Ольга Оборзевшая (Тонина) Александр Наглый (Афанасьев)

Визит 14. Вариант «Буки»

Глава 1

Подмосковье. Подольское шоссе.

Я родилась ослепительной красавицей. Почему? Потому, что я определена авторами главной героиней, а главная героиня либо с самого начала, либо в конце должна стать ослепительной красавицей — таковы законы литературного жанра. Есть, конечно же, и другой способ сделать героиню красавицей — подкинуть в финале мешок бабла, на которые она сделает себе липоксацию, там, где лишнее, и подкачает силикона, там где не хватает. Но авторы произведения оказались весьма порядочными людьми, и не стали мной рисковать подобным способом, ибо сейчас слишком много развелось пластических хирургов, которые не украшают людей, а только калечат — и за это я авторам благодарна. Моя внешность, позволила мне сэкономить кучу денег на косметике. Единственное, что я себе позволила — это пирсинг. В интимном месте. Небольшое стальное колечко из броневой стали Нижнетагильского металлургического комбината. А потом решила украсить свое обольстительное тело еще одной пикантной деталью — татуировкой портрета Че на лобке. Тем, кто скажет, что это пошло и это извращение, замечу, что каждый сходит с ума как хочет! Мне захотелось портрет Че — ну, в самом деле, ведь не Немцова или Явлинского же накалывать? Диму Билана? Простите, но я вышла из сопливого детского возраста.

Как случилось, что пена перестройки в виде бандитизма, наркомании, педофилии и прочих прелестей меня не затронула? Случайно. Стала случайной свидетельницей бандитской разборки происшедшей на дискотеке, и это меня очень сильно напугало. А что делать по молодости, если на дискотеку идти боишься? Телевизор, книги. Отравилась вначале одним, затем другим. Поначалу искренне верила, что Сталин палач, а коммунисты сволочи, и с запоем смотрела всю эту мутотень — все эти ток-шоу и прочее. А потом… Потом пришлось устраиваться на работу. Благодаря фильмам я уже знала, что работа бывает порядочная и непорядочная. Легче всего выйти на панель — и деньги будут, и всякие цацки, но потом либо в бетон закатают, либо изрежут на куски. Естественно, что стала искать порядочную работу. Нашла. И что. Как всегда — денег не платят. Нет зарплаты — говорят, коммунисты украли! А как они могли украсть, если их семь лет назад разогнали? А по телевизору все тоже — Сталин палач, коммунисты сволочи! Да хрен с ним с этим Сталиным и коммунистами! Где деньги на хрен! Короче так я и отравилась информацией. Поняла, что разводят, как дуру и мозги парят, и что сами они — палачи и сволочи! Эти Горбачевы, Явлинские, Гайдары, Хакамады, Чубайсы, Сванидзе и прочие. Денег нет и жрать хочется — а они мне про Сталина — вот если бы… то жили сейчас в шоколаде! Ага, только вот семь лет у власти, а все в дерьме живем! А обещали — за 500 дней, за 100 дней! Каждому персональную «Волгу» за ваучер! Вообщем, пришлось учиться читать между строк. И научилась! Тут главное что — понять, кто в очередной раз деньги украл! Если Московский комсомолец пишет про адский труд и быт топ-моделей, то это означает, что деньги украл министр культуры — не хватает на любовниц, а если про бастующих шахтеров — значит, руководство шахты и украло. А потом еще одна халява подвернулась — по воле авторов (знала бы дура, что это они меня начали к приключениям готовить… Но что я могла сделать против воли авторов? Даже вторую татуировку не разрешили!) — через каких-то знакомых стала посещать секцию по рукопашному бою при одной из войсковых частей. Там же по знакомству стали приглашать пострелять. А потом и вакансия открылась — бумажки перекладывать. Перебралась. А что? Рядом с домом — полчаса пешком, или пять минут на автобусе. Тем более, что таскаться из Подмосковья в Москву каждый день сильно утомляло.

А потом я завела себе новое увлечение — Интернет. Точнее не я, а авторы подсунули. Или я? Наверное, все же авторы! Ведь увлеклась я странной темой — историей военной техники и историей Первой и Второй мировой войны. Через пару месяцев, я уже знала наизусть заводские номера всех 26 000 советских танков, с которыми СССР вступил в войну, а также в какие подразделения они входили и многое-многое другое. Поначалу я развлекалась, доводя резунистов до белого каления, но потом наскучило — они ж как религиозные фанатики — выучили молитву и талдычат — автострадные танки и компактные унитазы — оружие сталинской агрессии. Тьфу! Решила заняться чем-то более полезным — изучением дополнительной информации. Не забывала и про рукопашный бой со стрельбой. На момент начала приключений я могла разбить лбом железнодорожный рельс, и прицельно стрелять с двух рук по-македонски на дальность в 500–700 метров. Особенно забавляла, простите за тавталогию, забава местных офицеров — охота на Бэтменов. Рядом с частью, расположенной у Подольского шоссе, размещался закрытый объект оборонного значения. И объект этот постоянно привлекал к себе внимание различных иностранных разведок. Напрямую проникнуть к объекту мешали подмосковные болота, поэтому агенты разведок пытались использовать компактные летательные аппараты — мотодельтапланы, ранцевые реактивные двигатели, какие-то подобия реактивных ступ, парапланы и прочее.

Не знаю почему, но эти агенты совершали свои попытки либо по субботам, либо по воскресеньям. И именно в эти в дни, в лесу вокруг объекта, собирались на шашлыки офицеры вместе с семьями и табельным оружием. Забава начиналась где-то в полдень — примерно после третьей рюмки. Откуда-то из-за леса на малой высоте выскакивал очередной вражеский шпиён, и его тут же встречал беглый огонь со всех стволов, которые приволокли с собой отдыхающие. В большинстве случаев сбитый агрессор падал в болотную трясину, и потом забавно оттуда орал, захлебываясь болотной жижей — видимо звал на помощь — но дураков, спасать очередного забугорного идиота никогда не было — слишком там грязно и мокро. Некоторым из сбитых везло — они с дымным шлейфом успевали дотянуть до места проведения пикника, наивно полагая, что там их ждет цивилизованный прием в присутствии адвоката, посла, и дюжины правозащитников с командой телевизионщиков. Наивные! Ну, какому нормальному человеку захочется, вместо веселого пикника, бросать все и садиться за заполнение различных журналов, сводов, табличек и 500-страничного отчета о поимке шпиона? Ради чего? Ради денежной премии? А ее размер стоит испорченных выходных? А потом многочисленные разборки с правозащитниками, истерически завывающими о многочисленных нарушениях в процедуре задержания иностранного шпиёна, вина которого, между прочим еще не доказана!

В таких ситуациях всегда любили цитировать товарища Сталина: «Нет человека — нет и проблемы» — на приземлившемся, тут же отрабатывали приемы рукопашного боя, а затем его истерзанную тушку вместе с остатками летательного аппарата топили в трясине.

Особенно радовались дети, сопровождая падение каждого сбитого радостными криками: «Горишь бубновый!», «Звиздец Бэтмэну!», «Смерть Суперменам и Спайдерменам!». Наиболее взрослые из них с радостным визгом помогали добивать обрезками водопроводных труб агента упавшего на сушу, а не в болото. Бесчеловечно? А плевать! Не зачем было вторгаться в российское воздушное пространство! Тем более, что командир нашей части приказал развесить на деревьях вокруг объекта таблички — «Не влетай — убьет!». Между, прочем не только на русском, но и на английском и немецких языках. Но не помогало. Странно, что никаких спасательных операций с ихними чопперами-«ирокезами» и всякими там «джи-ай» не было, что говорит о том, что снова врет голливудская синема.

Мои приключения начались с еще одного увлечения — кофе. «Сидение» в Интернете сопровождалось поглощением огромного количества чашек растворимого кофе. И частенько оно заканчивалось в неподходящий момент — приходилось быстренько одеваться и бежать в ночной магазин. Перед самым магазином приходилось перебегать через дорогу, ведущую из дачного поселка каких-то «писателей», через наш поселок к Подольскому шоссе. Почему «писателей» в кавычках — слишком уж размер дач был великоват, да и гоняли по этой дороге на слишком дорогих иномарках — я думаю что это был обычный поселок какой-нибудь группы проворовавшихся демократов, решивших отгородить размеры украденных у государства средств бюджета с помощью заборов, шлагбаумов и охраны.

А дело было летом. И вид у меня был соответствующий — топик на голое тело, короткие шортики с заниженной талией — при моей фигуре — от одного созерцания моего силуэта можно захлебнуться слюной. Вот эти гады и захлебнулись! Когда я перебегала через ночную дорогу, меня осветили фары приближающейся машины, но я не обратила на это внимание — очень уж кофе хотелось! И ведь должна же была насторожиться! Кофе я купила — 250-ти граммовую банку «Нескафе», с этой банкой я вышла из магазина. Когда я заходила в магазин, то стоянка была пуста, когда стала выходить, то на ней стоял кажется «мерин» темного цвета — точнее сказать не могу, он слепил фарами мне глаза. Еще успела разглядеть, что обе двери «мерина» открыты настежь. Мне бы сообразить, что это неспроста — наверняка ждут, когда я мимо пройду, сообразить и шарахнуться в сторону — протормозила! Да и эти гады, оказались хитрее. Все, что я успела почувствовать — укол чего-то острого в ягодицу, и еще меркнущим сознанием разглядеть какую-то холеную розовую харю — то ли депутата, то ли жертвы сталинских репрессий.

Подмосковье. Подольское шоссе.

Спасло меня кофе. То самое кофе, страсть к которому чуть было, не погубила. В растворимом кофе содержится антиоксидантов больше, чем в зеленом чае. Если учесть, что 100-граммовой банки мне хватало на 2 дня — у меня этих антиоксидантов в организме было столько, что наверное они могли растворить железный гвоздь или нож, если таковой попытается проникнуть в мой организм. Видимо эти самые антиоксиданты и нейтрализовали ту самую дрянь, которую мне вкололи. В результате чего, я очнулась гораздо раньше, чем на то рассчитывали мои похитители, а в том, что меня похитили, я и не сомневалась — я находилась в совершенно незнакомой мне комнате, куда меня привезли без моего на то согласия. Это было полным нарушением моих гражданских прав декларируемых Конституцией РФ, а также многочисленными Конвенциями и Декларациями ООН, а значит, это было посягательство не только на меня лично, но и на завоевания российской демократии и человеческой цивилизации. Поэтому я приняла решение наказать посягнувших на демократические свободы, а для этого мне нужно было осмотреться и объективно оценить обстановку.

Я лежала на огромной трехспальной кровати — классическом «сексодроме». Одежда слава богу была на мне. Кровать находилась в комнате, задрапированной шелком, пошловато-розовых расцветок. Стены комнаты были украшены набором игрушек в стиле садомазо — плети, наручники, какие-то железки с шипами, искусственные члены и прочая дрянь. На окне были жалюзи, и оценить конструкцию оконного переплета не представлялось возможным. Но скорее всего стеклопакеты. Рамы — либо алюминий, покрытый ПВХ, либо, если хозяева богатые люди — натуральное дерево.

У противоположной от «сексодрома» стены, находилось два объекта — в одном углу традиционный пакет из бытовой телерадиоаппаратуры — видик, телик, проигрыватель ДВД и СД, ну и все положенные причиндалы. В другом углу находилась дверь. Не заперта и приоткрыта. Либо натуральное дерево, либо качественная имитация — из-за полумрака я не разглядела. Замок в двери — традиционная ручка-кнопка, знакомая многим по бесчисленным американским фильмам. Из соседнего помещения, куда вела приоткрытая дверь, доносились голоса — разговаривали на русском. Я прислушалась. Конечно же, голоса моих похитителей были омерзительными!

— Еще раз вкратце проинструктирую. Нужно продолжить НЭП, а затем плавно подвести Россию к реставрации династии Романовых. Вот два списка — в первом те, кого нужно ликвидировать, начиная от Сталина и далее, а во втором те, кого нужно выдвинуть на руководящие должности.

— А что, вопрос о том, кто из Романовых продолжит царствовать, уже решен? Помниться мне…

— Решен-решен! Для чего ты думаешь, наши американские друзья получили образцы тканей останков расстрелянной царской семьи? Экспертиза ДНК — это для вида! В лабораториях Пентагона, уже давно успешно освоили клонирование. Опыт с царевичем Алексеем получился очень удачным — его воспитывают настоящим государем России — мудрым, великодушным и добрым. К тому времени, когда ты закончишь работу, он уже будет полностью готов. За сохранность своего тела не беспокойся — будем холить и лелеять — даже девочек и массажисток регулярно приводить. Кстати, пока ты там — процесс старения твоего тела резко замедляется! Так что вернешься ты в тело почти такого же возраста как сейчас, но уже будешь при деньгах. А деньги это — пляжи Майами, телки, кокс и герыч — короче, все будет у тебя в шоколаде!

— А в кого внедрят мою психоматрицу?

— Мы решили, что лучше всего для этого подходит Лев Давыдович Троцкий. Либерал с гибким мышлением. К тому же своего рода — мачо эпохи — окружен женщинами, которые от него без ума.

— А разве не Троцкий обещал превратить Россию в пустыню, населенную неграми?

— Ну, обещал. Ну и что? От отравленных большевистской идеологией все равно придется избавляться — их уже не перевоспитаешь. Останутся самые лучшие и благонадежные! Ты получишь память донора — Троцкого. После возвращения на ней можно будет хорошо заработать — наструячишь десяток сенсационных книжек — мы их напечатаем. Гонорары. Наградим грантами. Получишь американское гражданство.

— А эту грудастую телку — можно дернуть перед стартом?

— Не торопись — сядем за столик — хлопнем по паре рюмочек коньячка — потом с девчонкой поиграем. Потом отправишься выполнять священную миссию.

Послышались шаги, затем стеклянно-металлическо-гастрономические звуки — очевидно, что говорившие рассаживались за стол. Сколько их? По голосам вроде двое, но по шуму при перемещении — трое. Один молчун? Я почувствовало, что мое тело в союзе с антиоксидантами сумело расправиться с той дрянью, которой меня накачали, и вполне боеспособно. Тихонечко соскользнула с «сексодрома» и подкралась к двери. Нужно рассмотреть предстоящее поле боя — насколько это возможно. Всей картины конечно же я не могла рассмотреть. Но благодаря стоявшей стенке с зеркалами внутри застекленного бара, кое-что об интерьере я узнала. В центре напротив стенки, стояло нечто. Этакая помесь душевой кабинки, с какими-то загадочными лампочками проводами и приборами. Немного поразмыслив, я пришла к выводу, что это и есть та самая машина времени, на которой хотят кого-то отправить в прошлое.

У окна в окружении кресел, стоял журнальный столик, уставленный всякими бутылками и тарелками. В креслах сидело действительно трое. Они что-то уплетали и смачно чавкали. Судя по одежде — либо слуги народа, либо прикормленные интеллигенты — вещи в гардеробе дорогие, манеры традиционно-наглые. Но детально я рассматривать не стала — нужно было окончательно решить вопрос с моими похитителями.

— Стоять бояться! — заорала я истошным голосом, и, выскочив на середину комнаты, стала в стойку начинающего каратиста. Кроме этой стойки и пары ударов, ничего из каратэ в моем арсенале не было. Эту стойку и удары заставил меня выучить тренер. И только для того, чтобы вводить противника в заблуждение. Ведь с начинающим дерутся совершенно по-другому, чем с мастером! И один из этих уродов купился! Кстати, судя по движениям, он был самым серьезным противником — чувствовалось что-то восточное, и на очень серьезном уровне. И я тут же перешла в наступление.

— Кия! — раздался мой боевой клич, а я изобразила какое-то «мушаши» или «мудако-гири», и мой противник окончательно спекся — поняв, что перед ним новичок, он просто и довольно легко уклонился. Уклонился и расслабился. Видимо понял, что ему удастся легко скрутить, и не попортить, товар в виде моего обольстительного тела. Зря он расслабился, ибо я тут же провела «сонного дятла» и сломала этому уроду обе ключицы. Второй сообразил, что что-то не заладилось, и схватил бутылку со стола, но молниеносный «укус хомяка» проведенный в область копчика, парализовал его минут на пятнадцать.

Последнего нападавшего, я отправила в нокаут, ударом кулака в челюсть. Била от души и перестаралась — тело нокаутированного стало падать назад. Все было бы ничего, если бы эта падающая тушка, в процессе перехода в горизонтальное положение, не ударила головой, по большой красной кнопке закрепленной на стене. Судя по размерам и красному цвету, эта кнопка была здесь самой главной. Авторы специально сделали ее большой, но я поленилась детально рассмотреть комнату!

В момент нажатия кнопки я находилась напротив машины времени, дверца которой была открыта. Я успела заметить, как оттуда полыхнула голубая дуга, а затем потеряла сознание от чудовищной, рвущей на части боли.

Поначалу — хрен знает где.

Очнулась я от стука обо что-то деревянное и женского голоса:

— Надежда Константиновна? Надежда Константиновна — это я Таня! Проснитесь! Вы просили разбудить!..

Надежда кто? Что за херня? Однако стуки в дверь становились все настойчивей, и нужно было что-то ответить!

— Уже встаю, — невнятно пробурчала я, разлепляя глаза, и поворачиваясь на кровати перпендикулярно. Пол холодный! От холода я разлепила глаза окончательно. Скромная обстановка, я бы сказала спартанская, если бы не знала о том, что большинство спартанцев были Геями. Поэтому — аскетическая обстановка — кровать (скрипучая, одноместная), стол (дубовый старомодный), Стул с полотняным чехлом, умывальник а-ля деревенский.

Я чисто на автомате прочапала к двери и открыла. Там стояла девушка, одетая как школьница советских времен — горничная? Достаточно симпатичная и хотя и какая-то худовато-бледная.

— Надежда Константиновна вы проснулись? Я тут рядом, если что-то нужно позвоните! Лев Давыдович просил напомнить вам про ваш доклад на съезде.

Я кивнула, и ответила:

— Хорошо.

Горничная повернулась и пошла по коридору, застеленному потертой ковровой дорожкой, а затем свернула куда-то в бок. Я закрыла дверь и задумалась.

Где я? И самое главное — кто я? Почему меня… Господи! Что это за фигня? Я смотрела на свои холеные и изящные руки и не узнавала их — рыхлые и полные — словно я целых пять лет жрала гамбургеры по дюжине в день! Где зеркало? Зеркало где? Черт! Было же над умывальником!

От увиденного в это зеркало, я застонала, и опустилась на пол. Ну гады! Ну сволочи! Если я найду способ до вас добраться — будете летать над нашим объектом в качестве мишеней для стрельбы! Суки! Ненавижу!

Меня затрясло и я, сидя на полу разревелась. И было от чего — в зеркале я увидела новую себя — я действительно Надежда Константиновна. Та самая. Жена старика Крупского! И выглядела я сейчас как она — на полтинник с хвостиком, плюс избыточный вес от неправильного питания и неправильного образа жизни. За что мне это? Суки! Гады!

Именно затопившая меня ярость положила конец истерике. Нужно искать выход из ситуации. Допустим, что половину лишнего веса я смогу убрать путем физических упражнений — а остальное — волосы, морщины, дряблая кожа? Загар и народная косметика! Ладно. Путь конечно не быстрый, но за неимением… Для начала нужно умыться, узнать важную вещь — где здесь туалет, и чего-то поесть. Ну и что за Лев Давыдович!

И тут внутри меня что-то щелкнуло! Ага! Я получила доступ к памяти Надежды Константиновны. Ясно. Лев Давыдович — это Троцкий! Значит меня перенесло как того не состоявшегося… Твари! Что они делают с моим телом там, пока я тут! Мля! Я расшибусь в лепешку, но доберусь до этих скотов! И тогда… И тогда… Я рывком поднялась с пола, и начала действовать.

Умылась. Причесалась, хотя что там причесывать? И решительно вышла из комнаты, направившись в самую важное изобретение человеческой цивилизации — туалет.

А там меня ждало новое потрясение. С непривычным мне гардеробом я кое-как справилась. И села. Точнее стала садиться, но поймав боковым зрением блеск стали, замерла как парализованная. Стальное колечко из броневой стали Нижнетагильского металлургического комбината! Оно было на мне! И именно там, куда я его вставила! Именно его блеск, из под заросшего волосами лобка, и привлек мое внимание! Раздвинув волосы в самом интересном для мужчин месте, я обнаружила и присутствие татуировки. Команданте Че нес свою вахту «предупредительного знака», символизируя собой тип мужчин, которым я могу разрешить доступ внутрь моего тела. Что за ерунда? Ведь этот урод говорил, что переносится какая-то там матрица, а не тело! И где тогда мое тело? Ерунда какая-то! Или это от того, что установка сработала нештатно? И что?

А прежде всего, нужно сходить позавтракать, и уединиться до обеда. А в уединении и порассуждать. С этими мыслями я отправилась завтракать. По ходу вспомнила, как вела себя в таких случаях Крупская, чтобы не вызвать подозрений в поведении у горничной. Кормили достаточно пресно — как в заштатном санатории. Ну и ладно! Хотя без кофе как-то непривычно — чего-то не хватает.

Я села на скрипучую кровать и попрыгала вверх-вниз — скрип-скрип. Что у меня есть? Пирсинг и татуировка. О чем это говорит? О том, что мое тело, совместилось с телом Крупской. Вероятно. Предположим, что так оно и есть. Как его вернуть? Я подошла к зеркалу. Мдя…. Фигово выглядишь подруга — словно пять лет синячишь без перерыва! Зеркало показывает то, что видно окружающим! Зеркало. Хм… Где-то я про зеркало уже читала. Какая-то книжка про эзотерику. Ага. Там было написано… Точно! 90 % книжки — это была ахинея, а вот 10 % — дельный совет. Про то, как избавиться от морщин. Эффект плацебо. Большинство современных кремов от морщин — это абсолютное и беззастеничивое надувательство покупательниц. Надувательство не покупателя, а его психики. Если кремом от морщин мазать женщину, и не говорить, что это крем от морщин — морщины не разгладятся. А вот если говорить, что это крем от морщин, и сопроводить это показом голливудской 15 летней девочки — до пластической подтяжки лица и после — морщины исчезнут. Исчезнут, по причине того, что психика поверит в эту чушь и даст команду организму на разглаживание морщин. При таком методе в тюбики можно фасовать, хоть кроличий помет, хоть сырое тесто — эффект будет одинаковый. Автор книги предложила аналогичный способ. Берется фотография, сделанная в молодости, и используется в качестве зеркала — организм начинает молодеть.

Фотографии у меня нет, но я могу вспомнить себя недавней — вспомнить свое отображение в зеркале. Попробовать? Рискну! Я закрыла глаза и представила, что смотрюсь в зеркало. Я только что вышла из ванной, на моей гладкой, загорелой восхитительной коже еще видны капельки воды, от приоткрытого балкона, небольшой сквознячок, и мне становится холодно. Я начинаю дрожать, и чувствую, как по мне ползут мурашки. Картина счастливых воспоминаний собственного отражения (я по жизни эгоистка) затопила меня, мое тело сотрясала какая-то дрожь, она стала такой сильной, что я внезапно пришла в себя, почувствовав настоящий холод. Вся одежда на мне была насквозь мокрой — словно я побывала под ливнем. И не просто мокрой, а большего размера! Что еще за хрень? Я с опаской подняла глаза к зеркалу. Ох нах! В зеркале была я — молодая, красивая и обольстительная, в какой-то дурацкой одежде из серии «Снимите это немедленно!» Я и сняла! Ведь нужно было рассмотреть, что с моим восхитительным телом! С телом все было в норме! С волосами на голове тоже — длинные, роскошные черные волосы. Единственно, что нужно найти, чем побрить лобок, чтобы Че было видно. Однако как это произошло? Ага! Долгие занятия рукопашным боем, пробуждают в человеке скрытые резервы организма — я усилием воли и мысли сожгла избыточный вес!

Чем бы еще лобок побрить? Какой лобок? Дура! Блин! Сейчас сюда припрется горничная и… И как я уверю ее, что я Надежда Константиновна? Допустим, что ее я уверю, ибо у девчонки, что-то типично лесбийское в поведении просматривается, а остальных? Блин! Вот же дура! Что делать? Попробовать обратный процесс? Господи! Становится опять упитанной пожилой теткой? Черт! Но выбора-то нет!

Я вновь зарыла глаза и стала представлять себя недавней Надеждой Константиновной Крупской. Стала копаться в ее памяти, вспоминать биографию, затем вспомнила про поручение педераста Троцкого. Именно педераста! Лев Давыдович с 14 лет был сторонником однополой мужской любви. Жены у него были, но как антураж — типа служебной машины с шофером, положенной по штату. И даже дети у жен были, но не от Троцкого, а от настоящих отцов. Троцкий же завел себе адъютантов любовников. У меня в биографии тоже были гм…. Вообщем вела себя иногда очень неправильно. И горничная эта… Вот же блин! Это что, я для конспирации еще должна и лесбиянкой становиться? Тьфу нах! Влипла! Говорила же — купи ящик кофе! Нет блин — лень было ящик волочь! Вот теперь из-за этой лени и….

Я открыла глаза. Полный звиздец. Хотя радует, что не полный песец. В зеркало на меня смотрела Надежда Константиновна, но исхудавшая и от того несколько помолодевшая, и морщин все-таки чуточку меньше чем было. Выгляжу лет на сорок пять. А что ты хотела? Жир то он с потолка не возьмется! И что теперь делать? А что делать? Единственное правдоподобное объяснение — приступ какой-нибудь лихорадки — семью семь потов сошло — вот и получилось… Должно прокатить! А там можно будет по чуть-чуть сбросить себе еще пару годочков, и личико незаметно подправить.

Но для начала нужно алиби. Алиби и сухая одежда. Нового размера. Я позвонила в колокольчик. Дура! Вот же дура! Пришла Таня. Вначале она чуть не грохнулась в обморок, узнав о моей лихорадке, а потом, ее стало колбасить от моего похудевшего тела. Она слишком долго снимала мерки, для ушивания моего гардероба, и то и дело норовила прикоснуться, подышать томно. Вот же блин Коллонтай! Не она Коллонтай, а другая — та которая являлась рупором свободной женской любви! А еще этот любовный треугольник Я-муж-Инесса! Мдяя… И все это я получила в качестве расплаты за свою лень!

А еще этот доклад писать! Или не писать? Таня ушла за сухой одеждой, и я подошла к столу. Это еще что? На столе лежали список N1 и список N2 — те самые списки о которых говорили эти уроды! Отпечатанные, на лазерном принтере! Бумага «Снегурочка», формат А4. Откуда они здесь? Затянуло вместе со мной? Хм…

Твою мать! Я аж дернулась — Таня вернулась с сухой одеждой, и воспользовавшись тем, что я увлеченно читаю типа невзначай прикоснулась своим бедром к моему. И как мне от этой чокнутой влюбленной дуры избавиться? И кто ее такой воспитал?

Впрочем, эту еще как-то можно вытерпеть — главное держать на расстоянии. И еще что-то нужно. Что? Вроде эти лесби ревнивы как полк Отелло! По отношению к другим женщинам, а не мужчинам. Тогда не нужно создавать ситуаций для этой ревности. И срочно нужно обзавестись хахалем. И еще. Нужно отомстить этим гадам! Нужно перевернуть этот мир так, чтобы не одному человеку в кошмарном сне не представилось! Троцкого хотите? Продолжения НЭПа? Царевича Алексея на царство? Кисельные реки с карамельными берегами? Гы-гы-гы! А Беломорканал с костяными берегами и кровавыми реками не хотите?

Доклад товарищу Троцкому написать? Гы-гы-гы! А как насчет доноса товарищу Сталину? Вот они — два списочка! Лежат на столе! Делов-то — поменять местами и привет! Пишите письма мелким почерком! Ах, да! Лев Давыдович просил меня написать завещание Ленина, которое прочтут на съезде партии. Под его Троцкого диктовку. Типа Володя умирая в Горках только и думал, как о злодее Сталине и любимце партии Бухарине. Как написала, так нахрен и перепишу! Главное бумаги побольше, и письменных принадлежностей!

Я села за стол, и… Не… С этой фигней нужно завязывать! Не одежда, а какое-то садо-мазо! Ни сесть, ни что называется… Черт! Придется снова эту чокнутую звать!

Явилась! Перепуганная и в то же время влюблено поедает глазами. Объяснила девочке, что юбка не должна стеснять движений и иметь разрезы, позволяющие бить стоящего противника ногой по лицу, а также совершать прыжки со шпагатом одновременно. Да и блузка — чуть вздохнешь посильнее, так пуговицы начинают трещать. И побежала Танюшка перешивать мой гардероб. А я села и начала писать оперу… «Настоящим сообщаю….» и так далее.

СССР. 1925 год. Путешествие из Горок в Москву.

Ну что? Первый выход в свет так сказать! Из Горок (Ленинских) в Кремль. Татьяна провожала меня в эту поездку как на Голгофу. Оно и не мудрено. Кремль, как и любое сосредоточие власти во всех государствах, был гигантской банкой с пауками, которые поедали друг друга. Хм… Нужно разобраться со своей горничной. Откуда она это знает? Из бывших?

Шофер тоже был из бывших — тонкие, благородные черты, типа непроницаемого невозмутимого лица. Но в глазах шофера мелькало скрытое презрение. И ко мне лично, и к той власти, которую я представляла. Ну-ну. Гы-гы-гы! Если мы такие презренные, то почему мы выиграли гражданскую войну? И не надо ля-ля про благородство! Процент отморозков у всех был примерно одинаков! И начальные условия! Да большевики использовали заграничные деньги! И что с того? Что мешало правительству Николая Второго тратить деньги не на дворцы для балерин а на какие-то социальные программы? Три четверти всех революционеров можно было купить на корню, превратив революционные партии в придатки к профсоюзам и парламентариев. Чуть-чуть денег на больницы, школы и прочее — так, чтобы люди почувствовали, что о них заботятся, но просто денег пока не хватает. Обман? Ну и что с того? «Жить стало лучше — жить стало веселее!» Не так важен масштаб социальных программ государства, как рассказ об этих деяниях! Если люди знают, что что-то делается, то они работают спокойно, и терпеливо ждут улучшений. И что в реальности? А ничего! Совсем ничего — ни реальных дел, ни их имитаций!

Что мешало затеять дискуссию в Думе о минимальном размере зарплаты рабочим? Или о продолжительности рабочего дня? Ничто не мешало, кроме собственной глупости! В результате пришли большевики и иже, и нашли электорат. А потом и Зимний заняли без боя. А теперь этот благородный граф, в форме шофера пытается унизить меня тщательно срытым презрением.

Машина была так себе — раздолбанный «Роллс-Ройс», видимо из царского гаража. В принципе мне по штату лучшей и не положено — уже не в фаворе. Кто я? Только лишь жена покойного вождя. Есть фигуры и покрупнее. Дорога была еще хуже, чем машина, и от этого унылого мягкого покачивания на полуэллиптических рессорах, уже подташнивало. Мой вопрос: «А нельзя ли ехать побыстрее?» водитель тупо проигнорировал. Вот же блин! То же мне, толстовец выискался!

Замыслить план мести по отношению к водителю, я не успела. Появились новые персонажи, украсившие дорожную скуку необычными действиями. Впереди по курсу я заметила стоявший на обочине автомобиль. Хрен его знает, какой марки — тут я была не в теме. Стоял он не вдоль обочины, а поперек, а возле него курил человек в кашемировом пальто и шляпе. Когда до автомобиля оставалось метров тридцать, он фыркнул движком и бодро перегородил нам дорогу.

Естественно, что мой водитель вместо того, чтобы сдать назад, резко развернуться и рвануть в сторону Горок, просто остановился, всем своим видом показывая — меня ваши большевистские разборки только радуют! Режьте и убивайте друг друга! И будет мне счастье! Ну и хер с тобой поручик Голицын или как тебя там! В том, что меня сейчас будут мочить, я и не сомневалась. Но, на фига им, аж пять человек? Что не могли по-тихому приехать в Горки и тихо меня пристрелить? Для чего этот цирк? Возглавлял это безобразие губастый человек в шляпе — Яков Блюмкин — видела его фото в какой-то книжке. С обнаженным наганом он подошел к задней дверце автомобиля, и открыл ее. За его спиной стояли еще двое. Вторая пара контролировала вторую дверь. Гы-гы-гы! Как вам мальчики не повезло! А я-то думала, на ком мне оторваться и выместить свои нервы за события последних дней! Уж было подумывала задушить горничную, или попинать ее ногами.

И я повеселилась. Хрустнула рука гражданина Блюмкина, и его наган оказался в моей руке. Картинно-голливудский разворот в прыжке, с двумя ударами ногами и двумя выстрелами — и все четыре оставшихся тоже в ауте. Точнее двое с той стороны машины с простреленными черепушками, а эти тупо стонут и катаются по земле, держась за сломанные челюсти. Крови! Крови! Больше крови и жестокости! Хрусть — хрустнул кадык одного под ударом каблучка, хрусть — хрустнул кадык второго. Четыре тушки мертвых и одна еще живая. Блюмкин, поняв, что ему может прийти полный песец, что-то пытается нашарить в кармане пальто левой рукой. Ага! Хрусть — и еще одна рука неисправна! А вот теперь можно и отвязаться на шофере! Не убивать, а только показать этому графу, что нет таких крепостей, которые не могли бы разрушить разъяренные женщины.

И все-таки сценаристы в Голливуде молодцы! Их драки очень тупые с точки зрения реальности, но очень эффектные. Я взяла гражданина Блюмкина за шиворот, а потом методично — двенадцать раз приложила физиономией об автомобильный капот. Аккурат рядом с лобовым стеклом напротив водителя. Каждый удар об капот я делала сильнее предыдущего. Блюмкин дал дуба уже после третьего удара — кости носа сломались и попали в мозг, но я еще девять раз повторила эту процедуру в целях воспитания шофера. От данной процедуры в капоте образовалась офигенная вмятина, а лобовое стекло машины было красиво забрызгано кровью. В довершении, я чисто по-голливудски — с эффектным хрустом, повернула голову Блюмкина на 180 градусов, и бросила его тело так, что оно упало на офигевшего водителя. И этого невозмутимого, похоже что проняло! Сильно проняло! Бледный какой-то весь стал, а в глазах появился испуг. Ха-ха! А ты как хотел?

А я продолжила — методична обшарила тушки нападавших, изъяв документы и оружие, села за руль заблокировавшего дорогу «Рено» (по крайней мере так было на бирке написано) и отогнала его на обочину. А затем, оттерев шляпой Блюмкина кровь с лобового стекла, хмуро зашипела водителю:

— А ну двигайся! Я поведу машину!

Тот послушно и поспешно пересел. Я села на водительское место, и быстренько подвела итоги. Три нагана, два маузера и один браунинг. Пятеро сотрудников ЧК. Или документы липа? Кто меня хотел убрать? Кто-то из тех, кого хочет убрать Троцкий. Сталин? Возможно. Ну да ладно! Уж я сейчас приеду, и устрою вам Наденьку в гневе!

Весело взревел движок, демонстрируя плохое качество технического обслуживания и определенное наличие мощности. Мда! Явно не Феррари! Впрочем, тут по большому счету КАМАЗ нужен — дороги чуть лучше танкодрома. Плевать! Потрясем душу у шофера! Чтоб окончательно поставить графа-князя на место!

Примерно через полчаса, их благородие начал опустошать содержимое своего желудка, свесившись через дверь. Не моряк что ли? Укачало? Ха-ха!

А вот и Москва! Жалко, что мигалки нет! Это упущение нужно будет исправить! И еще членовозы ввести в оборот. Черные и огромные.

Вид караульных и часовых у Кремля был сильно удивленным — «Я не знаю, кто там в машине сидел, но шофером у него, сама Надежда Константиновна!»

Коридоры, лестницы, коридоры, двери, кабинеты. Секретарь. Ага.

— Я к товарищу Сталину!

Чего? Молчит гад! Морду воротит?

— С завещанием товарища Ленина!

Опять молчит? Он успел изумиться красоте моей ножки, внезапно появившейся из спешно, но старательно сделанного Татьяной разреза на юбке. Разреза от нижнего ее края, до того места, откуда у меня растут ноги. А потом тихо откинулся в кресле. А вот и заветная дверь! Я набрала воздуха, и рванула ручку двери на себя…

СССР. Лирическое отступление.

Читатели бывают внимательные и невнимательные. Невнимательные, просто читают, а потом хвастаются при обретенной информацией, не пытаясь проверить её достоверность. Внимательные читатели по прочтении текста ищут дополнительную информацию в поисках ответа на возникшие вопросы. А вопросы возникают. Например, если Сталина пытаются изобразить аналогом Гитлера. Что ставят в вину Гитлеру? Многое. Например борьбу с педерастами. Частично Гитлер уничтожил оных, а частично загнал в концлагеря, в результате чего, немецкие педерасты считают себя жертвами гитлеровского фашизма. И это при том, что первый заместитель Гитлера Рем тоже был гомосеком. И ещё несколько тысяч подвижников Гитлера, которые были уничтожены во время «Ночи Длинных ножей». А что же СССР? Были педерасты в СССР, и как к ним относился товарищ Сталин?

Если внимательно изучить биографии Бухарина, Рыкова и Зиновьева, то вскроется один интересный факт — они, либо были неженатыми, либо были женаты, но не имели детей. Лев Давыдович Троцкий был женат, и даже имел сына или двух. Только вот дети эти родились почти как у легендарного Штирлица — Лев Давыдович пару лет прибывал в ссылке и к их зачатию не имел никакого отношения.

Оно и не мудрено — Лев Давыдович был педерастом со стажем. Об этом уже упоминалось выше, но хотелось бы немного пояснить поподробнее. К столь противоестественной ориентации его приобщил в двенадцатилетнем возрасте родной «отец». От кого его на самом деле нагуляла мама, Лев Давыдович скромно умалчивал. Равно как и о своей сексуальной ориентации. О ней, впрочем, частенько упоминал Владимир Ильич Ульянов-Ленин, называя Лэйбу Троцкого-Бронштейна проституткой. Женщин Троцкий ненавидел, но будучи человеком практичным, частенько использовал в личных целях. Так две его «жены» имитировали перед окружающими «приверженность» Троцкого к нормальным межполовым отношениям. Союз с Надеждой Константиновной Крупской был организован с целью узурпации власти в СССР.

Чем же занималась советская партийная элита нетрадиционной сексуальной ориентации, до того, как была истреблена товарищем Сталиным? «Женщина обязана добыть себе свободу в кровавой, жестокой и бескомпромиссной борьбе!» Именно это декларировал Троцкий. И именно для реализации этого лозунга и организовал Лэйба среди своих «голубых» единомышленников гладиаторские бои. Женские. Колесил по улицам Москвы и выбирал девушек посимпатичнее. Выбранных кандидаток охрана Троцкого задерживала и предлагала составить компанию самому Троцкому. Тем же занимались и его друзья — Зиновьев, Бухарин и Рыков, а также «товарищи на местах» — друзья-педерасты из руководства прилегающих к Москве губерний, а также Питера. Потом, когда Троцкий окажется за границей, в самом конце своей жизни, перед тем, как получить ледорубом по башке, Лев Давыдович, с целью облить грязью СССР, создал, на основе своей реальной биографии антисоветский миф, где приписал свои похищения Лаврентию Павловичу Берии. Правда, гладиаторские бои из этого мифа пришлось исключить, ибо было бы непонятно, откуда он Троцкий знает такие «подробности» проживая вне СССР. Зато получилась всем известная страшилка про Берию-«сексуального маньяка и садиста». Страшилку на ура подхватила белоэмигрантская интеллигентская мразь в Европе и США, растиражировала, и регулярно транслировала через «Голоса Америки» и прочие «голоса» в годы холодной войны, а потом торжественно передала советской интеллигенции, которая её тут же растиражировала в перестроечных «Огоньках» и всяких литературных журналах.

Но это было в нашем мире! Здесь же, в мире, куда я попала, всё могло сложиться по-другому, ибо я намеревалась изменить привычный ход истории. Но об этом никто ещё ничего не знал, и всё пока катилось своим чередом…

СССР. Московская область. Дача товарища Бухарина. Юдифь Шалом.

Юдифь Шалом ненавидела эти дни, несмотря на рекламу. Пояс Хузиера конечно же гораздо удобнее при носке, чем подтяжки Элис, но ведь ей ещё выходить на арену! И не «василисой кожиной» в овчинном полушубке и с длинной юбкой, а «американской свободой»! Именно «американскую свободу» она и вытащила при жеребьевке. Из одежды — длинное платье как на статусе свободы. Вооружена она будет томиком Талмуда, факелом и стальным обручем с шипами. Её противница — «французская революция» — некая «Орлеанская Дева» из Жмеринки. Одежда «революции» — синяя юбка, белая блузка обнажающая одну грудь, красная косынка. Вооружена она французским флагом со стальным заостренным наконечником на конце древка. Опытная «революция» — весьма опасный противник! Колющий удар таким флагом весьма опасен, ибо в умелых руках такой флаг ничем не отличается от удара копьем. Увы, но Юдифь, известная как «Зина — принцесса воинов» ничего не знала о своей сопернице и не могла сказать — опытна та или нет. И это незнание заставляло Юдифь сильно нервничать.

Чтобы хоть как-то себя отвлечь от переживаний, девушка несколько раз энергично присела и прислушалась к свои ощущениям. Нет, пояс лучше всё-таки затянуть потуже! Да и «Камелию» неплохо бы заменить! Юдифь задрала подол платья и сняла старую «Камелию» вместе с крючками, расстегнула английские булавки и выбросила её в ведро с парашей. Достала из упаковки новую, и привычно отметив по четыре пальца с каждого края, проткнула в намеченных местах «Камелию» остриями булавок и застегнула. Затем так же привычно зацепила оба крючка за петли пояса и немного подзатянула ремешки спереди. Увы, но на смену «камелии» ушло слишком мало времени и переживания вновь стали давить на психику. Но скучать долго не пришлось — заскрежетал засов и на пороге камеры показался холеный, до синевы выбритый конвоир с набринолиненными волосами. Судя по нашивке в виде голубой свастики, этот явно педичный красноармеец был из личной охраны самого Троцкого. Правда начинал служить он явно ещё при старом режиме — уж очень он любил щелкать каблуками и щеголять своей явно офицерской выправкой.

Тёмные коридоры подвала, ослепительный солнечный свет гладиаторской арены. Их четверо. «Американская свобода», «французская революция», «василиса кожина» и «юдифь». Трибуна, рассмотреть сидящих на которой мешает бьющее в глаза солнце. Всё правильно — сидящим там «небожителям» предстоящее зрелище должно быть хорошо видно, а им, бьющимся внизу, видеть зрителей необязательно.

— Идущие на смерть приветствуют тебя! — кричит Юдифь вместе с остальными девушками.

Теперь в «конуру» — камеру с решёткой под трибуной — они с «революцией» бьются вторыми и будут наблюдать за боем первой пары. Юдифь уселась на деревянный чурбак. Пахло хлоркой, мочой и фекалиями. В этом запахе и плата за дополнительные минуты жизни, пока бьется вторая пара — ведь наблюдать за боем можно по-разному! Одни начинают терять голову от страха и вида крови и тут же гадят в «конуре», другие — которые поопытнее, наблюдают профессионально и оценивают уровень подготовки и манеру ведения боя возможными противницами. Юдифь в данном вопросе была уже «не девочкой» и решила использовать время именно для наблюдения за поединком, а не для создания лужицы с запахом аммиака.

«Юдифь» судя по светлым волосам и угловатым, почти мужским, ягодицам и «пшеканью» была полькой. Одета она была как библейская Юдифь — в неглиже. Вооружена была мечом. Оружие очень опасное — можно и рубить и колоть. Но вот тело «юдифи» абсолютно ничем кроме ловкости не защищено и любой бой в таком наряде, как минимум чреват ушибами и порезами. Противницей «юдифи» была «василиса кожина» — овчинный полушубок, длинная зимняя шерстяная юбка, шерстяная блузка, несколько нижних юбок и блузок валенки, меховая шапочка-«мономашка». Вооружена вилами. В таком зимнем гардеробе очень жарко, да и движения он стесняет, но пробить защиту «василисы» практически невозможно! Только хорошо поставленными профессиональными ударами, что в принципе невозможно, ибо девушки-гладиаторы долго не живут. По крайней мере, сама Юдифь не встречала таких профессионалок. Да и вилы «василисы» — весьма эффективное оружие.

Гонг. Бой начался. Сразу стало ясно, что «василиса», которая судя по бритой голове, была еврейкой, является более опытным бойцом чем «юдифь». Она с ходу швырнула носком валенка опилки с арены в лицо противнице и тут же нанесла удар вилами в правое бедро противнице. Для Юдифь этот поступок показался весьма странным. Зачем так рисковать? Колющий вилами в живот или аккурат под груди польки и быстро отскочить назад. Всё! Если не всё, то еще парочку ударов на добивание. А тут… да, «юдифь» упала, орёт от боли и держится за раненую ногу, но она ведь ещё может продолжить бой! Сейчас она встанет и… Не встала, хотя и попыталась — «василиса» ударила вилами в левое бедро противнице, а потом не спеша прошлась вокруг истекающей крови соперницы. Играет как кошка с мышкой? Не слишком ли она самоуверенна? Увы, но не слишком! Делая круг «василиса» отшвырнула меч соперницы на край арены, и теперь «юдифь», раненная в обе ноги, могла рассчитывать только на свою ловкость. Ловкость, которой-то и изначально не было! Несильный удар вилами в ягодицы, лежащей на боку польки, такой же несильный удар в правую грудь, затем в левую, в паховую область. Сука! Садистка проклятая! Юдифь поняла, что её соплеменница работает на сидящую на трибунах публику, и делает поединок более зрелищным — полька вся в крови и орёт от боли, хотя все её раны явно не смертельны. Следуют очередные удары, умножающие страдания поверженной соперницы, наконец, звучит гонг. Бой окончен. Теперь «цезарь» должен принять решение — добить поверженную или даровать ей жизнь. Уффф! Даровать! «Василиса» отошла в сторону и на арену вышли два конвоира со свастиками. Они взяли поверженную польку за ноги и уволокли с арены. Да… У Юдифь упало настроение. И это перед боем! Как не вовремя! Охранник открыл решетку её «конуры». Пора! Как не вовремя эта дрожь в ногах!

А вот и соперница. «Революция» вышла на арену с развернутым флагом. Если это не новый тактический прием, о котором она, Юдифь, не знает, то вряд ли она серьезный противник, ибо полотнище нужно сразу наматывать на древко, чтобы оно не мешало в поединке и позволяло использовать флаг, как копье. Гонг! Юдифь сделала быстрый шаг левой ногой навстречу противнице, одновременно отведя левую руку с Талмудом вдоль своего живота назад. Тут же быстрый шаг правой с одновременным броском Талмуда в лицо противнице. На летящую в лицо, раскрывшуюся как бабочка, толстенную шелестящую книгу её противница отреагировала очень непрофессионально — она попыталась отбить Талмуд флагом в сторону земли. Это ей вполне удалось, но в результате этого полотнище флага оказалось на земле, и Юдифь сделав шаги левой, а затем правой ногой, наступила на полотнище, одновременно ткнув горящий в правой руке факел в лицо сопернице. Отчаянный вопль «революции», брошенный на землю флаг и руки прижатые к лицу — вот и всё — бой, по сути, выигран. Удар ногой в промежность. «Революция» сгибается и убирает от лица руки. Удар головой со стальным шипованным обручем в лицо сопернице. Кровь брызжет в лицо Юдифь. Факел в обнаженную грудь. Упала на землю, свернулась калачиком, обхватив руками голову — всё правильно, лежачую «революцию» оружием Юдифь бить проблематично — только ногами, или флагом поверженной. Плохо, что он не свернут, но один удар нанести можно. Острием в область промежности. Все тридцать сантиметров наконечника, вогнать конечно проблематично, но даже десять-пятнадцать ощущения, что посадили на кол, да и кровью истечь можно. Попала! Гонг! Бой выигран. Палец «цезаря» поднят вверх — её соперница останется в живых.

Кружка воды, поднесенная охранником. Ну, вот и всё! На арену выходит «василиса». Финальный бой. Шансы? Это против «василисы» да ещё опытной? Никаких! Талмуд швырять бесполезно — та отобьет его играючи, а потом ткнёт Юдифь вилами. Сблизиться с «василисой» не получив удар вилами практически невозможно. Единственный шанс — уклониться от удара вилами в сторону с шагом вперед правой ногой и выбрасыванием руки с факелом в лицо сопернице. Юдифь вздрогнула, вспомнив свою «тезку» — окровавленную польку. Вздрогнула и пропустила удар вилами. «Василиса» нанесла прямой колющий удар вилами, словно штыком, и их зубья пронзили левую руку девушке насквозь и воткнулись в Талмуд. Юдифь заорала от боли и инстинктивно отшвырнула факел, чтобы высвободить правую руку, для освобождения раненой левой. Факел она бросала вперед, и он к изумлению попал пламенем в лицо «василисе». Та выпустив из рук вилы, с воплем отскочила назад, держась за подпаленное лицо. Юдифь с рёвом, слезами и соплями выдернула вилы из левой руки, но перехватить поудобнее не успела — «василиса» с воплем ринулась на неё в атаку, очевидно намереваясь вернуть своё оружие. Отскочить назад и перехватить вилы! Гойский папа! Делая шаг назад, Юдифь наступила на подол своего одеяния и стала падать спиной вперед. Древко вил при этом падении уперлось в землю. Атакующая «василиса» не сумела затормозить и напоролось на зубья вил. При наличии овчинного полушубка и полудюжины блузок это было бы не опасно, если бы вилы были в руках атакуемой, но они не были на весу, а упирались в землю, и поднимались вверх по мере падения Юдифи. И та, упав на спину, была очень удивлена, увидев над собой насаженную на вилы и очень удивленную соплеменницу, изо рта которой стала стекать струйка крови. Однако вскоре вилы с «василисой» завалились на бок, а Юдифь вскочила на ноги, и схватив древко вил, стала прижимать соперницу к земле, попеременно отбивая ударами ног руки своей соперницы, которыми та, пыталась выдернуть из себя вилы. Гонг! Уффф! Гойский папа! Бой выигран! Палец «цезаря» поднят вверх — её соперница останется в живых. Если выживет… А она, Юдифь, получит награду. Свободу ей конечно же не дадут — такое по слухам бывает раз в год во время проведения больших гладиаторских боёв, но вот что-то, улучшающее ее тюремный быт, она наверняка получит.

Так и есть! На арену выволокли двух поверженных девушек. Ей дарят рабыню! Она сама рабыня, но у неё будет рабыня служанка тоже. Юдифь посмотрела на девушек и выбрала польку, раны которой были менее опасны, чем у остальных. Или стоило выбрать соплеменниц? Нет уж лучше польку! «Революция» может и не выживет от её последнего удара, а «василиса» — сука, и наверняка мстительная.

А вот и хозяин — Эраст Моисеевич Шустер. Царь и бог в Иваново. Доволен! Видать выиграл много! Козёл! Ага, и от него подарок — золотое кольцо в правое ухо за очередную одержанную победу. Гойский папа, как больно то! Кажется теперь всё. Конвоир её уводит в камеру, в которую затаскивают и раненную польку. Платье «американской свободы» лучше порвать на бинты и перевязать раненную девушку, пока она не истекла кровью. А потом всё будет опять, как всегда — «черный воронок» с голубой свастикой на бортах и надписью «охранный отряд Троцкого», проживание на загородной даче-тюрьме и подготовка к следующему бою….

Москва. Кремль. Кабинет товарища Сталина.

Эх, мужчины, мужчины! Все вы из одного теста! Все оказалось проще простого!

Я вломилась в кабинет, закрытый смогом папиросного дыма. Иосиф Виссарионович открыл было рот, собираясь сказать что-то гневное, но я его опередила, швырнув на стол пять окровавленных чекистских удостоверений:

— Иосиф! Я не поняла! Чё за фигня? Что за фигня я спрашиваю? Ты что в натуре? Ты старый партийный боец думал, что я с этим пидором Левой спуталась? Да ты в своем уме? Или ты теперь опиум куришь? Чё куришь я спрашиваю? Кому кроме Левы нужна его Мировая революция? Этого педераста ледорубом по башке нужно! Тебе власти хочется? Хочешь главным стать? Хочешь всю эту кодлу в унитаз спустить? А что по-человечески Наденьку попросить нельзя? Нужно этого урода Блюмкина подсылать с наганом? Что тяжело заехать в Горки и сказать — так мол и так — Наденька — давай строить социализм — крепкое, сильное государство — фабрики, заводы, электростанции… Почему не заехал и не попросил? Почему не заехал? Почему? — моя эмоциональная речь, периодически срывающаяся на крик, в полном объеме заняла где-то полчаса — я нашпиговала ее по памяти сталинскими цитатами, характеризующими отношение самого Сталина к происходившему и происходящему в стране. Одновременно я непрерывно обвиняла Сталина в том, что он меня избегал, и не хотел со мной общаться, и не давала ему ничего возразить в ответ — вовремя срываясь на крик. Все это время я металась по его кабинету, и из разреза моей юбки периодически мелькала стройная ножка. В общем, цель наезда была достигнута — Иосиф Виссарионович понял, что он ошибался и перед ним, товарищ по партии, и что характерно — абсолютно схожих убеждений по большинству вопросов, и ему стало очень стыдно. (Еще бы! Самое главное — это заставить мужчину искренне почувствовать себя виноватым перед женщиной — тогда он ради нее горы свернет!)

После этих слов я решила сломать что-нибудь ненужное в кабинете, чтобы одновременно показать степень своего гнева от бестолковости собеседника, и плавно передать ему слово. С криком: «Да ты скажешь что-нибудь или нет?» я снесла кулаком кусок дубового стола, тяжело вздохнула, села в кресло и вопросительно уставилась на Сталина. Надо отдать ему должное, несмотря на изумление от всего что произошло, он сумел взять себя в руки и ответить:

— Наденька! Ну почему ты раньше мне не сказала?

Я тяжело вздохнула, открыла затертый кожаный портфель, громко щелкнув замком, достала оттуда стопку исписанных бумаг, и резко повернув голову рявкнула перепуганному секретарю, который пришел в себя после удара и испуганно сунул нос в кабинет Сталина:

— Никого не пускать!

Тот перепугано посмотрел на Сталина. Иосиф утвердительно кивнул. Дверь закрылась. А я начала свой рассказ…

Москва. Термидор.

Своей цели я достигла. Главное в таком деле вовремя остановиться, и «встать» сзади сбоку от мужчины. Почему сзади сбоку. Сбоку, чтобы показать, что готова быть помощницей во всех начинаниях. Сзади, чтобы показать, что — он командир. Ибо речь шла о достаточно самолюбивом и гордом человеке. Конечно же, при желании можно было постараться и сломать об колено и такого, но мне не это было нужно? Зачем мне мужчина, превращенный в тряпку или пассивного исполнителя? У меня что же — есть таланты руководителя и организатора? Таких талантов у меня нет, а у него — есть. Вот пускай и рулит, рулит, консультируясь с единомышленницей и помощницей. Мужское самолюбие нужно беречь! Да, он признал, что был не прав — извинился же! Выслушал. Получил в ответ бонус приятного удивления от схожести взглядов. Предложение организовать заговор и расчистить храм власти от чуждых элементов его обрадовало — в самом деле — сколько можно дискутировать про светлое будущее? Пора бы уже начать его строить! Естественно, что я рассказала ему про подставу с завещанием Ленина.

А фраза про ледоруб и Троцкого, его зацепила. Было в этом что-то такое-этакое. Инферно! Эзотерика!

План заговора? Честно признаюсь — слямзила у Бушкова. В книге «Сварог — нечаянный король» есть веселая сцена зачистки генералитета в каком-то королевстве. Ее я и решила взять за основу. Осталось найти надежных исполнителей. Тут у Иосифа было больше информации. Я добавила только Мехлиса и Берию, убедив, что несмотря на свою молодость — товарищи способные — далеко пойдут. Специально для проведения акции пришлось потревожить мобилизационные запасы РККА — отыскали где, и на каком складе хранятся ледорубы для горных егерей.

Перед самым началом съезда, запустили слушок про возможные провокации контрреволюционеров. Естественно, что для защиты депутатов съезда… Наличие ледорубов у охраны кого-то поначалу смутило, но знающий Шапошников пояснил, что самые подготовленные в армии — это егеря. Такое объяснение всех удовлетворило. Некоторое количество «егерей» находилось в зале и на сцене, где заседал президиум, другие охраняли входы и выходы в зал. Еще депутатов обрадовала забота партии — в виде табличек с персональными местами, установленными на каждом кресле — где указывалось ФИО депутата.

Кровавое действо началось во время прочтения «завещания» Ленина. Владимир Ильич в открытую называл Троцкого педерастом и агентом американского финансового капитала. Дочитать про Бухарина и иже я не успела, так как Троцкий взвился гневным пламенем и начал что-то орать брызгая слюной. Кажется он называл меня шлюхой, сукой, продажной подстилкой, сталинской блядью. Я разбирала только отдельные слова его речи, ибо кричал он больше на идише или иврите. По ходу речи он приближался к трибуне, за которой я стояла. Кто-то галдел, кто-то свистел, но большинство с любопытством наблюдало, чем закончится эта веселая сцена. Поведение Троцкого вполне понятно — сутки назад я показала ему совершенно другой текст «завещания» который он одобрил — а тут такое западло.

Этот псевдомачо (честно говоря не знаю, как правильно называются голубые мачо) проявил невиданную прыть. Когда до трибуны оставалось всего ничего, он рванул, что называется с низкого старта, и мгновенно оказался возле меня, протягивая руку, дабы схватить меня за волосы. Эх, Лев Давыдович! Не смотрели вы фильмов с Милой Йовович в главной роли (я про «Обитель зла»). Хотя с другой стороны — вы мыслили как человек своей эпохи, и видимо ваш сценарий — стащить за волосы Надежду Константиновну с трибуны, и столкнуть на первые ряды, тоже был бы вполне эффектен, но… Жалко, что я не могла быть в своем настоящем теле (еще не время так быстро молодеть!). Но все равно! Похудевшая Надежда Константиновна имела вполне эффектную фигурку! Я взвилась вверх, как космическая ракета «Протон». Лев Давыдович с изумлением рассматривал мою ножку, выглядывавшую через длинный разрез юбки — видимо для него, педераста с почти тридцатилетним стажем, было откровением узнать, что у женщин, ножки гораздо красивее, чем у мужчин. А потом, эта же ножка, его хлестнула наотмашь по лицу, и он полетел со сцены по баллистической траектории в район первых рядов, так смешно и забавно взмахивая руками. Я же эффектно приземлилась на края трибуны, и достаточно неприлично присела на корточки, снова демонстрируя собравшимся ногу через разрез юбки. Затем я оттолкнулась, и вновь картинно взвилась в воздух с воплем:

— Смерть педерастам и врагам трудового народа!

И тут же загромыхали сапогами «егеря», ринувшись зачищать отведенные сектора от либералов, демократов и потенциальных диссидентов. Взлетали и опускались ледорубы, постепенно приобретая красный цвет, летели брызги крови, мозгов, осколки костей. Наконец все стихло. Как говориться — «Эрмитаж осмотрен — замечаний нет!». Кроваво? Жестоко? Не спорю! Зато теперь можно сразу же начинать работать с теми, кто остался! Никаких партийных дискуссий о том как! Есть пятилетний план — начинаем работать и строить социализм! Благо всех вредителей строительства, сводящих партийные съезды к бесконечному трепу, только что уничтожил товарищ Сталин! А новые назначения? Ведь открылось столько вакансий! Практически все Политбюро — как корова языком слизала!

Ну а меня больше занимали две проблемы — чокнуто-преданная горничная со своей нетрадиционной сексуальной ориентацией — ведь не выгонишь дуру — руки на себя наложит! Другой проблемой была скорость возвращения молодости. Я ведь не могла бабах — и за неделю из Наденьки, превратиться в молодую, стройную и обльстительную брюнетку — в себя! Не поймут! Пришлось скрепя сердцем составить план-график омолаживания (возвращения в свое тело). И гардероб! Пора было что-то менять! Например, длину юбки! Я решила не наглеть, и раз в две недели, заставлять горничную укорачивать мои юбки на сантиметр. И каждые две недели делать откат в возрасте на год. Естественно, что все это в сочетании с фактическими занятиями физкультурой на свежем воздухе! Третью проблему — возвращения домой, я оставила на потом. Можно не торопиться! Что ждет меня дома? Чтение экрана монитора? Очередные тупые споры про число танков? Это может подождать! Подождать, ибо здесь веселее! И мстить своим похитителям лучше здесь, а не дома — шеи свернуть им дело быстрое и нехитрое! Здесь же я могу такого наворотить! Тем более что масть пошла! Единственное, чего мне здесь не хватает — так это растворимого кофе!

Конечно же, я разрушила семейную жизнь Иосифа. Впрочем, с его ритмом жизни ее у него особенно и не было…

Москва. Съезд ВКП (б).

Итак, что же я решила наворотить? Я решила совершить чудовищное преступление перед всей интеллигенцией всех времен и народов. Я решила, что необходимо доказать всему миру преимущество советского образа жизни. Не навязать, а доказать в особо-жесткой извращенной манере. А для этого в первую очередь было необходимо списать в утиль доктрину о Мировой Революции, и заменить ее доктриной Советской Демократии и великим образом «советской мечты». Вложить новые идеи в уши Иосифа оказалось легче легкого. Особенно ему понравилась идея ускорения развала цивилизованного мира. Он тут же использовал все тезисы в своем выступлении перед депутатами съезда:

— Итак, товарищи! — начал Сталин, и повернувшись к стенографистке добавил, — Не нужно вносить правки и добавлять мне в стенограмме акцент.

Буду говорить без полунамеков. Идея Мировой Революции — утопия, созданная жидом Бронштейном, не читавшим работ Ленина. Революционная ситуация должна созреть. Должны выполняться два условия — «верхи не могут» и «низы не хотят». Что дает нам работа Коминтерна? Коминтерн пытается решить задачу — «низы не хотят». А кто будет решать задачу — «верхи не могут»? Они-то в данном случае — могут! И они в большинстве случаев сводят все наши усилия на нет.

А состав Коминтерна? Он превратился в кормушку для разного рода аферистов! Вы читали товарищи, произведение Гоголя — «Мертвые души»? Именно это и происходит сейчас в Коминтерне — мы тратим деньги на несуществующих коммунистов, на «мертвые души»! А до реально существующих коммунистических организаций, деньги практически не доходят, ибо честных, отталкивают локтями наглые и лживые!

Как мы должны поступить в данной ситуации? Мы должны все проверить, и вычеркнуть тех, кого нет в природе. Этот излишек денег предлагается тратить на решение задачи «верхи не могут». Нужно развратить буржуазную власть порочными идеями и доктринами. Чем больше свобод в обществе, тем больше хаос, анархия и вседозволенность. Для чего нам это нужно?

Для того, чтобы претворять в жизнь новую идею. Идею великой советской мечты. В основе мечты, должен лежать рост благосостояния советского трудового народа. Чем быстрее будет происходить этот рост, тем быстрее и яснее будут видны преимущества социализма перед капитализмом. Трудовые народы других стран захотят того же, и нам не нужно будет тратить деньги на их агитацию.

Однако скорость рост благосостояния советского трудового народа — величина относительная. Она зависит от того, как растет благосостояние нашего народа, и от того, как изменяется благосостояние других народов. Максимальная скорость получается при условии, что наш народ богатеет, а чужие беднеют. Как этого достичь? Как раз таки реализацией задачи «верхи не могут». Там где нет твердой власти — там людям живется плохо и бедно. Бедные — значит голодные. Голодные — значит злые и недовольные! А что это значит? А это значит товарищи, что решая задачу «сверху», мы одновременно автоматически решаем задачу «низы не хотят».

И решать задачу сверху — намного дешевле и эффективнее. И нам совершенно не нужно нести Революцию на штыках! Мы должны довести цивилизованный мир до такого кошмара, чтобы люди сами пришли к нам и слезно попросили — «возьмите нас к себе!». Что такое великая советская мечта? Это здоровые люди без вредных привычек, занимающиеся созидательным трудом. Люди, которые созидают свое светлое будущее. Не чужое, а свое — свой дом для себя, своих детей и внуков. Созидать что-то можно только нелегким трудом. И задача перед нами стоит нелегкая — мы должны в короткие сроки догнать Запад, и уйти дальше вперед, не забывая при этом делать их жизнь хуже и хуже.

Поэтому сейчас мы перейдем к рассмотрению первого пятилетнего плана развития экономики СССР, и как вы уже догадались, сосредоточимся на практических вопросах и методах их решения. Спорить о том верно или неверно мы не будем — нет времени! За работу товарищи!..

Я чудовище и исчадие зла? Конечно! Я украла у Рузвельта его идею «американской мечты»? Конечно! Я воровка! И что с того? Ничего личного — бизнес! Я хочу жить хорошо. Хочу пить растворимый кофе. Хочу отдыхать летом в Крыму. С комфортом отдыхать! И мне наплевать на интересы какой-то там Америки! И если она мне мешает, то ее нужно устранить. Число возможных жертв среди американских граждан меня не интересует — в конкурентной борьбе всегда бывают неизбежные потери у проигравшей стороны. А мне нужно, чтобы Америка и весь Запад проиграл. Тогда я буду в шоколаде! И все у меня будет тип топ!

Что же до авторских прав Рузвельта — то ему еще дожить надо до того момента, когда он заявит про эту самую «американскую мечту»….

Где-то в САСШ. Братья Сакко и Ванцетти.

Весело скрипнули тормоза огромного черно-хромированного «Дюзенберга». Шедшие за ним два темно-синих «Крайслера» синхронно остановились, выдержав расстояние между бамперами автомобилей ровно в шесть дюймов. Синхронно открылись двери, и из колонны остановившихся авто, синхронно вышли люди. Кашемировые плащи-пальто, костюмы от личного портного, белоснежные рубашки по три тысячи долларов за дюжину — все выдавало в них людей солидных и серьезных.

А они и были такими — сводные братья Дульченцо Сакко и Пульченцо Ванцетти. Свое состояние они сколотили на серых поставках спиртных напитков в многомиллионный Нью-Йорк, а также на контроле за сферой индустрии демократического развлечения и досуга — игровые автоматы, салоны оказания интимных услуг, продажа товаров альтернативного курения. Расширение честного бизнеса позволило им решать и другие задачи — например охрану мелких предпринимателей от адвокатского и полицейского произвола. Не брезговали они и тем с чего начинали — стрельбой по живым мишеням. Благо на этом зиждется вся американская демократическая система, благодаря инновациям гражданина Кольта. Тем более, что заказ был достаточно серьезный.

Кто посмеет остановить благопристойно и состоятельно выглядящих граждан? Только советская вохрушка, которой наплевать кто перед ней Буратино или сам архангел Гавриил — нет пропуска нет и прохода! Но Америка — свободная страна, и там нет никаких тоталитарных вохрушек, ущемляющих права тех, кто пытается пройти через вертушку. И вертушек тоже нет! Есть «фэйс-контроль». Есть также его разновидность — «дресс-код». В переводе на русский это означает — «встречают и провожают по одежке, а не по уму».

Именно поэтому сводные братья Дульченцо Сакко и Пульченцо Ванцетти смогли беспрепятственно выполнить две задачи:

— пройти, не таясь в здание мэрии Нью-Йорка,

— реализовать на практике права и положения, дарованные Конституцией США и Декларацией о независимости США.

Так же беспрепятственно они достигли и кабинета, на котором висела табличка «Франклин Делано Рузвельт». Кабинет будущего автора будущей американской мечты, начинался с приемной, где сидела симпатичная рыжеволосая ирландка-секретарша. Именно она сообщила братьям Сакко и Ванцетти подробный распорядок дня Рузвельта. Завидев вошедших, рыжеволосая девушка, радостно кивнула, и одним ловким движением стянула с себя шелковое платье, после чего улеглась на стол, щеголяя изысканным кружевным бельем и прекрасным телом. Братья, и их сопровождавшиеся, тут же оценили шикарное тело Сильвии, быстро оставив на нем полдюжины смачных засосов, которые по замыслу братьев будут имитировать побои внезапно ворвавшихся бандитов.

Пощекотав Сильвию между ее восхитительно-длинных стройных ног, братья подождали пока та, быстренько оденется, и вошли в кабинет Рузвельта. Будущий автор американской мечты работал за столом над каким-то документом, и был весьма удивлен, что Сильвия, кого-то пропустила — ведь он отдал четкое указание «не беспокоить». Отругать бестолковую секретаршу Франклин Делано Рузвельт не успел, ибо незваные визитеры торопились. Толстые стены старого здания, и шум автомобильного транспорта за окном, частично скрыли от окружающих звуки стрельбы двух пистолетов-пулеметов «Томпсон». Тело несостоявшегося автора рецепта выхода из Великой Депрессии и многократного Президента США вместе с коляской и полусотней пуль отшвырнуло навзничь. Короткая контрольная очередь в голову. Дело сделано! Осталось убыть и получить деньги за проделанную работу. Полиция? Агенты безопасности? Не смешите! Если и будут искать — то явно в другой стороне — братья с властью не конфликтовали и исправно платили мзду и Рузвельту и полиции. Подумают что это политические разборки — Нью-Йорк город хлебный!

Сильвия с некоторым испугом вошла в кабинет и, увидев, что у бывшего босса определенные проблемы — вполне натурально побледнела и позеленела одновременно. Она, порвала на себе платье, сняла трубку телефона, и достаточно живописно разлеглась на полу, имитируя обморок. Братья посмотрели на задравшийся подол платья, из-под которого выглядывала стройная ножка в чулке с кружевной резинкой, облизнулись и присели на корточки для улучшения обзора. Улучшение обзора привело к опасности захлебнуться слюной и перейти в разряд утонувших, задолго до прибытия полиции. Поэтому они с сожалением вздохнули и встали, после чего отправились в обратную дорогу — прочь из здания. Шли они степенно, важно и многозначительно, как и полагается состоятельным людям — задрав вверх голову, выпятив нижнюю губу и свысока кивая всяким перепуганным клеркам, которые перемещались туда-сюда по коридорам мэрии. Так же обстоятельно и чинно итальянцы расселись по авто, и синхронно тронувшись с места, влились в поток нью-йоркских машин.

Искали ли убийц? Конечно же, искали! Но не там, и не шибко очень. У полиции Нью-Йорка и так хватало забот. Новый наркотик, именуемый «Черчилль-крокодил» внезапно обрел популярность среди нью-йоркской богемы и элиты. Откуда он появился, никто пока не знал. Самое печальное, что привыкание к нему наступало после первой дозы, а смерть после третьей. Именно на борьбу с этой напастью, обрушившейся на деловые круги Нью-Йорка, и были брошены все силы полиции. Работали и бесчисленные агенты всяких служб, комиссий и комитетов. Пока безуспешно — «золотая молодежь» с Уолл-стрит вымирала быстрее. И какое дело в такой ситуации до какого-то там Рузвельта?

Кстати, кресло самого Рузвельта пустовало не долго — менее суток. Но его преемника ждала неудача — он начал вести себя явно не по-христиански, объявив крестовый поход против благотворительности. По его мнению, ошибочному мнению, подаяния сердобольных ньюйоркцев труженикам мэрии являлись преступлением, именуемым нехорошим словом — коррупция. Такая позиция являлась прямым нарушением Конституции США и Декларации Независимости — ведь речь шла об ущемлении свобод американских граждан и покушении на становой хребет американского общества — частную собственность! Каждый американец сам решает, как ему распорядиться своими деньгами — потратить самому на шопинг или раздать окружающим.

Поэтому никто не удивился, что карьера преемника Рузвельта была очень коротка и ужасна. Финальной точкой в карьере стал факт нарушения прав профсоюза мойщиков окон — чиновник выпал из окна на асфальт, видимо пытаясь помыть окна в своем кабинете без санкции профсоюза мойщиков окон. Но это только гипотеза, ибо свидетелей не было — его секретарша — Сильвия — в этот день взяла выходной.

Глава 2

Берлин. Цветочная улица.

Будущий вождь Третьего Рейха шел по Цветочной улице, наслаждаясь свободой. Дела Адольфа Гитлера шли пока удовлетворительно. Книгу он написал, и даже нашел издателя. Есть несколько спонсоров, давших деньги на издание. Но что книга? Нужны деньги на партию! Деньги есть у тех, у кого они есть. И выманить их можно с помощью красивых слов, пылких речей и обаяния. Пока его партию спонсируют только богатые и одинокие женщины. Потом потребуется более серьезный источник — либо кто-то из капитала, либо из банкиров.

Оценив профессиональным взглядом художника, красивую игру солнечно-розовых бликов на окнах трехэтажного дома, будущий фюрер задумался о предстоящей встрече. Званый ужин. Серьезные люди. Как заинтересовать их в своих идеях? Так, чтобы не отпугнуть! Только общие слова! Плохо, что он не знает о том, будут ли среди приглашенных — евреи — цитировать в их присутствии свою книгу было бы чревато скандалом.

Черный автомобиль со странной эмблемой черного ворона на радиаторе, возник словно из ниоткуда, и остановился напротив Адольфа практически бесшумно. Выскочившие из него двое крепких мужчин в потертых кожаных куртках, заломили Гитлеру руки, и затолкнули на заднее сиденье, где его ждал третий — тоже в кожаной куртке и в пейсах. Евреи? Все потонуло в чудовищной вспышке страшной боли.

Тело Адольфа Гитлера было найдено через трое суток возле пивной, которую он любил посещать. Найдено в бочке, наполненной баварским пивом. Волосы Гитлера были осветлены перекисью водорода. На груди у убитого было вырезано слово «месть» на иврите. Тельман выполнил все в точности, как его попросила Москва. Последующие несколько недель, вся Германия развлекалась чтением газет, посвященных описанию уличных боев между членами национал-социалистической партии Германии и еврейскими бандами. Победили последние, ибо имели большую численность, и более солидную крышу в различных государственных и финансовых инстанциях Веймарской республики.

СССР. Иваново. Дача товарища Шустера.

На летней веранде шмонило так, словно бы там был рыбоперерабатывающий завод — Эраст Моисевич, как и все латыши, любил чай «по-рижски». С рыбьим жиром. Две столовых ложки на стакан чая. А ещё любил греметь ложкой по стенкам стакана, размешивая сахар. Сабрина Арнольдовна Шустер-Ковальчук поморщилась, но промолчала. Времена не те. Да и воспитание. Уехать за границу, как сестра? Нет, она Сабрина Арнольдовна, хоть и была в семнадцатом году первой красавицей Иваново-Вознесенска, но отнюдь не клиническая дура. Три её подруги по гимназии уехали, и что? Одна стала прачкой, две проститутками. Ах да, зато они в Париже! Ну-да, ну-да, Париж, как же! Была она там с торговой миссией по закупке ткацких станков. Красивый город, но не более! Там хорошо быть в гостях, но не жить! Кто она там? Никто! А здесь? Супруга первого секретаря горкома. А то, что он обладает дурацкими привычками — это можно и потерпеть. Только почему он так мрачен?

— Что случилось Эрастушка? — искренне задала вопрос мужу Сабрина. — Проиграл деньги из-за этой жидовской девки? Может, поищем другую? Посильнее?

— Да нет, Сабринушка, — невесело отозвался Эраст. — Всё гораздо хуже! Новый партийный курс!

— Шайзе! — чертыхнулась Сабрина Арнольдовна, опрокинув на себя чашку с горячим чаем. — Неужели нэп отменили?

— Чур тебя! — перепугался и побледнел Шустер. — Просто мы теперь не за мировую революцию! Мы теперь за народное счастье трудового народа, а на революцию и Коминтерн нам насрать! У нас есть портреты Сталина и Крупской? Нужно срочно достать и повесить их везде, где только можно! Позвони в типографию — пускай срочно печатают большими тиражами. Я после завтрака отправлюсь в художественное училище и закажу там их портреты для своего кабинета, к нам домой и на дачу, а также для горкома, фабричных управлений и городских служб. Все портреты Троцкого, Бухарина, Рыкова и Зиновьева нужно срочно сжечь пока нас в педерасты не записали!

— Ну, с портретами всё понятно, — успокоилась Сабрина Арнольдовна. — Не в первый раз! А как именно правильно жить при новом курсе, чтобы не посадили?

— Как правильно? — Эраст задумался. — Пока придётся жить честно, сильно не воровать и ждать инструкций из Москвы. Хорошо, что я весь бизнес брату поручил! Да, эту Юдифь, вместе с подаренной полькой… сделаем им новые документы, купим им по цеху и отпустим.

— Что ещё за полька? — насторожилась Сабрина Арнольдовна и беспокойно заерзала в кожаном кресле.

— Наша «Зина-принцесса воинов» выиграла два боя, и покойный Лэйба её наградил рабыней — одной из девок, участвовавших в поединках.

— А может её лучше того? — Сабрина провела рукой по горлу.

— Ага. А вместе с ней и второго и третьего секретаря, которые её видели и знают о её существовании? И об этих гладиаторских боях? Я уже думал на этот счёт. Всю дорогу из Москвы думал. С этими, ныне покойными педерастами из ЦК я связался совершенно недавно, и кроме этой Юдифь других девок у нас не было. На данный момент Юдифь жива и это значит, что никаких убийств мне не пришить. Лучше ей хорошо заплатить и отпустить. А если придут с проверкой, то вот она — в добром здравии, при деньгах и активно участвует в нэпе.

— А ты у меня голова, Эрастушка! — улыбнулась Сабрина. — Тонко рассчитал! И самое главное, что богатенькой нэпманше, которая станет заявлять про то, что секретарь горкома партии держал её в рабстве, и заставлял драться на арене, никто не поверит — либо в психушку упекут, либо на Колыму отправят за наветы на партию большевиков.

— Именно! — кивнул Эраст Моисеевич. — Нужно только будет уточнить у этих дурочек чем они раньше занимались, и купить им подходящее по профилю дело, ну чтобы сразу не разорились.

— Ты не возражаешь, если я этим и займусь?

— Буду очень рад Сабринушка!..

* * *

— А скажите мне Юдифь, чем вы занимались, или мечтали заниматься, до того, как попали на арену? — Сабрина Арнольдовна пристально и пытливо посмотрела в глаза сидящей перед ней девушке.

— Таки разве брат вашего мужа вам не рассказывал, за что меня задержали? — заерзала еврейка, отведя в сторону глаза.

— Конечно, я понимаю, что у вас евреев в крови отвечать вопросом на вопрос, — с приказными нотками в голосе передернула жена первого секретаря, и это очень невежливо! Но я ТАКИ отвечу. Он слишком занятой человек и мы редко видимся.

Юдифь побледнела, затем покраснела и пробормотала:

— Я пыталась продать брату вашего мужа «цыганское золото». Точнее сказать продала, когда он отдыхал в Ялте, но на следующий день меня нашли и разоблачили.

— То есть ты общаешься с цыганами? — нахмурилась Сабрина Арнольдовна.

— Гойский папа! Как можно! Они же териакиды! — искренне возмутилась еврейка.

— Териа кто?

— Они едят опиум, вместо того, чтобы его курить!

— Да уж, действительно странные дикие люди, — согласилась Сабрина. — Так что насчет того золота.

— Так я сама делаю. Точнее делала. У меня же отец в Ялте свою мастерскую имел, я ему с детства и помогала. Братья то мои, кто в сионисты, кто в артисты, кто в революционеры подались. Вот отец мне и передавал свое дело. А в девятнадцатом году его английские интервенты к стенке поставили за то, что он жене адмирала Колчака, которая за границу драпала вместе с настоящим рыжевьём пытался и фуфел подсунуть.

— Хм…, - задумалась Сабрина, — Да ты пей девочка чай, пей не стесняйся! Или вы евреи бутерброды с маслом и сыром не едите? Я уж извини ни чёрта не смыслю в вашей кошерности.

— Да я…, - замялась и покраснела еврейка, — можно мне вон те, с черным хлебом и салом? Очень уж соблазнительно пахнут!

— Хм…, мда…, - улыбнулась Шустер-Ковальчук, — значит и обычаи своего народа ты не приемлешь, и привыкла к нашей русской пище?

— Ну да! — кивнула Юдифь. — Так ведь в самом Талмуде сказано: «Не человек для кашрута, а пища для еврея!». Это ж только в Торе прописано, что можно есть, а что нет! А в самом Талмуде разъясняется, что еврей должен быть сытым и питаться чем ему хочется! Только вот эту страницу, как и многие другие наши раввины не любят прихожанам в синагоге показывать. Моего отца за её прочтение из кагала изгнали, как еретика, смутьяна и вероотступника.

— А суббота? — неподдельно заинтересовалась Сабрина подробностями еврейской жизни.

— Таки я вас умоляю, какая суббота! — всплеснула руками Юдифь. — Суббота и воскресенье самые прибыльные дни, когда у большинства выходные и все делают покупки! Просто раввинам нужно бабло стричь, вот они по субботам в синагогах этим и занимаются…

— Понятно. А подруга твоя? Как вас, кстати, девушка зовут?

— Княгиня Джазперджина Трындецкая, — представилась полька.

— Чудесно! И что же старорежимная польская княгиня делала на территории СССР?

— Я работала уборщицей в польском посольстве, пока пан Юзеф Честнецкий не проиграл меня в карты Тухачевскому.

— Княгиня и уборщицей? Милочка! — усмехнулась Сабрина Арнольдовна. — Я например из княгинь сразу в жены первого секретаря. И где теперь те Романовы? А где я? Первая женщина в Иваново! Что ж ты посла то не приголубила? Ты ж красавица!

— Приголубишь его как же! — зашипела Джазперджина. — Он же пидор! Как и Тухачесвкий!

— Ну, тогда понятно. Точнее непонятно для чего ты с послом в Москву поехала.

— В Польше сейчас безработица и на работу можно устроиться только проституткой.

— А до того? Или ты, как и положено княгине по балам и охотам шастала?

— Работала у одного немца в Кенигсберге, помогала внутрь кусков сукцинита насекомых засовывать.

— Кхе-кхе! Девочка не могла бы ты перевести на русский, что такое это твой сукцинит, и для чего в него нужно засовывать насекомых?

— Сукцинит это сорт янтаря. Куски янтаря с насекомыми внутри ценятся гораздо дороже.

— И как вы это делали? — вдруг заинтересовалась, молчавшая до того Юдифь.

— В кипящем льняном масле. Главное температуру выше 270 градусов не поднимать…

— Понятно…, - еврейка почесала затылок. — А я, сколько разных способов не пробовала, так ничего у меня и не вышло…

— А тебе-то зачем? — удивилась Сабрина. — Ты же с золотом работала!

— Так ведь такой янтарь можно во всякие кольца, серьги и ожерелья вставлять — и цена у них чуть дешевле, чем у украшений с рубинами, изумрудами.

Сабрина Арнольдовна встала и порывисто в стиле Петра Первого заходила по веранде, бормоча:

— Янтарь с насекомыми и золотая оправа? Интересно-интересно…

В голове жены первого секретаря замелькали цифры возможной прибыли и возможные схемы организации дела. Нет, пожалуй, она тоже должна приобщиться к этому делу! Слишком прибыльно! А ведь под это дело можно и других ювелиров в городе поприжать!

— Джазперджина! Ну что же ты не кушаешь? Угощайся! Я не укушу!..

Москва. Призрак из будущего.

Устраняло ли устранение Гитлера и Рузвельта угрозу возникновения новой войны против СССР? Конечно же нет! Однако с шахматной доски были сметены две ключевые фигуры — исполнителя войны и ее организатора. И не просто сметены, а утилизированы. Я понимала, что фигуры эти можно восстановить. Но будут ли новые фигуры обладать качествами старых? Можно спорить о том, был ли Рузвельт тупым исполнителем и рупором тех, кто стоял за его спиной, или был самостоятельной фигурой, однако факт остается фактом — это был достаточно незаурядный человек. И достаточно умный. Умный, благодаря инвалидному креслу. Вместо шлюх с Бродвея, которые были ему не доступны, он тратил время на интеллектуальное образование, и превосходил по умственным способностям большинство физически здоровых кандидатов в Президенты США.

Гитлер? Харизма и обаяние. Как у Жириновского, который одной фразой, мог завоевать симпатии слушателей, и списать в утиль большинство своих оппонентов. Найдутся ли у Германии фигуры такой же величины и качества? Вряд ли! Впрочем, неплохо бы «позаботиться» и о докторе Геббельсе, а также о некоторых других персонажах из той же обоймы.

Испытываю ли я угрызения совести? А по какому поводу я должна их испытывать?

С чего вдруг я должна стыдиться своих поступков? Подумаешь, присвоила идею «мечты» и организовала устранение ее автора! И что с того? Я решала свои личные проблемы. Решала вполне цивилизованно — за счет тех, кого считала врагами. А тут еще этот клоун объявился!

Точнее не клоун, а «привидение-демократ». Не знаю, подглядывали ли эти уроды за мной, но появилось оно аккурат, когда я осталась одна, и собиралась заняться своим восхитительным телом — выполнить комплекс физических упражнений для поднятия тонуса. Хорошо хоть до гола не разделась! Извращенцы!

Эта мерцающая бесплотная хрень появилась посреди комнаты, и я сразу узнала того, кого некоторое время назад нокаутировала ударом в копчик. Я попыталась повторить процесс зачистки местности, но выяснилось, что моя нога пролетела сквозь этого типа, и тот ничегошеньки не почувствовал.

С некоторым ужасом я ожидала какой-нибудь голливудской пакости, но переоценила противника. Тот начал читать мне Нагорную проповедь.

Из этой проповеди выходило, что я должна публично покаяться, что я погубила человеческую цивилизацию и все такое. Этот мерцающий тип рассказал мне ужасную картину, что их мир теперь рассасывается в облаке мирового Хаоса, и что если я хочу спасти тех, кто был близок мне и дорог в том мире, то я…..

Так как перебивать говорящего невежливо, то именно это я и сделала:

— Не парь мне мозги дядя! А от вашего плана с Троцким и цесаревичем — мир, что же не рассосется?

Тот, честно говоря, поймал сразу же клина. А не фиг! То же мне дуру выискал! Если уж врешь — то ври более складно! А если врешь женщине — то посмотри в зеркало, и сотри чужую губную помаду с шеи!

— Ты не понимаешь! Важность нашей идеи заключается в реализации идеи великой соборности… — начало снова завывать приведение, сумев сняться с тормоза.

— А что такое — это ваша соборность? — тупо спросила я.

— Это очень сложно объяснить девушке, не разбирающейся…

— То, что невозможно объяснить одной фразой — обман и лукавство!

— Россия — монархия, и ее величие заключается в преемственности престолонаследия…

— Короче! — вскипела я, — Как значит, девушек поперек их воли похищать, так они даже не извинились и не пытались, а как облажались и накрылось все медным тазом, так я должна покаяться? А вот хрен тебе дядя! Девушка я мстительная и злопамятная! И лучше катись отсюда, пока я не нашла способ сделать тебе очень больно!

К моему удивлению, этот призрак смылся. Правда не навсегда — периодически он появлялся вновь, и пытался вести душещипательные беседы, предлагал стать мне элитой и соборной совестью русского народа — естественно при условии, что я начну плясать под его сценарий. Способ борьбы с этой нечистью я нашла достаточно простой — достаточно было сказать:

— Служу трудовому народу! — и этот мерцающий демшизоид с каким-то воем или воплем мгновенно растворялся.

Так же хорошо помогало чтение речей товарища Сталина. При этом я заметила, что фраза: «Фашисты хотели истребительной войны — они ее получили» — выводила из строя агитатора примерно на полгода.

