, — вдруг ответила Надежда.

— Завтра? — тут же переспросил я.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты просто несносный наглец?

— Да.

— И как ты с этим живешь?

— Да вот. Живу как то, — пожал я плечами.

— В субботу нас желает видеть государыня-императрица.

— Нас двоих это нас с Наоми, или нас двоих это…

— Да, — не дослушав, ответила Надежда.

Ничего больше не говоря и не глядя на меня ее кавайная светлость вышла из кабинета. Похоже, ее обуревает гамма самых разных чувств — думаю, она не уверена, что сделала сейчас правильный выбор.

Что-то очень странное с ней сегодня происходит, но не могу понять, что. Понятно, что под маской холодной бесстрастной леди прячется не всегда уверенная в себе молодая и даже моментами растерянная девушка, но сегодня она что-то совсем уж плывет.

«Надежда Геннадиевна сейчас решает очень сложную моральную дилемму, шеф»

«Какую?»

«Я не уверена, что вам нужно это знать, шеф»

О как. После такой подачи я как-то даже не сразу нашелся, что ответить фамильяру, которая вроде как искусственный интеллект, созданный для помощи мне, а не вот это вот все.

«Вот именно, шеф, я создана для помощи вам. И весь мой интеллект и способность к анализу ситуации говорит, что вам не помешает знать, что Надежда Геннадиевна сейчас на распутье. Но вот о причинах этого лучше не упоминать, для вашего и ее блага»

«Ты сама об этом откуда знаешь?»

«Способ, которым я об этом узнала, проходит по разряду «невозможно», так что я сама удивлена произошедшим»

«Мне об этом способе тоже не стоит ничего знать?»

«Нет, в этом для вас нет опасности: ее светлость сегодня ночью отправилась в Москву порталом, а в своей комнате устанавливала маяк для обратного перемещения. И когда она отправилась в Москву порталом, я — сама не знаю каким образом, благодаря маяку и сохраняющемуся каналу привязки слышала разговор, который произошел у нее в кабинете президента Российской Конфедерации»

«Что мне еще следует знать по факту этого разговора?»

«Что ее светлость сейчас решает очень сложную моральную дилемму, шеф»

«Еще что?»

«Пока больше ничего, шеф. В этом случае от нас мало что зависит — или все будет хорошо»

Фамильяр замолчала на полуслове, как звук выключили.

«Альбин?»

«Я здесь, шеф»

«Или все будет хорошо, или?»

«Или нет, шеф. Сейчас все в руках Надежды Геннадиевны, просто будем ждать ее решения. У вас впереди встреча с государыней императрицей, думаю после нее, если мы выживем, конечно, я смогу без боязни о последствиях рассказать вам о полученных сведениях»

Закрыв глаза, я вздохнул — решая, стоит ли оставить как есть, или же потрясти Альбину.

«Шеф, думаю в первую очередь сейчас вам стоит настроиться на разговор с генерал-губернатором, вон уже кортеж подъезжает. Меня вы потрясти всегда успеете, главное сейчас князя Новикова не потрясите, мы вас все в один голос об этом просим — и я, и Надежда Геннадиевна».

Глава 13

После прибытия автомобилей кортежа нового генерал-губернатора Восточного края на улице Адмирала Путянина стало довольно тесно. Стоя у окна я наблюдал, как больше десятка машин толкаются на узкой улочке, перегораживая движение. Еще и сверху периодически что-то пролетало, явно обеспечивающее безопасность важного гостя.

Пока ждал, узнал от вездесущей Альбины что нас с Наоми изначально приглашали на аудиенцию, но Надежда отфутболила приглашение сославшись на утвержденный график тренировок. На конфликт князь Новиков не пошел, приехал лично. Сейчас он уже, в окружении нескольких человек свиты и в сопровождении бойцов Соколова зашел во двор, осмотрелся, после двинулся к крыльцу. Среди сопровождающих князя я заметил Игоря Велльсгаузена, надо же. Месяц нашего куратора не видели, а тут приехал.

— Идет? — спросила из-за спины Наоми.

Сестрица-лисица к окну не подходила — сидела на диване поджав под себя ноги и сосредоточенно грызла ногти.

— Наоми, тебе не пристало таким заниматься.

— Каким таким?

— Ногти грызть.

— Они отрастают после каждой трансформации.

— Я про сам процесс. Ты юная благовоспитанная леди, а юные благовоспитанные леди не грызут ногти, тем более в присутствии других людей.

— А где ты здесь видишь других людей? — удивленно осмотрелась Наоми.

Отвечать я не стал, только вздохнул. На лестнице уже слышался многочисленный звук шагов, поэтому я — соблюдая правила хорошего тона, надел маску Ви-блокатора, после чего сел за стол. Дверь открылась, в кабинет зашел провожатый делегации, парень по фамилии Кононов. Тот самый, один из «двух дураков из ФСБ», как их Надежда охарактеризовала, которые теперь аналитиками при команде Соколова работают.

— Князь Михаил Новиков, генерал-губернатор Восточного края, — сообщил Кононов нам с Наоми имя визитера, пропуская вперед высокого гостя.

Сразу после в кабинет зашел высокий широкоплечий мужчина с волевыми чертами лица. Смотрел князь на нас пронзительно голубыми глазами — традиционно в роду Новиковых выбирали к освоению стихии Воздуха и Воды, как мне тоже недавно Альбина сообщила. В его случае, похоже, Воздух — синее сияние светлое, серо-голубое. Генерал-губернатор на свои шестьдесят-семьдесят, или сколько ему там лет Альбина говорила…

«Альбина говорила восемьдесят шесть, шеф»

…на свои восемьдесят шесть ну никак не выглядел. Сорок пять, да и то с натяжкой.

Магия.

Следом за князем Новиковым в кабинет зашел Игорь Велльсгаузен, но его провожатый представлять не стал. Я уже, следуя правилам хорошего тона поднялся из-за стола, представляясь.

— Дмитрий Новицкий, к вашим услугам. Моя сестра, Наоми Новицкая. Для нас большая честь принимать вас в гостях.

«Шеф, ваша светлость!»

Да, что-то постоянно я забываю об этих условностях именований высоких особ. Ну, уже поздно, похоже.

«Шеф, лучше поздно чем никогда»

«Не вели себя вежливо, нечего и начинать»

«Ну вы же поднялись из-за стола, можно же продолжить вести себя как полагается…»

«Ой все»

На самом деле я уже как-то не хотел вести себя с гостем вежливо. Изначально никаких негативных эмоций не испытывал — ну, предстоит непростой разговор, сколько их было и сколько их еще будет. Но меня эмоционально вывернуло практически сразу, настолько неприятным взглядом — холодным, оценивающим, смотрел на меня высокий гость. При этом я не чувствовал его эмоций — вообще не чувствовал. Мне сразу крайне не понравился этот взгляд, причем настолько, что внутри поднялась волна раздражения, аж захотелось какую-нибудь гадость сделать.

Так, спокойнее, спокойнее.

«Во-воу-воу, шеф, спокойнее, прошу вас!»

Внутренний голос разума и взволнованный голос Альбины вроде помогли вернуть самообладание.

После того как князь Новиков меня оценивающе осмотрел, он перевел взгляд на Наоми. Сестра на высокого гостя даже внимания не обратила, так и продолжая сосредоточенно грызть ногти. Хм. Похоже, у нее есть какой-то план поведения, и она его придерживается. Странно только, что меня не предупредила.

«Вы тоже ее не предупредили, шеф, что не собираетесь себя вести с гостем вежливо»

«Я импровизирую»

«Наоми Сергеевна судя по мимике тоже сейчас импровизирует»

В кабинете повисла пауза. Велльсгаузен как-то засуетился, Кононов мне кивнул и вышел, закрыв за собой дверь. Князь Новиков прошел через кабинет, сел напротив меня на заранее подготовленное кресло. Велльсгаузен остался было у двери, но я показал ему на свободный стул рядом.

— Игорь Николаевич, присаживайтесь, прошу вас. Чем обязаны визиту, ваша светлость? — обернулся я к князю Новикову.

— Я приехал забрать вас домой.

— Простите, но наш дом здесь, — с недоумением развел я руками.

Повисло недолгое молчание. Велльсгаузен чувствуя сгущающееся напряжение кусал губы, Наоми все так же продолжала грызть ногти сосредоточенно глядя перед собой, князь Новиков оценивающе на меня смотрел. От него я по-прежнему не чувствовал никаких эмоций, совсем. Видимо, владеет собой на таком высоком уровне, что даже моя проснувшаяся после ритуала невероятная эмпатия на него совершенно не реагирует.

Льдистый взгляд серо-голубых глаз смотрел на меня не мигая. Мне даже стало интересно, кто дольше выдержит. Высокому гостю, видимо, тоже. Смотрели мы в глаза друг другу долго, Велльсгаузен аж заерзал на своем месте.

«Шеф, а вы уверены, что играть с князем в гляделки — умное решение?»

После слов Альбины я как-то опомнился. Хотел уже разрядить обстановку, и только задумался над тем что и как сказать, как Новиков заговорил сам.

— Дмитрий. Я бы хотел, чтобы вы вместе с Наоми сейчас собрались и уехали со мной. В аэропорту уже ждет специальный борт, готовый доставить вас в Александровский пост. Так будет лучше для всех.

— Простите, а нам туда зачем?

— В цитадели Александровского поста созданы все условия для обучения проклятых и одержимых, там вы сможете взять под контроль свой дар. Изменение места обучения согласовано с Третьим отделением и с вашим куратором Игорем Николаевичем, — наконец отведя глаза, показал взглядом Новиков на Велльсгаузена.

Согласовано у него все, надо же — поднялось после этой фразы у меня в груди раздражение, уже трансформирующееся в горячую злость.

«Шеф, спокойнее, спокойнее, прощу вас!» — фоном семафорила Альбина.

Да, что-то со мной очень странное происходит — аж перестегивает после фраз высокого гостя. Действительно спокойнее надо — начал я ровно и размеренно дышать, пытаясь успокоиться. Не очень получалось — горло словно тисками сдавило, хотелось что-нибудь сломать, сбрасывая напряжение. Даже говорить нормально не получалось, хотя я попробовал, стараясь держать голос ровным.

— Прошу прощения, ваша светлость, в ближайшее время мы никак не мо…

Наоми в этот момент прекратила грызть ногти. Причем прекратила так, что обратил на это внимание не только я: она вдруг взяла себя за ногу, и, как делают маленькие дети, потянула себе к лицу ступню обнюхивая ее. В процессе она не удержала равновесие на краю дивана и кубарем свалилась на пол.

Короткий взблеск серебра, возмущенное шипение и сестра почти фотографической вспышкой вернулась обратно на диван. Здесь, растеряв всю грацию после частичной трансформации, она снова с детской неуклюжестью попыталась потянуть себе в рот большой палец на ноге.

Похоже, продолжает придерживаться своего плана, каким бы он ни был. Надо сказать, что демонстрация произвела на князя Новикова впечатление. Эмоций я от него так и не почувствовал, но видно было что ему оказалось непросто сохранить спокойное выражение закаменевшего лица. Зато у меня прошла перехлестывающая горло злость, так что стало много легче.

— Прошу прощения, ваша светлость, — отвлек я гостя. — В ближайшее время мы с Наоми никак не можем прибыть в Александровский пост. Дело в том, что у нас уже есть мастер-наставник и навигатор, а также утвержденная программа обучения.

— Мастер-наставник и навигатор может переехать в Александровский пост вместе с вами. При отсутствии у Надежды Геннадиевны возможности или желания к переезду, замену навигатора мы также согласовали.

Велльсгаузен снова кивнул, подтверждая слова князя. При этом он косился на Наоми, которая все это время так и тянула сосредоточенно ногу к лицу, пытаясь достать зубами до большого пальца.

— У нас есть и иные взятые на себя обязательства, которые не дают нам как минимум в ближайший год покинуть Нагасаки. За это время, обещаю, я хорошо подумаю над вашим весьма лестным и привлекательным предложением, после чего дам наш ответ.

Наоми в этот момент спрыгнула с дивана и довольно неуклюже, на четвереньках, пошла к столу. Так и оставаясь на четвереньках прошла мимо князя Новикова, обнюхала его, подняла взгляд.

— Р-р-р-р, — негромко порычала она.

Двигаясь также на четвереньках Наоми подошла ко мне, заглядывая снизу-вверх в глаза, после чего — на миг вернув грацию, запрыгнула на подоконник. Там и осталась сидеть, глядя во двор и больше не обращая внимания на происходящее.

Князь Новиков все это время сохранял спокойствие, эмоций от него я не чувствовал. Но глаза его то и дело поблескивали голубым льдистым отсветом.

— Дмитрий. Время ценный ресурс, давайте учиться его экономить, — устало произнес Новиков. — Я не очень понимаю, вы сейчас пытаетесь набивать цену или преследуете иную цель? Клан Новиковых — ваша семья, у нас вы будете дома. Здесь же вам оставаться опасно, вы не можете этого не понимать.

— В том то все и дело, Михаил…

Я замялся. Лучше бы «ваша светлость» сказал. Я же не знаю, как его по отчеству.

«Михаил Андреевич, шеф!»

— Простите, а как вас по батюшке?

Хм, как-то я забыл, что у меня есть всезнающая Альбина и спросил одновременно с тем, как она подсказала.

После моего вопроса на несколько мгновений князь Новиков прикрыл глаза. Отвечать он не стал, а открыв глаза смотрел на Наоми — судя по звуку, она в этот момент спрыгнула с подоконника. Пройдя на четвереньках обратно через кабинет, сестрица-лисица вновь забралась на диван и сейчас внимательно рассматривала рисунок линий на раскрытой ладони.

— Впрочем, неважно, — легко махнул я рукой. — Видите ли, дело в том, что я потерял память. Доступные мне сейчас воспоминания начинаются с того момента, как я пришел в себя на поляне во время ритуала, в ходе которого предполагалась гибель моей сестры, и гибель моей души. Помогли нам избежать столь неприятной участи люди, которые к вашей семье не имеют никакого отношения. За минувший с момента покушения на наши души и жизни месяц перед некоторыми из этих людей у нас с Наоми появились скрепленные договором обязательства, сроком как минимум на ближайший год. Так что насчет опасности, вы уж извините, но ваши слова звучат совершенно неубедительно, нам уже пришлось выбираться из неприятных ситуаций совершенно без вашей помощи. Кроме того, если вы сейчас даже не спрашиваете с кем и на каких условиях у нас заключены договоры с обязательствами, и с такой легкостью предлагаете их разорвать, поступившись собственной репутацией, то на какое отношение мы можем рассчитывать от вас и вашей семьи в дальнейшем?

По мере того как я говорил князь понемногу закипал. О да, знаю это состояние — когда у тебя в голове выстроена цельная ясная-понятная картина «как лучше», а кто-то ее просто не способен увидеть. Хочется дать леща, внушительно рявкнуть и заставить действовать по-своему. И похоже, к этому варианту действий князь уже подошел, сдерживаясь изо всех сил. Мне аж тепло в груди стало — видя, что почти вывел его из себя почувствовал самое настоящее удовлетворение. И только сейчас почувствовал, как от холодной ярости у меня подрагивают руки.

Не знаю почему, но этот человек меня просто бесит. Аж трясет.

— Дмитрий, прекрати валять дурака, — князь Новиков внешне по-прежнему сохранял самообладание, эмоций я от него не чувствовал. Но лицо тяжелое и совершенно непроницаемое. Как у самурая перед сепукку — вдруг пришла мне на ум аналогия.

— Ты понимаешь, что мое предложение в силе только сегодня?

— Да? Это печально.

В этот момент раздался грохот — Наоми снова упала с дивана, скатившись с кубарем. Вот кто тут валяет дурака, то точно не я. Сестру образумить я не пытался, у нее точно ведь есть какой-то план и она его последовательно придерживается. Но почему она без предупреждения выдает сейчас такой перфоманс мне было уже крайне интересно.

— Что с ней? — наконец спросил князь Новиков, глядя на Наоми.

— Ваша светлость, — проигнорировал я вопрос. — Вы уж простите великодушно, но у нас жесткий график тренировок. Да и у вас, наверное, дел очень много. Давайте ценить время друг друга.

Князь на мгновение прикрыл глаза, но, видимо приняв решение, поднялся.

— Вот значит как. Ну что ж, смотри не пожалей о своем решении.

«Шеф, шеф, шеф!» — вдруг почти взвизгнула Альбина.

— Ух ты прям обосраться как страшно.

Упс. Я это вслух сказал?

— Что, прости?

— Что слышали, ваша светлость.

«Шеф, вернитесь, вы нам нужны в разумном состоянии!»

На слова Альбины я внимания уже не обращал. Внутри неконтролируемо поднялась волна ярости — такая же, как и во время ритуала на поляне. Я наконец понял причину, почему меня настолько — до холодной ненависти и аж до трясучки, раздражает приехавший в гости дедушка. На поляне ритуала меня держала на ментальной привязке Мария Лещинская, а сейчас происходило практически все то же самое, только на шею мне пытался накинуть веревку князь Новиков, чтобы удерживая пусть не магической силой, но обязательствами, лишить свободы и воли.

Бывает так, что увидишь человека и он сразу не нравится — вот с князем Новиковым у меня именно тот случай. Но кроме того, это я тоже только сейчас понял, ярость во мне заклокотала из-за моей звериной сущности, сразу почувствовавшей чужое желание накинуть мне на шею поводок.

Высокий гость между тем, явно непривыкший к таким поворотам в диалогах, смотрел на меня с немым изумлением. Я не преминул прокомментировать его удивление, несмотря на фоновые причитания взволнованной Альбины, пытающейся уговорить меня хранить молчание.

— Михаил Андреевич, я не очень понимаю, что вы рассчитывали здесь увидеть, и что рассчитывали от меня услышать. Вы изгнали нашего отца из семьи, лишили нас прав и привилегий, а после того как мы едва не погибли и показали способности к освоению дара решили прийти снять сливки? Так это так не работает. Я действительно прекрасно все понимаю, как вы правильно изволили выразиться. Вы уже выкинули нас из семьи один раз, и как только мы перестанем приносить пользу или кто-то сделает вам выгодное предложение, легко выкинете и второй, даже не факт, что попросив перед этим прощения с обязательной фразой: «поймите, на первом месте интересы клана, ничего личного». Поэтому я крайне удивлен продемонстрированным подходом и только воспитание не позволило мне прямо и сразу попросить вас выметываться из-под крыши моего дома. Это если уж перестать валять дурака, как вы недавно выразились и начать называть вещи своими именами. Доступно объяснил?

Князь Новиков прикрыл глаза. Похоже, я все же смог его вывести из себя — даже через закрытые веки пробивался яркий синий отблеск, а из уголков век взвились синие всполохи магического сияния.

«Альбин, отключи контроль, мало ли что»

«Шеф, это блудняк какой-то!» — прокомментировала Альбина, но контроль отключила.

Дверь кабинета вдруг распахнулась и на пороге возникла внешне бесстрастная, но — я это почувствовал, крайне взволнованная Надежда Геннадиевна. Князь на звук открытой двери резко обернулся, открыв пылающие сиянием магии глаза. Наоми, как я краем глаза заметил, еще не трансформировалась полностью, но уже смотрела на происходящее желтыми звериным взглядом.

— П-прошу вас, д-давайте все усп… усп-п-п-покоимся, — заговорил поднявшийся Велльсгаузен, который под напряжением момента даже заикаться начал.

Несколько долгих секунд в помещении стояла полная тишина, после чего синие всполохи сияния глаз Новикова стали бледнеть и истончаться.

— Надежда Геннадиевна. Уделите минуту? — голос у него ровный и совершенно безэмоциональный.

— Конечно, Михаил Андреевич, — кивнула Надежда и вышла из кабинета. Князь Новиков, даже не глянув на нас и не попрощавшись, вышел следом. Надо будет запомнить и напомнить ему при случае об отсутствии должного воспитания.

— Игорь Николаевич, может быть чаю? — повернулся я к Велльсгаузену.

— Нет-нет, сп-пасибо, — тот явно засобирался уходить.

— Вы к нам не заходите что-то. Навестили бы, мы всегда гостям рады.

— Да-да, обязательно и всенепременно согласую визит с Надеждой Геннадиевной как у вас появится свободное окно времени в тренировках, — покивал наш куратор от проекта «Резервация» и скомкано попрощавшись, покинул кабинет.

— Наоми, а что это такое было? — повернулся я к сестре, когда дверь за Велльсгаузеном закрылась.

Наоми уже в полностью человеческой форме сидела на диване, поджав под себя ноги и грызла ногти. Когда я к ней повернулся, продемонстрировала мне ладони тыльной стороной раскрыв пальцы веером.

— Смотри, я же говорила, что ногти отрастают.

— Наоми. Что это такое было?

— «Это такое» это что?

— Ну, что ты здесь продемонстрировала?

— Рейдзи, я ничего особенного не продемонстрировала. А вот тебя хочу спросить — это что такое было? Ты же обещал Надежде-сама что будешь разговаривать с этим человеком вежливо.

— Так я и разговаривал вежливо.

— Рейдзи, насчет вежливо я бы поспорила. Но вообще мне с самого начала показалось что ты его сейчас порвешь.

— Да? — удивился я.

— Ты не хочешь мне ничего рассказать?

— Насчет чего?

— Когда этот человек вошел, я словно почувствовала рядом большого и опасного зверя, даже испугалась.

— Его испугалась?

— Тебя, Рейдзи!

Вот почему Наоми валяла дурака с самого начала. Похоже, я не заметил просыпающуюся звериную сущность, а она присутствие призрачного и сотканного из молний моего Альтер эго сразу ощутила.

Да, дела. Наоми вдруг соскочила с дивана и подошла ближе, обнимая.

— Ну не тебя конечно же испугалась. Последствий испугалась. Да и дом не хочется восстанавливать снова, у нас так красиво и уютно.

Некоторое время мы вместе с Наоми стояли у окна и наблюдали за двором. Никакого движения не было довольно долго — около четверти часа. После наконец князь Новиков появился и быстрым шагов двинулся к воротам.

— Михаил Андреевич! — крикнула вдруг Наоми распахивая окно.

Как только князь Новиков обернулся и нашел девушку взглядом, она продемонстрировала жест, известный еще со времен Древней Греции. Так называемый «бесстыжий палец», или «бесстыжий средний палец».

К прошедшему более чем через два десятка веков жесту Наоми добавила современной обработки, звучно чмокнув подушечку выставленного пальца. После этого с улыбкой помахала генерал-губернатору Восточного края, который и сейчас сумел сохранить самообладание. Но выходя со двора, двигался он довольно резко.

Надежда, через несколько минут, зашла в кабинет с каменным выражением лица.

— Наоми Сергеевна, — в ее голосе звучал лед всех мировых океанов. — Я попрошу вас объяснить свое поведение.

— Надежда-сама, — Наоми уже соскочила с подоконника и являла собой саму учтивость. — В ходе беседы с князем Михаилом Андреевичем я продемонстрировала свою умственную несостоятельность, поэтому с меня… как это по-русски? Взятки гладки. Рейдзи же вызвал гнев и нешуточную ярость господина генерал-губернатора, так что я просто сейчас пыталась отвести его гнев чуть-чуть на себя.

— Рейдзи, — обернулась ко мне Надежда. — Объясни мне пожалуйста, как ты вызвал гнев господина генерал-губернатора.

— Надежда-сама, можно я пойду, у меня время медитации?

— Иди.

Поклонившись, Наоми исчезла — буквально. Раз, и нет, только серебристый росчерк мелькнул.

— Так получилось, что в процессе откровенного разговора с генерал-губернатором перед лицом фактов он потерял лицо.

— Что? — вкрадчиво спросила Надежда.

На меня она не смотрела, наблюдала суету разъезжающихся от дома машин. После того как я рассказал ей о содержании беседы, ее кавайная светлость глубоко задумалась.

— Ну, бывает и хуже… но реже, — резюмировала она через некоторое время.

Я же, после некоторого размышления, рассказал ей и о причине поведения Наоми, которая испугалась призрачной тени моей звериной сущности, из-за которой я чуть было не впал в неконтролируемую ярость.

После этого Надежда промолчала, но по ее эмоциям я почувствовал, что молчит она не потому, что ей нечего сказать, а потому что она хочет высказаться покрепче, но сдерживается.

— У тебя есть какие-то версии происходящего со мной?

— Есть, как не быть, — кивнула ее кавайная светлость. — Давай пока на тренажеры, укороченная программа. Мне надо подумать.

— Почему укороченная программа?

«Потому что скоро приедет четверка кандидатов к вам в команду, шеф», — напомнила Альбина.

— Потому что я так сказала, — включила вдруг жесткого наставника Надежда. — Когда я отдаю указание, тебе не нужно думать, надо исполнять. Или ты забыл? Или ты забил?

— Понятно, ваша светлость. Забыл, ваша светлость, — совершенно покойно ответил я.

Надежда, видимо, после такой своей подачи ожидала от меня какой-то другой реакции, смотрела внимательно со странным выражением.

— Приезжают четверо кандидатов, после обеда, — вполне обычным тоном вдруг произнесла она. — Ты почему еще здесь? — снова командирский тон.

«Она пытается вас покачать эмоционально, шеф»

Ну да, точно. Она похоже меня резкими командами как палкой тыкает, чтобы смотреть уровень моего раздражения — повышается или нет, преобразовываясь в молниеносную ярость. Но к словам Надежды у меня реакцией ничего подобного и близко нет. И не будет, думаю, если она попытается и совсем строгого командира включать, исполняя пусть даже нечто подобное орущему инструктору из фильма «Цельнометаллическая оболочка».

Хотя ее кавайной светлости, наверное, подошли бы иные образы — в мыслях вдруг замелькали неожиданные картинки затянутой в черную кожу и латекс Надежды Геннадиевны, а чуть погодя я вдруг понял, что она все еще смотрит мне в глаза, а щеки ее быстро заливает румянцем.

— Простите, ваша светлость, был не прав, увлекся. Ухожу-ухожу, понял-принял. Сказано укороченная программа на тренажерах, значит укороченная программа на тренажерах, я тупой, но исполнительный…

Глава 14

Когда закончил тренировку, Альбина сообщила что четверка участников недавнего матча как раз приехала из аэропорта. После того как принял душ, в своей комнате обнаружил на спинке кресла напечатанный в принтере довольно неожиданный, но не удививший комплект одежды. Быстро переоделся и пошел встречать гостей вниз в гостиную, где уже ждали Надежда и Наоми.

В дом прибывших привел парень с нашивкой «Никонов» на форме, второй из «двух дураков из ФСБ», которые теперь за аналитиков в команде Соколова. Заходили в гостиную по одному — первым улыбчивый Карлос да Сильва, после спокойная София Бертезен, настороженная Анна Гарсия, последним с некоторой задержкой абсолютно невозмутимый Сигурд-Атиль Магнуссон. Вся прибывшая четверка в серых деловых костюмах, девушки в варианте с юбками. Эмоционально выглядят все по-разному, но все одинаково напряжены, как студенты перед экзаменом.

Едва оказавшись в гостиной, четверка гостей сгрудилась у порога, оглядывая нас. Я был в приготовленной для меня форме более несуществующей высше-магической школы «Ля Фудр», Наоми — в костюме воспитанницы пансиона благородных девиц при высше-магической гимназии «Паллада», а Надежда облачилась в свой форменный черный с золотом китель.

Меня заметили, узнали, поняли кто такой. Судя по взглядам и реакции все догадались что в отеле Парадиз под маской чужой личины был именно я, но внимания после этого на меня больше не обращали. Все взгляды вошедших теперь оказались устремлены на ее кавайную светлость. Да, я как-то все забываю и упускаю, что Надежда Геннадиевна — мировая знаменитость планетарного масштаба. Мне, в повседневном с ней общении, никак к этому не привыкнуть, к тому же Наоми давно освоилась и больше не впадает в ступор при виде Надежды-сама.

Все четверо вошедших как Наоми в ступор не впадали, но увидеть здесь Надежду Кудашову для каждого определенно оказалось сюрпризом. И если Бертезен и Магнуссона выдали расширившиеся на мгновения глаза, то Гарсия и да Сильва эмоции показали более ярко, вплоть до экспрессивного возгласа «пута мадре!» от да Сильвы. Альбина, кстати, сразу пояснила мне фоном, что возглас на самом деле означает крайнюю степень восхищения, а не то что можно подумать при слове «пута».

Надежда привычно сохранила холодно-бесстрастный вид, после чего показала всем на приготовленные места вокруг стола. Сама она осталась стоять где стояла. Когда все расселись, Наоми молча разнесла поднос с прохладительными напитками, спрашивая насчет чая и кофе. Предлагала, наверное, по нормам вежливости, но да Сильва согласился, попросив миндальный раф. Поэтому около минуты, пока кофе готовился, мы еще подождали. И только когда Наоми поставила перед поблагодарившим ее широкой улыбкой да Сильвой кружку, Надежда заговорила.

— Меня зовут Надежда Кудашова. Полагаю, вы все меня знаете или обо мне слышали.

Короткая пауза — никто не опроверг, после чего Надежда продолжила, показав сначала на Наоми, потом на меня.

— Наоми Новицкая и Дмитрий Новицкий, хозяева этого дома. Наоми одержимая даром оборотничества, Дмитрий обладает проклятым даром высокого потенциала. С сентября месяца он будет проходить обучение на первом курсе высше-магической школы «Аскольд». Я с сентября месяца начну работать в школе «Аскольд» в качестве тренера сборной команды по практической стрельбе, капитаном которой будет Дмитрий. Цель создания команды — выступление в турнире на приз принца Ольденбургского в новом сезоне этого года. Удовлетворительным результатом выступления буду считать попадание в призы и зону отбора для участия в весеннем международном турнире на приз Первого гонфалоньера справедливости герцога Алессандро Медичи.

Надежда сделала паузу, осматривая присутствующих. Да Сильва не скрывал эмоций — казалось, слова Надежды льются музыкой для его ушей, и он даже уже пританцовывал сидя. Гарсия и Бертезен смотрели на ее кавайную светлость предельно внимательно, Магнуссон скрестил руки на груди и глядел прямо перед собой с безразличием по взгляде.

