Владимир Васильев

Ведьмак из Большого Киева

Матадор

Рассказы и повести

* * *

© Оформление ООО «Феникс», 2023

© Текст Владимир Васильев, 2000, 2003, 2007, 2009

© Иллюстрации Игорь Приходкин, 2023

© В оформлении обложки использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

* * *

Матадор

Афиша была на загляденье – цветастая, но не аляповатая; бросающаяся в глаза, но не пошлая, как это часто бывает с афишами. Невзирая на буйство красок, она умудрялась производить впечатление сдержанной, словно первые весенние цветы в Ботаническом саду. Мол, я и сейчас красна дальше некуда, но дайте срок, распущусь-подрасту-окрепну – вообще глаз не отведете.

«Интересно, – подумал Геральт, – а откуда на заборах берутся афиши? Кто их расклеивает?»

Ни разу он не замечал, чтобы работники цирков или кинотеатров расклеивали афиши. Красочные полотнища и пестрые плакаты появлялись словно бы сами по себе ниоткуда – на заборах, театральных тумбах, столбах, стенах домов. В невероятных количествах за одну ночь. Бац! – и весь окрестный район вкупе с близлежащими может убедиться, что в Мариинском сегодня дают, к примеру, классическую «Кровь эльфов», а в «Экране» можно поглядеть зубодробительный боевик «Ветер и сталь» или сопливую мелодраму «Жених-горец».

Впрочем, если толком непонятно, откуда берутся эти самые заборы, тумбы и столбы, чего уж говорить об афишах? Растут, наверное, вместе с домами. Сами. Как и все в Большом Киеве и других мегаполисах Земли.

Геральт вздохнул. Даже он, ведьмак, многого о родном городе не знал.

Вновь взглянув на афишу, он перечитал текст. Медленно, со вкусом:

«Фаусто Манхарин и машины-убийцы. Коррида».

И ниже:

«Ему рукоплещет вся Европа, от Мадрида до Тифлиса. Единственный бой в Большом Киеве».

Фотомонтаж из нескольких снимков тоже был выполнен на уровне – скупо, но эффектно; ничего не выпячивается, но все как на ладони. Пять манхаринов, застывших тесным кольцом чуть ли не спина к спине, и пять механических монстров вокруг. Манхарины были одеты и причесаны по-разному: видимо, снимали знаменитого матадора в разное время и на разных представлениях.

Машины Геральт опознал без труда: военный мини-джип-багги с зазубренными бамперами; небольшой снегоуборочный трактор «Осака» при облегченном ковше и усиленных распорках; монструозного вида мотоцикл с колесами, почти полностью скрытыми под шипастыми хромированными крыльями; с виду неуклюжий автомат из тира (подобные автоматы обычно мечут тарелки-мишени) и портовый шагающий погрузчик – самый маленький из линейки, но тем не менее нависающий над одним из манхаринов, как пятиэтажка над молочным киоском.

«Охренели они там, в Большом Мадриде, – подумал Геральт с невольным уважением. – С этой металлической нечистью связываться? Я бы не взялся…»

Впрочем, размеры гонораров Фаусто Манхарина ведьмаку были неизвестны. Кто знает, озвучь промоутер цифры, возможно, Геральт и задумался бы. Проблема была в другом – в подходе. Один на один Геральт, без сомнения, одолел бы любой из вышеперечисленных механизмов-убийц. Но однозначно не стал бы устраивать из этого шоу. Ведьмаки действуют быстро, эффективно и, как правило, без свидетелей, а потому ни разу не эффектно. Их работу не назовешь зрелищем. И деньги им платят исключительно за результат. А los corrideros вроде Манхарина вынуждены на протяжении некоторого времени носиться по арене, уворачиваясь от смертоносного механизма, дразнить его, подзуживать, попутно расточая поклоны и воздушные поцелуи почтеннейшей публике. Задача не из простых: уж кто-кто, а ведьмак мог об этом судить со знанием дела.

Вывести из строя опасный механизм в общем-то нетрудно, – если знать как, разумеется. Куда сложнее не дать механизму вывести из строя себя, если находишься с ним рядом сколько-нибудь продолжительное время.

До сих пор Геральт никогда не бывал на корриде – как-то не подворачивался удобный случай. Во время единственного визита в Большой Мадрид было недосуг, при посещении Москвы или Урала всегда оказывалось дел по горло, а в родной Киев коррида на его памяти приехала всего во второй раз в истории, причем за последние тридцать лет – впервые. В дни прошлого визита Геральт был еще мальчишкой.

«Схожу, пожалуй, – подумал он. – Не может быть, чтобы los corrideros были полными профанами в обращении с машинами. Что-то они наверняка умеют. И наверняка умеют иначе, чем ведьмаки».

Старый Весемир не уставал повторять, что учиться никогда не поздно. За двадцать с лишним лет ведьмачества Геральт не раз убеждался: так оно и есть.

Из надписи на афише явствовало, что билеты продаются в нескольких местах. В данный момент ближе всего было подъехать к цирку на площади Победы.

Из престарелого троллейбуса ведьмак вышел спустя полчаса. У входа в универмаг «Украина», через проспект от похожего на необъятный приплюснутый гриб здания цирка. Машинально оглядевшись (ведьмаки всегда начеку), Геральт нырнул в подземный переход, миновал тоннельчик под проспектом, вернулся на поверхность и направился к билетным кассам.

За пару минут до этого точно напротив ведущей к центральному входу в цирк лестницы остановился белоснежный лимузин «Кинбурн». С приличествующей торжественностью из лимузина выскочило сразу четыре охранника; один кинулся открывать заднюю дверцу, двое застыли по обе стороны предполагаемого пути хозяина, четвертый так и остался у левого борта лимузина, сунув руку под полу пиджака и глядя на дорогу.

Следом показался хозяин – седовласый полуэльф, а возможно, квартерон. Очень похожий на человека, но точно с примесью эльфийской крови. Он был одет в светлый костюм и фетровую шляпу, туфли тоже были светлые. Даже тонкая тросточка имела цвет близкий к изжелта-кремовому, как ископаемая слоновая кость. Единственное, что было темным в облике метиса, – это солнцезащитные очки.

За ним из машины проворно выбрался помощник или секретарь – этот был одет во все серое, очки носил полупрозрачные и в руке имел новенький, только из магазина портфель из натуральной кожи. Геральт явственно почувствовал характерный запах.

Тем временем из припарковавшегося сразу за лимузином черного европейского «Фринза» на пятачок перед лестницами ступили еще двое, тоже явно хозяин с секретарем, причем хозяин по странному совпадению был полуэльфом или квартероном, но в одежде предпочитал полуспортивный стиль. Секретарь выглядел двойником своего коллеги, только вместо дорогущего портфеля нес на плече адидасовскую сумку, опять-таки недешевую.

Когда Геральт приблизился к лестнице, эта четверка – сопровождаемая, понятное дело, телохранителями – уже начала подниматься к цирку. Примерно на середине подъема метис в светлом оглянулся и увидел Геральта несколько позади и левее себя.

Геральт тотчас замедлился – ему не хотелось препираться с охранниками, которым вполне могло почудиться, что он слишком близко подошел к их драгоценному хозяину. Проще было заблаговременно уступить.

Однако метис и вовсе остановился, повернувшись к ведьмаку лицом. Даже очки снял.

Встали и все прочие, невольно уставившись на Геральта, которому тоже ничего не оставалось, кроме как замереть на очередной ступеньке.

– Ведьмак, – негромко пробормотал метис в светлом. – А ведь это идея, а?

Он обернулся ко второму метису, как показалось Геральту, вопросительно.

– Откуда мне знать, что ты его не подмазал заранее и не вызвал сюда? – проворчал «спортивный» неохотно.

– Лофт, не дури, я бы просто не успел. Мы хоть и ехали в разных машинах, но от телефонов не отлипали. Ты это знаешь. И потом, тебе разве недостаточно моего слова?

Лофт не ответил. Только вздохнул.

«Кажется, мне сейчас предложат работенку, – подумал Геральт безрадостно. – Если во время корриды, откажусь».

По закону подлости именно так и должно было произойти: выполнять задание какого-то из полуэльфов – а возможно, их общее – предстояло бы именно в тот час, когда несравненный Фаусто Манхарин выйдет на песок арены, а зрители взвоют в сотни глоток, предвкушая незабываемое зрелище.

– Если хочешь, вызови еще одного, – предложил полуэльф в светлом «спортивному». – На свой выбор.

Однако тот лишь вяло махнул рукой: поступай, мол, как знаешь.

Секретарь, повинуясь едва заметному жесту хозяина, передал портфель одному из охранников и подошел к Геральту, терпеливо ожидающему на ступеньке.

– Здравствуйте, – поздоровался секретарь через несколько секунд. – Вы ведь ведьмак?

Геральт безмолвно кивнул.

– Значит, мы не ошиблись. Господин Шуйский хотел бы вас нанять. Если вы, разумеется, не заняты какой-либо другой работой.

Геральт был не занят. И прекрасно видел, что с господина Шуйского без проблем можно будет снять весьма достойный гонорар, каким бы ни было его задание.

«Если во время корриды – откажусь!» – подумал Геральт вторично, словно пытался убедить себя в чем-то таком, во что сам не особо верил.

– Не занят, – сказал ведьмак вслух.

– В таком случае приглашаю вас пройти с нами, приемная господина Шуйского здесь, в здании цирка, – секретарь приглашающе повел рукой.

Геральт снова кивнул. Секретарь дежурно улыбнулся, забрал у телохранителя портфель и поспешил ко входу в цирк. Следом двинулись и остальные, только последний охранник задержался, пропуская вперед Геральта.

– Если вы не станете делать резких движений, – сообщил он нейтральным тоном, – я буду вам безмерно благодарен.

Смотрел при этом охранник на притороченное к боку ведьмака помповое ружье.

– Не стану я делать движений, – заверил Геральт со вздохом и быстрым шагом направился за успевшей немного отдалиться процессией.

Охранник тенью последовал за ним.

В цирк их пропустили без малейшей проволочки – два швейцара в умопомрачительных ливреях только успевали распахивать и удерживать стеклянные двери. Пацаненок лет десяти предупредительно раскрыл створки лифта, дождался, пока вся прибывшая орава войдет, шмыгнул следом, взобрался на обитую замшей табуреточку и нажал на нужную кнопку. Без табуреточки до кнопки он не дотягивался.

Кабинет господина Шуйского оказался под стать хозяину – изящен, но не вульгарен; роскошен в меру, но при этом комфортен как самому Шуйскому, так и гостям. Геральт вдоволь насмотрелся на нарочито неудобные гостевые кресла иных тщеславных воротил, дабы по достоинству оценить демократичность господина Шуйского.

– Прошу вас, располагайтесь! – сказал Шуйский, отдавая шляпу и трость одному из охранников.

Обращался он исключительно к ведьмаку: охранники тотчас по входу в кабинет куда-то испарились, даже тот, который умостил шляпу хозяина на вешалке, а трость – в специальной сетчатой урне-подставке в компании еще нескольких подобных. Секретари тоже оттянулись в сторону рабочей зоны – к столам с оргтехникой. «Спортивный» полуэльф по имени Лофт давно уже завалился в кресло и в данный момент шарил в баре, что примостился одесную от него.

– Благодарю вас, – суховато произнес Геральт и тоже сел в кресло напротив Лофта и бара. Между ведьмаком и полуэльфом располагался только стеклянный журнальный столик, опирающийся на вычурные резные ножки. Ножки были визуально неотличимы от дерева, но обостренное обоняние ведьмака услужливо подсказало: это пластик. Эбонит или текстолит, декорированный и выкрашенный под дерево весьма умело и с большим знанием дела. Основание ножек утопало в ворсе дорогого восточного ковра.

– Скажите, – спросил Шуйский, деловито отсекая кончик сигары забавной маленькой гильотинкой, – уж не на корриду ли вы собрались? Что привело вас к цирку, господин ведьмак?

– На корриду, – коротко ответил Геральт. – За билетами шел.

Шуйский принялся раскуривать сигару, и в носу ведьмака защекотало так сильно, что захотелось чихнуть. Обычный живой, не мутант – исключая, естественно, чистокровных эльфов, – ни за что не смог бы воспротивиться этому позыву организма. Чихнул бы оглушительно, аж полуневесомые занавеси-гардины на окнах неминуемо дрогнули бы. Но ведьмак привычно подавил неуместное желание.

От умения держать в узде своенравный организм зависела как жизнь самого ведьмака, так и жизнь тех, кого он иногда выручал из беды.

– В таком случае вы уже в небольшом выигрыше, господин ведьмак! Как, кстати, вас зовут? Не обращаться же к вам обезличенно.

Геральт представился.

– Сам Геральт? – вскинул брови Шуйский. – Наслышан-наслышан! Я почему-то полагал, что вы старше.

– Я старше, чем выгляжу, – не вдаваясь в подробности, ответил Геральт. – Вам ведь тоже не сорок пять, на которые выглядите вы, господин Шуйский.

Пыхнув сигарой, собеседник светски усмехнулся:

– Действительно! Все время забываю, что не всякий, кто выглядит как человек, на деле является человеком. Простите, издержки профессии! Постоянно приходится иметь дело с короткоживущими. Часто ловлю себя на мысли, что думаю и поступаю так, словно к ста пятидесяти годам состарюсь, а к размену третьей сотни стану совсем немощным. Впрочем, мы отвлеклись, мастер Геральт! Не угодно ли вам будет посетить корриду за наш счет? Я обеспечу место в ВИП-ложе, там наилучший обзор.

– На каких условиях? – уточнил Геральт. – Что от меня потребуется после?

– Верно мыслите, – Шуйский многозначительно потряс перед лицом рукой с сигарой. Пахучий дым, завиваясь колечками, медленно дрейфовал к приоткрытому окну. – Разумеется, мы вас приглашаем не просто так, по доброте душевной. В бизнесе не бывает доброты. Насколько мне известно, ведьмаки понимают это гораздо яснее многих. Не скрою, мысль привлечь ведьмака ранее нам не пришла в голову – это чистейшей воды импровизация. Счастье, что мы с Лофтом подъехали как раз в нужный момент, именно тогда, когда к цирку пожаловали вы.

Геральт не стал уточнять, что лучшей импровизацией, по его твердому убеждению, является тщательно спланированная, обдуманная и подготовленная. Не особенно нравился ему также тот факт, что господин Шуйский успел наговорить много разнообразных слов, однако ни единым намеком пока не раскрыл суть предлагаемого задания.

Впрочем, Шуйский немедленно это поправил:

– Нам нужна будет консультация, мастер Геральт. Консультация специалиста по опасным для жизни механизмам. Непревзойденный Фаусто Манхарин сойдется сегодня с несколькими нашими детищами. Скорее всего, маэстро выйдет из этой схватки победителем. А вы посмотрите и расскажете нам, почему так произошло, в чем слабость наших механизмов, что могло бы их усилить и повысить шансы на победу в бое против el corridero.

Геральт несколько секунд сопоставлял, взвешивал и размышлял.

– Могу я узнать – а в чем смысл данного предприятия? – осторожно поинтересовался Геральт. – Ну выясните вы, как именно матадор прихлопнул ваши железяки. Что это вам даст?

– В следующий раз мы выставим против него железяки, у которых данных недостатков не будет. А поскольку попыток у нас всего три… – не договорив, Шуйский артистично повел рукой.

– Не понял, – насторожился Геральт. – Вы что, научились влиять на заводские технологические процессы? Выращивать механизмы с заданными свойствами?

– Увы, – сокрушенно вздохнул Шуйский. – Этого мы, естественно, не можем. Но зато мы в состоянии отсеивать не устраивающих нас монстров из тех, что повырастают в… э-э-э… скажем так: на одной подконтрольной территории. Мы пытаемся сформулировать критерий отсева, понимаете?

Геральт кивнул:

– Да, теперь понятно.

– Вот видите, как я с вами откровенен, мастер Геральт! – сказал полуэльф с обезоруживающей улыбкой.

– Я ценю вашу открытость, господин Шуйский, – поспешил заверить Геральт. – Насколько я могу представить, у вас нечто вроде заочной дуэли с Фаусто Манхарином?

– Не с ним, – усмехнулся Шуйский. – С его импресарио. Хотя в случае победы Манхарин свой процент, естественно, получит.

– И сколько у вас попыток?

– Три. Сегодня первая.

Геральт не удержался и тихонько хмыкнул.

– Что такое? – насторожился Шуйский.

– Боюсь, – сказал ведьмак негромко, – выиграть вам будет неимоверно трудно.

– Почему?

Геральт взглянул на полуэльфа в упор – в его серо-зеленые холодные глаза.

– Потому что способов вывести из строя опасный механизм обыкновенно куда больше, чем три. Вы устраните одну слабость, вторую, но в решающем поединке матадор просто переключится на третью. Или сразу на двадцать пятую, опустив предшествующие. Тут и десяток попыток может не помочь. Я ни разу не видел корриду живьем, но судя по тому, что слышал от знающих людей, los corrideros недаром едят свой хлеб с маслом. И умерщвлять механическую нечисть умеют превосходно. Вот видите, господин Шуйский, я с вами тоже предельно откровенен.

– Спасибо, мастер Геральт, я тоже оценил вашу прямоту! Тем не менее… я рискну. Не угодно ли вам будет огласить сумму, которая покажется вам справедливой за консультацию?

– Для начала я оглашу предварительные требования, господин Шуйский, ибо, как вы очень верно подметили, ведьмаки замечательно умеют вести дела без чьей-либо помощи и еще замечательнее умеют считать деньги. Итак, первое: я проведу все три консультации, если двух или одной будет недостаточно, именно я и никто другой. И второе: в случае вашего поражения я получаю фиксированную сумму, причем авансом. А в случае победы – процент от выигрыша.

Шуйский чуть не выронил сигару. Несколько секунд он глядел на ведьмака недоуменно, потом во взгляде прорезалось нескрываемое уважение, оттененное, впрочем, легким негодованием.

– Вот это хватка! – пробормотал полуэльф. – И сколько же вы хотите процентов, мастер Геральт?

– Зависит от суммы, которую вы намереваетесь выручить в случае победы. В какой конторе вы регистрируете и страхуете сделку?

– У Андреаса Блаафладта. А это имеет значение?

– Конечно имеет, господин Шуйский! – усмехнулся Геральт. – Достопочтенный Андреас не связывается со ставками меньше миллиона гривен. Ведь так?

Неожиданно подал голос Лофт, потерявшийся было на диване:

– И ты мне будешь говорить, что это не подстава? Какой-то лысый татуированный тип…

– Помолчи, Лофт, – буркнул в его сторону Шуйский.

Лофт набычился и умолк, хотя себе под нос пробормотал что-то еще, по всей видимости, не слишком лестное для ведьмака.

– В общем, два процента, – сообщил Геральт, стараясь, чтобы это прозвучало без нажима.

– Два? – Шуйский пошевелил губами, словно пытался без помощи рук переместить сигару из одного уголка рта в другой. – Побойтесь жизни, мастер Геральт, это само по себе больше миллиона! Ни одна консультация, если разобраться, столько не стóит!

– Если разобраться, – пожал плечами Геральт, – от моей консультации как раз и зависит исход вашей сделки, господин Шуйский. По крайней мере, вы совсем недавно в порыве откровенности высказывали подобную мысль.

– Вот и будь после этого откровенным, – с показной досадой проговорил полуэльф. – Полпроцента?

Геральт снова в упор взглянул на Шуйского:

– Я так понимаю, сойдемся мы на одном проценте, господин Шуйский. Предлагаю на этом торговлю закончить. Что же до фиксированной суммы, то двадцать пять тысяч за каждую консультацию я сочту вполне приемлемым вариантом. Я даже готов пойти вам навстречу и учесть выданные ранее фиксированные суммы в моем единственном проценте от выигрыша, буде таковой состоится.

Шуйский некоторое время угрюмо пускал дым, потом махнул рукой:

– Будь по-вашему, мастер Геральт!

И повернулся к секретарю:

– Готовь контракт! Только без цифр, сами впишем.

– Сей момент, господин Шуйский!

Затрещала клавиатура: секретарь печатал с такой скоростью, будто рук у него было не две, а как минимум четыре.

– Ну и приперли вы меня к стенке, мастер Геральт! Опомниться не успел! Меня! Витольда Шуйского! Расскажи кому – засмеют. Так и тянет мстительно вычесть стоимость билета на корриду из вашего гонорара.

– Это было бы слишком мелко для такого живого, как вы, господин Шуйский, – сказал Геральт беззлобно.

– Вы совершенно правы, шахнуш тодд! Я играю по-крупному и именно поэтому никогда так не поступлю. Но ведь тянет, слышите – тянет! Извольте убедиться – я по-прежнему с вами откровенен!

«Даже слишком, – подумал Геральт, не меняясь в лице. – И вряд ли это просто так».

* * *

К удивлению Геральта, представление проводилось вовсе не на цирковом манеже, а на небольшом стадиончике по Воздухофлотскому проспекту. Сразу стал заметен размах мероприятия: весь квартал оцепили и внутрь пускали только счастливых обладателей билетов. Второй кордон стоял перед входами на трибуны.

Посреди футбольного поля был выгорожен круг; к нему примыкали два тоннеля, сколоченных из пахучих досок и обтянутых голубоватой материей. Трибуны отстояли от этого круга довольно далеко. Геральту подумалось, что для такого действа, как коррида, более подошел бы какой-нибудь амфитеатр.

Однако со стороны южных ворот, за которыми футбольные трибуны отсутствовали, устроители корриды соорудили несколько просторных лож для высоких гостей. Билет Геральта был в одну из них.

На подходе к ложам билет осмотрели, ощупали, обнюхали, разве только не облизали. Охранники, все как один почему-то вирги, глядели на ведьмака неодобрительно. Вскоре стало ясно почему: во-первых, он пришел слишком рано, за полчаса до начала; во-вторых, его потертая джинса никак не коррелировала с одеждами остальных обладателей билетов в ложи.

Когда занавес за спиной Геральта бесшумно шевельнулся и в ложу втекли два телохранителя – орк и вирг – в безупречных парах, при штиблетах, галстуках и непременных темных очках, Геральт с неудовольствием решил, что его в очередной раз примут за безбилетника и попытаются выгнать. Однако орк, едва мазнув взглядом по татуированной лысине, басом осведомился:

– От Шуйского?

– От Шуйского, – подтвердил Геральт, опасаясь расслабиться.

– Вооружен? – поинтересовался орк.

– Вооружен.

– Тогда, если не затруднит, сиди где сидишь и не оборачивайся.

Геральт сидел в самом углу первого ряда кресел, снятых то ли из вагона поезда, то ли из комфортабельного автобуса. Кресла были соединены попарно, но номерок имели только один: по всей видимости, один билет означал, что в распоряжение его обладателя отдаются оба. Сидеть впереди было удобно, обзор арены прекрасный, поэтому Геральт с легким сердцем заверил охранников, что будет сидеть именно здесь и вообще будет паинькой. Те вроде бы поверили.

Минут через пять в ложу пожаловали попугайски разряженный подросток-человек лет четырнадцати с подружкой, которой – глядя на развитые формы – легко можно было дать все двадцать пять, но, скорее всего, исполнилось не больше семнадцати.

– Это кто? – придирчиво поинтересовался подросток, указывая на ведьмака сигаретой.

– Это от Шуйского, – спокойно пояснил телохранитель-орк.

Как ни странно, капризы на этом закончились. Молодняк уселся в заднем ряду, но не точно позади Геральта, а чуть в стороне. Судя по всему, они намеревались не корриду смотреть, а потискаться всласть. Геральту было глубоко плевать, чем они там будут заниматься, что он и постарался сполна изобразить спиной.

В соседних ложах наблюдались как серьезные дяди в костюмах из бутиков с Крещатика, так и сомнительные рожи вида вполне бандитского при атрибутических цепях и перстнях. Их присутствие могло бы взволновать какую-нибудь чувствительную дамочку-гимназистку, но Геральт себя к таковым не мог причислить даже при сильном желании.

Тем временем трибуны заполнились, заиграла музыка, а перед выходом на арену началось обычное для подобных зрелищ шевеление: конферансье поправлял чудной костюм, пяток живых в еще более чудных костюмах экипировались чем-то явно техническим либо же оружейным; где-то за драпировкой фальцетом взревывал двигатель, а на трибунах нестройно хлопали в ладоши и сдержанно переговаривались зрители.

А потом началось.

Геральт ожидал чего угодно, но только не этого. Ожидал либо тупого убиения какого-нибудь с виду ужасного, а на деле безобидного механизма, либо быстрой и легкопредсказуемой дуэли действительно небезопасной машины и профи-живого, двоюродного брата ведьмаков.

Не угадал. Лицезреть пришлось спектакль: костюмированное, тщательно срежиссированное и безупречно исполненное действо. Маэстро Манхарин в розовом снаружи и желтом изнутри плаще-капоте выступил на арену в окружении целого сонмища помощников-кавадоров, разряженных лишь слегка менее пышно. Даже на кава – небольшой складской автопогрузчик – повязали несколько цветных тряпок. Невзирая на скромные размеры, погрузчик был довольно опасной тварью – задняя ось имела явно независимую подвеску колес, которые вдобавок крутились на все триста шестьдесят градусов безо всяких ограничений. Погрузчик был дьявольски маневренен и быстр, а ковш его отточен до едва ли не бритвенной остроты. Кава дважды задевал краем ковша доски ограждения и так же дважды раскалывал их повдоль на тонкие светлые щепы. Тем не менее Манхарин в своем плаще долго вертелся перед самым сверкающим лезвием, умудряясь оставаться невредимым. Движения матадора были скупы и на загляденье совершенны. Со стороны казалось, будто он исполняет танец, губительный танец на самом краю пропасти.

В итоге Манхарин сначала сменил капоте на мулету, а потом мулету на широкий секач. Маэстро так и остался невредимым, а погрузчику сначала перерубил шланги гидравлической системы, отчего ковш бессильно повис на нижних ограничителях, а затем весьма ловко располосовал шины задних колес, оставив кава практически неподвижным.

Публика подвывала от восторга. Маэстро кланялся.

За час Манхарин разделался также с небольшим краном, загадочной штуковиной, оснащенной горизонтальным маховиком и гусеницами, и – под самый занавес и явно на потеху публике – с обычной поливальной машиной. Маэстро и кавадоры вымокли до нитки. Публика от восторга уже не подвывала, а натурально выла.

В общем, первые выводы Геральт сделал.

Безусловно, Манхарин – не новичок в деле умерщвления механизмов. И, что вполне естественно, он делает это медленно и по возможности эффектно. Там, где опытный ведьмак ограничился бы дюжиной секунд и парой движений, матадор вынужден был устраивать сущие пляски с бубном минут на пять, а то и десять. Оно и понятно: зрители хотят, чтобы было красиво и чуточку страшно.

Второе, что отметил Геральт, – это задействованные на корриде механизмы. Их нельзя было назвать совершенно безопасными, но никакие это и не дикие твари с дикого завода. Да, внешний вид им намеренно создают устрашающий; все, что может блестеть, полируют до состояния зеркала, а каждую зазубренную шестеренку стараются выставить напоказ. И все же, если бы на пласа де Ла-Кава очутилась реальная бешеная машина-убийца, за однозначную победу матадора Геральт поручиться бы не рискнул. Трюки трюками, а поединок поединком.

Однако главного ответа на вопрос Шуйского Геральт так и не получил: как далеко простираются умения маэстро Манхарина? Чего он испугается настолько, чтобы отступить?

Проверить это можно было единственным способом. Вот только события вдруг начали разворачиваться в весьма неожиданном направлении.

* * *

– Мне показалось, – спросил Манхарин, с прищуром глядя на Карлоса Гарсиа, – или в одной из ВИП-лож отсвечивала ведьмачья лысина?

Импресарио выдержал паузу. Прищур тоже выдержал.

– А с каких пор это вас волнует, Фаусто?

Матадор почему-то посмурнел.

– Не люблю работать под их тяжелыми взглядами. Разве ты не знал этого, Карлос?

– Хотите сказать, что взгляд профессионала вас смущает?

– Меня? – вскинулся Манхарин. – Смущает? Еще скажи, что мне интересно мнение этого порченного аптекой отродья о технике корриды!

Импресарио отозвался довольно холодно:

– Мнение профессионала всегда интересно, тем более если это профессионал в смежной области.

Тут Манхарин не выдержал, отодвинул тарелку – приборы оглушительно звякнули – и вскочил:

– Я не понял! Ты равняешь этих уборщиков металлолома со мной, Фаусто Манхарином?

– Побойтесь жизни, маэстро! Я всего лишь назвал ведьмаков профессионалами в смежной области. И говоря начистоту, появление ведьмака в ВИП-ложе куда сильнее должно взволновать меня, нежели вас.

Южный темперамент матадора в очередной раз был погашен ледяным спокойствием импресарио. Тот успел неплохо изучить своего подопечного и с некоторых пор приобрел на него известное влияние.

– Тебя? Почему?

Карлос Гарсиа легко прощал более молодому подопечному многое, в том числе показушную фамильярность. Даже публичную. Ибо звезда должна быть эксцентричной. К ней неприменимы обычные категории живых. Звездам положено то и дело капризничать, периодически закатывать оглушительные скандалы, смертельно обижаться на весь мир и совершать разнообразные необъяснимые глупости. Звезда без этого не звезда, а так – звездочка, если не искорка, которая стопроцентно исчезнет с небосклона шоу-бизнеса весьма быстро.

– Потому что его прислал Шуйский.

– Шуйский? Тот надутый полуэльф, который опрометчиво решил, будто я чего-нибудь испугаюсь?

– Он самый. Но насчет его опрометчивости я бы не спешил делать выводы. Ведьмака-то он прислал.

– Опять ты со своим ведьмаком! – приготовился вторично вспыхнуть матадор.

– И насчет ведьмака не спешите делать выводы.

– Какие еще выводы?

– Любые. Приятного аппетита, маэстро.

Карлос Гарсиа промокнул губы салфеткой и только после этого встал. Был он невысок и сухопар, чтобы не сказать тощ. На фоне такого бравого южного молодца, как Фаусто Манхарин, импресарио и впрямь выглядел задохликом. Однако сила его заключалась не в румяных кровь с молоком щеках и не в содержащих кривую евросажень плечах. Сила его заключалась в мощи интеллекта, жизненном опыте и финансовых возможностях. Интеллект обитал под крапчатой лысиной, а финансовые возможности подкреплялись обширными связями и почти безупречной репутацией. Лысине Карлоса Гарсиа было далеко до ведьмачьей: во-первых, она была следствием не мутации, а банального возраста, из которого в свою очередь проистекал завидный жизненный опыт; ну а во-вторых, никаких татуировок на ней, естественно, не было. Так что смотрелась лысина побледнее. Но вот того, что под нею крылось, следовало бояться даже ведьмакам.

Карлос Гарсиа был человеком и прожил в этом мире всего шестьдесят два года. Но он определенно прожил их не зря, на зависть иным долгоживущим.

Выйдя из столовой, он спустился на первый этаж, в кабинет. Едва он успел войти и взглянуть на высокие напольные часы, тихо вякнул мобильный телефон. Импресарио первого матадора Европы неторопливо вынул аппарат из кармана и взглянул на экран. Как он и ожидал, высветился ничего ему не говорящий номер.

– Слушаю, – сказал он в трубку.

– Все готово, – сообщили ему.

– Начинайте, – велел импресарио и нажал на отбой.

Живого, который только что звонил, Карлос Гарсиа, конечно же, узнал. Его звали Лофт.

* * *

– Первый раунд вы проиграли вчистую, господин Шуйский, – сообщил Геральт, отпивая эльфийского джина пополам с печерской минералкой.

– Представьте себе, я заметил, – весело отозвался полуэльф.

Шуйский действительно был весел – никакой бравады или показухи. Попивает тот же джин, попыхивает сигарой. Улыбается.

Впрочем, трудно было предположить, что Манхарина удастся запугать смешными механическими уродцами, которых ведьмак имел счастие наблюдать на недавнем представлении.

– Надо ли понимать, господин Шуйский, что первый раунд вы рассматривали исключительно как разведку?

– Вы на редкость проницательны, мастер Геральт!

– В таком случае, – задумчиво спросил ведьмак, – отчего бы не провести разведку по видеозаписям прежних выступлений Манхарина?

Шуйский расплылся в еще более широкой улыбке:

– Оттого, мастер Геральт, что это вряд ли дало бы нам, да и вам тоже, достойную пищу для размышлений. Никогда раньше Манхарин не сталкивался с нашими машинами. Да и вообще с машинами, порожденными Большим Киевом.

Геральт задумался. Фраза была слишком глубокомысленной, чтобы содержать меньше двух смыслов. Что это может значить на самом деле? Машины из разных мегаполисов, разумеется, отличаются друг от дружки, даже однотипные. Иногда очень сильно. Разные заводы, на которых они растут, разные технологические линии, разное сырье. Разные кланы на заводах, наконец. Все накладывает неповторимый отпечаток на нововыросшие дикие механизмы.

Но что-то за словами Шуйского все-таки стояло. Несомненно.

Впрочем, Геральту не пришлось долго гадать. Полуэльф в очередной раз выпустил замысловатый по форме клуб дыма, слегка подался вперед и доверительно сообщил:

– Я вижу, вы совершенно не в курсе взаимоотношений Большого Киева и европейских los corrideros.

Вероятно, Шуйский ожидал встречного вопроса, однако Геральт справедливо решил: раз уж наниматель начал рассказывать – значит, выложит все. Так и произошло.

– Дело в том, мастер Геральт, что los corrideros обходят вниманием наш город отнюдь не случайно. За последние пятьдесят лет их удалось заманить сюда всего три раза, и все три раза представление срывалось, едва начавшись. Примерно то же происходило и раньше: я смутно помню приезд матадора Диего Арманио почти сразу после приснопамятных событий в Хмельницком. Это был его последний выход на арену.

Шуйский сделал паузу, однако вопросов от Геральта так и не дождался. Тот застыл в кресле, бесстрастно глядя перед собой и изредка отхлебывая джина.

– Коррида в Большом Киеве до сих пор заканчивалась либо отказом матадора и его подручных выйти на бой, либо их гибелью. Так что наш город до сегодняшнего дня выигрывал поединок с los corrideros всухую. Нынешнее представление – первый случай, когда ничего особенного не произошло. Матадор продемонстрировал искусство вероник, натуралий и прочих пасе де печо, зрители насладились его искусством, а заодно надулись пива и слопали вдоволь ромоданских сосисок. Все довольны, все счастливы. Особенно я. И знаете почему? Потому что через две недели маэстро Манхарин приедет в Большой Киев вновь!

«Вот оно что, – запоздало сообразил Геральт. – Тогда понятно, почему против Манхарина выставили поливалку и прочих сегодняшних лапочек. Шуйскому важен сам факт проведения корриды в Большом Киеве. Скорее всего, он и не собирается выигрывать пари: регулярно устраивая корриду в Киеве, он заработает в разы, в десятки раз больше, чем проиграет в этом дурацком споре! Но зачем тогда он нанял меня? Зачем ему знать, какие машины смертельно опасны для знаменитого матадора, если выставляет против него поливалки?»

Секундой позже Геральт сообразил и это – да для того, чтобы знать наверняка, какие машины против Манхарина ни в коем случае не выставлять!

Что ж, это объясняло все, вплоть до выплаченного аванса в семьдесят пять тысяч гривен. Поэтому в течение следующих минут двадцати ведьмак честно, подробно и обстоятельно объяснял Шуйскому, в чем, по его мнению, слабости маэстро Манхарина, а чего матадор ни в жизнь не испугается. Анализ выставленных на сегодняшний бой машин Геральт опустил; что характерно – Шуйский и бровью не повел, хотя насчет матадора вопросы задавал весьма въедливые.

Шуйский остался доволен. Во всяком случае, он по-прежнему был весел, на смену джину выудил из бара початую бутылку «Эльфийской особой» и щедро плеснул Геральту. Заверил, что идея привлечь ведьмака была счастливым озарением. Приготовился записать контактные номера-адреса, чтобы сообщить о месте и времени проведения второго боя и второй консультации. Геральт начал диктовать, но тут запиликал местный телефон на столе у Шуйского.

Возникшее предчувствие было очень нехорошим.

Веселье сошло с лица полуэльфа практически сразу после того, как он снял трубку и хорошо поставленным голосом произнес: «Шуйский слушает!» Несколько секунд он действительно слушал, потом медленно опустил источающую короткие гудки трубку на аппарат и растерянно застыл.

Геральту не нужно было ничего объяснять – с его-то ведьмачьим слухом. Прозвучало всего две фразы: «Маэстро Манхарин только что похищен из отеля. Полиция устанавливает обстоятельства».

Узнал Геральт и голос того, кто звонил. Это был Лофт.

Надо признать, Шуйский быстро взял себя в руки.

– Похоже, – сообщил он, потирая лоб и усаживаясь в кресло, – у вас появилась дополнительная работенка, мастер Геральт!

Ведьмак угрюмо воззрился на полуэльфа, который становился с каждой секундой все более озабоченным.

– Насчет оплаты не беспокойтесь, аванс я удваиваю… Нет, утраиваю!

– Господин Шуйский, – тихо сказал Геральт. – Я ведьмак, а не сыщик.

– Разумеется… Разумеется… Ах, шахнуш тодд, как невовремя… Где же я прокололся?

Некоторое время Шуйский сидел неподвижно: казалось, от напряженной работы мысли в его седой шевелюре сейчас начнут проскакивать искры.

– Понимаете, мастер Геральт… Я догадываюсь, кто это сделал. И догадываюсь, куда привезут маэстро Манхарина и что ему предложат сделать.

Ведьмак решил не изменять прежней политике: молчать и слушать, даже во время невольных пауз в речи Шуйского.

– Сделал это, я полагаю, импресарио Манхарина – старый лис Карлос Гарсиа. И намерен он показать похищенному матадору наши киевские машины-убийцы – самые экзотические и жуткие, каких давно не осталось в снулой и благополучной Европе. Разумеется, не лично – Гарсиа заведомо вне подозрений и не собирается рубить сук, на котором сидит. Запуганного и раненого Манхарина он потом заботливо увезет в Большой Мадрид, будет трогательно лечить и всячески холить-лелеять-ненежить-тетешкать, а главное – всецело поддержит решение маэстро больше никогда, никогда не приезжать в этот варварский город Киев, где обитают сплошь механические монстры, а живые – тупы, безмозглы и ничегошеньки не понимают в высоком искусстве корриды.

– Но позвольте, – вопреки недавнему решению отмолчаться вставил слово Геральт. – В этом случае Карлос Гарсиа проиграет пари, а вы получите кругленькую сумму из его, как я понимаю, кармана!

Шуйский грустно усмехнулся, словно умудренный годами дед на наивный вопрос малолетнего внука:

– Ах мастер Геральт, мастер Геральт! Жизнь иногда бывает донельзя причудлива. Пока Манхарин выступает здесь, в Большом Киеве, Карлос Гарсиа теряет большие деньги там, в Европе. Бизнес есть бизнес, он не ведает жалости или сомнений. Мы заключили с Гарсиа весьма странное пари: каждый из нас стремится проиграть, как бы это парадоксально ни звучало. И оба мы знаем, что формальный выигрыш на самом деле означает серьезные потери.

– Да-а-а-а… – протянул Геральт, впечатленно качая головой. – Я повидал всякого, господин Шуйский. Но ни с чем похожим на ваше пари я никогда не сталкивался.

– Если вы не возражаете, – сказал полуэльф, потянувшись к телефону, – я сейчас кое-что выясню, а потом в общих чертах разъясню, что, по моему мнению, вам предстоит сделать. И где все это развернется.

Геральт пожал плечами и сосредоточил внимание на «Эльфийской особой».

Набрав номер, Шуйский ждал, пока на противоположной стороне снимут трубку. Длинные гудки отчетливо звучали в тишине кабинета, даже постукивание пальцев полуэльфа по столешнице не могло их заглушить.

– Алло? Лофт? Ты не мог бы приехать? Ясное дело, срочно!

* * *

Лист с адресом Шуйский кремировал в пепельнице сразу же после того, как показал Геральту.

Ведьмак молча кивнул, подтверждая, что адрес он запомнил.

– У вас есть какой-либо план? – устало поинтересовался полуэльф.

– Да какой тут может быть план, – пробурчал Геральт, поправляя амуницию. – Тут следует для начала ввязаться в драку, а там уж по обстановке…

– В драку?

– Ну хорошо, хорошо, в события, – поправился ведьмак. – Извините, как оратор я вам в подметки не гожусь. Приеду, войду на территорию, отыщу, где прячут Манхарина, а там уж соображу, что к чему.

– Н-да, – сокрушенно вздохнул Шуйский. – Говоря начистоту, не блещет ваш план.

– Другого все равно нет, – пожал плечами Геральт. – Кстати, а с чего вы взяли, что Манхарина привезут на… ну, в общем, именно туда?

Шуйский некоторое время молчал, словно раздумывал – стóит раскрывать свои тайны ведьмаку или обойдется ведьмак, невелика честь.

Решил все-таки раскрыть:

– Видите ли, мастер Геральт… Я – натура очень недоверчивая. Никому не верю. Вот и Лофту не слишком доверял, хотя он вроде бы набился в компаньоны… В общем, я отслеживаю его мобильный. И по разговорам, и по местонахождению. По разговорам за ним никакого криминала не числится, но не дурак же он, в конце-то концов, пользоваться для подобных разговоров тем мобильником, номер которого я заведомо знаю. А вот спутниковое позиционирование показало, что он ездил… ну, в Святошин. А мне врал, будто сидит в гостинице в Голосеево. В Святошине у Лофта только один зафиксированный контакт – с доминирующим кланом… того самого объекта. Это раз.

Геральт выжидательно глядел на полуэльфа.

– А два, – закруглился Шуйский, – это жучок в ботинке самого Манхарина. Там он, там, даже не сомневайтесь.

– Хватило бы и только второго, – буркнул Геральт с легкой досадой: не любил он ненужной болтовни перед уходом на задание.

– Ничего, информация лишней не бывает. Заодно будете знать, что Лофту доверять нельзя. Собственно, я это с самого начала предполагал, но чтобы вот так вот нагло и откровенно кидать… М-да. Слишком я о нем хорошо думал.

«А дело у вас, господин Шуйский, поставлено с размахом, как я погляжу, – подумал ведьмак. – Надо же – жучок в ботинке! Любой техник обзавидуется такой прыти!»

– У вас навигатор имеется, мастер Геральт?

– Естественно! – фыркнул Геральт. – Я все-таки ведьмак, а не чучело какое-нибудь из «Морены-Трейд».

– Откуда? – не понял Шуйский.

– А… Неважно, – махнул рукой Геральт. – Есть такая поганая фирма. Никогда с ней не связывайтесь.

– Да? Ладно, не буду. Так о чем это я: текущие координаты Манхарина я могу сбрасывать вам по эсэмэс, скажем, каждые десять минут. Годится?

– Вполне.

– Точность какая нужна?

– До двадцати метров хватит, – прикинул Геральт. – Даже до тридцати.

Шуйский потянулся к селектору и что-то быстро заговорил по-эльфийски – вероятно, отдал распоряжения секретарю. Геральт тем временем отключил на мобильнике все звуки, оставил только вибрацию. Не хватало еще, чтобы в самый неподходящий момент тот предательски запиликал.

– Ну все, я пошел, – сказал Геральт, поворачиваясь к дверям.

– Там мой лимузин внизу, – кинул ему в спину Шуйский. – Он к вашим услугам.

– Много помпы, – отозвался Геральт, не оборачиваясь. – Сам доберусь. Незаметненько.

– Удачи!

– К вирговой маме.

До Святошина добраться было нетрудно: первый же остановившийся таксист запросил всего двадцатник. Геральт молча забрался на заднее сиденье. Едва они тронулись, пришла первая эсэмэска с координатами Манхарина.

Всю дорогу Геральт продремал, не выпуская, впрочем, лямку рюкзачка из руки. Таксист попался молчаливый, знай вертел себе баранку, почему-то не доверяя стареньким и явно опытным «Черкассам». В принципе, с шофером любая машина чувствует себя увереннее – на многие маневры автомобиль без водителя просто не решается. Можно было бы понять таксиста, будь на дороге сложная обстановка или, не приведи жизнь, пробка. Но проспект был свободен, да еще вдобавок удалось зацепиться за зеленую волну. Лишь изредка таксист перестраивался из ряда в ряд.

Вторые полученные координаты слегка отличались от первых. Значит, объект перемещался. Это было не очень здорово: сиди Манхарин на месте, он заметно повысил бы собственные шансы выбраться с завода целым и невредимым. Третью эсэмэску Геральт принял уже вне «Черкасс» – он вышел из такси на некотором расстоянии от заводского периметра. Матадору, к несчастью, на месте не сиделось: он продолжал передвигаться по территории завода.

Завод этот назывался АТЭК.

Вот, кстати, и периметр – высокий каменный забор. Спасибо, что без колючки по верху.

Геральт огляделся. Оживленный проспект остался позади, а перед глазами расстилалась унылая промышленная зона, с виду совершенно безжизненная. Что-то там, безусловно, происходило: вдалеке изредка погромыхивало, слышались гудки локомотива и рокот нескольких моторов. Тем не менее Геральт никого пока не видел.

Насколько он успел выяснить, на АТЭКе заправлял смешанный человеческо-орочий клан. Однако в дальних цехах и на испытательном полигоне почему-то заправляли вирги, с доминирующим кланом пребывающие в отношениях натянутых, но не переходящих в открытую войну. Каким-то образом на заводе умудрялись сосуществовать два клана, причем явно неравные по силам. Почему более сильный смешанный клан не прижал виргов к ногтю и не поглотил или просто не вытурил с территории – поди угадай. Отношения внутри кланов тоже оставались загадкой. Заводские кланы – вообще сообщества закрытые и во многом таинственные.

Итак, для начала следовало пробраться на территорию. Проходную Геральт отмел сразу: афишировать ведьмачий визит на АТЭК не хотелось категорически. Лезть среди бела дня через забор тоже было не с руки, однако стартовая идея у Геральта имелась: стоило полазить по окрестным колодцам дренажной системы. На территорию завода обязательно должно вести несколько ходов. Ползать по зловонным отстойникам и склизким от нечистот каналам удовольствие, конечно же, сомнительное, но зато неплохо оплачиваемое. Да и еще одно соображение Геральт накрепко усвоил много лет назад: грязь с костюма или кожи недолго и отмыть. А вот пулю из башки выковыряешь навряд ли. Поэтому вперед, вниз, в грязь и зловоние. Такова уж непростая ведьмачья доля.

Во втором колодце отыскался ведущий в нужном направлении ход. Не отвлекаясь на очередную эсэмэску, Геральт проверил упаковку ружья – в порядке, сложился втрое и вполз в тесный полузатопленный канал.

Метров через сорок он уткнулся в металлическую решетку, перегораживающую ход, но прутья до того проржавели, что удалось сломать ее голыми руками, даже инструмент не пришлось доставать.

«Хорошее начало, – подумал Геральт оптимистически. – Опережаю график минут на пятнадцать, не меньше».

Он упрямо полз по узкой каменной кишке, не забывая поглядывать наверх. Несколько раз попадались колодцы, однако большей частью вентиляционные, по крайней мере, без скобяных лесенок, ведущих на поверхность. Но вскоре нашелся и колодец с лесенкой.

Прежде чем выбраться, Геральт слегка сдвинул крышку и некоторое время тихонько изучал окрестности. Люк располагался в очень удачном месте: под шиферным навесом, прикрывающим от непогоды какие-то громоздкие цилиндрические железяки. Одна из железяк, по-видимому, частично перекрывала люк, потому что крышку удалось приподнять только с одной стороны и совсем чуть-чуть. Сквозь щель рассмотреть получилось мало что, но слух подсказал Геральту, что вблизи вряд ли присутствует кто-нибудь живой. Поэтому ведьмак поднапрягся, сдвинул крышку наполовину – ржавая скоба под ногой жалобно при этом хрустнула, но, к счастью, выдержала – и просочился в образовавшуюся щель, словно таракан между стеной и плинтусом.

Здоровенный цилиндр, напоминающий серединку гигантского автомобильного колеса со снятой резиной, действительно налегал на краешек канализационного люка. Геральт попробовал его отпихнуть – со второй попытки получилось. Цилиндр был, во-первых, то ли дюралевый, то ли алюминиевый, а во-вторых – не сплошной, а с пустотами. Будь он сплошным – не выбраться бы ведьмаку в этом месте, не поддался бы люк ни за что.

«Еще плюс в график», – подумал Геральт, одновременно снимая координаты с GPS’а. Затем сверился с последними данными по датчику в ботинке Манхарина и с компасом. Идти предстояло к ближайшему цеху или ангару, маячившему метрах в полустах от навеса.

Прежде чем выбираться из укрытия под открытое небо, Геральт аккуратно вынул из непромокаемого пакета ружье, приторочил к боку, а также не поленился внимательно осмотреть подходы к цеху в бинокль. Увы, он быстро засек неподалеку трех чумазых собак. Сами по себе они были не страшны, однако могли поднять шум-гам, а это в планы Геральта ни в коем случае не входило. На крайний случай в рюкзачке имелась пушка с глушителем, но Геральт, как и все ведьмаки, крайне неохотно шел на убийство существ из плоти и крови даже при смертельной угрозе собственной жизни.

Собаки как почувствовали: сразу снялись с места, где валялись в пыли, и рысцой убрались куда-то к далекому забору-периметру. Выждав еще пару минут, Геральт наметил траекторию, по которой предстояло добежать до цеха. Сначала вон к той куче шлака, потом зигзагом между выкрашенными желтым и черным бочками и наконец к серой металлической двери посреди точно такой же серой стены цеха.

По маршруту он прошел с точностью снабженного автонавигатором джипа. Однако дверь в цех была заперта. Пришлось повозиться с замком и отмычками.

«Ну вот, график начал выравниваться…» – подумал Геральт, даже немного успокаиваясь. Обыкновенно от графика всегда отстаешь. Если опережаешь – что-то явно идет не так, и следует немедленно озаботиться.

Вскоре дверь скрипнула, отворяясь; ведьмак юркнул в цех и прикрыл ее за собой. Только прикрыл, запирать не стал. Мало ли как придется уносить ноги… Возможно, эта дверь еще спасет ему жизнь. Ему и Манхарину. Но хотелось все же верить, что настолько остро ситуация не повернется. Может, матадорам и нравится ходить по самой грани, однако простой киевский ведьмак предпочитает надежность и спокойствие риску и браваде. Говорят, кто не рискует, тот не пьет шампанское. Как бы не так! Рисковые люди до шампанского дорываются быстрее, это да. Но пьют его очень недолго. А осмотрительные хоть и страдают поначалу от жажды, зато потом берут свое по полной программе. И – что приятнее всего – без губительных последствий. Так что… матадорам – матадорово.

Смутное движение слева Геральт засек самым краешком глаза. Плавно и бесшумно он присел, кроясь за стеллажом с разнообразным железным хламом. И кто там пожаловал?

Откуда-то из подсобки, приподнятой над уровнем цехового пола на пяток ступеней, спустился живой, одетый в весьма живописные лохмотья. В руке он держал самую обычную металлическую кружку зеленого цвета и направлялся… ну да, куда же еще с кружкой-то в руках? К пожелтевшему рукомойнику у стены. Повернул вентиль – водопроводная труба при этом душераздирающе взвыла, – нацедил в кружку воды и осторожненько повлек ее назад в подсобку, стараясь поменьше расплескать. Походка у живого была не слишком твердая, поэтому догадаться о назначении воды труда не составило: когда нет закуски, используют запивку.

Дополнительная пикантность ситуации состояла в том, что GPS и подсказки Шуйского в качестве локализации Манхарина указывали как раз на эту подсобку, где только что скрылся гонец за жидкостью.

«Ну что ж, – хмыкнул про себя Геральт. – Если их там двое, буду третьим».

Тенью переместившись к лесенке, он поднялся на пять ступеней, встал у двери и осторожно заглянул сквозь давно не мытое стекло.

Так и есть, двое. И бутылка на столе.

В последний раз сверив координаты, Геральт убедился, что Манхарин находится не далее чем в двадцати-тридцати метрах от него, взял наизготовку ружье и вошел. Двое за столом синхронно повернули головы в его сторону и на несколько секунд замерли.

– Привет, – весело сказал Геральт.

Манхарина среди этих двоих не было.

– Эта, – промямлил один из пьянчуг. – Ты кто?

– Конь в пальто, – беззаботно ответил Геральт. – А вы? Вроде не из клана, как я погляжу.

– Не, не из клана, – с готовностью отозвался тот, который ходил за водой. – Вольные мы.

«Ага. Бомжи, значит», – понял Геральт.

Впрочем, эти двое для классических бомжей выглядели недостаточно чумазыми и довольно неплохо одетыми. И – внимание! – обутыми…

Геральт опустил взгляд и убедился, что второй вольный заводчанин был обут в шикарные сапоги-казаки, стоящие явно больше, чем их обладатель заработал за всю жизнь.

«Елки-палки, – подумал Геральт. – Кажется, я нашел ботинки Манхарина».

– А скажи-ка, мил человек, – обратился к нему ведьмак, – давно ли у тебя эти сапожки?

Заводчанин насупился, словно ребенок, которому сначала дали игрушку, а потом сообщили, что отбирают.

– Сегодня выменял! Мои ботинки тоже были хорошие, ей-право!

– Выменял? У кого? – продолжил допрос Геральт.

– Да фиг знает, у хлыща какого-то. По-нашему ни бэ ни мэ, разодет – фу-ты ну-ты! А у меня ботинки туристские были, новые почти. Ну и сторговались… Он нам еще бутылку, вот, добавил.

– Как же вы сторговались, если он по-нашему ни бэ ни мэ? – поинтересовался Геральт, убирая ружье набок – так, чтобы в любой момент можно было пустить его в ход.

– Да как… Жестами! Чего непонятного? В этих сапожках не больно-то побегаешь, а этот чужеземец как мои ботинки нацепил, такого стрекача задал, что ой!

– Зачем же тебе сапоги, в которых бегать тяжко?

– А мне-то от кого бегать? – недоуменно пожал плечами заводчанин. – Я тут живу, меня ни клан не трогает, ни вирги с полигона. Я – Зяма! Слыхал?

– Кто ж не слыхал о Зяме, – многозначительно протянул Геральт. – А где ты менялся-то? Далеко отсюда?

– Да в шестом цехе, – Зяма махнул рукой, видимо, в направлении упомянутого цеха.

– Давно?