Мое тело! Ах, как мне хотелось наплевать на все графики и вернуться к своей внешности сразу! Но нельзя! Впрочем, и того, что происходило — хватало за глаза — от Иосифа и Политбюро скрыть возрастающую стройность, фигуристость, молодость было невозможно. Пришлось придумать полезное объяснение — спорт и здоровый образ жизни. Пускали ли слюни члены Политбюро, глядя на мою все более соблазнительную фигуру? Конечно же, пускали! Но подкатить шары к жене товарища Сталина-Крупского никто не решался. А с другой стороны — если Надежда Константиновна смогла, то что, моя жена не сможет? Тем более, что это соответствует линии партии! В итоге пришлось мне взять на себя дополнительную нагрузку — стать сержантом, который гоняет по лесам Подмосковья взвод политбюресс-новобранок. Методы — классические — от простого к сложному, от малых нагрузок к большим. Втянулись девчонки — жирок подрастрясли, курить бросили, забыли про кокаин, коньяки, и вина.

Ну и сами стали влиять личным примером. Конечно — Клавдии Шиффер из них не получились, но фигурки постройнели, приобрели здоровый загар, укороченные фасоны юбок — чтобы и мужчин стимулировать на утренние марш-броски. За политбюрессами потянулись и жены мужей рангом поменьше. С учетом того, что все это сопровождалось серией Постановлений и указов за подписью Иосифа — эффект получился разительный. Если начальство потеет — то и подчиненные обязаны! Не видно из-под живота ботинок? Э дядя! О повышении можешь и не мечтать! Физкультура — основа культуры!

Дольше всего сопротивлялась богема. Столько лет воспевалась и создавалась мода на бледную немочь — и на тебе! Образ худой бледно-зеленой истеричной кокаинистки не вызывает ни у кого из власть держащих одобрения. Подавай им стройных, фигуристых, загорелых, чтобы ударом руки или ноги могли доски и кирпичи разбивать! И, попробуй возрази! Фильм на экраны не выйдет, спектакль запретят, книгу не издадут! Злобная тирания! — захихикает читатель! Ну почему тирания? Всех особо продвинутых извращенцев и извращенок ставили перед выбором — либо они начинают изнурять себя изнурительными физическими тренировками, либо отправляются за кордон, в просвещенную Европу, и извращают, пардон — просвещают ее дальше!

Тем боле, что как помнит внимательный читатель — на Бродвее образовалось очень много вакантных мест из-за фатального увлечения наркотиком «Черчилль-крокодил». Бедняга Черчилль! Сколько же ему пришлось выслушать! Да и Англию поливали помоями в американской прессе регулярно. Хотя возможно, что с наркотиком я вс же переборщила — трудолюбивые китайские коммунисты работали по-стахановски и перевыполняли нормы по производству тотального средства уничтожения граждан.

Чудовищно? Преступно? Какая чушь! Я бесцеремонно скопировала и использовала опыт европейских правозащитников, которые уже много лет борются за открытую продажу наркотиков в России. Единственное отличие — я поменяла местами стороны — теперь в роли впаривающей стороны стояли коммунисты Коминтерна. И не просто стояли, а работали очень творчески! Ведь речь шла о реализации строки из текста Интернационала: «весь мир насилья мы разрушим!». Кто покупает наркотики? Тот у кого есть деньги! А есть ли деньги у пролетариата? У пролетариата нет ничего кроме цепей, поэтому наркотой убивают себя эксплуататоры трудового народа. Сами. За свои же деньги! И не нужно в них кидать бомбы и рисковать жизнью товарищей!

Конечно же, одними наркотиками с парой политических убийств, ситуацию в пользу СССР было не разрулить. И, конечно же, я приготовила этому миру новую серию гнусностей и чудовищных злодеяний. Товарищу Сталину-Крупскому новые задумки очень понравились — дешево и эффективно. А главное — никаких следов указывающих на то, что за всем этим надвигающимся кошмаром стоит СССР.

Нью-Йорк. Корнет Оболенский. Поручик Голицын.

Корнет Оболенский растерянно уставился на тарелку с куском индейки и куском яблочного пирога. И как «это» прикажете есть, судари мои? С помощью одной вилки и одного столового ножа? А где остальные столовые приборы? Нужно было не слушать эту истеричную дуру, которой кто-то отрекомендовал этот ресторан на крыше небоскреба «Эмпайр Стэйт Билдинг». И вообще — что за кухня? Яблочный пирог и индейка. Индейка и яблочный пирог. И это великая свободная нация? А где сало, грибочки, лучок, чесночок, черный хлебушек? Про выпивку лучше и не вспоминать — здешнее контрабандное виски — обычный деревенский самогон из коровьего навоза. А эта дура, все щебетала и хлюпала носом! Веселенькая знакомая у поручика Голицына, ничего не скажешь!

Знакомой поручика Арсения Арсениевича Голицына была Сара Соломоновна Кегельбобен-Русская — актриса какого-то московского театра — то ли имени Шварца Бертольда то ли Валентина Кацмана. По словам поручика Голицына, они с Сарой росли в одном районе, и именно она лишила его, шестнадцатилетнего подростка, девственности, будучи сама на три года его младше. Отец Сары работал скупщиком краденного на Хитровке и был знаком с самим Рудниковым. Сам корнет Михаил Михайлович Оболенский, не стал бы записывать в число своих знакомых Сару. Постель как говорится, еще не повод для знакомства, особенно если эта постель за деньги. Впрочем, кто их поймет — этих москвичей? Его, коренного жителя Санкт-Петербурга, всегда отталкивала эта Москва — город шумный, грязный и жадный. Может нюхнуть кокаину? Или подождать? Лучше подождать — из-за борьбы полицейских Нью-Йорка с «черчиллем-крокодилом», пострадала торговля и другими наркотиками — цены взметнулись выше крыши этого небоскреба — никаких денег не хватит на кокс! А еще эта дура трещит без умолку!

Какая из нее актриса? Она в зеркало на себя смотрела? Понятно, что примой театра (если не наврала) она могла стать, только продолжая подвиги детства — интенсивно раздвигая ноги. Возможно, так оно и есть. Но могла бы говорить помедленнее! С другой стороны — на безрыбье… Не в плане постели — тут Михаил Михайлович был весьма и весьма щепетилен, предпочитая либо родных русских красавиц, либо китаянок (когда при деньгах). Однако в последнее время он более-менее остепенился, остановившись в постели княгини Ирины Михайловны Вяземской. Сара же для корнета Оболенского была источником живой информации с далекой Родины. Ведь из газет правду узнать невозможно — так как для сокрытия правды газеты и предназначены.

— А еще эта чокнутая Крупская заставляет всех жен вождей большевистского режима бегать ежедневно по десять верст! И не просто бегать, а на время, с вещмешком и винтовкой за плечами! — продолжала жаловаться Сара, — А сама бежит следом, ругается как фельдфебель, и подгоняет отстающих уколами штыка в ягодицы!

— Ничего себе… — удивился Арсений Голицын — Совсем, спятили, эти большевики! Михаил! Ты слышал?

Корнет утвердительно кивнул и задумался. Дикость, конечно же! Несусветная! Да и вообще — у корнета, видевшего в газетах двухгодичной давности фотографию Крупской, в голове не могла сложиться логическая картина — 56-летняя женщина (Крупская была 1869 года рождения) достаточно дородной (нестройной) комплекции бежит с вещмешком за спиной, и винтовкой наперевес, нанося периодически штыковые удары в мягкие места впереди бегущих женщин????? Или эта Сара путает Крупскую с мадам Бочкаревой? Но ту вроде бы расстреляли большевики в 1919 или в 1920 году. Или это был какой-то обман? Что там еще говорит эта Сара?

— А еще она заставляет всех загорать — дескать, солнечные и воздушные ванны полезны для организма…

Хм… А ведь действительно полезны — для чего же тогда люди ездили отдыхать в Крым? Впрочем, откуда об этом знать дочери Хитровского барыги, с 12-лет занявшейся проституцией?

— Она запретила кокаин! Теперь за него расстреливают или высылают из Совдепии! Чем ей кокаин помешал то?

Хм… корнет мысленно почесал затылок. По большому счету — пользы от этого кокаина никакой — и деньги на ветер выбрасываешь, и здоровье гробишь, и гражданскую проиграли — не пошел бы нанюхавшийся кокаина Слащев ругаться с Врангелем — не сняли бы его с должности. Остался бы он на должности — могли бы и Крым отстоять и дальше двинуть.

— А эта мода? — всхлипнула Сара, отодвигаясь из-за стола, и демонстрируя короткую, чуть ниже колена юбку, — Это же ужас!

— Действительно ужас! — совершенно искренне согласился Михаил Оболенский, рассмотрев ноги Сары. Хе-хе! А вот если такую юбочку одеть на Ирину Михайловну…. Или хотя бы на ту китаяночку…. Ну на худой конец, если бы Сара догадалась побрить ноги, то выглядела бы сейчас не как солдат шотландской гвардии, а как обычная женщина! Ножки то они разные бывают! И следить за ними нужно!

А ведь эта Крупская по большому счету права! Корнет вспомнил боевые походы в Гражданскую, вспомнил череду случайных женщин — дворянки, горожанки, купеческие дочки, крестьянки…Некоторые из крестьянок и в 30 и в 40 лет выглядели так, что у него дух захватывало! А горожанки? 2–3 года молодости — и все! Либо старая дева, заплывающая потихоньку салом, либо тонкая чахоточная немочь с горящими глазами и надсадным кашлем. От чего? А ведь действительно! Те дамы из круга знакомых корнета, которые увлекались мужскими развлечениями — охота, верховая езда — те и в 30 и в 40 были красавицами! Те же, кто сидел сиднем и щебетал сплетни — расплывались в ширину и теряли девичью красоту. А крестьянки? Они целыми днями на свежем воздухе и под лучами солнца, и постоянно что-то делают, что-то таскают. И что это означает? А то, что в беготне вокруг Кремля, организованной Крупской действительно есть смысл и польза, только вот метод выбран несколько дикий. Или дело не в методе, а в обиде Сары, которую заставили покинуть Родину?

— А Термидор? — вопрос задал на этот раз Голицын, — Что это за дикие слухи про делегатов съезда, которых ледорубами приколотили к стенам Кремля?

Корнет же, у которого желудок перешел в опасное предурчащее состояние, мысленно извинившись перед Россией за то, что своим поведением позорит русского офицера, принял решение есть кусок индейки тем, что есть — вилкой и ножом, и начал потихоньку разрезать ее мясо, непрерывно оглядываясь — не посмеивается ли кто над его действиями — но американцам было на него глубоко наплевать — они поглощали пищу и обменивались своими репликами о своих делах.

— Это не слухи! — надула губки Сара, и, расстегнув сумочку, достала зеркальце в серебряной оправе, кисет с коксом. Профессионально сделав дорожку, она так же профессионально втянула ее носом, выждала секунд пятнадцать и продолжила:

— Палач Сталин организовал тайный заговор, и приказал всех убить. Убивали горные егеря. Убивали жестоко — пробивали головы ледорубами! Очень много погибло наших. Самым первым, еще до съезда, пропал Яша. Уже потом мы узнали, что его убила лично Крупская.

Точно обиженная, решил про себя корнет, не забывая тщательно пережевывать пищу. Представить себе пожилую… Хотя если она бегает вокруг Кремля с винтовкой наперевес…. Или не она? Младшая сестра? Дочь? Скорее всего!

— Да-да Арсений! Лично Крупская! И я не сочиняю! — обиженно заявила Сара, глядя на скептическое выражение лица поручика Голицына, — Мне рассказал об этом тот, кто это видел собственными глазами — капитан Басманов.

— Михаил Федорович? — удивились хором поручик и корнет с недопережеванной индейкой.

— Он самый! Он работает шофером у этой Крупской! И видел все это своими глазами! Она отбоксировала кулаками троих нападавших, застрелила еще двоих, а потом отрезала голову бесчувственному Яше, водрузила ее на капот и приказала ехать в Москву!

— Нападавших? — переспросил Голицын.

— Яше приказали ее убрать. Она нам мешала.

— А что за Яша? — задал вопрос корнет, проглотив кусок так и непережеванной индейки.

— Яша Блюмкин, мы с ним…

— Это тот, который Мирбаха убил? — перебил поручик.

— Да. Хороший веселый парень. Какая страшная смерть!

Корнет Оболенский задумался над мыслью о том, что индейку, возможно откармливали кокаином. Как ни пытался он представить себе картину женщины, избивающей трех мужчин, расстреливающей еще двух, а потом отрезающей одному из пятерых голову, так эта никак и не представлялась. Это уже что-то из разряда греческой мифологии про амазонок-воительниц. Или… Или это Мишка Басманов эту дуру страшилками накормил? Скорее всего — по-другому никак не получалось!

Хотя события в России ему начинали нравиться. История шла по кругу. Все, то же, что и во Франции — вначале революция и якобинцы, потом Термидор и Наполеон. Затем реставрация. Может и в России будет так? Только вот кого реставрировать? Тех идиотов, которые отреклись от государя и монархии в 1917, а теперь рвут друг другу волосы и глотки, споря о том, у кого прав на престол больше? Именно из-за этих придурков, он Оболенский и решил уехать в Нью-Йорк — надоело смотреть на весь этот гнусный цирк. Будущие монархи России не могли так себя вести по определению! Монархия, это не дурдом, именуемый Государственной Думой, и не одесский рынок!

Была в большевистском Термидоре странно-престранная странность. И заключалась она в том, что вместо того, чтобы устранять неугодных власти путем террора, большевики вдруг начали всех неугодных отправлять в принудительную эмиграцию. Та же Сара — её вполне могли воткнуть в шеренгу расстреливаемых — и никаких хлопот. Так нет же — собрали с такими же, как она, посадили на пароход и отправили в Нью-Йорк! Что-то здесь не так! Или Сара не договаривает? Хотя нет — похоже, что ее об этом нужно правильно спросить — чтобы она поняла суть вопроса! Однако поручик его опередил:

— А почему вас отправили в эмиграцию? У большевиков что же — патроны закончились?

— Не знаю. Они говорят, что те, кто любит западную культуру, им не нужны, и должны жить на Западе, который любят, и что в Совдепии останутся только те, кто любит Россию. Они хотят жить как дикие варвары! Как азиаты….

А вот теперь понятно. Оболенский догадался, что странность объясняется извечной борьбой «западников» и «славянофилов» в русском обществе, и что победу одержали «славянофилы». Только вот какие «славянофилы» у большевиков? Они ведь сплошь интернационалисты — Бронштейны, Рубинштейны, Кегельбобены… Или все же были? Нужно вспомнить список «оледорубленных»! И сравнить с теми, кто остался. Хотя чего сравнивать — Сара ведь ясно сказала — «Очень много погибло наших». А кто для нее «наши» — уж точно не они с Голицыным! Оболенский с отвращением отодвинул несъедобную индейку и стал ковырять яблочный пирог. В его голове, свободном от кокаина поселился мячик с надписью «А может пора вернуться?» и начал совершать броуновское отскакивание от стенок черепа. Но ведь «красный террор»!

Или все закончилось вместе с Термидором? Если честно, то это даже не дикость, а откровенное и циничное издевательство над миром — ледорубы, отрезанная голова Блюмкина на капоте машины, женщины, бегающие с винтовками вокруг Кремля, короткие юбки, пятилетний план… Весь мир смеется над дикостью и безумием большевиков, и не замечает, что за всей этой безумной формой спрятано очень рациональное содержание. Кого выдворяют из России? Тех, кто помог ее развалить — интеллигенцию. Кого убили в Термидор? Тех, кто не хотел восстанавливать государство, а мечтал о Мировой Революции. В чем смысл пятилетки? Большевики хотят построить автомобильные и аэропланные заводы и многое другое из того, чего не было в России в прошедшую Мировую войну. Нужны ли России свои автозаводы и аэропланные предприятия? Конечно же, нужны — возможно, и 1917 года не было, если б у нас они были в достаточном количестве. Заставляют бегать и запретили кокаин? Пытаются оздоровить нацию.

И кто же этот злобный гений? Или не злобный? Какой-то грузин — Джугашвили-Сталин и вдова Ульянова-Ленина Крупская. Или это только ширма, а кто-то за ней прячется? Только вот кто? Оболенского охватила волна стыда за увлечение кокаином и забывание истории Родины. Пойди, попробуй вспомни, кто перед 1917 годом выдвигал схожие идеи с новой политикой большевиков после Термидора! И кто из них остался в России.

Или это сам Государь? Вспыхнувший луч надежды тут же погас. Даже если принять на веру чудесное спасение Государя — не мог он такое организовать! Ведь человек, способный организовать такую дьявольскую игру, никогда бы не допустил не 1917 года, не 1914 года! Но кто? Царевич Георгий? Или… Увы но никто из династии Романовых такими талантами не обладал. Загадка!

Хотя есть один вопрос, на который можно сразу же дать ответ — яблочный пирог еще более несъедобен, чем индейка!

Дальнейшее щебетание Сары, было корнету абсолютно неинтересно — она сползла на извечное — местечковые проблемы московского кагала — тетя Соня, Абрам, и что-то там еще. И поэтому, Михаил Оболенский, стал обозревать посетителей ресторана, пытаясь выявить интересных персонажей….

Нью-Йорк. Виктор Суворов-Ссыкун.

Как большевики становятся сознательными невозвращенцами? Так же, как и беспартийные! Если успели почувствовать, что их в воспитательных целях собираются взять за яйца, то бегут куда подальше. Аристарх Ссыкун сидел на комминтерновских деньгах в Вене. Хорошо сидел. Талантливо. Ибо не погнушался в свое время прочитать бестселлер Гоголя «Мертвые души». Ну и использовал схему, приумножая численность австрийской компартии в своих донесениях. По-божески увеличил, не зарываясь. И всё прокатывало. Денежка капала. Капала, пока этот самый источник финансирования внезапно не усох до маленького ручейка. Секвестр мировой революции! Вместе с её апологетами. Аристарх не был троцкистом. Он был гедонистом, сибаритом, приспособленцем и вором. А ещё он читал Гоголя «Ревизор» и знал кто такие ревизоры. Финансирование Комминтерна свели к минимуму — значит скоро приедут эти самые ревизоры и потребуют, чтобы дебет сошелся с кредитом. А они не сойдутся! Что делать? Бежать! Бежать! Бежать!

И вот Аристарх в Нью-Йорке. Огромный город, огромных возможностей! Начать как все американцы с чистильщика обуви и стать через двадцать лет миллионером? Увольте! Ну, нет никакого желания чистить чьи-то грязные ботинки! Зато есть желание быть известным, и получать за это много денег! Как? Как прославиться советскому эмигранту? Заклеймить позором СССР и его лидеров! Как это сделать при отсутствии литературных талантов? Либо нанять литературных негров, либо использовать чужой труд. Разумеется, неплохо бы взять себе литературный псевдоним. Мало ли! А то ведь могут припомнить и его «обличительские шедевры» и воровство партийных денег. Например — Виктор Суворов! Звучит? А то! Ну и на всякий случай он ещё и гражданин Австрии. Кстати, свидетельство о рождении подлинное австрийское, выписанное на реального австрийца, пропавшего без вести перед войной. И паспорт настоящий австрийский. Так что будет он творить, как русский патриот Виктор Сувоворов, а проживать как австрийский эмигрант Адольф Алоизович Гитлер. Несколько коряво у этого австрийца с именем и фамилий, ну да ладно…

Москва. Шофёр Крупской.

Экс-капитана гвардии Михаила Басманова терзали смутные сомнения. Ему передали из Парижа личный приказ генерала Краснова — убить Надежду Константиновну Сталину-Крупскую, и ее мужа Иосифа Сталина-Крупского. И в этом приказе была какая-то странность. Еще год, два, три, или четыре назад, капитан Басманов, оставшийся в подполье, выполнил бы его, не задумываясь. И он ежедневно проверял почту, ожидая такого приказа. Но приказа не было! В стране продолжался террор и большевики уничтожали тех, кто не смог ее покинуть — самое время обезглавить верхушку и уничтожить этих палачей! Но приказа не было. И вот теперь, когда террор был внезапно прекращен самими большевиками, путем массового истребления его инициаторов — Бронштейна, Бухарина, Рыкова, Зиновьева, Тухачевского и других — этот приказ поступил! Для чего? В голове Михаила Федоровича ползучей змеей шевелились нехорошие подозрения. А Краснов ли отдал ему этот приказ? Ведь если он его выполнит — террор снова продолжится, и будут истреблено множество ни в чем неповинных людей! Почему именно сейчас, когда все стало налаживаться и успокаиваться?

Да и как его, этот приказ осуществить? Михаил вспомнил, ту памятную поездку, во время которой их остановил Блюмкин со товарищи. Он тогда решил сыграть тупого дурачка, который не причем. Даже не стал расстегивать кобуру со служебным наганом! И чем все закончилось? Тем, что он потратил целые сутки, на то, чтобы выпрямить вмятину в капоте, от головы Якова Блюмкина, которой по этому капоту лупили с нечеловеческой силой! А потом ОНА с веселой улыбкой на устах, свернула Якову голову, развернув оную с жутким хрустом на 180 градусов. И еще четыре трупа — двое убиты руками и ногами, а двое застрелены! И все это еще и с какой-то нарочитой театральностью и неприкрытым над ним, Басмановым, издевательством!

А потом случилось то, о чем он мечтал все эти годы — организаторов террора быстро и безжалостно пустили под нож. И ведь сто пудов — не обошлось без НЕЕ! Именно с перемен в ее поведении все и началось! А следом за поведением, пошли и перемены во внешности. Вроде поначалу незаметные, но куда простите девалась, та пожилая потертая матрона с плохо причесанными седыми волосами и очками? Вместо нее сейчас какая-то молодая фурия, которая по утрам гоняет жен большевистских вождей с полной боевой выкладкой по пересеченной местности! Причем гоняет так, что когда его, Михаила, подначили и поймали на «слабо» он чуть не умер, хотя бежал налегке! А эта колка дров руками и ногами вместо топора? Интересно, о чем они там в своем Париже думают? Думают, что я на раз-два зашибу эту пожилую тетеньку 56-лет от роду и ее чахлого муженька? А знает ли генерал Краснов, что большевик Сталин, бросил курить и тренируется сгибать и разгибать гвозди руками? А эта тетенька выглядит не старше тридцати пяти сорока и разбивает головой железнодорожный рельс? Я уже не говорю про то, как она стреляет, метает ножи, топоры, лопаты и сковородки! А еще, она меня явно расколола, но не сдает, а делает вид, что это такая веселая игра. Я забыл добавить про ее чокнутую горничную. Которая, во всем пытается ей подражать.

А вот и ОНА сама! Ах, да! Самое главное! Вы меня извините, господин Краснов, но вы там в своем диком и отсталом Париже, наверное и не догадываетесь о том, что такое стройные загорелые женские ноги, выглядывающие из под юбки длиной по колено, с разрезами чуть ли не до талии. Одни раз посмотришь — потом весь день как под хорошим кокаином ходишь!

— Привет Миша! Чё кислый то такой? Случилось что-то? Выглядишь ты словно Буратино перед топором Раскольникова! У ну давай рассказывай! Слушай, а может ВСЕ расскажешь? Ведь сгоришь ты на фиг, если ВСЕ будешь в себе держать!

И что я должен делать в такой ситуации? Предать боевых товарищей? Или нет уже никаких товарищей? Почему мне отдали такой странный приказ? Кто за этим стоит?

Похоже, что за своими нравственными метаниями и слишком затянул паузу и ОНА продолжила с традиционной издевательской снисходительностью:

— Понимаю… Ну если стесняешься говорить, то скажу я. Тебе поручили НАС убить — меня и Иосифа. Приказ ты получил из Парижа либо Нью-Йорка. Скорее всего из Парижа — от Краснова или кого-то там еще. И терзаешься ты по поводу того, что приказ этот запоздал по времени на несколько лет, и что его выполнение сейчас, приведет к тому, что России, которую ты любишь, и которой ты присягал, станет от выполнения приказа только хуже — продолжится хаос, анархия и террор. А еще ты боишься того, что не сможешь справиться с поставленной задачей, если решишься ее выполнить, ибо я могу оказаться быстрее. Так?

Я почувствовал, что мое лицо приобрело цвет большевистского флага. Что ответить? Отрицать?

Однако ОНА избавила меня от столь трудного выбора, тут же продолжив:

— Вся твоя беда Миша, что учение моего мужа, ты изучаешь по белоэмигрантским агиткам, а не по реальным документам и делам! Кроме того, ты зашорился настолько, что ничего не видишь кроме красного и белого. Ты забыл про то, что есть и другие страны, кроме России. А вот если ты про это вспомнишь, то тогда, ты достаточно легко найдешь ответ на вопрос — какому государству выгодно, чтобы Россия исчезла с политической карты мира. Исчезла независимо от того, какого она цвета…

— Англия? — перебил я ЕЕ.

ОНА улыбнулась и расцвела в счастливой улыбке, и похлопала меня по плечу:

— Ну, вот видишь! Еще не все потеряно! Если человек умеет думать — он сам к нам придет. Что же до приказа — решай сам, но уверяю тебя — не успеешь — порву на хрен, как живодер Тузика за порванную грелку!

— Так значит, Краснов продался англичанам? — выдал я вслух, свою страшную догадку.

— Может и продался, а может ему посулили деньги на что-то благое для белого движения, но за выполнение конкретного задания. А может, тут и Ротшильды замешаны — они ведь и в Англии и во Франции. Сам же Краснов, сидя в Париже, питается слухами, и адекватно оценивать обстановку не может. Да и ты уж извини Миша, но у ВАШЕЙ белой идеи нет никакого будущего. Она умерла. От чахотки и кокаина. Что кроме «единой и неделимой» и «учредительного собрания» вы можете дать людям? Единая имеется уже сейчас. Что остается? А оно нужно это собрание? В общем, Миша тебе нужно почитать серьезную литературу, и завязывать с посещением буржуазно-упаднических театров. И время впустую тратишь, и мозг засоряешь, и потом какую-нибудь заразу подхватишь, что нос отвалится!

И что прикажете ответить Надежде Константиновне? Попытаться расстегнуть кобуру нагана? Так я ж ее с момента получения не расстегивал — кожа новенькая дубовая… Пока буду возиться — хрусть… И либо голова на задницу будет смотреть либо руки ноги переломают. И главное ради чего и кого? Тех двух шутов, которые в Париже российский престол делят? Когда этот самый престол выбросили на помойку — где они были? Шлялись по Петрограду с красными бантами, нанюхавшись кокаина и горланили «Марсельезу»!

Так что я тогда предаю? Россию? Так я в ней живу, а не в Париже! Идею? Чего? Собрания? Кого? Хронических говорунов-демагогов? А не они ли довели Россию до этого бардака? К моему удивлению, принятое мной решение стать «возвращенцем» никак не отозвалось в моей совести. Я прислушался к себе, своим мыслям и чувствам, совести. Совесть моя счастливо и умритоворенно храпела и ее храп напоминал какой-то пролетарский марш.

— Ну, вот и славно! — сказала ОНА, и, развернувшись ко мне спиной, отправилась к себе.

И я тут же понял, что все, чем я жил последние несколько лет — красные, белые, учредительное собрание, политбюро — все это полная фигня! Самая сложная проблема в жизни человека это вопрос — что красивее — вид женщины со спины или вид ее спереди? Или сбоку? И разве можно после этого понять, что такое соборность?

Лондон. Клуб «Грэндфазер Мерлин»

— И что вы, поэтому поводу думаете, сэр Уинни? — задал вопрос лорд Чемберлен, метнув дротик в тело обнаженной индианки, распятой на щите для мишеней в зале элитного клуба «Грэндфазер Мерлин». Бросок получился неудачным — дротик воткнулся в деревянный щит, в двух дюймах от плеча девушки. И это при том, что целился он ей в лобок! Стареем!

— Я думаю, что смена политического руководства и политического курса в России, никак не должна отразиться на наших с ней отношениях! — ответил Черчилль, подходя к красной черте на полу, означающей границу, с которой производится бросок дротика. Его бросок оказался более удачным — дротик дартс вонзился в левую грудь девушки, и та истошно закричала от боли, — Цель Мировой войны достигнута не полностью — Россия хоть и ослаблена, но уцелела. Нынешний курс России позволит ей восстать из руин. Этого допустить нельзя. Нужно усилить блокаду России, как в политическом, так и в экономическом аспекте. Организовать уничтожение ее нынешнего руководства — нам более предпочтительны идиоты и демагоги вроде покойного Бронштейна, чем те руководители-хозяйственники, которые пришли к власти.

В первую очередь нужно лишить Россию доступа к современным технологиям, ибо их внедрение, автоматически развивает и образование и общую культуру и соответственно продвигает Россию вперед.

Кстати, что там с агентом Краснова? Или он раскрыт большевиками?

— Сэр Дадли? — лорд Чемберлен повернулся к солидному седовласому мужчине в обтягивающем трико.

Сэр Дадли отложил на серебрянный поднос бутерброд с маринованными глазами коалы — так называемый «Эндрю ньюмен» (изобретение одного американца, поселившегося в Новой Зеландии), и ответил:

— По донесениям агентов, исполнитель был перевербован большевиками еще до получения приказа от генерала Краснова, и к исполнению миссии не приступал — проигнорировал. Начали отработку резервного варианта. Сейчас мы ищем агента, который сумеет доставить горничной оружие.

— Горничной? — переспросил Черчилль.

— Да. Она из дворян. Столбных.

— Может столбовых? — поправил Черчилль.

— Я в этих тонкостях не разбираюсь, — сознался сэр Дадли.

— Господа! Может, все же закончим партию? — напомнил Чемберлен.

— Ящик коньяка тому, кто первым попадет этой туземке в глаз! — радостно завопил Уинстон Черчилль, метая очередной дротик.

Партия в дартс продолжалась еще примерно полчаса. Потребовалось еще три десятка бросков, прежде чем дротик Черчилля вонзился в глаз индианки, и та от чудовищной боли потеряла сознание, напоминая при этом ежа, пытающегося свернуться в обратную сторону.

Закончив со спортом, лорды перешли к десерту. Они сели на корточки на огромном диване и прильнули к кальяну с гашишем, наблюдая за танцем полуобнаженных индианок, вяло перебрасываясь фразами на тему эротических фантазий. Они были одни в этом огромном полупустом здании. Как и все элитарные заведения, клуб «Грэндфазер Мерлин», существовал за счет членских взносов сильных мира сего. Впрочем, его администрация не гнушалась делать бизнес и на остатках «сладкого стола» — девушек игравших роль мишеней для дартс, продавали в другой элитарный клуб, рангом пониже, специализирующийся на обслуживании садистов из высших слоев Англии. Искалеченных танцовщиц сбагривали в публичные дома, либо тем же садистам.

Но забавы с индианками — это лишь внешняя атрибутика клубной жизни. Своего рода патриархальные традиции времен завоевания Англии норманнами. Именно в ту эпоху сеньоры обладали неограниченной властью над вассалами — право первой брачной ночи, выдирание ноздрей неверным женам, клеймление каленым железом развратниц, юные мальчики-пажи для интимной жизни. Что-то подобное стремились поддерживать и в клубе «Грэндфазер Мерлин».

Главной стороной жизни клуба были встречи сильных мира сего, переговоры, принятие решений в неформальной обстановке. Своего рода политбюро палаты лордов. И это политбюро лордов было всерьез обеспокоено, тем, что в СССР стабилизировалась ситуация. Стабильность СССР угрожала геополитическим интересам Англии. И лорды приняли решение, вновь ввергнуть СССР в эпоху хаоса, реформ и перемен. Они были разумными людьми и понимали, что война с СССР даже чужими руками — занятие слишком дорогое. Нужно начать с малого. Благо этот метод давно и многократно опробован на России и показал свою эффективность — отравление Ивана Грозного, убийство Петра Первого, Петра Второго, Петра Третьего, Павла Первого, отравление Казарского, убийство Романовых. Если все покушения провалятся — калибр воздействия будет увеличен — мятежи и приграничные конфликты. Не поможет — война. Естественно чужими руками.

СССР. Иваново. Дача товарища Шустера.

Всё смешалось на даче Шустеров. Но не социалистические реформы товарища Сталина-Крупского и товарища Сталин-Крупской были тому виной. Родня. Обычная бытовая разборка, могущая перерасти в братоубийственную войну.

— Савик! Ты, конечно же, брат мне, но…, - пытался урезонить своего младшего брата Эраст Моисеевич. — Но твоя похоть скоро станет притчей во язытцах! Брат первого секретаря горкома ведёт себя как…. Мартовский кот и кролик, нажравшийся кокаина! Ты хоть думал над тем, что из-за твоего беспробудного разврата нам всех могут куда-нибудь на лесоповал отправить?

— Ну не преувеличивай так братушка! — усмехнулся Савик. — Ну, пересплю я с этой полькой и что? Полькой больше, полькой меньше!

— Моей жене это не понравится Савик!

— А тебе-то что с того? Или так и решил жить подкаблучником? Найди себе кого-нибудь помоложе, да поглупее.

— Нет, Савик, ты и в правду такой идиот? Я — ПЕРВЫЙ СЕКРЕТАРЬ ГОРКОМА! Мне даже развестись нельзя! Сразу выговор за аморалку вкатят и с должности снимут. А потом за тебя возьмутся. Ты этого хочешь?

— Нет. Так я ж не тебе с этой полькой предлагаю переспать, а сам собираюсь! Или ты тоже на неё глаз положил, да не знаешь как подкатить? Так давай вдвоём — с этой шляхтенки не убудет, наоборот будет только рада!

— Ты предлагаешь мне переспать с подругой моей жены?

— И что с того? Что это меняет? Или от того, что она подруга твоей жены, у неё известное место не вдоль, а поперек расположено?

— Знаешь Савик, если ты такой умный и упёртый, то может, подождем ещё пятнадцать минут, и ты сам всё Сабрине и её подругам выскажешь?

— Да не вопрос братушка! — рассмеялся Савик теребя на шее массивную золотую цепь весом в сто унций…

* * *

Эраст Моисеевич Шустер, был сволочью, подкаблучником и приспособленцем и знал про это. Но он был хитрой сволочью. И умной, ибо понимал, что в жизни всегда нужно чем-то жертвовать, чтобы оставаться на плаву и быть в шоколаде. Приспособленец? Ну и что с того? И таки где те гордые идиоты, которые отстаивали свою точку зрения? Либо валят лес в Сибири, либо кормят могильных червей на кладбище после вскрытия черепа ледорубом. Чего они добились? А он? Он, Эраст Моисеевич, вовремя успел перестроиться и перескочить на нужный поезд. Улучшать жизнь трудящихся Иваново? Да не вопрос! Хлопотно это и трудно, но ведь и ЕМУ перепадает! А главное что весь город знает, что именно ОН заботится о благе трудового народа! И его за это любят и уважают! Причем по-настоящему! А это чертовски приятно. Да и власть — это тоже приятно! Главное не зарываться! Подкаблучник? Зато порядочный семьянин! Да и жена не только умница, но и красавица! Братец вот единоутробный покузьмил правда. Испортили его деньги. Похоже, что пора от него открещиваться и дистанционироваться. И срочно! Уже на ближайшем заседании горкома заняться самокритикой и критикой буржуазной натуры братца. И это пойдет ему Эрасту, опять же в плюс — честный большевик, умеющий публично признавать свои недостатки! А вот и Сабринушка с новыми подругами приехала!..

Глава 3

Сабрина Арнольдовна недолюбливала Савика. Причём, чем дальше, тем больше. И визит брата мужа к ним на дачу её не обрадовал.

— Антуанетушка! Накрой пожалуйста нам на стол! — попросила она кухарку, и с ходу переключилась на Савика:

— Какими судьбами Савик Моисеевич? Как поживает советская буржуазия?

— Буржуазии скучно, Сабрина Арнольдовна. Вот прослышал, что у вас очаровательная прислуга появилась, решил заглянуть на огонек. Вы ведь знаете, как я люблю и ценю женскую красоту! — ответил брат мужа, поглядывая на приехавших вместе с женой брата польку и еврейку.

— Хм…, - брови Сабрины Арнольдовны в удивлении взметнулись вверх. — Как я понимаю, ты хочешь нанять нашу прислугу к себе на работу? Вообще-то ей уже за шестьдесят! Тебя это не смущает?

— К-к-кому за шестьдесят? — опешил Савик.

— Что значит кому? Антуаннетушке нашей! Или у нас есть другая прислуга?

— А-а-а… — Савик перевел взгляд на польку и еврейку.

— Счевэссэсерина Краснопролетарско-Крымская и Пошлячка Красноуводская являются руководителями предприятий входящих в состав кооперативного союза «Ивановювелиртрест», генеральным председателем которого являюсь я лично. И я не позволю, чтобы в моем присутствии и в моем доме кто-то оскорблял сотрудников моего треста! Поэтому вы, Савик Моисеевич, либо здесь и сейчас приносите свои извинения, либо покидаете наш дом! — как-то неожиданно резко и жестко, даже для Эраста Моисеевича, отрезала Сабрина Арнольдовна.

— Я? Извинения? — Савик фыркнул от смеха и поднялся из-за стола, — Да пошла ты нахуй Сабринушка! Вместе со своим муженьком-подкаблучником и своими подружками! Ноги моей здесь больше не будет!..

— Зарвался мой братик! — нарушил тишину на веранде Эраст Моисеевич, после того, как автомобиль Савика скрылся вдали. — Может это и к лучшему? Ведь подставит он нас со своей жадностью и наглостью…. Кстати, Сабринушка, а что за странные имена Счевэссэсерина и Пошлячка?

— Ну, — улыбнулась Шустер-Ковальчук, — Счевэссэсерина — счастлива еврейка в СССР, а Пошлячка польская шляхтенка чествует коммунизм! Девочки сами выбрали. Были ещё два очень хороших варианта — Сперма — счастье польки есть Россия и Москва, и Жидовка — женское интернациональное движение объединяет всех коммунисток, а также Сопля — социалистическая полька любит янтарь и Стерва — социалистический труд еврейке — радость и веселье, но девочкам захотелось иметь более длинные имена. Кстати, можешь нас поздравить! Я получила письмо от Сталин-Крупской! Нас приглашают в Москву для предметного разговора о возможностях расширения нашего предприятия!

— Письмо от Сталин-Крупской? — подпрыгнул Эраст. — Ну, тогда нужно срочно завязывать с моим братцем! Пускай живет своей жизнью!

Москва. Горничная Крупской.

Княгиня Татьяна Алексеевна Верхнеухтомская ненавидела своих многочисленных родственников, а также еще более многочисленных друзей своих покойных родителей. Ненавидела лютой ненавистью. И ей было глубоко наплевать на мнение окружающих по данному вопросу. Впрочем, окружающие наверняка бы ее поддержали в данном вопросе. И в самом деле — пока ее папенька был жив, то на его адмиральские погоны, как мухи на мед слетались всякие там просители и ходоки. Сколько елея и сладких речей услышала Надя в тот период. Но грянул семнадцатый год. Ее спасла случайность — она забилась в шкаф с платьями маменьки, который обыскивать никто из матросов не стал. Папеньку и маменьку выбросили с балкона на матросские штыки. Дальнейшие несколько дней слились в полосу кошмара — она бегала по Петрограду по многочисленным знакомым, родственникам и друзьям, но везде закрывали перед ней двери — помогать дочери адмирала слишком опасно.

Отсутствие ночлега, еды и теплой одежды сделали свое дело — она упала в голодный обморок, переходя через дорогу. Удачно упала — перед какой-то машиной. Потом были две недели жуткой лихорадки, которые она провела в квартире той, которая ее подобрала. Это была Наденька! Жена Ульянова, который организовал в России кошмар семнадцатого года. К удивлению Татьяны, ее спасительница оказалась обычной пожилой и очень усталой женщиной. Она не стала звать матросов, чтобы те подняли ее, Татьяну, на штыки, не стала расспрашивать о прошлом. Просто вылечила и поставила в строй — горничной-служанкой-кухаркой, ибо самой Крупской, заниматься готовкой не было времени — она занималась революцией. Возможно, все сложилось бы как-то по-другому, если бы не один штрих — в семье Ульяновых были нелады — любовный треугольник. Третьей была Инесса Арманд. И отодвинутая в сторону Крупская, чтобы как-то справиться со своими личными переживаниями, несколько переусердствовала с заботой и личным вниманием к своей горничной. Она относилась к ней не как к служанке, а как подруге и товарищу.

Все это в сочетании с пережитым ранее кошмаром, искорежило психику княгини Верхнеухтомской. Появилось чувство. Противоестественное. Любовь к немолодой женщине, которая ее спасла и укрыла от опасностей смутного времени. Уже тогда, в семнадцатом году, княгиня знала, что убьет любого, кто посмеет причинить вред ее Наденьке. И ей было глубоко наплевать на мнение всех остальных. И если бы кто-то обратился к ней с просьбой совершить покушение, то этот кто-то умер бы там же, где изложил свою просьбу. Но не обращались. Несколько лет, пока полыхала гражданская война, и цвет будущей России никак не мог определиться, ее никто не вспоминал.

Но вспомнили. Вспомнили, когда последний пароход с белыми эмигрантами покинул Крым. И потянулись к ней ходоки. До победы большевиков в Гражданской войне, княгиня и не подозревала о наличии у нее такого количества родственников, а у родителей такого количества друзей. Но друзья-то ладно, а вот родня….Ну хорошо! Допустим, что Нижнеухтомские и Среднеухтомские — родственники Верхнеухтомских. Фамилия частично совпадает. Но остальные? Кацманы, Шульцманы, Дизайнеры, Альвееры, Кугельбобены, Когельбобены, Русские, Минские, Жемчужные, Алмазные, Рабиновичи… Эти-то как? Если Владимир Ульянов-Ленин картавит, то какое к этому отношение имеет она?

Однако все ходоки как один уверяли ее в ближнее-средне-дальнем родстве, и все рассказывали схожие по структуре сюжета истории. Все они, как один дружили с ее родителями, частенько бывали в гостях. Все они, качали ее, Татьяну, на руках когда она была маленькая. Все они, когда приезжали в гости, дарили ей либо леденец в виде петушка на палочке, либо фарфоровую куклу. И, наконец, все они, спасали ей жизнь, когда она была маленькой.

И она, княгиня Верхнеухтомская, тогда просто озверела. Она вспомнила семнадцатый год, и сравнила с келейным елеем сейчас, и в душе у нее поселилась холодная ярость. Нет, Татьяна Алексеевна не стала кричать, кидаться предметами в ходоков. Она взяла пример с гулящего мужа Наденьки — она стала записывать. Записывать в толстенную амбарную книгу. В книге этой она оформила таблицу, в которой было четыре столбца:

1. Номер по порядку

2. ФИО родственника (друга родителей).

3. К или Л (кукла или леденец)

4. Описание подвига.

По прошествии, тысячного ходока, Татьяна Алексеевна решила подвести промежуточные итоги и проанализировать собранную информацию. Проанализировала. И… И, узнала о себе очень много нового. Например, что за период от момента рождения до исполнения шести лет, она съела 515 леденцов в виде петушка на палочке, а в ее детской комнате было 485 фарфоровых кукол. Но это еще, куда ни шло. А вот другая информация повергла Таню в шок! Оказывается она была очень беспокойным и непоседливым ребенком — примерно 152 раза она падала в колодец, 38 раз пыталась совершить подвиг Анны Карениной, 113 раз выпадала с балкона третьего-четвертого-пятого этажа на руки спасителю, 76 раз падала с крыши, 5 раз ее доставали из клетки с тигром, на нее нападали слоны, носороги, жирафы, медведи, волки, куницы, коршуны (три раза она летала в их когтях), 4 раза горела в дирижабле, 28 раз тонула на кораблях, 149 раз тонула в реке, падала с Эйфелевой башни, Биг-Бэна, ее раз 30 похищали цыгане, трижды людоеды (в Африке, Америке и Индии), 14 раз большевики, а однажды сам кайзер Вильгельм. Ну и еще всякая там мелочь — то косточками давилась, то деревья на голову падали.

Татьяне стало жутко весело, и она продолжила веселый учет и контроль. Примерно после трехтысячного просителя, она уже понимала, что история человечества — это абсолютное ничто по сравнению с ее биографией. По крайней мере, ее уверяли в том, что русско-японская, Великая Мировая, англо-бурская, испано-американская и балканские войны — были организованы ходоками для спасения маленькой Тани от очередных врагов. Мудрая Наденька, выслушав жалобы своей подруги-горничной на бесчисленных просителей, попросила содействия у Феликса Эдмундовича Дзержинского. Он, конечно же старался, но число родственников Татьяны никак не убывало — они шли нескончаемой чередой.

Чувства Татьяны к Наденьке с течением времени еще более окрепли, а потом настал тот самый «день перемен». Она уловила женским чутьем изменение в поведении Нади, а затем уловила и все остальное — ее Надя, как будто прорывалась сквозь старую оболочку, прорывалась в виде женщины более молодой и с другими манерами. ОНА — Надя изменилась тогда. Стала более отдаленной. Но ее Татьяну не отталкивала, и никакого забора не возводила. Просто как-то увеличила дистанцию в личном, и старалась ее выдерживать. Но… Хотя дистанция и увеличилась, и хотя в жизни Наденьки появился Иосиф — эти ее новые манеры! Новые фасоны одежды и нижнего белья, которые скрывали все меньше и меньше, все больше и больше молодеющее и стройнеющее тело подруги… А, обязательные занятия физкультурой? Когда колонна полуодетых женщин с винтовками бегает по лесу и орет на ходу: «Смерть буржуям! Порвем! Порвем! Порвем!» А занятия по рукопашному бою? И… И душ после каждой такой тренировки, когда можно приблизиться к НЕЙ на очень-очень близкое расстояние!

О ней, княгине Верхнеухтомской, ВСПОМНИЛИ по настоящему только через восемь лет после революции. Ей назначили встречу. И она на нее пошла. Она знала о том, что ей предложат, и знала, как она поступит. В принципе она могла и не ходить, а сразу сдать шпиона Дзержинскому, но ей хотелось услышать очередной анекдот о своей биографии.

Они встретились в Нескучном Саду, в то время, когда там еще не бывает гуляющих прохожих. Одуловатый, заплывший жирком неряшливый человек среднего роста. Примерно около сорока. Представился полковником Марком Солонинным, личным адъютантом барона Врангеля, который был близким другом ее покойного отца.

Татьяна только мысленно хмыкнула — ее проситель больше смахивал не на полковника, а на скупщика краденного с Хитровки — такая же неряшливость, какие-то жаргонные словечки, полное отсутствие военной выправки. Марк Солонин сразу же сообщил, что принадлежит к «петухам» — не в том смысле, что он педераст (хотя вполне мог быть — какой-то он слишком приторный), а в том смысле, что в его рассказе подарили не куклу, а леденец в виде петушка на палочке. Татьяна уже с трудом сдерживала смех, и стиснула зубы, пытаясь сохранить на лице серьезность и загадочность заговорщицы. Но делать это становилось все труднее — кто-то внутри нее — какой-то злобный клоун-Петрушка с фарфоровой головой, и леденцом-петушком в руке, истерически хохотал и скандировал: «Подвиг! Подвиг! Подвиг!»

— … А потом, Петр Николаевич, видя, что вам не хватило места в последней шлюпке — уступил свое. Сам же одел спасательный жилет, и плавал кругами вокруг вашей шлюпки, всю ночь рассказывая вам сказки, что бы Вам не было страшно. И поэтому, своим спасением с тонущего «Титаника» вы обязаны лично Петру Николаевичу…

Татьяна с трудом сдержала себя от истерического похрюкивания. Такого «подвига» в ее коллекции еще не было! Галантный педофил Петр Николаевич Врангель, растлевает однадцатилетнюю девочку на борту «Титаника», лишает невинности, спасет от гибели, даже обещает жениться, но из-за карточных долгов брата женится по расчету на богатой невесте, и теперь живет в Нью-Йорке, вспоминая и вздыхая по юной Татьяне. Автору премия!

— И что сделать то нужно? — прервала княгиня словесный понос Марка Солонина.

Тот засуетился, воровато посмотрел по сторонам, и достал из-под плаща, какой-то сверток треугольной формы. Что-то завернутое в мешковину.

— Браунинг. Пули со стрихнином.

Татьяна взвесила сверток в руке. Похоже на то!

— Не разворачивайте! — перепугано пискнул Солонин, — Вдруг кто-то увидит!

— А что взамен за проделанную работу? — язвительно спросила княгиня, испытав чувство злобного удовлетворения, от недоумения на лице Солонина.

— Как что? Ну это… Любовь Родины. Благодарность потомков.

— Господин полковник! Мне кажется, вы не поняли! Я спрашиваю — что взамен? Или вы считаете, что я коммунистка и могу работать бесплатно?

— Но ведь Сталин — трусливый палач! — с пафосом в голосе, но вжав в голову в плечи, возразил Солонин.

— Мне-то что до этого? Я вас не про Сталина, а про оплату работы спрашиваю! Титул Великой Княгини будет? Личный дворец в Ницце?

— Но, княгиня, вы требуете невозможного! Вы хотя бы знаете, сколько женщин сейчас в очереди на получение титула Великой княгини?

— А мне-то какое до этого дело? Если они выстроились в очередь — значит они большевички, ибо очереди придумали большевики в семнадцатом году! А я — КНЯГИНЯ ВЕРХНЕУТОМСКАЯ! И я хочу без очереди и с предоплатой, и все сразу! Есть у Вас с собой купчая на дворец?

— Но Татьяна Алексеевна, Вы же понимаете, что такие вещи, так быстро не делаются!

— Вот только не нужно мне тут слезы лить! Не делаются…. Значит, я должна сейчас, и сразу и вы потом и может быть? Звиняй хлопец, но серьезные дела так не делаются! Товар-деньги-товар!

— Слушай ты сука! — заорал Солонин, — Ты должна быть нам благодарна! Тебе оказана великая честь! Тебе поручили убить самого…

Конец фразы потонул в хрусте. Княгине надоел этот проситель, и она опустила сверток с браунингом на голову Марка Солонина. Опустила так, как ее учила Наденька. Учила она хорошо — верхняя часть головы, именуемая лбом расплющилась, уменьшив высоту черепа примерно в два раза. Тушка Солонина осталась лежать там, где они начали разговор — в распаде между двумя небольшими гребнями. Сама же Татьяна Алексеевна, напевая какой-то пролетарский марш, направилась к набережной, где избавилась от браунинга. Ей было весело и хорошо. Наконец-то она сделала что-то по-настоящему полезное и доброе для своей Наденьки! Ах, Наденька! Какая же у тебя нежная бархатистая кожа!

С этими весьма и весьма эротичными мыслями, княгиня направилась на Тверскую в Елисеевский гастроном. Она решила купить что-нибудь вкусненькое, чтобы порадовать своими кулинарными талантами Наденьку. В парке культуры и отдыха кипела дневная жизнь просвещенного пролетариата. Раздавались хлопки винтовок в тирах, мимо пробегали стройные комсомолки с гимнастическими обручами, и подтянутые комсомольцы с противогазными сумками через плечо. У самого входа, группа комсомольцев-активистов лупила автомобильными рессорами какую-то темную личность — судя по разговорам и матеркам — либо сутенера, либо торговца кокаином. Лупила самозабвенно и решительно — незадачливый нарушитель порядка вяло подергивался в предсмертных судорогах лежа в луже собственной крови.

Боевой настрой Танечки сказался и в гастрономе. Ее попытались обвесить. ЕЕ! Горничную САМОЙ и САМОГО! И этот наглец-продавец начал еще скандалить и угрожать милицией! Хочешь милицию милый? Будет тебе и милиция!

Дождавшись прибытия милицейского наряда, княгиня Верхнеухтомская, засветила ногой в ухо продавцу-мошеннику, продемонстрировав окружающим, что хотя ее ноги и не такие красивые как у Наденьки, но она совершенно справедливо носит титул лучшей ученицы Надежды Константиновны. Ткнув старшему милицейского патруля в лицо свое служебное удостоверение Горничной Политбюро ЦК ВКП (б), Татьяна предотвратила несанкционированную попытку применения табельного оружия последним.

И сразу все стало на свои места. Сразу же нашелся честный продавец, с честными не подпиленными гирьками. Сразу же все что надо взвесили и упаковали. Блеск! Кому не повезло, так это директору магазина и продавцу-обманщику. Первому светил перевод в какой-нибудь Бердичев, а второму стройки первой пятилетки.

Нужно сказать, что с момента тех самых разительных перемен в Наденьке, княгиня стала очень гордиться своей профессией. Конечно, звучит несколько не презентабельно — горничная — что-то вроде служанки, но на деле… На деле, в табеле о рангах она стояла выше фрейлин императрицы! Помощница САМОЙ! И Татьяна уже не раз убеждалась, что ее служебное удостоверение имеет власть большую, чем у товарища Дзержинского… Но что удостоверение, когда она может быть рядом с Наденькой!

Москва. Надежда Сталин-Крупская.

Наденька — это я. И я немножко успокоившись и оглядевшись, решила не избавляться от влюбленной в меня горничной, ибо кадры нужно беречь, а неизвестно кто придет ей на замену. Тем более, что она оказалась достаточно смышленой, и пугающим энтузиазмом бралась за освоение всех моих нововведений. Иосифа поначалу бесило, что горничная чуть ли трется об меня, а затем он успокоился. Успокоился, ибо жутко ревнивый. С учетом же того, что я все хорошела и хорошела…. А его старые партийные товарищи глазами на мне дырки сверлили… Шпиёнов ко мне приставил — чтоб наблюдали — не закручу ли я роман на стороне. Я недели две терпела этих увальней, а потом закатила скандал, объяснив товарищу Сталину, что если не он, то кто же? И зачем мне это нужно? Новой остроты ощущений, пылкой страсти и ласки? Это-то после двенадцати-пятнадцати часов беготни, тренировок, ругани на совещаниях? Ага. Когда глаза на ходу слипаются от усталости — самое время для мачо в постели — чтобы хрусть! И свернуть этому мачо его шею, а затем использовать его остывающее тело в качестве кондиционера. Однако на Иосифа мои слова все равно не повлияли. Пришлось объяснить ему кое-что. Знала я это только теоретически, и не была уверена в том, что это правда. Но говорила я, достаточно уверенно, и объяснила мужу, что наибольшее удовольствие женщине может доставить не молодой мачо с длинным шлангом между ног, а ласковая и опытная женщина. И если мне чего-то не хватит в постели с мужем, то далеко идти не нужно — достаточно излить горничной душу о нелегкой женской доле.

Вроде убедила. Но в душе проснулась ревность, ибо заметила, что Иосиф поглядывает на Таню, не как на обслуживающий персонал, а как на женщину. Тем более, что там было на что посмотреть. Конечно, до меня ей было далеко, но на фоне политбюресс она была почти богиня. Вот же блин треугольник! Это что теперь — вести работу по созданию шведского варианта семьи? Две плюс один? Уф! За что мне это?

Как уже понял читатель, против нового лидера СССР и меня, была организована серия покушений. К счастью, для меня — достаточно примитивных. Складывалось впечатление, что их организатор и разработчик практически ничего не знает об СССР. Да и Чехова похоже что никто из них не читал! Ну, какой, скажите, идиот станет парковать грузовик в глухом лесу, вдалеке от автомобильной дороги? Сразу же вспомнилась история с Фрунзе, которого в течение года, дважды сбивал в Москве автомобиль. Типа случайно! Если под лошадь в Москве попасть проблематично, то как «случайно» попасть под автомобиль, которые в Москве можно по пальцам пересчитать? Да еще дважды?

Впрочем, если организатор сидит в Лондоне и видит из окна какую-нибудь стрит забитую авто, то вполне понятно, что в его голове рождается идея о «случайном сбитии машиной». Этот клоун тогда, даже мотор не успел завести, как я запрыгнула красивым голливудским прыжком из серии сальто, на крышу кабины грузовика, а затем с диким воплем проломила пальцами рук фанерную кабину, и извлекла за шиворот тушку дрожащего водителя с торжествующим криком:

— Девочки смотрите! Я шпиена-террориста поймала!

Девочки политбюрессы стали нелепо, но с огромным энтузиазмом подпрыгивать, потрясая своими грандиозными бюстами, и радостно визжать, стремясь в процессе подпрыгивания дотянуться штыками винтовок до мошонки несостоявшегося киллера. Привлеченный нашими радостными визгами, Миша Басманов тут же вызвал охрану и самого Феликса Эдмундовича, но его грозное имя и не потребовалось — к моменту его приезда гражданин шпиен с многократно оцарапанной штыками мошонокой уже «пел» как Шаляпин, а моя горничная Танечка, еле успевала записывать подробности его чистосердечного признания. Потом, правда оказалось, что он имел дипломатическую неприкосновенность — но ему об этом не напомнили, а сам он так и не вспомнил, о том, что мог защититься дипломатическим паспортом.

Еще двоих подстрелила охрана поселка Кунцево — они пытались подпилить дерево, чтобы свалить на меня во время утренней пробежки. Естественно, что горе-дровосеков никто не известил о том, что в состав охраны включены снайперы-якуты. Странные люди эти якуты. Странные и загадочные. Восточные. Они сутками могли лежать в дозоре, не шевелясь, и не издавая никаких звуков. Лежат себе, думают о чем-то своем, а тут в ночной тишине — «вжик-вжик, вжик-вжик» — кто-то что-то пилит. Что пилит? Ночь на дворе! «вжик-вжик, вжик-вжик» — а в ответ «бах-бах» — и тишина. Прибежала охрана — два трупа. Спрашивают якутов — как разглядели то ночью? А они — «Луна однако! Пила блестит!»

Были и отравители. Девушки, что характерно! При жизни видимо были вполне симпатичные. Но вот не знали болезные, что горничная Таня, заболеть не может по определению. Однако ж на что-то надеялись. По всей видимости, рассчитывали убить Татьяну, а потом заявить, что она заболела, и они ее подменяют. И документы у них были почти похожи на настоящие. Однако ж, кто там, в Лондоне, знал, что моя горничная прилежная ученица? Рельсы головой она еще не могла разбивать, но со шпалами уже спокойно справлялась. И пришли к ней две столичные дуры, подорвавшие здоровье кокаином, алкоголем и табакокурением. Не совсем понятно, о чем они там успели поговорить и успели ли вообще (Таня девушка жутко ревнивая — ее все политбюрессы боятся) — две тушки с оторванными головами, фальшивыми документами и запасами яда и счастливая улыбка моей горничной, радующейся хорошо выполненной работе. Может научить ее ведению жесткого допроса? Ногти по-быстрому выдирать, ломать пальцы, топтать мошонку ногами. Ну и вопросы допрашиваемым задавать. Тем более, что борьба с Западом должна была перейти в другую фазу — индивидуальный террор не удался — в ход пойдут восстания, мятежи, заговоры, всплеск бандитизма.

На всякий случай я решила подстраховаться. Идею я безжалостно спионерила на этот раз уже у фантаста Звягинцева, где его герои-прогрессоры, пытались решить проблему с помощью батальона спецназа, сформированного из местных кадров. Я тоже решила пойти по аналогичному пути, но с определенными отличиями. Во-первых не рэйнджеры — от всего иноязычного меня уже тошнило, во-вторых, я не собиралась формировать военное подразделение — колхоз как известно дело добровольное! Название будет вполне обычным и без выкрутасов — дружинницы. Точнее, добровольные дружинницы.

К сожалению, было несколько непонятно, кого использует противник для организации мятежа. Тут нужно было вспоминать и анализировать списки репрессированых в 1937–1938 году, брать на подозрение и проверять, хотя опять же, не факт что срастется — к заговору Тухачевского они вполне могли присоединиться позже. То есть одних фамилий мало, нужны еще и протоколы допросов, которых еще не было. И снова не факт — ведь ключевую роль играет личный состав! Одно дело, когда приехали три-четыре авто с генералами и полковниками и пристрелили главу государства, а другое — когда в мятеже участвует воинское подразделение — рядовые солдаты, которым нужно внятно объяснить, почему они должны воевать против власти. Патамучта большевики плохие? А они заговорщики за советы без коммунистов? Не смешно! Речь ведь идет о реальной жизни, а не о сексуально-невротических фантазиях закомплексованных демократов! Че ж тогда белые не победили, если правда типа была на их стороне? Фигня это все! Фигня для умалишенных! Белые проиграли по причине незнания русского языка! «Аллилуйя! Паки-Паки. Житие мое…» ©. Если бы белые знали русский язык, то они смогли бы внятно объяснить чего они хотят. Внятно — это чтобы двумя-тремя словами. И это только первый шаг! Второй шаг — это чтобы лозунг за собой кого-то увлек! Увлечет кого-нибудь лозунг «Вся власть Учредительному собранию?». Да хрен кого увлечет! Почему? А что взамен? Почему крестьянин Иванов должен воевать за какое-то собрание бесплатно? Большевики ему землю пообещали — вот за них он и будет воевать!

Так что же внятного могут пообещать мятежники солдатам-крестьянам? Убить палача-Сталина? Того, который убил жида Троцкого? Так Сталин — хороший человек! Мне из деревни писали — приехал жидовский продотряд — хлеб забрали, девок снасильничали!

Остаются только студенты, интеллигенты и бандиты. Их в принципе можно завлечь. Белогвардейское подполье? Повыбили. Да и сборный отряд из перечисленных еще нужно готовить. Это только в кино — раздали винтовки — и готово.

Что остается? Иностранцы. Действующие подразделения иностранных армий. Правда тут же возникает вопрос с их скрытой переброской. Москва — не Питер! Это в Питер можно по льду Финского залива ночью пробраться из Финляндии. А до Москвы телепать и телепать.

И тут мое стройное соблазнительное тело прошиб холодный пот от страшной догадки!..

* * *

Я поняла, что мои похитители не являлись хозяевами аппаратуры по переброски в прошлое. В лучшем случае они всего лишь исполнители или арендаторы. Именно этим объясняется факт того, что они не могут отремонтировать аппаратуру и забросить новых агентов. Грубо говоря они пользователи компьютера, а не мастера по сборке и настройке! Отсюда возникает вопрос — а откуда они ее взяли? Кто хозяева? Ведь такая аппаратура не может быть бесхозной! Наследство Атлантиды или Инопланетян? Не смешно. Не смешно. Допустим, что это так. Нашли эти уроды-экспериментаторы НЛО в болоте, или разграбили Аркаим. И что? Там что лежали инструкции по демонтажу, перевозке, и повторному монтажу на русском языке? Ага! И еще инструкция по эксплуатации, с гарантийным талоном, и с указанием адресов ближайших сервисных центров — планета Сириус, три остановки звездотрамваем N17 до остановки «Астероид Демокрацу».

Все это идиотизм придуманный фантастами. Если мои похитители используют данную аппаратуру и она вышла из строя — они должны сообщить хозяевам, а те пришлют мастера. Мастер починит и… Весь вопрос упирается в то, кто хозяева и о чем они думают. Ведь выдали машину времени с какой-то целью! Причем конкретной! Ведь разговор шел об установлении власти Троцкого, а не об установке онлайн трансляции из спальни царицы Клеопатры. И???

Если вопрос очень срочный, то хозяева отодвинут горе-исполнителей и используют своих операторов и агентов. Если вопрос архи-срочный — будут решать экстренным порядком. Силовым. Спецназ. Или ядерный удар? Впрочем, возможно и то и другое, ибо непонятна конечная цель. Реставрация Романовых — это может быть не цель, а морковка для идиотов-интеллигентов. Или им нужна Москва без разрушений?

Вот же блин! И как их обнаружить? Или это будут психоматрицы, которые потом вместе с переносящими телами соберутся в конкретном месте?

Слишком сложно! И длительно! Оптимальнее, нанести удар по дачному поселку или по Кремлю!

Или я перестраховываюсь? Недостаток кофеина?….

* * *

«Встреча на Эльбе» — именно так я охарактеризовала первую реакцию моей горничной Танечки на визит Сабрины Арнольдовны Ковальчук-Шустер со своими подельницами. Этакая смесь доброжелательности с настороженностью и готовностью ринуться в бой и свернуть шеи всем визитёркам. Впрочем, Сабрина Арнольдовна, оказалась знакомой Татьяны. Где-то как-то в молодости они встречались на каком-то балу под хруст французской булки. О том, что прибывшая с женой первого секретаря Ивановского горкома полька тоже является княгиней, я уже знала из подготовленного досье. С этого и начала:

— Добрый день! Как говорят женщины-большевики: «Княгини всех стран объединяйтесь!». Чем дольше большевики у власти, тем больше почему-то среди членов партии дворян, и это наводит на весёлые размышления! Однако предлагаю попить чаю, и поговорить о наших баранах, точнее об их золотом руне…

Если честно, то нельзя сказать, чтобы я была в щенячьем восторге, от ювелирных изделий, присланных Сабриной, они были не так чтобы уж, но сам этот поступок характеризовал гражданку Ковальчук-Шустер, как весьма энергичную и смелую особу, а это очень сильно отличало её от традиционного чиновничьего «чего изволите?». Именно поэтому я решила, что княгине можно поручить серьезное и ответственное дело — объединить как можно больше частных ювелиров под своим крылом и организовать наступление советских ювелирных изделий на рынки Европы и САСШ. Разумеется, что для такого наступления, необходимо создать международный бренд «русское рыжевьё». Бренд этот нужно создавать своими силами, без привлечения всяких там Фаберже и иже. Как? Очень просто! Как говорил Конфуций: «Зачем изобретать велосипед, если можно доехать на свободном такси?». Есть такое устройство, как фотоаппарат, есть Алмазный Фонд и Гохран — фотографируем всё и вся и поручаем этой еврейке — Счевэссэсерине Краснопролетарско-Крымской выбрать общее, характерное и лучшее. Девушка кстати талантливая, кроме того, она не мужчина, а женщина, и ей, как женщине и определять, что нравится женщинам, а что нет. Кроме того, она в некотором роде антисемитка — никакие кагалы, родня и Сионские Мудрецы на неё влиять не будут.

Полька. Шляхтенка. Это плохо. Но раз сменила имя и фамилию, то без традиционной национальной спеси, и это хорошо. Похоже, что и на своих соотечественников сильно обижена. Переживает по поводу своих жучков в янтаре — чудесненько!

— Пошлячка! Скажите, а только ли жучков вы можете запаять в янтарь?

— Да что угодно! — воскликнула та, но тут же принялась отговаривать:

— Только если мы начнем всякие украшения запаивать, то янтарь с жучками очень сильно упадёт в цене, ибо все поймут, что это подделка.

— Логично, — согласилась я, — но ведь пару тройку монет исчезнувшей Атлантиды мы можем запаять?

— Атлантиды? — неподдельно изумилась полька. — Надежда Константиновна, вы читали Платона?

— И не только, — улыбнулась я, и коротенько, минут на сорок жахнула компиляцией всей той херни, которую наплодили в конце двадцатого и начале двадцать первого века. И про Атлантиду, и про Вермутский-Бермудский треугольник, и про календарь майя, и про наскальные рисунки инков, про круги на полях, про Тибет, «Аню-ребе» и всякие там НЛО. Мозг я вынесла польской княгине капитально. А потом, чтобы не лишиться ценных кадров пояснила, что прямой пользы от всей этой херни никакой, а вот косвенную пользу в виде ущерба бюджету вероятного противника нанести можно. Потом мы оговорили всякие детали и завершили встречу, которая как было уже ясно мне, была не последней…

Нью-Йорк. Княгиня Вяземская.

Княгиня Ирина Михайловна Вяземская была весьма и весьма хороша собой. Особенно в обнаженном виде, когда была видна бархатистая шелковистость ее прелестной нежной кожи. Ее красоту не портили даже красные волдыри по всему телу от клоповьих укусов. Увы, но от клопов в дешевых кварталах было никуда не деться. Бесплатное предложение для тех, кто хочет нажраться американской свободы, но не имеет достаточно толстого кошелька.

Среднего размера груди, приятно-округлые и вздыбленные ввысь, тонкая талия, шикарные бедра, плавно-округлая попка, длинные русые волосы почти до самых пяток, зеленые глаза — стандартный набор для русской женщины, родители и прародители которой чурались скрещивания с иноязычными фамилиями и жили по-старинке.

В соответствии с традициями американского народа, женщины, претендующие на получение американского гражданства, должны были не менее двадцати лет отработать лимитчицами, прежде чем перед ними раскрывались ворота в светлый американский рай.

Чем занимались американские лимитчицы? Тем же чем и все остальные лимитчицы — они работали минетчицами, проститутками, прачками. Как правило, двадцатилетний ценз преодолевало не более 5 процентов от кандидатов — остальные умирали от тяжелых условий существования. В среднем в США начиная с 1890 года, подыхало по 10–12 миллионов эмигрантов ежегодно. Но на демографической статистике США это никак не отражалось — смертность САМИХ граждан США была не выше чем в странах Европы. Что же до миллионов эмигрантов, то они заменили собой рабов-негров и будучи фактически рабами, учету не подлежали. Какая разница сколько их сдохнет? Сильные выживут, а вместо слабых приедет следующая группа любителей быть свободными в самой свободной стране мира.

Однако Ирина Михайловна была слишком щепетильной и брезгливой. Она была провинциалкой и несколько стыдилась этого, однако в отличие от столичных штучек, росла вдали от «благ цивилизации» в силу чего, так и не знала для чего люди забивают нос белым порошком, равно как и не понимала в чем кайф от курения. Возможно, ей пришлось бы пойти на панель, чтобы не умереть с голоду, но распорядился случай.

Как уже наверно знает начитанный читатель, жизнь в бедных кварталах Нью-Йорка, с момента их (кварталов) появления, по настоящее время, происходила в соответствии с традицией. Суть традиции была проста — выживали сильнейшие из свободных. Как быть свободным человеком и выжить? Способ только один — отнять хлеб у соседа, ибо по американским понятиям — работать грешно. Работа — это удел рабов, от того она кстати так и называется. Рабы работают и зарабатывают хлеб. Свободные люди этот хлеб отнимают. Соответственно, для того чтобы выжить, люди сбиваются в кланы по национальному признаку. Эти кланы между собой воюют. Поэтому жизнь дешевых кварталов Нью-Йорка — это те же самые уличные бои за город Сталинград, но без применения тяжелого вооружения.

Наученная опытом гражданской войны в России, княгиня Вяземская никогда не выходила на улицу без револьвера. Этим-то револьвером она и пристрелила двоих неряшливых типов, зажавших в углу их квартала какую-то темноволосую девушку. Затем, спасительница, пригласила спасенную к себе в квартиру, и напоила чаем. Та была иностранкой. В смысле не говорила по-русски.

Княгиня уже стала забывать об этом эпизоде, когда однажды, примерно через неделю в дверь ее квартирки с клопами (говорят у поляков еще и вши водились) кто-то постучал. К двери она подошла с все тем же наганом, ибо гостей не ждала, а Миша Оболенский, пытался найти нормальную работу, и раньше восьми вечера не ожидался.

Гостей было трое. Дора Яковлевна Канцерглобен (владелица дома) и двое солидно одетых мужчин. Настолько солидно, что Ирине Михайловне стало стыдно за убогость ее клоповника. Так состоялось ее знакомство с братьями Сакко и Ванцетти. Итальянского она не знала, английский еще не выучила, поэтому в роли переводчицы выступала тетя Дора. Как выяснилось, княгиня спасла от уличных бандитов племянницу братьев. Правда про бандитов Дора перевела несколько невнятно — видимо речь шла о её, Доры, соотечественниках.

После этого знакомства жизнь пошла в гору. Конечно же, клопы никуда не исчезли, но появилась стабильная работа и определенные деньги. Ирина Михайловна работала в какой-то бухгалтерской конторе, производящей учет и контроль проданного контрабандного спиртного, налогов с рэкета местных торговцев, а также прочих экономических документов. Никаких эмоций о незаконности бизнеса итальянцев она не высказывала — это проблемы американцев, создавших самую свободную страну, а ей важнее то, что она нашла хорошую работу, за которую неплохо платят. Донести в полицию? С какой стати? Это пусть граждане США доносят! Она на «своих» — эмигрантов стучать не будет! Тем более, что вскоре она пошла на повышение — начальник ее отдела — Самсон Мойшевич Рузельтамп переселился с тазиком цемента на дно речки именуемой Гудзоном.

Собственно говоря, он сам виноват — нечего было залезать под юбку! Получив в ответ скоросшивателем по голове, он вроде бы успокоился в своих низменных порывах, но не успокоились братья-итальянцы. У них, как выяснилось своеобразное отношение к женщинам — вроде как, по их мнению, женщина существо абсолютно бесправное, и ее можно бить, душить и убивать. Но только законному мужу! Если же это же самое попытается проделать чужак — тазик с цементом и в море!

Подыскалась работа и для Михаила. Он стал развозить пиццу на заказ. Занятие явно не для корнета, но… Лучше развозить пиццу, чем работать таксистом в Нью-Йорке. Кое-кто из его приятелей брезгливо морщился — «Фу! Связались с итальяшками! Корнет-торговец ватрушками!», но Ирина набрасывалась на таких, чуть ли не с кулаками, крича, чтобы они оставили ее Мишу в покое и не сбивали с пути истинного. Впрочем, труды Ирины, как вскоре выяснилось, были абсолютно напрасны. Михаил абсолютно не комплексовал по поводу своей работы, более того, он иронично и злобно хихикал над провокаторами-агитаторами и говорил, что заставит их учить труды Сталина-Ленина, ибо просто так занимать им в долг он более не намерен — весь кокс не вынюхаешь, да и пользы от этого никакой.

Сталина-Ленина он вставил в свой лексикон после поездки в СССР. Она тогда чуть с ума не сошла. Он ушел рано утром, а пришел в обед и швырнул пачку денег на стол со словами:

— Эх Ириш! Наконец-то нашлась настоящая работа.

«Настоящей работой» — было личное поручение Петра Николаевича Врангеля — прибыть инкогнито в СССР, добраться до Москвы и убить Сталина и его жену. Она тогда впала в жуткую истерику и кричала так, что было слышно за три квартала — даже в итальянском районе. Естественно, что примерно через пятнадцать минут, дверь ее квартиры была выбита, и в нее с хрустов давя клопов ворвалась полусотня итальянцев потрясая оружием, и грозя убить того, кто обидел русскую родственницу братьев Сакко и Ванцетти.

Успокаивали ее тогда всем миром — и итальянцы, и русские эмигранты. Все хором утверждали, что ее Миша отправляется выполнять работу настоящего мужчины. Однако Ирина больше поверила искренности итальянцев, чем своих соотечественников. Почему именно ее Миша, который никогда не жил в Москве? Господи, да у него ведь на лице написано, что он корнет! До первого чекиста или милицейского патруля. Ее успокаивали, как могли. Петр Николаевич говорил, что она должна гордиться героем, и что даже если корнет погибнет, то они не оставят вдову погибшего соотечественника, и будут помогать всем миром. В последнее обещание верилось с трудом. Точнее сказать вообще не верилось — Ирина знала, что основным занятием белой эмиграции была пустопорожняя болтовня о судьбах родины. А вот итальянские братья, недолго посовещавшись, заявили, что она принята в их семью, и является их родной сестрой. В конце концов, она сломалась — но не из-за судеб далекой родины, а из-за искренности вновь обретенных итальянских братьев. В чем-то они были схожи с русскими, но были и отличия. Странная смесь ярости, жестокости и в тоже время наивной почти детской непосредственности. Они искренне пытались ей помочь, и Ирина Михайловне было стыдно обидеть их своим отказом.

Миша уехал в кошмарный СССР, и целый месяц она провела как на иголках, пытаясь найти спасение в работе — проверяя и перепроверяя цифры отчетов. В итоге она заработала себе бонус — выявив факты обмана братьев Сакко и Ванцетти, со стороны некоторых недобросовестных контрагентов. Обманщиков с очередными тазиками на ногах отправили в Гудзон, а она пошла на повышение. А тут… А тут случилось невероятное! Вернулся Миша! Живой и здоровый! Только какой-то потерянный, и что-то бормочущий. Как она и предполагала — задание выполнить ему не удалось. Его раскусили и схватили. Но убивать не стали, а решили использовать как фельдегеря — он привез личное письмо от Надежды Константиновны Сталин-Крупской к Врангелю.

О чем было написано в том письме, никто не говорил (точнее не знал), но известно, что Петр Николаевич после его прочтения ушел в месячный запой. Мишу наградили каким-то новоиспеченным «белоэмигрантским» орденом — кажется Крестом Корнилова, а также посвятили ему первую полосу местной русской газеты «Вестник свободы», издававшейся тиражом 200 экземпляров. Но он предпочел предложение итальянцев — развозить пиццу. И вообще, он сильно изменился. Что-то там произошло в далекой Москве. Но что? Сам Михаил Оболенский говорил, что еще не готов рассказать все, но обязательно расскажет. Женщина? Несомненно! Эта странная загадочная грусть в его глазах — ее до поездки в Москву не было! Но и ее, Ирину Михайловну он стал любить как-то более нежно! Стал спокойнее. Бросил пить, курить, нюхать кокаин. В квартире стали появляться… книги! А еще он пытается заставить ее носить короткие юбки длиной по колено! Это же бесстыдство!…

Москва. Надежда Сталин-Крупская.

Меня застали врасплох! В моей комнате, сидя в креслах у стола, находилось двое — мужчина и девушка. Мужчина был без особых примет, а девушка была брюнеткой. Остальное из-за плохой освещенности рассмотреть времени не было. Равно как и не было времени на отступление или крики о помощи — ни Таня, ни охрана все равно не успеет — придется разбираться самой. И моя рука потянулась к ближайшей табуретке.

— Блин! — воскликнула брюнетка, — Саш, ты посмотри — она ведет себя, как профессиональная читательница — сразу табуретками швыряться норовит!

— Гы-Гы-Гы! — отозвался мужчина, названный Сашей, а брюнетка продолжила:

— Расслабься — мы никакие не шпионы, а авторы, — прервала мою охоту за табуреткой брюнетка.

Я, от такого заявления впала в легкий ступор.

— Да расслабься же! — поддакнул мужчина, — Оль! Объясни ей для чего мы пришли!

Брюнетка потянулась в кресле, продемонстрировав нефиговую фигурку, сладко зевнула, и пояснила:

— Мы, как авторы, решили, что тебе нужны дополнительные бонусы для борьбы со Вселенским добром. И подготовили перечень, — брюнетка продемонстрировала несколько листов формата А4, - Всех бонусов конечно же не дадим, но парочку из списка можешь себе выбрать.

Я вроде бы вошла в колею и начала соображать. Точнее изводить себя извечным вопросом — «что делать?»

А и в самом деле? Наброситься на авторов с кулаками? А за что? За то, что я бестолковая дура пошла ночью за кофе? Или за то, что меня не устраивает родинка на внутренней стороне левого бедра? Собственно говоря, родинка меня на том месте вполне устраивала. Да и внешностью меня авторы снабдили будь здоров — меня всегда сопровождает стая жаб-душительниц, предлагающих окружающим свои услуги. Ну тогда чего я взъелась? Тем более, что мне нужна была любая помощь, ибо вскоре могли заявиться хозяева машины времени!

— А какое-нибудь вундерваффе есть? — неуверенно поинтересовалась я, — Хотя бы тактическое…

— И для чего тебе вундерваффе? — спросила брюнетка.

— Она, наверное хочет геноцид «Х. менов» организовать! — захихикал автор.

— Смешно! — окрысилась я, — Вундерваффе мне нужно для борьбы с настоящими хозяевами аппаратуры. А настоящие хозяева — это не те придурки, которые водку жрали и девчонок похищали. Настоящие хозяева должны быть серьезнее.

— Расслабься! — улыбнулась брюнетка, вытянув вперед длинные и стройные ножки.

— Что уже их того? — я провела рукой по горлу.

— Почти, — добавил автор.

— Так почти или уже? — не унималась я.

— А есть разница? — парировала брюнетка, — Мы ведь авторы! Мы уже решили, что майор Сварог, оттопчет все «Андреевское Братство» в хлам. Только это будет в другом произведении.

— «Андреевское Братство»? Это тех клоунов, которые бутерброды с маринованными глазами мишек коала жрали?

— Их самых!

— И он их всех насмерть? — не унималась я.

Соавторы переглянулись.

— Ну видимо не всех, и не насмерть, но здесь никаких рэйнджеров с артефактами не будет — это мы тебе обещаем. А что ты хотела?

— Ну… — тут я замялась и покраснела, — Вообщем, я хотела одним глазком хотя бы….

Соавторы хором заржали, а я не совсем врубилась, чем вызван их смех…

— Я хотела сравнить… — стала уточнять я, но меня перебили:

— Извечный женский вопрос «Свет мой зеркальце скажи….?»???

— Он самый — кивнула я.

— Тогда расслабься! Мы ведь авторы! Мы сделали тебя гораздо красивее. Ты в прочем и сама могла заметить по реакции мужчин — они пачками впадают в ступор и теряют напрочь мозги. А эти из Братства — ты, где-нибудь по тексту видела, чтобы на них столь бурно реагировали?

— Не видела, — согласилась я, вспомнив все произведения Звягинцева.

— Вот видишь! Они просто красивые и все. Впрочем, если тебе так хочется, то потом можешь глянуть, только учти, что тебе придется, потом с приступами ревности своей горничной разбираться — ведь эти красавицы наверняка за тобой загипнотизированные поплетутся, — брюнетка заржала.

— Так что, на меня и женщины так же реагируют, как мужчины? — перепугалась я.

— А ты как хотела? Перестарались мы с твоей красотой и внешностью. Кто ж знал, что так получится? — хихикнул автор.

— Или ты хочешь, чтобы мы подправили и сделали тебя чуточку некрасивей? — заинтересованно спросила брюнетка.

— Вот уж хрен! Что мое, то теперь мое! — категорически отрезала я, лихорадочно соображая, как извлечь пользу из неожиданно открывшейся своей привлекательности для женщин.

— Ну, тогда выбирай что-нибудь из перечня бонусов, да мы пойдем работать дальше над твоим сюжетом.

Я стала внимательно рассматривать список. Естественно, что я уже вполне нормально оценивала ситуацию, и уже при беглом просмотре списка поняла, что авторы меня балуют! Чего тут только не было! «Вечно опаздывающий трамвай», «Плачущий либерал», «Солонина из резуна», «Украинский ледокол», «Надпись на заборе» и многое-многое другое. Применение парочки таких бонусов разносит весь мир в клочья и делает игру абсолютно неинтересной, а я хотела поглумиться над этим миром! Поэтому выбрала самые скромные бонусы — рецепт торта с двенадцатью коржами и набор лекал для кройки брюк с заниженной талией. Почему так скромно?

А зачем мне, скажите бонус «Солонина из резуна»? Этот бонус в три раза увеличивает численность нашей армии, и в три раза уменьшает численность вражеской — причем все оставшиеся враги тут же сдаются в плен! А «Вечно опаздывающий трамвай» — ну парализую я навечно работу всего рельсового транспорта в Европе и Америке — и что дальше? Дальше коллапс у врагов и быстрая победа! Никакого удовольствия от победы!

На этом я с авторами и рассталась — они исчезли, оставив мне то, что я у них просила. Ну что же, раз атаки пришельцев во времени не предвидится, то от остальных я как-нибудь отобьюсь!

Нью-Йорк. Бродвей. Храм Мельпомены. Поручик Голицын.

Вся интеллигентская общественность всего цивилизованного мира с напряжением следила за схваткой между Сарой Кегельбобен и Эсфирь Меркавой за роль горничной в бродвейском мюзикле «Поросенок N 134». Тем, кто считает, что этой самой интеллигентской цивилизованной общественности было делать нехрен, резонно возразим — есть действительно было делать нехрен. Причем, что характерно — всегда! Это в России, с ее добротой и великодушием, имели неосторожность допустить этих ушлепков-интеллигентов к управлению государства, что тут же вылилось в семнадцатый год и гражданскую войну, а в безжалостной Америке, на такие эксперименты никто не рискнул — себе дороже. Поэтому для интеллигентской элиты создали два «культурных гетто» — Бродвей и Голливуд, и оные места стали местом постоянной дислокации творческих масс. И масса эта, ограниченная в сферах влияния, обсасывала и перемывала косточки жителям и посетителям гетто.

Ну кому скажите нужны тысячи литературных критиков? Никому! Но ведь работать-то никто не хочет! Все хотят быть в белом и ничего не делать, только языком молоть. Вот и мололи. Чем знаменит бродвейский мюзикл «Поросенок N134»? Тем, что его порядковый номер, на единицу больше, чем у предшествующего мюзикла «Поросенок N133». На этом, собственно говоря, все различия и заканчиваются. Сюжет — незатейливо прост. Бедная еврейская девушка мечтает стать великой актрисой, но все ее гнобят. Гнобит режиссер, гнобит продюсер, гнобит владелец театра, гнобят литературные критики, гнобит уборщица, гнобит домовладелица. Причем гнобят с жестким антисемитским уклоном — постоянно тыкая героине на ее еврейское происхождение, при этом и режиссер, и продюсер и все остальные тоже являются евреями. Героиня весь мюзикл поет-поет-поет (даже когда плачет) и в конце концов в самом финале — опять поет. То ли ее взяли на роль, то ли она решила покончить с собой — не совсем понятно. Хотя впрочем, никому и неинтересно — ведь самое важное не сюжет мюзикла, и не игра актеров, а то, что напишут критики, и те страсти, которые кипят не на сцене, а вокруг спектакля.

Причем кипят не долго, ибо уже вовсю идет репетиция «Поросенка N135». Кто-то скажет, что это идиотизм, но авторы возразят — точно такие же страсти кипят вокруг футбола — споры вокруг состава команд, качества игроков, упущенных моментов в игре и так далее. Точно такие же! Просто в отличие от футбола — сцена размером поменьше, да и никто по ней не бегает — все дефилируют и поют. Те, кто на сцене. Те же, кто в зале — дерутся за контрамарки в полупустой зал, что-то внимательно записывают, а потом очень серьезно обсуждают. Сие есть волшебный мир театральных кулис.

Конкуренток на роль горничной было вначале три. Но Сара Кегельбобен, закаленная борьбой за роли в дикой России, достаточно быстро устранила Юдифь Лазаревич-Иванову, «случайно» столкнув последнюю в оркестровую яму. При падении та сломала ногу, ключицу, пять ребер, и сильно разбила лицо. Но оставалась еще одна соперница, и Сара никак не могла решить, что лучше — задушить Эсфирь в гримерной или утопить ее в водах Гудзона. Бедняжка Эсфирь тоже колебалась, не зная что выбрать — яд или серную кислоту.

При этом, Сара, рассчитывала на то, что ей удастся подвязать на мокрое дело поручика Голицына, расплатившись с ним через постель, а Эсфирь, считала, что ей удастся уговорить брата Сары Авраама, державшего лавку по скупке гнилых ниток на Брайтон-Бич, плеснуть кислотой в свою сестренку. И у той и у другой были шансы на то, что их расчет оправдается.

Поручик Голицын испытывал не лучший период в своей жизни. Деньги от продажи фамильных драгоценностей уже заканчивались, а никакого другого источника дохода у него не было. Работать, как корнет Оболенский он не хотел, открыть собственное дело не мог, по причине отсутствия навыков, а на службу в армию или полицию его не брали, как эмигранта. Был у Арсения Арсеньевича шанс прилепиться к богатой соотечественнице, дочери какого-то купца — в принципе симпатичной барышне, хотя и несколько провинциальной, но вышел полный облом. Папаша будущей невесты, человек весьма консервативный, решил познакомиться с избранником своей дочери, и пришел как водится невовремя — застав у Арсения в квартире родную сестру Сары, «случайно» зашедшую попросить спичек. Просто застал. Никаких интимных сцен и полуодетых тел не было, но этого оказалось достаточно.

И Арсений ударился в запой, пропивая последние деньги, и раздумывая кем ему стать — «летчиком» или «моряком». Первыми называли тех, кто прыгал с небоскреба «Эмпайр Стэйт Билдинг», вторыми — тех, кто прыгал с Бруклинского моста. Слабак? Так ведь достала эта жизнь! Война, революция, война. Чужбина, кровать с клопами и никаких перспектив! Даже умереть героически и то не его выбрали, а Оболенского — а тот, подкаблучник хренов, все святое белоэмигрантское дело изгадил — мало того, что сам чуть ли не марксистом вернулся, так еще и Петра Николаевича Врангеля чуть до кондрашки не довел. До сих пор никто не знает, что было в том письме, но Врангель объявил, что воевать с большевиками он больше не будет и остальным не советует — и рассыпалась их нью-йоркская диаспора.