— Кроме того, мною принято принципиальное решение участия команды «Ля Фудр» в соревнованиях по Русскому покеру с целью выхода на лидирующие позиции в Грязной лиге к концу этого или к середине следующего сезона. Остальные пять мест в составе вакантны, и я предлагаю вам рассмотреть мое предложение присоединиться к нам.

— Мы согласны, — моментально произнес да Сильва, не перестававший сидя пританцовывать. Сказал он на испанском, но Альбина мне перевела фоном.

— Я еще не закончила, — Надежда, как оказалось, просто взяла небольшую паузу перевести дыхание. — Если вы принимаете предложение, каждый из вас получит приглашение в высше-магическую школу Аскольд, каждый останется под своим именем, и каждый сохранит сопряженный с этим фактом фактор опасности для собственной жизни. При согласии мы с вами сегодня подпишем неразрывный договор…

«Это так иносказательно называют клятву на крови, шеф», — пояснила Альбина.

— Как альтернатива у каждого из вас есть предложение Бастиана фон Валленштайна навсегда надеть чужие личины, принять подданство Германской империи и поступить на военную службу кайзеру. Доставившая вас машина ждет за воротами, так что вы вольны в своем выборе прямо сейчас.

— Да что тут думать, я же говорю, что мы согласны! — даже привстал да Сильва, оглядывая остальных за столом.

— Каждому из присутствующих следует говорить только за себя, — не глядя на да Сильву и не обращаясь к нему прямо негромко на русском произнес, процедил даже красноглазый альбинос Магнуссон.

— Я согласен, Анна согласна, — ничуть не смутился да Сильва. — Мы принимаем ваше предложение, ваша светлость.

Надежда посмотрела на Гарсия, та сразу кивнула. После перевела взгляд на Бертезен.

— Я согласна, — на русском произнесла красноглазая девушка удивительно приятным голосом.

— Я согласен, — сразу же после нее повторил Магнуссон.

«Чего ломался тогда?» — примерно так было сказано на испанском да Сильвой, который даже руками взмахнул, глядя на альбиноса. Тот на латиноамериканца даже не посмотрел, так и не обращая внимания.

Надежда кивнула, обернулась на Наоми.

— Наоми, скажи господину ротмистру, что машина может уезжать.

— Да, Надежда-сама, — поклонилась Наоми и вышла.

После того как дверь за ней закрылась, Надежда достала небольшой нож. Уверенно сделала небольшой надрез на левой ладони под указательным пальцем. Нож она положила справа от себя, рядом с Гарсией, которая уже взяла его в руки. Я же смотрел, как крупные капли крови из ладони Надежды упали на столешницу, растекаясь большой кляксой. Ее кавайная светлость повела над ними рукой, воздух вокруг ее кисти словно сгустился, поплыв колышущимся маревом. Упавшая на столешницу кровь будто ожила и тонкий ручеек превратившись в совершенно прямой луч добрался до середины стола, где и остановился.

Похоже, все кроме меня представляли, что сейчас произойдет, так что вопросов никто не задавал. Гарсия уже резанула себе по ладони, передав нож да Сильве. Бертезен и Магнуссон справились без ножа — я не заметил, как они это сделали, но из их сжатых кулаков на столешницу уже падали крупные капли крови. Гарсия толкнула по столешнице нож в мою сторону, и я последним резанул себе по ладони. Как только передо мной накапало достаточно крови, Надежда сделала уверенный жест рукой, показывая сигнал к началу.

Сразу после этого каждый из присутствующих (кроме меня), положил ладонь на столешницу, накрывая свою кровь. Я тоже положил — чуть с опозданием, действуя как остальные и по-прежнему не очень понимая, что происходит. Кровь на столешнице вдруг ожила — пять тонких ручейков из-под ладоней совершенно прямыми линиями устремились в центр стола, где встретились и взвихрились небольшим смерчем, сотканным из тончайших нитей словно ожившей крови.

Повеяло отзвуком магической силы — ожившая кровь отдавалась отголоском невероятной мощи. Я подобного не чувствовал даже тогда, когда Надежда обращалась к темной стороне. Она, кстати, уже заговорила — голос ее звучал эхом, словно мы сейчас в огромной пещере.

— Я, Надежда Кудашова, на своей крови обязуюсь ни словом, ни делом в течении действия моего контракта не вредить интересам команды «Ля Фудр», не действовать прямо или тайно против интересов членов команды всех и по отдельности. Это моя клятва.

Рядом с Надеждой сидела Анна Гарсия. Надежда глянула на нее, но Анна широко раскрытыми глазами смотрела на кровавый смерч, завороженная зрелищем, эхом и отголосками мощи — видимо, не я один это чувствовал. Она не сразу поняла, что на нее смотрит Надежда, но к этому времени своим удивительно приятным голосом, на русском со слышимым теперь французским акцентом заговорила София Бертезен.

— Я, Софи Эмилия Дамьен, известная как София Бертезен, на силе своей крови обязуюсь ни словом, ни делом не вредить команде «Ля Фудр» в течении срока своего контракта, а также за это время не действовать прямо или тайно против интересов членов команды, всех и по отдельности. Это моя клятва.

Следом за Софией текст клятвы произнесли да Сильва — на испанском, Гарсия на ломаном русском, и Магнуссон на русском без акцента. Сюрпризов как с Бертезен не случилось, каждый представился своим именем. Мне говорить предстояло последним, но Надежда уверенным жестом меня остановила.

Подождали. Еще подождали. После этого раздался звук открываемой двери. Я сидел ко входу спиной, оборачиваться не стал. Смотрел на Надежду, а она сохраняла полное спокойствие. Бертезен, Магнуссон и Гарсия повернулись, не скрывая удивления подобному вторжению во время ритуала. Да Сильва тоже эмоций не скрывал, но скорее другого рода — он поднял брови и глядел на неожиданного гостя с явным интересом.

Надежда между тем кивнула мне, показывая начинать говорить.

— Я, Дмитрий Новицкий, на своей крови обязуюсь ни словом, ни делом в течении действия моего контракта не вредить интересам команды «Ля Фудр», а также не действовать прямо или тайно против интересов членов команды, всех и каждого по отдельности. Это моя клятва.

Сразу после моих слов Надежда коротко взмахнула рукой и небольшой кровавый смерч моментально опал, а сама кровь втянулась по столешнице обратно в наши ладони. Я смотрел на происходящее с немалой долей удивления — меня до сих пор магия, особенно такая, едва в ступор не вгоняет. Поднял руку — ладонь чистая, ни следа недавнего пореза. Окончание ритуала принесения клятвы на крови меня так поразило, что даже не сразу вспомнил о нахождении за моей спиной неизвестного гостя.

Обернулся, и обомлел. На пороге стояла удивительной красоты девушка в воздушном легком платье, подчеркивающем тонкость фигуры. Самое настоящее прекрасное видение — светлые волосы, огромные голубые глаза, наполненные внутренним ультрамариновым светом. Выглядела девушка как настоящая тургеневская красавица — легкость, утонченность, ей только томика стихов в руках не хватает. Смотрела она, правда, на нас весьма уверенно и безо всякого стеснения.

— Добрый день, рада вас приветствовать под крышей этого дома, — ровным голосом обратилась к девушке-видению Надежда. — Я, как вы наверное знаете или уже догадались, княгиня Надежда Кудашова, тренер команды «Ля Фудр», которая в этом году будет представлять высше-магическую школу «Аскольд». Мотивы моей просьбы руководству школы о назначении заключаются в том, что меня утомило отношение общества, которое не принимает меня всерьез из-за былого образа, и я решила не просто возглавить сборную команду по практической стрельбе, приняв участие в соревнованиях на кубок Принца Ольденбургского, но и поставить цель выиграть его в этом или следующем году как тренер, а не как участница.

Незнакомая девушка, возникшая здесь как прекрасное видение, едва заметно кивнула, чуть прикрыв ультрамариновые глаза. Надежда продолжила представлять присутствующих, показав поочередно на пару латиноамериканцев.

— Карлос да Сильва и Анна Гарсия, оба владеют элементарным даром среднего потенциала. В этом году закончили обучение на первом курсе высше-магической школы «Мажика Куритиба». Инициацию Источника еще не проходили, оба ждали предложения от национальных кланов Трансатлантического Союза. Устраивающих их предложений не поступило, после чего Карлос и Анна, не обладая средствами для оплаты обучения на втором курсе, приняли решение проигнорировать предложения кланов слабых и пока сохраняя самостоятельность принять участие в кровавом спорте с целью заработка. Идея была неплоха, но исполнение подкачало — оба, в результате сговора директора школы и специального представителя Четвертого комитета ООН, были проданы для участия в смертельном матче нелегального сафари. Сейчас Карлос и Анна официально числятся погибшими, а продавшие их директор школы и спецпредставитель ООН дают показания в ожидании казни.

Гарсия, во время того как Надежда говорила, смотрела прямо перед собой, кусая губы. Да Сильва же как обычно совершенно не скрывал эмоции — у него на лице все прекрасно читалось, от смущения и раздражения при упоминании отсутствия денег, до удовлетворения при упоминании грядущей казни чиновников. Надежда же продолжила представлять присутствующих странной гостье.

— Сигурд-Атиль Магнуссон, до недавнего времени наследник национального клана Магнуссон. Должен был пойти по пути освоения элементарного дара в Школе Льда, но самовольно прошел инициацию Источника на пути к освоению магии Крови. Глава клана поставил ему задачу подтвердить способность к контролю, приняв участие в смертельном матче кровавого спорта — Кровь, как известно, крайне нестабильна, в любом подобном ивенте отсутствие контроля наверняка бы проявилось. Но на самом деле глава клана подписал наследнику приговор, отправив на матч смертельного сафари. Согласно закрытой сводке Сигурд-Атиль якобы погиб позавчера во время инициации в Датской Королевской школе высших искусств «Глуггарнир», и по плану должен был погибнуть вчера, но что-то во всей этой истории пошло не так.

На слова Надежды красноглазый альбинос никак не отреагировал. Выглядел так, как будто и не о нем говорят.

— София Бертезен, она же Софи Эмилия Дамьен из Дома Лаллен. По официальной информации Софи была отправлена из Нормандии, где находится цитадель клана, на Фарерские острова, где обучалась в школе «Глуггарнир» на пути освоения магии Крови к которой имеет предрасположенность. По неофициальной информации, глава клана была обеспокоена потенциалом Софи и поставила ей ультиматум о нейтрализации дара, но из-за отказа решила просто уничтожить потенциально сильную конкурентку.

Софи Эмилия Дамьен, она же София Бертезен, смотрела прямо перед собой и, как и Магнуссон ни словом, ни жестом не отреагировала на слова Надежды.

— Софи Эмилия также якобы погибла позавчера в школе «Глуггарнир», и нам всем будет забавно посмотреть, как руководство школы и надзорные институты Четвертой комиссии ООН будут решать эту коллизию после того как все четверо — Карлос, Анна, Сигурд-Атиль и Софи Эмилия пройдут регистрацию в качестве студентов второго курса в высше-магической школе «Аскольд». Это к слову, простите великодушно мое невольное отвлечение. И наконец, хочу вам представить Дмитрия Новицкого. Дмитрий в этом году поступает на первый курс обучения в школе «Аскольд». Дмитрий владеет проклятым даром крайне высокого потенциала повелителя молний. Возможно поэтому его и пытались убить вместе со всеми вами, — широким жестом обвела четверку за столом Надежда, — во время недавнего смертельного матча.

Представление присутствующих было закончено, после чего все взгляды устремились на неожиданную гостью, которая так и стояла на пороге. И Надежда заговорила, представляя ее.

— Перед вами Ангелина Новикова из княжеского рода Новиковых, владеющих правами и привилегиями Новой знати. Обладательница титула «Краса Поволжья», финалистка конкурса «Краса России». Еще вчера Ангелина готовилась к обучению на первом курсе Самарской Академии, а также готовилась к дебюту на летнем императорском балу. Сегодня — прибыла в Нагасаки, для того чтобы подать заявление для поступления на первый курс высше-магической школы «Аскольд», которая как вы знаете является проклятой школой системы резерваций. Произошло это потому, что сегодня глава национального клана Новиковых, генерал-губернатор Восточного края князь Михаил Новиков в ультимативной форме предлагал Дмитрию Новицкому войти в клан, но Дмитрий, не отказывая прямо, попросил отсрочку на принятие решения до момента получения высше-магического образования. После этого князь Михаил Новиков, явно рассчитывающий на подобное развитие событий, попросил меня об одолжении — как наставнику взять Ангелину к себе в обучение. Первоочередная цель присутствия здесь Ангелины — находиться рядом с Дмитрием, завладевая его вниманием и предпринимая действия, направленные для возвращения его в клан Новиковых. Так, Ангелина?

Чудесное видение, замершее у двери, заметно побледнела, на щеках ее начал разгораться яркий румянец. Но самообладание она сохраняла.

— Так, — после совсем короткого раздумья ответила Ангелина.

— Вы не переживайте, Ангелина. Мы тут с недавнего времени все стоим на краю пропасти, поэтому у нас все честно и по-простому. Так что ваша проблема с самыми чудесными годами юности, которые вы должны были провести в блеске высшего света Петербурга, а оказались на краю Империи, нас всех не очень сильно волнует. Кроме обучения в школе «Аскольд» под моим наставничеством глава клана санкционировал ваше участие в сборной команде по практической стрельбе?

— Да.

— Отлично, отлично. Что ж, вот и наш последний, шестой член команды. Мы, если вы Ангелина заметили, только что скрепили договор клятвой на крови. Обстоятельства заставили, думаю вы уж нас поймете. Вас ждать не стали, потому как в первую очередь вы сюда прибыли в целях интересов клана, а не своих собственных. Вы же не в обиде, понимаете коллизию ситуации?

— Понимаю, — кивнула Ангелина, щеки которой все больше заливал алеющий румянец.

— Ну а теперь, когда все познакомились, предлагаю съездить в ресторан поужинать и побеседовать в непринужденной обстановке. Есть кто-то против?

Никто против не был.

— Отлично, тогда я закажу такси. Кстати, Ангелина…

— Да, ваша светлость?

— Можете называть меня Надежда Геннадиевна. Во время тренировок и соревнований — Надежда, и разрешаю переходить на «ты».

— Поняла, Надежда Геннадиевна.

— Ангелина, я хотела спросить, как вы относитесь к кровавому спорту? Мы планируем кроме официальных студенческих соревнований принимать участие в матчах под эгидой Грязной лиги с целью занять вершину рейтингов в соревновательной дисциплине под названием Русский покер. Встряхнуть, так сказать, свежей кровью застоявшееся болото, если вы понимаете о чем я.

Глаза девушки-видения расширились. Похоже, к такому жизнь ее не готовила — она явно оказалось потрясена.

— Прошу простить, я просто не смогла сообщить об этом князю Новикову. Михаил Андреевич был очень уж настроен на результат и был крайне убедителен в своей просьбе стать вашим наставником. Настолько, что даже не желал слушать никаких моих аргументов и попыток отговорить его отдать мне в обучение принцессу клана.

Ее кавайная светлость замолчала, едва заметно улыбаясь. Я догадался, что присутствие здесь девушки из клана Новиковых явно было уступкой компромисса с ее стороны, и жизнь прибывшему к нам чудесному видению Надежда легкой делать не собиралась. Ангелина между тем, которая явно ни на какой кровавый спорт ну никак не рассчитывала, уже взяла себя в руки.

— Дмитрий, а как вы относитесь к кровавому спорту? — вдруг поинтересовалась у меня прекрасное видение, глянув своими удивительными ультрамариновыми глазами.

— С интересом, — пожал я плечами.

— Ваша светлость, — повернулась Ангелина к Надежде. — Я уже всем сердцем люблю кровавый спорт, особенно обожаю Русский покер и прямо жду не дождусь, когда мы сможем порвать в клочья все рейтинги Грязной лиги.

«Оу-оу, а она не промах, шеф!» — не сдержала комментария Альбина.

Лицо Надежды после этих слов осталось невозмутимым. Ультрамариновые глаза Ангелины Новиковой смотрели теперь только на меня. Внешне все было спокойно, но эмоции вокруг бушевали девятибалльным штормом.

Да, похоже грядущее обучение в школе будет интересным.

Глава 15

В ресторан отправились безо всякой помпы, на такси. Правда, не на обычном городском, что-то повыше классом приехало — два черных представительских автомобиля, с массивными хромированными радиаторными решетками и зеркальной тонировкой по кругу В одну из машин сели да Сильва, Гарсия, Бертезен и Магнуссон, на второй поехали мы с Надеждой — на заднем сиденье, а спереди на пассажирском месте Ангелина.

Принцесса клана Новиковых по-прежнему выглядела прекрасным видением, внешне сохраняя парящую легкость и спокойствие. Но я прекрасно чувствовал, что внутри у нее бушуют нешуточные эмоции. Среди которых уже явно и отчетливо ощущал прорывающуюся откровенную неприязнь. Ко мне. Прекрасное видение видимо пыталась это чувство гасить, но получалось у нее не очень хорошо.

Да, интересы клана интересами клана, но вот сама Ангелина определенно «счастлива», в очень жирных кавычках, оказаться здесь и сейчас. Понятно, что просто так принцессу клана никто бы из давно выстроенных планов не выдернул, так что ставки в этой партии определенно высоки и приз того стоит. Но при этом девушка не может не понимать, что проклятый дар — это лотерея. Потому что если у меня не получится взять свой дар под контроль, то нахождение здесь Ангелины в течении года смысла не возымеет. Окажется просто напрасной тратой времени, которое принцесса клана променяет на обучение в престижной Самарской академии и возможность блистать в высшем свете столиц. И это еще при условии, что ей не только нужно надеяться, что у меня получится взять свой дар под контроль, так ей еще и меня под контроль нужно взять в процессе. А это тоже без гарантий.

В общем, несмотря на внешне беззаботный вид, внутри у прекрасного видения и официальной «Красы России» бурлили эмоции, положительных среди которых я не чувствовал. Надежда же сохраняла абсолютное спокойствие. Хотя нет, уже не абсолютное — только что она будто невзначай скользнула взглядом по сидящей спереди девушке. Происходящее, как мне показалось, ее кавайной светлости даже начинало нравится.

— Ресторан Могучий Ростбиф, — назвала Надежда адрес, обращаясь к приветствовавшему нас автопилоту, который только что замолк, выдав стандартный набор дежурных фраз.

Когда на проекции лобового стекла высветился маршрут, я удивился — мы направлялись за границы русской территории, в японские районы Нагасаки.

«Зачем?» — обернувшись к Надежде, спросил я беззвучно.

«Так надо», — успокаивающе кивнула ее кавайная светлость.

Ну, надо так надо — молча согласился я. Хотя было у меня предчувствие, что стоило бы продолжить задавать вопросы. Как потом оказалось зря я его не послушался.

Когда машины парой, почти бампер в бампер покатили нас по маршруту, ехали молча. Спустившись вниз по извилистой дороге к побережью залива, мы проехали вдоль портовой промышленной зоны, после чего подъехали к КПП границы русской территории.

Миновали пропускной пункт без досмотра и оказались в японской части города. Здесь я с интересом осматривался по сторонам. Архитектура не сильно отличалась от построек на русской территории, зато антураж совершенно иной: вывески практически все на японском, многочисленные люди на тротуарах, открытые уличные кафе, снующие по улицам машины. В большинстве кургузые малолитражки — компактные, почти прямоугольные. Да, такие по три-четыре штуки встают друг за другом там, где паркуются две машины привычного размера. На борту одной из таких машин я увидел наклейку из четырех тузов — символ Русского покера. И вскоре похожую заметил на второй, на третьей — похоже, очень популярная здесь соревновательная дисциплина.

«Шеф, пришло оповещение о возможности получения вами прав», — вдруг проявилась Альбина.

«Ты о чем? Мои права в конституции», — машинально ответил я.

«Пришел ответ на вашу заявку о проведении теста на право вождения транспортных средств, шеф», — уточнила фамильяр.

«С какого такого перепугу мне… а, да-да, вспомнил».

Точно — в самый первый день, когда изучал интерфейс личного терминала и полез смотреть стоимость машин, я зарегистрировался на сдачу теста для получения прав. Никаких оповещений после этого мне не приходило, да и после визита вскрывшегося дедушки, а потом и прибытия к нам Надежды у меня эта запись на тест напрочь из головы вылетела.

«Альбин, а почему оно только сейчас пришло?»

«Полагаю, пока вы находились на русской территории в ведении и в зоне ответственности Третьего отделения, приглашение просто не проходило фильтры доступа»

— Мне пришло приглашение на сдачу теста по вождению, — повернулся я к Надежде.

— Подтверждай, — спокойно и без раздумий кивнула ее кавайная светлость. — Вызови машину с экзаменатором к ресторану. Как закончим, обратно на ней поедешь и в процессе тест сдашь.

Хм, странно все это. Вообще все странно, в первую очередь поездка столь неожиданная: похоже, у Надежды сейчас есть план и она его придерживается. Не нравится мне правда эта манера недоговоренностей, но на этот счет с ней если и разговаривать, то не здесь. Кроме того, как-то непривычно — я из прошлой жизни усвоил что сроки и правила при обращении в государственные организации устанавливают государственные организации, а не получатель услуги. Но здесь видимо мое сословное положение владеющего даром работает, поэтому не меня вызывают на сдачу теста на право вождения, а я вызываю экзаменатора в удобное для себя время и место.

«Альбин, ты слышала?»

«Я уже все сделала, шеф»

Наши едущие друг за другом почти впритирку машины между тем уже углубились в бурлящий повседневной жизнью японский город. Мы покинули набережную залива, по мосту переехали через широкую реку, слева в окне показался оживленный железнодорожный вокзал. Чуть погодя открытых пространств вокруг стало меньше, по сторонам улиц потянулась плотная застройка домов в четыре-пять этажей, видимое небо расчертилось проводами. Мы поднимались по городским улицам вверх по склону среди неплотного потока машин, справа то и дело в просветах домов виднелись зеленые вершины гор. Периодически я поглядывал на карту на лобовом стекле — ехали мы сейчас по улице Санно, до ресторана нам оставалось совсем недалеко.

В один из моментов, когда мы проезжали мимо неприметного проулка, я — как будто мне голову кто-то повернул, посмотрел направо. В глубине проулка была видна широкая лестница, стиснутая между стенами домов, а на ее верху стояла приметная конструкция. П-образная арка ворот без створок, с изогнутой верхней перекладиной. Один из символов Японии, такие часто можно на картинках открыток увидеть, только не знаю, как такие арки называются.

«Эти воротные арки называются тории, шеф. Как правило обозначают границы священных храмов или Мест Силы», — пояснила Альбина.

Сообщение фамильяра я как-то пропустил мимо внимания, потому что сосредоточился на возникших странных ощущениях. Меня немного повело — сразу после взгляда на уже исчезнувшую из вида арку я словно на краткий миг оказался в невесомости, и теперь состояние было иное от привычного, как будто немного плавающее. Нечто подобное по ощущениям, только гораздо более выраженное, я испытывал во время взрыва демонического пламени в отеле Парадиз. Сейчас вроде ничего не взрывалось, вокруг все как обычно, но присутствует какая-то странная легкость, будто раздвоенность тела и души. Пограничное состояние — словно если сделать еще шаг, то можно оказаться во сне разума, куда меня Ядвига вытаскивала в поисках воспоминаний.

Да, точно, на это состояние испытываемые ощущения сейчас больше похожи, тем более что дополняются они чувством, как будто кто-то стоит у меня за спиной. Ускользающее ощущение, но оно есть — приятную теплоту позади себя отчетливо чувствую. Приятное тепло, и это точно не подогрев сидений, а словно… тепло чужого взгляда?

Впрочем, озадачившие меня ощущения были едва заметными, так что, когда мы подъехали к ресторану, я почти перестал обращать на это внимание. Наши машины одновременно, так и двигаясь бампер в бампер, остановились прямо перед вывеской «Mighty Roast Beef», после чего мы всей толпой двинулись внутрь практически в объятия приветливого и крайне предупредительного администратора.

Столик уже был заказан и пройдя через весь зал в угол, мы расселись. Народа в ресторане было не очень много, и почти все сейчас смотрели на нас — как обычно, основное внимание привлекала Надежда. Публика здесь собралась по большей части почтенная — в основном японцы, судя по виду серьезные деловые люди, внешнего проявления эмоций себе никто не позволял. Хотя Надежде определенно удивились, за столиками не было таких, кто пропустил ее появление мимо внимания. На мою маску тоже смотрели, но совсем мельком — после Надежды больше внимания занимала Ангелина, вот уж поистине прекрасное видение, а я, наверное, делил третье место с парой красноглазых белокожих альбиносов.

Пока ее кавайная светлость о чем-то говорила с проводившим нас до стола администратором, Ангелина подгадала момент — когда я сел слева от Софи Бертезен, и села рядом со мной с другой стороны. На это место изначально нацелилась Надежда, которая не сразу заметила маневр Ангелины. Прекрасное видение же, почувствовав взгляд в спину от ее кавайной светлости, подарила мне ангельскую улыбку. Усилившееся при этом ощущение ее неприязни, направленное прямо на меня, прошло бонусом.

Интересно, а могу я закрыться от ее эмоций? Ведь уже узнал все что нужно, теперь можно просто выключить восприятие и просто получать эстетическое наслаждение от ее внешности. Смотрел бы и смотрел в эти ультрамариновые глаза в комплекте с чудесной ангельской улыбкой.

Пока я наслаждался созерцанием прекрасного ангельского личика принцессы клана Новиковых, осмысливая ее эмоции, краем ощущал вновь вернувшееся странное плавающее состояние раздвоенной невесомости. Я наконец понял, что оно мне в точности напоминает — душа как будто готова вылететь из тела, словно держится не на всех предусмотренных креплениях. Как будто произошла частичная рассинхронизация физической и астральной оболочки.

Из-за этого анализа собственных ощущений почти не обращал внимания как наша немалая компания рассаживается за столом. Маневр Ангелины и сдержанное раздражение Надежды по этому поводу прошли для остальных незамеченным — Да Сильва забрал на себя все внимание. Он как понимаю никогда особо не стеснялся выражать эмоции, всегда становясь громким центром любой компании в которой находился. Вот и сейчас бразилец активно комментировал непонятные позиции меню, которое остальные изучали молча.

— Официант! Официант! — довольно громко крикнул да Сильва, звучно пощелкав пальцами.

От такого поведения альбинос Магнуссон, который оказался за столом рядом с да Сильвой, прикрыл глаза и медленно выдохнул, демонстрируя усталость от активности соседа.

— Ты чего, братишка? — тут же хлопнул альбиноса по плечу да Сильва. — Что с лицом, в туалет что ли хочешь? Так не держи в себе, сейчас спросим направление. Официант!

— Тебе ведомо такое чувство, как испанский стыд? — неожиданно спросил на испанском Магнуссон, обращаясь к да Сильве.

— Ничего себе, вот это прикол! Его высоковажное высочество на меня внимание обратил! — экспрессивно взмахнул руками пораженный да Сильва. — Нет, братишка, я из Бразилии и не знаю, что такое испанский стыд, такие дела. Расскажешь?

— Это когда один человек что-то делает, а стыдно за него другому.

— Да, это крайне печальная история, — моментально согласился да Сильва. — Хорошее дело «испанским стыдом» не назовут. А ты вообще это к чему? Официант!

Задав вопрос, да Сильва даже не ждал на него ответа — вновь привстал из-за стола, пощелкав пальцами. Магнуссон снова прикрыл красные глаза. Когда открыл, столкнулся взглядом с Надеждой.

— Человек как меч. Либо делает свое дело, либо тупой, — вдруг произнес альбинос на русском, обращаясь к ее кавайной светлости.

— О да, братишка, дело говоришь, — моментально откликнулся да Сильва с широкой улыбкой на лице. — Только знаешь, что тебе скажу? Ходить с насупленными бровями на серьезном лице — еще не признак большого ума или наличия навыков просчитать возможный ход событий. Вот ты, наверное, считаешь себя острым как бритва, а мы ведь с тобой недавно оказались в одинаковом дерьме на одинаковой глубине, и, если бы не наша благодетельница Надежда Геннадиевна, — аккуратно вставил да Сильва русское имя в потоке быстрой дробной испанской речи, — нас бы всех, кроме может быть Анны, сожрали бы крокодилы и твое кислое выражение лица не стало бы им помехой. Такие дела, братишка, — последнее слово да Сильва произнес медленно и с выражением.

У меня, и так с призрачным раздвоенным состоянием, звучало это довольно необычно: голос да Сильвы, на испанском, выговаривающим «эрманито», и голос Альбины, синхронно тянущей слово «братишка».

На меня на краткий миг накатило ощущение нереальности происходящего. Я сейчас как будто под изменяющими сознание веществами, приближенные к реальности галлюцинации смотрю. Хотя, как меня накрыло, так и отпустило почти сразу, правда после того как я встряхнулся и крепко зажмурился, проморгавшись.

Лицо Магнуссона между тем окаменело, глаза загорелись сдержанным сияния багрянца. Но разряжая ситуацию, вдруг звонко рассмеялась Бертезен. Ее мягкий смех оказался удивительно приятным слуху, после чего оба — и холодный потомок викингов, и горячий потомок конкистадоров перевели на нее взгляды.

— Прошу простить, забавный анекдот вспомнила, — приятно улыбнулась девушка сразу обоим.

Вот вроде бы смотришь на Бертезен, и на первое впечатление выходят ее красные глаза и светлая, бледная почти до белизны кожа — создавая почти отталкивающий образ внешности. Но стоит ей заговорить или начать улыбаться, как девушка начинает выглядеть весьма и весьма привлекательно. Особенно когда она на русском со своим едва уловимым французским акцентом говорит, так вообще прелесть какое впечатление производит.

К нам между тем подошел официант — молодой японец в черной рубашке и фартуке с красными вставками вышитого узора, придававшим наряду национальный колорит.

— О, Карлито! Привет! — привлекая внимание, тут же поздоровался с ним да Сильва.