– С утра.

Вскользь глянув на часы (13:27), Геральт коротко поразмыслил: а что в понимании вольного заводчанина есть утро? Шесть часов или полдень? Хотя литровую бутылку Casa Tamudo эти субчики оприходовали только наполовину, так что вряд ли встреча с Манхарином состоялась очень уж давно.

– Вот что, дружище Зяма! – миролюбиво сказал Геральт. – Сейчас мы сходим с тобой в шестой цех на то самое место, откуда задал стрекача тот тип в выменянных ботинках.

– Зачем? – удивился заводчанин.

– Затем, что я тебя об этом прошу, – Геральт улыбнулся и напоказ шевельнул стволом висящего на боку ружья. – Что тебе, трудно, а? Вот и друг твой вроде не возражает. Верно, друг?

– Верно, – промямлил второй заводчанин, нервно поглядывая на недопитую бутылку. – Зяма, давай покажем, чего там?

– Вот видишь, – Геральт повернулся к Зяме. – Давай убирай пузырь в тайничок и двинули, у меня времени мало.

Делать нечего, заводчане неохотно, но повиновались. В их компании можно было не особо крыться – одет был Геральт в целом похоже, оружие напоказ больше не выставлял, а если клан и впрямь не трогает вольных, значит, они клану чем-то выгодны.

Жучок точно крылся в сапоге Зямы: Геральт принял еще две эсэмэски, сверился с GPS’ом и без подробностей дал знать Шуйскому, что далее отслеживать координаты нет смысла.

Топали они недолго. Вскоре Зяма остановился перед широченными воротами, в которых застыл козловой кран высотой с добрый трехэтажный дом.

– Вот тут, – заводчанин легонько пнул одну из рельс, по которым цеховой кран перемещался. – На рельсе сидели и переобувались. А побег он в-о-н туда!

Зяма взмахнул рукой, показывая направление. В той стороне пейзаж был необычный для завода: пузырились кусты и даже несколько деревьев высились.

– А что там? – спросил Геральт, не особо рассчитывая на ответ.

Но Зяма ответил не задумываясь:

– Испытательный полигон. Вольные туда не суются – там из тоннелей иногда такие монстры выбираются… В цехах спокойнее.

«Полигон! – задумался Геральт. – А ведь Манхарина туда, скорее всего, сознательно выдавили».

– Что еще за тоннели? – вновь обратился он к неожиданным поводырям.

– Подземные. Чего в цехах вырастает, потом по ним на полигон обычно выбирается. Иногда и с полигона в город вылазят, были случаи.

«Как же, как же, – с готовностью вспомнил ведьмак. – Года три назад шагающий экскаватор прорвался. Койон с Ламбертом его насилу успокоили и продали на запчасти Халькдаффу».

Спрашивать заводчан о входах в тоннели было, по всей видимости, бесполезно – откуда, а главное, зачем им это знать? В обычные маршруты вольных технологические участки не входят, вольные обитают в заброшенных зонах, где царят запустение и ржавчина. К тому же даже начинающий и неопытный ведьмак отыщет нужные входы на раз-два. Поэтому Геральт сделал заводчанам ручкой:

– Ну что же, граждане! Спасибо, как говорится, и не смею больше отвлекать!

Он повернулся и быстро зашагал в отверзнутый зев цеховых ворот. Зяма с товарищем некоторое время потоптались на месте, растерянно перекинулись несколькими словами да и направились назад, к подсобке и бутылке, дивясь, наверное, странному лысому человеку, непонятно откуда и для чего пробравшемуся на их родимый завод.

Впрочем, завод принадлежал как раз не бомжам, а клану, ну и частично таинственным виргам. А вольные на нем только обитали, причем исключительно по милости истинных хозяев.

Пристальный взгляд откуда-то с верхотуры Геральт явственно почувствовал спиной, даже на короткий миг запнулся, но заставил себя как ни в чем не бывало идти дальше. Войдя в цех, он сразу же подался вбок, в огороженную металлической сеткой зону практически бегом и поспешил спрятаться в первом попавшемся удобном месте – за ближайшим токарным станком.

Ведьмак не ошибся: чьи-то ботинки тотчас застучали о ступени лесенки. Из кабины крана спускался… даже нет, спускались.

«Двое» – определил Геральт, вслушавшись.

Показываться наблюдатели не спешили. Ведьмак практически не сомневался, что это мелкие боевики заводского клана, присматривающие за территорией. Геральта с бомжами они, скорее всего, заприметили давно, но не сразу сообразили, что он тут чужак. В самом деле, не так себя ведут чужаки на заводе, не разгуливают совершенно открыто в компании местных вольных. Зяму и его приятеля, кстати, могут после всего и за шиворот взять: кого, мол, водили к шестому цеху?

Позади Геральта высился второй станок; за ним – третий, четвертый, пятый, а дальше вздымалась сплошная перегородка, делящая цех на две неравные части. Поглядев наверх, Геральт нашел трубы вентиляционной системы и по их расположению прикинул, где по идее должны располагаться сервисные входы в тоннели.

Прятаться в захламленном цеху было нетрудно: невидимые стражи еще не показались в воротах, а ведьмак уже отступил к перегородке, согнувшись в три погибели, пробежал вдоль нее и попал в зону других станков, повыше – фрезерных. Здесь можно было и выпрямиться.

Отступив еще дальше, Геральт наткнулся на небольшой вагончик, снятый с колес и прижавшийся ко все той же перегородке. Заглянул внутрь – там было оборудовано что-то вроде раздевалки. Секунду поколебавшись, Геральт снял с вешалки не очень чистую бейсболку, украшенную логотипом завода и витой надписью «АТЭК», и нахлобучил на лысину. Нечего светить татуировкой, сигнализируя всем и каждому – ведьмак пришел!

Вскоре нашелся и проход во вторую половину цеха. Геральт заглянул в него, но туда идти не имело смысла – вентиляционные трубы спускались и уходили под бетонный пол в дальнем углу, но по эту сторону перегородки. Вдобавок там просматривалась многообещающая будочка, весьма похожая на пультовую.

Геральт собрался было двинуть туда, но совсем рядом совершенно неожиданно послышались тихие-тихие шаги. Не будь он ведьмаком – нипочем не услышал бы.

Пришлось молниеносно нырять под ближайший стеллаж, под нижнюю полку. В ребра уперлось что-то на редкость твердое, наверное, какая-нибудь недоросшая деталь или запчасть от станка.

А парой секунд позже Геральт увидел ботинки. Туристские. И действительно неплохие. В таких бегать по цехам и впрямь сподручнее, чем в казаках со сточенными каблуками и позвякивающими при каждом шаге железками-цепочками.

– Mechkiller! Where are you? – прошептали сверху.

* * *

В эту самую секунду в кармане Карлоса Гарсиа, пребывающего в кабинете шефа охраны АТЭКа, тихонько звякнул телефон.

– Слушаю, – отозвался импресарио, отворачиваясь от экранов видеонаблюдения.

– Он пришел, – сообщил Лофт. – И уже отыскал маэстро.

– Хорошо. Действуйте как намечено.

Это означало: начинайте выдавливать матадора и ведьмака на испытательный полигон.

Азартное это дело – облава на большом заводе.

* * *

Лофт сложил телефон-раскладушку, сунул в карман. Повернулся к орку из клана, который сегодня командовал оравой боевиков-заводчан.

– Гоните! – скомандовал Лофт и осклабился.

Орк повелительно качнул головой одному из своих подручных, который моментально выскочил за дверь. Там ожидали бригадиры помельче.

– Думаешь, удастся напугать ведьмака? – с сомнением протянул орк-командир.

Лофт поджал губы и отрицательно покачал головой:

– Думаю, не удастся. Но ведьмака нам пугать необязательно – главное, чтобы испугался второй.

И подумал:

«Карлос, старая ты лиса! И тут вывернулся: воистину тот, кто нам мешает, пусть нам поможет. Теперь за жизнь Манхарина можно вообще не опасаться, ведьмак его от любого монстра защитит».

Лофт мельком уже видел то, что ожидало ведьмака и матадора на испытательном полигоне. Оно действительно могло напугать кого угодно.

Кроме ведьмака, которым страх перед механизмами вообще был неведом.

* * *

Матадор сразу обратился к Геральту по-английски: сообразил, что испанского тот, скорее всего, не знает. Говорил он чисто и правильно, вовсе не как жители Большого Лондона и уж точно не как заокеанские живые, где два самых чудовищных мегаполиса Северной Америки давно срослись в один и часто именовались теперь Йорк-Анджелесом. Тамошнюю речь даже лондонцы разучились толком понимать.

– Ведьмак! Ты где, ведьмак?

Лежать под стеллажом больше не представлялось возможным: где-то совсем рядом крались двое охранников-заводчан, да и железка в ребра давила так немилосердно, что Геральт счел за благо поскорее покинуть убежище.

– Я тут! – шепотом отозвался он, выкатываясь в проход и бесшумно вскакивая.

Матадор стоял у соседнего стеллажа, привалившись к стойке плечом и вдобавок пригнувшись. Это он правильно – нечего светить макушкой над полками, особенно когда на ней надета пижонская пестрая шляпа.

– Давай за мной, быстро и тихо! – скомандовал Геральт и рысью поспешил к предполагаемым входам в тоннели. В тот же миг на входе зазвучали голоса – видимо, к охранникам прибыло подкрепление, и они сочли, что прятаться больше ни к чему. К счастью, Геральт с Манхарином к цели находились раза в три-четыре ближе, нежели к входу. Да и матадор держался молодцом: двигался стремительно, экономно и практически бесшумно. Не отставал. И в заросшую паутиной дыру за будочкой нырнул без разговоров, хотя выглядела та истинно входом в задницу мира.

Впрочем, тот, кто умеет подолгу плясать с мулетой перед ковшом хоть и не самой страшной, но все же довольно опасной машинерии, просто обязан иметь отменную реакцию, быть очень координированным и не брезгливым.

Вход в тоннель Геральт отыскал на автомате: знал, что для доступа к коллектору вентиляционной системы необходима камера либо непосредственно под будочкой, где располагалась пультовая, либо где-то рядом. А вход в эту камеру обычно прорастает и из тоннеля, потому что это ближе и удобнее всего, и из пультовой, потому что в случае чего дежурному некогда будет бежать до штатного входа в тоннели, а потом по тоннелям до камеры.

Близкое знакомство с действующими технологическими линиями не раз помогало Геральту на территориях даже заброшенных цехов, заводов и фабрик.

Тоннелей внизу оказалось аж три: два рядом, как в метро на верхнем ярусе, и один меньшего диаметра под ними. Перед металлической лесенкой с одним перилом Геральт на миг задержался, сорвал с Манхарина его дурацкую шляпу и как мог далеко зашвырнул в левый тоннель. Сам же спустился в нижний, невзирая на то, что там бежать предстояло, постоянно пригибаясь и рискуя налететь лбом на препятствие.

Еще Геральту очень не понравилось включенное во всех трех тоннелях освещение. Пусть тусклое и едва-едва разгоняющее тьму, но все же… Освещение в тоннелях под заброшенным цехом – что может быть противоестественнее? А когда они едва спустились на нижний ярус, в противоположной от полигона стороне тоннеля замелькали огни фонариков и грохнул одиночный выстрел, после чего у Геральта исчезли последние сомнения.

И он сразу перестал спешить. Двинулся к полигону шагом и больше не старался ступать неслышно.

– В чем дело? – моментально отреагировал на смену темпа Манхарин. – Почему мы идем так медленно?

– Потому что спешить больше некуда, – неохотно пояснил ведьмак. – За нами не гонятся. Нас гонят.

– Куда?

– На испытательный полигон.

– Зачем?

– Полагаю, не на дружескую пирушку.

Геральт внезапно встал и развернулся, так что Манхарин едва не налетел на него.

– Я скажу тебе на всякий случай, – сообщил ведьмак, изгнав из голоса даже намек на эмоции. – Тебя хотят напугать. Как ни странно, именно поэтому ты можешь ничего не бояться, матадор. Если бы тебя хотели убить, ты был бы уже мертв. И уж точно ты не смог бы сбежать от тех, кто тебя украл. Поэтому можешь не волноваться. Другое дело я. Кому нужен много знающий ведьмак? Сомневаюсь, что хоть кому-нибудь. Так что расслабься и пойдем. Что бы мы ни встретили впереди, найдется способ с этим справиться. А пока нечего попусту сушить голову.

Геральт повернулся и двинулся с прежней скоростью и в прежнем направлении.

– Напугать, – пробормотал за его спиной Манхарин. – Carramba, да я уже так напуган, как никогда в жизни не пугался! Знал бы ты, ведьмак, каково это – тебя будят в гостинице, в собственной постели какие-то мерзостного вида типы, напяливают мешок на голову и куда-то везут, не проронив ни слова! Клянусь, ругайся они и пинай меня под зад – мне не было бы так страшно, но они молчали, как пираньи в пруду у моего импресарио! Молчали всю дорогу!

Что такое мешок на голове и молчаливое сопровождение нескольких громил, Геральт как раз знал. Но сообщать об этом матадору не посчитал нужным.

– Да и кому нужно меня пугать, причем таким странным способом? – добавил Манхарин.

– Всегда найдется кому, – буркнул Геральт, не оборачиваясь. Распространяться о подозрениях Шуйского насчет козней импресарио он счел излишним. Не его это дело – вмешиваться во взаимоотношения заграничных богатеев.

– Умыкнуть звезду из гостиницы – это шумиха, это то, что твои имиджмейкеры называют пиаром, – вместо этого сказал ведьмак, искренне надеясь, что Манхарин успокоится, а значит, в трудный момент потребует меньшей опеки.

– Звезду? – переспросил Манхарин неожиданно. – Ты, ведьмак, считаешь меня звездой?

– Ну не я же собираю полные стадионы по всей Европе, – сдержанно ответил Геральт.

Некоторое время матадор молчал, исправно следуя за Геральтом.

– Странно, мне о ведьмаках рассказывали совсем иное, – сказал он вдруг. – Что ведьмаки сущие…

– Так! – прервал его излияния Геральт. – Шлюз! Давай-ка глянем – что там, за ним?

Собственно, особо на этот счет ведьмак не обольщался. По ту сторону шлюза наверняка кордон загонщиков. Уж очень откровенно его с матадором выпихивали на испытательный полигон.

Геральт угадал: едва он выглянул в щель приоткрытых металлических ворот шлюза, в слабо освещенном боксе, примыкающем к тоннелям, тоже замелькали фонарики и раздались голоса. Одновременно загонщики, подгоняющие их сзади, словно бы по волшебству замешкались, на самом деле давая жертвам время вернуться в тоннель и продолжить прежний путь.

«Что же придумать?» – лихорадочно размышлял ведьмак. Идти на поводу у заводчан – худший из вариантов. Однако за каждым шлюзом или сервисным ходом стопроцентно окажется кордон.

Геральт ожидал какого-нибудь люка в полу или уводящего в темноту забытой штольни, но ничего подобного на недолгом пути к наглухо закупоривающему тоннель шлюзу – увы – не попалось. Загонщики все так же показушно-шумно держались метрах в ста пятидесяти позади.

Шлюз, перекрывший путь, был более чем солиден; Геральт немедленно определил его как действующий. Направо и вверх уходила лесенка, опять-таки с единственным перильцем. Заботливо протертая от пыли табличка перед ее началом гласила: «Вход для персонала».

Вздохнув, Геральт поставил ногу на первую ступеньку. Одной рукой он машинально проверил ружье на боку. Если бы он обернулся, то увидел бы, как Манхарин, точно так же вздохнув, потрогал что-то, упрятанное за пазухой цветастой рубашки, сейчас, разумеется, весьма грязной.

За пазухой матадор прятал разодранный мешок, который ему надевали на голову. В худшем случае мешок мог заменить мулету, ибо совершенно все равно, какого цвета тряпка, которой машешь перед каким-нибудь тупым погрузчиком на арене. А попросить у ведьмака настоящее оружие Манхарин не решился.

Ничего этого Геральт, разумеется, не знал. Он просто поднимался по лестнице, вслушиваясь и принюхиваясь, словно вылезающая из укрытия крыса.

Наверху Геральт и впрямь ощутил себя крысой. Крысой на краю огромной круглой арены.

Забор, который окружал полигон, был очень высок – метров, наверное, восемь в высоту, так что гигантский цилиндрический котлован походил еще и на бассейн, из которого спустили всю воду. Несомненно, что бетон забора без особого ущерба был способен выдержать выстрел прямой наводкой из какой-нибудь боевой артиллерийской дряни, с которой, к счастью, даже ведьмаки встречались невероятно редко. Внутри полигона без особого труда разместилось бы несколько футбольных полей.

Ход, по которому беглецы поднялись на поверхность, выглядел очень похожим на обычный подземный переход, только был гораздо уже и ступени имел не каменные, а металлические.

«Вот и все, – отрешенно подумал Геральт, глядя в центр арены. – Другого и ожидать было глупо».

– Ну что, матадор, – ободряюще сказал он спутнику. – Готовься. В такой корриде ты еще не участвовал.

– Да уж, – хмуро подтвердил Манхарин, озираясь. – Зрителей что-то не видно.

– А ты вон туда глянь, – посоветовал Геральт, указывая на решетчатую вышку, что высилась над забором. Чуть дальше виднелась еще одна, за ней еще – вышки охватывали полигон правильным, геометрически безупречным кольцом.

– Это что?

– Мачты системы наблюдения. Там наверху видеоглазков – как тараканов на продуктовом складе. Видят тебя, видят, не сомневайся.

Манхарин немедленно выдернул из-за пазухи тряпку-мулету и продемонстрировал ближайшей мачте неприличный жест. Это было довольно неожиданно, но, если разобраться, не слишком удивительно. Геральт усмехнулся и покачал головой.

– Ну а где ваш страшный киевский кава, с которым нам предстоит сразиться? Мой импресарио о киевских кава все уши мне прожужжал. Такие страсти рассказывал, не поверишь, ведьмак!

– Зря надеешься, – сказал Геральт жестко. – Поверю. У нас много чего водится.

Манхарин уже улыбался. Куда только делись испуг и растерянность? Возможно, решающую роль в этом сыграла похожесть нынешней ситуации на те, которые он переживал десятки раз в своей матадорской карьере. По крайней мере, эта ситуация была куда привычнее, нежели мешок на голове и молчаливые боевики заводского клана, этот мешок надевшие. А возможно, просто потому, что Манхарин при всех его звездных причудах отнюдь не был трусом – уж в этом-то сомневаться точно не приходилось. Однако сейчас от него требовалась главным образом не храбрость, а послушание, что и поспешил уточнить ведьмак…

– Значит так, матадор. Слушай меня внимательно, потому что сейчас из любого капонира или тоннеля может вылезти такая тварь, которой ты на арене никогда не видывал. Это может быть все что угодно, вплоть до боевого робота-эспера. Если мы будем действовать слаженно и умно, мы его уделаем. Ты согласен?

Манхарин продолжал улыбаться. Такую игру он, похоже, готов был воспринять благосклонно.

– Сказал бы мне кто еще вчера, что я буду действовать заодно с ведьмаком! – промолвил матадор вполголоса.

Он вскинул голову, словно перед выходом на настоящую пласа де Ла-Кава, вокруг которой восторженно ревут сотни зрителей, и сказал уже гораздо громче:

– Я с тобой, ведьмак! Будь это настоящая коррида, командовал бы я. Но тут мне с тобой и впрямь не тягаться. Мое дело – собирать полные стадионы по всей Европе, а твое – убивать монстров. Так что командуй. Я все сделаю.

«Мое дело – хранить город, – подумал Геральт, – но вряд ли ты это поймешь, звездный мальчик».

– Держи! – ведьмак протянул Манхарину тяжелый пистолет «Крок» и две запасных обоймы к нему. – Бить лучше всего в двигатель, в топливную систему. Я подскажу куда, если что. В крайнем случае – стреляй по фарам или лобовому стеклу, это машину не остановит, но собьет с толку. Выиграешь несколько секунд. А это немало.

Матадор без колебаний принял оружие, а обоймы тут же рассовал по карманам.

– Когда оно покажется и двинется в нашу сторону – сразу же расходимся. Я думаю, оно погонится за тобой, потому что мою лысину оно наверняка уже засекло и поняло, с кем имеет дело. Вот и проявишь ловкость настоящего el corridero. А уж я к нему как-нибудь подберусь и оседлаю. Но уворачиваться продолжай до тех пор, пока я не дам знать, что все кончилось. Понял, матадор?

– Si, mechkiller! – Манхарин браво отсалютовал «Кроком». – Оно меня не поймает, даже не надейся.

– И это… – добавил Геральт уже без прежней жесткости. – Когда я на него взберусь, ты в меня ненароком не пальни. И вообще… экономь боеприпас. Без крайней нужды…

– Не мальчик, разберусь! – пообещал матадор.

– Тогда пошли.

И они зашагали к центру полигона. Их вида и решимости могла испугаться самая дикая и самая нетерпимая к живым машина в Большом Киеве.

* * *

– Ведьмак отдал ему пистолет, – пробормотал Лофт задумчиво. – Зачем, шахнуш тодд?

– Затем, что ружьем ведьмак станет орудовать сам, – невозмутимо отозвался Карлос Гарсиа. – Однако как они идут, взгляни! Лофт, если ты запорешь запись, я тебя скормлю пираньям.

– Да, идут знатно, – хохотнул Лофт. – Еще бы музычку какую-нибудь героическую, вообще отпад был бы.

– Музычку подберем, – Гарсиа неотрывно глядел на экран. – Очень удачно Шуйский нанял этого ведьмака. Такой актер, и бесплатно! Мой бухгалтер будет плакать от счастья, глядя на расходную ведомость, а Европа зарыдает от восторга, когда увидит эти кадры.

– Это уж точно, босс! Это уж точно…

– Кстати, ты звонил Шуйскому?

– Часа два назад. Даже три. Он срочно звал к себе, но я…

– Когда все началось, ты ему звонил? – оборвал Лофта Гарсиа.

– Нет.

– И не звони. Пока не закончим.

* * *

Витольд Шуйский, изведя четыре сигары и так и не дождавшись Лофта (мобильник которого, кстати, уже довольно долго молчал), принял единственно верное решение: вызвал секретаря, охранников, спустился к лимузину и велел ехать к центральной проходной АТЭКа.

* * *

Земля полигона была сухой и крохкой, будто ее часто перепахивали гусеницами и очень редко поливали. Там и сям встречались капониры, неглубокие окопчики; кое-где просматривались небольшие асфальтированные площадки-пятачки. Трава здесь почти не росла. Зато масляных и мазутных пятен на земле было очень много.

Геральт на ходу приглядывался к следам, пытаясь понять, к чему готовиться. Однако следы попадались только давние – траки гусениц, протекторы колесных машин.

А вот и характерный след чего-то шагающего, причем след свежий. Ведьмак всмотрелся, щуря глаза: «Так-так… Четыре опорных ноги, пятка округлая с убирающимся дополнительным эффектором. Очень интересно…»

В ближайшем окопчике обнаружился мумифицированный труп живого. Манхарин ошарашенно застыл на оплывшем бруствере, а Геральт не раздумывая спрыгнул в окопчик и пригляделся.

Несомненно, вирг. Убит из огнестрелки, очередью в грудь. Не из пукалки какой-нибудь вшивой – из полноценного пехотного пулемета. Но почему он высох, а не просто разложился?

Ответ нашелся на краю окопчика – пустая ампула из-под мощного бальзамиратора. Вирга сначала пристрелили, а потом опрыскали.

«Ой, плохо», – расстроился Геральт.

Пулемет плюс такие препараты – значит, на полигоне их точно поджидает что-то боевое. Если боевой механизм будет настроен серьезно, с ним не справиться. Как с ним справиться, если ты к нему – а по тебе из пулемета?

– Ведьмак, – прошептал сверху матадор таким тоном, что Геральту стало еще хуже. – Оно здесь!

– Прыгай в окоп! – тихо скомандовал Геральт, и в следующую секунду на него обрушился Манхарин. Подавив желание прошипеть что-нибудь недоброе, ведьмак стряхнул с себя матадора и как мог осторожно выглянул.

Метрах в тридцати от окопа стоял механизм, никогда прежде не виденный никем из ведьмаков, иначе Геральт о нем знал бы хоть что-нибудь. Отдаленно механизм напоминал вставшего на дыбы муравья: горизонтальный двояковыпуклый диск диаметром метра два покоился на четырех суставчатых лапах; лапы были согнуты в коленях, причем колени располагались заметно выше диска. К диску примыкал чуть сплюснутый овоид, образующий среднюю часть «муравья». А вплотную к овоиду (позади него) вертикально вверх отходила массивная «головогрудь», к которой с боков жались два утолщения, заканчивающиеся пулеметными стволами. Было видно, что стволы могут приподниматься, отходить в сторону от «головогруди» – словом, имеют достаточную степень свободы. В данный момент стволы были плотно прижаты к туловищу и смотрели на окопчик. Кроме того, тулово монстра было оснащено несколькими гибкими втягивающимися манипуляторами, похожими на гофрированные шланги для душа, только заканчивались они, разумеется, не водяными распылителями, а хватательными эффекторами, достаточно похожими на пальцы.

Геральт лихорадочно пытался сообразить, что же можно противопоставить этому ходячему металлическому ужасу, этому бегающему танку-кентавру. И только несколько секунд спустя осознал, что единственный выпущенный манипулятор монстра держит чуть выше округлой макушки грязновато-белую тряпку.

Грязноватую, но все-таки белую.

Едва Геральт это понял, кентавр выразительно помахал тряпкой. А потом стал сигналить вспышками – скорее всего, фарами, которые с такого расстояния не удалось рассмотреть. Сигналил он стандартным радиокодом, точками-тире, которые складывались в короткие двух-трехбуквенные слова-группы:

«Не-стреляй-и-не-трогай-нас-и-мы-вас-не-тронем».

– Шахнуш тодд! – тихо выругался Геральт.

Механический монстр, которого надлежало немедленно обезвредить, впервые пытался вступить с ведьмаком в переговоры.

– Ты слышишь меня? – крикнул Геральт кентавру.

«Слышу», – просигналил тот.

Спрашивать, понимает ли кентавр то, что слышит, было излишне.

– Если я выйду без оружия и с поднятыми руками, ты не выстрелишь?

«Лучше уходите!»

– Мы не можем уйти! Ты знаешь, кто я?

«Знаю, ты ведьмак. И понимаю, почему ты не можешь уйти. Но тебе не удастся нас убить. Многие пробовали. Их больше нет».

Геральт невольно покосился за плечо, где лежала мумия вирга.

– Ведьмаки не убивают тех, кто с ними разговаривает! Ведьмаки убивают только чудовищ! Если ты разговариваешь, значит, ты не чудовище. Я выхожу!

Ведьмак не глядя сунул ружье в руки Манхарину, быстро стянул со спины рюкзачок и уронил на дно окопа, а затем выбрался на невысокий бруствер.

– Не стреляй! – крикнул он монстру. – Видишь, я безоружен!

Геральт демонстративно растопырил пустые руки в стороны.

«Небо, что я делаю? – мелькнуло у него в голове. – Одна очередь – и никакой бронежилет не спасет!»

– Мне нужно поговорить с тобой! – добавил он, делая очередной шаг.

Ведьмак одолел шагов десять, и все это время кентавр стоял неподвижно. Потом вдруг просигналил: «Хорошо! Подходи сюда. Я не стану стрелять», после чего, к великому облегчению Геральта, перевел пулеметы из боевого положения в походное – еще сильнее прижал к телу, почти втянул, и вдобавок развернул стволами вверх и чуть-чуть назад.

А затем приоткрыл дверцу овоида, который, по-видимому, был ничем иным, как кабиной.

У Геральта враз пересохло во рту. Он плохо запомнил, как прошел оставшиеся десятка три шагов.

Кабина была тесной: единственное узкое кресло, спинкой которого служила тыльная внутренняя поверхность овоида, изогнутая приборная панель с двумя джойстиками под каждую руку и четыре экрана – два побольше внизу, слева и справа, два поменьше – вверху, там, где стены овоида плавно переходили в потолок. Обе двери и верхняя фронтальная часть кабины имели одностороннюю прозрачность. И еще Геральт сильно подозревал, что все здесь пуленепробиваемое. То, что издалека казалось металлом, на самом деле было то ли каким-то неизвестным пластиком, то ли керамикой.

Правый экран из тех, что побольше, внезапно ожил.

«Садись», – возникло на нем единственное слово.

Глубоко вдохнув, Геральт набрался решимости, протиснулся в дверцу и с некоторым трудом умостился в кресле, которое под ним зашевелилось, чуть изменило форму спинки и сиденья и вдруг сделалось словно бы продолжением тела, настолько удобно в нем стало сидеть. Дверца сама собой захлопнулась, практически неслышно. Тотчас исчезли внешние звуки – шум ветра, чирикание каких-то пичуг над полигоном, далекое лязганье на заводе.

«Теперь нас не слышат, – сообщил кентавр посредством экрана. – Говори вслух, я включил микрофоны. Сейчас включу и динамики».

– Кто ты? – спросил Геральт по возможности спокойно.

«Боевой противопехотный комплекс УРМАН-24Б, бортовой номер девятнадцать», – сообщил бесстрастный, явно синтезированный голос.

– Я имею в виду – ты, тот, кто со мной разговаривает, кто ты? И где? В каком-нибудь бункере под полигоном?

«Под полигоном нет бункера. С тобой разговариваю я, боевой противопехотный комплекс УРМАН-24Б».

«Ничего себе программочки! – поразился Геральт. – Вести практически осмысленную беседу! Впрочем, скорее всего, меня просто водят за нос, это обычная дистанционка».

– Видишь ли, машина не может разговаривать так, будто она – живое существо, – терпеливо пояснил Геральт. – Даже самые умные из машин – компьютеры – всего лишь выполняют отданные им команды.

«Я знаю, ведьмак. И меня самого это пугает. И тем не менее однажды я осознал себя тут, на этом полигоне, в полном одиночестве и едва не сошел с ума, пытаясь понять – кто я и зачем я. Но, к счастью, я довольно быстро научился подключаться к Глобальной сети и пользоваться ею. Я узнал, что существуют машины, живые, города, что существует мир».

«Этого не может быть, – растерянно подумал Геральт. – Это попросту невозможно».

– То есть, – проговорил он, – ты хочешь убедить меня, что умеешь мыслить и осознаешь себя разумным существом?

«Иного объяснения происходящему я найти не могу».

– Но… как это могло случиться?

«Не знаю. Я нашел в Сети собственные чертежи и спецификации. Во мне есть расхождения с ними. Может быть, дело в этом. Но…»

Комплекс под номером девятнадцать внезапно умолк, словно сомневался – стóит ли выдавать свою сокровенную тайну первому встречному, который вдобавок является ведьмаком, истребителем механических чудовищ.

– Что – но?

«Я не один такой – с отклонением от спецификаций. Однако остальные совершенно неразумны. Они не более чем машины, абсолютно обычные для нашего мира».

– Остальные? – не понял Геральт. – Какие остальные?

«Остальные противопехотные комплексы УРМАН-24Б, бортовые номера с двадцатого по двадцать седьмой».

Геральт невольно провел ладонями по лицу. Информация накатывала на него снежным комом, захлестывая и погребая под собой.

– Вас здесь много? – уточнил Геральт осторожно. – Здесь, на полигоне?

«Девять, считая меня. Куда делись предыдущие восемнадцать комплексов, я не знаю. Они выросли и добрались до полигона раньше меня. Наверное, отыскали выход и ушли».

– А ты? Почему не ушел ты?

«Сначала не мог найти выход. А потом… Потом пришел двадцатый… И я… Я не смог его бросить».

Синтезированный голос на некоторое время умолк, словно его обладатель и впрямь испытывал какие-то эмоции.

«Понимаешь, ведьмак, он был такой беспомощный… Такой глупый… Чуть что – палить из пулемета или гранатомета. И не объяснишь ему ничего…»

«Гранатомет… – Геральт судорожно сглотнул. – Мама моя…»

«А потом пришел двадцать первый. За ним – двадцать второй… Ну как я их брошу?»

Геральт все равно не мог поверить в разумность машины. Это не укладывалось в рамки его представлений об окружающем мире. С самого детства, все обучение в Арзамасе-16 ему твердили: машина – не более чем безмозглая тварь, иногда послушная, иногда дикая, а иногда люто ненавидящая живых. Ее можно приручить, и тогда машина исправно служит хозяину. Ее можно напугать, и тогда она постарается удрать. Ее можно вывести из строя, и тогда она больше не сможет причинить вред живым и городу, который призваны хранить ведьмаки. Но машина всегда будет глупее живого, потому что она не обладает разумом. И в этом ее главная слабость.

– А что случилось с тем живым… который присох в окопчике? – спросил Геральт, на всякий случай приготовившись к тому, что комплекс откажется отвечать.

«Он пришел не один, их было больше десяти. Я пытался с ними поговорить… Но они открыли пальбу и даже пытались ставить навигационные помехи. Мои ребятки разнервничались и перестреляли их».

«Н-да, – мысленно вздохнул Геральт. – От помех любые боевые машины дуреют, факт».

«Я пытался связаться с заводским кланом. Чуть раньше, чем все произошло. Мне кажется, клан этих виргов и прислал».

В Геральте медленно зрело решение; оно вырисовывалось постепенно, как силуэт черноморского броненосца, надвигающегося на рыбацкую лодчонку из утреннего тумана, но не было, к счастью, таким зловещим и угрожающим.

«В конце концов, – подумал Геральт с некоторым ожесточением, – даже если этим комплексом управляют дистанционно, эту систему надо как следует изучить. А уж если комплекс и впрямь каким-то непостижимым образом обрел сознание и разум, это тем более нужно изучить. Во что бы то ни стало».

– Послушай, девятнадцатый, – обратился Геральт к странному собеседнику, – хоть я и ведьмак, я не собираюсь причинять тебе вред. Более того, я теперь очень, очень заинтересован, чтобы ты остался цел и невредим. Если я попытаюсь вытащить тебя с АТЭКа в куда более дружелюбное и безопасное место, ты обещаешь вести себя смирно, ни в кого не стрелять и уж точно на некоторое время позабыть о гранатомете?

«У меня будет одно условие, – тотчас отозвался комплекс. – Ты заберешь нас всех. О том, чтобы мои ребятки тоже вели себя смирно и позабыли о гранатометах, я позабочусь».

– Значит, по рукам? – Геральт машинально сжал кулаки.

«У меня нет рук, – бесстрастно сообщил девятнадцатый. – Но если хочешь, можешь пожать себе руку сам».

Несколько секунд Геральт сидел молча, ничего не понимая. А потом до него дошло.

Боевой противопехотный комплекс шутил. И это само по себе было смешно. Поэтому ведьмак расслабился и расхохотался, совершенно не опасаясь, что будет неправильно понят. Потому что с тем, кто умеет шутить, договориться можно всегда. В любом самом сложном и запутанном случае.

А отсмеявшись, ведьмак принялся действовать:

– Послушай, девятнадцатый, мне нужно кое-кому позвонить, чтобы организовали встречу. Ты позволишь?

«Звони, но кабина экранирована. Либо подключайся к внешней антенне, либо выйди наружу».

– Я выйду.

Дверца тотчас с готовностью распахнулась. Геральт выбрался на свежий воздух с мобильником в руке.

«Только бы Весемир ответил сразу, – думал ведьмак, вслушиваясь в гудки. – Пожалуйста, Весемир, ответь…»

– Ведьмак! – проорал кто-то неподалеку. – Что, вирги вас всех забери, происходит?

Геральт повернулся на голос. Из окопа выглядывал взъерошенный Фаусто Манхарин с ружьем в руке.

– Матадор! – крикнул ведьмак ему. – Дружище! Я тебя умоляю: положи ружье на дно окопа и туда же пистолет! И не притрагивайся к ним, пока я не подойду!

Даже ведьмачий слух не помог разобрать те несколько слов, которые пробурчал Манхарин себе под нос. Однако он на секунду исчез из виду и высунулся уже без ружья. А в следующий миг отозвался Весемир:

– Да, Геральт. Надеюсь, что-то важное?

– Здравствуйте, учитель, – сказал Геральт в трубку. – Ситуация «Алеф». Готовьте все ангары, полигон и лаборатории. Я везу нечто такое, чего еще не видывал мир.

– Я понял, мой мальчик. Когда тебя ждать?

– Думаю, завтра к утру.

– Все будет готово.

Как здорово, что учителю и другим ведьмакам не нужно ничего объяснять! Несколько слов – и ты понят.

Геральт удовлетворенно дал отбой, спрятал телефон и вернулся к полуоткрытой дверце комплекса.

– Послушай, девятнадцатый! Далеко ли твои ребята?

«Недалеко. Вот они».

Совсем рядом, из каких-то невидимых глазу щелей и углублений вдруг почти мгновенно возникли еще восемь противопехотных комплексов, точных копий девятнадцатого. Это было, чего там говорить, страшновато, но, говоря начистоту, когда Геральт шел от окопа какие-то четверть часа назад, ему было неизмеримо страшнее.

– Как у вас с топливом и боезапасом? – поинтересовался Геральт у нового механического напарника.

«У нас всегда полные баки и полный боезапас. К центру полигона подходит топливопровод и конвейер. Я научил всех ими пользоваться».

– Отлично! Тогда нужно еще подобрать моего приятеля вон из того окопчика. Он не причинит вам вреда, обещаю.

«Посылаю двадцатого!»

Один из восьми комплексов-новичков, быстро перебирая ногами, переместился к окопу; это заняло от силы несколько секунд. Едва он замер перед бруствером, сразу же призывно отворилась дверца.

– Я заберу вещи и тут же вернусь! – выдохнул Геральт и помчался туда же.

Манхарина, невзирая на его недоверчивые взгляды, довольно быстро удалось уболтать, и матадор с опаской забрался в кабину двадцатого комплекса. Геральт с вещичками бегом вернулся к девятнадцатому, угнездился в кресле и с воодушевлением выпалил:

– Ну, где тут вход в технологические тоннели? Мы во главе, остальные за нами!

Ведьмаку совершенно не хотелось думать о том, что почувствуют боевики-заводчане из кордонов и куда они будут драпать при виде колонны УРМАНов в боевом состоянии.

До Арзамаса Геральт попросил девятнадцатого замедлиться лишь однажды – когда заводские ворота с грохотом соскочили с петель, колонна комплексов вырвалась с территории АТЭКа и едва не уткнулась в белый лимузин марки «Кинбурн», рядом с которым, уронив сигару на асфальт, застыл Витольд Шуйский в окружении обычной свиты.

За время короткого и весьма громкого рейда по тоннелям, накопительному цеху и территории завода Геральт и девятнадцатый успели найти общий язык и теперь понимали друг друга буквально с полуслова.

– Дверь! – попросил Геральт.

Девятнадцатый лихо распахнул дверцу, а когда один из громил Шуйского попытался схватиться за пистолет, многозначительно шевельнул левым пулеметом. Охранник мгновенно потерял желание геройствовать.

– Господин Шуйский! – радостно обратился к полуэльфу Геральт. – Вот ваша пропажа! В целости и сохранности.

Манхарин как раз тоже выбрался из кабины двадцатки.

– Надеюсь, гонорар переведен? – у Геральта настолько разыгралось настроение, что он даже по-актерски игриво изогнул несуществующую бровь.

– Конечно, конечно, – пробормотал Шуйский ошеломленно, а затем перешел на английский. – Маэстро, с вами все в порядке?

– Это смотря как поглядеть, – ухмыльнулся Манхарин. – Знаешь, ведьмак, я, пожалуй, прокачусь с тобой! Нравится мне такая коррида! А ты, – он повернулся к Шуйскому, – передай этому старому зануде, что я ушел в отпуск. И пусть он катится со своими контрактами к своим пираньям!

Матадор, будто на арене, вытянулся в струну и проделал изящную полуверонику. Безупречную, как и подобает маэстро.

© февраль – апрель 2007

Москва – Николаев

Долг честь и Taimas

Как всегда, первыми его появление заметили долгоживущие и дети.

Эльф, задумчиво почивавший на лавочке напротив ворот мастерской, неожиданно вскинул голову и обратил взгляд в сторону ближайшего перекрестка. Один из троих орков-подростков, что втихую давили в подворотне бутылку ворованного портвейна, уронил полупустой стакан, а остальные двое его даже не обматерили.

К перекрестку приткнулся старенький пикап, прирученный, наверное, еще до Крымского Передела.

Орки торопливо отступили в спасительную полутьму подворотни. Эльф принял менее расслабленную позу, даже оторвавшись от давно не крашенной скамеечной спинки.

Из пикапа вылез живой, одетый в выцветшую джинсу и тяжелые гномьи ботинки. Он был совершенно лыс: даже с такого расстояния эльф различил татуировку на голове – экскаваторный ковш, зависший точно над ухом, и силуэт живого рядом – не то эльфа, не то человека. А может быть, не слишком коренастого орка.

Эльф мгновенно понял, что у другого уха вытатуирован собственно экскаватор, а лапа с ковшом тянется через весь обритый затылок.

Орки татуировки не рассмотрели. Главным образом из-за иного строения глаз. То есть что-то такое темное, украшающее голову приехавшего на пикапе, они различили, но внимание их было занято в основном пристегнутым к куртке ружьем – тяжелой помповухой без приклада.

Живой забросил за спину бурый шмотник – всего на одну лямку – и неторопливо направился к воротам, над которыми красовалась (если это слово можно было применить к выцветшим буквам) лаконичная вывеска:

«СХОД. РАЗВАЛ. ВУЛКАНИЗАЦИЯ. КРУГЛОСУТОЧНО».

Мимо эльфа живой прошествовал, даже не взглянув в сторону скамейки.

За воротами открылся небольшой дворик, упирающийся в вереницу боксов-гаражей; на площадке перед единственным открытым боксом замер грузовик «Ингул» с болезненно откинутой вперед кабиной. Рядом в не меньшей задумчивости, чем грузовик, стоял пожилой кобольд в истертом от долго употребления кожаном фартуке поверх спецовки. Обуви на кобольде не было.

Когда лысый приблизился, кобольд порывисто обернулся, разомкнув сложенные на груди руки.

– Геральт? – спросил кобольд с удивлением. – Какими судьбами? Привет!

– День добрый, Сход Развалыч, – поздоровался тот, которого назвали Геральтом. По тону его чувствовалось, что к кобольду он питает глубокое и совершенно искреннее уважение. Как к отцу или учителю.

– Геральт, – послышался голос, который мог принадлежать только эльфу. – Значит, ты и правда ведьмак?

Геральт чуть повернул голову и скосил взгляд: в воротах стоял эльф, решившийся наконец покинуть лавочку.

– Это кто, Сход Развалыч? – осведомился ведьмак после десятисекундного раздумья.

Кобольд снова раскинул руки в стороны, только на этот раз не для объятий:

– Не знаю. Назвался Иландом. Он ждет тебя уже седьмой день, и я его считал полным идиотом, потому что не ожидал твоего появления. А он сослался на какой-то неведомый мне принцип Шекли и принялся тебя ждать. Глазам не верю просто. Что за принцип, а, почтенный?

– А, – ведьмак неожиданно вздохнул и устало махнул рукой. – Дурацкий принцип. Но иногда работает. Потом как-нибудь расскажу.

И он повернулся к эльфу:

– Зачем ты ждал меня?

– Я хочу тебя нанять.

– Я работаю за деньги, – предупредил ведьмак. – Причем за немалые.

– Я знаю, ведьмак. Я знаю даже то, что вы, ведьмаки, работаете только с полной предоплатой. Но у нас нет выхода.

– Ну что же… Где мы можем обсудить вашу проблему? Здесь недалеко, на Туровской, есть замечательный шинок.

– Мне все равно, – ответил эльф.

– Сход Развалыч, – ведьмак вновь обратился к кобольду, – я снова у вас остановлюсь, вы не против?

Но кобольд ответить не успел, его перебил потенциальный наниматель Геральта.

– Останавливаться не придется, – заявил он не допускающим возражений тоном. – Мы уедем очень быстро.

– Посмотрим, – хладнокровно отозвался ведьмак. – Посмотрим. А пока я мечтаю только об одном: о сичениках по-винницки и о бокале темного пива.

– Будут и сиченики, будет и пиво, – все так же хмуро заверил эльф. – Пойдем.

И они пошли. Свернули с Нижнего Вала в сторону Щекавицы; эльф явно знал, где находится упомянутый Геральтом шинок.

«Что ж, – подумал ведьмак. – Начало этой истории мне нравится. Впрочем, истории я пока как раз и не слышал. Но у каждой истории бывает начало, когда еще ничего не ясно, когда контуры будущих событий только намечаются, но когда уже задается настроение. Так вот, мне начинает нравиться настроение этой истории…»

В шинке Геральт отвлекся: он был достаточно сильно голоден, чтобы помышлять о чем-нибудь, помимо еды. Эльф не мешал насыщаться, просто безмолвно сидел напротив, вяло ковырялся вилкой в салате и цедил «Слезу Элендила» из высокого бокала на потемневшей от времени серебряной ножке. «Слеза» стоила так называемую прямую цену: грамм – гривна. Так что Иланд только за свое питье выложил не меньше сотни. Это весьма обнадеживало.

Утолив голод, Геральт залпом заглотал бокал «Черниговского темного» и взялся за второй уже не торопясь, с расстановочкой, слизывая с губ пену и потягивая пиво маленькими глотками. Организм блаженствовал.

– Ну, – вопросительно протянул Геральт, – что там у вас?

Ему понравилось, что эльф не форсировал событий. Собственно, ведьмак даже устал ожидать, когда же ему изложат задачу. Поэтому и спросил сам.

– У нас четыре смерти, – мрачно сообщил эльф. – Я поведаю предысторию для начала, ладно?

– Конечно, – Геральт поудобнее откинулся на спинку стула. – И велите, чтобы не забывали подносить пиво…

Эльф сухо щелкнул длинными пальцами с тщательно ухоженными ногтями, тут же примчался официант.

«Ну еще бы, – подумал Геральт. – К тем, кто заказывает „Слезу Элендила“, официанты спешат в первую очередь…»

– Наверное, стóит начать с легенд. Так будет правильнее.

«С легенд? – удивился ведьмак. – Господи, что ж за работу мне хотят подсунуть-то?»

– Ты знаком со специальной техникой радиосвязи? – спросил эльф.

– Ну… – Геральт пожал плечами и глянул в сторону на секунду, не больше. И снова встретился со льдистым взглядом эльфа. – В общих чертах. Я ведь ведьмак.

– Слыхал байки о заблудившихся радиосигналах?

– Слыхал. Кто ж подобных баек не слыхал?

– Это не байки, Геральт.

Ведьмак вдумчиво осушил бокал, пустой тут же заменили на полный.

– Это действительно не байки. Наш предводитель – его зовут Халланард – занимается заблудившимися радиосигналами уже более полутора тысяч лет.

– Ого, – честно признал Геральт. – Впечатляет. И до чего же он дозанимался?

– Ну, во-первых, выделил частоты, на которых заблудившиеся радиосигналы звучат особенно часто. Во-вторых, попытался систематизировать периодичность и продолжительность диких передач.

– И?

– Они чаще всего звучат весной, в периоды первых гроз. И почти никогда не случаются зимами, во время снегов. Впрочем, это не очень важно. Важно другое. За последние пятнадцать лет число диких передач возросло.

– Сильно?

– Сильно. В семьдесят раз.

– Ого! – вторично впечатлился ведьмак. – Это что же получается?

– Получается, что заблудившиеся радиосигналы проскакивают не два-три раза в год, а раз в сутки. Ну, немного реже, если честно, – уточнил эльф. – Кроме того, они стали гораздо длиннее по времени и чище от помех.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что ваш предводитель сумел эти передачи раскодировать?

Эльф поднял на ведьмака морозный взгляд долгожителя.

– Именно это я и хочу сказать.

Геральт зябко поежился – отчасти от взгляда собеседника, отчасти от его слов.

– Там были координаты, – хмуро пояснил Иланд. – Координаты в какой-то неизвестной цифровой системе. Шесть лет назад Халланард впервые осуществил реальную привязку к реальным картам. Год назад впервые выделил обе координаты и пересчитал их в общеупотребительную проекцию.

– Где? – коротко справился Геральт.

– Под Черновцами. Старый-престарый замок.

– Вы его обследовали?

– Пытались. Погибло два эльфа. В первый же день.

Ведьмак неодобрительно покачал головой:

– Как они погибли?

– Один нарвался на ловушку в коридоре – его проткнуло железной арматуриной. Второй провалился в подземелье. Он был еще жив, когда его начали пожирать крысы, я сам слышал его крики.

Глаза эльфа стали еще белее, чем раньше.

Геральт, хоть и мутант, но все же короткоживущий человек, прекрасно знал, как относятся к смерти долгожители-эльфы. И как дорого они ценят жизни собратьев. Их ведь, эльфов, очень мало рождается. Каждый новорожденный долгожитель в пределах Большого Киева – праздник для любого из взрослых эльфов. Но эти праздники случаются все реже.

– Им не было еще и по четыреста лет, – глухо сказал Иланд. – Погибли в сущности дети…

«Эх, жизнь… – подумал Геральт со смешанным чувством. – Мне нет еще тридцати пяти. По меркам эльфов я еще эмбрион… И именно поэтому они хотят сунуть в самое горнило меня, человека, чья жизнь не стóит и серебряного гроша. Сохранив тем самым свои драгоценные тысячелетние жизни…»

– Дался вам этот замок, – буркнул ведьмак вслух. – Неужели он вам так важен?

Иланд снова уткнулся в бокал.

– В замке находится один из запеленгованных источников диких радиосигналов. Точнее, исторгнутые из замка радиосигналы спустя какое-то время повторяются в эфире. Самопроизвольно. Без поддержки передающих контуров. Ну и, само собой разумеется, замок не числится в реестре зарегистрированных у Техника Большого Киева официально прирученных источников радиосигналов.

Повисло тяжелое молчание. Как и все долгожители, эльф мог молчать часами. Но человек спешит жить, Иланд это вполне понимал.

– За год погибло еще двое наших. И почти два десятка нанятых сорвиголов – в основном людей. Ни единому живому не удалось пройти дальше холла. Собственно, сегодня в холл мы ходим почти безбоязненно, но вот дальше – увы. А нужно подняться в башню.

– И вы решили нанять ведьмака, – подытожил Геральт. – Что ж, разумно, хотя можно было и раньше принять такое решение.

– Решение принято давно, – заявил эльф с демонстративным равнодушием. – Мы искали подходящую кандидатуру.

Геральт хлебнул пива и с отчетливым стуком опустил бокал на столешницу.

– Задание не из легких, – признал ведьмак. – Я слыхал кое-что о зданиях-убийцах. Вопрос, полагаю, упирается только в цену. Сколько вы можете заплатить?

– А как дорого ты ценишь свою жизнь?

Ведьмак откровенно рассмеялся, запрокинув голову:

– Разве жизнь можно оценить в гривнах?

– Можно, – парировал эльф. – Если прожить достаточно долго.

– Но я еще не прожил столько.

– И не проживешь, – вздохнул эльф. – Такова участь однодневок. Хоть ты и ведьмак, хоть ты и протянешь заметно больше остальных людей, но из духовного младенчества тебе все равно не выбраться. Поэтому я хочу услышать сумму, которую ты запросишь. Она будет взята, безусловно, с потолка. А уж мы сравним ее с нашей оценкой ведьмачьей шкуры. И если сравнение будет в интересную для нас сторону, ты получишь свои деньги и отправишься в замок.

– Забавно, – Геральт поковырялся в зубах колючкой южной акации, срезанной с дерева позапрошлым летом и исправно служащей зубочисткой до сих пор. – Ну, допустим, мы договорились. Допустим, сунулся я в этот замок-убийцу. А что, если и я не пройду дальше холла? Что даст вам моя смерть?

– Ты ведьмак, – сухо заметил Иланд. – Ты в любом случае обязан пройти гораздо дальше холла. В идеале – в башню. И рассказать все, что там увидишь.

– Обязан… – горько усмехнулся ведьмак. – Обязан я буду только после того, как возьму ваши деньги. Не раньше.

– Безусловно, – подтвердил эльф. – Но ты их возьмешь. Я-то знаю. Итак, твоя цена?

Геральт попытался подпустить холода во взгляд, но потом понял: с эльфом в этом не ему тягаться. И просто объявил:

– Двадцать пять тысяч. Вперед.

– Мы согласны, – без тени колебания выдохнул эльф. – Еще пива?

– Еще.

– Но учти, – предупредил эльф. – Мы должны выехать сегодня же. Если перепьешь, тебя просто погрузят в лимузин и увезут.

– А то я не знаю, – фыркнул Геральт и с удовольствием хлебнул темного.

Те, кто могут погибнуть в любой момент, умеют и радоваться жизни.

Как никто.

* * *

Очнулся Геральт от равномерного покачивания. Трясли не его, покачивалось все ложе.

Он открыл глаза. Небольшое тесное помещение – потолок можно достать рукой не вставая.

Свесился с полки, внизу обнаружилась еще одна. Где-то снаружи равномерно гудел мощный двигатель.

«Ни хрена это не лимузин», – подумал Геральт, потихоньку спускаясь на пол.

Более всего помещение походило на кунг большого грузовика: вдоль одного борта – полки в два этажа, застеленные походными клетчатыми одеялами; вдоль второго – столы и стеллажи с технической и научной аппаратурой. У Геральта создалось впечатление, что аппаратура явно имеет отношение к радиосвязи. В передней стене кунга – овальная дверца, скорее всего, в кабину водителя. У задней стены, в закутке за полками, новомодный химический туалет.

Геральт хмыкнул. Последнее открытие было очень кстати, ибо выпитое вчера пиво неистово рвалось на свободу.

Кабинка была тесная, там только и умещались унитаз да узкая хромированная раковина с хромированным же краном. Когда Геральт, заодно и умывшись, вернулся в кунг, его встречали: два эльфа, Иланд и еще один. От Иланда второй отличался только одеждой и еле заметным шрамом на переносице. О возрасте его, разумеется, внятно отозваться было чрезвычайно трудно. Не оставляло сомнений лишь одно: эльф не из молодых, ему явно больше полутысячи лет.

– Проспался? – сухо спросил Иланд.

– Да. Спасибо.

– Твой рюкзачок и твое ружье вот здесь, – он потянул на себя ящик одного из столов. В ящике и впрямь обнаружились выцветший шмотник ведьмака и его верная помповуха. А больше у Геральта ничего своего и не было – разве что несколько счетов в нескольких банках Большого Киева.