И вот, в этот не лучший день в его жизни, к нему приперлась Сара Кегельбобен. Зачем он ее тогда в порту встречал? Ходит теперь, как к себе домой! Лучше бы ноги побрила! Выпроводить незваную гостью за дверь не позволяла воспитанность, пришлось с больной полупьяной головой слушать это жуткое тарахтенье словесного пулемета. Примерно через час или два или три (часы он пропил еще месяц назад) Арсений понял, что с этой квартирой (точнее комнатой с умывальником и клопами) ему придется расстаться, наплевав на то, что он уплатил за две недели вперед. По-другому он от Сары не избавится — ему нужно менять место жительства. Но денег на съем новой квартиры у него нет. Да и если бы были — в русском квартале все дома принадлежали еврейским домовладельцам. Что делать? Вариантов два — идти на поклон к новоиспеченной итальянке Ирине Михайловне Вяземской, которая может за него похлопотать пред братьями Сакко и Ванцетти, или искать немедленной постели с какой-нибудь женщиной, живущей при деньгах и подальше от этих Кегельбобенов! Первый вариант поручик Голицын считал неприемлемым — он немало поерничал и над Оболенским и над Ириной Михайловной, и теперь ему было банальным образом стыдно — ведь они сейчас в шоколаде, или почти в шоколаде, а он, надувавший горделиво щеки, ничем кроме увеличения численности клопов в комнатушке похвастаться не может. Оставался второй вариант.

Но чтобы его осуществить, придется дать согласие этой дуре Саре — иначе она так и будет тарахтеть без умолку и идти за ним следом. Естественно, что убивать он никого не будет. Просто отвяжется от Сары, а заодно и посмотрит на эту Эсфирь — может она при деньгах, да и ноги не такие волосатые. А если и грудь есть — можно и в постель напроситься.

А эта дура, продолжала строчить как пулемет «Максим» перекрывая своим щебетом, поток машин движущихся по улицам ночного Нью-Йорка. Вот же зараза! А может ее в Гудзон сбросить? Прямо сейчас? Поручик Голицын призвал на помощь все свое терпение, чтобы не удушить свою спутницу, прямо посреди оживленной улицы. Ну где этот Бродвей? Сколько еще до него топать? Вот же гады большевики! Теперь ясно, для чего они высылают из СССР! И ведь знают, кого высылают — не инженера какого-нибудь, а словесные пулеметы! Блин, да в штыковую сходить легче, чем слушать болтовню этой дуры!

Между тем, не смотря на алкоголь в крови, и акустическую атаку Сары, организм поручика своевременно и оперативно зафиксировал изменение окружающей обстановки. Звоночек опасности не прозвенел, ввиду отсутствия оной, но Арсений понял — он зашел на чужую территорию, и выглядит достаточно чужеродно среди окружающих. Они наконец-таки добрались до Бродвея! И этот Бродвей был населен двумя категориями личного состава — экипажами театров и штурмовыми командами театральных критиков.

А зрители? Какие нахрен зрители? Если на спектакли будут ходить зрители, то кто скажите будет на них критические отзывы писать? Театральные критики? А им хватит билетов, если продавать их еще и зрителям? Вот поэтому, никто кроме критиков мюзиклы и не посещает. Как выглядит человек в заношенном военном мундире, среди толпы суетливо-дергающихся субъектов в смокингах? А что он при этом чувствует?

Именно поэтому, Арсений и прикрыл инстинктивно свой пах двумя руками — ибо выдержать рентгеновские взгляды пираний театрального пера с непривычки невозможно. Затем он начал обращать внимание и на другие детали. Более интересные детали. Женщин. Много женщин. Причем одинаковых. Нет, не сестер-близняшек. Просто цивилизованный интеллигентский мир обладает своей спецификой. И специфика эта заключается в том, что в отличие от обычного мира, где можно встретить улыбки, слезы, радость, ненависть на лицах людей, в интеллигентском мире, есть только одна разновидность мимики — звериный оскал. Причем чуточку гламуризированный в сравнении с уличным оскалом. Этот звериный оскал стал широко известен благодаря Голливуду. Его окрестили голливудской улыбкой.

Арсению Голицыну, испытавшему ужасы мировой войны, революции и гражданской войны, стало не по себе, от того, что он оказался посреди тысячной толпы, где все улыбались. И не просто улыбались а еще и разговаривали не убирая улыбки с лица. Тысяча гуимпленов! Жуть! А эта дура Сара, куда-то его волокла через толпу, видимо чтобы познакомить со своей конкуренткой. А может действительно грохнуть эту Эсфирь? Вместе с Сарой и еще кучей народа? Стрелять-стрелять — пока патроны не закончатся!

Додумать операцию по геноциду бродвейских гуимпленов, Арсений Арсениевич не успел — его познакомили с той самой Эсфирь. Блин! Такая же безмозглая кукла, как и эта Сара! Такая же циничная и жестокая — пока Сара и Эсфирь с дежурным звериным оскалом обменивались любезностями, они еще и успевали с друг друга мерки снять. Вот же блин! И все ради чего? Ага — борьба за место возле параши — тьфу! За роль горничной! Выйти на сцену, и помочь главной героине застегнуть на спине платье. Великое искусство! Гы!

После обмена дежурными фразами, Сара предложила конкурентке продолжить разговор и знакомство с их новым общим знакомым — русским поручиком Голицыным в каком-нибудь ресторанчике. Та согласилась. И они втроем стали пробираться через гомонящую толпу бесноватых бродвейских обитателей. Они прошли примерно половину пути, когда прямо лоб им ударила волна тишины, переходящая в шепот. Арсений Увидел, что стоящие перед ним толпой бродвейчане как-то бодро и резво расступаются перед кем-то идущим им навстречу. Театральный босс? Или братья Сакко и Ванцетти нашли способ получать прибыль и от этого стада безмозглых идиотов, олицетворяющих собой вершину эволюции человеческой культуры?

Все оказалось проще. Навстречу им двигался чужеродный объект. Чужеродный, потому что на лице, идущей им навстречу, красивой темноволосой загорелой женщины лет двадцати пяти, одетой в юбку по колено, были нетипичные эмоции — любопытство и ирония. Она просто шла куда-то по прямой — вероятнее всего к театральной афише. Однако, как она шла! Загипнотизированный поручик, автоматически выполнил команду «кругом» и не обращая внимания на протесты Сары, походкой качающегося зомби двинулся вслед за незнакомкой. Боковым зрением Арсений Арсеньевич заметил, что две или три актрисы, стоявшие вдоль их маршрута движения, театрально приняли яд, и теперь театральные молодые тушки судорожно бились в предсмертных конвульсиях, напрасно пытаясь привлечь своей лебединой песней, внимание театральных пираний — те просто тупо смотрели на незнакомку, даже перестав записывать.

А та подошла к афише и начала рассматривать. «Поросенок-134», «Страсти и грехи-23», «Грехи страсти-35», «Плотская похоть-67», «Похоть плоти-13». Незнакомка фыркнула, и развернувшись, пошла в обратном направлении — навстречу поручику Голицыну.

Что делать? Отскочить в сторону, затоптав насмерть пару театральных критиков? Арсений впал в умственный ступор, но на выручку пришла боевая подготовка офицера. Организм сам вспомнил все! Он повернулся на пол оборота, когда она почти поравнялась с ним, выпрямился, лихо щелкнул каблуками и предложил руку. Незнакомка галантное предложение поручика приняла, попутно успев легкой насмешкой краешком губ, отбросить с траектории движения тарахтящую Сару. И они, неспешно пошли в обратном направлении. И это направление движения задавала незнакомка. Поручик не знал, куда его ведут, но если честно, то Арсению было на это наплевать. Как это хорошо, неспешно пройтись по улице, с красивой дамой, от которой не несет квашенной капустой, немытым телом и дешевыми духами. Да еще и молча! Конечно же, Арсений хотел заговорить с незнакомкой, но он не знал с чего начать — навыки галантного ухаживания были утрачены.

Несколько смущал его факт того, что его спутница явно прибыла из СССР — короткая юбка, загар. Большевичка? Или все же эмигрантка? Нет, скорее всего большевичка — уж слишком разителен контраст с тем стадом клоунов, которое большевики депортировали из СССР. Хотя с другой стороны — такой комиссарше в юбке…В душе Арсения зазвучал звонок опасности. Уж не от того ли у корнета Оболенского ум за разум зашел, что он во время поездки в Россию имел неосторожность столкнуться с такой вот незнакомкой? Ничем другим помешательство корнета объяснить было невозможно. Теперь его, поручика Голицына, очередь? И что делать? Скрутить пока мозги не растерял, и доставить к полковнику Кудасову? Сейчас! Размечтались! Во-первых, еще неизвестно, что с мозгами у Кудасова случится, во-вторых… во-вторых, потерять мозги в данной ситуации куда лучше, чем возвращаться в родной клоповник, контролируемый родственниками Сары. А если она предложит совершить теракт? Так сказать в отместку? Внутри у Голицына что-то на секунду сжалось, но потом отпустило — зачем такие сложности — могли ведь и Оболенского на это дело перевербовать.

Блин! Или у него совсем крышу сорвало? Все эти рассуждения черт знает до чего могут довести! Ты лучше подумай, что произойдет, если она в ресторан свернет? И не в какой-нибудь кхе-кхе… а в приличный! Денег то у тебя в лучшем случае на пачку сигарет хватит! Так будет она его вербовать или нет? Наверное будет, для чего тогда это знакомство? Сбоку раздался веселый металлический лязг — кто-то из водителей имел неосторожность засмотреться на фигуру незнакомки, и прозевав красный сигнал светофора, столкнулся с другим остановившимся авто. Бедолага.

Они свернули на набережную. Блин! В ночное время это место не пользуется хорошей репутацией. Шляются всякие сомнительные личности с дурными намерениями. Придется поглядывать в оба. Остановились. Эх, поручик! Сейчас тебя начнут вербовать на службу большевистским комиссарам. Готов стать предателем или сразу откажешься? Или может быть послушать, что тебе предложат? Наверное, послушать. По крайней мере можно хоть чуточку отдохнуть от Сары и иже! И он начал слушать…

Они разговаривали до самого утра. И Арсений Голицын до сих пор чувствовал себя полным идиотом. Ольга Константиновна Чехова (русская актриса, уехавшая в Германию), с самого начала объяснила ему, что белоэмигрантские круги и борьба с ними ее, как представительницу СССР абсолютно не интересуют, о чем, кстати, товарищ Надежда Константиновна Сталин-Крупская и написала Врангелю. Да, она предлагает ему вербовку. Но ее интересует Бродвей и Голливуд. И он, поручик Голицын, если согласится, будет работать в интересах СССР, против США. Нет, ей не нужно, чтобы он убивал американского президента. Все это глупости! Его задача намного сложнее, интереснее и безопаснее. Ему вообще никого не придется убивать. И организовывать убийства не придется. Он должен искать нужных людей и платить им деньги.

И Арсений согласился. А чем больше он слушал про свое задание, тем веселее ему было. Единственное, что ему было непонятно, так это — кто за всем этим цинизмом и издевательством стоит? Ему хватило пяти минут пребывания на Бродвее, чтобы понять, что весь этот зоопарк заслуживает только одного — три-четыре станкача на крышах и перекрестным огнем, пока не выкипит вода в радиаторах пулеметов. Здесь же, Ольга Константиновна, предложила план абсолютного издевательства над свободной культурой, свободного государства. От него требуется выискивать среди авторов и режиссеров тех, кто совсем спятил в своем свободном творческом поиске, перейдя грань от искусства к публичной пропаганде безумия и извращений. Этих авторов, режиссеров и иже требуется потихоньку поощрять и пропагандировать — организовывать хвалебные и восторженные отзывы критиков, вручать небольшие денежные премии, и многочисленные бирюльки и фетиши — статуэтки победителей конкурсов. Так же, от него требуется составление отчетов и досье на эту тему.

Задача, понятное дело не из легких, ибо разобраться в океане этих помоев и не спятить при этом, достаточно тяжело. Но Арсений согласился. Причем больше из личных мотивов. Во-первых, Ольга Константиновна — конечно же, она не только Чехова, но и Книппер, но что в ней от Книппер кроме цвета волос? Родня? Не смешите! Между женщиной слушающей свою родню, и женщиной живущей своей жизнью… Это вот у Сары — там родня! Одна ее речь чего стоит! Запал ты Арсений! Запал на начальницу, перед которой будешь отчитываться о проделанной работе! Подкаблучник? Как Мишка Оболенский? Ну и что с того? Завидуйте идиоты! Тем более, что есть еще и во-вторых! И тоже личное! За несколько лет пребывания в Нью-Йорке, за несколько лет тарахтения Рабиновичей, Кегельбобенов, Кугельбобенов и прочих, поручик Голицын узнал очнь много интересного. Например, что всякого рода бомбисты и террористы убивавшие людей в России, поощрялись местными банкирами, узнал и про кредит, предоставленный американским банком, который позволил японцам выиграть на последнем издыхании войну у России в 1905 году.

Почитал в библиотеке и местные американские газеты за разные годы, где Россию и русских в лучшем случае считали палачами еврейского народа. Гордились здесь и покойным Троцким, а также пароходом «агитаторов» который вместе с ним прибыл в Россию в семнадцатом году. Да и мировая война — деньги России на закупку снарядов и патронов — сгинули именно в САСШ. Их искали несколько лет, и нашли только в 1917 году — после того, как к власти пришли большевики.

И на фоне всего этого, ненависть поручика к большевикам с каждым годом становилась все более карикатурной. Да — красный террор. Да штыковые атаки. Ответный (или они первые начали?) белый террор. Они там, в России убивали друг друга, а здесь — здесь в Нью-Йорке цинично считали прибыль. Они проиграли красным, и красные продолжили убивать — здесь цинично считали прибыль. Только когда красные (или не красные? Что там вообще за фигня в России творится?) стали уничтожать палачей, руководивших террором — здесь проснулись и заволновались — потеряли прибыль! Так не отмстить ли этим, кто на нас наживался? Эх, мля! Сейчас бы пару дивизий, да казачий корпус — весь этот светоч цивилизации поставили бы раком! Ну да ладно! Что-то подсказывало, поручику, что прикормка извращенцев от искусства — это только первый этап дьявольской игры большевиков. Или уже не большевиков? Впрочем, какая разница? Там, в СССР, кто начал кормить свободную Америку тем же, чем она кормила окружающих — такой же отравой, которая через пять-шесть лет пустит свои корни, и… Интересно, как большевики планируют организовать гражданскую войну в САСШ? Снова Север против Юга, или Запад против Востока? Впрочем, чего суетиться раньше времени? Ты ведь сам в этом будешь принимать непосредственное участие! Как там про Россию говорили американцы? Россия — тюрьма народов? Ну значит, скоро им придется узнать, что и их любимые САСШ — тоже тюрьма народов!

И поручик Голицын, бодро напевая какой-то бодрый мотив, отправился в парикмахерскую — нужно привести себя в порядок. Вспомнить, наконец, что ты боевой офицер, давший присягу России, а не какая-то опустившаяся эмигрантская шушера!..

Нью-Йорк. Сара Кегельбобен и другие.

Сара Кегельбобен, не ожидала такой подлости от поручика Голицына — она ввела его в свой так сказать круг, а он взял и упорхнул с какой-то богатенькой русской! Неблагодарный! Мстить она умела, и уже утром, в комнату поручика был заселен новый жилец, а в подъезде дежурили несколько хмурых личностей, в задачу которых входило разобраться с поручиком лично, отправив оного на дно Гудзона.

Но задачу устранения конкурентки нужно было как-то решать. Где найти нового исполнителя? Обратиться к его другу — корнету Оболенскому? Но чем его купить? На ее, Сары, тело тот не польстится — Ирина Михайловна слишком уж хороша! А если поссорить их? Например, сделать так, что та, придя домой с работы, застанет в своей квартире постороннюю девушку, которая скажет, что Миша дал ей ключи? Естественно, что Мишу в итоге выставят за порог, а тут и она, Сара, примет его и утешит. Конечно, ей далеко до княгини Вяземской, но… Только вот как проникнуть в их квартиру? Они переехали в итальянский квартал! Или подловить княгиню, на выходе из офиса и убить? Так наверное будет проще и легче. Самой лучше не светиться. Ага. Только кто убивать будет? Нет, первый вариант — он лучше будет! Попросить сестру?…

* * *

Джузеппе Пучинни, и Антонио Верди не были братьями, как думают некоторые. Просто есть такой типаж людей похожих друг на друга. Как и большинство итальянцев, проживавших в Нью-Йорке, они работали на братьев Сакко и Ванцетти. Задача у них была простая, и очень ответственная — охранять русскую сестру братьев. И относились они к этому очень серьезно — не каждому прибывшему из Италии эмигранту, удается получить такую ответственную работу. Не каждому, а только — самым лучшим.

И именно поэтому, Джузеппе и Антонио, отнеслись очень подозрительно к тому, что возле здания, где размещался офис, в котором работала охраняемая ими русская княгиня, остановился незнакомый «Форд Т» черного цвета. И что тут такого спросит читатель? Машин такой марки было выпущено несколько миллионов! В одном Нью-Йорке их почти триста тысяч! Все правильно. Только вот офис, где работала Ирина, относился к разряду тех, где останавливаются либо «линкольны» либо «роллс-ройсы» либо аналогичные по стоимости и размерам членовозы. А «Форд Т» — это что-то из разряда подержанных «Жигулей» первой модели.

И ладно бы остановился, постоял чуть-чуть и уехал — встал и стоит! Слежка? Однозначно! И примерно через пятнадцать минут, рядом с «фордом» припарковался «шевроле» с группой захвата. Затем обе машины, куда-то уехали. Дежурство Джузеппе и Антонио продолжалось…

Ада Кегельбобен не вернулась к ужину. Не вернулась она и под утро. Не вернулась она никогда. Примерно через год после этого, где-то в верховьях Гудзона, при дноуглубительных работах, был найден ржавый «Форд-Т» без номерных знаков, в котором сидел женский скелет, прикованный наручниками к автомобильному рулю. У скелета отсутствовали пальцы на руках, и были отрублены ноги по колено. С пропавшей эмигранткой не имеющей американского гражданства, данную находку никто не связывал.

Офис, в котором работала княгиня Вяземская, вскоре переехал в центр итальянского квартала — братья не хотели рисковать безопасностью своей сестры.

Траур, который носила Сара по своей сестре — Аде, длился недолго — ей предложили ту роль, которой она добивалась — роль горничной в мюзикле «Поросенок N 134» Но радость Сары была недолгой! Эта сучка Эсфирь, ее обошла! Этой кривоногой образине кто-то дал ГЛАВНУЮ роль в новом мюзикле, перспективного режиссера — Иакова Шмундельсона — «Поющие свиньи ве бест»! Вот же тварь! И как это она ухитрилась! Ведь Иаков — он же педераст и спит только с молоденькими мальчиками! Или это Голицын? Ведь именно он появился внезапно и весь в белом! И не просто в белом, а как организатор нового театрального конкурса «Толерантность»! И «Поющие свиньи ве бест» получили на конкурсе главный приз — статуэтку «Толеранта» — серебряную фигурку гермафродита, за лучший вклад в пропаганду идей свободы и свободного творческого поиска!

Конечно же, театральную общественность Нью-Йорка поначалу несколько шокировал сюжет мюзикла. Главная героиня разумеется все время пела, и по ходу пения мечтала стать из женщины мужчиной, а главный герой, тоже пел, и мечтал наоборот стать женщиной. И им удалось осуществить свою мечту, благодаря чудо-доктору, который отрезал и пришил то, что надо! А финальное феерическое пение актеров, где они восхваляли Америку, за то, что только в ней, можно исполнить все свои несбыточные мечты!

На фоне этого мюзикла, как-то сразу хором поблекли и обесценились все стандартные спектакли про девушек, которые мечтают стать певицами и актрисами, и которым все вокруг мешают. Вспыхнула мода на педерастов и трансвеститов. Некоторые из режиссеров, стремясь угнаться за модой, с ходу избавлялись от опостылевших ноющих любовниц и кидались в объятья молодых мускулистых любовников. Кое-кто в правительстве САСШ попробовал обозвать это грехом и бесстыдством, но что такое правительство и что такое Бродвей? Тем более, что и среди конгрессменов нашлось немало тех, кому не понравились грубые наезды на педерастов — ведь речь шла об оскорблении их самих! Вспыхнувший было скандал, тут же замяли, а поручик Голицын стал известен всей Америке, как носитель свободы, и защитник демократических устоев, и права американцев спать с теми, кем им хочется.

Культурная революция продолжалась…

Иваново. Дача товарища Шустера.

Дизайнер Счевэссэсерина стояла на четвереньках в весьма неприличной позе. Что называется «раком». Ватман больших размеров был под ней, еврейка-ювелиресса была сверху. Рейсфедер, переполненный жидкостью, чувствовал на себе нежное и в тоже время цепкое прикосновение пальцев правой руки девушки, и истекал этой жидкостью, оставляя пачкающие следы. Ватман ничего против такой развратной групповухи не возражал, ибо был не еврейской фамилией, а бумагой.

Счевэссэсерина чертила очередной эскиз инновационного ювелирного бренда. «Масть» что называется пошла, и она выдавала эскизы, словно пекла пирожки. Она даже не стала одеваться после душа! Вдохновение! Подруг, которые наблюдали за сим действом она совершенно не стеснялась, равно, как и не совсем правильной интимной ориентации Пошлячки. Ориентация эта по всей видимости появилась, после того, как она забрала после гладиаторских поединков израненную польку в качестве рабыни, а потом в течении нескольких дней старательно ухаживала за девушкой, промывая и перевязывая многочисленные раны. Второй зрительницей, наблюдавшей за ней, была Сабрина Арнольдовна, но её абсолютно не трогали все эти интимные взаимоотношения между полько и еврейкой. Для Сабрины была главной их работа. Точнее сказать конечный результат. И если Счевэссэсерине нравится создавать эскизы голой и на четвереньках — пускай создает! Главное, чтобы всё это шло на пользу и спсобствовало выполнению поставленной перед ними задачи. А задача эта оказалась весьма сложной. Далеко не все ювелиры захотели объединяться в трест, под командованием Сабрины Арнольдовны. Только самые старые евреи. Остальные же пребывали в нэповом дурмане и не хотели верить в то, что всё это может внезапно закончиться.

Ну, на «нет» и суда нет! Не хотят сейчас — сами придут потом. Но уже не как равноправные компаньоны, а как подчиненные «первой волны» вступивших в её Ювелиртрест — тех старых евреев. А самые, опоздавшие попадут ещё и в подчинение внучкам этих евреев. Сабрина Арнольдовна усмехнуась, вспомнив слова Счевэссэсерины, что самые правильные и шустрые евреи, это те евреи, которые не почитают субботу. Именно они наиболее практичны и прагматичны. И как всякие практичные люди стремятся к лучшей жизни. Ехать в Америку и пытаться устроить жизнь на новом месте? Внуки-таксисты, внучки-проститутки? Это пусть Сара с Абрамом едут, если хотят, чтобы их черноволосая Реббека давала Маху. Наша Рахиля будет с золотом работать, сидя за столом в настоящих суконных нарукавниках, а не лёжа на спине, голой с раздвинутыми в сторону ногами! Именно поэтому, Сабрина Арнольдовна, заставляла себя набраться терпения, понимая, что и Москва не сразу строилась. Первоначальный контингент она собрала, а остальные подтянутся позже.

И всё-таки забавно наблюдать, как Счевэссэсерина, рисуя на ватмане рейсфедером очередной завиток очередного эскиза очередной филиграни, синхронно с рейсфедером выписывает своим задом схожие движения. Чёрт, это же….

— Девочки! — радостно и очень воскликнула Сабрина Арнольдовна. — Только что мне пришла гениальная идея, как назвать нашу торговую марку!

— И как? — Счевэссэсерина прервалась в процессе — ползания-черчения, и отложила в сторону рейсфедер.

— Ювелина Неглиже! Советские украшения от «Ювелины Неглиже»! Звучит?

— Звучит! — не отрывая взгляда от попки подруги, согласилась Пошлячка. — Это даже лучше, чем Фаберже!

— Ну, тогда я прямо сейчас позвоню Надежде Константиновне…

Глава 4

Москва. Кремль. Надежда Сталин-Крупская

Звонок Сабрины оторвал меня от важной работы — я тоже ползала на четвереньках с рейсфедером по ватману и чертила танк «Т-34» в натуральную величину. Ползала нужно сказать весьма соблазнительно — моя «тень», именуемая Татьяной пыхтела как паровоз, и каждый раз, когда подавала мне новый заправленный рейсфедер взамен опустошенного, норовила об меня потереться различными частями своего тела. Я её не отталкивала — ещё не хватало, чтобы горничной башню снесло, на почве неразделенной любви. Однако же я тоже не железная! Трётся то она нежно и ласково, и уже не первый день! Как бы самой башню не своротило! Но тут телефонный звонок!

— Ювелина Неглиже? — переспросила я, и, получив утвердительный ответ, немного задумалась. Звучало действительно неплохо. Взгляд мой при этом упал на Татьяну, пребывавшую в полуобморочном состоянии от «терок» своим телом о моё. Мдя! Сгорит ведь девочка от страсти! Страсти! Именно! Вот что нужно добавить! И я ответила Сабрине Арнольдовне:

— Нужно ещё добавить романтическую историю-легенду, что Ювелина Неглиже создает свои эскизы и ювелирные изделия исключительно в неглиже, при свете Луны, когда причудливая игра таинственного лунного света и тени контрастно подчеркивает все соблазнительные округлости и изгибы её восхитительного тела, прямоту и длину её ног. Что все ювелирные изделия перед отправкой в магазин, примеряют восхитительные, обольстительно-красивые, обнаженные и загорелые девушки с нежной шелковисто-бархатистой кожей. Ну и что большинство работающих в тресте девушек работают исключительно в неглиже… Однако эротических рекламных фотографий делать не будем. Наши девушки и так красивы! Ну, там придумайте что-то ещё в том же направлении…

Похоже, что Сабрина мои дополнения поняла, и это здорово — я ведь везде не успеваю, а тут талантливая, умная и хитрая баба, с творческой жилкой и здоровыми амбициями. Пускай творит! Но что мне делать с Татьяной? Да и с тем мороком, который она на меня наводит? Прижать что ли её покрепче к тому шкафу?…

Чёрт! Недоконтролировала я процесс прижимания горничной к шкафу. Нужно было наклонить голову в сторону и не давать себя в этот момент целовать! А так всё зашло несколько дальше, чем я хотела — на диван. Правда потом я быстро взяла себя в руки и свернула все телячьи нежности, но… Впрочем, «пар» с Татьяны я стравила — смотрит теперь совершенно осмысленно, правда что-то такое ещё в глазах появилось… Ага! Девочка мучалась от «синдрома неразделенной любви» — ведь я держала её все это время на расстоянии, а тут вдруг сократила дистанцию и позволила выплеснуться накопившейся в ней страсти. И она обрела уверенность, что её не отвергли, просто обстоятельства такие. Мдя… Она и раньше-то была как цепной пёс, а теперь… Ладно! Что у нас там? Я взглянула на часы. Блин! Через пятнадцать минут встреча с Мехлисом, а у меня весь гардероб по кабинету разбросан Татьяной в порыве страсти!..

* * *

Лев Захарович по началу меня недолюбливал. Слишком уж я давила своей внешностью на окружающих. Потом потихоньку привык, а когда я пару раз поддержала его в дискуссиях по воду категоричности и жесткости принимаемых мер — стал уважать, как принципиальную большевичку. Занимался он тем, что в реальной истории у него получалось лучше всего — боролся со всякими расхитителями социалистической собственности в особо крупных размерах. А с некоторых пор, выборочно занимался проверкой жалоб с мест, которые поступали в мой или Иосифа адрес. Копал он при проверке, что называется «до руды». Вот и сейчас, он прибыл для доклада о своей поездке в Иваново, по очердной жалобе трудящихся, поступившей непосредственно в Кремль.

— Спасибо Татьяна Михайловна! — кивнул он Танечке, которая налила ему чая и подставила вазочку с печеньем фабрики «Красный Октябрь».

— Надежда Константиновна! — обратился ко мне Лев Захарович. — Как вы помните, в адрес товарища Сталин-Крупского поступила жалоба от профессора Самуила Когановича Ходорковского и доктора лингвистических наук Фрица Порфирьевича Явлинского о том, что в городе Иваново, некая княгиня Ц. из бывших, самовольно захватила особняк, предназначенный для создания Университета Дальнейших Революционных Реформ, Перестройки и Преобразований Русского Языка, а также строит препятствия молодой советской науке рабочих и крестьян. Я произвел проверку. Факты не подтвердились. Даже наоборот, именно граждане Ходорковский и Явлинский строят препятствия советской науке и пытаются захватить народную собственность. Но… Хочу сразу доложить, что моё мнение в данном вопросе не является непредвзятым. Я был знаком с этой княгиней во время гражданской войны. Поэтому я прошу отстранить меня от проверки данной жалобы и назначить повторную проверку.

— Но материалов-то, — я кивнула на стол. — Вы аж две папки привезли!

— Да, привёз, — согласился Мехлис. — Но поскольку речь идет о моей знакомой, любой может обвинить меня в предвзятости подбора материала с целью защитить мою знакомую.

— Чудесненько! — фыркнула я. — Только где же я найду непредвзятого человека для проверки жалобы? А что говорят большевики Иваново по поводу данного конфликта?

— Смеются Надежда Константиновна. Смеются и предлагают отправить профессоров на лечение в психиатрическое учреждение.

— Хм… Ну может они не понимают гениальности замысла данных научных мужей? В чём суть их работы? Для чего им нужен этот Институт?

— Они предлагают заменить существующий алфавит. Кириллицу на латиницу.

— Это что же, вместо Наденька, писать Nadienka? — изумилась Таня.

— Именно так, — кивнул Лев Захарович.

— Гкхм… — закашлялась я. — Где-то про эту муйню я уже слышала…

— Вот именно, что муйню, — согласился Лев Захарович.

— Хм…, - почесала я затылок. — А давайте разрешим данным профессорам создать институт на Колыме. Или на каком-нибудь лесоповале. Выделим отдельный барак. Назначим их туда руководителями сроком на десять лет. Разумеется с правом переписки. Пусть пишут оттуда хоть на латинице, хоть вавилонской клинописью, хоть сосновыми иголками на снегу выкладывают.

— Гкхм… — закашлялся теперь уже Лев Захарович. — Это как я понимаю «соломоново решение». И овцы целы и волки сыты?

— Ага, — ухмыльнулась я. — К науке ведь нужно относиться с уважением!

— Ну-да, — согласился Мехлис. — То есть вопрос можно считать закрытым и решенным?

— Конечно, Лев Захарович! — улыбнулась я…

Ольга Чехова.

Ольгу Константиновну Чехову, уехавшую вместе с родней в Германию, действительно угнетали взаимоотношения с родней. Двойственность крови Книппер-Чехова, ее очень сильно угнетала, и мешала заняться своей карьерой. Больше всего раздражали намеки родни, на ее отказ от соблюдений национальных традиций. Другая часть родни, наоборот не считала ее своей именно из-за этой родни кричащей о традициях. Собственно говоря, полукровку можно сравнить с человеком растущим в неполной семье — либо перекос в одну сторону, либо в другую. Возможно, Ольга Константиновна сама бы в итоге пришла к окончательному выбору какой-то стороны, но дело решил случай — она получила приглашение посетить СССР. Приглашение от самой Надежды Константиновны Сталин-Крупской, жены человека, организовавшего кровавый Термидор в СССР.

Ольга Константиновна попыталась обратиться за советом к родне — и пожалела. Ее тут же обозвали прислужницей палачей и подстилкой большевистского тирана. Так и не ответив на ее вопрос. Просто опустили перед ней железный занавес — грубо намекнув — мы тебя не знаем. «Ну раз не знаете, то тогда сам Бог велел ехать.» — решила Чехова, втайне надеясь, что в Москве ее ждет роль примы в каком-то из театров, которые любит посещать Сталин. Однако ошиблась. Никакая роль примы ее не ждала. Ждал САМ и его…САМА. Во встретившей ее молодой женщине, с превеликим трудом угадывалось что-то от той Надежды Константиновны, которая посещала их театр в 1917 году. Да и в самой столице произошли разительные перемены. Не в плане зданий, а в плане людей и их гардероба. Но все это отодвинулось на задний план по сравнению с самой встречей. Тем более, что ей предложили не роль примы. Ее попросили помочь РОДИНЕ.

И Ольга Константиновна тут же согласилась. Почему? Что за идиотский вопрос? А вы, что же читатель, отказали бы главе государства, обратившемуся к вам с ЛИЧНОЙ просьбой? Не смешите! В такой ситуации отказываются только умственно неполноценные люди, но таких людей к главе государства и не приглашают. Кроваво-палаческий тиран Сталин? Во-первых, никем до сих пор это не доказано, а во-вторых, авторы готовы держать пари, что 99,9 % тех, кто вопит в СМИ о кровавом палаче Сталине, согласились бы исполнить его просьбу не раздумывая. Причем ЛЮБУЮ просьбу. Причем охотнее всего, эти ненавистники Сталина, согласились бы рубить головы соотечественникам, и делали бы это с трудовым энтузиазмом и таким перевыполнением плана, что товарища Стаханова тут же задавила бы жаба. Почему так? Да потому, что те, кто кричит о кровавых злодеяниях и их смакует — сами мечтают об оных злодеяниях. Завидно им! И не только завидно — хочется власти над людьми, хочется вседозволенного садизма — но никто не дает!

Что же до Ольги Константиновны, то никто ей и не предлагал рубить головы врагов СССР, хотя в душе она была готова и к этому. Ей предложили стать бойцом идеологического фронта. Точнее не бойцом, а диверсантом. Еще точнее — куратором диверсионных идеологических групп. Естественно, что она не поняла о чем речь, и ей объяснили, что все расскажут и всему научат.

И научили. Примерно за полгода.

И в ходе этого обучения, Ольга Константиновна, одной из первых в этом мире узнала о том, как зажигают «звезды». Ну если быть более точными, то секрет этот был известен и ранее — существовала так называемая «протекция», но рассказ о «фабрике», штампующей «звезд» быстрее, чем завод Форда выпускает автомобили, ее шокировал. И даже основательно разочаровал в выборе профессии. Она-то думала, что талант… а тут — три недели плюс деньги и из любой уже получается звезда мировой, или чуть меньше величины. Обидно!

Как же актриса восприняла предложение гадить цивилизованному миру? Естественно положительно и без каких либо угрызений совести. Почему? Потому что она уже ознакомилась с этим цивилизованным миром, и пришла к выводу, что неумытая и непричесанная Россия все-таки лучше. Карьера? После курса лекций, Ольга Константиновна ясно представляла себе, что если это необходимо — то весь мир будет лежать у ее ног, прославляя ее талант и гениальность. Достаточно лишь заплатить нужным людям и еще некоторым пару раз улыбнуться.

Что ей было тяжело, так это вновь возвращаться в Европу. Она привыкла к новой Москве, где комсомолки щеголяли загорелыми коленками, она привыкла к утренним пробежкам, к занятиям рукопашным боем. Она привыкла к нормальной человеческой жизни, а тут — ехать в этот гадюшник и общаться с этими пуками в банке. Но она пообещала! Тем более, что командировка не будет вечной. Несколько лет — и все закончится гибелью цивилизованного мира, который она уже ненавидела. Эти годы пролетят незаметно — интересная работа и физкультура займут все ее время, не оставив ни мгновенья для нравственных терзаний.

Ольга Константиновна стянула с себя платье, нижнее белье, и подошла к большому зеркалу в гостиничном номере. Ее удовлетворила соблазнительная бархатистая шелковистость своей кожи, и соблазнительно-пленительная округлость грудей — это то, от чего мужчины сходят с ума и пускают слюни! А вот живот — тут нужно повысить упругость и плоскость, да и на бедрах она не все доработала! Ольга Константиновна резко развернулась, и игриво покачивая соблазнительными бедрами, направилась к кровати, на которой лежал раскрытый дорожный чемодан.

Она аккуратно распаковала две кавалерийские шашки — подарок Семена Михайловича Буденного и огляделась в поисках места для тренировки. Единственным просторным местом, была прихожая в ее гостиничном номере. Актриса проверила, закрыта ли входная дверь на защелку, и закружилась в смертельном танце. Стальные клинки из булатной стали превратились в смертоносное полупризрачное облако, окутавшее стройное тело Ольги Константиновны. В этом вихре и танце было все — блоки, выпады, обманные движения, завораживающие изгибы и движения стройного тела. Примерно через час, порядком подустав, она забралась в ванну, и подставила свое разгоряченное соблазнительное тело, под живительно-прохладные струи приятно освежающего душа. Какое-то время она просто стояла и отдыхала под потоками воды, но затем, стала вновь тренироваться — искусство красиво принимать душ — великая наука! Казалось бы — чего проще — полупрозрачная занавеска, скрывающая детали обнаженной женской фигуры, но… Можно просто помыться, и подглядывающий за этим процессом мужчина будет лениво зевать, в ожидании увидеть объект помойки, точнее помывки, замотанный в банный халат с тюрбаном из полотенца на голове, а можно помыться изящно — и тот же подглядывающий мужчина, будет судорожно пересчитывать наличность в своем кошельке, пытаясь с ходу решить задачу — хватит ли ему денег, на ресторан для такой женщины, или лучше по-быстрому сбегать на соседнюю улицу и по-быстрому ограбить банк?

Примерно через час в номер Ольги Константиновны очень вежливо постучали. Она открыла дверь и увидела перепуганного владельца гостиницы. Актриса удивленно и вполне аристократично вскинула брови вверх — словно вопрошая — чего приперся идиот? Не видишь — леди изволит отдыхать? Тот сразу же, хотя и несколько заикаясь, извинился за то, что побеспокоил, и спросил — не беспокоил ли кто-нибудь Ольгу Константиновну в последние несколько часов. Актриса в ответ отрицательно кивнула. Владелец гостиницы извинился еще раз и ушел.

Уже вечером того же дня, Ольга Константиновна узнала, что в тот момент, когда она закончив тренировку, ушла принимать душ, одна из горничных, обнаружила возле ее номера труп коридорного без каких-либо признаков насильственной смерти. Он просто лежал возле двери номера, согнувшись буквой «Г». Никаких криминальных грехов за этим коридорным не водилось. Никаких признаков отравления и следов яда в организме тоже не обнаружили. Причина смерти была весьма странной — человек захлебнулся собственной слюной, которую не мог сглотнуть по причине внезапного вывиха и заклинивания нижней челюсти в крайнем нижнем положении. Скопившаяся слюна перекрыла доступ воздуха к дыхательным путям, и коридорный задохнулся.

Ольга Константиновна, пришла к выводу, что скорее всего несчастный, подглядывал через замочную скважину, за ней в момент исполнения «танца с саблями», но делиться своими предположениями с местной полицией не стала — она ведь сюда не стриптизершей приехала работать, а по более серьезному вопросу, а с этих полицейских станется — наверняка ведь захотят устроить следственный эксперимент и попросят ее повторить танец, сами при этом прильнув к специально установленным в двери наблюдательным замочным скважинам. Нет уж! Этот несчастный сам виноват! И если ему в детстве не разъяснили, что подглядывать не хорошо, значит система образование в этом «цивилизованном» европейском государстве более отсталая, чем в «отсталом» СССР!

Нью-Йорк. Врангель.

Петр Николаевич Врангель, с хрустом раздавил очередного клопа пытающегося пересечь обеденный стол, и поставил чайник на плиту. В последнее время его авторитет потихонечку начал восстанавливаться, но бывшему Верховному Правителю Югороссии было вполне ясно, что эмиграция в Нью-Йорке потеряла свое единство и уже никогда его не восстановит. Сейчас он очень жалел, что струсил тогда и не опубликовал «Открытое письмо Надежды Константиновны Сталин-Крупской эмигранту Врангелю и его приспешникам.» Почему струсил? Да потому, что публикация такого письма даже в местной малотиражке привела бы к немедленной депортации всей белой эмиграции с территории САСШ нахрен. И не только из САСШ — французы бы тоже всех выкинули из своей Франции. Почему? Да потому что в данном письме белую эмиграцию обзывали проституткой врагов России, и далее приводили конкретные примеры, касающиеся антирусской деятельности правительства САСШ, Франции, Англии и других. В сочетании и взаимосвязи с деятельностью белой эмиграции. Причем, было достаточно убедительно доказано, что никакой политической силы эта самая эмиграция уже давно не имеет — в лучшем случае пешки в руках иностранных государств.

И куда бы они подались тогда? В дикую Латинскую Америку? Кактусы целовать? Тогда он ушел в запой. А зря! Нужно было напечатать, это чертово письмо! Ну, выгнали бы их американцы. И что? По крайней мере, сохранили бы единство. А что сейчас? Полковник Сидоров — отращивает пейсы и готовится к обрезанию, Кудасов возглавил склоку с «парижанами» из-за того, чья диаспора главнее, появилось куча «фракций» — за продолжение войны с СССР, против войны с СССР, за одного Великого князя, за другого Великого князя, за черта в ступе, и за бабу в юбке. Хотя насчет бабы он погорячился — мечтатель! Лучше бы эта фракция была на самом деле!

Собственно говоря, эта Сталин-Крупская права — один слабый удар — одно письмо — и белая эмиграция рассыпалась как карточный домик. Некоторые — так говорят, вообще продались большевикам. Ему, доложили например, что поручик Голицын был замечен в обществе Ольги Чеховой, которая на полгода возвращалась в СССР. Поручику пришлось бы очень несладко, но после визита Чеховой, он вдруг исчез из квартала и заделался завзятым театралом, а потом в одночасье превратился в один из факторов, влияющих на политическую жизнь в САСШ. И сейчас этот Голицын имел в САСШ реальное политическое влияние поболее, чем многие из американских конгрессменов. И на ком он построил свою политическую карьеру? Блин! Он публично под щелканье вспышек фотоаппаратов вручил серебряную статуэтку педераста какому-то педерасту за спектакль о каких-то извращенцах!

И сразу же стал национальным героем Америки! Получается странная цепочка — СССР — Чехова — Голицын — педерасты-театралы — конгресс САСШ. Это что, так теперь миром можно управлять? У Петра Николаевича от размышлений на эту тему волосы уже целую неделю стояли дыбом. Это вообще как???? Если он, например, подарит крышку от унитаза какого-нибудь чокнутому с Бродвея, то он что, кандидатом в президенты САСШ тут же станет? Дикость! Дикость! Нужно было в Латинскую Америку ехать!

Петр Николаевич выключил кипящий чайник, и налил себе чаю. Как любил. Сто пятьдесят грамм чаю, пятьдесят грамм водки и ломтик лимона. Хрусть! И еще один клоп отправился в штаб Духонина. Интересно, а в Мексике или Парагвае есть клопы в таком количестве? Может податься пока не поздно? Пока еще в офицерах осталась хоть капля боевого задора. Ведь даже большевики в последнее время практически не проявляют к ним никакого интереса — списали в утиль. И он бы на их месте поступил также.

Что пишут в газетах? Очередной «подвиг» Голицына? Слава богу нет! Зато есть другой идиотизм — «Техас — житница САСШ. Доколе мы будем кормить чужаков?». Хотя нет, статья написана достаточно грамотно — цифирки подобраны, таблички, суммы в долларах проставлены — «ежегодная недополучаемая средним техасцем прибыль». Только вот все это в корне неверно — цифры эти вырваны из контекста общей картины, и вывод сделанный на основе цифр, внешне конечно же правильный — Техас действительно кормит соседние штаты, но ведь и они кормят его чем-то другим! А автор статьи некий профессор Чьюб Айс совершенно беспардонно вешает читателем лапшу на уши — дескать, если Техас станет отдельным государством, то тут же превратиться в Эльдорадо, населенное сплошь одними богачами. Интересно, какой идиот, это будет читать? И какой идиот, это напечатал?

Хрусть! Еще один клоп… Блин! Да сколько же можно! Может в все-таки в Мексику рвануть?

И тут… Петр Николаевич резво отскочил к стене, инстинктивно потянувшись рукой туда, где обычно находилась кобура пистолета. Пистолета к домашнему халату не полагалось.

Над столом парил призрак. Судя по гардеробу какой-то гражданский шпак. Говорящий призрак:

— Петр Николаевич! С вами говорит ваш далекий потомок через несколько поколений. Этот мир и его будущее в опасности! Ползучая зараза палаческого большевизма и кровавой гэбни, кровавой лавой растекается во все стороны, уничтожая все что так дорого русскому сердцу — русскую свободу и мечту о великой соборности, вместе с гибелью этой мечты гибнет и весь человеческий мир, все человеческие ценности накопленные за многочисленные столетия нравственных поисков и духовного метания.

Только русский народ, народ-собороносец, народ-исполнитель Великой миссии способен спасти человеческую цивилизацию от катастрофы. Только Ваш личный патриотизм и лидерство, способны нанести окончательный удар по Всемирному Злу кроваво-палаческому режиму палача Сталина! Вы должны…

Петр Николаевич остановил жестом руки говорящего, и тот, к немалому удивлению Врангеля прервал свою речь. Хм…. Значит это не скрытый синематограф! Или за мной наблюдают?

— Не могли бы Вы милейший, объяснить мне, что такое соборность и что такое народ-собороносец?

К удивлению Петра Николаевича, гость неслабо смутился, и замямлил что-то невразумительное — мол, это такой поэтический эпитет — метафора, гипербола и парабола, означающая свойства электората.

Петр Николаевич понял, что пред ним очередной представитель (пускай и призрачный) очередной Государственной Думы — именно депутаты Думы являлись теми людьми в России, понять речь которых никто не мог. Хотя, нет, мог. Поговаривают, что их неплохо понимал Дмитрий Иванович Менделеев, но переводить депутатские речи на русский язык категорически отказывался — зачем говорит России лишнее кровопролитие — давайте лучше сразу этих придурков утопим!

А следовательно, дальнейший диалог не имел никакого смысла в виду незнания депутатского языка. Лучше сразу узнать чего этот пришелец хочет, и что там в его будущем.

Ждать пришлось минут пятнадцать, выслушивая причитания про все тот же кроваво-палаческий, про какие-то рты, залепленные глиной, про неких героических правозащитников погибших в лапах врачей-психиатров и про суровые будни совести нации, в конце концов, гость сказал, что нужно убить Сталина-Крупского и его жену. Точнее сказать, в первую очередь жену. Увы, но Петр Николаевич, был слишком раздражен. Его достали все — и ссорящиеся соратники, и клопы, и эта благотворительная бесплатная столовая с кошерным меню, и эти вот ходоки-патриоты, и господин Врангель вспылил:

— И как это прикажете сделать милейший? Одеться в генеральский мундир, и пешим маршем идти до Москвы, выдавая себя за большевика, путем выкрикивания через каждые сто шагов лозунга: «Служу трудовому народу!»???

А дальше случилось нечто невообразимое. То, что гость-призрак, с каким-то воем-всхлипом и плачем растворился — ну и хрен с ним — главное, куда-то исчезли клопы! Он же отчетливо видел, как четверо самых наглых, построившись в колонну по-одному, хотели промаршировать через весь стол — и где они? Или никаких клопов не было, а просто он, Петр Николаевич Врангель, тихо сошел с ума?

Может, хватит думать обо всем этом, или уже поздно? Ответа Петр Николаевич так и не нашел до самой ночи. Утро, как это водится, тоже не оказалось добрым — куда-то исчезли все клопы. Ни одного нового укуса! Он не поленился сходить к полковнику Кудасову. Того покусали. Кудасова покусали, а его, Врангеля нет!!!! Не появились клопы и в течении всего дня, а также следующей ночи. Что за нафиг? Что все это значит? Подарок от гостя? Или что-то другое? С гостем они ведь так и не договорили!

Но тот, слава богу, появился, и разъяснил ситуацию, правда Врангелю пришлось выслушать получасовую речь про все тех же героев-правозащитников и иже. По словам гостя, исчезновение клопов является большевистской провокацией — дескать, большевики показывают ему, Врангелю, свое могущество, управляя из Кремля клопами, находящимися в Америке.

Рассказал он и про светлое будущее, только вот Петр Николаевич ни хрена так и не понял, ибо информация о будущем потерялась посреди рассказа о мученичестве правозащитников. Ага! Вспомнил! Там еще что-то было про тиранию, вновь поднимающую свою голову, и покушающуюся на завоевания демократии и демократические свободы.

Нужно конечно же было еще что-нибудь разузнать, но пришлось бы опять слушать про рты, залепленные глиной, и про бесноватых правозащитников героически сражающихся на баррикадах с санитарами из дурдома — до которого не очень то и далеко если еще пару раз послушать эту ахинею. Самое главное в том, что очередное покушение на Сталина-Крупского и его жену, предлагалось организовать на добровольных началах — никакой финансовой и политической помощи. Езжай — и совершай героизм ради спасения санитаров из дурдомов будущего.

Что у них там, в будущем — закончились смирительные рубашки? В конце концов можно шомполами вылечить! Ну и самое главное — клопы! Тут Врангель чувствовал себя действительно неуютно. Завести новых? А что? За визит к Кудасову, он насобирал их целую литровую банку, но все было напрасно — не успели они с полковником выкурить по папиросе, как эти новоселы, удрали тремя походными колоннами, обратно в номер Кудасову. Вот же блин! Чувствуя, что напьется и уйдет в запой, Петр решил сходить к Кудасову — вдвоем пить как-то легче. За рюмочкой вонючего самогона, именуемого виски, они разговорились о том, о сем. Рассказал Петр Николаевич и о визитах депутата-призрака. Точнее о первом визите, ибо его рассказ прервался после повторения уже сказанной ранее фразы:

— И тут я разозлился! И как ляпну ему: «И как это прикажете сделать милейший? Одеться в генеральский мундир, и пешим маршем идти до Москвы, выдавая себя за большевика, путем выкрикивания через каждые сто шагов лозунга: «Служу трудовому народу!»???

Господин Врангель был пьян. Сильно пьян. Но увидел, как у полковника Кудасова, картинно, по-голливудски отвисает челюсть, волосы подымаются дыбом, глаза фокусируются в одну точку с указательным пальцем правой руки. Охренеть! Свят! Свят! Свят! Построившись в походные колонны, клопы резво покидали квартирку Кудасова. Охуеть!

В рассказ супруги, о том, что происходило потом, он не поверил, но его, рассказ, подтвердили все остальные обитатели многоквартирного многоклоповного дома — они тогда с полковником Кудасовым выпили еще, а потом еще, а потом еще, а потом стали исследовать сей научный феномен. И в этом исследовании к ним присоединились и многие обитатели дома. Картина была феерическая — по этажу на четвереньках резво перемещалась толпа пьяных белоэмигрантов обоего пола и весело орала: «Служу трудовому народу!» — впереди этой толпы испуганно удирали встревоженные клопы.

Что это было? Новый вид вербовки большевиками? А не ломануться ли в эту Мексику? Или куда-нибудь в горы, подальше от этой цивилизации и героических санитаров дурдома, упорно замазывающих рты глиной депутатам Гос Думы?

Стоп! СТОП!!!!! Вот она разгадка! Большевики, конечно же, сволочи, но и он бы, Врангель, такому говоруну, уже после следующего сеанса замазал рот глиной! А этот призрак — не гость из будущего, а жертва большевистского Термидора! Именно тогда, большевики истребили ледорубами болтунов и демагогов. Истребили и затихарились. И сейчас МОЛЧА что-то там строят. Значит, его пытался вербовать какой-то из сторонников жида Бронштейна? Вот же гад! Но что прикажете делать? Выход только один — драпать нужно из этой свободной страны! Куда-нибудь подальше. В Парагвай например! Захватить власть, основать новую Югороссию. И… И что дальше Петр Николаевич? А дальше… Дальше сделать то, что сделали большевики — всех несогласных расстрелять, а остальных заставить работать, а не языком чесать!

Нет, ты не допился! И это не белая горячка! Ты просто теперь знаешь, почему большевики выиграли гражданскую войну. Они работали сами и заставляли работать других, а мы… а мы чесали языками и спорили. И я теперь понимаю истеричность Слащева — он с сотней сопливых юнкеров бьется с красными на Перекопском перешейке, а в тылу сидят сорок тысяч говорунов, спорящих за судьбы России. А должно было быть все наоборот. А пойдут ли за тобой сейчас люди? Кто-то пойдет, хотя нужно сделать так, чтобы пошли все, или почти все. И…. сделать это нужно, пока поручик Голицын в фаворе! Купим ему еще сотню статуэток — пусть впаривает их педерастам Америки — под этот шумок прорвемся в Парагвай, и зацепимся там намертво!

Решено!

САСШ. Необъятные просторы.

Три черных бронированных «каддилака» неслись по направлению к Детройту, весело шурша по асфальту шинами марки «Гудиер» и очень эротично постанывая двенадцатицилиндровыми двигателями с четырехклапанными коробками. Братья Сакко и Ванцетти нервничали. И еще бы! Выступать в роли честных и порядочных эмигрантов для них было непривычно! И еще пугал размер предстоящей прибыли. Прибыли за посредничество. Они должны всего-навсего стать официальными покупателями, и расписаться в документах купли-продажи. Расписаться и получить кругленькую сумму. Причем вполне законную и легальную.

Их попросили стать посредниками в покупке автомобильного завода у Генри Форда. Настоящий покупатель — странный человек, с неподвижным лицом-маской, на котором отсутствуют какие-либо эмоции. Вьячеслав Молотофф — из далекого большевистского СССР. Почему такая странная сделка? Для того, чтобы вполне законно обойти факт отсутствия торговых отношений между СССР и САСШ. Они, эмигранты, могут купить у Генри Форда все что угодно — хоть автомобиль, хоть завод — плати деньги и получай товар. Он — русский, купить у гражданина САСШ ничего не может — не имеет права, ибо нет торговых отношений. Зато может купить у эмигранта САСШ — ибо те, в официальной статистике и налоговой политике не учитываются! Паранойя? Зато удобно!

Подобные странности закона очень любят использовать контрабандисты и производители чего-то нелегального — перевез виски дважды через границу какого-то штата — и они уже вроде как не запрещенный алкоголь, а медицинский препарат. Удобно!

Но не уютно. И как-то непривычно. Не нужно никого шпиговать свинцом из «Томпсонов», не нужно никому давать взятки, не нужно никого кидать с тазиком цемента на ногах на дно Гудзона. Отвезти этого молчаливого русского в Детройт и сопровождать его, изображая солидных и архичестнейших людей. В роли переводчицы выступает их русская сестра — княгиня Вяземская. Почему она согласилась сотрудничать с большевиками? Потому, что ее друг — Михаил Оболенский, вернулся живым из России, хотя и несколько странным.

Есть правда одна трудность в общении с русской сестрой — половина итальянской диаспоры в Нью-Йорке, включая самих братьев, уже довольно сносно, хотя и с ужасным акцентом, разговаривает по-русски. Этак, можно и эти, как их… ну этнические национальные корни потерять! Аль Капоне, так тот, чуть инфаркт не заработал! Приехал с визитом — разбираться по поводу сфер влияния. Думал встретят как человека — он ведь начинал в Нью-Йорке! И что? Представьте себе итальянца, который быстро-быстро в традиционной итальянской манере что-то эмоционально тараторит. Представили? А теперь замените итальянские слова отборным русским матом с итальянским акцентом! Это кошмарнее чем очередь из «Томпсона» в упор в живот! И ведь ничего с этим нельзя было поделать! Да, Ирина Михайловна учила итальянский язык, но ведь и окружающие, стремясь ее понять, тоже изучали русский.

А потом к Михаилу пришли. Не за ним, а нему. И следом появился этот Молотофф. И ведь не откажешь сестре в просьбе помочь далеким русским братьям! Тем более, что все законно. И прибыльно. И это только начало. Русские намерены использовать данную схему многократно — им нужно промышленное оборудование. А у них, итальянцев, есть шанс, стать единственными официальными посредниками. Главное не наглеть, и вести себя мирно — серьезный бизнес. И все будет в шоколаде! Русские — кроваво-палаческие большевики! Гы-гы-гы! Нашли кому об этом говорить! Вы бы еще в Чикаго съездили и поговорили с Аль Капоне о нравственности и библейских заповедях. Нужно будет (прибыльно) так и в большевики вступим!

Генри правда слегка не повезло — слишком он стал пялиться на русскую сестру, итальянских братьев — но Ирина Михайловна, почувствовав надвигающуюся катастрофу сумела разрулить ситуацию.

Любил ли Генри Форд русских? Если честно, то ему было глубоко наплевать, на то, кто покупает его автомобили — лишь бы покупали и побольше. Большевиков? А почему бы и нет! Только русских большевиков, ибо они — где-то там за океаном, а своих американских он терпеть не мог. Кроваво-палаческого Сталина? И что с того? Бизнес есть бизнес — ему плевать, что будет Сталин делать этими автомобилями — да пускай, хоть людей ими давит в целях экономии патронов! А вот Ирина Михайловна произвела на него сильное впечатление! Мда, только вот ее странные братья, стали вести себя очень агрессивно! Евреев? Блин! Про евреев уже писали выше — про Сару, Эсфирь, Юдифь и кого-то там еще! Хватит пока про евреев! Произведение-то про героическую белую эмиграцию, а не про сионо-антисемитский конфликт. Или про вундергероиню решившую уничтожить мир, в котором почему-то нет ни Бэтмена, ни Супермена, ни других отважных героев? Может дать бонус миру, и склепать какого-нибудь летающего педераста в трико?

Но вернемся к Генри Форду и его продажности. Испытывал ли он нравственные терзания по ночам? Снились ли ему кровавые мальчики в глазах? Тут можно сказать достаточно четко. Терзания он испытывал. И даже нравственные. А вот с мальчиками, да еще кровавыми — тут вышел полный облом. Увы, но к несчастью для демократической общественности, Генри Форду нравились не мальчики, а женщины. Причем красивые. И терзания у него были именно из-за женщин. И с современной точки зрения, Генри Форд являлся типичным лицом антидемократичной сексуальной национальности. Ну не гей он!

Но может быть тогда, в душе Ирины Михайловны, русской княгини, застонала разрываясь кровавым дождем слез истерзанная кроваво-палаческим сталинским режимом душа исконно русской представительницы народа-собороносца? А вот Вам хрен! Авторы забили все ходы этой умнице и красавице — она ведь стала сестрой итальянских братьев. А кем является сестра итальянских братьев, занимающихся чем-то нелегальным? Крестной мамой всех многочисленных Джузеппе, Антонио, Цезарио и прочих. Может ли настоящая русская женщина, вот так вот взять и отвернуться от тех, кого крестила? Ни хрена не может! Всем нужно утереть сопли, каждого навестить, выслушать жалобы от мамаш, принять меры к их устранению, путем устраивания бурных типично-итальянских сцен своим итальянским братьям с использованием типично русских атрибутов — битья посуды и метания сковородок. И глубоко наплевать ей на далекого кроваво-палаческого палача Сталина-Крупского. Хотя если честно, то не наплевать — Миша то живым вернулся из той нынешней России. И этот — молчаливый русский — Молотов — в нем больше серьезности и ума, чем у большинства русских осевших в Нью-Йорке. Ну и к чему эти стенания, что она продает Родину? Она не Родину продает, а помогает продавать на Родину! Кстати, юбки по колено, она стала носить, и очень даже… Хотя братья ворчали, но ведь они добрые парни! Добрые и чуткие! Топят кого-то в Гудзоне? Да хоть демократов и Нобелевских лауреатов! Вы в наши семейные дела не лезьте! А то пришли тут с советами! Не нужно будить гнев в русской женщине, ибо если она разозлиться…

Кстати, не только Джузеппе, Антонио и Цезарио — были и Иваны, Алексеи, Анюты, Святославы. А кто сказал что нельзя? Это ваше русское? Ваше святое? А вы уверены в том, что вы русский? А вы считаете, что русские люди говорят «толерантность электората»? А кто это? Вы хоть сами понимаете, что произнесли? И почему это нам нельзя? Я между прочим — княгиня Вяземская! И это моя девичья фамилия! Вопрос для идиотов, если я Вяземская, то какую фамилию носят мои братья? Еще вопросы есть? Сами то вы кто, гражданин Кугельбобен?

Рассказать вам об автомобилях? Ну может быть позже, я если буду в настроении, то что-нибудь и расскажу. И прекратите пялиться на мои колени, или захотели стать еще одним водолазом Гудзона?

Москва. Очередной съезд ВКП (б)

И снова съезд! Меня заинтересовал вопрос — а на фига так часто? Вроде ж задачу поставили аж на целых пять лет? Ну, Иосиф мне честно и ответил:

— Наденька! Если этих олухов регулярно не тыкать вилкой в заднее место — то они жиром заплывут, и спать будут всю пятилетку. А так приедут, увидят «егерей» охраняющих съезд — взбодрятся чуть-чуть! Ну и я их с трибуны взбодрю!

А взбадривал Иосиф Виссарионович их весело! Бывало, скажет так ласково:

— Товарищ Хомякович! А что это вы, прям на съезде спите? Или вы у себя в Бердичеве уже социализм построили?

Весь зал в хохот, а бедный и бледный Хомякович, подпрыгивает и очумевшими полусонными глазами пытается сфокусироваться на картине происходящего.

Но главное на съезде не это! Главное, точнее главная, на съезде — это стенографистка! До моего появления она работала горничной у Иосифа. Может и не только горничной — я не стала лезть в душу, но зачем нам с Иосифом две горничных? Хватит и одной Татьяны. Эту же — Светлану, я решила перепрофилировать, ибо кадрами разбрасываться грешно. Выяснила из беседы, что ей во время гражданской войны, приходилось работать машинисткой, и пролетарскую фразеологию она вполне усвоила, и неплохо усвоила — могла плести такие обороты речи, что покойному Бронштейну и не снилось. И плевать, что она из бывших! После Термидора, она смотрела на меня и Иосифа так… Чем-то видимо крепко насолил ей Лева Бронштейн или кто-то из его друзей!

И решила я использовать ее литературные таланты! Поэтому то, что говорилось на съездах и заседаниях, и то, что печаталось в газетах отличалось как небо и земля. Та же фраза Иосифа про Хомяковича, в стенограмме съезда звучала так:

— Товарищи! Братья и сестры! Коварные агенты империализма поднимают свои свинячьи головы! Белогвардейская контра, окопавшаяся в Бердичеве, Одессе и других городах организовала серию актов саботажа, препятствующих трудовому народу СССР, строить светлое будущее…

Ну и естественно акцент! Если товарищу Сталину-Крупскому было необходимо, то Светлана придавала стенограмме его речи грузинский акцент. Смышленая девочка. Ровесница Татьяны. Ну и к моей «культурной революции» она отнеслась с восторгом и энтузиазмом, тем более, что ей было что показать окружающим — фигурка неплохая, закаленная недоеданием во времена гражданской войны. Шастали ли к ней ходоки, как к Татьяне? Конечно же! Как никак она (как и Татьяна) третье лицо в государстве! Стенографистка и машинистка САМОГО и САМОЙ! Но, так же как и Татьяна, она своих ходоков и родственников не жаловала. Почему? Видимо были какие-то причины — я считала, что лезть в душу и расспрашивать глупо.

Кто-то совершенно справедливо задал мне вопрос о первой пятилетке — откуда я взяла деньги? Гы! Ну что вы как маленькие! Откуда берутся деньги? У тех, у кого они есть! А у кого они есть? У тех, кто осуществлял экспроприацию! Вы что же думаете, что красный террор был во имя революции? Заблуждаетесь! В первую очередь ради обогащения. Личные счета в американских и швейцарских банках. И не только личные. Кое-кто типа самого оборзевшего Бронштейна, владел советско-американскими фирмами, занимающимися банальным вывозом золотого запаса и награбленных золотых украшений зарубеж. Вывозили, что характерно пароходами. Но лавочка прикрылась. Правда, в ответ на закрытие халявы, многие американские газеты разразились воплями об антисемитизме захлестнувшем СССР. Самые оголтелые писали про массовый геноцид евреев в Советском Союзе, и даже придумали для него специальный термин — Лохокост. Называли число кровавых жертв этого самого Лохокоста — около шести миллионов человек. Кто-то даже требовал организовать крестовый поход на СССР. Так сказать всем цивилизованным миром. Но одно дело кричать, а другое дело возглавить и принять участие! Ведь из Англии или Франции, путь до СССР далеко не близкий! И естественно, что взоры всей газетной и банкирской общественности «с надеждой» обратились на страны «санитарного кордона» — Финляндию, прибалтов, Польшу, Румынию. Их призывали огнем и мечом обрушиться и праведным гневом… Даже готовы были предоставить кредиты для ведения войны против СССР. Но желающих среди этих стран начать войну против СССР не нашлось — естественно, что там во всю побесновались шовинисты и националисты — в газетах печатались карты Великой Польши, Великой Румынии, Великих Прибалтий и Великой Финляндии. И карты эти имели один общий недостаток — они «съедали» не только часть СССР, но и территорию соседей. И их публикация переросла в веселую склоку между поляками, румынами и прибалтами. Лимитрофы Версаля швыряли друг в друга дипломатическими нотами и гнобили национальные меньшинства на своей территории, как следствие, образовался неуправляемый поток беженцев, часть которого устремилась сквозь плохо охраняемую границу СССР. В числе сбежавших в СССР трех миллионов беженцев, примерно два с половиной миллиона евреев из Польши, испугавшихся демократических реформ пана Пилсудского.

Этот «крестовый поход» попортил нам немало нервов, но все в итоге затихло, а мы обрели деньги. Деньги на закупку того, что ленился закупать последний ИО русского царя — Коля Романов. Правда тут же выплывала еще одна сложность — отсутствие торговых и дипломатических отношений с некоторыми странами капиталистического окружения. Приходилось выкручиваться разными окольными путями.

Но я считаю, что рассказ о планировании, заседаниях и разного рода повседневной рутине, утомит читателя. Можно, конечно же, накидать цифр и цифирек, табличек сравнения СССР с Россией образца 1913 года, но стоит ли? По сути речь шла о строительстве нового на пепелище старого. И я думаю, что будет правильнее осветить наиболее яркие и пикантные моменты строительства социализма.

Пикантные, но не эротические! Конечно же, мое восхитительное тело, пробивалось сквозь оболочку Наденьки, все сильнее и сильнее. И естественно, что когда я вечером в спальне, примеряла какой-нибудь комплект кружевного белья, вертясь возле зеркала у потенциального наблюдателя, независимо от его пола, начинали течь слюни. Но что поделать, если я такая красивая и соблазнительная? В конце концов, ради того, чтобы привлечь потенциальных читателей, я организовала небольшую перестановку в спальне — перевесила большое зеркало, поставила дополнительные светильники, и читатель, подглядывающий за мной во время чтения данной книги, мог видеть мое обнаженное соблазнительное тело во всех соблазнительных ракурсах, подсвеченное с наиболее выгодных сторон. И каждый процесс переодевания и сопровождала обязательной процедурой — я поворачивалась лицом к читателю, сидящему перед экраном монитора, медленно и чуточку приоткрывала рот, а затем… а затем медленно и соблазнительно водила кончиком языка по своим чувственным губкам, слегка с хрипотцой постанывая от охватывающего меня возбуждения. Мои чувственные соски при этом набухали и становились твердыми, а между ног у меня становилось влажно, и я инстинктивно пыталась сжимать бедра в такт охватывающему меня наслаждению.

Инстинктивно чувствуя, что у подглядывающего за мной читателя, что-то в штанах увеличивалось в размерах и становилось очень твердым, я полуприкрывала глаза, и чуточку отклоняла голову назад, так, чтобы читатель мог видеть красоту линий моей шеи, мои нежные руки, начинали гладить мое собственное тело — округлые чувственные груди, идеальный плоский живот, бедра, лобок, при этом я уже не стремилась сдерживать возбуждения, и стонала все громче, и громче, затем по внезапному переходу читателя в расслабленное состояние, мне становилось ясно, что он…, что у него теперь мокро в штанах, но ему на это наплевать, так как он в нирване — и тогда я отдавалась накатившей страсти вся и целиком, громко вскрикивая, и судорожно стискивая пальцами свои роскошные груди!

Авторы, создавшие меня и данное произведение — люди циничные, и весьма ехидно мне заметили при очередной встрече, что мой рассказ-стриптиз для читающих данное произведение, сразу же увеличил число читателей данного произведения на 84 %. Что касается самих авторов, то они, подглядывая за моими переодеваниями перед экраном монитора, сэкономили деньги на отказе от покупки эротических фильмов. Зачем покупать фильмы за деньги, когда включил комп — а там такая красавица — и так и сяк повернется, и погладит себя, и оденет что-то и снимет с себя — и еще так сладко стонет. А мне и не жалко! Ведь видеть меня голой — это еще не значит получить доступ к моему телу! Конечно же, можно взасос поцеловать экран монитора вместе с моим изображением (подозреваю, что некоторые из читателей этим и занимаются) — но это то же самое, что лизать сахар через стекло! Тех же, кто проявлял настырность и пытался сквозь экран пролезть ко мне поближе — я ненавязчиво отгоняла куском рельса, который использовала, как тренажер для улучшения талии.

Но вернемся от пикантного ко мне лично. Романах о прогрессорах, написано много. Но ни в одном из них, вы не встретите обязательного перечня правил, которым обязан следовать каждый прогрессор. И что делать в такой ситуации? Я нашла простое решение — использовать те правила, которые мне нравятся, а те, которые не нравятся — кидать в топку. В одном из романов про прогрессоров, я прочитала, что самый писк, это когда великий и всемогущий прогрессор, офигительно так нарисуется. Ну там пальцы веером и на понтах — типа я вот такой вот крутой — могу пройти мимо этого типа, а могу дать ему всякие там блага — кольцо в нос, карьерный рост ну и медальку какую-нибудь, а также халявный доступ к красивым женщинам. Последний тезис — насчет женщин, мне абсолютно не нравился, что же до остального — я решила, что в принципе можно повыпендриваться и помочь не всем сразу, а кому-то конкретно. Отдельному человеку, чтобы этот человек меня потом всю жизнь целовал в мои соблазнительные ягодицы. Хотя нет — насчет целования в ягодицы — это слишком личное и интимное. Просто боготворил.

Возник вопрос — а как выбрать «протеже»? Немного помыслив, я решила отбросить всех мужчин, ибо нормальный мужчина всего или почти всего добьется сам, тот же, кто ничего не может добиться, а только ноет — это уже не мужчина а женщина.

Итак, женщина. Она должна быть несчастной, обездоленной, забитой, избитой и забытой. Следовательно, все русские женщины тоже отпадают, ибо сами забьют кого угодно, а в условиях строительства социализма — русская женщина — это вундерваффе пострашнее немецких танковых клиньев.

Итак, забугорная женщина. Какая? Явно не из числа цивилизованных стран Европы и Америки — ибо эти государства враги СССР. Значит нужна какая-нибудь Зита и Гита или рабыня Изаура. Но Восток — слишком тонкое дело — касты там всякие, куча религий — то ли дело Латинская Америка — креолки и кретинки католического вероисповедания. Ну естественно, что фигурка должна быть у девушки, ну и личико. Значит, мне нужна рабыня Изаура, которую я сделаю своей протеже. Однако до Латинской Америки — еще дальше чем до Парижа пешком, и на голом энтузиазме, такой вопрос не решить.

Тут нужна целая операция. Операция по поиску и спасению рабыни Изауры. Возможно на подготовку операции уйдет несколько лет, но я уже знала, как эта операция будет называться: «Спасти рабыню Изауру!». Конечно же «День Д» в Латинскую Америку, экономика СССР не осилит, но не пора ли оказать интернациональную помощь родине комманданте Че?

Иваново. Дача товарища Шустера.

Эраст Моисеевич чмокнул жену в щёку, кивнул её подругом и торопливо, почти бегом направился к служебному автомобилю. Дела! Много дел! Одно только строительство комбинатов чего стоит! А эти постоянные конфликты с частью местной интеллигенции? Нет, ну надо же додуматься, вынести на заседание горкома партии вопрос об обеспечении виднейших представителей творческой элиты города Иваново женской лаской! Сабрина Арнольдовна тогда опрокинула на себя стакан с чаем от хохота, когда он ей пожаловался.

— А талоны на проституток они не предлагали ввести? — чисто по приколу спросила она.

— Ты будешь смеяться, но предлагали! Правда, вот дальше абсолютно не смешно. Если бы речь шла только о девицах лёгкого поведения — это ещё куда ни шло, но этого Панфутия Тимати похоже что совсем занесло! Он считает, что как великий тенор всех времен и народов, он имеет право иметь любых девушек и женщин, которых сочтёт нужным, ибо является «бриллиантовым голосом СССР»?

— Тимати? — переспросила Пошлячка. — Это тот имбецил, весь сплошь покрытый татуировками и с пирсингом в виде двух колокольчиков подвешенных к яйцам, которые звенят при ходьбе?

— Он самый. И колокольчики у него в штанах действительно звенят! Только вот он является Жертвой Царских Репрессий, ибо сидел в тюрьме при царизме, а ещё Угнетенным Царским Режимом, получает пособия, как Жертва и как Угнетенный, да ещё при Троцком в партию вступил.

— А то, что это «жертва» села за фальсификацию дворянского титула, публичный эксгибиционизм во время Крёстного Хода в Пасху и попытку изнасилования кхе-кхе революционерки? Это нормально — возразила Сабрина Арнольдовна, вспомнив свою княжескую юность?

— Увы, но все архивы сгорели в гражданскую… — искренне огорчился её муж.

— А Угнетенного он за что получил?

— Так его ж в тюрьме и угнетали…

— Петушили его, а не угнетали!

— А эти татуировки, — встряла в семейный спор Пошлячка. — Они соответсвуют текущему партийному курсу?

— Думал я над этим, — скривился Эраст Моисеевич. — Да, татуировки курсу не соответствуют. Либо петушачьи тюремные, либо тексты разные. Его же уголовники из камеры в камеру передавали, и каждый его и зад потчевал, и малявы на теноре выкалывал. Но вот то, что он внесён во времена Троцкого в списки этих Жертв и Угнетенных — все перекрывает! Этот список же декретом Совнаркома утверждали! А там в то время пидор на пидоре сидел и пидором погонял. Всех педерастов извели ледорубами, а про тот декрет забыли. Я уже и Иосифу Виссарионовичу и Надежде Константиновне письма написал, и Льву Захаровичу и Лаврентию Павловичу. И нарочным в Кремль отправил… Но, вы же знаете, что у них на все проблемы времени не хватает! Пока письмо в Кремле зарегистрируют, пока секретарь доложит…

— Кстати, забыла тебя спросить, тебе ежевичное варенье понравилось? — вдруг ни с того, ни с сего сменила тему Сабрина Арнольдовна.

— Чудесное варенье, Сабринушка! Новый рецепт?

— Ага, — о чём-то задумалась Сабрина и тут же ухмыльнулась. — Это что-то типа взятки от одной местной тоже творческой интеллигентки. Некая Элоиза Экстазная. Застукала в читальном зале нашей библиотеке, в тот момент, когда эта пергидрольная девица профессору Пучкову под столом минет делала. Так она мне тут же в качестве извинений с куннилингусом полезла, ну и давай мне объяснять, что мол деньги ей нужны, чтобы учебники покупать и посещать платные лекции профессоров, некоторые из которых согласны на натуру. А профессор подтвердил, что она постоянно посещает его лекции.

— А варенье то откуда?

— Так это она за куннилингус извинялась! Шустрая барышня! Я, честно говоря, была абсолютно не готова к столь бурному развитию сюжета! А про варенье я вспомнила к тому, что эта интеллигентка, в отличии от нашего тенора ничего себе не требует, и делает всё сама — и мужиков кадрит, и песни поёт и варенье варит!

— Если она всё делает сам, то какая же она интеллигентка?

— Так ведь у неё ногти крашенные!

— И что ты, Сабринушка, предлагаешь?

— Если этот Тимати так требует к себе женского внимания, так разрешите ему голым гулять возле городской женской бани!

— Так его ж комсомолки забьют насмерть!

— Так и хрен с ним!..

Эраст Моисеевич ехал в городской комитет партии, и обдумывал идею своей жены. И как не вертел предложение, никаких минусов не находил. Одним придурком в его городе станет меньше. Тратиться на пособия Жертве и Угнетенному тоже не нужно! Нет, всё таки Сабрина умница!..

Париж. Окрестности Эйфелевой башни.

А не написать ли очередную порцию текста про евреев, пока последние не обвинили нас в антисемитизме, за исключение их, евреев из жизни мировой цивилизации в тексте данного произведения? Или про них позже, а пока освятить жизнь героической белой эмиграции? Например, в Париже!

Собственно говоря, имеет смысл хотя бы чуть-чуть разъяснить читателю, чем жизнь парижских белоэмигрантов отличалась от жизни нью-йоркской диаспоры. Во-первых, в Париже, было гораздо меньше евреев, чем в Нью-Йорке. Или не меньше, но они были размазаны по всей его территории, и не так остро ощущалось их присутствие. Во-вторых, Франция была менее демократичной страной, чем САСШ, и термин «французское гражданство» не был мегабрэндом, как это было в Америке с американским гражданством. В-третьих, Францию не отделял от СССР океан, и поэтому в самом Париже, частенько лютовали советские чекисты. В-четвертых, отношение простого населения к русским эмигрантам было гораздо лучше, чем в Америке. Французы помнили и видели русских солдат, воевавших на Западном фронте. Ну и наконец, в-пятых — Эйфелева башня. Кто и когда придумал эту забаву, воспетую Владимиром Высоцким, до сих пор неизвестно. Однако манера плевать с башни на головы беспечных парижан впервые была зафиксирована после появления белоэмигрантов из России. Почему так? Скорее нервы, чем понимание, плюющими, геополитики, и причин приведших к Мировой войне, революции и гражданской войне. Обычные нервы. Никакой франкофобии к отдельно взятым жителям Франции и жителям Парижа. Да и у тех — вполне благожелательное отношение. У отдельно взятых французов. Не у конкретно взятых, а у отдельно взятых.

Конкретно взятые, составляли другую категорию, и речи про недочеловеков-славян произносили такие, что «Майн Кампф» Гитлера по сравнению с ними — детский журнал «Мурзилка». Но политика — вещь более тонкая, чем загадочный Восток, и поэтому говорили дозировано. Кто ведь знает, как оно все обернется? Вдруг Германия восстанет из пепла и захочет реванша? И кто тогда будет защищать Францию?

Помимо Эйфелевой башни, жизнь парижской белой диаспоры, характеризовалась еще и династическим конфликтом — два Великих князя из семьи Романовых, и группы их избирателей, рвали друг друга в клочья, за право зваться наследником Российского Престола. Авторы не будут разбирать все доводы и аргументы сторон, а изложат свою точку зрения по данному вопросу. А точка зрения весьма проста. Безвольного царя Николая заставили отречься от престола Великие князья, сами же, и свергнув ту самую монархию, за возрождение которой они сейчас боролись. Из всей многочисленной своры Великих Князей, только один — бабник, картежник и пропойца, узнав об отречении Николая помчался в 1917 году спасть монархию. Только ОДИН! Он опоздал. Но только он один имел моральное право считаться наследником Российского престола, ибо только он один пытался его защитить. Но его среди претендентов не было. Да пропойца, бабник и картежник — но позорить монархию, участием в сваре он не хотел.

Многих читателей интересуют, вполне практичные вопросы — а что же с девочками? В смысле с ценами на них? Увы, но авторам так и не удалось найти достоверной информации о ценах на интим-услуги в Париже и Нью-Йорке для проведения сравнительного анализа. Можно только предположить, что существовали заведения разного уровня и класса обслуживания — для разных категорий клиентов с разной толщиной кошелька.

Француженки? Можно ли считать француженок самыми утонченными женщинами? Авторы считают, что это самое распространенное заблуждение. Население тогдашней Франции — примерно 50 миллионов человек. 25 миллионов женщин в возрасте от нескольких дней до примерно 100 лет. Из них примерно 9 миллионов в возрасте от 18 до 40 лет. 9 миллионов утонченных женщин? Не смешите! Те, кто говорит об утонченных женщинах, подразумевает жительниц городов, у которых не сложилась личная жизнь. Либо они разведены, либо незамужем, либо проблемы с мужем. Естественно, что мужчина, который посещает постель такой женщины, становится желанным гостем в доме, и пред ним исполняют реверанс. И не только реверанс! Что любят делать женщины? Плакаться в жилетку! «Ты такой нежный и чуткий! Ты так меня понимаешь! Ты первый, кто сумел разглядеть тайны моей души! Ты первый, кто увидел во мне настоящую женщину!…» Естественно, что после таких слов, мужчина млеет, прется, тащится, и весь в восторге, от француженки, которая нашла в нем столько достоинств, о которых он раньше и не подозревал!

Кто-то из читателей возмутиться — такие слова говорят любые одинокие женщины, мужчинам, которых они заманили в свою постель! Почему же только француженки утонченные? Ответ будет достаточно простым и циничным — дело во французском языке и его особенностях — избытке звука «р» и трудности его произношения. Вибрирующее «Р», оказывает на большинство мужчин, такое же сексуальное возбуждение, как и легкая хрипотца в голосе женщины. Попросту говоря, у него начинает шевелиться в штанах от одного только голоса женщины. Вот и весь секрет утонченности француженок. В принципе к нему же можно добавить и определенный псевдоанимешный образ, созданный французским кинематографом — чрезмерная худоба, огромные глаза, и огромный рот на худом изможденном лице.

Так что же там с евреями спросит читатель? Блин! Как вы уже достали с данной темой! Лучше ответьте на встречный вопрос — кого бы вы предпочли в постели — пылкую, знойную и страстную латиноамериканскую креолку, или бледную, качающуюся от ветра парижанку? Такой же встречный вопрос и для читательниц — кто вам предпочтительнее — страстный загорело-смуглый латиноамериканский мачо, или бледно-зеленый парижанин с трясущимися руками и синюшными кругами под глазами от чрезмерного употребления кокаина? Вот поэтому французы и проиграли немцам во второй мировой войне, и поэтому же, миллионы девушек носили, и будут носить футболки и татуировки с портретом команданте Че!

И первым из белоэмигрантов это понял Петр Николаевич Врангель! Пока парижская диаспора разнимала двух идиотов спорящих за несуществующий престол, он готовился к решительному переселению туда, где живут страстные креолки! Белая идея? Идите в пень! Смуглая и страстная идея! Хватит плодить бледную немочь среди зловония и клопов самого свободного города мира — в деревню! В деревню! Смуглые креолистые пейзаночки, фазенды, свежий воздух, без всяких там великих идей — то, что нужно русскому человеку! Березки? Потом разберемся с тем как их выращивать! Туда где кровь с молоком, а не бензин с кокаином!

Примерно с этими, вышеизложенными тезисами, выступил перед парижской белоэмигрантской диаспорой полковник Кудасов. Но… Увы, увы, увы. Желающих участвовать в исходе в Парагвай нашлось не очень много. Жизнь в Париже была полегче чем в Нью-Йорке — люди были чуточку добрее, и это расслабляло. Многие пустили корни, обзавелись жильем, кто-то открыл свое дело. Естественно, что не всем повезло — многие из офицеров, стиснув зубы, сели за баранки парижских такси. Собственно говоря именно такие и восприняли идею похода на ура — кривые парижские улицы и прижимистые французские пассажиры им порядком освинели — хотелось подышать сельским воздухом, приобщиться так сказать к матушке природе.

Как пережил Париж, массовое исчезновение такси с улиц? Фигово пережил — те, кто ездил в булочную на такси, чувствовали себя весьма некомфортно, отвыкнув от толкотни в городском транспорте. Пришлось привыкать. Достаточно долго и мучительно. Что же до Врангеля, то он от этого только выиграл — наличие такого количества шоферов со стажем, наполовину решало проблему мобильности войск — осталось только закупить автомобили и бензин — и вот уже почти мотопехота!

Первая волна эмигрантов покидала Францию, с некоторым волнением и надеждой — практическая жизнь во Франции, о которой так сладко и томно вздыхали и мечтали до 1914 года, ничего кроме разочарований не принесла. Да Монматр, да Елисейские поля, да куча кафешек «бистро». А дальше что? Можно восхищаться этим месяц, два, ну три (если деньги не закончились) а потом? А потом все это освинеет! Этот гребанный Монматр, не менее гребанные Елисейские поля, и совсем гребанные кафешки-«бистро»! Почему так? Да потому, что хорошо быть гостем на курорте — ни за что не отвечаешь — гуляешь себе и ничего не делаешь. Дома же — работа, работа, работа. Причем у многих такая, что тащится на какой-то там Монматр — лучше пару тройку часов поспать и по-человечески отдохнуть.

Вместе с таксистами, исчез и определенный контингент французских жриц любви — выпускницы Смольного, пришли к выводу, что лучше где-то там, в Парагвае дергать коров за вымя, и грести лопатами навоз, чем раздвигать ноги перед клиентами за кусок хлеба. Фу!!!! Скажет читатель — наговаривают авторы на выпускниц Смольного! Они воспитанные, знают несколько иностранных языков, умеют…. Да — умеют, да «только где ж на всех зубов найти? — Вот и безработица!» (С). Государство, где эти выпускницы, могли чувствовать себя как рыбы в воде, они покинули — а здесь в Париже и своих местных утонченных было хоть пруд пруди. И как выжить? Если нет денег и блата, позволяющего найти хорошую работу — то только на панель.

Кстати, и сам Париж — это не только Елисейские поля и кафе-шантаны, но еще и традиционные для мегаполисов трущобы, где живут традиционные для мегаполисов отбросы общества. О таких районах говорить не принято, но они существуют. Особенно если власть в государстве гниет и слабеет.

Но все-таки Париж! Эммануэль, эмажитэль, пантагрюэль, шармэль! Звучит красиво — почти по-эльфийски. Наверное, будет правильным, если помимо русских героических княгинь стонущих от бремени эмиграции, мы рассмотрим и судьбу пары-тройки утонченных коренных парижанок. Это добавит нашему повествованию, экзотики и легкого утонченного французского шарма.

К тому же — участие француженок в повествовании должно увеличить приток читателей, ибо добавятся утонченные эротические сцены с участием забугорных див. Мог ли какой-нибудь корнет Ястребов, проработавший три-четыре года таксистом, обрести в качестве ППЖ, какую-нибудь утонченную парижанку? Вполне! А могла ли его Эммануэль, отправиться покорять далекий и загадочный Парагвай? А вот тут авторы в серьезных раздумьях. Есть глубокие сомнения насчет того, что столбовая коренная парижанка отправится в крестовый поход из своего Парижа. Столичный менталитет отличается от менталитета провинции. Вот если эта парижанка из провинциальных лимитчиц — тогда есть такая вероятность. Но будет ли такая лимитчица утонченной? Ведь расталкивание локтями требует наличия не утонченности, а агрессивности и хамства. Но все же! Предположим, что эта героиня, именуемая Эммануэль, до 1914 года жила где-нибудь в неглубокой провинции, и принадлежала к утонченным дивам например города Марселя. Эта Эммануэль переезжает вместе с мужем в Париж. Мужа убивают на войне. И она становится вдовой, живущей на небольшую пенсию.

Каждое утро, она грустно грустя выходит на балкон, и поливает из лейки фиалки в горшочках. Живет она в аленькой квартирке на втором-третьем этаже четырехэтажного дома в старой части города с кривыми улочками, но достаточно близко к центру. Она грустит. Война закончилась, и мужчин, способных отогреть все утонченные сердца овдовевших француженок не хватает. Так она и живет несколько лет, поливая свои фиалки. А в чем же утонченность? Ну она по выходным берет мольберт, складной стульчик и идет на Елисейские поля, с извечной грустью на огромном рте, снабженном нервно сжатыми губами, где в сотый или двухсотый раз начинает рисовать Эйфелеву башню.