— Можете называть меня Чарльз, сеньор, — поклонился ему молодой японец.

— Почему Чарльз? Написано, же: Карл! — ткнул да Сильва пальцем в бейджик «Charles».

— Написано «Шарль», — ровным голосом поправил его Магнуссон.

— В данном случае все же читается как «Чарльз», мы в ресторане английской кухни, — прокомментировала Бертезен.

— Ресторан английской кухни? — невольно удивился я такой странной шутке.

— А что такое? — тут же повернулся ко мне да Сильва.

— Мне казалось, что английская кухня — это фантастика, — пожал я плечами.

— Не фантастика, — заговорила Бертезен, опережая открывшего рот официанта. — Хотя бы из-за того, что именно английская кухня и красота английских женщин сделала из англичан прекрасных мореплавателей, — девушка приятно мне улыбнулась, а я отметил что в этот раз ее французский акцент звучал ярче чем обычно.

— В мире много и часто шутят насчет британской кухни, уважаемые, — вклинился в беседу официант Чарльз с полупоклоном. — Но поверьте, насчет мясных блюд подобных шуток нет, в чем вы сегодня наверняка убедитесь у нас в гостях.

— Кстати насчет английской кухни, — помахал меню да Сильва. — Карлито, друг, подскажи, в чем кроме цены разница между вот этим ростбифом и вот этим «традиционным» ростбифом?

— При приготовлении блюд используются разные виды мяса, — с очередным полупоклоном ответил официант.

— По результату разница в чем?

— Традиционный ростбиф более сочный, но он на любителя. Если вы у нас впервые, советую попробовать свиные ребра, они у нас просто чудесные.

— Традиционный английский ростбиф более кровяной, — вдруг сказала Бертезен. — Из этой же серии черный пудинг, он тоже с добавлением крови.

— Про пудинг вы правы, мадемуазель, а вот в мясе крови нет. То, что называется «мясо с кровью» — это мясной сок. Вода, окрашенная белком миоглобином, — с очередным полупоклоном поправил Софию официант Чарльз.

Бертезен отвечать не стала и мило улыбнулась, но при этом взгляд ее показал крайне небрежное отношение к словам официанта. Молодой японец на ее улыбку не отреагировал, стоял чуть склонившись и предупредительно нас оглядывая поочередно.

Чем-то официант мне не то чтобы не нравился, а как-то вот против шерсти. Но вот чем и почему — не могу понять.

— А ты откуда знаешь, сестренка? — глядя на Бертезен между тем заинтересовался да Сильва.

— Проходила практику на скотобойне, — приятно улыбнулась красноглазая девушка.

— Да, и что ты там напрактиковала?

— Обычный ростбиф из обескровленного мяса, «традиционный» с кровью.

— А подробнее?

— Ты точно хочешь это слышать?

— Человек венец природы, самый главный хищник на планете! Я всегда, когда ем мясо, думаю давно ли оно бегало по травке и мычало хрюкало или кукарекало, так что давай, удиви нас!

Бертезен с вопросом посмотрела на Надежду. Ее кавайная светлость изучала меню и на беседу за столом на обращала внимания, словно самоустранившись. Поэтому, не видя негативной реакции, красноглазая девушка заговорила.

— В Российской Конфедерации, как и во всех странах Большой Тройки подписавших Декларацию ООН о гуманном отношении к животным, при забое животное сначала оглушается, а после уже подвешивается вниз головой и туше вскрывают горло чтобы ее обескровить. Но есть в законе лазейки, — еще раз мило улыбнулась Бертезен официанту. — Например, в еврейских автономиях согласно религиозным традициям разрешен кошерный метод убоя, когда горло режется не оглушенному животному. Умирает коровка пусть быстро, но все же не совсем сразу. Именно таким способом наверняка была умерщвлена свинка, ребрышки которой рекламирует тебе сейчас Чарльз…

— А как соотносится кошерный способ со свининой? — не понял да Сильва.

— Никак не соотносится, свиное мясо такого забоя нелегально сюда едет. Как и патентованное мясо для ростбифа. Да, Чарльз?

— Так кровь то там откуда, если ее сливают? — не унимался да Сильва.

— Я еще не закончила, — чуть закатила глаза Бертезен, показывая недовольство напором бразильца. — Традиционный английский способ не подразумевает обескровливания туши. Оглушенному животному через межреберный разрез вставляют меха в грудину и надувают пока не наступает смерть от удушья, горло при этом не режут и кровь не выпускают, а мясо после этого имеет более темный цвет. Пред ним roast-beef окровавленный и трюфли, роскошь юных лет… — продекламировала вдруг Бертезен с выражением. — Читайте классику, леди и джентльмены, Александр Сергеевич ерунды не скажет. Чарльз нам тоже правды не скажет, потому что подобный способ забоя на территории Конфедерации незаконный, а кровавое мясо хранится недолго, замораживать его нежелательно, так что его определенно не из других территорий везут, а откуда-то отсюда неподалеку. Так что подтвердить Чарльз мои слова не может, но зато может многозначительно промолчать. В этот ресторан все же за вкусным мясом ходят, а не за соблюдением законов.

Официант Чарльз, глядя перед собой и чуть склонив голову действительно многозначительно молчал. Ну вот что-то меня в нем цепляет, никак понять не могу. Если бы еще не это плавающее состояний фоном, и не волны неприязни от Ангелины, я бы, наверное, смог понять что именно, а так — никак не получается.

— Карлито, друг, давай мне что-нибудь традиционное, но только без крови, а? — задумчиво изрек да Сильва.

Пока все присутствующие делали заказ, я сосредоточился на восприятии своего пограничного состояния. Ощущение чужого присутствия за спиной давно прошло, но плавающая легкость раздвоения никак не уходила. Даже понемногу усиливалась — чужие голоса словно множились эхом на краю слышимости. Очень странное чувство, может быть уже пора начинать волноваться?

«Альбин, как думаешь?»

«Все показатели организма в норме, шеф, я не понимаю, о каком состоянии идет речь»

Когда официант принял заказ, за столом началась непринужденная беседа, в которой я участия не принимал, пытался понять и осознать себя в странной действительности. Стоит Надежде говорить или не стоит? Все же ощущения мимолетные, едва заметные.

— О, смотрите, там тоже Чарльз! — вдруг громко произнес да Сильва, показывая на проходящего мимо официанта. Это тоже был молодой японец, и у него также на груди был бейдж с именем «Charles».

— Ресторан «Могучий Ростбиф» является членом международной кулинарной ассоциации «Клуб Бифштекса», — неожиданно заговорила ангельским голосом Ангелина. — По старой традиции во всех заведениях клуба ко всем официантам обращаются Чарльз.

— Это что за такой кулинарный клуб? — поинтересовался да Сильва.

— Один из международных кулинарно-интеллектуальных клубов со штаб квартирой в Лондоне. Членство в Клубе Бифштекса весьма престижно, его сложно получить. Под прикрытием существования подобных клубов, в том числе Клуба Бифштекса, по всему миру проходят кулуарные переговоры элит, а также ведет деятельность британская разведка. Так ведь, Надежда Геннадиевна? — повернулась Ангелина к ее кавайной светлости.

— Да, — просто кивнула Надежда.

Я сначала даже немного удивился такой простоте подачи сложных фактов. Потом подумал немного и принял ситуацию как должное. Во мне все же еще сильно старое восприятие, которое в первую очередь кричит что передо мной группа старших школьников с красивой учительницей, и от этого все происходящее кажется игрой, в которой обсуждение серьезных вопросов и событий просто нереально. Но на деле ведь передо мной два готовых юных убийцы, которые обитателям бразильских фавелл фору дадут, два кровавых мясника, принцесса клановой элиты и обладающая мировой известностью ее кавайная светлость, которое за секунды может превратиться в темное чудовище. И все они — благодаря своему магическому дару, принадлежат к высокому сословию этого мира. Как и я теперь.

Ангелина между тем поднялась из-за стола и направилась в сторону дамской комнаты. Да Сильва при этом провожал ее крайне заинтересованным взглядом. А посмотреть было на что — финалистка конкурса «Краса России» внимание не могла не привлекать. Не только фигура и внешность, но и грация движений, умение показать себя — от того, как шла Ангелина, едва дыхание не перехватывало. Магнуссон, кстати, тоже сейчас смотрел, но в противоположную сторону — на да Сильву. И последовавшая после мизансцена — когда да Сильва опомнившись заметил, что за ним наблюдает Анна Гарсия со злым прищуром темных глаз, альбиноса явно позабавила.

Впрочем, красноглазый Магнуссон быстро отвлекся — к нам как раз подходило сразу три Чарльза с подносами с напитками, и сейчас все трое расходились вокруг стола. Я тоже посмотрел на официантов — по правилам хорошего тона мне следовало снимать маску Цербера только тогда, когда передо мной поставят заказанное блюдо или напиток.

— Педазо де мьерда… — услышал я краем уха свистящий шепот Гарсии, обращающейся к да Сильве. Только на них посмотрел, как вдруг шепот горячей бразильянки оборвался на полуслове.

И Гарсия, и да Сильва уже летели прочь — двумя разбрызгивающими кровь кеглями. Это идущий рядом с ними официант вдруг ускорился и буквально снес их ударом руки, кисть которой объяли синие всполохи сияния. Удар оказался настолько силен и энергетически плотен, что обоих бразильцев буквально разорвало пополам.

Когда да Сильва и Гарсия еще отлетали, я уже смотрел за ними краем глаза. Потому что остальные два Чарльза тоже в этот момент атаковали. Нас, сидевших с этой стороны стола. Надежда успела среагировать — широким взмахом она поставила блок. Оба Чарльза, бросившихся на нас, с разгона врезались в полупрозрачную сферу. Оба отлетели, снося столы и стулья, но оба одновременно и практически синхронно поднялись. Глаза одного из них ярко загорелись оранжевым отсветом, и он бросился вперед снова.

Все произошедшее заняло считанные мгновения, а двигались атаковавшие нас официанты так быстро, что я осознавал произошедшее постфактум, мое восприятие просто не успевало за событиями. Как сейчас, когда Чарльз с горящими огнем глазами врубился в защитную сферу и самоуничтожился — я на краткий миг наблюдал очертания его скелета в огненном клубке взрыва, а потом нас всех стремительно отбросило прочь. Смело вместе с защитной полусферой, как сметает шарик для гольфа после удара клюшкой.

Откинуло защитную сферу с такой силой, что нас с Надеждой и оказавшуюся вместе с нами под куполом Бертезен отбросило далеко к стене, которую мы втроем и проломили, залетая на кухню. После того как мы оказались в царстве кулинарии, защитная сфера со щелчком по ушам лопнула, и мы разлетелись по сторонам. Мне повезло больше всех, я просто проскользил по проходу в сторону дверей подсобки, сбив с ног нескольких поваров.

Бертезен пронзительно завизжала — она с грохотом влетела в плиту, и на нее сверху рухнул огромный котел с горячим супом. Надежде, как держащей сферу, ускорения досталось больше всех — она стремительно пролетела на высоте в метре от пола, сметая с плит котлы, кастрюли и сковородки. Закончился ее полет ударом в кафельную стену в углу, где она рухнула на пол. Сейчас с полок на нее из сыпались со звоном поварешки, ножи и кухонная утварь.

Матерясь (это было неожиданно) даже не как сапожник, а как опытный портовый грузчик, Надежда не обращая внимания на гремящую и летящую в нее сверху посуду вскочила на ноги.

В оставленный нами проем стены в этот момент влетел один из Чарльзов — судя по синему сиянию кистей тот самый, что только что убил да Сильву с Гарсией. И нацелен этот Чарльз был прямо на меня.

Надежда была далеко, она не успевала ничего сделать. Я тоже не успевал, да и не мог: молнии не просыпались. Моя маска Ви-блокатора сейчас заработала вдруг в режиме строгой блокировки, полностью отсекая потоки магии. Об этом кстати фоном кричала Альбина, сообщая что не может отключить контроль, но я сейчас как-то больше обращал внимание на удивительно прыткого официанта.

Это конец — пришло осознание.

А не, пока нет — быстрее атаковавшего меня Чарльза оказались кровавые щупальца, которые вылетели из зала следом за ним и обхватили молодого японца. Голубоватые когтистые пальцы свистнули совсем рядом со мной — опутавшая кровяная сеть рванулись назад, и тело официанта нарезало сразу на несколько частей.

Этот Чарльз не был человеком. Мышцы, скелет, кровь — все вроде на месте, но все это созданное не природой. Не андроиды с фиолетовой кровью как в отеле, но тоже искусственное, определенно: Чарльз, хотя внешне и похоже на человека, но точно не человек.

Подумал я об этом мельком — потому что пытался сорвать с себя маску. Не только потому что надо вернуть контроль, но и потому что маска начала причинять сильную боль, я ее только-только вычленил в потоке всех ощущений. Все же когда мы пробивали стену, у меня заболело все в комплексе, на ожегшую лицо боль целенаправленно я внимания не обращал. Теперь же понял и осознал, что маска Цербера в меня вцепилась щупальцами, словно личинка Чужого в фильме.

Параллельно я слышал крики Альбины, которая на грани истерики сообщала что происходит что-то неправильное. Как будто без нее я бы не понял, спасибо дорогая что сообщила — как раз сейчас сорвал я маску с лица, вырвав ее буквально с мясом. Реально щупальца на внутренней стороне намордника — механические, не живые, которые глубоко вгрызлись мне под кожу.

Что у меня сейчас с лицом, даже думать не хочется.

Пока я боролся с маской, на кухне за эти мгновения происходили странные и страшные дела. Надежда, несмотря на все свое могущество, оказалась застигнута врасплох и сейчас ей было очень плохо. Вообще все было плохо — вырывая из себя щупальца маски я отвлекся и не заметил, что с ней случилось. А случилось страшное — Надежда сейчас лежала в растекающейся по полу луже черной жижи, из которой — как из черной бездны, появились блестящие и объятые лоскутьями Тьмы щупальца, которые словно несколько анаконд плотно обхватили тонкую фигуру девушки.

Я успел увидеть бледное лицо, расширенные в испуге серо-стальные глаза и тянущиеся ко мне руки Надежды. Она запаниковала и не могла справиться с неведомой темной напастью. Я видел, что Надежда погибает — ее стремительно перекручивало, слышался хруст костей, черные щупальца Тьмы проникали ей глубоко под кожу. И все это — за считанные мгновения.

Черное окно бездны на полу, в котором исчезла кричащая от боли и испуга Надежда схлопнулось так быстро, что я даже дернуться не успел. События развивались настолько стремительно и безжалостно, что я просто не успевал осознать происходящее. И сейчас ошарашенно и потерянно смотрел на оставшееся на кафеле темное пятно, напоминающее разлитый мазут.

У меня из разодранного маской лица лилась кровь, я был ошеломлен происходящим до крайности, но сопли на кулак долго не наматывал — наконец-то почувствовал возможность к сопротивлению. Сопротивляться было кому — на кухне, залетев сквозь пролом в стене, уже было три новых Чарльза — все молодые японцы официанты в одинаковой одежде и похожие друг на друга как близнецы.

Одного убила Бертезен — исходящая паром, с головы до ног залитая густым темно-коричневым то ли супом, то ли говяжьим соусом, она взмахнула двумя руками и сформированный из крови клинок перерубил одного из нападавших. Он не умер — верхняя часть тела, весьма живо отталкиваясь руками, протащила себя по полу и вцепилась девушке в ноги, отвлекая. Второй Чарльз в этот момент вскочил на плиту и прыгнул на Бертезен сверху, я не то что помочь, моргнуть не успел как она получила сразу несколько ударов. Эти два Чарльза также орудовали объятыми энергетическими всполохами кистями, и их растопыренные пальцы рвали плоть не хуже когтей Наоми.

На меня уже бросился третий Чарльз — я успел увидеть лишь смазанное движение. Реагируя, заорал со злости и ударил «куда-то в ту сторону», ориентируясь на росчерк движения. Удар, подпитанный моей проснувшейся клокочущей яростью, оказался настолько силен что все вокруг перехлестнуло цепочкой многочисленных молний.

Не видя цели, я просто вломил по площади.

Отлетевший горящий скелет атаковавшего меня «Чарльза», перехлестнутые и испепеленные молниями двое других «Чарльзов» вместе с Бертезен (а ведь до удара молний ее еще можно было спаси), погибающие в ярком свете не успевшие убежать повара — действительно у меня в руках проклятый дар, я только сейчас понял и осознал, что приобрел.

Кухню ресторана после моего удара просто разметало — исчезла одна из стен, послышались гудки машин, испуганные крики людей на улице. Вокруг раздался скрежет, дохнуло пылью — здание постепенно начало рушиться, заваливаясь в сторону исчезнувшей от буйства молний стены. Уходя от валящихся сверху перекрытий, я побежал вперед — обратно в зал ресторана.

Здесь все напоминало самую настоящую бойню — не меньше четырех «Чарльзов» валялось на полу, буквально разорванных на части. Иссохшие тела нескольких посетителей висели в воздухе в кровавой паутине, которая опутывала все помещение — явно Магнуссон воспользовался заемной силой. Альбинос был ранен, но еще жив и пока не сдавался — хотя дела у него были плохи. Как раз сейчас, в момент моего появления, двое выживших в бойне официантов пытались его добить.

Я снова не успел — опоздал буквально на мгновение: попытавшийся восстать фениксом Магнуссон оказался атакован Чарльзами сразу с двух сторон, и его кровавые крылья опали, не успев даже сформироваться. Я уже был рядом и ударил — ближайшего ко мне Чарльза, у которого не было половины головы, но ему это не сильно мешало. Бил по одному, убрал сразу двоих — причем мой удар оказался настолько силен, что в зале ресторана снова забушевали многочисленные молнии.

Сверкнула яркая вспышка взрыва, и меня выкинуло в разлетевшееся осколками стекла окно. В состоянии проснувшейся ярости я воспринимал время уже быстрее, то есть полет для меня проходил медленнее от привычного течения времени. Летел я сейчас в кровавом ореоле — и разодранное маской лицо, и порезы от разбитого стекла, все в комплексе этому способствовало.

Приземлился я на проезжей части, покатившись по дороге. Мелькнули рядом колеса нескольких вильнувших автомобилей, завизжала резина — и едва вскочил на ноги, как в меня въехала небольшая квадратная машинка. Плотный удар, и снова меня отбросило — только теперь я сначала полетел, а потом уже покатился вдоль разделительной полосы.

Едва остановился, сразу вскочил. На ногах меня держала опутавшая мое тело молниями ярость, хотя чисто технически, судя по состоянию, мне бы сейчас нужно лежать и ждать бригаду лекарей или целителей. Которых рядом не было, зато был новый противник: из окна рушащегося здания ресторана в этот момент выпрыгнула темная фигура. Вернее, не столько из ресторана, сколько из портала, раскрывшегося в зале, погребаемого падающими перекрытиями — в последний момент я успел увидеть наполненный багряным отсветом овал.

Появившийся противник выглядел странно и страшно. Если бездушные Чарльзы были внешне похожи на людей, то сейчас на меня наступал самый настоящий демон. Так я подумал в первое мгновение, но почти сразу понял, что это обычный человек, просто в длинном кожаном пальто и в японской демонической маске — белое вытянутое лицо с рожками и неприятной гримасой. Ну как обычный человек — не очень обычный, судя по тому, что руки его объяло оранжево-багряное сияние демонического пламени. Пальцы превратились в огненные когти, кисти рук увеличились, став похожими на клешни из жидкой лавы.

Как раз в этот момент ресторан за спиной демонической маски взорвался, стены раскидало как карточный домик, а внутри столбом поднялось бушующее адское пламя. Это я видел краем глаза, потому что появившийся из адского портала противник уже нанес удар. Ускорившись росчерком пламени, оставляя за размахом огненных рук лоскутья оранжевого пламени. Сам я уже, с отчаянным криком, замахнулся в ответ, ориентируясь по направлению его атаки. Адское пламя столкнулось с моими молниями и сияние взрыва поглотило все вокруг, распыляя на атомы меня, незнакомца в демонической маске, улицу и окружающие дома.

Свет погас, и я провалился в темноту невесомости.

«Эти ворота называются Тории, шеф. Как правило обозначают границы священных храмов или Мест Силы», — пояснила мне Альбина своим приятным чуть томным голосом.

Я снова сидел в такси, провожая взглядом фигурную арку наверху лестницы и явственно ощущая за спиной теплоту как будто чьего-то присутствия. Приятное тепло, которое точно не было подогревом сидений.

Глава 16

Проулок вместе с лестницей и аркой исчез из поля зрения, такси ехало по дороге дальше в сторону ресторана. В окне медленно проплывали дома и витрины, а перед взглядом стремительно пронеслись картинки будущего. Буквально пара мгновений потребовалось, чтобы вспомнить и осознать случившееся — рассадка за столом в ресторане, пикировка да Сильвы с Магнуссоном, атаковавшие нас бездушные Чарльзы, гибель всех спутников и появление человека в маске демона, который явился из портала, который выглядел как дверь в самое настоящее Инферно.

— Стой! Стой-стой, стоять, останови машину! — осознавая свалившуюся реальность уже кричал я, обращаясь к автопилоту. Еще и стучал при этом по обшивке двери для убедительности. Внутри меня бушевали эмоции — я ведь все еще был там, несколько секунд назад стоя у рушащегося здания ресторана и глядя в темные провалы глаз демонической маски.

— До конца маршрута осталось сто метров, — произнес приятный голос навигатора, а такси скорость не снизило.

Надежда с Ангелиной — развернувшейся на переднем сиденье, удивленно на меня смотрели. Я уже попытался открыть дверь на ходу, но не удалось — замок заблокирован.

«Альбина отключай контроль!»

Фамильяр ни спрашивать, ни спорить не стала. Одновременно с тем как увидел лоскутные голубые всполохи перед глазами, я локтем вынес стекло — причем удар сопроводил отблеск магического сияния. Машина сразу остановилась, резко вильнув и прижимаясь к тротуару. В салоне зажглась красная подсветка, зазвучал дежурный успокаивающих голос с сообщением о сохранении спокойствия и обязанности оставаться на месте для регистрации происшествия.

Я уже сорвал с лица маску Ви-блокатора, с трудом подавив желание отбросить ее прочь — живы воспоминания о том, как намордник впился в лицо и пришлось вырывать его буквально с мясом. Открыв дверь, выскочил на тротуар — еще не совсем понимая, что делать. И что вообще со мной произошло.

Альбина, которая контроль отключила, но фоном удивлялась и спрашивала все ли со мной в порядке, тоже не совсем понимала, что происходит. А я понял, что ее осознания там — в неслучившемся пока будущем, вместе со мной не было. Этот факт я попытался осмыслить, параллельно думая о самых разных вещах и дальнейших вариантах развития событий.

Так, ну моя возбужденная паника сейчас — явно лишнее, надо тормозить. Спокойствие, только спокойствие — оно мне сейчас необходимо. Особенно в свете вставших перед глазами картинок воспоминаний, где кухню ресторана заполнили молнии, убившие не только трех Чарльзов, но и Софию Бертезен вместе с не успевшими убежать поварами. В попытке успокоиться и прийти в себя я навалился на дверь, пытаясь вдохнуть полной грудью. Состояние, как будто двести метров только что на рекорд пытался пробежать.

— Дима, что с тобой? — выскочила из машины взволнованная Надежда.

Ангелина задержалась в салоне лишь на несколько мгновений дольше. Она уже вышла с моей стороны и стояла совсем рядом, с удивлением глядя на меня своими неестественно яркими ультрамариновыми глазами.

Не обращая пока на обеих девушек внимания и чувствуя, как колотится в груди сердце, я глубоко дышал в попытке успокоиться. Я здесь, я не там, здесь еще ничего не случилось. В то, что произошедшее реально — и является одним из вариантов будущего, я поверил сразу и безоговорочно. Но срочно нужно успокоиться и взять себя в руки.

Выпрямился, осмотрелся. Над головой чистое синее небо, вокруг по тротуару идут люди, многие останавливаются, глядя на нас. Неудивительно — представительская машина такси с выбитым стеклом и распахнутой дверью у тротуара. Рядом мировая знаменитость Надежда Кудашова в русском имперском мундире и прекрасная Ангелина Новикова, которая даже не будучи (еще) мировой знаменитостью внимание тоже не может не привлекать. А нет, на девушек почти и не смотрит никто — большинство уже пятится испуганно, а то и вовсе разворачиваются, торопливо меняя направление движения на противоположное.

На Надежду с Ангелиной если и смотрели, то мельком — большинство взглядов направлено на меня. И понимаю почему — после того как сорвал маску, я ведь теперь смотрю на мир через голубоватую пелену. Мои глаза сейчас наверняка горят бледно-голубым сиянием, сопряженным с магическими всполохами. Учитывая маску намордника в руке, сделать выводы о происходящем несложно — и некоторые прохожие уже бежали прочь, совершенно этого не стесняясь. На месте остались считанные единицы самых любопытных. Тех, кого возможность посмотреть вблизи на Надежду Кудашову привлекала больше, чем вероятность умереть от рук потерявшего контроль проклятого.

Второе такси, которое ехало ведомым за нашим, уже остановилось рядом, проехав чуть вперед. Да Сильва, Гарсия, Бертезен, Магнуссон — все четверо уже вышли из машины и смотрели на меня внимательно и удивленно. Понятно, что они не пережили того, что видел я, и для них для всех мое поведение сейчас крайне удивительно. Или не для всех прямо вот совсем удивительно? — посмотрел я на Ангелину.

В ресторане, когда нас начали убивать, в момент нападения ее не было. Совпадение? Не знаю. Но получилось для нее очень удачно.

Мысли между тем постепенно собирались в кучу, голубые всполохи перед глазами стихали — я смог справиться с собой, осознал, что нахожусь уже не в центре жесткого рубилова с рушащимися домами, гибнущими спутниками и мельканием адского огня, привлеченного незнакомцем в маске демона. Возбуждение схватки, эхо паники и испуга, бурлящий в крови адреналин — все прошло, я теперь был полностью спокоен. Правда не знал что делать, но главное обрел спокойствие, а остальное решаемо.

В ресторан нам сейчас определенно нельзя. А куда можно?

— Дим, спокойнее, спокойнее, — между тем подошла ближе Надежда, внимательно вглядываясь мне в глаза и аккуратно беря за руку с маской. — Все в порядке?

— Все просто замечательно, — кивнул я и перехватив руку кавайной светлости, потащил ее за собой по тротуару. — За мной, быстро, быстро! — обернулся я к остальным, сгрудившимся вокруг машин такси.

Надежда, спасибо ей большое, останавливать меня не пробовала и уже быстрым шагом двигалась рядом. Одной рукой я тянул ее за собой, во второй так и нес снятую маску Ви-блокатора. Очень хотелось ее выкинуть — она буквально мне ладонь жгла, но такими вещами не разбрасываются.

«Альбина, существуют ли полностью человекоподобные андроиды, неотличимые от людей?»

«Официально ничего подобного в мире нет, шеф».

«То есть неофициально существуют? Те, которые могут двигаться быстрее человеческих возможностей и чрезвычайно смертоносны?»

«Если ставить вопрос таким образом, то речь идет о штампах, штампованных людях. Такие создавались в рамках закрытой и ныне запрещенной программы Résultat».

«Они могут использовать магическое воздействие?» — вспомнил я объятые энергетическим сиянием кисти рук официантов.

«Нет. Предполагалось, что магически усилены могут быть штампы из программы Équilibre, но эта программа была закрыта еще на стадии разработки».

Пока переговаривался с Анльбиной повернул в проулок с лестницей в глубине, и мы уже все вместе поднимались наверх по ступеням. Я все это время чувствовал чужое теплое присутствие позади себя, но ни следа раздвоенности сознания, преследовавшего меня совсем недавно, не было и в помине. Но появилось новое незнакомое ощущение. Меня сейчас, с каждым шагом, все сильнее увлекало вперед. Как будто приняв решение добраться до арки я оседлал волну, и теперь уже она неумолимо увлекала меня за собой.

Поднявшись, почти забежав по лестнице, мы тесной группой прошли через ворота арки, выходя в узкий проулок. Пешеходную дорожку здесь стискивали заросшие плющом стены домов, на пути встречались покрытые мхом каменные ограждения из необработанных валунов, попалась еще пара небольших лесенок на перепадах высоты склона. Изначально я просто хотел дойти до арки, уйти с дороги подальше от видимого вдали ресторана, но теперь меня влекло все дальше и дальше. Паника и возбуждение недавней схватки ушли, но меня сейчас все сильнее тянуло к неведомой цели. Я шел все быстрее и быстрее, по-прежнему увлекая за собой Надежду.

Остановился я только тогда, когда мы выскочили на небольшую огороженную и окруженную зеленью площадку святилища. Остальные догнали нас, почти выбежали следом, и мы все вместе тесной группой замерли перед двумя массивными деревьями, широко раскинувших свои зеленые кроны.

«Это камфорные деревья, шеф, возраст таких может достигать тысячи лет», — прокомментировала Альбина.

Я ее слышал, но не слушал. По-прежнему повинуясь странной тяге, отпустил руку Надежды и прошел к росшим парой деревьям. С каждым шагом чувствовал, что вот она — цель, куда меня влекло. Когда положил руку на кору, покрытую зеленоватым налетом мха, мгновенно услышал неприятный скрежет — инфернальный звук, на грани реальности. Исходил он от моей маски, от которой сейчас отделилось призрачное яркое пятно, словно выбитая пыль от удара. Пятно повторило очертания маски, их на несколько секунд стало две — одна у меня в руке, вторая призрачная, сотканная из фиолетово-лиловой пелены, после чего призрачная маска развеялась.

На маску в руке я обратил совсем немного внимания, потому что уже ощутил рядом с собой невероятный поток могущественной силы. Поднял голову, глядя в кроны деревьев, и на несколько мгновений оказался словно среди бескрайнего неба, обнимавшего меня огромным и недостижимым, но в то же время невероятно близким куполом.