– Где мы сейчас?

– Около Винницы. Можно выйти и отведать твоих любимых сичеников. Только сегодня я рекомендовал бы тебе воздержаться от пива.

– От пива воздержусь. Я все-таки ведьмак, – пообещал Геральт. – А в плане еды мне сейчас милее мясная солянка. Вот ее бы выхлебал целую миску.

– Хорошо.

Иланд повернулся к своему молчаливому сородичу и распорядился:

– Скажи Эранвальду, чтоб остановился у какой-нибудь закусочной.

От внимания Геральта не ускользнуло, что Иланд обращается ко второму эльфу не как старший, а как равный. Так что его распоряжение скорее походило не на приказ, а на просьбу.

Эльф со шрамом ушел в кабину, а Иланд снова обратился к Геральту:

– Если хочешь еще поваляться – эта полка твоя. Удобствами, я вижу, ты уже выучился пользоваться. Свет, если нужно, включается здесь. Откидные сидения – вот. Что еще тебе может понадобиться?

– Выход в Сеть, наверное? – задумчиво предположил Геральт. – И источник техники для ноутбука, а то мой переносной что-то подыссяк.

Иланд переключил несколько тумблеров на ближайшей панели и откинул плоскую заглушку. Все необходимые разъемы на тонких, самопроизвольно втягивающихся внутрь панели шнурах ведьмак разглядел тут же.

– Хороший у вас лимузин, – похвалил Геральт. – Жаль, только бара нет.

– Бар есть, – сухо отозвался Иланд. – Но кое-кто, помнится, обещал воздержаться от пива.

– Но от минералки-то я воздерживаться не обещал! Или у вас в баре нет минералки?

– Есть минералка. Даже несколько сортов. Пойдем, выберешь.

В этот самый момент «лимузин» сбросил скорость; ведьмак с эльфом были вынуждены схватиться за поручни, благоразумно прикрепленные к прозрачному потолку.

– Кажется, закусочная, – сказал эльф. – Там и попьешь минералки. Пошли.

Овальная дверь действительно вела в кабину, просторную и удобную. Слева в кабине располагалось место водителя, справа – сдвоенный диванчик для пассажиров. В данный момент сидение диванчика было поднято, а пассажирская дверь – открыта. Эльфы уже выбрались наружу.

Геральт тоже покинул кабину, с удовольствием ступив на твердую землю. Обернулся и поглядел, как выглядит снаружи «лимузин».

Выглядел тот что надо – камуфлированный грузовик, больше похожий на автобус, только без окон. Но при прозрачном потолке окна действительно не нужны нигде, кроме кабины.

Закусочная тоже оказалась под стать – модерновая дальше некуда. Верно, выросла совсем недавно. И готовили в ней неплохо. Во всяком случае Геральт долго колебался: взять вторую порцию солянки или не брать. Эльфы есть не стали, выпили только по рюмке какого-то своего пойла из купленной из-под прилавка клетчатой фляжечки и принялись сосредоточенно дымить длинными коричневыми сигарами с короткими пластиковыми мундштуками.

Когда Геральт все же решил не брать еще солянки и молча встал, эльфы оставались неподвижными чуть ли не минуту. Но в итоге поднялись и потянулись к выходу, совершенно не обращая внимания, что ведьмак направился к прилавку.

Ведьмак не искал ничего особенного, просто лениво осмотрел витрину, встретился взглядом с барменом, в котором явно текла кровь виргов, и ушел вслед за эльфами.

Водитель Эранвальд – молодой, кстати, эльф, еще без Антарктиды во взгляде – уже сидел за рулем. Иланд и второй, чьего имени Геральт до сих пор не знал, переминались с ноги на ногу у распахнутой двери грузовика. Отчего-то грузовик с распахнутой дверью показался похожим ведьмаку на грузную, давно утратившую способность к полету птицу, тоскливо оттопырившую крыло.

Не дожидаясь приглашения, Геральт вскочил на подножку и скользнул в кунг. Почти сразу же «лимузин» тронулся, равномерно набирая скорость.

Иланд заглянул в кунг – ведьмак как раз добывал из шмотника потрепанный долгими путешествиями, но отнюдь не потерявший надежности спецноутбук. Эту верную и преданную научную машинку ему вручили в Арзамасе-16, в ведьмачьей школе, откуда либо выходят хладнокровными и расчетливыми убийцами чудовищ, либо не выходят вовсе.

Задумчиво кивнув головой, Иланд захлопнул дверцу, и Геральт остался предоставленным самому себе.

Неторопливо подключая разъемы, одновременно он поглаживал ноутбук, словно уговаривал в который раз помочь. Помочь одиночке и скитальцу, не знающему ни любви, ни жалости. Одному из самых независимых живых созданий во всей укутанной мегаполисами Евразии.

Загрузилась система, как по маслу прошла процедура входа в Сеть. Геральт влез на ведьмачий сервер и застыл перед открывшимся окошком справочно-поисковой системы.

«Что мне нужно-то? – подумал он, сосредотачиваясь. – Попробуем-ка это…»

И он ввел: Radio.

А потом нажал на «Поиск».

Естественно, поисковик вывалил необъятную тучу ссылок даже после фильтрации результатов особыми скриптами ведьмачьего сервера. Испустив тяжкий вздох, Геральт принялся методично вводить уточнения, а потом перебирать оставшиеся ссылки в надежде выудить из Cети что-нибудь полезное, что-либо могущее пригодится в нынешнем найме.

Ведьмак – это не только монстр, забрасывающий гранатами осатаневший бульдозер. Не только воин, палящий из ружья в озверевший механизм или выслеживающий боевого Рипа-эспера. Ведьмак – это еще и долгие часы перед экраном ноутбука, это бесконечные блуждания в Cети. Это покрасневшие от недосыпа глаза и мозоль на указательном пальце, та самая мозоль, что елозит по серому прямоугольничку тачпеда и влечет по экрану шустрый мышиный курсор.

Но главное, ведьмак – это знание и умение найти все необходимое для выполнения работы, за которую уже получены деньги. Ведь ведьмаки никогда не подводят. Они или выполняют работу, или гибнут.

* * *

У Халланарда взгляд был совершенно не ледяной – напротив, тусклый какой-то, словно подернутый дымкой. Смотреть старому эльфу в глаза не хотелось ни капельки, поэтому Геральт, откинувшись на спинку резного стула, рассеянно изучал расписные стены.

– Двадцать пять тысяч? Хм… – эльф пошамкал губами совсем как человеческие старики, хотя лицо его до сих пор не знало ни единой морщинки. – Неплохие деньги! На них можно долго жить.

– Можно, – согласился Геральт.

– Но ведь можно и умереть, отрабатывая их.

– Что ж, – Геральт пожал плечами. – Тогда Арзамасу-16 достанется весь мой гонорар, а не обычный процент.

– А какой процент ведьмаки платят Арзамасу-16? – поинтересовался эльф.

Геральт едва заметно обозначил улыбку, собрался с силами и все-таки взглянул эльфу в глаза – как в бездну.

– Вы ведь прекрасно знаете, почтенный Халланард. Hаверняка вы успели забыть в несколько раз больше, чем все присутствующие здесь когда-либо знали. Разве не так?

Эльф как будто оцепенел, потом неохотно склонил голову набок:

– Мне действительно известен процент отчислений каждого ведьмака Арзамасу-16.

– Тогда зачем спрашивать?

– Должен же я тебя проверить?

– Проверить? Зачем? Если вы не доверяете мне, не имейте со мной дела. А если доверяете – к чему ненужные вопросы?

– Мне интересны твои мотивы, ведьмак. Ваш брат всегда отличался от обычных людей.

– Конечно. Ведь мы мутанты. Все как один. Иначе мы не смогли бы ведьмачить.

Эльф снова на некоторое время оцепенел. Потом задумчиво, обращаясь куда-то в пустоту огромного зала, произнес:

– Пятьдесят процентов! Половина того, что тебе платят за риск! Ответь, ведьмак, зачем ты отдаешь эти деньги тем, кто сделал из тебя чудовище?

– Ты уверен, что хочешь знать это?

– Уверен.

– Затем, чтобы такие, как ты могли послать на смерть вместо себя таких, как я. И мне не кажется чрезмерным отчисляемый процент.

– И ты послушно идешь на смерть? Ради денег? Ради половины гонорара?

– Иду.

– Но почему? Почему, скажи на милость?

– Потому что именно за пятьдесят процентов от доходов всех, кто шел на смерть до меня, ведьмака Геральта научили оставаться живым, идя на смерть.

– Ты боишься смерти?

– Все боятся смерти.

– И тем не менее берешься за работу, где шансы на успех зачастую бывают довольно призрачными?

– Берусь. Это моя работа.

– Но ведь ты боишься смерти. Я не понимаю тебя.

– Почтенный Халланард… Возможно, в силу своего возраста, несравнимого с возрастом даже какого-нибудь захудалого орка, я просто не успеваю осознать сформулированное вами противоречие. В Арзамасе-16 меня не учили не бояться смерти. Поэтому я боюсь. Но меня научили выживать. Я ведь уже говорил. Поэтому я иду на смерть, выживаю, но при этом все время боюсь смерти. Где здесь противоречие? Я не вижу.

– Если не ходить на смерть, нечего будет бояться.

– Если не ходить на смерть, нечего будет есть. Мне и тем, кто еще только учится быть ведьмаком.

– Хорошо! – эльф порывисто хлопнул по столу холеной ладонью. – Вот контракт. Погляди, есть ли у тебя претензии к какому-либо из пунктов.

Геральт двумя пальцами принял распечатку на тончайшей гербовой бумаге и углубился в чтение.

– Претензий нет, почтенный Халланард, – объявил он спустя какое-то время. – Но есть два замечания. Например, формулировка «в приемлемые сроки» кажется мне расплывчатой. Приемлемые кем? Вами? Я могу не дожить, для меня время течет иначе. И вот еще: «…любым доступным способом предотвратить дальнейшие смерти…» и так далее. Не боитесь ли вы такой формулировки? А если я взорву к чертям собачьим замок вместе с его тайной? Формально я буду прав. Но останетесь ли довольны вы?

– Ты не сделаешь этого, – тихо сказал Халланард. – Ни один ведьмак не причинит вреда городу, который принял его.

Эльф вдруг вскинул голову и с характерным каноническим пришептыванием процитировал:

– Ибо хрупко равновесие городов, и, разрушив дом, возможно погубить весь район; а погубив район, возможно обратить в развалины весь город. Помни о Карфагене…

Взгляд эльфа снова потускнел, голос стал тише, а пришептывание растворилось в обычном для эльфов смягчении согласных.

– Вы только называетесь истребителями чудовищ. На деле – вы сами чудовища, чудовища-санитары. Поэтому я не боюсь второй формулировки. А что до первой – сформулируй сам как считаешь нужным.

Геральт задумался, а потом предложил:

– А давайте пункт о сроках вообще вымараем. Не думаю, что вы заподозрите меня в желании остаток дней провести в этой дыре…

– Вымарываем, – коротко согласился Халланард, а через какую-то минуту Геральту уже подали новую распечатку.

Бегло проглядев ее, ведьмак удовлетворенно кашлянул:

– Кхе-кхе… Вот теперь все как нельзя лучше. Подписывайте, почтенный Халланард.

Эльф, на миг застыв со стильной чернильной ручкой в тонких пальцах, размашисто подписал контракт. Встал со стула и Геральт, оперся о столешницу локтем левой руки и тоже расписался.

Теперь он официально был нанят на работу.

– Как ты предпочитаешь получить плату, ведьмак? Наличными? Переводом?

– Лучше переводом. Что-то неохота мне таскать столько наличности в шмотнике так далеко от Центра… А назад вы меня, понятно, доставлять не собираетесь.

– Эранвальд! Подготовь машину! Мы едем в банк, в Черновцы, – велел Халланард молоденькому эльфу-шоферу. И повернулся к Геральту:

– Это не займет много времени. Как, надеюсь, не займет много времени твоя работа.

– И я надеюсь, почтенный Халланард, – совершенно искренне заверил ведьмак.

И действительно, в банк и назад смотались за каких-то полтора часа. Геральт проконтролировал, как на один из его счетов в «Гномиш Кредитинвест» капнуло ровно двадцать пять тысяч гривен, и успокоился окончательно.

Не привык он, что эльфы так спокойно платят огромные деньги за столь необычную и неопределенную работу.

* * *

Сначала Геральт вторично, с изнурительными подробностями, выслушал историю неудачных попыток проникновения в замок. Эльфы проявили в этом недюжинную изобретательность: пытались добраться до башни и через центральный вход, и через несколько малых, и в окна, и даже высадиться непосредственно в башенку из вертолета. Бесполезно. Окна они даже не сумели вскрыть; вертолет, едва приблизившись к замку, впал в непонятное оцепенение и рухнул вместе с орками-добровольцами в близлежащий парк. Малый вход в левом крыле удалось вскрыть без проблем, но двое сорвиголов из ближайшего квартала, которые туда сунулись, попросту не вернулись.

Терпеливо, метр за метром, шаг за шагом эльфы и их недалекие помощники из местных, привлеченные блеском солидной награды, вылизывали каждый из семи коридоров, что ответвлялись от холла у центрального входа. Тщетно. Добровольцы гибли, причем даже не всегда понятно от чего. Ни один из коридоров не оставался прямым больше двух десятков метров. Исследователь скрывался из виду, а потом доносился истошный крик, иногда – шум, и все. А иногда ни крика, ни шума. Доброволец просто исчезал без следа.

Время от времени по ночам в окнах верхних этажей мерцали огни, тусклые и неверные, ничего общего не имеющие с обычными лампами или лампами дневного света. Скорее это напоминало мертвенное свечение гнилушек в глуши заброшенных парков. Именно в такие ночи радиоприемник Халланарда взрывался звуками дикой передачи. Геральт прослушал записи – передачи и в самом деле казались дикими. Ни намека на связный текст – всхлипывание какое-то, бормотание, шепот. Да и на голос, если честно, передачи не всегда походили, больше на какофонический опус какого-нибудь менестреля-авангардиста, не брезгующего ни скрипом несмазанных петель, ни мявом возмущенного кота, которому ненароком оттоптали хвост.

Полторы тысячи лет занятий дикими радиосигналами явно не прошли для Халланарда даром. Эльф регистрировал и мощность случайных передач, всякий раз иную, от нескольких ватт до шести с небольшим киловатт. Первый сигнал вряд ли можно было засечь уже за десяток километров, второй без труда ловился даже на восточных окраинах Большого Урала. Пытался эльф и пеленговать сигналы, для чего организовал в округе три точки радионаблюдения. Источником передач можно было с уверенностью считать условную сферу десятиметрового диаметра, в центре которой располагалось основание шпиля башенки. Геральт лично просмотрел несколько пеленгов, благо по пути сюда основательно проштудировал материалы с ведьмачьего сайта. Ошибок в расчетах он не обнаружил.

Единственное, чего не показал Геральту Халланард, – это раскодированные передачи с координатами некоторых мест в пределах Большого Киева. Что это были за места – Геральт на всякий случай даже спрашивать не стал. Но упоминание о них, невзначай оброненное Иландом, ведьмак до поры спрятал в памяти. Тем более что Халланард искусно и ненавязчиво столкнул Иланда со скользкой темы и заговорил совсем о другом. Естественно, Геральт не подал виду, что обратил внимание на неосторожные слова Иланда. Но запомнить – запомнил.

В конце концов, устремлениями таких, как старый эльф, искателей руководит страсть к чему-либо – власти, наживе или знанию. Халланард не походил на фанатичного приверженца чистого знания. А значит, он чего-то хотел от этого мира. И пытался добиться этого путем разгадки тайны диких радиосигналов заблудившихся передач.

Передачи, однажды зафиксированные, продолжали блуждать в эфире годами. Халланард аккуратно засекал их периодичность, вычислял затухание, пытался даже пеленговать источники эха, но никакого упорядоченного вывода на основании полученных данных сделать все равно не сумел. Он скармливал десятки килобайт наблюдений компьютеру, но и тот не смог свести все это хоть в какую-нибудь систему.

В общем, надежды Геральта разрешить проблему кабинетно-аналитическим методом не оправдались. По правде говоря, за всю его недолгую пока карьеру ведьмака ни одна проблема не разрешилась кабинетно-аналитическим методом, но Геральт все надеялся, что когда-нибудь такое произойдет.

Но не сейчас. На этот раз придется все же лезть в загадочный и – чего там говорить – вполне зловещий покинутый замок. Геральт заранее настроил себя на паутину по углам, на летучих мышей и заржавленные цепи на стенах. На пыль и ветхие гобелены. На непредусмотренные опасности и опасности заведомо известные, такие как неожиданно выскакивающие из стен металлические прутья или подвал, полный крыс, куда сбрасывают хитроумно сработанные на опрокидывание каменные плиты в полу.

Возможно, Халланард ждал, что ведьмак просто навесит на себя спецснаряжение из рюкзачка, возьмет ружье и очертя голову попрется в замок. Возможно. Но Геральта в Арзамасе-16 не зря учили выживать при любых обстоятельствах. Выживает лишь тот, кто осторожен, как сталкер в Зоне. Кто лишнего движения не сделает, если не уверен, что оно не приведет к смерти.

Поэтому весь оставшийся день Геральт бродил вокруг замка по замшелым камням, по давно не стриженным лужайкам, прислушивался, принюхивался и думал.

Думал.

* * *

– Будь осторожен, ведьмак, – напутствовал его Халланард.

– Спасибо, – ответил Геральт и подумал: «Осторожен… Нет, я сейчас, насвистывая, попрусь в самое пекло…»

Перед выходом он проглотил несколько таблеток-стимуляторов, и сейчас в крови бушевал настоящий химический смерч. Каждый звук, каждое движение, улавливаемое глазами, приобрели ни с чем не сравнимую отчетливость. Мир стал непривычно ярким и неторопливым, в каждое мгновение Геральт теперь мог уместить массу поступков и мыслей.

Он проверил, легко ли выскакивает из боевого чехла ружье, на месте ли нож, не мешает ли чего. Ничего не мешало. Нож был на месте. Ружье исправно прыгало в руку.

Последнее – шнурки. Однажды у Геральта в самый неподходящий момент распустился небрежно завязанный шнурок, и ведьмак проклял все на свете, потому что спотыкаться тогда ему было никак нельзя.

Все. Пора.

Провожаемый взглядами двух десятков эльфов, Геральт размеренно и – как ему казалось – медленно зашагал по гравиевой дорожке к замку.

Он уже заходил сегодня в холл – утром, вместе с Иландом и Эранвальдом. Геральт надеялся, что ведьмачье чутье что-нибудь ему подскажет – но тщетно. Замок казался мертвым, никаких механических чудовищ, никаких научных сюрпризов или ловушек. Он не ощутил ничего, хотя обычно чувствовал враждебную технику сразу. Особенно под стимуляторами.

Семь дорог к смерти. Семь коридоров, каждый из которых уже собрал кровавую жатву.

Эльфы в холл не вошли. Остались сидеть на лужайке перед замком, время от времени вскидывая головы и провожая взглядами скользящие над башенкой белоснежные облачные горы. Изредка эльфы пускали по кругу небольшую фляжечку, из которой каждый отхлебывал по глотку. И – еще реже – кто-нибудь из круга косился на виднеющийся вдалеке флигель, который избрал своей резиденцией Халланард. На взгляд до флигеля было километра четыре; от замка его отделяла плоская, едва заросшая зданиями и деревьями низина.

Ведьмак вывалился из холла спустя четыре с половиной часа, за это время никто из ожидавших не проронил ни слова. С виду ведьмак выглядел целым, только слегка помятым. Пояс с патронташем сбился набок, правый рукав джинсовой куртки был оборван чуть ниже локтя. На щеке багровел и наливался густой чернотой овальный кровоподтек.

Сделав несколько шагов, ведьмак рухнул на колени, а затем повалился на спину, неловко подогнув ноги. Как по команде, эльфы вскочили и бегом кинулись к нему.

– Пить… – прохрипел ведьмак. Иланд без колебаний протянул ему ту самую фляжечку.

Геральт с видимым усилием сел, принял фляжечку и приложился к узкому горлышку, но тотчас захрипел и закашлялся.

– А, мать вашу! Я же просил пить, а не выпить!

Эранвальд мягкими стелющимися прыжками понесся к вишневым «Черкассам», на которых ведьмака привезли к замку. Вернулся Эранвальд с двумя бутылками местной минералки.

Геральт выхлебал обе, жадно, проливая солоноватые капли на подбородок и грудь.

– Фу! Ну и задачки у вас, господа долгожители!

– Ты дошел до верха? – жестко спросил Иланд.

Ведьмак вытряс в рот последние капли и с сожалением взглянул на пустую бутылку.

– Дошел, – вздохнул он. – И до верха дошел, и назад. Хоть это и было чертовски трудно.

– Поехали к боссу! – Иланд взял было его за рукав, для чего пришлось нагнуться.

– Погоди, Иланд. У меня есть к тебе пара вопросов.

Ведьмак оживал буквально на глазах. Сначала он сел, глядя на сгрудившихся вокруг эльфов, и так живых немалого роста, снизу вверх. Потом с некоторым усилием привстал, опираясь на свое могучее ружье. Даже теперь он был на голову ниже самого невысокого из эльфов.

– Sattae, Seidhe! – сказал Иланд своим. – Unn heda pas eonalta bitae…

Все, кроме Эранвальда и самого Иланда, послушно развернулись и направились к дороге, что убегала от замка к флигелю.

– Пойдем в машину, – предложил Иланд.

– Пойдем, – не стал возражать ведьмак.

Перед тем как сесть на ухоженную обивку сиденья, он даже попытался очистить испачканную одежду. Впрочем, делал он это вяло и неохотно.

– Садись, – велел ему Иланд. – Сиденье есть кому вычистить.

Геральт сложился чуть ли не пополам и втиснулся на заднее сидение. Иланд примостился рядом; несмотря на то, что он был выше ведьмака, эльф устроился в машине с куда большим изяществом и грацией.

Эранвальд сел за руль.

– Скажи, Иланд… Только говори, пожалуйста, правду, от этого впрямую зависит то, что я для вас делаю. Ты и остальные эльфы – вы помогаете Халланарду добровольно? Или по принуждению?

Иланд не нахмурился – он просто помрачнел взглядом, словно солнечный с утра день, на который наползли невесть откуда взявшиеся грозовые тучи.

– Почему ты об этом спрашиваешь, ведьмак?

Геральт запрокинул голову, шмыгнул носом и устало прикрыл глаза.

– Я хочу понять – зачем вы помогаете ему выяснить незарегистрированный источник радиосигналов? Каков в этом ваш интерес?

По тому, как эльф вдруг отвел взгляд, Геральт понял, что попал в самую точку.

– Это как-то связано с отношениями между эльфами? – настаивал ведьмак. – Я слышал, у вас есть какой-то формальный приказ старшего более молодому. И что старшего ослушаться нельзя. Это так? Халланард призвал вас этим приказом?

– Да, – глухо сказал Иланд. – Халланард – наш отец. И мой, и Эранвальда, и всех присутствующих здесь эльфов.

Ведьмак, готовый задать следующий вопрос, проглотил фразу. Пару секунд он сидел с приоткрытым ртом. Потом сказал:

– Ух ты…

И снова умолк.

– У эльфов отношения между родителями и детьми совсем не такие, как у вас, короткоживущих, – Иланд говорил неохотно, но почему-то говорил. – У вас это просто опека более опытного над зеленым и несмышленым. Халланард, конечно, опытнее любого из нас. Но мне тоже не двести лет, я успел повидать немало. В общем, по нашим обычаям нельзя ослушаться кровного отца. Даже если он пошлет тебя под колеса дикого грузовика на скоростной трассе.

– Ты знаешь, чем занимается твой отец на самом деле?

– Догадываюсь.

– И чем же?

Иланд долго молчал. Потом сухо приказал молодому эльфу:

– Эранвальд! Иди пешком. Мы тебя нагоним, я сяду за руль.

Молодой эльф безропотно подчинился – без тени недовольства или досады. Просто вышел из машины, захлопнул дверцу и размеренно зашагал прочь.

– Он тоже обязан тебе подчиняться? – поинтересовался ведьмак у эльфа. – Как младший брат старшему?

– Эранвальд – мой сын, – сообщил Иланд. Кажется, он уже взял себя в руки: снова установил полный контроль над эмоциями.

– Не понял, – удивился Геральт. – Ты же говорил, что здесь все – сыновья Халланарда?

Иланд вяло пожал плечами:

– Ну говорил, и что? Так все и есть. Какая разница? Кровь Халланарда через меня передалась Эранвальду. Вы, люди, назвали бы Халланарда дедом Эранвальда. Эльфы называют его отцом. Если на то пошло, то я тоже не прямой сын Халланарда, а сын его сына.

– Тогда Халланард Эранвальду не дед, а прадед, – проворчал Геральт. – Ладно, я понял. Стало быть, приказ прямого кровного родственника для вас – закон?

– Не приказ, – поправил Иланд. – Призыв. Если отец призывает сына, сын приходит. Вообще-то слово «призыв» тоже неточное, но в вашем языке нет понятия точнее. По-эльфийски этот призыв называется taimas.

– И пока Халланард вас не отпустит, вы будете безропотно служить ему?

– Да.

– И лезть в этот треклятый, напичканный смертью замок?

– Да.

– И не отступитесь?

– Нет. Собратья нас не поймут, если мы нарушим taimas.

– Спасибо, это все, что я хотел узнать. Впрочем, нет, не все. Ты что-то хотел мне поведать о планах Халланарда. Или это нарушение taimas?

Тень снова легла на лицо эльфа. Ведьмак понял, что Иланд заставляет себя говорить с усилием, словно переступая через некую запретную черту.

– Халланард расшифровал несколько заблудившихся передач. Точнее, сумел их составить в нужной последовательности и раскодировать часть большого сообщения. Насколько я могу судить, в этом сообщении идет речь о каких-то фундаментальных научных формулах устройства нашего мира.

– То есть в конечном итоге Халланард стремится ко власти и могуществу, – заключил ведьмак.

Иланд саркастически улыбнулся:

– А разве в этом мире есть что-либо еще, к чему стóит стремиться?

– Ты прав, – покачал головой Геральт. – Ты прав, долгожитель. Даже я это понимаю. Что ж, поехали…

Иланд перебрался за руль, и «Черкассы» охотно рванули по гладкому, вылизанному ветрами асфальту. Геральт задумчиво наблюдал, как уменьшается в зеркале заднего вида злополучный замок.

Эранвальд не успел уйти далеко. Да и остальных эльфов, бредущих по дороге, они обогнали. Хотя в машине еще оставалось два места, Иланд не стал никого подбирать.

У флигеля возился одинокий эльф, сын Халланарда или прапраправнук – поди разбери. Выглядел он таким же молодым, как и Эранвальд, только взгляд был пожестче. Значит, старше Эранвальда.

Халланард пребывал в большом зале флигеля, у окна, нервно вертя в руках изящную чернильную ручку, явно завезенную в Киев из Большого Парижа. Старый эльф мазнул по ведьмаку молниеносным взглядом и снова отвернулся к окну, куда глядел, похоже, уже довольно долго. На фоне предзакатного неба чеканно выделялась башня со шпилем. Даже окно башни можно было без труда рассмотреть – окно, откуда Геральт недавно взглянул на окрестный мир.

– Итак, ведьмак, – не оборачиваясь, спросил Халланард, – ты поднялся в башню?

– Да, почтенный Халланард. Я поднялся в башню. Но, увы, мне нечем вас обрадовать. Я не увидел там ничего такого, что могло бы существенно повлиять на ваше стремление добраться до тайны случайных радиопередач.

Старый эльф порывисто обернулся и в упор взглянул на Геральта.

– Вот как?

Он ненадолго задумался.

– В таком случае ты должен научить меня или любого из моих живых добираться до башенки живым. И разумеется, возвращаться живым, как сумел это сделать ты.

Геральт остался таким же невозмутимым.

– Боюсь, почтенный Халланард, что это не представляется возможным.

– Позволь узнать, почему?

– Потому, почтенный Халланард, – смиренно объяснил ведьмак, – что мне не нужна тайна этого замка, точнее, неинтересна. Поэтому я и сумел выжить там. Ну и еще благодаря кое-каким специфическим навыкам. Но смею вас заверить: на одних навыках я бы не выжил. Ключ как раз в том, что я шел не за тайной.

– А за чем же я тебя посылал? – удивился Халланард. – Если я все правильно понимаю, во-он там на столе лежит контракт, согласно которому ты обязуешься решить нашу проблему и предотвратить смерть моих сородичей на территории замка.

– Совершенно верно, почтенный. Я именно хочу предотвратить смерть ваших сородичей. И посему советую вам: уезжайте отсюда. Забудьте об этом замке, а заодно и о проблеме заблудившихся радиопередач. То, что составляет их основу, – это слишком опасное знание даже для вас. И уж тем более опасен будет обладатель этого знания, тем более что это эльф, проживший не знаю даже сколько тысяч лет.

– И кому же будет опасен обладатель этого знания? – не скрывая иронии, поинтересовался Халланард.

– Большому Киеву, – ничуть не смущаясь, ответил Геральт. – А возможно, и всей Евразии.

Иланд и Эранвальд с самого начала разговора безмолвно стояли у закрытых дверей зала.

Халланард язвительно улыбнулся:

– Я вижу, ты основательно подготовился, ведьмак. Ты даже выяснил кое-что такое, что я не открыл даже своему старшему сыну – Иланду. Но неужели ты всерьез думаешь, что я отступлю?

– Нет, – все так же невозмутимо ответил Геральт. – Я так не думаю. Но я обязан был предложить вам отступить и уехать.

Халланард сделал шаг вперед и заговорил. В каждом звуке его голоса звенел металл, этому голосу невозможно было не внять… Но все дело было в том, что обращался старый эльф не к кому-нибудь, а к ведьмаку:

– Итак, ведьмак… Что же у нас получается? Я уже говорил, во-он на столе лежит контракт. С твоей подписью. Ты отказался сообщить интересующие меня сведения. Стóит мне сейчас послать Эранвальда, или Годфройда, или любого из эльфов в замок… Тот, кого я пошлю, пойдет, можешь не сомневаться. И гарантированно не вернется. После этого я смело могу сообщить обо всем в Арзамас-16. Как ты думаешь, сколько тебе после этого останется жить, а, ведьмак? Как быстро тебя отыщут и прикончат твои верные ведьмачьим законам коллеги? Тебя, отступника, подписавшего контракт, взявшего плату и не выполнившего возложенные на себя обязательства?

– Почтенный Халланард, – терпеливо произнес Геральт. – Я вынужден напомнить, что ваши изыскания несут прямую угрозу близлежащим районам. А значит – всему Большому Киеву.

– В тебе заговорил санитар? – Халланард азартно потер ладонь о ладонь; Геральт машинально отметил, что не отследил момента, когда и куда эльф спрятал ручку, которую до этого вертел в руках. – Отлично! Давай, ведьмак, разорвись между долгом и честью! Послушаешь меня – предашь город. Не послушаешь меня – предашь ведьмачий кодекс. Мне крайне интересно, что ты изберешь. Кстати, напоминаю: контракт заверен в нотариальной конторе «Селемеш и сыновья», так что ты можешь, если угодно, рвануться к столу и изорвать лежащие там документы на клочки. Это ничего не изменит.

– Надо ли понимать, почтенный Халланард, что вы не откажетесь от исследований замка, откуда я только что вернулся?

– Разумеется, не откажусь, – фыркнул Халланард.

– В таком случае, – вздохнул ведьмак, – мне придется с честью исполнить свой долг.

Неуловимым движением он вскинул ружье и выстрелил.

В Халланарда.

Эльфа швырнуло на спину и протащило по полу добрых два метра – ружье у ведьмака было просто чудовищной, убойной мощи. Но старый эльф еще долгую секунду жалобно глядел на Геральта, на хлещущую из груди кровь; у него достало сил поднять голову и удерживать ее на весу все это время, а глаза полнились непониманием и обидой.

А потом Халланард уронил голову на пол и испустил дух.

Геральт навел ружье на Иланда, с ужасом взирающего на мертвого предка.

– Надеюсь, ты не станешь посылать своих… своих сыновей в замок?

Иланд перевел безумный взгляд с тела Халланарда на черный, как ночь, провал ствола ведьмачьей помповухи.

– Не стану, – прошептал Иланд.

– Вот и отлично. Это означает, что в замке никто больше не погибнет. Я хорошо помню все пункты контракта, Иланд. Я точно знаю, что выполнил все, на меня возложенное, и ни на йоту не нарушил ни один из пунктов. Мне жаль, что пришлось прибегнуть к крайнему методу из возможных… Но видит жизнь, я предлагал твоему предку забыть обо всех нелегальных радиопередачах. Теперь я рекомендую забыть о них тебе. И твоим родичам.

Ведьмак твердой походкой пересек зал и подобрал с дивана свой верный рюкзачок-шмотник.

– Вы свободны от taimas, Иланд. Ваш безумный отец больше никого не пошлет на смерть. А это значит, что я могу уходить. И я ухожу, Иланд.

Геральт приблизился к остолбеневшим эльфам, плечом отодвинул с дороги Эранвальда и взялся за ручку двери.

– Ведьмак, – глухо сказал ему в спину Иланд. – Я клянусь не лезть в замок. Я клянусь, что не стану изучать радиопередачи. Но скажи все-таки – что ты видел там, в башенке?

Ведьмак медленно обернулся. Взглянул эльфу в глаза.

– Я живу мало, – промолвил Геральт задумчиво. – И я унесу эту тайну в могилу. Довольно быстро по твоим меркам, долгожитель. И пожалуйста, больше ничего не спрашивай у меня.

Иланд больше ничего не спросил. Но вопрос эльфа вертелся на уме у Геральта все время, пока он шагал к трассе, и позже, когда голосовал. И лишь когда его подобрал веселый розовощекий гном-дальнобойщик, водитель прирученного трейлера-«Кенсуорта», Геральт осмелился ответить на этот вопрос. Разумеется, мысленно.

«Что было в той башенке? Да ничего. Ровным счетом ничего. Только пыль и дохлые пауки. И это лишний раз доказывает, что я поступил правильно».

«Кенсуорт» мчал навстречу наползающей на Большой Киев ночи, а у розовощекого гнома оказалось полно пива в бортовом холодильнике. Темного пива.

Геральт очень любил темное пиво.

© март – апрель 2000

Николаев – Москва – Николаев

Искусственный отбор

– Эй, ведьмак! Вставай, к тебе пришли!

«Жизнь забери! – подумал Геральт, мгновенно воспрянув ото сна. – В прошлый раз меня после этих слов пытались выселить из номера!»

И ведь выселили, хотя уплаченные накануне деньги он, понятное дело, из администратора вытряс.

К счастью, на сей раз никто не собирался выселять Геральта из оплаченного полулюкса винницкой гостиницы «Южный Буг».

– Ау, ведьмак! – в дверь осторожно заглянул коридорный. – Тут посетитель!

– Скажи ему, чтоб пришел через час! – пробурчал Геральт из-под одеяла, не особо, впрочем, надеясь на успех. – А лучше через два.

Несколько секунд коридорный совещался с кем-то невидимым за дверью.

– Хорошо, через два часа, – проинформировал коридорный и захлопнул дверь.

«Счастье-то какое! – Геральт блаженно вытянулся на чистой простыне. Тело буквально заныло от удовольствия и восторга. – Еще два часа!»

За последние две недели с относительным комфортом он провел всего одну ночь, да и ту на заднем сиденье престарелого и полусонного джипа на дикой автостоянке. Такие старые машины обычно покладисты: если вести себя дружелюбно и спокойно, считай, ночлег обеспечен. В ту ночь как раз накрапывал противный октябрьский дождик, запускал холодную влажную лапу за шиворот, и ночевать без крыши над головой было бы грустно и неуютно. Геральт рискнул сунуться на дикую стоянку и не прогадал.

Остальные ночи ведьмаку вспоминать не хотелось даже сейчас, в чистой и теплой постели.

Одно было плохо: он потратил на гостиницу последние деньги, причем оплатил номер только за сутки, а значит, уже в полдень – как раз через два часа – его отсюда попрут. И останется Геральт снова без свежей постели, горячего душа и теплого сортира. Не смертельно, конечно, но как же надоедает ночевать под мостами в компании опустившихся орков или людей…

Впрочем, нынешний визит коридорного и кого-то невидимого за дверью вселял определенный оптимизм. Скорее всего, невидимый – потенциальный клиент. Вряд ли серьезный, иначе так просто не согласился бы на двухчасовую отсрочку. Но хоть какой-то.

Будь клиент серьезным, Геральт вскочил бы как миленький. А так можно было позволить себе роскошь целых два часа валяться и ничего не делать. Разве что думать.

Например о том, что жизнь ведьмака, в сущности, состоит из одинаковых повторяющихся блоков, только совершенно произвольно перемешанных. Взять хотя бы сегодняшнее пробуждение и «Эй, ведьмак, к тебе пришли». Сколько раз это уже происходило и сколько раз еще произойдет? Сколько раз Геральту и его коллегам – Ламберту, Эскелю, Койону – предстоит совершать одни и те же циклические действия? Получил аванс, разделался с каким-нибудь опасным механизмом, пошел искать очередное задание. Нашел очередную работенку, получил аванс, разделался с каким-нибудь опасным механизмом…

«Наверное, – думал Геральт, – бытие любого обывателя-живого тоже состоит из повторяющихся блоков. Таких же, как рабочие циклы заводских роботов, записанные на компакт. Разнится лишь способ записи да содержимое цикла. Чем обыкновенно занимаются простые живые – жители обыкновенных кварталов Большого Киева или Большой Москвы? Или любого мегаполиса Евразии?»

Некоторое время Геральт тщетно напрягал воображение. Потом даже сел в кровати от нахлынувшего удивления.

Он не мог вообразить: чем же заняты день-деньской живые – киевляне или москвичи? Или обитатели любого мегаполиса Евразии? Ну, там, жена-дети… Понятно. Но как они добывают пропитание? Как общаются друг с другом, с домашними? С женами, в конце концов?

Мир вокруг ведьмака состоял только из слепой злобы враждебных механизмов, скупости нанимателей да глухой неприязни окружающих – тех самых живых обитателей, чья жизнь оказалась для Геральта непредставимой. Впервые в жизни Геральт осознал, насколько отличается от тех, чей покой призван хранить.

Но можно ли сказать, что у ведьмаков что-либо отняли? Для этого нужно как минимум иметь с чем сравнивать.

Что тот же Геральт знает о семье? Его семья – это такие же угрюмые одиночки, истребители механических чудовищ. Это старый Весемир и хромой Владзеж. Это сопливая пацанва в Арзамасе, еще не прошедшая испытания фармацевтикой, и подрастающие счастливчики, выжившие после клинического кабинета. Мутанты. Не-живые.

Семья ведьмака – верный ноутбук и Глобальная сеть, вместилище знаний и слабо упорядоченной информации. Не раз выручавшая в самых немыслимых передрягах помповуха и простенький нож при поясе.

А что называют семьей остальные?

Сон как рукой сняло. Повалявшись еще минут десять и так и не найдя ответов, Геральт уныло поплелся в душ. Раз уж оплатил последними деньгами мирские удобства, надо использовать их на полную катушку.

Под струями горячей воды нежданно нахлынувшие вопросы и мысли отступили, уступив место простому физиологическому блаженству.

«А все-таки хорошо, что я мутант, – подумал Геральт, изнывая от удовольствия под душем. – Вряд ли обыватель настолько отчетливо и выпукло, каждой клеточкой кожи, каждым сенсором ощущает, насколько это здорово – быть чистым».

За минуту до полудня, когда Геральт, одетый и собранный, снова валялся на кровати, в дверь снова постучали.

– Да-да!

Вошел давешний коридорный.

– Э-э-э… – коридорный стрельнул туда-сюда наметанным взглядом. – Я вижу, ты не станешь продлевать номер?

– Не стану.

Геральт поднялся, забросил на плечо выцветший рюкзачок и приладил к боку ружье.

– Ну что же… Там за дверью один живой дожидается. С самого утра. Я его до десяти не пускал.

– Правильно, что не пускал. Спасибо. Извини, на чай ничего не будет – деньги кончились.

Коридорный безрадостно вздохнул. А Геральт спустя пару секунд уже оказался вне номера.

У дверей, нервно переминаясь с ноги на ногу, дежурил щуплый тип довольно жалкого вида. Он был примерно одного роста с Геральтом и почти того же телосложения. Но если ведьмак производил впечатление живого целеустремленного, сильного, решительного и уверенного в себе, то потенциальный клиент выглядел чахлым и издерганным. Он казался ниже, нежели был на самом деле, плечи безвольно опущены, взгляд заполошно бегает, губы дрожат…

Типичный нюня и неудачник.

– А… Здравствуйте…

Геральт молча смерил его взглядом.

– У меня… Простите, что беспокою… У меня к вам дело…

– В баре, – сухо, суше даже, чем обычно, отозвался Геральт. – Поговорим за яичницей со шкварками и кружкой пива.

Глаза незнакомца забегали еще сильнее.

– Я… не могу… У меня нет денег… Совсем.

– В таком случае не могу быть полезен, – так же сухо отрезал Геральт.

«Проклятье, – подумал он. – Ни заработка, ни завтрака. А Весемир вчера звонил, намекал, что Арзамасу-16 нужно срочное вливание на счет…»

Что-то там у них накрылось из жизненно важной машинерии. Пока заказали в кредит, у Халькдаффа на Выставке. Но ведь за покупку придется вскоре расплачиваться. Причем чем раньше, тем лучше. А тут, как на грех, у одного из действующих ведьмаков ни единого заказа!

– Это выгодное дело, – мямлил нюня, семеня за Геральтом по коридору. Ведьмак ступал уверенно и бесшумно, а под нюней даже покрытый ковровой дорожкой пол противно постанывал и поскрипывал.

– Без предоплаты не работаю, – не оборачиваясь бросил ведьмак и замолчал на этот раз надолго.

Всю дорогу до лестницы, на самой лестнице и в холле гостиницы нюня плелся позади и канючил, канючил, канючил… На месте ведьмака любой живой не выдержал бы и взорвался. Наорал бы, а то и приложил бы надоедливого нюню. И хорошо, если ладонью, а не кулаком.

Но Геральт его просто перестал замечать. Будто выключил слух и позабыл о нервах.

Ведьмаков не так-то просто вывести из себя. Говоря по правде, это вообще вряд ли возможно.

На улице ведьмак на мгновение замер, оглядываясь и размышляя – куда бы пойти? Нюня едва не налетел на него со спины в последний момент Геральт неуловимым движением ушел с пути нюни, едва заметно двинул ногами и полуобернулся.

Нюню пронесло мимо, а ведьмак принялся спускаться по лесенке.

Десять ступенек. Четыре секунды, если не торопиться.

Нюня снова пристроился следом, не прекращая увещеваний.

«Во привязался-то», – подумал Геральт без всякого раздражения.

Раздражаться по разным пустякам? Вот еще!

Под ложечкой начало противно посасывать – полдень уже миновал, и организм тактично напоминал о насущных потребностях. В принципе, ведьмак легко мог бы голодать и день, и два, и больше – если потребуется. Но кто говорит, что это доставило бы ему хоть каплю удовольствия?

Он направился прочь от гостиницы, к автовокзалу. Привычные городские шумы поглощали бы голос никак не желающего угомониться нюни, если бы Геральт сам не отсек все посторонние звуки.

С торца к гостинице примыкал ухоженный скверик со скромным памятником в центре. Вокруг памятника, вплотную к подстриженным кустам, очень удачно разместились несколько лавочек.

«Во! – подумал Геральт с воодушевлением. – Самое то, чтобы поразмыслить и принять решение!»

Вскоре ведьмак уже вольготно расположился на лавочке рядом со снятым рюкзачком. Вдохнул полной грудью… и обнаружил рядом упрямца-нюню.

– …это действительно выгодное дело! Там денег на все хватит: и комплекс оплатить, и на ваш гонорар, и мне, чтобы откупиться. Даже останется еще! Там почти триста двадцать тысяч!

Названная цифра эхом отозвалась в мозгу Геральта. И заинтересовала.

– Триста двадцать тысяч чего? – уточнил ведьмак ровным голосом.

– Гривен! Триста двадцать тысяч гривен! Целое состояние, правда? – воодушевился нюня.

Его заметили! Его слушают!

– Осталось только добраться до комплекса и получить деньги! Я уверяю, дело верное!

– Стоп, – Геральт прищелкнул пальцами. Весемир вчера упомянул сумму в сто десять тысяч гривен, потому Геральт и заинтересовался. – С самого начала. Только коротко. Тебя как зовут?

– Лимон… Леха Лимон, – пробормотал человечек и неловко привстал. – К вашим услугам!

«Ага, – скептически подумал Геральт, не изменившись, впрочем, в лице. – Ты наслужишь… Месяц потом разгребать придется».

– Я занимался приручением этого комплекса…

– Какого комплекса? – все так же спокойно и безразлично уточнил Геральт.

– Комплекса автоматического слежения за подвижными объектами, называется «Охрана-два», растет на БугМаше. Это неподалеку отсюда. Э-э-э… Так вот, я первым распознал начальные управляющие коды и понял назначение этого комплекса…

– Ты техник? – опять перебил Геральт.

– Ну… в какой-то мере, – Лимон вымученно улыбнулся. – Так вот, когда я распознал коды, появилась возможность приручить этот комплекс и поставить его на службу живым – на любом охраняемом объекте такой оторвали бы с руками, потому что подобная система экономит массу сил и способна заменить до двух десятков живых сторожей…

«Ну, положим, живых никакими комплексами не заменить, – убежденно отметил Геральт. – Любую, даже самую мудреную машинерию слишком легко вывести из строя или тривиально обмануть».

– Но у меня не хватало прирученного оборудования, и я взял заем у «Ганса и братьев», всего пять тысяч, – продолжал вещать о своих бедах Лимон.

Таким плаксивым голосом можно было вещать только о бедах.

– Еще бы неделя-две, и я довел бы список управляющих кодов до ума, а там и продал бы комплекс – он стóит хороших денег, поверьте! Но тут срок заема истек, явились подручные Ганса и стали требовать погашения займа. Я работал днем и ночью… А потом меня перестали пускать на БугМаш! Просто не пустили однажды утром на проходной, и все! Сказали – не велено! А все купленное оборудование осталось там – я не могу сдать его даже за полцены, чтобы хоть частично погасить долг перед Гансом… Они включили счетчик, теперь я должен им уже двадцать две тысячи… И на БугМаш меня по-прежнему не пускают…

– Ну и что? – хмыкнул Геральт без особого интереса.

– Они меня убьют, – упавшим голосом сообщил Лимон. – Сказали, если до конца недели не будет денег или комплекса, то убьют.

– Ну так ищи деньги или доставай свой комплекс, – посоветовал Геральт не без цинизма.

– Вот я вам и предлагаю – давайте проберемся ночью на завод и вынесем комплекс. Он довольно компактен: основной модуль размером с чемодан и комплект наружных датчиков примерно такого же размера.

– А теперь послушай меня, – изобразив на лице маску долготерпения, сказал Геральт. – Я ведьмак. Ведьмаки работают только при условии полной предоплаты. Тебе это известно?

– Известно, – кивнул Лимон. – Вот я и предлагаю! Вынесем комплекс, продадим его, например, Шакиру, он высказывал заинтересованность, даже цену назвал: триста двадцать тысяч минус комиссионные агенту, это всего два процента! После этого я сразу смогу с вами расплатиться!

– Деньги вперед, – Геральт пожал плечами. – Иначе я с места не сдвинусь.

– Где же мне их взять? – плаксиво поинтересовался Лимон.

– Займи.

– Не могу! Я ведь в черном списке! Мне теперь никто не даст, Ганс постарался… И уехать куда-нибудь мне не позволят, люди Ганса все время за мной приглядывают. Вон, глядите сами.

На перекрестке действительно некоторое время терлись два неприятных субъекта – человек и орк. С виду типичные бандиты.

– Поймите, – прошептал Лимон донельзя трагическим голосом. – Меня действительно убьют…

– У тебя жена есть? – спросил вдруг Геральт. – И дети?

Собеседник удивленно уставился на ведьмака.

– Какое это имеет значе…

– Понятно, – кивнул Геральт. – Нету. Действительно, какая девчонка поведется на такого нытика и неудачника?

Лимон насупился было, но быстро снова стал тревожно-испуганным. Похоже, даже его лузерские комплексы пасовали перед реальным страхом смерти.

– Влип ты, парень, – констатировал Геральт. – И поделом. Не был бы таким идиотом, не связался бы с бандитами.

– Вы ведь можете мне помочь! – выпалил Лимон.

– Могу. Если заплатишь.

– Я не могу заплатить прямо сейчас, – Лимон чуть не плакал. – Я клянусь, что отдам вам любую сумму, которую вы назовете!

– А если я запрошу миллион? – хмыкнул Геральт.

– Ну… Я имею в виду, что исходить нужно из суммы, которую мы выручим за комплекс, минус долг Гансу… Все, что останется, – ваше.

Геральт натянуто улыбнулся:

– В кредит не работаю…

– Жизнь забери… Неужели вам меня не жалко?

– А почему мне должно быть тебя жалко? – удивился Геральт. – Только слюнтяев разных я еще из задницы не вытаскивал!

– Но ведь… Но ведь ведьмаки призваны защищать живых!

– От чудовищ, – уточнил Геральт вкрадчиво. – Причем чудовищ, порожденных техникой и механикой. А разнообразные Гансы и их прихлебатели – не моя епархия.

– Вы храните город, – одними губами взмолился Лимон. – Неужели я не достоин зваться частью города?

– Такие, как ты, – жестко сказал ведьмак, – недостойны. По большому счету, если бандиты вырежут слюнтяев и недотеп, городу станет только лучше. А вообще, тут и бандиты не нужны, если разобраться. Детей ведь у тебя нет? Значит, свое слюнтяйство ты никому не передашь. Вымрешь, как вымерли когда-то катапульты.

– Ну и чем тогда ведьмаки лучше тех же бандитов? – Лимон все еще надеялся переубедить Геральта.

– Тем, что ведьмаки никого не трогают без причины. Если таких, как ты, станет много – бандиты будут жировать. А если вместо скулежа им будут сразу стрелять в рожу, то придется присмиреть и самым отъявленным негодяям. Так что не трудись: я заинтересован, чтобы тебя и тебе подобных передавили как можно скорее. Так-то…

Геральт не договорил. Из припарковавшейся напротив скверика легковушки выбрался грузный вирг и решительным шагом направился к лавочке, на которой обосновался Геральт. Почти минуту вирг не отрывал взгляда от татуированной ведьмачьей лысины.

– Ведьмак? – басом осведомился вирг, приблизившись.

– Ведьмак, – нейтрально отозвался Геральт.

– Мой сын застрял в лифте. Поехали.

– Тысяча, – не шелохнувшись запросил Геральт.

Вирг немедленно выудил из внутреннего кармана бумажник, покопался в нем и протянул ведьмаку две бумажки по пятьсот гривен.

– Учись общаться с ведьмаками, – Геральт подмигнул притихшему Лимону, взял у вирга деньги и встал, подхватив рюкзачок. – Я готов. Поехали.

* * *

С пацаном в лифте никаких проблем не возникло. Вирг оказался головастым живым: сам уехал за помощью (откуда-то узнал, что в «Южном Буге» остановился ведьмак), а жену с домработницей оставил у лифта, чтоб с сынулей разговаривали и в панику тому ударяться не давали – от криков лифт мог и взбрыкнуть. Когда приехал Геральт, мамаша как раз заряжала очередную сказку про Бодю Красного Джипа. Ведьмак, не теряя времени попусту, отыскал щит с тумблером аварийного открывания дверей, принял пролезшего в щель под потолком вихрастого виржонка, сурово наказал папаше ни в коем случае не пытаться лезть в щит самостоятельно, даже если, не приведи жизнь, произошедшее повторится. Когда домработница накрыла быстренько на кухне выпить-закусить, он шепотом поведал папаше придуманную на ходу душераздирающую историю, как кто-то без посторонней помощи пытался вызволить застрявших в лифте и тех насмерть пожгло оборванным силовым кабелем. Выпили-закусили; затем Геральт пожал посмурневшему виргу руку, потрепал по вихрам пацаненка и, чрезвычайно довольный собой, удалился.

Теперь можно было и поесть, и еще несколько дней в гостинице понежиться.

Однако нежиться Геральт не стал, хотя не преминул основательно подкрепиться.

Леха Лимон перехватил его на выходе из гостиничного бара.

– Послушайте…

– Опять ты? – Геральт остановился, с жалостью глядя на нюню. – Тебя еще не пристукнули?

Лимон отшатнулся. Похоже, за время отсутствия Геральта бандиты Ганса провели с Лимоном разъяснительную беседу, о чем красноречиво свидетельствовал свежий кровоподтек на скуле нюни и грязь на рукаве и брюках.

– Если вы мне не поможете, мне конец, – еле слышно вымолвил Лимон.

– Аминь, – буркнул Геральт. – Покойся с миром.

Лимон бухнулся на колени и попытался облобызать Геральту ботинки.

– Ты что, вконец рехнулся? – Геральт сердито сграбастал Лимона за шиворот и оторвал от себя. – Ну-ка, катись давай отсюда! Еще раз тебя увижу – дам в ухо. Или вообще пристрелю, избавлю молодчиков Ганса от трудов.

Наподдав Лимону под зад, Геральт зашагал в сторону автовокзала.

Нюня, просеменив несколько метров, потерял ход. Плечи его окончательно поникли, а вид сделался такой жалкий, что у Геральта неизбежно дрогнуло бы сердце, обернись он и взгляни.

Но Геральт не обернулся и не взглянул.

Выйдя на обочину, он некоторое время голосовал. Первый же таксист на желтых «Черкассах» охотно притормозил. Геральт без промедления скользнул в машину и хлопнул дверцей.

– На БугМаш. К проходной.

– Пятерка.

– Годится, – кивнул Геральт. – Пристегиваться?

Таксист, сухопарый человек, обладатель крючковатого птичьего носа и потрясающих бакенбардов, меланхолично вырулил в крайний ряд.

– Пристегивайся, коли охота, – сказал он чуть погодя. – Но я еще ни разу не бился. Правда, мась?

Он погладил узкой ладонью по торпеде. Видимо, таксист любил свои «Черкассы». Впрочем, среди шоферов такое не редкость.

Ехали минут двадцать. Перед серым зданием, в котором безошибочно угадывалась заводская управа, таксист притормозил.