По вечерам она пересчитывает свои фиалки, и садиться читать какую-нибудь толстую книгу про несчастную жизнь утонченных парижанок. Бокал вина перед сном. Кокаиновая дорожка на Рождество, пасху, День взятия Бастилии и Новый Год. Она как и все парижанки носит что-то уродливое и бесформенное, но зато скрывающее недостатки ее фигуры — традиционную худобу, маленькие груди, некрасиво обвисающие на ребра, худые руки и ноги с узловатыми суставами. Ноги, разумеется как и у всех парижанок — соответствуют французскому эталону красоты — имеют тройную кривизну. Что такое тройная кривизна? Это когда женщина становится по стойке «смирно» — и между ее ног просматриваются аж целых три широких щели — одна в районе голеней, и две (одна вверху, а одна внизу) в районе бедер. То есть голени у нее выгнуты наружу, образуя «колесо», а бедра дугой выгнуты вовнутрь. Что еще? Про большой рот (почти как у лягушки) с тонкими губами мы упомянули. Большие глаза с синеватыми кругами под ними, вызванными проблемой с функционированием почек из-за плохой экологии. Волосы? Редкие и тонкие в силу чего она носит стрижку под мальчика, или даже «мальчика переболевшего тифом». Живот? В наличии и отнюдь не плоский — с жирком — ибо физкультурой она не занимается, а сексуального партнера у нее нет. Ягодицы? А какие при такой худобе могут быть ягодицы? Торчащие кости, обтянутые кожей.

Как вы сказали? Узница Освенцима? Идите в пень! Какая нафиг Софи Марсо? Вы поинтересуйтесь для начала, сколько в той Софии Марсо французской крови, а сколько русской, а потом решайте одесситка она или киевлянка! Мы обрисовали вам типичный образ типичной утонченной парижанки! Страшненькая? Страшненькая после бутылки водки, а до того вообще крокодил? А что делать? Кому сейчас и тогда было легко? Зато она говорит с вибрирующим «р», и несколько лет не была в постели с мужчиной! Представляете, сколько в ней накопилось энергии, и как свернулась набок ее психика? Она проявит в постели такую страсть, что нимфоманки со стажем удавятся от зависти! Тем более, что в темноте особенно не видно, кто скачет верхом на мужчине.

Возникает вопрос — а как корнет Ястребов, мог польститься на такую, если среди его знакомых, любая соотечественница в сто раз красивше? А вот этот нюанс объяснить достаточно просто — соотечественницы корнета Ястребова поначалу отвергали, ибо мечтали о принцах. Что им корнет, у которого в кошельке даже дохлой мыши нет? И что же корнет? Выпил и… Утром конечно же разглядел, но… Эти печальные глаза! Это вибрирующее «р»! Эта бешенная скачка на нем всю ночь! В конце концов с лица воду не пить, да и жилье какое-никакое. Художница! Ну и остался. И привык потихоньку. А потом сильно привык и даже прикипел. Конечно же, смеялась она заразительно и страшновато — но ведь смешные истории можно и в темноте рассказывать. Готовить — плохо готовит, но мы и сами могем и ее научим. А тут и соотечественницы спохватились — но поздно! Тем более, что корнет был человеком самолюбивым и гордым. Работа таксистом выматывала и уже раздражала — все шло к тому, что раздражение могло выплеснуться на эту печальноглазую Эммануэль, но… Призыв — «на Парагвай!» — прозвучал вовремя, и вот уже корнет, стоит на палубе парохода «Эмперор Франсе», прижимая к себе печальноглазую Эммануэль, прижимающую к себе горшки с фиалками. Гудок парохода, отданы чалки, пыхтят буксиры отрывая стальную тушу от пирса. Все! Вот она — пока еще метровая полоска воды, но уже граница между Францией и дорогой на новую землю обетованную — дорогой в Парагвай!

Письма читателей.

«А где же злодеи?» — воскликнет читатель. Кого эти все длинноногие и пышногрудые героини будут рвать на части? А действительно — где злодеи? Ну, хотя бы один злодей? Авторы долго раздумывали, долго ругались, и пришли к выводу, что образ Злодея был привит всем американскими фашистами, поставившими перед собой цель переложить вину за собственные преступления на вымышленного персонажа.

Хотя, конечно же, можно назначить приказом группу ответственных лиц и выдать им дюжину комплектов балетного трико с надписями на латинице. Ну и сказать — типа они во всем виноваты! Может и в самом деле так поступить? А какой в этом великий смысл? Ведь Злодеи — это продукт жизнедеятельности общества, которое и является ответственным за их появление. Но мы еще подумаем над данным вопросом, ведь все эти летающие педерасты в трико появляются тогда, когда общество переживает трудные времена, а такие времена еще пока не наступили — главная героиня только начала осуществлять свои коварные замыслы.

Осуждают ли авторы свою героиню? Конечно же нет! Наша героиня — своего рода продукт эпохи — вершина эволюции развития демократа. Она борется за демократические свободы и гуманизм. И не ее вина, что демократические ценности приходится насаждать путем массового террора и этнического геноцида! Да она утопит мир в крови и тот содрогнется от ужаса — зато станет свободным и подлинно демократичным!

Но хватит о политике! Что делает произведение читабельным? Эротики мы добавили. Француженку тоже. Рассматриваем требование читателей, о необходимости появления на сцене эльфийской принцессы. Какие темы остались еще не охваченными? Из числа наиболее популярных — три. Первая — динозавры. Этих зверюшек можно подбросить (если не обломаемся) в горах-лесах Парагвая. Вторая тема — инопланетяне. Она разбивается на две подтемы — одним нравиться грандиозное мочилово с участием боевых роботов, другим — обязательное участие инопланетной принцессы — и не какой-нибудь там маленькой, зеленой и лупоглазой, без ушей, носа и с щупальцами, а этакой Леи или Лии или как-то там еще — главное чтоб она была сексуальной и сексапильной. Вполне вероятно, что мы используем обе подтемы — как? Пока еще не решили. Третья тема — аццкое мыло — это когда как мексиканских мыльных операх и индийском кино — сплошные братья и сестры — возможно, применим, а возможно нет — ибо братья и сестры уже имеются — Сакко и Ванцетти, Карл и Маркс.

Москва. Надежда Сталин-Крупская.

Правомерным ли было насаждение в СССР здорового образа жизни, и активная пропаганда спорта? Наверное, все же нет! Я душой понимала, что тем самым государство ущемляет права алкоголиков, наркоманов и прочих извращенцев всех мастей. К счастью, на дворе стояли 20-е годы 20-го столетия, и все вышеперечисленные категории не успели обзавестись правозащитниками, адвокатами и поддерживающими зарубежными общегуманными общественными организациями. Но я ничего не могла с собой поделать! Почему я должна терпеть пьяные рожи, истерики кокаинистов и вдыхать этот кошмарный дым от махорки? Русский народ испокон веков пил, курил и ширялся? Кто вам сказал такую чушь? Пока славяне вели здоровый и спортивный образ жизни, они регулярно имели цивилизованный Царьград во все дыры, как вокзальную шлюху. Как только же приобщились к цивилизации — сразу же новые князья потребовались — Рюрик и иже. Даже мужественные индейцы Северной Америки — и те вымерли от такой цивилизации!

Естественно, что я не забывала о том, что Россия — это страна, где законы, как правило, не выполняются. Можно приказать что угодно — но люди делать будут только то, что считают нужным. И как заставить заниматься спортом? Убедить, что это не только полезно, но еще и модно! А как убедить? Газеты, журналы. И открываемые вслед за этим различного рода спортивные кружки и секции. Главное, чтобы мода на здоровье и спорт, поддерживалась на государственном уровне. Чтобы не творческая интеллигенция диктовала моду, и определяла — что нравиться и модно, а что нет — а само правительство.

Именно поэтому моя идея, создать батальон загорелых стройных длинноногих дружинниц, переросла в нечто более глобальное — вплелась в так называемое ГТО (Готов к труду и обороне!). Но ведь в каждом деле нужен пряник! Пришлось вплетать нормы ГТО в устав партии и комсомола. Секретарь комсомольской ячейки обязан…. Ну и так далее. Смешно, наивно и слишком трогательно? А как вы хотели? Я лично, абсолютно не понимаю тех демшизоидных извращенцев и психопатов, которые с пеной у рта кричали что пионерия и комсомол — это порождение кроваво-палаческого… А кто такие тогда скауты? Чем они отличаются от пионеров кроме цвета галстука? Когда американские детки с галстуками бегают по лесу — все умиляются и пускают сопли, — как только побежали советские — крики про искалеченные кроваво-палаческим режимом детские души… Кстати! А ведь эта мысль! С какой стати, воспитывать русский народ в русских традициях? Может перенять лучшие американские? Но для этого нужно срочно поднимать авиастроение — чтобы жечь напалмом американских фермеров.

И не только авиастроение, но и многое другое. Легче всего было с модой — ее задавала лично я, а Иосиф даже и не вмешивался. Хотя нет! Когда моя юбка стала укорачиваться выше колена, он поначалу смущался и намекал, что это аморально, разлагает партийную дисциплину и все такое. Но вскоре заметил, что мои голые коленки и становящаяся все более мини-мини юбка приносят гораздо больше пользы партийной дисциплине, чем вреда. Естественно, что я беззастенчиво эксплуатировала все голливудские наработки в сфере воздействия на собеседников. Конечно же, до методов Шерон Стоун, забывшей одеть нижнее белье я не опускалась, но этот нехитрый приемчик — перебрасывание одной ноги за другую, очень часто использовала при возникновении разного рода пустопорожних дискуссий. Ловишь взгляд говорящего, «зацепляя его», переводишь его взгляд на нижний край своей юбки — и перебрасываешь ноги. И все — у говоруна рот забивается слюной, а в голове одни мысли про «ах какие ножки у Наденьки!». А еще можно выйти из-за стола и немножко покачиваясь на высоких каблуках, продефилировать скажем к окошку и открыть или закрыть форточку — вся дискуссия тут же сворачивается, ибо игра моих упругих ягодиц, обтянутых тканью юбки гораздо интереснее предмета спора. А вслед за этим Иосиф озвучивает свое видение проблемы, и никто ему не возражает.

Ну конечно же, я не всегда использовала такие приемы — ведь есть темы, где нужны и важны мнения специалистов! Но! У меня было так называемое послезнание, я знала, что те или иные прожекты и проекты — тупиковые. Ну, может и не совсем тупиковые, но тупиковые для своего времени. Например, радиоуправляемые игрушки Тухачевского — танки, самолеты, катера. Слишком велик вес управляющей аппаратуры, слишком мала техническая культура, и слишком много денег съедают все эти исследования. Те же пушки Курчевского. Танки — точнее их полное отсутствие ввиду отсутствия производственных мощностей, и при этом наличие огромного количества проектов, прожектов, а также концепций использования. Аэропланы всех возможных конфигураций и расцветок. Летающее крыло не помню кого — выглядит красиво — но сколько это стоит? Артиллерия — сколько денег и времени угрохали на универсальные пушки? Все эти тупиковые направления можно было отсечь, сэкономив деньги, время и подготовленные кадры.

Кстати, кадры эти потихонечку нужно было строить и равнять. Ибо некоторые товарищи, вели себя слишком заносчиво. Ха! Они думали, что Наденька только голыми коленками может сверкать, и свою прелестную попку демонстрировать! Промежду прочим — я вполне неплохо и быстро чертила, да и с математикой и физикой были лады. Да еще я девушка злокозненная и стервозная! Конечно же, можно было какого-нибудь непризнанного гения и мимоходом размазать, но будет ли от этого польза? А вот если заранее подготовить Иосифа, и растолковать ему что к чему и как… Культ личности? Конечно! Все сферы государства охватить сразу я не смогу, но поэтапно — технари, военные, промышленность, образование, сельское хозяйство… И каждый раз товарищ Сталин будет проявлять мудрость и гениальность, а его Наденька топтать нерадивых и некомпетентных неучей, пытающихся ввести в заблуждение государство рабочих и крестьян.

Откуда взялись неучи и непризнанные гении? Так ведь в Термидор мы занимались зачисткой государственных и правительственных структур! Или читатель всерьез подумал, что железные дороги СССР захлебнулись от вагонов везущих на Колыму Солженициных, Бродских и Солонинных? Жизнь шла свои чередом — кого-то действительно сажали, кого-то отпускали — но никаких миллионов со ртами залепленными глиной не было. Да и не было их вообще, ибо у гражданина Солженицина были серьезные трудности с математикой. Но ляд с этим выродком, — такие всегда были и будут — при любой власти. Их можно называть красивыми словами — диссиденты, инакомыслящие — смысл от этого не меняется — предатели Родины.

Гораздо больше, чем предатели, меня волновали враги родины. Допустим, что авторы связали боем хозяев машины времени в другом произведении и спецназа с винтовками М16 не будет. А где же тогда местные? Или мои загорелые ножки, заставили этих затаившихся задуматься о главном?

Хорошо. Предположу, что моя красота — действительно страшная сила. Но ведь за границей о моей красоте мало кто знает! Где наезды от Чемберлена, Черчилля и других высокопоставленных лиц? Или в результате Термидора, было уничтожено какое-то связующее звено? Какой-то засланный казачок? Ведь не могла же деятельность Ольги Чеховой, которая только началась, привести к таким разительным переменам! Тем более, что под сферу нашей идеологической диверсии попадала только Германия, Польша, Финляндия, Швеция и США. Англию мы решили не трогать как противовес Японии, ибо Японию такими фишками так просто не разрушить — менталитет не тот! Кроме того, мы оставили Францию — как противовес Англии, и Италию, как противовес Англии и Франции на Средиземном море. Ах, да — еще всякая там мелочь, лимитрофы и прочие Андорры. А Испания? Имел смысл ее не трогать, а попытаться привести к власти коммунистов мирным путем, на волне Великой депрессии.

Однако стояла полная тишина, которая несколько настораживала и пугала. Что я забыла учесть в своих расчетах? Или перестраховалась и переоцениваю противника? Поискать кого-то, кто знает тамошнюю обстановку и может все разъяснить? Кого? Опять же — кто хорошо знает обстановку в государстве — привыкает к этому государству и начинает его любить — то есть высока вероятность того, что знаток начнет лгать во благо своей любви. Больше всего меня беспокоила Англия. Никаких английских знакомых у меня естественно не было. Хм… А если поискать англичанина обиженного на Англию? Мысль интересная, но где таких искать? Такие, вероятнее всего свалили в эмиграцию, и уже давно завербованы другими разведками.

Существовал еще один способ — чтение лживых английских газет. Но когда их читать, если не хватает времени на все, уже начатые планы? Пятилетка, физкультурники, коллективизация, загнивание Запада.

Может плюнуть пока на все слюной и сосредоточиться на главном — на своей внешности? Так я и поступила, ибо через три часа у меня была фотосессия для журнала «Крестьянка» — Наденька должна быть в форме!

Глава 5

Письма читателей.

Нужен ли в данном произведении рояль в кустах? И если нужен, то какой? Теоретически, авторы могут нанять кого угодно — хоть майора Сварога, хоть леди Хонор Харрингтон. Вопрос о рояле должен рассматриваться с определения, кого этот рояль будет мочить в сортире, помогая главной героине. По мере написания книги, у авторов начало складываться впечатление, что этот мир, где начала буянить обиженная девушка, ее присутствия не выдержит и рассыплется в пыль. Рассыплется, потому что не готов к тому, что на его территории начнут применять технологии информационных войн конца 20-го, начала 21-го века. Не готов он к такой подлянке! Да еще от кроваво-палаческих большевиков!

Кстати, а хорошо это или плохо — кроваво-палачество? По мнению авторов — это очень хорошо! Каждую субботу на уикэнд, мы вместе с друзьями — кровавыми гэбистами, собираемся на пикничок в подвалах Лубянки, где под песни Булата Окуджавы, залепляем рты глиной, всяким там своим жертвам.

Но вернемся к суровым реальностям мира нашей героини. Некоторые из читателей, очень возмущены тем фактом, что такая умная и образованная женщина как княгиня Ирина Михайловна Вяземская, спуталась с итальянскими мафиози — Сакко и Ванцетти. По их мнению, она не могла такого сделать в силу своего природного чутья и врожденного благородства. На наш взгляд, речь идет о подмене понятий мафиози и борец за права вынужденных переселенцев. Ведь братья Сакко и Ванцетти, равно как и их земляки Аль Капоне, Лаки Лучано, были виднейшими борцами за права итальянцев в расистско-фашистском государстве, именуемом США. Но это все уже надоевшая всем политика. Надоевшая, до чертиков. Тем более, что Ирина Михайловна была психически здоровой женщиной и поэтому абсолютно ничего не понимала в геополитике.

Ее больше волновал вопрос о том, что же все же произошло с ее Мишей, во время поездки в СССР — почему он так сильно изменился? Но тот пока отшучивался, говоря, что не готов к такому диалогу, и Ирине Михайловне оставалось только ждать…

Ольга Чехова.

«Дорогая Наденька!..»

Ольга Константиновна отложила перо в сторону и учащенно задышала, вспомнив Наденьку, которая смачными шлепками по ягодицам, заставляла ее, Ольгу, во время ежедневного марш-броска догонять впереди бегущих. Ее улыбка. Влажный, покрытый блестящими капельками лоб, черная прядь волос, которая всегда выскакивала из под берета, эту нежную шелковистую… Господи! Я должна написать отчет о проделанной работе!

Ольга Константиновна взяла в руки перо, и продолжила:

«Настоящим сообщаю, что в соответствии с пунктом 2, параграфа 3, мною были проведены….»

Ольга Константиновна поймала вдохновение и вся информация стала ложиться на бумагу аккуратным женским почерком…

В сущности, то, что проделывалось в Германии, практически один к одному проделывалось и в США. Для сторонних наблюдателей и обывателей это началось незаметно. В перерыве между обсуждениями в прессе порнофильма «Счастливый баварец» и дискуссией о том, нужен ли Германии новый крейсер «Эмден». Статья называлась «Экономический анализ нарастающей энтропии экономики в условиях прохождения точки бифуркации.» Автор — некто фон Анатоль Вассерман. Статья была обширная, и слегка непонятная. Автор ловко манипулировал цифрами и формулами, несколько раз возя читателей носом по тексту статьи — туда и обратно, и убедительно доказывал, что если разделить Германию на три-четыре дюжины маленьких компактных Германий, то всем немцам будет счастье, и каждый из них станет богатым и счастливым, ибо не нужно кормить соседей и многочисленные политические партии которые все воруют из бюджета тратя деньги в лучшем случае на шлюх, в худшем — на педиков.

Статья промелькнула почти незаметно. Кто-то похихикал, кто-то задумчиво почесал затылок, а потом все хором перешли к спору об «Эмдене» и числе орудий, которые нужно было на нем установить. Однако через пару недель появилось уже две статьи на эту тему — некто Грегори фон Явлински критиковал Вассермана за ошибки в расчетах, и предлагал свой вариант маленьких Германий. В ответной статье фон Вассерманн топтал фон Явлински за ошибки в его теории. Позже к ним присоединился профессор Новодворски со своим вариантом экономического чуда, основанного на все том же разделении Германии на много-много маленьких, компактных и сильных Германий. Примерно два месяца, указанные персоны поливали друг друга грязью и доказывали, что их теория самая правильная, а оппоненты — полные идиоты.

Следом за полемикой появились призывы в прессе — провести всегерманский референдум с целью выбора наиболее правильной теории. Возможно, все это и осталось бы интеллектуальной игрой для идиотов, но в некоторых городах Германии прошли стихийные демонстрации жителей требовавших:

1. Долой!

2. Свободы!

3. Повышения цен на продукцию, вывозимую в соседние земли Германии.

Пункт номер три мотивировался нежеланием богатых баварцев (силезцев, вестфальцев и т. д.) кормить на халяву бедных соседей! Пусть платят как все! По-настоящему!

Абсурд? Конечно же! Но ведь так хочется халявы! И так хочется верить, что в твоих бедах виноват не сам ты, а кто-то другой. Этот же приме использовал Гитлер — подвесив все беды Германии на евреев. Здесь же, никто евреев не вспоминал — обвиняли соседей, и еврейские организации Америки и Европы молчали, или продолжали топтать СССР за Лохокост.

По идее, вся эта чехарда должна была затихнуть, или обрести вялотекущий характер (чтоб не забыли), но внезапно, число специалистов по делению Германии, менее чем за две недели возросло в три раза. Ольга Константиновна заволновалась, и используя свои связи, обаяние и многочисленных почитателей ее красоты, стала собирать сведения о причинах информационного всплеска.

И буквально тут же, стали волноваться англичане — им этот всплеск активности «знатоков» тоже не понравился. Некоторые из английских светил науки опубликовали вполне добротные разгромные статьи, обо всех этих «делильщиках Дойчланда». Но тут же получили в ответ целую серию эмоционально-шовинистических статей от авторов проектов деления Германии. Завязалась нешуточная полемика, причем как это не парадоксально, но главным аргументом стали не доводы разума и цифры, а эмоциональные иррациональные выкрики немецких «специалистов» — «Лайми мешают немцам жить счастливо! Они не хотят экономического возрождения Германии! Они хотят видеть всех немцев бедными, голодными и бездомными!».

И против этого аргумента возразить было нечего, ибо он аргументом и не являлся. Еще один враг, из-за которого немцы живут так плохо! Мы хотим жить сами по себе, но англичане не дают!

Ольге Константиновне, равно как и обеспокоенной английской разведке удалось собрать кое-какие сведения о причинах выхода процесса на новый уровень. Французское золото. Французская нация была сломана и сломлена в годы Первой Мировой войны. Французы не хотели и боялись новой войны с Германией. А тут — «дорога ложка к обеду!». И от чего бы не поддержать этих сепаратистов? Много ли денег нужно, для финансирования дюжины «писателей-фантастов»? Всяко меньше, чем на строительство одного дота для линии Мажино. Прогорит? Возможно. Но а если нет? Тогда открываются огромные перспективы постепенного поедания маленьких Германий, и… Эту опасность почуяли и в Англии. Если Германия исчезает, то кто будет сдерживающим противовесом против Франции? Польша? Чехословакия? — слишком далеко, да и слишком они слабые. Испания? Не смешите! Избавившись от Германии, Франция может сократить расходы на сухопутную армию, и увеличить расходы на флот и авиацию. Блокада, как во времена Наполеона?

Тогда не было авиации и подводных лодок! Что делать? Только одно — бороться за единство Германии! Только вот метод борьбы был изначально выбран неправильно, и проблема поймала что называется «клина», и вошла в автоматический самоподдерживающийся режим.

Ольга Константиновна была прилежной слушательницей курса лекций Наденьки, и талантливой исполнительницей — оценив ситуацию, она «соскочила» с темы, и стала развивать ее с другого бока. Схема ее действий была достаточно проста и примитивна. Офигенно-обалденная женщина приходила к какому-нибудь модельеру, «по рекомендации» так сказать, и пощебетав на популярную тему «дележа Германий» заказывала этому модельеру комплект цветных эскизов и пошитых образцов военной формы будущей армии земли Вестфалия, или Бавария, или еще чего-то там.

Эскизы тут же печатались в каком-нибудь журнале с парой-тройкой абзацев, призывающих читателей Вестфалии (Баварии или…) оценить достоинства и недостаки, а также поощряющих читателей других земель Германии к аналогичным действиям «Факт продвинутости и богатства Вестфалии над Баварией подтверждается тем, что в Вестфалии уже разработали военную форму для армии, а бедной Баварии, живущей за счет Вестфалии на создание военной формы не нашлось денег….»

Гербы земель, городов. Биографии героев. Не герой Германии, а герой Баварии, Силезии или чего-то там еще. Читатели энтузиасты и французы-спонсоры уловили прелесть новых изысканий, и внесли свою лепту в виде новых эскизов и дополнительного финансирования, и даже кое-что добавили от себя — марши, гимны и все такое. В наиболее «продвинутых» в части самостийности землях и вольных городах, начали появляться люди в этой самой разработанной форме. Как правило, это были либо полицейские, либо местные военизированные формирования. Англичане бились в истерике, пытаясь выбить «клин» возникшей ситуации, но тот вырос в размерах и прикипел намертво.

Впрочем, не только немцы увлеклись игрой в самостийность, но и заокеанские САСШ. Правда там, эта игра имела специфический, чисто американский оттенок.

Баян (римейк) цесаревича.

А как же клонированный царевич Алексей? Как же лаборатории Пентагона? А вот здесь нужно рассмотреть вопрос о том, что есть человеческая душа, и почему церковь против клонирования человека. Существуют определенные факты, указывающие на то, что душа человека существует. Однако каких-либо конкретных методов ее обнаружения, измерения и идентификации до сих пор не разработано. Те, кто переживал клиническую смерть, частенько вспоминают свет в конце туннеля, путь по самому туннелю, а затем возвращение. Если душа может путешествовать в «туннеле» то возникает вопрос не только о перемещении души в пространстве, но и о возможности переселения оной в другое тело. Время от времени в газетах публикуются статьи, где с пылом и жаром рассказывается о подобных случаях. Будем рассуждать логически. Предположим, душа вечна, и по истечении жизненного цикла тела отправляется на «склад», до рождения нового тела, с какими-то схожими параметрами. Что отсюда вытекает?

Предположим, мы клонировали живого человека — два схожих тела и одна душа на двоих — значит одно «вакантное место». Кто его займет? Да кто угодно! Например душа оригинала, покинув первое тело, и образовав там «вакансию». Кто же займет эту вакансию? Может занять душа со «склада», а может занять какая-нибудь шустрая сущность, именуемая церковниками «бесом». Исходя из таких рассуждений становится ясно, почему церковь против клонирования человека — клоны — это живые оболочки для «бесов», либо факторы, приводящие к внезапной смерти или сумасшествия окружающих людей (переселение душ этих людей в новое тело. Старое тело — либо умирает, если новая душа или бес не вселяются в нее в течении какого-то промежутка времени (время превышающее возможности выхода из клинической смерти), либо становится вместилищем для «беса»).

Рассуждаем дальше. Создан клон умершего много лет назад человека. Переселится ли в него та же бессмертная душа, что пребывала в нем раньше? Такую возможность исключать нельзя, однако эта душа может находится не на «складе» в ожидании «чуда», а в другом теле. Захочет ли она перебираться в клон предыдущего тела? Тут видимо все зависит от того, обладает ли душа памятью о «предыдущей командировке», и от того, что происходило в этой командировке. Но мы будем исходить из того, что душа обладает памятью, и в момент переселения испытывает сильный шок, стресс, приводящий к амнезии — потери памяти. Память эта может вернуться при наличии благоприятных факторов. Таким благоприятным фактором является родное тело — точнее клон родного тела. Получается как в фильме про «Шурика» «Наваждение», где студенту кажется, что он уже бывал в этой комнате. Даже лучше. По логике, память должна восстановиться полностью — иначе нет никакого смысла возиться с клонированием — проще взять и провести пластическую операцию специально подготовленному человеку, который заучил все необходимые сведения.

Внимательный читатель скажет: «Стоп-стоп-стоп!». Что за фигня? Агенты американского фашизма балуются с переброской психоматриц, и не могут перебросить агента целиком, а американцы готовят к переброске царевича Алексея! Это как?

А именно это объяснить достаточно просто. Аппаратура, производимая на «экспорт» — всегда делается проще и хуже, чем та же аппаратура производимая для родной армии. Это общепринятое правило. Поэтому боевые характеристики самолета одной и той же марки сделанного для ВВС США и для ВВС Польши, будут отличаться на порядок — устаревшая РЛС, устаревшие системы наведения ракет и т. д.

Хм…Хмыкнет читатель, а что мешает амерам перебросить в СССР батальон «зеленых беретов» и зачистить Кремль? Чисто теоретически — вероятно ничего не мешает, хотя может быть, не хватает количества аппаратов для массовой переброски, или они потребляют слишком много энергии для заброса массы в прошлое. А вероятнее всего и то и другое — и аппаратов мало, и энергии поедают много. Плюс опасность утечки информации — чем больше аппаратов изготовлено, тем труднее сохранить их существование в тайне. Но самое главное — для переброски спецназа нужен повод! А как же российские предатели? Ведь… Все верно, но они испугались и не стали докладывать хозяевам о провале операции — ведь за такое могут и замочить! И даже не в сортире! А раз прошел доклад, что все нормально — то и никто не суетится.

Эксперимент продолжается! Царевич Алексей клонирован удачно. Вспомнил все. Вспомнил и воспылал ненавистью к своим палачам. И эта ненависть послужила сильнейшим стимулом для скорейшего обучения и начала своей великой миссии. Строил ли он кровавые планы геноцида собственного народа? Строил — ведь этот народ его не защитил и спокойно смотрел, как большевики расправились над его семьей. Чего заслуживает такой народ? Только уничтожения и забвения! И его этому учили. Как развалить систему здравоохранения, как повысить смертность за счет некачественных продуктов, как правильно организовывать концлагеря, утилизация трупов, техногенные диверсии. Естественно, что и личная боевая подготовка на уровне элитного спецназа, причем не только рядового бойца, но и командира подразделения.

Близился «выпускной вечер» и близился час расплаты. «Добрый и великодушный» наследник престола готовился отомстить своему народу. Он вспоминал лица и крики своих сестер, которых на его глазах кололи штыками, вспоминал как они падали на залитый кровью пол подвала Ипатьевского дома, и сжимал от гнева кулаки. Ничего! Он скоро вернется туда! Вернется и вспомнит все! Спасибо Америки за этот великий шанс лично отмстить убийцам!

Именно крики он и услышал однажды вечером, когда решил побродить по огромному зданию. Он тогда свернул в коридоре в боковой проход чуточку дальше, чем это делал обычно, и оказался части здания, которую никогда до этого не посещал. Она примыкала к медицинскому блоку, где произошло второе его рождение. Любопытство повлекло его дальше и дальше, пока за одной из дверей, он не расслышал леденящие душу крики.

Как вы думаете, читатель, врач, который занимается запрещенным ремеслом — клонированием, он психически и морально — нормальный человек? Тот, кто увлеченно занимается тем, что всеми осуждается по своей сути маньяк. Тем более, что речь идет о враче, давшем клятву Гиппократа! А теперь догадайтесь с одного раза, что цесаревич Алексей увидел за дверью?

Если не догадались — дадим подсказку — Америка — родина моды на педофилию, воспетую в романе Набокова «Лолита».

Не догадались? Дадим еще одну подсказку — есть поговорка «воровать так миллион, спать так с королевой». Догадались?

Да, именно своих сестер и увидел цесаревич за дверью. «Если уж насиловать, то королеву!». Ведь эксперимент экспериментом, а хочется чего-то еще более запретного и приятного! Того, что щекочет нервы! Если есть останки всей семьи для опытов с клонированием, то почему бы в сугубо личных целях, не завести себе игрушки для садистских развлечений? Кому и когда выпадет такая возможность — поглумиться над молоденькими русскими цесаревнами? Даже те, кто расстреливал царскую семью, в этом вопросе облажались — постреляли в девчонок, а потом добили их штыками.

А тут — гуляй не хочу! Можно на дыбе подвесить, надрезать кожу и снять ее чулком, можно палец за пальцем отрезать, тушить сигареты, лить на тело раскаленный свинец, ну и трахать в любой позе с любыми приспособлениями. Сдохнет от боли или потери крови? Не беда — материала для клонирования много! Сегодня можно цесаревну задушить, завтра утопить, а послезавтра медленно распилить на части бензопилой — княжон много — можно даже как в известном фильме все точь в точь повторить. А еще ведь какая прелесть — они ведь помнят все! И не только Ипатьевский дом, но и здешние «опыты» и «развлечения». Это ведь такой кайф, видеть взгляд затравленной жертвы, видеть этот ужас в девичьих глазах, знать, что эта девка полностью в твоей власти, что ты для нее царь, бог палач и смерть!

Безнаказанность, приводит к расхлябанности и невнимательности. Двери забывали закрывать и раньше, но никто в гости не заходил. А сегодня пришли. Первый из врачей насиловавший Анастасию, умер от удара кованного ботинка в висок, второй — душивший Татьяну — осел мешком под хруст свернутой шеи, еще двое, суетившиеся вокруг Марии, успели развернуться, и увидеть цесаревича. Первый рухнул на пол, пытаясь дышать через отверстие от вырванного Алексеем кадыка, а последний успел выкрикнуть:

— Я все объясню! Это не то, что…

Удар кулака цесаревича вогнал кости носа говорившего в мозг, и объяснений происходящему Алексей так и не получил. А ему они и на хрен не были нужны! То, что он увидел — говорило само за себя! Пока он там, в поте лица, готовился уничтожить большевистскую Россию, американцы, которых он наивно считал своими лучшими друзьями, глумились и издевались над его сестрами! Такого даже большевики не делали — просто убили сестер и все! А эти!!!!

Ну ничего, он знает что делать! Они ведь его так долго и старательно учили! А он был таким прилежным учеником. Алексей зло, и как-то по-волчьи оскалился! И начал действовать.

В этом мире ему не спастись и сестер не спасти — слишком далеко до России, где он может с ними затеряться в какой-нибудь Сибири. Тем более, что практически ничего не знает о здешних мелких, но очень важных деталях и подробностях — паспорта, билеты, таможня, деньги. Общие принципы знает, и даже подробности, но никогда не сталкивался на практике — и поэтому выдаст себя неадекватностью поведения в обыденной для остальных обстановки. К тому же охрана. Ее слишком много и она слишком сильно вооружена — несколько поясов оцепления и проверки документов. Вряд ли он сумеет прорваться с сестрами дальше, чем на сотню шагов от здания Пентагона.

Это если прорываться наружу. А если вовнутрь. Здесь картина совершенно другая. Чрезмерная закрытость проекта привела к тому, что блок, в котором он находится, охраняется только снаружи. Внутри сидит только дежурный, наблюдающий за обстановкой в блоке через видеокамеры, которые установлены не везде, а также присматривающий за сохранностью печатей и пломб, на помещениях где установлена аппаратура, и спецснаряжение. Плюс следит за показаниями пожарной сигнализации. А еще четыре доктора, «дежурящие» как оказывается еще и ночью. При этом, дежурный по блоку, охране Пентагона не подчиняется — только руководителю проекта. Зато охрана Пентагона, должна выполнять все его просьбы и требования, если таковые возникнут.

И именно поэтому, дежурный внезапно забился в смешных судорогах а из его затылка стала торчать рукоятка скальпеля. Самым сложным в этом моменте для Алексея, был вопрос успокоения сестер, находившихся на грани истерики. Но он сумел, уговорить их подождать пять минут, сумев управиться за три. Зато теперь, у них было минимум четыре часа для того, чтобы собраться и убраться. Деньги, деньги, деньги, оружие и продукты. Ох, черт! Алексея очень смущало отсутствие одежды на сестрах, и он старался на них сильно не пялиться, хотя это было нелегко, ибо они буквально висели на нем и шмыгали носами, абсолютно не стесняясь своей наготы. Он забыл об их гардеробе! Ведь все спецснаряжение — мужское — сугубо на него. Еще есть белые халаты врачей и лаборантов, рабочие комбинезоны технических специалистов. И обувь! За неимением, пришлось собрать кроссовки неизвестного размера, четыре комбинезона рабочих, и четыре белых халата. Вроде бы все. Или нет? А зачем мне тащить с собой четыре диверсионных тактических заряда в ранцах? Уж лучше взять еще денег, золота и продуктов. Тем более, что уходить нужно громко! И не просто громко, а так, чтобы обрубить возможную погоню.

Выдержит ли аппаратура перенос такой массы? Или он с сестрами превратиться в плазму? А есть выход? Уж лучше в плазму, чем кто-то из этих выродков начнет прикасаться к его сестрам!

Его всегда удивляло, почему таймеры на зарядах, такие же как в голливудских фильмах — кнопочки, цифирки красного цвета, отсчитывающие время в минутах и секундах. Рюкзаки с зарядами он разместил на складе, среди всякого хлама — ведь не выставлять же их как в кино, на самое видное место? Красная кнопка — пошел отсчет. Бегом к аппаратуре, которая прогревается.

Кажется все. Точнее, «все» — наступит через несколько секунд. Камера машины времени забита доверху. Что он забыл? Самое главное! И Алексей как можно крепче прижал к себе плачущих сестер, ужаснувшись мелькнувшей кощунственной мысли о том — «как плохо, что они и я одеты!». А затем все потонуло в ослепительной вспышке и исчезновении каких-либо ощущений….

Таймеры тупо отсчитывали время и мелькали красные цифирки. Ноу-хау — боеприпасы пятого поколения. Компактные. Четыре школьных рюкзачка по десять килотонн. А вот и настал момент истины — четыре ноля!

Президент США не спал, а занимался государственными делами в Квадратном кабинете Белого Дома на стенах которого висели скрижали с анналами истории. Упорно, и настойчиво занимался. Пухлый целлюлитный зад распластанной на дубовом столе практикантки — Моники Менгеле был уже скользким и мокрым от соприкосновения с его потным телом. Но Джордж не сдавался. Третья таблетка «виагры», выдержка в пять минут, и уже наверное сороковая попытка засунуть дряблый, не желающий вставать член в отверстие ануса практикантки, которое та, для удобства Джорджа, растягивала во все стороны пальцами обеих рук, дабы тот не промахнулся. Джордж уже начал подумывать, а не попросить ли Монику простимулировать его президентский член орально, как в окне кабинета, среди ночной темноты, в которую был устремлен его гордый президентский взгляд, расцвело Солнце. Которое быстро увеличивалось в размерах, а затем стремительно стало подниматься вверх на какой-то клубящейся дымной ножке.

Там же Пентагон! — прошиб холодный пот, президента США и он порывисто подался вперед, чтобы попытаться рассмотреть происходившее получше. Подался вперед и попал! Удачно попал, вызвав восхищенный вопль пышнозадой Моники:

— О Джордж! О Майн Гот! О Май Пусси! О Йе! О Йе! О Йе!

И чтобы облегчить труд первого лица самого свободного и самого справедливого в мире государства она стала подмахивать ему задом, контролируя своей рукой, чтобы первый член демократического государства не выскочил из ее пышного зада.

Охваченная волнами неземного демокро-эротического экстаза, Моника кричала в исступлении:

— О Йе! О Йе! О Йе! Дас ист фантастиш! Хайль Джордж! Хайль Джордж! — вскидывая при этом свободную правую руку вверх, в традиционном белокуром приветствии.

Баян (римейк) цесаревича.

Кажется, получилось! Царевич Алексей пристально осматривал из полуоткрытой шторки необъятную американскую степь. Они очутились на базе. Ее он много раз видел на фотографиях. Небольшой дом. Гараж, в котором стоит «Шевроле — либидо» светло-серого цвета с форсированным двигателем, бронированным салоном и бронестеклами. В подвале дома — запас продовольствия, оружия и топлива. База эта создавалась носителями психоматриц. Создавалась поэтапно. Один человек купил участок, потом другой перекупил его и построил дом. Затем другой пригнал машину, еще один привез продовольствие и топливо. Паспорта. Чистые бланки паспортов. Фотолаборатория. Иностранная валюта.

Какое-то время здесь можно задержаться и освоиться — руководитель и участники проекта жили в небольшом поселке, находящемся в зоне воздействия поражающих факторов взорванных им ядерных зарядов. Поселок этот был построен из традиционно больших, традиционно гипсо-картонных домов, которые способен разрушить до основания любой физически крепкий мужчина, посредством нанесения ударов руками и ногами. А уж ударная волна от взрыва плюс остальное — вряд ли кто выжил. Тем более, что он избрал для переноса во времени, точку отличную от той, в которую должен был попасть. На несколько лет раньше, чем планировалось.

А еще, по мнению Алексея, у американцев должны были возникнуть и более злободневные вопросы, чем его поиски — ведь если весь Пентагон снесло под корень, то снесло под корень очень многое — и базы по агентуре, и досье на террористов, и все военные планы и т. д. и т. п. Плюс потеряны многие специалисты. Найдутся задачи и поважнее, чем поиски пропавшего цесаревича (или погибшего? Ведь могли быть в здании и другие заряды — например пронесенные террористами).

Так что запас времени есть. Возможно даже неограниченный, но обольщаться и расслабляться не стоит. Тем более, что стоит определиться с планами. Что важнее для него — жизнь и безопасность сестер, или тупая и яростная месть? Да и кому мстить? Да, большевики злодеи и палачи! Убийцы! Но ведь их бы не убили, если бы английское правительство и английская королева согласились их принять в изгнание! Это-то он отчетливо помнит! А отречение отца? Почему его братья, дядьки и племянники — почему никто не остановил — этих ублюдков из Правительства? А Временное Правительство? Кто развалил всю армию, и довел ее до того, что не нашлось никого, кто встал на защиту Государя? И смех и грех — стали создавать женские батальоны! А американцы? В том, чего на самом деле стоят их милые улыбки — он уже убедился! И то, к чему его готовили — там ведь тоже должен крыться какой-то обман!

Он должен осмотреться. Жизнь сестер для него важнее. И раньше времени сбрасывать маску не стоит — девчонки могут стать объектом охоты. Но мстить он будет. За них! Он ведь знает имена и фамилии этих врачей. Он с ними много общался. Они ему много, очень много рассказали — упоминали своих отцов, дедушек, прадедушек, места их жительства. Адреса, конечно же могут не соответствовать здешним, но примерный район поиска у него имеется. Если он, уничтожит все эти семьи под корень, то возможно, что они и не родятся, и не будет этого проекта! Стоп! Но ведь он тогда исчезнет! Или нет?

Алексей задумался. А ведь вот он подвох! Ведь если он начал бы выполнять свою миссию, то весь мир там должен был бы измениться, и могли в итоге исчезнуть и сами авторы проекта, по причине того, что их бабушки предпочли других дедушек. На такое бы авторы проекта не пошли. Что тогда? Другой мир? А такое возможно? А почему нет? Если возможна машина времени, то что почему не возможен и другой мир?

Значит, не спешить! И быть внимательным. И… что-то нужно делать с самим собой. Эта внезапно возникшая похоть и желание прикасаться к женскому телу до добра не доведет. Ему нужна женщина. Для постели. Но как найти женщину, которая их не предаст? Какие гарантии? Никаких! Его этому не учили. Соблазнять учили. А определять честность и порядочность — нет. Ведь предусматривалось, что он будет сам выбирать женщин для утех, и те будут ему, государю-императору благословенно и кротко подчиняться. Брак предусматривался по расчету с какой-нибудь из невест, из немногочисленных оставшихся в Европе монархий. И что делать? Ведь эта похоть и страсть сожрет его? Кровесмешение? Но ведь это… это ведь мерзость! Это отвратительно… это… Но почему тогда думая о женщине для постели, он представляет поочередно всех своих сестер — Настю, Татьяну, Ольгу, Марию? И почему они отказываются спать отдельно от него, а в постели пытаются, как можно теснее к нему прижаться?

Что эти выродки-врачи с ними сделали? Он узнает ответ! Узнает и отомстит. И этим врачам, и тем, кто их произвел на свет, и этой стране.

Ольга Чехова.

Как уже догадался читатель, появление цесаревича с сестрами, осталось абсолютно незамеченным всем цивилизованным миром. Что там какой-то цесаревич, когда есть игрушки позабавней и поактуальней!

Ольга Константиновна Чехова, свою работу в САСШ строила практически по той же схеме, что и в Германии. Больше штатов, красивых и разных! Много-много маленьких, компактных и сильных Америк! РША — Разъединенные Штаты Америки. Или США — Самостийные Штаты Америки. Но как указывалось выше — были и отличия.

Одно из отличия заключалось в реализации принципа — «никто не забыт — ничто не забыто»! Ну и что с того, что война Севера и Юга была больше 60 лет назад! Еще живы ветераны, еще свежи их воспоминания, еще не забылись обиды и ненависть — наоборот — тщательно пересказаны детям и внукам. Коварный Север, Благородный Юг.

Этот аспект Ольга Константиновна тоже прорабатывала — и отдельно, и совмещая с идеей самостийности каждого штата. А еще была такая вещь, как многонациональность. Но здесь она действовала осторожно. Национальные конфликты разжигаются легко, а тушатся очень тяжело. И для их тушения правительство может ужесточить отношения к гражданам, урезать демократические свободы и укрепить тем самым государство, которое она стремилась развалить. Национальные пожары и пожарчики лучше разжечь, когда США рассыплются на полсотни мелких государств и возникнет коллапс с транспортом, снабжением продовольствием крупных городов.

Вот тогда, эти конфликты будут способствовать разрастанию хаоса, и перерастанию его в глобальную катастрофу. А как же человечность, человеколюбие, сострадание к слабым? А никак! Ольга Константиновна любила детей, и не могла равнодушно пройти мимо плачущего ребенка, не попытавшись его успокоить, но… Общалась она отнюдь не с детьми. Общалась она со взрослыми людьми, и отнюдь не самыми лучшими представителями рода человеческого. Непризнанный талант — это своего рода психическая болезнь. Всякий использованный презерватив мнит себя цепеллином. Конечно же, бывают и настоящие непризнанные таланты, но не в тех областях человеческого знания, искусства и науки, которые она курировала. Да и настоящие, признанные таланты в чем-то иногда кажутся безумными людьми.

А отсюда что? А отсюда — не видя детей, о них и не думаешь, и зачастую забываешь об их существовании. Жестоко? Цинично? Бесчеловечно? Она об этом не задумывалась. Тем более, что детей она все же видела — периодически гуляя по улицам, улицам где гуляют благопристойные и состоятельные граждане. У тех в колясочках сидят счастливые дети, которые не плачут. Раз дети не плачут — значит все нормально! Да и в СССР, в который она периодически заскакивала типа «для общения с родственниками» — дети были. Но другие. Не совсем и не всегда сытые и хорошо одетые. И Ольга стремилась их пожалеть и им помочь. А как им помочь? Лучше помочь всем сразу, выполняя свое поручение.

И еще некогда! И работа, и забота о себе самой! И странные чувства к Наденьке! Где тут найти время для нравственных самокопаний и самобичеваний? Да и стоит ли заниматься такой ерундой, если все представления об окружающем мире переворачивались вверх тормашками?

Она мечтала стать известной и великой актрисой. А теперь она сама выбирала, кому из актрис быть великой и известной. Она наивно мечтала, что великой и известной она станет с помощью таланта и внешности, благополучно избегая постелей режиссеров и меценатов — а теперь эти режиссеры и меценаты толпами бегали за ней и пытались целовать ее туфли. Она не играла в театрах, не снималась в кино, однако немецкие типографии не успевали печатать ее фотографии, а для защиты от толп поклонников ей пришлось обратиться к Эрнсту Тельману, который приставил к ней отряд телохранителей — угрюмых белокурых голубоглазых нордических пролетариев-краснорубашечников, которые в соответствии с поставленной, товарищем Сталиным-Крупским задачей, не спеша и методично готовились подобрать власть в Германии, когда та сгниет, и сама упадет на землю.

Ее считали не только великой актрисой — ее уже считали больше чем актрисой. Все больше и больше расползались слухи о ее аристократическом происхождении с умопомрачительной длиной родословной. Она с удивлением стала замечать, что все чаще в разговорах о белой эмиграции стало мелькать ее имя, и имя это стремительно набирало рейтинг, наступая на пятки частоте упоминания Великих князей Романовых. В один прекрасный день, она обошла их. Обошла и стала продвигаться еще дальше. Кто-то (Кто???) по-тихому, без какой-либо помпы поставил знак равенства между ней и короной Российской Империи. Какие-то появились слушки и намеки, что она из Рюриковичей, причем таких, что самые-самые рюриковичистые, вроде как она единственный потомок свое тезки — княгини Ольги, которая зачистила сепаратистов из города Искоростень. При этом не было никаких споров и дискуссий, никаких драк между фракциями белой эмиграции. Просто кто-то что-то говорил, говорил, говорил — и никто это не опровергал.

Великие же князья вообще сошли со сцены — как-то про них забыли. Да и про нее — вроде на виду и популярна, но практически никто ничего не пишет — все известно исключительно в устном варианте. А родня-то! При воспоминаниях о родне, Ольга давилась от хохота — к ней потихоньку и незаметно потянулись ходоки, ненавязчиво напоминая, что она Книппер, а не Чехова, и что как славная дочь еврейского народа, должна не забывать внучатого дядю Изю, торгующего застиранными краденными женскими панталонами в городе Мюнхене, а еще у нее есть племянистая сестра Сара, ну дочка того самого дяди Абрама, который приходится деверем тете Соне, той самой, которая имеет двух сыновей — Давида и Голиафа, которые… От этих ходоков, ее спасали постоянные переезды, а также угрюмые парни-краснорубашечники, от одного вида которых у многочисленной родни открывался дар пророчества и тяга повальному суициду.

А ездить приходилось все больше и больше. Конечно же, далеко не всем ей приходилось заниматься лично — были у нее и помощники, но слишком разрослось ее хозяйство — ведь к культурным и сепаратистским диверсиям добавился и проект «Лайон Дав» — копия небезызвестного МММ. «Лайон Дав» — это «Лев Голубь» — «Леня Голубков». Основная трудность в осуществлении данного проекта была в том, что созданная пирамида должна лопнуть не раньше, чем это нужно создателем. Еще одна сложность в том, что нужно быстро и вовремя замести следы, дабы было невозможно установить откуда ноги растут. Не у нее, Ольги, а у пирамиды. Насчет ее ног, и места откуда они растут, миллионы мужчин мечтали в своих снах. Но ответственная работа убивает легкомысленность — ее все меньше интересовала внешность мужчин и все больше деловые качества и порядочность.

О ее личной жизни говорили много но ничего конкретного — традиционные разговоры про батальоны принцев заморских всяких разных с разбитыми напрочь сердцами и надеждами, флирт со всякими премьерами и президентами, романы с королями и царями Европы и т. д. и т. п. В своих мемуарах она эту тему совсем не затрагивала, но можно предположить, что ее избранником был поручик Голицын, а еще через все мемуары проходит Наденька — сплошные сцены то ли эротических мечтаний, то ли реальных событий интимной жизни — понять, что правда а что домысел, совершенно невозможно. Оно и понятно — при таком уровне вхождения в элиту элит власти в СССР, только дура, станет писать правду в своих мемуарах, а она дурой не была…

* * *

А и в самом деле — какое дело до того, с кем спала Ольга Чехова? Совершенно ясно, что наверняка, она, с раскинутыми волосами лежала посреди огромной кровати, застеленной шелковыми простынями ярко-красного цвета, переливы которых в лучах полуприглушенных прикроватных светильников, подчеркивали всю соблазнительность ее офигительно-соблазнительного стройного тела, бархатистую шелковистость или шелковистую бархатистость ее нежной и чувственной кожи, ее алые губки полуприоткрытые в порыве сладострастного экстаза приоткрывали восхитительную белизну зубов, а ее нежные, длинные, ухоженные, холеные пальчики судорожно мяли шелк простыни, когда кто-то страстно входил внутрь ее или приникал страстным поцелуем к ее чувственному лобку, при этом ее тело выгибалось дугой, вздымая вверх полушария округлых грудей, с отвердевшими от возбуждения, зовущее-манящими сосками. А черный кружевной пояс с черными ажурными чулками, восхитительно подчеркивал плавные изгибы ее бедер, создавая дополнительный контраст к загорелому гладковыбритому лобку. Эх! — грустно вздохнет читатель. Почему он? Почему он, а не я? Да я бы! Я бы всю Европу и Америку за полчаса совковой лопатой в Атлантику перекидал, чтобы было побольше свободного времени на шелковых простынях с такой женщиной!

Вот именно поэтому мы и не станем называть имя того, кто на этих простынях с ней… Ибо если нет имени человека — то речь идет о просто зависти — если есть имя человека — зависть становится черной. Тем более, что подглядывать за интимной жизнью первых лиц государства — не хорошо! А как же Моника и Джордж? Так это чужое государство — там можно и подглядывать!

Имеет ли отношение Моника Менгеле к доктору Менгеле? По слухам она то ли внучка, то ли правнучка. Известно, что доктор Менгеле вместе с небезызвестным Брауном, после окончания второй мировой войны обрел политическое убежище в США.

Носила ли Ольга Константиновна кружевное белье красного цвета? А зачем? Такое белье носят для создания имиджа повышенной сексуальной агрессивности. Как правило, этим страдают закомплексованные девочки, помешанные на попытке заарканить богатенького жениха. А ей то это зачем? Если за ней эти самые женихи толпами бегали — только успевай кавалерийскими шашками разрубать!

Парагвай. Хуанита. Кудасов.

Многие из читателей, высказали нам свою обиду, считая, что мы, авторы абсолютно нагло, абсолютно цинично и абсолютно бессовестно глумимся над героической белой эмиграцией, изображая из офицеров белого движения, каких-то алкашей и недоумков. В чем-то эти читатели правы — среди белых офицеров были разные люди, в том числе весьма порядочные и весьма героические. Например, начальник контрразведки Петра Николаевича Врангеля — полковник Кудасов Сергей Сергеевич.

Парагвай уже полвека переживал далеко не лучшие времена. Времена его расцвета приходились на эпоху правления Лопеса, и закончились кровопролитной войной с соседями и уничтожением последними большей части парагвайского населения. Поток, начавших прибывать, белоэмигрантов поначалу вызвал протест у местной власти, но взятки «борзыми щенками», пресекли все разговоры на корню. К тому же, вместе с переселенцами в экономику Парагвая вливались и деньги. Опасность, которую несли вновь прибывшие, была замечена слишком поздно — когда русских стало гораздо больше, чем местной элиты. Попытка разделить население в правах по национальному признаку провалилась — часть чиновников эту идею категорически не поддержала, в результате чего, правительство было вынуждено уйти в отставку (поговаривали, что главным аргументом при этом были пулеметы на крышах и десяток броневиков русских, но это вполне обычное для Латинской Америки явление — отставка правительства или военный переворот — зачастую отличить одно от другого невозможно).

Между тем, все эти типично латиноамериканские события происходили в районе столицы и ее окрестностей, и вполне понятно, что жители глухих окраин и понятия не имели о том, что русские пришли. Причем всерьез и надолго. Ни о чем не подозревающая провинция жила своей жизнью — старыми обидами, пограничными конфликтами и неторопливыми темпами.

С чего начинается ненависть к США? С того, что вы имеете неосторожность впустить к себе в дом, этих мило улыбающихся американцев. Что происходит дальше? Они находят в Вашем доме что-то для них самих полезное и забирают это. Либо сразу, либо объявляя Ваш дом сферой своих жизненных интересов. Причем Вы же и оказываетесь в итоге и виноватой стороной.

Знала ли об этом Хуанита Леонсио? Конечно же, знала! Но что она могла сделать, если большую часть ее поместья занимали болота и непроходимые заросли? С работами Владимира Ильича Ленина о возможности победы социализма в одной стране она не была знакома, и вследствие этого, не имела идеологической базы для организации стахановского движения среди работников поместья, направленного на мелиорацию заболоченных земель и освоение образовавшейся в результате мелиорации целины. К тому же, эти упомянутые выше болота находились на границе с Боливией, и контролировать их на предмет наличия-отсутствия нежелательных гостей было попросту говоря некому.

Именно поэтому Хуанита и прозевала явление первой волны незваных гринго. А они пробыли на болотах достаточно долго. Зачем американцам болота? Болота им не нужны, а вот нефть, которую они там обнаружили, по сути, являлась готовым смертным приговором всем обитателям фазенды сеньориты Леонсио, включая и саму смуглую темноволосую хозяйку-красавицу Хуаниту. Причем самая страшная и жестокая смерть была уготована именно Хуаните. Она должна была подписать бумаги о продаже за символическую сумму своей собственности, а затем на какое-то время стать объектом для удовлетворения либидо гражданами США. А что ту такого? Не пропадать же такому молодому, стройному и страстному телу зазря?

А как же армия Парагвая? А никак, ибо для этого она должна была находиться в том районе, добраться до которого — целая войсковая операция. То есть выйти заранее — примерно за месяц до начала внезапного захвата пограничных земель. Но на дворе стоял двадцатый век и никакие оккупанты не оповещали о своих действиях заранее, тем более, что речь шла об американцах.

Быт парагвайской провинциальной помещицы очень суров. Натуральное хозяйство, оторванность от очагов цивилизации, бедность крестьян занимающихся животноводством — по сути Хуанита была не богаче зажиточной крестьянки из столичного округа, а может быть даже и беднее. Дом, уже давно не юного возраста, нуждающийся в капитальном ремонте, небольшая ферма с разбросанными клочками пастбищ на почти бесплодной земле, полтора десятка крестьян и слуг из местных индейцев. Ах, да — еще родословная от каких-то там королей Европы, что традиционно для латиноамериканской знати. Ну и еще роскошное стройное смуглое тело, закаленное работой наравне с крестьянами на свежем воздухе. Это в столице можно гнуть пальцы веером и сидя в шезлонге под балдахином, обмахиваться веером и руководить поркой нерадивой служанки — а здесь в провинции — каждый человек на счету, да и люди другие — с другими жизненными ценностями и взаимоотношениями.

В такой глухомани, очень многое известно наперед и заранее — кто на ком и когда планирует жениться, где и у кого планируют жить молодые, как назовут первенца и так далее. Маленький мирок, где все друг друга знают, и где друг от друга не скрыться. Мир достаточно наивный и примитивный, но к нему уже все привыкли, и никто не хочет никаких перемен. Но эти перемены приходят. Свободным гражданам США требуются свободные рынки сбыта и халявный товар для продажи. Что значит в сравнении с жизненными интересами США жизнь полутора десятков полудиких индейцев и какой-то там Хуаниты, пускай и очень страстной? Да ничего не значат! И треск ручных пулеметов БАР сообщил Хуаните Леонсио и ее домочадцам, что в их жизнь пришли кровавые перемены.

Парагвайские индейцы не из тех, кто поднимает лапки к верху, но что могут сделать полтора десятка мужчин, женщин и детей против тридцати вооруженных американских солдат и еще десятка людей в штатском? Трое из крестьян были убиты первыми же выстрелами, остальные успели спрятаться в укрытия, и открыли ответный огонь, ранив или убив двоих из нападавших. Лет тридцать назад, такая ситуация привела бы к ничье — винтовки и револьверы против винтовок и револьверов, сейчас же пулеметы американцев то тут то там находили все новые и новые жертвы. Уничтожение защитников поместья было вопросом времени. Причем недолгого времени.

Нападение гринго застало Хуаниту в доме, и это позволило ей занять достаточно удобную для ведения огня позицию на чердаке. Удобную, в случае если их поместье не обойдут с тыла — тогда, этот чердак станет для нее мышеловкой, из которой ей не выбраться. Что, собственно говоря и произошло — она увлеклась стрельбой по засевшему за фургоном усатому американскому сержанту, когда кто-то, подкравшись сзади, резким рывком вырвал из ее рук «винчестер». Хуанита выхватила из-за корсажа кинжал и развернувшись ударила нападавшего в плечо. Тот, заорал что-то гринго-матерное и скорчившись от боли выронил ее винтовку. Увы, но поганый янки был не один — на нее навалились еще двое, обдав смрадом знаменитого виски «Белая лошадь» изготавливавшегося из конского навоза, заломили руки за спину и схватив за волосы поволокли с чердака.

Она отчаянно пыталась лягаться, но все было напрасно. Утрата, обороняющимися, ключевой огневой точки в обороне ускорила их разгром. Очереди пулеметов и гранаты быстро опустошили их ряды. Стрельба прекратилась, и окрестности поместья стало оглашать дикое ржание раненных осколками гранат лошадей на конюшне. Те же двое, одетые в форму американской морской пехоты, вывели ее на улицу, заставили встать на колени, и подняли ей голову, чтобы она видела все происходящее. И она увидела — из ее крестьян в живых осталось только двое — краснолицая черноволосая беременная Дисперсита, раненная в плечо, и ее двенадцатилетний брат Санчес Сезаре с простреленным коленом. Вот и все ее люди. Люди, которых она не смогла защитить и спасти. А еще вот этот одетый в дорогущий костюм человек с бегающими глазками — она узнала его по фотографии в газете, которую читала два года назад во время поездки в Асунсьон — Джимми Рокфеллер-средний — один из братьев семьи американских нефтяных королей. В ее поместье нашли нефть? Боже! Какая же она дура! Ну почему? Она бы отдала эти болота даром — только бы оставили ее людей в покое!

Джимми было наплевать на нравственные терзания какой-то там парагвайки. Его интересовало две вещи — первая — собственно говоря дело — эта смуглая сука должна подписать купчую о продаже своего поместья, вторая — у этой сучки судя по тому что видно при взгляде сверху на вырез в ее платье, очень неплохая грудь, да и бедра тоже ничего — так что можно будет на десерт утолить свою похоть, использовав так сказать «право первой ночи». Но вначале дело. Эти индейцы, конечно же гордые твари, и разрежь он их на куски будут молчать и не произнесут не звука. Но они его и не интересуют. Точнее интересуют, как средство давления на эту латиноамериканскую суку — увидев их смерть, она станет сговорчивой и покладистой. Черт, как задолбали эти лошади своим предсмертным ржанием! Дать команду, чтобы добили? Хотя нет, этой латиноамериканке они тоже нервы рвут своими криками — пристрелят позже.

Джимми вальяжной походкой подошел к мальчишке индейцу, которого держали двое солдат, и картинно достал из-за пояса мачете, а затем, поймав на клинок отражение солнца, пустил хозяйке поместья зайчика в глаза. Заметила! Заметила и теперь заворожено смотрит за его действиями. То, что надо! То — что доктор прописал! Взмах клинком, и голова парагвайского папуаса брызгая красненьким, покатилась по пыльной земле. Джимми с удовлетворением заметил, как побледнела в ужасе эта латиноамериканская сучка. Кстати, они же эти латиноамериканки — совсем дикие — не носят никакого нижнего белья! То есть никакой возни с этими панталонами и корсетами!

Продолжим урок! Джимми медленно подошел ко второй жертве. Эта тварь еще и беременная! Для чего? Чтобы породить еще одного тупорылого краснорожего, как она сама, ублюдка, который будет занимать земли, имеющие личный интерес для его семьи? А эта — латиноамериканка заволновалась — вон, как грудь ходуном заходила — видимо хочет его остановить своим выкриком! Только все напрасно — лечение аборигенов сметой кампании «Стандарт Ойл» не предусматривается! Мачете Джимми уперлось в живот туземки, затем поднялось вверх для замаха…

— Неееееет! — заорала парагвайка, пытаясь встать с колен и вырваться. Какая же она, однако дура! Взмах! И что-то увесистое из вспоротого клинком раздутого живота шмякнулось на землю.

— А-а-а-а-а-а-а!!!! — истошно орала и извивалась латиноамериканка, но держали ее крепко, как впрочем и эту краснорожую — она еще жива, и ее смерть будет третьим уроком убеждения для строптивой помещицы…

Ему не стоило этого делать. Не стоило! Я конечно же не такая выдержанная как индейцы, но моей выдержки хватит чтобы достойно умереть не подчинившись его требованиям! Это все из-за меня! Из-за меня! Мне нужно было отправить Дисперситу в город к врачу, а не держать ее здесь! Если бы, я ее отправила…

Судя по слезам латиноамериканки, урок устрашения прошел успешно и пошел впрок. Особенно впечатлила ее смерть этой беременной краснорожей. Джимми приказал принести шезлонг и установить его рядом со стоящей на коленях владелицей поместья. Там же установили складной столик.

— Сеньорита! — галантно начал Джимми, — Приношу Вам искренние извинения за свое вторжение, однако мне крайне нужно, чтобы вы подписали вот эти документы, — Джимми поднес к лицу латиноамериканки купчую.

Ох, как она на него посмотрела! Чуть не испепелила взглядом! Какая страсть! Нет, теперь то он уж точно позабавиться с этой дикой кошкой! А вот это ты зря сделала сучка! Зря ты плюнула мне в лицо! Думаешь, что этим все закончилось?

— Поставьте как эту шлюху на ноги, — прошипел Джимми Рокфеллер-средний морпехам. И заткните чем-нибудь рот! Прелестно! А она действительно не носит нижнего белья! А какая кожа! Джимми провел в восхищении рукой от шеи латиноамериканки к ложбинке между грудей, а затем, зацепив пальцами за край выреза платья, рванул рукой вниз, разом увеличив размер декольте почти до талии. А!!! Не нравиться сучка! Еще рывок. Двумя руками. Ох, какое тело! Какая страсть! Какие слезы! Развяжите этой твари рот — только аккуратно — у нее острые зубы!..

Говорят, что автомобили марки «Роллс-Ройс» обладали почти бесшумными двигателями. Насколько это правда, судить трудно. Вполне возможно, что ржанье умирающих лошадей заглушило звук подъезжающих автомобилей. В сочетании с традиционной американской самонадеянностью и верой в то, что звездно-полосатый флаг способен защитить их от всего, начиная от вампиров и оборотней и заканчивая вьетнамскими и афганскими партизанами, появление новых персонажей вонючие гринго банальным образом прозевали. Да и кто мог появиться в этой парагвайской тьмутаракани?

Собственно говоря, никто, за исключением кучки русских-идиотов авантюристов, решивших убежать подальше от благ и достижений человеческой цивилизации. Собственно говоря, и полковник Кудасов, не очень то любил деревенскую пастораль, предпочитая город со всеми его запретными прелестями. Как-то не прельщали его крестьянки, пейзанки и селянки. Ну не любитель он кувыркаться женщинами среди колючей соломы! Любитель женщин. Большой любитель, но на белых простынях.

А тут. А тут… Ох, какое тело! Какая страсть! Какие слезы! Ох, мать!

— Ну, ты, сука комиссарская! Быстро отпустил барышню! — выдал полковник Кудасов первую фразу в адрес какого-то странного типа, одетого в дорогой костюм. Выдал естественно по-русски, ибо по причине восхищения от обнаженного стройного смуглого тела Хуаниты Леонсио, несколько утратил способность адекватно мыслить.

Незнакомец его услышал, но поначалу не понял. Точнее сказать понял, но не сразу. И не слова человека в заношенной русской военной форме, а численный перевес противника — колонна из шести легковых автомобилей, два броневика с двумя пулеметами каждый и еще грузовики с пехотой, продолжающие прибывать во двор поместья. Понял то, он понял, но что-то видимо пожадничал что ли — вместо того, чтобы спокойно поговорить — американцы стали хвататься за оружие — срывать винтовки с плеч клацать затворами и в ответ застучали «Максимы» с броневиков. Кудасов, опасаясь, что безбашенные нанюхавшиеся кокса пулеметчики порешат и прекрасную обнаженную латиноамериканку, истошно заорал:

— Живьем брать жидокомиссаров! — и выхватив именной «маузер» устремился в атаку на незнакомца в штатском. Пулеметчики его не расслышали, но огонь прекратили — они тоже увидели латиноамериканку в неглиже и начали восхищаться ее соблазнительными формами.

Застрелив двоих американских солдат, грубо державших красавицу за руки, Сергей Сергеевич Кудасов, оглушил странного американца, ударив оного «маузером» плашмя по голове, и не заморачиваясь на дальнейшую судьбу последнего, успел подскочить и подхватить за обнаженную талию, падающую на землю обнаженную смуглую красавицу.

Ох!!! Сергей Сергеевич, аккуратно вынул кляп изо рта лишившийся чувств девушки, и рявкнул подчиненным:

— Кто-нибудь! Коньяку быстро!

Закашлялась. Слава богу, пришла в себя! Боже, какие глаза! Какие губы! Господи! Как воспитанный человек я обязан прямо сейчас жениться! Как она льнет ко мне! Даже забыла, что на ней нет никакой одежды!

Так. А кто лишил одежды мою жену? Жену? Жену! Я уже все решил!

— Сударыня, скажите, кто вас обидел? — галантно как воспитанный человек, задал вопрос темноволосой красавице Сергей Сергеевич, абсолютно бесстыдно при этом, пялясь на обнаженные груди смуглой красотки. Та, видимо почувствовав, что встретила принца своей мечты, обвила шею полковника руками, и, перемежая слезы, сопли, португальские, испанские и всякие матерные слова очень эмоционально рассказала Сергею Сергеевичу о наболевшем.

Такого хамства по отношению к женщине, со стороны какого-то поганого янки, полковник Кудасов стерпеть не мог! Мля! Порву, как контрразведчик демократа!

— Корнет Ястребов! — рявкнул, Сергей Сергеевич.

— Я! — отозвался корнет.

— Анатолий Анатольевич! Вы, кажется говаривали, что хотели бы получить значок «палач-контрразведчик»?

— Так точно Сергей Сергеевич! — просиял корнет.

— Вот вам объект, — полковник Кудасов пнул лежащего без сознания Джимми Рокфеллера, — Узнайте у него, «кто был третьим на паровозе?»

— Слушаюсь! — рявкнул корнет, — Сергей Сергеевич, разрешите привлечь добровольную помощницу — боевую подругу? Для приобщения так сказать к тяготам военной службы.

— Похвальное стремление Анатолий Анатольевич! Приступайте!

Авторы решили дать необходимые пояснения к данному эпизоду, ибо у читателя может возникнуть закономерные вопросы — о каком паровозе, и о каком третьем идет речь? Все очень просто — со времен октября 1917 года, в контрразведке белого движения, появилось тренировочное практическое упражнение под названием «кто был третьим на паровозе?». Выбранного в качестве жертвы человека допрашивали с пристрастием до тех пор, пока он не давал правильный ответ на вопрос: «кто был третьим на паровозе?». Правильный ответ был один — Владимир Ильич Ульянов-Ленин. Те из начинающих контрразведчиков, которые добивались от допрашиваемых данного ответа, получали серебряный значок «палач-контрразведчик», и прибавку к жалованью в виде десятипроцентной надбавки от оклада по должности.

Самым пикантным в нашей ситуации являлось то, что корнет Ястребов знал русский, французский и немецкий языки, его подруга Эммануэль французский и ломанный русский, а Джимми Рокфеллер — английский и иврит. При таком раскладе, процесс допроса с пытками обещал растянуться до самого утра следующих суток.

Как могла утонченная француженка-парижанка Эммануэль согласить помогать в допросе с пристрастием? Так в этом же вся и утонченность утонченности! Что постыдного в том, что она пытает врага? И не просто врага! Он, этот вонючий янки, полчаса назад зверски убил беременную женщину! Значит он заслуживает того, чтобы она вырвала ему ногти, а затем опалила подвешенное на дыбе тело пламенем факела. Слышать, как хрустят его ломаемые пальцы — что может быть прекраснее на лоне природы? А потом взять мольберт и запечатлеть его искаженное ужасом и муками лицо! А когда насупит теплая южная ночь, и ночное небо усеют бриллиантовые ожерелья ярких звезд, можно обнажиться и заняться с Анатоля страстной любовью, под всхлипывание и скулеж этого американца.

Полковник Кудасов, решил, что поход к границам Гранд-Чако может подождать. Нужно разобраться с главным — с обретенной смуглой красавицей. Одеть бы ее! Да и перерыв на обед не мешало бы устроить. И еще — переименовать. Хуанита — это конечно красиво звучит — если по-парагвайски, но лучше что-то родное! Например — Анюта! Превосходно! Анюта Кудасова! Отлично!

«Аньюта, Аньюта, Аньюта» — произносила про себя Хуанита. А что? Ей нравится! Плохо только, что ее лучшее платье приказало долго жить. А то, что осталось — стыдно одевать перед гостями. Еще есть ночной пеньюар из «ньяндути» (что на языке парагвайского народа гуарани означает «паутина»), изготовленный вручную в виде ажурного халатика с круговым затейливым рисунком из хлопка, шелка и льна. Этот пеньюар сплела для нее покойная Дисперсита, мечтавшая побывать на свадьбе Хуаниты, а потом стать няней для ее детей.

Так что же одеть? Только вот этот самый пеньюар и остался. И демонстрация оного, привела русского офицера в неописуемый восторг. Ее Сьергей, тут уже увлек ее внутрь дома, и поинтересовался, где она, его Аньюта обычно спит. А потом, в комнате… Он овладел ей очень бурно и страстно — ее тело горело от его поцелуев, от мужской ласки, которой она никогда ранее не ведала, и она без сожаления рассталась со своей девственностью и целомудрием, отдаваясь ему вся без остатка…

А затем она сидела у него на коленях, и они вместе любовались ночным украинским, пардон парагвайским небом, звездами и наслаждалась протяжной заунывной песней на пока еще незнакомом ей русском языке:

«Yamshik, ne goni loshadei,

Mne ne kuda bolshe speshit!..»

Она поила Сьергея терере, а он все продолжал целовать через кружевной пеньюар ее груди, плечи живот и ниже…

Где-то за холмом примерно в полумиле от них, раздавались душераздирающие крики допрашиваемого Джимми — парижанка Эммануэль Ястребова вместе с корнетом, пилили двухручной пилой то ли ногу, то ли руку американца Джимми Рокфеллера, с целью преодоления выявленного в ходе допроса языкового барьера. Корнет был молодым и настырным — к утру, он все же сломал наглого американца и тот сумел сообщить правильный ответ на поставленный вопрос — третьим на паровозе был Владимир Ильич Ульянов-Ленин.

За правильный ответ, американцу была дарована жизнь — его бросили в трясину одного из окрестных болот, и какое-то время наблюдали за тем, как нелепо и безуспешно однорукий и безногий янки пытается выбраться из топки. Жестоко? Бог с Вами! Джимми Рокфеллер не имел статуса военнопленного, ибо вел боевые действия на территории суверенного государства — Южно-Американская Югороссия (ЮАЮР) в штатском платье, а не в военной форме со знаками различия и эмблемами принадлежности к вооруженным силам какого-нибудь государства. И в соответствии с Женевской или Гаагской конвенцией при попадании в плен судился полевым трибуналом и расстреливался прямо по месту взятия в плен. И поэтому с ним обошлись даже слишком гуманно — гуманнее, чем он того заслуживал.

А затем Аньюта и Сьергей встречали восход, восход Солнца над землями нового русского государства в Южной Америке. Государства, которому вскоре предстояла кровавая и жестокая война с проамериканскими наймитами и бандитами нефтяного американского капитала….

«А как же национальное великодержавное русское самосознание?» — спросит читатель. Как мог опытный контрразведчик вот так вот на раз, потерять мозги и русскую соборность от вида какой-то там провинциальной обнаженной латиноамериканки? Которая, и по-русски то ни бум-бум, и даже не знает о существовании женского нижнего белья? Или полковника просто припекло от длительного воздержания?

Ну, начнем с того, что соборности Сергей Сергеевич не терял, даже наоборот «подсоборил» — ведь не он Сергей Кудасов стал Сержаантесом Кудасэйром, а Хуанита Леонсио стала Анютой Кудасовой — то есть число русских женщин благодаря поступку полковника увеличилось.

Великодержавное русское самосознание? Не смешите! Большинство читателей данного произведения, готовы накостылять нахальным американцам по шее даже за одетую латиноамериканку — причем накостылять от всей великодержавной русской души — был бы повод! Или кто-то наивно полагает, что русские мужчины спокойно пройдут мимо каких-нибудь афролимитчиков пристающих на улице к таджикской девочке? Проявят так сказать толерантность и общечеловечность во всей красе? Гы-гы-гы! Они устроят день ВДВ досрочно или повторно. И всех их в толерантной прессе тут же обзовут бандой скинхэдов заступившихся за русскую проститутку. И именно великодержавность русской души и проявил полковник Кудасов, заступившись за парагвайскую женщину. Американцы цивилизованнее, чем парагвайцы? Чем извините? Тем, что убивают беременных женщин?

Потерял ли мозги полковник Кудасов от вида обнаженной латиноамериканки? Конечно, потерял — авторы этого и не скрывают! Ведь речь идет об латиноамериканке, а не о латиноамериканце! С сексуальной ориентацией у полковника было все в полном ажуре — бабник со стажем и потомственный гомофоб в шестом поколении. Вас обижает, что Сергей Сергеевич ненавидел педерастов? А кого это — «вас»? И не уверяйте, что вас — педерастов многие-многие тысячи — даже ребенок знает, что черенками и почкованием люди не размножаются.

Кстати и отсутствие нижнего белья у женщины, еще не повод, для того, чтобы отказаться от знакомства с ней — даже наоборот — целиком и полностью соответствует русским традициям, ибо во времена правления в России династии Романовых, большинство русских женщин нижнего белья не имели. Нижнее белье в широкое распространение ввели кроваво-палаческие большевики, и этот приобщение к «общечеловеческой культуре», позволило некоторым демшизоидоам впоследствии заявлять, что в СССР секса не было! Все было, и в огромном количестве, и если кому-то по причине его бестолковости, не удалось это испробовать, то нефиг заявлять от имени всех окружающих!

СССР. «Красные Норны»

А где же про евреев? Где евреи? А что весь мир состоит только из евреев? Между прочим, есть не только «сионский мировой заговор», но и масонский заговор, а также таинственное «Братство ткачей». И именно «Братство ткачей», стало моей головной болью. Точнее не братство, а его название — ведь в СССР не ткачи, а ткачихи! «Братство ткачих»? Помилуйте, но какие ткачихи — братья? Скорее сестры. Но «Сестринство ткачих» звучит как-то некрасиво. Как быть? Если не можешь найти решения сама — обратись к подругам, которые уже застоялись от желания в чем-нибудь помочь.

Название придумала Светлана — «Красные Норны». Норны — в скандинавской мифологии девы судьбы; соответствуют греческим мойрам и паркам, славянским роженицам и судицам. Норны — три нестареющие красавицы девицы — Урдр (прошлое), Верданди (настоящее) и Скульд (будущность). Живут они под громадным ясенем Игдразилем, который покрывает своей тенью весь мир. Вблизи течет Урдарборн — река прошлого; из нее Норны пьют вечный напиток; этой водой они наливают корни Игдразиля, чтобы они не усыхали. Судьба не только людей, но и самих богов определяется Норнами. Зловеще? Согласна. И правильнее было бы назвать организацию «Красные мойры» — по имени греческих богинь судьбы, которых Платон в своей «Республике» изображал сидящими на высоких стульях, в белых одеждах, с венками на головах — все они прядут на веретене необходимости, сопровождая небесную музыку сфер своим пением; Клото поет о настоящем, Лахезис — о прошедшем, Атропос — о будущем. Рождение и смерть всех людей находится в руках мойр. Но норны — это как-то благозвучнее, чем мойры. Мойры — это отдает какой-то рыбой.

Чем должны были заниматься «Красные норны»? А чем занимаются в первую очередь ткачихи? Они ткут — все остальное в их жизни это личное или общественное, причем личное, в значительной мере определяется общественным. Я решила, что ткачихи, создающие в процессе работы парашютный шелк, должны иметь к парашютом самое непосредственное отношение. Благо за идеями ходить далеко не нужно — можно своровать фантазию Резуна о миллионах парашютистов у Сталина. Насчет миллионов не знаю, но миллион парашютисток создать необходимо. И не просто парашютисток, а качественно подготовленных десантниц.

Что необходимо для их подготовки? Прежде всего — самолеты. Что нужно для производства самолетов — алюминий и двигатели. Причем алюминий — это самое главное, ибо из него делаются и многие детали двигателей самолета.

Алюминий — штука очень дорогостоящая. Дорогостоящая, потому, что для его производства требуется очень много электричества. На изготовление одного килограмма алюминия из 2 килограммов глинозема необходимо затратить 30–40 киловатт-часов электроэнергии, килограмм угольных анодов, криолит, фтористый кальций, фтористый алюминий. В первую голову требовалось электричество. А что мы имели от «России, которую мы потеряли»?

Электрофикация царской России имела своей основой частный капитал, главным образом иностранный. Конкуренция отдельных предприятий придавала электрофикации часто совершенно уродливые формы; так, из 4 электростанций Петрограда каждая имела собственную систему тока, исключавшую возможность их объединения: станция общества 1886 г. (переименована в I ГЭС) — трехфазный ток 50 Гц, станция «Гелиос» (переименована во II ГЭС) — однофазный ток 50 Гц, станция бельгийского общества (переименована в III ГЭС) — однофазный ток 43 Гц и трамвайная (переименована в IV ГЭС) — трехфазный ток 25 Гц. Стремясь к максимальной прибыли и к быстрейшему возвращению затраченного капитала, предприниматели игнорировали местные низкосортные виды топлива и водные ресурсы, поэтому количество гидростанций, построенных до революции, было ничтожно; в их числе следует упомянуть «Белый уголь» на реке Подкумок (близ Кисловодска) и гидростанцию Садонских рудников Алагирского завода на р. Цейдон (по Военно-Осетинской дороге). Электроснабжение Петрограда базировалось целиком на привозном английском угле, а электроснабжение Москвы — главным образом на нефти. Лишь в разгар мировой войны, когда закрытие границ, потеря Домбровского угольного бассейна и разруха железнодорожного транспорта отрезали крупные промышленные центры от их топливной базы, были сделаны первые попытки использования торфа. Были составлены проекты — в Петрограде электростанции «Уткина Заводь» (переименована в «Красный Октябрь»), а в Москве «Электропередача» (переименована в Богородскую ГРЭС им. Классона), не получившие однако до революции своего полного развертывания. Равным образом не увенчались успехом и попытки использовать энергию водопада Иматра (на реке Вуоксе в Финляндии) несмотря на несомненную выгодность этого предприятия.

В отношении объединения в единую сеть мелких электростанций некоторые успехи были достигнуты в Москве, где к концу войны были объединены общей сетью электростанции главным образом текстильных фабрик. Но все это были кошкины слезы. Как говориться — сто шагов за пределы Садового кольца — и ты уже во временах Евгения Онегина. Тут, даже невозможно применить фразу классика: «все украдено до нас», ибо и воровать то было нечего! Все богатство богатой России умещалось на Невском проспекте. А дальше чистое поле и покосившиеся избы, где пьют водку при лучинах, ибо на керосин денег не хватает, а электричество только в виде молний Перуна поступает.

А еще пьянство! Это сейчас принято считать, что «сцуки» большевики спаивали русский народ. Как-то не модно вспоминать, что этот народ достался большевикам от династии Романовых и «гениального» Витте-реформатора. В русской армии образца Николая Второго процент начавших пить на службе в 8–9 раз превышал процент бросивших пить; процент пьющих солдат увеличивался пропорционально числу прослуженных ими лет; процент офицеров, находившихся на излечении в военно-лечебных заведениях от острого отравления спиртом, в 36 раз превышал процент нижних чинов; процент заразившихся венерическими заболеваниями, в состоянии опьянения, достигал 50–65. К приведенным данным нужно присоединить еще указание военно-уголовной статистики, доказывающей, что в числе осужденных за воинские преступления процент алкоголиков колеблется от 50 до 95. Флотская чарка — 123 грамма водки ежедневно, или 84 бутылки водки на 1 матроса в год, за 5 лет превращала любого матроса в хронического алкоголика.

И это только в армии. А город и село?

Кто-то решит, что я жалуюсь. Нет, я не жалуюсь, а злюсь. Чем больше я находила следы «России, которую мы потеряли», тем больше думала о том, что расстрел в Ипатьевском доме — был слишком гуманной мерой для последнего самодержца. Столько нужно всего и нет ничего в наличии. Разрушено гражданской войной? Простите, а что разрушено? Было что разрушать? Был какой-нибудь промышленный центр, типа Сталинграда в котором шли многомесячные уличные бои? Мне кажется, что читатель путает разруху в царской России, вызванную бездарностью последнего правителя, с разрухой, которой не было — «разрухой гражданской войны».

Но я настырная. Настырная и злая. А еще меня окружают такие же злые и целеустремленные люди, которым не хочется жить в дерьме оставленном предыдущей властью. Блестящие и галантные поручики, корнеты и штабс-капитаны, танцующие мазурку с очаровательными княгинями — это фуфел современных средств массовой информации. И этот красивый образ растаял как дым задолго до того, как «сцуки большевики» удосужились занять Зимний дворец — растаял еще в 1914 году, когда немецкие пулеметы и снаряды проредили всех этих корнетов, поручиков и иже, заменив их далеко не блестящими прапорщикам ускоренных выпусков.

А причем тут евреи спросит читатель? А фиг, его знает — разговор вообще-то не про них, а про необходимость создания армады самолетов для тренировок миллиона парашютисток. А нужно ли им это? А что предлагаете организовать пропаганду кокаина? Прыжки с парашютом — это спорт. Спорт — это здоровье нации. И не только физическое, но и моральное. А золотые эполеты? Как я могла поменять золотые эполеты на этих девушек с веслом? Ох, блин! Я ведь совсем забыла про военно-морской флот! А еще Беломорканал, коварных финнов и не менее коварных шведов.

Девушки с веслом? Точнее с веслами? Вы и впрямь думаете, что это хуже, чем золотые эполеты? Ха! А если этих девушек нарядить в шортики с заниженной талией и короткие маечки-топики? По-прежнему думаете, что эполеты круче? Тогда вы либо романтическая женщина традиционной сексуальной ориентации, которой не хватает нормального мужчины, либо вы обычный гей, которого женщины не интересуют.

Мужчины. Как просто у некоторых авторов — вызовите мне Ляпкина-Тяпкина — пусть… А как сложнее в реальности! Ввести эти самые эполеты не проблема — одно постановление Политбюро и полный вперед! Только вот будет ли от этих эполетов реальная польза? Чем занимались обладатели эполет, кроме балов со смолянками и мазурками? Карты, пьянство, венерические заболевания. Оно вам надо? Ведь на дворе 20-е годы 20-го века — антибиотиков в наличии пока нет, и подхваченный сифилис ничем не вылечишь! Ах, да! Обладатели эполет еще любили картинно стреляться по поводу и без повода. Лучше б личным составом занимались! Фигня — эти эполеты! Гламур не первой свежести. Развращающий гламур. Развращающий, потому что стремление к тому чтобы ничего полезного не делать и при этом быть в шоколаде превращает человека в обезьяну. Включите телик и посмотрите — национальная трагедия, блин — какая-то идиотка захотела себе пухлые губы как у кого-то там и закачала в эти губы силикон, превратившись из симпатичной девушки, не в мегазвезду а в банальную губошлепку. Зачем закачивала? И действительно, зачем? Для чего нужны губы, размером с уши от Чебурашки? Во сне укрываться? А вот шортики с заниженной талией и короткая маечка — это что-то! Для них ничего не нужно кроме собственного стройного и загорелого тела, получить которое можно путем тренировок на свежем воздухе — и все мужчины начнут захлебываться слюной.

Однако шутки шутками, а для реализации планов требовалось очень много. Например, ограничить творческую интеллигенцию в правах, дабы та не развращала население СССР всякими извращениями. Нужны были те, кто готовы были стать менестрелями социализма и его достижений. Творческий поиск и нравственные сопли? Либо высылка за границу, либо стройки народного хозяйства с кайлом в руках.

Но жизнь приносила и определенные приятные сюрпризы.

В самом конце 1925 года начал выпуск 3-х тонных грузовых автомобилей Ярославский завод, а в январе 1926 года должен был начать работать 4-й автозавод (бывший завод Ильина) легковых автомобилей типа «НАМИ». Кто-то засмеется — нашла чему радоваться! Да, радовалась! Хотя зачем объяснять очевидное, тому у кого тараканы в голове? Пускай их вначале вытравит!

Если честно, то первая советская легковушка была очень неказистой и примитивной, я бы даже сказала — страшненькой! Ну не «Феррари»! Хотя, если в нее посадить загорелых комсомолок-активисток в топиках и шортиках, то владельцы этих «Феррари» умрут от зависти. Главное ведь это не форма, а содержание!

Лондон. Сэр Уильям Мастчейз.

День сэра Уильяма Мастчейза начинался как всегда с чтения утренних газет во время поглощения овсяной каши и яичницы с беконом. Таковы неудобства профессии разведчика. Пускай и не полевого агента, но кабинетного. Нужно быть в курсе всех новостей, чтобы увидеть картину целиком. Так сказать «Сверху». Этим кстати, разведчик-аналитик и отличается от полевого агента. Он не знает явок, паролей и адресов, но знает информацию и в его голове постоянно находятся многоуровневые схемы и туева хуча данных, которые в эту схему уложены, или еще находятся в «свободном полете».