«Ты пришел», — услышал я голос, после чего короткое наваждение спало, и я вновь осознал себя стоящим у росших парой старых массивных деревьев в небольшом пустом святилище под открытым небом.

«Примешь ли ты мою силу?» — эхом звучал в памяти вопрос.

Все, теперь вообще все прошло. Странная тяга, которая привело меня сюда, исчезла, разум и сознание теперь кристально чисты. Я больше не чувствовал никакого стороннего воздействия, не ощущал ни малейшего эха силы.

Кто-то неведомый, не знаю кто и зачем, показал мне вариант будущего где мы все погибаем, продемонстрировал свою силу и мощь и сразу после этого ушел в тень. Причем в происходящем были некоторые странности, которые я сейчас отмечал. В памяти у меня прекрасно сохранились события в ресторане, до самых незначительных мелочей. Но я никак не мог вспомнить голос, который слышал только что. Даже не понимал, мужской он был или женский.

Впрочем, думал об этом фоном — от меня ждали объяснений, терпение спутников явно не безгранично, поэтому пора начинать объяснять.

— Ангелина. Прошу, сядь вон на тот каменный парапет и постарайся совершать как можно меньше движений. Пожалуйста без вопросов, иначе это разрушит всякое доверие между нами, — убедительно попросил я принцессу клана Новиковых, показывая на парапет ограждения лестницы неподалеку.

Прекрасное видение моим словам явно удивилась, но спорить не стала. Хотя по эмоциям я хорошо ощутил, чего ей это стоило.

— София, Анна. К вам у меня убедительная просьба — присмотрите за Ангелиной. Если она не последует моей просьбе сидеть молча не двигаясь, сообщите мне об этом после.

На удивление, обе девушки меня тоже послушались. Не знаю, что конкретно спутники сейчас видели и чувствовали, когда я прикасался к дереву, но незамеченным всплеск силы точно не прошел. Судя по ошарашенным взглядам все его хорошо ощутили. Неозадаченными из прибежавшей следом за нами с Надеждой компании оставались Магнуссон и да Сильва — оба смотрели на меня с разными эмоциями, но с одинаковым интересом. Два движения подбородка сопровождаемых направлением взгляда, и парни без вопросов разошлись по сторонам, наблюдая за входами и выходами с площадки. После этого я взял за руку Надежду и посмотрел ей в глаза.

«В ресторане нас ожидают штампы программы Эквилибр»

«Откуда ты знаешь?»

«Я видел будущее. Все, или почти все официанты в зале — не люди. Нас там ждет смерть»

«Что ты видел?»

Надежда, на удивление, принимала мои слова совершенно спокойно и как должное. Странный мир, странное отношение — я, который как впервые глядящий в мир ребенок удивляется каждому непривычному явлению, никак не могу этого принять и понять эту совершенно чуждую для меня нормальность с магией, могущественными силами, предвидениями и воскрешениями. Местные же на полном серьезе: «Ты видел будущее? Окей, рассказывай, что именно».

«Что ты видел?» — повторила вопрос Надежда.

«Нас застали врасплох, штампы убили альбиносов и бразильцев. Ангелины с нами при этом не было, она ушла в туалет. Тебя убила Тьма, утянула щупальцами в черную бездну. После этого меня атаковал человек в маске демона, который появился порталом словно из самого ада, для атаки он использовал странный огонь с багряными прожилками».

Надежда после моих слов мгновенно побледнела. Широко раскрыв огромные ясные глаза, она ошарашенно смотрела на меня, не в силах вымолвить ни слова — ни вслух, ни мысленно. Вдруг ноги ее подкосились и кавайная светлость чуть не упала, я едва успел подхватить. Она закрыла глаза, ресницы ее мелко-мелко задрожали, а когда поднялись — во взгляде угадывалось самое настоящее отчаяние.

«Зачем тогда это все…» — услышал я отголоски ее мыслей.

Только что передо мной стояла уверенная в себе девушка, совершенно спокойно воспринявшая новость о смертельной опасности. Но сейчас она словно сдалась, как-то вдруг потеряв волю к сопротивлению. До этого момента Надежда понимала, что против нас могут выступать крайне могущественные противники, но сейчас похоже поняла кто именно это может быть.

Надежда услышала эти мои мысли, но реагировать не стала — так и смотрела ошарашенно, потеряв дар речи. Я взял ее кавайную светлость за плечи и чуть сжал руки, глядя ей в глаза. И заговорил вслух, четко и раздельно выговаривая слова:

— При угрозе большого взрыва замотайтесь в простыню и медленно ползите на кладбище. Почему медленно? Чтобы паники не создавать.

В оригинале анекдота фраза звучала как «при угрозе ядерного взрыва», но в этом мире не было ядерного оружия. Вернее, я не встречал в открытых источниках упоминаний о нем. Учитывая существование здесь владеющих даром, неудивительно — никто в здравом уме не будет создавать соперникам выгодные условия для конкуренции. Поэтому если и велись в этом мире разработки, то картинок ядерных грибов в открытом доступе не публиковалось. Но и без первоначального контекста сказанная фраза оказалась к месту и подходящей — Надежда взяла себя в руки и посмотрела уже без беспросветного отчаяния.

— Мы сопротивляемся, или ползем на кладбище? — спросил я после небольшой паузы.

— Да, — кивнула Надежда.

Как обычно «да» в ее исполнении оставило место для толкований. Но судя по дальнейшим действиям ее кавайная светлость приняла решение сопротивляться: достав ассистант, она отошла в сторону и уже быстро перебирала пальцами по экрану. Судя по заметному мне мельканию красного на экране, сообщения она отправляла сразу во все стороны и с метками первоочередной важности.

Пока Надежда поднимала информационный шум и организовывала суету, я ждал и оглядывался по сторонам. Подспудно ожидая подвоха — казалось, что сейчас изо всех щелей бездушные Чарльзы полезут. Безжалостные официанты все не появлялись, но я продолжал осматриваться. И когда зацепился взглядом за массивные деревья рядом, послужившие проводником сообщения для меня от неизвестной могущественной силы, вдруг понял: я знаю, где сейчас нахожусь. В Нагасаки я в прошлой жизни не был, но место знаю — в моем мире весьма знаменитое. Здесь, в этом мире, отличающееся от мне привычного, а вспомнить мне его помог рассказанный Надежде анекдот с упоминанием ядерного взрыва.

Арка, через которую мы совсем недавно прошли, поднявшись по лестнице, в этом мире целая. В моем старом мире она наполовину разрушена. Это знаменитая «одноногая тория», которая уцелела после ядерного взрыва в Нагасаки, эпицентр которого находится (в другом мире) отсюда совсем неподалеку. Два камфорных дерева рядом, сожженные и опаленные после взрыва, выжили и также довольно известны. Здесь же это затерянное в глубине узких улиц скромное святилище — лишь одно из многих священных мест в границах Японии, без всемирной известности.

Несколько долгих, очень долгих минут на тихой тенистой площадке не происходило ничего. Надежда, отойдя в сторону, смотрела только в экран своего ассистанта, Бертезен и Гарсия смотрели за внешне сохраняющей спокойствие, но явно обескураженной Ангелиной, Магнуссон и да Сильва стояли по разным сторонам площадки наблюдая на случай чего вдруг.

Когда Надежда наконец убрала ассистант, она осталась на месте и просто смотрела на небо через просвет в кронах деревьев. Я подошел к ней, и она перевела взгляд на меня.

— Чего ждем?

— Кавалерию, — пожала плечами ее светлость.

«Слушай, а зачем мы вообще в ресторан поехали?» — уже мысленно спросил я.

Надежда ответить не успела — прямо над нами, с плотным и бьющим по ушам гулом, прошло сразу несколько звеньев тяжелых конвертопланов. Пролетели они в сторону ресторана и судя по звуку двигателей уже там снижались. Чуть погодя появился еще один конвертоплан, зависший недалеко от нас. Передней колесной стойкой он почти касался плоской крыши дома неподалеку, на которую выпрыгнули сразу несколько бойцов в броне призраков. Конвертоплан поднялся выше, зависнув над нами, а бойцы быстро разошлись по сторонам и взяли под контроль площадку, явно выполняя функции охраны.

Прошло еще несколько минут, в ходе которых Надежда периодически поглядывала на экран ассистанта. После очередного входящего сообщения подняла на меня взгляд.

— Пойдем посмотрим?

Я чуть промедлил с ответом. Очень уж живы воспоминания о нечеловечески быстрых Чарльзах, адском пламени и незнакомце в демонической маске.

— Там уже безопасно, — угадала мои мысли Надежда.

— Хорошо, пойдем.

— Оставайтесь здесь, мы скоро вернемся или я вас вызову, — обратилась к остальным Надежда и мы с ней двинулись туда, откуда недавно пришли. Двое бойцов охранения, со сброшенной пеленой невидимости, последовали за нами держа оружие наготове.

Когда прошли по узким ведущим вниз проулкам и спустились по лестнице, улицу я не узнал. Машин такси у тротуара уже не было, витрины магазинчиков закрыты рольставнями, вывески все тусклые без подсветки, обычных людей не видно. Светофоры еще отключены — отметил я мельком.

Проезжую часть во многих местах перекрыли машины полиции. Как в японской раскраске — черный низ белый верх и красные люстры на крыше, так и машины полиции Конфедерации — в раскраске синего цвета с белыми полосами, с красно-синими проблесковыми маячками. Кроме обычных патрульных машин я заметил броневики полицейского спецназа, судя по разной экипировке бойцов рядом также принадлежащего к разным ведомствам.

Ресторан, до которого мы шли с Надеждой пару минут, был окружен уже армейскими подразделениями. Здесь, похоже, сейчас собрался весь полуэскадрон Митавского полка, который прибыл в Нагасаки для моей охраны и контроля. Но не только бронекавалерия прибыла — у ресторана прямо на дороге стоял конвертоплан с четырехлучевой звездой на борту. В моем мире такая является эмблемой блока НАТО, а здесь — символ Русской Арктической экспедиции.

Подойдя ближе, я увидел на броне некоторых бойцов знаки принадлежности к морской пехоте Северной флотилии. Благодаря занятиям с Надеждой и ее заданиям по штудированию справочников я уже знал, что Северная флотилия входит в состав Русской Арктической экспедиции и структурно не принадлежит ни к Российскому Императорскому Флоту, ни к Армии Конфедерации, а подчиняется напрямую государыне императрице. Морская пехота флотилии тоже относится к подразделениям классификации «охотников на магов», но все равно удивительно, как они здесь оказались, вдали от привычных льдов.

«Шеф, здесь какая-то нездоровая канитель похоже происходит», — констатировала Альбина.

«Спасибо дорогая, что бы я делал без твоих подсказок»

«Нет, шеф, я…»

«Да я понял, понял, не оправдывайся»

Мы уже подходили к ресторану. Видя представительность встречающей нас делегации — над головой как раз только что прошла пара штурмовых конвертопланов, и наблюдая за тем как невероятно быстро обесточили и перекрыли целый район города, я несколько заволновался. Ведь если увиденное мною не имеет отношения к действительности, и было лишь картинкой галлюцинаций, будет очень неловко объяснять все это собравшимся здесь людям. А вот Надежда, кстати, ни словом ни взглядом не поставила под сомнение мои слова — судя по виду, она подспудно ожидала чего-то такого, происходящее для нее сюрпризом не стало. Меня же все больше одолевало беспокойство — усиливающееся после того, как исчезло ощущение чужого присутствия за спиной. Да и было ли оно, или мне просто привиделось?

Не доходя немного до главного входа в ресторан, я остановился. Придержав Надежду за руку, посмотрел ей в глаза.

«Один из нападавших самоуничтожился, взрывом нас едва не убило»

— Не волнуйся. Они уже все заблокированы и нейтрализованы, — вслух произнесла Надежда.

— Это штампы?

— Да.

Фух. От сердца отлегло — как все успокоилось, точил меня все же устойчивый червячок сомнения, что я поймал реального глюка и по итогу все это движение вокруг станет поводом для скандала, а также обсуждения моей умственной несостоятельности. Но облегчение мелькнуло и исчезло, оставляя место осознанию: если произошедшее реально, значит грозящая мне опасность приобретает неиллюзорно могущественные черты.

В общем, когда от группы военных в тяжелых бронекостюмах отделился ротмистр Соколов, я находился в смешанных чувствах. Ротмистр коснулся виска, зеркальное забрало шлема поднялось. Глядя подсвеченными зеленым глазами Соколов доложил Надежде что ресторан блокирован, все официанты обездвижены, а посетители выведены и изолированы.

— Пойдем, — повернулась ко мне Надежда.

Кивнув, я двинулся вперед — только не к главному входу, а вдоль фасада ресторана, обходя его. Зашел за угол, прошел мимо двух бронекавалеристов через служебный вход на кухню.

Мне захотелось кое-что проверить, а Надежда последовала за мной и вопросов не задавала. На кухне все работники выстроены в ряд у дальней стены, стерегут их несколько бронекавалеристов. Обойдя пару столов, я прошел в центр кухни. Осмотрелся. Сейчас, без толпы испуганных поваров и в спокойной обстановке, помещение выглядело отличным от того, что видел я — когда сквозь выбитую стену залетали Чарльзы, а вокруг творился самый настоящий хаос. Но вроде похоже, здесь это было. Так, проломили мы эту стену, вон туда я пролетел к дверям подсобки, а вон большой котел, который свернула Бертезен.

Прошел к плите, заглянул в котел. Густая лениво кипящая коричневая жидкость.

— Это что? — спросил я у одного из поваров с европейским лицом.

— Суп из бычьих хвостов, — неожиданно на русском ответил он.

Ну да, именно эта большая кастрюля на Бертезен и вылилась. В этот момент я невольно вздрогнул, отвлекшись на неприятный металлический скрежет. Обернулся — увидел, что Надежда взяла с одного из столов массивный поварской тесак. Спрашивать зачем он ей я даже не стал — понравился может.

Пройдя дальше, зашел в зал ресторана. Столы растащены и раскиданы по сторонам, центр зала полностью очищен. Отдельно стоят административные работники ресторана — ровным рядком лицом к стене, с широко расставленными ногами и с заведенными за голову руками. Отдельно официанты. Эти лежат на полу — причем в позах, которым позавидовали бы завсегдатаи студий йоги. Буквально узлами завязанные.

— Так зачем мы сюда пришли? — обернулся я к Надежде, уже спрашивая вслух.

Только сейчас вдруг понял, что визит сюда для меня не имеет смысла. Ну посмотрел, и что? По уму, мне бы вполне хватило информации что мое видение не галлюцинация.

— Кушать не хочешь? — спокойно спросила Надежда.

— Нет, как-то аппетит пропал.

— Ну ладно. Сейчас, подожди еще немного.

Подождал. Минуту, две. Когда пошла третья, Надежда показала мне в сторону главного входа.

— Вот за этим пришли.

Буквально через несколько мгновений двери открылись и в ресторан зашло несколько человек. Ух ты, надо же, возглавлял прибывшую делегацию в черных с серебряным шитьем мундирах мой старый знакомый: Модест Петрович, собственной персоной. «Высокий брюнет с тонкими чертами лица, иссиня-черными волосами и молочно-белой кожей», — как описала его однажды Надежда.

Тайный советник Ее Императорского Величества Канцелярии зашел в зал ресторана в сопровождении сразу нескольких человек сопровождения, среди которых я заметил и Игоря Велльсгаузена, и поручика барона Радецкого, который присутствовал при нашей беседе с Модестом Петровичем. Тот уже широким шагом пересек ресторан и встал рядом с нами. Внешне тайный советник выглядел совершенно спокойно, и я не ощущал от него никаких эмоций. Но мне почему-то казалось, что он в ярости.

— Надежда. Объяснись, пожалуйста.

— Я объяснись? — похлопала ресницами ее кавайная светлость.

Надежда как-то моментально и вдруг растеряла всю харизму бесстрастной княгини и могущественной леди, неожиданно переключившись на кавайный образ наивной школьницы. Что, с ее внешностью, оказалось совсем несложно.

— Надя! — не сдержался вдруг Модест Петрович, вторым возгласом позвав падшую женщину. — Там в соседнем зале у стены раком стоит британский консул и пара важных птиц поменьше. Через пару минут мне начнут задавать вопросы, скорее всего даже государыня императрица. И к этому времени тебе стоило бы предоставить мне на эти вопросы ответы. Потому что если ты этого не сделаешь…

Ее светлость, чья кавайность сейчас зашкаливала бы по любой системе подсчета, на Модеста Петровича даже внимания на обращала. Когда он начал ругаться, она смотрела сквозь него, а сейчас и вовсе, заставив его прерваться на полуслове, отвернулась. Шагнула к одному из связанных по рукам и ногам официантов, потянула его за волосы.

Резкий удар — я едва заметил стремительный росчерк, и оставшееся без головы тело с глухим стуком упало на пол. Вот зачем ее кавайная светлость тесак на кухне затрофеила. Сейчас она уже выпрямилась и держа голову Чарльза за волосы, подняла ее.

Бесстрастная княгиня сначала исчезла, уступая место няшной Наденьке; сейчас очередная маска оказалась сброшена, и девушка превратилась в пугающую машину для убийств — глаза серые, с черными вертикальными зрачками, под побелевшей кожей видны черные змейки вен. Буквально за несколько секунд Надежда сменила сразу несколько кардинально различающихся образов, что явно впечатлило группу сопровождения Модеста Петровича. Но не его самого — он на метаморфозы девушки внимания не обратил. На голову в руке утратившей всю кавайность из образа Надежды он тоже не смотрел, глядя в ее серо-стальные глаза с черными вертикальными зрачками.

Крови из разреза на шее, кстати, не пролилось ни капли. Когда в неслучившемся будущем я видел разорванные тела официантов, выглядели они вполне по-человечески. Сейчас же их «заблокировали и нейтрализовали», как выразилась Надежда, ввиду чего похоже некоторые функции организмов, камуфлирующие штампов под обычных людей, теперь недоступны.

— Alas, poor Yorick! — неожиданно произнесла Надежда, глянув в глаза отрубленной голове. Не сразу до меня дошло, что она процитировала Шекспира, а именно знаменитое: «Увы, бедный Йорик!»

Модест Петрович не знаю, догадался или нет о природе фразы, но взгляд у него потемнел от ярости. В буквальном смысле слова — глаза заполнила темнота, словно вместо глазных яблок два черных отполированных камня вставили.

— Моргни два раза, — между тем попросила Надежда у головы, совершенно не обращая внимания на изменившийся страшный взгляд тайного советника. Голова моргать не стала, и Надежда небрежно кинула ее Модесту. Тот машинально поймал и всмотрелся в неожиданный презент.

— Через пару минут тебе начнут задавать вопросы, — ровным холодным голосом заговорила Надежда. — Скорее всего даже государыня императрица. У меня тоже есть к тебе вопрос: почему нас здесь ждало двенадцать штампов из считающейся несуществующей программы «Баланс», а в подвале этого заведения нашли стационарный портал сам догадайся куда? И к тому времени, как ты закончишь отвечать на вопросы государыни императрицы, а также на вопросы самой разной шушеры по типу вставших в неудобной позе в соседней комнате возмущенных консулов, тебе стоило бы предоставить и мне ответ на мой вопрос. Потому что если ты этого не сделаешь, я буду считать себя свидетелем твоего преступления или ошибки, — голосом, в котором звенел лед всех мировых океанов, закончила Надежда.

В помещении вдруг стало темно. Глаза Модеста Петровича были абсолютно черными, под его бледной и почти белой кожей, как и у Надежды, зазмеились черные полоски вен. Стало зябко, ощутимо повеяло могильным холодом, и мне даже показалось что на периферии зрения вижу мелькание темных всполохов.

Вдруг наваждение пропало — его обрубило резким звуком. Не сразу я понял, что это Надежда бросила тесак, который сейчас глубоко воткнулся в стену, попав в портрет с каким-то важным дядькой в парике.

«Это Генри Филдинг, шеф. Автор песни «Ростбиф Старой Англии», довольно знаменитой в узких кругах. Ее, например, исполняют во время обедов на Королевском флоте».

Комментарий Альбины мне был не очень интересен, потому что Надежда уже двинулась к выходу из ресторана. Причем пошла она словно не замечая стоящих на ее пути Велльсгаузена и Радецкого, так что обоим пришлось очень быстро разойтись по сторонам. Практически отпрыгнуть.

— Мне, наверное, тоже пора, — негромко произнес я, глядя в возвращающие прежний вид глаза Модеста Петровича, после чего тоже двинулся к выходу.

Проходя мимо одного из убранных к стене из центра зала столов, увидел стакан с мохито, который устоял на месте так что напиток даже не пролился. В горле у меня за последнюю минуту что-то совсем пересохло, так что я не удержался.

— Заплатите, когда касса заработает, ладно? — обратился я у дверей к паре бойцов-призраков из команды Соколова. — Потом сочтемся, — отсалютовал я бокалом и вышел из ресторана.

Ее кавайная светлость стояла на улице у входа. Из вежливости предложил ей мохито. Она неожиданно не отказалась, забрав у меня высокий стакан и в несколько глотков, игнорируя трубочки, выпила практически все.

Да, похоже не у меня одного горло пересохло — сделал я маленький глоток, допивая оставшееся. Надежда стояла у входа, вроде никуда не собираясь идти, поэтому я зашел обратно в ресторан, поставил стакан на место.

— Чего ждем? — вернувшись на улицу, спросил я у ее кавайной светлости.

— Машину, — просто ответила она.

Приехало за нами совсем не такси — приехало за нами сразу несколько мощных армейских внедорожников, над которыми еще и в небе висело несколько дронов в парящем мареве невидимости. Наших оставшихся в святилище спутников уже привели вниз, и они ждали нас на тротуаре у проулка с лестницей. Пока все залезали в машину я смотрел на арку и не чувствовал ничего — совсем ничего. Не было больше ни ощущения чужого присутствия за спиной, ни отголоска мощной силы, испытываемой совсем недавно.

Все, похоже закончился сеанс связи. Знать бы еще, с кем он был.

Когда вся оставшаяся пятерка села в машину, мы быстро и без задержек поехали в сторону русской территории. К нам в колонну пристроились несколько полицейских машин сопровождения, так что доехали игнорируя светофоры и некоторые правила дорожного движения.

В особняке Надежда сразу прошла в гостиную и села во главе стола, за которым мы совсем недавно располагались во время знакомства, закончившегося несостоявшейся поездкой в ресторан. На пороге гостиной замаячила молчаливой тенью взволнованная Наоми. Надежда ее заметила, но просить удалиться не стала. Между тем все — в молчании, чувствуя напряжение момента, рассаживались по местам. Даже да Сильва не проявлял своей обычной и привычной активности, смотрел настороженно и внимательно.

Вроде та же самая гостиная, тот же самый стол, где мы чуть больше часа назад сидели знакомились, а как будто между этими моментами целая жизнь прошла. Заминка произошла с Ангелиной — все уже сидели, а она все еще стояла рядом со столом, держась за спинку стула.

— Надежда Геннадиевна, разрешите мне на минутку отлучиться?

Надежда отвечать не стала, просто кивнула, после чего Ангелина быстрым шагом покинула гостиную. Ждали принцессу клана Новиковых молча. Если честно, мне стало слегка неуютно — я подспудно ожидал, что сейчас, как и совсем недавно после того как прекрасное видение отлучилось, вынося окна в дом запрыгнет армия Чарльзов и начнется новая бойня.

«Альбин, а где Ангелина?»

«Направилась в туалетную комнату, шеф»

«А… как бы это сформулировать…» — я даже в мыслях замялся.

«Я не имею доступа к наблюдению за санитарными помещениями. Но судя по скорости шага, который вне зоны вашей видимости перешел в бег, а также по мимике лица и тела сударыня Новикова последние четверть часа испытывала все усиливающееся желание отправить естественные надобности, если вы об этом»

Ладно, пусть так. Но голова от мыслей все равно тяжелая — очень уж вовремя Ангелина из-за стола в ресторане вышла. Совпадение или все же нет? Кто бы знал.

Вернулась прекрасное видение довольно быстро, и сохраняя внешнюю невозмутимость села за свое место.

— Прошу простить за ожидание.

Надежда на Ангелину даже не посмотрела, заговорила оглядывая всех поочередно.

— Сегодня утром мне поступила просьба о содействии от представителей одного из государственных силовых ведомств. Мне предлагалось выехать на японскую территорию города Нагасаки. Смысл просьбы в том, что…

Надежда задумалась, а потом видимо решила рассказать подробно.

— Чтобы вы понимали предпосылки к случившемуся сегодня. По всей Японии сейчас действуют популярные и многочисленные авто и мотосообщества, так называемые каминаридзоку. Эти легальные сообщества существуют в тесном контакте, а иногда и в симбиозе с нелегальными полукриминальными бандами мотоциклистов, так называемыми босодзоку. Правительство Регента до последнего времени потворствовало деятельности данных структур, используя его как политический инструмент контроля. Но совсем недавно на высшем уровне принято принципиальное решение начать борьбу с данными субкультурами, и старт кампании планировался с Нагасаки. Поводом должен был стать запланированный инцидент.

Надежда сделала паузу, во время которой коротко и как мне показалось чуть виновато глянула на меня.

— На нас, на обратном пути из ресторана, сегодня должно было состояться нападение. Реализовано оно должно было быть силами боевиков банды босодзоку, которая получила заказ на похищение Дмитрия, — кивком показала на меня Надежда. — Заказ был передан через одно из легальных сообществ каминаридзоку, заказчиком выступил сам префект Нагасаки, у которого к Дмитрию давние счеты. Наша сегодняшняя поездка в ресторан, по плану, должна была проходить в обычном режиме, попытку нападения и похищения мы даже не должны были заметить. Бандитов из босодзоку приняли бы на исходных, и по факту случившегося просившие меня об услуге ответственные люди собирались раскручивать цепочку с громкими посадками. Но кое-что с самого начала пошло не так. Расскажешь? — посмотрела на меня Надежда.

Некоторое время я помолчал, думая, что именно мне сейчас говорить. С Надеждой мы этот вопрос не обсуждали, и она даже никаких намеков не делала на разрешенный к озвучиванию объем известной мне информации. Причем она ведь, обладая общей картиной с моих слов, совершенно не осведомлена о частностях неслучившегося варианта будущего, и сейчас находится почти в таком же неведении, как и все остальные.

И вот странно — она ведь могла сначала поговорить со мной наедине, но не стала этого делать. Оставляя только за мной выбор, что именно рассказывать остальным. Задумавшись, я молчал. Все собравшиеся за столом, как и притихшая Наоми подпирающая дверной проем, терпеливо ждали. Я же еще немного подумал и принял решение.

— На самом подъезде к ресторану я почувствовал странное и едва уловимое ощущение раздвоенности сознания. Как оказалось после, это мое состояние было следствием того, что в тот момент я уже наблюдал картинку неслучившегося для нас всех будущего. В нем мы спокойно подъехали ко входу в ресторан, заняли места за столом. Вы вдвоем, — посмотрел я на да Сильву и Магнуссона, — слегка поссорились, София конфликт погасила. После этого рассказала нам о своем опыте практики на скотобойне и различиях в способах заготовки мяса.

Я уже давно внутренне поверил в реальность непроизошедшего, но сейчас все равно проверял непроизвольно. И сделав паузу посмотрел в глаза Бертезен, которая в ответ на мой взгляд кивнула. Подтверждая, что имела отношения к скотобойням на практике и знает о способах разделки мяса.

— После нескольких минут непринужденного разговора, после того как мы все сделали заказ, Ангелина удалилась в дамскую комнату. Практически сразу после этого на нас напали. Это были спрятавшиеся под личинами официантов штампованные люди, которые нечеловечески быстро двигались и использовали стихийную силу. Вас, — посмотрел я на да Сильву и Гарсию, — убили первых, застигнув врасплох со спины. Надежда Геннадиевна успела среагировать, поставила защитную сферу. В эту сферу врезался одни из официантов и взорвался. Мы втроем, — взглядом показал я на Надежду и Бертезен, — улетели прочь, проломив стену и оказавшись на кухне. Ее светлость погибла от атаки невидимого мне противника, исчезнув в черной бездне, куда ее утянули щупальца тьмы, похожие на больших змей. София погибла от нападения сразу нескольких противников. Я в этот момент был беззащитен — маска блокатора встала в режим грубой блокировки и впилась мне в лицо, я пытался ее сорвать. Один из штампов был рядом, но меня спас Сигурд, — посмотрел я на Магнуссона. — В отличие от Софии и Надежды я находился у разрушенной стены, в зоне его видимости и он уничтожил напавшего на меня штампа. Воспользовавшись возможностью, я сорвал маску и использовал силу проклятого дара, которая частично разрушила здание ресторана, убив много случайных людей. Сигурд к этому времени погиб, я не успел прийти ему на помощь. После меня выбросило на улицу, откуда я увидел, что в ресторане открылся портал, который судя по внешнему виду вел в самый настоящий ад. Оттуда появился человек в маске демона, который меня атаковал, используя огонь странного вида с багряными вкраплениями. Когда мои молнии встретились с его огнем раздался взрыв, который предположительно испепелил нас обоих, и сразу после этого я пришел в себя в машине такси. В попытке остановить машину выбил стекло, остальное вы видели.

— Почему ты привел нас на Место силы? — спросила Надежда.

— Не знаю. Меня туда словно потянуло, — пожал я плечами.

Красноглазый альбинос Магнуссон внимательно на меня смотрел, и судя по виду хотел что-то сказать. Я глянул на него вопросительно, после чего он произнес:

— Меня зовут Сигурд-Атиль, а не Сигурд.

— Учту.

— Но ты можешь называть меня Сигурд.

— Хорошо.

Странный он парень. Ну да ладно, тут явно у каждого в комнате свои тараканы и я совсем не уверен, что у него самые большие.

— Похоже, тебе помог кто-то из местных богов, — неожиданно сделала вывод Бертезен.

Такая интерпретация меня конечно сильно озадачила. Но, судя по реакции на слова Бертезен от остальных, удивила она только меня — для всех присутствующих кроме меня сказанное вполне ложилось в привычную картину окружающего мира.