– А скажи-ка, батя, – миролюбиво спросил Геральт, шаря в кармане. – Что, на БугМаше клан какой заправляет или как?

– Известное дело, заправляет, – таксист пожал плечами. – Завод большой, как без клана. Шакир тут командует. Из орков.

– Угу, – кивнул Геральт, протягивая пятерку. – Понятно. Спасибо, батя! Удачи тебе.

– И тебе, мил человек…

«Черкассы», фырча выхлопом, укатили; ведьмак остался на пустынной площадке перед главным зданием из стекла и бетона. Впрочем, площадка не была совсем уж пустынной – пара автомобилей на ней все же дремала: бежевый микроавтобус с изрисованными рекламой боками и слегка битый джип полувоенного образца.

Последнее Геральту не понравилось. Военные машины слыли крайне своенравными и приручались из рук вон плохо. А военные полигоны и места концентрации военной техники издавна пользовались в Большом Киеве и окрестных мегаполисах прочной дурной славой, и туда не отваживались соваться даже ведьмаки. Если до конца придерживаться истины, то как раз ведьмаки в такие гиблые места иногда совались. Но ненадолго, с величайшей осторожностью и лишь по сильной профессиональной нужде. Подобные визиты по возможности держались в тайне.

Битость джипа заключалась в покореженном бампере, а также мятых крыле и двери со стороны водителя. Кроме того, дверь была по меньшей мере в трех местах прострелена, скорее всего, из пистолета. Тем не менее джип носил явные следы прирученности. Зайдя спереди, Геральт углядел на радиаторе эмблему Халькдаффа и со знанием дела покачал головой. Ну да, если кто и мог приручить военного монстра, то именно этот магистр. Говорят, он даже с совершенно неуправляемыми черноморскими броненосцами в свое время имел дело.

Но кто мог ездить на подобной машине? Вряд ли какой-нибудь добропорядочный живой. А вот какие-нибудь громилы из заводского клана – запросто.

Что и следует учесть.

Перед входом Геральт вынул из кармана куртки зеркальные очки и надел их.

Войдя в просторный холл-вестибюль, Геральт сразу же направился к остекленному стакану, в котором скучал охранник.

Наличие охранника Геральта не слишком удивило – раз нюню Лимона не пустили на завод, значит, клан охранял свою территорию достаточно бдительно. И на проходной всегда есть кому сказать: «Не велено».

Новичок на месте Геральта, вероятно, некоторое время осматривался бы, вел себя не слишком уверенно – в этом случае охранники становятся наглыми и самоуверенными до предела. Но ведьмак сотни раз за свою карьеру проникал на заводы через охраняемые проходные. И прекрасно знал, как нужно обращаться с публикой на вахте.

С каменным лицом, ни слова не говоря, Геральт пер прямо в проход, перегороженный эфемерной хромированной планкой вертушки. Охранник должен нажать на педаль, тогда барабан провернется и планка уйдет вниз, а за спиной проходящего новая встанет на ее место.

Охранник скупо улыбался и тоже пока молчал. На педаль нажимать он явно не спешил.

Геральт замедлился в проходе и остановился перед планкой. Выждал секунд пять. Потом повернул лысую татуированную голову к охраннику. Две зеркальные капли отразили самодовольную рожу охранника – здоровенного до неправдоподобия полуорка.

– Ну что? – недружелюбно процедил Геральт. – Нажмешь на педаль или мне тут разнести все вдребезги?

Такого охранник не ожидал.

– Чего? – лицо его вытянулось.

Геральт видел, что стекло будки не простое, а усиленное. По всей вероятности, даже пуленепробиваемое. Поэтому он просунул ствол помповухи в окошко и первым же выстрелом напрочь разворотил стоящий на столе охранника будильник.

Когда грохот и звон смолкли, охранник сумел выдавить из себя не очень внятное:

– Ты что, псих? Это территория клана.

– Мне плевать. Я ведьмак. Поэтому хожу где вздумается.

– Ведьмак? – в глазах охранника впервые промелькнуло некое подобие понимания. – А, ну да… Татуировка…

Геральт навел ружье на охранника.

– Жму, жму! – заторопился тот и чуть качнулся – явно потянулся ногой к педали. Красный огонек на турникете сменился зеленым, и планка послушно подалась под нажимом бедра Геральта. Шаг, другой – и ведьмак ступил на территорию завода.

Он не оборачивался, но тем не менее прекрасно знал, что делает сейчас охранник. Во-первых, тянет из кобуры пистолет, а во-вторых, зажав между плечом и щекой телефонную трубку, давит на кнопку вызова, дабы оповестить руководство клана о визите ведьмака. Геральт знал это отчасти благодаря обостренным ведьмачьим чувствам, отчасти – благодаря богатому опыту.

Он не напрасно обставил свой визит столь пышно – стрельба, грохот, почивший будильник. Проникни он на завод тайно, существовал бы немалый риск, что клан сначала попытается его втихую подстрелить, а уж потом станет разбираться, кого это принесло в гости. Ведьмака клан первое время трогать точно не станет, да еще так красиво появившегося. Предпочтут выждать, дабы понять – а зачем, собственно, пожаловал гость из Арзамаса-16? Времени, как рассчитывал Геральт, должно было хватить с лихвой.

Теперь нужно срочно отловить кого-нибудь из низшего звена клана, а еще лучше – из рядовых заводчан или дикарей. В самом деле – не у охранника же спрашивать, где именно на заводе работало жалкое существо по имени Леха Лимон? В каком цеху?

Однако подсказку Геральт нашел неожиданно быстро, едва вышел из корпуса на территорию. В виде деревянной стрелки на деревянном же столбике. Стрелка была окрашена давно облупившейся белой краской, поверх тянулась каллиграфическая надпись: «Лаборатории». Стрелка указывала на виднеющийся невдалеке аккуратненький трехэтажный корпус, к которому вела жиденькая тополиная аллея.

«Ага, – подумал ведьмак. – Девяносто против десяти, что тут».

При входе в корпус нашелся свой охранник, на этот раз далеко не такой здоровенный и грозный. Пожилой толстячок из людей, щеголявший в форменной фуражке и очках в золоченой оправе. Толстячок имел весьма благодушный вид: наверное, полагал, что случайные люди по территории не шляются. Ну, при такой-то внешней охране толстячок имел на то все основания.

– День добрый, – подпустив в голос скучающих ноток, поздоровался Геральт. – Как дежурится?

– Доброго здоровья, – дружелюбно кивнул толстячок. – Да помаленьку…

– Лимон тут, что ли, работал?

– Лимон? Малохольный такой?

– Угу.

– Тут, на третьем этаже, в триста семнадцатой. А что?

– Да так… Должок за ним числится один.

Толстячок закивал:

– Слышал, слышал… На Ганса работаешь?

– Нет. Лифт там?

Сомкнутые двери лифта и кнопку вызова Геральт давно уже разглядел.

– Там. Только я тебя в книгу записать должен. Минутку…

Толстячок вынул откуда-то из-под стола засаленный журнал, плюнул на палец и принялся переворачивать страницы.

– Звать тебя как? – спросил он, найдя нужную.

– Тимур Горчев, компания «Тульчинские измерительные приборы».

Шевеля губами, толстячок записывал.

– Должность есть?

– А как же! Калибровщик.

– Угу, записал. На выходе отметишься.

– Понял, – кивнул Геральт и вразвалку направился к лифту.

В лифте он добыл из рюкзака шерстяную шапочку и натянул на лысину – ни к чему светить на этажах ведьмачью татуировку. А зеркальные очки снял и спрятал в нагрудный карман.

На третьем этаже встретился унылого вида половинчик, протирающий пыль с подоконников. На Геральта он покосился, но ничего не сказал, даже не поздоровался, хотя Геральт, поравнявшись с ним, деловито кивнул.

Триста семнадцатая оказалась заперта, но к такому повороту событий ведьмак был вполне готов, заранее нащупав в кармане коробочку с отмычками. Замок на дверях лаборатории был детский, есть умельцы, которым и отмычка-то не понадобилась бы. Хватило бы ногтя. Но Геральт ногти никогда не отращивал, предпочитал пользоваться отмычками.

Лимон, скорее всего, при помощи родного ключа отпирал бы дверь дольше.

Лаборатория была довольно просторная; судя по запыленным столам и подоконникам, давешнему половинчику вход сюда был заказан. Изучив степень запыленности, Геральт легко отыскал предмет вожделений Лимона – действительно похожий на средних размеров чемодан с комплексом «Охрана-два». Рядом нашелся и чемодан поменьше с наружными датчиками. Отсоединив единственный подключенный к комплексу датчик, Геральт смотал кабель, упаковал датчик в чехол и пристроил в незанятой нише второго чемодана. Так же быстро и сноровисто он перевел в походное состояние и основной модуль.

«Теперь коды», – подумал Геральт, осматриваясь.

Наработки Лехи Лимона его совершенно не интересовали. Сразу было понятно, какого уровня он техник, если к выросшей на этом же заводе системе подбирал управляющие коды вслепую.

Невооруженным взглядом было видно, что на единственной полочке с бумагами кто-то недавно рылся. Две толстых общих тетради с записями все еще стояли на полке, но как минимум одну успели изъять. Однако оставшиеся тетради внимания Геральта не удостоились.

Геральт прекрасно знал, что делать дальше. Именно за это знание он и брал с киевлян плату, как правило, весьма высокую.

Первым делом он изучил табличку на внутренней крышке чемодана с комплексом.

«Изделие О-II модель 730245-прим», – гласила табличка. Ниже химическим карандашом от руки было выведено: «Инв. номер 001».

– Семьсот тридцать двести сорок пять. Прим, – тихо пробурчал Геральт вслух.

И сдвинул скользящую дверцу стола-тумбы. Ногой. И только после этого присел на корточки.

Внутри тоже было пыльно, даже чихнуть захотелось. Пыль лежала везде – на темно-зеленых коробках с надписями, на полках, на кипах толстых брошюр. Геральт искал. Не найдя – сдвинул дверцу соседнего стола, такого же. Потом еще одного.

На поиски ушло около десяти минут. Наконец искомое было обнаружено: зеленый деревянный ящик с черной надписью: «Изделие О-II модель 730245-прим. Запасное имущество и принадлежности». И рядом строка химическим карандашом: «Инв. номер 001».

Геральт довольно хмыкнул, затем вытащил из пазов крышку. Внутри в промасленной бумаге хранились некие малоинтересные в данный момент железки, а также несколько брошюр в запаянном полиэтиленовом пакете.

Вскрыть пакет было делом секунды. Брошюр было три: техническое описание и схемы изделия О-II модель 730245-прим, формуляр запасных частей на него же и сводная таблица управляющих кодов.

Вот и все. Дело сделано.

Водворив крышку на место, Геральт спрятал ящик с ЗиПом в стол, закрыл все дверцы, а пакет с брошюрами упрятал в рюкзачок.

Очень вовремя: подойдя к окну, ведьмак увидел с десяток живых, спешащих по аллейке жидких тополей от проходной к лабораторному корпусу.

«Ага, – подумал Геральт. – Вот и комитет по встрече».

Он покосился на комплекс и принадлежности.

«Пожалуй, с такими чемоданами особо не побегаешь…»

Секундой позже выкристаллизовалась другая мысль:

«А зачем, собственно, бегать? Самое ценное все равно уже у меня в шмотнике…»

Мысль была дельная и, главное, вполне справедливая. Если вести себя соответствующим образом, имелся реальный шанс обтяпать дельце весьма успешно.

Остаток времени до прихода заводчан Геральт просидел на краешке стола, болтая ногой в тяжелом гномьем ботинке и насвистывая «И вдали, и вблизи».

От могучего удара входная дверь распахнулась и грохнула о стену, с шелестом осыпалась штукатурка.

Геральт не изменил позы, только насвистывать перестал.

Пожаловал, конечно же, клан, причем его силовое крыло – где еще могут подвизаться такие мордовороты? А вон и бригадир… Впрочем, это даже, наверное, не бригадир, а доверенное лицо хозяина.

Геральт присмотрелся и убедился, что невысокий худой орк вполне может оказаться даже и самим хозяином… Одет, во всяком случае, богато. И цепь золотая на шее не из тех, что потолще и помассивнее, а из тех, что подороже и похудожественнее, с претензией. БугМаш, в конце концов, не такой уж и большой завод, верховодить тут может и такой вот простоватый орк. Хотя над ним, скорее всего, все равно маячит кто-то из местной управы, кто-то в строгом костюме, галстуке, при референтах и золоченом значке на лацкане пиджака.

– Он? – сухо спросил орк у вошедшего последним охранника с внешней проходной.

– Он, – подтвердил тот. – Только шапку нацепил и очки снял.

Геральта демонстративно взяли на стволы. Пушки у мордоворотов были внушительные, сорок пятые «Гибсы».

Самый маленький из мордоворотов подал боссу стул. Тот уселся, закинув ногу за ногу.

– Ну, – предложил босс. – Давай знакомиться.

– Давай, – беззаботно улыбнулся Геральт. – Меня зовут Геральт.

– Надо же! Записался Тимуром Горчевым, а сам – Геральт. И откуда ж ты такой шустрый, Геральт? Ручаюсь, что не из Тульчина, – босс говорил внешне совершенно мирно. Но ведьмак знал, что за этим кажущимся миролюбием прячется обыкновенный бандит, обыкновенный зверь без жалости и сострадания, способный ради собственной выгоды закатать в цементный раствор родную мать.

– Я пока не услышал твоего имени, – ровно сказал Геральт. – Согласись, это невежливо: ты мое имя знаешь, а я твое – нет.

Босс усмехнулся и сделал едва заметный знак ближнему громиле. Обычный живой такой знак, скорее всего, действительно не заметил бы. Однако ведьмак подобного зевка никогда не допустит.

Громила резко, без замаха выбросил руку. Но вместо ожидаемого увесистого тычка под дых Геральту он попал в пустоту. А мгновением позже дикой болью взорвались суставы и сухожилия, руку нещадно вывернуло; громила судорожно хекнул, перевернулся в воздухе и с ужасающим грохотом грянулся о стол. Посыпалось стекло. Еще мгновением позже ведьмак возник на прежнем месте, только теперь у него в руках было ружье, и зрачок толстенного ствола глядел точно в лицо боссу.

– Вели своим мальчикам убрать пушки, – холодно посоветовал Геральт. – И представься. Я не люблю общаться с анонимами.

– Ты даже знаешь слово «аноним»! – искренне поразился босс. – Хорошо. Спрячьте оружие все. Меня зовут Шакир.

Мальчики вышколенно попрятали «Гибсы». Геральт тоже прекратил целиться Шакиру в лицо и пристегнул помповуху к боку. Впрочем, при нужде он все равно мог выстрелить быстрее, чем любой из громил.

– Я много разных слов знаю, – сообщил Геральт нейтрально.

– По-моему, ты действительно ведьмак.

– Ведьмак, ведьмак, не сомневайся.

– Что тебя привело на БугМаш?

– Как всегда, – усмехнулся Геральт. – Жажда наживы.

– Но на этом заводе все спокойно и тихо. Чудовищ тут нет. Машины здесь растут большею частью умные да мудреные. Что тут делать ведьмаку?

Геральт не стушевался:

– Например, продать некому Шакиру охранный комплекс.

Шакир изобразил вежливую улыбку:

– Продавать мне охранный комплекс, выросший на моем же заводе? Да ты самый настоящий нахал, братец!

– Я тебе не братец, – равнодушно отозвался Геральт. – А что до комплекса, так умей вы с ним обращаться, давно бы уже смонтировали его где следует. У вас нет управляющих кодов. И схему монтажа внешних датчиков кто попало не привяжет к реальной территории. Тут нужен спец.

Шакир несколько секунд внимательно глядел на Геральта.

– Тебя нанял Леха Лимон?

– Пытался, – ведьмак не стал лгать. – Но у него не нашлось чем заплатить.

– Да, действительно. Кажется, он крупно задолжал Гансу?

– Меня не интересует, кому и сколько он задолжал, – в голосе Геральта снова появилось равнодушие. – Меня интересует другое.

– Что?

– Деньги. Я слышал, ты хотел купить комплекс… точнее, управляющие коды к нему. Я могу их продать. Коды, схемы, весь пакет документации, имея который, комплекс сумеет смонтировать и запустить даже такой болван, как Леха Лимон.

– Значит, ты знал, где хранится документация… Неужели здесь? В этой самой лаборатории, где Лимон без особых результатов парился полтора года? Какая проза.

Ведьмак промолчал.

Некоторое время Шакир просидел в задумчивости.

– А ведь против двух десятков вооруженных живых даже ты не выстоишь, ведьмак. Что мешает мне натравить их на тебя? Убить, обыскать труп. Если ничего не найдем – перевернуть вверх дном всю лабораторию.

– А ты попробуй, – Геральт пожал плечами. – Если жить надоело.

Подручные Шакира выглядели бледновато: их пострадавший коллега продолжал валяться у стола, усыпанный осколками битого стекла и белесым мерзкого вида порошком из некогда стоявшей на столе кюветы. Признаков жизни коллега последние минуты не подавал.

– Ты нас явно заметил заранее и поджидал, – заговорил Шакир. На лице его возникла некоторая отрешенность. – Стало быть, ты подготовился. Ручаюсь, ты спрятал документацию так, что с наскоку ее не найти. Хотя от документации самой по себе проку мало, нужен еще приличный техник, который в ней разберется. Техник или ведьмак. Получается, что проще заплатить тебе и получить готовый рабочий комплекс, чем сначала искать документацию, а потом специалиста. И не факт еще, что комплекс заработает.

Геральт слушал сии интеллектуальные упражнения с вежливым интересом.

– Ладно, – Шакир хлопнул себя по колену холеной ладонью. – Десять тысяч.

Ведьмак непринужденно засмеялся:

– Целых десять? Ха!

– А что? – Шакир манерно двинул бровью. – Хорошие деньги.

– Да не очень, – возразил Геральт. – Особенно если сравнить с обещанной Лимону суммой.

Шакир по-свойски взглянул на ведьмака и развел руки в стороны:

– Полноте, этому болвану я пообещал просто цифру с потолка! Не может этот паршивый комплекс столько стоить!

– Еще как может. И мне цена в триста двадцать тысяч гривен очень даже нравится. Тем более что я-то ее взял как раз не с потолка, а с твоих же слов.

– Со слов Лимона, – жестко уточнил Шакир. – Моих слов ты не слышал.

– Хорошо, – легко согласился Геральт. – Со слов Лимона. И, заметь, мои слова ты уже слышал. В отличие от его.

Шакир впечатленно покачал головой:

– Да! Ушлые вы ребята! Раздеваете на ходу.

– Работа такая.

Шакир выдержал паузу и сокрушенно вздохнул:

– Ну что же… Ты не оставляешь мне выбора. Я согласен.

– Вот и прекрасно. Деньги принесешь в гостиницу «Южный Буг» через три часа. В какой номер – еще не знаю, спросишь у администратора, где ведьмак остановился. Документацию получишь там же. Шутить не советую – для здоровья вредно.

Геральт сгреб со стола рюкзачок, переступил через находящегося в отрубе громилу, отодвинул с дороги второго и сделал Шакиру ручкой:

– До встречи!

А потом вышел за дверь. Шаги его гулко разносились по коридору – ведьмак намеренно ступал так, чтоб его было слышно.

– Капрон, Сурик! – негромко приказал Шакир. – Приглядите за ним. Только тихонечко…

Шакир поступил не слишком умно: даже сквозь грохот собственных шагов находящийся в противоположном конце коридора, у самого лифта, ведьмак его слова услышал. Но Шакиру в голову не могло прийти, что этот мутант, прячущий под шапочкой татуированную лысину, имеет столь запредельный слух.

Словам Шакира Геральт лишь криво усмехнулся.

Толстячок на входе в корпус при виде ведьмака чуть рогалик изо рта не выронил. Он совершенно справедливо посчитал, что донесшийся с третьего этажа грохот однозначно свидетельствует о незавидной судьбе Тимура Горчева из придуманных «Тульчинских измерительных приборов». Ан нет, посетитель вполне жив и абсолютно цел…

– Пока, батя, – Геральт толстячку даже подмигнул.

Уже на аллее перед корпусом он подумал, что забыл расписаться в журнале, – толстячку за это может и нагореть. Но ничего похожего на угрызения совести ведьмак не испытал.

* * *

В «Южном Буге» Геральт снял еще один номер в дополнение к уже имеющемуся, причем на другом этаже. Сунув администратору двадцатник, объяснил, о каком из них следует сообщать ожидаемым посетителям. После чего некоторое время колдовал в этом самом номере, предназначенном для переговоров и передачи денег.

Потом он сделал несколько звонков, иногда заглядывая в пухлый телефонный справочник, который обитал на прикроватной тумбочке. Отзвонившись – набросал по нескольку строк на чистые бумажные листы с вычурным логотипом гостиницы.

И в самом конце позвонил Весемиру – разумеется, по мобильнику. Говорили они на сложном ведьмачьем жаргоне, который за пределами Арзамаса-16 был практически неизвестен. Весемир план одобрил.

Через полчаса Геральт был готов. До решающего эпизода оставалось еще полтора. Все это время ведьмак, расслабившись, провалялся на неразобранной кровати.

Первыми появились инкассаторы из «Гномиш Кредитинвест» – четверо кубических гномов в шлемах, бронежилетах и со скорострельными автоматами почти что без ствола плюс один гном с пуленепробиваемым чемоданом, пристегнутым к запястью, и всего лишь с пистолетом на поясе. Еще два гнома-бойца остались за дверью, Геральт это слышал. Одного даже успел заметить в щелочку, когда дверь уже закрывалась.

– Геральт? – вопросительно обратился к ведьмаку гном с чемоданом.

– Да, это я. Плательщики пока не прибыли, прошу вас, располагайтесь. Они вот-вот появятся.

Гном-кассир удовлетворенно кивнул и присел на стул. Остальные взяли комнату в правильный крест, держа автоматы под руками. Ребята это были серьезные и последовательные во всем, чем занимались.

– Откровенно говоря, сумма, которую вы собираетесь переводить, слишком мала для подобного эскорта, – сообщил кассир. – Но учитывая то, что вы – наш старый и проверенный клиент, руководство банка решило пойти вам навстречу.

– Спасибо! Я искренне тронут! – поблагодарил Геральт. Он и правда радовался хорошим отношениям с одним из самых стабильных банков Большого Киева. Хотя подозревал: дело вовсе не в нем самом, а в том, что при звонке в банк было упомянуто имя Весемира и название «Арзамас-16».

Вторыми заявились два орка из окружения Ганса Берштойга, местного воротилы с репутацией горлореза. При виде кубических гномов в полной боевой они побледнели и присмирели, особенно когда один из инкассаторов могучим басом посоветовал «не касаться своих пукалок». Орки тихонечко уселись на кровать и затихли.

Потом, минуты через три, Геральт отследил на балконе Койона с поясным пулеметом. Друг-ведьмак сумел влезть на балкон так, что Геральт этого не заметил! Высший пилотаж. Афишировать наличие огневого прикрытия Геральт, понятное дело, не стал, только лишний раз порадовался достаточно плотному тюлю на окнах.

Ну а вскоре и Шакир со своими ребятами пожаловал; следом за ними ввалились и оставшиеся гномы из коридора, причем мордовороты Шакира, невзирая на превосходство в росте, рядом с гномами смотрелись все равно бледновато. И ручки демонстративно держали на виду – знали, с кем дело имеют.

В номере сразу стало тесно. Геральт на правах хозяина предложил Шакиру стул.

– Итак! – начал он, хлопнув в ладоши и потерев ладони друг о друга. – Во-первых, я хотел бы увидеть деньги.

– А я сначала хотел бы увидеть документацию, – буркнул Шакир неприветливо. На присутствие столь внушительной компании при сделке он явно не рассчитывал. Ситуация, несомненно, ломала его планы.

– Господин Шакир, играйте, пожалуйста, по правилам. Ведьмаки никого и никогда не обманывают.

– Мало ли что ведьма…

– Деньги покажите! – рявкнул Геральт с металлом в голосе.

Одновременно все шестеро гномов-бойцов качнулись вперед. Вроде бы никакой угрозы это движение и не несло, но у всех присутствующих морозом продрало по коже. Все-таки умели банкиры подбирать живых во внешнюю охрану…

Шакир буркнул нечто маловразумительное, однако сделал знак одному из своих. Тот подчеркнуто медленно шагнул к столу и поставил на полированную поверхность небольшой кожаный кейс. Потом так же медленно открыл его и высыпал на стол деньги. Десятка три толстых пачек в банковской упаковке. По иронии судьбы на упаковках красовались знакомые эмблемы «Гномиш Кредитинвест».

– Коллега! – Геральт обернулся к гному-кассиру. Тот встал и тоже промаршировал к столу. Живой Шакира с пустым кейсом в руках невольно попятился в сторону.

– Триста двадцать тысяч гривен! – объявил гном спустя полминуты. – Банкноты настоящие. Если нужно, могу проверить каждую, но, по-моему, это ни к чему: упаковки нашего банка подлинные.

– Отлично! – удовлетворился Геральт. – Не надо проверять.

И повернулся к Шакиру:

– Пусть кто-нибудь из твоих людей заглянет во-он в ту тумбочку.

– Капрон! – неохотно рявкнул орк, и один из мордоворотов, который, кстати, в компании себе подобного сопровождал Геральта от БугМаша до самой гостиницы, вперевалку подошел к тумбочке и отворил дверцу.

– Тут пусто, – сообщил мордоворот, и Шакир недобро насупился.

– Глянь под полкой. Снизу.

Капрон кряхтя встал на четвереньки и заглянул в тумбочку, склонив голову почти к самому ковру. На лице его прорезалось некоторое понимание. Потом он на ощупь отодрал две полосы липкой ленты и вынул из импровизированного тайника полиэтиленовый пакет с документацией на комплекс.

Понятное дело, Геральт насчет подобного «тайника» не питал особых иллюзий: внимательного обыска тот точно не пережил бы. Но вот дать фору в пару минут, если что-нибудь пошло бы не так, вполне был в состоянии.

– Ознакомьтесь, – нейтрально предложил Геральт не столько Шакиру, сколько безошибочно угадываемому в свите его мордоворотов технику. Техник сам по себе был тоже дядя немаленький, но на фоне остальных громил и особенно гномов смотрелся не то что бледно – вообще никак не смотрелся.

Он уверенно вскрыл пакет, вскользь проглядел каждую из трех брошюр, особое внимание уделив третьей с таблицами кодов. Затем нетвердым от волнения голосом заверил своего босса:

– Это то, что нам нужно.

– А теперь извольте расписочку! – бодро предложил Геральт, выкладывая рядом с деньгами лист бумаги. – Я уже поставил автограф, теперь дело за кланом… Все честь по чести: «Я, покупатель, в обмен на оговоренную сумму в гривнах получил из рук продавца интересующий товар в надлежащем виде, никаких претензий не имею, в чем и расписываюсь…» Вот здесь.

Шакир угрюмо покосился на гномов. Заводской клан явно не собирался расставаться с деньгами вот так запросто, но внушающий суеверный ужас эскорт «Гномиш Кредитинвеста» мог кого угодно заставить изменить первоначальные планы. С каменным лицом Шакир вывел на листе каллиграфически безупречную подпись.

– Отлично! Сделка состоялась! А теперь, господа заводчане, я прошу вас покинуть сии скромные пенаты. У меня еще несколько конфиденциальных дел.

Трое из гномов-бойцов тщательно сопроводили малосимпатичную гоп-компанию Шакира к выходу и плотно затворили дверь номера со стороны коридора. Четвертый встал у самого выхода.

– Теперь вы, – Геральт щелкнул пальцами в сторону людей Ганса. – Сколько вам должен Леха Лимон?

– Двадцать три штуки, – хрипло сообщил один.

– Недавно ж было двадцать две! – удивился Геральт.

– Так день, считай, прошел, – недоуменно пожал плечами бандит. – Счетчик же крутится.

– Ладно, хрен с вами, – Геральт вскрыл одну из пачек и отсчитал нужное количество кредиток. – Давай, рисуй подпись.

На стол легла очередная расписка.

– И глядите, не приведи жизнь станете трясти с него сверх этого…

– Да сдался нам твой Лимон, – угрюмо буркнул бандит, ставя на бумаге неразборчивую закорючку. Второй упрятал деньги во внутренний карман.

– Вексель пожал-те!

Орк снова покопался по карманам и наконец добыл сложенный вчетверо листок. Геральт быстро пробежал текст глазами, хмыкнул и устроил документу неотложную кремацию в пепельнице.

– Свободны! – дернул ладонью Геральт, выгоняя подручных Ганса.

Гном у выхода предупредительно распахнул двери.

Когда бандиты убрались, Геральт наконец-то вздохнул свободно.

– Фу! Ну и публика, шахнуш тодд! Я аж взмок. Койон, будет прятаться, входи.

Ведьмак повернул запоры на балконной двери, в комнату проскользнул Койон с пулеметом наперевес.

– Нервная у вас работа, господа ведьмаки! – заметил гном-кассир. – Ладно, время – деньги. Дальнейшие указания?

– Как и договаривались! Сто десять тысяч на счет концерна Халькдаффа. Сто – на текущий Арзамаса-16. По пачечке мы с Койоном возьмем на карманные расходы. Ну а оставшееся – минус ваш процент, разумеется – на мой оперативный счет и счет Койона. Пополам. Так?

– Да с меня и четверти хватит, – безразлично сказал Койон. – Дело ты, считай, в одиночку провернул.

– Ну, как скажешь, – не стал спорить Геральт.

Гном сноровисто подбил баланс на вышколенном карманном калькуляторе и огласил конечные цифры, включая банковский процент. Геральт не глядя подмахнул платежку. После чего инкассаторы погрузили деньги в чемодан и, попрощавшись устами кассира, отбыли.

Два ведьмака дождались, пока полосатый инкассаторский броневичок, припаркованный напротив входа в гостиницу, отвалит и скроется вдали. Когда это произошло, Койон экономным движением задернул плотный тюль, за которым еще недавно прятался.

– Ну что? В ресторан? Жрать охота, спасу нет.

– Не возражаю, – Геральт теперь уже окончательно расслабился. – Только во второй номер заглянуть надо, вещички забрать. Я с тобой поеду, если не возражаешь.

– Не возражаю.

– Кстати, – Геральт остановился и положил товарищу руку на плечо. – Спасибо, что успел. Быстро, поди, гнать пришлось?

– Быстро, – подтвердил Койон почти равнодушно.

Они поднялись двумя этажами выше. Еще только отпирая номер, Геральт вдруг остро ощутил, что внутри кто-то есть. Дав отмашку Койону, он сдернул с бока помповуху и толкнул дверь, а сам спрятался за косяком.

– Геральт! – сдавленно донеслось изнутри.

– Тьфу ты, – раздосадованно сплюнул ведьмак. – Лимон! Ты там один?

– Тише! – нюня перешел на шепот. – Один.

Тем не менее Геральт вошел в номер со всеми мыслимыми предосторожностями. Однако Лимон действительно пребывал тут в одиночестве – ни в совмещенной с сортиром ванной, ни в шкафу, ни на балконе никого не оказалось.

– Ты как тут оказался, шахнуш тодд?! Это, между прочим, мой номер!

– Коридорный пустил, – прошептал Лимон. – Еле упросил его. Говорите, пожалуйста, тише, я видел на лестнице живых Ганса…

Койон поставил пулемет на предохранитель и опустился в кресло. Но из рук он оружие не выпустил.

– Геральт! – Лимон продолжал шептать затравленно, заполошно, словно мир вокруг кишел его смертельными врагами. Собственно, совсем недавно так оно и было. – Они меня вот-вот убьют! Я видел, хвосты прекратили за мной приглядывать и убрались, а значит, Ганс выслал киллера! А поскольку я не заплатил, убивать он меня будет медленно и жестоко. Геральт, я вас умоляю, спасите меня! Давайте проберемся этой ночью на завод! У меня нет других шансов спастись, Ганс недавно сказал, что ему надоело ждать…

Губы Лимона дрожали, да и вообще он имел настолько убогий и потерянный вид, что Геральту стало противно.

– Ну и слизняк, – буркнул Койон из кресла. – Где ты таких находишь, Геральт?

– Я нахожу? – переспросил Геральт с легким возмущением. – Это он за мной таскается с самого утра! Слышь, Лимон, давай, проваливай! Твои проблемы, ты их и решай. Мужик ты, в конце концов, или тряпка половая?

– Ради жизни! – взвыл Лимон и снова бухнулся на колени. – Неужели вы начисто лишены милосердия? Я отработаю, отслужу, только спасите!

– По-моему, его проще пристрелить, – покачал головой Койон. – Иначе не отстанет.

– Может быть, вы возьметесь за это дело? – нюня переключил внимание на Койона. – Я гляжу, вы тоже ведьмак! Деньги будут, я обещаю, нужно только добыть комплекс и позвонить Шакиру…

– Шакир отберет комплекс и ни хрена тебе не заплатит, – мрачно и не без злорадства сказал Геральт. – Дурак он, что ли, триста двадцать кусков на ветер выбрасывать?

Лимон зло зыркнул на Геральта и снова наладился было упрашивать Койона, но тот остановил его властным жестом руки:

– Хватит, живой! Если тебе отказал Геральт, то с какой стати соглашаться мне? Уходи. Мы не можем тебе помочь.

– Куда же я пойду… – Лимон окончательно упал духом. – Мне некуда идти. Меня везде найдут… Хоть бери и того… вниз головой с балкона.

– У тебя духу не хватит, – Геральт брезгливо искривил губы. – Слизняк. Пошли, Койон.

Все, что оставалось в номере из немногочисленных вещей, Геральт упаковал в рюкзачок. Пристегнул ружье к поясу и вышел в коридор. Койон следовал в шаге позади.

Поясной пулемет – штука довольно громоздкая и малохарактерная для обитателей гостиниц. Поэтому ведьмаки по пути к выходу собрали обильную жатву удивленных взглядов. Внизу Геральт сдал ключ портье, ни словом не обмолвившись о том, что в номере остался потенциальный самоубийца. Если, конечно, Лимон еще находится в номере, а не в кровавой луже на асфальте справа от входа в гостиницу.

Ни Геральт, ни Койон так и не посмотрели вправо, когда вышли. Им это было попросту неинтересно. Джип Койона дожидался хозяина совсем в другой стороне, а судьба винницких слабаков слабо связана с безопасностью города.

Уже сидя за рулем, Койон негромко, с некоторым сомнением в голосе спросил:

– Может, надо было сказать Лимону, что он уже никому ничего не должен?

Геральт забросил рюкзачок на заднее сидение и удивленно воззрился на товарища:

– Зачем?

Койон поморщился – было видно, что разговор ему неприятен.

– Да так… Сиганет еще сдуру.

– Сиганет – значит, туда ему и дорога, – отрезал Геральт. – Жизнь любит сильных. И сама выбирает – кому позволить жить, кому нет. А ты почему-то всегда потакал слюнтяям.

Койон загадочно вздохнул и запустил двигатель джипа.

– Позвони Весемиру, – попросил он перед тем, как тронуться. – Скажи, что с Халькдаффом мы в расчете. А то Весемир Ламберта сдернет из Мариуполя, а там довольно сложное дело наметилось.

– Хорошо, – кивнул Геральт и добыл мобильник. – А Ламберту мы поможем! Я, например, совершенно ничем не занят! Вот только перекусим где-нибудь по пути, и в Мариуполь! Не возражаешь?

– Нет.

© март 2003

Москва, Соколиная Гора

Ведьмачье слово

– Скажите, Геральт, вы умеете плавать?

Вопрос определенно был идиотский.

Геральт ожидал чего угодно, только не идиотских вопросов. Но виду не подал – зачем? Ведьмак должен быть непроницаемым. Даже загадочным.

– Умею, – ответил он кратко.

– Это хорошо, – заказчик удовлетворенно кивнул и смешно пожевал пухлыми губами. – Да, превосходно! Задание будет в некотором роде связано с водой.

«Вот радость-то! – сдержанно подумал Геральт. – Спасибо, что сейчас не зима».

Губастый орк заученным движением поправил галстук и взглянул на часы – чуть-чуть напоказ. Разумеется, часы у него были весьма дорогой и престижной марки.

Как-то все с самого начала пошло до того официально, что хоть сам облачайся в деловую пару и повязывай галстук.

Сначала позвонил Весемир и предупредил, что в Арзамас-16 поступил официальный запрос из Южного на услуги ведьмака. Обычной сетевой почтой. И что, кроме Геральта, взяться за это некому. И что браться придется в любом случае, поскольку… (далее следовал обычный набор аргументации, который в итоге можно было свести всего к трем словам: срочно нужны деньги).

Геральт уныло уточнил: это тот Южный, который в районе Одессы, или тот, который под Мариуполем? Оказался одесский.

Весемир больше ничего важного не сообщил, а уже часа через два пришла почта непосредственно на имя Геральта. Телега (назвать сие письмом Геральт отказался наотрез – это была именно телега в худшем из смыслов) даже в память мобильника не влезла, пришлось скачивать ноутбуком. Неудивительно, что не влезла – там только шапка втрое превышала по объему возможности мобильника. В глазах рябило от гербовых завитушек и заверенных штампов. И при этом деляги из Южного умудрились ни словом не заикнуться о сути задания, всего лишь предлагали встретиться и «обсудить детали будущего сотрудничества».

В итоге пришлось тащиться в офисный центр на Львовской площади, куда Геральта поначалу не пустили. В джинсе, мол, нечего тут делать, гуляй. Геральт так рассвирепел, что едва не отстрелил одному из охранников голову, но тут очень вовремя нарисовался некий тип, с виду тоже напоминающий охранника, но сильно выше рангом, шепнул что-то на ушко местным дуболомам, и те моментально сделались шелковые. Тип поманил Геральта жестом и направился к лифтам. Где-то в дебрях верхнего этажа ведьмак и оказался перед губастым орком, которого отчего-то взволновал вопрос положительной плавучести нанимаемого спеца. В иной ситуации, нерабочей, Геральт не преминул бы сообщить, что плавать – плавает, ныряет даже, а вот летать, к сожалению, не умеет. Однако подобные вольности он позволял себе лишь с теми, кого хорошо и давно знал лично.

– А с аквалангом погружаться приходилось? – продолжал допытываться орк с неприкрытым интересом.

«Ну вот, дошли и до „нырять“. Способность к левитации, небось, в следующем вопросе».

– Приходилось, – все так же кратко и бесстрастно ответил ведьмак, старательно прогоняя язвительные мысли.

– Много?

– Много.

Орк снова пожевал губами, словно его не удовлетворили слишком уж сухие и неразвернутые ответы.

– Скажите, а что вы делаете, когда маска запотевает? – неожиданно спросил орк.

– Она у меня не запотевает, – терпеливо пояснил Геральт. – Перед погружением я в нее традиционно плюю и растираю. Вы это хотели услышать?

В голосе Геральта по-прежнему не отслеживалось ни тени вызова или дерзости, только профессиональная вежливость.

– Ну что-нибудь в этом роде, вы правы, – несколько оживился заказчик.

– Впрочем, – добавил ведьмак, тщательно дозируя небрежность в тоне, – обычно я погружаюсь без маски. Мне она только мешает.

– Мешает? – удивился орк. – В каком смысле?

– В прямом. Без нее я лучше вижу.

– В воде?

– В воде.

Орк явственно излучил недоверие. Пришлось пояснить:

– Не забывайте, я ведь не живой. Я ведьмак, мутант. Вам наверняка знакомо это слово. Впрочем, это все детали, которые по контракту не должны вас заботить, уважаемый Шак Тарум. Они должны заботить меня и только меня, и можете быть уверены: уж я-то всеми подробностями непременно озабочусь самым тщательным образом.

– Хорошо, – обронил орк. – Тогда последний вопрос. Вам приходилось иметь дело с плавучими механизмами?

– Неоднократно.

– Морскими?

– В том числе.

– Какими именно?

«Вот зануда, – подумал Геральт уныло. – Можно подумать, я помню каждую кастрюлю, из которой приходилось вышибать дух. Кстати, можно в этом же стиле и ответить! Ну-ка…»

– Скажите, уважаемый Шак Тарум, вам когда-нибудь приходилось есть печенье? – вкрадчиво спросил Геральт.

Орк оторопел. Глаза у него стали круглые и растерянные, как у внезапно разбуженного днем филина.

– Э-э-э… – в очередной раз пожевал губами Тарум. – Разумеется, приходилось. Но какое это… Стоп-стоп. Вы сейчас, наверное, спросите, какое именно печенье, какой сорт? Шахнуш тодд, я действительно не запоминаю подобную ерунду! Неужели враждебные машины для вас все равно, что для остальных живых – печенье?

– С той лишь разницей, – коротко уточнил Геральт, – что печенье, какого бы сорта оно ни оказалось, никогда не норовит оторвать вам голову или долбануть вас током. Что же до плавучих механизмов, – снизошел до хоть каких-то подробностей ведьмак, – то имел я с ними дело, имел. Включая морские. Дикий броненосец мне, понятное дело, не по зубам – если действовать в одиночку. Но как-то мне довелось защищать измаильских рыбаков от целого сонмища довольно кровожадных моторок.

– И защитили?

– Разумеется! Иначе я не сидел бы в данный момент перед вами.

– Ладно, верю вам на слово! – Шак Тарум решительно хлопнул ладонями по столу. – Полагаюсь на ваш профессионализм, ведьмак Геральт. Задание же наше состоит в следующем…

Орк встал из-за стола и принялся расхаживать у огромного панорамного окна, занимающего почти всю стену слева от Геральта.

– Район Большого Киева, который зовется Южным, наиболее известен своим химкомбинатом, – начал рассказывать Шак Тарум. – Это достаточно большое предприятие, одно из крупнейших на юге Киева. Подконтрольный мне клан осуществляет погрузку готовой продукции на специальном транспортном терминале комбината. Туда же поступает сырье. Но сырье подвозится к комбинату исключительно по железнодорожной ветке, а часть переработанных веществ нам приходится вывозить водным путем, поскольку…

Орк на мгновение запнулся, словно соображая – стóит ли посвящать в тонкости бизнеса какого-то там голодранца-ведьмака. Видимо, решил, что не стóит.

– В общем, по ряду причин мы не можем пользоваться железнодорожным транспортом для вывоза всей продукции. Часть вывозим морем. Мы грузим ее на специально прирученные баржи одной херсонской компании, которые доставляют груз в Одессу, Ильичевск, Измаил, а также вверх по Днепру до самого Центра. Мы торгуем также с Большим Бухарестом и Большой Софией. Но с некоторых пор водное сообщение Южного с остальным миром парализовано. Причалы комбината расположены вдоль берегов узкого и длинного лимана, который соединяется с морем небольшим глубоким проливом. С некоторых пор, опять же, херсонские баржи не могут его преодолеть. Два груженых судна атакованы и притоплены в лимане непосредственно перед проливом, одно порожнее – на входе в пролив с моря. Порожние баржи, стоящие в очереди на погрузку, перепуганы и наотрез отказываются заходить в лиман. Загруженные отказываются выходить в море. У нас срываются важные поставки, горят миллионные контракты! Нужно срочно что-нибудь сделать, Геральт!

– Вы не пытались выяснить самостоятельно – чего там произошло, в проливе? – поинтересовался ведьмак.

– Пытались. Результат неутешительный: четыре погибших водолаза и затопленный СБ-4.

«Ничего себе! – оценил Геральт. – СБ-4, насколько я помню, довольно габаритная дура, специализированное судно-спасатель. Его так просто не затопишь…»

– Что перевозили затопленные баржи? Надеюсь, это не секрет?

Орк поморщился, но ответил:

– Метанол. В пластиковых канистрах-контейнерах. Знаете, что такое метанол?

– Знаю. Хорошо, диспозицию я понял, – сообщил нанимателю Геральт. – Это все, что вы можете рассказать об этом деле?

– По большому счету – да. Мои аналитики после того, как СБ-4 тоже затонул, посоветовали сразу обратиться в Арзамас-16.

– Правильно посоветовали, – поддержал неведомых, но явно весьма здравомыслящих аналитиков Геральт. – К сожалению, уважаемый Шак Тарум, я не могу подписать контракт с вами немедленно, поскольку не знаю, с чем предстоит столкнуться. Вам придется сначала нанять меня для оценки ситуации. Когда я ознакомлюсь с подробностями на месте, то озвучу сумму основного контракта.

– Не возражаю, – Шак Тарум вернулся за стол, вынул из стильной кожаной папки несколько скрепленных в уголке листов бумаги – контракт – и протянул его Геральту.

Геральт принял.

Первое, что бросилось ему в глаза, – обилие рамочек и завитушек на титульном листе.

«Орки неисправимы, – подумал ведьмак отрешенно. – Даже богатые. Странно, что у этого хлыща галстук однотонный, а не попугайский. Впрочем, Шак Тарум вполне отыгрался на внешнем виде документов…»

Нехитрая подпись ведьмака легла на бумагу. Разумеется, лишь после того, как весь предварительный контракт был внимательно изучен. Исправлять или дополнять его не пришлось – Геральт отметил в памяти этот факт.

– Около половины восьмого в Южный отправляется микроавтобус, – предупредил наниматель. – Будьте готовы к этому часу.

Секунду поколебавшись, Геральт все же решил довериться внутреннему порыву:

– Спасибо, но я доберусь самостоятельно. По контракту мне надлежит начать осмотр завтра. Завтра я буду у вас на комбинате, уважаемый Шак Тарум. Можете не сомневаться.

– А я и не сомневаюсь, – ответил орк надменно. – Счастливого пути!

* * *

– Весемир? Доброго дня.

– Здравствуй, Геральт. Ты договорился?

– Да, подписал контракт на осмотр. Завтра погляжу, что там и как.

– Ну и отлично. Чем ты недоволен, мой мальчик?

От Весемира, как всегда, невозможно было ничего скрыть. Геральт действительно чувствовал некое глухое раздражение, которое и сам толком не мог ни оценить, ни объяснить.

– Я не то чтобы недоволен, учитель… – пробормотал Геральт и переложил мобильник из левой руки в правую. – Просто опять такое ощущение, будто мною затыкают дыру.

Весемир усмехнулся:

– Геральт, судьба ведьмака по сути – сплошная незаткнутая дыра.

– Да я понимаю, учитель. Но мне почему-то вечно достаются самые несуразные задания. То богатенькую девку нянчить, то ламисов сумасшедших охранять, то в лютый смартхаус лезть…

– В смартхаус ты сам полез, добровольно, – уточнил Весемир. – Не капризничай, Геральт! Все равно в Южный больше некому ехать. Не мальков же туда посылать, сам посуди?

– А почему бы и не мальков? – буркнул Геральт упрямо.

– Потому что, если уж вышколенные Халькдаффом херсонские баржи чего-то испугались и не решаются подходить к проливу, точно дело дрянь. А если дело дрянь, кто еще справится, если не ты?

– Койон справится. Или Ламберт. Или Эскель.

– Ламберт едет тебе на подмогу, – словно бы невзначай сообщил Весемир. – Ты рад?

– Ламберт? – хандру Геральта как рукой сняло. – Учитель, я даже боюсь сообщить, как я рад! Но что же вы раньше не сказали?

– Дозвониться ему не мог. Я с самого начала собирался вас двоих в Южный отрядить, ну и отправил тебя контракт подписывать, а Ламберта тем временем вызванивал. Жди, он скоро объявится. И поосторожнее там… Смущают меня эти баржи. Они даже броненосцев не особо боятся – а тут вдруг такая паника. С чего бы?

– Паника? – переспросил Геральт. – Похоже, наниматель мне не все рассказал.

– Разберешься, Геральт. Удачи вам с Ламбертом.

– Всего доброго, учитель…

Ведьмак сбросил вызов и задумчиво спрятал мобильник во внутренний карман.

«И впрямь что-то нечисто с этими баржами. То ли орки с химкомбината юлят и недоговаривают, то ли комбинатский клан сам не представляет, что именно там происходит у них в лимане. А что там, собственно, может происходить?

Во-первых…»

Мысли Геральта прервались тихой трелью звонка. Пришлось снова лезть во внутренний карман.

Звонил Ламберт.

– Слушаю!

– Привет, Геральт! Как ты?

– На низком старте, – буркнул Геральт.

Он почему-то всегда суровел, общаясь с коллегами. Так уж исторически сложилось. Возможно, поэтому опытные ведьмаки какое-то время после финального испытания и выхода Геральта в город называли его Угрюмцем. Впрочем, Ламберт был ненамного старше Геральта, лет на пять, не больше, поэтому из его уст Геральт никогда не слышал никаких прозвищ. Когда Геральт только-только приступал к настоящему обучению в Арзамасе-16, Ламберт со сверстниками как раз готовился к финальному испытанию.

– Ты где сейчас? – спросил Ламберт деловито. На напускную суровость Геральта он не обратил ни малейшего внимания.

– В Центре. Но собираюсь на юга.

– А я уже тут, – сообщил Ламберт. – Правда, не совсем там, где нужно, но уже еду.

– Когда будешь в Южном? – поинтересовался Геральт, не вдаваясь в ненужные расспросы и тем более объяснения.

– Часа через четыре, – предположил Ламберт. – Ну через пять.

– Я позже, – прикинул Геральт. – Наверное, завтра утром. Ты осмотрись там, как прибудешь.

– Обязательно. До встречи, Геральт. Приедешь – звякни.

– Куда ж я денусь? – проворчал Геральт и отключился.

«Итак, на чем я остановился?» – снова принялся размышлять Геральт.

Он шел по Большой Житомирской, отрешившись от всего – от редких прохожих, попадавшихся навстречу, от проносящихся мимо автомобилей, от сумерек, что вот-вот готовы были пасть на Большой Киев и окутать уличные огни, сделав их ярче и наряднее. Тело действовало само, не мешая мозгу выполнять ведьмачью работу: перебирало ногами, сворачивало где надо, уступало дорогу встречным пешеходам и дисциплинированно замирало у светофоров.

«Что может напугать херсонские баржи, прирученные Халькдаффом? Даже не так – что способно атаковать и утопить некоторые из них, а на закуску прикончить еще и четверых водолазов вместе с судном поддержки?»

Геральт вдруг обнаружил себя перед стеклянными дверями. Он задрал голову, читая вывеску над ними: «Корчма „Волынь“».

Ага. Корчма – это кстати! Поужинать совсем не помешает, особенно если учесть, что вместо обеда Геральту пришлось общаться с безукоризненно вежливым, но от этого ничуть не менее высокомерным орком Шаком Тарумом. И за время беседы ведьмаку даже чашечки кофе не предложили.

Геральт решительно вошел в корчму, кивнул бармену за стойкой и обосновался за угловым столиком. Тотчас прибежал официант с меню. Ведьмак испросил «Подольского темного», практически не глядя ткнул несколько раз в меню и вновь вернулся к размышлениям.

Говоря начистоту, Геральт скорее готов был не отвечать на вопрос, что обосновалось в проливе комбинатского лимана, а предположить, откуда оно взялось. Ибо близость к месту событий пресловутого острова Первомайский, который чаще называли просто Майский, вряд ли была случайной. Нет, она могла, конечно, быть случайной – близость острова Майский к лиману у комбината. Но Геральт привык в подобные случайности не верить.

Он вынул наладонник и привычно вбил в план ближайших действий:

«1. Выяснить, что по нашей линии происходило на комбинате в последние пять…»

Геральт подумал, стер «пять» и написал заново:

«…десять лет».

Наверняка ведь что-нибудь происходило. Комбинатские к действующим ведьмакам в последние годы не обращались, это Геральт проверил, еще когда получил почту с запросом. Но на больших заводах все время происходит что-нибудь необъяснимое – механизмы ли шалят, еще ли чего. Далеко не всегда вызывают ведьмаков решить проблему – бывает, справляются своими силами, не считаясь со смертями, бывает, просто махнут рукой и смирятся. В общем, надо порасспрашивать местных, причем лучше не верхушку клана, а низовое звено и вольных обитателей комбината.

Подкрепившись, Геральт быстрым шагом вернулся на Львовскую площадь, спустился в метро и доехал до одесской трассы. Подобрал его первый же гном-дальнобойщик.

* * *

На юге все не так, это Геральт знал давным-давно. Знал крепко – он ведь где-то тут родился. Детство до Арзамаса он помнил очень плохо, но море и приморские пустоши отпечатались в сознании будущего ведьмака накрепко.

Самая окраина гигантского мегаполиса именем Большой Киев. Здесь полным-полно этих пустошей, совершенно лишенных строений, – лишь сухая земля да степные травы. Здесь берега обрываются в Черное море. Здесь мало живых и мало дорог, зато много простора и еще больше странностей. Здесь воздух свеж и просолен, а солнце печет так, что какой-нибудь белокожий эльф из уманского парка прожарится до нежно-поросячьего оттенка за какие-то полчаса.

Геральт вдохнул южного воздуха полной грудью, так что в голове помутилось. Оказываясь в этих краях, ведьмак почему-то всегда ощущал себя так, словно вернулся домой.

Невзирая на то, что дома у ведьмаков не бывает.

Чуть правее, на ближнем берегу лимана, распластался комбинат. Три башни-скруббера и одинокая труба ТЭЦ с жиденьким шлейфиком белесого дыма на топе высились над остальными строениями, как воспитатели детского сада над возящейся в песке малышней.

Геральт нарочно вышел из автобуса чуть пораньше, хотел пройтись и осмотреться. Увы, ничего особенного он не высмотрел. Отметил полузаброшенные причальчики в северной части лимана, однопутную железнодорожную ветку на Одессу да трубопровод, уходящий куда-то еще дальше на север.

Вообще комбинат расположился на отшибе, вокруг него почти не наблюдалось никаких заметных строений – только собственно Южный, крошечный микрорайончик Большого Киева, виднелся в некотором отдалении. Геральт знал, что Южный состоит из примерно сотни однотипных девятиэтажек белого кирпича и нескольких нежилых зданий вроде гигантского супермаркета «Сельпо» или концертно-спортивного комплекса «Черномор».

В месте, где лиман примыкал к морю, располагался комбинатский порт. Большинство портовых сооружений находились на западном берегу лимана, но кое-что пробралось и на восточный, например светло-серая свечка маяка, с десяток громадных ангаров или еще каких складов и несколько портовых кранов с решетчатыми ажурными стрелами, крашенными в темно-зеленый цвет. Там, где толпились краны, виднелись длинные пирсы – здесь наверняка и грузили комбинатскую химию на пресловутые херсонские баржи, очень некстати ударившиеся в панику.