Сэр Уильям был одним из сотрудников отдела, специализирующегося на Советской России. И газеты по утрам он читал по большей части советские. Достоверно известно, что в газетах по большей части пишут брехню, цель которой направить мнение читателей в нужном для издателей или их спонсоров направлении. Но известно также, что любая, даже самая заведомая брехня, тоже является полезной информацией. Главное относится к ней холодно и равнодушно. Смотреть на информацию «сверху». Воспринимать как блоки с информационными связями. Если картинка происходящего видна сверху более или менее полно, то эти упомянутые блоки можно уложить в схему в качестве дополнительных кирпичиков.

Статейка, которая привлекла внимание Уильяма, была коротенькой и по сути никчемной. В каком-то городе Иваново создано общество ткачей (или ткачих?) «Красные Норны». Ну, создано и создано? Мало ли там создают обществ. Но Уильям слишком хорошо разбирался в тонкостях своей профессии. Во-первых, он знал, что есть две профессии под которые маскируются масоны — каменщики и ткачи. Во-вторых, уж очень говорящее было название — «Норны». Не профсоюзное это название! Если бы речь шла о создании профсоюзной организации, то скорее всего было бы «Красный текстильщик» или «Ивановский текстильщик», но никак не «Красные Норны».

Уильям понял, что поймал удачу за хвост и даже не допил чай. Схватил с вешалки кашемировый пиджак, шляпу и трость и, забыв про солидность, присущую джентльменам побежал в гараж. Через пару минут верный «Астон-эсквайр», мягко пофыркивая четырехцилиндровым движком, мчал его в Форрин-офис…

— Джеймс! — крикнул Уильям, только появившись в своем отделе, — Мне нужно всё, что у нас есть по Иваново.

Лучший способ подготовить новичка — поручать ему всю самую черновую работу. Конечно же, Уильяму пришлось ждать целых полчаса, за которые он выпил две чашечки кофе и скурил 12,7 мм сигару «Сантьяго», но в конце концов Джеймс Бонд справился, что говорило о том, что у него есть шанс остаться работать в их коллективе.

Уильям разложил материалы, принесенные Джеймсом у себя на столе, закурил еще одну сигару, на этот раз 25-мм «Сантьяго-де-Куба», плеснул в стакан на три пальца виски «Желтый мерин» и погрузился в аналитический мыслительный процесс.

Информации по Иваново было не очень много. Первое сообщение было от Сиднея Рейли, который ночевал у местного поэта Саши Парижского, и даже завербовал его. Краткое резюме на Сашу Парижского гласило: «Талантливый юноша, сын сенатского нессесера. У него очень пронзительные стихи о русской природе. Его стих «Белочка» даже печатался в одной из эмигрантских газет и был отмечен благосклонностью одного из кандидатов на российский престол. Численность кружка Саши Парижского одиннадцать человек.»

Второе сообщение было из информационного бюллетеня Русской Православной Церкви и гласило о том, что группа из семнадцати ивановских златошвеек под руководством графини Царнавской Инессы Адольфовны передала архимандриту Ивановского Храма Всех Святых вышитые ими собственноручно портреты покойного государя и членов его семьи. Графиня также пообещала архимандриту вышить хоругвь с ликом Христа.

Третье сообщение было из Парижа, о том, что руководитель Ивановской школы художников-мудодвижников (численностью 18 человек) Казимир Флаконов-Кончиньский назначен вице-председателем Российской Императорской Академии изобразительных искусств в изгнании, а его полотно «Императорская яхта «ШтандартЪ» украсила резиденцию одного из кандидатов на российский престол.

Итак, что мы имеем? А имеем мы три информационных сообщения о наличии в Иваново монархически настроенных групп людей. Причем организованных, ибо каждая из групп работает под своей вывеской — «поэты», «художники», «златошвейки». Последнее особенно интересно, ибо в том же Иваново возникает и другая организация связанная с текстильной темой — общество ткачей «Красные норны». Сообщения относительно недавние. То есть можно предположить, что и «Норны» и три монархические группы связаны между собой. Обращает внимание так же и факт того, что с момента свержения монархии в России прошло более восьми лет и монархия по логике не должна быть так популярна. Между тем, в Иваново происходи именно это. Для небольшого городка три, точнее сказать четыре монархических группы — это слишком много! И вполне вероятно, что они есть ещё и это только верхушка айсберга. А значит Иваново нужно использовать в ближайших планах.

С этими мыслями, сэр Уильям, аккуратно сложил материалы в папку и направился к своему начальнику — сэру лорду Джону Дадли…

Глава 6

Лондон. Сэр лорд Уильям Джон Дадли.

Сэр лорд Уильям Джон Дадли был не в настроении, и когда к нему вошел сэр Уильям Мастчейз, демонстративно закурил 37-мм сигару «Сантьяго-де-Санта». Для подчиненных это означало — говори мало, уходи быстро. Причиной плохого настроения был разнос, полученный от Черчилля и Чемберлена. Они требовали активизаций действий против Советской России. Тяжелые потери среди агентуры и полевых агентов в России их не волновали. А тут ещё этот Уильям с папочкой приперся…

— Уильям, Вы, что совсем идиот? — зарычал сэр лорд Уильям Дадли на своего подчиненного.

— Но Вы же, сэр, сами говорили, что нам не нужна Великая Россия, нам нужны потрясения в ней! — решительно возразил сэр Уильям.

— И для этого, Вы предлагаете реставрировать в России монархию, которую мы с таким трудом свергли? — иронично усмехнулся сэр Дадли.

— Ну во-первых, численности монархистов в Иваново для захвата власти в России маловато. Через пару лет — да эти «Норны» могут навербовать больше сторонников и тогда у них действительно получится. Но сейчас их слишком мало!

— Большевиков было ещё меньше, сэр Уильям!

— Тогда есть ещё и во-вторых! Кандидатов на Российский престол два! Если Ивановским монархистам удастся невозможное — будет гражданская война между двумя кандидатами на престол!

— Хм…, - сэр Дадли задумался, этот Уильям, однако хитер, просчитал и возможные варианты. Что ж, видимо это лучший способ обрадовать Черчилля и Чемберлена!.. Разумеется, его ещё нужно учить и учить, но джентльмен толковый, нужно его готовить себе на замену….

Лондон. Ресторан «Фоллаут».

Ресторанчик «Фоллаут» на Дайкер-стрит, 25 в Лондоне славился тем, что в нём практически никогда не было двух вещей: посетителей и свободных мест. Проверить первое, сквозь зашторенные окна не представлялось возможным, а вот проверить второе можно было легко по табличке на закрытой входной двери, за которой скучал вечно сонный швейцар. Так бы данный ресторан и остался местной лондонской достопримечательностью, если бы в 2004 году случайно по ошибке не рассекретил информацию о том, что ресторан служил штатным местом для встречи членов британского парламента и руководства британской разведки. Разумеется, британцы поняли, что допустили ошибку, и вновь всё засекретили еще на 100 лет, но факт о ресторане «Фоллаут» попал в прессу.

К несчастью для британских спецслужб, нам не требуется проникать в спецархивы, для того, чтобы узнать правду. Правду мы знает изначально, ибо являемся авторами произведения, и один фрагмент из того, что происходило в этом ресторане, мы сейчас расскажем.

Он не был таким роскошным как клуб «Грэндфазер Мерлин», и разумеется не мог предоставить молоденьких индианок для мишеней при игре в «дартс». Развлечения для гостей были гораздо проще и менее жестоки. Но при этом «развлечения» также имели ярко-выраженный расистский или нацистский оттенок, доказывающий превосходство «белой расы», «белого человека» и «мужского шовинизма» над остальными. Вместо «дартса» жертву, разумеется, молоденькую девушку, одетую в эротический костюм горничной, пороли поочередно розгами. Дабы крики истязаемой не мешали отдыху и деловой беседе джентльменов, рот несчастной затыкали загубником спирогрофа, в который девушка и кричала. По силе выдоха, производимого вместе с криком после удара розгами, определяли, чей удар был лучше. Победитель получал право на индивидуальную порку и прочие интимные прелести, и садистские развлечения. С учетом того, что именно посетители клуба «Грэндфазер Мерлин» и ресторана «Фоллаут» и создали нацистско-гитлеровскую идеологию и даже помогли Гитлеру написать «Майн Кампф», в таких странных развлечениях джентльменов нет ничего удивительного. Какие джентльмены, такие и развлечения и идеология. Но мы отвлеклись.

В ресторан сэр лорд Дадли приехал на своем «Бентли-Либидо». Лорды Чемберлен и Черчилль приехали примерно через полчаса, за которые лорд Дадли успел откушать сливового пудинга, и всыпать за отдельную плату дюжину розог, понравившейся ему официантке.

— Лорды и джентльмены! — торжественно начал сэр Дадли. — Я разработал план гениальной операции, которая позволит нам ещё раз перетряхнуть Россию.

— Похвально, похвально, — пробормотал Черчилль, раскуривая 45-мм сигару «Гавана-де-люкс», — надеюсь, вы не зря нас оторвали от партии в дартс!

— Разумеется не зря! Скажите сэр, чем хороша по Вашему ситуация с двумя кандидатами на Российский престол?

— Ну, разумеется, тем, что они никогда не договорятся, — фыркнул Чемберлен. — Будь они не во Франции, а в России — уже давно бы полыхала гражданская война. Мы же это и планировали, как резервный вариант, если бы у Керенского не получилось.

— То есть если в России найдутся силы, которые попытаются восстановить монархию, то это нам на руку, ибо вначале будет гражданская война между монархистам и большевиками, а затем, если монархисты сумеют вдруг победить, еще одна гражданская война между кандидатами на трон?

— Да, — согласился Черчилль. — Ещё две гражданских войны в России и это было бы здорово!

— В таком случае поздравьте меня! Я, кажется, нашёл то, что нам поможет! — улыбнулся сэр Дадли, раскуривая 37-мм сигару «Гуантанамо-мулатос».

— Мы слушаем Вас сэр Дадли! — лорд Чемберлен, решил, что сидеть в дыму не так приятно, как в компании, и раскурил 57-мм сигару «Мулатос-Херос».

— Похоже, что Франция, отчаявшись получить долги царского правительства от большевиков, решила пойти другим путем, более традиционным для Франции. В городе Иваново официально создана масонская ложа «Красные Норны», которая, как я предполагаю, является филиалом знаменитой ложи «Лионские ткачи».

— Ну и как нам это поможет? — Черчилль сделал большой глоток коньяка, — масоны же противники монархии.

— Противники, пока речь не идет, о шансе вернуть собственные деньги. Большие деньги.

— Вы хотите сказать, сэр Дадли, — Черчилль ещё раз отхлебнул коньяка, — что французские масоны собираются реставрировать в России монархию?

— Именно так! Для этой цели «Красные Норны» создали в Иваново разветвленную сеть монархических организаций, охватывающих самые широкие слои населения. Для связи с Парижем в частности используется некая организация. Возглавляемая неким Сашей Парижским. Парижским, джентльмены! Организация получила условное наименование «Белочка», что указывает, кстати, на ее связь с белым движением. Официальное прикрытие — поэтический кружок, но это полная ерунда — я читал эти стихи — это больше похоже на шифрованный способ передачи информации, причем шифр очень серьезный, и пока наши криптографы его не взломали. Похоже, что этот Саша парижский матерый профессионал и в прошлом офицер разведки либо контрразведки. Кстати, он сын оградного дворянина.

— Столбового, — поправил Черчилль, — Извините, что перебил, сэр Дадли.

— Подготовкой плана восстания занимается штаб под руководством Казимира Флакона-Кончиньского. Эта группа также имеет выход на Париж, и то же, как и Саша Парижский, держит связь с кандидатами на престол. Маскируется она под художников, но все их полотна, которые я видел больше походят на топографические планы участков местности, выполненные масляной краской. Ну и наконец, в Иваново, практически легально работает целый цех, занимающийся пошивом монархических знамен. Как вы понимаете, знамена в массовом количестве шьют тогда, когда их есть, кому держать и носить. С учетом того, что знамена шьют порядка 20 работников, масштаб планируемого монархического мятежа представляется очень большим. К сожалению, точной численности боевых групп ивановских монархистов установить пока не удалось, но предварительные оценки говорят, что их не менее 10–15 тысяч человек.

Как вы прекрасно понимаете, французы, которые всё это организовали, начнут только тогда, когда у них всё будет готово. Нам же нужны потрясения именно сейчас. Соответственно я предлагаю ускорить процесс в Иваново и начать его раньше времени. Для этого я предлагаю задействовать наших агентов влияния в среде русской эмиграции, чтобы они отправили группу боевиков в Иваново, и раньше времени запустили процесс. Разумеется, использовать в среде русских нужно не самые ключевые фигуры. Наиболее подходящим кандидатом для воздействия является генерал Краснов…

Париж. Кабаре «Мулен Руж».

— Вот же сука! — воскликнул генерал Краснов, отчаявшись проткнуть вилкой самим же и заказанную «лягушачью лапку с кровью», похоже, что она была не только с кровью, но и вообще ее только что отрезали, ибо как он ее не тыкал вилкой, та только дергалась как живая, и категорически отказывалась накалываться на зубья вилки.

— Вот так и все французы, как эта лапка — хрен ухватишь — всё время норовят выскользнуть, — прокомментировал старания генерала лорд Черчилль, вальяжно раскинувшийся в кресле и попыхивавший 76-мм сигарой «Бедра кубинской мулатки». — Да и их танцовщицы. Да ножки в ажурных чулочках, пусть и кривые, но посмотрите на странность освещения! В таком свете кажется, что нет прекрасней этих ножек, но стоит затащить их поближе к постели, как оказывается что они бледно-синюшнего цвета, как у свежеразмороженной лягушки. Жаль вы не бывали на Кубе генерал, там такие горячие и восхитительные женщины…

На Кубе генерал Краснов не бывал, но в отношении танцовщиц кабаре был полностью согласен. Три раза, в первые годы эмиграции он покупал их на ночь, потом жалел, что не потратил эти же деньги на портовых шлюх — гораздо больше удовольствия и искренней страсти, чем от этих дрыгоножек.

— Однако сэр Черчилль, как я понимаю, собрались мы в этом кабаре отнюдь не для обсуждения красоты женских ножек…

— Правильно понимаете генерал. Поймите, я никогда не был другом России, и никогда им не стану, но у Англии есть и другие враги, и иногда случается так, что эти враги так же являются и вашими врагами. И речь пойдет именно о таком случае. Кстати, вы не знаете, если я заплачу, то смогу выпороть розгами одну из этих халтурщиц?

— Вряд ли, — скептически ответил генерал. — Французы на этом деле они больные. За порку женщины можно и в тюрьму лет на двадцать угодить. За унижение француженки. Зато можно смело вырвать этой француженке ноздри, выколоть глаза, отрезать уши и медленно разрезать на куски — получите всего пять лет за неосторожное убийство. Однако что за враги, и почему я должен Вам помогать?

— Потому, что у меня для вас две новости. Хорошая и плохая. В игру играть не будем в целях экономии времени. Французы готовят реставрацию монархии в России. Правда, Польской монархии.

Генерал Краснов прикусил губу, помолчал секунд десять и ответил:

— Значит эти заявления Пилсудского о Великой Польше от можа и до можа, от Берлина и до Урала…

— Именно, мой генерал! Центр монархического восстания располагается в Иваново. Разумеется, как только потомок короля Понятовского объявит о восшествии на русский престол, польская армия его поддержит. И румынская в соответствии с договором между Польшей и Румынией.

Единственный Вас шанс, генерал, использовать созданную французами в Иваново монархическую организацию для реставрации русской династии. Сейчас это пока еще возможно, ибо все созданные под руководством французов структуры функционируют «втемную», поскольку их пока еще не подготовили к тому, что царь будет не русский, а польский. Если вы пошлете частным порядком в Иваново группу толковых офицеров, то сможете перехватить инициативу у поляков и французов. Только умоляю Вас, не ставьте в известность кандидатов на русский престол в Париже — вокруг них полно большевистских агентов, да и французских не меньше!

— Мысль здравая. Что взамен?

— Пустячок! В случае успеха, я хотел бы, чтобы выплата российского долга Франции шла через английские банки, да и кое-что из бывшей французской собственности на территории России мои друзья хотели бы приобрести недорого.

— То есть мне уготована роль диктатора?

— Ну, зачем так примитивно? — улыбнулся Черчилль. — Может быть не диктатора, а премьера. Вы ведь понимаете, что в России есть не только сторонники монархии, но и Учредительного собрания, да и кандидатов-то два. До наведения порядка и упрочения власти потребуется жесткая и сильная рука. Генеральская рука.

— Хорошо, — вздохнул Краснов, — Это мой крест. Решено. Что мне нужно знать об Иваново?

— Если вкратце, то непосредственное руководство осуществляет боевая масонская организация «Красные Норны». Судя по масштабам развернутой деятельности, во главе ее офицер в чине не ниже генерал-майора. Разведкой и связью руководит полковник Саша Парижский. Под его руководством работает одиннадцать офицеров. Разработкой плана восстания занимается штаб, под командованием полковника Казимира Флаконова-Кончиньского. Пошивом военной амуниции и снаряжения занимается фабрика под руководством графини Царнавской Инессы Адольфовны. Складированием оружие и снаряжения осуществляется на объектах православной церкви под руководством архимандрита Иваново. Подробности в этой папке, — Черчилль протянул Краснову черную кожаную папку через стол.

Генерал, начал быстро листать папку, не пытаясь разобраться в деталях. Сразу было видно две вещи: материал был недостаточно полный и в Иваново действительно серьезная и большая монархическая организация. На неполноту материала генерал не обижался, ибо был человеком военным, и знал, как трудно добывать информацию. И когда кто-то в его присутствии критиковал разведку, он всегда цитировал шутку одного известного доктора: «Всю правду знают только Господь Бог и патологоанатом».

— Хорошо, — ответил Краснов, ознакомившись с материалами. — Вопросов нет.

— Ну, тогда, господин генерал, может нам отметить начало нашего сотрудничества хорошим коньяком? — улыбнулся Черчилль. — Жаль, конечно, что нельзя выпороть этих танцовщиц. Танцуют, честно говоря, отвратительно и хорошая порка им бы не помещала. Я, честно говоря, был об этом «Мулен Руже» лучшего мнения.

— Ну…, - неожиданно сыто и самодовольно, как наевшийся кот, улыбнулся генерал Краснов, — я, как в некотором роде «старожил» этих мест и коварный азиат, могу предложить другой, более утонченный способ воспитания этих актрисулек.

— Вот как? Я заинтригован господин Краснов! — искренне изумился Черчилль.

— Можно выбрать несколько, и заказать приватный танец с их участием пять-шесть или больше раз подряд. Три танца подряд еще ни одна не могла исполнить, выдыхаются примерно на середине третьего танца или даже раньше.

— Зачем тогда заказывать шесть танцев подряд?

— Так ведь это дешевле, чем покупать эту лярву на ночь! — улыбнулся генерал, — Они ведь боятся, что их выгонят с работы за невыполнение контракта, и вместо неисполненных танцев ублажают даже стоя на голове и в других позициях.

— Ха! — развеселился Черчилль, — звучит интригующе! Давайте закажем вот ту, которая слева, ту, у которой рыжий лобок, ту у которой….

Нью-Йорк. Поручик Голицын.

Арсений Арсеньевич Голицын, перегнулся через перила балкона и смачно сплюнул вниз, аккурат на спину какой-то обнаженной пышнотелой девице, оседлавшей распластанного на диване молодого человека, и совершавшей с этим молодым человеком публичное соитие. Отвратительное соитие — обвислые груди этой девицы с бледно-синюшной кожей, совершали при «скачке» какие-то безумно-хаотичные движения вправо-влево-вверх-вниз, не попадая в такт движениям ее тела. Добавьте к этому аритмичное подпрыгивание жировых складок, запах немытого женского тела вперемежку с запахом французских духов — и у вас тоже появиться желание смачно плюнуть на эту наездницу, а может даже и сблевануть.

Как мог поручик русской армии позволить себе такой бестактный поступок по отношению к женщине? А кто заставлял эту женщину заниматься публичным развратом за материальное вознаграждение? Никто! Ладно бы если эта девица нуждалась в деньгах, для того, чтобы прокормить семью, да и то — легче устроиться работать проституткой, чем попасть сюда, и по деньгам — этой пышнотелой платят чисто символическую сумму, обычная портовая шлюха зарабатывает на порядок больше чем она.

А она, Сара Мак Кинли, была дочерью известного сенатора, жила в сплошном шоколаде и пришла сюда ради славы и известности. Сюда — это в «Ангар-18» — новый, авангардистский театр, выстроенный в одном из парков в Нью-Йорке. И в театре этом демонстрируется круглые сутки напролет одна и та же пьеса — «Глас Хаус Ту». Театр этот весьма необычный по архитектуре. По сути — это огромный ангар для самолетов. Внутри этого ангара выстроен дом из толстого прозрачного стекла. Дом без крыши, ибо находятся в этом доме те, кто крыши тоже не имеет по определению. Вокруг дома расположены зрительские места, над домом имеются смотровые балконы. Зрительские места разных категорий — есть отдельные кабинеты со столиками, есть обычные сидения для зрителей победнее. В «Ангаре-18» есть ресторанчик, несколько кафе, ларьки, торгующие сувенирами, букмекерская контора. И очень много зрителей. Причем всегда! Пьеса «Глас Хаус Ту» очень популярна. Почему? Во-первых, это пьеса в жанре «ню» — все актеры и актрисы находящиеся внутри стеклянного дома не имеют никакой одежды.

Ну и что с того, скажет подкованный читатель — мало ли ставили в США пьес в жанре «ню»? Немало. И пару раз Арсений Голицын бывал на таких пьесках, и даже потом кое с кем из актрис развлекался в гримерке. Все верно, но, сколько идет пьеса? Часа полтора-два — максимум три. Здесь же пьеса шла уже несколько месяцев подряд, причем круглосуточно. Внутри стеклянного дома обитали пятнадцать человек мужского и женского пола. Причем актерский состав периодически менялся. По своей сути «пьеса» была эротическим вариантом известных телешоу «За стеклом» и «Дом-2». «За стеклом» — было перенято то, что абсолютно все на виду и на свету — и спальни, и столовая, и туалет, и ванная и гостиная. От «Дом-2» — замена одного из участников путем голосования остальных и помощи или поддержки зрителей.

Естественно, что поддержки зрителей, участники добивались путем активной и очень откровенной жизни внутри дома. За это они зарабатывали себе всякие бонусы и иммунитеты. Фотографии наиболее популярных печатали в продаваемом тут же в здании театра порножурнале, печатали на открытках, изготавливали значки с портретами героев. Борьба между актерами-участниками шла за спальни, ибо оных на всех не хватало — самые отстающие занимали места возле параши — два спальных места было оборудовано в туалете. Мерзость? На взгляд поручика Голицына — да, мерзость. Но это было его работой, даже не работой, а его личной войной против Америки, и он строго следовал инструкциям, выдаваемым Ольгой Чеховой. Как можно такую мерзость пропагандировать в Америке? Да, бросьте вы миндальничать! САСШ — самая свободная страна — и этот театр непрерывной демонстрации мерзости похоти и разврата — доказательство того, что американцы самые свободные и самые цивилизованные люди!

Тем более, что было еще, и, во-вторых — самым активным участникам раз в месяц вручались статуэтки премии «Американская свобода» — в виде скульптурной композиции — голой статуи свободы, которую берет сзади Дядя Сэм.

А еще было в-третьих — пьеса-игра обрела популярность среди истэблишмента САСШ — как-то так сложилось, что в первом составе оказалось несколько представителей «золотой молодежи» (подсевшей на кокаин) — и из заурядного низкопробного шоу, данная пьеса стала мегаэлитарной и даже престижной — детям сенаторов, конгрессменов и миллионеров хотелось острых ощущений и славы. Именно поэтому, свободных билетов на данную постанову практически не было.

А было еще и в-четвертых — тотализатор — можно было поставить на участника или участницу по всякого разного рода поводам — кто займет спальню, кто будет спать возле параши, кого сделают «паханом» (исполняющим обязанности ведущего в вечернее и ночное время). Понятное дело, что там, где деньги и их обладатели — там и склонность к жульничеству и махинациям — «почему моя дочка имеет такой низкий рейтинг?», «почему эта сучка из Иллинойса отказала моему сыну — ведь у него член больше, чем у того плешивого ублюдка из Юты?», «почему….». Арсению приходилось вертеться и искать компромиссы между всеми просьбами и требованиями — это было тяжело, но в тоже время вырастал круг его знакомств и связей. Но всю ношу этого помойного шоу он взваливать на себя не стал — его давно уже окружали толпы «творцов чего-то нового», которые стремились пробиться наверх, и готовы были тащить на себе большую часть работы, лишь бы прославиться и стать известными мегазнаменитостями.

В какой-то мере, «Ангар-18» стал центром сосредоточения политической и экономической элиты САСШ — конечно же, не всей — ведь очень много американцев были психически здоровыми людьми, но тяга к запретному…. Именно возле этого Содома и Гоморры за стеклом, можно было узнать настоящие политические новости, услышать о том, чем дышит Сенат, Конгресс и иже, и не только услышать, но и ненавязчиво проталкивать нужные идеи — например, о перспективности разделения САСШ на множество маленьких самостоятельных государств, подливать огонь в тему спора Севера и Юга, республиканцев и демократов и многое другое.

Идея «Ангара-18» стала обретать все большую популярность — появилось еще несколько аналогичных театров для публики попроще, и с более дешевыми билетами и менее элитными участниками.

А Арсений продолжал трудиться на благо большевистского СССР дальше — наступала пора организации финансовых пирамид, пропаганды гей-порнофильмов, а также киномифологизации разделившихся штатов. Были у него определенные сомнения в том, что он сможет состояться в области киноискусства, но Ольга Константиновна его успокоила. Главное в таком деле что? Герой или героиня по-круче, и чтобы в финале злодейский злодей был побежден, а спутник или спутница героини были вовремя спасены, и смогли смачно поцеловать победителя на фоне полностью разрушенного воюющими сторонами Нью-Йорка или Вашингтона. Почему Нью-Йорка или Вашингтона? Карфаген должен быть разрушен!

Зрителя приучали у мысли, что все зло и все злодеи — из самых крупных городов Америки. Тупо и глупо? Ну и что? Зато зрелищно!

Конечно же, Арсений был теперь весь в белом. Шикарная квартира в элитном районе, и еще одна, поскромнее, в итальянском квартале (по рекомендации Ольги Чеховой). «Каддилак», «Испано-Сюиза», «Дюзенберг». Шофер. Охрана.

Эсфирь Меркава? Он уже не помнил ее в лицо, да и зачем помнить женщину, с которой даже не спал? У него есть женщина — его начальница. Правда время от времени, Арсений ей «изменял» — уж очень иногда было невмоготу без Ольги Константиновны, но при этом предпочитал случайные связи из нового круга близкого к Белому Дому, а не из актерской среды. Хотя иногда цеплял и актрисок посимпатичнее. Но именно, что иногда — слишком он был большой величиной и слишком много от него могли потребовать за предоставленное для утех тело. Актрис для постели он выискивал среди любительниц классики, а не новомодного утонченного садо-мазо-гомо.

Более всего подходили состоявшиеся и без вредных привычек типа пьянства и кокаина — такие в силу своей относительной самодостаточности могли позволить себе лечь в постель чисто из желания плоти, без какого-либо карьерного расчета. Чаще всего для этой цели он снимал номер в какой-нибудь гостинице, но иногда обходился и задним сидением своего авто.

Однако напрасно думать, что все шло, как по маслу. Арсений видел и понимал, что Америка сопротивлялась тлетворному влиянию буржуазной культуры и внедряемым в нее элементам сладкой жизни. Наибольшее сопротивление оказывал более консервативный Юг, а также фермеры. Однако Юг-Югом, но ведь не все же южане мормоны и религиозные фанаты! Такие живут либо маленьких городках либо в сельских населенных пунктах — фермы, ранчо, поселения, колонии и т. д. Более «продвинутые» — те стремятся жить в городах покрупнее, где больше признаков «цивилизации» и больше возможностей для вкушения запретных плодов.

Фермеры? Ему приказали не беспокоиться — фермеры пускай фермерствуют и живут в косности и патриархальности. Придет время и на этой патриархальности можно будет неплохо сыграть — разжечь конфликт между городскими извращенцами и сторонниками старых традиций. Но это потом! А пока — работа, работа, работа. Иногда отдых…

«Мда, эк тебя болезную перекосило! Ну, на фига, ты демонстрируешь мне этот звериный оскал? Ты же баба, черт возьми! Симпатичная нахрен! Блин, сколько ж в тебя нужно шампанского влить, чтобы ты перестала себя контролировать, и демонстрировать мне эту звериную усмешку?» — чертыхался про себя Арсений, сидя в кабинете ресторана «Русский медведь», и искоса наблюдая за Глэдис Мэри Смит (известной в миру, как Мэри Пикфорд). От созерцания этого голливудского оскала, даже пельмени в рот не лезли. Единственное, что лезло в голову, так это вопрос о том, сколько лет от звонка до звонка нужно отсидеть в Голливуде, чтобы такая улыбка приклеилась намертво?

Не, блин — бабе тридцать три, а она мне зубы демонстрирует, словно лошадь, выставленная на продажу! Ей того чего продаваться? Ведь у нее несколько своих кинофирм! Сама руководит и режиссерами и актрисами в театрах на Бродвее! Кто ж ее так контузил? Гриффит что ли? Хм… Сколько ей тогда интересно было? Или эта улыбка появляется, когда лишают девственности?

Поручик нахмурился. Задача стояла перед ним архитрудная — спать в постели с женщиной, которая вот так вот скалиться он не хотел. Что делать? Взять ее сзади? Так ведь он любит целовать женщин в губы — будет поворачивать к себе лицом, а там вместо губ — зубы! А если переборщить с шампанским — отключится напрочь и превратиться в пьяную полубезжизненную тушку! Вот же блин! Водки предложить? А что? Мы нах между прочим в русском ресторане — и запивать пельмени «Мадам Клико» — кхе-кхе… Объяснить этой… ну не дуре, раз она владелица кинофирм, но все же… объяснить этой даме, что в России пельмени принято со сметаной, огурчиками солеными, водочкой…

Нью-Йорк. Глэдис Мэри Смит.

Глэдис испытывала неприязнь к этому выскочке-русскому. Наглый, нахальный, самодовольный, даже говорить по-английски нормально не научился. Но сработала старая творческая привычка — раздвигать ноги перед наглым и богатым мужчиной. А что в этом плохого? Вдруг пригодится? От нее что убудет?

Странная кухня ей не понравилась — какие-то мясные шарики в вареном тесте — ужас! Азиаты! Собственно говоря кроме шампанского… Но самодовольный русский все нахваливал эти «пэл мэни» (или «пэл мани»?) — пришлось давиться, мучаясь с газами от шампанского бьющими в нос. А затем он стал настаивать на том, чтобы я попробовала эти жутко пахнущие засоленные огурцы… Боже… Брррр! И эта водка! Я думала, что меня отравили и подожгли изнутри одновременно. А этот русский даже рассмеялся, глядя на мои выпученные слезящиеся глаза. И нет, чтобы предложить заменить водку шампанским или хотя бы вином — он стал уверять меня, что я неправильно пью, и заставил практически тут же выпить вторую, точнее второй — он сам налил водку в стакан, и заставил меня выдохнуть, заглотить эту жуткую жидкость, чем-то запить и понюхать мерзко пахнущий огурец! Вполне типичный поступок для человека, прославившегося постановкой разного рода мерзостей на сцене! Я не удивлюсь, если он захочет отхлестать меня плетью прямо здесь в кабинете ресторана, а потом заставит делать какое-нибудь непотребство.

Но он сжалился надо мной и дал передохнуть. Я закурила и откинулась на спинку диванчика, соображая, как найти благовидный предлог для того, чтобы прервать наш ужин и уехать домой. Но что-то ничего не шло в голову, наоборот — моя неприязнь как-то отошла в сторону, и я даже не стала возражать, что Арсений пересел ко мне на диванчик. В голове была какая-то легкость, и я не нашла сил возразить против третьей рюмки водки. Пили на «брудершафт», после которого пришлось целовать этого русского. А целовался он страстно, у меня кожа пошла мурашками, а между ног стало все мокро. Как его рука успела задрать подол моего платья и проникнуть в панталоны я так и не поняла. Равно как и не могла понять, почему он перестал целовать меня в губы, и стал целовать мою грудь. О боже! Когда он успел стянуть с моих плеч платье? Господи, только не здесь! Лучше поехать ко мне! Мы успели выпить еще по одной рюмке, и дальнейшее я помню только фрагментами. Это было очень бесстыдно, но восхитительно!

Панталон я лишилась прямо на заднем сидении его «каддилака» — этот зверь просто разорвал их, а потом придавив меня всем телом грубо вошел в меня. Почему я так страстно кричала? А если водитель, слышал сквозь закрытое стекло салона? Или это стекло действительно звуконепроницаемое?

А потом мы поднялись ко мне, я как дура возилась с ключами от квартиры, которые постоянно падали на пол. Дверь, кажется открыл Арсений. И тут же, придавив меня грудью к журнальному столику, взял меня снова. Именно тогда я кажется и поранила правую грудь о треснувшую под тяжестью наших тел столешницу. Столик стоимостью девять тысяч долларов пришлось утром выкинуть на помойку — ни одна мастерская не взялась бы за его ремонт.

Потом все повторилось в душе, на кухне, в гостиной на ковре, и в конце концов в спальне. Я скакала на его члене обхватив его тело бедрами, и страстно кричала как провинциальная дура. Были и еще воспоминания, но говорить о том, чем мы занимались мне честно говоря стыдно — за себя стыдно — с этого то Арсения что возьмешь — дикий неотесанный русский!

Порванное платье и разодранные чулки пришлось выкинуть вместе с тем столиком. Кровоподтеки от его поцелуев я две недели прятала под слоем крема и пудры. Но с этими потерями я как-то смирилась, а вот то, что мне хочется повторения этого кошмара и бесстыдства, меня очень сильно пугает. В отчаянии я посетила церковь и исповедалась. Не до конца, а примерно до середины истории. До середины, потому что падре оказался слаб духом и… повторить то, что делал со мной Арсений, ему удалось только наполовину. О господи! Дай мне силы!…

Нью-Йорк. Сара Кегельбобен.

Сара Кегельбобен с благоговением провела по крылу автомобиля. Ее автомобиля! Новенький «Форд-Т». Стандартной, как бы сейчас сказали комплектации. Но она заработала его! И это было нелегко!

Теперь она встала практически в один ряд с гражданами САСШ. У нее есть свой автомобиль, и она сможет вместе с другими жителями Нью-Йорка торчать в автомобильных пробках.

Главное не вспоминать, об Эсфирь Меркаве — эта сучка… Эта сучка ее обскакала — у нее свой собственный «шевроле-либидо» небесно-голубого цвета с хромированным радиатором. Вот же гадина! И когда она только успевает? Если бы она Сара знала с кем нужно переспать — то она бы сделала все лучше, чем Эсфирь! Но эта крыса ее опережает на шаг или на два. Она прима в новом мюзикле — «Кровь и боль N 4». Мюзикл посвящен проститутке, пытающейся сбежать из борделя и сменить пол. По ходу постановки героиню насилуют прямо на сцене — по паре раз за каждый акт, затем по настоящему лупят плетью, затем она сбегает из ненавистного борделя и дальше попадает на прямую дорогу к «хэппи-энду» — к чудо-доктору, который имеет ее в разных позах, а затем пришивает все необходимое для того, чтобы та стала мужчиной. В финальной сцене и доктор и ставшая мужчиной героиня совершают развратные действия с персонажем второго плана — горничной доктора. И разумеется все это время все поют.

Но Сара не переживала сильно. Она переспала с помощником режиссера, и тот обещал ей роль этой самой горничной. Конечно же ей придется терпеть эту Эсфирь, и изображать радость, когда эта сучка распевая финальную песню, будет иметь ее, Сару, во все возможные дырки, но она потерпит! Потерпит и обойдет эту Эсфирь — пробьется в постель к режиссеру, и следующая главная роль в мюзикле «Похоть счастливой свинарки» достанется ей! И тогда эта Эсфирь удавится от зависти, потому что Сара сменит свой «Форд-Т», и не на какой-то там «шевроле-либидо», а на «студебеккер — дабл лингам» — с настоящими китайскими вазочками в салоне и серебряными пепельницами!…

Москва. Надежда Сталин-Крупская.

У меня появилась свободная минутка и я решила упорядочить, ту вакханалию, которая образовалась благодаря моим усилиям по внедрению новой женской моды. Никаких велосипедов я в этом вопросе не изобретала, а в очередной раз слямзила идею у Бушкова, из его романов про Сварога. Там, если кто читал, минимальную длину юбки определяла Императрица своим указом. Поскольку я была женой товарища Сталина, то организовать такой указ было несложно. Тем более, что я подвела под него строгую идеологическую базу!

От известного женского органа, в который всеми правдами и неправдами стремятся проникнуть мужчины, до колена примерно четыре ладони (поперек, а не в длину! Если ладони в длину — вы, скорее всего, имеете дело с анимешным или хентайным персонажем).

Коммунисткам, как самым сознательным представительницам советского общества, разрешалось носить юбку, закрывающую известный женский орган, при взгляде на него строго сбоку. Комсомолкам, разрешалось носить юбки на ладонь длиннее, чем коммунисткам, пионеркам на две ладони длиннее, октябряткам на три ладони длиннее. Беспартийные носили юбки на четыре ладони длиннее, или по колено. Ещё раз повторю — речь идёт о минимально допустимой длине юбки! Носить длиннее не запрещалось, а вот короче, чем предписано — тут могли вмешаться правоохранительные органы и отправить на 15 суток на административно-хозяйственные работы. Либо по партийной и комсомольской линии.

Если кто-то считает, что идея идиотская, то он заблуждается! Длина юбки стала своего рода элементом формы одежды! Своего рода, как нашивки у моряков на рукаве, характеризующие стаж их службы — чем больше нашивок — тем больше прослужил, только немного наоборот — чем короче юбка, тем выше социально-политический и общественный статус советской женщины. Другой вопрос в том, что далеко не всем коммунисткам, было что показать мужчинам, но ведь есть спорт и гимнастика, солнечные ванны и все-такое…

Был в этом указе и небольшой скрытый подвох. Дело в том, что благодаря пропаганде спорта, большинство девушек уже повально перешло на ношение мини-шортиков, демонстрирующих стройность, загорелость и красоту их ног, но шорты — это спортивная форма одежды, и на работу в ней не ходят! Хочешь щеголять в коротенькой юбочке — учи Устав ВЛКСМ, участвуй в общественной работе, и так далее….

Примитивно? Вы можете предложить что-нибудь лучше? Не сможете! И по эффективности не сможете! С учетом же женской психологии…вначале укорачивание юбок воспринималось как мода, и все к ней начали стремиться, а тут ещё и стала признаком статуса в обществе, своего рода «трендовым брэндом». А ведь женщины существа такие, что всегда мечтают о трендовых брендах!

Ленинград. Мойша Левинсон.

Мойша Срулевич Левинсон, был самым известным из всех 300 тысяч евреев города Ленинграда. Мойша Срулевич Левинсон очень гордился своей профессией. 299 999 евреев города Ленинграда либо презирали Мойшу, либо ненавидели. Он отвечал своим соплеменникам той же монетой — он был махровым и злобствующим антисемитом со стажем. Несколько раз его пытались привлечь к уголовной ответственности за антисемитизм, но каждый раз все заканчивалось истерическим хохотом судей, и всех кто находился в зале суда. А как еще реагировать, если обвиняемый в антисемитизме носит промасленный лапсердак, ермолку и пейсы, а те, кто его обвиняют, одеты и пострижены совершенно по-европейски?

Конечно же, бывали в жизни Мойши случаи, когда его обзывали жидом и даже пытались бить, спасая Россию. Но он не обижался, а только радовался, весело круша своими пудовыми кулаками головы пьяным революционным балтийским матросам, и сопровождая все это таким флотским семиэтажным, что нападавшие впадали в ступор от восхищения. Ему предлагали в свое время креститься, и сменить ФИО, но он со смехом отмахнулся — мол, так со старым именем и фамилией веселее жить будет. И он жил весело.

За что же не любили Мойшу соплеменники? За то, что сам факт его существования делил 300 тысяч евреев Ленинграда на две категории — один еврей и 299 тысяч жидов. И вызвано это было тем, что Мойша Срулевич Левинсон был токарем сорок пятого разряда на Путиловском заводе. Еврей-токарь — это позор для нации! Еврей-токарь — это гордость пролетариата Ленинграда!

И сейчас Мойша работал над ответственным партийным заданием. Он вытачивал на токарном станке первый советский танк «Т-34» из цельного куска металла. Вы считаете, что это невозможно? Для токаря сорок пятого разряда — это задача из разряда трудных, но выполнимых. С учетом же того, что Мойша был евреем, таки проблемы не было вообще. Это ведь с непривычки трудно. А когда есть мастерство и опыт, когда есть время подумать….

Москва. Кремль.

— Шедеврально! — воскликнул Лев Захарович Мехлис, осматривая доставленный в Кремль танк «Т-34» выточенный Мойшей. — И работает? Всё стреляет, ездит?

— Как часы, — Семен Михайлович Буденный подкрутил свои усы.

— Ну-у-у! Настоящий Левша! — воскликнул Мехлис.

— Не Левша, а Мойша! — поправил Ворошилов. — Не любите Лев Захарович, вы вашего брата…

— Мои братья — коммунисты, комсомольцы, пионеры и октябрята. В остальном я круглый сирота, — совершенно серьезно заявил Мехлис.

— Не ссорьтесь горячие большевистские парни! — вмешалась я в дискуссию, и повернулась к Иосифу, ибо никогда не забывала, что Первым должен быть почти всегда он. Первым на людях — то что дома, это наши внутренние внепартийные разборки не выходящие за генеральную линию партии.

Иосиф, ритмично сгибая в локте правую руку с 16-килограммовой гирей (эту вредную привычку он приобрел после того, как бросил курить, и начинал с 2-х килограммовой гантели, постепенно увеличивая вес), обошел танк вокруг.

— А почему такие широкие гусеницы? — задал мой муж вопрос Мойше.

— Широкие, это какие? — встрял в дискуссию, вошедший во двор Кремля, Лаврентий Павлович, на ходу вытирая кровь со своих рук грязным скомканным носовым платком. И восхищенно замер перед «тридцатьчетверкой».

— Ну, это примерно две ширины плеч демократа, — я показала руками приблизительный размер, и кивнула на гусеницы танка, видя, что трехметрового роста Мойша смущается и не знает, что ответить первым лицам государства.

— Гы! Это чтоб попарно давить? Как Бони и Клайда? Или как Тома и Джерри? — засмеялся Берия.

— Ага, — ухмыльнулась я, — Как Чипа и Дэйла, а также как Джонсона и Джонсона.

— Задумка неплохая, — согласился мой муж, товарищ Сталин, — Я думаю, что в первую очередь такими танками нужно оснастить дивизии НКВД — тогда можно будет сэкономить на расстрелах — давить врагов народа гусеницами, пока они не стали диссидентами! Как скоро мы можем освоить массовый выпуск?

Тут уж Мойша ответил:

— Мне бы два десятка станков для шкидовцев, я бы их пару месяцев потренировал, чтобы они могли в день на каждом станке по танку вытачивать…

Тут я взвилась:

— И вы, еще успеваете шествовать над беспризорниками и молчите? Дети — наше будущее! Какие нужны станки?

Мой муж меня тут же осадил:

— Товарищ Берия! Разберитесь, почему верный сталинец и воспитатель беспризорных детей Ленинграда Мойша Левинсон не может получить станки для трудового воспитания молодёжи! Всех виновных…

— Пусть канал роют! — перебила я мужа. — Мурманск — Москва — Севастополь! Чтобы с Черного моря можно было корабли перебрасывать на север и наоборот!

— Правильно! — согласился Иосиф. — А товарища Мехлиса попросим проконтролировать, чтобы рыли правильно и быстро. Кстати, что у нас с военно-морским флотом?

А с военно-морским флотом у нас пока еще была полная жопа, и пора было за него браться… Но как оказалось, внезапно возникли дела и поважнее.

* * *

Забыла я про Бориса Савинкова! А он-то… из-за внесенных мной в этот мир изменений… в общем не было в нашем мире «Операции «Трест». Или была, но не удалась, и Савинков соскочил с крючка. Но затей своих не бросил…

Глава 7

Париж. Кафе-бистро «Николай Третий»

Борис Савинков сидел вместе с генералом Красновым в кафе-бистро «Николай Третий» и вежливо пил ячменный кофе с натуральной мыльной пенкой, которое хозяин заведения, экспоручик пан Тигр Качиньский, предприимчивый поляк из Варшавы выдавал за бразильский. Каким образом поляка пронесло мимо недавно возникшей благословенной Польши прямиком в далекую эмиграцию? Так ведь с золотишком-то пронесло! Всё-таки полковая касса вещь соблазнительная, особенно, когда Антанта не скупясь платит золотом! Плюс, свои личные сбережения, нажитые в 1918–1919 году в Архангельской губернии во время участия в иностранной интервенции против России. Экспроприация того, что не успели найти большевики.

Жадноват был поручик, жадноват и расчетлив. Оно и не мудрено — пока его папа ксендз пытался нести свет католичества в православные белорусские деревни, ушлый еврейский парень из местечка рядом с городом Слоним, обрюхатил его мать. И дело это было на Ивана Купалу. Прямо под мостом через канал Огинского, расположенного рядом с городским парком, где духовой оркестр играл полонез все того же Огинского.

Но посетители не обижались на ту бурду, которой он их потчевал. Не нравиться — иди там, где вкусно, но в три раза дороже. И что характерно, никто туда, где дороже не шел, ибо деньги у эмигрантов уже заканчивались, а жрать, точнее кушать хочется, как известно всегда. Тем более, что Тигр Качиньский кормил вполне нормальной бурдой — никаких лягушек в его меню не было, а в виной карте присутствовали исключительно нефранцузские обычные дешевые вина. А ещё из его кафе не было видно Эйфелевой башни. Башня эта, уже порядком обрыдла всей эмиграции. Можно восхищаться ей день, два, три, неделю, но дальше… постоянно наблюдать, как «утро красит нежным взором эту башню Эйфеля»… помилуйте! Тут не то, что захочется плевать с этой башни вниз, но и гадить, как по малой нужде, так и по большой. Этим кстати и занимались впоследствии немцы, оккупировавшие в 1940 году большую часть Франции. Их терпение истощилось еще быстрее, чем у русской эмиграции. Гадили, правда, не все, а те, кто не боится высоты — летчики. Многие из них, подзадержавшиеся во Франции, это новое развлечение перенесли еще и на полеты. Конечно же, пилоту одноместного «Мессершмита-109» выполнение сей процедуры весьма затруднительно, но экипажи двухместных и более немецких самолетов частенько развлекались тем, что при пролете над французскими городами вывешивали свой голый зад за пределы кабины и фюзеляжа и с упоением гадили на головы беспечных горожан. В числе жертв данной немецкой шутки оказались и родители небезызвестного Познера, которые проживали во Франции (а возможно и сам Познер, если его утверждение о том, что он родился во время немецкой оккупации верно, а не является стремлением придать себе статус ветерана Второй Мировой и героя Сопротивления). Познер в свою очередь рассказал о данной истории кинорежиссеру Миките Нахалкову, а он решил использовать данный эпизод в фильме «Утомленные солнцем-2». Разумеется, Микита, рассчитывавший на приз Каннского кинофестиваля, не был дураком и перенес действие из Франции в Россию, дабы не оскорблять чувства французов, но это ему не помогло. Оказалось, что у французов это одна из самых больных тем, почти как у поляков Катынь, и они терпеть не могут даже намеков на падающие сверху немецкие фекалии. Именно поэтому, по окончании Второй Мировой войны, французы настояли на том, чтобы у Германии не было своей авиационной промышленности. А тут дурачок Микита со своим самоваром… И Великий Фильм Великого Режиссера прокатили по полной…

Но мы отвлеклись. Вернемся к Краснову и Савинкову.

Генерал Краснов, озадаченный экстренной информацией от Черчилля, о готовящемся франко-польском заговоре, оказался в щекотливой ситуации. Суть ситуации была проста — кадровый голод. Внезапный отъезд значительного числа соотечественников в Парагвай лишил его привычного «призывного контингента» для проведения акций. Пришлось обратиться к тем, с кем во время революции семнадцатого года враждовал и воевал — ко всякого рода эсерам, анархистам и прочим. Увы, но террорист Борис Савинков был слишком известной личностью, и даже в молодости собственноручно застрелил кого-то из Великих Князей, поэтому встречаться с ним пришлось «на стороне», ибо верхушка белой эмиграции в Париже по-прежнему надувала щеки и мерялась длиной своих родословных и гипотетическими правами на престол. Нужно заметить, что при всей одиозности личности Савинкова, и кровавом ореоле, который украшал этого человека, он был самой оптимальной фигурой для Краснова, ибо не исключалась вероятность того, что ему придется убирать польского ставленника на Российский престол.

— Наши агенты установили, что в Совдепии образована военизированная масонская ложа «Красные Норны». Самый крупный филиал этой ложи находится в Иваново. К сожалению, более подробные сведения отсутствуют. Вы ведь знаете, господин Савинков, как стало трудно добывать сведения о состоянии дел в России…

— Господин Краснов, — улыбнулся Савинков, — давайте опустим вступительную часть и перейдем сразу к двум вопросам: что от меня требуется и что взамен! Хочу сразу сказать, что за столь популярное в последнее время «Эр-Вэ-Эн-Зэ» я работать не согласен!

«Эр-Вэ-Эн-Зэ» — это было аббревиатура фразы «Родина Вас не забудет!» — и означала она, что никакого вознаграждения за труды свои и возможный риск, согласившийся на задание, не получает.

— Требуется скрытно организовать переброску группы наших офицеров в Иваново, вступить в контакт с руководством «Красных Норн», ну и поднять восстание против большевистского режима, разумеется, свергнуть его и провозгласить монархию. Причем успеть сделать это нужно до того, как это успеют сделать поляки при поддержке французов. Непосредственно Вам лично, также ставится индивидуальная задача — уничтожить польского кандидата на российский престол, как только он окажется в окрестностях Иваново.

Савинков попытался прикусить губу и не сумел. Мыльная губа выскользнула. Черт! Этот Качиньский похоже что переборщил с количеством мыла для имитации пенки! Опять какая-то химера, и химера эта, судя по масштабу поставленных задач, придумана каким-нибудь лондонским идиотом, никогда не бывавшим в России.

— Сколько офицеров, и на какие силы на местах кроме упомянутых «Норн» я могу рассчитывать?

— Двадцать пять офицеров. Больше, увы, у меня нет. Остались только начальники, тыловики и говоруны. Вы ведь слышали про предательство Врангеля и Кудасова, сманивших нашу молодежь в Парагвай?

Савинков кивнул, но не стал затевать спор о том, предатели Кудасов и Врангель или нет:

— Если молодежь уехала, то откуда те, кого вы мне даете?

— Гардемарины из Бизерты. Выпускники морского училища, которое там было организовано. Они не захотели уезжать вместе с Врангелем, и пытались остаться в Бизерте, но не смогли найти работы.

— Хорошо, — кивнул Борис, — Что на местах?

— В самом Иваново у нас есть три группы заслуживающих доверия, связь с которыми не утеряна и на которые можно положиться. Все эти группы по нашим данным связаны с «Красными Норнами» и находятся в их подчинении. Во-первых, это группа из одиннадцати офицеров под командованием полковника Александра Парижского, которая занимается связью и разведкой. Замаскирована она под поэтический кружок Саши Парижского. Кстати, но он действительно талантливый поэт, сын сенатского нессесера. Сам я не читал, но у него очень пронзительные стихи о русской природе. Его стих «Белочка» даже печатался в одной из наших газет и был отмечен благосклонностью одного из кандидатов на российский престол.

Во-вторых, текстильные и швейные фабрики под руководством графини Царнавской Инессы Адольфовны. Бесстрашные барышни-монархистки на виду у большевистского «чека» шьют военную форму и снаряжение для будущей армии восстания. Через нее вы можете выйти на архимандрита Иваново, и узнать где и в каком количестве в церквях и храмах Иваново это снаряжение складируется.

В-третьих, штаб подготовки самого восстания, замаскированный под школу художников-мудодвижников, возглавляет его генерал-майор Казимир Флаконов-Кончиньский. Под его командованием восемнадцать офицеров. Кстати, возможно через Флаконова-Кончиньского Вам и удастся получить информацию о том, кто является польским кандидатом на престол. Вы, наверное, помните ту картину, которая висит в приемной у второго нашего кандидата на престол?

Борис кивнул, вспомнив то «шедевральное», написанное в каком-то авангардическом стиле полотно, размером примерно два на три метра, на котором был изображен то ли индийский слон, то ли лежащая на кушетке голая дворянка.

— Так вот за это полотно, именуемое «Императорская яхта «ШтандартЪ», Казимир Флаконов-Кончиньский, был назначен вице-председателем Российской Императорской Академии изобразительных искусств в изгнании! — похвастался Краснов.

— А почему их называют мудодвижниками? — задал Савинков мучавший его вопрос.

— По распространяемой легенде, они отказались от использования кистей, и используют вместо них половые члены.

— Ясно, — с невозмутимо серьезным лицом ответил Борис, — А что с вознаграждением?

— Хочу сразу оговориться! — категорично начал Краснов, — открытку с фотографией Ольги Чеховой и ее автографом даже не просите! Они все наперечет, и используются в качестве икон и банковских гарантий!

— Жаль, — искренне огорчился Савинков.

— Вы получите чин поручика Лейб-Гвардии Его Величества Парижского таксогренадерского полка полка, Вас так же внесут в список Рукоположенных его Величеством и наградят орденом «Великомученник Русской Эмиграции» третьей степени, — торжественно произнес генерал Краснов.

Борис поморщился:

— Простите великодушно, но я по-прежнему далек от монархических идей, и человек более приземленный и корыстный.

Краснов горько усмехнулся:

— Понимаю, понимаю. Я предполагал, что вы откажетесь, и подготовил резервный вариант. Во-первых, альбом эротических фотографий выпускниц Смольного, уехавших в Парагвай. Слышали о таком?

— Это тот самый альбом, который запретило не только руководство российской эмиграции, но и правительство Франции?

— Тот самый. Мы вынуждены были изъять весь тираж, ибо наша молодежь, насмотревшись этих обнаженных прелестниц, стала массово эмигрировать вслед за ними в Парагвай. У французов же чуть было не возник политический скандал, ибо очень большая группа депутатов, стала требовать предоставления всем русским эмигранткам французского гражданства, чтобы они не уезжали из страны.

— Что, во-вторых?

— Во-вторых, чудодейственную икону Эйфелевой Богоматери из церкви, основанной штабс-капитаном Овечкиным.

Борис кивнул, ибо знал эту историю. В первый год эмиграции, пока у всех были деньги, офицеры гуляли напропалую. Во время одной из таких гулянок, пьяный штабс-капитан Овечкин с криком «Наша Богоматерь выше Парижской!», забрался на вершину Эйфелевой башни и закрепил там несколько икон, «основав» церковь.

— В-третьих, три абонемента на ночное посещение Коко Шанель, в-четвертых, подлинная лопата, которую использовали при строительстве Беломор-Балтийского канала. Эту лопату держал сам доктор Живаго! Тот самый, который возглавлял госпиталь, в котором работала Анна Тимярева — гражданская жена Колчака. Отец доктора Живаго, как вы помните, имел небезызвестную Анну Каренину. Имел каждый раз за порцию морфия.

В-пятых, серебряное ситечко из отеля «Атлантик», которое держала в своих руках сама Ольга Чехова.

— Хорошо, я согласен, — кивнул Савинков, — явки, пароли, адреса?

Париж. Поезд «Советский экспресс».

— Господа! — гардемарин князь Эдмунд Халдеев привстал с рюмкой шустовского коньяка, — я предлагаю тост за победу русского оружия над жидобольшевизмом! За успех нашей миссии господа!

После чего, Эдмунд отвесил гвардейский полупоклон присутствующим, щелкнул каблуками, опрокинул рюмку внутрь себя и закусил «по-красновски» (долькой маринованной черной редьки, обмакнутой в смесь какао и черного перца).

— Виват! Виват! Виват! — прокричали гардемарины на весь вагон-ресторан, и сидящий рядом с ними Борис поморщился.

Дети! Большие дети! Им наверное грезятся восставшие полки большевиков, построившиеся в каре, под хоругвью с ликом Императора, золотые эполеты, сверкающая сталь штыков… Эх, мальчики-мальчики… что-то слишком часто на проверку все рыцарские доспехи оказываются картонными, а дама сердца, шлюхой из портового борделя с пятидесятилетним стажем. Конечно же, те, кто собирал и добывал эту информацию, не виноваты в том, что всё, что они добыли потом, кровью и возможно жизнями, где-то в кабинетной тиши кто-то переврет и переправит по-своему, но что-то как-то не верил Борис в эти бесчисленные монархические полки восставших. Ах да, ещё «Норны»… Только вот чушь все это! Масоны только мастерками промеж себя размахивать умеют. Не будут они участвовать в восстании. Не их это метод!

— Эдмунд! Вы бы, потише себя вели! Или хотите, чтобы большевики через своих агентов уже завтра знали, кто мы такие и куда едем? — решил осадить молодежь Савинков, но всё было напрасно.

Борис тяжело вздохнул и начал просчитывать варианты, когда ему лучше бросить этих недорослей — до пересечения границы с СССР, или после. С этих-то станется — запоют «Боже царя храни!» прямо при пересечении границы. Да и представления у них о России застыли на моменте исхода Врангеля из Крыма. Так по-прежнему и представляют себе комиссаров в кожаных куртках, революционных матросов с пулеметными лентами крест-накрест…

Париж. Перрон Берлинского вокзала. Эйфелева башня.

Среди тех, кто провожал «Советский экспресс», был и экспоручик Тигр Качиньский. Правда, никакого сочувствия к идеям Белого движения он не испытывал. Бизнес. Он услышал в своем кафе разговор между важными персонами в среде русской белоэмиграции и теперь добывал дополнительную информацию, чтобы потом продать все по совокупности подороже. А продавать было кому — для этого достаточно было появиться в ресторане «Иуда» на Эйфелевой башне с цветком белой лилии в петлице и заказать столик. Необходимые белые лилии сорта «Графский пруд» продавались у северной опоры башни в цветочном магазинчике мадам Эсмеральды. Она же, и была первой покупательницей, будучи резидентом испанской разведки. Конечно же, цыганка в исполнении благородной испанки получалась весьма плохо. Один факт того, что босоногая цыганка приезжала на работу в магазинчик на шикарной вишневой «Испано-Сюизе» с двумя автомобилями охраны перечеркивал весь создаваемый образ «гюгешной» (или гюгошной?) героини. Этот огрех не могли исправить и полдюжины охранников, игравших Квазимодо — вид у них был настолько зверский, что будь хотя бы один из них знаком с настоящей Эсмеральдой жившей в ту самую эпоху, то никакой драмы бы возможно и не произошло — весь Париж со страху разбежался бы за пределы городских стен. Но Гюго тогда повезло — в описываемую им эпоху русские бечевники с Волги в Париж не эмигрировали.

Бечевники — это те, кто работает в бечевнике с помощью бечевы. Бечевник — это полоса берега реки или озера, предназначенная для надобностей судоходства и сплава. Согласно постановлению СНК СССР от 22 сентября 1925 года, вне черты городских поселений по берегам судоходных рек и озер на пространстве 21,3 метров (10 саженей), считая от уреза воды, в числе мероприятий разрешавшихся безвозмездно была и бечевая тяга — способ буксировки речных судов при помощи конной тяги или людьми. Бечева же это пеньковый канат для тяги судов по берегу реки или канала, не менее 50 мм в окружности и длиною до 210 метров. 50 мм — это приблизительно как канат в школьном спортзале. Для таскания самой бечевы требовалась недюжинная сила, а уж таскать еще и баржи с грузом — тут требовалось быть таким, что Арнольд Шварцнегер и близко не стоял из-за рахитичности. И поэтому реальные бечевники ничего общего с репинскими «Бурлаками на Волге» не имели. Это были уважаемые люди, которым хорошо платили. Именно они, прибывшие в Париж вместе с какой-то волной эмигрантов, и прибились к Эсмеральде — сеньорите Марии Родригес Рубарурри. Никакой любви к французам знойная испанка не испытывала и мечтала о реванше за нашествие Наполеона, охрану же из русских «Квазимодо» набрала по причине того, что испанские кабальеро не дотягивали по массо-габаритам.

Но для того, чтобы купить лилию у «Эсмеральды» Тигру Качиньскому ещё требовалось покинуть вокзал без потерь — со времен франко-прусской войны вокзал был излюбленным местом «цветов демократической жизни» — «гаврошей». Франция была демократической страной, французы гордились своими свободами и в отличие от тоталитарного большевистского режима в СССР, который принудительно заботился о беспризорниках, предоставляли своей молодёжи абсолютно полную свободу и демократический выбор — хочешь — воруй, грабь и убивай, зарабатывая себе на жизнь, а хочешь — живи честно, но не долго в борьбе с холодом, голодом и болезнями. Но в жилах Тигра Качиньского, текла не только кровь шляхтича, именуемая в целях политкорректности польской, но и еврейская кровь и именно последняя позволяла ему чувствовать себя в уголовной среде, как рыба в воде.

— ША! ШАМОТА! СГИНЕЛА БОСОТА! ДО ХАЗЫ! ДО ХАЗЫ! ГЭТЬ МОСКАЛИ ХАВРОШИ! — зашипел он на окружившую его стаю вокзальной шпаны, одетой в дурацкие огромные кепи модели «гаврош», с неизменно, согласно моды, повернутыми на сорок пять градусов вправо или влево козырьками. Стая подростков испуганно шарахалась в стороны, но вновь смыкалась уже за спиной Тигра, где начинала приставать к очередным посетителям Парижа, пытавшимся выйти с вокзала. За своей спиной Качиньский слышал традиционные выкрики:

— Месье купите свежую лягушку! Месье, вам натурщица нужна? Месье, путеводитель по ночным салонам и женским моргам!

Стоило неопытному посетителю Парижа повестись на одно из предложений и он мог лишиться не только кошелька, но и жизни. Разумеется, убивали не всегда, да и грабили не каждый раз — частенько предложения были настоящими. Лягушек ловили в Сене, натурщиц после Великой войны было как грязи — практически все парижанки были готовы выступить в роли моделей для живописи. Кому хотелось просто заработать, кому хотелось ещё и переспать. Возраст натурщиц колебался от пяти лет до девяносто пяти. Салоны предлагали тем, кто хотел более цивилизованного отдыха, морги — тем, кто мечтал об экзотике. Тигр Качиньский в свое время перепробовал всё — и малолеток, и старушек, и профессионалок и покойниц. Он бы и сегодня не отказался, но вначале дело. Дело, а потом развлечения. Лишить девственности какую-нибудь грязную вокзальную парижанку-малолетку на переднем сидении своего синего «Пежо-бебе» (автомобиль был двухместным) он сможет и ночью, после того, как получит гонорар за добытую информацию.

Автостоянка перед Эйфелевой башней была наполовину пуста, и место для парковки Тигр нашёл легко. Эсмеральда была на месте — ее роскошная вишневая «Испано-Сюиза» бросалась в глаза за пару лье. Экспоручик не был в цветочном магазине «лжецыганки» несколько месяцев и сразу заметил изменения во внутренней обстановке — в одном из углов магазина появился кабинет с табличкой «Тату-салон «Лилия». Поляк хмыкнул и фыркнул одновременно — он вспомнил парочку недавних скандалов связанных с татуировками и освещавшихся в прессе. Скандалы эти были связаны с большевистской актрисой Ольгой Чеховой. Именно с подачи этой русской во Франции появилась мода на женские татуировки в виде лилии на плече. И эти татуировки стали весьма популярны и в среде французских феминисток, боровшихся за свои права, и в среде жриц любви, намекавших подобным образом на связи с французским криминалом и на якобы свое уголовное прошлое, и среди туристок презиравших или ненавидевших Париж и Францию. Что характерно, сама Ольга Чехова, никаких лилий на своем плече не выкалывала. Но вот дурацкая мода с её подачи в Париже прижилась.

— Добрый день Эсмеральда! Мне одну белую лилию как всегда! — поприветствовал Тигр очаровательную пышногрудую хозяйку магазина, носившую вместо нижнего белья платья с большим декольте и большевистскими разрезами от подола до талии.

— Наличными или информацией? — завораживающим бархатистым голоском с очаровательным мадридским акцентом задала встречный вопрос Эсмеральда.

— Информацией, — ответил поручик, и отправился вслед за хозяйкой во внутренние помещения магазина, где располагался салон. «Эсмеральда» — Мария Родригес Рубарурри ненавидела Францию, поэтому в её салоне клиентов обслуживали негритянки, турчанки или вьетнамки. Девушки работали за французское гражданство. Гражданство можно было заработать после трёх удачных беременностей от клиентов. Абсурд и нелепость? Не скажите! Посмотрите на сегодняшнюю Францию, ставшую провинцией негритянского и мусульманского Алжира! Мусульмане и азиаты размножаются быстрее, чем белые европейцы и своим размножением подрывают единство белой французской нации.

Тигр выбрал двух молоденьких негритяночек, кальян с коньяком и кабинет с белой обивкой, ибо трахать иссиня-черных девчонок шикарнее всего на белоснежной кровати. «Болтовня» с Эсмеральдой, которой сопровождался интимный процесс общения с темнокожими девицами, его не смущала — он уже привык к такому способу продажи информации. Конечно, хотелось бы и саму Эсмеральду того, но… такое возможно было только в том случае, если информация касалась напрямую Франции и могла сильно нанести удар по престижу или экономике государства. Именно в этих случаях, знойная испанка снисходила до личного интимного общения с клиентами. Сегодняшний случай под эту номенклатуру не подходил.

Общение с покупателями информации в ресторане «Иуда» обогатило Тигра Качиньского на несколько тысяч фунтов, но было менее приятным, чем посещение салона Эсмеральды. Его столик попеременно «атаковали» представители Англии, Франции, Германии, Италии, Польши и САСШ. С каждым из них он преломил по куску пресного хлеба и выпил по стакану прокисшего палестинского вина. Каждому он протянул отпечатанную на машинописном листе стенограмму подслушанной беседы между Красновым и Савинковым. От каждого получил гонорар. После чего встал и покинул ресторан, традиционно оставив швейцару в качестве чаевых тридцать серебряных шиллингов.

Поручика несколько обидело, что меньше всего за информацию заплатили его соотечественники, поэтому он исходя из распиравших его чувств национального польского шовинизма, решил шикануть и прокутить тысячу фунтов из полученного гонорара. Ну, чтобы окружающие видели, что не все поляки такие жмоты! Нет, Тигр Качиньский был прагматиком, поэтому не имел ввиду посещение какого-то высокопарного «суаре», где люди, одетые в костюмы и платья стоимостью не менее двадцати тысяч фунтов, весь вечер шарахаются друг от друга с бокалом выдохшегося шампанского в руках. Были в Париже развлечения и гораздо веселее и интересней. Например, ночные гонки женских колесниц-троек по Елисейским полям. Там даже можно было выиграть денежный приз. Платишь двести фунтов и арендуешь на всю ночь экипаж, в который запряжены три голых француженки. На этом экипаже участвуешь в ночных гонках, а затем, куролесишь всю ночь по Монматру и Елисейским полям. Полиция? Нравственность? Зачем? Это ведь не ущемление свобод! Это демократия!

Берлин. Перрон Парижского вокзала.

Экономический кризис, вызванный дальнейшими демократическими преобразованиями на территории Германии был в самом разгаре. Банкноты в миллиард марок использовались в качестве оберточной или туалетной бумаги, выборы проводились так часто, что никто уже не знал фамилии очередного канцлера. Да и зачем было знать, если ничего в Германии не менялось в лучшую сторону? Конечно же, центральный вокзал в Берлине был фасадом германской столицы и стремился поддерживать, хотя бы показушный лоск и порядок, но кризис затронул и «лицо» Германии.

— Глядите-ка! — закричал Эдмунд, сойдя на перрон во время стоянки. — Глядите, какие немцы всё же цивилизованная и культурная нация! Не то, что наша сиволапая патриархальная Россия! Смотрите! У них сортиры на перроне напротив каждого вагона! И аккуратные какие!

Произнося эти слова Халдеев указал попутчикам на множество стандартных деревянных домиков, стоящих вдоль перрона.

— Если вы такой умный князь, — усмехнулся Борис, — то объясните две вещи! Во-первых, почему на этих, как вы думаете перронных сортирах, разные рисунки на входных дверях — на одних нарисованы женщины, на других мужчины? Во-вторых, почему на некоторых фигурки женщин нарисованы на розовом фоне, а фигурки мужчин на голубом, а на некоторых по две мужские фигурки?

— Все очень просто! — рассмеялся Халдеев. — Женская фигурка — женский сортир, мужская — мужской, ну а там, где розовый и голубой — видимо, предоставляют дополнительные услуги. Например, есть водопровод и можно руки помыть. Там где две фигурки — два унитаза.

— Не желаете посетить сортир с водопроводом за мой счёт?

— Так они что, платные? — удивился и покраснел Порфирий Голозадский.

— Платные, платные, — улыбнулся Савинков.

— Пожалуй, я посещу обычный, без водопровода, — заявил барон Иван Эйсмонт. — Я ж моряк и меня учили ссать при качке! Там не очень дорого?

— Цена указана в франках под табличкой на двери, — кивнул Савинков.

— Хм… Дороговато однако! — скривился Иван. — Однако ж всё в этой жизни нужно попробовать! Попробуем и немецкий чудосортир в действии! Будет о чём детям и внукам рассказывать!

— А я, пожалуй, схожу в тот, что с водопроводом, если ваше, Борис, предложение по-прежнему в силе, — решился таки Халдеев. — Далековато правда кабинка стоит. Успею?

— Я думаю, что успеете, — улыбнулся Савинков. — Даже быстрее Ивана Эйсмонта управитесь! Готов держать пари с любым желающим на червонец!

Халдеева, как и Эйсмонта, задела такая самоуверенность сухопутного шпака Савинкова. Ну не любят флотские, когда сухопутные их «за жисть учат»! Гардемарины переглянулись, и подмигнули друг другу, а затем повернулись к товарищам и тоже подмигнули. Борис в этот момент стоял к ним спиной и ничего не заметил. Не насторожило его и то, что все оставшиеся с ним двадцать три гардемарина хором ринулись заключать пари. И пока они эти пари заключали, Иван и Эдмунд продолжили невебральное общение знаками, кивая то на друг друга, то на часы на вокзале. Было решено, что Иван затратит на посещение сортира пять минут, а Эдмунд — десять. Гардемарины успели на всякий случай сверить свои карманные часы, а затем, шоу началось! Иван, нарочито торопливо направился в ближайшую кабинку, а князь Халдеев степенной вальяжной походкой в стоявшую вдалеке кабинку «с водопроводом». Гардемарины потирали руки, предвкушая и выигрыш, и посрамление Савинкова. Увы, но молодость в данном случае не победила! Халдеев в своей кабинке пробыл почему-то от силы секунд пятнадцать, а затем вылетел из нее пулей, красный как рак и громогласно ругаясь по-флотски. От каких-либо объяснений, князь категорически отказался. Барона же Эйсмонта пришлось ждать девять минут. Вышел он счастливый, довольный и слегка взъерошенный, щурился как сытый кот, и ваааще был очень доволен собой.

Иван очень удивился, увидев Халдеева в числе «встречающих» и даже пробормотал:

— Вроде ж решили — ты десять минут!

— Да пошла она в жопу, мать его так эта долбанная культура и цивилизация! — выкрикнул в ответ покрасневший как рак князь.

— Ты чего Эдмунд? — искренне удивился Эйсмонт. — Мне так офигеть как понравилось! Кстати, — барон посмотрел на часы, — схожу-ка я ещё раз!

И такой же торопливой походкой барон вновь направился в ту же кабинку, где был ранее. Вернулся он совершенно изможденный, усталый и счастливый.

— Эх, хороша фройлян Гретта! Хороша девка! Дас ист фантастиш, йа, йа! — загадочно ответил барон на вопросительный взгляды камрадов-гардемаринов.

— Какая девка? — удивился Порфирий. — Какая девка барон, вы ж в сухопутный гальюн ходили! Иван, с Вами все в порядке?

— Да не гальюн это! — рассмеялся Иван. — В этих кабинках работают вокзальные жрицы любви.

— И жрецы, — улыбнулся Борис. — Одного такого голубого жреца и пытался посетить наш князь.

— Гы! Князь, так вы что ли соблаговолили к пидору ходить? — заржал Иван Эйсмонт.

Князь покраснел как «кровавая Мэри» и пробормотал:

— Предупреждать нужно было, что голубые кабинки для педерастов! Мы же русские! Темные блин люди! Азия-с!..

Польша. Варшава. Пан Пилсудский.

Юзеф обвел взглядом всех собравшихся. Точнее сказать затылки присутствующих, ибо великие польские генералы старательно прятали глаза от своего Великого Польского Маршала. Пан Юзеф Пилсудский был в гневе!

— Что? Опять проспали? Шляхта нечего сказать! Правильно нас русские цари гнобили! С такой спесью, мы не только свои конфедератки проспим, но и всю Польшу! Ще спесь и дурь наша не сгинела! Что молчите? Французы готовят Лжепонятовского на русский трон, а мы тут ушами хлопаем и вагоны с барахлом по большевистским репарациям поделить не можем? Какие планы и мысли?

— Предлагаю отправить в Иваново группу наших офицеров для уничтожения русских гардемаринов, а также французского Лжепонятовского, — предложил Рыдз-Смиглы.

— А кто взамен? — вскипел Юзеф. — Уничтожим мы французского ставленника, а дальше? Кто и что дальше? Нам нужно отправить туда и своего Понятовского. Есть кандидатуры?

— Ну…, - начал тянуть резину Рыдз-Смиглы, но Пилсудский его прервал:

— Полчаса вам на формирование команды и отбор кандидата! Завтра они должны убыть в Россию! Совещание окончено!

* * *

Пилсудский не доверял своим генералам, и не доверял абсолютно справедливо — шляхта — она и в Африке шляхта. Сплошной звездёж, галдёж и хвастание размерами конфедераток. Всё просрут в итоге! А самому в столь ответственную миссию не поехать — прошляпят в его отсутствие Польшу. Но организовать резервную схему он обязан. Из тех, кого знает лично и кому доверяет. Именно поэтому Юзеф сменил броский красно-белый «Бугатти» на невзрачный безликий тёмно-серый «ДКВ» и отправился в Варшавский Институт. Именно там учились те, кто в годы возрождения Польши участвовал практически во всех её тайных операциях — восстаниях во Львове и Верхней Силезии, с целью последующего присоединения их к Польше…

Жизнь варшавских студенток в середине двадцатых годов не отличалась большим разнообразием. Польская демократия, упивавшаяся победой над большевистской Россией, меньше чем за год довела страну до глубокого кризиса, что и определяло в итоге поведение большинства варшавянок. Работа-панель-работа. Учеба-панель-работа. Панель-панель-панель. А на что ещё жить? Чем платить за учёбу? Вот и вертелись польские паненки и шляхтенки, как могли. Разумеется, могли по-всякому. Одни не могли вовсе, а другие могли и стоя и сидя и лёжа и одновременно.

Гражина и Катажина были белокурыми родными сестрами. Почти близняшками. Разница в возрасте примерно год. Различить их было весьма сложно — Гражина, как старшая, была заводилой, а Катажина, как младшая, ей всегда подчинялась. Но иногда девушки играли, и более энергичной в глазах окружающих была Катажина, а Гражина изображала подчинение. В этой ситуации на помощь приходили внешние различия — диаметр пятен сосков у Гражины был на полдюйма больше, чем у сестры, а сами соски на четверть дюйма длиннее, кроме того, у Катажины на правой ягодице было три небольших шрама — след от удара вилами, заработанный во время Третьего Силезского восстания. Гражина же могла похвастать шрамом на лобке — следом от удара штыка винтовки Манлихер, полученным во время неудачного похода польской армии против Чехословакии с целью захвата Тешинской Силезии.

Именно сёстры Липиньские и должны были сыграть ключевую роль в плане Юзефа Пилсудского. Немногие офицеры польской армии могли похвастаться таким опытом диверсионно-террористической деятельности, как эти молодые польки. А те, которые и могли похвастаться, не годились Юзефу именно по этой причине — хвастовство, гонор и спесь — сгубили немало отличных польских офицеров.

Жили девушки весьма скромно. Можно даже было сказать убого, ибо стремились к независимости и самостоятельности от мужчин. Скромная комната в общежитии украшенная картой Европы, с Польшей «от можа и до можа». Портреты его, Юзефа Пилсудского и короля Ежи Третьего на стенах. На двери огромный плакат с Ольгой Чеховой. Небольшой платяной шкаф из палестинской сосны, сосновый же стол с тремя стульями. Сервант из карельской клюквы с дешевой посудой, полки с учебниками, одна полуторная кровать на двоих.

Угощение гостю было убогим под стать обстановке в комнате — на застиранной чистой скатерти — дешевенький чай «Липтон», явно литовской расфасовки, картофельное печенье «Костюшко», варенье из дешевого персидского изюма с косточками. Да и сами хозяйки — дешевые тафталиновые платья белого цвета с набивным рисунком в виде герба Варшавы, туфли-лодочки из некрашеной замшевой тайки, явно пошитые какими-то евреями, нижнее белье из дешевого набивного гроденаплевого нансука и одна пара фильдекосовых ажурных чулок на двоих. Правая нога в чулке, левая без чулка — отличительный признак тамбурной девушки, дающей стоя в тамбуре. Один чулок носится и как униформа и из экономии — в процессе интима девушке приходится стоять на правой ноге и задирать вверх, или поднимать согнутую в колене левую ногу — из-за этого левый чулок рвется об одежду клиента — пуговицы, запонки, защелку от цепочки карманных часов и соответственно, ношение левого чулка весьма нерентабельно и затратно. Но Юзеф знал, что именно такие дешевые и продажные спасут Польшу. Именно за такими будущее Польши, ибо они продают себя, но не продают и не предают окружающих.

— Милые пани! — начал Юзеф, отхлебывая чай из чашки, — у нас с вами появилась уникальная возможность сделать так, чтобы карта Польши, висящая на стене стала былью.

— И что мы должны сделать? — задала вопрос обожаемому маршалу Гражина.

— Французы готовят в России монархический переворот, который должен возглавить Лжепонятовский. Переворот в интересах Польши нам на руку, но вот Лжепонятовский Польшу не устраивает. К сожалению, я не уверен, что наши шляхтичи смогут договориться кто из них более Понятовский в сравнении с остальными, и из-за этого мы можем остаться без своего короля. Я решил, что будет правильным, если вместо наследника Понятовского будут наследницы. Наследницами станете вы. Ваша задача срочно отправиться в Иваново, разобраться на месте и в нужный момент встать во главе восстания. Французского «Понятовского» лучше убить, как только выявите. Также нужно нейтрализовать группу из двадцати пяти русских гардемаринов, которую возглавляет опытный террорист Борис Савинков, и возможного русского кандидата на престол. Отправляетесь вы не одни. Следом за вами поедет отряд из польских офицеров. Они будут подчинены вам, но сразу с ними в контакт не входите. Понаблюдайте за их поведением. Вот здесь, — Юзеф достал из портфеля конверт, — более подробная информация.

— Миссия, как я понимаю неофициальная, — Гражина сверкнула голубыми глазами, — и финансирования у нас не будет?

— Увы… — Юзеф развел руками.

— Но хоть полная свобода действий возможна?

— Да. Всё что для блага Польши — заранее оправдано, — кивнул маршал.

— Ну тогда… — Гражина подмигнула сестре, стала плавно приподниматься со стула, и одновременно стягивать платье через голову.

— Послушайте Гражина… — заерзал покрасневший Юзеф, — у нас нет на это времени, дело срочное….

— Единственные правнучки короля Понятовского желают забеременеть от Единственного Маршала Великой Польши — улыбнулась Гражина, расстегивая крючки нансукового бюстгальтера. — Или вы маршал считаете, что у их детей может быть другой, БОЛЕЕ ДОСТОЙНЫЙ ОТЕЦ?..

Возразить Пилсудскому было нечего, ибо во-первых, над этим вопросом он ещё не успел задуматься из-за спешки, во-вторых, и Гражина и Катажина были весьма и весьма обольстительны и было бы глупо отказываться от такого предложения…

Наконец и неофициальная часть визита подошла к концу — пан Пилсудский хотя взмок и устал, но не посрамил чести шляхтича — очаровательные паненки были очень довольны. Какое-то время у них ушло на то, чтобы привести гардероб и комнату в порядок, а затем Гражина достала из серванта начатую бутылку четырехзвездочного краковяка «Слоним» — крепкого польского напитка, прародителя и коньяка и виски одновременно. По своей сути он представлял шестидесятиградусный самогон, сваренный из картофельной браги с липовыми соцветиями, и настаивавшийся в липовых бочках, с липовыми соцветиями. Первый краковяк начали по предании варить в первой польской столице — Кракове, отсюда и название. После захвата поляками Западной Украины и Белоруссии, особой популярностью среди поляков стал пользоваться краковяк, изготовленный на оккупированных территориях. Более всего знатоками ценились краковяки «Слоним», «Гродно», «Жировицы».

— Ну что пан, выпьем на шляпòк? — спросила Гражина у Юзефа, пододвигая тому наполненный янтарной жидкостью стакан. Тот кивнул, встал с кровати, они чокнулись и опрокинули стаканы. Гражина тут же очень быстро повернулась к маршалу спиной, наклонилась вперед, задрав подол платья, и приспустив трусы до колен. Юзеф крякнул, перебросил стакан в левую руку, а правой со всей дури шлепнул Гражину по правой ягодице, произнеся:

— Хороший шляпòк — со шляхтенкой Бог!

Затем тоже самое он проделал и с Катажиной, после чего прихрамывающие от увесистых шлепков девушки подхватили свои сумочки и в сопровождении захмелевшего маршала покинули комнату университетского общежития. Пока они спускались по лестнице, пьяный Юзеф, задал вслух сакраментальный вопрос: «Почему русские переименовали польский обычай выпить на шляпòк, переименовали в тост «выпить на ход ноги»?» — но этот вопрос остался без ответа, ибо девушки торопились на вокзал…

* * *

Как незамеченными пробраться на территорию СССР? Прежде всего нужны другие документы — поляков в СССР не любят, и польскими паспортами лучше в СССР не размахивать. Изображать гражданок СССР весьма опасно — слишком многое у большевиков поменялось, и можно выдать себя странным и нелепым поведением. Значит, нужны европейские паспорта. Желательно белокурых европеек. Немки, шведки, голландки, бельгийки, датчанки. Голландки! Голландским колониям в Азии требуются проститутки «голландской» внешности. Темноволосые и рыжеволосые еврейки их уже не устраивают — местный рынок насытился и требует более качественного товара. Именно для этого при ювелирном салоне «Амстердам» в центре Варшавы открыто модельное агентство «Холланд» в котором ищут кандидаток для работы в модельном бизнесе и кинематографе. Схема неновая, украденная у зухеров. Девушку заманивают высокооплачиваемой работой, опаивают какой-нибудь наркотической дрянью и везут в секс-рабство. В самом агентстве работает достаточное количество белокурых сотрудниц, подданных Нидерландов, именно они, по плану Гражины и должны были стать источниками подходящих паспортов…

Рика Хам дер Маас работала менеджером по работе с «перспективным персоналом». Правила обработки этого самого перспективного персонала были весьма просты — ездить по ушам очередных дурочек, и навешивать им на уши лапшу, пока клиентки не созреют. Соглашались абсолютно все. Главная трудность была в отборе «товара». Кандидатки должны были быть фактуристыми, фигуристыми, белокуристыми. За самых красивых завербованных особей полагались премии. Именно подсчетом будущей премии за шляхтенок-близняшек, Рика и занималась. В уме, ибо вслух она вынуждена была развлекать незадачливых паненок всякой болтовней о прелестях и перспективах голландского модельного бизнеса. Пока она болтала, её помощница изготавливала паспорта на двух завербованных кандидаток. Нет, ну какие у них формы! Физически крепкие, незакомплексованные, даже более того — раскованные. Ну вот и паспорта готовы! Традиционный бокал вина за «успешное знакомство». Кандидаткам «специальный бокал» со снотворным. Но почему так закружилась голова и всё так поплыло перед глазами?…

Гражина и Катажина — теперь Алика и Сика Вамдамдерблинт, мирно попивали «краснодарский» чай в купе «Советского экспресса», время от времени поглядывая на верхние полки, где спали наркотическим сном принайтованные «пленные» голландки из модельного агентства. Столь странное решение — везти опоенных наркотой голландок в Советскую Россию при всей его внешней абсурдности и нелепости было абсолютно правильным. Вариантов было три — убить голландок, бросить их в Варшаве и везти с собой. В первых двух случаях их тела мертвые или вменяемые дали бы основание объявить двух полек с поддельными паспортами в розыск, в том числе и по международным каналам. А так всё получалось тип-топ — голландки уехали вместе с завербованными клиентками и ключами от сейфа в котором хранилось некоторое количество драгоценностей, используемых для обработки вербуемых дурочек «бриллиантовым дымом». Пару-тройку дней девушек не хватятся, а потом решат, что голландки сбежали вместе с польками и драгоценностями и объявят в розыск. В розыск в Европе, но не в СССР. «Некоторое» количество драгоценностей Гражина оценила примерно в триста-четыреста тысяч фунтов стерлингов. Это не трахом в тамбурах поездов заниматься!

Что раздражало, так это анимешный запах от саше, которым голландки перекладывали все свои вещи в платяных шкафах. И ладно бы аниме было вест-индское с запахом ладана, так нет же — Ост-индское! С укропным запахом! И единственным спасением от этого укропа было массированное курение. А папиросы «Вавель», как всегда закончились невовремя. В дорожной сумке голландок Гражина нашла какие-то сигареты — «Амстердам» и папиросы «Роттердам», но её смутил какой-то странный, явно не табачный запах голландской курительной продукции и она рискнула заказать папиросы у проводника. Вместе с чем-нибудь покрепче чая. Нужно в конце концов снять мандраж от недавней эскапады!

Ушлый проводник с повадками провинциального добродушного радушного увальня и цепким взглядом сотрудника Чека предложил «голландским барышням» пахитоски двух сортов «Нимфоманка» и «Лесбиянка» — первые по его словам любила сама Ирина Седова — вторая жена покойного Бронштейна, а вторые покуривала небезызвестная дипломат — Коллонтай. Из напитков «Федор» (как гласила его нагрудная бирка) порекомендовал девушкам коньяк «Гумилев» и бренди «Лариса Рейснер». Сёстры решили попробовать всё и сейчас. Сняв с себя большую часть одежды за исключением серёжек и колье, они облачились в шелковые халатики и сели симметрично у стола купе — в левой руке стакан со спиртным, в правой — дымящаяся папироса, левая нога на полу, правая пальцами упирается в лобок собеседницы и стимулирует его. Все удовольствия сразу!

— Странно, но табака здесь больше, чем махорки! — констатировала Катажина, выпуская пахитосный дым «Нимфоманки» через ноздри и прислушиваясь к внутренним ощущениям.

— Обидно! Обидно за нашу Великую родину! — согласилась Гражина со своей сестрой. — Но вернемся к нашим баранам. На границе наши голландки будут ещё спать, но вот после… после их немножко придется прессануть и напоить. Окончательную обработку будем делать в Иваново. Там же прикопаем бриллианты и золотишко. Светить ими пока не стоит. У нас есть сведения по трём группам, участвующим в заговоре. Попробуем вначале узнать их адреса. Изображать будем сотрудниц Красного Креста, спасших двух соотечественниц из сексуального рабства. Хотя… — Гражина отхлебнула коньяк, и задумалась, — Нет, слишком сложно. Нужно ломать этих голландок и изображать голландских торговых агентов. Чем славится Голландия?