Несмотря на отсутствие всякого удивления после предположения Бертезен, идущего вразрез с моей фундаментальной картиной мира, за столом на долгое время воцарилась тишина. Почти все периодически поглядывали на Ангелину. Принцесса клана Новиковых сидела спокойно и смотрела прямо перед собой. Я больше не ощущал от нее никаких эмоций — похоже, она обладает даром ментального сокрытия. Надежда на Ангелину, кстати, внимания сейчас почти не обращала, хотя для нее — как и для остальных, явно стала сюрпризом информация об отсутствии прекрасного видения в зале, когда нас начали убивать.

— Ангелина. Ты ничего не хочешь нам сказать? — наконец спросила у нее Надежда, нарушая молчание.

— Нет, — просто ответила принцесса клана Новиковых.

— Хорошо, — покладисто согласилась Надежда. — Итак, что я имею сейчас вам сказать. Информация о том, что вместо официантов в ресторане были штампованные люди, соответствует действительности. И учитывая описанные силы, которые предприняли на нас атаку, я сейчас нахожусь в некотором замешательстве.

Надежда сделал паузу, кусая губы.

— Вполне очевидно, что для покушения на нас был использован очень серьезный ресурс, штампы якобы несуществующей программы «Баланс» из ниоткуда не появляются. Чтобы вы понимали всю ситуацию: через неделю нам с Дмитрием предстоит встреча с государыней императрицей Ольгой, и по результатам встречи думаю будет понятно, получим ли мы ее защиту или…

Надежда не договорила, но никто переспрашивать не стал.

— Поэтому, учитывая обстоятельства, на эту неделю я решила скорректировать тренировочные мероприятия.

— В какую сторону? — поинтересовался я.

— Думаю, в неожиданную для всех, — глядя мне в глаза, произнесла Надежда.

Из Нагасаки мы вылетели через два часа после возвращения в особняк. Даже не переодеваясь, все как были в своих костюмах гимназистов, без личных вещей. Снова летели на машинах-призраках, с пересадкой на территории воинской базы конфедератов.

Когда на рассвете следующего дня прибыли на место и грузовая аппарель полностью опустилась, частично погрузившись в прозрачную воду пляжа голубой лагуны, я понял: ее кавайная светлость не обманула.

Действительно тренировочные мероприятия оказались скорректированы в неожиданную сторону — мы прибыли на тропический остров и нашим взорам открылся белый пляж с пальмами, словно сошедший с картинки про райское наслаждение.

Не знаю, что у Надежды конкретно с планом действий на ближайшую неделю, но локацию для этого она точно выбрала впечатляющую.

Глава 17

Конвертоплан стоял на мелководье, на берегу тихой голубой лагуны. Легкий бриз покачивал зеленые шапки пальм, поодаль виднелись поднятые на сваях дома, на белом песке лежало несколько каноэ.

Райское местечко. И здесь нас встречали — неподалеку заметна ведущая в гущу пальмовой рощи мощеная дорожка, у которой собралась приличная группа, больше десятка человек. Среди лиц увидел как европейские, так и азиатские черты. Но все в однотипной белой одежде, определенно местный персонал.

Пока я, как и остальные, в смешанных чувствах осматривался по сторонам на открывшиеся виды, Надежда уже сняла сапоги, потянула облегающие штаны вверх, задирая их выше колен и босиком спустилась в воду.

Увидев действия ее кавайной светлости, сориентировались все быстро — сняли обувь и подкатывая штаны двинулись по мелководью следом за ней. На пляже навстречу нам из толпы встречающих вышла группа невысоких смуглых девушек. Замелькали вокруг приветственные улыбки, на шее у меня уже оказалась белая цветочная гирлянда. Ботинки и пиджак сразу забрали — остался я в подвернутых штанах и расстегнутой рубашке. Ну и с цветами на шее.

Расселяли нас всех по одному, разводя по тропинкам зеленой территории, превращенной ландшафтными дизайнерами в самый настоящий сказочный парк. Нет, все выглядело вполне естественно и натурально, но было мимолетное впечатление что красота вокруг искусственная. Очень уж все оптимально здесь расположено и устроено. Или мне просто кажется, ведь чтобы создать подобное…

«Магия природы, шеф. Весь остров скорее всего рукотворный», — неожиданно подсказала Альбина.

Сначала я просто не поверил в ее слова. Но оглядываясь по сторонам, по некоторым признакам понял, что Альбина скорее всего права. Трудно такое признать, непривычно все же. Другая реальность — если в моем мире нужно искать остров, подходящий под параметры для создания райского уголка, то в этом мире владеющие даром могут позволить себе начинать процесс с создания острова.

Куда ни глянь, везде чудеса, все никак мне с этим не свыкнуться.

В большом просторном бунгало, куда меня привели вежливые и предупредительные смуглянки, обнаружился прет-а-порте принтер. Безо всяких ограничений в меню печати одежды, доступные списки просто поражали. Но Надежда, когда нас разводили недавно, упомянула про встречу на завтраке через полчаса, так что я напечатал себе без изысков — мокасины, хлопковые брюки чинос и рубашку с коротким рукавом.

Бросил свежесозданную одежду на кровать, быстро принял душ и переодевшись, посвежевший направился в ресторан на завтрак. Даже без тени усталости, все же молодость и магия — великая сила. Выходя из бунгало, у крыльца, увидел приятных смуглых девушек, которые привели меня сюда и видимо все это время ожидали.

Повели девушки меня вглубь территории, среди пальм под аккомпанемент чириканья попугаев, некоторые из которых прямо выделялись размерами и яркой раскраской.

Пока шли, отметил что у одной из сопровождающих девушек в волосы аккуратно вставлен белый цветок, а у второй нет. Может знак отличия? Например, эта девушка с цветком товарищ майор, а вторая нет.

«Это не товарищ майор, шеф», — неожиданно проявилась Альбина.

«Капитан?» — тут же спросил я.

«Мне кажется цветок у нее в волосах указывает на принадлежность к владеющим даром говорить с природой. Вокруг нас слишком много живности, нетипично себя ведущий. Вон смотрите какие попугаи яркие, ровным рядком сидят и поют, как по заказу. Полагаю, ее присутствие необходимо для обеспечения нужного антуража. Ну и для контроля, естественно»

«Для контроля меня?»

«В числе прочего»

«Что за прочее?»

«Все в комплексе. Вас охранять как персону, остальных охранять от вашего дара, вы же проклятый и без маски. Тут же все пропитано силой и некоторые окружающие нас растения могут мгновенно ожить, создавая защитный купол, например. А укрывать вас для контроля или безопасности, это уже по ситуации».

«Ты знаток магии природы?»

«Нет, я это в кино видела. Хотя может я и загоняюсь, шеф, и может быть наша сопровождающая просто сопровождающая с малой искрой природного дара, и ответственна она только за присутствие и пение попугаев на нашем пути».

Ну да, скорее всего один из двух высказанных Альбиной вариантов реален. Или рядом со мной сейчас приветливо улыбается могущественный «товарищ майор» от мира магии, либо же просто девушка со слабым даром. Я уже знал, что в этом мире, кроме обычных владеющих, есть очень много людей со способностями нетипичными для обычного человека. Занесению в реестр такие способности не подлежат, серьезной опасности не несут, но жить бывает помогают. Или мешают, тут уж как повезет.

«Альбин?»

«Да, шеф».

«Раньше ты всячески избегала разговоров о магии».

«Да, шеф, потому что Надежда Геннадиевна, как ваш наставник, убедительно просила меня не вести с вами беседы на эту тему».

«Сейчас что-то изменилось?»

«Если держать в уме реальность вашего видения, то нас всех совсем недавно чуть не убили, шеф. И Надежда Геннадиевна нам при этом не помогла. А из-за того, что я волнуюсь за нашу безопасность, я приняла решение хоть и держать в уме ее приказную просьбу, но все же говорить с вами на тему магии о том, что как минимум не может нам повредить».

Надо же, какое неожиданно откровение от фамильяра. Пока я удивлялся изменению в ее поведении, сопровождающие девушки привели меня к вытесанной в скале лестнице. Преодолев сорок семь ступеней — подсчитал, я оказался в ресторане на каменной террасе. Отсюда с разных сторон открывались шикарные виды и на лагуну, и на сам остров, застроенный невысокими зданиями, и на бескрайний простор океана.

Коротко огляделся — ресторан пустой, кроме нашей компании не видно ни одного посетителя, только несколько человек из персонала. Все остальные уже собрались, похоже ждали только меня.

Из нашей компании на завтрак почти все, как и я, вышли в легкой летней одежде. Кроме Магнуссона — на нем был светлый песочный мундир без знаков различий, напоминающий форму европейских колониальных войск. Только пробкового шлема не хватает. Но на альбиноса я мельком лишь глянул — основное внимание, конечно, привлекали девушки в легких платьях.

Без косметики и макияжа они, вместе и по отдельности, поражали естественной красотой, я даже засмотрелся. Наоми, Надежда и Ангелина предпочли простые белые платья, Бертезен пришла в красном, добавив вплетенную в волосы алую ленту, Гарсия — в черном платье, причем довольно коротком и заметно просвечивающем. Она сейчас, со стянутыми в хвост жгуче-черными волосами, еще сильнее напомнила мне Сельму Хайек в молодости. Заметив мой взгляд, девушка неожиданно широко и приветливо улыбнулась, неуловимо изменив позу.

Я почти сразу глаза отвел — очень уж взгляд и поза у Гарсии оказались… волнующими, даже манящими.

Сейчас, когда нарушился привычный тренировочный ритм, у меня появилось свободное время для мыслей. А мысли, получив свободу от давящей тяжести постоянных нагрузок, в любом варианте развития постепенно сворачивали к одному. Особенно когда взгляд цеплялся за манящие изгибы женской фигуры, тут вообще без вариантов.

«Товарищ курсант, о чем вы думаете, когда смотрите сюда на карту? — О бабах, т-щ полковник. — Почему?! — Потому что я всегда о них думаю!»

Вот как-то так, причем уже гораздо ближе к реальности, а не к анекдоту.

После того как отвел взгляд от загадочно улыбающейся мне Гарсии заметил, что остальные по знаку Надежды уже задвигались. Видимо, ждали только меня — до этого момента разойдясь по ресторану, любуясь открывающимися видами. Но сейчас уже все рассаживались за длинным накрытым столом. Весь персонал при этом словно испарился как не было, и мы остались на террасе только своей компанией.

— А мы вообще где? — первым заговорил да Сильва, с интересом оглядываясь по сторонам.

— На острове среди океана, — едва улыбнулась Надежда.

— Это одна из королевских резиденций? — неожиданно поинтересовалась Бертезен.

«Она намекает на знакомство Надежды Геннадиевны с королем Таиланда», — фоном сообщила мне Альбина.

— Это одна из неизвестных широкой публике летних резиденций японского императорского дома, которую Регент предоставил нам по личной просьбе президента Российской Конфедерации, — пояснила Надежда. — Здесь мы проведем следующую неделю, дабы не думать и не волноваться об обеспечении безопасности.

— А, прошу простить… — явно не в силах сдерживать интерес к происходящему, привлек к себе внимание да Сильва.

Надежда внимательно посмотрела на бразильца, после чего он быстро оглядел всех собравшихся за столом и неожиданно взволнованно заговорил.

— Я может быть недостаточно образован, но я умею слушать. Эрманито Дим видел один из вариантов будущего, в котором нам просто не оставили шансов на жизнь. И исходя из того, что я услышал, полагаю, что у нас невероятно сильномогучие враги, которым не составит труда появиться рядом с нами в любой точке мира. Например, здесь, поэтому хотелось бы уточнения насчет уверенности в нашей безопасности…

Да Сильва не договорил. Отвлекся на Магнуссона, который сейчас сидел за столом напротив да Сильвы. Альбинос демонстративно прикрыл глаза и медленно выдохнул, явно показывая усталость от недалекости бразильца.

— Ты чего, братишка? — тут же отреагировал да Сильва. — Что с лицом, в туалет что ли хочешь? Так не держи в себе, могу подсказать где.

— Тебе ведомо такое чувство, как испанский стыд? — спросил на испанском Магнуссон, обращаясь к да Сильве.

Я вдруг испытал чувство дежавю. Надежда, кстати, и в этот раз своим поведением и манерой держаться сразу настроила на неофициальное общение, так что недавняя сцена, случившаяся в неслучившемся варианте будущего, повторялась почти один-в-один.

— Его высоковажное высочество на меня внимание обратил, надо же! — экспрессивно взмахнул руками да Сильва. — Нет, братишка, я из Бразилии и мой родной язык — португальский, и что такое испанский стыд я не знаю. Расскажешь?

— Это когда один человек что-то делает, а стыдно за него другому, — предсказуемо ответил Магнуссон.

— Да, согласен, хорошее дело «испанским стыдом» не назовут, — моментально согласился да Сильва. — А ты вообще это к чему?

Да Сильва, глядя на альбиноса, ждал ответ. Магнуссон молчал, и сейчас на несколько секунд прикрыл красные глаза.

«Человек как меч. Либо делает свое дело, либо тупой», — вспомнил я, что именно это сказал он на русском в прошлый раз, обращаясь уже к Надежде. И я ждал повторения, но в этот раз диалог пошел по другому пути.

— Знаешь, эр-ма-ни-то, — открыв глаза, с холодной улыбкой глядя на да Сильву произнес Магнуссон. — Мне было бы очень интересно узнать твое мнение по поводу эффекта Мейснера, гипотезах Кеплера и Рамачандрана или поговорить о стихийной энергии рассуждая в известных нам понятийных границах квантовой механики. И не стесняйся, если ты ничего в упомянутых вещах не соображаешь. В конце концов в элементарном ты тоже не силен, но это же не мешает тебе иметь свое мнение и озвучивать его к месту и не к месту.

— Слушай, а тебя в детстве за проступки наказывали? — поинтересовался да Сильва. — Это я тоже издалека начал, но ты ведь острый как бритва, понял к чему веду?

Лицо Магнуссона окаменело, глаза подсветило сдержанное алое сияние. Но снова, как и в прошлый раз разряжая ситуацию, звонко рассмеялась Бертезен. Ее мягкий смех вновь успокоил холодного потомка викингов и горячего потомка конкистадоров.

— Прошу простить, забавный анекдот вспомнила, — приятно улыбнулась девушка сразу обоим.

Я в этот момент звучно стукнул два раза пальцами по столешнице, после чего все перевели на меня взгляды.

— В прошлый раз вы пикировались интереснее, — сообщил я Магнуссону и да Сильве. — Это было чуть поизящнее, что ли. Карлос, друг, у меня к тебе есть вопрос.

— Да, эрманито?

Снова дежавю, когда да Сильва на испанском деланно неторопливо выговаривал «эрманито», и параллельно только для меня переводом звучал голос Альбины, синхронно тянущей слово «братишка».

— В том варианте будущего ты вскользь упомянул, что если бы не Надежда Геннадиевна, то в крокодиловой роще мы бы погибли все, кроме возможно Анны. Почему так?

Да Сильва отвечать не стал, посмотрел на Гарсию. Анна молча посмотрела на ее кавайную светлость, переадресовывая вопрос взглядом. И только когда Надежда кивнула, Гарсия заговорила.

— На поляне после убийства я с трудом приходила в себя. Помню, когда упала лицом в траву, и меня поднимала Марина Шульц, она шепнула мне чтобы я уходила направо по забору и внимательно смотрела под ноги…

Я хорошо помнил тот момент, когда приходящая в себя Гарсия во второй раз упала лицом в землю, а креативный директор и тамада мероприятия помогала ей подняться. Больше у меня в памяти конечно отложилось как у Марины грудь на всеобщее обозрение вывалилась, но и как она что-то Гарсии на ухо шепнула я тоже запомнил.

— …Надежда Геннадиевна мне сказала потом, что информацию проверили, и оказывается в крокодильем парке есть сильные энергетические линии, которые могли бы мне помочь.

Не очень мне было понятно, как в той (безнадежной) ситуации девушке могли бы помочь энергетические линии. Видимо заметив недоумение в моем взгляде, Гарсия прояснила.

— У меня еще не инициирован Источник. Согласно личному делу я иду по пути Жизни, как целитель с невысоким потенциалом развития. Поэтому на меня в отеле после исцеления и не надели маску блокатор, официально я не представляю никакой магической опасности. Но в моем личном деле нет информации, что совсем недавно я выявила у себя предрасположенность к универсальным путям развития Силы Природы, в том числе Подчинения.

Гарсия говорила приятным голосом с сексуальной хрипотцой. Не сразу я понял, что она закончила, но продолжает смотреть на меня большими черными глазами. Девушка пару раз взмахнула ресницами, вздохнула; грудь ее приподнялась под полупрозрачной тканью платья, язычок мелькнул, облизывая чуть припухлые карминовые губы.

— Подчинения животных? — спросил я машинально без участия разума, просто чтобы не молчать. Смотрел при этом в большие черные глаза, стараясь не опускать взгляд ниже, потому что ниже тоже было на что посмотреть.

— Да, — прикрыв глаза, чуть кивнула Гарсия.

«Шеф, давайте переставать пялиться на ее сиськи, у нас тут типа важный разговор», — напомнила Альбина.

— Ясно, спасибо, — отвел я взгляд от горячей бразильянки. Интересно, она специально это сейчас так делает, или просто в себя пришла после недавних потрясений и теперь просто ведет себя как обычно?

— Так что с моим вопросом, ваша светлость? — напомнил о себе Надежде да Сильва.

Меня, на самом деле, как и его волновал тот же вопрос: почему Надежда так спокойна и совершенно не переживает насчет нашей безопасности здесь и сейчас? Нас ведь пытались убить не просто случайные люди, а действительно могущественные противники, в этом не было никаких сомнений. Зато определенные сомнения возникали в том, что в такой ситуации просто убежав на затерянный в океане остров, можно обеспечить себе безопасность. Но в отличие от бразильца, который как сказал умел слушать, я умел и дослушивать, поэтому пока молчал.

Надежда молчала. Она, как мне показалась, сейчас решала — или ограничиться утверждением что мы здесь в безопасности, или же объяснить подробно что произошло. Вдруг она посмотрела на меня, и я неожиданно для самого себя обратился к ней мысленно.

«Я бы объяснил. Думаю, всем интересно»

«Тебе тоже?»

«Да мне больше всех, просто я молчу»

— Вам всем интересно, почему мы здесь в безопасности, — вдруг полуутвердительно произнесла Надежда, поочередно нас оглядывая.

— Да, — ответил я под взглядом ее кавайной светлости.

— Да, — подтвердила Наоми.

— Да, — подтвердила Гарсия.

— Да, — после некоторого раздумья подтвердила и Ангелина.

Надежда перевела взгляд на Бертезен. Кровавая француженка неопределенно пожала плечами:

— Я примерно догадываюсь почему. Если вы сочтете нужным, сообщите. Нет, так мне хватит вашего авторитета, чтобы принять информацию и не задавать вопросов.

— Я понимаю природу элементарных вещей, — последним дал комментарий Магнуссон.

— Это значит, что ты знаешь, или ты просто в демагогию слился чтобы умным себя показать? — моментально спросил его да Сильва.

— Это значит, что я понимаю природу элементарных вещей, — спокойно повторил Магнуссон. Он хотел сказать что-то еще, но тут вмешалась Надежда, обращаясь непосредственно к нему.

— Стандарты высше-магического образования по всему миру одинаковы и унифицированы. Но лишь на первом, явно видимом уровне. Если проводить параллели с военным делом, то в школе сержантского состава и в офицерском училище, на посторонний взгляд, при внешне одинаковой базе дают разные знания. Учитывай это пожалуйста в будущем, держа в уме что ты получал образование по стандартам королевского дома.

— Учту, — спокойно кивнул красноглазый альбинос. — Прошу простить мою недальновидность, — вдруг обратился он к да Сильве.

Бразилец крайне удивился, но прокомментировать не успел — Надежда со щелчком положила на стол свой ассистант, и над ним в воздухе мгновенно появилась объемная проекция фигуры в виде шипастого шара.

«Это Моравская звезда, шеф. Симметричная объемная многолучевая фигура, символизирующая Вифлеемскую звезду, часто используется как Рождественское украшение. В мире владеющих она известна как…»

— Роза Владения, — вдруг произнесла Надежда, опередив говорящую у меня в голове Альбину.

Ее кавайная светлость сделала движение рукой и шипастый шар сложился в плоскость, став двухмерным изображением многоконечной звезды с большим количеством лучей, наверное около сотни. Надежда подняла руку, словно гирлянду вытягивая и из плоскости изображения в воздухе появились две правильные четырехконечные звезды.

— Природа элементарных вещей, — произнесла Надежда, оглядывая нас всех. — Перед вами восемь основных направлений, из которых уже исходят все существующие в нашем мире высше-магические школы. Элементарная звезда: Вода и Огонь, Воздух и Земля, — показывала Надежда на противоположные лучи первой звезды, после чего перешла ко второй: — А это звезда Происхождения. Свет и Тьма, Жизнь и Смерть. Эти восемь путей — базовая основа Розы Владения.

Надежда легким движением вложила четырехконечные звезды в общую фигуру, которая снова приобрела объем, превращаясь в шипастый шар.

— Дом Мекленбургов, — произнесла Надежда и несколько шипов шара вдруг удлинились, приобретая голубовато-зеленые отсветы. — Основное развитие принадлежащих к Дому Мекленбургов происходит по пути школ Воды и Жизни. Или, например, давайте посмотрим на Дом Лаллен…

На объемной фигуре, удлиняясь, выросли очередные несколько шипов, приобретая белый и красные цвета. Бертезен, она же Софи Эмилия Дамьен из Дома Лаллен, при этом осталась бесстрастной.

— Или же клан Новиковых, — коснулась объемного шара Надежда, после чего удлинились очередные шипы. В этот раз в большинстве глубоко синие, вплоть до схожего с цветом глаз Ангелины ультрамарина.

— Международный реестр владеющих даром содержит информацию обо всех владеющих, достигающих высоких рангов, — после этих слов Надежда сделала очередное движение рукой, и недавно скромный шипастый шар разросся, расцветая всеми цветами.

Похоже ее кавайная светлость сейчас визуализировала информацию вообще обо всех магических кланах и домах в мире, а длина лучей — показатель развития, учтенный согласно ранговой системе.

«Я тоже так полагаю, шеф», — согласилась Альбина.

«А точно ты не знаешь?»

«О магии я знаю совсем немного, шеф, я же общегражданская модель фамильяра. Тем более я не могу знать информацию из кластеров с пометкой «секретно», к которой наверняка относятся и доведенные только что до нас ее светлостью сведения».

Пока я переговаривался с Альбиной, Надежда продолжала объяснение.

— Я владеющая даром темных искусств и мой ранг очень высок. В видении Дмитрия меня убили с помощью Тьмы. Людей, которые способны сделать со мной это так быстро и легко, в мире совсем немного.

Еще одно движение рукой и шипастый шар Розы Владения потускнел, утратив множество шипов и значительную долю яркости. Похоже, на картинке остались только те дома, кланы и организации, в которых есть настолько способные владеющие темными искусствами, чтобы победить Надежду так, как я это увидел.

Тут же, по мановению руки ее кавайной светлости, рядом с Розой Владения появилось изображение земного шара с границами стран и территорий Большой Тройки. Надежда начала касаться голубоватой проекции и под ее легкими прикосновениями один за другим подсвечивались города и территории. Я заметил Архангельск, Петербург, Москву, Милан, Вену, Будапешт, Дижон — новую столицу Франции, Лондон, но потом Надежда крутанула изображение и шар стремительно закружился.

— Наша планета огромна, но мир владения крайне тесен. Любой, кто переходит границу рангов, беря высоту выше седьмого, становится заметен и известен. Каждый центр силы в нашем мире, каждая держава в этом мире, и каждая группа элит, будь то представители Старой аристократии или Новой знати, обладает ограниченным количеством могущественных владеющих, а также определенными границами возможностей. В ресторане, в неслучившемся будущем, нас атаковали с помощью отряда штампованных людей якобы закрытой программы «Équilibre», а также используя дар владения темными искусствами. От этих угроз нас сейчас защищает…

Надежда повела рукой, показывая в сторону океанской глади и посмотрела на Ангелину.

— Вода? — ответила на невысказанный вопрос принцесса клана Новиковых.

— Мы среди воды, верно. До ближайшего берега очень неблизко. И рядом с островом на боевом дежурстве сейчас находятся два российских корабля. Это фрегаты Аврора и Паллада из Северной флотилии…

«Северная Флотилия считается одной из опор трона императрицы Ольги, шеф», — вставила Альбина.

— …Как некоторые из вас знают, экипажи кораблей Северной флотилии всегда усилены владеющими даром связанными со стихией Воды, а русские школы аспектов этой стихии являются лучшими в мире. Кто сейчас, кроме Сигурда или Софи Эмилии мне скажет, зачем я показывала вам Розу Владения?

Надежда посмотрела на меня. Сразу отвечать я не стал, но кивнул, показывая, что вроде как догадался. В этот момент лицо нахмуренного в задумчивости да Сильвы заметно посветлело озарением. Он — до этого момента озадаченно смотрящий на шипастый шар Розы Владения, вдруг с восторгом осознания догадки посмотрел на Надежду.

— Говори, — обратилась к нему кавайная светлость.

— В ресторане нас атаковала Тьма и Огонь. Обе этих стихии, когда вокруг вода, не будут иметь подавляющей силы, они здесь так легко просто не пройдут.

— Это совсем из элементарного, для этого понимания не нужна была Роза Владения.

— Я еще не закончил, — выставил открытую ладонь заметно довольный собой да Сильва. — Еще наше нахождение здесь значит, что если на нас снова соберутся нападать, то противникам для успеха придется использовать не Тьму и Огонь, а иные инструменты. Это же в свою очередь значит, что принадлежность нападающего любому из центров силы с большой долей вероятности станет известна, просто методом исключения, ведь так?

— Так, — кивнула Надежда.

— Я, наверное, не такой острый как его высоковажное высочество, но я вполне понимаю: дураков, которые готовы прямо сейчас пойти против солдат русской императрицы в мире наверняка нет, — возбужденный осознанием правильности своей догадкой, закончил да Сильва.

— В целом верно, — снова кивнула Надежда. — За одним уточнением: в ресторане нас атаковали с помощью Тьмы и огня, который выглядел как…

В ожидании комментария ее кавайная светлость посмотрела на меня.

— Я видел портал, который был похож на портал в Инферно, а горящий там огонь я бы назвал адским пламенем.

— Именно. Адское пламя, иначе называемое демоническим. К Розе Владения адское пламя отношения не имеет, потому что это стихия не из нашего мира. Ты правильно сказал, Карлос, что дураков, которые готовы пойти против императрицы Ольги, в мире нет. Но таких дураков пока нет в этом мире. Информация о множественности миров ведь ни для кого из вас открытием не будет? — спросила вдруг Надежда.

Судя по спокойным взглядам остальных, в той или иной мере в курсе об этом были все. Может быть все кроме Наоми, но она и так на происходящее с самого начала разговора смотрела широко раскрытыми глазами. И постоянно прикрывала рот, раз за разом подбирая падающую от удивления челюсть.

Меня же после слов Надежды почти мгновенно бросило в холодный пот, но как оказалось она имела в в виду нечто совсем другое, чем мое знание и понимание о предмете.

— Московская компания. Кто слышал? — спросила Надежда.

Судя по реакции остальных, о Московской компании слышали только Магнуссон с Бертезен. И осмотрев всех присутствующих за столом, ее кавайная светлость пояснила.

— Пусть вас не смущает название. Московская компания, ликвидированная три года назад, с шестнадцатого века работала на британскую корону, занимаясь исследованием неизведанных земель. Mystery and Company of Merchant Adventurers for the Discovery of Regions, Dominions, Islands, and Places unknown, — перешла на английский Надежда.

«Компания купцов-путешественников исследователей сокрытых земель, стран, островов и неизвестных мест», — фоном перевела мне Альбина, хотя я и без нее понял, английский в отличие от испанского я знал.

— У нашего мира есть соседние планы. Из известных нам связь установлена с планами Нифльхейм, Муспельхейм и Йотунхейм. В британской классификации они называются Второй Инферно, Инферно и Шэдоулэндс. Именно Московская компания, эксклюзивно до некоторого времени, имела в своем ведении развитую сеть порталов во Второй Инферно. Один из таких порталов, с минимальной пропускной способностью, находится глубоко под землей… правильно, под рестораном «Могучий Ростбиф» в Нагасаки. Портал сейчас неактивный, но во время нападения он сработал как ретранслятор, и именно по привязке этого портала на место прибыл неизвестный в демонической маске, который пытался убить Дмитрия, когда штампы не смогли этого сделать. На этом острове никаких порталов нет, здесь подобное перемещение невозможно. Поэтому владеющих адским пламенем мы можем здесь не опасаться. Нас защищает вода и как стихия, и как преграда — если иметь в виду расстояние до берегов, которое невозможно преодолеть незамеченным.

После того как Надежда закончила объяснение, за столом повисло молчание. Все осмысливали свалившуюся новую реальность. У меня было очень много вопросов по услышанному — ведь впервые за месяц в этом мире я настолько плотно коснулся теоретической части высше-магического мира. Надежда увидела в моем взгляде интерес и отреагировала. Предсказуемо:

— Все остальное, в том числе сведения о соседних планах нашего мира, вам рано или поздно расскажут в школе, поэтому вопросов больше не жду. У нас с вами впереди неделя, которую мы посвятим обучению… отдыхать. Начнем постигать искусство созерцания, подтянем навыки медитации. Сегодня же свободный день, кто желает общения, встречаемся после обеда на пляже.

— Разрешите? — вдруг раздался голос Ангелины, поднявшейся с места. Успела она за миг до того, как все остальные начали подниматься из-за стола. — Всего минуту внимания, — добавила дипломированная Краса России и принцесса клана Новиковых.

Убедившись, что на нее все смотрят, Ангелина на несколько секунд прикрыла глаза. При этом было явно заметно, как дрожат ее ресницы. Никаких эмоций я от нее по-прежнему не ощущал, полнейшая тишина и пустота, но судя по внешнему виду девушка крайне напряжена. И когда она заговорила, стало понятно почему.