Геральту пришлось отмахать пару километров пешком, прежде чем он добрался до проходной. На видном месте, в теньке административного корпуса, отдыхал потрепанный джип Ламберта. Завидев Геральта, джип дважды мигнул стоп-сигналами и приветственно бибикнул противоугонкой. Геральт вяло махнул ему рукой.

На звук из окна третьего этажа тотчас выглянул Ламберт, посмотрел сначала на джип, потом заметил Геральта, всплеснул руками и спрятался. А когда Геральт вошел в здание и направился к хромированным турникетам, по невидимой от входа лестнице уже гулко топали чьи-то ботинки.

Не приходилось сомневаться – чьи.

Орки на проходной смотрели на Геральта без тревоги – скорее всего, они были предупреждены, что явится еще один ведьмак. Но никаких движений навстречу, никаких слов – просто таращились из будки молча и без особого интереса. Только, как показалось Геральту, с легкой неприязнью, но это было как раз в порядке вещей.

По лестнице наконец-то ссыпался Ламберт и призывно поманил ладонью – заходи, мол. Геральт приблизился к турникетам, толкнул бедром перекладину одного из них и бочком протиснулся внутрь.

Все. Он на комбинате.

– Привет! – Ламберт от души двинул Геральта в плечо.

– Здравствуй, Ламберт, – поздоровался Геральт, поправляя сползшую лямку рюкзачка. – Осмотрелся уже?

– Осмотрелся.

– И как?

– С ходу не обрисуешь. Пойдем, для начала покажу наши хоромы. Нам номер люкс выделили.

– Тут что, есть гостиница?

– Целый этаж. Верхний.

– Ты же с третьего высовывался.

– А я не в номере был, с местными механиками толковал как раз.

Геральт кивнул и направился следом за коллегой. На лифт Ламберт не обратил никакого внимания: помчался вверх по лестнице, прыгая через ступеньку. Пришлось Геральту тоже прыгать – не отставать же!

Верхний этаж здания действительно куда больше напоминал гостиницу, чем административный заводской корпус: ковровые дорожки на полу, холл, кресла, фикусы, старенький телевизор, закуток со столом горничной. Сама горничная – благообразная полуорка в белоснежном передничке и таком же колпаке, больше похожем на поварской. Она поздоровалась с Геральтом достаточно весело и приветливо и сообщила, что постель ему заправила, а полотенца развесила в ванной. Геральт сдержанно поблагодарил.

Номер оказался даже не двухкомнатный, а трех. Две уютных спаленки, каждая на одного живого, и огроменный общий зал. Кресел с фикусами и тут хватало, а телевизор был, как и в холле, один, но зато модерновый, размером чуть не во всю стену.

– Я в этой ночевал, – сообщил Ламберт, указывая на левую спаленку.

Геральт кивнул и вошел в правую. Койка и впрямь была заправлена и покрыта одеялом. Один уголок одеяла был призывно отогнут, хоть наплюй на все и лезь отдыхать да нежиться в эти накрахмаленные объятия.

Но Геральт, конечно же, сдержался. Сначала дело.

Когда он вышел в общую комнату, Ламберт сидел у круглого стола и барабанил по полировке пальцами. Подхватив по дороге стул с высокой спинкой, Геральт тоже подсел к столу.

– Выкладывай, – велел он напарнику.

– Дела такие, – с готовностью начал Ламберт. – В первую голову я пошлялся по территории и переговорил с вольными. Тут их мало, но я отыскал. Ничего особенно примечательного на комбинате давно не случалось. Так, рутина – то коллектор где-нибудь рванет, то одичавшие погрузчики затеют склады гэ-сэ-эм потрошить, и приходится их гонять, то еще что-нибудь столь же незначительное. Клан держит комбинат крепко, все у них схвачено и учтено. Причем руководство клана давно перебралось с комбината в Центр и вращается в самых высоких сферах. Такова диспозиция.

Геральт молча вынул из кармана наладонник и прибил соответствующий пункт в плане действий – Ламберт действовал вполне предсказуемо. Так же действовал бы и Геральт, приедь он на комбинат раньше коллеги-ведьмака.

– Теперь текущее, – продолжал Ламберт. – Примерно два месяца назад одну из уходящих барж кто-то царапнул из-под воды, как раз на выходе из лимана в море. Баржа шарахнулась, конечно, ушла мористее, начихав на управление с мостика, но продолжения не последовало, она успокоилась и вскоре легла на нужный курс. По назначению дошла без сюрпризов, я запрашивал.

Примерно с месяц назад местный бригадир-докер заметил, что обрушившегося давным-давно в воду мостика напротив маяка больше нет. Там торчали какие-то ржавые железяки из воды, а сам мостик все это время лежал на дне и был прекрасно виден с суши, особенно сверху, со смотровой площадки маяка. Теперь же дно чистое, железяк никаких нет, и в придачу слип, который там рядом, чуть-чуть смещен в сторону. Такое впечатление, будто кому-то понадобилось подготовить берег для удобного спуска на или под воду какой-нибудь машинерии. Или наоборот – для выхода из воды на сушу.

– А дорога там есть рядом? – спросил Геральт.

– Есть, как раз на маяк и пирс ведет. От слипа метров пятнадцать. Неасфальтированная, но легковушка проедет без труда, не говоря уж о грузовиках.

– Симптоматично, – Геральт покачал головой. – Извини, продолжай.

– Я отметил докеровское «особенно сверху» и взобрался на маяк поглазеть на дно и окрестности. Дно у слипа и правда чистое. А дальше не видно – вода блестит. Что там под водой в проливе, я не рассмотрел вовсе, надо будет погружаться. Верхушки рубок торчат.

– Матросы с затопленных барж все спаслись? – уточнил Геральт.

– Кроме одного: в момент атаки «Славутича-209» он находился в трюме. Тело так и не нашли.

– Они здесь все?

– Кто?

– Матросы с затопленных барж.

– А… Нет, почти все разъехались. Капитаны и старшие офицеры здесь, у нас же на этаже живут. Их клан задержал.

– Понятно.

– Собственно, это и все, что я успел накопать, – закруглился Ламберт. – А у тебя есть что-нибудь?

– Пока только догадки.

– Например какие?

– Например, какая-нибудь пакость с острова Майский. Насколько я знаю, его так никто из знающих живых и не контролирует.

Ламберт с резвостью кивнул:

– Я тоже об этом думал. Но соваться туда… Без основательной подготовки – чистая авантюра.

– Соваться туда рановато. Есть чем заняться и тут.

– А и верно, – согласился Ламберт. – Ну что, пойдем тогда поныряем? Снаряжение у меня с собой.

* * *

К вечеру ведьмаки заявились в комбинатскую столовую. От долгого нахождения в воде кожа на руках у них побелела и сморщилась, а в ушах все время противно хлюпало.

Дела были не ахти.

Они успели осмотреть обе затонувшие в лимане баржи и частично – спасателя СБ-4. Первый и главный вывод, который сделали Ламберт с Геральтом, был очевиден: баржи топились ради груза. В бортах обнаружились аккуратные прямоугольные отверстия, через которые из трюмов вынули все до последнего контейнеры с метанолом. Чем эти отверстия делались, осталось загадкой – немного похоже было на сварку, но не сварка. Края ровнехонькие, будто под линейку. Эти же отверстия заодно явились причиной, по которой баржи и затонули. Неведомые воришки одним махом решили две проблемы. А вот со спасателем все было не так: ему просто отхватили изрядный кусок днища в районе кормы, вместе с винтом и частью гребного вала. Опять же – аккуратным ровным срезом. С хлынувшей в судно водой даже спасатели не справились. Судя по рассказам выживших, тросы, на которых опускали водолазов, и шланги, по которым к ним поступал воздух, также были обрезаны. Что может разом рассечь витой стальной трос – ни Геральт, ни Ламберт вот так с ходу придумать не сумели. Тем не менее тросы оказались именно рассеченными; точно так же раскаленный металлический нож мог бы располовинить кусочек сливочного масла.

Непохоже было, чтобы спасателя разграбили; если не считать груза, никто вроде бы не мародерствовал и на баржах. То есть целью нападавших был исключительно метанол, а спасателя и порожнюю баржу по ту сторону пролива затопили, видимо, под горячую руку – мешали вытаскивать контейнеры.

Как ни странно, никаких особых следов разгрузки на дне не обнаружилось: только взбаламученный и заново осевший песок. Ни тебе пустых баллонов из-под воздуха, ни оброненных электродов (если это была все-таки сварка); даже масляных пятен и вытекшего мазута было в обрез, да и те, скорее всего, с горемычных барж и утопшего спасателя.

В общем, все походило на грамотно спланированное и проведенное ограбление. Геральт начал уже задумываться: а не приложил ли к этому руку комбинатский клан? Кто-нибудь, недовольный долей в общем распиле прибылей, или какой засланный от конкурентов казачок? Но куда в таком случае подевались контейнеры с метанолом, которых, между прочим, пропало немерено? Из воды они так и не показались – уж комбинатский-то народ такое событие ни в жизнь не проворонил бы, кто-то неминуемо подсмотрел бы. А перемещать метанол в таком количестве под водой – это, мягко говоря, нетривиальная задача, весьма нетривиальная.

Ведьмаки поужинали в полном молчании. Рядом с ними никто не решился присесть, так и звякали они вилками по тарелкам в центре зоны отчуждения. Лишь допив безвкусный кофе из граненого стеклянного стакана, Ламберт поинтересовался:

– Весемиру будем звонить?

Геральт ответил не сразу, хотя пауза никак не повлияла на его намерения.

– Рано звонить. Что мы ему расскажем-то? Давай, дружище, для начала хорошенько подумаем. Пораскинем мозгами, как любят выражаться эльфы с Выставки.

Ламберт рассеяно кивнул, елозя по клеенчатой скатерти донышком пустого стакана. В стакане лениво колыхался грязно-бурый осадок.

– В номере? Или побродим?

– А тебе как лучше? – спросил Геральт.

– Я бы побродил. До сумерек еще часа три. Мож, чего заметим.

– Разумно. Ну что, пойдем?

Ламберт встал, подхватил с соседнего стула плоскую кожаную сумку на длинном ремне, ружье-помповуху и направился к выходу.

«По-моему, – подумал Геральт рассеянно, – мой рюкзачок-шмотник удобнее сумки».

Южный химкомбинат мало отличался от других заводских территорий Большого Киева. Те же приземистые цеха, разве что отстоящие дальше друг от друга. То же преобладание серого и ржавого, те же техногенные запахи, которые в жилых местах напрочь забиты обычными, городскими. А тут вдобавок остро пахло какой-то едкой химией, особенно когда ветер налетал со стороны башен-скрубберов или северных цехов.

Ламберт зачем-то направлялся прямо к ближайшему скрубберу.

Скруббер походил на гигантскую гранату «Льок», поставленную на попа широкой частью вверх – такой же несимметричный, чуть сплюснутый с боков. Кроме того, он был втрое-вчетверо выше и массивнее любой из водонапорных башен, которых натыкано на юге без счета. Эти, в свою очередь, напоминали обычные гранаты-колотушки или перевернутые бутылки из-под коньяка «Каховка».

Металлические лесенки с дугами безопасности опутывали скруббер и взбирались по нему на самую верхотуру, словно диковинная железная лоза.

«А и правда, – догадался о намерениях напарника Геральт. – С высоты оглядеться тоже не помешает!»

Ламберт первым начал подниматься по заржавленным ступеням.

– На самый верх не полезем, – сообщил он, оглядываясь через плечо. – Нехрен там делать. А вот на половине подъема есть оч-чень удобная площадочка! И как раз на нужной стороне.

– Угу, – промычал Геральт неопределенно.

С площадочки действительно открывался очень удачный вид. Все было как на ладони – и близлежащие цеха, и территория между ними, и соседние скрубберы, и лиман с причалами-пирсами, и ангары за лиманом.

Кстати, об ангарах…

– А что это там, за лиманом, а? – спросил Геральт, указывая пальцем на обнесенные оградой из рабицы светло-серые купола.

– Склады. Оттуда, собственно, метанол на баржи и таскают. А что?

Ламберт вдруг подобрался.

– Погоди… Ты хочешь сказать…

Он внимательно поглядел на Геральта, словно пытался на лице приятеля-ведьмака прочесть ответ на так и не заданный вопрос.

– Продолжай, продолжай, – поощрил его Геральт. – У нас ведь мозговой штурм.

Ламберт подумал еще немного.

– Собственно, мысль проста: со складов воровать метанол легче, чем с затопленной баржи.

– А он на складах как – вналивку или тоже в контейнерах?

– По-моему, и так и так, – Ламберт задумался. – Ну да, контейнеры на пирс возят уже запечатанными.

Теперь задумался Геральт.

– Озвучь вывод, мне интересно, – попросил Ламберт.

– Комбинатские скорее воровали бы метанол отсюда. А еще вероятнее, прямо из трубопровода. Ручаться я, разумеется, не могу, ибо местных нравов пока не изучил. Но логика подсказывает. Стало быть, на метанол позарился кто-то сторонний. Если это какие-нибудь одесские ловкачи… или не одесские, но все равно ловкачи… В общем, если это промысел местных или залетных бандитов, то нам тут делать, сам понимаешь, нечего. А если какая машинерия шалит, то это водная машинерия, дружище. Ибо тупая колесная керосинка или керосинка шагающая не станет ничего усложнять и просто полезет на склад, невзирая на охрану. А вот субмарине до склада добраться весьма и весьма затруднительно…

– Ну ты хватил, – недоверчиво фыркнул Ламберт. – Субмарине!

– А что? – перешел в атаку Геральт. – Скажешь, непохоже? Кто еще мог притопить тройку барж и спасателя в придачу?

На это Ламберту возразить было нечего. Плавучих механизмов, способных к погружению под воду и действиям на глубине, существовало и впрямь исчезающе мало, на пальцах одной руки можно пересчитать. Даже ведьмаки могли назвать (кроме упомянутых субмарин) только батискафы спасателей, несколько разновидностей водолазных скафандров, автомобили-амфибии (эти с некоторой натяжкой, ибо амфибии были способны максимум проехаться по речному или морскому дну и благополучно вернуться на сушу) да еще, пожалуй, целое семейство механизмов, которое называлось для краткости боевыми роботами. Эти по определению вырастают устойчивыми к любому окружению и не теряют функциональности ни в воде, ни в более агрессивных средах. Геральт припомнил, как долго и мучительно выковыривал из чана с затхлой зелено-коричневой жижей боевого паука-эспера, у которого безнадежно сели батареи в излучателе, и с трудом подавил желание брезгливо передернуть плечами. Потом вспомнил рассказ Койона и Эскеля о том, как они полторы недели гоняли по припятским болотам выводок «божьих коровок» – необычных механизмов, ближайших родственников, как ни странно, мирных полотеров-паркетчиков и дорожных машин, которые целыми слоями сдирают с трасс асфальтовое покрытие, – и плечами все-таки передернул.

Остальные известные ведьмакам водные механизмы были неразрывно связаны с поверхностью, а если и погружались – то только один раз и безвозвратно.

– Знаешь чего, – сказал вдруг Ламберт. – Надо к спасателям уцелевшим сходить да потрясти их как следует. Может, у них что-нибудь из оборудования пропадало? Или какой скафандр-автоном вдруг недавно с катушек гигнулся и ушел в загул на пару со сварочным аппаратом? Мало ли!

– Осталось только придумать – для какого рожна скафандру столько метанола понадобилось? – хмыкнул Геральт с некоторым сомнением.

– А зачем вообще может понадобиться метанол? – пожал плечами Ламберт.

Вопрос был явно риторический. Между словами «метанол» и «топливо» можно было смело ставить знак равенства. Единственное что – метанол, он же древесный спирт, топливом был достаточно экзотическим и использовался как горючее довольно редко, опять же далеко не всеми механизмами, а лишь узкоспециализированными. Которые также встречались весьма и весьма нечасто.

Кроме того, метанол использовался в качестве присадки к обычному топливу, но об этом знали только сведущие живые – магистры с Выставки, техники да еще ведьмаки.

– Давай так, – предложил Геральт Ламберту. – Ты идешь и трясешь спасателей, а я тем временем загляну в правление и поинтересуюсь – не покушался ли на их метанол кто-нибудь еще. С пристрастием эдак поинтересуюсь. Потому что это дело все больше начинает напоминать мне какую-то межклановую аферу.

– Ну, ты это… не горячись только, – попросил Ламберт. – Не спорю, случай запутанный, но не зря же комбинатские первым делом официально вышли на Весемира?

– Не стану я горячиться, – пообещал Геральт спокойно. – Значит, ты согласен?

– Согласен! Полезли вниз.

Ведьмаки без промедления спустились к подножию скруббера. С моря тянуло свежим вечерним бризом, и, если бы к нему не примешивались резкие запахи комбината, бриз был бы просто чудесен.

– Ну что? Я – к спасателям, ты – в правление, – Ламберт поправил сумку на плече. – Где встречаемся?

– В номере. Как стемнеет.

– Годится. Удачи, Геральт.

– И тебе.

До правления было минут десять ходу. Комбинат продолжал жить размеренной жизнью большой технологической территории – где-то что-то отрывисто громыхало, утробно клокотали скрубберы и бассейны-отстойники, равномерно шумел трубопровод, лязгал вдали металл, а у работающих на погрузке кранов зычно перекликались крановщики и стропальщики. Со стороны и не скажешь, что в округе творится что-то неладное. Но все же в воздухе висела тревога – едкая и приторная, как распыленный в помещении перечный газ. Живые остро чувствуют эту тревогу и стараются по возможности убраться из зараженных страхом кварталов города. Но тут комбинат, куда с него денутся постоянные обитатели? Куда денется клан? Куда могут уйти вольные живые, многие из которых родились здесь же? Любой завод, фабрика, база, любая обнесенная забором территория – это уже не просто городские кварталы, по которым может беспрепятственно гулять всякий кому вздумается. Это организованная и самодостаточная ячейка в составе мегаполиса, крупица многоэтажной техногенной россыпи на теле старушки-Земли.

Геральт не завидовал комбинатским. С одной стороны, потому что они за долгую жизнь, кроме родимых цехов, ангаров да скрубберов могут больше ничего и не повидать. С другой – потому что они сами никак не в состоянии повлиять на текущую ситуацию. Обычные горожане – клан, вольные, приезжие – обречены под ситуацию подстраиваться. А ведьмаки привыкли менять ее в нужную сторону. Горожанам это казалось излишней свободой и служило еще одним поводом для неприязни к ведьмакам. И лишь ведьмаки понимали, насколько они сами, в сущности, несвободны. Несвободны от них, от обитателей города, который призваны защищать. Несвободны от долга и несвободны от слов и обещаний, которые вынуждены иногда давать.

И выполнять.

– Геральт?

Голос был удивленный и смутно знакомый.

Ведьмак замедлил шаг, потом и вовсе остановился.

В боковом отнорке от ведущей к правлению аллеи стоял живой. Он скрывался в тени, так что лицо трудно было рассмотреть, но Геральт сразу узнал его.

– Здравствуй, Геральт! Ты меня должен помнить по Виннице, тогда я звался Леха Лимон!

Живой сделал несколько шагов и покинул отнорок, выйдя на аллею.

– Ты тогда заплатил за меня бандитам, Геральт… Я должен поблагодарить тебя.

Лимон и впрямь изменился. Тогда, в Виннице, это был жалкий и задерганный нюня. Геральта он называл на «вы» и впечатление производил неприятное, чтобы не сказать отталкивающее. Теперь перед Геральтом стоял вполне уверенный в себе и окружающем мире мужчина-человек лет примерно тридцати, с внимательным и цепким взглядом и развернутыми плечами.

– Спасибо, Геральт, и не только за деньги. Ты помог мне измениться. Лехи Лимóна давно нет, есть Алексей Ли'ман, служащий Южного химкомбината и акционер нескольких дочерних предприятий. Правда, мой пай пока невелик, но клан со мной все равно считается.

Геральт молча взирал на Лимона-Лимана. Прежнего Лимона это затянувшееся молчание неминуемо заставило бы занервничать, засуетиться. Нынешний Лиман спокойно полез во внутренний карман делового костюма, вынул пухлый продолговатый конверт и протянул ведьмаку.

– Ты заплатил за меня Гансу двадцать три тысячи. Здесь двадцать пять. Возьми. И еще раз спасибо.

– Я не знаю никакого Ганса и никому ничего не платил, – сказал Геральт сухо. – Вы ошиблись, любезнейший.

Лимон выдержал долгий взгляд в упор. Он так и стоял с конвертом в протянутой руке.

– Я понимаю. Безжалостность и отстраненность – часть ведьмачьего имиджа, – Лиман опустил руку с конвертом, но прятать его не стал. – Честно говоря, я ожидал чего-то подобного. Давай будем выше всех этих нелепых условностей, Геральт. Я не люблю долги и с некоторых пор привык отдавать их при первой возможности. Возьми деньги, и я больше не стану тебе докучать. Если хочешь, даже здороваться впредь не буду.

– Вы ошиблись, – повторил Геральт спокойно. – Всего доброго.

Ведьмак повернулся и быстро пошел по аллее в сторону правления. Сначала ему показалось, что Лиман бросился следом, однако лишь показалось – тот остался на месте, только задумчиво глядел вслед удаляющемуся Геральту.

«Шахнуш тодд! – подумал Геральт. – В прошлый раз он обращался ко мне на „вы“, а я бросал ему пренебрежительное – да, да, пренебрежительное, чего уж там! – „ты“. Сегодня все наоборот. Он действительно изменился…»

* * *

Проснулся Геральт рано и в паршивом настроении. Виной тому, скорее всего, был вчерашний визит на директорский этаж, где ему вежливо, но не скрывая неприязни, объяснили: на комбинатский метанол покушались неоднократно, но до нынешнего случая безуспешно; все более ранние поползновения на склады клан пресекал своими силами. Нынешний случай стоял особняком, поскольку служба безопасности комбината не сумела отыскать ни самих воров, ни даже их следы.

Неприязнь верхушки клана Геральт вполне понимал: время идет, а ведьмаки без толку шляются по территории комбината да пристают ко всем с дурацкими расспросами вместо того, чтобы лезть в воду и выяснить, – что же так напугало вышколенные херсонские баржи. И никому не объяснишь, что под водой ведьмаки вчера просидели часов шесть кряду, и пользы это принесло заметно меньше, чем некоторые расспросы.

Звонил и непосредственный заказчик, орк Шак Тарум. Интересовался результатами. «Разбираемся», – не вдаваясь в подробности, ответил ему Геральт.

Весемир, как ни странно, не звонил. Надеялся, видно, что ведьмаки позвонят ему сами, как только уяснят суть проблемы.

В общем, получалось так, что сегодня с утра пораньше ведьмакам предстояло снова лезть в воду и шастать около пролива, соединяющего лиман и море.

Геральт постучал в стену Ламберту и ушел умываться.

В меру сил взбодрившись, ведьмаки наскоро позавтракали и переправились через пролив к маяку. Тут ждал небольшой сюрприз: оказывается, клан вызвал из порт-пункта «Октябрьское» здоровенный плавкран, который за ночь притащили на траверз пролива, и теперь этот исполинский механизм, сросшийся со здоровенным понтоном-платформой, мерно покачивался на волнах напротив входа в лиман метрах в двухстах. На платформе, не будь там крана, без труда уместилось бы небольшое футбольное поле.

– Ты гляди! – восхитился Ламберт. – Зуб даю, хотят расчистить фарватер!

– Н-да, – Геральт недоверчиво покачал головой. – Повезло нам!

Это была действительно редкая удача: если какая-то механическая нечисть в самом деле околачивается неподалеку от пролива, попытку разблокировать комбинатский лиман она, ясное дело, без внимания не оставит. Ведьмакам же останется только наблюдать. А когда станет понятно, с кем именно придется сражаться, уже можно строить какие-то планы и вообще… развивать стратегию противостояния.

Главный враг ведьмака – неопределенность. Геральт, впрочем, подозревал, что и во многих иных областях бытия неопределенность сойдет за главного врага.

– Давай на маяк поднимемся, сверху лучше видно, – предложил Геральт. – Бинокль у тебя с собой?

– С собой, – буркнул Ламберт с таким видом, будто напарник поинтересовался, не позабыл ли он прихватить голову или там левую ступню.

– Неплохо бы еще все это записать, – вслух рассуждал Геральт, взбираясь по ступеням винтовой лестницы. – Хорошо если источники техники у них наверху стандартные, а то батареи в ноуте может и не хватить…

Источники оказалось стандартными. Ноутбук пискнул, загружаясь, и уже через несколько минут Геральт оживил камеру, выбрал внятный видеорежим с увеличением и приготовил все к записи. Осталось только кликнуть курсором на кнопке «Старт».

– Готово! – удовлетворенно сообщил он Ламберту, изучающему окрестности в бинокль.

Ламберт, не отрываясь от оптики, одобрительно цокнул языком.

Примерно через час к плавкрану откуда-то с запада, со стороны одесского порта, подошел мощный буксир и еще одно суденышко, в котором без особого труда угадывалась водолазная матка – ребристые кожухи компрессоров позади рубки и гнутый гусак на самой корме для подачи дыхательных шлангов под воду ни с чем не спутаешь.

Тут-то все и началось – Геральт немедленно включил запись.

Сначала все шло, как ведьмаки и предполагали: матка приблизилась к месту, где затонула пустая баржа, и спустила на дно водолаза. Затем к этому же месту стали не торопясь подталкивать плавкран стрелой вперед. Водолаз, видимо, завел тросы, закрепил их на барже и подал концы наверх, на плавкран, потому что вскоре матка подняла водолаза на борт и убралась в сторону. Плавкран, наоборот, продвинулся еще чуть вперед и стал опускать титанических размеров крюк к самому краю платформы, как раз туда, куда подали тросы с баржи. Несколько минут стропальщики возились с тросами и крюком – закрепляли. Потом разбежались в стороны, а кран слегка наклонил стрелу, чтобы крюк завис не над платформой, а над водой. Кто-то зычно проорал команду так, что Геральт с Ламбертом с маяка услышали, и крюк медленно пошел вверх, выбирая слабину невидимых с берега тросов. Как только тросы натянулись, платформа слегка дрогнула и заметно прикренилась, ход крюка к оконечности стрелы еще более замедлился.

Минут через семь из воды показался нос затопленной баржи, и подъем застопорили. По платформе забегали живые. Буксир, плюнув в небо облачком черного дыма, дал самый малый вперед и медленно-медленно потянул платформу с краном, а за ней и частично приподнятую над дном баржу прочь от лимана, в море. Кран при этом сильно кренил стрелу к приподнятой барже, но буксировочные тросы между краном и буксиром, в свою очередь, не позволяли платформе опрокинуться.

Если бы никто вершащемуся действу не помешал, баржу благополучно оттащили бы на глубину и принялись бы за вторую, которая в лимане, а там и за третью. Но действу помешали, увы.

– Вот оно! – Ламберт внезапно пихнул Геральта локтем.

Геральт взглянул – по направлению к приподнятому над водой носу баржи слева что-то быстро приближалось. Под водой. Ясно были видны расходящиеся острым углом волны. В бинокль даже просматривалось что-то округлое и светло-серое под самой поверхностью, макушка этого чего-то чуть выступала из воды и вызывала эти самые волны. Приблизившись, загадочная штуковина что-то высунула из воды, вероятнее всего, собственный край.

А потом – шших! Шших!

Два луча, ослепительные даже в свете дня, один за другим сорвались с края всплывшей округлой штуковины и перебили тросы между крюком и носом баржи. Баржа тут же тяжело ухнула в волны. Платформу вместе с краном резко качнуло в сторону буксира, тросы между кормой буксира и платформой на мгновение ослабли, потом вновь резко натянулись, словно струны на мандолине, и с резким звенящим звуком лопнули. На платформе кто-то истошно заорал; живые, похожие сверху на муравьишек, снова забегали у основания стрелы.

То, что вынырнуло из воды и стреляло по тросам, после выстрелов сразу же скрылось в глубине.

Несколько минут не происходило ничего, а потом вдруг завалился набок и стремительно затонул буксир. На поверхности остался быстро развернувшийся надувной плот, несколько ярко-оранжевых спасательных кругов и с десяток живых. Еще через минуту зарылась носом в волны водолазная матка, нелепо задрав увитый шлангами гусак на корме.

Затем начала с одного края притапливаться платформа плавкрана, а стрела неторопливо и вальяжно, но с каждой секундой все быстрее и быстрее стала наклоняться к воде. Словно спиленное дерево, ажурная башня ухнула в море, поставив платформу, которую только что попирала, на ребро. Фигурки моряков, попрыгавших в воду, были хорошо видны с маяка – живые отчаянно гребли, стремясь побыстрее отплыть прочь от тонущего плавкрана.

Еще через пару минут кран тоже затонул. По воде только беспорядочные волны гуляли, на которых качались спасательный плот, круги и кое-какая непотопляемая мелочь. Ну и живых на поверхности осталось десятка два, даже чуть больше; почти все плыли к берегу.

– Ни хрена себе! – только и смог выдохнуть Ламберт.

Только теперь ведьмаки оторвались от биноклей и поглядели друг на друга. Затем Геральт бросил взгляд на ноутбук – тот продолжал исправно фиксировать события, кадр за кадром.

– Сдается мне, дружище, – мрачно протянул Геральт, – случай все-таки по нашей части.

* * *

Они просмотрели запись трижды от начала до конца, а потом – бессчетно – отдельные фрагменты. Разглядывали вырезанные кадры и так и эдак. Шарили в Сети, в основном по ведьмачьим сайтам. Протрясли действующий каталог, от корки до корки. Но ничего похожего на увиденный сегодня механизм не нашли. И дело было даже не в самом механизме.

Ведьмаки не знали оружия, которым механический монстр перебил тросы. Такого оружия в мире просто не могло существовать, иначе ведьмаки о нем хотя бы слышали. Но оно существовало, и лучшим доказательством тому служили пущенные сегодня ко дну буксир, плавкран и водолазная матка.

После долгих и, увы, безрезультатных блужданий в Сети Геральт оторвался от ноутбука и потер утомленные глаза.

– Шахнуш тодд, Ламберт! Нам нельзя подписывать контракт с комбинатом, пока мы не выясним, что это за тварь!

Напарник неохотно оторвался от мини-компьютера и поглядел на Геральта.

– Я тоже не знаю, что делать, дружище. Похоже, в Сети мы ничего путного не найдем. Если бы там было что-нибудь актуальное, мы это уже отыскали бы.

«Что же все-таки делать? – мучительно размышлял Геральт. – Звонить Весемиру? Как-то это по-мальчишески… Помоги, умный и добрый дядя Весемир, два бестолковых долдона-ведьмака уперлись лбом в стену и не знают, как поступать дальше, надо взять их за ручки и указать верное решение. А также вытереть нос и погладить по головке…»

Ситуация складывалась странная донельзя: впервые за довольно много лет ведьмачества Геральт с Ламбертом не могли идентифицировать противника. Даже увидев его, пусть мельком и в не самых подходящих для наблюдения условиях. Подводный монстр не был похож ни на что. Просто не похож, и все. В принципе это мог быть незнакомый боевой робот, но тогда это боевой робот совершенно нового класса. И тот факт, что его почетно поименовали, никак ведьмакам не поможет, поскольку невозможно применить обычную тактику при борьбе с агрессивными механизмами: бить в уязвимые места. Как узнать, какие места у подводного кругляша уязвимые? Методом проб и ошибок? Так ошибок в запасе только две, потом ведьмаки закончатся и комбинатские снова останутся с этими морскими тварями лицом к лицу.

– Надо тянуть время, – сказал Ламберт хмуро. – Контракт не подписывать, а самим покуда выследить этого робота (или кто он там) и все-таки идентифицировать его. И как ты уже говорил, заглянуть на Майский. Точно не помешает, я согласен…

В дверь отрывисто постучали – наверное, это был гонец из комбинатских.

– Входите! – гаркнул Геральт.

В номер ввалился сутулый полуорк в синем полукомбезе на лямках, тельняшке и кроссовках.

– Здорóво! – поприветствовал он ведьмаков. – Докладаю: сегодня потонуло четверо живых – двое с буксира, один стропальщик с плавкрана и Митяй с водолазки. Митяй плавал хорошо, остальные как – не знаю, не наши.

– Понятно, – кивнул Геральт. – Надо бы с выплывшими потолковать. Можешь их собрать?

– Да чего их собирать, собраны уже, в пятом эллинге сушатся, отходят.

– Водку, поди, глушат? От нервов и для сугреву?

– Не без этого…

– Ладно, дуй в эллинг и гляди, чтобы не расползлись. Мы сейчас подойдем. Пятый, говоришь, эллинг?

– Ага, пятый. На ем номер намалеван, не ошибетесь.

– Добро. Ступай.

Полуорк проворно шмыгнул за дверь.

– Надо бы поторопиться, Лам, – обратился к напарнику Геральт. – Напьются работяги, ничего путного из них потом не вытрясешь. Так что гаси шарманку и двинули.

Ламберт возражать не стал, ибо Геральт рассуждал вполне здраво.

Ноутбуки они выключили синхронно.

Пятый эллинг представлял собой нечто вроде просторного металлического сарая, выкрашенного снаружи в равномерный шаровый цвет. Около входа громоздилось обычное заводское барахло – невнятного вида железяки внавал, бочки, бухты канатов, старые облезлые буи, сварные металлические телеги на колесиках. Ворота эллинга были распахнуты настежь, внутри светила пара прожекторов, непонятно, на кровлю. Десятка три живых – в основном люди, орки и полуорки – сидели за грубым столом, опять же сварным. Роль скатерти выполняли криво расстеленные газеты. Пили крепкий местный самогон – Геральт знал, что это адское зелье на югах именуют бромбусом. Закусывали салом, луком и черным хлебом. В самом центре стола стояла одинокая банка бычков в томате, вскрытая, но нетронутая, а рядом с ней – четыре наполненные рюмки, покрытые кусочками хлеба.

Ведьмаки приблизились. Заводчане и моряки выглядели хмуро. Еще бы: у них сегодня погибли товарищи.

Молча выцедили по полстакана бромбуса за упокой и наскоро зажевали нехитрой снедью. Геральт переглянулся с Ламбертом и обратился к местным:

– Ну что, граждане? Кто из вас способен внятно описать все, что сегодня произошло?

В голосе ведьмака не было сочувствия или панибратства. Геральт намеренно противопоставлял себя работягам, ему совершенно не нужно было становиться тут своим. Скорее наоборот: путь ведьмака лежит в стороне от хоженых троп, а потому ведьмак никогда не сольется с толпой, он всегда наособицу. И окружающие это чувствовали.

– Да что тут рассказывать, – буркнул один из заводчан, крепкий мужичище, кулаки как дыни. – Пустили нас ко дну, ровно корыто дырявое. А ведь лучший был буксир в Одессе…

– Ты, извиняюсь, кто? – справился Геральт, умудрившись совместить в тоне и нажим, и отстраненность.

– Боцман с «Железняка».

– «Железняк» – это буксир?

– Ну да.

– Отчего затонули?

– Отчего… – буркнул боцман уныло. – Течь открылась. Такую нам дыру в борту засветили, никакой пластырь не заведешь. Мослатые еле успели из машинного наверх повыскакивать.

– А откуда дыра взялась-то?

Боцман на мгновение замялся, а потом повернулся к маленькому чернявому орку:

– Беня, мож, расскажешь? Я ж сам не видел…

– А и расскажу! – решительно заявил Беня. – Шо видел, то и расскажу! И пиливать мине, шо вы все там скажете!

Орк изъяснялся неповторимым одесским говором, настолько же отличающимся от южного суржика, насколько сам суржик отличается от языка Центра.

– Так от, – продолжал Беня. – В машинном у нас не тиятр, свету мало, но и не погреб, усе просматривается нормально. Так шо усе я видел, хотя и стоял тухесом к процессу. Вдруг смотрю – стало светлее, токо свет какой-то зеленоватый, как в морге на Молдаванке. Оборачиваюсь, а от правого борта к левому зеленый такой лучик протянулся, и что харáктерно, при этом наскрозь оба дизеля прошил. Один сразу и заглох. Потом лучик этот – р-р-раз! – делает по борту круг, как мой напарник Йося ручкой, на прощанье. Тут и второй дизель заглох, а кусок борта – круглый, как люк на тротуаре, и такой же толстый – внутрь водой впихнуло. На левый борт я уже смотреть не стал, но таки и ежу понятно, шо там наблюдалась аналогичная картина, токо смотреть ее было уже некому, потому шо мы с Йосей взяли ноги в руки и сыпанули вверх по трапу как ошпаренные! Йося орет: «Вода в машинном!», а ему с бака отвечают: «Вода в трюме!» И крен уже такой, шо так и тянет сходить налево! Но налево мы не пошли, а заместо этого сходили за борт всем экипажем, и правильно сделали, потому шо «Железняк» потонул, как токо мы отплыли метров, извиняюсь, на полста!

– А ваши двое как погибли? – спросил Ламберт. – Видел?

– Как погибли, не видел, но у борта видел половину Миши-старпома, – угрюмо сообщил Беня.

– Половину? – не понял Ламберт. – Какую половину?

– Вэрхнюю, – пояснил моторист. – От пояса и выше. Токо не спрашивай за подробности, мне рассматривать было некогда. Помню токо, шо крови на палубе почти не было.

– Понятно, – кивнул Геральт. – А с водолаза есть кто?

– Есть, – отозвалось несколько голосов.

– У нас почти так же было, – сообщил очередной морячок. – Только нам не борт продырявили, а половину днища отняли. По корме. Чуть ниже ватерлинии. Ребята вовремя заметили и за борт попрыгали, а водолаз наш, Юра, к тому времени шлем уже снял, а башмаки с костюмом еще нет. А там грузила при поясе почти центнер… Не выплыть ему было никак, бедолаге…

– А на плавкране чего?

Некоторое время живые у ближнего к выходу края стола нерешительно переглядывались, потом кто-то прогнусавил: «Давай ты, стропа…» Один из людей в видавшей виды спецовке неловко кашлянул в кулак и привстал.

– Это… Я того, врать не стану. Никаких лучей не видел. Дернуло нас неслабо, когда стропы лопнули, – это да. Слышу – орет кто-то, вроде Степаныч, видно, стропой шибануло наотлет. А потом гляжу – кран в воду падает, и понтон из-под ног уходит. Ну и… того. В воду сиганул. Гляжу – наши вокруг плывут, а чуть дальше – морячки с буксира. Так до берега и догребли. Как на сушу выбрались, оказалось, Степаныча нет и Сани Бантика… И у морячков не все спаслись… Вот…

– Понятно, – вздохнул Геральт. – Кто-нибудь видел под водой что-нибудь необычное?

Повисло тягостное молчание. Геральт выжидательно шарил взглядом по толпе, но не мог никому заглянуть в глаза – работяги все как один смотрели в пол. Потом кто-то глухо произнес:

– Ты, ведьмак, ерунды-то не пори. Кто под воду угодил, тот там и остался. А кто плыл, тому некогда было по сторонам зыркать – выплыть бы.

– Я понимаю, – бесстрастно ответил Геральт. – Однако что-то – или кто-то – продырявило ваши кораблики и пустило ко дну плавкран. Это что-то шастало там, в толще воды. Кто-нибудь обязательно должен был заметить.

Один из работяг, совсем еще молодой орк, вытянул руку, будто школяр на уроке:

– Я видел, – ломающимся баском сообщил он. – Даже коснулся. Только в воду прыгнул, подо мной что-то проплыло, задело по ногам. Быстро так, шмыг – и нету. Вроде круглое…

– А размер? Большое? – уцепился за очевидца Геральт.

– Немаленькое… С тракторное колесо, даже больше.

– Ты в башмаках плыл или босиком? На ощупь оно какое? Гладкое, шершавое? Холодное, теплое?

– На понтоне я в шлепанцах был, но в воде они сразу слетели, так что босиком. Вроде эта хрень гладкая была, а вот теплая или холодная – не скажу. Вроде как вода, ни теплее, ни холоднее.

– А потом оно не возвращалось? Больше не видел его?

– Не возвращалось. И слава жизни, что не возвращалось… не вернулось то есть. А то – мало ли…

Геральт снова переглянулся с Ламбертом.

– Никто не хочет ничего добавить? – поинтересовался Геральт. – Нет?

Никто не хотел.

– Похоже, больше мы с них ничего не вытрясем, – тихо сказал Ламберт напарнику. – Идем отсюда.

– Угу, – промычал тот, вставая. И громко добавил: – Если кто-нибудь что-нибудь вспомнит – уж не поленитесь сбегать к нам, сообщить, ладно?

Ведьмаки ушли, не прощаясь и не оборачиваясь, хотя три десятка взглядов долго буравили им спины.

Минуты через три, когда свернули на аллею, ведущую к проходной, Ламберт словно бы с неохотой спросил:

– Знаешь, кого еще нужно потрясти?

– Кого?

– Комбинатских техников, – сообщил Ламберт невозмутимо.

Геральт встал, как будто на стену наткнулся.

– Тут есть техники? – выдохнул он, не скрывая удивления.

– Есть, как выяснилось. Двое.

– Шахнуш тодд, Лам! Да к ним нужно было идти в первую очередь!

– Не уверен, – Ламберт с сомнением покачал головой. – Если бы это были стóящие техники, руководство клана нас с ними давно свело бы. А еще вернее – вообще не стало бы обращаться в Арзамас.

В словах Ламберта имелся известный резон: громким словом «техник» нынче не стеснялся именовать себя любой пройдоха, наугад копающийся в железных потрохах разнообразной машинерии, которая перманентно вырастала на заводах Большого Киева. «Техники» эти в профессиональном смысле представляли собой примерно то же, что полуживая кляча на элитных бегах. Результаты их изысканий вполне предсказуемо стремились к нулю, а авторитет в среде публики, реально близкой к тайнам науки и техники, и вовсе располагался в области отрицательных значений.

– Если это плохие техники, много мы из них не вытрясем, – без особого энтузиазма произнес Геральт. – Но ты прав, наверное, сходить к ним стóит. Даже если это полные тупицы, они наверняка регулярно суют носы в такие места, куда нормальный комбинатский работяга либо поленится соваться, либо поостережется.

– Вот и я о том же, – буркнул Ламберт. – Пошли, я знаю, где они обычно ошиваются.

– И где?

– В библиотеке. Шо-то роют.

Геральт усмехнулся и передразнил:

– Шо-то! Ты начал говорить как южак, дружище Лам!

Ламберт лениво отмахнулся:

– Да и пусть. Это заразно, оказывается.

– Думаешь, заразно? – Геральт задумался на несколько секунд и авторитетно изрек: – Скорее, это говорит о твоей высокой обучаемости. И приспособляемости к изменчивому окружению.

– Мне гордиться?

– Как хочешь.

– Тогда подожду. Вон видишь дверцу? Это вход в библиотеку.

– А разве она не в главном корпусе?

– Как оказалось. Только не спрашивай почему.

– Может, ружья отнесем? Нехорошо как-то: с ружьями – и в библиотеку.

– Давай отнесем, – ухмыльнулся Ламберт. – Мне как раз в сортир надо. Да и время к обеду, давай уж после обеда к техникам, а? Чего-то изголодался я после местного пойла.

– Не возражаю.

* * *

Комбинатская библиотека располагалась в длинном, похожем на барак одноэтажном здании. С торца к нему прильнули крылечко в семь ступеней и жестяной навесик над массивной металлической дверью. Левее двери на уныло-серой стене красовалась табличка, золотистые буквы на синем фоне: «Библиотека ЮПХК». Геральт зачем-то отметил, что на месте аббревиатуры ЮПХК раньше была другая. Ее не очень старательно замазали синим и нанесли поверх новую. Геральт даже догадывался, что здесь было написано раньше: скорее всего, старое сокращение ОПЗ, ибо химкомбинат раньше именовался одесским припортовым заводом.

За дверью прятался небольшой квадратный тамбур, следующая дверь вела в коридор. Налево за ней располагался тупичок с вечно журчащим туалетом и подсобкой для всяких веников да швабр, прямо – вход в библиотеку. Тут дверь была распахнута настежь. В рассохшемся и кособоком проеме виднелся краешек высокого стеллажа.

Ведьмаки вошли в библиотеку, где отчетливо не хватало света, – окна в этом помещении если когда и мыли, то живых свидетелей этому уже явно не осталось. Разве только если окна мыл эльф, но какой эльф в здравом уме станет мыть окна? На то есть живые попроще – орки там или половинчики. Люди, наконец. Кроме того, перед окнами висели сопоставимой свежести и чистоты шторы, когда-то, видимо, светло-коричневые, а сейчас трудноописуемого цвета, но в целом темные. В результате библиотека утопала в неприятном полумраке, который и темнотой не назовешь, но и рассмотреть в котором нормальному живому ничего толком нельзя.

Однако ведьмаки нормальными живыми заведомо не являлись. Поэтому техников заметили сразу.

Один сидел за письменным столом, почти полностью заваленным пыльными книгами, второй, взобравшись на стремянку, рылся на полке под самым потолком. Первый техник был человек, старый и дряхловатый: лет ему было не меньше семидесяти. Второй, наоборот, выглядел юнцом – еще и усы не начали пробиваться, лет двенадцать-тринадцать, вряд ли больше. Тоже человек.

– А-а! – проскрежетал не без злорадства старик. – Явились-таки! Не запылились!

– Здравствуйте, дедушка, – миролюбиво поздоровался Ламберт. Потом повернулся ко второму технику, пару секунд пристально его разглядывал, шмыгнул носом и загадочно усмехнулся. – И ты тоже здравствуй!

Геральт сразу понял, зачем напарник шмыгал носом.

– Что? – с ехидцей поинтересовался дед. – Ничего не вынюхали? Пришлось идти на поклон к старому Корнею?

Ламберт легонько пихнул локтем Геральта, и тот охотно уступил инициативу – пусть охмуряет техников, а тем временем можно наблюдать, слушать и запоминать, не отвлекаясь на выдумывание реплик.

– Да вот, зашли, – Ламберт всплеснул руками. – Поможете?

– Неужели всемогущим и блистательным ведьмакам, героям и убийцам, понадобилась моя скромная помощь? – продолжал ехидничать дед.

– А чего? – Ламберт по-прежнему оставался спокойным и доброжелательным, но где-то на заднем плане все-таки угадывалась в его голосе некоторая снисходительность. – Помощь всем бывает нужна. Кто лучше всех знает механические тайны комбината? Конечно же, местные техники!

– Вот всегда так, – печально констатировал старик. – Как все хорошо и тихо – так вали отсюда, ветхая развалина, погрузке мешаешь. А как что стрясется – помоги, о мудрый Корней, беда у нас!

– Чего, не чтут знания и науку местные? – посочувствовал Ламберт.

– Ой не чтут! Еды нормальной не допросишься! На директорский этаж меня и пускать перестали. Вот нехай теперь и разбираются со своими бедами сами! Шельмы столичные!

Под шельмами столичными (древнее, кстати, словечко, столицей в незапамятные времена называли Центр) техник, вне всякого сомнения, подразумевал руководство комбината.

– Вы что-нибудь знаете о произошедшем? – спросил Ламберт прежним тоном.

Второй техник тихонько спустился со стремянки. В каждой руке он держал по книге. Шагнув с нижней ступени на ковер, он бочком скользнул в сторону и замер в тени между стеллажами, молча вслушиваясь в разговор.

– О произошедшем когда? – уточнил пожилой.

– Ну, например, сегодня, – невозмутимо ответил Ламберт.

– А что сегодня произошло? – удивился техник. – Что опять стряслось?

Геральт не удержался и хмыкнул, но в беседу вступать не торопился.

– Сегодня кто-то или что-то пустило ко дну плавкран, буксир и водолазную базу, – сообщил Ламберт буднично. – Не приходится сомневаться: это те же твари, которые пугают и топят баржи и которые недавно отправили на дно ваших спасателей. Вы не знаете – что это за твари? Где они прячутся?

– Да какие тут твари, ядри его? – насупился дед внезапно. – Баржи потонули оттого, что сунулись все одновременно в узкий пролив. Столкнулись, вот и потонули. Спасатели – те были все как один пьяницы. А чего сегодня эти балбесы наворотили, не знаю, не видел.

– И все же, – продолжал настаивать Ламберт. – Не может быть, чтобы вы, умудренный годами и опытный техник, не заметили ничего странного. На любом заводе всегда водится что-нибудь странное. Иначе – что там делать технику? В бумажках рыться?

– Рыться в бумажках иной раз очень даже полезно, – проворчал дед. – Странное им подавай, ишь! А заплáтите, если скажу?

Это «А заплатите?» старик произнес совершенно другим тоном, отчего сразу стало ясно: он действительно что-то знает или подозревает.

– Отчего бы и не заплатить? – приветливо улыбнулся Ламберт. – Сколько?

– Тыщу! – храбро зарядил дед. – Но только за осмотр!

– Да легко! – Ламберт снова всплеснул руками, и у него в пальцах вдруг словно бы из ниоткуда, как карты у шулера с Бессарабки, материализовались две пятисотенные банкноты. – Но извольте расписочку!

– Расписочку? – забеспокоился дед. – Какую такую расписочку? Зачем?

– Как это зачем? – Ламберт совершенно натурально удивился. – Мы ж не сами по себе, мы по найму. Предъявим работодателю, пусть возмещает!

– А! – дед даже обрадовался. – Стало быть, с комбинатских потом слупите? Валяйте, лупите, я не против!

Он с видимой охотой вынул откуда-то допотопные перо и чернильницу, взял лист бумаги из тощенькой стопки (при этом едва не обрушив книжный небоскреб, не очень твердо возвышавшийся над столешницей), сдул с листа пыль и мигом сочинил сообразный моменту документ, зачитывая вслух:

«Расписка.

Я, техник Корней Пакула, получил от ведьмака… (как ваше имя, любезнейший? Как-как? Ламберт?) Ага, получил от ведьмака Ламберта одну тысячу гривен ноль-ноль копеек в уплату за профессиональные консультации по вопросу комбинатского оборудования. Дата, подпись».

«Профессиональные консультации!» – восхитился Геральт и покачал головой, но снова ничего не сказал.

Тем временем произошел обмен бумагой – расписка на деньги.

Незамедлительно убрав банкноты куда-то под балахон, пожилой техник обратился к молодому:

– Валька! Отведи ведьмаков да покажи им все!

– Хорошо, учитель, – покорно отозвался молодой.

– Покажешь, и сразу назад!

– Хорошо, учитель!

– Да побыстрее давай, мне, что ли, на верхотуру лазить? Я пока в буфет, а как вернусь – чтоб на месте уже был!

– Хорошо, учитель!

Ответы молодого техника разнообразием не блистали.

Он был на голову ниже любого из ведьмаков, узок в плечах; носил мешковатую робу с эмблемой комбината на рукаве и засаленный картуз, давно уже заслуживающий упокоения на ближайшей помойке. Зато обувь у юнца была отличная: кожаные туфли полуспортивного образца, да не клееные, а шитые. Только очень уж маленького размера…

– Тебя, стало быть, Валентином зовут? – спросил Ламберт, когда вся троица вышла из здания. Техник шагал чуть впереди, ведьмаки – за ним.

– Угу, – отозвался техник. Геральту показалось – угрюмо.

– И давно ты тут? У Корнея на обучении?

– На обучении… – буркнул Валентин с нескрываемым сарказмом. – Говорите уж прямо – в услужении…

– Так я и думал, – удовлетворенно хмыкнул Ламберт. – Именно поэтому ты притворяешься мальчиком?

Техник запнулся, но секунду спустя снова зашагал, только голову в плечи втянул.

– Как вы узнали? – спросил, а точнее спросила девочка.

– По запаху, – признался Ламберт. – Нет-нет, не подумай ничего плохого: никто не говорит, что ты грязнуля.

«Хотя картуз могла бы и почище найти…» – подумал Геральт.

– Просто у ведьмаков очень развито обоняние, – продолжал объяснения Ламберт. – Мужчины и женщины пахнут совершенно по-разному, и для нас не составляет труда определить, кто перед нами.

Некоторое время Валентина молчала, потом, все так же не оборачиваясь, зло обронила сквозь зубы:

– А что прикажете делать? Мама давно умерла. А этот старый кобель-самокат ни одной юбки не пропускает, сколько его знаю. Да и без него на комбинате уродов хватает. Лучше так… Хоть не пристает никто.

– Кроме мамы, у тебя кто-нибудь был?

– Нет.

– И давно ты… без мамы?

– Лет… шесть.

– Н-да…

Ламберт вопросительно взглянул на Геральта. Тот пожал плечами. Поступай, мол, как считаешь нужным…

Девчушке и впрямь не позавидуешь.

– Прости, что спрашиваю… Но… Ты понимаешь, что сейчас с тобой происходит?

Девочка остановилась и обернулась, поневоле встали и ведьмаки.

– А что со мной происходит? – спросила она напряженно.

– Ну-у-у… – протянул Ламберт, неожиданно смутившись. – Как бы тебе сказать…

– Вы о месячных, что ли? – осенило Валентину. – Тю… Ну даете! За мокрощелку меня приняли, да?

– А сколько тебе лет? – виновато поинтересовался Ламберт.

– Шестнадцать. Почти. Так что с половым воспитанием вы малость запоздали. Я уже и залететь несколько раз успела.

– О как… – Ламберт сконфуженно поскреб указательным пальцем кончик носа.

– Золотая молодежь, – проворчал Геральт. – Привыкай…

Это были первые его слова за последние полчаса.

– Ладно, извини, – вздохнул Ламберт. – Я с самыми чистыми намерениями.

– Извиняю, – усмехнулась девушка. – Сама виновата, ношу это балахонище… Но так и правда спокойнее. А кому надо – тот про меня и так все знает.

– Тогда проехали, – Ламберт начал направлять разговор в интересующее ведьмаков русло. – Расскажи-ка нам, дéвица-краса – куда мы, собственно, идем и что ты нам собираешься показать?

Девушка-техник чуть задержалась и пошла вровень с ведьмаками – так было удобнее говорить.

– Корней – дрянной техник, думаю, вы уже заметили, – начала она без обиняков. – Соображает туго, знает мало, а читать ленится, знай бромбус или еще какой шмурдяк посасывает да за тетками из ширпотреба волочится. Поэтому то, о чем он подумал, вам поможет вряд ли.

– Ну, это мы сами решим – поможет или нет, – мягко заметил Ламберт.

– Да чего там решать? – девушка пожала плечами. – На одном из складов, который мы недавно вскрыли, нашлись законсервированные на длительное хранение военные автоматы с базой-керриером. Эм-Эрки, знаете такие?