— Голландия? — Катажина задумалась и стала перечислять:

— Педерастами, тюльпанами, каналами, коньками…

— Стоп! — Гражина подпрыгнула. — Коньками! Точно! Мы будем искать возможность открыть в России фабрику по производству коньков!

— Хм…логично…, - согласилась Катажина, — не так броско, и в России снега зимой много. Черт! Кажется эти дурочки начали ворочаться! Придется на них коньяк переводить!..

Граница СССР. Поезд «Советский экспресс».

— Господа офицеры, мы в России! — ухмыльнулся Эдмунд Халдеев. — Забудьте про утонченный шарм парижских красоток-мотыльков из ночных кабаре! Здесь нас ждут пасторально-сермяжные пейзанки. Грубые, неотесанные, неумытые и немытые. Животные случки на каком-нибудь сеновале, без каких-либо намеков на достижения просвещенной европейской культуры типа минета или кунилингуса.

— Подожди Эдмунд, — изумился барон Иван Эйсмонт, — это что же, совдеповские пейзанки даже в рот не берут?

— Увы, но столь утонченное искусство французского минета большевистским барышням не под силу.

— Господа! — покраснел как рак, самый младший из группы, баронет Порфирий Голозадский, — не могли бы вы мне разъяснить, почему «мин нет» пишется слитно и всего с одной буквой «Эн»?

Весь вагон грохнул от гомерического хохота.

— Порфирий…. Я тебе потом расскажу… — сквозь слёзы, и, задыхаясь от смеха, сумел выговорить Иван.

— Господа интуристы, кому чай? — стал громогласно опрашивать всех проводник, проходя по коридору вагона.

От услышанного, Борис Савинков поперхнулся и откликнулся на предложение:

— Нам, пожалуйста! Кстати, а с чего вы нас в интуристы записали? Мы ведь свои, советские, или вы наши паспорта не смотрели?

— Ага. Смотрел. А вы хотя бы памятку Надежды Константиновны Сталин-Крупской для юных следопытов читали?

— Читал, — уверенно и профессионально соврал Борис Савинков.

— Угу, — проводник ухмыльнулся, залез во внутренний карман и извлек оттуда несколько тоненьких брошюрок, — почитайте, а потом подумайте, почему я назвал вас интуристами. Кстати, что там насчет чая? Заказывать будете или как?

— А какой у вас? Морковный или свекольный? — выпятив губу, презрительно съязвил Эдмунд Халдеев.

— «Краснодарский», «грузинский» N3, 6, 18, «купажный» N36, для любителей цветочных есть мурманский «Иван-чай», владивостокский «Лепестки лотоса», минский «Земляничный», крымский «Ежевичный» и другие, невозмутимо и даже как-то с чувством гордости ответил проводник.

— А кофе? Кофе у вас есть?

— Если молотый — в вагоне ресторане, если растворимый то трех сортов «Красные норны», «Пятилетка» и «Мехлис»

— «Красные норны»! — заказал Савинков.

— «Краснодарский»! — добавил Халдеев.

— «Иван-чай»! — заказал Эйсмонт.

— «Лепестки лотоса» — вставил свое слово Голозадский.

— Гкхм… Молодой человек действительно хочет «Лепестки лотоса»? — закашлялся проводник.

— Ну-да, вы же сами предложили… — покраснел баронет.

— Дело в том, что этот чай… возбуждает мужскую силу так сказать…

— Т-т-тогда… — корнет покраснел еще больше, — «Ежевичный»…

Проводник исчез, а Борис откинулся на диване и стал читать пособие для юных следопытов. По мере чтения его лицо принимало все более и более изумленное выражение, а волосы поднимались всё выше и выше. Паспорта были 24 разновидностей. Отличались они водяным знаком, на странице, где размещалась ФИО и фотография. В водяных знаках использовалось изображения героев обороны Царицына, которое возглавлял Сталин-Крупский. 24 героя. По 2 на каждый знак Зодиака. Один герой на четный год рождения, другой на нечетный. Дата рождения героя в водяном знаке располагалась рядом с датой рождения того, кому выдали паспорт. Смотришь на свет и сверяешь — год, четный или нет, потом совпадение знаков Зодиака. Причем, как понял Борис, дабы не осложнять задачу большевики сдвинули границы знаков Зодиака, так, чтобы те полностью совпадали с месяцами. А ещё было пять разновидностей скрепок. Четыре — медная, алюминиевая, железная и с матерчатой изоляцией, пропитанной индиго. При ношении каждая скрепка окислялась и давала свой цвет разводов в месте скрепления листов паспорта — медная — зеленый, алюминиевая — серый, железная — ржавый, а с изоляцией — синий, от индиго. Каждая скрепка соответствовала своему кварталу. Пятая разновидность скрепок — из нержавейки, предназначалась для нэпманов или другой элиты. Любой гражданин СССР, считающий себя элитой, мог прийти в паспортный стол и поменять свой паспорт на паспорт со скрепкой из нержавейки. Это была явная ловушка для идиотов. Борис понимал, что так НКВД легче контролировать и выявлять преступные элементы в разных сферах деятельности государства. Была и еще одна хохма. По внешнему краю каждой страницы шел некий орнамент из двенадцати элементов, изображавших всяких там животных и птиц, один из которых перфорировался двухзначным числом, насквозь, сквозь весь паспорт, за исключением обложки. На последнем листе паспорта был водяной знак в виде двенадцати строчек двухзначных чисел. Двухзначное число перфорации, как оказалось, должно было совпадать с одним из чисел в строке водяного знака напротив, и… с годом рождения! Этот чертов орнамент, оказывается, отображал ряд восточного гороскопа: обезьяна, тигр, кролик, петух и так далее! А числа — года рождения соответствующие этому знаку. Были в этой брошюрке и другие прикладные советы, помогающие определить чужаков по пуговицам, узлам на шнурках, портянкам, способе чистки сапог и способам лузгания семечек, но они Бориса уже не интересовали. Было итак ясно, что они спалились, еще когда садились в вагон в Париже. Точнее не спалились, но попали под подозрение. И то, что их паспорта, выполненные на подлинных бланках, добытых наркомом иностранных дел Литвиновым для английской разведки, роли не играло. Конечно же, номера всех бланков паспортов, переданных Литвинову, чекисты записали, но это не так страшно, ибо ни один сотрудник НКВД не сможет постоянно держать в памяти такое количество многозначных чисел. А вот эти гребанные нержавеющие скрепки — это для любого чекиста или сотрудника милиции, как красная тряпка для быка. Ну а весь этот кордебалет с гороскопами и водяными знаками…Кстати весьма несложная система. Можно даже сказать примитивная. Подделать легко. Если знать. А если не знаешь, как например британская разведка… Ни один из четырех паспортов в их купе не был оформлен в соответствии с требованиями… Что ж тут удивляться, что даже проводник с первого взгляда понял, что они иностранцы!

Что делать? Выпрыгнуть с поезда пока не поздно? Или ехать до конца? Пока, самое страшное преступление, которое они совершили — это незаконное пересечение границы с поддельными документами. На первый взгляд вполне достаточно для задержания и ареста. Но почему тогда их никто не трогает? Ведь арестовать могли уже на границе!

Растворимый кофе, кстати, был неплох. Чем-то напоминал «Порто-Рико».

— Эдмунд! Как Вам чай? — спросил Борис у Халдеева, чтобы хоть как-то отвлечься от нелегких раздумий.

— Чай неплох, но я думаю, что это показуха. Наверняка расфасовали «Липтон» в совдеповские пачки и пускают пыль в глаза иностранным гостям. Готов спорить, что в Иваново, мы дай бог если морковный увидим в продаже, — ухмыльнулся Халдеев. — кстати, скоро Минск. Там я думаю, мы увидим настоящую Россию, а не ту, что нам пытается в купе показать проводник.

Борис поморщился, но не стал спорить. Слишком застрял в детстве и юношеском максимализме этот Эдмунд, спорами его не убедишь. Такое лечится, увы, только серьезной жизненной встряской, суровым испытанием. Поэтому нервы лучше побречь, непосредственно до самого дела, наверняка и там, этот максималист-идеалист станет с ним спорить и пытаться учить подпольной работе…

Минск. Поезд «Советский экспресс».

Минск их встретил обычной вокзальной суетой и гомоном. Метались туда-сюда какие-то люди разных полов, возрастов, имущественного достатка, количества багажа. Всё как всегда. В России. Во Франции, Германии и Польше тоже была суета, но своя, специфическая. Да, пожалуй, есть отличия и очень сильные! Это как раз тот случай, когда размер действительно имеет значение. Но не полового члена, а государства. Сколько той Франции, Германии, Польши? Любое из этих государств можно проехать менее чем за сутки, а то и совсем за светлое время суток. И никакой французский крестьянин не отправится на рынок в другой конец Франции, а немецкий не поедет к родне через всю Германию. Только в России, в силу её огромных размеров, люди по двое-трое суток едут в поезде к месту сезонных заработков, или чтобы навестить родственников. При этом в дорогу берутся и продукты, и клетки с курами (наши вологодские несутся лучше астраханских, я золовке обещала!), и чемоданы, и саквояжи, и вещмешки, и узелки. Причем, если у европейца поездка воспринимается как серьезное событие, сродни посещению театра, то в России поездка — это еда вареных яичек, на разложенной газетке, чередующаяся со сном на досках, болтовней, лузганием семечек и пьянкой — то есть набор обычных и привычных мероприятий из повседневной жизни. Соответственно, никто в дорогу вечерние платья и смокинги не одевает. А если кто и одел, что-то приличное, то попав в вагон, первым делом от этого избавляется, достает традиционный русский национальный спортивный костюм «аддидас», ну а дальше — яички, колбаска, водочка, огурчики, разговоры…

— Вот она неумытая Россия! — с пафосом и торжественностью произнес Эдмунд, и с некоторой иронией посмотрел на Савинкова. Борис стиснул зубы. Как не вовремя этот щенок показывает свой гонор! Достал уже! Он что, считает себя, выше меня из-за того, что воспитывался за границей? Или считает себя иностранцем? Лучше бы за собой следил придурок! Стоять на перроне вокзала в советском Минске и курить папиросы «Дредноут», с надписью на мундштуке по-английски, тремя золотыми каемочками и силуэтом корабля. Осталось еще в руки взять английский флаг и размахивать им!

Внезапно в голове Савинкова зазвенел звоночек опасности. Что-то изменилось, но он не мог понять что именно. Расклад на перроне? Да нет, всё то же — несколько сотрудников НКВД в штатском, которые судя по их действиям, просто наблюдали за окружающими. Причем за всеми сразу. Обычная практика. Такие, как правило, цепляются взглядом за отклонения от норм в поведении и внешнем облике граждан. Поведение гардемаринов и Савинкова этих чекистов мало трогало. Вероятнее всего записали в разряд приезжих иностранцев. Но почему так тревожно? Справа! Какие-то звуки и движение. Борис напрягся и расстегнул пиджак, чтобы быстрее можно было добраться до браунинга во внутреннем кармане. Топот. Ритмичный и приближающийся. И народ перед перроном как-то озирается в ту же сторону и начинает расступаться. Чекистская облава? Но почему звуки приближаются только с одной стороны? Почему мороженица откатила тележку ближе к перрону, а не от него? Почему так спокойны люди? Даже тот парень в картузе, явно карманник, почему он никуда не торопится? Если это не облава, то что это? Правая рука Бориса потянулась от волнения к фляжке с коньяком, но достать последнюю, он не успел…

Вдоль перрона, в ногу, в колонну по три бежала группа из шестидесяти стройных девушек, одетых в коротенькие шортики с заниженной талией и чисто символические маечки, отличавшиеся от стандартных бюстгальтеров только тем, что они были сплошные и не имели застежек. У каждой из девушек на правом плече была стопка из трех железнодорожных шпал. Возглавляла колонну стройная русоволосая голубоглазая длинноногая барышня, которая одновременно являлась и запевалой:

— Вран-гель был боль-шой м… — дак! — пропела она звонким оперным голосом.

— Вран-гель был боль-шой м… — дак! — повторили хором, бегущие за ней девушки.

— Сбежал на За-пад, как ду-рак! — пропела длинноволосая.

— Сбежал на За-пад, как ду-рак! — повторили за ней остальные.

— Ста-лин есть наш ру-ле-вой!

— Ста-лин есть наш ру-ле-вой!

— За не-го сто-им го-рой!

— За не-го сто-им го-рой!

А дальше пошел второй, а за ним третий и четвертый куплет:

Черчилль Винни крокодил —

Самый главный из мудил!

А английский Чемберлен

Поломал свой грязный член…

Пан Пилсудский мудозвон

Выебал всю шляхту он

Кто живет в Варшаве счазз

Настоящий педераст…

Всю Варшаву обойдешь,

Мужика там не найдешь!

Знает Киев, Минск, Москва

Сталин-Крупская права!

Сторонний наблюдатель из будущего, наверняка бы заметил, что ритм и мотив песни пародирует голливудские фильмы об американской армии, но никто из присутствующих в будущем не был, поэтому, стоявший впереди Бориса, князь Эдмунд Халдеев тупо впал в полный ступор, из которого вышел только тогда, когда прилипшая к нижней губе тлеющая папироса, дотлела вместе с мундштуком до самой губы и начало немилосердно её жечь. За это время Савинков, охреневший от увиденного, чисто рефлекторно успел опорожнить поллитровую фляжку коньяка и очень удивлялся, что коньяк закончился.

— Ч-ч-ч-что это было? — задал князь вопрос всем окружающим.

— Студенческий шпалоукладческий стройотряд арфисток Минской музыкальной академической консерватории! — с нескрываемой гордостью ответил проводник. — Вы бы видели, как девушки железнодорожные костыли в пистолетную мишень швыряют с двадцати пяти метров или ударом ладони те же костыли в шпалы загоняют! А главная у них Сара Мехлис-Баратынская, племянница самого Льва Захаровича. Давеча третьего дня у нас тут затык вышел — маневровый сломался, а нужно было срочно грузовой состав расцепить из пятидесяти вагонов на две части по двадцать пять. Так наша Сарочка, уперлась ногами в два вагона, села на шпагат и расцепила состав!..

Когда поезд тронулся, Борис закрыл дверь в купе и достал бутылку водки. Своим попутчикам он пока не предлагал, ибо и у Эдмонда, и у Ивана и у Порфирия на лицо были все первичные признаки тяжелой умственной контузии.

Мдя… усмехнулся Борис, отхлебывая с горла «Смирновку», вот она и первая серьезная жизненная встряска для мальчиков, о которой ты так мечтал! Только, как бы не оказалось, что он нее им вытрясло все мозги. Интересно, у большевиков есть дома для умалишенных? Бутылка «Смирновки» вернула его психику на место, и, погружаясь в пьяное забытье, он успел заметить, что все его трое попутчиков по купе так и сидят с открытыми ртами и идиотскими выражениями лиц. А потом Борису снился страшный сон про русоволосую обнаженную шпалоукладчицу, которая играя что-то на арфе и напевая, скакала на нем верхом, и в этой скачке сжала его в порыве страсти своими бедрами так, что оторвала ему нижнюю часть туловища…От испуга Борис подскочил и ударился головой о верхнюю полку. В купе практически ничего не изменилось. Трое его подопечных все так же сидели и тупо смотрели в никуда. Эдмунд при этом тупо напевал:

— Всю Варшаву обойдешь,

Мужика там не найдешь!

Знает Киев, Минск, Москва

Сталин-Крупская права!

Уфф! Вроде начали мальчики выходить из аута! Нужно ускорить их приход в себя алкоголем!

СССР. Другой вагон поезда «Советский экспресс».

Рика Хам дер Маас задохнулась от чудовищной боли и не могла вымолвить ни звука. Ударившая Рику в солнечное сплетение полька грубо взяла ее за волосы, приподняла голову и насмешливо посмотрела в заплаканные глаза голландки.

— Нравится? — зашипела полька. — Не слышу! Нравится? Не слышу сучка!

Ещё один удар. Боль такая, что кажется будто тело разорвало пополам.

— Я задаю вопрос, а ты отвечаешь! — зашипела на ухо смеющаяся полька. — Ясно?

Рика кивнула.

— Отлично! Теперь вы наши рабыни! Попробуете жаловаться русским — скажем, что вы воровки и грабительницы — ограбили свой ювелирный салон. Ясно? И про рабство расскажем! Большевики не любят рабство!

Рика кивнула. Ей было больно, но она всё-таки осознала, что в Варшаве и её и Эльзу Дамм Вамвпопендамм, работавшую помощницей Рики, в первую очередь сочтут именно воровками, ограбившими собственную фирму.

— Отлично! Я говорю — ты безропотно выполняешь! То же и с моей сестрой! Понятно?

Рика кивнула.

— Умница! — оскалилась полька. — Сейчас мы это проверим! Катажина! Спускай товарку этой любительницы тюльпанов с верхней полки!

Дальше Гражина с сестрой применили к голландкам старый принцип — «разделяй и властвуй». Вначале Рика по их требованию несколько раз ударила свою подругу коленом в живот, потом Эльза Дамм Вамвпоендамм с таким же энтузиазмом избила свою подругу. Увы, но ограниченные размеры и плохая звукоизоляция купе не позволили провести работу в полном объеме, но начало было положено — голландки были сломлены и напуганы…

Глава 8

СССР. Иваново. Минет.

Наконец-то Иваново! Глубокая ночь. Перрон. Савинков достал карту города и расстелил на саквояже в свете уличного фонаря.

— Всё верно. Адрес этого поэта Александра Парижского — Улица Жертв Царских сатрапов дом 18. Здесь недалеко. Всех, кто спросит о нашем маршруте по дороге — отвечать, что мы идем вести переговоры о лесной концессии.

Темные улицы с кривыми дощатыми заборами, за которыми прячутся покосившиеся деревянные дома — обычная городская окраина. И деревья вдоль обочины, в свете Луны искажающие своими причудливыми тенями подлинный рельеф местности, из-за чего абсолютно ни хрена не видно — кочка впереди или яма. Суматошный лай собак, реагирующих как на любое движение, так и на лай товарок. Стрекот цикад.

Дом 18, несмотря на отсутствие уличного электрического освещения, они заметили издалека. Точнее сказать услышали по пьяным женским визгам, выкрикам и гитарным переборам.

— И это что, конспирация? — фыркнул Эдмунд. — Даже я, флотский офицер, ничего в этом деле не понимающий…

— Мой мальчик, — поспешил успокоить гардемарина Савинков, — я сам в шоке, но операцию готовила британская разведка, а она на сегодняшний день самая лучшая в мире! Так что не будем пока делать поспешных выводов. Лучше вспомни, какой там у нас пароль?

— У вас продается славянский шкаф?

— Правильно. А отзыв?

— Его купила три дня назад Эдита Пьеха. А если явка провалена, то: шкафа нет, но могу предложить двенадцать стульев!

— Молодец! Мальчики собрались! Внимательно по сторонам!

Последнее было лишнее. Ибо незадолго до того, Борис услышал, как кто-то из соседей Александра Парижского крыл последнего матом совершенно не обращая внимания на то, что у профессионального поэта чувствительная натура и тонкая душа, а у полковника Парижского, который выдавал себя за чувствительного поэта, мог быть на чердаке пулемет «Максим» с полным боекомплектом и отряд боевиков с «наганами» и бомбами.

А вот и калитка. Почтовый ящик с надписью «18». Не заперто. И дверь входная нараспашку. Пьяный гомон и гогот, звон посуды. Ага. А вот и застолье. Девять человек. Шестеро молодых людей и три пьяных барышни. Ноль внимания на вошедших. Никто из этой молодежи на полковника явно не тянул.

— Гкхе-Гкхе! Прошу прощения! Я могу видеть поэта Сашу Парижского?

— Я-я-я поэт! — отозвался один из сидящих, и неуверенно привстал из-за стола.

Это действительно был поэт. Всклоченная, засаленная и уже, наверное, месяц немытая шевелюра, мутный бессмысленный взгляд, жидкая козлиная бородка с такими же сопливыми усиками, и ноздри припудренные кокаином. Поэт! Стопудово! Тут нельзя ошибиться! Но вот, ни хрена он не полковник! И даже не пытается себя за него выдать!

— У ВАС ПРОДАЕТСЯ СЛАВЯНСКИЙ ШКАФ? — медленно и отчетливо произнес Борис.

— Шкаф? — поэт тупо посмотрел на собутыльников и начал блуждать взглядом по комнате.

— Может быть, стулья продаются? — покраснев, встрял Порфирий Голозадский.

— Стулья?

— Я знаю, вы, наверное, гарнитур Гамса ищете! — подскочила одна из девиц, и вышла из-за стола гораздо уверенней, чем поэт.

Борис напрягся, и быстро скосил глазами влево-вправо. Ничего! И чувство опасности молчит!

— Так его на прошлой неделе продавали на улице Революционных могильщиков дом пятнадцать. Инженер Бунш получил назначение в Москву и распродавал часть мебели. Его турок какой-то купил. Импозантный такой. В морской фуражке, полосатом костюме и ботинках оранжевого цвета. Остап Бендер-Берта-Мария-ибн-бей. Очень горячий мужчина! Оттуда, — девушка сделала загадочное лицо и кивнула многозначительно в сторону. — Боевой офицер. Гвардеец. Руководит подпольным «Союзом Лингамного орала». А я не поэт. Я бардесса! Элоиза Экстазная!

— М-м-мдя… — разочарованно протянул Савинков, поминая небо Лондона и желая тому, кто их сюда направил энергично убить себя головой об Тауэрский мост, — а что же всё-таки со шкафом?

— А с Эдитой Пьехой вы незнакомы? — проявил «находчивость» Порфирий.

Элоиза изобразила на своем миловидном личике, отягощенном избытком губной помады мыслительный процесс «вспомнить всё», и смешно так наморщила лобик, но не преуспела в плане работы головного мозга, и тряхнув выкрашенными в бело-рыжий цвет пергидрольными волосами, толкнула за плечо одну из двух девушек, продолжавших тупо сидеть за столом и глупо улыбаться:

— Слышь Луизетта! Эдиты Пьеху знаешь?

— Иди ты на ху…! — пьяно и категорично ответила рыжеволосая Луизетта и потянулась к бутылке с самогоном, но не удержалась и свалилась на грязный пол со стула, обнажив при этом белые незагорелые бедра, и пикантную деталь в виде веревки, намотанной выше колена.

— Тьфу, зараза! Говорила тебе — закусывай!

— Черт! Борис! Что делать-то будем? — начал паниковать Эдмунд.

Борис, если честно и сам был в ступоре, и мысленно проклинал уже всю хваленую английскую разведку в Сиднеем Рейли во главе. Вот же джентльмены япона-мать! Может они Иваново с другим городом перепутали?

— Ну а Сиднея Рейли вы знаете? — уже чисто с издевкой задал он вопрос Элоизе, видя, что от поэта ни правды, ни стихов не добьешься.

— Господи ты боже! — радостно воскликнула Элоиза и взмахнула руками, — Так так бы сразу и сказали, что вы английские шпиёны и приехали сюда по делу! Саша! Саша! — пергидрольная блондинка стала трясти накокаиненного поэта, — Саша очнись! К тебе из Лондона приехали!

— Из Парижа, — с дуру поправил Халдеев, и покраснел со стыда гуще, чем Порфирий Голозадский.

— О! Из Парижа! Я ведь благославлен Государем Императором Нашим! За стих «Белочка»! — очнулся поэт. — Хотите, почитаю? — и, никого не спрашивая, взгромоздился на стол:

— У шамана три руки!

Одноногий каннибал!

Кофе я хочу гляссе!

Белку в шкафе повстречал!

У шамана три ноги!

И затылка тоже три!

И на узел голова

Белка скачет прям на ней.

— Браво! Браво! — восторженно закричали члены и членки поэтического кружка и дружно захлопали в ладоши.

На этих аплодисментах поэт сник и вновь внезапно ушел в себя, при этом ушел так внезапно, что чуть было, не грохнулся со стола.

— Ой, Вы же с дороги! Устали небось и проголодались! — Элоиза заметалась по комнате, — помогите мне этих всех спать уложить, а я пока со стола уберу и по новой накрою.

— И куда укладывать? — засуетился баронет Голозадский.

— В комнату. Девчонок на кровать, а ребят на пол, на коврик рядком.

Получив таки осмысленную вводную, пусть и не от командира, гардемарины засуетились, помогая Элоизе. В ходе уборки помещения от тушек невменяемых членов поэтического кружка, девушка чесала языком как помелом, и Борис из этой словесной шелухи получил немало полезной информации. Так, например, еще двое недостающих по штату (до одиннадцати «офицеров» «по данным британской разведки») любителей поэзии обнаружились на чердаке, где они, тьфу, нежно любили друг друга. Тьфу, потому, что они были оба мужского пола. Третью барышню, с такой же веревкой на ноге, как и у пьяной Луизетты, звали Марианноритта, однако судя по ее говору, она скорее всего была Сарой или Дорой. Пятерых других поэтов звали: Миша, Гоша, Жора, Костя и Сережа. Их фамилии были несоответственно: Лондонский, Ливерпульский, Амстердамский, Берлинский и Лисабонский. Несоответственно, потому что Борис не смог запомнить. Ибо не хотел на тот момент. Зачем загаживать мозг ненужной информацией? Тушки пьяные мужские невменяемые — пять штук. Парочка же юных педерастов запоминалась очень легко Едрид и Мадрид.

Что несказанно удивило молодежь, но не удивило Савинкова, так это то, что Элоиза, севшая за стол повторно, и пившая наравне с гардемаринами, практически не опьянела, между тем, как мужчины, сидевшие за столом, уже порядочно окосели.

— Слушай, Элоиза! Как тебе удается не пьянеть? — отбросив свою гордость, решил спросить Эдмунд, ибо до сегодняшнего дня считал себя вторым по стойкости к спиртному после Савинкова.

— Так за день губной помады столько наешься, что потом пей не пей — ничего не помогает! — рассмеялась Элоиза.

— Губной помады? — изумился Эдмунд.

— Ты на коленки ее посмотри! — решил подсказать Борис.

— Коленки? А что коленки? В ажурных чулочках.

— Ага. А видишь, как запачканы?

— Ну, запачканы и что? — непонимающе буркнул Эдмунд.

— А то, что кто-то на границе утверждал, что в России нет минета!

— Элоиза, так ты в рот берешь? — искренне удивился Эдмунд и беспокойно заерзал, поглядывая то на коленки бардессы, то на губы, то на пышную грудь.

— Творчеством бардессы на жизнь не заработаешь, — пожала плечами Элоиза, — Зато каждый раз «новый вид из окна» и новые тактильные ощущения…

— А твои подруги? — покраснев, спросил юный баронет Голозадский, поняв, что с Элоизой шустрый князь Халдеев его явно обскакал.

— А! — Элоиза махнула рукой, — С них счас толку не будет. Они ж «подъездницы-стоячницы» и по-другому никак не умеют, да и в отрубе полном.

— «Подъездницы-стоячницы» — это как заинтересовался Эдмунд.

— Что значит как? — удивилась Элоиза. — Как обычно. Дают стоя в подъезде.

— Стоя? — Эдмунд подпрыгнул, — Это ж неудобно! Да и как?

— Господи! Какие вы еще дети! И чему вас там в вашей загранице учат, — бормоча эти слова, Элоиза выбралась из-за стола, достала из шкафчика кусок веревки, сделала на нем затягивающуюся петлю и затянула ее на левой ноге выше колена. — Смотри! — с этим обращением к Эдмунду, она медленно перекинула свободный конец веревки, тянущийся от затянутой петли, себе за спину через левое плечо. — Видишь? Смотри дальше! — висящий за спиной конец веревки она схватила правой рукой и медленно потянула. Эдмунд с детским изумлением увидел, как по мере того, как девушка тянула веревку, её левое колено, захваченное петлей, начинало подниматься вверх. Наконец оно полностью согнулось, и было притянуто к туловищу, а Элоиза осталась стоять только на правой ноге. — Ну? Понял?

Эдмунд, ничего не понял, что отразилось на его лице, осененном печатью недоумения с легким налетом собственной глупости, зато всё понял Порфирий:

— Млин! Это ж как бегучий такелаж на флоте!

Тут дошло и до Халдеева. Но он, поняв принцип «такелажа» так и не успокоился:

— А что, разве нельзя как-то по-другому — в постели что ли?

Элоиза пожала плечами:

— В постели — это значит в нэпманском квартале работать. А работать в нэпманском квартале — это значит две трети заработанного Колюне Сванидзе отдавать, и ещё бесплатно его гопоту обслуживать. А уголовнички у него такие, что могут и либо пером расписать, либо насмерть по пьяни зарезать. Лучше уж в фабричных кварталах работяг и чинуш обслуживать. Деньги конечно поменьше, зато из всех неприятностей — это комсомольскому патрулю попасться или этим чокнутым пионерам. Первые обычно налысо стригут, а эти пионеры блин крапивой охаживают спереди и сзади так, что потом неделю известным органом сидишь в тазу с водой, пока зуд не пройдет.

— А что же, Элоиза, милиция и чекисты бандитов не ловят? — искренне удивился Иван Эйсмонт.

— Ловят, когда те начинают в фабричных кварталах хулиганить. Причем чаще даже не ловят, а стреляют. А в нэпмановском квартале — тоже конечно суетятся, но так чтобы сильно. Лень тратить время на помощь классово чуждым элементам!

— То есть нэпмановский квартал, это что-то типа резервации для этих чуждых элементов? — очередной раз высказал мысль Порфирий, и Борис мысленно ему поаплодировал. Толковый парень! Быстро мыслит! Нужно это запомнить и использовать!

— Ну, вроде того, — пожала плечами Элоиза. — Им кстати, запрещают селиться в фабричных кварталах. Сразу милиция приезжает и выселяют.

— И в чем смысл? — удивился Эдмунд.

— Ну, — вновь вмешался Порфирий. — Смысл очень правильный. Во-первых, присутствие богача не раздражает гораздо более бедных соседей, во-вторых, компактное проживание позволяет лучше контролировать все сферы жизни проживающих — если поперся бедный в богатый квартал — это сразу бросается в глаза, если наоборот — аналогично. Да и производить аресты гораздо проще!

— Мальчики-и-и! — Элоиза зевнула. — Время позднее уже. Нужно ко сну готовиться. Дайте папироску что ли?

Эдмунд протянул пачку «Дредноута», а Порфирий галантно поднес горящую спичку. Элоиза затянулась, благословенно выпустила колечко дыма, и умиротворенно добавила:

— Чуть не забыла. Вы мальчики так на меня смотрели… Я конечно трудолюбивая, но не двужильная, так что тяните жребий или как-то по-другому решайте. Двум или трём, я, конечно же, как гостеприимная хозяйка, сосну перед сном и глубокий минет по самой полной программе сделаю, и с вашим командиром, — Элоиза кивнула в сторону Бориса, — спать лягу, но на большее не рассчитывайте. Да, те, кто на чердаке будут спать. Утреннюю зарю не провороньте! У нас в кружке среди парней дурацкая традиция — каждое утро, на заре, кто-то из них повеситься пытается. Ну, типа игра такая в непризнанного поэта… Вы уж не проспите и успейте из петли вытащить!..

СССР. Иваново. Голландский квартет.

В темноте звуки слышатся весьма отчетливо. До группы мужчин, столпившихся в свете фонаря на перроне было метров двадцать, но Гражина отчетливо расслышала:

— Всё верно. Адрес этого поэта Александра Парижского — Улица Жертв Царских сатрапов дом 18. Здесь недалеко…

Поэта Александра Парижского! Матка боска — это ведь та самая группа русских гардемаринов! Что делать? Искать официальный ночлег или попытаться проследить? А если всё начнется прямо сейчас и у них уже нет времени? Придется рискнуть! Чертовы голландки! Они могут всё испортить! Но убивать их сейчас очень шумно. Если только пригрозить им блеском стали стилетов… в лунном свете сталь блестит очень зловеще. Кажется, подействовало! По крайней мере, запуганные голландки, не имеющие опыта ночной пешей ходьбы по русским буеракам, производили шума гораздо меньше, чем две дюжины русских гардемаринов.

Но что делать дальше? Русские, похоже что решили остаться на ночлег. А они? Куковать вчетвером до утра посреди улицы? Нелепо! Взгляд Гражины заскользил по ночной улице. Ага. Там за домами метрах в пятидесяти блеснула гладь реки. Река. Окраина города. Почти сельский дом. Баня! Должна быть баня, в которой можно будет заночевать, если она не натоплена к приезду гостей. Из этой же бани можно будет наблюдать за домом, хотя вряд ли русские куда-то отсюда до утра уйдут — судя по звукам доносящимся из дома поэта Парижского, все новоприбывшие присоединились к пьяной и по всей видимости очень поэтической вечеринке.

Забор был чисто символическим и не представлял преграды для девушек. Далее — классически — огородом. На удивление Гражины, баня оказалась достаточно большой и достаточно новой — стандартной десятиместной «деревенской», образца 1920 года. По всей видимости, её топили днём, ибо в бане ещё оставалось тепло, да и в баке ещё была относительно тёплая вода. Не меньше обрадовали Гражину и заросли крапивы, которые росли на тропинке, ведущей от бани, вдоль реки к небольшому лодочному причалу. Саквояж с драгоценностями, они с сестрой решили спрятать на самом видном месте — под деревянной лестницей, ведущей в сени бани. Нелепо и глупо? Но именно там ищут в самую последнюю очередь, да и забирать их легко в случае внезапного бегства.

После решения задачи с организацией «схрона» польки решили довести обработку голландок до логического завершения. Сёстры не знали, какую траву любят курить голландские девушки, но знали о воспитательных свойствах многофункционального растения, именуемого крапивой. После часового массажа пленных голландок побегами данного растения, они не только изменили цвет своей кожи с белоснежного на красный, но и стали, что называется шелковыми и послушными. Потом правда примерно полчаса пришлось отмывать их от слёз и соплей, но это того стоило — представительницы модельного агентства сломались. И ещё бы им не сломаться, если их нежнейшую европейскую цивилизованную кожу почти по всему телу промассировали жгучей крапивой! Даже, в самых, что ни есть интимных местах.

Ну а после трудов праведных — как не помыться то? Тем более, что и вода есть, и с дороги устали! Жалко, конечно же, что затопить по настоящему нельзя было, чтоб с парком и веничками, но и так было вполне. Благо и коньячок ещё был — незадолго до выхода, Катажина приобрела ещё четыре бутылочки. Пили правда, во избежание ночных визитеров на чердаке. Там и спать улеглись.

СССР. Иваново. Кунилингус судьбы.

Утро для Бориса началось не с первых петухов, а с похмельного синдрома — ему, как руководителю всего мероприятия и командиру отряда дали отоспаться. Что удалось достаточно неплохо, благодаря наличию молодого симпатичного тела вместе с ним под одеялом. Тем более, что тело это достаточно успешно и умело провело набор весьма нехитрых, но весьма интимных операций с отдельными частями и органами его тела. Так что из всех неудобств остался только тот самый синдром, вызванный очевидно недостаточно качественной очисткой местного самогона.

Впрочем, Элоиза, уже прописавшаяся в их отряде в роли нештатного знатока местной флоры и фауны, объяснила, что все дело как раз таки в этой местной флоре, которую совершенно неправильно использует местная фауна.

— Эти уроды торговцы Горбачевы на фильтрах-маслоотбойниках экономят. Дескать, для уменьшения габаритов аппарата, — возмутилась девушка. — Да и мальчики сплоховали. Лениво им было сто метров до магазина пройти и купить за те же деньги нормальной хорошей «шелкопрядовки». Решили блин в сельских поэтов поиграть, очередной смены ощущений захотелось. Нет, уж если сельская пастораль нужна, так взяли бы «льняную». Идиоты блин.

— А может дело в исходном сырье? — предположил Порфирий. — Из чего самогон?

— Что значит из чего? — брови Элоизы взметнулись вверх, — из льна разумеется!

— Из льна? — поперхнулся Эдмунд, и его лицо стало приобретать зеленоватый оттенок.

— Конечно! Специальный аэробный процесс с участием бактерий, для удаления пектиновых веществ из льна.

— Подождите-ка Элоиза! — изумился Порфирий, — Вы хотите казать, что лён содержит пектин, который есть в мармеладе?

— Конечно! — улыбнулась Элоиза, — а откуда он, по-вашему, берется в мармеладе? Кстати я читала, что в Америке его даже в майонез добавляют.

— А «шелкопрядовка», её, что же из шёлка делают?

— Не совсем. Отходы шелкового производства и торф. Первые идут как закваска или дрожжи. Для их производства используют раствор серицина, вымываемый из коконов и плесень, которая на этих коконах образуется.

— Господи ты Боже! — Эдмунд с зелёным лицом выскочил из-за стола и выбежал во двор, где, судя по доносившимся оттуда звукам, пытался выйти на голосовую связь с Ихтиандром.

— Перебрал вчера мальчик…, - пробормотала Элоиза с искренним сочувствием.

— Да нет, — возразил Порфирий. — Просто Эдмунд из тех, кто считает, что булки растут на деревьях. Но я, честно говоря, не понимаю, как можно пить самогон из торфа. Я даже представить себе не могу, как он выглядит!

Элоиза весело фыркнула, вылезла из-за стола, подошла к шкафчику на стене кухни и извлекла оттуда бутылку.

— Пробуйте, Порфирий! — улыбнулась девушка, наплескав в стакан примерно на три пальца янтарной жидкости.

— Только глоток, а не стакан! — вмешался Борис. День ещё только начался!

Порфирий взял в руки стакан, с некоторой, явно выраженной недоверчивостью понюхал, удивленно вскинул брови и сделал глоток. Секунд тридцать сидел, прислушиваясь к ощущениям, а потом с недоумением изрек:

— Вообще-то это хороший шотландский виски! Элоиза, Вы, часом, бутылки не перепутали?

— Ха! — фыркнула девушка, тряхнув пергидрольными волосами, — а из чего по Вашему, Порфирий, шотландцы делают виски?

— Ну, из солода и ячменя, наверное, — попытался высказать свое мнение Порфирий.

— Ага, Вы ещё скажите из скорлупы орехов ливанского кедра или листьев эльфийского мелорна, — засмеялась Элоиза, демонстрируя белоснежные ровные зубки, — виски стал известен всему миру после того, как англичане научились производить его в промышленном масштабе, как побочный продукт при полукоксовании угля.

— Элоиза, Вы, шутите? — изумился, на этот раз уже сам Борис.

— Если бы я шутила, то сказала бы, что переживая от холода погнали виски из солода, — улыбнулась Элоиза.

Борис не выдержал, и взял в руки стакан. Понюхал. Похоже. Попробовал на язык. Похоже. Сделал глоток и прислушался к ощущениям. Чёрт! А ведь виски это! И, как бы не самых-самых королевских сортов. Лет пятьдесят выдержки не меньше!

— Ну и? Что скажет командир английских шпионов? — насмешливо спросила девушка.

— Охуеть! Извините Элоиза! Но именно охееть!

— Эдмунд! Эдмунд кончай блевать! Виски будешь? — закричал Иван Эйсмонт, подмигнув всем присутствующим.

Эдмунд, судя по чуточку посвежевшему лицу, сумевший пообщаться с и с природой, и с рыбочеловеком, неосторожно прибежал на зов и допил остаток того, что было в стакане.

— Ну как? — с непроницаемым лицом спросил Иван.

— Божественно! — улыбнулся Халдеев, и всем окружающим было видно, как буквально за минуту лицо Эдмунда из бледно-зеленого стало розовым и пышущим здоровье.

— Угу. Только вот наша Элоиза утверждает, что это виски гнали из шёлка и торфа! — рассмеялся Иван.

— НЕ ВЕРЮ! — категорично возразил юный князь.

— Это Ваше право Эдмунд! Хотите — верьте, хотите — не верьте, — ответила девушка.

— Все споры вечером, — категорично решил Савинков. — А сейчас работаем по делу. Завтракаем и навещаем другие адреса. Все не пойдём, чтобы не привлекать внимания. Я, Халдеев, Эйсмонт, Голозадовский. Остальные остаются здесь, не высовываются и помогают с обедом и ужином. Элоиза! Что нужно ещё помочь по хозяйству?

Минетчица-бардесса пожала плечами:

— Ну, помочь продукты с рынка и магазина принести, но это вечером. Воды и дров для бани, если хотите вечерком. Да… тут ещё такое дело…, - Элоиза как-то замялась, и покраснела, — хотя, наверное, лучше не рисковать…

— Что за дело? — решил уточнить Порфирий, которому явно нравилась девушка, и не только, как специалистка по минетам.

— Да… есть в общем один урод… паспорт ему одолжила для организации «мёртвых душ» на предприятии. Денег обещал. Ни денег, ни паспорта. А сама я к нему соваться боюсь, прибьет ещё.

— И что за урод?

— Да нэпман один! Савик Шустер! У него теперь и машина большая, и даже мордовороты в охране. Живёт в нэпмановском квартале, на улице Революционного Правдовеликомученика Владимира Познера, дом четыре.

— Разберемся, — сухо сказал Борис…

Завтрак прошёл в тёплой, дружеской и несколько спешной обстановке. Элоиза напропалую тараторила с набитым ртом, но, несмотря на это, Савинков добавил ещё немного полезной информации в копилку. Все поэты мужеска пола работали на шелкопрядильной фабрике номер восемь имени Ларисы Рейснер учетчиками шелковых коконов.

В первой половине дня Борис с гардемаринами намеревался посетить текстильные и швейные фабрики под руководством графини Царнавской Инессы Адольфовны, на которых бесстрашные барышни-монархистки на виду у большевистского «чека» шили военную форму и снаряжение для будущей армии восстания. Проживала графиня на улице Девственниц-Физкультурниц в доме номер восемь на другой окраине города.

Своевременный «выход в свет» был сорван Эдмундом. Неугомонный князь, с некняжеской фамилией, решил таки продолжать гнуть свою «партийную линию». Покопавшись в своем дорожном сидоре из крокодильей кожи (производства египетской фирмы «Хеопс-фараон-ЛТД») он извлек оттуда жестяную коробочку и подошел с ней к Элоизе.

— Прелестная Элоиза! — ехидно улыбаясь, начал Халдеев, — угадаете, что у меня там?

Элоиза фыркнула, наклонила голову набок и с какой-то снисходительностью посмотрела вначале на Халдеева, а потом на коробку:

— Открывать-то можно? Или хотя бы потрясти?

— Конечно можно! И можно даже попробовать то, что внутри! — снисходительно улыбнулся Эдмунд, открывая коробку.

Элоиза заглянула вовнутрь и извлекла оттуда гроздь сушеного винограда.

— И что тут сложного? — удивилась она.

— То есть ты можешь сказать что это? — искренне изумился Халдеев.

— Конечно! — улыбнулась девушка. — Поспорим?

— А что ставишь на кон? — оживился князь.

— Что умею — минет. А ты что ставишь?

— Я?

— Что такое кунилингус знаешь? — лукаво сощурилась девушка. — Давай, мой минет против твоего кунилингуса!

— По рукам! — согласился князь, протягивая девушке руку. — Голозадский разбей!

— И? — нетерпеливо затанцевал Эдмунд, вокруг Элоизы.

Девушка оторвала вяленую ягодку, повертела в руках, лизнула, хмыкнула:

— Масло сверху — похоже, что прованский бренноль. Для «малаги» испанцы обычно «хуйле доливу» используют, а «султанину» южные штатники обычно хлопчатниковым маслом покрывают. В общем, это «соски Орлеанской целки», или как официально их называют «пальчики Жанны» или «дамские пальчики». Изюм из ягод сорта Шардоне.

— Ты знаешь, что такое изюм? — изумленный князь плюхнулся на табурет.

— Конечно! — рассмеялась девушка. — Тебе про что рассказать? Про коринку? Розаки? Кишмиш? Автоби, элеми, сояги, вассаргу, абджет?

— Про абздец пожалуйста! — встрял в разговор баронет Голозадский.

— Не абздец, а абджет, — укорила его Элоиза, — это способприготовления винограда, при котором происходит сушка на солнце винограда после погружения его или обварки в кипящем растворе поташа или, смеси поташа и извести. Обварка в известково-щелочном растворе применяется при получении сортов гермиан, сабза. Обвариванием в щелоке достигается образование мельчайших трещин на кожице винограда, что ускоряет сушку…

— Спасибо, за пространную экскурсию, милая Элоиза, — произнес Иван Эйсмонт, ехидно улыбаясь и посматривая на Халдеева, — но меня например больше интересует ответ нашего князя на вопрос о том, знает ли наш князь о том, что такое кунилингус, и не случится ли с ним сейчас очередной абздец плавно переходящий в кабздец…

— Э-э-э-то что мне сейчас делать? — подпрыгнул князь.

— И здесь, князь! — категорически отрезал Борис Савинков. — Это единственный способ заставить вас думать, чтобы удержать вас же от следующей вашей же глупости.

— З-з-д-д-десь?

— Да, заодно и просветите тех присутствующих, кому незнакомо высокое искусство кунилингуса…

— Это судьба, Эдмунд! — с непроницаемым лицом прокомментировал слова Бориса Иван…

Как выяснилось чуть позже, в искусстве кунилингуса, князь Халдеев разбирался еще хуже, чем в сортах изюма. По крайней мере, в сравнении с бардессой Элоизой, которой пришлось не только испытать на себе данное явление, но руководить действиями князя вслух, дабы получить от производимого кунилингуса необходимое удовольствие.

СССР. Иваново. Баня известного поэта.

Натренированное тело Гражины разбудило ее мозг с первыми петухами. Никакого активного движения в контролируемом доме она не обнаружила, поэтому оделась не спеша. Темно-зеленое муслиновое трико, мягкие туфли-мокасины и темно-зеленая трикотажная блузка. Не ниндзя конечно, но и бегать по огородам России в деловом костюме или в шелковом платье было бы ещё нелепо. На крышу она забралась без особых проблем, а вот там чуть было и не спалилась при попытке проникнуть на чердак — спящих пьяных гардемаринов она не боялась, а вот пьяный идиот, надумавший поутру повесится, чуть было не вызвал её внезапное падение с крыши, вот же придурок! Хорошо хоть удержалась в последний момент, а потом бочком, бочком, на тыльную сторону крыши, а оттуда в заросли малины.

Плохо, что не удалось услышать весь разговор, но суть происходящего она уловила. Савинков с охраной и местной девицей идут в город, а остальные остаются здесь. Что делать? Идти за Савинковым и компанией? Слишком заметны они будут в чужом городе! Может просто подождать их здесь? Ведь судя по разговору русские собираются сделать этот дом своей временной базой. Да и нет времени изображать торговок голландскими коньками — слишком уж стали накручиваться события! А если внедриться к этим гардемаринам? Чтобы контролировать происходящее уже изнутри и так сказать на острие атаки? Мысль! Только вот нужна легенда!

СССР. Иваново. Девственныые мазохистки-монархистки.

По адресу: улица Девственниц-Физкультурниц, дом восемь, располагался двухэтажный особняк с небольшим садом и хозяйственными постройками. Борис скомандовал своим компаньонам, чтобы те притормозили и достали оружие.

— Пароль: «Вы черная моль?», отзыв: «Нет, я Летучая мышь!», — подсказал Савинкову Халдеев. — В случае провала отзыв: «Я дочь камердинера».

— Отлично. Идем потихоньку. Голозадский и Эйсмонт на стреме, мы с князем подходим к двери, — Борис заученными движениями проверил «браунинг» во внутреннем кармане меланжевого пиджака, и поправил галстук-бабочку. — Двинули.

— Хм….- взгляд Савинкова уперся в надпись на табличке украшавшей забор у калитки. — «Интернат слабоумных девственниц-златошвеек «Графомилка». ДиректорЪ гр. Царнавская Инесса Адольфовна». Охренеть. Алкоголики-поэты и блаженные целки — ударная сила монархического подполья… Ладно, стучу в дверь, — Борис взялся за массивное кольцо из кованного железа.

Секунд двадцать ничего не происходило, очень насторожило полное отсутствие каких-либо следов жизнедеятельности собаки в виде собачьего лая, однако потом из расположенного рядом с особняком большого сооружения, напоминающего конюшню, вышла фигуристая рыжеволосая женщина лет тридцати в немыслимо короткой черной шелковой юбке, открывающей всем окружающим весьма стройные и загорелые и обольстительные длинные ноги. Её тесная полупрозрачная белая шелковая блузка подчеркивала и соблазнительные округлости и демонстрировала окружающим наличие под ней кружевного бюстгальтера. Яркой каплей алел на груди молодой женщины какой-то значок. Цокая пятидюймовыми стальными хромированными каблучками по вымощенной шестиугольной диабазовой плиткой дорожке, она грациозной летящей походкой подошла к калитке и распахнула её. Борис отметил, про себя, что калитка распахнулась бесшумно — петли были смазаны. Причем оружейной смазкой.

— Директор Интерната слабоумных девственниц-златошвеек «Графомилка». Графиня Царнавская Инесса Адольфовна. Чем обязана? — официально представилась графиня.

— Вы чёрная моль? — произнес условленный пароль Халдеев.

— А вы часом не долбоёб, гражданин? — сверкнув фиалковыми глазищами огрызнулась графиня.

От ответа рыжеволосой Халдеев опешил, покраснел, потерял дар речи и следующий вопрос задал Борис:

— В-в-вы, сударыня, Летучая мышь?

— Угу, — усмехнулась графиня, — еще обзовите меня мышью белой! Что надо?

— Дочь камердинера? Камергера? Институтка? — в отчаянии продолжил Халдеев задавать вопросы.

— Тьфу, блин, — фыркнула Инесса. — Так вы от этих мудаков из Парижа, которые считают, что парча должна быть саржевого плетения с канителью в качестве основы? Что на этот раз вашим потребовалось? Имейте ввиду, все работы по гобеленам оформлять будем официально со всеми соответствующими бумагами, ибо мне нафиг не нужно, чтобы меня имели публично на партсобрании за утаивание истинных размеров партийных взносов! Ладно, проходите в дом и подождите там. У меня в конюшне неоконченное дело на полчаса — подождете, попьете чаю, покурите свой парижский бамбук.

— Помощь нужна? — спросил Борис вполне искренне. Савинкова абсолютно не удивил и второй провал в их миссии. Да, ещё один миф разбился, ну и что с того? Может это и к лучшему! В данный момент перед Борисом стояла молодая, соблазнительная женщина, на которую он, что называется запал с ходу, и провал миссии его радовал гораздо больше, чем её успешное осуществление.

— Помощь? — графиня вскинула брови и критически посмотрела на четверку гостей. — Пожалуй, нужна, но при условии, что вы не будете задавать мне лишних вопросов, и не будете мешать мне. Обещаете?

— Да, — ответил Борис за всех. — А что требуется?

— Ну-у-у, — Инесса загадочно улыбнулась и деланно закатила свои глазища к небу, — речь идёт об истинно дворянском времяпровождении, поэтому ничего предрассудительного. Ваша дворянская и офицерская честь не пострадают. Обычное и банальное и очень благородное и исключительно дворянское занятие — будем пороть девок на конюшне.

— Пороть девок? — изумился Эдмунд. — Графиня, вы шутите?

— Нет, блин, мы им будем кунилингус делать! — рассмеялась графиня. — Молодой человек, вы часом не идиот?

— Но как-с?

— Как? Известно как — кнутом.

— Но позвольте-с, графиня, это же женщины, как можно-с?

— Не просто можно, а еще и нужно! Если вы не поняли, то я поясню — девочки достались мне в семнадцатом году. Большевикам потребовалось здание для штаба восстания, и они заняли Смольный. А в Смольном, по приказу Временного Правительства воспитывались новые гимназистки, по новым подлинно демократическим и антимонархическим правилам, разработанным лично Александром Федоровичем Керенским. Девушек пороли в подвалах по любому поводу, из-за чего у них возникли серьезные психические расстройства. Они не могут жить без порки. Порка доставляет им удовольствие и стимулирует их. Если их не выпороть, то у них возникают мысли, что они что-то делают не так, и они начинают склоняться к мыслям о суициде. Им внушили мысль, что порка это благо, которое им принесла демократия.

— Охуеть! — вырвалось у Порфирия Голозадского. — Извините графиня.

— Ничего страшного, — отмахнулась Инесса. — Главное, что вы поняли, в чем проблема. Кстати, после порки, они вполне нормальные девушки.

— И как на это смотрят большевики?

— Большевики и поручили мне судьбу несчастных.

— То есть большевики знают об этом? — изумился баронет.

— Конечно, знают! Я ведь регулярно отчитываюсь на партсобраниях о состоянии своих подопечных с семнадцатого года, — Инесса с гордостью указала на свой партийный значок на белоснежной блузке.

— В-в-вы член партии? — изумился Халдеев.

— Нет, блин, я её мозг! Да, Я БОЛЬШЕВИЧКА! С семнадцатого года! И руководство партии большевиков знает о том, что я регулярно произвожу порку девок. Так вы будете помогать? Или будете скромно стоять в сторонке и гонять руками свои яйца в штанах? Мы уже пришли, кстати!

Конюшня встретила наших героев интимным полумраком, всхрапывающими конями и лошадьми, запахом конских каштанов и сена, а также семнадцатью молодыми очаровательными девушками одетыми в костюмы горничных — темно-коричневые меланжевые платья и белые переднички. Девушки стояли в одну шеренгу по росту.

— Анета, Аннета, Анетта, Аннетта, Луиза, Луизетта, Луиззета, Луиззетта, Аликс, Алликс, Ффрося, Фросся, Фрросся, Фёкла, Пелагея, Параша, Парашка, — представила графиня своих подопечных. — Сейчас они по моей команде разденутся, а потом господа, вы поможете мне их привязать за руки в одну шеренгу к той балке вдоль стены.

— Господи! — взмолился Халдеев, — Раскажи кому в Париже, что я, гардемарин Российского Императорского Флота…

— Не вешать нос гардемарины, и уберите свои сопли! — категорично отрезала графиня. — Увы, но это жизненная необходимость. Борьба с тяжелым наследием рассейской буржуазной демократии и Учредительного собрания. Равняйсь!

Девушки чётко, по-военному, выполнили команду графини.

— Смирно! Фартуки долой!

Семнадцать девушек сняли с себя фартуки и бросили на землю.

— Платья долой!

Девушки синхронно сняли платья, и взору Савинкова и трех гардемаринов предстали семнадцать обольстительных загорелых, стройных и фигуристых фигурок при полном отсутствии нижнего белья.

— Три шага вперед, шагом марш! Поднять руки вверх!

Шеренга девушек выполнила команду Инессы и замерла у стены с поднятыми руками. Графиня сняла со стены висевшую охапку вожжей, и поделила между гардемаринами и Савинковым:

— Каждый из вас вяжет по три девочки, как вязать, я сейчас покажу.

Быстрее всех с поставленной задачей справился Порфирий Голозадский, медленнее был, как всегда князь Халдеев, которому пришлось перевязывать двух девушек заново.

— Порка традиционно производится под песню Брутильды Кшесинской «Упоительные вечера». Она была любовницей самого Керенского и дочкой небезызвестной балерины Матильды Кшесинской.

— А отцом ее кто был? — проявил естественную любознательность баронет.

— Сам Керенский и был, — рассмеялась графиня. — Она воспитывалась в его семье и спала с семи лет вначале с Керенским-папашей, а потом в двенадцать лет её отодрал и будущий светоч расейской демократии.

Графиня крутанула ручку патефона и поставила иглу на пластинку. В конюшне полилась песня:

Раздвинулись ноги широко,

Пред Думой смолянки стоят…

Подвергнутся порке публичной

Чтоб счастливым был демократ…

А затем графиня взяла кнут, и начала совершенно по-настоящему наносить удары кнутом по спинам и ягодицам девушек. Била она очень сильно — после каждого удара на коже девушек вспухали багровые полосы, а кое-где и сочилась кровь. Девушки кричали от боли и выкрикивали:

— Мы счастливы! Мы счастливы! Демократия! Соборность!

Отвесив каждой из несчастных по двадцать ударов кнутом, графиня прекратила порку и попросила присутствующих помочь ей в отвязывании рук девушек. После чего всё последовало в обратном порядке:

— Равняйсь! Смирно! Кру-гом! К месту раздевания три шага вперед, шагом марш! Сорок пять секунд одеться!

Когда девушки оделись, графиня скомандовала и вывела их из конюшни, после чего прокричала:

— Пятнадцать минут на книксены, кадриль, гамадриль, мазурку и мазутку!

Девушки, стоявшие одной шеренгой, рассчитались на первый-второй, а затем, разбившись на две шеренги стали, словно заводные куклы, синхронно совершать книксены, реверансы и танцевальные движения. Затем, через пятнадцать минут сами выстроились в одну шеренгу.

— Приступить к работам по хозяйству! Накрыть стол! — скомандовала графиня, и обернувшись к гостям добавила:

— И так каждое утро! Минут через пять они станут нормальными девчонками. С ними можно будет нормально разговаривать и общаться. Кстати, чай у меня с ежевичным джемом, морошковым вареньем и архангельскими козюльками.

— Ко…что? Козюльками? — ошарашено переспросил Халдеев. — Из носа????

— Нет, блин из жопы! — огрызнулась хозяйка. — Это вы там в своём Париже привыкли всякую дрянь жрать типа кошек и лягушек, а мы тут всё по-старинке питаемся — хлебом, молоком да мёдом.

— Инесса Адольфовна! — вмешался Борис. — У ребят было трудное детство, и трудная юность. Они ведь в Африке воспитывались.

— Не в Африке, а в Бизерте! — перебил Савинкова Халдеев.

— А Бизерта, это что же не Африка?

— А разве она не Франции принадлежит?

— Угу, — улыбнулась графиня. — Не ходите дети во Францию гулять! Во Франции гориллы, во Франции большие, злые крокодилы… Впрочем, чай дело добровольное.

— А я не откажусь от чая! — напросился Борис, пялясь, то на полупрозрачную блузку графини, то на загорелые стройные ноги графини.

— Скажите графиня, а почему у ваших воспитанниц такие странные имена? — поинтересовался Порфирий, когда они уселись за стол на веранде усадьбы графини.

— Девочек, несмотря на их несовершеннолетие, переименовали в соответствии с календарем демократических великомучениц и правозащитниц. Но это поправимо. На неделе девочкам должны выдать паспорта, им ведь месяц назад уже исполнилось восемнадцать лет, поэтому появится возможность их переименовать, да они и сами этого хотят. Кстати, вы так и не сказали о цели своего визита.

— Гкхм…,- Савинков закашлялся. — Дело в том, Инесса Адольфовна, что в Париже считают вас убежденной монархисткой и нас прислали помочь вам в организации монархического переворота в России.

— А-а-а! — несколько удивилась Инесса. — Это что-то новенькое! Хотя и не так пикантно, как на прошлой неделе. Там был такой идиотизм, что просто обхохочешься. Приехали какие-то снобы из Лондона и, называя меня почему-то Александрой Федоровной, стали уговаривать вместе с дочерьми, мужем и цесаревичем переехать в Лондон. Это было до обеда. А после обеда приехали лягушатники и стали требовать от меня возврата царских долгов. Угрожали, что если я их не отдам, то они выдадут моё местопребывание большевикам. И никак ведь не смогла уверить этих идиотов, что я даже близко не похожа на покойную «гессенскую муху». Так их мои девочки на конюшне и запороли насмерть.

— Господи! — вздрогнул Эдмунд, чуть не расплескав на себя чай. — Вы заставили эти небесные создания лишать людей жизни?

— Заставила? — Инесса вскинула вверх брови, и демонстративно откинувшись в плетеном кресле, и перебросив чисто по «шэрон-стоуновски» ногу за ногу. — Помилуйте, милый Эдмунд! Я никогда не заставляю своих воспитанниц! Они очень трудолюбивые и настырные! Всегда идут до конца. Я ведь воспитываю из них советских девушек! В конце концов, эти заезжие европейцы сами виноваты — незачем было угрожать и всякие непотребные слова произносить… Борис, но что же, в Париже совсем в руководстве эмиграции одни идиоты остались? Нет, я, конечно же понимаю, что мои ноги сводят мужчин с ума, но зачем же сказки про меня сочинять? Они же сами приезжали из Парижа, и целую неделю спорили со мной по поводу того, что в хоругвях основа, а что утка, и какое должно быть плетение — горденаплевое или саржевое. Нет, ну какая все же дурь! Моанрхисткий заговор в Иваново! — графиня встала с кресла и стала расхаживать по веранде так, что Борису и гардемаринам стали видны из-под мини-юбки Царнавской шелковые кружевные трусики с серпами и молотами в качестве кружевного узора.

— Гкхм… графиня, у вас действительно умопомрачительные ноги, и они действительно сводят мужчин с ума! Вы не пробовали носить юбку подлиннее?

— Подлиннее? — Инесса развернулась на месте и с изумлением посмотрела на Савинкова. — Вы шутите Борис? Я же член партии большевиков и не имею права носить длинные юбки! Партия мне оказала высокое доверие — демонстрировать достижения социализма окружающим, а я? Буду прятать ноги от окружающих, исходя из каких-то меркантильных, шкурнических буржуазных интересов? Я, между прочим, в штурме Перекопа участвовала! И под Царьградом оборону держала! Меня Иосиф Виссарионович за меткую стрельбу именным «маузером» наградил!

— Успокойтесь Инесса Адольфовна! Я, правда, не хотел вас обидеть! Я не знал, что в России так всё строго.

— Ладно, Борис! Замяли, забыли. Раз у меня в гостях вменяемые и адекватные гости из Парижа, то я хотела бы поинтересоваться: найдутся ли в эмигрантской среде семнадцать молодых людей, которые будут готовы связать свою дальнейшую жизнь с моими воспитанницами и проживанием в СССР?

— Ну, я так думаю, что найдутся, — искренне ответил Борис. — Ваши воспитанницы прелестны и весьма обаятельны… если не знать некоторых подробностей…

— В том то и дело Борис, что им придется знать и подробности и более того, в течение двух-трех лет пороть своих избранниц плетью. По-другому девушкам не излечиться от того, что им внушила расейская демократия и Учредительное собрание. К сожалению, для излечения девушкам нужны именно «старорежимные» по воспитанию молодые люди.

— И как сильно пороть графиня? — спросил Эдмунд и залился краской.

— Ну что вы сударь, прям как какой-то извращенец! Вы ведь не маркиз де Сад какой-нибудь! — возмутилась графиня. — Задача мужчины в данном случае, доказать, что мужская ласка лучше порки в системе поощрений, и гораздо приятнее в ощущениях! Больше времени в постели, меньше на конюшне. Постепенно девушки отвыкнут от порки и станут воспринимать наши советские, социалистические ценности — грамоты, благодарности, переходящие знамена…

— Я поговорю с ребятами…, - Эдмунд отвёл глаза, чтобы не пялится на кружевные трусики Царнавской, — если разрешите, то мы завтра можем заглянуть.

— И сколько ребят? — поинтересовалась Инесса.

— Двадцать пять.

— Отлично! Кстати, вы сам город хоть смотрели, или как приехали, так начали в заговорщиков играть?

— Скорее второе, чем первое, — усмехнулся Савинков.

— Дайте угадаю… — Царнавская задумалась, — А часом художники-мудодвижники в вашем монархической экскурсии не значатся?

Борис поперхнулся:

— Вы и про Казимира Флаконова-Кончиньского знаете?…

СССР. Иваново. Творческие члены или члены творчества?

Согласно разведанным, подтвержденным графиней Царнавской, общество Ивановской школы художников-мудодвижников (численностью 18 человек) руководимое Казимиром Флаконовым-Кончиньским, располагалось на окраине города по адресу улица Пролетарских Умалишенных дом три. Пароль при встрече был следующим: «У вас проживает Наполеон?». Отзыв — «Да, в одной палате с прокурором!». Отзыв в случае провала явки: «Нет, его вчера выписали!». Собственно говоря, пароль Бориса интересовал меньше всего, ибо уже в двух случаях во время выполнения миссии он так и не сработал, и была стойкая уверенность, что не сработает он и на третьей явке.

Предложение графини отвезти их по адресу на личном авто, Савинков отвергать не стал. Во-первых, он запал на эту женщину. Запал настолько, что его абсолютно не смущало, что графиня Царнавская — член ВКП (б). Ну и что с того? Ради такой женщины и он Савинков, станет членом партии, тем более, что опыт есть. Он уже был членом. Партии эсеров. Борьба? С кем и с чем? Ради чего? Ради светлого будущего? А каким он Борис видит это самое светлое будущее? А видит он его очень чётко! В постели с графиней! И с этой постели почему-то никак не просматривается ни Учредительное собрание, ни соборность Расеи или её народа богоносца. Кстати, что это за хрень — народ-богоносец? Загорелые стройные ноги Инессы Царнавской — вещь и эстетически приятная и вполне осязаемая, а народ-богоносец? Ах, да, было ещё и во-вторых! Во-вторых, добираться на авто было быстрее чем пешком. Да и безопаснее ехать в большевистском городе в обществе члена партии большевиков, чем перемещаться пешком и щеголять перед окружающими полным незнанием местных реалий.

Чутье не подвело Бориса. Он предполагал, что в обществе художников ждёт очередной облом — так оно и оказалось. Правда, даже в самом страшном сне Савинков не мог предположить, что облом будет настолько полным! Табличка на доме номер три на улице Пролетарских Умалишенных гласила:

«Третий дом пролетарских умалишенных имени жертв Лэйбы Троцкого-Бронштейна».

Что характерно, остальные три дома на этой улице также были домами умалишенных. Первый был имени жертв Царского режима, второй имени жертв Белого движения, четвертый имени жертв Временного Правительства и Учредительного собрания.

— Изначально планировалось, что умалишенные будут размещаться в домах согласно того, чьими жертвами они являются, но потом из-за ремонта и реконструкции, порядок расквартирования психов был нарушен, — деловито разъяснила Инесса. — Кстати, вы по-прежнему хотите пообщаться с этими мудодвижниками?

Борис кивнул. Честно говоря, общаться с психами ему не хотелось, но он привык исполнять свой долг до конца, и решил нанести визит в дурдом для очистки совести. Кстати, пароль здесь тоже бы не сработал — на входном КПП дежурило шесть дюжих санитаров, цепкий профессиональный взгляд которых, отличавшийся, кстати, от взгляда чекистов, сканировал всех посетителей, и там же на КПП висели пять смирительных рубашек, предназначенных по всей видимости для самых настырных гостей. М-да…Борис мысленно представил, чтобы произошло, после того, как он с гардемаринами, начал расспрашивать у этих служителей Гиппократа про Наполеона и ему стало дурно. Интересно, их поместили бы в одну палату с этим Казимиром Флаконовым-Кончиньским, или в разные?

Инесса предъявила охранникам партийный билет, и их без всяких проволочек пропустили вовнутрь. За высоким желтым забором скрывался желтый трехэтажный особняк с пристройками конца девятнадцатого века.

— Главное, чтобы профессор Пучков был на месте, — произнесла графиня, когда они подошли к парадному крыльцу дурдома, — лечение и наблюдение мудодвижников это его вотчина.

Профессор к счастью был на месте. Он обменялся с Царнавской несколькими дежурными репликами, поинтересовался самочувствием смолянок-златошвеек, находящихся на попечении графини, а затем спросил о цели визита.

— Хм…Вы действительно хотите это увидеть? — профессор пристально посмотрел на Савинкова.

— Да, — твердо и решительно ответил Борис, а внутри него все похолодело, от предчувствия встречи с очередной насмешкой судьбы.

— Ну, тогда пойдемте! — улыбнулся профессор, и решительно, подбадривая присутствующих взмахом руки, указал на выход из кабинета.

Они вышли из особняка и по тропинке, вымощенной желтым кирпичом, направились к стоящему особняком зданию без окон, напоминающему какой-то склад или ангар. По пути к ним присоединилось четыре санитара, двое из которых тащили кухонный лагун, наполненный кочерыжками и немытой морковью.

Сказать, что увиденное поразило «экскурсантов», это значит, ничего не сказать! Внутри ангара стояла огромная клетка высотой примерно в два этажа. На стенах и потолке этой клетки были хаотично закреплены какие-то веревки, доски, бревна. Внизу лежал слой соломы. По клетке и её содержимому перемещались голые люди, имитируя своими повадками стаю обезьян, и издавая обезьяньи звуки и вопли.

— Вот они наши любимцы! — с нескрываемой гордостью произнес профессор. — Седьмая Раса, мать её так! Будущее человечества!

Взгляд Бориса заметался по лицам обитателей клетки в надежде увидеть в них хоть что-то осмысленное, но ничего осмысленного и разумного Савинков не увидел. А профессор стал пояснять присутствующим:

— Незадолго до начала Великой войны, Казимир Флаконов-Кончиньский создал в нашем городе эзотерический кружок последователей учения Блаватской. Всё было бы ничего, если бы эти гребанные эзотерики не решили совместить очередной сеанс космической медитации и общения с вселенским разумом с неумеренным потреблением кокаина. Они и так-то по грани ходили — психика у этих эзотериков разрушается всегда очень быстро, а тут ещё и передозировка наркотиками. В общем, медитация у них вышла на «Ура» — в астрал они вышли. Или в ментал или в будхиал — в этой ихней иерархии я не особенно силен. Вышли-то они вышли, да вот обратно так и не зашли. Снесло этим камрадам-эзотерикам башни напрочь. Стали кричать, что они Седьмая Раса. Больше кстати они ничего не кричат, только «Мы — Седьмая Раса! Свобода! Свобода!» и всё! Ну и имитируют, причём весьма успешно, обезьянью стаю. Точнее не имитируют, а живут в этой стае, ибо на большое их не хватает — оно и понятно, мозгов-то нет совсем! Как и обезьяны, способны на примитивные осмысленные действия. Например, если им дать краски и холст, то они начинают пачкать свои половые члены краской, а потом вытирать их об холст. Ещё у них, как и у настоящих обезьян, сильно развито подражание. Стоило например, их вожаку Казимиру, засунуть морковку себе в задницу, а потом достать и съесть ее — так все остальные за три дня научились делать тоже самое… Так же они научились поедать свои же фекалии.

— М-да… — ужаснулся Борис, — но хоть что-то человеческое в них осталось?

— Конечно! — улыбнулся профессор, — когда им читают творения Александра Парижского, они очень громко хлопают в ладоши. А ещё они любят деньги монеты или купюры - раскладывают их в стопки по пять или по десять, правда на ночь они их себе в задницу засовывают, чтобы не украли. А чтобы их утихомирить — достаточно показать стеклянные бусики. На них эти бусики действуют просто завораживающе.

— Но ведь их можно же как-то вылечить? Или нельзя?

— Почему нельзя камрад? Нет таких крепостей, которые не могли бы разрушить большевики! Есть способ. Правда очень трудоемкий и дорогой, поэтому из двадцати мудодвижников… Осторожней! — профессор отдернул Савинкова от клетки и весьма вовремя — туда подскочил один из мудодвижников и с воплями: «Ух-ух-ух…» стал потрясать перед собравшимися своей мошонкой и членом, а потом демонстративно помочился в сторону посетителей, но к счастью никого не зацепил.

— Так вот, — продолжил профессор Пучков, — способ есть, и даже опробирован профессором Преображенским, хотя и не совсем удачно. Я развил тему профессора и могу смело заявить — самыми оптимальными донорами для пересадки мозга таким пациентам являются шаолиньский осёл и тибетский дятел. К сожалению, из-за обострений отношений с Англией и Чемберленом, советские экспедиции пока не могут попасть в указанные районы для поимки доноров, но это явление временное. Всё наладится.

— Вы пересадили мозги осла и дятла людям? — удивился Халдеев. — Интересно, что за уроды у Вас получились?

— Про художников Казимира Малевича и Ван Гога слышали? — парировал недоверие гардемарина профессор.

— А…

— Кто из них с мозгом дятла, а кто осла догадайтесь сами!

— Обалдеть! — искренне изумился Порфирий, — значит тот роман про голову профессора Доуэля…

— Полная чушь! Пересадить мозг гораздо легче, чем голову…

— Жаль…

— Бросьте молодой человек! Новое тело — новая жизнь, и начинать её нужно не только с чистого листа, но и с нового лица! А роман про голову Доуэля Жюль Верн написал…

— Вы шутите? — возмутился баронет, — Этот роман написал Беляев!

— Которому профессор Преображенский пересадил мозг Жюля Верна…

— Обалдеть…

— Вот так-то молодые люди!

— Хм… профессор, а каким образом «полотна» этой стаи обретают названия, да ещё попадают в Париж?

— Ну, с этим всё очень просто. Бухгалтером у нас работает Оксана Фриске — чернобровая казачка из Поволжских немцев. Она решила, что будет правильным, если «творчество» этих павианов будет приносить прибыль советской психиатрии. Ну и через своих знакомых в Чека организовала этот розыгрыш с существованием школы художников в нашем Иваново. Название «полотен» придумывает её подруга, санитарка Надя Пельмешка. В общем, теперь наш дурдом передовое хозрасётное предприятие, приносящие прибыль советскому государству. Причем в иностранной валюте и золоте.

— Охренеть… — только и смог констатировать Борис…

* * *

— Ну что Борис? Как вам наши советские психи? — улыбнулась Инесса, когда они покинули стены дурдома.

— Я потрясен до глубины души графиня! — искренне, но несколько грустно ответил Савинков. — Подозреваю, что и «Красные Норны», ради которых мы сюда приехали, окажутся не меньшим обманом и мистификацией.

— Не поняла, почему обманом? — на загорелом лице графини отразилось искреннее недоумение. — «Красные Норны» — это гордость Иваново, и я там очень многих знаю. Да и не только гордость Иваново, но и СССР! Хотите познакомиться? Можем прямо сейчас и отправиться!

В голове Бориса пронёсся сель из смеси голых мудодвижников, потрясающтих мудями, сладострастных монархисток-смолянок, опять же голых, и сладко постанывающих в процессе порки, пьяных накокаиненных учетчиков шелковых коконов, повесившихся поутру на пересчитываемой продукции, изюма нескольких сортов, длинноногой, пышногрудой большевички-графини, и белокурой минетчицы, которая чтением стихов требовала от присутствующих публичного кунилингуса, ну и завершали всё это растянувшиеся в стрелковую цепь санитары из дурдома бредущие по полю под командованием профессора Пучкова, со смирительными рубашками наизготовку.

— Да, конечно Инесса! — мы будем вам очень признательны, пробормотал Борис, усаживаясь в автомобиль рядом с хозяйкой.

— Да не переживайте вы так! — ободряюще улыбнулась Инесса. — То, что вы увидите, Вам понравится!

Борис как-то внезапно успокоился и расслабился. Собственно говоря, какая ему разница, что он увидит там? То что он видит прямо сейчас ему уже нравится! Сидеть на переднем сидении автомобиля рядом с такой обольстительной и красивой женщиной! Поглядывать на глубокий вырез в её платье, на загорелые длинные стройные ноги, прикрытые символической юбочкой… А не вступить ли ему в партию большевиков?…

СССР. Иваново. «Красные Норны»

Они проезжали около вокзала, когда наперерез «Бьюику-галанто» ведомому членом ВКП (б) Инессой Царнавской, откуда-то из подворотни метнулась девушка в легком ситцевом белом платье в синий горошек. Элоиза!

— Привет Инесса! Привет мальчики! Борис! Вы, кажется, поляками интересовались? — затараторила Элоиза.

— Да, а что? Есть какие-то новые сведения? — Савинков повернул лицо к девушке.

— Час назад поезд прибыл, а на нём в трех вагонах человек сто с военной выправкой.

— Хм…, что-то мне вот это действительно не нравится! — нахмурился Борис, и переспросил:

— А с чего ты думаешь, что это поляки? Откуда такая уверенность? Может ЧеКа решила облаву устроить? — последнюю фразу Борис сказал не очень уверенно, ибо действительно не был уверен в том, что чекисты станут охотиться за гардемаринами, которых без всяких хлопот могли арестовать ещё на границе или в том же Минске.

— Так я ж одному в подворотне у вокзала отсосала. А него на члене татуировка была «Ше польска не сгинела!»

Порфирий покраснел как рак от такой откровенности и непосредственности девушки. Борис собирался было задать вопрос, но его опередила Инесса:

— И куда это воинство двинулось?

— В сторону строящегося комбината. Они еще про «Красных Норн» что-то говорили, — ответила Элоиза.

— К «Красным Норнам» паны собрались? Ну-ну! — зловеще ухмыльнулась Инесса. — Ну-ка девочка, давай на заднее сидение, на колени к мальчикам!

— Но я…но у меня рабочий день ещё….- замямлила Элоиза.

— Рабочий день? — вскинула брови графиня. — Слышь, стахановка минета, ты в комсомол рекомендацию хочешь? В аэроклуб ходить, с парашютом прыгать? Или так и будешь по подворотням, стоя на четвереньках, свою молодость прожигать? Самой-то не надоело двенадцать часов в день на мужские члены лицезреть, вместо того, чтобы книжки читать?

Элоиза покраснела от проповеди и стала усаживаться на колени к Порфирию.

— В комсомол я хочу, и в аэроклуб, и с парашютом… А минеты… я ж деньги на книги трачу, и о друзьях забочусь, они ж без меня пропадут…

— Угу, — усмехнулась Царнавская, — Заботливая ты наша! Светлая голова у тебя, доброе сердце, только ведь нужно и вперед двигаться, и ввысь расти! И с колен в прямом смысле этого слова пора встать! И не вздумай пока мы едем ребят обслуживать — дорога неровная, неровен час откусишь им их достоинства на какой-нибудь кочке или яме.

— Графиня, может нам милицию оповестить или Чека? — заерзал Борис. — Сотня вооруженных человек — это серьезно. Наверняка поляки послали офицеров имеющих боевой опыт!

— Успокойтесь Борис! Всё будет нормально! — поспешила успокоить своего собеседника Царнавская. — Меня в данный момент больше беспокоит будущее Элоизы. Талантливая девочка. Умная. Чуткая и отзывчивая. Тащит на своих хрупких плечах этот долбанный поэтический кружок. А ведь у неё большие перспективы… Стреляют что ли там впереди? Точно! Ручной пулемет Шоша образца 1915 года под восьмимиллиметровый патрон Лебеля М08! Ага, ещё пулемет Люьиса. Даже два…Кто-то стреляет из «наганов». Готовьте оружие у кого оно есть! Подъезжаем!

То, что они подъезжают Борис заметил — корпуса строящегося текстильного комбината маячили впереди справа, и постепенно увеличивались в размерах. Именно оттуда доносилась беспорядочная, и как показалось Борису, постепенно затихающая стрельба. Внезапно «Бьюик» повернул вправо, и графиня крикнула:

— Элоиза! Залечь на дно! Будешь санитаркой! Остальные! Десантируемся и пригибаемся! От машины не отходить!

При всём при этом, графиня размахивала восьмизарядной «Береттой 1919-люкс» калибра 6,35 мм. Борис готов был биться об заклад, что данный пистолет графиня достала из… самого сокровенного и обожаемого мужчинами известного женского органа, но будучи человеком воспитанным, решил, что задавать женщине столь откровенные вопросы весьма неприлично. Да и кроме вопроса хранения огнестрельного оружия в женских органах, на данный момент были и другие, не менее увлекательные темы.

Метрах в пятидесяти от них, впереди, возле здания текстильного комбината шёл бой. Точнее догорал и затихал. Приближаться ближе Борису не хотелось. Всё было ясно и так. Поляки их действительно опередили и нашли «Красных Норн» первыми. Только вот это им мало помогло. Даже наоборот. Собственно говоря, Борис был даже рад, что не они первые. Ибо если бы они прибыли сюда без члена ВКП (б) Царнавской, то наверняка огребли бы не меньше проблем, чем и поляки.

Униформа «Красных Норн» чем-то напоминала униформу ранее увиденных минских арфисток-шпалоукладчиц — такие же чисто символические шортики и бюстгальтеры-маечки, но только ярко красного цвета. Вместо шпал ивановские девушки были вооружены лассо, боло и всяческими сетями красного цвета с помощью которых они пеленали несчастных поляков, похлеще, чем паук, пакует свою жертву. Впрочем, как заметил Савинков, боло, применяемые девушками были несколько нетипичными — вместо шаров на них были ткацкие челноки….

СССР. Москва. Надежда Сталин-Крупская.

Пожалуй, стоит объяснить читателю более подробно вопрос о разработанной лично мной борьбе «текстох». «Текстох» расшифровывается как «текстильщица-охотница». Идея создать такую борьбу у меня родилась после того, как я вспомнила всякие «шаолиньские» боевики про всяких там босоногих бородатых монахов, пропагандирующих каждый свою школу и свой вид оружия. Фильмов данного жанра в свое время было отснято множество, и после перестройки они заполонили вначале видеосалоны, а затем полки с видеокассетами на рынках. Разумеется, поначалу вся эта ушуистика шла на «ура», но потом зрителям все эти «кия-кия» приелись и обрыдли. Захотелось чего-то более красочного, зрелищного и масштабного, чем абсолютно бессмысленные и бесконечные потасовки между представителями школы «кривоного богомола» и «кастрированного тигра». Главным недостатком этих фильмов в глазах советского и российского зрителя было полное противоречие этих фильмов политэкономическим теориям и марксистско-ленинской теории. Ну жил Великий Учитель. Где-то на горе. Как жил и чем питался — абсолютно неизвестно. От такой жизни, ему, так же как и отцу Федору, снесло нахрен башню. А на соседней горе жил Другой Великий Учитель. Такой же больной на голову. И были у них ученики, которые дубасили друг друга смертным боем. Ради чего? А хрен его знает! «Я Великий Дракон!» «А я Пьяное Чмо!» «Ки-я! Ки-я! Ки-я!» — вот и весь фильм! Конечно же, с течением времени режиссеры доперли, что у парней должны быть какие-то интересы помимо мордобоя. Сексуальные например, или материальные. В фильмы добавили такие элементы, как трагическая любовь героя и героини, которую убивали и насиловали, или насиловали и убивали. Добавили также и борьбу за крышевание какой-нибудь деревни. Но это так и не спасло жанр. Но я отвлеклась! Среди многочисленного арсенала этих китайцев, в некоторых фильмах встречается нечто типа наконечника копья на стальном тросике. Это оружие используют и как копье, и как лассо, и как цепь и даже как шест! Именно эта хрень, названия которой я не помню, и натолкнула меня на мысль, о создании советской разновидности оружия рукопашного боя! Ведь если посмотреть на эту фигню на веревочке, то она напоминает ткацкий челнок! Обычный челнок, с вращающейся подпружиненной шпрынкой, на которую одевается початок с пряжей.

Дальше всё оказалось просто! Я затребовала в Кремль книги по ткацкому производству, и, внимательно изучив, создала и оружие для ткачих, и набор базовых движений для применения ткацкого челнока в рукопашном бою. Всё оказалось достаточно просто! Два челнока с двумя нитями основы и шпрынками заряженными початками уточной нити. Дальше всё зависит от того, какие движения совершает охотница при броске, и какого рода бросок — на ближней дистанции бросались только челноки с пряжей, на дальней — выпускались из рук и нити основы. При попадании в цель, челноки начинали по инерции совершать сложные эксцентрические движения вдоль берда цилиндра движущейся мишени, которая в данном случае выполняла роль воображаемого батана. Как итог, жертва атаки опутывалась подобием сети горденаплевого или саржевого плетения, либо комбинацией самозатягивающихся морских узлов.

Многое зависело и от применяемого для охоты волокна — самозатягивающаяся петля из шелка, капрона или нейлона могла напрочь срезать голову или выступающие части объекту атаки, причем, чем больше усилий прилагала жертва, тем больший ущерб здоровью она наносила, ибо сильнее затягивала самозатягивающиеся узлы.

Разумеется, пришлось позаботиться о создании и менее смертоносного, спортивного варианта текстоха, и нужно сказать, что данный спортивный вариант обрёл чрезвычайно большую популярность среди советских девушек, ибо позволял ударными, социалистическими методами покончить с нерешительностью ухаживающих за ними парней. Спустя несколько лет, спортивные обозреватели выявили очень странную закономерность — самые красивые в мире спортсменки, были советскими текстохницами! И данная закономерность объяснялась достаточно просто — чем красивее девушка, тем более нерешительно ведут её кавалеры. Поклонников и друзей вокруг красавиц много, а смелых и решительных, способных сделать предложение — ноль — все комплексуют! Что делать красавице? А тут вдруг появляется такой полезный вид спорта, позволяющий в прямом смысле, этого слова, опутать сетями понравившегося парня….

СССР. Иваново. «Красные Норны»

Борис Савинков стоял, прислонившись к «Бьюику-галанто» и курил подряд уже седьмую папиросу «Легкие». Не потому, что папиросы были легкие — были они, как это ни странно достаточно крепкими, а «Легкими» назывались из-за изображения на пачке легких курильщика. Просто Бориса била нервная дрожь. Сотня польских офицеров, имеющих боевой и террористический опыт была за несколько минут повязана по рукам и ногам десятком полуголых загорелых девчонок без каких-либо потерь со стороны «слабого пола». Нет, конечно же Борис лично видел, как подполковника Юзефа Ольшино-Вильчинского (его Борис знал лично, ибо встречался с Юзефом в оккупированном поляками Киеве, где Юзеф, тогда ещё в звании капитана, был комендантом города), отстреливавшегося с двух стволов по-македонски, одна из пышногрудых «Норн» спеленала небрежным броском охотничьей снасти с дистанции в двадцать метров, но… это всё равно никак это не укладывалось в голове! А ещё этот Порфирий Голозадский, со своим дурацким вопросом:

— Интересно, а чем бы воевали с ляхами минские арфистки? Кидались бы шпалами, или пригвоздили бы к земле железнодорожными костылями?

— Вы ещё про ярославских байдарочниц спросите! — рассмеялась Инесса, — Или про кремлевских флейтисток, которые со ста метров пулями, выдутыми из своих флейт, дюймовую броню пробивают!

Борис закашлялся.

— Ты слишком много куришь милый! — ласково и как-то хищно улыбнулась Инесса. — Тебя познакомить с девушками, или тебе достаточно знакомства со мной?

— Мне по душе более зрелые, опытные и не такие энергичные и агрессивные, — открестился Савинков от более близкого знакомства с «Красными норнами».

— Ну, если так, то здесь нам больше делать нечего, — подвела итог Инесса Царнавская. — Элоиза! — графиня резко повысила голос, — Когда я назначила тебя санитаркой, я не подразумевала под этим, что ты будешь прилюдно делать минет Порфирию!

— Инесса Адольфовна, а может, я яд из раны отсасываю? — попыталась возразить юная бардесса.

— Ага, и какая же гадюка укусила за член твоего гардемарина?

— Известно какая! Судьба-Злодейка! Гадина она ещё та!

— Ладно, — рассмеялась графиня, — доделывай свой минет раненому, да поедем отсюда.

— Инесса Адольфовна, а что будут делать с пленными поляками? — поинтересовался Иван Эйсмонт, чтобы хоть как-то отвлечься от созерцания прелестей полуголых загорелых ткачих, деловито складывающих пленных поляков в аккуратный штабель.

— А… — графиня с какой-то обреченностью махнула рукой, — отвезут бедолаг в Катынскую поликлинику к профессору Льву Аароновичу Кацману-Качиньскому, для опытов. Он уже несколько лет клонированием занимается. Правда, пока у него все клоны в виде покойников получаются. Тот эскадрон польских улан, что вместе с частью банды Булак-Балаховича в двадцать четвертом году в плен взяли, он раз сто клонировал, и всё одно и то же — каждый раз получаются двести польских улан-покойников во главе с покойником-хорунжим Ганджеем Вайдой. Все при саблях, конфедератках, шпорах и регалиях. И после каждого такого опыта, пленные поляки хоронят свои неудавшиеся клоны в братских могилах. Представляете себе могилу, в которой захоронено сто мертвых Ганджеев Вайда? В общем, те пленные уже после десятых похорон с ума сошли, а после сотых «юбилейных» их пришлось обратно и тайно в Польшу этапировать, чтобы не брать на себя грех эвтаназии. Так что уже примерно месяц профессор Лев Качиньский вместо улан, тренируется на окрестной уголовной живности, с тем же нулевым результатом, а тут такой подарок судьбы… Элоиза ты закончила?