— Прошу меня простить за, в некотором роде, запоздалую реакцию. Мне нужно было осмыслить и понять все услышанное, — спокойно произнесла девушка.

Снова пауза, снова прикрытые глаза и едва дрожащие ресницы. А когда прекрасное видение продолжила, у нее и голос чуть дрогнул.

— Меня зовут Ангелина Новикова, и я даю вам слово владеющей даром, что не знала никоим образом о готовящемся на нас нападении.

Когда принцесса клана Новиковых после паузы заговорила, она подняла руки с раскрытыми ладонями. На каждой из которых закружился небольшой водоворот энергии, цветом такой же, как и ярко загоревшиеся ультрамариновым отсветом глаза Ангелины. Когда девушка схлопнула ладони, погасив сияние силы и села на место, никто особо эмоций не показал. Внешне. Но я хорошо почувствовал, что все, кроме может быть Надежды, заметно напряжены.

И еще я неожиданно почувствовал волнение Ангелины. Словно после того, как она дала слово, у нее как будто развалился ментальный барьер, и я снова мог чувствовать ее направленные эмоции. Сильные, кстати, весьма и весьма. Девушка действительно волновалась.

«Это потому что она дала слово владеющей, в котором гарантом выступает ее сила», — пояснила Альбина.

«И?»

«Шеф, давая слово, любой одаренный ставит на кон не только честь и репутацию. Есть еще карма: слово одаренного может стоить жизни или способностей, это очень веский и сильный аргумент»

«Ты же общегражданская модель фамильяра, откуда об этом знаешь?»

«О силе слова владеющих в каждом третьем фильме показывают, шеф, ну вы чего?»

«Я не смотрю фильмы. Если ты заметила, я последнее время немного занят»

«Могу вам сюжеты самых популярных рассказывать, как сказку на ночь. Хотите?»

«Ты сейчас прикалываешься?» — начал я что-то подозревать.

«Как вы могли такое подумать, шеф!»

«Или ты уже стебешься?»

«Шеф, да я бы никогда, вы что!»

— Ангелина, — нарушая общее молчание, поднялась из-за стола Надежда. — Я, как и остальные, благодарим тебя за необходимое и так нужное всем нам сейчас уточнение. Все свободны.

Задвигались стулья, все начали подниматься, за столом возник негромкий гомон. Ко мне подошла Наоми, присела на колени и обняв что-то заговорила восхищенно, показывая на океан. А я ее не слушал. Смотрел на водную гладь и не верил, что все может быть так хорошо — целая неделя отдыха. Поэтому, пока до обеда и назначенного времени встречи на пляже время есть, решил поспать.

Кто знает, что может случится в течении этой недели.

Как потом оказалось, это было моим невероятно здравым решением: вернувшись в свое бунгало и завалившись на кровать, я проспал целых шесть часов. Просто невероятное количество времени на сон, о котором в последующую неделю просто речи не шло.

Глава 18

Спал я целых шесть часов, потому что сознательно решил пропустить обед. И когда, не сдерживаясь и с удовольствием зевая, шел по мощеным тропинкам в сторону пляжа, подспудно ожидал какого-то подвоха. Было у меня предчувствие тревожное, как будто что-то висело в воздухе.

Выходя на пляж, сдержал очередной зевок. Остановился. Встряхнулся, стараясь взбодриться. Все, пора в себя приходить. Ждал я чего угодно — что Надежда сейчас всех выстроит и устроит забег или заплыв, сообразит тест физической подготовки, на стойке пляжного бара начнет раздачу оружия для тренировки смертельного матча, или это сразу все вместе и еще что-нибудь сверху будет придумано.

Похоже, так казалось не только мне, потому что несмотря на заявленное посещение пляжа по желанию, пришли сюда все. Хотя нет, Ангелины не видно. А остальные здесь и похоже насторожены как я, также подспудно ожидая чего-то. Но ничего подобного началу тренировки, теста или испытания пока не происходило даже близко. Нас ждали шезлонги, прохладительные коктейли, лазурная вода огороженной отвесными скалами лагуны.

Пока в происходящем видился на самом деле расслабляющий отдых и ничего более. Тем не менее никто не расслаблялся. Никто, кроме Наоми — она уже резвилась по колено в воде. Выглядело это поначалу достаточно странно — совершенно спокойная (и оттого загадочная) Надежда на шезлонге, явно обеспокоенные альбиносы и бразильцы, которые как обычно держались обособленно, разойдясь парами, и бегающая с взвизгами Наоми, которая на фоне общего напряженного спокойствия мелькала туда-сюда как игла швейной машинки.

Выглядело буйство сестрички-лисички довольно наигранно. Примерно так же, как и недавно, когда она странно себя вела во время визита князя Новикова. Эта догадка усугубила мои предположения: я вдруг понял, что у Наоми снова есть какой-то план, и она его придерживается.

Да, определенно что-то висит в воздухе и это точно не люстра. Насторожившись и собравшись, я терпеливо ждал развития ситуации. Правда, настороженность не мешала мне все же получать эстетическое удовольствие, потому как открывающиеся взору картины откровенно радовали взгляд.

Облокотившись на стойку бара, я делал вид что думаю, на самом же деле рассматривал Надежду, устроившуюся на шезлонге совсем неподалеку. Ее кавайная светлость пришла на пляж в раздельном черно-белом купальнике, который смотрелся на ней просто бомбезно. И я сейчас немного подзавис, благо бармен терпеливо меня ждал. Это был невысокий смуглый и пожилой азиат — когда я к нему наконец повернулся, он посмотрел на меня с пониманием во взгляде. И сразу стукнул по дереву стойки бокал — пока я зависал, глядя на ее кавайную светлость, бармен сам все решил и поставил передо мной мохито, надо же. Ну, так-то идеальный вариант.

— Визаут алкоголь? — поинтересовался я.

— Да, — на русском неожиданно ответил пожилой бармен.

Благодарно ему кивнув, я взял холодный стакан и развернулся обратно к пляжу. Кроме Надежды, здесь привлекали внимание и остальные девушки. Бертезен была закутана в полупрозрачную красную ткань парео — она явно не собиралась загорать, спрятавшись в тени пальм вместе с нарядившимся в белое Магнуссоном. Надежда наоборот, с явным удовольствием нежилась на солнце. Как и Гарсия, которая выбрала белый купальник, оттеняющий ее смуглую кожу. Бразильцы, оба, потягивали коктейли на шезлонгах неподалеку от Надежды.

Гарсия, кстати, сейчас перевернулась на живот. Приподнялась, завела руку за спину, аккуратно распуская завязки купальника. Обратно она легла не сразу, выдержала паузу, во время которой коротко глянула на меня и улыбнулась. В этот момент на шезлонге приподнялась Надежда, поднимая спинку и беря со столика коктейль. Выглядели обе так привлекательно, что казалось еще немного и похоже я приобрету способность смотреть каждым глазом в свою сторону.

Спасая меня от такого навыка, на пляж — обращая на себя все внимание, пришла Ангелина. Прекрасное видение в этот раз была в синем, ровно под цвет ультрамариновых глаз, купальнике. Довольно смелом. И смотрела на меня принцесса клана Новиковых довольно смело: заметив как раз сейчас, что я обратил на нее внимание, включила всю свою грацию обаяния.

Надо сказать, она не просто так стала финалисткой конкурса «Краса России». Магия вообще творит чудеса со всеми владеющими даром девушки, а Ангелина и вовсе выглядела так, что дыхание перехватывало. Если бы не явная и тяжелая неприязнь, которую я снова периодически чувствовал в ее взгляде, мне бы, наверное, непросто было бы сопротивляться вышедшей на охоту за моим вниманием девушке.

Прекрасное видение, кстати, судя по всему собиралась составить мне компанию, направляясь в мою сторону. Но в последний момент словно передумала — прошла мимо и направилась к воде. Я невольно проводил ее взглядом — сзади синий купальник выглядел не менее смело чем спереди. Так и провожая девушку взглядом, я наблюдал как Ангелина подошла к Наоми. Они перебросились парой фраз, потом вдруг взялись за руки и двинулись вперед, в воду на глубину.

Еще несколько минут я за ними наблюдал, не очень понимая, что происходит. Потом догадался — Ангелина учит Наоми плавать. Вот не подумал бы, что сестричка-лисичка не умеет. Хотя, она волей опекуна дома безвылазно почти всю жизнь просидела, где и когда б она научилась? Вот и разгадка истошных взвизгов и неуемного возбуждения Наоми — добравшись до воды, тем более в таком райском уголке, она просто не смогла себя контролировать.

Постояв еще немного у стойки, послушав смех Наоми и Ангелины, осматриваясь по сторонам и анализируя ситуацию, я вдруг вспомнил мультфильм про четверку пингвинов. Всех четверых не помню, помню только Шкипера и Ковальски — который постоянно генерировал какие-то дикие идеи.

Вот сейчас этого пингвина со странными идеями я сам себе и напомнил. Стало даже немного стыдно. Я ведь уверился, что Наоми что-то чувствует и вновь включила дурочку. На самом же деле похоже здесь кое-кто другой только что дурачка включил, а вокруг все спокойно и остальные здесь действительно отдыхают. Хорошо, что у меня (и в этом мире вообще) нет твиттера и без трансляции своих мыслей в режиме реального времени я не даю понять окружающим, как сильно могу затупить.

Альбина, кстати, пока я удивлялся сам себе, молчала и даже не проявлялась.

«Я ничего не слышала и не видела шеф, и никогда не использую это против вас».

«Что не используешь?»

«Ничего из того, чего я только что не слышала и не видела».

Я только вздохнул. Идея того, что характер фамильяра генерируется максимально близко отвечающий моему образу, характеру и психотипу, уже не казалась мне такой интересной и привлекательной, как раньше.

На пляже между тем крики становились громче: Ангелина начала добавлять к обучению некоторые магические элементы. Как раз сейчас Наоми, визжа от удовольствия, проехалась на управляемой волне, появившейся на спокойной зеркальной поверхности лагуны.

Способности Ангелины не остались незамеченными и вскоре к ней с Наоми в воде присоединились да Сильва и Гарсия. Они отвлекли Ангелину, явно о чем-то с ней договариваясь. О чем стало понятно когда оба ушли, а после вернулись с досками для серфинга и начали покорять искусственно созданные Ангелиной волны.

В это же время откуда-то сбоку начали раздаваться неравномерные глухие хлопки. Странно-знакомые звуки, но что это — никак догадаться не могу. Мне стало интересно что это такое, но я сидел в тени под соломенным навесом пляжного бара и выходить смотреть было лениво. Так хорошо я присел, глядя на купающуюся компанию, что почти корни пустил. Но чуть погодя все же собрался с силами — не справившись с любопытством поднялся и вышел к ограждению бара.

Ответ оказался прост — Магнуссон и Бертезен играли волейбольным мячом. Белокожий потомок викингов был в шортах ниже колен, белой рубашке с длинными рукавами и в белой кепке, скрываясь от солнца. Бертезен же сбросила парео и осталась в слитном красном купальнике. Отсюда, с некоторого удаления, она напоминала блондинку из фильма про спасателей Малибу. Вот когда ее алых глаз не видно и неестественная белизна кожи не бросается в глаза, так взгляд от нее не оторвать.

Пока наблюдал за привлекательной кровавой француженкой, мимоходом отметил что Магнуссон, судя по всему, волейбольный мяч видит впервые. Но благодаря хорошей физической подготовке ухватывал он все на лету и под руководством ведущей Бертезен их розыгрыши продолжались с каждым разом все дольше.

За их игрой с мячом наблюдал со вдруг вспыхнувшим интересом. Что-то тронуло меня за душу, похоже пляжный волейбол я раньше любил. Но постепенно фокус внимания с играющих альбиносов сместился на воду, где Ангелина продолжала удивлять. Она творила уже настоящие чудеса — и это было нереально красиво и впечатляюще. Раньше я такое только в фантастический фильмах видел, а сейчас вживую наблюдаю.

Облокотившись на деревянное ограждение бара и потягивая коктейль, послушал себя и свои желания. Нет, ни на солнце, ни играть в волейбол, ни гонять на серфе, ни купаться я не хочу. Хочу сидеть в удобном плетеном кресле с освежающим коктейлем и просто тюленить. В отличие от всей этой компании, которая довольно быстро переключилась на активный отдых, я молод телом, но стар душой — поскрипело желанием спокойствия мое пожилое здоровье.

Так что посмотрел я на воду, потом на площадку где играли альбиносы и развернулся безо всякого сожаления, возвращаясь под соломенную крышу к барной стойке. Здесь неожиданно увидел Надежду, которая мне улыбнулась. Как прошла только незаметно мимо меня? Хотя, понятно как — там на пляже такие красивые девушки и такие чудеса происходят, неудивительно что я вокруг себя ничего не видел.

Надежда между тем забрала высокий запотевший бокал (тоже мохито) и показала на стол, за который мы вдвоем и присели. Посидели молча, наслаждаясь окружающим спокойствием. Я вдруг подумал, что отдых отдыхом, но почему бы и не попробовать начать задавать вопросы? Которых у меня накопилось ну очень много.

— Ваше здоровье, вашсветлость, — приподнял я бокал с мохито.

Надежда вежливо улыбнулась и едва кивнула, глядя вдаль — туда, где Гарсия и да Сильва покоряли волны, созданные Ангелиной.

— У меня вопрос.

— Задавай, — по-прежнему не глядя на меня, пожала плечами Надежда.

— Ангелина Новикова. Она же одного со мной возраста.

— Почти на год старше.

— Но она в этом году только поступает, и еще не проходила инициацию.

— Так.

— При этом она демонстрирует высокий уровень владения стихией, — показал я в сторону пляжа. — Получается, что у нее уже есть база, о которой ты говорила, и она уже начала осваивать силу своего дара?

Надежда некоторое время молчала. Когда мне показалось, что она уже и не ответит, кавайная светлость отрицательно покачала головой.

— Я не собиралась игнорировать твой вопрос, — явно прочитала она часть моих мыслей. — Просто думала как объяснить, что ставить вопрос подобным образом неправильно.

— Придумала?

Надежда вздохнула, отвернувшись. Мой взгляд при этом скользнул вниз и задержался на прикрытых тонкой тканью манящих полушариях. Очень тонкой тканью прикрытых. Когда наконец глаза поднял, столкнулся взглядом с Надеждой. Она заметила, куда и как я сейчас смотрел, но никак не прокомментировала. Потому что ее мысли, похоже, сейчас были довольно далеко.

— Как мне объяснял один профессор… Он уже умер, правда.

Такую подачу я не совсем понял, и Надежда пояснила.

— Он обучал меня темным искусствам, и темные искусства его же и сгубили. Очень плохо он умер, мне до сих пор иногда снится его сжигаемое Тьмой тело. Это я упоминаю, чтобы ты понимал: освоение силы дара отнюдь не игрушки.

— В ресторане, когда я смотрел вариант неслучившегося будущего, я видел… как моя вырвавшаяся на свободу сила убила еще живую на тот момент Софию Бертезен и немалую группу случайных людей, — признался я не очень охотно.

— Это хорошо. Хорошо, в смысле что ты понимаешь опасность, — исправилась Надежда и снова показала на создающую волны Ангелину: — На нее не нужно обращать внимания. Для тебя это совершенно нерелевантный пример.

Повернувшись по указанию руки Надежды, я посмотрел на Ангелину. Не обращать внимания на нее было непросто — она сейчас, в буквальном смысле, стояла на воде. И широко расставив руки, как раз в этот момент отправила вперед два увеличивающихся водяных смерча. Набирающие силу водяные столбы разогнались, ударившись в скулу скального выступа, ограждающего лагуну и уже возвращались, превратившись в водяные валы. Выглядело весьма впечатляюще. Ангелина, кстати, только что потеряла опору под ногами и сейчас свалилась в воду, смеясь и отплевываясь вместе с Наоми, которая прыгала в восторге неподалеку.

— Какой же пример релевантный? — перевел я взгляд на ее кавайную светлость.

— Тебе не нужно ориентироваться на элементарную магию. Твой пример — темные искусства, я тебе уже об говорила как-то. Владеющие элементарным даром могут начинать развитие постепенно с самого раннего возраста. Да, это для них опасно, но… учиться плавать, кататься на велосипеде или на роликовых коньках для детей тоже ведь может быть опасно. Инициация Источника проходит после достижения возраста в полных семнадцать лет не просто так. Если брать пример фон Колера, который он мне приводил…

— Фон Колер — это тот профессор, о котором ты говорила?

— Да.

— Который умер?

— Да, да! Так вот, если брать пример фон Колера, то он часто сравнивал инициацию Источника с ездой на мощном спортивном мотоцикле. Базовые знания и навыки, которые я в тебя активно начала вкладывать, можно сравнить с возрастом и мышечной массой. Представь, что ты десятилетний ребенок и ты снял мотоцикл с подножки. Он ведь тебя буквально придавит, причем сразу. Если ты вполне развитый тринадцатилетний подросток, то ты может быть и сможешь оседлать байк, но…

Надежда продолжала говорить, расписывая отношение тяжелого мотоцикла и сильного, но легкого подростка. Я же вспомнил что похожие аналогии — только с пожарным гидрантом, приводил мне Модест Петрович. Уже хотел было сказать Надежде об этом давая понять, что осознаю, о чем речь. Но сдержался. И как оказалось, правильно сдержался.

— …а вот если ты уже взрослый и физически развитый человек, то для тебя научиться езде и управлению мотоциклом не будет представлять большой сложности. Возвращаясь к разности в подходах: элементарные одаренные, начиная путь освоения магии с самого детства, рискуют. Да, они могут убить себя или свой энергетический каркас избытком зачерпнутой в источник силы. Могут случайно выбросить с создаваемым конструктом всю жизненную энергию. Таких случаев немало, и не всегда получается спасти юного одаренного после ошибки. Но! — Надежда даже подняла палец. — В случае с одаренными, их дар не зря называется элементарным. Они не садятся на мотоцикл сразу, а начинают обучение постепенно. Считай, что с трехколесного велосипеда, двигаясь к освоению езды постепенно.

Вытянув руку, Надежда создала миниатюрный воздушный смерч.

— Вот с такого. Так что на нее не смотри, — схлопнув ладонь, еще раз показала мне Надежда на Ангелину. — Девушка просто очень способная. Девяносто процентов элементарных в ее возрасте не смогут повторить и половины того, что она сейчас показывает. А большая часть тех, кто сможет, уже валялась бы на песке в состоянии полного утомления или даже дефицита жизненной силы. Так вот, элементарные начинают с азов, и постепенно с трехколесного велосипеда пересаживаются на двухколесный, потом берут велосипед побольше и так далее по возрастающей. Мы же — одержимые, как и вы, проклятые, получаем свой мотоцикл сразу. Обращаясь в силе впервые, мы словно оказываемся в ситуации, когда тяжелый мотоцикл на нас падает, или вовсе осознаем себя сидящем на нем, когда он летит на огромной скорости, а впереди крутой поворот. Элементарные учатся управлению силой. А мы, одержимые, и вы, проклятые, в первую очередь вынуждены учиться контролю потоков силы. И инициация проходит после достижения возраста в полных семнадцать лет не просто так. Попробуешь догадаться, почему?

— Не знаю.

— А если подумать?

«Я догадалась, шеф», — вставила свое слово Альбина.

«А я нет»

«Подсказать?»

— Ответа у меня нет, а гадать не хочу, — посмотрел я в глаза Надежде.

— Психика.

— Что?

— Психика. Детская, подростковая, потом юношеская… Психика в юном возрасте пластична и подвержена сильным изменениям. Я помню свои пятнадцать лет, когда какая-то проблема могла волновать меня неделями, а сейчас я на подобное и капли внимания бы не потратила. Разбуженные способности темных искусств могут утопить разум одержимого в бездне, а дар проклятого — буквально испепелить владельца. Контроль силы немыслим без психологической стойкости и умения концентрации. Если брать проклятый дар невысокого потенциала развития, еще можно держать в уме разные допуски, но учитывая твой запредельный уровень потенциала, для нас просто нет мелочей. Именно поэтому я и ограждаю тебя от любого упоминания магии, и именно поэтому сначала нам с тобой предстоит практическая стрельба и кровавый спорт. Так мы, если говорить красиво, в максимально возможном темпе за короткие сроки пройдем через горнило и превратим твою душу в закаленную сталь для того…

Надежда говорила что-то еще, а я уже не слушал.

Никогда бы не подумал, что мое пожилое здоровье окажется плюсом, а не минусом. Мне совсем не нужно плавящее горнило для пластичной юношеской психики, о чем сейчас продолжала рассказывать Надежда. У меня уже сформированное сознание взрослого человека и я определенно могу начинать пробовать контролировать свой проклятый дар уже сейчас.

Как бы ей еще об этом сказать ненавязчиво и не углубляясь в тему.

— Что? — почувствовал я, как Надежда тронула меня за плечо.

Моргнул пару раз и понял, что она уже закончила и сейчас стоит рядом со мной, глядя сверху вниз. И похоже, она только что мне что-то сказала. При этом встала еще так, что бедром как раз сейчас вскользь коснулась моего плеча. Я при этом чуть молнию не создал, перед глазами аж сиянием взблеснуло. Надежда тоже почувствовала реакцию, как будто проскочивший между нами разряд. Глаза ее чуть расширились, грудь приподнялась в прерывистом вздохе — похоже, произошедшее стало для нее сюрпризом. Ее кавайная светлость отступила на шаг, еще раз порывисто вздохнула. Подождала немного, явно успокаиваясь, после чего заговорила спокойным голосом.

— Пойдем искупаемся, говорю.

Голос спокойный, но на щеках предательский румянец наливается.

Идея вместе искупаться мне понравилась, но… Кажется, что если я пойду сейчас купаться вместе с ее кавайной светлостью, бьющие в воду молнии будут не очень полезны для здоровья остальных.

— Не, спасибо, я потюленю еще.

— Потю… что? — внешне спокойно спросила Надежда. Хотя наливающийся на ее щеках румянец показывал, что она слышала часть моих мыслей.

— Потюленю. Полежу лениво.

— Ну ладно, как знаешь.

— Может вечером? Как ты относишься к ночным купаниям?

Надежда не ответила, сделав вид что не услышала вопрос. Развернулась и двинулась в сторону пляжа, заманчиво покачивая бедрами. Взгляд столь привлекательное зрелище конечно же притянуло без шансов, но по мере того как ее кавайная светлость уходила все дальше, мысли мои все больше сосредотачивались вокруг дара, который как оказалось я могу начинать укрощать уже сейчас.

Настолько задумался, что даже не заметил, как со входом Надежды в воду буйство стихии на пляже закончилось — Ангелина вышла из воды и как раз заходила в бар. Она, словно привлекая внимание, остановилась прямо передо мной, так что не заметить ее было уже невозможно. Глаза девушки сдержанно сияли ультрамариновым сиянием, она внимательно осматривалась по сторонам.

Странно себя ведет как-то, как будто меня здесь нет совсем.

— Ищешь кого-то? — поинтересовался я.

Ангелина, надо же, наконец решила меня заметить. Неопределенно пожала плечами, осмотрелась и близоруко щурясь — как будто полумрак бара после яркого солнца оказался непреодолим для взгляда, направилась к стойке. Как-то не очень удачно направилась; или же наоборот — очень удачно не рассчитала траекторию и зацепилась за мою ногу. При этом она едва не упала. Вернее, Ангелина упала, но в мои объятия — и мы вместе чуть не своротили стол со стульями в попытке удержать равновесие и не оказаться на полу.

В процессе сохранения вертикального положения я поднялся со стула и помог остаться на ногах прекрасному виденью, которую сейчас держал за талию. Неестественного цвета ультрамариновые глаза, широко раскрытые, оказались совсем рядом. Ангелина ничего не сказала — только улыбнулась чуть виновато и уверенно убрав мои руки со своей талии, все же направилась к барной стойке.

Нетривиальный она выбрала способ привлечь мое внимание. Беспроигрышный, надо сказать. Интересно, это домашняя заготовка или импровизация? Я невольно обернулся, провожая Ангелину взглядом — девушка, даже несмотря на знания о ее стойкой неприязни, выглядела невероятно привлекательно. Эмоций ее я, кстати, сейчас снова не почувствовал. Вновь ментальный блок поставила? Похоже на то.

Зато только сейчас почувствовал, что Ангелина была освежающе мокрая — смахнул я капли, оставшиеся на коже после объятий с ней. Ангелина между тем, шагая словно по подиуму, дошла до стойки и без слов что-то показала бармену.

Похоже, они оба знают какие-то тайные знаки, потому что невысокий пожилой азиат почти моментально организовал ей коктейль. Довольно необычный: я бы сказал, что в высоком стакане самая настоящая мана, как ее в компьютерных играх изображают — однородная синяя и подсвеченная неоновым сиянием жидкость. Ангелина сделала несколько глотков, после чего обменялась с барменом парой негромких фраз, о чем речь я не услышал. После прекрасное видение постояла немного, допила напиток и ушла. В сторону туалета — напрягся я немного, вновь ожидая подвоха.

Прошла минута, пошла вторая. Было несколько волнительно — несмотря на данное ей слово, местную охранную магию, карму, все равно я не совсем ей верил и сейчас ожидал выпрыгивающих как чертей из табакерки однотипных Чарльзов. Но нет, обошлось — прекрасное видение через несколько минут вернулась, снова подошла к моему столу.

— Не против?

Еще до того, как прозвучал вопрос Ангелины, я почувствовал на себе хорошо ощутимый взгляд. Обернулся — Надежда. Правда, ее кавайная светлость на меня уже не смотрела. Сейчас я только последовательно увидел взмах рук, а после мелькнувшие темные волосы, спину и ягодицы, исчезнувшие со всплеском — Надежда нырнула, скрываясь под водой. Но я уверен, только что именно ее эмоции почувствовал. Странные причем эмоции, что-то среднее между раздражением, досадой и разочарованием.

Ангелина, кстати, которая в ожидании смотрела на меня, опять удивила. Я вновь чувствовал ее эмоции, но удивительным было не это. Среди ее чувств ощущалась уже знакомая неприязнь, но сейчас на первый план от восприятия ее эмоций выходила густая смесь из смущения, облегчения и глубокого удовлетворения.

Связано ли это с Надеждой? Определенно — как раз сейчас вместе со мной прекрасное видение глянула в сторону пляжа, в направлении Надежды, и удовлетворение в ее эмоциях на краткий миг преобразовалось в самое настоящее торжество.

Так, похоже пока я тюленю, здесь что-то серьезное происходит. Причем, судя по всему, с накалом эмоций и страстей не хуже, чем в смертельном матче. Вот только что?

«Альбин, ты что думаешь?»

«Я черт его знает, шеф. Какая-то нездоровая канитель, мне это тоже не нравится»

«А кто тебе сказал, что мне это не нравится?»

«Шеф, а вот мне как-то не до шуток», — еще сильнее заволновалась Альбина.

— Против чего? — отвлекаясь от обеспокоенного фамильяра, посмотрел я на ожидающую ответа Ангелину.

— Присяду?

— Конечно, располагайся. Почему я должен быть против?

«Шеф, если девочки начнут из-за нас драться, мы не вывезем их разнимать».

«Ой все, не нагнетай».

«Потом не говорите, что я не предупреждала!»

Глава 19

Ангелина давным-давно привыкла, что привлекает мужские (и не только) взгляды.

Девушка прекрасно знала себе цену, знала свои возможности. И во владении водной стихией, и в применении силы собственной красоты.

На пляж она пришла последней. Специально. И внимательно отмечала реакцию других. Девушка обладала не только силой дара и красоты: периодически у нее пробуждались способности эмпата. Крайне слабые, проявляющиеся изредка и безо всякой системы, но даже такие способности были великой редкостью в мире владеющих. Правда, за последние сутки случались подобные проблески сразу несколько раз — столько же, сколько способности проявлялись за весь последний год.

Вот и сейчас Ангелина со сдержанной радостью слушала свою эмпатию. Благодаря вновь проснувшимся способностям она ощущала, пусть и едва-едва, отклики эмоций практически всех тех, кто находился на пляже. И очень слабо, но все же чувствовала, что направленное на нее восприятие уже сменилось от преобладающей ранее настороженности к усиливающемуся интересу.

Основное внимание Ангелина ощущала от да Сильвы — бразилец пялился на нее чуть ли не с высунутым языком, рискуя получить порцию злости от Гарсии, явно считающей его свой собственностью. Кроме того, Ангелина ощутила, как внешне безразличный Магнуссон краем глаза смотрит на нее заинтересованно и оценивающе. Она выдержала паузу и словно невзначай обернулась, проверяя. И убедилась, что красные глаза направлены на нее.

Ангелина радовалась пробуждению способностей. Но больше поводов для радости не было: она не видела и не чувствовала внимания от Новицкого. Вернее, она не чувствовала так нужного ей отклика: конечно этот беловолосый проклятый смотрел на нее, но смотрел совсем не так, как остальные. Его холодный оценивающий взгляд был подобен взгляду на произведение искусства — Новицкий как будто бы любовался ей отстраненно. Так, как раньше посетители Лувра любовались улыбкой Моны Лизы. До того момента, конечно, как Лувр еще стоял целым в Париже, а сама картина вместе со дворцом не превратилась в пепел среди руин.

Пепел среди руин — какая прекрасная аналогия тому, куда с освещенной столичным блеском дороги только что свернула ее жизнь, оказавшись на ухабах в далекой глуши. Миг, и вместо Самары, Петербурга и блестящих многообещающих перспектив она теперь должна тратить себя на то, чтобы привязать к себе этого… милого юношу — поправилась Ангелина мысленно.

Даже в мыслях она избегала использовать эпитеты, которые в приличном обществе без чужих ушей применялись к проклятым.

Девушка уверенно направилась к пляжному бару, где сейчас расположился Новицкий. Приближаясь, она видела его взгляд светло-голубых ледяных глаз, и вдруг почувствовала себя как модель на подиуме. Ощущая себя не личностью, а буквально красивой вешалкой для одежды и созданного образа.