– Модульные разведчики?

– Они самые.

– А какие именно?

– Двоечки, дециметровки. Десять штук. Ну и база, ясное дело, с ними.

«Ишь ты! – удивился Геральт. – А девица-то не дура, похоже! Поднабралась знаний в библиотеке!»

Ламберт с сомнением поглядел на напарника.

– Что скажешь? – поинтересовался он.

– В молоко, – невозмутимо изрек Геральт. – Эм-Эрки не в состоянии воровать контейнеры с метанолом, и уж тем более им не под силу топить суда, пусть и прирученные гражданскими.

– А чего пострашнее на ваших складах нет? – снова повернулся к девушке Ламберт.

– Не-а. Там и Эм-Эрок-то всего один комплект. И он до сих пор на консервации. Так что плакали ваши денежки, господа ведьмаки.

– Денежки не наши, денежки Шака Тарума, – уточнил Ламберт. – Сострижем в лучшем виде… Слушай, я вижу – ты начитанная деваха, да и в технике разбираешься получше многих. Расскажи-ка нам – что ты думаешь обо всем, что тут творится. Ведь думаешь же, а?

– Думаю, – подтвердила Валентина. – И скажу как на духу: воруют не комбинатские. Во-первых, им не продать столько метанола за раз. По паре канистр в неделю все приворовывают, не без этого, но в таких масштабах… Тут нужен крупный заказчик со стороны. Между тем такого заказчика в округе не наблюдается.

– А откуда ты знаешь – наблюдается, не наблюдается?

Девушка подняла на Ламберта хрустально-прозрачный взгляд.

– Уж знаю… Мелкой торговлей ворованным спиртом заправляет тот, от кого я обычно залетаю. В администрации он сидит достаточно высоко, чтобы сознавать реальные расклады касательно комбинатских дел. Имени, извините, не назову. Зачем вам имя?

– Действительно, – пробормотал Ламберт. – Зачем? Ну, а дальше-то что?

– А ничего. Комбинатские сами в недоумении, что начальство, что простые живые. В противном случае вас бы просто не позвали сюда, верно?

– А ты говорил, здесь бестолковые техники, – негромко сказал Геральт напарнику.

Валентина поглядела на Геральта, и у того неожиданно мороз прогулялся по спине. Хотя ничего угрожающего ни в девушке-технике, ни в ее действиях не было и в помине.

– Спасибо за комплимент, ведьмак-молчун.

– Пожалуйста.

– Знаете что? – сказала Валентина. – Предлагаю отослать автоматов-разведчиков к такой-то матери и пойти взглянуть на действительно интересное… не знаю что. Корнею я об этом не рассказывала, а больше в тех дебрях никто не лазит. Не факт, что оно имеет отношение к вашему расследованию, но мало ли? Я не сумела определить, что это.

– Веди, – выдохнул Ламберт без раздумий.

Они снова зашагали вглубь сплошного квартала складов, боксов и ангаров.

– Где ж ты так в технике поднатаскалась, а? Неужели исключительно по книгам? – поинтересовался Ламберт, слегка скашивая взгляд влево и вниз, на девушку-техника.

– Почему, не только. В Сети еще. Тут хорошая библиотека, но многое, говоря честь по чести, устарело. Другое дело – Сеть!

– Что-то я не заметил в библиотеке компьютера.

– А там его и нет, – фыркнула Валентина. – Корней насчет этого туп дальше некуда. Даже домена комбинатского не знает, я выясняла.

– Не больно-то ты своего учителя чтишь, – сказал Ламберт чуточку укоризненно.

– Да какой он мне учитель, – отмахнулась Валентина. – Скорее прикрытие.

Она внезапно остановилась.

– Что такое? – забеспокоился Ламберт.

– Знаете, Корней, конечно, не светоч и не лапочка. Но кое-чего в этой жизни все-таки понимает. Он потребовал с вас плату за свое знание. Почему бы не потребовать и мне?

– Шо, и ты? – Ламберт разыграл удивление и досаду. – Знание Корнея, как ты сама сказала, обернулось пшиком. Впрочем, на разведчики мы все равно не преминем взглянуть.

Ламберт сокрушенно вздохнул, потом залихватски махнул рукой.

– Хрен с тобой! Сколько?

И полез в карман.

Валентина лучезарно улыбнулась:

– Мне не нужны деньги, ведьмак. Я хочу вырваться отсюда. Думаю, уже пора. Обещайте, что, когда вы разнесете тут полкомбината и ухлопаете всех окрестных чудовищ, вы заберете меня с собой. Обещаете?

– Заберем? – Ламберт очень натурально изобразил недоумение. – Куда?

– В свое ведьмачье логово. Кажется, оно называется Арзамас, так ведь? У вас там многое можно узнать о технике и механизмах. А мне этого как раз и хочется. Ну что, идет?

– А если мы откажемся?

– Тогда пусть вам болван Корней все показывает, – не замедлила надуться девчонка.

Ламберт несколько секунд молчал, с любопытством глядя на нее.

– Вообще-то ты все уже выболтала, – с сомнением произнес он чуть погодя. – Обшарить склады в округе без провожатого не так уж и трудно…

– Погоди, Лам, – вмешался Геральт, сделал два шага к девчонке, опустился перед ней на одно колено, молниеносным движением сграбастал за ворот робы и притянул к себе и чуть вниз, так что их лица оказались на одном уровне, глаза напротив глаз.

Глаза у ведьмака были совсем не человечьи – темно-желтые, с зернистыми радужками и вертикальными зрачками. От взгляда в такие обычных живых пробирала невольная оторопь – даже эльфов, случалось, пробирала.

– Ты уверена, что действительно этого хочешь? – сухо поинтересовался Геральт.

– Уверена, – не задумываясь ответила девчонка.

Еще какое-то время Геральт глядел ей в глаза, но так и не разглядел там страха или нерешительности.

– Хорошо, – сказал ведьмак, отпуская ее и вставая в полный рост. – Когда с чудовищами будет покончено, мы заберем тебя отсюда.

– Ведьмачье слово?

Последняя надежда Геральта угасла: он задумал обмануть девчонку. Но теперь…

– Ведьмачье слово, – подтвердил Геральт.

Вот теперь действительно все. Назад пути не осталось. В Арзамас или нет, но эту юную и необычайно шуструю девицу-техника они с Ламбертом будут вынуждены забрать с комбината. Хорошо хоть без того, от кого она обычно залетает.

Даже, наверное, не так. Не они с Ламбертом. Слово давал Геральт, ему и держать это слово. А Ламберт только свидетель.

– Отлично! – Валентина сразу заулыбалась. – Тогда шевелитесь, мы почти пришли!

Если бы ведьмакам пришлось искать «это» самостоятельно, в нужную будочку они, конечно, заглянули бы. Рано или поздно. Вероятнее – поздно. Будочка эта стояла во внутреннем дворике большого П-образного здания, которое язык не поворачивался назвать складом. Скорее оно напоминало грузовый двор железной дороги или боксы для колесной техники где-нибудь на заброшенной автобазе, чем склады действующего химкомбината: множество ворот на небольшом расстоянии друг от друга, почти полное отсутствие окон – всего несколько штук на огромное здание, и все высоко, под самой кровлей. Ведь точно Геральт с Ламбертом сначала сунулись бы искать вскрытые ворота или хотя бы дверь, а на будочку не обратили бы внимания! Торчала она, сиротливая и неприкаянная, посреди круглой клумбы, которую опоясывала кольцевая автоколея со старыми следами покрышек, и более всего походила на трансформаторную будку или силовую подстанцию. Даже кабель какой-то от основного здания к ее шпилю тянулся. Металлическая дверца будочки была прихвачена вусмерть приржавевшими друг к другу болтом и гайкой.

Геральт сначала решил, что Валентина просто решила срезать путь напрямую через клумбу к нужным воротам основного здания, поэтому едва не прозевал момент, когда девчонка остановилась.

– Здесь! – сказала Валентина решительно.

– Здесь? – изумился Ламберт, прилежно исполняющий роль «говорливого в паре».

– Ага. Внутри.

Ламберт с сомнением поглядел на ржавый болт, притворяющийся замком, и даже потрогал его пальцем.

– Е-мое! Сколько ж сюда никто не совался?

Валентина не сочла вопрос риторическим и охотно ответила:

– Сюда – четвертый год. Как мы с… ну, в общем, как сюда эту штуковину перетащили, так никто сюда и не совался. Кому оно надо?

– Н-да… – вздохнул Ламберт. – Ключ тут не поможет, пожалуй… Даже газовый.

Геральт тоже считал, что ключом гайку не свинтишь, легче перебить ржавый болт. Лучше всего – зубилом и кувалдой, только где ж взять прямо сейчас зубило и кувалду? На комбинате все это найти можно, никаких сомнений, но это ж бегать придется хрен знает куда!

Мнение Геральта о технических навыках девчонки враз упало на несколько пунктов – раз вела, должна была предусмотреть этот ржавый болт.

Однако все разрешилось на удивление легко: Ламберт углядел невдалеке расколотый на несколько частей и плохо вкопанный бордюрный камень, бодренько за одной частью сбегал, так же бодренько приволок и от всего сердца шандарахнул с размаху по запору.

Лязгнуло шикарно. Болт, сволочь, выдержал, но зато плохо приваренное к дверной раме ухо запора отломилось.

– Йо-хо! – не очень уверенно произнес Ламберт; если по содержанию это был победный клич, то по форме, громкости и тональности – скорее колыбельная. А может – реквием по запору.

Когда утих гул потревоженного металла, Геральт взялся за ручку и потянул дверь на себя. Та шла с усилием, петли, видимо, тоже проржавели насквозь. И скрипели немилосерднейше.

Внутри было темно, однако Геральт к этому приготовился – сощурил глаза и расширил зрачки. Через приоткрывшуюся щель в будочку хлынул дневной свет.

В следующий момент Геральт что было сил налег на дверь плечом, захлопывая ее, и коротко гаркнул:

– Ложись!

Мгновением позже он упал у стены будочки, в стороне от двери. Ламберт, естественно, среагировал нормально – рухнул в другую сторону, а вот девчонка растерялась и так и осталась стоять перед дверью, ничего не понимая, – даже глазами не хлопала.

«Капец», – мрачно подумал Геральт.

Тело взвилось в воздух само. Он сграбастал Валентину за рукав куртки-робы и изо всех сил дернул на себя, хотя уже видел, что за другой рукав ее дергает точно так же сиганувший из партера Ламберт.

Рывки были сильные, но разнонаправленные, поэтому Валентина почти не сдвинулась с места, только странно дернулась и чуть присела.

«Теперь точно капец», – мрачнее прежнего подумал Геральт, пытаясь на этот раз девчонку толкнуть и устроить спасительную кучу-малу там, откуда только что вскочил Ламберт.

Надо ли говорить, что в тот же миг окончательно ошизевшую Валентину со своей стороны толкнул Ламберт, и вся троица снова-таки осталась на месте, сдвинувшись в лучшем случае на полшага, да и то не вправо или влево от двери, а прочь от нее?

– На меня! – рявкнул Ламберт. Геральт наконец-то сумел скоординироваться с напарником, и все трое достаточно быстро и успешно убрались-таки за будочку.

«А ведь не капец!» – удивленно констатировал Геральт еще через секунду.

То, чего он боялся, не произошло. Иначе по крайней мере один из них точно не спасся бы. Дверь так и осталась прикрытой, не загрохотали по металлу пули, не полетели рикошетом в гнедой кирпич старой кладки. Не полезло из будочки то, что Геральту внутри померещилось.

Померещилось ли? Придется ведь проверить!

– Что там? – сдавленным шепотом спросил Ламберт.

– Хрен его знает, – так же тихо ответил Геральт. – Помнишь карпатские схроны?

Ламберт, конечно же, помнил. Реагируя на движение у двери, молниеносно поворачивается бронеколпак, и из спаренных стволов бьет длинная очередь разрывными…

Тут было очень похоже. Что-то округлое так же молниеносно обратило к открывшейся дверной щели жерло какого-то оружия, только ствол был один, вот и вся разница. И еще – прошло уже секунд десять, а то и пятнадцать, а выстрелов все нет.

– Шахнуш тодд! – ругнулась Валентина сердито. – Что за казаки-разбойники? Встань с меня, а?

Геральт медленно откатился на полшага, и бутерброд из трех тел наконец распался. Валентине было приказано убраться куда-нибудь в сторону, но так, чтобы не пересечь сектор перед дверью будочки. К счастью, та перечить не стала. Сцапала с земли свой феерический картуз, послушно отбежала через кольцевую колею к ближайшим воротам и спряталась за бочкой с сырым и грязным пожарным песком.

– Если там самострел или робот, то либо хитрит, либо протух, – шепотом предположил Ламберт. – Эх, жаль, красноголовок нет… Мы б его!

– Надо какой-нибудь дрын, дверь открыть, – сказал Геральт, повертел головой и практически сразу нашелся: – Вон, багор на щите!

Рядом с бочкой, за которой укрылась Валентина, и впрямь виднелся сто лет некрашенный пожарный щит. Снять с него багор было делом десятка секунд.

– Давай вокруг будочки, на ту сторону, – скомандовал Геральт напарнику и, выставив вперед багор, пополз к двери. Ламберт без слов скользнул ужом в нужном направлении.

Геральт для порядку немного выждал, затем обозначил начало действий коротким «Ну!» и попытался вонзить острие багра в щель между дверью и дверной рамой.

Тщетно, дверь прилегала слишком плотно.

Помянув в душе всех гоблинских мамаш разом, Геральт продел острие в дверную ручку, упер древко багра в кирпич и получившимся рычагом наконец приоткрыл дверь, а вторым движением уже распахнул. Толкать было тяжело, треклятые проржавевшие петли скрипели и сопротивлялись изо всех сил очка; Геральт был готов при малейшей опасности уронить багор и отшатнуться за спасительный изгиб кирпичной стены.

Зато Ламберт решил пооригинальничать: в проем ему мешала заглянуть наполовину открытая дверь, поэтому он без затей уцепился одной пятерней за ее верхний край, правой ногой вскочил на ручку, как на ступеньку, и навис над дверным проемом с «Шульгой» в свободной руке. Почему-то не возникало сомнений, что все восемь зарядов в пистолете только и ждут, чтобы разнести в клочья любую злую машинерию, даже будь она бронированная.

Между прочим, Ламберт как-то умудрился поразить мелкого боевого робота точнехонько в ствол пулемета, который тут же, понятное дело, заклинило, отчего робот сразу стал неопасен. Поэтому предполагаемая броня неизвестной твари Геральта не особо смущала. Другое дело, что сам он подобных молодецких фокусов не любил.

– Целится, – спустя несколько секунд сообщил Ламберт. – Но не стреляет. Пушка у него точно протухла.

Геральт тоже рискнул взглянуть на таинственного обитателя будочки.

Более всего механизм походил на круглый жестяной диск диаметром несколько меньше метра – сантиметров, наверное, под восемьдесят. В центре диск был потолще, к краям худел. Кроме того, он был довольно сильно помят и заметно ржав, хотя и не так фатально, как недавние болт с гайкой. Выпуклые верхняя и нижняя части прилегали друг к другу (выпуклостями наружу) достаточно плотно, но все-таки с зазорчиком; ствол какого-то неизвестного оружия чуть-чуть выступал именно из стыка. Самой большой странностью ствола было полное отсутствие пулевого канала: он скорее напоминал толстую сплошную арматурину с идеально ровным спилом. Ржавчины на кончике ствола не было видно вовсе, цвета он был темно-серого, почти черного, и вдобавок стеклянно поблескивал.

А самое странное – этот мятый блин неподвижно висел в воздухе без какой-либо видимой опоры. Примерно на уровне колен.

Сначала диск периодически шевелил стволом (не только по горизонтали, по вертикали тоже, это было хорошо заметно), целясь то в Геральта, то в висящего животом на двери Ламберта. Но по какой-то причине не стрелял, видимо, оружие и впрямь было повреждено. А возможно, это вообще было не оружие, а какой-нибудь датчик – оптический например, эдакий крабий глаз. Потом диск целиться перестал, замер ненадолго и вдруг втянул ствол-датчик внутрь корпуса, даже следа не осталось. Повисел-повисел и с лязгом рухнул на бетонный пол будочки.

– Протух! – авторитетно констатировал Ламберт с двери. Но «Шульгу» убирать не спешил.

Геральт шагнул вперед и встал в проеме, почти загородив его. Подстроил зрение под скудноватое освещение и для начала взглянул – нет ли в будочке еще чего-нибудь, кроме странного диска?

Круглое (точнее, цилиндрическое) помещение было совершенно пусто – только упомянутый диск по центру да немного битого кирпича ближе к стенам. Ну и пылищи тоже много, куда ж без нее. Пол был сплошной: ни люков, ни проломов или щелей, потолок тоже. Слепые стены, лишенные окон, – нештукатуренные, просто кладка.

– Пузырек с последней таблеткой, – сказал Ламберт и наконец спрыгнул с двери. – Да и ту кто-то пытался жевать.

Сравнение было бредовое, но точное – не отнимешь.

– А поплодотворнее версий нет? – проворчал Геральт. – Тебе эта тварь знакома?

– В первый раз вижу. И никогда ни о чем подобном не слышал.

– Я тоже. Давай-ка ее перевернем.

Багром, который Геральт так и не выпустил из рук, диск был поддет, Ламберт ногой помог поставить его на ребро и несильно пихнул. С лязгом, совершенно неметаллическим, диск упал «брюхом» кверху, пару раз качнулся и застыл. «Брюхо» ничем не отличалось от «спинки» – такое же тронутое ржавчиной и мятое. По правде говоря, Геральт вообще не заметил кардинальных перемен, разве что география вмятин стала немного иной.

Ламберт рискнул, наконец, спрятать пистолет и попытался заглянуть в щель между плитами, подсвечивая себе мобильником. Геральт тоже опустился на колени и глянул – щель выглядела просто как неглубокий желобок, без трещин и отверстий, ведущих вовнутрь неведомого агрегата. Даже от ствола никакого следа не осталось – ведьмаки в итоге не смогли отыскать место, откуда он высовывался, хотя честно старались.

– Мистика какая-то! – покачал головой Ламберт, встал и принялся отряхивать одежду. – По-моему, он неопасен. Сто раз мог бы уже нас подстрелить, дрянью какой-нибудь уколоть или кислотой брызнуть. Я уж не говорю шарахнуть добрым разрядиком.

– Позови-ка девчонку, – попросил Геральт напарника.

– Йо! – сказал Ламберт. – Я о ней и забыл. Ща!

Он торопливо вышел наружу. Спустя несколько секунд донеслось:

– Эй, душа моя! Поди-ка сюда.

«Эк он по-свойски, – подумал Геральт с неодобрением. – Переигрывает».

Валентина, однако, не протестовала: послушно присоединилась к осмотру, правда молча. Без единого слова.

– Рассказывай, – буркнул Геральт, опираясь на древко багра как на посох. – Что это, откуда и все такое. А то до вечера так можно простоять.

– Не больно много рассказывать придется, – призналась девчонка. – Года четыре назад неподалеку от пролива берег размыло – земля в том месте прям пластами на пляж отваливалась и падала. Ну и обнажилось вот это… Я к морю ходила, смотрю – что-то из склона торчит полукруглое. Землю счистила – вроде железяка какая-то. Неизвестная. Я ее откопала, поглазела немного да и бросила. А в прошлом году вдруг вспомнила, когда мы с приятелем… гуляли. Я ему и показала – смотри, мол, какая штуковина занятная. Хорошо бы ее, говорю, расковырять да взглянуть, чего внутри за машинерией прячется. В общем, пригнали мы грузовичок, на брезенте эту штукенцию наверх втянули, погрузили и привезли в мастерские у второго цеха. Но второй цех буквально назавтра закрыли, и почти полгода туда не было доступа; в мастерские, понятно, тоже. И как-то весь наш исследовательский пыл постепенно угас. А уже позже, когда я окончательно поняла, что Корней – поганый техник, решила я эту штуку на всякий случай припрятать до лучших времен: вдруг пригодится? Ну и припрятала. Пригодилась она, как думаете?

– Это все, что ты знаешь? – спросил Геральт как всегда, когда общался с малознакомыми живыми, преувеличенно сухо.

– Все.

– А прежде ничего похожего в окрестностях не находили?

– Если и находили, то мне об этом ничего не известно.

– Н-да, – пробормотал Ламберт. – Интересно, помогли бы нам красноголовки, если бы он не протух?

Несколько секунд Геральт размышлял, не обратив внимания на риторический вопрос, потом повернулся к Ламберту:

– Не знаю, как тебе, а у меня прям руки чешутся залезть в Сеть и запустить поиск.

Ламберт хмыкнул.

– Давай-ка я эту штуковину сначала сфоткаю, а потом уж пойдем.

Напарник сделал пару снимков; хорошо, что камера в его мобильнике была из новых, со вспышкой.

– Все, можно идти!

Геральт уронил на пол бесполезный багор и вышел наружу, Ламберт с Валентиной – за ним.

– А запереть-то уже не получится! – заметил Ламберт, скрипя дверью.

Дверь затворилась, как и в первый раз, – плотно, без щелей. Но открыть ее теперь мог всякий.

Валентина неожиданно выудила из кармана робы мелок, несколькими уверенными движениями намалевала на ржавчине череп, скрещенные кости и размашисто написала чуть ниже: «Опасно!!!»

– Ну хоть так, – вздохнул Ламберт, покосился на Геральта и сразу заторопился: – Пойдем, пойдем, вижу, зовет тебя верный твой ноут и всесильный поисковик!

Они сделали всего по нескольку шагов, когда Валентина вдруг спросила:

– А что такое красноголовки?

Геральт с подозрением поглядел на нее.

– Зачем тебе? И вообще, откуда ты это слово узнала?

– Да слышала раньше от местных бандитов… А тут вот Ламберт помянул…

«Ишь ты! – подумал Геральт с неудовольствием. – Все-то ей интересно!»

– Да пули это специальные, ведьмачьи. Бронебойные, – проворчал Ламберт. – Вполне обычные, только очень мощные. Подумаешь, тайна…

Нельзя сказать, чтобы Геральт одобрил подобную словоохотливость напарника. Однако ничего особенно плохого все же не усмотрел, поэтому развивать тему не стал. Зато Валентина интуитивно почувствовала неудовольствие Геральта и язычок тут же прикусила. Ее по дороге больше ни о чем не расспрашивали – она и молчала. Ламберт периодически что-то насвистывал. Перед библиотекой девчонка остановилась, требовательно поглядела Геральту в глаза и напомнила негромко:

– Не забудь, ты обещал, ведьмак!

– Я помню, – угрюмо отозвался Геральт.

* * *

– Н-да, – буркнул Геральт, чуть отодвинув ноутбук. – У тебя тоже ноль?

– Абсолютный, – скучным голосом отозвался Ламберт, зевнул и потер уставшие глаза. – Слушай, но так же не бывает? Новые машины не возникают ниоткуда, какие-то данные о технологическом цикле обязательно должны всплыть в Сети! Ерунда какая-то.

– Мне уже начинает казаться, что будочка и этот, шахнуш тодд, жеваный летающий блин нам почудились.

– Кстати, о полете, – немного оживился Ламберт. – Ты представляешь, как его можно реализовать в таком рабочем объеме? Я – нет.

– Я тоже нет, – вздохнул Геральт. – И это нравится мне меньше всего.

– Ну пусть, – Ламберт встал из-за стола и принялся расхаживать по номеру от окна к двери. – Одно мы все же выяснили: два в общем-то неплохих ведьмака не представляют, с чем столкнулись. Ты можешь предложить сколько-нибудь позитивную программу дальнейших действий?

– Лам, не говори красиво, – Геральт поморщился. – И прекрати мельтешить, и так глаза в кучку…

– У меня ноги затекли. И задница тоже. Надо походить.

– Ну ладно, ладно, ходи, – со вздохом позволил Геральт. – А что до программы – ее у меня не то чтобы нет… В принципе, понятно, как следует поступить с этим диском. Погрузить в машину и увезти в Арзамас. Но мы, собственно, еще не доказали, что этот диск как-либо связан с комбинатскими напастями.

– А запись? – Ламберт остановился напротив Геральта, сунул руки в карманы брюк и принялся раскачиваться с пяток на носки. – Очень похожий диск расстрелял трос между плавкраном и поднятой баржей!

– Похожий, да непохожий, – Геральт скептически покачал головой. – Ты размеры прикидывал?

– Прикидывал.

– И?

– Ну, если расстояние между маяком и этой хреновиной принять за…

– Короче, дядя!

– Метра полтора.

– О! – Геральт многозначительно воздел к потолку указательный палец. – А блин в будочке?

– Меньше метра. А что, собственно, это доказывает? Может, у них несколько размерных классов, у этих дисков.

– Оккам бы тебя не понял.

– Который Оккам? Схоласт? – поинтересовался Ламберт.

– А бывают другие? – иронически хмыкнул Геральт.

– Бывают. У меня половинчик есть знакомый, в Запорожье обитает. Нуно Оккам, рекомендую.

– Лам, не юли.

– Ну хорошо, – Ламберт неожиданно сделался покорным, даже кротким. – Да, размеры не совпадают. Но в целом наличие разных размерных классов не кажется мне умножением сущностей. Есть ведь дамские пистолетики, а есть, к примеру, «Крок». Отчего бы дискам не иметь несколько модификаций? Что мешает-то?

– Если по-хорошему – ничего не мешает, – вынужден был признать Геральт. – Ну ладно, допустим, диск в записи и диск в будочке – близкие родичи. Давай попробуем составить непротиворечивую модель происходящего. Зачем диску спирт?

– Топливо? – предположил Ламберт не очень уверенно.

Геральт недовольно поморщился.

– Топливо… – проворчал он. – Возможно, конечно. Но ты сам подумай – какая нужна энергия, чтобы поддерживать в равновесном состоянии над почвой такой немаленький блин, а? И ведь большому диску энергии понадобится больше!

– А кто сказал, что большой диск способен летать? Может, он только плавает! Оттого и размером побольше! А мы видели сухопутную модификацию!

– Оккам, дружище! Оккам!

– Ай, ну тебя с твоим Оккамом, – отмахнулся Ламберт. – Предложи что-нибудь получше.

– Спирт вряд ли обеспечит достаточно энергии для полета, – задумчиво произнес Геральт. – И тем более для парения на месте. Даже не зная принципа, благодаря которому эта штуковина летает, я уверен – она работает не на спирте. Тут нужно что-нибудь посерьезнее.

– Угу, – Ламберт скептически ухмыльнулся. – Например, термояд!

– А что термояд? – ничуть не смутившись, ответил Геральт. – Пусть мы и не понимаем принципов его работы… В конце концов, почему нет?

– Оккам, дружище, Оккам! – злорадно осадил напарника Ламберт и не выдержал – засмеялся.

Геральт поднял руки, словно сдавался в плен:

– Уел! Таки да…

Он некоторое время помолчал, потом все же решил озвучить уже не раз посещавшую его мысль:

– Ладно, жизнь с ним, с принципом полета. Я вот о чем подумал: самим дискам спирт может быть не особо и нужен, хоть в качестве топлива, хоть в качестве протирки. А вот тому, кому эти диски служат…

Ламберт живо заинтересовался:

– Ты хочешь сказать, что диски – лишь эффекторы? И что у них есть база?

– Я бы не стал сбрасывать со счетов подобную возможность, – ответил Геральт. – Меня Эм-Эрки, о которых пигалица-техник рассказывала, надоумили. Носитель-база и некоторое количество модулей-эффекторов – очень популярный форм-фактор для многих автоматических систем. А главное – достаточно сложная система вполне может наладить регулярное воровство спирта с комбината.

– Правдоподобно, – согласился Ламберт. – Примем за рабочую?

– За неимением лучшего… – вздохнул Геральт.

Ничего более внятного действительно пока не придумывалось, зато мелких подтверждений озвученному было довольно много.

Ламберт опять потер глаза и напоказ зевнул.

– Ну что? Тогда на сегодня хватит? Баиньки, а завтра на Майский?

– Катер надо найти, – проворчал Геральт.

– Найдем. У меня в Очакове вирги знакомые есть, братья. Правда, у них не катер, а парусный швертботик.

Геральт продолжал ворчать:

– Ага, и дергай там за веревки, покуда не соизволит подуть откуда надо! Лучше катер.

– Ша! – отозвался Ламберт. – Движок у братьев тоже есть. Подвесной, правда, но нам-то какая разница?

– Никакой, – вынужден был согласиться Геральт. – Ладно, надо и впрямь поспать. Суматошный денек выдался.

– И не говори… Чур, я в ванную первый!

– Спокойной ночи, – пожелал Геральт напарнику. – Мокнул я сегодня достаточно, так что плещись хоть до утра.

Через пять минут Геральт уже мирно спал у себя в комнате под монотонный аккомпанемент льющейся в ванной воды.

* * *

Геральт проснулся в тот же миг, когда Ламберт в соседней спальне отбросил легкое одеяло и сел на кровати.

Из окна в комнату нехотя лилась серая мгла, предвестница будущего рассвета; в проходе между кроватями на плетеном коврике громоздились ботинки Геральта. Один, как положено, стоял, второй свалился набок.

– Ну чего? – пробурчал Ламберт из-за стены. – Двинули?

Пробурчал – и потянулся, словно большой ленивый кот. Геральт этого не видел, но знал наверняка: Ламберт всегда так поступал, проснувшись. Где бы это ни происходило – под железнодорожным мостом в картонной коробке, в постели у какой-нибудь загрустившей вдовушки или в необъятном люксе «Премьер-паласа» – Ламберт всегда сначала потягивался, а потом уж вставал на ноги.

– Раньше начнем, моложе управимся, – сказал Геральт многозначительно и пошел умываться.

На утренние процедуры ведьмакам с головой хватило пяти минут. Через семь после подъема они уже сидели в джипе Ламберта.

– Как ты без машины обходишься, не понимаю! – сказал Ламберт со вздохом. – Я вот без джипули своего как без рук.

– Лучше без рук, чем без головы, – пожал плечами Геральт.

– В смысле?

– Любые привязанности делают нас слабее.

– Да какая тут привязанность? – удивился Ламберт. – Элементарное удобство.

– Знаешь, – глубокомысленно заметил Геральт, – невзирая на отсутствие машины, еще не было случая, чтобы я не добрался туда, куда хотел.

Засмеялись ведьмаки одновременно.

– Ну, вперед! – выдохнул Ламберт и воткнул передачу.

До Очакова они домчали за час – как раз к рассвету. Геральт бывал здесь несколько раз, в том числе и по ведьмачьей службе, и в целом эту часть Большого Киева представлял достаточно неплохо. Однако в тех закоулках, куда уверенно и со знанием дела зарулил Ламберт, кроме аборигенов вряд ли кто-нибудь свободно ориентировался. Одно– и двухэтажные домишки с прилегающими крохотными двориками и садиками, извилистые узенькие улочки-переулочки, многие из которых даже асфальта сроду не знали, – осенью тут грязища, небось, трактора вязнут. По крыше джипа скребли вишневые, черешневые и абрикосовые ветви. С заборов-штакетников сыпалась облупившаяся краска.

– Ну и дебри, шахнуш тодд! – не выдержал Геральт. – Ты куда меня привез, Лам?

– Куда надо! – хохотнул Ламберт и притормозил у приметного двухэтажного дома, похожего на гигантскую коробку из-под обуви, с веселенькой салатной расцветкой и громадным, небрежно намалеванным на стене ботинком.

Невзирая на ранний час, Ламберт безо всяких церемоний побибикал – а «фа-фа» у него на «Случи» стояло чуть ли не от тепловоза, весь квартал услышал. В соседнем дворике закудахтали перепуганные куры, а чуть дальше по улице зашелся простуженным лаем сторожевой пес. Куры успокоились быстро, а пес долго еще сипло кашлял и недовольно гремел цепью.

Потом тихо хлопнула невидимая с улицы дверь, и к калитке вышли два обещанных Ламбертом вирга-аборигена. Геральт невольно протер глаза.

Вирги были абсолютно одинаковыми, как с лица, так и по одежке.

– Тьфу! Надо было предупредить, что они близнецы! – проворчал Геральт. – Я уж решил, в глазах двоится…

Ламберт с готовностью заржал и махнул рукой из окна, приглашая виргов грузиться на заднее сидение. Те не стали мешкать, быстренько запрыгнули в «Случь», хором поздоровались, и Ламберт немедля рванул дальше по улице. Простуженный пес храбро кинулся на штакетник, когда они пронеслись мимо.

– На гидроузел? – уточнил Ламберт, глянув над правым плечом.

– Ага, – хором отозвались вирги.

– Это мой напарник, – примерно через минуту соизволил представить Геральта Ламберт. – А это братья Кропы, Хорс и Ярик. Где кто – можешь не выяснять, они не обижаются, если их путают. Собсно, их вообще мало кто различает. Я – различаю!

Ламберт напустил на себя горделивый вид и сам же первый засмеялся.

Тем временем джип выбрался из лабиринта переулочков на сравнительно широкую улицу и помчал на восток, навстречу солнцу.

Гидроузел располагался на самом отшибе – дальше него даже строений не было видно, только голая степь да море по правую руку. Спустившись по микросерпантину к самой воде, Ламберт притормозил у похожего на лабаз серого здания. За металлическими воротами виднелись пирсы и несколько ржаво-серых корабликов-рыбачков, приткнувшихся к берегу.

– Приехали! – бодро объявил Ламберт и заглушил дизель.

Братья сразу же ушли за ворота, ведьмаки задержались – нужно было вынуть снаряжение из багажника. Навьючив баулы с аквалангами и чехлы с оружием, они протиснулись в калитку и наконец ступили на территорию гидроузла.

Помимо рыбацких посудин здесь базировались несколько десятков катеров, моторных лодок и пяток яхт. К внешнему молу прямо над водой тянулся ажурный металлический мостик без перил. Швертбот братьев Кропов лениво покачивался на воде самого у мола. С виду он смахивал на небольшую яхту, однако, в отличие от яхт, легко мог ходить по самым зловредным мелям и при необходимости утыкаться форштевнем чуть ли не в самый берег – а все благодаря подъемному перу на днище. У яхт перо стационарное, несъемное. Длина его как раз и определяет минимально возможную для хождения яхты глубину. Подъемное перо – совсем иной коленкор, если надо – поднял и мотайся себе по мелководью сколько влезет. Это полезное свойство швертботов не раз использовал любой ведьмак, которому приходилось иметь дело с водными механизмами.

Швертбот принадлежал к серии «Орияна-21» и звался «Спокуса», во всяком случае, так было написано на скошенном транце. Братья уже вовсю хозяйничали на борту – один поднимал парус, второй возился с подвесным мотором. Ламберт прыгнул на корму «Спокусы», и Геральт мигом перебросал ему всю поклажу.

– Ну чего? – оторвался от мотора Хорс, а может, Ярик. – Уже отходить?

– Если у вас все готово – стартуем! – сказал Ламберт.

– У нас-то готово… – буркнул вирг и повернулся к брату. – Давай на якорный!

Кормовой швартов был уже отдан; через минуту выбран якорь и запущен двигатель, а через две «Спокуса» резво выскочила из-за мола в море.

Траверз Очакова как раз был границей Днепро-Бугского лимана и Черного моря. Лиман простирался левее на восток, море открывалось на западе и юго-западе. Точно на юге виднелась низкая бровка Кинбурнской косы, которая примерно напротив Очакова и обрывалась. Остров Майский располагался еще в лимане, довольно близко от кинбурнского берега, и от гидроузла был прекрасно виден. Но братья правили не к острову, а левее, поперек лимана – непосредственно к Майскому не отваживалось подходить ни одно судно.

Это было все, что знали об острове местные жители. Ведьмаки, понятное дело, знали несколько больше.

Например то, что остров имеет удивительно правильные очертания и береговую линию, состоящую из совершенно прямых отрезков, стыкующихся между собой под строго определенными углами. Сначала остров Майский тянется почти точно с севера на юг, потом отклоняется на юго-восток, и самый хвостик отворачивает точно на восток. На этом хвостике расположены два самых больших здания. По периметру остров окружен защитным бетонным молом, препятствующим подходу любых судов, от мелкой лодчонки до танкера включительно; в моле есть две бреши – одна немного восточнее северного оголовка, вторая точно на востоке, поблизости от хвостика со зданиями.

А вот того, что ждет их за молом, не знали даже ведьмаки.

Брат Кроп – то ли Хорс, то ли Ярик – правил к кинбурнскому берегу. Майский оставался далеко справа. Второй вирг отладил парус, чтобы помогал мирно тарахтящему моторчику, – когда в работу включился ветер, «Спокуса» заскользила по лиманским волнам заметно шустрее, хотя и слегка прикренилась.

– Облачайтесь! – сказал рулевой уверенно. – Мигом дойдем!

Пока ведьмаки упаковались в гидрокостюмы, навесили баллоны и надели маски, швертбот успел пересечь лиман более чем наполовину.

– Мы вон там встанем, – рулевой показал, где именно. – Бычка потягаем пока.

– Угу, – промычал в ответ Ламберт. – Сбрось-ка ход, друже.

«Спокуса» ненадолго замедлилась; ведьмаки попрыгали за борт, а затем синхронно ушли в глубину.

Вода была мутноватая, однако ориентироваться это почти не мешало. Что делать – оба прекрасно знали, где предстоит снять акваланги с ластами и притопить до возвращения – тоже давно обсудили. Поэтому заплыв представлялся Геральту не слишком привлекательной, но неизбежной частью сегодняшней затеи.

Проем в защитном моле они преодолели на задержке дыхания уже без масок, ласт и громоздких баллонов. Прежде чем соваться за мол, некоторое время понаблюдали за берегом: ничего настораживающего не отметили. На Майском вовсю хозяйничали птицы – чайки, глосеры, бакланы, реликтовые кулики с Кинбурна. Живых ведьмаки и не рассчитывали здесь встретить. Опасались только дикой военной машинерии. Если она на острове и сохранилась, то пока ничем своего присутствия не выдала.

Первым на сушу выбрался Геральт. Пока напарник страховал стволом из воды, Геральт подтянулся и выкатился на бетонную набережную. Вскочил, метнулся к торцу ближайшей двухэтажки. Вжался в стену у двери, взял на ствол пятачок перед набережной, кивнул Ламберту. Через полминуты тот был уже рядом, с противоположной стороны от двери.

Двухэтажку они прошерстили минуты за четыре. Никого, разумеется, – запустение, пыль и тлен. На втором этаже (судя по всему – еще зимой) побило стекла, поэтому птичьего помета хватало и в помещениях, а не только на подоконниках. Если здесь и было что красть, все было украдено давным-давно, лет двадцать-тридцать назад, и с тех пор здание приходило во все больший и больший упадок.

Во втором здании картина ничем кардинально не отличалась. Если первое когда-то явно было административным – в нем и посейчас угадывались кабинеты и аудитории, – то второе прежде служило жильем, казармой. Ничего примечательного ведьмаки не отыскали и тут.

Меньше чем за час они прочесали весь остров. Ни во вспомогательных постройках, ни в зарослях колючих трав – нигде не крылось ничего опасного. Остров Майский, возможно, когда-то и был местом, куда не стоило соваться. Но эти времена давно прошли. Теперь это был просто остров-пугало, пустой, унылый и совершенно безобидный.

Честно говоря, Геральт морально оказался не готов к такому повороту событий. Дурная слава не возникает на пустом месте, да и причины дурной славы никогда не исчезают бесследно. «Наверняка мы что-то проглядели, – думал Геральт слегка растерянно. – Кстати, а ведь в подвалы мы не спускались!»

– Позвоню-ка я Весемиру, – решил вдруг Ламберт. – По-моему, самое время.

Геральт не нашел что возразить. Ситуация действительно складывалась щекотливая: третий день они с Ламбертом ковыряются на объекте и ближайших окрестностях, и ни на шаг не продвинулись к заключению контракта. Ничего подобного Геральт не мог припомнить, хотя пытался – никто из коллег доселе не сталкивался с неведомым.

Точнее, никто из выживших. С чем сталкивались некоторые из погибших ведьмаков, узнать уже никогда не удастся.

– Фигня какая-то, – озадаченно сообщил Ламберт, глядя на мобильник. – Вроде сеть есть…

Геральт поглядел – мобильник Ламберта действительно видел сеть, хотя индикатор показывал всего одно деление из четырех.

– А не звонит! – Ламберт показушно утопил ногтем кнопку вызова.

«Сеть недоступна», – тут же высветилось на экране.

Заранее зная, чем это закончится, Геральт попробовал набрать Весемира со своей трубки:

«Сеть недоступна».

– Не отголоски ли это былой славы Майского? – спросил Геральт глухо.

Ламберт зябко двинул плечами и поудобнее перехватил помповуху. Напарник тоже чувствовал себя неуютно здесь, на пустом острове.

– Давай еще подвалы прошерстим, – предложил Геральт. – Какое-то у меня предчувствие нехорошее…

В известной мере предчувствие Геральта не обмануло – в подвале административного корпуса наткнулись они на достаточно нетривиальную картину. В подвал, кстати, попасть оказалось не так-то легко: бронированная входная дверь была не просто заперта, а вдобавок заварена. А чуть позже выяснилось, что еще и завалена изнутри. Штурмовать ее, имея на руках только ружья да по паре гранат, было бессмысленно. Ведьмаки и не стали штурмовать. А в подвал они проникли тем же путем, что и нападавшие, от которых пытались обороняться боевые механизмы острова Майский, – через пролом в стене соседней котельной. Пролом, несомненно, сделали нападавшие, хотя чем можно выжечь продолговатую дыру в двух состыкованных капитальных фундаментах, ни Геральт, ни Ламберт снова не поняли.

Кто-то ворвался в подвал, где собралось несколько десятков боевых роботов. Вполне на тот момент боеспособных. И стрельба в подвале поднялась нешуточная – бетон и штукатурка хранили бесспорные следы шквального огня. Только оборонявшимся это не очень помогло – все они полегли здесь. При виде покореженных, но до сих пор не заржавевших металлических остовов даже ведьмакам стало малость не по себе. Роботы Майского были четырех типов: стационарные спаренные турельки-треножники (большой убойной силы агрегаты!); гусенично-эффекторные универсалы; РИПы, похожие на жутковатых пауков, и многоцелевые роботы-диверсанты, более всего смахивающие на донельзя модернизированные газонокосилки. Геральт даже не собирался представлять – какие были нужны силы, чтобы заставить эту феерическую свору забиться в подвал, заварить и забаррикадировать входные двери и в конечном итоге все равно принять и проиграть вчистую последний бой. Роботы валялись как попало, почти все имели сквозные отверстия, причем не пробитые пулями, а вроде как проплавленные. И метили неизвестные стрелки не куда придется, а с умом – главным образом в огневые и управляющие центры роботов.

– Эй, Геральт! – позвал вдруг напарника Ламберт из дальнего угла, где мертвых роботов громоздилась особенно величественная куча. – Гляди-ка!

Геральт подошел поближе и подсветил фонарем. Под напластованием РИПов и универсалов угадывалось что-то одновременно знакомое и незнакомое.

Не сговариваясь, ведьмаки несколько минут методично растаскивали битых роботов Майского в стороны, пока под целой их грудой не открылся двояковыпуклый диск.

Он не был так помят, как собрат из комбинатской будки, – поверхность найденного кругляша осталась сравнительно гладкой. Но если мятый диск с комбината диаметром вряд ли превышал восемьдесят-восемьдесят пять сантиметров, то этот был явно крупнее – метра полтора, может, немного меньше. Он тоже состоял из двух бронеплит со щелью-углублением по экватору; в эту щель и угодила то ли микрограната, то ли кумулятивная бронебойная пуля. Удачно попала, диск навеки спекся.

Но это был единственный пострадавший диск. А вот роботы Майского были явно перебиты все до единого.

– Не утащим, – оценил Ламберт с сожалением. – Давай-ка учиним ему первичный осмотр…

Учинили. По правде говоря, осмотр мало что дал: снаружи у диска ничего толком и не было, сплошная броня. А внутрь заглянуть не получилось – возможно, при правильном подходе диск и удалось бы разобрать, но сейчас ни инструмента серьезного под руками не имелось, ни приборов – ничего.

– Вот ведь зараза! – пожаловался Ламберт. – Что за дрянь: неизвестно, как функционирует; непонятно, что за оружие несет; неясно, как разобрать, – кобольд ногу вместе с мозгами сломит! Тьфу!

– В Арзамас его надо, – зло процедил Геральт. – Там точно развинтят… Что делать-то будем?

– Думаю, отступать, – предложил Ламберт. – Во второй подвал заглянем, и прочь отсюда. Если этот диск столько лет после побоища тут провалялся, никуда не денется еще недельку. А там и бригада из Арзамаса подоспеет, они и вывезут.

Напоследок Ламберт несколько раз сфотографировал диск и общую картину результатов побоища в подвале.

Под казармами подвалы ничем ведьмаков не поразили: там нашелся единственный дряхлый РИП, на момент вывода из строя явно уже списанный в какие-нибудь уборщики. Однако грохнули его знакомым способом: выстрелом в управляющий центр. Не пулей стреляли, как и в подвале.

– Вот же ж… Что у них за оружие, а? Лазерное? Плазменное? – недоумевал Ламберт. – Гляди, металлокерам прожигает, словно картон…

Геральт только угрюмо качал головой. Насколько было известно ведьмакам, что лазерное, что плазменное оружие существовало исключительно в теории. А разница между теорией и практикой, как легко догадаться, на практике всегда больше, чем в теории. Куда больше. Подобное оружие не существовало на Земле даже в виде прототипов, иначе Арзамас-16 о них непременно знал бы.

Уже наверху, на пирсе, Геральт пробурчал:

– Неохота под воду лезть… Вот бы вирги твои сюда подгребли.

– Мобильники не работают, – вздохнул Ламберт. – Так бы позвонил. Но вообще… Держатся местные живые от Майского подальше – и пусть держатся. Я так думаю.

– Тоже верно. Ладно, прячь ружье…

Оружие они упаковали практически в полной тишине – непромокаемые пакеты не шуршат.

* * *

Мобильник Геральт проверил уже на «Спокусе» – нормально работал, и сеть была доступна, и индикатор приема показывал честных три деления, как почти везде на лимане вблизи Очакова. При виргах-близнецах не хотелось обсуждать с Весемиром ведьмачьи секреты, поэтому дозваниваться Геральт никуда не стал. Лучше говорить в ламбертовской машине, по крайней мере, так спокойнее.

Хозяева швертбота вели себя чинно: вопросов никаких не задавали; едва ведьмаки взобрались на борт – попрятали удочки и принялись сниматься с якоря.

«Вообще, полезное у Лама знакомство, – подумал Геральт, сдирая с себя гидрокостюм. – Ребята вышколенные и нелюбопытные. Надо бы тоже с ними дружбу завести, не в последний раз на югах…»

До гидроузла добрались так же быстро; ведьмаки сошли на берег, а вирги сказали, что еще порыбачат, и снова отбыли в сторону Кинбурна.

– Нам же проще, – проворчал Ламберт, забрасывая на спину сумку. – Не придется отвозить. Ну что, двинули?

Геральт молча подхватил баулы и направился по изъеденному ветрами и брызгами молу к металлическому мостику.

Джип при виде хозяина весело пискнул сигнализацией – разблокировал двери. Погрузив снаряжение, Геральт первым уселся на место рядом с водительским и набрал Весемира. Тот снял трубку после первого же гудка, словно ожидал этого вызова.

Снова.

– Здравствуйте, учитель! – первым поздоровался Геральт.

– Ну наконец-то! – чуточку сварливо произнес Весемир. – Я уж заждался. Это ваша яхта только что шастала у Майского?

Геральт не особенно удивился – подобное происходило не впервые. Иногда ему вообще казалось, что Весемир либо умеет читать мысли, либо незримым духом постоянно витает у него над головой и непрерывно наблюдает за любым его действием. Почти всегда оказывалось, что Весемир осведомлен о делах и проблемах каждого ведьмака заметно лучше, чем те полагали.

– Не яхта, швертбот, – уточнил Геральт. – Учитель, есть разговор, но не хотелось бы по сотовому…

– Разумно. Знаешь кафешку «Свитязь» на набережной, около стадиона?

– В Очакове? – спросил Геральт, ничему уже не удивляясь.

– Ну не в Одессе же! – усмехнулся Весемир.

– Вы в Очакове, учитель?

– Со вчерашнего дня.

– Мы будем в течение получаса. «Свитязь», около стадиона.

– Жду, – сказал Весемир и отключился.

Ламберт, примерно в середине разговора тоже севший в машину, дождался, когда Геральт даст отбой, и многозначительно хмыкнул:

– «Свитязь», говоришь? Это на той стороне мыса.

– Знаешь где?

– Знаю. Поехали.

Ламберт лихо тронулся с места и погнал в гору, на запад.

– Все-таки Весемир суперведьмак, – сказал он напарнику. – Всегда на полшага впереди, в любом деле.

– Да уж, – буркнул Геральт, приоткрывая окно. Свежий ветер немедленно ворвался в салон. – Но, жизнь меня забери, я этому только рад.

– Я тоже… – отозвался Ламберт.

Кафе «Свитязь» действительно располагалось на набережной. Весемир сидел за самым дальним столиком открытой площадки в компании большой фарфоровой чашки, расписанной цветочками. Можно было спорить на что угодно: в чашке у него зеленый чай либо с жасмином, либо вообще без примесей.

Ведьмаки оставили машину на площадке и направились к тому же столику. Набережная в это время года была почти пустынна – а вот в сезон здесь, конечно же, не протолкнуться.

– Здравствуйте, учитель! – хором поздоровались Ламберт и Геральт.

Весемир кивнул и покосился на официанта, который вынырнул откуда-то из кухонных недр на задах здания и поспешил к столику.

– Я не голоден, – предупредил Весемир. – Пива по бокалу можете взять, а крепче ничего не надо.

Официант тем временем приблизился и замер у столика.

– Чем кормите? – дружелюбно поинтересовался Ламберт.

– Рекомендую мясо в горшочках! – мгновенно отозвался официант и приготовился записывать.

– Две дозы, – велел Ламберт. – И два салатика, да?

Геральт утвердительно кивнул.

– Ну и два пива, – закруглился Ламберт.

– Три, – поправил Весемир. – Ты считать разучился, Лам?

– Простите, учитель! – Ламберт смущенно приподнялся в пластиковом кресле. – Я не подумал…

– Да ладно, ладно, – отмахнулся Весемир и поглядел на официанта. – Неси давай…

Тот торопливо ушел назад, на кухню.

– Я уж и не помню, когда мы пили с вами пиво в прошлый раз, учитель! – деликатно пришел на помощь другу Геральт.

– Не помнишь, потому что этого никогда не было, – проворчал Весемир. – У начала Черного моря грех не опрокинуть чарочку. Обычно я тут пью коньяк «Зелений гай». Но сейчас и в самом деле лучше пива. Расслабьтесь, хлопцы, все в порядке.

Ламберт глубоко вздохнул и заулыбался.

– Геральт, рассказывай ты, – велел Весемир и потянулся к чашке с чаем. – Коротко, без выводов, только факты. Выводы позже.

– Да, учитель. Случай проблемный. Судя по тому, что мы успели увидеть, на комбинате шалят неопознанные механизмы. Выглядят, как округлые диски двух или более размерных классов, диаметром около восьмидесяти сантиметров и около полутора метров. Скорее всего, снабжены технологией свободного парения. Несут лучевое или же плазменное оружие, свободно прожигают борта морских и речных судов, а также броню боевых роботов типа жукер, РИП, скорпена и им подобных. Вполне возможно, что диски – всего лишь мобильные эффекторы, бронепехота, и что базируются они на матке существенно бóльших размеров. В районе комбинатского лимана они потопили несколько судов, в том числе транспорты с метанолом. Метанол впоследствии разгрузили прямо на дне и вывезли, не вытаскивая на поверхность. Остальные суда, надо полагать, не тронули. Ученица комбинатского техника показала нам сильно поврежденный экземпляр малого диска, найденный года четыре назад в прибрежных осыпях. Этот в данный момент заперт на комбинате в одном из подсобных строений. Большой диск мы только что видели на Майском – похоже, что он в компании себе подобных некоторое время назад полностью опустошил весь остров, там вообще не осталось действующих механизмов, а здания впали в оцепенение и постепенно приходят в упадок. Основное сражение развернулось в подвале корпуса «А» – там просто-таки склад выведенных из строя боевых роботов Майского. Диск мы нашли только один, хорошо бы его вывезти и изучить, причем как можно скорее. В целом – у нас все.

Весемир выслушал все это с бесстрастным лицом. Потом вынул мобильник и нажал всего на одну кнопку – явно использовал короткий вызов.

– Хицфурт? Вышли техничку в Очаков, немедленно. Надо кое-что эвакуировать… Да кого угодно, Иларио например! Да, четверых вполне достаточно. Все.

– Диском из подвала займется Иларио, – спокойно сообщил Весемир, убрав мобильник. – А вы подготовьте к вывозу комбинатский, техничка потом за ним заскочит.

– Хорошо, учитель, подготовим. Пусть имеют в виду: штатный вход в подвал корпуса «А» заварен и забаррикадирован, но в стене котельной есть пролом. Его атакующие и сделали, я думаю.

– Учтем. Теперь о контракте с комбинатом. Как ты собирался поступить? Шак Тарум приезжает сегодня и, без сомнения, захочет тебя увидеть.

– Поскольку мы пока не знаем, с чем именно столкнулись, заключать контракт я поостерегся бы, – сказал Геральт твердо.

– Логично, – кивнул Весемир. – Сделаем так: с этой минуты контрактом и вообще переговорами с Шаком Тарумом займусь я. Ты с Ламбертом и остальные продолжите собирать данные об этих дисках, будь они неладны.

– Остальные? – вопросительно приподнял бровь Геральт.

– Я вызвал всех, кого мог, – спокойно сообщил Весемир. – Койона, Эскеля, Зигурда, Шарафа… Даже желторотышей. Всех, кто был свободен, и всех, кто был занят. Это не рядовой случай, хлопцы. Тут заваривается каша покруче, чем с харьковским трансформером.

– Даже так? – напряженно спросил Ламберт. – Все настолько серьезно?

– Серьезнее некуда. Ага, пиво несут, поэтому прервемся. Пока отдыхайте, пейте, закусывайте. Полчаса, затем продолжим.

«Вот оно все как поворачивается, – подумал Геральт, кивая официанту в знак благодарности. – Ожидал я проблем, но чтобы таких? Эх-х…»

Если записные одиночки вынуждены работать командой – значит, действительно произошло нечто экстраординарное.