— У-у-у… ик, Инесса Адольфовна, блин, ну не спрашивайте вы меня во время еды! А если бы не в то горло попало? — с возмущением ответила бардесса.

— Ну, раз закончила, тогда поехали! Борис! Куда едем, ко мне или к вам?

— Ну…, - Савинков стал тянуть паузу, чтобы слегка подразрушенные недавними событиями мозги собрались, и выдали какую-то идею.

— Ладно, в конце-концов я единственная среди присутствующих член партии большевиков, играющей руководящую роль в жизни советского общества, поэтому я и буду вами всеми руководить! — окончательно и бесповоротно перехватила графиня инициативу у мужской части их общества. — Помнится Элоиза у тебя баня была неплохая!

— Да, Инесса Адольфовна! Её как раз ребята собирались вечером растопить!

— Вот-вот! Ещё и ребята… А у меня капризные воспитанницы нуждающиеся в опеке. Все на выданье… Как там говорится? Моряк ребёнка не обидит? Значится так…, - графиня задумалась, выстраивая план действий, — сейчас мы едем к вам и высаживаем ребят вместе с Элоизой, а затем за несколько рейсов мы с Борисом перевезем к вам моих воспитанниц.

— Ин… Инесса Адольфовна, а если я достану ещё две машины? Больших. Мы сможем перевезти девчонок за один раз? — задала вопрос бардесса.

— Сможем-то сможем, но где ты девочка собираешься автомобили брать?

— У Шустера. Он мне и паспорт должен и деньги до сих пор не отдал!

— Мда, дела… И что же ты девочка до сих пор молчала? Пришла бы ко мне раньше…

— Ну… — Элоиза зарделась.

— Скоромность-скромность…молодость-молодость… Где живет этот слишком шустрый Шустер?

— Живёт этот Шустер в нэпмановском квартале, на улице Революционного Правдовеликомученика Владимира Познера, дом четыре, — опередил Борис Элоизу. — Кстати, чем знаменит этот Революционный Правдовеликомученник Владимир Познер?

— И это спрашивает у ивановских провинциалок человек, приехавший из САМОГО Парижа! — рассмеялась Царнавская.

— Инесса, милая, ты, что же хочешь сказать, что этот Познер парижанин? — изумился Савинков.

— А не ваш ли парижский штабс-капитан Овечкин четырежды сбрасывал этого Познера с вершины Эйфелевой башни?

— Это ты про тот спор Овечкина с каким-то бумажным писакой говоришь, где штабс-капитан пытался убедить французскую прессу, что Ольга Чехова — единственная наследница Российского престола и никакие Романовы с ней рядом не стояли? — вспомнил Борис. — Так ведь там он четверых разных журналюг с башни сбрасывал. Первый был темноволосый еврей, второй блондин-боксер с расплющенным носом, третий плешивый и седой с плоским лицом, а четвертый — практически лысый старик.

— Черта лысого четверых! — рассмеялась графиня. — Это был один и тот же идиот. Просто после первого полёта он поседел, по время второго башкой об воду Сены ударился, после третьего постарел от переживаний, а потом ресторан закрылся.

— Тьфу блин! Живучая, однако же, газетная сволочь попалась! Овечкин если узнает, то огорчится! Правда сейчас ему некогда, он вроде как в Парагвае вместе с Врангелем новую Россию основывает…

— Если они всерьез решили государство создать, то партия большевиков готова экстрадировать в Парагвай большую часть махровых контрреволюционеров для отбытия в Парагвае тюремного наказания и исправительных работ, — совершенно серьезно информировала Савинкова Царнавская.

— Гкхммм! — закашлялся Борис. — Эту гениальную идею наверно жена Сталина-Крупского придумала?

— Она самая! — улыбнулась Инесса. — Гениальная женщина! Под стать товарищу Сталину!

— Мда… а тут мы идиоты из своего Парижа приперлись монархическое восстание поднимать… штаб подготовки самого восстания, — Савинков стал дословно цитировать слова генерала Краснова, — замаскирован под школу художников-мудодвижников, возглавляет его генерал-майор Казимир Флаконов-Кончиньский. Под его командованием восемнадцать офицеров… Генерал-майор…угу… генерал-майор… скачущий голым по клетке с морковкой в заднице… тьфу блин!..

— Экстренная новость! Экстренная новость! Упала Эйфелева башня!.. — под колеса «бьюика-галанто» метнулся мальчишка-продавец газет.

Глава 9

Франция. Париж. Легкая эротика.

Обстоятельства падения Эйфелевой башни были таинственны и загадочны. Достоверно было известно, что она упала ночью. Всё остальное относилось либо к домыслам, либо к достоверным показаниям многочисленных достоверных свидетелей, находившихся под сильным эмоциональным впечатлением от случившегося. Вследствии того, что речь шла о слишком таинственном происшествии, нанесшим удар по государственному и международному престижу Франции, на экстренном заседании французского Правительства, была принята резолюция гласящая, что дело о башне Эйфеля взято на личный контроль Президента Франции, и что для скорейшего разрешения данного вопроса французское правительство нанимает известнейшего бельгийского сыщика, живущего в Англии — месье Куркуля Пуаро.

Уже на рассвете на асфальтобетонной полосе аэродрома Ле Бурже приземлился личный самолёт президента Франции — трехмоторный Ньюпор «Деблюатин-ХХ» на борту которого находился месье Пуаро и его верный спутник майор Кастинг. Уже через час шестиколесный президентский «Рено-блюжеваль-люкс» оснащенный стосильным тринадцатициллиндровым V-образным (тринадцатый цилиндр играл роль компрессора, и нагнетал дополнительный воздух на высотах свыше 8 тысяч метров над уровнем моря) двигателем «Рено-муган» доставил эту двоицу на место трагического происшествия.

Куркуля Пуаро несколько огорчило, что речь идет не об убийстве, но ознакомившись с масштабами происшествия он тут же успокоился — столь любимые им убийства будут, причем в большом количестве. Уже сейчас число жертв происшествия достигало более тысячи человек, а ведь потенциальный убийца скоро начнёт заметать следы! По мнению Куркуля Пуаро дело было несложным — нужно только было определить, кого именно из числа погибших хотели убить путём обрушения на него башни, а затем проверить родственные связи погибшего, размер его состояния и потенциальных наследников.

— Ну что скажете месье Пуаро? — задад вопрос известному сыщику комиссар парижской полиции Мигре.

Они сидели втроем в известном кафе «Блюманже, которое чудом избежало падения Эйфелевой башни. Упавшая башня находилась примерно в футе от крайнего столика кафе, и её некоторые из посетителей даже трогали руками. Месье Мигре и раньше любил это кафе. Ему нравилась царящая в кафе атмосфера традиционной французской беззаботности и безалаберности, отличная и настоящая французская кухня, утонченные француженки-официантки с огромными печальными глазами.

Одна из работавших в кафе официанток — Антуанетта, симпатичная большеротая тонкая с узловатыми коленками шатенка была вторничной любовницей комиссара и его нештатным осведомителем. Она знала множество сплетен и практически всё о постоянных посетителях кафе, ценах на шелковые чулки и японских средствах женской контрацепции. Именно она и подошла к детективам, чтобы принять у них заказ.

— Добрый вечер мусье посетители! Вам чрезвычайно повезло. У нас традиционная французская кухня с двухсотлетними традициями. Сегодня у нас копченая мадагаскарская лягушка в соусе «ля шане» с лионскими каштанами. Есть чудесный сыр «ришелье» с кусочками лягушачьего бекона и солёной ряски. Луковый суп с лягушками и копченые медузы.

Пуаре поморщился и заказал себе медуз с бокалом шампанского. Майор Кастинг последовал примеру своего друга. Когда Антуанетта приняла заказ и стала уходить, комиссар Мигре прокомментировал:

— Она милая девушка, в молодости правда давала исключительно в миссионерской позе, но я её научил, так что троих она запросто обслужит — можем трахать ее весь уикэнд напролет. Кстати, после того, как она раскрепостилась, она стала популярной натурщицей у художников. А ещё она любит много поесть и не толстеет. При росте в шесть с половиной футов весит всего тридцать килограмм.

— Когда женщина толстеет — это ужасно, — согласился Пуаре, — а мадемуазель Антуанетта очень утонченная натура, подозреваю, что она боится сквозняков. При таком-то весе… Однако я отвечу на ваш вопрос милейший комиссар Мигре. К сожалению, я пока не понял, на кого именно уронили Эйфелеву башню, но вот с теми, кто уронил, имеется определенная ясность.

— Не поделитесь своими размышлениями месье Пуаро? — заинтересованно заерзал в плетенном кресле Мигре.

— Ну конечно, милейший Мигре, — Пуаро рефлекторным движением подкрутил кончики своих усов и продолжил:

— Почти все опрошенные упоминают русских бурлаков. Якобы шесть пьяных русских эмигрантов обвязали одну из опор башни конопляным тросом, подожгли его, покурили немного этот трос, потом его потянули и повалили башню.

— Да, это так. Но что вас смущает разлюбезный Куркуль? Почему вы говорите якобы?

— Всё очень просто милейший комиссар! Бурлаками называют румынских гомосексуалистов, живущих в Бессарабии.

— Хм…но милейший Пуаро, — затряс головой Мигре и достал свою знаменитую трубку. — Бессарабия ведь раньше входила в состав России!

— Входила, но российские гомосексуалисты в основном жили в крупных российских городах и их не называли бурлаками и они, как правило, интеллигентные люди и если курят, то опий. В Бессарабии же бурлаки живут в сельской местности на фермах и в поместьях. Более патриархальные нравы. Курят не опий, а коноплю.

— Хорошо, соглашусь, — кивнул Мигре, — но что это нам дает?

— Многое Мигре, многое! — улыбнулся Куркуль Пуаро, подкрутив кончики усов. — Мотивы, месье, мотивы!

— Мусье ваши заказы! — пропела сладким голоском Антуанетта ставя поднос на край стола.

— Мадмуазель! — улыбнулся Пуаро. — А что вы делаете сегодня вечером?

— Ничего мусье! Я одинокая девушка!

— Может, вы составите нам кампанию и поможете разрешить спор трех джентльменов?

— Да конечно мусье Пуаро! А что за спор?

— Я милая Антуанетта, как вы слышали, люблю загадки. Так вот, я никак не могу определить, где у такой стройной девушки как вы ягодицы… Вы нам их продемонстрируете?

— Конечно мусье Пуаро!

— Ну, вот и отлично, Антуанетта! — улыбнулся великий сыщик и ущипнул официантку то ли за верхнюю часть бедра, то ли за среднюю часть спины.

— Однако вернемся к нашему разговору. Румынские помещики устраивают массовое убийство в Париже.

— Педерасты! — воскликнул Кастинг.

— Полностью согласен! — пыхнул трубкой комиссар Мигре, пытаясь понять, куда всё-таки ущипнул Антуанетту Пуаро.

— Мне представляется, что подобным образом Румыния, или её бессарабские экстремисты выражают протест Франции.

— За что? — удивился Мигре. — Где мы и где та Румыния? У нас даже нет общей границы!

— Границы нет, но в свое время Франция и Англия не дали Румынии захватить Одессу.

— И правильно не дали, — проворчал майор Кастинг. — Одесса должна была достаться Польше, но поляки потерпели тогда неудачу.

— Вот! — Куркуль подкрутил свои усики, — Вот!

— И что Франция должна делать? — заволновался Мигре. — Разрешить румынам захватить Одессу?

— Разрешить мало. Времена изменились, милейший Мигре! Румынам теперь самим не справиться! Боюсь, что это намек на то, что Франция должна помочь румынам захватить Одессу.

— Вы шутите?

— Если Пуаро шутит, то он говорит, что шутит.

— Поскольку речь идет о терроризме, то действовать нужно через Лигу Наций. Запретите экспорт в Румынию дамских шляпок, чулок и духов — румыны забудут о своих имперских амбициях и обидах на Францию…

* * *

«Эсмеральда» — Мария Родригес Рубарурри очнулась от абсолютной боли. Она была испанкой, а настоящую испанку, как известно не сломить болью. Не сломила боль и Марию, но больно было офигенно! Болело всё тело, как изнутри, так и снаружи, но больше всего болела голова. Складывалось впечатление, что кто-то начал сдавливать её череп гарротой, но специально не довёл дело до конца, оставив умирать в страшных мучениях. А ещё её тело засунули в какое-то подобие гигантского «испанского сапога» и сдавили так, что она не могла ни пошевелиться, ни нормально дышать.

Но Мария была испанкой, для которой нет ничего дороже чести, поэтому она собрала все свои слабые силы и гордую несломленную волю в кулак, и мужественно открыла глаза, чтобы гордо плюнуть в лицо своим палачам и мучителям. Первое, что она увидела — был потолок. И судя по потолочной фреске, изображавшей подвиг Марии Сарагосской, защищавшей город от Наполеона, это была её, Марии Родригес Рубарурри спальня. Она дома и связана злодеями! Но кем? Мария попыталась вспомнить вчерашний день. Точнее вечер. День-то не задался. Ни одного покупателя лилий! И при этом полный ресторан шпионов! Её исключили из схемы! Стало так обидно, что она заплакала, и уже достала из сейфа кинжал из толедской стали, подумывая покончить с собой. И это в день её личной покровительницы — пресвятой Марии Мадридской!

От самоубийства её спас один из её русских «Квазимодо» — Стьепан. Узнав о происшедшем, он предложил сходить вместе с ребятами в этот ресторан и приобрести всё стадо. Про стадо Мария не поняла, но мысль посетить ресторан ей понравилась. Точнее не ресторан, а просто выпить чего-нибудь покрепче, успокоиться и взять себя в руки. Сливать коньяк из кальяна или посылать за ним в ресторан Мария не захотела, и поддалась на уговор Стьепана выпить русской водки. На этом воспоминания Марии заканчивались…Может ничего страшного не произошло? Но тогда почему она не может пошевелиться? И что это за рык сбоку, над самым ухом? А этот жуткий запах спиртного, чеснока и лука? Нужно попробовать повернуть голову! Господи, какая боль!

Карамба! О Пресвятая Мария Испанская! Это был Стьепан. Голый Стьепан! А пошевелиться она не могла, потому что он придавил её своим телом. Господи! Какой стыд! Переспать со своим охранником! Однако почему переспать? Переспать, это когда процесс уже свершился! А когда он ещё не закончился и член охранника до сих пор в тебе? Но ведь если Стьепан придавил её сверху, то на чем таком горячем она лежит спиной, почему её что-то то приподнимает вверх, то опускает вниз, словно она на море? Карамба! Как тяжело и больно поворачивать голову в другую сторону! Карамба! Она спит на Ньиколяе! А его член, матерь божья, у неё в ж…

Мария заплакала. Что делать испанке, потерявшей честь в такой ситуации? Она ведь даже до кинжала не может дотянуться, чтобы покончить с собой, как подобает! От безысходности ситуации Мария зарыдала навзрыд.

— Барыня Вам нехорошо? — подал вдруг голос Стьепан, и неуклюже стал приподниматься на кровати, — вот блин, — внезапно пробормотал он, с удивлением на лице вытаскивая из Марии свой член, — кажись последнюю палку-то до конца и не кинул… Счазз барыня! Счазз Маруся всё будет легче! Головка-то бо-бо с бодунца! Счазз я рассольчика…

Послышалось кряхтение и шлепание босых ног по паркету из палисандра. Потом какое-то звяканье стекла, звук льющейся жидкости, крякание, опять шлепание ног. В нос Марии ударил запах рассола корнюшонов.

— Пей барыня! Пей! С похмелья это самое лучшее лекарство.

Половину рассола Мария пролила на себя, но стало гораздо легче. Боль в голове отпускала. Карамба! Испанка приподнялась, слезая своей задницей с члена Ньиколяя, и заметила, что на её огромной кровати спят и остальные четверо её охранников. И при полном отсутствии одежды! Пресвятая дева Испанская! Что же она вчера вытворяла?

— А теперь немножко водочки барыня! Залпом! Чтоб головушка прояснилась! И огурчиком потом закусить!

Господи! Какая же дрянь и мерзость эта водка! Но по телу стала растекаться живительная теплота, растворяя в себе остатки боли и вялости. Эх, хорошо! Уже и умирать не хочется! Карамба! Да что ж он делает! Этот чертов Стьепан, навалился на неё своим двухсоткилограммовым телом, начал целовать взасос, не давая возможности вздохнуть, тискать её груди своей огромной ладонью, и что называется с разбега засадил ей между ног, и теперь ритмично пытался вколотить влагалище Марии куда-то в область желудка или ещё дальше. Самое ужасное, что Мария не смогла контролировать себя и позволила себе утонуть в волне захлестнувшего её удовольствия…

— А потом? Что было потом? — задала испанка вопрос Стьепану, у которого сидела на коленях.

К удивлению Марии, после того, как Стьепан закончил, удержать его от продолжения оказалось достаточно легко — несмотря на то, что он готов был продолжать драть Марию, что называется вечно, он был весьма дисциплинированным, и признавал в ней начальницу — «барыню». «Барыне нужно отдохнуть» — и всё! Он успокоился, а потом стал отвечать на вопросы о том, что было вчера.

— А потом вы барыня сказали, что станцуете с фоменко. Плясали-плясали, но этот ваш фоменко не пришел. Ну, мы с ребятами спросили вас: «Может, вы с кем-нибудь другим спляшете? А этого фоменко мы закопаем!». Ну вы начали с нами танцевать. Получалось вначале плохо, но потом, когда мы все с вами по очереди выпили на «трудный шлях» и поцеловались стало получаться. Вы залезли на стол и сказали, что прямо сейчас дадите Джазу. Ну, мы с ребятами по-мужски обиделись, и Митяй спросил Вас: «Зачем Вам давать какому-то Джазу, когда любой из нас оприходует Вас так, что никакого Джаза вы и не вспомните». Ну, вы это и сказали, «как я из вас шестерых выбирать-то буду? Вы все такие большие и сильные». Ну я и предложил всех шпиёнов в ресторации поубивать, а вы «убивать никого не надо, но вот спустить этих гадов с высот на землю было бы очень неплохо». И стали мы с ребятами думать, как этих шпиёнов на землю спустить. Хряпнули по стакашке, и тут Николай выдал: «А давайте привяжем бечеву к Фейфелевой башне, потянем под «Дубинушку» и завалим нахрен!»… — Стьепан потянулся за графином, плеснул себе водки, выпил стакан залпом и блаженно крякнул.

— И? Что было дальше Стьепан? — заерзала Мария.

— Дальше? Башню конечно хранцузишка крепкую построил, но что может машина хранцузская, против силушки русской? Поплевали на руки, и с божьей молитвой, египетской матерью и египетской силой повалили нахрен! Делов-то! Мы в России Ихнего хранцузского амператора Бунапартишку разгромили, а тут башня какого-то Фейфеля! Даром, что железная! Ну, вы, как мы башню Фейфеля завалили, так закричали про какую-то карамбу, сантудивину-мадриду и сантудивину-гиспану, а потом велели взять ящик водки и ехать к вам домой. Ну а дома… мы начали всяким непотребством заниматься, кровать сломали, а под утро я уже заснул так палку до конца и не кинув…

Мария была профессионалом разведки. Да, вчера она позволила лишнего. Но в пределах разумного — «сорвалась» в среде своих. Или «своих»? Все-таки охранники, да ещё русские… Нет, все же своих, чем «своих». Свои испанцы моментально бы в Мадрид доложили, а эти русские? Они ведь, как личная дворянская дружина. Как рыцари при королеве. Конечно же такое непотребство, как вчера ночью…Нет, но раз в месяц она может позволить себе отдохнуть душой и телом в обществе настоящих мужчин! Или два раза в месяц! Это ведь не каждый день! Или лучше ограничиться, скажем, каждым воскресеньем! Решено! Мария успокоилась и попросила Стьепана подкурить ей папиросу. Курила она исключительно «Инфанта Изабелла» с тонким вишневым ароматом. Жизнь, она ведь не так плоха, как кажется утром с тяжелого похмелья! Карамба! Мария смотрела в окно и взгляд ее остекленел от внезапного ступора. Башня! Из окна её спальни была видна эта грёбанная башня, и риэлтор содрал с нее лишние пять процентов за «чудесный вид». Была видна. Была. Видна. Сейчас Мария НЕ НАБЛЮДАЛА БАШНИ ЭЙФЕЛЯ! ЕЁ НЕ БЫЛО! ОНА ИСЧЕЗЛА!

— Что случилось барыня? — встревожено спросил Стьепан, когда она внезапно соскочила с его колен и подбежала к окну.

Нет, Марии померещилось! Башня Эйфеля никуда не исчезла. Она просто лежала на земле — именно поэтому её не было видно. Карамба! Мария повернулась и посмотрела на Стьепана и его спящих товарищей. Пьяный Стьепан совершенно её не обманывал — эти пьяные русские медведи действительно вчера уронили на головы беспечных парижан башню весом почти в десять тысяч тонн! Вшестером… Мария была профессионалом разведки и знала, что любые, пускай даже и самые сильные в мире мужчины нуждаются в женской ласке и заботе. Другой вопрос в том, что ласку и заботу женщины нужно заслужить. Мужчины, находившиеся в спальне испанки эту ласку по мнению Марии заслужили. В конце концов, если её орхидеи никому не нужны, и башня упала вместе с шпионами, то сегодня выходить «на работу» нет никакого смысла. Да и завтра и послезавтра…Карамба! Вспомнить бы ещё, какие именно непотребства она вчера вытворяла! Как она сможет их повторить, если ничего не помнит?

— Стьепан! Буди давай своих друзей и пошли кого-нибудь за водкой! А пока они будут бегать и просыпаться, начни мне показывать и рассказывать про вчерашние мои непотребства…, - Мария подошла к Степану и нежно ухватилась рукой, за его торчащий ввысь член, погладила его, и в каком-то кавалерийском прыжке уселась на него сверху. Последней связной мыслью Марии, прежде чем она предалась блуду и разврату, была мысль о том, что в Париже (а возможно и не только в нем) появится новая поговорка про импотентов: «Не стоит, как и башня Эйфеля»…

Москва. Нью-Йорк. Париж. «Парижские тайны».

Когда в гостиной сталинской дачи стих гомерический хохот, Ольга Чехова, утирая слёзы, все же у меня спросила:

— Надя, а мы не сильно с этой хохмой перебарщиваем? Это же по сути подрыв национальных устоев и вековых традиций целого государства, и полное уничтожение целого пласта мировой культуры!

— Ну, так займешь это место нашей культурой Оля!

— Свято место пусто не бывает! — улыбнулся мой Иосиф и предложил выпить немножко вина за успехи советского искусства, а также за присутствующих на его даче советских женщин, олицетворяющих всё самое передовое и прекрасное в этом мире.

* * *

Михаил очень удивился, когда вечером Ирина, с очень загадочным и таинственным видом, предложила ему попробовать ночью в постели кое-что новенькое. Нет, конечно же, княгиня Вяземская в последнее время очень сильно раскрепостилась, и с ходу принимала все новые веяния советской моды, но до сих пор инициатива по инновациям в постели исходила лично от него, Михаила, а тут она сама предлагает… да ещё так таинственно…

И вроде бы, ничего нового Ирина не предлагала. Наоборот, всё слишком консервативно, через чур консервативно! В полной темноте, он сверху, она в миссионерской позе. Что тут нового? В чём подвох? Но Ирина уклонилась от ответа, и предложила попробовать. Попробовал. Поначалу всё было как обычно, а потом вдруг Ирина начала урчать словно кошка, всё сильнее и сильнее. Черт! Как это однако заводит!

— Всё было просто восхитительно! Ты так мурлыкала словно кошечка! — Михаил поделился своими впечатлениями с Ириной, после того, как они закончили.

— То есть Надя Сталин-Крупская права на все сто процентов? — улыбнулась Ирина.

— Надя Сталин-Крупская? Так это она придумала? — Михаил закрыл глаза и попробовал представить урчащую Крупскую, но получилось как-то слабо.

— Ничего она не придумывала Миша! — рассмеялась княгиня. — Это её новое научное открытие! Она открыла секрет обаяния парижанок, который я только что тебе продемонстрировала.

— Но француженки не урчат, как кошки! — рассмеялся Михаил.

— Не урчат, но в этом и тайна их очарования. Слова на французском языке схожи с урчанием кошки, которую гладят. Или наоборот — урчащая кошка «грассирует», как и французы при разговоре. Кстати… — Ирина нагнулась под кровать и извлекла из под неё роскошного мохнатого сибирского кота Манхэтена, — урчала не я, а наш кот, которого я поглаживала….

Михаил какое-то время ошарашено смотрел то на Ирину, то на кота, а потом зашелся в приступе хохота:

— Грассирующие кошки!!!! Ну-ка, Манхэтен, иди погуляй, мне грассирующую княгиню хочется приголубить…

* * *

Генерал Краснов совершенно не знал, стоял ли у Эйфеля известный орган при создании башни, но вот у него не было никакого настроения общаться с Коко Шанель. Обрыдли эти большеротые тощие француженки! А ещё больше их грассирующие реплики. Хочется чего-то родного! Но всё больше и больше русских женщин уезжали из Франции. Черт! Немку что ли белокурую себе в любовницы завести?

— Экстренная новость! Экстренная новость! Франция разрывает дипломатические отношения с большевиками за позор и унижение французской нации! — прокричал мальчишка газетчик, выпорхнувший из переулка.

Генерал купил газету и огляделся по сторонам в поисках свободной скамейки. День в Париже только начинался, поэтому место, где можно было присесть и прочитать новости нашлось почти сразу. В душе генерала теплилась надежда, что дело серьезное и дойдёт до войны между Францией и СССР, и тогда может замаячить шанс на Белый Реванш, но… Чем больше читал генерал газету, тем меньше понимал суть происходящего.

Причем здесь кошки? Ну, сравнила жена Сталина-Крупского француженок с кошками, и что с того? Где здесь позор и унижение нации? Тем более, что эти француженки — они ведь действительно любвеобильные как кошки!

Разгадка отыскалась на другой странице. Там была опубликована статья Надежды Сталин-Крупской из-за которой всё это и произошло. После прочтения этой статьи Краснов сложился пополам и минут пятнадцать бился в конвульсиях от хохота. «Грассирующие» кошки! Урчащие француженки! Нет, у него похоже, что теперь не встанет на Коко Шанель!..

* * *

Когда стих международный хохот по поводу «грассирующих» французских кошек, все вдруг с удивлением обнаружили, что это была очень злая и жестокая шутка. Ещё чуть позже стало ясно, что это была вовсе и не шутка. Термины «информационная война» и «лингвопрограммирование» в ту эпоху знакомы не были, но все интуитивно понимали, что это был грамотно спланированный информационный удар в сердце и базисные элементы французской культуры. Образ француженки, культивировавшийся веками, был безжалостно разрушен. Теперь любое упоминание о французских женщинах ассоциировалось с урчащими кошками и утверждениями, что любая фригидная и холодная как рыба англичанка поглаживающая кошку при сексе доставит удовольствия мужчине гораздо больше, чем француженка. Миф об особом обаянии француженок был разрушен в пыль. И вместе с этим мифом, был нанесен безжалостный и сокрушительный удар по французской экономике, большая часть которой базировалась именно на мифе об особом обаянии француженок.

Парфюмерная промышленность, текстильная промышленность, шляпки, чулки, кинематограф — всё это опиралось на культивируемый образ француженки. Гламур, кутюрье, прет-а-порте — это всё французская феня, которой французы несколько веков загаживали мозги цивилизованному миру. Они были особенными — эти француженки, избранная раса похлеще истинных белокурых голубоглазых ариек и эльфтиек профессора Толкиена. Именно на «избранности» француженок и базировался весь «Мир высокой моды». А на этот «мир» опиралась французская промышленность, насыщая мир сопутствующими «элементами» этого «мира». И французы, по сути, были первыми, кто изобрел фишку и «фирмой» и «лэйблом». Берутся обычные резиновые калоши фабрики «Красный треугольник» стоимостью в 50 копеек, украшаются перламутровой французской пуговичкой, которую предложил пришить французский кутюрье месье Сева Лоран, и… вуаля! Это уже «бренд» сезона, прорывная инновация в мире высокой моды! И стоят такие калоши уже не 50 копеек, а 25 тысяч рублей золотом. Разница в цене в 24 999 рублей 50 копеек в сравнении с базовыми калошами — это прибавочная стоимость, якобы характеризующая интеллектуальный труд Севы Лорана по созданию брэнда, а на самом деле надбавка за «лэйбл» — за рейтинг Севы Лорана в мире этой самой моды. И именно в этом заключается психологический парадокс, позволяющий качать из покупателей деньги. Ведь если скажем, тот же Сева Лоран нагадит на женские туфли, то их тут же включат в показ очередной коллекции, а потом начнут продавать изгаженные туфли серийно за бешенные деньги, а вот если на женские туфли нагадит слесарь Иванов, то обладательница туфлей проломит этими туфлями этому Иванову голову, а потом слесаря арестует милиция за нарушение правопорядка. И это называется Монополия с элементами фашизма и расизма! Кучка французских педерастов присвоила себе право диктовать всему миру, во что этот мир должен одеваться, и что модно носить, а что нет.

А теперь всё это рухнуло. Конечно же, свято место пусто не бывает, и на месте почившему в бозе французскому лидерству в моде, должны были воцарится другие лидеры и предстоящая схватка обещала быть жестокой и даже кровавой, ибо речь шла о больших деньгах, но французы из этой схватки выпали, ибо для участия в ней нужно было создать новый опорный женский образ, на котором формировалось всё остальное. Именно женский. Для этого требовалось время. Достаточно большое — несколько лет или даже десятилетий. И идея. Англичане, немцы, итальянцы, испанцы, венгры и даже албанцы могли использовать существующие образы своих женщин — холодные как рыбы, чопорные англичанки, хозяйственные немки, импульсивные итальянки, горячие испанки и так далее. Американцам с их многонациональностью было несколько сложнее — требовалось время для выбора и доработки образа, но на стороне американцев была деловая хватка, банки, развитая промышленность и Голливуд. У Советского Союза был образ — спортсменки, активистки, коммунистки-комсомолки и просто красавицы. А французы оказались «перед разбитым корытом». Причем эта беда не пришла одна!

Ненавидел ли Зигмунд Фрейд французов? Или может быть всё дело в том, что он в детстве увидел свою маму обнаженной, с губами накрашенными французской помадой? Увы, но ответа на этот вопрос никто не знал. Но именно с подачи Зигмунда Фрейда, импотенцию стали называть «синдром Эйфеля». И если импотентам всех стран и народов было как-то наплевать, на то, как называется их беда, то вот конкуренты французских промышленников раскрутили новый термин на полную катушку. Газеты словно с цепи сорвались, обливая грязью французскую металлургическую, судостроительную, авиационную и автомобильную промышленность. Общественное мнение великая сила! Но ещё страшнее биржи. А они отреагировали чётко — курсы акций французских предприятий резко поползли вниз. Объем продаж французских товаров стал падать. Отреагировали работодатели, начав увольнения персонала. Стали разоряться мелкие фирмы. Тень от всех событий упала и на банковскую систему. Грянул кризис…

СССР. Иваново. Новые русские.

«Бьюик-галанто» Царнавской въехал в квартал «красных» и «неоновых фонарей», и Элоиза затараторила, посвящая непосвященных гардемаринов историю нэпа:

— В мае 1921 года специальным декретом была запрещена дальнейшая национализация предприятий, а 7-го июля того же года каждому гражданину предоставлено было право заниматься кустарными промыслами и открывать мелкие промышленные предприятия, не свыше одного на каждого владельца, с числом рабочих до 10 при двигателе и до 20 без двигателя. В декрете того же года было предоставлено ВСНХ право возвращать владельцам мелкие предприятия, национализация которых либо не была оформлена соответствующим образом либо, если предприятия не были использованы государством. В то же время было разрешено сдавать государственные предприятия в аренду частным лицам.

Точно так же и товарищ Сталин-Крупский определил нэп в своей речи на XIV съезде партии. Он сказал: «Нэп есть особая политика пролетарского государства, рассчитанная на допущение капитализма при наличии командных высот в руках пролетарского государства, рассчитанная на борьбу элементов капиталистических и социалистических, рассчитанная на возрастание роли социалистических элементов в ущерб элементам капиталистическим, рассчитанная на победу социалистических элементов над капиталистическими элементами, рассчитанная на уничтожение классов, на постройку фундамента социалистической экономики».

— Милая Элоиза, а все бардессы так быстро и много говорят? Это тонкости вашей профессии? — задал вдруг вопрос Порфирий.

— Да нет, Порфирий, только минетчицы. Художественная декламация больших текстов вслух тренирует мышцы губ и языка. Впрочем, справедлив и обратный процесс, ибо частое исполнение минета тренирует мышцы и голосовые связки. Поэтому у всех минетчиц красивый, глубокий, сильный и насыщенный голос, — простодушно ответила девушка.

— Кстати мы подъезжаем, — прервала дискуссию молодежи Царнавская. — Выгружаемся мальчики и девочки, и не очень девочки.

Четвертый дом на улице Революционного Правдовеликомученика Владимира Познера, поражал воображение своей показной роскошью. Первый этаж был позолоченным, второй посеребрянным, третий хрустально-стеклянным с зеркалами и позолотой. Вместо консьержа у входа стояло четверо весьма мутных и зверского вида субъектов.

— Ой! Это ж люди Колюни Сванидзе! — испугалась Элоиза. — Инесса Адольфовна, вы только меня не бросайте, они ж меня убьют!

— Не бойся девочка, — успокоила графиня бардессу. — Всё будет в порядке!

— Оба-на! Пацаны! Это чо, к нам большевички пожаловали? Комиссары, комиссарки и комиссарочки? — стал кривляться один из охранников, одетый в красную кожаную куртку, красную рубашку с позолоченным галстуком, красные бархатные галифе и красные кожаные сапоги.

Царнавская фыркнула, демонстративно задрала вверх юбку, залезла рукой в трусики и ещё глубже, в известный женский орган, извлекла оттуда инкрустированную «Беретту 1919-люкс» и, сняв пистолет с предохранителя, прострелила колено слишком красноречивому охраннику.

— Тварь большевистская! Мочи козлов-комисаров! — заорал другой из охранников и рванул из-за пояса длинноствольный «Маузер», другие двое тоже стали извлекать оружие.

Савинков чертыхнулся, поняв, что не успеет достать свой «браунинг», ибо не был готов к столь жесткому варианту развития событий. Чёрт! Чёрт! Ведь могла же Царнавская предупредить про оружие!

— БАМ! БАМ! БАМ! Кряк! — княгиня, двигаясь навстречу охранникам, три раза выстрелила, а потом ударом ноги, стальным каблучком раздробила шейные позванки охраннику, с простреленной коленкой.

— Чёрт, Инесса! Ты хоть бы предупредила про оружие! — ругнулся Савинков.

— Ага, — улыбнулась графиня. — И как бы я потом оправдывала Ваши действия перед Чека? Как нападение французских граждан на граждан СССР? А так всё просто и буднично — банальная самозащита. Пойдёмте что ли?

— А можно я себе какой-нибудь пистолет возьму? Вон тот такой красивый с блестками! — Элоиза ткнула пальчиком на руку одного из застреленных, в которой был изящный «браунинг» с золотой инкрустацией и то ли стразами, то ли бриллиантами.

— Пусть твой ухажер возьмет, а потом тебя научит! — пресекла «мародерство» Инесса Адольфовна…

Савик Алоизович Шустер оказался дома. На третьем этаже его дома было устроено некое подобие пентхауса с бассейном, пальмами в кадках, парилкой и прелестными обнаженными купальщицами — Мюзеттой, Дуреттой, Бареттой и Жоржеттой. В недавнем прошлом девушки работали в эротическом авангардном театре Исаака Бертольда-Краснопролетарского и натурщицами в художественном училище Авраама Линкольна-Трудового, но после того, как их театр дал театральную постановку на дне рождения Колюни Сванидзе в ресторане «Красный нувораш», их приметил Савик, и прельстил длинным рублем, размер которого явно компенсировал длину его известного органа.

Некоторая нервозность, которую испытывал Савинков, участвуя в визите к советскому нэпману, прошла именно при виде этого мужского органа — Борис облегченно вздохнул, увидев, что его соответствующий орган, гораздо больше, чем у голого человека извлеченного графиней из бассейна. Пустячок-с, а как приятно!

— Бумаги козёл! Бумаги! — кричала в ухо Савику княгиня, одновременно пытаясь вырвать предпринимателю ключицу. — Куда паспорт несчастной девочки дел? Борис! Ну-ка несите сюда насос из моей машины! Сейчас мы будем этому уроду воздушную клизму ставить! Раздуем до размеров дирижабля «Цеппелин»!

— Я всё отдам! Я всё отдам! — заверещал перепуганный такой яркой экспрессией и эпатажностью непрошенных гостей Савик.

— Ну, раз отдашь, тогда веди нас вперед, голубь сизокрылый! — хищно улыбнулась Царнавская. — Где у тебя кабинет? Борис, скажи ребятам, чтоб этих нереид извлекли и пинками в кабинет…

— Может, Вы дадите нам одеться? Мы, между прочим, твореческие личности! — задала вопрос одна из купальщиц графине, сидевшей в кресле предпринимателя Савика Шустера и изучавшей бумаги последнего.

— Перебьешься! Что ты сделала для того чтобы помочь голодающим детям северо-американских индейцев? Ничего? Вот и стой! — рыкнула в ответ Инесса.

— Послушайте… — начал Савик, поняв, что его, по всей видимости, убивать не будут.

— Скажешь, когда я разрешу! — отрезала графиня, и продолжила листать бумаги.

— Инесса Адольфовна, а что вы ищете? — поинтересовалась Элоиза, — Вы же вроде нашли и мой паспорт и деньги.

— Ага. Только вот я как член партии большевиков постоянно повышаю свой уровень знаний, в том числе и области бухгалтерии, экономического и финансового учета. И эти знания говорят о том, что у нашего разлюбезного шустрого Алоизыча чрезмерно большой объем экономической деятельности, превышающий… ВОТ! НАШЛА! — Инесса Адольфовна с очень нехорошей улыбкой потрясла перед носом стоящего рядом Шустера какими-то бумагами.

— Я-я-я-я… — проблеял побледневший Савик.

— Немец что ли? — предположила Элоиза.

— Я-я…

— Ваша национальность, гражданин Шустер, меня интересует гораздо меньше, чем вопрос о том, на каком основании вы оформили цех по пошивке спортивной формы на Элоизу Экстазную, и присваиваете себе все доходы данного предприятия. При этом вы также являетесь еще и владельцем фасовочного цеха, производящего из нашего советского чая, конфет, шоколада путем смены упаковки якобы индийский, цейлонский чай, швейцарский шоколад, французские конфеты. Также в этом цеху производится перенабивка советских сигарет и папирос в иностранные гильзы и фасовка и иностранные пачки.

— Я-я…

— Элоиза, деточка! — улыбнулась графиня. — Поздравляю! Теперь ты нэпманэсса! Владелица заводов, газет, пароходов.

— Что-о-о? Н-н-но я не хочу! Я не хочу быть зажравшейся сукой! Лучше я каждому второму бесплатно минет делать буду! — Элоиза подпрыгнула с кожаного дивана и заметалась по кабинету. — Вы же обещали мне рекомендацию в комсомол дать! Инесса Адольфовна!

— Ну раз не хочешь быть нэпманессой, то не будешь, — стала успокаивать Царнавская бардессу. — Но деньги ведь тебе не помешают? На учебники, образование?

— Ну, если чуть-чуть…

— Хорошо, — улыбнулась Инесса. — Мы заберем деньги, и автомобили в качестве компенсации. А ещё… — графиня пристально посмотрела на построенных в шеренгу купальщиц, — ещё, я как член партии большевиков должна восстановить справедливость. Поэтому сейчас мы поступим следующим образом: проведем буржуазный конкурс красоты среди этих четырех купальщиц и определим победительниц. Какие будут предложения по критериям оценки участниц?

— Ну… мне как-то затруднительно, на вашем фоне Инесса Адольфовна, — честно признался Савинков.

— А наши молодые дарования? — графиня пристально посмотрела на гардемаринов, и те покраснели.

— А можно я предложу? — вмешалась Элоиза, решившая видимо выручить Порфирия.

— Хорошо, — улыбнулась Царнавская.

Элоиза подошла к вазе с фруктами, отщепила от грозди банан и повертела в руках, а потом подняла его вверх и торжественно произнесла:

— Кто глубже в рот засунет, та и выиграет.

— Хм…, - усмехнулась Инесса, — Оригинально, и главное достаточно спортивно! И быстро! Годится! Ну что девочки? Хотите заработать большие деньги? Нужно постараться! Линейка, кстати в этом доме есть?

— Можно делать надрезы ножом для резки бумаг, — предложила Элоиза…

— Поздравляю девочки! — торжественно произнесла Инесса Адольфовна. — Первое место — Дуретта, второе — Баретта, третье — Жоржетта, четвертое Мюзетта. А теперь гражданин Шустер в присутствии члена ВКП (б) Царнавской напишет заявление о передаче своего цеха Дуретте, дома — Жоржетте, склада и гаража — Мюзетте, а Элоиза Экстазная оформит заявление о передаче своего цеха Баретте. Поздравляю девочки! Я думаю, что это был самый прибыльный минет в вашей жизни. Машины из гаража и наличность мы забираем…

— Пойдемте мальчики и девочки! — скомандовала Царнавская, — Пускай новые хозяйки сами разбираются с привалившим счастьем и с тем, что им делать с гражданином Шустером…

СССР. Иваново.

В гараже Савика Шустера было два автомобиля — огромный, стремительный, красный, с позолоченными бамперами и дисками колес, «Фордзон-Фармазон-континентал» с мощным, тысячесильным сорокавосьмицилиндровым двигателем «Аллиссон-вампир-457» с водяным охлаждением и Х-образным расположением цилиндров, а также не менее огромный, красный «Джедай-мормон-экстази» с тридцатишестицилиндровым двигателем «Мэйфлауэр» с Y- образным расположением цилиндров. «Фордзон-Фармазон-континентал» предназначался для парадных выездов и дальних поездок. Его салон «дубле-лимузин» имел три отсека. В первой сидел водитель и три охранника. В средней части размещалась «мини-ресотрация» — на небольшой кухне-буфете личный шеф-повар Шустера готовил различные блюда. Там же размещались холодильник, мойка и склад продуктов. В кормовом отсеке размещался салон-рабочий кабинет, с кожаными диванами, дубовыми столами, баром и сейфом рассчитанный на восемь человек. Эти же кожаные диваны трансформировались в трехспальную кровать с прикроватным радиоприемником и патефоном.

«Джедай-мормон-экстази» предназначался исключительно для отдыха, поэтому был оснащен салоном «свимвотер-лимузин». В первом отсеке сидел водитель и охранник, во втором был бассейн, наполненный шампанским, в третьем огромная кровать с шелковым балдахином, на крыше шезлонги, летний столик, мангал, бар и салон эротического массажа.

— Хорошо хоть электростартеры есть! — констатировала Элоиза после осмотра бывших автомобилей Шустера. — Не нужно будет рукояткой крутить.

— Да, уж, — согласилась Инесса. — Такой движок замучаешься запускать. Правда бензина эти авто жрут столько…

— А если я их поменяю или продам? На что-то более скромное? — занервничала бардесса.

— Ну, деньги пока есть, на бензин хватит, а продавать лучше в Москве, там народ побогаче, — посоветовала Инесса. — А сейчас давайте все же поедем за моими воспитанницами! Не правится мне этот квартал и его обитатели!

— Что верно, то верно, — кивнул Борис. — Зверинец ещё тот. Эти купальщицы-натурщицы конечно дуры, но похоже что в новое амплуа богатеньких купчих вжились с ходу…

— Вот и отлично! — улыбнулась Инесса. — Кстати вы в курсе, что сегодня ночь перед Кузьмой Нырялой? Кузьма Ныряла у древних славян символизировал середину лета. В эту ночь принято ходить в баню, купаться в реке, нырять друг за другом и создавать семьи. Своего рода это продолжение Иваны Купалы.

— То есть вы, графиня предлагаете ночь всеобщей любви? — сыронизировал Эдмунд. — И в Европе правы, когда говорят, что большевики национализировали женщин и они все общие?

— Любовь мальчик, это когда все происходит по обоюдному согласию, если же нет, то просто огребете по шее от своей избранницы. Что же до национализации, то вы правы с точностью наоборот. При вашем царизме женщина была бесправна и не имела права выбора. Выбирал мужчина, и для мужчины, принадлежащего к эксплоататорскому классу все женщины, были общими. Сейчас же, при большевиках, советская женщина обрела право выбора, и я не удивлюсь, мальчик, если ты со своими манерами сегодня ночью останешься один и будешь тешить себя насухую…, - с нескрываемой иронией ответила князю Инесса Адольфовна.

— Мне, например, больше Порфирий нравится! — поддержала Царнавскую Элоиза. — Он очень нежный, ласковый, начитанный. И член у него изящный.

— Ну вот, мальчик, — улыбнулась Инесса. — Две женщины в нашей компании уже вас отвергли. А ведь день ещё только начался… То ли ещё будет!

— Инесса, не обращай внимания! — решил вмешаться Савинков. — Князь Халдеев у нас в силу сложного и трудного детства и юношества — максималист. Он ещё не адаптировался к реальной жизни.

— Ну, тогда понятно, — улыбнулась Инесса Адольфовна. — Мальчику нужна толковая спутница, причем агрессивная и доминирующая.

— Почему вы, Борис, считаете, что я не адаптировался к реальной жизни? — обиделся Эдмунд.

— Потому, князь, что вы слишком нетерпеливы и самоуверенны. Вы считаете, что знаете о жизни всё, и эта самоуверенность подталкивает вас к нелепым поступкам.

— Борис, может быть я и не прав, насчёт всеобщей любви, но если большевики собираются праздновать языческий праздник, то они язычники, отказавшиеся от веры нашей Христовой! — возразил Халдеев.

— Мдя, мальчик! — рассмеялась Инесса. — Хорошо же тебе в эмиграции мозги промыли! Ты хоть в курсе, как наши в семнадцатом Зимний взяли?

— И как? — усмехнулся Эмунд. — С помощью жидовских труб иерихонских?

— Ну, Эдмунд, не ожидала я от вас такого! — вмешалась в спор Элоиза. — Хорошо же вы знаете историю нашей Родины! Про Серафима Саровского слышали? А про его завещание? Вы знаете, что там было написано о том, что Николай Второй умрет через тринадцать лет после того, как отдаст приказ стрелять в веру Христову? Кто в январе 1905 года стрелял стрелять в демонстрацию, которая шла с Казанской иконой Божией матери? Триста тридцать три года прошло от смерти Ивана Грозного до отречения Николая Второго от престола! 22 октября 1917 года, в День чествования заступления Божьей Матери, «ради Казанской иконы ее», товарищ Сталин-Крупский лично с иконой Казанской Божией матери обошел вокруг Зимнего дворца и через три дня правительство Керенского пало!

Князь Халдеев густо-густо покраснел и замолчал из-за полного отсутствия аргументов для продолжения спора. Графиня Царнавская облегченно вздохнула и определила, кто поведет экспроприированные у Шустера автомобили. По дороге к дому она продолжила небольшой ликбез для Бориса, который, как поняла Инесса Адольфовна, был не в курсе последних нововведений в Советском Союзе:

— Партия большевиков взяла курс на пропаганду славянских обрядов и обычаев. Все эти масонские и жидовские штучки, которые скопировали с первой французской революции, и которые пропагандировали в первые годы советской власти, потихоньку и целенаправленно предают забвению. Зачем нам брать пример с французов и евреев, когда у нас есть свои добрые национальные традиции. Например славянские праздники — Иван Купала, Кузьма Ныряло, Илья Догоняло и Сергий Хлебало.

— Ну, про Ивана Купала я знаю, и про Кузьму Ныряло ты просветила, а остальные два праздника? — заинтересовался Борис.

— Илья Догоняло празднуется сразу после уборки урожая. В этот день принято ходить в баню, а затем, те у кого нет пары бегают по полю и кого поймают с тем и… А Ивана Хлебало празднуют под Новый Год. Задача девушки добежать до проруби, задача парня поймать её до того момента как она окунулась в прорубь. Если он догнал девушку и дотронулся до нее, они вместе возвращаются в баню. Если же нет, то им остается только пить водку из хлеба.

— А как же нравственность и целомудрие?

— Так ведь всё по обоюдному согласию! — улыбнулась Инесса. — Если девушка не хочет, то она или не участвует, или не даст себя догнать. Священников с венчанием и ЗАГСов тогда не было — всё было по-простому.

— Но как это сочетается с христианской верой? Ведь эти обычаи они противоречат…

— Чему противоречат? Ни в Евангелиях, ни в Ветхом Завете нет никаких намеков на эту тему. Вопрос о таинстве брака был искусственно раздут в средневековье, когда церковь обладала большим влиянием и пыталась всё взять под свой контроль, и получала прибыль с каждого обряда. Таинство брака, конечно же, существует, но это личное, а не общественное, и уж тем более не религиозное. Вы лучше скажите, Борис, этот Эдмунд, он не боится, что со своей спесью, высокомерием и апломбом может превратиться во всеобщее посмешище?

— Он из Бакинской губернии. Там почти каждый род считается княжеским…

— Понятно, — фыркнула Царнавская. — Почти как у поляков. Каждый поляк — шляхтич. То ли дело у меня…Корни из Новгородских ушкуйников. Графский титул моему предку присвоили за то, что вместе с графом Орловым захватил в Ливорно лжекняжну Тараканову и доставил в Питер.

— Это та, которая в каземате Петропавловки утонула во время наводнения?

— Да не утонула она! Ликвидировали в тот же год, списали на смерть от чахотки. Та картина, о которой вы говорите — не более, чем художественный домысел. Согласитесь, что картина со сценой удушения княжны Таракановой была бы абсолютно неромантична, да и художника бы не прославила?…

СССР. Иваново. Новые русские.

Слух о том, что кто-то порешил чётырех правильных пацанов Колюни Сванидзе, достиг ушей самого Сванидзе достаточно быстро. Сванидзе был бандитом и садистом со стажем, и начал свою преступную деятельность ещё при царском режиме, поэтому сразу догадался, что речь идет не о появлении новых конкурентов, пытающихся захватить его собственность. Конкуренты обычно выставляют какую-то предъяву, а ничего подобного не было. Скорее всего, пацаны, забыли о правилах и сунулись в рабочие кварталы или начали перечить власти. И сильно перечить. А власть этого не любит. Особенно новая. Она исключила уголовников из социально близких элементов и вела теперь себя очень жестко. Даже жестоко. Но преступность во все времена состояла из очень активных и агрессивных представителей рода людского. И эти представители умели достаточно быстро приспосабливаться к новым веяниям. Правда, далеко не все. Некоторые так и «оставались» в уходящей эпохе.

Но, несмотря на весь свой многолетний стаж, Колюня Сванидзе и в самом страшном сне не смог бы предвидеть то, что произошло дальше. Не смог бы, по той простой причине, что сна у него больше не было. Всё произошло слишком быстро, и иначе быть не могло! Мюзеттой, Дуреттой, Бареттой и Жоржеттой двигали сугубо личные меркантильно-шкурнические интересы. Интересы эти усугублялись тремя факторами — во-первых, достаточно примитивным разумом и образованием, что ограничивало стремления девушек примитивными буржуазными ценностями — «власть, деньги и роскошь»; во-вторых, девушки достаточное время повращались в криминально-нэпмановской среде, и знали кто с кем спит, и кто кого и как имеет; ну и наконец, в-третьих, они были представительницами творческой интеллигенции, причем представительницами профессии с самой жестокой конкурентной борьбой — актерской, которая представляет из себя такой змеиный клубок, что и Византия и пауки в банке в сравнении с ней покажутся сонным царством.

Девушки восприняли свой переход из элитных «давалок» в местную ивановскую «знать», как должное своим трудам на ниве сексуслуг и артистическим талантам. Но им этого показалось мало! Если их таланты оценила член ВКП(б) и посчитала справедливым отдать в собственность девушек собственность одного из богатейших людей города, то почему бы им самим не попробовать добиться ещё большего? Приложить чуточку усилий опираясь на новые возможности? Сказано — сделано! Банда уголовников Колюни Сванидзе? Не смешите! В их театре полно молоденьких актрис, прозябающих на второстепенных ролях. Если предложить девочкам серьезные роли, то они пойдут ради них на любые преступления! Руководитель театра будет возражать? Если всё выгорит, то он уже не руководитель! Да и театр можно расширить! Или даже организовать ещё несколько новых.

В общем, по совокупности всего перечисленного выше, Колюня Сванидзе оказался не готовым к внезапным переменам в их квартале. Собственно говоря, он и сам виноват. Спокойная и сытая жизнь расслабляет и развращает. В момент внезапного визита представительниц авангардного эротического театра он вместе с друзьями-нэпманами, которых он и крышевал и защищал, предавался развлечениям в своём особняке. Какие были развлечения у новой буржуазии Иваново? Разные. В данный момент элита наслаждалась женскими гладиаторскими боями на миниатюрной арене во дворе особняка Сванидзе.

Откуда в советском государстве женщины-гладиаторы? Да всё оттуда же! Дурочек и бездельниц мечтающих о сладкой жизни можно найти при любой власти. А уж если внести в это дело творческий элемент… Да, советская власть покончила с таким позорным явлением, как сексуальное рабство и работорговля, но… зухеры не исчезли! Самые примитивные из них были уничтожены в смутное время гражданской войны, более умные, но неугомонные и самонадеянные были отправлены на лесоповал уже после победы в гражданской войне. Кроме того, деятельность партии большевиков, пропагандирующей равенство полов, здоровый образ жизни и прочее, способствовало тому, что всё большее количество девушек получали образования и приобщались к построению социализма, и среда для работы уцелевших зухеров значительно уменьшилась, но не исчезла полностью. Всё те же приемы с обещанием хорошей работы за границей актрисой, моделью, или рассказы о богатых заграничных «принцах». Ну а дальше наркотики и рабство.

Колюня Сванидзе, почерпнувший идею гладиаторских боев от Савика Шустера, который рассказал о том, что его брат якобы, таким образом развлекался, причём в обществе Троцкого, Бухарина, Рыкова и прочих, целиком и полностью Савику не поверил, но сама идея ему понравилась. Когда дерутся бабы — это что-то с чем-то! Главное только чтоб не насмерть — мокруха без серьезной причины ему абсолютно ни к чему. Именно поэтому «гладиаторские бои» организованные Сванидзе отличались от рассказов Шустера. Девушки дрались в античных доспехах, но не мечами, а резиновыми шлангами. Не смертельно, и почти не травмоопасно, но весьма болезненно. А ещё азартно! Страшно только новеньким, которых всего три, а остальные уже привыкли и дубасят друг друга с остервенением, азартом воплями и визгами — победительницу ждёт билет в САСШ, а занявших второе и третье место ценные призы — деньги или золотые цацки. Проигравших же пускали по кругу, впрочем и победительниц тоже. Данная «реконструкция» «античности» сопровождалась игрой еврейского оркестра из ресторана «Колизей». Лабухи играли самозабвенно. Разумеется нетленный хит «Мурку». Все были навеселе.

Игра оркестра и визги-вопли дерущихся на арене девок, не позволили Колюне Сванидзе и всем присутствующим услышать выстрелы у входа в особняк. Все шестеро охранников стали жертвой собственной беспечности. Ну, кто из них мог подумать, что известные в их квартале давалки из театра, пригретые Савиком Шустером, без всяких эмоций, молча извлекут из сумочек «браунинги» и сразу же начнут стрелять? Так же ничего не понял и сам хозяин особняка, вместе со своими пацанами и приглашенными гостями. Только успел удивиться внезапному появлению сожительниц Шустера и сонму театральных звездулек. Лай револьверов и треск «браунингов» не был услышан ни оркестром, наяривавшим по двадцатому кругу «Мурку», ни девицами на арене.

Но хотя Мюзетта, Дуретта, Баретта и Жоржетта были опытными в театральных интригах и склоках, они были новичками в бандитских разборках, поэтому вместе с людьми Сванидзе, жертвами их огневого налета стали и пребывавшие в гостях у последнего, виднейшие представители новой нэпмановской ивановской буржуазии. Однако, не смотря на то, что организовавшие зачистку местности девушки принадлежали к творческой интеллигенции Иваново, никаких традиционных для интеллигенции рефлексий и соплей на тему «Что делать?» у них не возникло. Покойный Колюня Сванидзе, конечно же, авторитет, но он петух и только в их позолоченном курятнике, ограниченном размерами нэпмановского квартала. В самом же городе всем заправляет Сабрина Арнольдовна. Именно ей девушки и позвонили…

СССР. Иваново. Смотрящая.

Мюзетта, Дуретта, Баретта и Жоржетта не ошибались — именно Сабрина Арнольдовна Шустер-Ковальчук и крышевала весь город. И вовсе не потому, что была женой первого секретаря горкома, а по причине того, что ручкалась с самой Надей Сталин-Крупской, и по её поручению целенаправленно подминала под себя частных ювелиров СССР, а также выполняла другие задачи государственной важности, зачастую с нарушением существующих законов. Но когда и в каком государстве строго и чётко выполняются все существующие законы?

Звонок сожительниц брата мужа её не удивил, но содержание просьбы несколько застало врасплох. Согласитесь, что далеко не каждый день и не в каждом городе, происходит такой моментальный передел криминальной и частной собственности! Но Сабрина Арнольдовна имела опыт и более сложных задач.

— Кто ещё кроме Сванидзе? — задала она вопрос девушкам.

Список застреленных, её ничуть не огорчил. Зарвались ребятки! По сути всех их можно было сразу на лесоповал отправлять, но ведь штаты НКВД не резиновые! Если разбираться со всеми этими нуворишами, то кто будет трудовой народ защищать? А тут такая внезапная оказия! Хоть проси начальника Ивановской милиции наградить этих дурочек Почетной грамотой за борьбу с организованной и экономической преступностью! Правильнее будет спустить всё это дело на тормозах. Нет свидетелей, никто ничего не видел, не слышал. Напились бандиты Сванидзе и его гости и перестреляли друг друга! Собственность застреленных? Её лучше переписать на этих дурёх — пусть крышуют, а она с девушек за все перекосы, нарушения и буржуазный разврат и излишества будет спрашивать! С чувством выполненного долга Сабрина Арнольдовна продиктовала Мюзетте телефон и адрес продажного нотариуса, который мог переписать всю собственность застреленных нэпманов на «новую крышу».

Глава 10

СССР. Иваново.

Графиня Царнавская демонстративно вздохнула и отвела глаза. Борис так же демонстративно развёл руками. Иван Эйсмонт тихо захихикал. Опять всё то же! Эдмунд Халдеев снова наступил на грабли!

— Сударыня! Вы, конечно же, не бывали в Париже и не пробовали знаменитые pains de luxe! Божественный вкус! — стал «распускать хвост» князь перед Парашкой, очевидно сочтя, что столь деревенское имя воспитанницы Царнавской, даст ему превосходство в умственном развитии. Парашка, несмотря на своё не дворянское и простолюдинское имя была соблазнительной пышногрудой и крутобедрой соблазнительной кареглазой шатенкой. Характерная цилиндрическая форма сосков её груди говорила о наличии в ней небольшой примеси польской крови. Красавица!

— Да будет вам известно сударь, что рецепт столь любимых вами pains de luxe, французы узнали в Москве в 1812 году, — очаровательно улыбнулась и насмешливо пронзила Халдеева своими карими глазищами Парашка. — Ростопчин по приказу Кутузова вывез почти всё продовольствие из Москвы. Что не смогли вывезти — постарались испортить. Поскольку Наполеону требовалось чем-то кормить армию, то в ход пошла и найденная подмоченная и начавшая плесневеть и гнить мука. Первая партия испеченного хлеба вышла отвратительного вкуса и запаха, поэтому французские пекари добавили в муку серно-кислую медь. Вкус хлеба они выправили, но цвет полученного хлеба получился сероватым. Да и русскими печами они пользоваться не умели, из-за чего перепортили кучу муки, прежде чем получили что-то похожее на хлеб. Хлеб этот имел очень толстую корку и минимум мякиша и был слишком сухим. Однако Наполеон, чтобы хоть как-то подбодрить свою армию, сказал, что это не просто хлеб, а настоящий pains de luxe! Разумеется, вокруг Наполеона, крутилось огромное количество карьеристов и лизоблюдов, которые стали наперебой соглашаться с императором и хвалить полученный продукт. А поскольку они не воевали, а берегли себя для карьеры при дворе, то большинство из них выжило в походе и вернулось в Париж. Ну, а там… «император сказал, что это настоящий pains de luxe!» И пошли пекари печь любимые булки императора! Вот и вся суровая сермяжная правда про ваши любимые французские булки и их «неповторимый» французский хруст.

— Эдмунд! Тебя ж предупреждали уже! — хихикнул барон Эйсмонт. — Пора бы уже понять, что большевистская Россия это не дурацкий Париж. Тут любая девушка с ходу может тебя съесть и даже не поперхнуться! Сударыня Парашка! А что вы делаете сегодня вечером?

Парашка бросила взгляд на Инессу Адольфовну и ответила барону:

— Буду участвовать в празднике Кузьмы Нырялы. Баня вместе с мужчинами, купание в реке. Если найду среди парящихся с нами достойного мужчину, то расстанусь после купания со своей девственностью и целомудренностью…

Барон Эйсмонт судорожно сглотнул:

— Сударыня! А что в вашем понятии достойный мужчина?

— Достойный? — Парашка задумалась на секунду и ответила:

— Это тот, кто в любой момент готов по приказу выступить на защиту моей Родины — Соза Советских Социалистических Республик. Разумеется, он должен быть вежливым и воспитанным в быту. Также он должен быть готовым стать отцом наших детей. Ну а про то, что он должен быть активным и верным сторонником идей товарищей Сталина-Крупского и Сталин-Крупской, я даже говорить не буду!

Иван Эйсмонт посмотрел в карие глазища Парашки, на её выпирающие сквозь одежду набухшие соски округлых грудей, на стройные ноги, тонкую талию, гибкий стан и снова судорожно сглотнул:

— Я готов выступить на защиту нашей Родины — Союза Советских Социалистических Республик!

Парашка глубоко вздохнула, продемонстрировав данным движением всем окружающим размер своей груди, скрытой под платьем и ласково улыбнулась:

— Очень рада барон, что вы так быстро и очень искренне признали всесильность и верность учения товарищей Сталина-Крупского и Сталин-Крупской. Может вы проводите меня до машины?…

* * *

По дороге к дому бардессы, Борис Савинков заключил сам с собой пари на тему всесильности и верности учения товарищей Сталина-Крупского и Сталин-Крупской. По его расчёту гардемарины, не учавствовавшие в поездке по городу, должны были беззаговорочно капитулировать через пять минут после знакомства с воспитанницами графини Царнавской. Пари он выиграл — гардемарины продержались не более тридцати секунд. Ещё две минуты им потребовалось на то, чтобы окончательно и бесповоротно перейти на сторону большевиков. Эдмунд Халдеев опять наступил на грабли, и что называется «прощелкал хлебалом», когда его сокурсники разбирали златошвеек-«монархисток».

— На флоте бабочек не ловят! — ехидно заметил по данному поводу «красный барон» Иван Эйсмонт. Прозвищем «красный барон» его в шутку наградила Элоиза, но Ивану оно очень понравилось.

Разумеется, прибытие их автоколонны вызвало небольшой шок и повышенное слюноотделение у «сидевших дома» товарищей. Следом за этим первоначальным шоком, графиня Царнавская распахнула дверь «бьюика» и абсолютно привычным, отработанным до автоматизма движением, явила всем зрителям свои длинные, стройные, загорелые и весьма соблазнительные ноги, что привело к частичному выносу мозга у всех наблюдавших за этим процессом. Затем графиня вышла из авто целиком, продемонстрировав и все свои остальные прелести, целиком и полностью деморализовав собравшихся. Ну а десант златошвеек-смолянок высадился на захваченный плацдарм практически «без всякого сопротивления».

* * *

К удивлению Элоизы, её подруги оставались дома, и не пошли на работу. Возмущению юной бардессы Экстазной не было предела:

— Нет, ну какая наглость! Я, значит, деньги зарабатываю, жизнью рискую, родину защищаю и полякам в подворотне отсасываю, а они тут дрыхнут до самого вечера! Совсем что ли освинели? А ну встали, подорвались, да на стол начали накрывать!

Луизетта испуганно подскочила с дивана и залилась слезами:

— Да не сачковали мы! Мы гардемаринов обслуживали! Каждого по два раза! Вымотались как проклятые, ноги уже не держат!

— Каждого по два раза? — у Элоизы отвисла челюсть. — Двадцать два на два это будет сорок четыре. Рекорды ставишь подруга! Ладно, раз такое дело отдыхай, я тут уж как-то сама справлюсь, — смягчилась бардесса.

— Правда можно? — недоверчиво переспросила Луизетта, не переставая всхлипывать.

— Правда-правда! Отдыхай, ибо вечером снова веселиться придётся…

— Сурово ты их Элоиза, настоящий комсомольский вожак! — улыбнулась графиня.

— А иначе нельзя, — улыбнулась девушка, и зарделась от похвалы. — Творческие люди они такие не организованные и нормально жить и работать могут только при жесткой и бескомпромиссной диктатуре, которая гарантированно и качественно ущемляет их права и свободы. Инесса Адольфовна! Вы не посмотрите нашу баню, чтобы я могла её правильно подготовить к празднику Кузьмы Нырялы?

— Да конечно, Элоизочка! Но только зачем тебе всё взваливать на себя? У нас ведь целый взвод гардемаринов, да и мои воспитанницы не белоручки! Пойдём посмотрим!..

СССР. Иваново. Прикладная детективная гинекология.

— Гм…., - внезапно остановилась Царнавская когда они вышли из дома и пошли к бане. Ноздри Инессы Арнольдовны ритмично расширялись и сужались. Глядя на неё остановилась Элоиза и тоже стала пмринюхиваться. Точно! Какой-то слабо уловимый запах укропа!

— Странно, — высказалась бардесса, — но никто из наших таким ароматом не пользуется. Даже Едрид и Мадрид предпочитают что-то цветочное!

— Вот и мне это кажется странным, — согласилась Инесса, внимательно осматривая землю. — Ага! Вот следы! Сейчас посмотрим…, - Царнавская присела на корточки и стала изучать следы, протянувшиеся от забора в сторону бани. Элоиза присела рядом, внутренне чертыхнувшись по поводу своей длинной узкой юбки, и поклявшись вступить в партию большевиков, чтобы носить мини, как у Инессы Адольфовны.

— Вот смотри, — ноготь указательного пальца графини, на котором были изображены серп и молот указал на отпечатки. — Их четверо. Четыре девушки или молодые женщины. Примерно одинаковой комплекции и веса. Судя по силе удельного давления на грунт — метр семьдесят — метр семьдесят пять и шестьдесят килограмм. У двух соски грудей явно цилиндрической формы, из-за этого они вынуждены ходить немного наклоняясь вперёд, чтобы ослабить трение нижнего белья о соски. Цилиндрические соски — как правило встречаются у полячек, либо говорят о наличии польской крови, как например у моей Парашки. Но тут ещё важна среда воспитания. В России, например, среди женщин ходить немного отклоняясь назад. Это обусловлено полусферической формой сосков. При такой ходьбе трению подвергается верхняя часть соска, которая менее чувствительна. Но поскольку и такая походка может вызвать возбуждение у женщины или девушки, то русские женщины изобрели походку «павы» — небольшие семенящие шаги, при которых трение сводится к минимуму. Выработке такой походке очень способствовало ношение ведер на коромысле. Поскольку царская Россия была отсталым агараным государством, то большинство женщин были селянками. Походка, которая вела к снятию возбуждения, уменьшала число супружеских измен, и это привело к формированию соответствующих традиций среди русского народа. Русские женщины являются наиболее верными женами в сравнении с европейками или американками.

— А остальные следы чьи? — задала вопрос Элоиза.

— Давай порассуждаем, — предложила графиня. — У немок соски грудей по своей форме представляю комбинацию цилиндра, на который установлен конус. Для снятия напряжения немцы придумали три «К» — кухня, дети, кайзер. Немки постоянно работали и очень много времени проводили наклоняясь вперёд — сельхозработы, готовка, стирка и прочая. Это снимало напряжение, но не до конца, поэтому немок стали воспитывать достаточно жестко. Ходят они прямо, но постоянно напряжены, и след у них с равномерным давлением на грунт, но слегка подрагивающий по краям. У итальянок, румынок, испанок и португалок сосок груди это цилиндр и полусфера сверху. До приобщения к европейской моде они спасались очень свободной одеждой в области груди и отсутствием нижнего белья. С переходом на европейскую моду они стали страдать от черезмерного возбуждения и страсти при ходьбе. Испанки пытались найти спасение во фламенко. Но помогло мало. Они постоянно страдают от возбуждения и при ходьбе дают нечеткий подрагивающий след. Француженки, турчанки, арабки, негритянки, еврейки — для них характерен сосок цилиндрической формы с конусовидным давлением вовнутрь. Самой чувствительной частью является именно конусовидная впадина. Из-за этого они страдают от фригидности. С целью возбуждения страсти французская знать ввела в моду корсеты, чтобы «выдавить» наружу чувствительную впадинку соска. Помогало мало. Для спасения все вышеперечисленные народности при ходьбе стараются тереть бедрами друг об друга, чтобы производить скрытый массаж половых органов. Соответственно они очень узко ставят ноги к друг другу, и большое давление делают внутренней частью стопы. Англичанки, норвежки, шведки и финки обладают цилиндрическими сосками с полусферическим вдавлением вовнутрь. Из-за жизни у северного моря, где они вынуждены широко расставлять ноги при ходьбе. Попыток возбудить себя они, в отличие от француженок не предпринимают. Шаг ровный, походка прямая, но ноги расставлены широко. Голландки — у них конусовидный сосок. Им приходится снимать возбуждение. Для этого они пытаются сутулиться, чтобы убрать соски грудей от трущейся одежды. Как и другие морские народы, они широко расставляют ноги, но загибают носки вовнутрь, чтобы сутулиться. У нас как раз такой случай. Остальные две девушки по походке голландки. Причем с некоторой долей африканской крови — они не только широко расставляют ноги, но и подворачивают стопы вовнутрь, и давление приходится на внешнюю часть стопы.

— Инесса Адольфовна, а как вы определили африканскую кровь? — искренне удивилась Элоиза. — Точнее… как влияет ее наличие на подворачивание стопы?

— Передник.

— Передник? — на миловидном личике Элоизы, отразилось искреннее изумление и удивление.

Инесса Адольфовна по-матерински ласково улыбнулась и пояснила:

— Как ты знаешь, у женщины, под большими половыми губами находятся ещё и малые. У народностей Северной Европы и большинства славянских народностей, малые губы глубоко скрыты под большими. Это обусловлено защитой органов размножения женщины от воздействия холодного воздуха и низких температур. У южных европейских народностей — итальянок, гречанок, египтянок, испанок — в силу того, что они живут в более жарком климате, большие губы несколько раздвинуты в стороны, и через них проглядывают малые. Сами же большие губы имеют форму свисающих складок кожи. Это позволяет охлаждать органы размножения от перегрева — малые губы обдуваются воздухом и отдают тепло в атмосферу, складки увеличенных больших губ, благодаря большой площади — играют роль радиаторов охлаждения. Если же переместиться ещё южнее — поближе к экватору, то там ещё жарче и такой системы охлаждения явно не достаточно. Поэтому у женщин многих африканских племён большие губы ещё больше раздвинуты в стороны, и малых размеров, а малые губы свисают складками, причем у готтентоток и бушменок они свешиваются на 15–20 сантиметров. Такая схема обеспечивает охлаждение женских органов в условиях постоянного воздействия повышенных температур. Эти свисающие губы и называют передником. Сама понимаешь, насколько чувствительны и возбудимы у женщины малые губы. А тут ещё и увеличенных размеров, выступающие наружу. И если женщина без белья ещё как-то это может терпеть, то когда об эти губы трется нижнее белье… Чтобы избежать возбуждения, женщина с таким передником стремиться при ходьбе держать бёдра как можно шире раздвинутыми, то есть пытается искривить ноги в форме колеса, что приводит в некотором роде к «ходьбе на полусогнутых». То есть попросту женщина начинает косолапить, стараясь держать раздвинутые бедра неподвижными, и идёт, переваливаясь с бока на бок. В нашем случае, у Голландии были колонии в Африке, которые потом или захватила Англия, или Германия. Голландцы частью вернулись на родину. Вместе с женами и внебрачными детьми.

— Поняла! — кивнула бардесса.

— Отлично девочка, тогда будем смотреть дальше. Все четверо имеют на ногах туфли одной модели. Судя по рифленому клейму на подошве — «ляблядены»…

— Ля бля что? — фыркнула Элоиза.

— Французский модельер Бляден выпускает женскую обувь имени себя любимого — «Ля Бляден». На кожаной подошве туфель выдавливается клеймо, которое отпечатывается при ходьбе по мягкому грунту. Однако наши следы несколько разнятся. Две пары следов имеют менее четкое клеймо, как бы полустертое. То есть в этой обуви ходили как минимум неделю по мостовой или асфальту. Отпечатки от каблуков говорят о том, что каблуки сильно стерты с наружной стороны — то есть две обладательницы туфель явно косолопят при ходьбе, что подтверждает их голландское происхождение. Две других пары туфель одеты недавно — клеймо отпечаталось четко, но следы от каблуков говорят о том, что на них есть задиры с передней стороны, то есть их обладательницы, при ходьбе стремятся немного наклоняться вперед, и эти туфли на ногах полек, как мы уже определили раньше по их характерному давлению на грунт.

— Инесса Адольфовна, а что же все эти голландки чуханки и чмошницы по природе?

— С чего ты так решила? — по-учительски улыбнулась Царнавская.

— Ну как же! — воскликнула бардесса. — Так следить за своей обувью! И подошвы стёрли и каблуки стесали! Можно ж было в ремонт отдать, да и набойки на каблуки металлические поставить!

— Ну, девочка, — рассмеялась Царнавская. — Всё дело в том, что эти туфли не предназначены для ходьбы по мостовой! В них ходят либо по паркету, либо по ковровым дорожкам.

— Вы шутите? Инесса Адольфовна, но как можно в уличной обуви по дому ходить и разносить повсюду грязь и бактерии всякие!

— Буржуи, Элоиза, хотят отличаться от бедных людей, поэтому занимаются всякими дурацкими вещами, которыми ни один психически здоровый человек никогда не станет заниматься.

— То есть они больные на голову, и поэтому ходят в уличной обуви по дому?

— Именно так, Элоиза. Они больные и гордятся этим.

— Так что же их в дурдом не отправят лечиться?

— Не отправят, потому что в буржуазных государствах бедный люд одурманен богачами, завидует им и стремиться подражать!

— Идиоты!

— Именно! Кстати, судя по форме подошвы и каблука, все четыре девушки — и голландки и польки носят туфли модели «Ля Бляден - Ля Фам-Париж-люкс». Стоят такие туфли десять тысяч рублей золотом.

— Вы шутите? Десять тысяч, и даже набоек толковых нет?

— Именно, Элоиза! Набоек нет. А когда стирается с подошвы клеймо «Ля Блядена», то обладательница туфель их выбрасывает и покупает себе новые. Главное в этих туфлях — наличие выпуклого клейма на подошве.

— Но это же бред! Я на такие деньги могу три образования получить, дом купить с пианино и гаражом, автомобиль и облигации Госзайма и ещё детям вклад в Сбербанке оставить!

— Именно бред девочка, но они там так живут. Те, у кого есть деньги. Остальные голодают, ходят разутые и раздетые. Но давай от политики вернемся к следам. Хорошо?

— Хорошо Инесса Адольфовна, — кивнула бардесса.

— Вот смотри, видишь на голландских следах клеймо затерто не вдоль туфель, а поперек? Видишь царапины?

— Да.

— Когда ходят по асфальту, то царапины получаются вдоль, когда ходят по мостовой, то ноги могут скользить, как вдоль, так и поперек. Поскольку голландки косолапят, то ноги у них больше скользят вбок. А вот у полек клейма немножко затерты вдоль, что тоже объяснимо — у них центр тяжести смещен вперед. Со следами на земле мы разобрались, теперь давай посмотрим другие следы, — графиня привстала, и начала рассматривать ежевичник, вдоль которого пролегала цепочка следов.

* * *

— Инесса Адольфовна! А можно я попробую, а вы меня поправите?

— Конечно Элоиза! — улыбнулась Царнавская.

— Спасибо! — обрадовалась бардесса и стала внимательно рассматривать ежевичник. Обнаружив на одном из шипов маленький клочок ткани, Элоиза аккуратно его сняла и стала рассматривать.

— Хм… Габардин. Черный. Книперное плетение. Основа и уток номер 2/80, - девушка потерла нитки пальцами, поднесла к глазам, затем понюхала. — Австралийская мериносная шерсть «Ванганелла» бедфордской очистки и индийский хлопок. Похоже, что одна из девушек носит юбку из такой ткани, только вот…, - Элоиза посмотрела ещё раз на ежевичник и на следы, затем на себя, — только вот рост у неё явно не метр семьедесят, а где-то метр сорок или метр тридцать.

У Царнавской приподнялись брови:

— И с чего девочка ты сделала такие выводы?

— Ну я метр семьдесят пять, — Элоиза подошла к кусту, — у меня жопа на двадцать сантиметров выше. Поскольку филейная часть находится примерно посредине, то она меньше меня и сверху и снизу на двадцать сантиметров. Двадцать сверху и двадцать снизу — в сумме сорок.

— Логично, — улыбнулась графиня, — но у голландок, равно как и у скандинавок и англичанок очень короткие ноги, и это связано с жизнью у моря. Из-за сильных ветров, организм женщины дает команду на рождение более коротконого потомства, поэтому голландки имеют короткие ноги и удлиненное туловище.

— И они нравятся мужчинам? — удивилась девушка.

Царнавская в ответ пожала плечами.

— Ещё…ещё, — бардесса еще раз поднесла клок ниток, понюхала и поморщилась. — Мылась две недели назад, не меньше. Пользовалась немецким хозяйственным мылом «Соннен лихт кайзерин». Слишком уж канифольный запах, я таким прокладки отстирываю. Да, она либо целка, либо мужика не было месяца два или три. Очень уж специфический запах пота у такой женщины, никакой канифолью не забьешь. Давайте пройдём дальше? Или я не всё рассказала?

— Сейчас посмотрим, — ответила Инесса, осматривая ежевичник. — Ты выше смотрела?

— Ой! Извините Инесса Адольфовна! Я действительно не заметила этот волос! Сейчас…Некрашенный. Блондинка. Волос короткий, значит городская. Фффу! Она ж сухим шампунем пользуется и духами запахи забивает! Что эти голландки в баню что ли не ходят?

— Ходят, Элоиза. Только не так часто. Пойдём дальше!

— Хорошо Инесса Адольфовна! Ага, вижу! — Элоиза прошла три шага и присела. — Тут одна из них, кажется, чулки затянула. По следам полька! Шёлк. Судя по нити французские «Эммануэль — ла гранж». Телесного цвета. Сейчас….- бардесса стала обнюхивать ниточки шёлка. — Эта полька явно не целка. Либо шалавой где-то работала, либо от мужиков прохода нет, а она им не отказывает. У таких, запах пота специфический, немножко лавандой отдает. Последний раз спала с мужчиной позавчера. Мужчина пользуется одеколоном «Кельнская вода» N421. Мылась три дня назад. Использовала дешевое туалетное мыло с земляничным запахом. В сравнении с этими голландками более опрятная. Ха! Она же тамбурщица! Смотрите, видите отпечаток правой ноги чуточку глубже, чем левой. И у второй польки тоже! Тамбурщицы работают стоя на правой ноге, а левую сжибают в колене и прижимают к животу. Никаких веревок при этом не используют, из-за чего сильно напрягают мышцы правой ноги и пресса. От таких упражнений правая нога становится сильнее левой, и они немного как бы начинают прихрамывать… О! Тут одна споткнулась! Голландка! Отпечаток колена и рук.

— И что скажешь? — улыбнулась графиня.

— Ну… — Элоиза стала наклонять голову, то вправо, то влево, — Ноги у голландок действительно короткие. У этой ажурные чулки сеточкой. Судя по плетению узлов и размеру ячеек — французские «Монматр-сибупля». Или подделка под французские. Отпечаток рук… отпечаток рук… Физическим трудом явно не занималась — спортсменка бы и без помощи рук с земли поднялась. Скорее всего, она всё же целка, ибо если баба с мужиками спит, то у нее и мышцы в порядке и энергии через край. Ага. У неё ещё маникюр. Блин! С такими ногтями даже на машинке печатать нельзя! Точно, какая-то богатая дура, за которую всё делают. Ага. Дальше вроде ничего интересного до самой бани — они просто шли. Правильно?

— Правильно. Пойдём к бане! У тебя есть талант девочка!

— Спасибо Инесса Адольфовна! — покраснела бардесса…

* * *

— Как здесь натоптано! — изумилась Элоиза. — Четверо босиком ходили к реке, а затем вернулись обратно.

— Правильно! — похвали Царнавская бардессу. — А что ещё можно сказать?

— Ну…судя по тому, что двое из них обратно в раскоряку ковыляли, то вон ту крапиву они не для окрошки рвали, а для того, чтобы приголубить между ног. Причем хорошо приголубили. Те, которые в раскоряку шли, они еще и сопли на траву разбрасывали.

— Правильно. А кто кого крапивой охаживал? Польки голландок, или наоборот? Или попарно?

Элоиза присела на корточки возле следов и стала сравнивать:

— Когда они туда шли, то две девушки чаще переставляли ноги. Но беспорядочно. Такое бывает только среди приезжих городских, которые не могут босиком по траве ходить. Им трава всё время колется, и они ноги постоянно вверх одёргивают, а потом обратно ставят. Две другие шли спокойно, как будто всю жизнь в деревне прожили. Ага! Вот!.. — пальчик Элоизы указал на один из следов. — И вот! И вот! Земля тут вдавлена снаружи. Точно косолапят. Это голландки городские, а польки нормально по траве ходят. И обратно. Точно польки голландок чморили. Но ведь между Польшей и Голландией нет границы! Инесса Адольфовна! Они ведь в бане нашей прячутся! Может ребят позовёс на помощь?

— Зачем? Ты что думаешь, что мы не справимся?

— Ну, я не умею драться. Совсем.

— Значит будешь санитаркой! — подмигнула Инесса Адольфовна и направилась к двери бани…

СССР. Иваново. Дача известного поэта.

— Польски пани сами выйдут или мне милицию пригласить? — раздался насмешливый голос снаружи. Голос принадлежал рыжеволосой длинноногой молодой женщине с партийным значком, указывающим на членство в ВКП (б).

Гражина занервничала. Что это? Ловушка, или большевики тоже участвуют в этом заговоре? Что делать? Все предварительные планы летят к черту! Может вернуться к легенде полек, спасших голландок из сексуального рабства?

— Мы выходим! — выкрикнула Гражина, и добавила:

— Не стреляйте!

— Ну, вот и славно! И подружек из Голландии не забудьте! — послышалось из-за двери.

Гражина кивнула сестре, чтобы та вытолкала и голландок. После вчерашней экзекуции те были шёлковыми и трудностей не возникло. Пристальный сканирующий взгляд рыжеволосой большевички, говорил о её возможной принадлежности к Чека. Ну и улыбка. Милая такая, как у сытой пантеры, которая уже наелась, но ещё не наигралась!

— В колонну по одному! — скомандовала русская. — В дом шагом марш!

Что делать? Рвануть огородами? А стоит ли? Что потом-то делать? В городе в отдалении слышалась стрельба, даже пулеметная — разумеется, и русская милиция и их Чека настороже. Можно попасться по дурости. Лучше идти в дом…

* * *

— Мальчики! Девочки! Идите все сюда! — громко созвала всех Царнавская. — Тут у нас заграничные незваные гости! Нужно с ними побеседовать! С чего начнём?

— С телесного осмотра! — съехидничал Иван Эйсмонт, и тут же получил локтем под ребра от Парашки.

— Правильно! — улыбнулась Инесса Адольфовна, и, повернувшись к девушкам, громко скомандовала:

— Одежду долой! Сорок пять секунд раздеться!

Первыми разделись польки, голландки запоздали, но тоже уложились в норматив.

— Кто прокомментирует? — обратилась графиня к присутствующим.

— Белокурые близняшки похоже, что служили…, - предположил Порфирий, и отвёл взгляд от раздевшихся девушек.

— Правильно, — похвалила графиня. — А ещё?

— Инесса Адольфовна! Можно я подойду поближе к задержанным? — спросила Парашка.

— Да конечно!

— Вот эти две, похоже что из Голландии, только там встречается секта хлыстов-кальвинистов.

— Хлысты-кальвинисты? — удивился Савинков. — Это как?

— А вот посмотрите сами, — Парашка показала на гематому на груди у одной из девушек. — Синяк примерно недельный. И здесь на ягодицах, и ещё на лобке. И у второй девушки. И все отпечатки одинаковые. Чем, по-вашему, нужно ударить, чтобы получить такой синяк?

— Да, на след кулака или ладони это не похоже, — согласился Борис.

— Это голландская сельдь пряного посола.

— Селёдка? Они что себя селёдками охаживают? — у князя Халдеева отвисла челюсть.

— У первых христиан Христос ассоциировался с рыбой. Они рисовали её изображение вместо креста. Кстати известную поговорку про покупку селёдки на базаре для последующего трахания ей мозгов, появилась у нас после того, как Пётр Первый привез из Голландии корабелов, многие из которых оказались сектантами. Они пытались приобщить к своей вере и русских работников, а те в итоге порекомендовали голландцам купить себе селёдку на базаре и парить ей мозги.

— А почему пряного посола-то? — удивился Порфирий.

— Чтоб больнее было, когда в ссадины и царапины попадёт. Кстати эти голландки, судя по мускулатуре ягодиц уже несколько лет страдают запорами. Видите, — девушка ткнула пальцем, — как увеличены, мыщцы и как напряжены? Они постоянно тужатся, подолгу, так, что глаза начинают лопаться.

— В современной и цивилизованной Франции запоры по методе профессора Швабринье лечат с помощью свечек, которые вставляют в задний проход, — в очередной раз проявил эрудированность князь Халдеев.

— А потом поджигают? — ехидно и громко спросил барон Эйсмонт, и все окружающие, за исключением покрасневшего Халдеева и ничего не понявших голландок захохотали.

— Специальные свечи! Спе-ци-аль-ные! — обиделся Эдмунд. — Из шоколада!

— Вы бы Эдмунд лучше девушкам другую свечку заправили, ту которая в штанах, — в открытую намекнула Элоиза. — И не только туда, но и в остальные отверстия. По несколько раз. Только…, - бардесса подошла к голландкам и поочередно, оттянула у каждой верхнюю и нижнюю губы. — Только с минетом аккуратней. Эти голландки ничего тверже мягких булок в своей жизни не ели. Зубы слишком острые, — девушка бесцеремонно вывернула чуть ли не наизнанку щеку одной из голландок. — Они себе постоянно то щеки, то языки прокусывают. Да и губы у них, тонкие и вялые.

— Князь, а может вам, как знатоку парижской медицины доверить лечение этих девушек? — улыбнулась Царнавская.

— Я? Мне?

— Да не справится он, Инесса Адольфовна! — категорично возразила Парашка. — Ну не может он доминировать! Ему другая нужна!

— Будем искать…, - согласилась графиня. — А что с остальными девушками? С этими близняшками?

Парашка поочередно осмотрела Гражину и Катажину, а потом вынесла вердикт.