Неприязнь к беловолосому проклятому вспыхнула с новой силой. Мило ему улыбнувшись, она отвела глаза и вдруг увидела расположившуюся на шезлонге неподалеку эту темную змею Кудашову. Она была в солнечных очках и смотрела вроде бы совсем в другую сторону, но Ангелина ощутила на себе ее взгляд. И сосредоточенное внимание.

Так. Ангелина посмотрела на небо, благодаря провидение за так вовремя проявившуюся эмпатию. Похоже, эта темная стерва словно невзначай заняла позицию у самого бара. Явно непросто так, определенно собралась отслеживать ее действия.

Ангелина поняла, что если попробует сейчас сразу подойти к Новицкому начиная его обрабатывать очарованием, Кудашова среагирует. Наверняка включится и найдет способ поставить ее в глупое положение. Неважно как, но Ангелина уже была уверена, что Кудашова это сделает — на пляже, в отличие от бального зала, например, подобная задача не в пример проще. Тем более если одна официально — наставник, а вторая — ученица.

Решив выждать более подходящий момент для атаки Новицкого силой красоты и шарма, Ангелина прошла мимо бара и направилась к воде. У кромки пляжа обратила внимания на сестру Новицкого, судя по взвизгам весьма ограниченную в развитии. Подойдя ближе и заговорив с ней, Ангелина неожиданно узнала, что та не умеет плавать.

Чувствуя на себе взгляды Кудашовой (больше холодный), и Новицкого (больше оценивающий), да Сильвы (просто похотливый) и Магнуссона (сдержанно заинтересованный), Ангелина решила заняться младшей сестрой Новицкого, попробовав научить ее плавать.

Несмотря на ограниченность и ужасное воспитание, Наоми оказалась девушкой весьма смышленой. И через некоторое время Ангелина вдруг осознала, что не испытывает к ней неприязни. Проанализировав ощущения, она поняла — Наоми не чувствует в ней ни соперницу, ни противницу. Как и она сама не испытывает подобных чувств, что явно располагало к непринужденному общению.

Какая прелесть — вздохнула Ангелина, — радуюсь возможности общения с ограниченной в развитии. А ведь еще неделю назад она радовалась приглашению в дворцовый комплекс Четырех сезонов в Царском селе на свой первый взрослый бал.

Стиснув зубы, Ангелина загнала горечь о несбывшемся в дальний уголок сознания и взяла себя в руки, пытаясь подавить цепкие, опутавшие ее плети отчаяния. Отец поставил ей цель — год. Целый год жизни на то, чтобы приручить и привязать к себе этого… этого. Который продолжал на нее смотреть, как на оживший музейный экспонат. Его все более ощутимый взгляд не просто раздражал, но словно послужил триггером для вернувшегося отчаяния.

Поначалу, когда эта стерва Кудашова назначила встречу на пляже для отдыха, Ангелина обрадовалась. Ей совершенно не нравились незаконченные дела, и она хотела сделать все и сразу, а еще как можно быстрее. Пара дней, может неделя… Влюбить и привязать к себе недалекого юношу из глухой провинции — что может быть проще?

Сейчас же надежда разобраться с задачей быстро и сходу практически умерла. Новицкий не одержимый, но своей холодностью он мало отличается от той же Кудашовой. Два сапога пара, одинаково холодно-омерзительны.

Когда отец пару дней назад разговаривал с ней, Ангелина в тот момент словно вживую слышала, как скрипят ржавые петли ворот клетки, в которую ее загнала необходимость для клана. Но теплилась надежда, что год — это слишком, что справиться можно будет за гораздо более короткий срок. И успеть на бал.

Сейчас эти иллюзии безжалостно рушились, разваливаясь как карточный домик.

Впрочем, избегая тяжелого отчаяния, Ангелина сейчас попыталась искать в ситуации плюсы. Пусть Новицкий ледяной болван, но без соперниц, блистающих в огнях столичного блеска, задача обольстить его до беспамятства будет проще. Присутствующих в команде девушек Ангелина как помеху даже не рассматривала. Вопрос выполнения задания отца теперь — она это уже понимала, только в Новицком.

Получится его пробудить от сонного состояния и все, дело в шляпе.

Ну а кто ей соперник? Бертезен? Кровавый ужас, на нее страшно смотреть что при свете дня, что в полумраке. Только если в полной темноте — хмыкнула про себя Ангелина. Гарсия? Бразильянка внешне конечно интересна. Более того, Ангелина уже не раз замечала, как она откровенно и обещающе смотрит на Новицкого, явно испытывая к нему интерес. Который он показательно не замечал.

Гарсия горячая штучка, но она одноразовая — провести ночь и утром попрощаться. Тем более что в поведении бразильянки открыто кричат деревенские манеры. Ей хотя бы пару лет провести в приличном пансионе с хорошими учителями, может быть научится держать себя, не вызывая у окружающих снисходительной улыбки.

Стерву Кудашову, эту темную змею, Ангелина как соперницу не рассматривала даже теоретически. Одержимая высокого ранга мужское внимание априори привлекать не может. Присутствие темных девушек рядом максимально схоже с купанием зимой в ледяной воде — все сразу съеживается и падает, как она подслушала однажды в разговоре братьев. Которые в узком кругу общения семьи часто другими, более утонченными шутками намекали на непривлекательность возможных связей с владеющими темными искусствами дамами.

«Господа, а пробовал ли кто-нибудь из вас обниматься с анакондой?»

Ангелина, прикрыв глаза от раздавшегося рядом громкого визга Наоми, вздохнула. Как не ищи плюсы, все было плохо. Очень плохо. Оттого, что у нее нет соперниц, ситуация лучше не становилась. Ладно, получится у нее привязать к себе Новицкого. Если он, конечно, не погибнет от свалившегося на него дара. Но дальше? Лепить из него мужчину?

То, как он показал себя истеричкой и паникером — во время поездки в ресторан в Нагасаки, Ангелину серьезно расстроило. На фоне ее братьев и ухажеров смотрелся он… жалко. И ладно бы понимал свою никчемность, так еще и смотрит на нее отстраненно и холодно, едва ли не с превосходством.

Это раздражало, и именно поэтому Ангелина сейчас показывала все, на что способна в мирном аспекте владения водной стихией. Словно бы крича без слов, что смотреть на нее стоит не только оценивая внешность, но и способности, ее потенциал. Который может и не меньше, чем у него. Причем она ведь для его развития работает с момента, как себя помнит, а ему дар просто с неба свалился!

О том, что дар является проклятьем, Ангелина сейчас даже не думала. Сдобренный отчаянием и раздражением очередной выплеск энергии сейчас был так силен, что из-под ее рук вышли два по-настоящему мощных водяных конструкта. Созданных, кстати, синхронным параллельным плетением — что не прошло незамеченным мимо бразильцев, которые вдвоем восхищенными криками оценили ее действия.

Радостно завизжала и Наоми. Изначально предубеждение к которой постепенно уходило: несмотря на ужасные манеры, она оказалась легким в общении подростком. Наоми была искренней, в ее взгляде не чувствовалось ни двойного дна, ни спрятанных эмоций. Чистая девочка — она не то чтобы уже нравилась Ангелине, но как минимум не вызывала неприязни. Не то что ее проклятый брат. И не то, что эта мерзкая черная змея — к княгине Кудашовой у Ангелины возникла уже стойкая неприязнь, гораздо большая чем к этому…

Девушка вздохнула. Потеряв опору под ногами и нырнув, скрывшись с головой под водой, она зажмурилась.

Дно. Болото. Трясина — и ведь она пришла сюда сама, своей волей. Добровольно дала согласие запереть себя в клетке с этим беловолосым псом-цербером ради интересов клана. В клетке, потому что рядом с этим проклятым не стоит даже надеяться на возможность выходов в высший свет. Именно сейчас, когда Ангелина оказалась под водой, надежда попасть через месяц на свой первый летний бал в Царском селе у нее умерла бесповоротно.

«Улыбайся, других это раздражает», — сказала себе девушка, выныривая на поверхность. И задорно засмеялась вместе с Наоми, которая радовалась происходящему как маленький ребенок.

Улучив момент, Ангелина коротко обернулась и отметила, что Новицкий — который уже беседовал в баре с Кудашовой, внимательно за ней наблюдает.

Снова усилием воли пришлось сдерживать эмоции. Она в этом болоте, пока он не погибнет от своего дара — вероятность чего крайне велика, как сказал отец. А если он не погибнет, она в таком болоте навсегда — Ангелина даже плечами передернула, когда представила, как появится на своем первом взрослом балу с кавалером в наморднике, когда ему разрешат появляться на людях. Эти мысли вызвали новую волну отчаяния, спрятанную за смехом и милой улыбкой.

Внутреннее состоянии Ангелины уже второй день было настолько тяжело, что она никак не могла восстановить ментальный щит. Понятно, что эмпатов в собранной Кудашовой группе инвалидов, как Ангелина называла их всех про себя, нет. Но девушка с ее способностями и мерой ответственности ментальный щит должна носить постоянно вне зависимости от обстоятельств, как твердили ей клановые наставники.

Должна, но вот не получалось.

В первый день, когда после прибытия в особняк Новицких в Нагасаки щит развалился, едва не впавшая в пучины отчаяния Ангелина лишь через несколько часов вернула себе необходимую ясность и концентрацию. Как ни странно, помогло этому странное происшествие с божественным вмешательством. Ангелина вспомнила чувство стыда, когда по узким улочкам она вместе с остальными бежала следом за Новицким к святилищу. Склонный к панике, недалекий… но хотя бы не совсем туп, в чем Ангелина убедилась, когда он вполне здраво и связно рассказывал о случившемся божественном вмешательстве с видением развилки будущего.

Тогда информация о том, что ее во время убийства в зале ресторана не было, Ангелину окатила как ледяной водой. Отрезвила. Вины за собой она не чувствовала, поэтому встряхнулась, отбросила лишние переживания и восстановила ментальный щит, от потрясения быстро и полностью придя в себя.

Вернув самообладание и концентрацию, отодвинув на задний план горечь от поворота судьбы, Ангелина тогда сделала паузу, выжидая. Она понимала, что могла дать слово владеющего и там, в Нагасаки, но решила подождать. Посмотреть реакцию остальных. Реакцию посмотрела, оказалась довольна — и тем, как сама себя вела в таких обстоятельствах, и тем, как вели себя остальные. Инвалиды, как мысленно окрестила их Ангелина, но все же не варвары.

Как раз в этот момент рядом с ней возник да Сильва, что-то громко крича и сверкая белозубой улыбкой. «Не все варвары», — хмыкнула Ангелина. Не обращая внимания на веселящегося бразильца, который перешел на родной португальский, Ангелина обернулась в сторону берега, снова ища взглядом Новицкого.

Он определенно не очень умный, но все же не дурак. Ей только надо направить его мысль в нужную сторону. Найти возможность показать и рассказать, что без поддержки клана Новиковых его ждет очень тяжелое будущее. А там глядишь, и замуж за него выходить не придется — с такими мыслями Ангелина вновь пыталась вернуть себе ясность концентрации и восстановить ментальный щит.

Не очень получалось, и Ангелина плюнула мысленно на это. Здесь просто не может быть эмпатов, все собравшиеся — владеющие средних способностей. Даже Кудашова, которая достигла своих высот и титула с помощью двух школьных косичек и… и не только — снова вспомнила тонкие шутки братьев Ангелина. И со вспыхнувшей вдруг злостью на интересы клана, которые отправили ее сюда, девушка один за другим создала еще несколько простых конструктов. Отправив прочь на высокой волне заоравшего от неожиданности да Сильву.

Провожая его взглядом, Ангелина удивилась тому, как в этот раз легко получилось управлять стихией. Столько воды рядом, воды легкой, послушной — сила ее понемногу пьянила. Конструкты создавались легко и непринужденно, и после того как на волне прочь уехала и Гарсия, Ангелина с удовольствием ощущала восхищение во взгляде юной и наивной сестры Новицкого.

— Хватит, — вдруг услышала она. — Тебе нужно отдохнуть.

Ангелина от неожиданности вздрогнула, резко обернулась. Рядом стояла Кудашова, цепко держа ее за руку. Надо же, даже не увидела и не почувствовала ее приближения. Ангелина с трудом удержала гримасу отвращения и едва не передернула плечами — показалось, что ее змея за руку обвивает.

— Я не…

— Твой отец не поймет, если я сегодня отправлю тебя в госпиталь для восстановление поврежденного энергетического каркаса. Иди пожалуйста в бар, посиди отдохни. Это приказ, как наставника, — видя, что Ангелина пытается воспротивиться, стальным голосом закончила Кудашова.

Ангелина внутренне была несогласна, но кивнула — авторитет наставника всегда неоспорим, на этом держится все высше-магическое образование. Едва выйдя из воды, она ощутила неправильность в состоянии. Как-то непривычно, словно тогда, когда она впервые попробовала хмельной мед — мысли ясные, а вот после пары кружек тело слушается с трудом.

Едва не качаясь, Ангелина шла по песку и чувствовала, что ее начинает догонять откат. И еще запоздало догоняло понимание: это ведь Место силы. Остров среди воды, вокруг сплошные энергетические линии, от этого и кажущаяся легкость построения конструктов…

Слишком поздно.

Вокруг было слишком много энергии, которая давала Ангелине иллюзию доступности силы. При этом у нее еще не инициирован Источник, и с каждым созданным конструктом она тратила и свои жизненные силы — чего, из-за разлитой вокруг доступной энергии, просто не ощущала. Сейчас же ее состояние было сравнимо с тем, когда дыхание перехватывает уже после тяжелой нагрузки, сразу после ее окончания.

Ангелина уже шла по песку едва переставляя ноги. Истощение догоняло и разум, мысли уже путались. Но в этот момент она вдруг поняла еще кое-что. Что помогло удержаться на ногах, сохраняя крупицы ясного сознания. В груди поднялась волна злости — Кудашова ведь видела и понимала, что оказавшись в центре доступной стихии Ангелина не чувствует усталости и загоняет себя в состоянии утомления.

Она знала!

Ангелина пару раз видела, что происходит с теми одаренными, кто по глупости полностью истощил свои силы. Подобное считалось настоящим позором, девушку моментально объяла паника. Только страх унижения на глазах у всех держал ее сейчас на ногах. Мысли путались все сильнее, идти получалось с трудом, изображение перед глазами плавало, а картинка взора не фокусировалась.

Надо срочно уходить. Куда-нибудь неважно куда, прочь с чужих глаз.

«Куда я вообще иду?»

Словно в ответ на мысль перед ней вдруг возник стол. В ушах — словно сквозь вату, раздался голос, размноженный эхом накатывающей слабости. Это Новицкий! — со вновь поднявшийся паникой поняла вдруг Ангелина. Еще она поняла, что только что чуть было в него не врезалась.

Вот он — изощренный замысел Кудашовой. Она отправила ее из воды «посидеть в бар» не раньше, и не позже. Она отправила ее точно вовремя — как раз чтобы Ангелина смогла дойти и опозориться прямо здесь, на глазах у Новицкого.

В животе у Ангелины все перекрутило, в горле появился кислый комок — девушка поняла, что ее сейчас вывернет наизнанку. Титаническим усилием взяв себя в руки, она попыталась улыбнуться, отстраненно думая насколько уродливая у нее сейчас гримаса на лице. Отведя взгляд от Новицкого, она попыталась уйти прочь, неважно куда. Вдруг поняла, что на что-то наткнулась и теряет равновесие. Тут же почувствовала на талии чужие руки и осознала, что буквально упала в объятия Новицкого.

Он уже стоял совсем рядом и держал ее. Светло-голубые глаза были совсем близко, и неожиданно помогли сфокусироваться на происходящем. Вздохнув — воздуха не хватало, Ангелина осознала, что ее вот-вот вырвет. Скорчила в попытке улыбки еще одну гримасу, желая только одного — уйти, убежать прочь как можно дальше.

Вот только убежать не получалось — тело просто не слушалось. Управление как у огромного корабля — когда реакция на поворот штурвала или на изменения скорости хода следует далеко не сразу. Ангелина во время недавней практики стояла за штурвалом балкера-зерновоза, аналогия ей сейчас показалась очень точной. И думая об этом, она аккуратно убрала поддерживающие ее руки Новицкого (получилось!) и пошла прочь.

«Только не здесь, только не здесь!» — пульсировала в голове мысль.

Подсвеченные светло-голубым сиянием глаза Новицкого из поля зрения исчезли, вместе с ними исчезла и фокусировка зрения. Ангелина уже слабо понимала, что делает, слабо понимала куда идет. Главное — уйти подальше.

В мареве перед взором вдруг увидела, что пришла к стойке, чуть погодя заметила прямо перед собой бармена. Ноги ее уже не держали, и девушка оперлась на стойку. Снова к горлу подступила тошнота, и Ангелина поняла — все, позора не избежать.

Но лучше уж так, чем прямо на Новицкого.

Девушка закрыла глаза. Истощенный организм просто не понимал, что происходит, и Ангелина уже приготовилась терять сознание. Неожиданно рядом раздался стук, и открыв глаза Ангелина увидела, что бармен поставил перед ней стакан с энергетическим напитком, содержащим эссенцию силы. Такой «коктейль» стоимостью равнялся ее полугодовому личному содержанию из клановой казны, но девушка с трудом взяла стакан, пытаясь синхронизировать ощущения с откликом тела. Все получилось, и она сделала несколько глотков, совершенно не задумываясь о цене.

Репутация дороже, ее ни за какие деньги не купишь. Сразу после первого глотка в голове моментально прояснилось, а бармен — сухой пожилой азиат, доброжелательно ей улыбнулся. Очень непростой человек — подумала Ангелина, благодарно ему кивнув. Впрочем, простой обычный человек в тайной императорской резиденции работу бы точно не получил.

— Сколько я должна? — негромко спросила Ангелина.

— За счет заведения, — на русском ответил ей бармен, еще раз доброжелательно улыбнувшись.

Ангелина, еще не совсем пришедшая в себя и не полностью осознавшая, что именно ей грозило, благодарно кивнула. Она искала слова, чтобы поблагодарить бармена, но тот уже вежливо склонил голову и скрылся за занавеской в служебном помещении, а на его место встал совсем молодой паренек.

Допив эссенцию силы, Ангелина направилась в туалет. Здесь оперлась руками на раковину и долго стояла так, тяжело дыша. Физически с ней все уже было в порядке, она сейчас просто не могла справиться с объявшим ее ужасом — стоило только представить, как она лежала бы на полу без чувств и… Ангелина зажмурилась, запрещая себе об этом думать, и принялась умываться ледяной водой. Не сразу, но помогло — особенно после того, как она отвесила себе несколько пощечин.

— Соберись, тряпка! — глядя в отражение в зеркале беззвучно прошептала Ангелина.

Все, пора уже выходить — сколько она уже здесь торчит? Вздохнув и улыбнувшись (фальшиво), Ангелина посмотрела в зеркало.

— Второй раунд, — произнесла она.

Уверенности в голосе не чувствовалось. Ангелина прикрыла глаза, собирая мысли в кучу. На первый план вышла злость на стерву Кудашову. Когда Ангелина открыла глаза, они ярко сверкнули ультрамариновым отсветом. Девушка хищно улыбнулась, манящим жестом провела себе ладонью по груди, спускаясь вниз по бедру.

— Ты прекрасна, красотка, у тебя все получится и ни одна змея тебе не помещает. Давай, сделай это. Easy peasy! — подбодрила она себя и направилась обратно.

Вышла, осмотрелась. Уверенно подошла к столику, за которым расположился задумчивый Новицкий.

— Не против?

Новицкий посмотрел на нее мельком. Взгляд его почти сразу вернулся на пляж. И смотрел он как раз туда, откуда только что Ангелина ощутила едва уловимые эмоции. Только сейчас проявились — она почувствовала направленное на себя внимание Кудашовой. В груди потеплело — крах замысла «наставницы» ее порадовал и удовлетворил.

— Против чего? — Новицкий уже смотрел на Ангелину.

— Присяду?

— Конечно, располагайся. Почему я должен быть против?

— Может быть не доверяешь мне после своего предвидения.

— Я доверяю твоему слову, — просто пожал он плечами, снова глядя в сторону лагуны.

— Спасибо. И… прости пожалуйста.

— За что?

— За то, что упала на тебя. Увлеклась с конструктами, устала так, что ноги не держали.

— Бывает. Все нормально, мне не каждый в объятия прекрасные девушки падают. Слушай, а что это за коктейль такой у тебя был?

— Эссенция силы, — ответила слегка озадаченная Ангелина.

Она вдруг поняла, что Новицкий совершенно не догадался о ее недавнем состоянии.

— Восстанавливающая силу эссенция?

— Да.

— Это типа магия, да?

— А… Это типа магия, да. Ты не знаешь, что такое эссенция силы?

Удивление девушки оказалось настолько велико, что отступило даже смущение после едва не закончившегося позором опустошения жизненной силы.

— Я вообще мало что знаю, — вдруг рассмеялся Новицкий.

Ангелина посмотрела на него в смешанных чувствах. Внутри колыхнулись отошедшие было на дальний план эмоции. И вот этого странного человека пророчат ей в мужья? Он какой-то блаженный, как можно легко признаваться в своем невежестве?

— Я что-то не то сказал? — удивился Новицкий, явно заметив что-то в ее взгляде.

Ангелина понимала, что делает ошибку. Но недавнее истощение, эмоциональные качели, эйфория от эссенции силы — от всего этого она оказалась в состоянии словно легкого опьянения, и это мешало ей действовать с холодным разумом.

— Мне кажется, что незнание многих элементарных вещей не является признаком, которым стоит бравировать, — с явным неодобрением произнесла Ангелина.

— Элементарных в смысле простых, или элементарных в смысле принадлежности к элементарной магии?

— Элементарных и в смысле простых, и в смысле принадлежности к элементарной магии.

— По поводу элементарной магии — все просто. Мой образовательный курс сейчас заточен на общие базовые навыки, так что я даже определение элементарной магии еще не видел…

— Это не оправдание, — холодно перебила Ангелина, не в силах сдержать раздражение от ничтожности собеседника.

Смущение отступило совсем далеко, она уже забыла о едва минувшей опасности опозориться. Сейчас в ней кратно вырос градус неприязни и раздражения, который подогревали мысли о том, что именно с этим недалеким и блаженным человеком ей в интересах клана нужно связать свою жизнь.

Прерывая Новицкого на полуслове, Ангелина попыталась сдержать эмоции, но не получилось — в голосе отчетливо прозвучало нескрываемое презрение. И она заметила, что Новицкий это заметил. Но не расстроилась — тем более что смотрел она на нее с прежним отстраненным интересом. Ангелина под этим взглядом светло-голубых глаз продолжила говорить, уже не сдерживая злость. На него, на себя, на клан и вообще на весь это гребаный мир.

— Многие связанные с владением даром вещи и явления являются достоянием массовой культуры, они в открытом доступе. Только крайне бедный кругозором и эрудицией человек может их пропускать, настолько узко глядя в окружающий мир.

Ангелина больше не сдерживалась, говорила резко, холодно. Стараясь быть предельно тактичной в определениях, но уязвить как можно сильнее. Внутри поднялась волна отчаянной злости: она должна променять свои лучшие годы… на это ничтожество?

Новицкий между тем на практически прямое оскорбление совершенно не отреагировал. Настолько недалекий, что даже не понял, что она имела в виду его?

— Знаешь, что Конфуций говорил про категоричность? — неожиданно спросил он с легкой улыбкой.

О том, что по словам Конфуция категоричность есть признак ограниченности, Ангелина слышала. И сейчас вдруг со злостью увидела, что Новицкий широко улыбается.

— Не злись, пожалуйста, я могу все объяснить, — вдруг извиняющимся и открытым жестом развел он руками.

— Я не злюсь! — чуть резче чем следовало бы ответила Ангелина.

Она сама понимала, что явно перегибает палку и копает себе яму, из которой для выполнения задания в интересах клана будет непросто выбраться. Но ей было наплевать — она не могла себя сдерживать, даже хорошо осознавая, что растеряла холодность и спокойствие. Эссенция так действует? Похоже на то. Словно опьянение, только неочевидное — выражающееся в способности гораздо хуже контролировать себя. И побуждая действовать и говорить более откровенно.

— Про образовательный курс я тебе уже сказал, — продолжил Новицкий, не обратив внимания на ее слова и злой прищур. — Надежда Геннадиевна пока не считает нужным вводить меня в курс элементарной магии, больше нацеливая на освоение стандартных боевых навыков и практик с прицелом на участие в военно-спортивных соревновательных дисциплинах. Без магии. Это связано с закалкой психики, разности в подходах освоения дара… Ну да неважно, разные пути, не бери в голову.

Ангелина нахмурилась, не понимая шутит он или действительно несет подобную чушь на полном серьезе. Но Новицкий продолжил, и она вдруг осознала, как ошибалась со своей категоричностью, на что он ей непрозрачно и намекнул недавно.

— По поводу узкого кругозора. Видишь ли, дело в том, что месяц назад я потерял память. Частичная амнезия, но с ней ушли бо́льшие части имеющихся знаний, а со мной остались практически только лишь базовые и рефлекторные навыки.

Ангелина изумленно смотрела на Новицкого, который под ее взглядом недоуменно пожал плечами.

— Получается ты не знала?

— Нет.

— Бывает. Ну забыли сказать, подумаешь мелочь какая.

Ангелина прикусила губу, понимая свой прокол. И понимая прокол отца и его советников, которые инструктировали ее перед вылетом в Нагасаки. Новицкий же снова широко улыбнулся и продолжил с веселыми нотками в голосе:

— Знаешь, иногда кажется, что всем миром управляет тайная ложа. А потом хоба, и выясняется: миром правит не тайная ложа, а явная лажа. Везде косяки вылезают, куда ни глянь, везде все через за… спустя рукава делается. Хочешь сделать хорошо, как говорится, сделай сам.

— Совсем ничего не помнишь? — негромко спросила Ангелина, просто чтобы не молчать.

— Очень мало. Очень. Но на самом деле я не совсем в информационном вакууме, у меня из-за потери памяти в виде исключения есть свой фамильяр. Он доступен, когда я в маске Ви-блокатора, но Надежда Геннадиевна с фамильяром в контакте и дала указание не предоставлять мне пока сведений по магической составляющей обучения.

— Прости, я не… — едва справилась с голосом Ангелина.

«Боже, какой же дурой я себя только что выставила», — пульсировала мысль на первом плане.

— Да ну брось, прекращай. Мне кажется за сегодняшний день ты уже перевыполнила норму оправданий и извинений на ближайшие лет десять вперед.

Ангелина невольно улыбнулась — Новицкий своим предположением попал удивительно в точку.

— Перед остальными я дежурно извинялась, перед тобой искренне, — пожала она плечами. Признать подобное, особенно глядя в блестящие отблеском сияния светло-голубые глаза оказалось неожиданно легко.

— Но два раза.

— Ты прав, на сегодня точно перебор, — невесело усмехнулась Ангелина.

После того как ярко вспыхнувшие злость и раздражение ушли, девушка вдруг осознала, что общаться с Новицким ей неожиданно легко. Он располагал к себе непоколебимой спокойной уверенностью. И беседуя с ним, Ангелина вернула внутреннее спокойствие. Более того, посмотрев на происходящее с новой стороны, она кардинально пересмотрела свое впечатление.

Учитывая его потерю памяти и анализируя заново ситуацию перед рестораном, когда она по первому впечатлению сделала вывод о его склонности к панике, Ангелина вдруг поняла, что действовал он наоборот невероятно сдержанно. Для того, кто только что пережил смерть свою и своих спутников.

Она даже, изумляясь самой себе, неожиданно призналась Новицкому в том, что едва не потеряла сознание прямо здесь рухнув на пол. Вместо этого, как он заметил, она предпочла упасть на него, чему оба посмеялись.

Пока Ангелина беседовала с Новицким на пляже между тем продолжался активный отдых. Гарсия и да Сильва — которые как закончились волны, вышли на песок, пытались втянуть в командную игру в волейбол Магнуссона и Бертезен. Альбиносы играть не согласились, отдав мяч бразильцам, но вместо них на площадку вышли, неожиданно, Кудашова вместе с Наоми, которую княгиня позвала себе в пару.

Магнуссон и Бертезен, отдав мяч, пришли в тень пляжного бара, сели за соседний стол. Ангелина с Новицким перебросились с ними парой фраз, наблюдая за играющими. После Ангелина — взбодренная эссенцией силы, вытащила Новицкого купаться.

На воде она снова показала уровень владения. В этот раз конечно не так опрометчиво, чтобы до полного истощения. Тем более что купались недолго — вскоре вернулись на берег и вместе наблюдали как бразильцы обыграли Кудашову с Наоми. По большей части обыграли конечно из-за того, что юная сестра Новицкого мяч видела в первый раз. Кудашова, как отметила Ангелина с неохотой, играла просто превосходно.

После этого горячие бразильцы снова вызвали на дуэль белокожих альбиносов, которые в этот раз отказываться не стали. Эта партия продолжалась довольно долго, остальные за ней также внимательно наблюдали. В упорной борьбе победу вырвали опять бразильцы. Взяли небольшую паузу, освежившись лимонадом, после чего увлекли за собой на площадку Ангелину и Новицкого, сообщив что сегодня хотят обыграть здесь всех.

Ангелине проигрывать совсем не хотелось. Но и отказаться не получилось — особенно когда Новицкий согласился выйти на площадку. В пляжный волейбол девушка до этого не играла ни разу, зато играла в волейбол обычный, так что совсем уж в грязь лицом упасть не боялась.

К ее разочарованию, первые несколько подач легко взяли бразильцы. После этого Новицкий неожиданно попросил тайм-аут и показал Ангелине на некоторые ошибки и нюансы. Действительно, техники игры на твердом паркете и на песке отличались, и после его подсказок дело постепенно пошло.

Принцесса клана Новиковых, несмотря на превосходство бразильцев на площадке в игре, неожиданно для себя отпустила ситуацию и наслаждалась происходящим. В том числе игрой; но не только — чувствуя на себе и вернувшееся всеобщее мужское внимание, и холодный взгляд Кудашовой. Особенно приятно раздражение этой змеи было на фоне осознания усиления эмпатии.

Подобное легкое и непринужденное состояние, близкое к эйфории, было с Ангелиной впервые. Или это исподволь и незаметное опьяняющее действие эссенции, или же она просто научилась расслабляться, отдыхая — подумала Ангелина как раз в тот момент, когда вытянувшись в прыжке летела за мячом. Не достала совсем чуть-чуть и отбитый ею мяч улетел далеко в сторону. Куда уже бежал да Сильва, чтобы вернуть его обратно и забрать для подачи.

Поднявшись на ноги Ангелина вдруг увидела, что взгляд Новицкого направлен на нее. Но не в глаза, ниже. И только опустив взгляд Ангелина поняла и почувствовала, что во время приземления, когда она проехалась по песку на животе, одна чашка купальника соскользнула далеко вниз.

В иной ситуации подобное послужило бы поводом для серьезного смущения и неловкости. Сейчас же Ангелина (с неожиданным удовольствием) выдержала паузу, аккуратно стряхивая песчинки с груди и только после этого вернула купальник на место. При этом она не только чувствовала заинтересованный взгляд Новицкого, но и явно ощущала холодную злость черной змеи Кудашовой, которая за ней крайне внимательно наблюдала.

Неожиданно Ангелина поняла, что чувствует от Кудашовой не только холодную темную злость. Это ревность — вдруг поняла девушка. Она сейчас, на фоне усилившейся эмпатии, очень отчетливо это почувствовала. Очень неожиданно: оказывается, не только деревенщина Гарсия, но и это темное чудовище засматривается на Новицкого с явно хозяйскими намерениями.

Без шансов — почувствовала радость и азарт Ангелина.

Да Сильва уже вернулся с мячом и готовился подавать, Ангелина пошла к сетке. Зная, что на нее сейчас смотрит Новицкий ожидая условных знаков, она сначала смахнула песок с бедер, потом аккуратно и неторопливо поправила купальник на ягодицах, заведя пальцы под ткань и потянув ее высоко вверх и только после этого расправляя. И лишь после этого, держа руки за спиной, незаметно сделала средние и указательные пальцы виде буквы «V». Показывая этим Новицкому, что будет закрывать диагональные линии. Да Сильва еще готовился к подаче, а Ангелина, понимая, что на нее сейчас смотрят почти все, изящно наклонилась выгибая спину.

Ей нравилось море, ей нравился этот пляж.

Ей уже нравился пляжный волейбол.

Первую игру бразильцам они все же проиграли, но не расстроились, вернувшись в бар. После усталые бразильцы все же уступили Кудашовой и Наоми, которая во второй игре показала невероятный прогресс в умениях. Потом наставница и ученица сошлись с альбиносами, и уступили в очень упорной борьбе. И против Магнуссона и Бертезен Ангелина с Новицким на площадку вышли снова. В этот раз победили — чему Ангелина неожиданно сильно обрадовалась. После этого, в упорной и напряженной борьбе, были обыграны бразильцы, а потом — к триумфу Ангелины, они с Новицким победили в третий раз подряд, обыграв Кудашову и Наоми.

После этой партии игра закончилась — на пляж подошел кто-то из персонала, предупредил об ужине. Кудашова сразу закончила игру и отправилась в свое бунгало, назначив через час встречу в клубном доме, за ней потянулись и остальные.

Ангелина к ужину надела синее коктейльное платье и отправилась точно к назначенному времени, чтобы минута в минуту. Придя в клубный дом предсказуемо последней, она с удовлетворением осматривала остальных и понимала, что выглядит здесь самой яркой и привлекательной.

Без сомнений.

После внешне непринужденного ужина (к удовольствию Ангелины сдобренного приправой в виде направленной на нее неявной, но все же чувствующейся холодной злости Кудашовой) вся компания перешла на открытую веранду. Здесь да Сильва среди прочего сразу заметил приготовленные колоды карт, тут же распечатал одну. Посмотрел с вопросом на остальных.

— Очко? — предложил он.

— Ты бы еще кости предложил бросать, — с пренебрежительной усмешкой прокомментировал Магнуссон.

— Покер может быть? — не обратил внимания на колкость да Сильва.

— Игра для богатых идиотов, — неожиданно прокомментировала Бертезен.

— Игра чтобы обыгрывать богатых идиотов, — поправил ее Новицкий.

— Спорно, — покачала головой француженка.

— В покере как нигде необходимо выключать эмоции и включать ум, — не согласился с ней Новицкий.

— Да-да, — с ехидной улыбкой кивнула Бертезен. — То-то недавно в Марселе граф Барятинский выиграл миллион франков на турнире, в каждой раздаче играя на все и даже ни разу не посмотрев свои карты.

— Удача тоже играет роль, не вижу ничего плохого, — пожал плечами Новицкий.

— Может быть бридж? — поинтересовалась Ангелина, прерывая обсуждение.

— Бридж идеально, — согласилась с ней Бертезен и посмотрела на Новицкого: — Вот это настоящая игра ума, а не удачи.

— То есть фактор хороших раздач ты не учитываешь? — спросил Новицкий.

— На дистанции всегда выигрывает тот, кто лучше играет.

— В покере так же.

— В покере все может перечеркнуть одна плохая раздача. Дикая игра.

— Значит решено: играем в бридж, — произнесла Ангелина, чувствуя неожиданную симпатию к кровавой француженке.

Ангелина обожала играть в бридж — она наслаждалась тем, как используя логику и математические способности появляется возможность видеть всю картину игры, владеть и управлять ситуацией. Ее опасение вызывало, что Кудашова может выбрать Новицкого себе в пару; или же, если получится играть в паре с ним выяснится, что играет он плохо.

Если он вообще со своей потерей памяти не забыл, как играть. Мысли о том, что играть Новицкий не умеет, у Ангелины даже не мелькнуло — бридж был образовательной дисциплиной в любой уважающей себя средней и высшей школе любого благополучного государства или территории.

Магнуссон между тем вслух подтвердил, что согласен на бридж и занял место за столом. Кудашова, к глубокому удовлетворению Ангелины, сделала вид что обсуждение ее не касается. Младшая сестра Новицкого смотрела на происходящее широко открытыми глазами и судя по виду вообще слабо понимала о чем речь, а Гарсия и да Сильва в бридж желанием играть не горели. Зато явно заинтересовались возможностью поболеть.

— Эрманито, ты же надерешь задницы этим важным высочествам? — хлопнул по плечу Новицкого да Сильва. Тот не отреагировал, просто задумчиво и неопределенно пожал плечами.

— Ты не забыл, как играть? — подходя ближе, негромко спросила у него Ангелина.

— Не забыл, — после довольно долгой паузы кивнул Новицкий. Взгляд у него при этом был отсутствующий, словно он смотрел вглубь в себя, оценивая сохранение знаний в памяти.

Пока готовили стол и договаривались о ставках, Ангелина переживала только о том, что он играет плохо. Это, определенно, могло сильно испортить такой прекрасный вечер.

Магнуссон и Бертезен вполне естественно составили пару Север-Юг, Ангелина с Новицким заняли места Запад-Восток. Во время первых раздач Ангелина еще переживала — Новицкий играл спокойно, по его лицу невозможно было ничего прочитать. Но уже совсем скоро Ангелина поняла, что он хороший игрок.

Следующие пару часов ее переполнял самый настоящий восторг. Магнуссон и Бертезен играли отлично, что добавляло удовольствия от процесса. Да Сильва и Гарсия, явно знающие толк в бридже, но не имеющие свободных денег, весьма активно наблюдали за игрой. Кудашова молчала и делала вид что наблюдает за происходящим на столе отстраненно, но Ангелина видела, что и ее внимание зрелище приковало. Неинтересно было одной только Наоми, которая карты похоже увидела впервые. Вскоре сестра Новицкого слонялась вокруг ресторана, явно не зная чем себя занять, а потом и вовсе исчезла из вида. А потом Ангелину так захватила игра, что она вообще перестала на остальных внимание обращать.

Магнуссон с Бертезен оказались достойными противниками. Совсем не хуже, чем отец и его постоянные партнеры по бриджу из петербургских министерств. И если бы не Новицкий, Ангелина не была бы уверена, что игра проходила бы так успешно. Но он оказался невероятно умелым игроком, что приятно поразило девушку.

— Остальные мои, — с удовольствием произнесла Ангелина, выкладывая на стол свои оставшиеся четыре карты, которые гарантированно забирали последние взятки.

— Хорошая игра, — произнесла Бертезен, бросая карты на стол.

Ангелина, чувствуя глубокое удовлетворение, откинулась на спинку кресла. И только сейчас заметила, что за пределами ресторана уже давно опустилась южная ночь. Еще она заметила, что веранда уже давно опустела — здесь остались только они вчетвером. Хорошо это прочувствовала она потому, что в наступившей тишине очень уж звонко раздавались равномерные хлопки Магнуссона, который отдавал должное соперникам.

— Не всякий выигрыш был бы так интересен, — сдержанно признался он.

Пожелав спокойной ночи, они вместе с Бертезен поднялись и ушли, оставив Ангелину с Новицким наедине. Он уже, все такой же спокойный и отстраненный от происходящего, поднялся. И явно собирался прощаться, но Ангелина опередила.

— Проводишь?

— Конечно, — пожал плечами Новиков, сопроводив жест уже привычной полуулыбкой.

Ангелина подошла к нему так, что у него не оставалось выбора — пришлось выставить локоть, чтобы она взяла его под руку. Покинув клубное здание, они не торопясь шли среди пальм по слабо освещенным дорожкам — что придавало ситуации очарования. Подойдя к бунгало, Новицкий приостановился, явно собираясь прощаться. Но Ангелина уверенно потянула его вперед, вместе они поднялись на крыльцо.

— Пойдем, мне надо тебе кое-что сказать, — девушка уже открыла дверь, снова уверенно потянув Новицкого за собой. Он не воспротивился и не остановился, перешагнув порог. Ангелина сразу же развернулась, закрывая дверь и одновременно с этим движением оказалась в его объятиях.

— Ты хорошо играл, — сказала Ангелина,

Она уже прижалась к Новицкому, и в конце фразы их губы встретились. Во время сначала осторожного, а потом по-настоящему страстного поцелуя Ангелина почувствовала, как отлетает сознание — буквально.

Ее эмпатия и восприятие заметно усиливается тогда, когда он рядом — вдруг пришло понимание. Но это понимание мелькнуло и исчезло, а девушку затопило горячее желание. Ей не хватало дыхания, она из последних сил сдерживала нахлынувшую дикую страсть. На мгновение взяв себя в руки и отпрянув от Новицкого, Ангелина глубоко и прерывисто вздохнула, пытаясь вернуть самообладание. И заговорила негромко, глядя в подсвеченные в темноте светло-голубые глаза.

— Ты хорошо играл. И приз уже упал тебе в руки, остается его только забрать…

Во время этих слов Ангелина грациозно и изящно повела плечами, после чего бретельки платья скользнули вниз. Только вот платье не упало, как было задумано, а осталось на месте.

— Мне тоже надо тебе кое-что сказать, — негромко произнес Новицкий.

Глаза его при этом сдержанно взблеснули, и Ангелина замерла. Она буквально закаменела, вдруг осознавая, что Новицкий до сих пор играет. И не просто играет, а ведет партию.

— Я тебе уже сказал, что потерял память и большинство своих знаний. Это произошло в процессе ритуала замещения души, когда я чуть было не стал чужим миньоном. Впрочем, не суть важно. После этого неудачного ритуала я многое потерял, но кое-что приобрел. Не знаю, как называется эта способность, но, наверное, меня можно назвать эмпатом. Я чувствую эмоции других людей. Направленные на себя эмоции, нужно уточнить. Чувствую практически ото всех, за исключением буквально единиц сильных владеющих. От твоего отца, например, не чувствовал.

Ангелина затаила дыхание — уже понимая, что произошла катастрофа, но еще не полностью осознавая ее масштаб. Новицкий же, глядя ей в глаза, продолжал.

— Видишь ли, я прекрасно ощущал и ощущаю временами твою направленную на себя ярко выраженную неприязнь. Я прекрасно тебя понимаю, учитывая обстоятельства, из-за которых ты здесь оказалась, так что отношусь спокойно. Мы ведь все руководствуемся интересами дела, а не эмоциями, верно? Ничего личного, думаю ты как никто другой это понимаешь. В таких условиях нам вполне реально строить сотруднические отношения, но близкие — невозможно. По-настоящему близкие, если ты понимаешь, о чем я. Стремиться же к одноразовой связи…

Новицкий пожал плечами, а Ангелина похолодела — понимая, что если бы он захотел, только что могло бы произойти то, что она уверенно прочила для деревенщины Гарсии.

— Прости меня за проявленную только что несдержанность. Мне, наверное, стоило бы сказать тебе это раньше, но до поцелуя я не успел, а потом у меня как-то чуть-чуть выключился разум. Давно девушек не обнимал, тем более таких красивых. Так что в принципе, полагаю ты можешь сообщить отцу о моих способностях и невозможности выполнить задание, после чего вернуться к привычному для себя ритму и образу жизни.

Закончив, и аккуратно поправив возвращенные на место бретельки платья, Новицкий кивнул Ангелине и вышел на улицу, аккуратно закрыв за собой дверь.

Девушка после этого очень долго стояла замерев, не двигаясь. Невидящим взглядом она смотрела в закрытую Новицким дверь, глядя безо всяких мыслей. Ощущая внутри сплошную пустоту.

После, на деревянных ногах, прошла по комнате и упала на кровать лицом. Охватив подушку и спрятав в ней лицо, она еще долго лежала без сна, пытаясь осознать масштаб произошедшей катастрофы.

Причем постепенно, со все возрастающей паникой вдруг поняла, что в осознании масштаба катастрофы интересы клана — это далеко не самое главное, что ее сейчас волнует. А когда она это поняла, ей стало ну очень плохо.

Вспомнив свои волнения, когда она совсем недавно переживала что неумение Новицкого играть в бридж может испортить ей такой прекрасный вечер, Ангелина истерично рассмеялась. А потом смех перешел в горький плач.

Это все эссенция действует — безрезультатно пыталась утешить себя она, рыдая в подушку.

Глава 20

«Шеф, это было глупо!»

«Нет»

«Да!»

«Хорошо. Скажи, как было бы не глупо?»

«Не поддаваться на провокацию и спокойно уйти еще из ресторана»

«Так, подожди…»

«Чего ждать, шеф?»

«Давай начнем с того, что без тебя я бы играть не сел. Так?»

Без Альбины я на самом деле не сел бы играть в бридж. Это она настояла, буквально упрашивая меня согласиться. Сам я в игре не понимал ровным счетом ничего — просто действовал по ее указаниям и болванчиком озвучивал в ходе торгов перед розыгрышами все то, что она говорила.

«Шеф, это другое»

«Вот черта с два это другое, подруга!»

Фамильяр замолчала. Она умная, не может не понимать мою правоту, и сейчас похоже просто по инерции пререкается.

«Я не пререкаюсь, шеф»

«Пререкаешься»

«Нет!»

«Сейчас ты что делаешь?»

Фамильяр снова замолчала.

«Если бы я не сделал так, как сделал, мне пришлось бы в постоянном режиме наблюдать рядом с собой пытающуюся соблазнить меня привлекательную красотку. А я не железный и не деревянный, если что вдруг. Или же можно было поматросить девушку и потом бросить в стиле: извини, дело не в тебе, а во мне… Не думаю, что на перспективу эти варианты лучше того, который выбрал я».

«Шеф, глупо разглашать о себе подобную важную информацию! У нас были десятки вариантов как сегодня решить вопрос без этого»

«Рано или поздно эта информация все равно дошла бы до Ангелины Новиковой, которая если что принцесса могущественного клана, не забывай…»

«Но, шеф!»

«Альбин, не спорь. Ты умная и обыграешь меня в бридж, но в покер со мной тебе лучше не садиться, а покер гораздо больше похож на реальную жизнь»

«Наоборот, шеф. Бридж — это идеальная игра для дельцов и политиков и…»

«Альбин, бридж — это игра в рамках четких правил, поэтому она идеальна для людей системы. Для реальной жизни, для таких как я, когда в любой момент правила могут быть изменены и есть вариант получить канделябром по башке, покер больше подходит»

«Я не согласна»

«Да я от тебя и не требую»

«Окажемся когда в полной заднице, вспомните еще меня и мои советы, шеф»

«Ой все, не нагнетай»

За такой непринужденной беседой мы с Альбиной дошли до моего бунгало. Внутрь я заходить не стал, сел в плетеное кресло качалку на веранде. Сна ни в одном глазу, возбуждение после окончания игры и последовавших событий еще даже близко не улеглось. Поэтому долго сидел, глядя на усыпанное звездами темное южное небо. Вдруг понял, что на фоне светлого от звезд неба вижу очертания фигуры.

Наоми, надо же. Сестра сидела на ограждении террасы, словно лисичка на заборе. Увидев, что я ее заметил, она — перетекая жидким серебром в лунном свете, соскочила вниз и в миг оказалась у меня на коленях. Положила мне голову на грудь и приобняла, уже полностью вернув себе человеческий облик.

Некоторое время мы просидели так в молчании, слегка покачиваясь на кресле.

— Братик, ты же не собираешься… связываться с этой… принцессой?

Наоми говорила шепотом, делая многозначительные паузы. Явно показывая, что хотела использовать другие слова, явно неподходящие для уст благовоспитанной юной леди. Подумав об этом я вдруг вспомнил, как Надежда грязно ругалась в варианте неслучившегося будущего, когда на нас напали в ресторане. До сих пор удивительно, от ее кавайной светлости ну никак такого не ожидал.

— Брааатик, — напомнила о себе Наоми.

— Нет, не собираюсь. А почему ты спрашиваешь?

— Она на тебя когти точит.

— Это она тебе рассказала?

— Нет, я чувствовала, когда она на тебя смотрела.

Надо же, и сестра у меня похоже чужие эмоции чувствует.

— Братик, если тебе нужно расслабиться, можешь переспать с Гарсией, она на тебя смотрит как кошка на…

— Так, — оборвал я Наоми. — Давай вот ты не будешь лезть в дела взрослых людей.

Наоми только фыркнула, устраиваясь на мне поудобнее. Я погладил ее по волосам, вспоминая как смотрела на меня Гарсия на пляже. Особенно как она приподнялась на шезлонге, когда развязывала купальник и специально после этого выдержала долгую паузу, не опускаясь обратно. Вспомнил и покачал головой — очень уж интересное зрелище было.

Вообще странно. Наоми почувствовала, что Ангелина «точит на меня когти», но совершенно не заметила, как Гарсия то и дело одергивает да Сильву, когда он засматривается на других девушек. По крайней мере пока он пялился на Ангелину, я два раза видел, что он от нее едва-едва в бубен не выхватывал, причем в прямом смысле.

Или для сестры это непринципиальный момент?

— Гарсия, если что, девушка да Сильвы. Так дела не делаются, если ты вдруг не в курсе.

— Нет.

— Что нет?

— Братик, ты на них вообще смотрел?

— В том-то и дело, что смотрел.

— Братик, если бы ты смотрел не только на задницу и сиськи Гарсии…

— Ну-ка, юная леди…

— …а хотя бы иногда переводил фокус внимания на ее лицо, ты давно бы понял, что это близнецы. Брат с сестрой, и она его просто оберегает.

— Оберегает?

— Братик, не тупи. Ты видел, как Карлито пялится на Новикову? Она принцесса клана, и, если сочтет его внимание навязчивым, ее отец может его в порошок стереть мимоходом. Конечно Гарсия его оберегает, чтобы не увлекался.

— Почему у них фамилии разные?

— А я откуда знаю? — удивилась моему вопросу Наоми. — Сходи спроси, у Гарсии дверь в бунгало не заперта и даже приоткрыта. Думаю, она совсем не расстроится, что ты пришел. Чаем угостит, напр-р-р-р-ример-р-р… — почти промурлыкала мне в ухо Наоми.

— Ах вот как, значит оберегает… — не обратил я внимания на последние слова Наоми.

— Именно так. С этой синеглазой девушкой опасно связываться. И тебе тоже.

«Шеф, хочу поздравить — ваша сестра может и имеет пробелы в образовании и воспитании из-за затворнического образа жизни, но определенно неглупа»

— Братик, ты же сегодня с ней ничего не… да, ничего?

— Нет.

— И не собираешься?

— Нет.

— Это хорошо, — удовлетворенно кивнула Наоми. — Ну ладно, я пошла, — чмокнула она меня в щеку и исчезла серебряным росчерком.

— Спокойной ночи, — негромко сказал я ей вслед.

Спать я так и не хотел, тем более что днем неплохо отдохнул. Сидел, покачиваясь в кресле и смотрел на лунную дорожку на водной глади лагуны, видимой сквозь просветы в пальмах.

«Шеф»

«Ась?»

«Слушайте, я тут подключилась к местной сети», — голос Альбины прозвучал негромко, с заговорщицкими интонациями. И, как мне показалось, со сдерживаемым торжеством.

«Шеф, тут закрытая и защищенная со всех сторон сеть, в нее залезть сложнее чем до задницы разъяренного дикобраза добраться и не уколоться ни разу», — пояснила фамильяр причину своего удовлетворения.

«Да? Неожиданно», — ответил я, не уверенный в том, что меня больше удивило — факт проникновения в местную защищенную сеть, или же использованный Альбиной способ сравнения.

«Я тоже удивилась, шеф»

«И что ты там увидела?»

«Вижу, шеф»

«И что ты там видишь?»

«Все»

«Что «все?»

«Вообще все. Весь остров, все здания, все системы, всех сотрудников и все охранные периметры. Вообще все-все-все»

«Ты сейчас просто хвастаешься, или по делу есть что сказать?»

«Хм. Я не очень уверена, что это будет этично, но мне кажется вам стоит это знать»

«Знать что?»

«Ангелина сейчас плачет, обняв подушку»

«Бывает. Когда не справляешься с серьезной задачей, неудивителен всплеск эмоций»

«Она не о задаче плачет»

«Из-за меня что ли?»

«Ну да. Мне кажется, что она за сегодняшний вечер изменила к вам отношение и…»

«Слушай, ей семнадцать лет. Юношеская психика пластична, ты же слышала, что ее светлость недавно нам говорила. Поплачет и пройдет. И вообще в чужие окна смотреть неэтично. Слушай, раз ты подключилась к местной сети, может отправишь кого-нибудь сюда с чем-нибудь покушать?»

«Эм… шеф…»

«Да?»

«Давайте я сейчас вас оставлю, а вы зайдете к себе в бунгало»

«Зачем?»

«Просто поверьте, так будет лучше»

«Альбин?»

Молчание.

«Альбина, вернись!»

Фамильяр не отвечала. Так, а ее не загасили там случаем, после проникновения в защищенную сеть?

«Нет, не загасили, шеф. Все, я ушла»

Странно. Но ладно — я уже привык, что она мне только добра желает. Пожал плечами, раскачался и резко встал с кресла, зашел в свой бунгало. Свет не включал, в лунном сиянии и так все хорошо видно. Сбросил мокасины, прошел по комнатам осматриваясь. Зашел в спальню и на пороге замер.

На кровати, отбросив в сторону одеяло и сидя на белоснежной простыне, облокотившись на спинку изголовья расположилась Надежда. Сейчас, оглядев меня с головы до ног и обратно, она сделала небольшой глоток из бокала с мартини.

— Люблю ночные купания, — сообщила мне ее кавайная светлость. — А вот тебя на пляже не видела. Позвал, и не пришел, — осуждающе покачала она головой.

— В карты заигрались, потом пока сюда дошел…

— Угу. Долго же ты шел.

— Так получилось, — пожал я плечами.

— Как пообщался с Ангелиной? — сделала еще небольшой глоток мартини Надежда.

— Плачет.

— Ты ее обидел? — взметнулись вверх брови ее кавайной светлости.

— Нет, просто у нее ситуация такая сложилась. Безвыходная.

— Бывает, — философски кивнула Надежда.

Пикантности нашей беседе, кстати, добавляло то, что ее кавайная светлость была совершенно обнажена. В одной руке у нее был бокал с мартини, а на выставленном пальчике второй, отставленной чуть в сторону, покачивался снятый купальник. Ну да, ночью если купаться, то всякая одежда обычно лишняя.

Фигура обнаженной молодой княгини, антураж и блеск ее темных глаз в лучах лунного света так притягивали взгляд и ошеломляли, что я только сейчас вспомнил, что могу и умею дышать.

— Так и будешь в дверях стоять? — отставила бокал в сторону Надежда.

Медленно подошел, сел на край кровати, аккуратно положил ладонь на бедро девушки. Надежда вздрогнула и закрыла глаза. Она приподнялась на локтях, выгибаясь и расправив плечи; грудь ее при этом округлилась, принимая волнующую форму, а губы приоткрылись для поцелуя. Моя рука сразу переместилась с бедра, накрывая грудь, и я наклонился ко влажным губам.

Поцеловал едва слышно ахнувшую Надежду я аккуратно и очень осторожно.

«Ты хорошо играл. И приз уже упал тебе в руки, остается его только забрать…», — недавно сказала мне Ангелина. Ее слова отчетливо звучали в памяти. И целуясь сейчас с Надеждой я как-то не очень верил в происходящее.

Казалось, что сейчас кавайная светлость отпрянет и исполнит что-нибудь похожее на то, что недавно сделал я для Ангелины. Надежда действительно вдруг отпрянула, загадочно глядя блестящими черными глазами. И держа меня на расстоянии, упершись мне в грудь ладонями. Несколько секунд паузы, когда мы смотрел друг другу в глаза, потом Надежда уверенно потянула с меня футболку, которая почти сразу полетела далеко в сторону.

— Смелее, гардемарин, я не кусаюсь, — горячо шепнула Надежда и потянула меня за собой, увлекая на кровать.

«Гардемарин?» — удивился я.

Впрочем, удивление мелькнуло совсем мимолетно, исчезнув как не было. Только потом уже, на следующий день я узнал от вернувшейся Альбины, что высше-магические заведения «Аскольд» и «Паллада» находятся в ведении Российского Императорского флота, и обучающиеся в них зовутся гардемаринами, а не курсантами, студентами или гимназистами — как в других высше-магических учебных заведениях.

Ее кавайная светлость, кстати, насчет «не кусаюсь» обманула. И кусалась, и царапалась. В процессе я почти не обращал на это внимания, но вот на исходе ночи…

Уже ближе к рассвету, когда мы растеряли все силы, я лежал и рассматривал плечо, на котором красным выделялись следы двух укусов. Еще и расцарапанная спина ощутимо саднила.

Надежда положила голову мне на грудь, я гладил ее по рассыпавшимся волосам. И когда мне показалось, что она задремала, кавайная светлость вдруг заговорила, погладив мне по плечу.

— Больно?

— Несущественно.

— Подлечить?

«Что подлечить, как подлечить? А, ну да, магия же»

— Да брось, не нужно.

— Прости, я себя слабо контролировала. Никогда бы не подумала, что так бывает на самом деле, — произнесла Надежда все еще не поднимая глаз.

— Зачем? — спросил я, выдержав паузу.

— Зачем я так громко кричала? Хотелось, вот и кричала.

— Я про другое.

— Это непростой вопрос.

— У тебя же есть на него простой ответ.

— Ты можешь потерпеть неделю?

— Могу. Но не хочу. Хочется услышать ответ сейчас, я устал находиться в неведении об элементарных вещах.

— Я не хочу тебя потерять.

— Я тоже не хочу тебя потерять.

— А у тебя не будет выбора, — неожиданно произнесла Надежда, подняв голову. Подбородком она уперлась мне в грудь и сейчас наши глаза встретились.

— У нас осталась всего неделя, после этого все кончится.

— Что кончится?

— Все кончится.

— Совсем кончится?

— Что-то кончится, что-то начнется, — пожала плечами Надежда, опустив взгляд. — Ты можешь меня обнять и не отпускать оставшееся нам время?

— Могу, но…

— Ну так обними. Вот так, и не отпускай.

Авторское послесловие

Уважаемые читатели, всех приветствую.

Для тех же, кто не против прочитать авторское послесловие, есть пара комментариев.

Серия книг "Райдзин" является самостоятельным произведением. Но, как многие уже заметили, действие происходит в 2027 году во вселенной, описанной еще в книгах цикла "Варлорд". Знакомиться с которыми не обязательно для того, чтобы получать удовольствие от чтения этой серии. Да, здесь проявляются некоторые второстепенные (и не второстепенные) герои из окружения варлорда Артура Волкова, а также догоняет эхо произошедших тогда (в 2020 году) событий, но на понимание происходящего это не влияет.

Серии, несмотря на одинаковую вселенную, разные по стилю. В "Варлорде" было больше описаний окружающего мира, который был одним из главных героев повествования, вплоть до практически энциклопедических вставок. Кстати, у кого есть желание поучавствовать в создании вики по миру, напишите в личку пожалуйста.

В "Райдзине" описаний окружающего мира и предтеч событий гораздо меньше, и они более прямые, без полутонов, намеков и иносказаний. Ну, мне так кажется;) Да и о рангах системы магии по плану будет рассказано в третьей книге, а не в девятой.

Но есть одно несоотвествие, о котором нужно упомянуть. В "Райдзине" первое совершеннолетие и инициация Источника происходит в семнадцать лет, второе совершеннолетие — по достижению двадцати одного года. В "Варлорде", по изложению событий, это происходит в пятнадцать и в семнадцать лет соотвественно. Сейчас это несоответствие — фактическая ошибка. Давно хотел это сделать, сейчас вот руки дошли и я понемногу вычитываю и изменяю тексты книг серии "Варлорд", заменяя там возраст совершеннолетий на семнадцать и двадцать один. Как закончу, книги перезалью.

Ну и последнее по списку, но не последнее по важности. Благодарю всех за внимание к творчеству, награды, лайки и комменатрии. Спасибо, мотивирует. Традиционно,

И да пребудет с нами сила!

Amen

Content

Райдзин. Восточный край

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Авторское послесловие