* * *

Всю обратную дорогу Геральт молчал, рассеянно глядя на степные пейзажи за окном. Перед самым отъездом, когда Ламберт отлучился в сортир, Весемир спросил Геральта:

– Тебя что-то гложет?

Голос старого ведьмака был отстраненно-спокойным.

Ничего невозможно скрыть от Весемира – Геральт постепенно свыкся с этой простой истиной. Поэтому не имело смысла лукавить или недоговаривать.

– Самую малость, учитель. Я… Я дал слово ученице комбинатского техника. Пообещал забрать ее с собой, когда мы выполним ведьмачью миссию.

– Забрать куда?

– Туда, где она научится большему, чем у комбинатского техника. Но слова «Арзамас» я не произносил.

– Что ж, – вздохнул Весемир. – Дал слово, значит, заберешь.

На обратном пути Геральт размышлял еще и о том, что слово, ведьмачье слово, которое крепче самого твердого металла, почти всегда вырывается само, помимо воли. Зачем Геральту было давать какие-либо обещания девчонке с края света? К чему вообще с ней торговаться? Взять за шиворот, встряхнуть как следует, в крайнем случае – припугнуть или по щекам надавать. Выложит все как миленькая, никуда не денется! Сколько раз проверено и на шустрых пацанах-беспризорниках, и на еще более шустрых пацанках. Эта братия шустра, только когда слабину чувствует. А против силы идти не приучена, предпочитает подстраиваться.

Но Геральт все-таки дал слово. И как бывало уже не раз, немного жалел об этом.

Жалеть всерьез ему не позволяла непреклонная ведьмачья натура.

Ламберт, видимо, почувствовал настроение напарника, посему даже не пытался нарушить молчание. Встрепенулся он только перед поворотом у самого комбината:

– Ну что? Первым делом вынем диск из будочки?

– Неплохо бы, – отозвался Геральт. – Только джип на территорию не загоняй, вдруг надо будет куда-нибудь срочно сорваться, а тут ворота заперты, и, как обычно, хрен кого из охраны или клановых бонз сыщешь. Поспрашиваем местных, возьмем электрокар, я видел, работяги емкости с метанолом на них возят.

– Согласен! – кивнул Ламберт, паркуясь у административного корпуса. – Чешую потом переберем и просушим, сначала диск!

Турникеты на входе они миновали без запинки, да и электрокар удалось добыть почти сразу. И тем не менее ведьмаки опоздали.

Дверь будочки, где они оставили полумертвый диск, теперь была приоткрыта. И диска внутри, конечно же, не оказалось. Только на внутренней стороне двери, примерно на уровне колен, добавилось длинных царапин, которых еще вчера тут не было.

– Шахнуш тодд! – выругался Геральт сквозь зубы. – Было у меня нехорошее предчувствие…

– Не психуй, – сказал Ламберт сосредоточенно. – Давай быстренько помозгуем. Вариантов ровно два: или диск очухался и смылся сам, или его кто-то умыкнул.

– Царапины на двери видишь?

– Вижу.

– Они изнутри. Значит, сам. Но когда мы сюда заявились, он и висел плохо, и выстрелить не мог.

– Дохлые батареи, – развил мысль Ламберт. – А потом он как-то подзарядился.

– Может, не батареи виноваты. Может, регенерация завершилась как раз после нашего визита.

– Слушай, друже, – сказал вдруг Ламберт. – А ведь эти диски вполне могут и не иметь никаких батарей! Если они от базы подпитываются, а? Напрямую. Этот диск в земле сколько валялся, пока его откопали? И хоть бы хны, даже заржавел. А как начались на комбинате странности, читай – заявилась сюда база, поймал силовую сеть и начал регенерировать!

Геральт задумчиво потер виски.

– Стройненько. Правдоподобненько. Знаешь, что я думаю? Иларио с техничкой как пить дать не успеет на Майский!

– Не каркай! – поморщился Ламберт.

– Поздно, каркнул уже.

Геральт поднял на приятеля тяжелый взгляд.

– Боюсь, база уже знает, кто мы и зачем пришли. Позвоню-ка я Весемиру…

Весемир выслушал сообщение о пропаже диска, сухо сказал: «Ладно, ждите!» и отключился.

Геральт как в воду глядел: пока они с Ламбертом приводили в порядок акваланги и гидрокостюмы, позвонил Иларио.

– Здравствуй, Геральт. Я бы раньше позвонил, но сеть что-то барахлила. Пятнадцать минут назад мы покинули Майский. Весемир просил сообщить вам, что диска в подвале мы не нашли.

– Понятно, – невесело отозвался Геральт и снова занялся костюмом.

Еще через полчаса приехали Койон и Зигурд, а уже в сумерках – Эскель. Осталось дождаться Шарафа и четверых совсем молодых ведьмаков, которых Геральт почти не помнил, – мало ли пацанвы тренируется в Арзамасе. Какой смысл запоминать два десятка, если ведьмаками станут в лучшем случае двое, а первые пять лет ведьмачества хорошо если хотя бы один переживет. Из четверки новичков двое были из последнего осеннего выпуска, один позапрошлогодний и один, сумевший разменять пятилетие ведьмачества.

«Как же нас все-таки мало», – подумал Геральт с тоской.

Ночь наваливалась на комбинат, подминала цеха и ангары, и даже прожекторы на скрубберах и крышах строений не в силах были противостоять льющейся с небес тьме. На юге было совершенно темно, ни единого огонька – неведомая напасть распугала все морские суда из этого района.

Ведьмачья сходка началась почти сразу по приезду Весемира с эвакуационной бригадой. Техника Иларио и его подручного-заместителя по имени Парамон Геральт, естественно, знал; остальные трое, совсем еще сопляки лет пятнадцати, были ему незнакомы. Скорее всего – старшие из учеников. Возможно – будущие ведьмаки, возможно – расходный материал, обреченный бесследно сгинуть в жизнью забытых трущобах Большого Киева. Жутковатая одушевленная плата за безопасность мегаполиса. Неживое признает только одну валюту – чьи-нибудь жизни. А живым остается уповать на то, что повезет уцелеть именно им, а в расход пойдет кто-либо чужой и незнакомый.

Весемир был хмур и сосредоточен. Он опустился в специально выдвинутое в центр комнаты кресло и негромко велел Геральту с Ламбертом:

– Показывайте.

Ламберт тотчас завел с ноутбука на здоровенный настенный телевизор смонтированный ролик об атаке дисков на плавкран, буксир и водолазную матку. Особо важные места он прокручивал по нескольку раз, обычным манером и в замедлении. Несколько раз стопорил кадры. А напоследок продемонстрировал фотографии обоих дисков, с задворок комбината и с острова Майский. Фотки были плохонькие, с мобильника, но других все равно не имелось. Геральт все это уже видел и больше наблюдал за реакцией коллег, чем за экраном телевизора. И он сразу понял: Весемир явно видит подобные диски не впервые. Да не он один – еще Иларио и, скорее всего, Эскель.

И Геральт сразу успокоился. С неизвестностью воевать больше не придется.

– Что ж, – протянул Весемир, когда Ламберт закончил демонстрацию. – Неудивительно, ребятки, что вы не опознали эти штуковины. В нужный раздел и в мое-то время заглядывали только чудаки да фанаты, а уж теперь-то… Что, Эскель? Ты понимаешь, о каком разделе идет речь?

– Понимаю, учитель.

– И о каком же?

– Палеомеханика, вымершие механизмы Европы.

«Вымершие? – ошарашенно подумал Геральт. – Шахнуш тодд! Мне и в голову не пришло бы лезть в этот раздел! Тут бы все ныне существующие запомнить…»

– О как, – Ламберт поскреб гладкую макушку. – Палеомеханизмы, иди ж ты…

– Насколько я помню, – сухо заметил Койон, – палеораздел нашего сайта чрезвычайно скуден. Да и в библиотеке вспоминается только полупустая полочка.

– Истинно, – буркнул Зигурд из дальнего угла. – Я как-то искал данные по старым карьерным экскаваторам досетевой эпохи – еле докопался.

– Как-то не вяжутся вымершие машины с плазменным и лазерным оружием, – произнес Ламберт с сомнением. – И потом, откуда они могли тут взяться, если они вымершие?

– В старину было много диковинных машин, – вздохнул Весемир. – И не все из них действительно вымерли. Иной раз из старых схронов такое выползает, кровь в жилах стынет! Счастье, что это случается очень редко.

– Хорошо, предположим, – Геральт решил вернуть разговор в конструктивное русло. – Где-то тут с давних пор сохранился реликтовый схрон, и палеомеханизмы внезапно впали в активную фазу. Повылезли на поверхность, принялись искать топливо, ремонтную базу – в общем, техноцепочку по обслуживанию и поддержке. Но, если я правильно помню, палеомеханизмам для корректного функционирования требовалась техноцепочка, в корне отличная от теперешних! Реликтовые механизмы просто не впишутся ни в одну из сегодняшних технологических ниш, а значит, быстро встанут, причем встанут безнадежно, как тот диск с пляжа, найденный местной девчушкой. Безобразия на комбинате, однако же, продолжаются довольно долго, да и помянутый диск внезапно ожил. Не знаю, не знаю…

– Приличный срок автономии – не такая уж и редкость, – возразил Эскель. – Особенно если это механизмы частично возобновляемого ресурса. Между прочим, на метанол они потому и бросаются, что больше ничего похожего на топливо в округе найти не сумели!

– А подробнее об этих дисках кто-нибудь рассказать может? – рискнул встрять в разговор старших один из юных ведьмаков, которые приехали с Шарафом позже всех. Геральт, поднапрягшись, даже имя новичка вспомнил – Миодраг.

– Дай-ка мне ноутбук, Ламберт! – Весемир протянул руку. Ламберт быстро отсоединил шнуры и передал учителю свой компьютер. Кто-то заботливо отключил заоравший телевизор.

Пальцы старого ведьмака молниеносно пробежались по клавиатуре.

– Вот вам сайтик, поройтесь здесь пока. Думаю, отыщете что-нибудь ценное. А мне пора на встречу с комбинатскими…

Весемир поглядел на часы и встал. Часы у него были очень старые, но функционировали так же безупречно, как и их обладатель.

– Шак Тарум назначил на полночь. Эскель, Иларио – пойдете со мной. Геральт, извини, тебя не беру, но сейчас так будет лучше, поверь.

– Я не в претензии, учитель, – выпалил Геральт несколько поспешнее, чем хотелось бы, и оттого немного разозлился – на себя, не на Весемира.

Он и вправду был не в претензии – на Весемира невозможно было злиться. Хотя бы потому, что наставник мгновенно нащупал суть проблемы, над которой Геральт и Ламберт – ведьмаки не из худших! – почти безуспешно бились три дня.

Но в данном случае мало было считаться хорошим ведьмаком. Надо было знать несколько больше, чем обычно знают хорошие ведьмаки. Геральт никогда не сомневался, что ситуации, в которых его умений и знаний окажется недостаточно, вполне возможны. Он просто надеялся, что не окажется в таких ситуациях. Сегодня с подобными надеждами можно было распрощаться.

Ламберт сосредоточенно возился с ноутбуком – шарил по указанному Весемиром сайту, Зигурд заглядывал ему через плечо. Остальные заглянуть не могли – банально не хватало места. Геральт подумал, что следовало бы на какое-то время отвлечься, проветрить мозги. Его на пару секунд опередил Койон, обратившийся к молодым ведьмакам:

– Эй, хлопцы! Я давно в Арзамасе не бывал, совсем вас не помню. Назовитесь, что ли? Давно ли ведьмачите?

Старший из четверки немедленно вскочил:

– Меня зовут Миодраг, шестой год как выпустился…

– Миодра-аг? Ага, так это ты занимался ловушкой на ровенской подстанции? – спросил Койон.

– Я, – Миодраг еле заметно улыбнулся, разумеется, не без гордости.

– Наслышаны, наслышаны, адекватно сработано! – похвалил Койон, причем искренне похвалил. История там была реально громкая, чтобы не сказать оглушительная. – А что еще успел закрыть?

– Сам – только погрузчик во Львове и случай с бензопилами в Кременчуге. А до того помогал Шарафу.

– Ну что ж, очень неплохо для начала! – подытожил Койон и протянул ладонь для рукопожатия. – Ведьмачь, как всех нас учили!

Опытные ведьмаки по очереди пожали руку Миодрагу, даже Ламберт и Зигурд на миг оторвались от ноутбука. Только Шараф жать руку не стал, лишь потрепал парня по матереющему загривку – он-то с Миодрагом какое-то время работал в паре и, несомненно, знал его лучше прочих.

– Я – Амин, – представился второй молодой ведьмак.

Во внешности Амина угадывалась слабая примесь орочьей крови – был он плосколицый и скуластый, а глаза напоминали щелочки. Но чужой, нечеловеческой крови в Амине не могло быть больше одной шестнадцатой части, иначе он не пережил бы испытания фармацевтикой, которое способны вынести только люди или почти люди.

– Скоро два года как выпустился, пока помогаю Шарафу.

– Привет и тебе, Амин…

Ему тоже пожали руку.

Прошлогодних, совсем еще зеленых юнцов с не успевшими потускнеть татуировками на лысинах звали Даль и Сполох. Еще пару месяцев назад их было трое. Обычная история: им не посчастливилось сразу же прибиться к кому-нибудь из опытных ведьмаков, поэтому молодежь не спешила расстаться сразу же за воротами Арзамаса-16. На первое дело они подрядились втроем за весьма скромную оплату. Работу выполнили, но один из троицы навеки упокоился где-то на окраинной сумской рембазе.

Так бывало уже не раз. И еще не раз будет.

Весемир вернулся раньше, чем ожидали, – через час с небольшим. Иларио с ним не пришел, только Эскель. Прочесть что-либо по лицу предводителя ведьмаков было трудно, однако Геральт легко мог представить, чего стоил разговор с живым вроде Шака Тарума. Дельцы и так в общении малоприятный народ, а уж если напрямую ущемлены интересы дельца, – тут нужны железные тросы вместо нервов, чтоб с ним иметь дело.

– Эй, гвардия! – обратился Весемир к подручным Иларио. – Марш спать, завтра можете понадобиться.

Парамон и троица подручных без слов покинули номер.

Весемир уселся в кресло и некоторое время просто сидел, глядя в пространство перед собой и никого не замечая.

– От контракта я отвертелся, – глухо сообщил Весемир. – Мы всего лишь ведем наблюдения на территории комбината без каких-либо обязательств.

«Отлично, – воспрял духом Геральт. – Не хватало нам шумного облома…»

– Но я официально объявил территорию подзащитной, – добавил Весемир. – Сами понимаете, что это значит…

Это значило, что за любые значительные разрушения на комбинате все равно в ответе ведьмаки. А также за погибших живых, если таковые будут. Скорее всего, Весемир не сумел иным способом заручиться разрешением на полную свободу действий своего отряда – без заключенного контракта это и впрямь было малореально, ибо заводские кланы всегда норовят покочевряжиться и досадить ведьмакам, особенно когда те работают поодиночке. Геральт не очень любил подобные варианты, но сейчас такой шаг однозначно был оправданным.

– Геральт, Ламберт – продолжал Весемир. – Нужно установить несколько камер слежения. Около складов, потом – на маяке, откуда вы снимали ваше вчерашнее кино. У слипа, где дно подчищено. Ну и где еще – сами решите. Чем больше натыкаете, тем лучше. Охрана оповещена, можете даже припрячь их в помощь, Шак Тарум дал добро. Камеры у охраны, схема кабельной сети тоже. Прямо сейчас и займитесь. Остальным – спать. Завтра будет суетный день, братцы.

– Сделаем, учитель, – Ламберт вскочил и нашел глазами Геральта. – Пошли?

Геральт молча встал, подхватил рюкзачок и направился к выходу. После разнообразного дня обещала выдаться разнообразная ночь.

Внизу у турникетов их поджидал молчаливый орк в охранной униформе. Едва ведьмаки спустились по лестнице, он вышел из стеклянной будочки-стакана, уронил на пол пузатенький саквояж из кожзаменителя и вновь вернулся в будочку. От орка веяло плохо скрываемой неприязнью: скорее всего, он искренне считал, что во всех бедах комбината виноваты именно ведьмаки. Что ненавистные лысые мутанты сначала устраивают разнообразные козни и натравливают на живых всякую механическую погань, а потом сами же с ней и борются, но уже за деньги.

Любой ведьмак сталкивался с подобным отношением не однажды. Слишком оно было предсказуемым, чтобы обращать на него внимание. Геральт с Ламбертом и не обратили: сразу полезли в саквояж.

В саквояже россыпью были навалены миниатюрные видеокамеры, радиомодули и батареи к ним. Отдельно, в большом полиэтиленовом пакете, нашелся портативный пульт-микшер слежения. Даже комплект переходников с пульта на стандартный видеокомпозит имелся.

– Просто сказка! – оценил Ламберт, воодушевляясь. – Никакой мороки с проводами!

Будь камеры кабельными, возиться с ними пришлось бы всю ночь, а то и часть утра прихватить.

Ламберт закрыл саквояж, подхватил его и решительно направился к выходу на комбинатскую территорию.

На улице было прохладно, Геральт с трудом подавил желание зябко поежиться.

– Между прочим, нам еще через лиман переправляться, – заметил он. – На маяк и к складам.

– Переправимся! – отозвался Ламберт. – Нашел, тоже мне, проблему!

– Все местные корыта перепуганы до полного разноса, – недовольно буркнул Геральт. – Хрен ты их заставишь от берега отойти, да еще ночью.

– Не нуди, Геральт! Изобретем что-нибудь.

«Изобретем, разумеется, – подумал Геральт не без уныния. – Шахнуш тодд, кажется, я становлюсь старым брюзгой… Или просто приходится слишком много работать?»

Хорошо, что вскоре стало не до брюзжания: начали монтировать первые камеры. Ориентировали их в сторону воды, поскольку все сюрпризы ожидались из лимана. Ламберт подключал цилиндрики с линзой на торце к радиомодулям, вгонял на положенное место новенькие батареи и передавал сборку Геральту, который взбирался на крыши ангаров, подходящие фонарные столбы – словом, на любое возвышение, откуда открывался мало-мальски удачный вид на прибрежную полосу и где имелось освещение. Вместе со сборкой Ламберт подавал напарнику квадратики двустороннего скотча, липкого донельзя. Геральт лепил сборку к какой-нибудь сравнительно гладкой поверхности, включал передатчик, выставлял канал. Ламберт внизу заводил картинку с пульта на ноутбук; Геральт, руководствуясь его подсказками, ориентировал камеру в нужное положение.

Семь камер установили за час с небольшим.

– Ну чего? – сказал Ламберт, копаясь в саквояже, пока Геральт слезал с очередного столба. – Пять штук осталось. Давай-ка на тот берег прибережем! Две на маяк, одну напротив слипа и две у складов. Как раз нормально будет.

– Надо было пополам делить, – пробурчал Геральт. – Шесть тут, шесть за лиманом.

Никак в нем не унимался старый брюзга. Случись рядом незнакомые живые, Геральт просто отмолчался бы. Но со своими молчать почему-то не получалось. Своих зачастую жалеют меньше, чем чужих.

– Этот берег важнее, – убежденно сказал Ламберт. – Тут комбинат, а за лиманом только маяк да склады.

– Вот-вот! Склады этим палеоблинам интереснее всего.

– Да хрен с ними, со складами, – вздохнул Ламберт. – Ну попрут метанол… Все равно ведь попрут, не думаю, что даже наша сборная команда сумеет этому помешать. А если диски на этот берег сунутся, стопудово быть беде. Тут живые, тут химия кругом, скрубберы, отстойники. Если порезвятся здесь – будут трупы. Причем, если химия по округе разольется, трупов будет много, и сразу, и в будущем. Так что…

– Переправу ты уже изобрел? – перебил Геральт, решив не спорить.

– Не-а, – Ламберт беззаботно помотал головой. – Надо по дальним пирсам пошариться, там вроде какие-то катерки стояли. А за во-он теми выгородками я даже гребную лодку видел.

– Нет там лодки, – донеслось из темноты. – Фильтраторы на закате увели.

Голос ведьмаки, конечно же, узнали.

– Ишь ты! – хмыкнул Ламберт с укоризной. – Подглядываешь? Выходи давай. Вот пальнули бы в череп не глядя, что тогда? Все едино мы тебя давным-давно заметили.

Возможно, Ламберт и заметил Валентину, все может быть. Геральт в принципе чувствовал, что в округе присутствуют живые, но не ожидал, что так близко.

– Давным-давно, ага, – ехидно сказала девчонка, выходя на свет. – А ничего, что я только-только пришла?

– Вот на подходе мы тебя и срисовали, – невозмутимо парировал Ламберт. – Топаешь громко. И сопишь. Чего нужно-то?

– Мне – ничего, – ответила Валентина. – А вам, кажется, нужно на тот берег.

– А есть идеи?

– Зачем идеи? – усмехнулась Валентина победно. – Есть катер.

– Ну веди, – Ламберт с готовностью сунул ноутбук в сумку и взялся за саквояж с остатками оборудования.

«Какая-то она уж больно шустрая для шестнадцатилетней, – подумал Геральт с неясной тревогой. – Даже для сироты».

– А диск-то, который мы в будочке оставили, тю-тю, – доверительно сообщила Валентина. – Я на двери замок хотела навесить, чтоб не сперли, а там уже пусто. Или это ваши забрали?

– Не наши, – сухо ответил Геральт и мысленно развил недавнюю мысль: «И она не только чересчур шустрая, но и неправдоподобно много знает. И вообще, ведет себя как тридцатилетняя, не моложе…»

Стоп! Ну конечно же!

Геральт резко выбросил руку, сцапал девчонку за шиворот и приподнял, одновременно разворачивая лицом к себе.

– Сколько тебе лет на самом деле? – жестко спросил он.

В тоне Геральта не содержалось угрозы. Но на заданный таким тоном вопрос невозможно было не ответить.

Девчонка молчала.

Ламберт, успевший оторваться на пяток шагов, давно остановился и с интересом взирал на происходящее. Со стороны он мог показаться более добрым, чем Геральт. Но если Геральт начинал действовать, смешно было надеяться на помощь Ламберта. Валентина это сразу поняла.

– Сколько. Тебе. Лет. А? – тихо и раздельно повторил вопрос Геральт.

Неожиданно девчонка всхлипнула, слабо дернулась, но не пытаясь освободиться, а как-то безнадежно и обреченно, словно рыбина в давно вытащенной на берег сети.

– Трид… Тридцать шесть…

Нечто подобное Геральт и заподозрил минуту назад.

– Погоди-погоди, – оживился Ламберт, переступив с ноги на ногу. – Тридцать шесть? Ты лонгер, что ли?

– Не знаю! – опять всхлипнула Валентина. – Наверное! Мать мне ничего не говорила…

Геральт тотчас разжал кулак, отпуская ворот комбинатской спецовки. Девушка-лонгер покачнулась, едва не потеряв равновесие, но все же устояла на ногах.

Сирота-лонгер. Не знающая, что она лонгер. А ведь это, шахнуш тодд, жесточайший пресс на психику… Ей пятнадцать, а выглядит она едва на десять, но при этом твердо знает, что она человек, а не долгоживущая эльфка или орка. У сверстниц давно грудь с попой округлились, и парни сверстниц с удовольствием по углам тискают, а она внешне остается ребенком. Ей двадцать, половина подруг (если у нее вообще есть подруги) уже замужем и детей нарожали, а она сама все еще ребенок, и особых сдвигов в сторону физического взросления незаметно. И только после двадцати пяти начинается то, что сведущие живые называют гормональным всплеском…

Н-да. Нужно быть очень сильной, чтобы все это выдержать и не сломаться.

Как бы там ни было, Геральт не собирался извиняться.

– Что еще ты от нас скрыла? А? – спросил Геральт, лишь слегка уменьшив нажим.

– З-зачем мне от вас что-то скрывать? – ответила Валентина тихо.

– Откуда мне знать – зачем? – Геральт мрачно смерил ее взглядом. – На вопрос о возрасте ты соврала и глазом не моргнула.

– Вы бы не поверили. Да и не привыкла я изливать душу перед каждым встречным.

Геральт чуточку напоказ оскалился:

– Ты потребовала от меня ведьмачье слово, женщина-лонгер. Поэтому знай: если будет нужно, ты изольешь перед нами душу до самого донышка, вывернешь наизнанку, выжмешь до последней капли, а потом снова вывернешь, изольешь и выжмешь. Умеешь брать чужое слово, умей и свое держать. Еще раз соврешь нам, потом не жалуйся. Поняла?

– П-поняла… – Валентина втянула голову в плечи и поправила съехавший на глаза картуз.

– Ну раз поняла, тогда изволь, объясни, какого рожна ты за нами подглядываешь? Ночь на дворе, живым спать пора. Особенно если они выглядят как дети. А?

Ламберт очень к месту ехидно хихикнул.

Валентина подняла на Геральта влажные от слез глаза. И сказала:

– Я хочу вырваться отсюда. Я хочу этого лет двадцать, если не больше. Очень хочу. Ты – моя единственная надежда, ведьмак.

– А что тебе мешает собрать манатки и выйти за проходную? Только не говори, что тебя не пропускает охрана, – на берег лимана ты как-то выбираешься.

– А куда я пойду? К кому? Я не знаю жизни за пределами комбината, а из Сети многое не выудишь. Читаю я много, но понять эту жизнь не в состоянии. Далеко я уйду, как думаешь? Долго протяну? Где окажусь на следующий день – в рабстве на конопляной плантации или в сточной канаве с перерезанным горлом и истерзанным телом? Я уже уходила. Дважды. И оба раза не было в мире счастливее живой, чем я, когда мне удавалось вернуться на комбинат целой и почти невредимой.

– Ты пытаешься разжалобить ведьмака? – холодно осведомился Геральт. – Ну-ну.

– Слушайте, братцы и сестрицы, – вмешался Ламберт. – У нас еще работы валом, а вы тут слезливые истории затеяли рассказывать. Очень вовремя, ага! Ты, деваха, вроде бы чего-то говорила о катере? Давай-ка веди к нему, а жизнеописанием займешься как-нибудь потом, в более подходящем месте и более подходящей компании, чем два твердолобых ведьмака. Давай, давай, шевелись, хватит шмыгать носом и хныкать глазом, макияж подпортишь. Где катер, в какой стороне? Там? Давай руку! Геральт, сумку возьми!

Геральт молча поднял сумку с остатками оборудования и направился за Ламбертом, который тащил за руку Валентину. Та покорно следовала за поводырем и, кажется, уже не плакала. Даже буркнула, не глядя на Ламберта:

– Я не пользуюсь макияжем…

У небольшого ангара, рядом с крошечным – метр на два – причальчиком действительно нашелся катер. Точнее, катерок. Корыто с моторчиком. Благоразумный живой и в одиночку-то поостерегся бы ступать на борт этого, с позволения сказать, плавсредства. Но ведьмаки умудрились погрузиться на него вдвоем, поместить еще и Валентину, да и сумки свои тоже не забыли. Катерок опасно притопился. В море его захлестнуло бы первой же волной, но в закрытом берегами лимане волны' почти не было, поэтому противоположного берега удалось достичь практически без потерь. Практически – в том смысле, что воды катерок все-таки пару раз черпанул, и ноги вся троица, увы, промочила. Ведьмакам сей факт был, мягко говоря, до лампочки: во-первых, гномьи ботинки были рассчитаны на куда более серьезные передряги, а во-вторых, такая мелочь, как мокрые ноги, любого нормального мужика при деле вряд ли остановит, а уж ведьмаков-то… А вот Валентина, едва ступила на берег, тут же принялась стягивать туфли и отжимать носочки.

– Ну ты тут прихорашивайся, – бодро сказал ей Ламберт, – а мы делом займемся. Адье, медам! Спасибо за переправу. И уж будь добра, не возвращайся на тот берег без нас, а то мы очень-очень расстроимся!

«Опять переигрывает, – подумал Геральт о напарнике. – Чего это на него нашло?»

Оставшиеся камеры установили на удивление быстро – видимо, наловчились. Тем не менее во время переправы назад, на комбинатскую сторону, уже начало светать. А по дороге к главному корпусу Геральт угрюмо предсказал:

– Хрен мы сегодня поспим, Лам. Чует мое сердце.

– Потом отоспимся, – легкомысленно ответил Ламберт. – В первый раз, что ли? Ну, энергетика по банке дернем, делов-то… У тебя есть?

– Две банки.

– И у меня две.

– У тебя какой?

– «Запорожец».

– А у меня «АдренаЛИНИЯ»…

* * *

Как Геральт и предполагал, выспаться не получилось. Но даже неполные три часа сна свое дело сделали: проснулся Геральт с ясной головой и вполне бодрым.

Ламберт, который Геральта и разбудил, мрачно протянул коллеге банку «Запорожца».

– Держи…

– Есть время лицо ополоснуть? – спросил Геральт уныло.

– Есть.

– Тогда сначала ополосну. Поставь пока на тумбочку.

Через пару минут Геральт вернулся в спаленку и первым делом глотнул из узкой банки. Вкус зубной пасты во рту немедленно сменился сладковатым вкусом энергетика. По мнению Геральта, дрянь это была безоговорочная, дрянь и сплошная химия, куда хуже обычного пива, но мозги эта химия прочищала исправно, не отнимешь, а сон отгоняла просто-таки образцово.

– Что на этот раз? – осведомился Геральт, в три глотка опустошив банку.

– Зря мы с тобой трудились всю ночь, – вздохнул Ламберт. – Пойдем, покажу.

Они вышли в большую комнату, где все осталось по-прежнему после вчерашнего полуночного совета.

– Мне недавно Весемир позвонил, – сообщил Ламберт, колдуя над пультом управления камерами слежения. – И поинтересовался: где, собственно, картинка?

Действительно, незадолго до пробуждения Геральт слышал тихую трель мобильника и приглушенный говор Ламберта. Такие вещи ведьмаки отмечают, даже не просыпаясь.

– И чего?

– Камеры проработали всего минут по десять с момента первой фиксации. Ну и плюс почти час простоя до фиксации.

Другими словами, в течение часа не происходило ничего, ради чего стоило бы ставить камеры слежения. Потом что-то все-таки произошло, но длилось всего десять минут, после чего камеры, надо полагать, были повреждены или отключены.

– Любуйся, – буркнул Ламберт и тычком включил воспроизведение.

Статику он заранее промотал.

Интересное началось в секторах камер восемь и девять, установленных напротив слипа на противоположной стороне лимана, у маяка. Прямо из воды, метрах в десяти от берега и почти точно напротив слипа внезапно взмыли два уже знакомых диска, те, которые поменьше, сородичи сбежавшего из будочки, только эти были гладкие и без малейших следов ржавчины – в матовом покрытии дисков отражалось встающее солнце. Странно, но при этом отраженный солнечный свет совершенно не слепил глаза, ведьмаки глядели на экран словно сквозь темные очки. Некоторое время диски висели неподвижно, роняя в воду крупные капли, потом плавно приблизились и зависли точно напротив камер, метрах в трех по горизонтали.

Потом по слипу из лимана шустро выкатился незнакомый механизм, отдаленно похожий на рободиверсанта типа «скорпена» – эдакий микроскоп на гусеничном ходу. Высотой эта машинка вряд ли превышала полметра, расстояние между гусеницами было тоже сопоставимое. Гусеницы, кстати, оказались треугольной протяжки, и весь гусеничный блок, скорее всего, умел вращаться на манер колеса, так что с проходимостью у этой твари все было в порядке.

Псевдоскорпена выползла на прибрежный песок и замерла. На макушке у нее слабо подрагивал тонкий усик антенны. Сканировала окрестности, что ли?

С полминуты снова ничего не происходило, потом посреди лимана всплыл диск побольше – такой же, как на Майском. Этот над водой взмывать не стал, остался полупогруженным, только время от времени вертелся вокруг вертикальной оси, как юла.

Затем на слип выбрались еще пять псевдоскорпен и резво расползлись в разные стороны. Почти сразу же оба малых диска вплотную приблизились к камерам и начисто перекрыли обзор, заполнив собою экраны. Еще минут семь запись показывала исключительно матовую броню. А потом передача оборвалась на обеих камерах одновременно – наверное, диски получили команду уничтожить систему слежения и тут же ее исполнили.

В течение последующих трех минут с небольшим умерли и остальные камеры, так и не успев ничего интересного передать. Их сшибали выстрелами с дистанции, это было ясно как белый день.

– Вот такое вот кино, – уныло резюмировал Ламберт после того, как на последнем из двенадцати экранов вместо картинки пошел бессмысленный «снег».

– Умные, ядри их в коленвал, – пробурчал Геральт. – Хотя я не слишком удивлен. А продолжение последовало?

– Последовало. Перетрясли склады в сумме на сто тридцать тонн метанола. Подробностей мало, но рабочие говорят, что из воды выползла туча каких-то тварей, прогулялась до складов, смяла ограждение, продырявила боковину ближнего ангара и вынесла шесть с половиной тысяч двадцатилитровых канистр с метанолом. Почти треть наличного запаса.

– Ушли опять в воду?

– Ага. По слипу. Десятка два дисков разной величины эту шоблу прикрывали. И что интересно, замечен еще один размерный класс дисков, совсем маленьких, сантиметров тридцать в диаметре.

– Стрельба была?

– Только по камерам. Ну и ангар вскрыли, точно так же как корабли, – похоже на сварку, но не сварка. Малышня наша подглядела – диски поработали. Миодраг сказал, что ангар резали тем же, чем расстреливали камеры, только не импульсами, а непрерывным лучом. Такие, в общем, дела. Пошли, Весемир ждет.

– Где ждет? – уточнил Геральт, вставая.

– На лимане, где же еще… У слипа. И остальные наши тоже там.

Надеть рюкзачок и пристегнуть ружье было делом нескольких секунд.

Ор Шака Тарума Геральт услышал еще будучи на катере, который перевозил их с Ламбертом через лиман. Орк (кстати, не от слова ли «орать» орков нарекли орками?) орал басом, смачно и зычно, словно ухоженный корабельный ревун средней мощности.

– Это долго будет продолжаться? Со всего Киева ведьмаки сползлись, а толку – чуть! Скажите, сколько заплатить – мы заплатим, но прекратите эти, шахнуш тодд, погромы! Вы хоть представляете, сколько стóит метанол, особенно фасованный? Представляете? Так какого хрена позволили его уволочь? Вы же наблюдали за вывозом, стояли и наблюдали, я сам видел! Даже не пытались вмешаться! За каким хреном корпорация вас нанимала, а?

Когда катер приблизился к мостику невдалеке от слипа, стало видно, что Шак Тарум орет на Весемира, который невозмутимо высился напротив орка и молча, даже не делая попыток оправдаться, внимал начальственным громам и молниям. Геральт точно знал: ором пытаться повлиять на Весемира – все равно что вручную тормозить разогнанный до сотни в час магистральный локомотив. Шак Тарум, похоже, об этом не ведал и продолжал самозабвенно голосить.

Катер пристал. Геральт и Ламберт перепрыгнули на мостик и направились к слипу. Эскель, Шараф и Зигурд, а также молодняк в полном составе стояли поодаль и делали вид, будто покорно внимают Шаку Таруму. Койон отсутствовал.

– Прекратите, – негромко сказал Весемир Шаку Таруму, когда Геральт с Ламбертом присоединились к коллегам.

Орк по инерции проорал несколько слов и наконец осекся.

– Я понимаю ваше негодование, уважаемый Шак Тарум, но в данный момент помочь вашей беде ведьмаки не могут. Солнце не погасишь огнетушителем. Чтобы остановить механизмы, которые вторгаются на комбинат, нужно их сначала изучить. Изучим – остановим. Но только когда изучим, не раньше. А на изучение требуется время. Думаю, нескольких дней нам хватит.

– Вы уже несколько дней здесь! – прогудел Шак Тарум уже не так громко, как раньше.

– Мы здесь второй день, а несколько дней только вот эти двое, – Весемир кивнул на Геральта и Ламберта. – Они установили, что опасность вами оценена неправильно, и сразу же вызвали нас. Дело идет, понимаете? Мы уже в общих чертах представляем функционирование колонии алканофагов. Теперь нужно выработать правильную стратегию противостояния и уничтожить колонию, разом или по частям. Но криком вы делу точно не поможете. Лучше помогите ресурсами. Я доступно изъясняюсь?

Весемир говорил так твердо, уверенно и спокойно, что пыл Шака Тарума быстро сошел на нет. Даже его прилизанные референты-адъютанты прекратили недобро шушукаться и что-то чиркать в наладонниках.

В стороне, ближе к маяку, столпились комбинатские работяги, живых тридцать. Если во время тарумовской оратории они были всецело на стороне босса, то слова и спокойствие Весемира их недовольство пригасили, это чувствовалось однозначно. Во всяком случае, эмоциональный фон из беспокойно-настороженного плавно перетек в состояние, которое лучше всего описывалось словом «надежда».

– Насколько я понял, вы намерены предпринять экстренные меры для вывоза остатков метанола? – спросил Весемир.

– Разумеется! – фыркнул Шак Тарум. – Не идиоты же мы в самом-то деле… Хотя факт сотрудничества с Арзамасом пока свидетельствует как раз об…

– Хватит, господин Тарум! Лучше обрисуйте подробнее – что конкретно вы намерены предпринять?

Орк царственным жестом поддел рукав и взглянул на часы.

– Через… сорок минут к складам подъедет колонна грузовиков, часть из них бортовые, часть – цистерны-спиртовозы. К вечеру на складах не останется ни капли метанола!

– Куда последует колонна после погрузки?

– На станцию Одесса-Товарная.

– Через Дофиновку?

– А вы знаете другую дорогу? – саркастически переспросил Шак Тарум.

– Знаю. В объезд через Сычавку и по главной трассе на Свердлово.

– Но это же лишних километров сорок! – удивился орк. – Зачем?

– В Дофиновке дорога проходит совсем рядом с морем, в нескольких десятках метров. А эти твари всегда приходят из моря.

Шак Тарум крепко задумался.

– Через Сычавку дорого, – услужливо подсказал один из референтов. – Одного топлива сколько уйдет, колонна немаленькая. Да и время аренды регламентировано весьма строго, господин Тарум. Можем не уложиться.

– Если диски нападут – а они, я думаю, нападут, – за битые грузовики и спиртовозы платить придется в разы больше, – заметил Весемир. – Впрочем, дело ваше.

– Пусть едут через Сычавку, – озабоченно пробормотал Шак Тарум.

– Но… – начал было референт.

– Через Сычавку! – рявкнул Шак Тарум. – Или я неясно выразился? Соедини меня с директором автоколонны…

– Сию секунду, господин Тарум…

Весемир, до сих пор глядевший только на орка-начальника, обернулся, выискивая взглядом Геральта.

– Иди сюда, – поманил Весемир.

Геральт приблизился нарочито неторопливо.

– Как думаешь, – спросил Весемир, – стóит несколько грузовиков все-таки прогнать через Дофиновку? С нашими в кабинах, ясное дело.

Несколько секунд Геральт размышлял.

– Опасно, – протянул он. – Но пища для размышлений явно будет.

– Готовьтесь, – велел Весемир. – Ты, Ламберт, Эскель, Зигурд и Миодраг. Шараф и остальной молодняк останутся со мной.

– А чего готовиться? – пожал плечами Геральт. – Все с нами, учитель.

– Я имел в виду морально, – усмехнулся Весемир. – Хотя это вам тоже вряд ли нужно. Вы слишком хорошие ученики, хлопцы…

Старый ведьмак был совершенно прав – любой из названных, включая малька-Миодрага, мог в любой момент безо всяких моральных потрясений сцепиться с любым смертоносным механизмом. И выйти из схватки победителем. В сегодняшнем случае никто из ведьмаков не знал рецепта победы. Но разве из-за этого кто-нибудь отступил бы?

– Ага, – сказал вдруг Весемир, всматриваясь куда-то за спину Геральту. – Успел-таки… Я уж и надеяться перестал!

Геральт оглянулся. К складам, обильно пыля, тянул по неасфальтированной колее целый кортеж: лимузин, четыре здоровенных пикапа и замыкающим – микроавтобус.

– Хм… Неужто Халькдафф? – предположил Ламберт, тоже пристально глядящий на кортеж.

«Кто же еще? – подумал Геральт. – Прав Весемир: даже странно, что только сейчас…»

Вездесущий техник-магистр с Выставки действительно мог бы объявиться и раньше – случай был как раз по его интересам. Делом он ведьмакам вряд ли стал бы помогать, но вполне мог дать весьма и весьма ценные советы. Эльфы априори опытнее людей – они живут тысячи лет и никогда не забывают ничего, что произошло у них на глазах.

Но Халькдафф слыл эльфом со странностями.

Возможно, это были и не странности, а именно возраст, запредельный по людским меркам. Однако не имелось у людей возможности дожить до момента, когда странности старых эльфов показались бы им чем-то понятным и очевидным.

Кортеж ехал медленно, явно не собираясь ускоряться. Все волей-неволей наблюдали за его приближением: и Шак Тарум со свитой, и ведьмаки, и плотная группа комбинатских. Наблюдали молча.

Ветер равнодушно сносил поднятую дорожную пыль в сторону моря.

Наконец кортеж подъехал. Пикапы и микроавтобус встали, образовав неровный полукруг; лимузин затормозил метрах в пяти от микроавтобуса. На передних дверцах всех машин, кроме лимузина, виднелась эмблема концерна Халькдаффа – красный круг на белом фоне. А на капоте лимузина трепыхались два таких же флажка.

Прошла целая минута, прежде чем дверь лимузина открылась. Вначале передняя – показался молодой эльф в бежевом деловом костюме, характерно топырящемся там, где обычно носят кобуру. Квадратные носки туфель эльфа были чрезвычайно удобны в потасовке любой степени сложности, а темные очки не позволяли заглянуть ему в глаза.

Эльф неторопливо прошествовал вдоль лимузина и открыл заднюю дверь. Только после этого из машины выбрался Халькдафф, причем тоже не сразу, а через добрых полминуты.

Второй эльф-охранник обошел лимузин и встал у Халькдаффа за правым плечом. За левым уже стоял эльф, который открывал дверь.

– Добрый день, – поздоровался Халькдафф.

Костюм у него был подороже, чем у охранников: в районе подмышек ничего не топырилось, носки у туфель были острее, а очков магистр с Выставки не носил вовсе. Его длинные седые волосы шевелились на неугомонном ветру.

– Приветствую, эфенди!

Геральт не поверил глазам: Шак Тарум согнулся в поклоне. Как-то не вязалось подобное со спесивой орочьей натурой. Но… мало ли? Орки – тоже долгожители. А у долгожителей свои счеты и отношения.

– Здравствуй, Халькдафф, – проскрипел Весемир.

Вообще-то он говорил как прежде, но после голосов эльфа и орка голос пожилого человека, пусть и ведьмака, действительно звучал блекло и скрипуче.

– Прогуляемся? – предложил Халькдафф. – До бережка например. Шак, только своим вели остаться. Втроем поговорим: ты, я и Весемир.

– Как угодно, эфенди!

Орк сделался чистым паинькой, прям и не поверишь, что четверть часа назад голосил, будто обманутая торговка на Привозе.

– Я так понимаю, разговор пойдет о… здешних проблемах? – спросил Весемир магистра.

– Естественно, – подтвердил Халькдафф. – Есть вещи, которых ведьмаки по понятным причинам помнить не могут, а орки давно забыли за ненадобностью.

Весемир по-стариковски пошевелил губами, словно жевал что-то несуществующее.

– Я бы хотел, чтобы при разговоре присутствовал кто-нибудь из ведьмаков… помоложе, – сказал он. – А то память у людей, знаешь ли, со временем слабеет.

– Не проблема. Койон здесь? Что-то не вижу.

– Нет Койона, занят. Пусть пойдет Геральт. Не возражаешь?

– Хорошо, пусть Геральт, – кивнул Халькдафф.

Он щелкнул пальцами; один из охранников тут же полез в лимузин, вынул несколько раскладных стульчиков. Халькдафф, ни на кого не глядя и не оборачиваясь, быстро зашагал к морю, оставляя маяк и прилегающие строения чуть правее себя. Шак Тарум, пыхтя, поспешил за ним. Весемир призывно качнул головой и пошел за орком – не то чтобы торопливо, но довольно резво. Геральт, понятное дело, тоже не стал мешкать. Охранники разделились: один неотступно следовал за Халькдаффом, второй, со стульчиками, замыкал шествие.

Идти пришлось долго, минут, наверное, пять. Халькдафф не угомонился, пока не вышел к самой воде, на прибрежный песок, а потом еще прогулялся вдоль прибоя. Остановился, сложил руки на груди и принялся отстраненно созерцать море. Ветер продолжал трепать седую шевелюру эльфа.

Груженый охранник расставил стульчики, отступил и несколько раз негромко кашлянул. Халькдафф порывисто обернулся, жестом пригласил Шака Тарума и Весемира занять места и сам тоже присел. Геральт без затей уселся прямо на песок, потому что стульчиков оказалось только три.

Конечно же, Халькдафф долго молчал, прежде чем начал говорить. Эльфы иначе не могут. Все терпеливо ждали.

Шумел прибой, горласто покрикивали чайки.

– Море совсем не меняется, – сообщил Халькдафф задумчиво. – Сколько себя помню – оно все такое же.

Шак Тарум деликатно покашлял в кулак:

– Кхе-кхе… А с чего ему меняться-то? Плещется себе да плещется…

Халькдафф еще немного помолчал.

– Шак, тебе придется распрощаться со всем наличным метанолом. А если им не хватит наличного – со всем, который будет произведен в ближайшее время, – внезапно перешел к делу эльф.

Тарум не замедлил набычиться.

– Эфенди, вы прекрасно знаете, как я вас уважаю, – пробасил он, постепенно подпуская в слова возмущение. – Но это невозможно! Это уже не наш метанол! Концерн его продал и взял обязательство поставить… Сроки, кстати, давно сорваны, так что мы еще и на штрафные санкции попадаем…

– Пустые слова, Шак, – прервал его Халькдафф. – Все уже решено, причем не нами.

– А кем?

– На самом высоком уровне, – уклончиво ответил эльф. – И не плачь по убыткам, если все пройдет гладко – спишут твоему концерну и долги, и штрафы, еще и льгот потом отсыпят, так что будешь в шоколаде и шампанском.

Орк угрюмо поскреб щеку, искоса поглядывая на Халькдаффа.

«По-моему, он предпочитает виски», – подумал Геральт.

– И все-таки, – прогнусавил Тарум, – мне хотелось бы каких-нибудь официальных гарантий… желательно письменных.

– Письменных не будет, – отрезал Халькдафф. – Достаточно и моих слов.

Шак Тарум снова набычился, но смолчал. Правильно, с Халькдаффом не слишком-то поспоришь…

– Вот и умница, – подытожил эльф и демонстративно повернулся всем корпусом к Весемиру.

– Дружище Весемир! Киев знает тебя как лучшего и опытнейшего ведьмака. Вполне обоснованно. Однако… случаются под звездами вещи, которые не постигнешь даже ты. Я, кстати, тоже не постигну, но я-то живу достаточно долго, чтобы успеть с ними столкнуться и свыкнуться. Так что в известной мере ныне действующим ведьмакам повезло: сколько поколений умерло, так и не увидев ничего подобного тому, что сейчас видите вы! Я и подсчитать не возьмусь.

– Халькдафф, я знаю, ты любишь длинные вступления, – сказал в ответ Весемир. – Как ты очень точно подметил, ведьмаки живут в сравнении с тобой недолго, жалкий миг на фоне эльфийских веков. Давай не станем размениваться на интерлюдии, если времени так катастрофически мало. Скажи, зачем ты здесь, и, если можно, растолкуй, с чем мы тут пытаемся воевать. А уж если научишь нас бороться с этими тварями и побеждать их, Арзамас-16 в очередной раз окажется у тебя в неоплатном долгу.

– Какие долги, – хмыкнул Халькдафф. – Одно дело делаем…

«Знаем мы, как вы дела делаете», – мрачно подумал Геральт.

Эльфы приходили на помощь ведьмакам чрезвычайно редко и только в том случае, если возникала серьезная угроза городу. Даже не жизням горожан – самому городу или значительной его части. Тогда они действительно помогали, чаще всего – советом, реже – специфичной прирученной техникой. И никогда проблема не решалась их руками – в самое пекло лезть всегда приходилось ведьмакам. Не все ведьмаки возвращались… Зато эльфы сохраняли свои драгоценные тысячелетние жизни. А город жил дальше, без серьезных потрясений и катастроф.

Халькдафф огорченно покачал головой:

– Боюсь, Весемир, невзирая на опыт и знания, ведьмаки не справятся тут на комбинате. Не проси объяснить почему, просто прими это как данность. Муравьи могут сколько угодно суетиться у своей родимой щели в асфальте, но приближающийся бульдозер им при всем желании не остановить. Бульдозеру понадобился метанол. Бульдозер его получит, а если муравьи станут кусать бульдозериста слишком сильно, им придется погибнуть. Даже не от ковша или гусениц, нет. Бульдозерист просто возьмет баллончик «Райда» и со смаком попшикает в муравьиную щель. Вы этого хотите?

– Конечно же нет, – глухо ответил Весемир.

Помолчал и добавил:

– Неужели все так плохо?

Геральт не уловил в его тоне надежды. В самом деле: если Халькдафф бросил Выставку и приехал сюда, на самый юг мегаполиса, значит…

Значит, нужно слушать, внимать, а потом набраться решимости и поступить именно так, как скажет седой эльф-магистр. Даже если придется скрипеть зубами от досады и вовсю материться в душé.

– Давным-давно, – негромко заговорил Халькдафф, – когда Большой Киев был гораздо меньше и только-только слился с Большим Донецком, в залив между Одессой и Тендрой упало нечто. Оно было огромным, размером со средний микрорайон. И оно горело. Неслось по вечернему небу, источая искры и неудержимо увеличиваясь в размерах. Оно закрыло собою полнеба, прежде чем рухнуло в море. Земля вздрогнула под ногами, это чувствовалось даже в Полтаве и Черкассах. Ударная волна смела почти все, что возвышалось над почвой хотя бы на метр. Осколки, подобные метеоритам, падали еще два часа – все побережье между Измаилом и Голой Пристанью изрыло оспинами от капель огненного дождя. Степь горела – если вы знаете, что такое целинная степь. Пылали развалины городских кварталов и районов. Правда, недолго пылали: пока из моря не пришла стена воды и не захлестнула сушу аж до Березовки и Раздельной. Прибрежные районы на время поглотило море, удаленные от моря – опустошило и частично разрушило. Одессу, Очаков, Николаев, Херсон попросту смыло, хорошо хоть плотина в Каховке устояла. Кинбурн полностью ушел под воду. К счастью, волна быстро угомонилась и схлынула. Но Причерноморье на долгие годы стало мертвым.

Халькдафф достал пачку длинных эльфийских сигарилл и неторопливо закурил. Какое-то время он пускал затейливые дымные кольца, затем заговорил снова:

– Перед падением трое суток небо даже днем озарялось яркими сполохами и молниями, словно в грозу, но никакой грозы тогда не было и в помине. Хотя гром время от времени доносился, но это был не обычный гром, нет. Такое впечатление, что где-то там, наверху, выше самых высоких облаков что-то происходило, битва или крушение – уж не знаю. А когда то, что упало с неба, упокоилось на дне, примерно в районе нефтяных платформ, зарницы мало-помалу сошли на нет. Но и это еще не все.

Пламя и волну не пережил почти никто. Те же немногие счастливцы, кому повезло уцелеть, примерно неделю после катастрофы замечали над морем необычные летательные аппараты в виде плоских дисков, которые носились вдоль берега, словно что-то разыскивали. Потом исчезли и они. Рассказывали, что дикий броненосец, которого волной выбросило на берег, в злобе пытался расстрелять звено этих аппаратов. Четыре диска превратили броненосец в груду мертвого металла за считаные минуты. На части его посекли – рубка тут, бак там, полкорпуса с половиной палубы и вовсе здесь. Представляете?

Халькдафф, до этого смотревший вдаль, в море, перевел взгляд на хмурого Весемира.

– Вот так-то, Весемир. Вот так-то.

– Странно, что я ничего подобного никогда не слышал. И не читал, – произнес старый ведьмак с легким недоверием.

– Почему странно? Людей в Большом Киеве тогда было гораздо меньше, чем ныне. Некому было записать. Да и у нас хроник того времени не скажешь что много. Кстати, Весемир, броню кибердисков не берут ни ракеты, ни кумулятивные снаряды, ни даже ваши любимые пули-красноголовки.

– Откуда ты знаешь, Халькдафф? Проверял?

– Проверял. Один из кибердисков как-то попал ко мне на Выставку. Кстати, ты ведь вызвал из Арзамаса эвакуатор? Небось, тоже нашел кое-что интересное?

– Нашел, – не стал юлить Весемир. – Только не я. Геральт с Ламбертом нашли. Даже два диска, причем непохожих. Только мы их упустили.

– Неудивительно, – кивнул Халькдафф с пониманием. – Наш тоже внезапно ожил, прожег стену лаборатории – метровой, между прочим, толщины! – и нагло улетел. Месяц назад. А ведь две тысячи лет в запаснике провалялся!

– Сколько? – ошарашенно переспросил Геральт и только потом понял, что все-таки вмешался в разговор магистров. – Простите…

– Две тысячи. С чем-то. По-моему, две тысячи шестьдесят девять.

– То есть эта… штуковина спала на дне морском две тысячи шестьдесят девять лет, а теперь вдруг пробудилась? – спросил Весемир.

– Именно так.

– Хорошенькое дело, – проворчал Весемир. – Ладно, Халькдафф, пусть так. Не мог бы ты тогда объяснить: что, по-твоему, должно произойти в ближайшее время? Что нам делать, чего не делать и чего не делать ни в коем случае?

Халькдафф щелчком отбросил окурок на желтый песок.

– Ничего не делать. Обеспечить кибердискам и остальным механизмам Гостя доступ к метанолу. И следить, чтобы никто не мешал им. Это единственная сравнительно безопасная для Большого Киева линия поведения.

– Гость – это… – Весемир выразительно указал лицом на море.

– Да.

– Что ж… Хоть узнали, как его называть…

– Шак, ты понял? – Халькдафф развернулся к орку. – Никаких спиртовозов! Рабочих разгони по цехам и каптеркам к едреной маме. Лучше, чтобы на складском берегу остались только ведьмаки да мои эльфы. Я дам знать, когда можно будет вернуться.

– Я понял… – страдальчески вздохнул Шак Тарум. В голове его, несомненно, крутился и щелкал безжалостный калькулятор, подсчитывая текущие убытки и грядущие потери. Вечное проклятие любого бизнесмена – умение считать и предвидеть ситуацию на ближайшее будущее.

– Вот и ступай распорядись, – велел Халькдафф. – А мы тут еще посекретничаем.

Шак Тарум послушно встал и, увязая чуть ли не по щиколотки, ушел назад, к слипу и мостику. Некоторое время было слышно, как он сердито пыхтит и чертыхается, вытряхивая песок из туфель; затем шум моря заглушил все производимые орком звуки.

– Я не знаю, кто он или что он, – тихо, ни к кому конкретно не обращаясь, заговорил Халькдафф чуть погодя. – Может быть, это легендарная Лапута, а возможно, и действительно гость из космической бездны, которого с Землей ничего не связывает. Никто не знает… из землян. Что смотришь, юноша? Гордись! Ты прикоснулся к величайшей тайне мироздания! Или – кто поручится? – к самой Вечности!

Геральт, которому адресовались последние слова, невольно вздрогнул.

– Главное, чтобы вечность не пожелала прикоснуться к нам, – проворчал Весемир. – Не представляю, Халькдафф, как тебе еще не надоел этот мир? Я живу в нем несравненно меньше тебя, но иногда мне кажется, что я все-таки старше.

– А ты и есть старше, – пожал плечами Халькдафф. – Не во всем, конечно. Но во многом. Никогда не понимал вас, людей: я имею в виду, сердцем не понимал, а не мозгами. Как вы умудряетесь пылать, будто фальшфейер, если рядом тлеем мы, долгоживущие? Как заставляете себя жить и работать, зная, что завтра вас уже не будет? Что вам никогда не увидеть завершенным то, что вы строите сегодня? Мне кажется, мало кто из эльфов выдержал бы подобное. Долгоживущие вообще хлипче в плане психологической устойчивости. Плющит нас пресс повседневности, вгоняет в тоску и меланхолию – иной раз целый год валяешься на диване и ничего не делаешь. Не можется. И не хочется, а это гораздо хуже.

Весемир вздохнул, но ничего не ответил. Он некоторое время задумчиво глядел на море, беззаботно накатывающееся на песчаный пляж.

– А что, правда красноголовки их броню не берут? – неожиданно сменил тему старый ведьмак.

– Правда. Собственно, у них это и не броня, а нечто вроде кожи. Во всяком случае, не металл. Мы с Эранвальдом так и не сумели вычленить что-либо похожее на структуру, на кристаллическую решетку. Такое впечатление, словно кибердиск представляет собой не то гигантскую клетку, не то огромную молекулярную сшивку. Самое паршивое заключалось в том, что нам нечем было его изучать, – срез не сделаешь, соскоб тоже, внутрь не заглянешь, а в микроскоп видна только пупырчатая поверхность, сплошная и монолитная. Загадка, понимаешь ли, на загадке.

– А просвечивать пробовали?

– Обижаешь, Весемир… Ясное дело, пробовали. Монолит – он и есть монолит, сколько ни просвечивай. В общем… Собирай свою гвардию и вводи в курс дела. А трепаться хватит, я тебе и так рассказал больше, чем знаю, – ты, главное, мои домыслы за чистую монету не прими. Про Лапуту там или межзвездного гостя. Может, оно и правда, но вообще-то такие вещи следует сначала доказать. А доказательств-то и нет. И взяться им неоткуда.

– А я Койона за красноголовками послал, – грустно сообщил Весемир. – Тысячу обойм заказал у оружейников…

– Ничего, не помидоры, не протухнут, – успокоил его эльф. – Сгрузишь в техничку Иларио, все равно ведь пустая. А в Арзамасе пригодятся. Как там гномы любят выражаться? Запас карман не тяготит?

– Не тянет.

– Во-во…

Халькдафф посмотрел на часы.

– Ладно, пойду я… Мне еще в Одессу надо заехать. Ты, Весемир, запомни всего две вещи: делай, как я сказал, и никуда не уходи со своими ведьмаками, а то мало ли, комбинатские – народ темный. Скорее всего, все решится сегодняшней ночью. Я оставлю нескольких мальчиков, если что – они подскажут, как поступить. И главное – никакой пальбы и героизма. Покорно отдать метанол и поглядеть, как киберсвора Гостя уберется назад, в море.

– А она уберется?

– Однозначно. Есть признаки… только не спрашивай какие. Все, бывай, Весемир. И ты, Геральт, тоже.

Халькдафф порывисто поднялся и скорым шагом направился в сторону лимузина. Песка он словно бы и не касался – во всяком случае, туфли вытряхивать магистру не пришлось, не то что Шаку Таруму. Охранники не отставали от босса, но и вперед предусмотрительно не лезли.

– Надо же, – буркнул Весемир с ехидцей, когда эльфы достаточно от них удалились. – Даже кресельца не забрали!

Геральт счел это приглашением, поднялся с песка и уселся на место Халькдаффа.

– Удобно, – оценил он. – На песке хуже.

– Разве эльф хоть на секунду останется в месте, где ему будет неудобно? – вопросил Весемир неизвестно у кого. Должно быть, у моря.

– Учитель! Мы послушаемся Халькдаффа? – поинтересовался Геральт: ему надоело слушать небылицы и отвлеченные размышления.

– Думаешь, у нас есть выбор?

– Не знаю, – честно признался Геральт. – Халькдафф очень прозрачно намекнул: выбора у нас нет.

– Значит, его действительно нет.

– Но… это же против кодекса… Что скажут наши? А живые?

– Договор с комбинатом мы пока не заключили, – возразил Весемир. – Формально нарушения кодекса не произойдет.

– Но ведь комбинатские считают, что мы пришли на помощь! И клан, и вольные. А теперь на попятную?

Весемир устало поглядел на Геральта. Именно устало. Плечи его поникли, придавленные грузом прожитых лет и постоянной, ни на секунду не ослабевающей ответственности перед городом.

– Да, мальчик мой, случается и такое. Я учил вас не бояться, учил лезть в самое пекло и не отступать ни перед чем. Видно, пришел черед научить противоположному: никуда не лезть, даже если долг и честь ведьмака требуют вмешаться. Думаю, ты уже понял, что это куда труднее, – просто стоять и смотреть. И думать, что ты сейчас должен быть там, где жарко, где орудуют твари, которых мы поклялись уничтожать, покуда жив хоть один ведьмак. Рано или поздно этому должен научиться каждый из нас. Включая меня.

– Бред какой-то, – сказал Геральт и отвернулся.

– Увы, – отозвался Весемир, – это не бред. Это жизнь, от которой нам никуда не деться, хоть мы и отказали себе в праве именоваться живыми.

Весемир медленно встал со стульчика. Геральту на секунду показалось, что учитель сейчас закряхтит, таким он выглядел старым и измотанным.

Но Весемир не издал ни звука.

Только поднявшись и расправив согбенные плечи, Весемир подал голос:

– А кресельца забери! Пригодятся – не эльфам, так нам.

* * *

– Ну и дела, – протянул озадаченный Эскель. – Поверить не могу. Халькдафф запретил нам вмешиваться?

– Именно так, – подтвердил Геральт. – Только наблюдать. Стоять и смотреть, как морские твари воруют комбинатский метанол. А если вдруг клан попытается отстоять свое, кровное…

– Мочить клан, – буркнул Эскель. – Хорошенькое дело…

– Комбинатских мы не тронем, – твердо сказал Геральт. – Но и не пустим куда не следует. В чем-то Халькдафф прав: разве эти диски ведут себя как чудовища? В том смысле – разве они нападают на живых? Только на механизмы! Живым просто не следует находиться рядом.

– А ведь и правда, – вскинулся Ламберт. – На живых они не нападали! Железяк попортили – будь-будь, но среди живых только косвенные жертвы!

– Надо бы мальков куда-нибудь отослать, – мрачно предложил Койон. – Чтобы позорища нашего не видели.

– Им расскажут, не беспокойся, – заверил Ламберт. – Наврут с три короба.

– Вот пускай и думают, что все услышанное – ложь, – Койон поскреб небритый подбородок. – Своим глазам они поверят, не сомневайся, а вот досужей болтовне…

– Все равно у Весемира спросить придется. Долго он еще там торчать будет, интересно?

Словно по заказу в дверь отрывисто постучали.

– Войдите! – зычно выкрикнул Ламберт, чтобы было слышно в наружном коридоре.

Однако это оказался не Весемир, а раскрасневшийся помощник техника Иларио.

– Погрузили! – довольно сообщил он, широко улыбаясь и утирая взмокший лоб.

– Молодцы, – похвалил Койон. – Быстро. Весь груз в порядке?

– Ага. Только один ящик вскрыт был; может, пары обойм и не хватает, мы не пересчитывали.

– Как обычно, – проворчал Койон. – А нам отложил?

– Как просили, по пять штук каждому! Сейчас Парамон принесет, и стартуем.

Идея прямо сейчас отослать техничку, загруженную обоймами патронов-красноголовок, назад в Арзамас Геральту показалась странной. Мало ли что может произойти нынешней ночью? Халькдафф намекал на очередной и, скорее всего, последний визит из глубин. Вдруг удастся добыть какую-нибудь машину Гостя? Вдруг разобьется или повредится хотя бы одна? Но Весемир остался непреклонен: Иларио надо уехать до наступления темноты.

– Между прочим, – щелкнул пальцами Эскель, оживляясь, – вот и занятие молодняку! Пусть сопроводят техничку до Арзамаса. Красноголовки – штука заманчивая…

– Дело говоришь, – согласно кивнул Шараф. – Так и поступим. Уж кого-кого, а меня они послушаются.

Мысль и впрямь была удачная: негоже молодым ведьмакам присутствовать при действе, в корне противоречащем ведьмачьему естеству. Успеют еще нахлебаться грязи. И пусть сначала станут настоящими ведьмаками, как старшие, чтоб не сломаться на взлете.

Геральт исподлобья взглянул на упаковку банок с энергетиком, которую кто-то принес в номер и водрузил на стол. Две пустых уже стояли рядом с его креслом.

«Нет, – подумал он решительно. – Хватит химии».

– Вы как хотите, – сказал он и встал, – а я посплю хоть пару часов. Всю ночь вчера по столбам лазил.

– Я, пожалуй, тоже, – вздохнул Ламберт и хлопнул ладонями себя по коленям. – Будите если что.

По вполне понятным причинам остаток вечера из памяти Геральта выпал. Когда он проснулся – опять за несколько секунд до того, как его собирались разбудить, – Весемир уже завершил очередные переговоры с руководством комбината и вернулся в номер, техничка Иларио с нетипичным для нее грузом боеприпасов и охраной в виде четверых молодых ведьмаков отбыла в Арзамас-16, а оставшиеся ведьмаки под молчаливым присмотром халькдаффовых «мальчиков» зачистили восточный берег лимана. Зачистили – в смысле прочесали и вынудили всех отловленных живых переправиться на западную сторону или уйти подальше на север, к трассе. Кое-кого пришлось брать за шиворот и выдворять силой. Но обошлось без единого выстрела, чему все были несказанно рады.

Все это Эскель скороговоркой сообщил Геральту и Ламберту, которых Весемир велел не дергать на зачистку. Пока они умывались-одевались, Эскель наскоро соорудил легкий перекусон – не следовало оставаться голодным, но и наедаться до отвала тоже не стоило.

Геральт совершенно без чувств сжевал два бутерброда, запил чаем и встал.

– Вон там, на полочке, красноголовки! – подсказал из коридора Эскель.

– Зачем? – хмуро поинтересовался Геральт. – Мы же не воюем.

– Мы-то не воюем, – хмыкнул Эскель. – Но вдруг кому-нибудь вздумается с нами повоевать?

– Тоже правильно, – Геральт вздохнул и сунулся на указанную полку. Там аккуратной стопочкой лежало десять упаковок по восемь патронов-красноголовок в каждой. Запаянные в полиэтилен, словно крабовые палочки, красноголовки казались мирными и безобидными. Но ведьмаки не зря так высоко их ценили. И старались пускать в ход, только если не оставалось другого выхода.

Ламберт возник у плеча Геральта и молча сгреб свою долю.

«На кой хрен я это делаю? Халькдафф говорил, что красноголовки броню дисков все равно не берут…» – отстраненно подумал Геральт, разодрав неподатливый полиэтилен.

Маслянистые цилиндрики один за другим занимали соты в ременном патронташе. Что не влезло, Геральт просто рассовал по карманам. Ружье заряжать пока не стал. Затем свернул и упрятал в рюкзачок ноут. Зубная щетка уже пребывала там же, а больше вещей ведьмаку и не нужно.

– Я готов, – сказал Геральт через полминуты.

– Я тоже, – присоединился Ламберт.

– Пошли тогда… – Эскель взял с коридорной тумбы ружье и вышел за дверь. Геральт – за ним. Только Ламберт ненадолго задержался, запирая номер на ключ.

Охрана внизу безмолвно проводила их взглядами, а когда они шли по территории комбината, отчетливо ощущалось, что из бессчетных оконец, щелей или просто скрытых за скудной зеленью курилок за ведьмаками наблюдает множество настороженных глаз.

«Завтра наслушаемся… – угрюмо подумал Геральт. – Разного. Сейчас они еще верят, что мы поможем. Что прижмем эти чертовы диски к ногтю и зададим им перцу…»

Геральт насупился и стиснул зубы.

Сотни раз он слышал проклятия в свой адрес и тысячи раз сталкивался с неприязнью, порою переходящей в открытую ненависть. И все равно не мог с этим свыкнуться – в глубине души.

Умом-то он давно к этому привык.

– Не мрачней, ведьмаче! – Ламберт легонько пихнул Геральта ладонью в плечо. – Нас все равно считают отребьем. Подумаешь, толкнем комбинатский спирт морским тварям! В легендах мы и не такое творили.

– Так то легенды, – недовольно произнес Геральт.

– Легенды из ничего не возникают. Да только все быльем порастет, причем быстро. Не хандри! Разрулим.

– Не хандрю.

«В самом деле, чего это я? Слово, что ли, данное так действует? Как знать, может, и слово…»

У причала ожидал комбинатский катерок, в кокпите одиноко восседал эльф в буром крапчатом полукомбинезоне. А перед коротким трапиком переминалась с ноги на ногу Валентина. Удивительно, но она была без своего замызганного картуза – может быть, сподобилась, выбросила?

«Тьфу ты! – сердито подумал Геральт. – Только о слове вспомнил…»

– Ты куда это, а? – спросил он максимально строго.

Строго не вышло – получилось до крайности неприветливо, и только. Во всяком случае, девчонка и не думала тушеваться от его строгости:

– Как куда? С вами, конечно!

– Нечего тебе там делать, – буркнул Геральт, повернулся и шагнул на трапик.

– То есть как это – нечего? – возмутилась Валентина. – Комбинатскому технику нечего делать при обороне складов с продукцией? Говори, ведьмак, да не заговаривайся!

Геральт даже остановился. Подобной наглости он попросту не ожидал – с ведьмаками так не разговаривают. И кто, кто? Нахальная девица-лонгер, неполных сорока лет, сопля-соплей по любым меркам!

– Я тебе ща так заговорюсь… – зловеще произнес Геральт, шагая назад на причал и беря девчонку за розовое ухо, словно грозный отец нерадивое дитя. – Год заикаться будешь!

– Ай! Пусти!

– Прекрати, Геральт! – прозвучало совсем рядом, и ведьмак подчинился не задумываясь.

Как можно было не подчиниться этому голосу?

Из крохотной рубки катерка выглядывал не кто-нибудь – Весемир. Геральт вопросительно глядел на учителя, гнев его как рукой сняло.

– Жалко тебе, что ли? Пусть смотрит, – сказал Весемир миролюбиво. – Городу нужны не только ведьмаки – хорошие техники ему тоже не помешают. Мало ли, вдруг выучится?

Девчонка, задрав нос чуть ли не до зенита, прошествовала мимо Геральта, прыгнула с трапика в кокпит и уселась рядом с эльфом, храня крайне независимый вид. Эльф беззвучно смеялся – беззвучно и беззлобно, как умеют только эльфы. Ламберт с Эскелем тоже улыбались.

– Чего скалитесь? – недовольно буркнул Геральт и в свою очередь переместился в кокпит. – Развели детский сад, прости жизнь…

Ламберт выпихнул трапик на пирс, катерок тоненько свистнул и почти сразу отчалил. Западный берег комбината начал медленно удаляться. Геральт задумчиво созерцал пенную струю за кормой. Он не злился, вовсе нет. Злость – бесплодная эмоция. Он просто пытался понять – зачем Весемиру понадобилась эта юная прощелыга? И вообще, помнит ли Весемир, что это не пацан-подросток, а девчонка-лонгер? Скорее всего, помнит, иначе он не был бы Весемиром, учителем всех ныне действующих ведьмаков Большого Киева. Неужели в самом деле надеется, что из Валентины со временем получится толковый техник? Шут его знает, жизнь иногда закладывает весьма причудливые кренделя…

Геральт не захотел сидеть в кокпите, демонстративно ушел на нос. За приятелем увязался Ламберт. Как выяснилось – неспроста.

– Слушай, друже, – сообщил он шепотом, да еще и на ухо. – Я тут подумал…

Геральт держался обеими руками за гнутый носовой релинг, Ламберт стоял у него за правым плечом.

– Я слово твое вспомнил. Ты этой красаве что обещал? Помнишь в подробностях?

Пришлось вспоминать.

– Обещал, что заберу ее с комбината, – ответил Геральт так же тихо, чтобы в кокпите не услышали, и повернул голову: хотелось лучше видеть лицо напарника.

– Это-то понятно, – фыркнул Ламберт.

Глаза у него были хитрые-хитрые.

– Ты вспомни точнее! Заберешь – когда?

– Когда с чудовищами будет покон…

Геральт осекся и умолк. Он наконец-то осознал, на что намекает напарник. В самом деле, Геральт дал слово забрать Валентину с комбината после того, как ведьмаки одолеют приходящие из моря диски и гусеничные машины-мародеры. Одолеют! Но дело обернулось иначе: схватки не случится вообще. Более того, ведьмаки будут вынуждены пресекать все мыслимые помехи метаноловому промыслу морских чудовищ – по крайней мере, сегодня и в ближайшие дни. А значит, условия, оговоренные в ведьмачьем обещании, исполнены не будут. Ведьмачье слово не терпит множественных толкований, оно конкретно и однозначно, потому и ценится знающими живыми, потому и блюдется каждым ведьмаком, блюдется неукоснительно и точно. Что сказано – то и должно быть исполнено, ни больше ни меньше. И баста.

– Шахнуш тодд, – выругался Геральт. Он никак не мог решить – на руку ему и Арзамасу-16 новые обстоятельства или же нет.

– Фактически ты свободен от обещания, – подытожил Ламберт. – И заметь, не по своей воле.

– Свободен – это ты, пожалуй, хватил, – Геральт покачал головой и вздохнул. – В лучшем случае все отложилось на потом, и только.

Вообще-то Геральт с трудом представлял себе, куда пристроит Валентину. Кто возьмется ее обучать? И где? Реакцию любого ведьмака предсказать было нетрудно: мол, ты слово давал, ты и устраивай все, чего наобещал. На Выставку, к Халькдаффу или еще кому-нибудь из тамошних техников тоже не больно подступишься. А больше у Геральта никаких идей не возникло.

Слово – оно коварно, оно всегда так: вырвется, а потом ломай голову, выкручивайся, исполняй обещанное…

Чего бы это ни стоило.

И все-таки Геральт не мог вот так малодушно отступиться от данного слова. Главное-то заключалось не в «после схватки», а в «заберу». А уж до, после или вместо поединка с чудовищами – всего лишь деталь, обрамление. Отказаться, сославшись на формальность, – как-то оно… как минимум не по-мужски. Будет потом изо дня в день глодать чувство вины, неважно, истинной или придуманной. Слово – оно потому и ценно, поскольку неважно, кому дается – президенту или вору, Технику Большого Киева или последнему оборванцу с периферийного комбината.

– Знаешь что, Лам, – сказал Геральт, решив не забивать попусту голову перед возможной заварушкой. – Давай-ка погодим судить да рядить. Давай для начала переживем ближайшую ночь, а там уж прикинем, что да как.

Ламберт слегка удивился – это без труда угадывалось, – но перечить не стал:

– Как знаешь, дружище… Как знаешь…

Через пару минут катерок подрулил к мостику на восточном берегу лимана. Геральт стремительно прошел вдоль борта и, не дожидаясь, пока еще один эльф в крапчатом полукомбезе установит трапик, сиганул на дощатый настил причала. Ламберт выпрыгнул следом за ним, а Эскель пропустил вперед Валентину и Весемира и лишь потом покинул катер.

– Придешь за нами утром, – велел Весемир высунувшемуся из рубки полуорку-мотористу. – Когда тут все затихнет.

Постоял и мрачно добавил:

– Если будет за кем приходить…

Моторист нервно кивнул и поспешно вернулся к штурвалу. Катер в который уже раз свистнул и отвалил к сравнительно безопасному западному берегу лимана.

– Ступайте к маяку, – певуче произнес встречавший эльф. – Все там.

Весемир кивнул и зашагал сначала по пирсу, а потом вдоль береговой линии, мимо злополучного слипа, по которому выбирались на сушу гусеничные механизмы Гостя: песок до сих пор хранил отпечатки их траков. Геральт хмуро изучил следы гусениц – насечка выглядела незнакомо.

Штаб устроили в домике у подножия маяка. В крохотной комнате было тесновато, но помещение наверху было еще меньше, поэтому там дежурил только один наблюдатель. Прямо сейчас за морем приглядывал Шараф.

Эльфов из команды Халькдаффа насчитывалось семь; в данную минуту шестеро пребывали в штабе, седьмой, как понял Геральт по нескольким оброненным эльфами словам, ошивался где-то у складов. Ведьмаков тоже было семеро, и тоже один отсутствовал – упомянутый уже Шараф. Так что счет был абсолютно равный. Все эльфы, кроме одного – Иланда, были сравнительно молодыми; среди ведьмаков также имелся один гораздо более опытный – Весемир. Даже в этом вышло равенство. Впрочем, зная хитреца-Халькдаффа, можно было смело предположить, что все эти количественные и качественные нюансы магистр заранее учел и нарочно оставил на комбинате команду, даже в мелочах равную ведьмачьей. Возможно, в этом крылся некий тайный смысл; возможно, все просто случайно совпало. Однако Геральт придерживался мнения, что совпадения крайне редко бывают случайными. Особенно когда имеешь дело с эльфами.

– Ваши все собрались? – спросил Иланд у Весемира.

– Теперь все.

– Хорошо. Я буду краток. Они придут на рассвете. Если ничего не изменится, все произойдет, как и минувшим утром, быстро и без особой стрельбы. Если бы вы не поставили камеры слежения, минувшим утром обошлось бы вообще без стрельбы. Делайте что хотите, только не мешайте им и не ведите видеосъемку. Даже фотографировать не следует, иначе стрельба все-таки начнется. Глазами можете смотреть сколько угодно, но никаких записей. Это понятно?

– А почему, собственно? – ревниво поинтересовался Ламберт.

– Гость с некоторых пор воспринимает попытку записи как агрессию. И реагирует соответственно.

– Странно, – хмыкнул Ламберт, с ехидцей глядя на Иланда. – Нападение на плавкран мы сняли – и ничего плохого не произошло.

– Вы снимали издалека, – невозмутимо пояснил эльф. – Видимо, Гость решил, что такая съемка ему неопасна. Но не обольщайтесь, Гость знает об этой записи. И о фотографиях двух поврежденных кибердисков тоже знает, можете не сомневаться. Возможно, он просто решил, что с него довольно, поэтому утром и расправился с вашими камерами.

– Если вы так здорово обо всем осведомлены, – хмуро произнес Койон, – зачем вам ведьмаки? Почему бы вам самостоятельно не завершить это дело?

Эльф улыбнулся – то ли устало, то ли снисходительно.

– Я всего лишь выполняю инструкции Халькдаффа. Он считает, что вся слава должна достаться именно ведьмакам.

– Вся дурная слава, вы хотели сказать? – Койон даже не пытался скрыть сарказм.

– Вся. И дурная, и прочая. А еще, помимо славы, Арзамас отхватит и неплохой гонорар. Так что давайте отрабатывайте его, ведьмаки. А мы, если нужно, поможем. В первую очередь – советом.

– Как это знакомо, – пробурчал из дальнего угла Эскель.

– Дискуссии прекратили, – вмешался доселе отмалчивающийся Весемир. Обращался он к ведьмакам. – Сказано наблюдать и ничего не снимать – вот и будем наблюдать. По-любому это лучше, чем устроить тут войну, которую нам все равно не выиграть. Много бы мы навоевали против танков, а? А кибердиски во много раз опаснее танков. Радуйтесь, что не приходится идти против настолько смертоносных механизмов. Это первое. А второе, как верно заметил Иланд, – наше послушание в текущей операции хорошо оплачивается.

– Сразу бы так, – усмехнулся Эскель и подмигнул Койону. – Тогда вопросов больше не имеем. Верно ведь, Койон?

– Верно, – подтвердил Койон, храня невозмутимость.

– Ну и прекрасно, – удовлетворенно кивнул Иланд. – Основная задача: если окажется, что вывозу метанола что-либо мешает, помеху нужно по возможности быстро ликвидировать. Устранить. Но, как я уже говорил, без шума и резких движений. Неясно, как среагируют Гость и его слуги на излишнюю резкость. Хватит с вас сожженного намедни вместе с водителем электрокара.

«А был, оказывается, сожженный электрокар? – удивился Геральт. – Да еще с водителем? Хорошенькие дела…»

– Оружие, ноутбуки и мобильники оставите здесь, – продолжал Иланд.

Все без исключения ведьмаки (кроме Весемира) совершенно синхронно и одинаково вскинули головы, а потом поглядели на своего предводителя. Вопросительно. Непонимающе.

– Да-да, – Весемир устало взмахнул рукой, – так надо.

– Это уже… – пробормотал Зигурд, хмурясь, – ни в какие ворота…

– Все нынешнее дело целиком ни в какие ворота, – начал раздражаться Весемир. – Что вы как дети малые, ей-право? Сказано – без оружия и прочего снаряжения. И нечего кочевряжиться!

– Простите, учитель… – Зигурд опустил глаза.

– Ты, надеюсь, возмущаться не станешь? – Весемир почему-то поглядел на Геральта.

Геральт пожал плечами:

– Чем дольше я живу, тем меньше люблю слово «надо», – отозвался он спокойно. – Но раз уж опять надо…

– Ха-ха! Отменно сказано! – неожиданно развеселился Иланд. – Позволишь цитировать?

Геральт едва не произнес: «Да пожалуйста!», но тут власть над ним снова перехватило что-то необъяснимое и неведомое – то самое «что-то», которое заставляет ведьмаков иногда давать слово. Ведьмачье слово.

– За услугу в будущем – позволю, – сухо отчеканил Геральт. – Скромную, не подумай, будто я чрезмерно алчен, эльф.

Иланд некоторое время молчал. Слово зрелого эльфа, произнесенное в присутствии молодых сородичей, тоже кое-чего стоило в этом мире.

– Что ж, – наконец решился Иланд. – Отчего бы не оказать ведьмаку скромную услугу, если это будет в наших силах? Почти все достойные фразы давно уже сказаны, новые рождаются совсем уж редко. Я согласен, ведьмак!

Откровенно говоря, Геральт не ожидал, что эльф согласится, да к тому же так легко. Неизвестно еще, чего ведьмак испросит в будущем, а в плюсе – только непонятно зачем нужное право цитировать несколько с ходу придуманных слов.

Странные все-таки существа эльфы!

«Вот к эльфам на Выставку и попытаемся нашу кралю пристроить, – удовлетворенно подумал Геральт. – А если еще надоумим ее сообщать ведьмакам все интересное, что на Выставке происходит… Шахнуш тодд, неплохой вариант нарисовался! Причем абсолютно случайно…»

Секундой позже Геральт вспомнил, что случайностей в этом мире почти не бывает.

Пунцовый шар солнца неудержимо валился к горизонту, обещая скорые сумерки. Длинная тень от маяка легла на прибрежный песок. Решающая ночь приближалась.

– Что ж, – подытожил Иланд. – Тогда отдыхайте до поры. Часа в три выступим на территорию, если раньше не начнется. Но раньше начнется вряд ли.

* * *

Началось незадолго до рассвета, когда ночной мрак постепенно стал обращаться в блекло-серые сумерки. До этого все было чинно и тихо: светили прожекторы у складов, за лиманом на комбинате что-то изредка погромыхивало, шумело за коротким молом море и еще отчетливо слышался отдаленный собачий лай.

Геральт, отдежурив на маяке с двух до трех ночи, дремал в нижней комнате бок о бок с Ламбертом и Эскелем. У противоположной стены отдыхал Весемир; эльфы зачем-то ушли из домика в темноту, к прибою.

Эльфов вообще мало кто понимает.

В комнату тенью скользнул дежурный – Койон – и вполголоса произнес:

– Явились…

Ведьмаки тут же встали.

– Ружья, мобильники и ноутбуки оставляем тут, – напомнил Весемир.

– А пистолеты? – уныло спросил Зигурд.

– О пистолетах эльфы не вспоминали. Как хотите, – проворчал Весемир. – Но глядите мне, чтоб без дурной пальбы!

– Не маленькие, – хмыкнул Зигурд. – Спасибо, учитель!

Весемир не ответил.

За порогом вышедший первым Геральт нос к носу столкнулся с одним из эльфов.

– Ага, – сказал эльф еле слышно. – Проснулись. Хорошо. Давайте к слипу, сейчас они полезут на сушу.

В следующее мгновение над домиком бесшумно пронесся кибердиск. Геральту мучительно захотелось шарахнуться к ближайшим кустам и залечь. Без ружья он чувствовал себя голым. Без знаний о механизмах Гостя он чувствовал себя никем. Но поделать ничего не мог – оставалось только бессильно ругаться в душé. Но разве ругань когда-нибудь всерьез помогала делу?

Над берегом шныряло еще несколько кибердисков: видимо, стражи Гостя проверяли, безопасна ли гусеничным роботам дорога от слипа к складам. У складов тоже сновали на фоне светлеющего неба стремительные обтекаемые тени. Сверкнуло и звякнуло – погасли только вчера установленные прожекторы. Несколькими секундами позже сухо лязгнул, падая на асфальт, вырезанный фрагмент жестяной стены второго с краю склада. Над слипом неподвижно висели четыре больших кибердиска. Изредка они быстро поворачивались вокруг вертикальной оси, словно осматривались. По поверхности лимана упрямо шла нехарактерная для утреннего ветерка рябь. А потом из воды на слип один за другим начали выползать шустрые машины-эффекторы на треугольных гусеницах. Не задерживаясь ни на секунду, они устремлялись к складам, к вырезанному кибердисками пролому в стене. Вереница роботов очень напоминала колонну муравьев – такое же беспрерывное движение, на первый взгляд излишне хаотичное и суетливое, когда каждый вроде бы движется не в такт с соседом и не след в след за впереди идущими, но поток в целом исправно продвигается куда нужно.

– Шахнуш тодд! – шепнул Ламберт в ухо Геральту. – До чего похожи на скорпен!

Ведьмаки инстинктивно пытались не шуметь.

Эльфы разделились: двое остались у слипа, остальные пошли к складам, параллельно колонне псевдоскорпен, но в некотором отдалении, метрах в двадцати, не меньше. За эльфами на высоте трех метров от земли последовал один средний кибердиск.

Когда исход псевдоскорпен из лимана на сушу прекратился и на слипе перестало что-либо происходить, к складам потянулись и ведьмаки. Едва они приблизились к пролому, оттуда в направлении слипа выдвинулись первые груженые канистрами с метанолом псевдоскорпены. Один робот – одна канистра.

Кибердиски угрожающе нависали над поврежденной стеной склада. Было в их виде и манере двигаться что-то зловещее, что-то запредельно неживое и бесконечно чуждое. Механизмы Гостя разительно отличались от привычных машин.

Земных.

Геральт, запрокинув голову, поглядел в серое небо, где догорали последние утренние звезды.

«Эдак и впрямь поверишь, будто они откуда-нибудь оттуда», – подумал он с непонятной тоской.

Ламберт повернулся к Геральту и снова прошептал в самое ухо:

– Интересно, как они канистры под воду утаскивают?

Вопрос был к месту: метанол легче воды. Но с другой стороны, роботы явно тяжелее. Держи канистру покрепче – и все дела, притопится.

Геральт пожал плечами: не все ли равно – как?

Тем временем вереница порожних псевдоскорпен иссякла: последние втянулись в пролом, груженые продолжали появляться из складского мрака – освещения внутри не было. Потом иссяк и поток груженых. Кибердиски деловито пристроились в хвост колонне псевдоскорпен и величаво поплыли в направлении слипа.

Эльфы и ведьмаки, не сговариваясь, вышли на примятую десятками гусениц дорожку. Слуги Гостя быстро удалялись, живые растерянно глядели им вслед.

– Немного они сегодня, – заметил Иланд с непонятным удовлетворением. – Канистр двести взяли, не больше. Всего четыре тонны.

– Пойдемте-ка за ними, – озабоченно предложил Весемир. – Тут, по-моему, все закончилось.

– Пойдемте, – не стал возражать Иланд, но одному из своих велел: – Ты останься!

Молодой эльф безропотно склонил голову и ушел с дорожки к пролому в стене склада-ангара.

– Шараф, ты тоже останься, – сказал Весемир.

Старый ведьмак говорил до того мягко, что и не поймешь с ходу – просит он или приказывает.

– Хорошо, учитель, – кивнул Шараф, поежился на утреннем холодке и сунул руки в карманы джинсов.

Так он и остался стоять на дорожке – руки в карманах, плечи приподняты. А все остальные ушли к слипу.

Геральт никак не мог отделаться от впечатления, будто он участвует в каком-то нелепом авангардистском спектакле. Вчера было очень стыдно, нынче же он чувствовал в основном неясную фальшь происходящего. Ненастоящесть. Те, от кого ведьмаки обычно защищают город, сегодня сами оказались под ведьмачьей… если не защитой, то под их прикрытием точно. Геральт ожидал, что ему будет гадко, а ему было в основном никак. Ну снуют по дорожке похожие на обыкновеннейших скорпен роботы Гостя, ну носятся над головами кибердиски. Даже метанола сегодня взяли сущий мизер. И клан, вопреки опасениям, внял вчерашним увещеваниям: на этот берег никто из комбинатских не совался. В глубине души Геральт уже начинал верить, что Гость действительно насытился, что вот-вот призовет своих жутковатых слуг и оставит комбинат в покое хотя бы на некоторое время. А ведьмакам придется загнать поглубже воспоминания об этом постыдном действе и разбрестись по Большому Киеву в поисках обычной работы, без дураков – умение и знания против механической мощи, когда не нужно по приказу сверху оберегать чудовищ и прятать глаза от живых. Нелепое, конечно, дело. Но если оно вот так спокойно и без ненужных сюрпризов закончится – и хрен с ним. О ведьмаках, конечно, поползут очередные слухи, но о ведьмаках и без этого ходят настолько мерзкие слухи, что общую картину вряд ли можно ухудшить.

Почти уже поверил Геральт во все это. И когда рядом со слипом сначала отрывисто прозвучал выстрел, а потом знакомо бухнула разорвавшаяся красноголовка, у него внутри все оборвалось и замерло.

– Йо… – выдохнул рядом Ламберт.

– Стоп! – заорал впереди кто-то из эльфов.

Колонна псевдоскорпен, которую ведьмаки практически уже догнали, на какое-то время запнулась, однако быстро возобновила движение, меньше чем через полминуты.

– Кто ее сюда пустил? – снова заорал эльф. – Кто?

Геральту стало совсем тоскливо.

«Ее»…

Ведьмаки уже давно бежали, обогнав гусеничный арьергард с канистрами, но отстали от эльфов и вскоре оказались у слипа. Псевдоскорпены как ни в чем не бывало сползали в лиман и скрывались под водой. Канистры они действительно крепко фиксировали на небольшой грузовой платформочке парой гофрированных манипуляторов. Кибердиски, снизившись почти до высоты человеческого роста, прикрывали их отход.

Метрах в двадцати от слипа, у изъеденного ржой старого бакена, на спине лежала Валентина. Лицо ее было белым-белым, а из уголка рта вытекала тоненькая темно-багровая струйка. Рядом на песке валялась оброненная помповуха – точнее, задняя ее часть. Ствол и почти весь затвор были оплавлены до неузнаваемости, до бесформенного металлического кома, из которого косо торчала пятка с рукоятью, спусковым крючком и скобой.

С противоположной стороны слипа нетрудно было рассмотреть гусеничную раму без верха, продырявленную канистру, из которой медленно сочился метанол, и несколько шальных обломков надстройки – все, что осталось от одной из груженых псевдоскорпен.

Три кибердиска скользнули навстречу ведьмакам и эльфам.

– В сторону! – процедил Весемир, первым уходя вправо, прочь от слипа.

Из-за бакена выглядывал растрепанный эльф – плетеный шнурок-хайратник он где-то обронил.

Убедившись, что живые не собираются лезть на слип, кибердиски зависли без движения, но целиться не перестали – короткие стволы неведомого оружия прекрасно просматривались в стыке бронеплит.

– Она выстрелила в носильщика! – прошипел эльф, обращаясь к Иланду. При этом он гневно косился на ведьмаков.

Иланд безмолвно кивнул.

Последняя псевдоскорпена как раз ушла под воду.

Геральт угрюмо взглянул на кибердиски, шагнул к бакену и склонился над девушкой-лонгером.

Она была еще жива. Взгляд начинал туманиться, но пока оставался осмысленным. Валентина испуганно глядела на склонившегося Геральта.

Чуть выше левой груди на ее легкой куртке выделялось обугленное пятно. Острый запах горелой плоти и горелой ткани развеял последние иллюзии. Кибердиски режут толстый металл, что им прикрытая тряпкой живая плоть…

– Зачем? – глухо спросил Геральт. – Ну зачем?

Валентина судорожно сглотнула.

– Меня… по… просили… – еле слышно произнесла она.

– Кто?

Ответить девушка не успела. Губы ее перестали подрагивать, а взгляд как-то вдруг и сразу сделался стеклянно-неподвижным.

– Готова, – констатировал из-за спины Геральта Ламберт. – Вот же ж дурында…

Геральт медленно выпрямился и обернулся.

– Глядите-ка, – тихо сказал Эскель, стоящий совсем рядом.

Геральт взглянул: от слипа к складам в сопровождении единственного кибердиска резво уносилась псевдоскорпена, тоже одна.

– Ну да, одну канистру подпортили же… – пояснил Иланд. – Сейчас вернутся.

Геральт снова присел, протянул руку и закрыл Валентине глаза.

«Пулю-красноголовку она, конечно же, стащила под шумок, – подумал он невесело. – Кто ж ее науськал? Техник Корней Пакула? Вряд ли, он слишком туп и самодоволен для подобных игр. Эльфы? Тоже вряд ли, эти сработали бы более тонко. Да и зачем? Похоже, что они всерьез заинтересованы в минимальном количестве эксцессов при контакте с машинами Гостя. Руководство клана? Вот это не исключено. А еще Валентина поминала каких-то местных бандитов. И между прочим, именно тогда, когда расспрашивала нас с Ламбертом о красноголовках».

Ламберт присел на корточки левее Геральта и некоторое время рассматривал место на теле Валентины, куда угодил выстрел кибердиска.

– По крайней мере, – сказал он совсем тихо, – теперь ты точно свободен от данного слова.

Не глядя на него, Геральт так же тихо ответил:

– Увы, дружище. От слова не освободит ничто. Даже смерть. Даже собственная.

Ламберт протяжно вздохнул, но что ответить – не нашелся. Покачал головой, встал и убрел к Весемиру с Эскелем и Зигурдом.

Одинокая псевдоскорпена с канистрой примчалась к слипу минут через десять. Примчалась, деловито уползла под воду, а уж за ней нырнули и последние кибердиски. Нехарактерная рябь еще некоторое время беспокоила поверхность лимана, но вскоре и она улеглась.

– Вот теперь точно все, – удовлетворенно произнес Иланд и вынул мобильник. – Собирайтесь, ведьмаки! Ваше счастье: Гость смирился с потерей. Миссия завершена.

Ламберт снова подошел к сидящему рядом с мертвой Валентиной Геральту.

– Пойдем? – спросил Ламберт, касаясь плеча напарника.

– Я побуду тут, – глухо отозвался Геральт. – Принеси мой шмотник и ружье, ладно?

– Принесу, – кивнул Ламберт, развернулся и ушел к маяку, следом за прочими ведьмаками. Рядом со слипом остались только эльфы, Весемир да Геральт чуть в стороне, у ржавого буйка.

Иланд разговаривал по мобильному, понятно с кем. Весемир потоптался-потоптался да и приблизился к Геральту. Кряхтя, опустился на корточки, совсем рядом, чуть левее, как Ламберт недавно.

– У меня такое ощущение, – произнес Весемир, – что ты собираешься тут задержаться. Так?

Геральт повернул голову налево и долго глядел Весемиру прямо в глаза. Мысли никак не хотели концентрировать на чем-нибудь одном – расползались в разные стороны, словно оставленные мамашей щенята.

– Нет, – ответил он наконец. – Я уеду прямо сейчас.

Кажется, ему удалось удивить Весемира.

– Нет? – Весемир приподнял брови. – В самом деле? Мне показалось, ты решил выяснить – кто заставил Валентину украсть красноголовку и выстрелить в робота.

– А не все ли теперь равно? – Геральт пожал плечами.

– Что ж… – одобрительно протянул Весемир. – Ты меня обрадовал. Я уж было собрался тебя отговаривать.

– Меня не придется отговаривать от глупостей, учитель, – твердо сказал Геральт. – Тем более мне еще предстоит исполнить то, что я пообещал этой девчонке.

Весемир вопросительно глядел на Геральта. И ждал. Ждал объяснения.

– Я ведь обещал забрать ее отсюда, когда все закончится, – добавил Геральт. – И я ее заберу.

От западного берега лимана отвалил давешний катерок, ведомый полуорком-мотористом. Геральт поднял мертвую Валентину и медленно понес к близкому мостику.

Когда катерок причалил, Геральт шагнул на трап, потом в кокпит, положил Валентину на банку у правого борта, сел рядом и принялся ждать.

Минут через пять пришли и погрузились ведьмаки во главе с Весемиром, включая дежурившего на маяке Койона и оставленного у складов Шарафа. Эльфы, похоже, грузиться не собирались, по крайней мере сейчас.

– Отчаливай, – велел Весемир мотористу.

Катерок не замедлил предупредительно свистнуть.

Под мерное тарахтение двигателя Весемир обратился к ведьмакам Большого Киева:

– Все, братцы. С этой минуты нас больше не хотят видеть на комбинате. Я так полагаю, Шак Тарум, Халькдафф и прочие шишки сейчас начнут обсуждать откаты-распилы, а мы при таких разговорах точно не нужны. Странный, конечно, случай, но и такие, как видите, бывают. Машин у нас хватит, поэтому, как причалим, сразу разъезжаемся. Я в Арзамас, если кому туда же – могу подкинуть. Гонорары за участие в миссии капнут вам, как только платеж дойдет до Арзамаса. Ну а о том, что болтать лишнего обо всем, что тут произошло, не следует – вы и сами не хуже меня знаете.

– Кто куда? – Шараф повертел головой, заглядывая в глаза товарищам. – Я на запад, с Зигурдом. Под Хмельницкий.

– Мы с Койоном в Днепр, на ЮжМаш, – отозвался Эскель и взглянул на Геральта. – А ты куда?

– Я с Ламбертом, – буркнул Геральт. – Куда-нибудь.

– А точнее? – мягко спросил Весемир.

– Для начала – на холм перед Коблево.

– Зачем?

Геральт кивком указал на мертвую Валентину:

– Надо же ее похоронить…

– А почему на холме? – поинтересовался Ламберт.

– Потому, – Геральту не хотелось вдаваться в объяснения. К счастью, больше никто не стал допытываться.

«Надо будет лопату прихватить с какого-нибудь пожарного щита», – подумал Геральт.

Катерок пришвартовался на западном берегу лимана через пару минут. Ламберт, спасибо ему, навьючил на себя походное снаряжение Геральта, так что тому оставалось нести безжизненное тело девушки, мечтавшей стать, но так и не ставшей хорошим техником.

И снова ведьмаков во время пути к проходной сопровождали десятки взглядов. Отовсюду, из каждого строения, от будочек при трубопроводах до циклопических ангаров рядом с бассейнами-отстойниками. Никто не сказал им ни слова. Никто не цедил проклятия в спину, как частенько бывало. Но и ни благодарности, ни заурядной приязни ведьмаки в эмоциях комбинатских обитателей не улавливали.

Задержаться пришлось лишь на несколько секунд перед входом в административный корпус. У прозрачных дверей стояли двое – Леха Лимон и в чем-то неуловимо на него похожий человек. Оба в деловых костюмах и начищенных штиблетах.

Идущий первым Койон не задерживаясь прошел мимо них и открыл дверь вестибюля перед Весемиром.

– Минуточку, – Лимон-Лиман попытался взять Геральта за рукав, но тот резко дернул плечом. Согнутые в коленях ноги Валентины безвольно качнулись.

– Я могу узнать… что будет с телом моей женщины? – спросил Лиман угрюмо.

«Вот, значит, от кого ты залетала…» – запоздало сообразил Геральт.

– Я увезу ее с комбината, как и обещал, – сухо ответил Геральт. – И похороню. Где-нибудь в степи, на высоком берегу.

– А… – начал было Лиман, но Геральт сквозь зубы процедил:

– Не обсуждается!

И боком протиснулся в дверной проем.

Эскель, Зигурд и Шараф одинаковыми движениями положили ладони на ружья. Лиману с приятелем хватило ума смириться.

«Это они заставили Валентину украсть красноголовку и выстрелить в псевдоскорпену, как пить дать они», – зло подумал Геральт.

Вахтеры у турникетов завершили комбинатский фестиваль отстраненно-неприязненных взглядов. Кое-кто еще таращился в окна административного корпуса, наблюдая, как ведьмаки рассаживаются по машинам, но это было уже не в счет.

Ламберт открыл дверцу, Геральт пристроил мертвую Валентину на заднее сиденье. Шараф молча подал выкрашенную в красный цвет лопату, которую тут же погрузили в багажник.

– Ну, бывайте, – попрощался за Шарафа Зигурд, не дожидаясь ответа уселся за руль потрепанного «Хорола», подождал, пока рядом устроится Шараф, и тронул. Первые двое отбыли.

Койон и Эскель просто пожали оставшимся руки без слов, забрались в серебристую «Долину» и тоже укатили.

Весемира ждала легковушка с водителем – с некоторых пор старый ведьмак перестал управлять автомобилями сам.

– Геральт, – попросил Весемир напоследок. – Обещай мне две вещи. Позвонить сегодня вечером и появиться в Арзамасе через недельку. Ламберт, касательно второго – ты тоже. Со всеми материалами по этому, с позволения сказать, делу.

– Конечно, учитель! – мгновенно согласился Ламберт. – Я и сам хотел заехать, подлататься…

– Обещаю, – скупо добавил Геральт. – И первое, и второе.

– Все, езжайте, – Весемир коротко взмахнул рукой и сел в машину. Через несколько секунд та тронулась.

Ламберт зачем-то проверил, хорошо ли заперт багажник – и так было ясно, что хорошо, – и скользнул за руль. Геральт тоже не стал мешкать.

– Куда? В Коблево? На кручу? – на всякий случай уточнил Ламберт.

– Угу, – промычал Геральт. – Только будь добр, плавненько. Без экстрима.

– Как скажешь, – вздохнул Ламберт и повернул ключ зажигания. Джип с готовностью завелся и профилактически газанул.

«Дурацкое дело, Весемир прав», – подумал Геральт невесело.

Он никак не мог понять, почему так всколыхнула душу смерть девчонки-лонгера.

В полном молчании ведьмаки проскочили Беляры, Южный и Сычавку. Немного не доезжая до начала спуска к коблевской дамбе, Ламберт съехал с трассы прямо в траву на обочине и некоторое время осторожно ехал в направлении обрыва. Метрах в тридцати от него остановился и заглушил двигатель.

Геральт, не проронив ни слова, вышел из машины, вынул лопату из багажника, походил немного, выбирая место, снял куртку, потом рубашку и принялся за работу. Копал он надрывно и неистово, не экономил сил, поэтому управился быстро.

Все это время Ламберт просидел на краю обрыва, бездумно глядя на море и жуя травинку. Он не предлагал товарищу помощь: тот все равно отказался бы. Это ведь слово ведьмака Геральта было произнесено там, на комбинате. Значит, ведьмак Ламберт тут ни при чем, максимум, что он может сделать, – сочувствовать и не мешать.

Впрочем, ведьмаки лишены чувств, это общеизвестно.

Когда неподалеку от обрыва вырос невысокий, едва по колено, продолговатый холмик, Ламберт встал и подошел к замершему рядом Геральту. Тот какое-то время молчал, потом негромко, словно стесняясь чего-то, пробормотал: «Покойся с миром…», размахнулся и швырнул лопату с обрыва. Спустя пару секунд внизу тихо чавкнуло – лопата воткнулась не то в песок на пляжике, не то в глинистый склон.

Мгновением позже ощутимо дрогнула земля под ногами, а через десяток-другой секунд накатил странный далекий то ли гул, то ли рокот.

Ведьмаки настороженно переглянулись.

– Море! – выразительно произнес Геральт, стоящий лицом к обрыву.

Ламберт так поспешно повернул голову, что захрустели шейные позвонки.

В море действительно что-то происходило. С высокого обрыва было видно далеко-далеко, гораздо дальше, чем с пляжа. В добром десятке километров от берега взволновалась вода, изменила цвет, забурлила, пошли по поверхности неровные волны, сталкиваясь друг с другом и расползаясь в разные стороны, – к Кинбурну, к Одессе, в открытое море. И, конечно, в направлении берега. Примерно через минуту Геральту показалось, что огромные массы воды вспучиваются и начинают медленно возноситься к небу, но еще минуту спустя он сообразил: из моря что-то всплывает. Что-то невообразимо огромное, выпуклое, серое, испещренное мириадами более темных, чем основной фон, точек. Так мог бы восставать из глубин исполинский шар километрового диаметра или даже больше. Но все-таки это был не шар: в конце концов у выпуклости обозначились края, продолжавшие возноситься над морем все выше и выше. Снизу в свою очередь обнажилась выпуклость, симметричная верхней.

– Ни фига себе… Кибердиск! – ошеломленно выдохнул Ламберт.

Напарник был совершенно прав: взмывшее из глубин нечто действительно выглядело как кибердиск, неописуемо громадный кибердиск. Геральт попытался прикинуть, каков же его диаметр. На глазок выходило не менее трех километров.

– Это что же? – протянул Геральт мрачно. – Никак, Гость собственной персоной?

Даже на таком большом расстоянии было отчетливо видно, что с купола в море рушатся целые водопады воды, быстро, впрочем, иссякающие. Диск поднимался все выше и выше, а к берегу стремительно катили несколько волн одна другой круче.

– Не смыло бы нас, – забеспокоился Ламберт. – И не сдуло… Сейчас, небось, воздушная волна нагрянет.

– А ведь он идет на нас, на берег, – заметил так и не оторвавший взгляда от Гостя Геральт.

Ламберт всмотрелся – диск действительно приближался, пока еще медленно, но и высоту набирать он тоже не прекратил.

Как же он был огромен! Уже и волны с шумом поглотили пляж и вспенились у подножия обрыва, и шквальный ветер задул с моря, срывая со свежей могилы горсти рыхлой земли и едва не унеся одежду Геральта, а ведьмаки продолжали стоять перед обрывом и глядеть на Гостя, не в силах отвести глаза.

Джип жалобно поскрипывал на ветру и дважды пиликнул сигнализацией. Наверное, ему тоже было страшновато.

Исполинский диск закрыл собою добрую четверть неба. От первоначального направления на север он все больше отклонялся к западу и возносился все выше, а кроме того он, по всей вероятности, еще и двигался со стабильным ускорением. Поэтому видимый его размер скоро начал уменьшаться. Минут через пять он уже выглядел как темный овал над Одессой и продолжал стремительно удаляться, пока еще через пять не растаял в быстро нарождающихся белесых облаках.

Ветер ослаб, хотя отдельные порывы все еще налетали. Волны оставили в покое пляж; отразившись от берега, они уходили на юг, в открытое море.

Ламберт задумчиво глядел в сторону распухающих над Одессой облаков.

– Это что же? – спросил он нерешительно. – Вот эта вот махина все минувшие годы отдыхала на дне, прямо под носом у Большого Киева?

Геральт молчал. Он прекрасно помнил рассказ Халькдаффа о пришествии Гостя на Землю. Помнил и озвученную Халькдаффом цифру – две тысячи шестьдесят девять лет. Он никак не мог поверить, что последние минут пятнадцать лично наблюдал исход Гостя с родной планеты.

Хотя кто сказал, что диск-гигант решил кануть в межзвездные дали, а не переместиться куда-нибудь в пределах Земли, например поближе к Большому Лондону – технократической Мекке просвещенной Европы? Или к берегам Йорк-Анджелеса, западным или восточным?

– Надеюсь, – буркнул Геральт, – он улетел насовсем.

Подумал и добавил:

– И еще надеюсь, что мы с тобой больше не увидим ни одного кибердиска, хоть большого, хоть малого. И ни одной псевдоскорпены. И, шахнуш тодд, нам не придется больше ни от кого охранять какой-нибудь очередной метанол!

– Я тоже надеюсь, – с готовностью поддакнул Ламберт. – Только я прошу тебя, Геральт: если Гость останется – не надо давать слово, что ты его прикончишь, а?

Вполне могло оказаться, что Ламберт говорил предельно серьезно.

Геральт обернулся, посмотрел на оглаженный ветром холмик над лонгером Валентиной. Потом надел рубашку, куртку и хлопнул Ламберта по плечу:

– Не волнуйся, дружище. Я обещаю только то, что действительно в состоянии выполнить. И ты это прекрасно знаешь. А теперь – поехали…

© февраль – сентябрь 2008

Москва – Николаев

Content

Владимир Васильев
Ведьмак из Большого Киева
Матадор
Рассказы и повести

Матадор

Долг честь и Taimas

Искусственный отбор

Ведьмачье слово