— Судя по характерным шрамам и мозолям на ягодицах, обе девушки служили в 6-м уланском Львовском полку. Именно там использовали седла полка королевских венгерских гусар. На ленчиках этих седел был вырезан герб Будапешта — вот он и отпечатался от длительной службы. Вот у этой, с более длинными сосками, — Парашка показала на Гражину, — на лобке шрам от австрийского штыка. Удар наносили по лежачей, но не вертикально, а под наклоном и должны были задеть нервные окончания клитора, поэтому эта полька либо нимфоманка, либо фригидна, как мраморная Венера Милосская, — с этими словами Парашка резко надавила польке на упомянутый орган, от чего та с воплем: «ОЩ МАЙ МАТКА БОСКА!», закатила глаза, сжала ноги и стала опускаться на пол. Сестра польки ринулась на помощь близняшке и не дала упасть.

— Нимфоманка, — сухо констатировала Парашка. — Причём ещё не только с мужиками спит, но и с женщинами. Кстати, — Парашка ткнула пальцем, в наклонившуюся над своей сестрой польку, — у этой на ягодице шрам от самодельных вил, сделанных из трехгранных русских штыков. Профиль штыка немного нетипичный — видны тройные проточки вдоль каждой грани. Такие штыки применялись в русской гвардии в армии Самсонова в четырнадцатом году. Трофейное оружие русской гвардии хранилось в Силезском городе Шварцбухе до девятнадцатого года, после чего его разобрали силезские крестьяне для использования в домашних хозяйствах. Одно из зубеье вил похоже, что зацепило копчик, поэтому у девушки проблемы с вестибюлярным аппаратом, причем специфические — когда она наклонилась к своей сестре, у нее моментально набухли соски и участилось дыхание. Впрочем, это можно проверить…, - Парашка грубо и бесцеремонно повернула лицо польки к себе и крикнула:

— Ноги на ширине плеч! Быстро! Десять наклонов вперёд!

Катажина стала выполнять команду, но уже после второго наклона стала выкрикивать:

— Ощ матка боска! Ощ матка боска…

После пятого наклона она упала на четвереньки и забилась в приступе похоти грубо и сильнотиская себя за грудь и половые губы.

— Ещё от качелей она с ума сходит, и от вальса или танго. Кстати, у обих сестер на спине и грудях весьма характерные следы от мужских ногтей. Они переспали с мужчиной у которого длинные ногти на мизинцах, причём края ногтей не ровные, а с тремя зазубринами. Ногти мизинцев с зазубринами — привилегия высших польских офицеров. У генералов — по две зазубрины, у маршала Пилсудского — три. Соответственно обе девушки спали с Пилсудским, причем дня три назад, не больше — царапины свежие.

— Щ-щ-щще польска не сги-гинела! — заплетающимся языком выкрикнула Гражина, и попыталась приподняться, но после перенесенного оргазма получилось плохо.

— Сиди уж! — фыркнула Парашка. — А то лечить будем с помощью клизм со льдом.

— Ну вот и разобрались! — улыбнулась воспитаннице Царнавская. — Мы поймали польских шпионок от самого Пилсудского. И голландских девок, с проблемами кишечника. Что будем делать со шпионками?

— Может на кол? — предложила Парашка. — Заодно и от нимфомании вылечим. Или дадим шанс искупить суровым сермяжным трудом на благо советских трудящихся?

— Ну, мы люди гуманные! Предлагаю стандартные «десять лет без права переписки». Всем четверым, — предложила графиня.

— Отличное предложение! — согласился Савинков и все остальные.

— Замечательно! — улыбнулась Инесса Адольфовна. — Парашка! Скажи этим полькам, чтобы довели до голландок приговор нашего товарищеского суда.

— За что десять лет? — возмутились Гражина и Катажина. — Мы же просто в Советский Союз приехали. С дружеским визитом!

— Ну, если с дружеским, то десять лет «для укрепления польско-советской и голландско-советской дружбы»…

* * *

— Элоиза! Можно тебя на минутку! — окликнула Инесса Адольфовна бардессу, занятую подготовкой столов к ужину.

— Конечно Инесса Адольфовна! — отозвалась девушка.

— Ты хорошо всех тут организовала, поэтому я хочу попросить тебя решить ещё одну маленькую проблему.

— Какую?

— У нас двадцать пять гардемаринов и только двадцать четыре девушки, вместе с осужденными и репрессированными польками и голландками. Наш несчастный Эдмунд Халдеев может остаться холостым и ещё больше закомплексуется. Бабу ему нужно. Такую, чтоб в кулаке держала! Есть знакомые подружке на примете?

— Конечно, есть! Тут если вдоль берега реки пройти в хуторе Мацапетовка девчонка живет, которая меня бардесству и искусству минета обучила. И красивая, и умная, и ласковая. Зовут Гантэль. Она пасеку держит и крапивным мёдом торгует. А ещё классная доярка. На прошлое Рождество на спор за час с четырёх поэтов нашего кружка надоила ведро спермы.

— Доярка говоришь? — фиалковые глаза Царнавской прищурились. — Пожалуй, стоит посмотреть, как она будет это делать. А почему имя такое странное?

— Так она эльфийка! У нас тут ведь болота есть гиблые — люди там частенько исчезают, так вот она с этого болота и пришла. Рассказывала про какие-то другие миры где жила.

— Ну, пойдём, посмотрим на твою подругу и на праздник пригласим!..

СССР. Иваново. Хутор эльфийской доярки. Дача известного поэта.

— Хутор Мацапетовка, — прочитала Инесса Адольфовна, надпись на аккуратной табличке, выполненную витиеватым шрифтом. — Всего один дом?

— Да, Инесса Адольфовна, — виновато ответила Элоиза. — Она хорошая девушка, но не любит городского шума и поселилась на окраине. Она вам понравится! Хотя по первому впечатлению может показаться странной.

— Ну, хорошо, — ободряюще улыбнулась графиня, — пойдем, посмотрим.

А смотреть было на что. Хотя бы на дом на большой высокой деревянной свае, на дорожки, выложенные деревянной плиткой, на коровник со стенами, украшенными художественной резьбой. Хозяйка дома сидела на высокой лестнице, ведущей от земли в дом, и играла на музыкальном инструменте, напоминавшем двухструнную гитару.

— Это настоящий эльфийский двухструнный двачел! — шепнула Элоиза на ухо графине.

— О добрый день путникам идущим тропами мирозданья! Как часто встречи и слова рождают новые дороги и неизвестности туман, — сладко нараспев поприветствовала хозяйка гостей и встала в полный рост, что дало возможность Царнавской получше разглядеть гостью. По современным стандартам Гантэль была даже лучше пресловутых 90-60-90 — у неё было 80-50-80, но по меркам Инессы Адольфовны, эльфийка слишком изнуряла себя диетами в погоне за тонкой талией. Бледная кожа, или как говорили при старом режиме — аристократическая бледность. Одета эльфика была в полупрозрачную тунику, которая подчеркивала её тонкую талию, округлые груди, твердые от возбуждения соски и полное отсутствие нижнего белья. Однако туника была чуть ниже колена — то есть новые законы, регламентирующие длину женских юбок и платьев, девушка не нарушала. Несколько необычно выглядели кошачьи зрачки больших серых глаз, и заострённые и немного мохнатые вверху уши, похожие на кошачьи, но отторжения они вызывали гораздо меньше, чем лягушачий рот француженок. По мнению Инессы Адольфовны эльфийка была красивой, хотя и уступала в красоте её воспитанницам.

— Гантэля не парься со своей феней! — одернула Элоиза свою подругу. — Инесса Адольфовна большевик, с ней можно говорить по-простому!

— Тогда здравствуйте! Молока хотите? Пойдемте я Зорьку подою, сразу парного!

— Не откажусь! — кивнула Царнавская, и последовала за эльфийкой, разглядывая её формы сзади. Они были экзотичны, и несколько гротескны. И ягодицы и груди эльфийки были слишком сферической формы.

— У вас эльфиек, пустотелые кости, обеспечивающие лёгкость походки? — преположила вслух Царнавская.

— Да, мы отличаемся от вас людей, — грустно ответила Гантэль, усаживаясь около коровы и подставляя ведро.

— Грустите по родине? — предположила Инесса, одновременно наблюдая, как быстро, мастерски и нежно эльфийка тягает соски коровы.

— Да нет! У нас там гадюшник похлеще, чем в буржуазной Европе. Ложь, зависть, интриги, заговоры, покушения. Меня, например, обвинили в неправильном толковании политики Илуватара в отношении к населению колонизированных земель. Пришили организацию заговора с целью свержения оккупационного режима гауляйтера Гондора Пеллегрина Серого. В общем, сбросили в жерло Ородруина, но там в ста метрах над кипящей лавой был портал, и меня перебросило в ваши болота. Если бы не Элоиза, которая меня спасла, выходила и мозги наместо вправила, отучив курить листья мэллорна…

— Мэллорна?

— Это эльфийская разновидность конопли. В эльфийских лесах она вырастает до огромных размеров — самые древние деревья высотой с упавшую в Париже Эйфелеву башню. Мы на этих мэллорнах строим дома и живём в них. Листья мэллорна либо курим, либо жуём, чтобы получить волну наслаждения и эйфории.

— Понятно. А из чего у тебя туника? Вроде в Иваново живу, а такого материала не видела.

— Паутиный шёлк. Я их листьями мэлорна кормлю — вот они и дуреют, вместо паутины ткань плести начинают, — эльфийка налила молока в кружки и протянула Элоизе и Инессе.

— Ясненько. Спасибо, вкусное, — ответила графиня. — Мы тут к тебе по делу зашли. Ты к мужчинам как относишься?

— Регулярно. Правда они меня немного побаиваются, говорят что у меня кошачьи зрачки, как и у товарища Сталина-Крупского.

— У него тигриные, — уточнила Инесса Адольфовна.

— Тигриные? — изумилась эльфийка. — Он Предвечный Сущего?

— Он Великий Учитель Всех Времен и Народов.

— Мегадемиург! — с благоговением произнесла эльфийка и бухнулась на колени перед Царнавской.

— Так, Гантэль! Давай-ка без этих саморежимных штучек! Встань немедленно!

— Да-да конечно! А можно мне вступить в партию большевиков? — умоляюще посмотрела эльфика на Царнавскую. — Служить Мегадемиургу…

Инесса Адольфовна глубоко вздохнула и ответила:

— Значит так девочка! Вначале комсомол, потом кандидатство в члены партии, потом через год если достойна — вступишь. Элоиза берёт над тобой шефство, а я шефствую над ней. Понятно?

— Да, — улыбнулась Гантэль.

— Отлично! Тогда пойдём с нами. Помрожешь нам с одним юным максималистом, да и в празднике поучаствуешь!

— Да конечно! — обрадовалась эльфийка. — А его не испугает, что я вечная девственница?

— Вечная кто? — округлила глаза графиня.

— Илуватар создавал эльфиек вечноюными, поэтому у нас в том месте повышенная регенерация, и поврежденная девственная плева восстанавливается примерно через четверть часа, — пояснила эльфийка.

— Гкхе-гкхе… — закашлялась Царнавская. — Это будет очень весело….

* * *

И было действительно весело! После веселого застолья осужденных голландок подвергли воздействию высоких температур, влажности в сочетании с массовыми и частами ударами березовых, дубовых и крапивных веников по всем частям тела. Орали и визжали голландки как резанные на всю округу. Больше всего смеялись над ними Гражина и Катажина. А в какой шок и ступор и оргазм впал князь Халдеев, после того, как нежные руки эльфийской доярки быстренько и профессионально его подоили за известное место! Ну а когда все напарились, и солнце начало закатываться за горизонт, окрашивая небо розовым цветом, Инесса Адольфовна отвела участников праздника на реку, построила девушек на мелководье в колонну по пять, а гардемаринов на том же мелководье, но на пятнадцать метров ниже по течению. Глубина там была по колено. Колонну гардемаринов возглавил Борис Савинков, колонну девушек — сама Царнавская. По взмаху руки Инессы Адольфовны, Борис громко заорал:

— БАБЫ В КУЧУ! Я ВАМ ЧУЧУ ЗАПИЗДРЮЧУ!

И начался забег мужской половины веселой компании за женской. Некоторые из девушек, «пытались спастись» убегая к другому берегу, где было поглубже и можно было нырнуть. Разумеется, благодаря тому, что Инесса Адольфовна была членом партии большевиков, то возглавляемое ей мероприятие прошло без замечаний. Все девушки, включая и её саму, были своевременно «пойманы» именно теми, кем хотелось самим девушкам. После этого оба берега реки от самого заката, до самого рассвета оглашались целым хором эротических вздохов, чмоков, чпоков, стонов и выкриков. После того же, как забрежили лучи рассвета, все участвующие пары стали собираться у бани.

Именно тогда, и задала Инесса Адольфовна свой вопрос:

— Элоиза! А что это за странные татуировки у тебя на ягодицах?

— А-а! — махнула рукой девушка. — Это карты с указанием мест, где закопано золото Колчака. Да ерунда это все! Колюня Сванидзе уже три экспедиции отправлял — все они сгинули….

Глава 11

СССР. Иваново. Баня известного поэта.

— Ну почему ерунда? Элоиза, давай расскажи поподробнее! — настояла Инесса Адольфовна.

— Хорошо. Просто я одно время хотела забыть про эту историю. В общем началось это всё с восстания чехословацкого корпуса. Восстание это произошло из-за того, что чехов лишили опиума, а они со времен Реформации благодаря туркам подсели на опиум, правда обычно они не курят его, а добавляют в свое чешское пиво. Ну а тут их опиума лишили. Они озлобились, начали грабить, насиловать и убивать всех кого ни попадя. Ну и двигаться в сторону Дальнего Востока вдоль железки. Чтобы в дороге не было скучно, они организовали несколько десятков полевых публичных домов, в которые похватали всех встреченных в окрестностях девушек. Схватили и меня. Правда мне «повезло» если это можно так сказать. Моё смазливое личико понравилось одному полковнику и я попала в «офицерский» публичный дом. Там было полегче чем в солдатских. В сутки по двадцать-тридцать клиентов, тогда как в солдатских девушка должна была обслужить роту за сутки. Сами понимаете, что если девушка обслуживает сто мужчин в сутки, то она долго не живет — в лучшем случае пару-тройку недель, после чего умирает от многочисленных внутренних травм и воспалений. Поэтому состав солдатских борделей поставлянно обновлялся за счет новых девушек, взамен умерших. А я раздвигала ноги относительно в комфорте. Причем в Екатеринбурге, уже в компании самых именитых особ — чехи и Колчак захватили его ради Ипатьевского дома. Точнее ради обитателей этого дома — семьи отрекшегося Николашки. Сама семья их, кстати, мало интересовала, им нужно было рыжевьё императорской семьи. Николашка заартачился, намекал на дружбу с английской королевой и всё такое. Ну, в общем, и его женушку и дочек определили в тот же бордель, где работала я. Но он уперся и ни в какую. Не помогло и растление Анной Тимяревой малолетнего цесаревича. Сломался он уже ближе к Иркутску, когда наши, и Колчаку и чехам вломили, тогда-то Колчак и пригрозил, что вернет Николашку вместе с семейством большевикам. В общем, сломался Николашка и выложил всё, как на духу. А в Иркутске наш поезд вместе с Колчаком, Тимяревой, офицерским борделем и царским семейством местная власть остановила. Тогда она была ещё не совсем большевистская, но настроена была и против Колчка и против чехов, хотя воевать не хотела. В общем, начались переговоры, а пока они шли, с востока подошли наши, а с запада тоже наши — дивизия Чапаева, а за ними Каппель со своими войсками. Колчак просёк, что его не пропустят на восток, и решил пробиваться на запад, к Каппелю. Днём перед побегом, он вместе со своей Тимяревой, меня связал, раздел, и привязал голой задницей, кверху на столе в своём купе. Ну а там он приложил к ягодицам кальки на которых химическим карандашом были нарисованы две карты, а эта сука Тимярева, иголкой от шприца по нарисованному любовничком эскизу мне без всякого наркоза татуировку сделала. Китайской туши у неё не было, так она по местному рецепту вместо неё сок черники использовала. Как потом после этого задница болела — это просто кошмар! Полгода спала на животе, пока боли прошли. Теперь правда, я из-за этой черники имею сзади такую чувствительную кожу, что сидя на газете, могу эту газету читать — те места, на которые непосредственно присела. Ночью эти свлочи меня чуть ли не волоком за волосы и к реке. Приказали плыть первой, а сами за мной следом. Ну, я и поплыла. Навстречу выстрелам — там где-то ночной бой шёл — Каппель через дивизию Чапаева стал пробиваться к Иркутску. Но Колчаку не повезло — дивизию Чапаева в ту ночь застали врасплох и разгромили. Чапаев же пытался переправиться через реку… В общем я его миновала, когда он проплывал мне на встречу, а вот когда он оказался у меня за спиной, и подплывал к Колчаку — белые по ним из пулемета…Оба утонули. Тимярева же видя такое дело, не рискнула плыть дальше, вернулась и обратно на берег. Я же доплыла, меня успели взять в плен, а буквально через полчаса наши, наступавшие с востока, наваляли люлей белым, обстреляв из гаубиц их позиции, ну я и сбежала….

* * *

— А как же семья отрекшегося императора и сам Николай Второй? — заинтересовался Савинков, несмотря на то, что сидевшая у него на коленяках и немного ёрзавшая Инесса Адольфовна, в очередной раз разрушила его мозг, и подняла своим присутствием известный орган практически вертикально вверх, как малокалиберное зенитное орудие.

— Они собирались на север, в тайгу — видимо, чтобы переждать. Правда, судя по тому, как вела себя Тимярева — не исключена вероятность того, что она могла и уйти вместе с ними. Уж больно сильно она отстала, когда плыла через реку…

— То есть государя императора не расстреляли в Екатеринбурге? — изумился Халдеев. — Но я, же читал материалы расследования. Их расстреляли, а потом княжон добивали штыками, потому что пули наганов рикошетировали от корсетов девочек…

— Эдмунд! Ты хоть сам понял, что ты сказал? — хихикнул барон Эйсмонт. — Под каким углом нужно стрелять в цель, чтобы пули рикошетировали?

— У них в корсетах были зашиты бриллианты, от которых пули рикошетировали!

— И как вы себе это представляете князь? — рассмеялась графиня Царнавская. — Конечно же, чисто теоретически, если предположить, что бриллиант имеет бриллиантовую огранку, то его следует пришивать коронкой к внутренней части корсета и павильоном наружу, иначе при носке кюласса, венчающая базу, будет колоть и царапать тело. Разумеется, есть вероятность, что пуля из «Нагана» попадет в фасетку павильона, имеющего наклон около 45 градусов. Что произойдёт? Часть энергии пули перейдёт в бриллиант. Бриллиант этот в соответствии с законами Ньютона тоже начнёт двигаться и выступит в роли поражающего элемента. Если бриллиант маленький, то пуля его развернет боком и далее есть два варианта. Вариант первый, бриллиант находится напротив ребра — он попытается его сломать, либо сломает, либо соскользнет в сторону. Вариант второй — бриллиант между ребер — между ребер его пуля и протолкнет вовнутрь тела. А сама залетит следом. Причем в обоих случаях. Предположим, что бриллиант больших размеров, тогда при определенном стечении обстоятельств, есть шанс, что за счет большой площади коронки, при попадании пули его не развернет. Кроме того, за счет большой массы бриллианта, приборетенная скорость движения будет меньше, Ну и за счет большой площади опоры — коронки — часть полученной энергии равномерно распределится и бриллиант действительно не сможет пробить тело. Пуля от «Нагана» сколько весит?

— Семь грамм, — ответил Эдмунд.

— Начальная скорость?

— Двести девяносто пять метров в секунду.

— Во сколько раз пуля «Нагана» мощнее пули из «Браунинга» под патрон АСР?

— В полтора раза.

— Хотя, наверное я неправильно сформулировала. Энергия пули из «Нагана»?

— Примерно триста джоулей.

— А пули из «Браунинга» 6,35 мэмэ? Масса пули?

— Около девяноста джоулей. Три с четверью грамма.

— То есть даже девяносто джоулей могут пробить дырку в человеке? Так?

— Так, — согласился Халдеев. — Но убить такой пулей всё же трудновато.

— Хорошо. То есть, чтобы пуля из «Нагана» не убила человека, она должна отдать примерно две трети своей энергии?

— Где-то так…

— Для этого нужно передать эту энергию телу, масса которого в два раза больше пули. Так?

— Да, примерно так.

— Четырнадцать грамм должно весить тело, которому передается энергия. Четырнадцать грамм — это семьдесят карат. Много ли вам известно в России бриллиантов с таким весом? Да даже 35 карат. Это ДВА МИЛЛИОНА ДВЕСТИ ТЫСЯЧ ЗОЛОТОМ. 70 карат — ВОСЕМЬ МИЛЛИОНОВ. А теперь подумайте над таким вопросом: бриллиант в 35 каратов имеет диаметр около 20–30 миллиметров — для того чтобы обшить такими бриллиантами корсет спереди потребуется больше сотни штук на один корсет. Двести миллионов рублей! Неужели вы думаете, что такое количество таких крупных бриллиантов можно утатить, и бесконтрольно хранить где-то во дворце, в детской? Ах да, принцессы и принцы, играющие вместо игрушек бриллиантами, как кубиками…Красивая сказка. Никто не даст отрекшемуся императору заныкать несколько килограмм бриллиантов. И прежде всего его родня не даст — Великим Князьям тоже бриллианты нужны. Зачем добивать штыками, если можно было стрелять в голову? Страшно было стрелять в лицо девочкам? Что за чушь, стрелять в лицо, значит, страшно, а добивать штыком не страшно? В конце концов, можно расстреливаемую, и спиной повернуть. И самое главное! Если расстреливавшие якобы обнаружили в корсетах бриллианты, то где акт изъятия? Или вы считаете, что девочек вместе с брюликами и закопали? Особенно большевики, которые либо «грабили награбленное у богачей» либо «экспроприировали награбленное у экспроприаторов». Не сходится данная картинка не с точки зрения законов физики, ни с точки зрения логики, ни с остальных точек зрения. Сцена расстрела написана клиническим идиотом, видевшим оружие только на картинке, абсолютно не знающим законов физики, психологии, реалий жизни царской семьи и советских правил и законов. Рискну предположить, что эту душещипательную бредятину написал обкокаиненный интеллигентишка, типа Познера или Живаго. Кстати князь, вы как гардемарин, наверное разбираетесь в корабельных котлах?

— Да конечно, — насторожился и напрягся Халдеев, преполагая какой-нибудь подвох.

— Скажите, трудно ли сварить человека в котле? Бельвилля, скажем, или Нормана, или скажем Никлоса?

— Графиня вы шутите? — взвился князь. — Судовой паровой котёл — это замкнутая система с циркуляцией! Если его вскрыть, и каким-то образом поместить туда человека — кочегары сварятся вместе с жертвой, потому что тепло из котла не будет отводиться, а пар будет испаряться прямо в кочегарку.

— Между тем, небезызвестный князь Толстой-Ялтинский, утверждает, что тысяча двести или тысяча триста офицеров Черноморского флота большевики казнили именно таким способом, и он чуть ли не самолично видел…

— Князь Толстой-Ялтинский, Инесса Адольфовна, не только известный педераст, но и последние двадцать пять лет прожил на Лазурном берегу Ниццы, — с нескрываемым презрением заявил князь Халдеев.

— Ну вот, Эдмунд, — улыбнулась Царнавская. — Только что на известном примере, вы сами убедились в бредовости воспоминаний «достоверных очевидцев» красного террора. Подозреваю, что если мы с Вами начнём разбирать эту тему дальше, то от неё камня на камне не останется… Однако вы согласны, что так называемое расследование, относительно расстрела Романовых — полнейший бред?

— Согласен.

— Тогда предлагаю вернуться к ягодицам Элоизы, не сутки же ей передо мной стоять! Элоиза! Что ты успела услышать про эти карты, пока их тебе выкалывали?

— Слева карта с указанием места, где спрятано золото Непобедимой Армады, найденное Колчаком во время полярных экспедиций.

— Непобедимой Армады? — удивился Порфирий.

— Да. Как вы наверно знаете, при попытке обойти Англию с севера, испанский флот попал в шторм. Некоторые галионы разбились о норвежские скалы, другие погибли в открытом море и у шотландских берегов. Одну из эскадр, со сломанными мачтами и парусами течением Гольфстрим отнесло на русский Север. Там они все приткнулись к берегу какого-то острова, а потом умерли от голода, холода и болезней. Останки кораблей и золотую казну, которая была на них, и нашёл Колчак. По крайней мере, он так говорил. Вторая карта — это сокровища царской семьи.

— И все три экспедиции, отправленные Сванидзе погибли, — задумалась Инесса Адольфовна.

— Может не стоит с этим связываться? — взмолилась Элоиза. — Можно же прожить и без золота!

— Золото нужно нашему государству рабочих и крестьян. Чтобы покупать новые станки и технологии, — категорично возразила Царнавская, пристально разглядывая ягодицы бардессы. — Может здесь какой-то подвох, который специально оставил Колчак, как раз для таких случаев?

— Да нет, он ничего такого не говорил….

— Хм…, может люди Сванидзе неправильно перерисовали карты? — предположила графиня.

— Не знаю, Инесса Адольфовна, но Сванидзе тоже так считал и был так зол, и собирался мне их совсем отрезать, когда подготовит четвертую экспедицию. Но его люди были не идиоты, хотя и скоты порядочные — и облапали, и скопом поимели, но не идиоты! Они чтобы не ошибиться, не стали рисовать, а перефотографировали мою задницу, с очень большим разрешением.

— Перефотографировали? — удивилась Инесса. — Ну, тогда они всё же идиоты! У тебя есть хороший косметический карандаш для бровей и ресниц?

— Да, есть.

— Отлично! Мальчики и девочки! Пройдёмте в дом! Займемся ягодицескопией талантливой юной бардессы!

* * *

В доме, графиня Царнавская, заставила Элоизу залезть на табуретку, и развернула девушку задом ко всем собравшимся.

— Посмотрите внимательно, — Инесса Адольфовна нежно прикоснулась к пальцами руки к правой ягодице бардессы, — Как известно, существует множество способов построения карт. Но посмотрите, пожалуйста, на округлые восхитительные ягодицы нашей прелестной Элоизы! Сразу же становится понятно, что здесь использована игра сутью ортографической и стереографической проекции. При первой, точка зрения удалена от поверхности земли на бесконечное расстояние, при второй — лежит на поверхности земли. При ортографической проекции не сохраняют ни подобия фигур, ни равенства площадей; частные масштабы меняются от 1 в центре карты до 0 у краев. При сетереографической проекции сохраняются подобия очертаний контуров. Частные масштабы в них меняются от 0,5 в центре карты до 1 у краев. Конечно же, на то, чтобы понять, что я только что сказала, многим из вас требуется значительное время, поэтому попробую объяснить попроще. Колчак взял прямоугольный лист кальки и наложил его на полусферическую ягодицу Элоизы. Из-за этого, при копировании карты, в центре, на вершине ягодицы, масштаб и точность изображения — более или менее достоверная, а вот по краям идут складки и наложения объектов друг на друга. Люди же Сванидзе, перефотографировав изображение, ещё больше исказили достоверность изображения по краям. Нам, для того, чтобы его восстановить, нужно тщательно и аккуратно косметическим карандашом, прорисовать все линии этих татуировок, а затем аккуратно посадить Элоизу на лист ватмана, чтобы получить отпечатки. После этого, обвести отпечатки тушью. А затем проанализировать, где именно на краях карты сделаны складки и какие объекты наложены друг на друга. Кстати, обратите внимание, что места расположения кладов находятся на краях карты, практически рядом с анусом девушки. То есть в местах повышенных искажений. Скорее всего, именно поэтому экспедиции не смогли найти клады и потерялись. Ягодицескопию, я думаю, мы доверим Порфирию Голозадскому, ибо именно его выбрала Элоиза сегодня ночью. Что же касается всех остальных, то хочу напомнить, что у девушек сейчас по распорядку дня порка. Благородные кавалеры порют плётками своих прелестных дам. В виду отсутствия конюшни, пороть будете у стены бани. От порки, кроме Элоизы, я освобождаю Гантэль, как представительницу беднейших слоёв прогрессивного эльфийского крестьянства, стоящего на подлинно сталин-крупских позициях. Всех остальных девушек в единый строй — и полек, и голландок и поэтесс — для так сказать сплочения коллектива и в воспитательных целях с целью изжития буржуазных и классовых предрассудков. После порки — сон до полудня. Князь Халдеев назначается дежурным «по экипажу». Вопросы?

Вопросов не было…

Ольга Чехова.

Проблемы французской культуры и её вклада в мировую цивилизацию волновали Ольгу Константиновну гораздо меньше, чем собственная красота. Эгоистка? Да вот уж хрен! Звиняйте мусью, но красна дивичина лягушек не мае! Да что вы говорите! Ну звиняйте! Если уж для вас лягушка — лакомство, то совершенно не удивительно, что после её поедания у вас и кобыла — невеста, и башни бракованные строите! Ко мне-то какие проблемы? Все эти дурацкие мысли крутились у Ольги Константиновны со времени недавно закочившегося телефонного общения с французскими журналистами.

Душ? Душ! Он смоет всю эту грязь, и позволит войти в нормальную колею. Она, Ольга Константиновна, теперь всегда должна быть в форме! Положение обязывает! Она ведь теперь принята в Политбюро ЦК ВКП (б)! И не только туда, но и в «ближний круг» Наденьки. Ольга потрогала стальное колечко пирсинга в самом интимном месте и нежно улыбнулась. Да, она теперь может просто так, без всякой причины заехать к Надежде Константиновне. Поболтать о том, о сём, попить чаю с печеньем и брусничным вареньем. И её ревнивая горничная-цербер будет весьма спокойно на это реагировать, не станет демонстративно точить ножи и топор, не станет сверлить испепеляющими взглядами. Ольга Константиновна улыбнулась, вспомнив, как проходили их «девичьи посиделки». Сидят полуголые «кумушки» и перемывают косточки, то Лондонской бирже, то художникам-импрессионистам, то бракоделам с Ярославского автомобильного завода. И не просто перемывают, но и всякие козни по ходу выдумывают. Часто обсуждают и более полезные и интересные вещи — фасоны нижнего женского белья, например. Татьяна даже импровизированный показ устраивает. Дизайн моделей придумывает Наденька. Все новые модели шьет Татьяна. То, что на этих показах одобрили — поступает в управления предприятий швейной промышленности, для серийного пошива. Но серийный пошив это одно, а вот вещами, пошитыми самой Татьяной, могут похвастаться только те, кто входит в «ближний круг», в том числе и она, Ольга.

Нет, но какие все же эти французы! С чего вдруг её, Чехову, должны волновать их проблемы? Сами ведь их и создали! Должны мы им? За что простите? За деньги, которые они одолжили царю, чтобы тот подготовил Россию к войне против Германии за интересы Франции? Так ведь воевали три года, и несколько миллионов человек потеряли! Этого мало? Ах, деньги не вернули! Тогда может, вы убитых на войне вернете? Жизни русских ничто, в сравнении со страданиями французских рантье, которые из-за невыплаты царских долгов России не могут себе позволить каждый день принимать ванну с шампанским? Предлагаете мне обратиться к товарищу Сталину-Крупскому с требованием выплатить долги Франции? Вы уверены, что вам, французам, это поможет? Хорошо, я передам письмо товарищу Сталину-Крупскому…

Югороссия. Асуньсьон.

— Вызывали Пётр Николевич? — полковник Кудасов стоял на пороге кабинета Верховного и с тревогой вглядывался в хмурое лицо Верховного Правителя.

— Да, Сергей Сергеевич! — присаживайтесь, Врангель кивнул на свободное кресло. — Дело серьезное. Если хотите можете себе коньяка налить. Правда у меня увы только советский «Микояньяк»…

— Почему увы Пётр Николаевич? — возразил Кудасов и улыбнулся. — «Микояновский» он лучше хвалёного французского. Кстати, согласитесь, что приятно осозновать, что наши русские, пусть и большевики утерли нос лягушатникам и с коньяком и с шампанским. Говорят, что бутылка шампанского «Товарищ Чехова» стоит раз в десять дороже «Мадам Клико», да и то по цене не купить, и приходится спекулянтам переплачивать…

— Ага. Сейчас я тебе письмо прочту. Ты вначале будешь смеяться, а потом плакать, — хмуро ответил Петр Николаевич и начал чтение:

«Верховному Правителю Югороссии

П.Н. Врангелю, проживающему по адресу:

Югороссия, Асуньсон

Уважаемый Петр Николаевич!

В настоящее время в тюрьмах, ссыльных лагерях, каторгах и психиатрических лечебницах расположенных на территории Союза Советских Социалистических Республик, скопилось большое количество врагов советской власти и советского трудового народа. Содержание данных лиц за счёт государства в исправительно-лечебных учреждениях противоречит основному закону социализма: «От каждого по способностям, каждому по труду».

В связи с вышеизложенным, а также в связи с созданием Вами на территории Южной Америки государства для проживания на его территории врагов Советского Союза, высылаю в Ваш адрес, для дальнейшего использования в работе, нижепоименованный перечень врагов советской власти и сторонников Белого Движения:

1. Узники совести — 23 шт.;

2. Мученики Белой Идеи — 125 шт.;

3. Мученики Великой Соборности — 17 шт.;

4. Великомученник белой идеи — 01 шт.;

5. Контрреволюционеры разные — 12 шт.;

6. Насильники — 457 шт.;

7. Членовредители — 130 шт.;

8. Членовредители серийные — 2 шт.;

9. Педофилы — 13 шт.;

10. Зоофилы — 25 шт.;

11. Педерасты — 1237 шт.;

12. Некрофилы — 5 шт.;

13. Убийцы бытовые — 337 шт.;

14. Маньяки-агитаторы — 6 шт.;

15. Хронические демагоги — 123 шт.;

16. Эксгибиционисты-меланхолики — 34 шт.;

17. Художники-авангардисты — 215 шт.;

18. Эзотерики разные 2332 шт.;

19. Медиумы арийские 7 шт.;

20. Сатанист — 1 шт.;

21. Латентные эксгибиционисты — 12 шт.;

22. Вуайерист-астролог — 1 шт.;

23. Гуру разные — 76 шт.;

24. Лжеврангели обычные — 17 шт.;

25. Лжеврангели буйные — 2 шт.

Вышемоиненованный личный состав прибудет в Асуньсон на борту зэковоза «Архипелаг ГУЛАГ». Прошу обеспечить встречу, размещение и даьнейшее использование по прямому предназначению.

С уважением,

товарищ И. Сталин-Крупский.»

— Охренеть! — отдышашись от хохота констатировал Кудасов. — Только вот действительно, что нам со всеми этими мудаками делать? Обратно, как я понимаю, их мы не сможем отправить?

— Я уже тут думал Сергей Сергеевич, — устало вымолвил Врангель. — Часть присланных можно будет попытаться использовать, а другую часть лучше сразу отправить в штаб Духонина.

— И кого оставить?

— Художников можно будет в маляры загнать, или в текстильной промышленности использовать. Пускай вручную на тканях квадратики рисуют. Эзотериков на лесоповал или на осушение болт и рытье каналов. Педерастов на кол. Хронических демагогов и маньяков-агитаторов — в Париж и Нью-Йорк. Мученников и Великомучеников тоже на кол, ибо работать блин некому, все только и делают, что душевные страдания из себя отрыгивают.

— Тогда может и демагогов с агитаторами на кол?

— Те то, как раз нужны. Демагоги разрушат остатки наших диаспор в Париже и Нью-Йорке, а агитаторы сагитируют приехать к нам, тех кому надоест вся эта болтовня и споры ни о чём.

— А латентные эксгибиционисты? Что это за хрень?…

СССР. Иваново. Незадолго до того.

Мюзетта Каптернамус, «мегаприма» квартала, крупнейшая нэпманесса и смотрящая нэпмановского квартала, насыпала две чайных ложки кокаина в чай, размешала, отхлебнула и пододвинула к себе поближе список «крепостных». «Крепостными» Мюзетта (в девичестве Мария Ялдашева) называла большинство обитателей их «гетто». Собственно говоря, она и сама была совершенно недавно такой же крепостной под властью предыдущего «царька» — Сванидзе. Но Сванидзе перешёл в мир иной, и оставил Мюзетте и её подругам богатое наследство. Увы, но несчастные обитатели квартала очень скоро узнали, чем отличается женская психология от мужской. Колюня любил сорить деньгами направо и налево, и под этот золотой дождь стремились примазаться все кому не попадя. Мюзетта же уже несколько лет раздвигала ноги за то, чтобы заработать себе на кусок хлеба, ну и немножко дешевых безделушек. Да, она, как и большинство девушек любила, когда мужчины ради неё сорили деньгами, но именно ради неё! Сама она была по женской своей природе рачительной, а из-за неудавшейся артистической карьеры и последующей жизни ещё и прижимистой. И её подруги тоже.

Нужно ли читателю объяснять, как преображается квартира холостяка, после того, как в ней поселилась хозяка и своей нежной рукой, навела железный истинно женский порядок? Ну, скажите, нафига Мюзетте и её подругам дюжина специально отобранных мужчин с короткими половыми членами? Зачем эти мужчины Сванидзе? Для осознания своей мужской значимости и силы! Согласитесь, что для мужчины очень приятно лицезреть дюжину голых мужиков, и осозновать, что у него известный орган гораздо больше чем у них? Вот их покойный Сванидзе и строил перед собой и тешил свое самолюбие…Разумеется, эта дюжина получала от Сванидзе зарплату. А вот Мюзетте они нахрена? А ещё наглые какие! Кричат, что она, Мюзетта, не имеет права их увольнять! Это дескать нарушение шести статей КЗОТа! Знала бы, так пристрелила бы ещё тогда, вместе со Сванидзе! А теперь чего? Только звонить Сабрине Арнольдовне! Ещё больше быть ей обязанной? Да уж лучше ей, чем кому либо ещё!

— Латентные эксгибиционисты? — переспросила княгиня Ковальчук-Шустер по телефону. — Так ведь им можно пришить факт создания организованной преступной группы с целью сокрытия факта сокрытия собственного группового тунеядства, а также нарушение того же КЗОТа! Голыми, у нас могут только модели в художественных студиях работать, а для этого необходимо и санитарную книжку иметь и две характеристики — с места жительства от соседей и от органов НКВД. Сейчас я к тебе наряд милиции отправлю, скажешь им адреса этих клоунов…

Вот так вот! Один звонок Сабрине Арнольдовне и Мюзетта сэкономила несколько тысяч рублей золотом! Да раньше, за такие деньги ей пришлось бы год ноги в бассейне раздвигать! Золотой всё же человек Сабрина Арнольдовна!

Югороссия. Асуньсьон.

Сергей Сергеевич Кудасов, одетый в парадный мундир Начальника Контразведки и Федеральной Службы Принудительного Исполнения Идей Белого Движения стоял на пирсе номер шесть речного вокзала Асуньсона и встречал прибывающий из СССР сухогруз «Кровавая палачка чекистка Земляка». Отсутствие официальных дипломатических отношений с Советским Союзом, по мнению Врангеля не давало повода в отказе к приему большевистского парохода. Тем более, что после длительных дебатов о высылаемом из СССР контингенте руководство Югороссии пришло к выводу, что лишние рабочие руки Югороссии не помешают. Например, на медных и ртутных рудниках, при строительстве железных дорог, оросительных и судоходных каналов, местных лесоповалах. Мученики Белой Идеи? Десять лет ударного труда и добро пожаловать в граждане Югороссии! А как вы хотели? Жертвы сталин-крупских репрессий? Ну надо же! Сейчас чуткое и сентиментальное сердце полковника Кудасова прямо таки обольется кровью из сострадания! И сам он разрыдается, прямо до розовых соплей! Если кто и заслуживает уважения, так это французская жена Ястребова — Эммануэль! Вкалывает в пыточных контрразведки Югороссии как проклятая! Если что-то надо отпилить — руку или ногу, или ногти там допрашиваемому выдрать: «Фам помоч Сиеррёжа»? Перешла на нормальную русскую еду: пельмени, сало, водка. Уже и нет этой чахоточной худобы, и ноги не такие страшные и кривые. Ещё чуть чуть — и нормальная русская баба из неё получится. Почти. Рот всё-таки слишком великоват. Но это мелочи! Хозяйственная она! Придумала, как использовать 1237 педерастов на новостройках Югороссии! Нужно отделить «мальчиков» от «девочек», но не сильно далеко. Тот из них, кто перевыполнит суточную норму труда — получает право на свидание. Так сказать внедрила элементы социалистического соревнования в процесс строительства антисоциалистического государства. Только вот антисоциалистического ли? Ведь этот долбанный большевистский принцип, «от каждого по способностям, каждому по труду» — он ведь как ни крути, в Югороссии слишком актуален! Ведь им приходится строить государтсво практически на пустом месте, на пепелище некогда развитого государства, которое в прошлом веке потеряло в войне с соседями большую часть своего населения — пять миллионов человек! Сейчас в наличии всего около миллиона человек, большая часть из них местные неграмотные индейцы. И сейчас они строят практически на пустом месте. И многие вещи, которые раньше воспринимались, как важные и привычные, при строительстве государтства с нуля, кажутся абсолютно ненужными.

Демократия-с? Учредительное Собрание? Идите в пень! Или даже не в пень, а нах! Только диктатура! На ближайшие двадцать или даже сорок лет! Это время нужно для того, чтобы обучить поголовной грамоте и русскому языку местное население, чтобы построить предприятия, чтобы укрепить экономику государства. Да-да! Именно пятилетки, именно планирование или вы можете предложить другие методы подъёма экономики? Только вот булки на деревьях не предлагать — не растут они там, равно как и молочных рек с кисельными берегами не бывает!

Между тем, профессиональный взгляд контрразведчика, заскользил по обводам сухогруза «Кровавая палачка чекистка Земляка». Явно не новый. Построен, ещё до Великой войны. Господи боже! Так ведь это «Святой Валентин», прозванный каторжанами Сахалина «Шмаровозом», по причине того, что из трёх пароходов задействованных для перевозки каторжников, только на нём привозили женщин-каторжанок. Да, это был «Святой Валентин», только прошедший капитальный ремонт и модернизацию — изменилась форма надстройки, расположение грузовых стрел и размер дымовой трубы. А ещё большевики добавили репродуктор, из которого на весь морской порт Асуньсоьона лилась идиотская песня:

…Старадали от качки зэка,

Ревела пучина морская,

Лежал впереди Асуньсьон,

Столица родимого края…

— Анатолиий! Сиерёжа! Ета русская пиесня да? — Эммануэль Ястребова задала вопрос своему мужу и Кудасову.

— Что-то мне кажется, что это большевики так шутят, Эммануэль Пьеровна! — ответил Кудасов, доставая из портсигара фиалковую папиросу. Кстати, можно смеяться, но экспорт фиалковых папирос уже занимает второе место в бюджете по доходности! А ведь всё началось именно с Эммануэль, которая, узнав и выучив, новые для себя слова русского языка, не успела узнать о том, что у нас у русских, важны ещё и интонации, и многое другое, из-за чего очень многое нельзя воспринимать всерьёз. Поздно узнала. После того, как набила сушеными цветками фиалок целую пачку папиросных гильз, покурила сама и угостила окружающих. Было ли дело в самих фиалках, или в чём-то ещё, но папиросы прошли на ура, и очень скоро курение фиалок стало вытеснять курение табака, и завоевывать внешние международные рынки.

Автором другого прорывного инновационного проекта, результаты которого находились прямо у ног Кудасова, оказалась одна из смолянок — княжна Наталья Александровна Максимова. Ещё в Смольном, покойная государыня Императрица, разрешила этой русоволосой архангелогородке содержать в институте, привезённую с родины кошку сибирской или «сибирской» породы. Кошка эта, как и все сибирские кошки отличалась весьма строптивым и своенравным характером, и во время учёбы, и за время эмиграции так и не нашлось кота, который смог бы обуздать буйный нрав сибирячки. Наталья Александровна, уже начала думать о том, что её любимица не может принести котят по каким-то другим причинам, например болезни или травме, когда ожидаемое наконец свершилось! Произошло это, когда она вместе с тремя подругами основала русскую школу для местных индейцев. Кошка, наведя в течении пары часов настоящий красно-кровавый террор в среде местных бытовых грызунов, предалась любимому занятию — гуляла сама по себе. Недолго гуляла. Подозрения у Натальи Александровны появились, когда Мурка, привыкшая спать у неё, то в ногах, то на голове, вдруг перетащила из шкафа половину платьев хозяйки на кровать и свила из них гнездо! Попытки убрать платья на место ни к чему не привели — кошка притащила их снова, и Максимова смирилась. А потом пышная и мохнатая сибирская бестия стала округляться и остепеняться. Родила нормально. Шестерых пятнистых как леопарды или ягуары и мохнатых как сама котят. Одного из них подарила Сергею Сергеевичу, который инспектировал территорию и был женат на её новой подруге Анюте Леонсио. Милого котика Сергей Сергеевич назвал Егерем, но Анюта и Наталья стали настаивать на нормальном кошачьем имени — Мурзик, Пушок, Барсик. Сошлись на Мурзике. Подозрения начались примерно через месяц, когда двухмесячный котёнок вырос крупнее мамы-кошки. Дальше — больше! Сейчас этот Мурзик, достигший только трехмесячного возраста, был уже размером со среднюю собаку, и, похоже, что пока не собирался на этом останавливаться. С кем переспала его мама сибирячка пока установить не удалось, но всех котят с ходу окрестили сибиарами, и это название тут же прижилось. Нрав у котенка оказался весьма охотничий — начал например, охотиться на болонку супруги Петра Николаевича, задавил уже десяток крыс.

Кстати о вредителях. Как выяснилось, знаменитая большевистская мантра-заклинание «Служу трудовому народу!» обращает в бегство не только клопов и демагогов-говорунов, но и остальных кровососущих паразитов. Выяснила это всё та же Наталья Александровна, и к её привеликому ужасу именно эту фразу самой первой выучили местные индейцы, и именно она, эта фраза, способствовала внезапному пробуждению интереса к русскому языку и у местного населения и у эмигрантов из Европы. И второе открытие, связанное с упомянутым заклинанием, принадлежит приехавшему из Италии Аугустино Савойя Макаретти. Он занимался скотоводством и владел достаточно большой фермой в районе Консуньсьона. Узнав от местного населения о фразе, помогающей изгонять комаров, москитов, слепней оводов и прочих гадов, Аугустино лично проверил её эффективность, после чего заставил всех своих пастухов выучить наизусть это заклинание. Импульсивному итальянцу этого оказалось мало, и он узнал от русских, как эта фраза-лозунг пишется, и украсил надписями и свою гасиенду, и все здания на ферме, и поставил таблички по границам пастбища. Результат этого смелого эксперимента откровенно шокировал — его ферму стали обходить стороной местые воры, промышлявшие кражей скота, а помощник управляющего уже в первые сутки сознался в разного рода прегрешениях и хищениях хозяского добра. Горячего Аугустино что называется понесло! Он написал о своём открытии родне на Сицилию, и сообщил, что решил углýбить свои исследования, для чего написал письмо в СССР, в партию большевиков, где попросил прислать ему портреты товарища Сталина-Крупского, его жены и других членов Политбюро ЦК ВКП (б).

Дальше началось то, о чём говорить в антисоветском государстве не принято, но по причине того, что это государтсво основано русскими, все, разумеется, втихомолку этим начали пользоваться. Портреты вождей первого в мире государства рабочих и крестьян по пересечении экватора и попадании в южное полушарие начали светиться, что позволило Аугустино целиком и полностью решить проблему освещения своей фермы. И если бы дело этим только и закончилось! В Москве, когда отправляли посылку в далекий Парагвай, решили, что Аугустино — итальянский коммунист, решивший создать в Парагвае коммунистическую партию, поэтому этих портретов отправили почти по сотне штук, а к ним приложили ещё и работы товарищей Сталина-Крупского и Сталин-Крупской, а также подшивки газеты «Правда», журналов «Крестьянка», «Селянка», «Работница», ну и бронзовые настольные бюсты большевистских вождей. Неугомонный итальянец подвесив дела на ферме на своего управляющего, отправился с комплектом портретов вождей в городскую больницу Консуньсона, при монастыре Святого Франчионни. В этой больнице он за полчаса излечил почти три четверти находившихся там больных. Ещё через полчаса в католическом монастыре появился иконостас с новыми святыми-целителями, ибо настоятель монастыря падре Хуан, решил, что до Бога высоко, до Рима далеко, а численность христианской паствы увеличивать как-то надо… Ну а дальше информация об исцелениях и прочих чудесах расползлась по Парагваю. Аугустино окончательно забросил дела на ферме, и открыл в Асуньсьоне и других городах сеть магазинов по продаже изображений новых святых. Большие портреты предназначались для освещения или лечения, маленькие ладанки использовались как защитные амулеты или карманные фонарики, бронзовые бюсты для создания часовен, украшения церквей и охранных функций.

Выяснилось, что например бронзовый бюст Надежды Сталин-Крупской, а также её портреты способствуют нормальному протеканию беременности и легким родам, бюст и портреты Ольги Чеховой лечат косоглазие, бородавки, дефекты речи и многое другое, связанное с женской красотой. Сталин-Крупский лечил практически от всего, кроме некоторых сугубо женских вопросов, касавшихся беременности. Молотов способствовал быстрому лечению переломов и вывихов, Мехлис лечил желудочные заболевания, Буденный — легочные.

Разумеется, все эти сведения не могли пройти мимо Кудасова. Поначалу он подозревал, что речь идёт о провокации Комминтерна, который таким весьма хитрым и эффективным способом, пытается создать силы, противодействующие идеям Белого Движения. Но к ужасу Сергея Сергеевича «факты подтвердились». Он, как профессионал не поверил во все эти чудесные исцеления, ибо знал, что церковь сильна на такие розыгрыши среди неграмотного и невежественного населения, поэтому решил проверить лично. Начал он с простого. Приобретенный бронзовый бюст Берии, который по уверениям Аугустино помогал бороться с преступниками всех мастей, он принес в пыточную. Четверо допрашиваемых сознались сразу! Даже до пыток дело не дошло! Сей факт напугал полковника Кудасова не на шутку, и он решил проверить на безнадежном по его мнению случае. Одна из смолянок, графиня Балконская чахла от чахотки, и находилась почти при смерти. Помочь ей ничто не могло. Даже чудо. Конечно же, отец Вассисуалий говорил Маргарите Сергеевне, что нужно уповать на чудо, но больше для проформы, ибо в прошлом святой отец был военным врачом, и проработал на этом поприще и мировую войну и гражданскую. Однако портрет командарма Первой Конной принесенный в комнату к умирающей, сработал похлеще колдуна вуду, и чуть было не привел к семейной драме — Маргарита Балконская, на радостях от происшедшего на глазах у Сергея Сергеевича выздоровления, чуть было не превратила недавнее ложе недавней умирающей, в ложе для пылкого сладострастного соития. С тем же портретом полковник Кудасов поперся к Петру Николаевичу Врангелю. После того, как он излечился, они вместе тогда напились, и вооружившись бронзовыми бюстами Берии и Мехлиса посетили министерство финаносв Югороссии с «внезапной инспекцией». Пьяный мозг полковника тогда отказывался понимать, почему четверо финансистов выпрыгнули из окна, а ещё один повесился. На утро, когда они протрезвели, пришлось что-то решать. Выручил отец Вассисуалий, сказав, что это не вопрос политики, а вопрос веры, и нефиг государству в него встревать, иначе оно может получить религиозную войну. Петр Николаевич пытался возразить:

— Это что же, батюшка, на крестный ход, мы теперь с портретами большевистских вождей вместо икон православных пойдём?

— А вы что же предлагаете с портретами наших парижских вождей идти? От общения с которыми ничего кроме геммороя не появляется? Факты чудес у нас на лицо, да и у вас на лице. Причислим их к лику святых и проблемы решена.

— Вы шутите? Они же…

— Петр Николаевич! Мы ж с вами не в Думе! Давайте без этой демагогии! Кровавые палачи, тираны? А мы? Мы же тоже террор устраивали! А потом и с террористом Савинковым ручкались, который собственноручно застрелил одного из Великих Князей. Князь Александр Невский, причисленный к лику святых, он ведь и наших соотечественников истреблял, когда боролся за укрепление власти на Руси!

— Но ведь если мы признаем, что большевистского террора не было, и все эти массовые убийства придуманы нами, чтобы цивилизованный мир отвернулся от большевиков, то с кем мы останемся? Многие ведь захотят вернуться в Россию!

— Так объясните им, что эта земля — это тоже Россия! И что они, выполняют свой долг перед Россией, её осваивая! Сибирь, Дальний Восток, Камчатка, Аляска — мало ли что ли примеров? Мы форпост России в Южном полушарии. России единой и неделимой.

— Но тогда мы должны принять постулаты большевиков о всеобщем равенстве и отсутствии богатых…

— И где вы, Петр Николаевич, это равенство у большевиков видели? То, что в России сейчас бедных гораздо больше, чем богатых — это следствие Мировой войны и Гражданской войны. Да и предыдущих войн. И идиотской политики нашей власти. Вместо того, чтобы использовать бюджет для развития промышленности и сельского хозяйства, наше государство выплачивало помещикам откупные за землю, которые в большинстве своем помещики промотали во Франции. А что делаем мы сейчас? Разве не копируем большевиков на все сто процентов с их пятилетками, жесткой диктатурой власти?

— Ну копируем, — согласился Врангель. — Так ведь на то есть веские причины — у нас разруха в стране.

— А у большевиков разрухи, что ли нет? — усмехнулся батюшка. — Ну напишите в конце концов письмо Сталин-Крупскому и спросите его — возможно ли одновременное существование двух Россий — Северной и Южной с различным общественным строем?…

Москва. Кремль. Заседание Политбюро ЦК ВКП (б). Надежда Сталин-Крупская.

— Что пишут «враги трудового народа» из южного полушария? — протирая носовым платочком стекла пенсне, поинтересовался Лаврентий Павлович. — Клеймят позором? Взывают к нравственной совести или к совестливой нравственности? Опять что-нибудь про неисчислимые моральные страдания, которые мы им причиняем?

— Гражданин Врангель запрашивает нас о возможности одновременного существования двух Россий Северной и Южной с различными политическими строями, — доложил Лев Захарович Мехлис.

— Хм…, - товарищ Сталин-Крупский отложил в сторону двухпудовую гирю и задумался. — Темнит гражданин Врангель, ну да ладно! Светлана! Добавьте мне в стенограмму грузинский акцент. Я думаю, что мы не станем возражать против соревнования двух политических систем. Пускай существуют пока самостоятельно!

— Ещё гражданин Врангель запрашивает у нас дополнительную рабочую силу из числа врагов Советской власти, как то: эксгибиционисты-меланхолики ещё дополнительно 117 человек, эзотерики разные — 15, художники-авангардисты — 246 человек и так далее, итого 17 444 человека. Кроме этого он запрашивает у нас о наличии шестандцати вуайеристов-маструбаторов гетеросексуальной ориентации для оснащения ими шестандцати динамомашин в организуемых женских гинекологических консультаций, еще ему требуются четыре картавых декламатора-бормотуна для работы на квохчащими имитаторами наседок на птицеферме, ну и ещё триста пятнадцать человек восьми разных категорий.

— Ну, я думаю, что от врагов Советской власти нужно продолжать избавляться. Передайте гражданину Врангелю всех, кто нам не нужен! Светлана! Прибрось там, кстати какую-нибудь статейку про социалистическое соревнование двух систем, я потом гляну.

— Ещё у нас жалоба от православной церкви на нарушение авторских прав римско-катлической церквью, на новых святых, в число которых зачислены все присутствующие.

— И что хочет от нас митрополит всея Руси? — не удержалась я. — Чтобы мы, через Лигу Наций обложили репарациями Папу Римского и обязали того платить налоги православной церкви, за каждую проданную верующим икону с нашим изображением?

— Тогда уж, пускай сразу, и партийные взносы платят по полной программе! — рассмеялся Мелис. — Кстати, согласно другого письма, от Бенито Муссолини, волна чудесных исцелений, пускай и не таких сильных, начала развиваться и в Италии, и в Испании. Согласно этого письма, чудеса происходят или с католиками или с православными. Случаев исцелений протестантов пока не замечено. Папа Римский в тихой панике — верующие все больше и больше задают вопросы о возможном объединении с православной церковью. Похоже, что в будущем грядет схватка между Митрополитом и Папой, за то, кто из них главнее.

— Может, стоит рассмотреть возможность о создании в перспективе новой должности в Политбюро? — предложила я. — Ответственного за вопросы немедикаментозного исцеления трудящихся?

— Мысль интересная, — согласился Иосиф. — Кстати весь этот вопрос в целом говорит о том, что мы идём верной дорогой и даже Бог на нашей стороне. Это можно без акцента, Светлана. Что там ещё Лев Захарович?

— Жалоба от английского правительства на Ольгу Константиновну.

— Мля! Они там что, совсем освинели? — возмутился Семен Михайлович Буденный, а Лаврентий Павлович, тут же сделал запись в рабочем блокноте: «Правительство Англии — обезглавить или четвертовать?» и стал прибрасывать схему с квадратиками и стрелочками взаимодействия возможных исполнителей.

— Честно говоря, мне тоже совсем непонятно, чем наша Оленька могла насолить гражданину Чемберлену, — согласился с присутствующими товарищ Сталин-Крупский.

— Тем, что бывший гражданин Италии, а ныне Югороссийский предприниматель Аугустино Савойя Макаретти, чуть было не обрушил Лондонскую биржу.

— Ну, тут либо предприниматель, хороший, либо биржа хреновая, — цинично заметил Берия. — Но Ольга-то причем?

— Этот Макаретти отпечатал в типографии сто тысяч карманных календариков с изображением Ольги Константиновны, а затем пятьдесят тысяч выставил на торги на бирже. И продал по десять фунтов стерлингов за календарик. И это при затратах на печатание календарика в три пенса и начальной цене на бриже в шесть пенсов! Но самое интересное, началось потом — оставшиеся нераспроданными календарики в количестве ещё пятьдесят тысяч штук были использованы в качестве платежного средства для покупки акций, при этом «курс» календариков к концу торгов вырос с десяти до двенадцати фунтов. Англичане крайне возмущены использованием календариков, как ничем не обеспеченного платежного средства и считают, что предпринятая нами попытка введения новой валюты может привести к финансовому кризису.

— Но разве я виновата в том, что какой-то итальянец печатает календарики с моим изображением, а серьезные финансисты на бирже, воспринимают их как деньги? — искренне возмутилась Ольга.

— И в самом деле! — согласился Иосиф. — Никто их за руку не тянул! Сами захотели, сами и купили!

— Предлагаю написать письмо этому итальянцу, чтобы в следующий раз допечатал на календариках фразу: «при использовании данного изделия, как платежного средства, его финансовая стоимость обеспечивается личным обаянием Ольги Чеховой», — предложила я, и задумалась над вопросом, не станут ли эти календарики в итоге аналогом доллара, и не пора ли брать процесс их печатания под полный контроль?

— Хорошее предложение! — рассмеялся Иосиф. — В конце концов, обаяние много стоит и не у каждого оно есть! А тут каждый может почувствовать частичку обаяния Ольги Константиновны! Светлана! Это без акцента!

— Ещё есть жалоба от предпринимателя города Иваново, Савика Моисеевича Шустера, на организованную преступную деятельность со стороны большевиков: первого секретаря горкома Иваново Эраста Моисеевича Шустера, его жены княгини Сабрины Арнольдовны Ковальчук-Шустер, графини Инессы Адольфовны Царнавской, а также примкнувшей к ним беспартийной минетчицы Элоизы Оргазмовны Экстазной. Они совершенно незаконным путем под угрозой смерти заставили его переписать и передать всю свою собственность указанных ими третьим лицам, отказали в регистрации жалобы, проведении расследования, возбуждении уголовного дела, — покраснев доложил Мехлис.

— И что за третьи лица? — заинтересовался Берия.

— По словам потерпевшего — четыре бездарные актрисы-проститутки без определенного места жительства, организовавшие, после незаконного получения собственности гражданина Шустера, массовое убийство социально-близкого элемента гражданина Николая Сванидзе, а также возглавляемой им артели социально-близких элементов.

— Так они актрисы или проститутки? — переспросила Ольга Константиновна.

— Низкооплачиваемые актрисы, находившиеся на содержании. В настоящий момент они предпринимательницы и генеральные директоры нескольких частных культурно-просветительских учреждений.

— И чем нам был близок социально-близкий элемент Сванидзе? — задал вопрос Иосиф, и добавил для Светланы: — Здесь я с акцентом говорю!

— Сидел при царизме за грабежи, разбои и убийства. В данном случае руководил бандой, занимавшейся вымогательством денег у ивановских нэпманов.

— То есть был бандитом.

— Да.

— А потерпевший что нибудь сказал о мотивах конфискации у него его собственности?

— Сказал, но поскольку моя оценка может оказаться предвзятой, то лучше будет, если по данному вопросу доложит товарищ Берия.

— Хорошо, — согласился Иосиф.

— Гражданин Савик Шустер, — начал свой доклад Лаврентий Павлович. — Использовал в незаконных целях использовал факт своего семейного родства с Эрастом Моисеевичем Шустером, первым секретарем Ивановского горкома, а также его женой Сабриной Арнольдовной Ковальчук-Шустер. Благодаря этому он систематически уклонялся от уплаты налогов, и фактически, в нарушение законодательства являлся владельцем сразу двух предприятий. Второе он оформил на имя упоминавшейся Элоизы Экстазной, у которой одолжил паспорт во временное пользование. Работники обоих предприятий, характеризуют гражданина Шустера отрицательно. Эгоистичен, допускает клеветнические и оскорбительные высказывания в адрес советского строя. Склоняет работниц предприятий к сожительству. Аморален. Алкоголь, кокаин, курение ялтинского бамбука. Бухгалтерская проверка, организованная новыми владелицами предприятий, упомянутыми Львом Захаровичем актрисами, выявила многочисленные нарушения, как в сфере оплаты труда работников предприятий, так и в сфере сокрытия доходов от государства. По просьбе новых хозяек предприятия, специально созданная смешанная комиссия провела работу по восстановлению социалистической законности на указанных предприятиях. Мотивом действий гражданки Царнавской, произведшей конфискацию собственности гражданина Шустера, являлась попытка восстановления норм социалистической законности, нравственной справедливости, а также компенсации неисчислимых нравственных и моральных страданий причиненных гражданке Экстазной, которая из-за обманного изъятия у неё паспорта не могла устроиться на работу, а также будучи по факту гражданкой СССР, была лишена возможности пользоваться своими констутиционными правами из-за отсутствия документа, удостоверяющего её личность, и гражданство СССР. Именно это бедственное положение и заставило гражданку Экстазную, заняться незаконным частным промыслом по предоставлению интимных услуг посредством производства минета.

— Светлана! Без акцента! — рявкнул Иосиф Виссарионович в гневе. — Так вот оно как! Значит, этот Савик гнусным злом заплатил за предобрейшее?

— Именно так, товарищ Сталин-Крупский! — кивнул Лаврентий Павлович.

— А что же пострадавшая девушка? Эта Экстазная?

— Большинством опрошенных характеризуется положительно. Отзывчива и чутка к окружающим, постоянно занимается самообразованием, мечтает вступить в комсомол.

— Минетчица в комсомол? — удивилась стенографирующая заседание Политбюро Светлана.

— Ну, минет минету рознь, — улыбнулся Берия. — И наш советский минет, несмотря на французское название, самый лучший минет в мире! И доказательством этому служат сразу три Нобелевские премии, присужденные профессору Пучкову за его научный труд: «Минет — лучше для мужчины нет!». Первая премия по линии медицины, вторая по линии психологии, третья — за лучшее литературное произведение. Поэтому можно смело сказать, что и даже в области минета, мы впереди планеты всей!

— А причем здесь гражданка Экстазная? — недоуменно спросил мой Иосиф.

— Так ведь именно она и делала профессору в течении двух лет эти минеты, благодаря чему он и написал свой научный труд!

— Ну, если так, то полностью согласен, — улыбнулся мой муж. — Наш советский минет, действительно самый лучший в мире, ибо наши минетчицы в отличие от минетчиц буржуазных государств, не только удовлетворяют интимные потребности мужчин, но и одновременно двигают вперед и науку, и психологию и литературу, ибо их умение основано на передовой идеологии, направленной на подлинное улучшение жизни трудящихся! Здесь дальше грузинский акцент! Я думаю, что эта Элоиза Экстазная достойна вступления в комсомол!

— Даже большего, Иосиф Виссарионович! Именно гражданка Экстазная, своевременно сигнализировала нам о попытке польской дефензивы организовать вооруженный монархический переворот в Иваново! Кроме того, она приняла активное участие в перевербовке на сторону советской власти террориста Бориса Савинкова и двадцати пяти офицеров-монархистов, также она приняла активное участие в разоблачении двух польских и двух голландских шпионок, прибывших в СССР для ведения контрреволюционной деятельности.

— Ваши предложения Лаврентий Павлович?

— Принять гражданку Элоизу Экстазную в члены ВКП (б) без прохождения кандидатского стажа. Также принять на службу в органы НКВД.

— Согласен. Есть возражения?

Возражений не было, но были дополнения у Ольги:

— А что, если поручить Элоизе Оргазмовне, разумеется, при содействии соответствующих инстанций, формирование Международной Федерации Профессионального Минета, в основу устава которой заложить социалистические идеи советского общества?

Иосиф аж поперхнулся, и задал Чеховой уточняющий вопрос:

— И в чем будет главная суть данной Федерации?

Ольга Константиновна хищно улыбнулась:

— Это будет самоокупаемое боевое подразделение НКВД для проведения спецопераций и ведения разведки за границей.

— Боевое? — поежился и заерзал Лаврентий Павлович. — Это типа чик зубками и клиент, если выживет, то только в опере петухом поёт?

Мой муж рассмеялся, и с уважением посмотрел на Чехову:

— Оленька! Вы настоящая большевичка! Придумать такое… Лаврентий! Я думаю, что это твоя епархия! Подключи Вячеслава Молотова, ну и тех, кого сочтешь нужным…

Берия кивнул.

— Лев Захарович, — обратился Иосиф к Мехлису, — какие еще вопросы мы не обсудили?

— Очередное требование Франции, о выплате нами долгов, которое вручили Ольге Константиновне, но тут вроде всё Вячеслав уладил…

Молотов кивнул и продолжил:

— Похоже, что Эйфелева башня упала на здание французского парламента и головы там собравшихся. Французы согласились на выплату долга календариками с Ольгой Константиновной по цене один календарик за десять фунтов. Госзнак уже печатает требуемое количество, а французский представитель везёт в Москву подлинник договора, подписанный с французской стороны. Если там, всё так же, как в том варианте, что пришел нам по телетайпу, то можно смело подписывать, и расплачиваться календариками.

— Интересно, что они с ними будут делать? — изумилась Ольга.

— Ну, это их проблемы, Оленька, — улыбнулся Иосиф. — А вот тебе при поездках нужно усилить личную охрану. Товарищ Берия это организует!

— Далее у нас запрос от упоминавшейся выше большевички графини Царнавской Инессы Адольфовны. Она спрашивает, можно ли принимать в комсомол эльфийскую принцессу, занимающуюся ведением индивидуального крестьянского хозяйства. Доярка-передовица, ткачиха-надомница, содержательница пасеки.

— Борец с расистским режимом Илуватара за права угнетенных орков и гоблинов. Впервые в мире получила на практике ткань из паутинного шёлка. Пока только опытную партию, но возможна и организация промышленного производства, — добавил Лаврентий Павлович.

— Ну и что мешает такой девушке вступить в комсомол? — удивился Иосиф.

— Дело в том…, - покраснел и замялся Мехлис.

— Дело в том, — продолжил за него Берия. — Что Лев Захарович человек у нас очень щепетильный, а с Инессой Адольфовной он знаком по боевым действиям в районе Перекопа. Она участвовала и в рейдах через Сиваш, и в отступлении, и в боях бод Каховке, и в штурме Турецкого вала. Вот и считает, что не вправе объективно оценивать вопросы, связанные с теми, кого он знает.

— Инесса Адольфовна Царнавская? — сощурился Иосиф. — Это часом не та товарищ Инесса, которая раненная четыре часа в одиночку с пулеметом позицию под Царьградом удерживала, и которую я наградил именным «маузером»?

— Она самая, товарищ Сталин-Крупский, — покраснел Мехлис.

— Так что же ты мне голову морочишь Лев Захарович? Я понимаю, если бы речь шла о каком-нибудь партаппаратчике, который окопы видел только из окна купейного спецвагона! Девчонка под смертью ходила, пулю в живот схлопотала, и не скурвилась о какой-то доярке печется, а ты Лев Захарович миндальничаешь! Скажи честно, достойна ли большевичка Царнавская работать в Государственном Народном Контроле?

— Достойна, товарищ Сталин-Крупский! — встрял Берия. — Она вредителей по отпечатку ноги определить может, и если Лев Захарович, не сагитирует её в Госконтроль, я её к себе сагитирую.

— Ну вот и договорились. Что там дальше Лев Захарович?

— Рукводитель «Ювелина Неглиже» большевичка княгиня Сабрина Арнольдовна Шустер выступила с рацпредложением по введению дополнительных мер по идентификации членов ВЛКСМ и ВКП (б) в летний период, а также в местах общественного отдыха и гигиены, путём обязательного введения для указанных категорий пирсинга пупка, с введением туда специального золотого или серебряного кольца, позволяющего идентифицировать не только принадлежность женщины к молодежной или партийной организации, но и её место в данной организации. Предлагается для комсомолок серебряный пирсинг, для коммунисток золотой. Рядовые членки организаций имеют колечко без украшений. Членки комитетов школ, институтов, заводов, и тэ пэ носят кольцо с гербом населенного пункта и эмблемой учреждения. Членки горкомов — герб города, губерний — губернии, республики — республики, Союза ССР — Союза ССР. Указанные кольца будут выдаваться при вступлении в партию или комсомол.

— Не травмоопасно?

— Нет. Проверено на доброволках из «Ювелина Неглиже». Наркомздрав тоже подтвердил.

— Очень удобно кстати, — мечтательно заметил товарищ Берия. — А то знакомишься с девушкой или женщиной на пляже, в спортзале, на стадионе или в женской бане и не знаешь, кто перед тобой член партии, член ВЛКСМ или беспартийная. А уж про то, является ли она членом комитета остается только догадываться!

— Гкхм….- закашлялся мой муж. — Светлана! Не записывай! И часто ты Лаврентий хаживаешь в женские бани?

— Так ведь, по долгу службы, товарищ Сталин-Крупский! — ухмыльнулся Лаврентий Павлович. — Ведь многие вещи только там наши девушки и женщины и готовы откровенно рассказать, ибо ещё не побороли мы окончательно пережитки царизма, и многие мужчины, и чего греха таить даже члены партии, и не только рядовые, но и занимающие руководящие посты, отводят нашим советским девушкам и женщинам подчиненную и второстепенную роль, не признавая за ними равных прав полноправных членок строительства государства рабочих и крестьян! Устаю, я правда после таких визитов, но что делать, если девушка хочет стать матерью, а мужчины её окружающие сплошь придерживаются буржуазных пережитков и бояться взять на себя ответственность будущего отцовства будущих граждан молодого социалистического государства?

— А ты не боишься Лаврентий, что мы тебя на Политбюро… за аморалку, многоженство, растление….

— Так ведь товарищ Сталин-Крупский, всё на благо нашего государства! Я ведь проверял и проверяю каждый случай! Вы ведь даже не представляете, как улучшилось медицинское обслуживание наших советских женщин! Да, конечно, слухи обо мне начали распускать, но что эти слухи, когда речь идёт об уровне нашей медицины! Когда беременную девушку привозит к гинекологу сотрудник НКВД, и поясняет, что я отец её будущего ребенка…

Лев Захарович Мехлис весьма шумно упал со стула и забился в конвульсиях. Я вслух произнесла:

— Лаврентий это пять!

На невозмутимом лице Вячеслава Молотова появилось какое-то хитрое выражение. Семён Михайлович Будённый подкрутил свои усы, и вполголоса пробормотал:

— У меня кстати длинее, и шашка острее!

Ольга, Татьяна и Светлана вперили в меня свои вопрошающие взгляды, и я мысленно перекрестясь кивнула в знак согласия. А что? В нашей истории про Берию только слухи распускали, что он типа даже школьницам прохода не дает, а потом всех типа убивает. Однако потом по-тихому стало известно, что с момента перевода в Москву, у него даже на онанизм времени не было — крутился до самой смерти как белка в колесе. Его единственный сын оказался талантливым спецом, создавшим крылатые ракеты, и НИИ по их разработке, которое в итоге создало шедевры, ужаснувшие НАТО. Ну, будет у Берии не один сын, а несколько сотен, или тысяч, или сотен тысяч… Гы! Ну, гении, и что с того? Это ведь наши советские проблемы, и нам глубоко насрать и на Лигу Наций, и на Юсу, и на Греат Бритаин, и на всё остальную цивилизацию! И Ольга, и Татьяна, и Светлана были моими подругами, и их личное счатье для меня было важнее, чем проблемы капиталистического окружения! Хотят забеременеть от Берии? Да не вопрос! Я, если нужно, лично буду свечку над ними держать!

Ольга, Татьяна и Светлана получив от меня «добро», уперли взгляды в Лаврентия Павловича, и тот не на шутку испугался — о кровожадности моей Татьяны он знал непонаслышке! Пришлось смягчить ситуацию, и произнести вслух:

— А мои подруги, мечтающие о счастье материнства, и борющиеся вместе со мной за построение народного счатья, из-за своей подлинно русской красоты, заставляющей цепенеть мужчин и судорожно искать в себе поэтические навыки вместо проявления решительности, а также из-за занятости, никак не могут это счастье материнства обрести! Да не пугайтесь вы так! Дети, они ведь в пенсне не рождаются! У Ольги, так наверное девочка родится, и вся в маму пойдёт, ибо таковы неизбежные законы развития человеческого общества, в свете единственно верного большевистского учения!

Иосиф судорожно сглотнул, и я, поскольку знала о его неравнодушном отношении к Ольге Константиновне, посмотрела на Ольгу. Та покраснела и еле заметно кивнула. Ладно уж! Я всё-таки не совсем Наденька Крупская, да ещё на мир неслегка обижена! Причём обидели меня мужики! Дам я гульнуть своему Иосифу Виссарионовичу «на стороне»! Так, чтобы результат в подоле появился. Правда перед этим и самой придётся родить — слишком уж долго я держу эту паузу, как бы муж не начал комплексовать, что я несмотря на свой все более молодой вид, не могу его осчастливить. В общем, лучше «залететь» синхронно с подругами. Тут и нервы сэкономишь, да и проблемы у нас будут общие и одновременно. Но как сообщить об этом Иосифу? Прямо сейчас? Блин! Там же ещё и Светлана! У неё же тоже что-то было!

— Светлана не записывай! — проговорила я и продолжила, ласково глядя в глаза мужа:

— Будет правильным, если и я подам пример вы данном вопросе, ибо как-то стыдно получается, я уже не первый месяц замужем, а всё времени нет. Кстати, Иосиф, у нас, большевиков, ведь всё по уму, а не по крови, Татьяна мне уже давно дороже, чем родная сестра, а вот с Ольгой и Светланой, я как-то ещё так близко не породнилась…Я уже согласна быть и пресловутой мачехой из сказки…

Иосиф снова судорожно сглотнул, но на этот раз как сытый и счастливый тигр. Ага. Радуется как ребёнок, что создал свой прайд! Радуйся милый! Ты видимо забыл, что ты тигр, а не лев! И вокруг тебя собираются именно тигрицы, а не львицы! Это львицы привыкли жить в прайде и подчиняться льву, а тигрицы, они себе на уме! Нет, я ПОКА не собираюсь изменять тебе с Лаврентием, но…Мы же породнимся с Ольгой и Светланой и её детьми! А ты ведь горячий мужчина с гор, а не немочь! И детей у тебя прибавится…Нет, конечно же ты будешь стремиться воспитывать их жёстких аскетичных условиях, как и Лаврентий, но ведь и я, и Ольга, и Светлана для них мачехи и матери! А ещё мы подруги. Так что получится клан. Не хуже тех, кто претендует в ЮСе на пассажирские билеты на паруснике «мэйфлауэр». Клан матерей-основателей! Кстати, судя по благодарному взгляду Светланы, которым она меня одарила, она к тебе не равнодушна! Наверняка и в «крестные» или «звездные» пригласит! Чтобы не заострять внимание собравшихся на важности текущего момента (хотя все и так всё поняли) и я спросила Льва Захаровича о дальнейшей повестке дня.

— Осталось два вопроса, Надежда Константиновна, сугубо женские.

— Какие? — хором воскликнули все мужчины Политбюро. Светлана шумно и с конвульсиями от приступа хохота упала со стула, Татьяна цинично и демонстративно раскрыла «Наставление по физподготовке для целомудренных девственниц-прожетористок РККА -24», а Ольга, будучи новичком, непонимающе стала вертеть головой пор сторонам.

— Коммунистки Японии задают вопрос товарищу Сталину-Крупскому, правомочны ли японские самураи применять элементы хентая связанные с перетягиванием молочных желез пеньковыми веревками? Схемы издевательств прилагаются.

— Организуйте взаимодейстие японских коммунисток с кубинскими или никарагуанскими коммунистами, вооруженными мачете, и все проблемы будут решены! — с ходу предложида Татьяна и я кивнула в знак согласия. Женские вопросы? Как же! Именно из-за них и готовы терпеть мужчины здесь присутствующие, большую часть мужских вопросов!

— Комсомолки города Бердичева числом сорок пять человек, обратились с жалобой на неправомочные действия секретаря Бердичевского горкома партии, запретившего интимную стрижку лобковых волос без личного телесного досмотра. Все сорок пять комсомолок дожидаются решения в приемной, — меланхолично доложил Лев Захарович.

Все члены Политбюро судорожно вжали голову в плечи и испуганно посмотрели на Татьяну. Танюшка естественно посмотрела на меня. Я…я посмотрела на Семёна Михайловича Будённого:

— Семен Михайлович, а как вам пресловутый Бердичев, с точки зрения лобового штурма кавалерией?

— Без артиллерии и поддержки атаки бронетанковыми силами потери будут слишком велики! — честно ответил маршал.

— А если без объявления войны и на основании разведданных от сорока пяти комсомолок? — уточнила я, и добавила: — Ведь Лаврентий Павлович везде не успевает!

— Разрешите убыть для выполнения задачи партии? — вытянулся в струнку и щелкнул каблуками товарищ Будёный. Лаврентий Павлович истово перкрестился и пробормотал: «Свят! Свят!», ибо знал, что простые казачьи парни из Первой Конной, могут запросто из-за слёз обиженной девушки, пошинковать обидчика за пару секунд в набор мясных кружков с косочками посредине толщиной в три-четуре миллиметра, и что данная нарезка уже непригодна для допроса сотрудниками его ведомства. Однако ж, Лаврентий неспроста был обладателем славы первого дамского угодника! Он успел добавить:

— Разрешите проинструктировать комсомолок Бердичева?

Хозяйственный Мехлис, сразу же флегматично предложил:

— Как переименовывать Бердичев? Бериевский Буденновск? Буденновский Бериевск?

— Бериябуденновский Бердичев, — в шутку предложила я, однако все члены Политбюро согласились смоим предложением. Это меня слегка возмутило, и я в отместку усугубила ситуацию:

— Я ничуть не сомневаюсь, что героический Семён Михайлович, готов защитить комсомолок Бердичева от нападок мировой буржуазии, но не поможет ли Лаврентий Павлович разобраться в текущей ситуации? Ведь наверняка многие из комсомолок в борьбе за счастье трудового народа…

Будённый шумно упал со стула. Татьяна хищно улыбнулась, а секретарь товарища Сталина-Крупского Поскребышев, написал: «переименовать город Бердичев в…» и посмотрел на меня пристально. Блин! Чем я ему отвечу? Ведь девяносто процентов героев СССР ещё не родились! А он так на меня пялится! И я додиктовала: «в город Бердичевская Краснокомсомолка!» Даже Молотов хищно так подмигнул, и сделал вид, что ничего вроде как почти и не произошло. Ага. Ну-ну! Я потом попрошу Светлану дописать, что Вячеслав ответственный, и Семённ Будённый разрешит своим хлопцам рубать котнтру на месте!

— Комсомолки Черемушкинской трикотажной фабрики разработали серию нижнего женского белья для гражданок СССР и подготовили демонстрацию моделей, — меланхолично, без всяких эмоций попытался прочитать Лев Захарович. Старался парень, но что он мог? Ага! Сдается мне, что мне и моим подругам придётся беременеть сразу после этой «презентации». На всякий ислучай я спросила:

— Что ещё?

— Коммунистки города Молотовск написали коллективную жалобу на секретаря парторганизации, запретившего им интимную стрижку лобка, площадь которой меньше площади десятирублевой купюры…

— На кол этого блин, партсекретаря, оценивающего советских большевичек меньше, чем в десять рубей! — в гневе прокричал товарищ Молотов.

Иосиф икнул от удивления, и добавил:

— Если уж Слава кричит на кол — однозначно — скормить полярным муравьям без всяких вопросов! Кстати, а наши представительницы из Политбюро, они будут комментировать продукцию Черемушкинской трикотажной фабрики?

— Разумеется! — ухмыльнулась я. — Некоторые, так и не только примерят на себя, но и ещё с ходу первые рекламации выдадут!

— И последний вопрос! — торжественно произнес Лев Захарович. — Коммунистки шоколадного цеха кондитерской фабрики «Красный Октябрь» разработали сто семнадцать интимных стрижек лобка, по числу выпускаемых сортов шоколада и готовы устроить премьерный показ.

— Япона мать! — ругнулась моя Татьяна. — А что же делают в данном вопросе наша элита РККА — кремлёвские курсанты?

— Известно что, — ухмыльнулся Лев Захарович, — Облизываются на коммунисток и шары подкатывают!

— Список коммунисток по алфавиту есть? — сухо переспросил Берия.

— Да есть, — ответил Ворошилов.

— Пятнадцать минут на знакомство, пятнадцать минут на создание рабоче-крестьянской беременности, пятнадцать минут на подбор имени будущего ребенка! — профессионально скомандовал Лаврентий Павлович.

— Согласен! — заявил Иосиф. — И ещё. Ольга Константиновна, вы уж, пожалуйста, не обижайтесь, но у меня Наденька скоро на сносях будет, да и её подруги тоже. Может это и дикость, но я, кого попало, к жене не подпущу, да и к её подругам тоже. Тем более, что вы, Оленька, стали олицетворением золотовалютного запаса СССР. Мне кажется, что Вам в ближайшие несколько лет не стоит выезжать за границу! Если вам, кто нужен, например поручик Голицын — так мы его в полковники произведем, или в красные маршалы…

— Иосиф Виссарионович! А если я за княгиню Вяземскую попрошу и корнета Оболенского? И их итальянских друзей — Сакко и Ванцетти? Это не будет слишком нагло? — покраснела от смущения Ольга.

— Ну…, - начал вместо Иосифа Лаврентий Павлович, — конечно же, коммунисты Сакко и Ванцетти, используют в своей работе исключительно национальные методы, некоторые из которых идут в разрез с большевистскими, но ведь мы строим многонациональное государтсво, и должны учитывать все мелочи…

— Тем более, Ольга Константиновна, — улыбнулся Иосиф, — что, несмотря на существующую в актерской среде традицию иметь детей от нескольких мужчин, в нашем государстве правильной с идеологической и бюрократической точки зрения правильной считается позиция наличия хотя бы одного официального отца.

— Всё остальное решаемо подругами! — улыбнулась я, пристально глядя в глаза Чеховой.

— Да, конечно, — согласилась она. — Просто я росла в актерской среде, а там…

— Стоит тебе намекнуть, что ты, как Рюриковна, переспала со мной… — ухмыльнулся Берия, — половина европейских королевских династий в течении двенадцати часов совершат ритуальные самоубийства!

— Жалко, что я женщина! — заржала я, и подмигнула мужу, — Но мой муж, он ведь может кое-что подправить! Кстати с этими стрижками лобка придётся что-то упорядочивать и регламентировать — целых три вопроса на одну и ту же тему, на заседании Политбюро — это многовато…

Московская область. Служебная дача. Надежда Сталин-Крупская.

Ольга Чехова абсолютно голая вертелась около большого зеркала и очень настороженно и тщательно осматривала своё тело со всех сторон:

— Что-то не похоже пока, что я беременна!

— Ну Оль, — фыркнула Татьяна, — восемь часов всего прошло, а ты хочешь, чтоб уже было видно!

— А живот он сильно большой будет? Нет, — покраснела Ольга. — Я, конечно же, видела животы беременных, просто как-то непривычно и трудно представить себя в таком положении.

— Ну, мы все сейчас в положении, — заметила я. — Поэтому придется уменьшить физические нагрузки на тренировках, и больше времени уделять спокойной кабинетной работе. Предлагаю разобраться, наконец, со столь щекотливым вопросом, как стрижка лобка, пока никем не управляемая и никем не направляемая фантазия советских девушек и женщин не приняла какие-нибудь извращённо-буржуазные уродливые формы.

— То есть тебе не понравилась демонстрация коллекции коммунисток «Красного Октября»? — преспросила Светлана.

— Ну почему же, — возразила я. — Но согласись, что, например, название «Девственница-комсомолка» может быть, и подходит для названия шоколада, но для интимной прически это звучит достаточно абсурдно, ибо назначение такой прически, в том, чтобы украшать тело обладательницы, в процессе интимного общения, которое подразумевает, что обладательница эту девственность либо уже потеряла, либо потеряет.

— Не согласна! — возразила Ольга. — А если на момент интимной встречи с мужчиной, обладательнеица такой стрижки действительно девственница?

— Логично! — согласилась я. — Но как быть с «Мишкой на Севере», «Белочкой», «Тремя медведями», «Утром в сосновом лесу» и прочих? Ведь если в случае с девственницей-комсомолкой речь идёт об идентификации статуса девушки, то здесь у нас сугубо художественные украшения! Мы должны решить, должны ли интимные стрижки служить средством идентификации и распознавания статуса обладательницы, или просто быть средством художественного украшения. Или и то и другое?

Ольга вновь завертелась у зеркала, бережно и нежно поглаживая свой живот:

— Мне кажется, что нужно обязать девственниц и беременных носить особые легко узнаваемые стрижки, а всех мужчин комсомольцев и коммунистов и прочих обязать выучить эти стрижки, чтобы при общении с девственницами и беременными они проявляли осторожность, деликатность и нежность. А все остальные пускай стригутся, как хотят, мне так, например, гладковыбритый лобок больше нравится!

— Логично, — согласилась Татьяна. — Правда нужно не забыть провести декретом, что интимными парикмахерами должны быть исключительно женщины.

Эпилог

Лондон. Супергерой.

Теорию супергероя создал Алистер Кроули, создатель небезызвестного «Ордена Золотой Зари» — церкви сатанистов. Специалистом в области информационной войны он не был, однако был спецом, и в еврейской «Каббале» и во всяких магических невнятно воспетых Папюсом в книге «Практическая магия». И как специалист почувствовал, что созданный в Советском Союзе образ, длинноногой загорелой фигуристой физкультурницы очень опасен для него, мистера Кроули, ибо крест-накрест перечеркивает все его многолетние титанические труды по созданию своего учения, забирает его паству. А ведь как всё хорошо начиналось! Побольше таинственности, акссесуаров, многозначительности — и вуаля — в его Орден потекли адепты и их пожертвования! И власть. И люди обличенные властью. А всё потому, что необычно, загадочно, таинственно, и с ярлыком «исключительности и избранности»! Белому человеку, несущему нелегкое бремя награда за труды его! Но всё пошло наперекосяк! И Алистер стал думать и анализировать! И придумал…

Алистер придумал Героя в Трико.

Content

Ольга Оборзевшая (Тонина) Александр Наглый (Афанасьев)
Визит 14. Вариант «Буки»

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог