Гоблин, Каин

Чехов. Книга 2

Дело Васильевской лавки

Ум и житейская мудрость

Во дворе дома, где снимала квартиру Оксана Гордеева, на удивление было немноголюдно. Только несколько дамочек с колясками сидели на дальней лавочке у детской площадки, да пара ребятишек играли в песочнице.

— Все на работе, вашество, — пояснил Фома, когда я вышел из авто и удивлённо осмотрел пустые лавочки.

— Ну, нам же лучше, — решительно ответил я и поднялся по крыльцу. В тотчас замер у домофона, понимая, что ключей нет. Придется ждать, когда кто-то выйдет.

Ситуацию спас Фома. Парень просто начал набирать номера квартир и вскоре голос в динамике ответил:

— Кого там бесы носят?

— Слесарь я из жилищной конторы вашей, — пробасил в ответ слуга. — Авария у вас. Дом кипятком заливает. Впустите в парадную, чтобы я воду перекрыл. А то ещё чего страшного и вас зальёт.

Фраза подействовала магическим образом, и домофон поспешно запищал. Фома же потянул на себя ручку и сделал приглашающий жест:

— Прошу, вашество.

Я удивлённо усмехнулся, в который раз поражаясь сообразительному помощнику. И мысленно благодаря всех богов за то, что судьба привела его тем вечером к порогу моего кабинета.

Мы вошли в холл, я вызвал лифт, и створки распахнулись, приглашая нас войти. Я нажал на кнопку с номером "девять".

— А зачем так срочно к девке этой ехать? — обернулся ко мне слуга, когда кабина поползла вверх.

— Потому что Иванов скоро отойдет от шока. А в протоколе допроса указаны ее фамилия и имя, — ответил я. — Девочка, скорее всего, имела приводы в связи с работой в салонах. Значит, на адрес скоро прибудет машина следственной группы. Чтобы прижать меня за убийство.

— Да какое же убийство? — удивлённо пробасил Фома. — Ее же другой душегуб отравил.

— Поэтому у Иванова ничего и не выйдет. Но нервы потрепать мне он может, — закончил я. — Повторно воскресить и допросить ее он не сможет, а за кражу трупов у нас в острог не сажают. Но квартиру опечатают на несколько дней, а перед этим всю перероют. И после бригады нам в квартире ловить будет нечего.

— Ну вы и голова, — вашество, — усмехнулся слуга.

— Кто из нас ещё голова, — задумчиво пробормотал я, вспомнив, как помощник ловко выкрутился из ситуации с запертой дверью. — Ты где так научился слесарем прикидываться? Даже я поверил, что людям кипяток вот-вот на головы польется.

— А, — слуга махнул рукой. — Подрабатывал одно время разносчиком газет. Там ребята и научили. Оно ведь если скажешь честно, что ты пришел ящики почтовые макулатурой всякой забивать — двери точно никто не откроет.

— Логично, — согласился я.

Лифт пискнул, створки распахнулись на нужном этаже. И мы вышли в холл.

— Дак это много ума не надо, — пробасил Фома. — Просто житейская мудрость. А с жандармами вы все наперед просчитали. Вот это уже ум.

Я не стал отвечать. Подошёл к нужной квартире, украдкой осмотрелся по сторонам, открыл дверь и вошёл в помещение. В гостиной все было по-прежнему: разложенный диван, разбросанная Осканой-куклой одежда. Я щёлкнул пальцами, призывая тотемы.

"Я и так тебя вижу, — послышался шепоток, и призрак Оксаны завис над полом прямо передо мной. — Тело мое куда дел? Неужто так понравилась, что себе оставил"?

Она лукаво посмотрела на меня, ожидая ответа.

— Конечно, — заявил я. — Мой домашний призрак назначил тебя главной женой. Так что теперь ты избранница аристократа.

При упоминании о домашнем призраке лицо Фомы вытянулось. Слуга что-то быстро пробормотал и осенил себя знаком Искупителя.

"Правду говорят: мечты сбываются, — усмехнулась Оксана, оценив мою шутку. — Ладно. Зачем пожаловал"?

— Разузнать про твоего убийцу, — ответил я. — Для того чтобы его найти, мне нужно узнать о нем побольше.

Девушка помрачнела и призадумалась:

"Да нечего рассказывать, — грустно протянула она наконец. — Среднего роста, среднего телосложения, коротко стриженый. В белой рубахе с длинным рукавом, и кепке".

— Знаков никаких видно не было? — уточнил я. — Или отличительных черт. Татуировок, шрамов, родимых пятен.

Девушка покачала головой, и все ее тело закачалось, словно флаг на сквозняке:

"Нет. Абсолютно неприметный господин. Не могу вспомнить ровным счетом ничего. Это странно. Ведь я неглупа…"

Я поморщился. Выходит, я оказался прав. И душегуб был мастером мимикрии. Или умел отводить глаза.

— Ладно. Тогда скажи: ты видела в квартире что-нибудь, что мог выронить убийца? Пока скиталась по комнате призраком заметила что-то чужое?

Девушка снова покачала головой:

"Ничего".

Значит, парень ещё и не дурак. Осмотрел все перед тем, как покинуть квартиру.

— Что же. Выходит, зря тебя потревожили, — протянул я. — Ни одной зацепки.

"Ну как уж есть", — прошипел призрак.

— Ладно, Оксана Гордеева, пойдем мы, — вздохнул я и направился к двери. Фома последовал за мной.

"Подожди некромант, у меня вопрос", — произнес призрак, когда я уже стоял у двери.

Я остановился. Обернулся:

— Слушаю.

"Что там? С той стороны? — спросила Оксана. — Небесные кущи и преисподняя, которыми нас пугают жрецы"?

— Зал ожидания, — немного помолчав ответил я. — И табло. Как на вокзале. А ещё кафе "Перекресток". А небесный сад и пекло — скорее всего просто сказки.

"И все?» — настороженно уточнила девушка.

— Дальше я не был, — честно признался я. — Только в зале. И в кафе.

Призрак кивнула, но тотчас оживилась:

"А у меня есть шанс остаться здесь? Ты говорил про домашнего призрака"?

— Кто знает? — произнес я. — Раз уж ловидухи не поймали тебя сразу — есть шанс, что ты будешь прятаться от них вечно.

Призрак несмело улыбнулась:

"В этой жизни я не была счастлива. Быть может, в другом найду свое пристанище. Но пока я не готова уйти. Я так долго копила на этот шкаф… и…»

— Ты уйдешь, когда посчитаешь нужным. Главное, не бойся ничего. Самое страшное уже случилось.

«Спасибо, некромант", — поблагодарила она и растворилась в полутьме кухоньки.

Я не ответил. Молча вышел из квартиры и направился прочь.

* * *

— Выходит, и правда зря приехали, — разочарованно пробасил Фома, когда мы вышли из дома.

— Не скажи, — протянул я. — Парень — мастер иллюзии. А ещё он перфекционист. Все перепроверил и осмотрел всю квартиру, чтобы ничего не упустить.

Слуга задумался:

— А что это даёт? — прямо уточнил он и нажал на брелок сигнализации. Машина моргнула фарами, пискнула, щёлкнули замки.

— Ничего, — вздохнул я. — Но даже такая информация лучше, чем вообще никакой. Остаётся только снотворное. Его продают лишь по рецепту. Значит, он либо имеет назначение от врача, либо купил его. А может, приобрел таблетки нелегально и это будет тупик.

— Не продают енти таблетки во флаконах, — тут же отверг идею Фома, усевшись за руль. Я вопросительно посмотрел на него, в ожидании ответа, и слуга недовольно пробормотал:

— Да был у меня знакомый, который такую вот дрянь потреблял.

Я усмехнулся и сел на пассажирское сиденье:

— Ну, значит, самая тупиковая версия отпала. Остаются врачи и аптеки.

Фома завел двигатель и уточнил:

— Куда дальше, вашество? Аптеки объезжать? Или докторишков допрашивать?

— Домой, — ответил я. — Нужно закрыть все дела и отвезти их в министерство.

Фома кивнул, и машина выехала с парковки.

— А тот призрак, вашество. Ну, который дома живёт. Вы про него пошутили? — как бы между прочим уточнил помощник, когда авто ехало по шоссе в сторону офиса.

— Увы, нет, — ответил я. — Но могу тебя заверить, что Любовь Федоровна — милейшая дама. Когда-нибудь я вас познакомлю.

Фома снова что-то зашептал и уставился на дорогу. А когда машина проезжала мимо храма Синода, парень осенил себя знаком Искупителя.

— Раз так боишься призраков, то может тебе и не стоило связываться с некромантом? — уточнил я, немного напрягшись. — Мне правда не хочется, чтобы ты беспокоился об этом.

— Духов всяческих я навроде и не боюсь, — фыркнул парень. — Но это когда они где-то снаружи и от них можно стенами прикрыться. А ента баба, как, стало быть, ее зовут?

— Женщина, — поправил я Фому. — И зовут ее Любовь Федоровна. Тебя она считает рукастым парнем и даже велела отдать тебе ящик с инструментами.

— Ети ж, — вырвалось у помощника. — Прямо так и сказала?

— И еще похвалила за то, что ты промокации нам выторговал у кухарок и мы экономим на еде.

— Ну, я ведь хозяйственный, это точно, — зарделся парень и тут же прищурился, — а не она ли тот счетовод, о котором вы говорили, вашество?

— С чего ты это взял? — подивился я его проницательности.

— А кому еще быть слугой у некроманта, ежели не призраку?

— Ну, ты ведь не призрак, — напомнил я.

— Это точно, — Фома покосился на меня через зеркало заднего вида. — Так я прав? Она та самая тетка, которая с деньгами вам помогать будет?

— Женщина, — повторил я назидательно. — Не вздумай ее бабой назвать или теткой.

— Осерчает? — насторожился парень.

— Нельзя женщин обижать. Даже тех, которые умерли. Хотя вот как раз их особенно. Если дама затаит на мужчину зло, то обязательно найдет способ с того света его достать и извести.

— А Любовь Федоровна извела того, кто ее того…

— А с чего ты взял, что ее кто-то «того»? — тут же спросил я.

— Так многие говорят про дом наш. Что в нем жила старуха… то есть женщина, — тотчас исправился Фома, — и ее по голове кто-то топором хрястнул. А душегуба так и не нашли.

— Неудобно о таком у дамы спрашивать.

— А чего это? Почему неудобно? — не понял парень. — Очень даже удобно. Вы говорите складно и красиво. Ей наверняка с вами приятно говорить будет.

— Ну вот как ты себе это представляешь, Фома, — я вздохнул, — сижу я такой весь галантный, пью утренний чай и спрашиваю женщину, которая считает мои деньги: уважаемая Любовь Федоровна, а не подскажите ли мне, кто вас по голове топором хрястнул?

— А чего нет? Так и спросить можно. Ее ж давно уже хрястнули, и наверняка она захочет об этом поговорить. Может даже будет довольна, что вы такой вежливый и поинтересовались ентим случаем. Ее ж никто другой не спросит.

— Фома, вот я иногда думаю, что ты такой умный и разумный…

— Спасибо. Мне приятно, что вы заметили, что я такой, — заключил парень и продолжил, как ни в чем ни бывало. — А заодно можно спросить у ентой дамы, что за дверка в подвале у северной стены. И куда она ведет.

— Что? — удивился я.

— Дверка там есть чуть ниже моей головы. И я не смог ее отпереть. Вы бы спросили у своего счетовода, может там кладовка какая или еще чего важное.

— Хорошо, обязательно уточню.

Машина въехала в арку двора, и Фома высадил меня у крыльца офиса.

— Я в торговые ряды пойду. Куплю нам фруктов свежих. Арина Родионовна бледновата, и ей наверняка яблоки полезны будут, — сообщил помощник. — Если нужен буду — звоните.

— Договорились, — ответил я и вошёл в приемную., где меня ждал сюрприз.

На диванчике сидело двое парней. Одного из них я узнал сразу: тот самый Гордей, которого я не так давно вызволил из острога. Только на лице парня красовалось несколько свежих кровоподтёков, оставленных, скорее всего, во время драки с черносотенцами в острожном дворе.

А вот второй гость вызвал у меня интерес. Высокий, коротко стриженый, тощий как щепка, в длинном, до пола плаще, из кармана которого торчал край красной тряпки. У подлокотника диванчика стояла трость с набалдашником в виде черепа. В нем было что-то чужое. Будто парень был не из Петрограда. И даже не из Российской Империи.

Гости пили чай и вели себя вежливо. Но несмотря на это, сидевшая в кресле секретаря Арина Родионовна выглядела немного взволнованной и то и дело косились на гостей.

Входная дверь за моей спиной захлопнулась, и парни мигом обернулись. Тощий глянул на Гордея, и парень кивнул.

— Мастер Чехов, — тощий отставил чашку с недопитым чаем и встал с дивана. — Простите, что не могу снять шляпу, как того требует этикет. Находиться в помещении в головном уборе — признак дурного тона.

Его голос был тихим и будто бы вкрадчивым. Но настраивал на дружеский лад. И я удивлённо поднял бровь. Парень явно был аристократом и изъяснялся чисто, без просторечного диалекта.

Заметив, мое удивление, гость улыбнулся от уха до уха, отчего стал больше походить на добродушную лягушку:

— Простите, где мои манеры, — словно извиняясь произнес он, шагая ко мне и протягивая руку. — Меня зовут Рипер. Мне больше нравится имя Мейхем, но увы, так назвали одного моего дальнего родича. Он был старшим в семье. И чтобы нас не путали, мне досталось это имя.

Последние слова он произнес с явным сожалением.

— Красивое имя, — оценил я, пожимая протянутую ладонь.

— Я старший брат "Сынов". И приехал к вам лично, чтобы выразить благодарность за то, что вы вытащили моего младшего непутёвого братца из острога, — продолжил Рипер. — Ваш любезный секретарь разрешила нам подождать вас в офисе. И даже угостила вкусным чаем.

Гордей поднялся на ноги и подошёл ко мне. Коротко с уважением поклонился:

— Благодарствую, мастер, что не позволили меня на каторгу окоянную сослать, — произнес он. — Оно ведь одно, когда за дело сидишь. Ну совершил чего, например. А другое — когда без вины.

Рипер недовольно поморщился:

— Гордей, твой просторечный диалект режет слух мастеру Павлу Филипповичу. И ввергает меня в шок. Где твои манеры?

Он обернулся к парню и тот потупился:

— Простите, мастер, все не привыкну никак.

— Вот так, — вздохнул Рипер. — Учишь их, учишь, тратишь силы, а они забывают. Впрочем, я их не виню. Бастарды из приютов, сами понимаете какое образование им могут дать заведения Синода, порядки в которых мало чем отличаются от каторги для малолетних преступников. Повадки и диалект не вытравить.

— Я вполне спокойно отношусь к просторечному говору, — успокоил я гостя.

— Вы великой доброты человек, мастер Чехов, — ответил Рипер, и как мне показалось, в его голосе прозвучало уважение. — Аристократ, который защищает права простолюдинов. В городе уже много про вас говорят. Особенно на рабочих окраинах.

— Пустое, — отмахнулся я. — Все ради того, чтобы заработать себе имя. Потом я стану таким же снобом, как и остальные аристократы.

Рипер рассмеялся:

— Отличная шутка, мастер, — ответил он и достал из внутреннего кармана пиджака конверт. — Держите. Заявление об оказанной помощи мы уже составили. И передали вашему секретарю.

Он взглянул на Арину Родионовну, и девушка поспешно кивнула.

— Что это? — уточнил я, с сомнением глядя на конверт.

— Знак благодарности, — просто ответил парень.

Я взял конверт. Открыл его. Быстро пересчитал рубли с изображением Павла и красные пятирублевые "Константиновские" купюры. И протянул деньги обратно.

— Мою работу мне оплатит министерство. К тому же пятьсот рублей стоят часы адвоката с именем. И даже такой вряд ли запросит такую суммму за два дня работы.

— Ну, не каждый адвокат с именем взялся бы защищать бастарда из "Сынов", — возразил Рипер. — И не каждый догадался бы до такой хитрой схемы. Признаться, я был весьма впечатлён. Так красиво все провернуть… мое уважение. Жаль мне не удалось посмотреть на представление в кабинете Иванова лично. Я люблю хорошие представления. Порой и сам принимаю в них участие.

Глаза мужчины мечтательно заблестели, но он тут же пришел в себя и откашлялся.

— Так что заберите конверт, господин Адвокат. Проделанная вами работа стоит каждого рубля. И эти деньги не обязывают вас к дальнейшему сотрудничеству. Я не пытаюсь купить вашу лояльность, мастер.

Он коснулся указательным и средним пальцами лба. И я кивнул, убирая конверт в карман. Рипер же довольно улыбнулся. А затем шагнул к дивану, забрал цилиндр и трость:

— Ну, нам пора, мастер Чехов. Простите, если доставили неудобства. Идём, Гордей.

Парень ещё раз коротко поклонился:

— Спасибо, Павел Филиппович, — поблагодарил он. И гости направились к выходу. Уже у двери Рипер остановился, обернулся:

— Да, совсем забыл, мастер Чехов. Простите, память стала плохой. Если вам когда-нибудь понадобится помощь "Сынов" — дайте знать. Наша организация в неоплатном долгу перед вами.

— Хорошо, — только ответил я.

Рипер же ещё раз коснулся указательным и средним пальцами лба прощаясь. И "Сыны" вышли из приемной, оставив нас с Ариной Родионовной вдвоем.

Тайны дверей и тотемных пней

— Неплохие ребята, эти "Сыны", — нарушил я неловкое молчание, которое повисло в приемной.

Арина Родионовна вздрогнула, словно выходя из ступора. И потом закивала. Я вынул из конверта две пятирублевые купюры с изображением профиля императора Константина, протянул их секретарю:

— Вот. Премия за возникшие неудобства.

Девушка взглянула на деньги, покосилась на меня. И я заметил, что ее ладони слегка подрагивают.

— Это…

— Матёрые преступники, — кивнул я. — Вам придется работать с такими, если вы решите пойти служить в следственный отдел. Как эта ваша…

Я замялся, вспоминая имя персонажа сериала, который так нравился Арине Родионовне.

— Марья Петровна, — словно на автомате подсказала девушка.

— Ну, эти хотя бы приветливые и вежливые, — продолжил я. — Рецидивисты, которые после каторги ненадолго задерживаются на свободе, ведут себя совсем по-другому.

Арина Родионовна вновь вздрогнула. Растерянно взглянула на меня. Кажется, только теперь секретарь начала понимать, что кино и реальность все же разные вещи. Но деньги девушка все же взяла.

— И вот еще, — я протянул ей купюру и принялся беззастенчиво врать, — у вас выпала косметичка и была безнадежно испорчена, когда я на нее наступил. Там было зеркало, вроде, и оно раскололось. Надеюсь, в косметичке не было ничего дорогого вашему сердцу?

— Нет, — девушка рассеянно оглянулась. — Я подумала, что случайно выложила ее в кафе, когда искала кошелек, да там и оставила.

— Извините меня за неуклюжесть.

— Не стоило беспокоиться.

— Только тратить и умеешь, — произнесла Любовь Федоровна, появившаяся в проеме двери. — Сунул бы обратно эту косметичку. Делов-то. Я взяла совсем немного румян и пудры…

Я не стал говорить призраку, что не посмел бы вернуть девушке косметику после грима трупа.

— А деньги надобно провести как оплату труда, — произнесла хозяйка дома мечтательно и потерла ладони, словно предвкушая пересчет купюр. — И сложить их в сейф.

— Нам нужен сейф, — сказал я Арине Родионовне. — Точнее, даже два. Один в приемную для важных бумаг и печати. А другой в мой кабинет.

— Покупать не вздумай. У меня в кладовке припрятано то, что тебе нужно, — заявила Виноградова. — Ключи от них утеряны, но твой Фома выточит по моим чертежам. А шифр я вам продиктую.

— Каким чертежам? — не удержался я от вопроса, чем заставил Арину напряженно осмотреться.

— Ты же умный мальчик, Павел. Я могу проникнуть сквозь преграду и видеть вещи изнутри, — терпеливо пояснила женщина. — И я нарисую, как выглядит замочная скважина внутри.

— Понятно, — произнес я одними губами, чтобы секретарша не догадалась, что я общаюсь с призраком, а потом сказал вслух, — Пока не надо сейфы заказывать. Что дальше на повестке дня? — уточнил я у Арины.

Девушка открыла блокнот, нашла нужную страницу и ответила:

— На сегодня у вас больше нет приема. Трое позвонили и попросили перенести встречу на завтра.

— Отлично, — довольно произнес я. — Тогда можно устроить сокращённый день. Если все заявки закрыты.

Девушка снова взглянула в блокнот:

— Все, кроме дела Соболева, — протянула она, постукивая по листам ручкой. — Да, сегодня нашелся Иван Прохоров по делу Васильевской лавки. Очень благодарил вас за разрешенное дело. И подписал заявление о выполненных услугах.

Я кивнул:

— Хорошо. А то я уже начал беспокоиться, что Прохоров последовал за Левиным на ту сторону. Значит, на сегодня все, Арина Родионовна. Можете идти домой.

Девушка удивлённо посмотрела на меня, и я с улыбкой кивнул, подтверждая свои слова. Секретарь пощелкала мышкой, нажала на кнопку выключения монитора, встала из-за стола, взяла сумку, обернулась ко мне и произнесла:

— Тогда до завтра, Павел Филиппович.

— До завтра, — ответил я.

Цокая каблуками, Арина Родионовна вышла из приемной. Я же сел на диванчик и откинулся на спинку.

— Ты меня стыдишься? — нервно уточнила Любовь Федоровна, зависнув над креслом в нескольких сантиметрах.

Видимо, ей очень хотелось выглядеть по-человечески, и женщина даже закинула ногу на ногу, поправила на колене подол призрачного платья.

— Я беспокоюсь, что мы не сможем найти толкового секретаря, если девушка надумает уйти.

— За те деньги, что ты обещал ей платить, мы смогли бы нанять кого-то более опытного.

— Опытная у нас вы, Любовь Федоровна, — решил я зайти с лести. — Зачем нам еще одна мудрая женщина в коллективе?

— Это ты тонко подметил, — призрак расплылась в улыбке. Но немного перестаралась, и в уголках губ показались кости челюсти.

— Мне хотелось у вас уточнить еще одну мелочь…

— Да? — подозрительно подобралась Виноградова.

Я вспомнил о нашей с Фомой беседе и на мгновенье представил, что и впрямь спрашиваю женщину о ее смерти. Тряхнул головой и спросил:

— В подвале есть небольшая дверь на северной стороне дома. Куда она ведет?

Женщина застыла, словно кадр на пленке старого проектора. Даже замерцала и дважды пропала, чтобы вновь появиться на том же месте с той же приклеенной улыбкой.

— Дверца? — переспросила она.

— Да. Небольшая дверца, которая не открывается.

— Ах эта, — тут же расслабилась женщина. — Ты говоришь про выход из подвала. Там одно время хранилось всякое и нужен был дополнительный выход для разгрузки товара. А потом необходимость в этом отпала и дверь заложили.

— То есть? — я нахмурился. — Она ведь осталась.

— За ней кирпичная кладка. Просто вырывать дверь с коробкой было глупо. Она стоит там намертво-мертво.

На последнем слове Любовь Федоровна хихикнула и повторила его еще пару раз растягивая буквы словно напевая.

— Понятно, — кивнул я. — Значит, за ней ничего нет?

— Кроме кирпичей и крысиного гнезда, кажется. Ох, заболтал ты меня, Павел Филиппович. Пойду проверю ложки на кухне, — с этими словами женщина исчезла, не дав мне сказать ничего в ответ.

— Что ж, — пробормотал я и взял лежавший на столе справочник.

Принялся листать страницы в поисках спортивного зала. Я давно не занимался и это могло сказаться на моих способностях.

Хоть тренировочные бои и не давали роста в ранге, пропускать их было не желательно. Если забить на работу с силой, плетения призыва перестанут реагировать на команды. Поэтому помимо боёв друг с другом, одаренные старались заниматься хотя бы пять раз в неделю. Я же не тренировался со дня получения диплома. Поэтому я нашел нужную страницу, вытащил из кармана телефон, и набрал номер ближайшего зала. И услышав в динамике "У аппарата", произнес:

— Добрый день. Скажите, у вас есть свободные тренировочные площадки?

— На какое время, мастер? — тут же уточнила администратор.

— Час, — ответил я.

— Конечно. Будем рады видеть вас в нашем зале. Вам потребуется помощь наставника?

— Боюсь, у вас нет наставника в силе, которой я владею, — усмехнулся я.

— У нас очень широкий выбор сотрудников. Все четыре цвета…

— У меня пятая, — ответил я, и девушка замолкла на полуслове.

— Оу, — только и смогла сказать она и быстро добавила, — хорошо, запишу для вас площадку без наставника. На какое время?

Я взглянул на часы:

— Прибуду через двадцать минут.

— На чье имя записать площадку?

— Павел Чехов.

— Будем ждать, — ответила девушка и я сбросил вызов. Встал с дивана и направился в жилое крыло, чтобы переодеться для тренировки.

* * *

Тренировочный зал располагался в нескольких кварталах от офиса, в одном из деловых центров. Я неспешно прогулялся по набережной до нужного адреса, вошёл в здание, нашел на карте верный этаж. И направился в тренировочную

— Чем могу помочь? — с улыбкой уточнила стоявшая за стойкой девушка — администратор, едва я вошел в холл.

— Я бронировал площадку для тренировки, — ответил я. — На имя Павла Чехова.

Девушка взглянула в стоявший перед ней монитор, что-то быстро набрала на клавиатуре и кивнула:

— Есть. Восьмая площадка. Разовое занятие стоит два рубля.

Я вынул из кармана требуемую сумму, и протянул ее администратору:

— Не хотели бы приобрести абонемент? — с улыбкой поинтересовалась девушка, принимая деньги. — В цену входит пять посещений в неделю, комплекс процедур для восстановления сил на выбор. Бассейн, баня, массаж и чай. И все это за пятнадцать рублей в месяц.

— Прямо аттракцион невиданной щедрости, — произнес я.

— У нас сейчас идёт акция для новых клиентов, — уточнила девушка.

А, ну это многое объясняло. Скорее всего, такая вкусная цена была на первые несколько месяцев. А дальше стоимость вырастала. Но сейчас сложно сказать, смогу ли я ходить в зал к определенному времени.

— У меня ненормированный график, — с сожалением произнес я. — Так что пока буду ходить к вам по разовым пропускам.

Администратор кивнула:

— Хорошо. Идёмте, провожу вас на площадку.

Тренировочный комплекс занимал два этажа. На одном располагалась пар десятков огороженных площадок с местом для медитации. На втором же, скорее всего, разместилась зона восстановления силы.

Зал был почти пуст. Только несколько человек тренировались в работе с призванными сущностями. Раздетый по пояс парень в дальнем углу знакомился со своим драконом. Над головой бойца переливаясь кружило шесть фениксов, которые, судя по всему, с трудом могли обеспечивать бойца силой для удержания дракона в подчинении. Восемь птичек. Да парень имеет ранг мастера пути огня. Сильно.

Ранги обозначали степень мастерства в овладении стихией. Всего их было пять. Новичок, подмастерье, боец, мастер и легенда. И за каждый следующий ранг прирожденный мог призывать два дополнительных тотема. Нет, даже новичок мог сразу выставить все десять тотемов, но от переизбытка силы, которую он не смог бы контролировать, прирожденного скорее всего разорвало бы на куски.

Сущность, с которой работал боец, очевидно была создана и добавлена в арсенал совсем недавно. Двигался дракон очень уж неуклюже. Но при этом габариты явно намекали, что и вывести из боя ее будет непросто. Но как по мне, ставка только на одно существо слишком уж самонадеянно. Дракона легко можно было обойти.

Парень тем временем сделал жест, и монстр встал перед ним, заслоняя прирожденного, и закрыл его крыльями. Перед парнем появилась проекция противника. В залах часто использовали таких болванчиков для тренировки. Перед началом занятий одаренный выбирал уровень силы и ловкости противника, чтобы постепенно наращивать интенсивность тренировки.

Перед драконом появился противник зеленого цвета — средней сложности. Проекторы тут были хорошего качества и выглядел нападающий очень реалистично. Если бы не цвет и редкое мерцание, то его вполне можно было бы принять за настоящего человека.

Дракон ушел атаковать противника, нанося несколько ударов лапами и щёлкая зубами. Ударил хвостом, целя зеленому человеку в ноги. А затем взмыл в воздух и выдохнул в проекцию струю пламени, которая испарилась, не долетая до покрытого ковриками пола. Серия выглядела красиво. Но выходило пока очень топорно. С большими "окнами", в которые можно было провести контратаку.

Неподалёку от него занималась девушка в топе и шортах. Черные волосы были собраны в тугой узел на затылке. А рядом с одаренной стояли призванные тотемы — рычащие волки. На площадке же, повинуясь ее приказам, били синего противника две рыси. Интересный выбор для сущностей. Дикие кошки прыгали по площадке, уворачиваясь от мечей синей проекции, атаковали в прыжке, используя зубы и длинные когти. Синий цвет проекций говорил о начальном уровне подготовки одаренного. Но выглядел бой эффектно.

После таких отработок с созданным проекторами противником, боец тренировался в спаррингах. Желательно, с прирожденными у которых был разный цвет силы.

— Ваша площадка.

Девушка остановилась у нужного места, рядом с которой стояла табличка с номером пятнадцать.

— Благодарю. Активируйте красного противника.

— Средней силы, — для проформы уточнила девушка и коротко поклонилась.

Я прошел мимо заземляющих столбов, которые огораживали территорию. Они блокировали силу, если боец заиграется и переоценит свои возможности. Атаки сущности или способности попросту притянет в такой столб, который поглотит силу. Разулся и прошёл на покрытую искусственной травой площадку для медитации. Сел в середине, погрузился в транс. И распахнул глаза уже сидя на берегу болота.

Воду затянул ковер из водорослей. То тут, то там, проглядывали островки, на которых стояли кривые заросшие мхом деревья и пни. Такое вот место силы некроманта.

Я обернулся и призвал все сущности, которые создал за время работы с силой. И передо мной неподвижно зависло десять призраков, пара зомби со щитами, и огромный мертвец, сшитый из кусков разных тел. А над ними парили две горгульи. Немного. Учитывая, что после того, как бойца выводили из строя, его невозможно было призвать какое-то время. Боец попадал в это место, где восстанавливался после того, как пал в битве.

Кроме сущностей каждый прирожденный имел и личный арсенал. Но подходил он либо для начала боя, либо для его завершения. Потому что призыватель мог попросту задавить инициативу и быстро убить бойца.

Каждый призрак в этой коллекции использовался под свои задачи. Пара девушек в изорванные белых платьях невест могли провести быструю серию атак двумя кинжалами, начав бой с истошного крика, деморализующего противника. А призрак палача с топором, которого я вызвал для боя с друзьями Пожарского, мог накинуть на голову противника мешок и тот на время выводил бойца из строя.

Был здесь и убийца с гарротой. Он атаковал со спины. А два бойца со щитами, и пират с пистолетом и саблей довольно часто шли в лобовую атаку. Но больше трёх таких бойцов за раз я контролировать не мог. Каждому из них после призыва нужно было отдать четкие команды, чтобы вызванный действовал.

Я зажмурился, глубоко вздохнул, забирая от болота силу. А затем протянул к сущностям открытую ладонь, подпитывая их. И щёлкнул пальцами, выходя из транса. Пора приступить к тренировке.

Я пришел в себя и осмотрел зал. Девушка уже закончила занятие и сидела на площадке для медитации. Высокий лоб природницы покрывала испарина. Видимо, она выкладывалась на на полную и устала. Парень же все ещё дрессировал дракона. И я удивился выносливости огневика.

Встал с коврика, повел руками, разминаясь. Затем поставил тотемы и приступил к тренировке. Создал и метнул в появившегося противника костяное копьё. Щелчком создал вокруг себя несколько черепов брони, каждый из которых принимал на себя атаку противника. Отпустил их — и кости веером разлетелись по площадке, уходя в столбы. Затем призвал пирата, который рубанул саблей проекцию и выстрелил в нее из пистолета. Сгусток силы пролетел сквозь силуэт, разбивая его на куски. Новая проекция возникла почти тотчас на месте разрушенной и вскинула арбалет.

Следующим передо мной возник зомби, который закрыл меня большим сбитым из досок щитом. Сразу после блока я отдал команду пирату, который начал контратаку, удерживая при этом зомби в позиции стража.

Тотемы заскрипели, намекая на то, что я увлекся и пни перекачивают слишком много требуемой силы. И я отпустил зомби, контроль которого забирал много энергии. И призвал убийцу.

Час пролетел незаметно. И когда прозвонил гонг, сообщавший об окончании времени, я едва мог передвигать ноги. Вышел с площадки, обессиленно сел на лавку, переводя дух. Ладони мелко подрагивали, а на лбу выступила испарина. Осмотрелся.

Парня-огневика уже не было. А вот девушка-природница стояла чуть поодаль и с интересом смотрела на меня. Заметив, что я обратил на нее внимание, она улыбнулась и помахала мне рукой. А затем поправила висевшую на плече спортивную сумку с логотипом известной компании и подошла ко мне.

— Красивый бой, — отметила она, присаживаясь на край лавки. И тут же потупилась и смущенно добавила:

— Простите мою навязчивость, мастер…

— Павел, — тяжело дыша, ответил я.

— Ещё раз простите. Мой отец говорит, что я бываю слишком напористой.

Я только кивнул. На вид девушке было лет восемнадцать, но скорее всего, она поздно получила свои силы. А первые годы после открытия, одаренные страдают синдромом дефицита внимания. Это связано с выбросом большого количества гормонов из-за привыкания к силе. Так что год-два девушка вполне может вести себя порывисто. В этом были свои плюсы и минусы.

— Ничего страшного, — улыбнулся я. — Все хорошо.

— Меня зовут Наталья.

— Очень приятно познакомиться.

Румянец тут же исчез со щек девушки, и она улыбнулась. А затем затараторила:

— Вы очень красиво выстроили серию с двумя существами. И параллельно ещё атаковали способностями. У вас превосходная концентрация для мастера.

— Ваши рыси были тоже ничего, — ответил я, и девушка снова зарделась.

— О, это самые простые и слабые существа моей школы. И даже с ними я путаюсь. Не могу выстроить серию через атаку и защиту. Они плохо меня слушают. Но мой наставник говорит, что скоро я выйду на ранг бойца и там будет проще.

Ну, так я и думал. Девушка подмастерье, а этот ранг средний одаренный получает максимум через год после обретения силы. В зависимости от количества потасовок, в которых он принимает участие, само собой.

— А вы в вашем возрасте уже мастер, — мечтательно вздохнула Наталья. — Моя сестра в мои годы тоже уже была мастером.

— Значит, у нее было много практики, — улыбнулся я.

— Да, она привыкла быть лучшей во всем, и ей часто приходилось это доказывать, — ответила девушка и осмотрелась по сторонам. — А где ваша сумка?

А это ловко она сменила тему. Ничего не скажешь.

— Я живу в паре кварталах отсюда, — ответил я. — Так что…

Глаза Натальи округлились от удивления:

— Разве вы не живёте в особняке родителей?

— Нет. Я решил поселиться отдельно и снимаю дом здесь, неподалёку.

— Грустно, — вздохнула Наталья.

Уточнять, что именно она имела в виду, я не стал. Встал с лавки и произнес:

— Простите, Наталья, но мне нужно идти.

— А, да, — спохватилась собеседница. — Извините, что вас задержала. Я тоже пойду в зону отдыха. У вас здесь абонемент? По каким дням вы посещаете зал?

Последние два вопроса она задала с плохо скрываемым любопытством.

— Пока нет, — покачал головой я, и поправился. — Абонемента нет. Сейчас у меня плотный и ненормированный график на работе.

— Ясненько, — вздохнула девушка, и в ее голосе прозвучало явное разочарование. — Ну тогда может быть ещё увидимся здесь. Удачи вам, Павел.

Она встала со скамейки и быстрым шагом направилась к холлу.

— И вам того же, — пробормотал я ей в спину и пошел к выходу.

Потом все же не удержался и оглянулся, чтобы заметить, как девушка тоже развернулась, чтобы посмотреть мне вослед. Я махнул ей рукой и вышел прочь.

Карету мне, карету!

Дома я наскоро принял душ и решил, что в следующий раз освежусь в тренировочном зале, чтобы не идти по городу в не презентабельном виде.

Одежду я засунул в стиралку и понадеялся, что правильно рассчитал количество порошка. В общежитии я сдавал белье в чистку и сам этим не занимался.

Накинув домашний костюм, вышел в гостиную и занял удобное кресло перед окном. С кухни доносился звон посуды.

— Чаю будете, барин? — раздался голос Фомы.

— Еще и перекусил бы, если есть чем, — согласился я.

— Конечно же есть, вашество.

Парень внес поднос и довольно ловко установил его на столик. На деревянном поддоне лежал разрезанный на ломтики рулет с творожной начинкой, чайник с чашкой и свернутая льняная салфетка.

— Промокация на сегодня от бабы Вивы. На ужин она передала также горшок тушеной телятины с репой. Пахнет очень аппетитно. А с пекарни принесли ржаной хлеб с семечками и зеленью.

— Отлично.

— Надобно завтра рассчитаться с пекарем. У нас договорено об оплате раз в неделю.

— Хорошо.

— Я буду во дворе, вашество. Пойду мастерить машину.

— А что с ней не так? — удивился я.

— Да все не так, — вздохнул парень

— Не подведет машинка-то? — уточнил я.

— Кое-чего подкручу в ней, и мы еще покатаемся, — пообещал помощник и вышел.

Я же попробовал рулет и признал, что он был замечательным. Расплавленный творог тянулся за тестом и удивил нежным сливочным вкусом. Стоило записать в ежедневнике, что баба Вива может стать нашим фаворитом на роль кухарки. Если еще и блюдо в горшке окажется таким же вкусным, то судьба нашего пропитания будет решена.

Размышления мои прервал звонок телефона. Старинный аппарат на столике разразился трелью, и я взял трубку.

— Слушаю, — произнес я.

— А должен говорить и делать это в моей гостиной, — четко произнесла Софья Яковлевна. — Как можно игнорировать старую женщину, которая ждет дорогого внука в гости?

— Старой тебя бы не назвал никто, — тепло улыбнулся я. — Ты для этого слишком хорошо выглядишь.

— Лесть тебе не поможет, — немного смягчилась бабушка.

— А что поможет?

— Самый скорый визит. Я жду тебя в гости с новостями. Почему я должна узнавать о твоих успехах от посторонних? В курсе, что ты вызволил какого-то парнишку из острога.

— Все так.

— Не вздумай мне рассказывать подробности по телефону. Я хочу вызнать все подробности из твоих уст, попивая чай в своей гостиной. Ясно?

— Как скажешь, — с готовностью согласился я.

— Хотя ты можешь поведать мне как твое здоровье, и хорошо ли ты кушаешь.

— Кушают дети, — поправил я бабушку. — А я уже вышел из этого возраста.

— Это не ответ.

— На данный момент я выбираю кухарку. Ем сытно и со вкусом.

— Надеюсь, не с уличных лотков еду берешь? — спохватилась Софья Яковлевна. — Если с этим проблема, то могу распорядиться и тебе будут возить блюда с моей кухни.

— Не стоит беспокоиться, — отмахнулся я и сунул в рот очередной кусочек рулета.

— Я не могу не беспокоиться, — возразила собеседница. — Тем более что ты ведешь себя неосмотрительно.

— О чем речь? — насторожился я.

— Скажи-ка мне, что слухи не правдивы, и ты не катаешься по городу на жутком ведре с болтами пошлого красного цвета?

— Предположим, все так, как тебе сообщили.

— Скажи, что ты шутишь, — страдальчески произнесла бабушка.

— Не понимаю в чем проблема.

— Павел Филиппович, — строго начала собеседница и я невольно распрямил плечи.

Бабушка редко звала меня по полному имени и делала это только в исключительных случаях.

— Да, Софья Яковлевна.

— Ты ведь должен понимать, что обязан держать лицо и ни в коем случае не портить репутацию фамилии, которую носишь.

— Каким образом на реноме семьи может повлиять цвет машины? — попытался пошутить я.

— Павел, ты можешь жить не в отчем доме, — строго продолжила родственница. — Волен выбрать профессию, которую не одобрил твой отец. Ты не обязан носить цвета нашей семьи, если не считаешь это необходимым. Я приму это, дорогой. И не стану тебя журить.

— Благодарю, — произнес я негромко.

— Я всегда буду на твоей стороне, Павлуша, — продолжила бабушка уже более теплым голосом. — Буду рада поддержать тебя во всех начинаниях. Даже в этой твоей блажи стать адвокатом. Знаю, что переубедить тебя все равно бы не смогла. Но и пытаться не стала, ты ведь знаешь.

— Знаю. Ты всегда была ко мне добра, и я это очень ценю.

— Дорогой мой, — уж совсем медовым тоном произнесла княгиня. — Ты колесишь по городу на дешевой тарантайке и считаешь, что я не должна расстроиться?

— При чем тут ты?

— Ты мой внук, — напомнила собеседница. — И все, что касается тебя относиться ко мне. Понимаешь?

— Беспокоишься, что тебя начнут упрекать в моем плебейском поведении? Считаешь, машина имеет настолько важное значение?

— Ты не сын Великого князя, который может себе позволить пройтись по торговой площади в власянице. И даже ему за это досталось от батюшки, который принес светскому обществу официальные извинения за проступок своего отпрыска.

— Нам ли переживать о репутации… — начал было я.

— Нам! — жестко отозвалась бабушка. — И если ты намекаешь на мое прошлое, то попрошу быть очень осторожным. Мое терпение не безграничное, и я не стану сносить от тебя пренебрежительного отношения.

— Даже и не думал… — поторопился я с уточнением, понимая, что ляпнул лишнего.

— Ясно, что не думал.

Через мгновенье я услышал, как тяжело вздохнула бабушка.

— Княжич Чехов не может мотаться по городу в ведре, словно он бандит с окраины. Того и гляди ты начнешь носить кепку восьмиклинку с ломаным козырьком, да ботинки с железными набойками. А потом и плевать на мостовую через щель между зубами.

— У меня нет проблем с зубами, — усмехнулся я.

— За этим дело не станет при твоей-то профессии, — бабушка явно улыбнулась, судя по голосу. — Но транспорт ты сменишь. И это не обсуждается.

— Хорошо, — вздохнул я, прикидывая, во сколько мне станет покупка машины нужного класса.

— Об этой мелочи я позабочусь, — словно прочла мои мысли бабушка.

— Не стоит, — попытался возразить я.

— Это не тебе решать, мой мальчик, — отмахнулась княгиня. — Я хочу сделать тебе подарок на окончание лицея. И ты не станешь отказывать мне в такой малости.

Спорить с Софьей было бесполезно. Я уже давно понял, что если она решила на чем-то настоять, то с этим придется смириться.

— Я бы могла распорядиться, чтобы тебе пригнали автомобиль к дому, но тогда ты будешь игнорировать меня еще месяц.

— Неправда, — буркнул я.

— И мой водитель должен убедиться, что твой помощник достаточно компетентен в вождении.

— Кто бы сомневался, — я возвел глаза к потолку.

— Твоего Фому впишут в документы, чтобы на дороге не было проблем.

Удивляться, что бабуля знала имя моего слуги, было бы глупо. Бывшая судья имела достаточно связей, чтобы быть в курсе жизни своего родственника.

— Как скажешь, — смирился я.

— Ты ведь понимаешь, что я желаю тебе только добра, — вкрадчиво продолжила бабушка. — Дорогой, я не хочу, чтобы ты считал, что в твою жизнь вмешивается старая женщина…

— Ты не старая, — привычно повторил я. — И я благодарен, что ты заботишься обо мне.

— Ты всегда был смышленым мальчиком, мой дорогой, — принялась миндальничать бабушка, и я насторожился. — Подскажи, сможешь ли ты приехать ко мне в субботу в обед?

Я прищурился и мысленно досчитал до пяти.

— Софья Яковлевна, — произнес строго как мог, — скажите, что вы не надумали устроить очередное знакомство с какой-нибудь внучкой вашей дражайшей подруги.

— Искупитель с тобой, — хихикнула женщина и стало понятно, что я попал в точку. — Зачем бы мне это делать?

— Имей в виду, бабуля, что если ты решишь устроить мне что-то подобное. Опять. И в этот раз я не стану вести себя достойно. Я начну декламировать срамные стихи и рассказывать байки из морга.

— Какая пошлость.

— Звенящая пошлость, — с готовностью подсказал я. — Так что, в субботу прийти? Принести с собой сборник частушек?

— Не надо, — процедила бабушка.

— Правильно. Незачем нам дополнительные поводы для слухов.

— Заболтал ты меня, Павлуша, — спохватилась княгиня, очевидно решая, под каким благовидным предлогом ей придется отменить смотрины возможной невесты для своего внука.

Я положил трубку и довольно улыбнулся. Все же мне повезло с родственницей. Софья Яковлена любила меня, что не так часто встречалось в семьях аристократов. И мне никогда не приходило в голову принимать эту любовь как должное.

Я потянулся, встал на ноги и спустился в приемную. Мне не давало покоя дело Гордея. Сел за стол, взял из ящика лист бумаги и ручку. И принялся рисовать, параллельно раздумывая о деле. Итак, что мы имеем? Васильевская лавка, работник которой был убит. Все концы свели к Гордею, который, скорее всего, и правда угодил бы на каторгу, если бы мне просто не повезло. Гордей и ещё пара "Сынов" играли с Левиным в карты. И по итогу Борис ушел из притона чем-то расстроенным. А Плут и товарищи праздновали победу. И вряд ли они так радовались выигрышу. Парень уже был должен "Сынам". Значит, наличности у него не было. Или было, но очень мало. Но судя по словам Ольги, они устроили попойку.

Я задумчиво посмотрел на лист, где уже стояли инициалы "В.Л", от которых шли стрелочки к ключевым персонажам истории. Постучал ручкой по листу.

Парень вряд ли мог вернуть долг. И понимал это. Значит, он хотел рассказать что-то "Сынам". Нечто важное, за что долг был бы прощен. За это его и убили. Совершенно точно. Других причин нанимать душегуба, чтобы убрать работягу, я не находил. Не стоил Левин той суммы, которую таинственный заказчик потратил на исполнителя.

Что дальше? Дальше Гордея взяли за убийство и отправили в острог. А я нашел свидетеля, которого мой недавний подзащитный по каким-то причинам не хотел впутывать в дело. Раз уж Гордей не стал рассказывать про Оксану даже мне, он точно ничего не поведал про нее Иванову. Да и в камере острога он вряд ли проболтался бы о девочке. Парень простой, но далеко не глупый. Знал, что от него хочет жандарм. Сам сказал мне об этом на допросе. А значит, понимал, что в камере наверняка сидит стукач. Или несколько. Максимум, что он мог сказать — что провёл ночь с девушкой, не называя имён. И то вряд-ли, чтобы не спровоцировать собеседников на лишние вопросы. Значит…

И в этот момент я застыл, глядя на лист. Про девушку знали ещё до того, как Гордея взяли жандармы. Потому что клиент позвонил ей сразу после того, как Оксана вышла из квартиры Плута и направилась домой. А затем быстро ее убрали. Значит, за ним либо следили в притоне, либо заказчику рассказали про возможное алиби ещё утром. Например, администратор игорного. Или кто-то из "Сынов".

Итак мы вышли к чистоделу — аккуратному убийце Левина и Оксаны. Первого он убрал при свидетелях, приняв личину Гордея. Оружие забрал с собой, потому что парень не выше ранга мастера, а значит, не научился полностью красть личность. И при экспертизе отпечатки пальцев Гордея и убийцы не совпали бы.

Я написал "мастер иллюзии" под знаком вопроса, который олицетворял душегуба, и задумчиво пробормотал:

— Значит, сила белого цвета. И мне очень повезло, что только мастер. Был бы легендой, Гордей точно отправился бы на каторгу.

Если бы убийца был легендой, то полностью скопировал личность, вместе с отпечатками пальцев. И просто бросил бы оружие со следами на месте преступления. А это уже прямая улика. И даже отсутствие пороховых газов на коже Гордея ничего не доказало.

Я отложил ручку, внимательно посмотрел на нарисованную картину. И пробормотал:

— Легче не стало. Слишком уж много осталось вопросов.

— Что за вопросы? — послышался вкрадчивый голос призрака.

Я обернулся. В дверях покачивалась на сквозняке Любовь Федоровна, и с любопытством наблюдала за мной.

— Давно тут висите?

— Не очень, — честно призналась призрак. — Хотела с тобой поболтать, да смотрю, ты сидишь, на листе что-то малюешь. Да так старательно, что аж язык от усердия вывалил. Вот-вот слюни на стол закапают. Эх, правду говорят, что между гением и дебилом очень тонкая грань. Смотришь на такого увлеченного и не сразу понимаешь, кто перед тобой. Вот я решила пока понаблюдать. Чтобы не мешать. Ну и разобраться заодно.

Я усмехнулся

— Поняли, кто я?

— Определенно гений, — заверила меня призрак. Но вид у нее был очень уж лукавым. — Так что за вопросы тебя тревожат?

— Да не даёт мне покоя Васильевская лавка, — ответил я, откинувшись на спинку кресла.

Призрак подошла к столу. Склонила голову набок, вглядываясь в рисунки. А затем обернулась ко мне и просто спросила:

— А на кой тебе это?

— Интересно, — ответил я. — Скоро спать спокойно не смогу.

Женщина кивнула:

— Так и скажи, что от отца досталось упрямство и желание докопаться до правды.

Я только пожал плечами:

— Ну, наверное, вы правы.

Любовь Федоровна уселась в кресло напротив, закинула ногу на ногу:

— Да точно. Как в мое время говорили?

Она пощелкала пальцами, словно бы вспоминала слово. А затем произнесла:

— Точно! От жандарма жандарм и родится. Ничего путного, в общем, из такого деточки не выйдет.

— Ну, жандармы выполняют ряд важных функций, — не согласился я.

— Твои новые дружки из "Сынов" с тобой бы поспорили, — хитро возразила призрак.

— У них своя философия.

— Ага, — хихикнула собеседница. — А у монархистов своя, у кадетов тоже. Вот и бьются друг с другом на улицах Петрограда, чиня беспорядки и создавая проблемы городовым. За философию и идею.

Я вздохнул:

— Нет, бьются они за деньги. Или свои интересы.

— Вооот! — призрак наставительно подняла указательный палец. — Начинаешь понимать. Я же говорила: гений!

Я не ответил. И Любовь Федоровна произнесла:

— Ладно. Что там тебе за дело покоя не даёт?

Я вкратце пересказал ей суть.

— Тю! — поразилась призрак, дослушав меня. — Погорячилась я, записав тебя в гении. Да все просто же. Этот твой Левин был должен "Сынам". И выступил "торпедой". Скорее всего со склада лавки спёр что-то. И передал анархистам.

Я потрясённо посмотрел на призрака, и медленно кивнул. А ведь правда. Левин сделал бы что угодно, чтобы избавиться от долга перед организацией. И Плут был просто частью схемы. Обыграл работягу и загнал в кабалу. А Рипер уже провел переговоры и заставил Левина оказать услугу. Судя по манере общения, этот парень умеет убеждать.

— Ну, допустим. Но тогда почему его убили? И кто? Вряд ли это были "Сыны". Анархисты бы не стали подставлять своего.

— Выходит, лавочники, — ответила призрак.

— Они могли бы просто загнать работника в рабство, — возразил я. — Поставить его перед выбором: или отрабатывать долг, или на него заведут дело о краже.

— А это смотря что украсть, — хитро прищурилась женщина. — Есть вещи, про которые жандармам в заявлении не расскажешь.

— Например, контрабанда, — задумчиво продолжил я, вспоминая о визите к приказчику. — Я ещё тогда удивился, что он так легко пошел на мировое и выплатил весь долг. Мог бы довести до суда, затягивать процесс, потом обжаловать решение.

— Например, контрабанда, — согласилась Любовь Федоровна. — Или ещё чего. Площади под склады у конторы этой большие. Мало ли что там хранят. Или производят. Или выращивают. А через лавку деньги отмывают. Это же очевидно. Вот и не нужно приказчику лишнее внимание прокуратуры или жандармов.

Она хитро посмотрела на меня, и я кивнул:

— Все гениальное просто.

— Верно. Схема старая как мир. Но до сих пор работает.

— Когда-нибудь и ее прикроют, — ответил я.

— А вот тут я бы поспорила. Все будет зависеть от того, будет ли схема выгодна большим людям, или они к тому времени новую придумают.

— Ну, спасибо вам, Любовь Федоровна, — произнес я и по-другому взглянул на рисунок.

— Да было бы за что, — просто ответила призрак. — Каждый из нас извлёк из этого разговора урок. Я, например, поняла кто ты, увлеченный, а не дуралей бестолковый.

Я не ответил на ее подначку. Бросил ручку на стол, вытащил из кармана телефон, нашел в списке контактов номер Фомы, и нажал на вызов. Хватит на сегодня. Нужно решить вопрос с визитом в фамильное поместье. И навестить дражайшую родственницу. Желательно без звонка, чтобы в доме невероятным образом не оказалось еще какой-нибудь гостьи. В вопросах с совпадениями и случайными встречами Софье Яковлевне не было равных.

— Слухаю, вашество, — послышался из динамика голос слуги.

— Починил машину? — уточнил я.

— Ага. Только вот руки отмыть смог после ремонту, — ответил Фома.

— Тогда меняй одежду на парадный костюм и бери с собой документы, — решительно заявил я. — Мы едем в гости к Софье Яковлевне Чеховой.

Дом, милый дом

Такси прибыло через десять минут после того, как мы с Фомой были готовы к поездке. Я надел белый пиджак, ботинки из замши, взял трость для выхода в свет. Мой помощник облачился в строгий костюм и даже сумел завязать себе галстук с вышитым гербом семьи. Я поправил узел и похвалил парня:

— Выглядишь достойно.

— Я буду стараться вас не подвести, вашество.

— Не сомневаюсь.

— Главное, пусть рот поменьше открывает, — неожиданно проявилась Любовь Федоровна. — Это вы считаете его словоблудие забавным. А ваша благословенная родственница может не оценить говорок слуги.

Я лишь отмахнулся от призрачной дамы и направился к выходу.

Фома опасливо покосился на премиум авто, которое остановилось напротив арки:

— Может быть, на моей ласточке поедем, вашество? — уточнил он, обернувшись ко мне.

— Боюсь, Софья Яковлевна отправит твою машину в утиль, если заметит ее на территории особняка, — вздохнул я.

— Тогда давайте припаркуемся не поодаль, а вы скажете, что на метро приехали, — продолжал настаивать парень.

— Ты хочешь, чтобы у моей бабушки случился инсульт? — с улыбкой уточнил я, и Фома замотал головой. — Ездить на общественном транспорте для аристократа — признак дурного тона. Хотя признаю, это быстро и удобно. Многие пользуются им, но не афишируют этого.

Фома вздохнул. Покосился на роскошную машину и покачал головой.

— Ведь я обязательно отломаю что-нибудь… — пробормотал он расстроенно, — и потом не в жизть не расплачусь.

Извозчик стоял у автомобиля вытянувшись в струну. Он был одет в черный костюм с желтыми полосками, объемную кепку с названием компании.

Водитель с поклоном открыл моему помощнику дверь, но парень мотнул головой и сел на переднее сиденье. Я же разместился на заднем диванчике.

И машина тронулась в путь.

Всю дорогу Фома молчал, рассматривая шикарный салон. И судя по виду слуги, парня переполняли эмоции и вопросы. Но задавать их водителю он не решался. Поэтому помощник беспокойно ерзал на месте и поправлял душащий его ремень, пока машина не остановилась у ворот особняка Чеховых.

У них дежурили двое дружинников, на куртках которых красовалось нашивки с гербом семьи.

Едва авто остановилось у ворот, бойцы переглянулись. Они из них направился к створкам. Уточнил:

— По какому вопросу?

— Все в порядке, Илья, — ответил я, высунувшись из открытого окна. — Просто решил навестить дражайшую Софью Яковлевну. Она не знает о моем визите, но думаю, будет рада встрече.

При виде меня, парень добродушно улыбнулся, кивнул напарнику. Ворота начали медленно открываться, и машина въехала на территорию.

— Возьмите, — сказал я извозчику, протягивая деньги. — Сдачи не надо.

Тот степенно поблагодарил, принимая оплату. Неожиданно я подумал, что простые водители с рабочих окраин намного душевнее.

Фома вышел из машины и открыл заднюю дверь, предлагая мне выйти. И важно произнес:

— Прошу, вашество.

При виде парня в пиджаке с гербом семьи, дружинники переглянулись, но не сказали ни слова.

Я вышел из машины, и такси выехало с территории.

— Добро пожаловать, Павел Филиппович.

Стоявший на крыльце слуга склонил голову, приветствуя меня. Он явно запыхался, торопясь встретить меня.

— И тебе не хворать, Прохор, — ответил я, а потом обернулся к своему помощнику. — Ступай, осмотрись и никого не стесняйся. Мы дома.

Фома поклонился мне и направился к дружинникам.

Поднялся по ступенькам крыльца и слуга распахнул передо мной дверь, приглашая в гостиную.

Бабушка имела хороший вкус, которому могли бы позавидовать многие аристократы. Просторная светлая комната казалась невероятно высокой из-за купольного потолка, который венчало витражное окно. Будучи маленьким, я часто ложился на полу и смотрел вверх, наслаждаясь игрой света в цветных кусочках стекла. А во время дождя вода стекала по куполу, порождая удивительные тени. Некромантка часто добавляла мне развлечений, приказывая домашним духам танцевать в воздухе. Те пытались меня пугать, и иногда я им подыгрывал, радуя криком.

Сейчас духов тут не было. В кресле сидела хозяйка дома. Софья Яковлевна была статной женщиной, о красоте которой ходили легенды. Неспроста мой дед был влюблен в нее настолько, что наплевал на мнение света и взял в жены, по сути, безродную девушку не своего круга. О чем, впрочем, вскорости все забыли. Ведь она оказалась некроманткой и весьма талантливой.

Поговаривали, что именно из-за цвета силы, Софья выглядела лет на тридцать моложе. Хотя она уверяла, что на двадцать. В густых, черных волосах виднелись серебряные пряди, и это единственное, что намекало на прожитые ею годы.

Заметив меня, она поднялась на ноги и раскинула в стороны руки.

— Смотрите, кто явился? — улыбнувшись, начала женщина. — Возвращение блудного внука. Ну иди же, обними свои старую бабушку.

— Ты не старая, — ответил я, подходя к Софье Яковлевне, и она крепко меня обняла.

А затем отстранилась, внимательно меня осмотрела и обеспокоенно уточнила:

— Как ты похудел с этими дежурствами от министерства Юстиции. Тебе уже не хватает даже на еду!

— Нет, ем я вкусно и много, — возразил я с улыбкой. — И работаю всего ничего.

— Не спорь. Я лучше знаю, — прищурилась Софья Яковлевна, кивнула, и выглянула в окно. — А ещё, я смотрю у семьи появился новый слуга с гербом фамилии, — протянула она, рассматривая Фому, который о чем-то разговаривал с дружинниками.

— Фома. Взял его помощником.

— Через какое агентство? — как бы между прочим поинтересовалась Чехова.

— "Морское пароходство", — ответил я.

— В первый раз слышу.

— Он раньше в порту работал, я ему помог зарплату забрать у приказчика.

— Значит рабочий, без должного образования, воспитания и навыков, — задумчиво протянула Софья.

— Ну почему без навыков? — удивился я. — Он устроил конкурс с наймом кухарки. Водить умеет. Готовит неплохо. Дом приводит в порядок. Да и по работе мне помогает.

— Итак, ты снял конуру без прислуги, трудяга у которого образования неполных семь классов помогает по работе юристу, закончившему престижный лицей, — подытожила бабушка. — Ладный и смышлёный крестьянин учит жизни городского неумеху. Парадокс.

Я промолчал, а бабушка обернулась ко мне и улыбнулась:

— Впрочем, твой выбор. Главное, чтобы человек был хороший. Но следи за тем, чтобы он не посрамил семью.

Последнюю фразу она произнесла строго. Улыбка мигом исчезла с добродушного лица, а глаза взглянули на меня цепко.

— Ты же понимаешь, что за любую его выходку спросят с тебя. И я тебе за это спасибо не скажу.

Я кивнул, соглашаясь с условием:

— Не посрамит. Я за него в ответе.

На лице бабушки снова расплылась улыбка:

— Ну вот и хорошо. А теперь пойдем отобедаем, а затем выберем для тебя машину.

В столовой нас ждал длинный стол с канделябрами и ряды стульев с высокими спинками. Я закатил глаза, надеясь, что бабуля этого не заметит.

— Ты отвык от приличного дома, — бросила Софья, снимая меховую накидку.

Она осталась в тесном платье чернильного цвета с вырезом, который открывал плечи. Тотчас в комнате появился слуга в черном камзоле. Он споро отодвинул стул, помогая хозяйке усесться во главе стола.

— Что у нас на ужин, любезный? — спросила бабушка.

— Суп с курицей, пирог с белой рыбой, суфле из малины и морс, — произнес он механическим голосом.

Женщина поморщилась, словно ей не особо понравилось меню, но потом махнула рукой.

— Подавай.

Я хмыкнул, наблюдая, как слуга с непроницаемым лицом кивает и уходит.

— И чем тебя потчует твой помощник? Боюсь представить, что он может готовить такими-то лапами.

— Брось, ты ведь не станешь мыслить так стереотипно, — я подпер кулаком подбородок. — Готовит Фома просто, но вкусно. Но сейчас мы ищем кухарку и как только определимся…

— Мы? — женщина подняла изящную бровь.

— Я, — мягко поправился я, чем успокоил бабушку. — Дом тоже не так убог, как ты себе вообразила. И хозяйка там неплохая.

— Мертвые не владеют, — жестко поправила меня Софья и тут же улыбнулась, — Тебе еще учиться и учиться, милый. Добрый ты. И в этом моя беда. Я не воспитала в тебе нужных для аристократа качеств.

— И я благодарен тебе за это, — совершенно искренне признался я. — Мне не хотелось бы стать холодным и жестоким, как некоторые мои знакомцы из высшего света.

— Знаешь, самое забавное, что от некромантов ждут именно таких качеств. Но мы с тобой вышли другими.

В этот момент внесли блюда и стало не до разговоров. Я не мог не признать, что приготовлено было вкусно. И ел я как в детстве — с удовольствием.

— А куда делся твой предыдущий слуга? — уточнил я, наблюдая, как человек довольно ловко уносит опустевшие тарелки.

— Ты не узнал Жака? — удивилась бабушка. — Жак, поздоровайся с Павлом Филипповичем.

Их тела парня вынырнул призрак, который махнул мне рукой и тотчас вернулся в обмякшего слугу.

— Что это значит? — удивился я.

— Жак воспитывает слугу.

— Это жестоко, — поежился я, представив, насколько ужасно то, что парнишкой овладел призрак.

— Парень разбил посуды почитай на двадцать пять рублей. Хотел его взашей прогнать. А он упросил остаться. Умолял дать ему шанс. И согласился, чтобы Жак его учил.

— Он знал, что Жак — призрак? — уточнил я.

— Договор был составлен, — заявила женщина и назидательно подняла к потолку указательный палец. — Кто виноват, что мальчик не прочел документ перед тем, как подписать? Надо читать мелкий шрифт, а не сетовать на свою бестолковость после согласия с условиями.

— Это жестоко, — повторил я.

— Я бы не стала держать его под контролем Жака весь срок, — фыркнула женщина.

— И какой срок оговорен в договоре?

— Типовой обучающий — три месяца.

— Помоги ему Искупитель, — пробормотал я.

— Паршивец разбил мой любимый хрустальный кубок, — протянула Софья. — Жак отпускает его с шести вечера до шести утра и в туалет каждый час по семь минут.

— Это многое меняет, — я покачал головой.

— Я бы отпустила его к субботе, — проворчала бабуля, а потом всплеснула руками. — Он получит мои лучшие рекомендации.

— Я тебя не сужу…

— Было бы забавно, — фыркнула Софья Яковлевна и вернулась к суфле. — ты бы мог жить тут со мной и тогда не позволил этой жестокости произойти.

— Хорошая попытка, ба, — сказал я и улыбнулся. — Но у меня теперь свой дом и свой призрак.

— Первый домашний призрак, — произнесла бабушка мечтательно. — Это такой волнующий опыт. И насколько я знаю, тебе досталась довольно своеобразная дама Виноградова. Верно?

— Все так, — вздохнул я, смирившись, что княгиня знает обо мне все.

— Я слышала, что ее убили. Она все еще помнит о своей человеческой жизни или уже носиться по комнатам как бешеный щенок?

— Она сохранила даже прижизненную прическу, — вступился я за Любовь Федоровну.

— Неужели? — сощурилась Чехова. — Интересно было бы узнать, как ей это удалось. В доме только она? Других духов нет?

— Совершенно точно.

— Но она с кем-то общается или занята каким-то делом, которое позволяет ей оставаться в человеческом образе, — продолжила бабуля с разгорающимся интересом в глазах. — Она способна говорить?

— Даже беседовать, — признался я. — И мы ведем вполне связные разговоры.

— Очень интересно. Тебе повезло, Павел. Мой первый призрак был почти безумен и орал как потерпевший, когда слышал звук льющейся воды. Мне пришлось развеять его, когда я принимала ванну, а он визжал как резанный.

— Вероятно, он думал, что ты тонешь, — предположил я.

— И был бы рад утопить меня сам, насколько я это понимала. На редкость был злобный дух. Я потом по нему скучала, — женщина вздохнула. — Если будешь поддерживать своего духа контактом и кормить хотя бы иногда, то она будет в доме очень долго. И даже сможет быть полезной. К примеру, она может заменять дверной звонок и визжать когда кто-то шагает на порог.

— Любовь Федоровна отлично владеет телекинезом, — опять заступился я за Виноградову. — И даже ведет бухгалтерию.

— Любопытно, — насторожилась бабушка. — Ты уверен, что призрак один в доме?

— Да, — я все же задумался, понимая, что Виноградова и впрямь сильна.

— Все же мне стоит выбраться к тебе в гости. Заодно познакомлюсь с твоим духом.

— Прошу тебя быть к ней добрее.

— В когда это я была другой? — возмутилась женщина. — Я сама доброта и деликатность.

— Конечно-конечно, — поторопился с ответом я.

— И с чего ты решил, что я могу быть злой? — продолжила Софья.

В этот момент в комнату вошел слуга и остановился на середине шага. Мы повернулись в его сторону и наблюдали как бедолага медленно сползает по стене, оставляя стоять призрака.

— Жак, место! — сурово прикрикнула некромантка, и призрак нырнул в тело.

* * *

— Как дела на работе? — поинтересовалась бабушка после того, как обед закончился и слуга поставил на стол чайник и разлил напиток по двум чашкам.

— Благодарю, — поблагодарил я одержимого призраком, взял чашку и сделал глоток. — Закрыл несколько дел, помог Фоме вернуть невыплаченную зарплату.

— Вытащил одного из "Сынов" из острога, — добавила бабушка. — Как там его зовут?

— Гордей, — ответил я. — И он и правда был невиновен.

Софья Яковлевна поморщилась и ласково произнесла:

— Дорогой, он обычный преступник. Рано или поздно угодит на каторгу. Таков его путь. И пока такие, как он на свободе, они представляют угрозу для общества и конституционного строя Империи.

— Ну, если он будет виновен — конечно попадет, — философски ответил я.

— Но фокус с мертвой девочкой мне понравился, — оценила бабушка. — Я очень старалась сохранить лицо и не рассмеяться, когда князь Василий приехал и рассказывал, что мой внук портит карьеру его бастарду. А ещё, что подающий надежды жандарм по твоей вине ходит к психологу, чтобы забыть об этом случае.

— Какие все стали обидчивые, — ответил я и сделал ещё глоток чая. — Хорошо, что Иванов просто бастард.

— Пока бастард, — поправила меня бабушка. — У Василия нет наследников. И этот факт немало беспокоит старого князя. И когда я говорю, что он стар, то именно это имею в виду. Значит, принятие этого Иванова в семью — просто дело времени.

— Ну вот когда примут… — начал было я и тут же осекся под строгим взором. Впрочем, долго злиться бабушка не могла:

— Единственное в чем ты не меняешься — так это в умении наживать врагов, — с улыбкой произнесла она.

— Весь в отца, — вздохнул я. — Тот тоже не стеснялся в способах и средствах.

Софья Яковлевна рассмеялась:

— И то верно. Как я могла забыть? Филипп был настоящей проблемой семьи. Ему было на все наплевать. Главное дело закрыть. Да и команда в отделе у него была под стать. Эх, были времена, когда на побои подозреваемых никто не обращал внимания. А раскрываемость только росла.

— Время всегда меняется. Надо уметь приспосабливаться к новым условиям, — с улыбкой парировал я. — И, кстати, ты сама начинала в следственном отделе жандармерии.

— Ох, юноша, не напоминайте мне об ушедшей молодости, — улыбнулась бабушка. — Иногда я тоскую по тем временам и даже всерьез раздумываю принять предложение Юстиции и вернуться на пост.

— Они предлагали? — уточнил я.

— И не раз, — ядовито усмехнулась женщина. — Вот только я пристрастилась спать в обед, и ты бы видел, какие у меня в зимнем саду созрели помидоры.

— Именно так проявляется старость? — ухмыльнулся я и по коже скользнула волна мурашек.

От некромантки потянуло густой мрачной силой. В эту же секунду в комнате стало темнее, в углу столовой появился огромный пень с горящими красным глазами и раззявил щербатую пасть. Я успел увидеть край изумрудного болота за его спиной и около сотни различных призраков, тянущих руки к своей хозяйке.

— Когда научишься делать так, мой мальчик, тогда и шути со мной о старости, — пожурила меня бабуля и щелкнула пальцами, отсылая тотем прочь.

Затем отставила пустую чашку и встала из-за стола. Поправила подол платья, аккуратно поправила пенное кружево на манжетах рукавов и отбросила за спину выбившийся из прически локон волос.

— Идём. Выберешь себе машину.

Нет, я не плачу и не рыдаю…

В сопровождении Софьи Яковлевны я вышел во внутренний двор особняка, где нас уже ожидал Лука — приказчик семьи. Это был высокий худощавый мужчина, с привлекательным лицом, густыми черными волосами, уложенными набок, глубоко посаженными темными глазами и часто кривящимися в ухмылке губами под аккуратными усиками. Он всегда был в пиджаке в узкую полоску, белой рубашке, тонком шарфе, обмотанном вокруг шеи, черных брюках и лаковых остроносых ботинках на босу ногу. На лацкане пиджака красовалась приколотая роза. Которая удачно скрывала пулевое отверстие, которое однажды стало для Луки смертельным. Слугу убили ещё во время смуты, когда я был слишком мал. Одной из семей понадобился компромат на тогда ещё действующую судью, Софью Яковлевну Чехову. А Лука знал очень много о своей работодательнице. Но к его чести мужчина ничего не рассказал мерзавцам, что и стало причиной его кончины. Но за добрую службу слуга был похоронен на семейном кладбище при особняке. А его призрак до сих пор служит своей хозяйке.

— Добро пожаловать, мастер Чехов, — с улыбкой произнес призрак, склонив голову в приветственном жесте.

— Мое почтение, — ответил я. — Как дела, Лука?

— Все прекрасно, — сказал приказчик и ловко перехватил папку с бумагами, которую крепко удерживал в руках. — Каждое утро благодарю милейшую Софью Яковлевну за то, что она по доброте душевной держит меня в штате слуг.

Бабушка удивлённо подняла бровь:

— Ну что ты, Лука. Ты же практически член нашей семьи. Как я могу тебя уволить?

Я закашлялся, прикрыв рот кулаком и изо всех сил стараясь не рассмеяться. Лука работал приказчиком семьи ещё с поры, когда бабушка была дознавателем. И был в курсе всех дел Чеховых. Как легальных, так и не совсем. Эта информация связывала бабушку и приказчика покрепче клея.

— Идёмте, мастер Чехов, — Лука указал в сторону ворот подземной парковки. — Я уже составил доверенность на право вождения машины, осталось вписать марку и номера после выбора авто.

Я усмехнулся: значит, данные мои и Фомы уже вписаны в бумаги. Ответил:

— Идёмте.

Лука подвёл меня к воротам, щёлкнул пальцами и гордо произнес:

— Дверь откройся!

Створка начала медленно подниматься, впуская нас в помещение. Я обернулся и увидел бабушку, которая с улыбкой спрятала в ладони брелок от дверей гаража. Все же она порой вела себя по-хулигански.

Мы вошли внутрь, Софья Яковлевна дважды хлопнула в ладоши, активируя датчик освещения. И под потолком ярко вспыхнули лампы дневного света. И моему взору открылось два десятка машин, припаркованных вдоль стен.

— Бери любую, — Софья Яковлевна самодовольно обвела рукой авто.

Долго выбирать не пришлось. Потому что я тут же заметил неприметную, но добротную машину бизнес-класса и указал на нее:

— Пожалуй, возьму эту.

Бабушка удивлённо подняла бровь и обернулась ко мне:

— "Империал" тысяча девятьсот шестьдесят девятого года? — поинтересовалась она с улыбкой.

— А твой слуга точно справится с управлением?

— Я смогу оплатить ремонт, — ответил я.

— Это если вы не улетите в отбойник и не разобьетесь насмерть, — вздохнула бабушка.

— У нее слишком крепкий кузов, — заверил я княгиню. — И отличные подушки безопасности.

— Ну, если так.

— На крайний случай ты всегда сможешь призвать мой призрак и я буду жить с тобой в доме и каждый день выслушивать твои упреки.

— Не ляскай языком, — просторечно отругала меня бабушка и отвесила неожиданно крепкий подзатыльник.

— Прости-прости, — отозвался я, поднимая ладони в жесте капитуляции.

Софья кивнула Луке, и призрак взмахнул пальцами. И передо мной появился закреплённый на планшете лист доверенности. А в свободных графах крупными печатными буквами от руки появились буквы: марка, номера, имя нового владельца. А в конце ручка поставила галочки в местах подписи.

— Подпишите, где отметки, — произнес слуга, и планшет медленно подплыл ко мне.

Я поставил подпись, и слуга торжественно произнес:

— Поздравляю, мастер Чехов!

— Звали, вашество? — послышался за спиной голос Фомы.

— Я приказала позвать вас, уважаемый Фома Питерский, — строго произнесла бабушка.

— Так это… — замялся слуга и старательно выговорил, — Слушаю вас, София Яковлевна.

— Я пожелала с тобой познакомиться, — начала Софья Яковлевна.

Помощник оторопело уставился на меня и потом перевел глаза на княгиню.

— Я хочу узнать, про нового слугу, который присягнул на верность семье Чеховых.

Я закашлялся, пытаясь скрыть смех. Бабушка уже наверняка владела всей информацией по Фоме, которую только можно было собрать. И теперь просто наблюдала за растерянным парнем.

— Ну, родился, учился, стало быть, работал, — начал перечислять тот, неожиданно звонким голосом. — Последний раз в порту. Откуда ушел, потому как бригадир зарплату не платил. Пришел к Павлу Филипповичу за помощью. А он по доброте своей меня на работу принял. Вопрос с портом и долгом решил.

— Что ты умеешь?

— Умею кашеварить, по дому работать, ну, электрику там починять, плотничать… баранку крутить могу…

— Водить автомобиль, — подсказала бабушка. — И много чего ещё, верно?

— Да.

— Силой не владеешь?

— Чего нет, того нет, — слуга покачал головой.

— Образование? — продолжила вопрос Чехова.

— Неполных семь классов, — потупился Фома. — Учитель считал меня непоседою. И ругал за то, что спорил.

Софья Яковлевна кивнула, обернулась ко мне и строго произнесла:

— Павел Филиппович, потрудитесь записать своего слугу в школу обучения манерам.

Фома испуганно встрепенулся и спрятал руки за спиной.

— Будет сделано, Софья Яковлевна, — бодро отрапортовал я, и бабушка довольно произнесла:

— Ну, добро пожаловать в семью Чеховых, Фома Питерский. Не подведи своего хозяина. От тебя часто зависит, что о нем будут говорить.

— Не подведу, — тихо произнес парень и насупился.

— Ну вот и хорошо, — довольно подытожила Чехова и передала ему ключи от машины. — А теперь прошу. Новая машина для моего внука.

Парень взял брелок. Неуверенно тряхнул связку.

— Надеюсь, не разобьёте, — закатила глаза Чехова.

— Можете не сомневаться, — тут же заверил ее Фома, и Софья Яковлевна улыбнулась:

— Позволяю выгнать машину из гаража.

Фома нажал на кнопку брелка, и "Империал" дважды мигнул фарами. Слуга прошел к машине. Погладил ее по крыше, открыл дверь, сел на водительское сиденье, завел двигатель, который тотчас заглох.

— Не торопись, — внезапно по-доброму усмехнулась Софья Яковлевна. — Я верю, что ты справишься. А снаружи мой водитель даст тебе советы по уходу за этой лошадкой.

Машина плавно тронулась с места, выезжая из гаража.

— И правда, неплохо водит, — довольно заключила бабушка. — А значит, я могу быть спокойна, что вы не разобьете коллекционную машину. И я очень надеюсь, что твой слуга знает, сколько стоит этот экземпляр.

— Зачем ему лишний повод для волнения? — ответил я. — Ты и так напугала его своим допросом.

Софья Яковлевна покачала головой:

— Вряд ли. Я работала жандармом-дознавателем, если ты помнишь. И чую, когда люди волнуются. Этот парень — кремень. И будет верен семье. Иначе сразу же после беседы он отправился бы прочь, сняв пиджак с гербом Чеховых. Но в школу хороших манер ты его все же запиши, — посоветовала она. — Говорит он нескладно, но видно, что обучаем.

— Мне нравится его простота, — я пожал плечами.

— В доме пусть говорит, как хочется, но на людях это может быть неловко, — терпеливо пояснила бабушка. — Ты и сам это знаешь.

— Спасибо за понимание, — я тронул княгиню за плечо, и она тепло мне улыбнулась.

— Теперь давай вернёмся в гостиную. Здесь холодно и это ломит мои старые кости.

— Ты ещё не старая, — привычно ответил я, подал бабушке руку.

Та положила ладонь на мой локоть, и мы последовали в дом.

* * *

Мы разместились на диване, где Софья с удовольствием рассказывал о светских скандалах, упомянув пикантную ситуацию с одним из отпрысков Орловых.

— Мальчишка совершил невероятную глупость и привел в дом девушку простолюдинку, с которой познакомился не так давно.

— Что ж…

— Он привел ее на семейный обед, и объявил о помолвке.

— Бывает, — я пожал плечами.

— Не бывает, — строго поправила меня бабушка.

— Ты и сама из народа, — рискнул напомнить я.

— Что ты хочешь этим сказать? — сощурилась княгиня.

— Что деду повезло с такой женой, — я искренне улыбнулся. — Он выбрал для себя лучшую партию, о которой можно только мечтать. Представь, если бы он решил пойти на поводу у светского общества и отказаться от тебя?

— Я не была простолюдинкой, — отмахнулась бабушка, но я заметил, что ей пришлась по душе моя речь.

— Но не была равной князю.

— Моя сила стоит любой крови, — возразила Софья. — И ты должен помнить, что редкость нашего дара нельзя игнорировать. Он стоит дорого и однажды тебе придется также предложить себя в обмен на что-то очень ценное.

— Звучит цинично, — хмыкнул я и завладел кусочком яблочной пастилы.

— Так и есть, — не стала возражать Чехова. — Пока у тебя есть время поиграть во взрослого, но наступит день, когда игры закончатся.

— И чем же отличилась Орловская избранница? — решил я сменить неприятную тему.

— Девица представилась дочерью одного изгнанного в Британию барончика. После смуты многие уехали из Империи и проследить судьбу каждого возможности нет никакой. Плутовка даже неплохо владела языком, как поговаривали некоторые знатоки. Но учительница детей заметила, что британским диалектом та дамочка владеет на редкость скверно и путает слова, словно никогда их не слышала вживую. И поделилась этим наблюдением с матушкой отрока.

— Любопытно, — я видел, что бабушке приятно со мной говорить и потому не возражал против продолжения беседы.

— Скандала можно было бы избежать, если мальчишка догадался отречься от девицы, но дуралей пошел до конца.

— Он мог не знать правды.

Софья Яковлевна снисходительно посмотрела на меня.

— Глупец познакомился с ней в проститутошной. И должен был понимать, что, то, что говорят девицы, которые там работают, надобно делить надвое. А потом умножить на ноль.

— И правда, глупец, — я покачал головой.

— Родители планировали для парня помолвку, нашли ему отличную партию. Но после такого ни одна порядочная семья не захочет иметь с ним дел.

— Парень ошибся, — попытался возразить я.

— Я ведь не просто так завела этот разговор, дорогой, — мягко продолжила Софья Яковлевна.

— Кто бы сомневался, — вздохнул я.

— Я очень переживаю за тебя.

— Тебе не о чем беспокоиться. Проститушные я не посещаю.

— Не так давно ты заходил в игорный дом. И даже едва не попал в лапы жандармов.

— Раз ты знаешь о моих злоключениях, то в курсе, что я там был по делам.

— Деловой ты мой, — женщина мягко погладила меня по голове. — Если бы ты попался, то было бы очень неловко.

Ее пальцы скользнули по прядям волос.

— Я не попался.

— Чудом, насколько я поняла, — бабушка сокрушенно покачала головой. — Неужели нельзя было иначе вызнать нужную информацию? Тебе обязательно было тащиться в злачное место самому и общаться с отбросами?

— Это моя работа, — я пожал плечами.

— Совсем уже стал взрослым, — лицо княгини приобрело страдальческое выражение. — И ошибки у тебя тоже стали не детскими. Будь осмотрительным, дорогой. Это не взорвавшаяся случайно дохлая крыса.

— Однажды ты о ней забудешь.

— Может быть.

Я взял ее ладонь и коснулся губами костяшек пальцев.

— Спасибо за заботу, бабуль. Мне жаль, что я заставляю тебя волноваться.

— Это моя судьба, — вздохнула женщина. — Однажды ты тоже станешь отцом, а потом и дедом. И узнаешь, какого мне сейчас.

— Мне жаль, что мы так редко встречаемся. И досадно, что мне пора ехать.

— Павел, ты уже отбываешь? — поинтересовалась княгиня.

— Увы, — развел я руками. — Время в твоем доме летит незаметно, но работа зовёт.

— Понимаю, — кивнула женщина и встала с дивана. — Кто ещё защитит права трудового народа Империи.

Я не ответил. Поднялся на ноги и крепко обнял бабушку.

— Очень надеюсь, мой дорогой внук навестит меня на выходных, — произнесла Чехова и поцеловала меня в щеку.

— Непременно приеду, — заверил ее я, намеренно не уточнив, про какие именно выходные идёт речь.

Бабушка неохотно отпустила меня, и я вышел из гостиной.

Машина уже была припаркована у крыльца. Рядом с ней стоял Фома. И заметив меня, он открыл дверь и важно произнес:

— Прошу, вашество!

Я улыбнулся, спустился со ступеней и сел в машину. Фома устроился на водительском сиденье, завел двигатель:

— Мечта, а не машина! — восторженно произнес он, прислушиваясь к звуку рокочущего мотора. Парень нежно провел ладонью по торпеде, коснулся руля. А затем плавно выжал сцепление, и машина поехала к воротам. Дружинники распахнули створки, выпуская авто с территории.

* * *

Софья Яковлевна стояла на крыльце и задумчиво смотрела вслед отъезжающей машине.

— Мастер Чехова, позвольте вопрос?

Лука материализовался рядом с княгиней и с нетерпением ждал ответа.

Софья Яковлевна вздохнула и обернулась к призраку-приказчику:

— Задавай.

— Вы были заинтересованы в этом юноше — Фоме, когда передавали ключи от машины. Позвольте полюбопытствовать, чем именно вас привлек простолюдин, который даже не владеет силой?

— Ты и представить себе не можешь, что это за юноша, — протянула Чехова. — И силой он владеет. Просто ещё пока не открыл дар.

— Но он простолюдин? — удивлённо уточнил приказчик.

Софья Федоровна только покачала головой:

— В этом мире полно загадок, которые не могут объяснить ни светила науки, ни жрецы Синода. И с некоторыми из таких странностей мне пришлось столкнуться. Я рассказывала тебе про одну глухую северную деревню?

Призрак замотал головой.

— История длинная, но интересная, — начала женщина. — Это было, когда я только закончила институт, и устроилась в третий отдел жандармерии. Мне досталось дело о группе туристов, которые пропали в горах. Громкое вышло расследование, скажу я тебе. Но обо всем подробно. Идём, расскажу за чашкой чая.

Приказчик взмахнул рукой, и дверь в гостиную открылась, впуская Чехову и призрака в особняк.

* * *

С княжеского острова в Петроград вела одна дорога. И Фома ехал, не торопясь и соблюдая скоростной режим. А проехав два дома, водитель притормозил, пропуская поворачивающую к одному из особняков машину. Авто закатилось на территорию, из него вышла моя новая знакомая, с которой я сегодня познакомился в спортзале. Девушка взглянула на "Империал", за рулём которого сидел сияющий как новый гривенник Фома. Наталья улыбнулась и приветливо замахала рукой.

— Фома, останови, — попросил я.

Слуга послушно свернул к особняку, встал на стояночной полосе, не перекрывая въезд, и я вышел из авто. Наталья же вышла с территории и быстро приблизилась ко мне. Взглянула на номера:

— Значит, вы Павел Филиппович Чехов, — с улыбкой заявила она и кокетливо продолжила. — А я все гадала, что за таинственный молодой аристократ обитает в городе.

— Вы меня раскрыли, — развел руками я.

— А почему вы не живёте здесь? — полюбопытствовала природница. — Ваша бабушка, Софья Яковлевна — милейшая женщина.

— Я не хочу тратить пару часов на пробки, — произнес я, и Наталья понимающе кивнула:

— Сама бы с радостью перебралась в городскую квартиру, но увы, там уже живёт моя старшая сестра.

— У вашей семьи одна квартира? — удивлённо поднял бровь я.

— Конечно, нет, — тут же возразила Наталья. — Но мой папенька достаточно строгих взглядов и не позволит мне жить одной, пока я не закончу институт. Быть может, он разрешит мне остаться под присмотром сестры, но я не хочу поселиться с этой занудой.

— Старшие всегда хотят нам только добра, — ответил я, и девушка задумчиво нахмурилась:

— Почему, когда это говорит мой отец или сестра — это звучит так нудно, словно мне читают лекцию. А ты говоришь это забавно. Будто пародируя старших.

— Вот в наше время, — изменив голос начал я, и девушка прыснула со смеху:

— Точно.

— Наталья Анатольевна, — послышался с территории особняка женский голос, и девушка мигом обернулась:

— Сейчас, — крикнула она и прошептала, обращаясь ко мне. — Все, мне надо бежать. Впереди тренировка и разговор с наставником. До встречи в зале, Павел Филиппович Чехов.

Она помахала мне рукой и скрылась на территории особняка. Я же вернулся в машину.

— Едем, вашество? — обернувшись ко мне, уточнил слуга.

— Да, — ответил я. И авто выехало на дорогу.

Петроградские гуляния

Всю дорогу до дома Фома нахваливал машину, которую мне удалось получить от бабушки. Я и не думал, что парень настолько словоохотливый. И когда машина въехала в арку двора, я уже начал сомневаться, что сделал правильный выбор.

— Быстро добрались, вашество, — вздохнул Фома, когда авто затормозило у крыльца.

— Ничего, — успокоил его я. — Теперь все выезды в город мы будем совершать на этой машине. А кататься будем много.

Это немного успокоило слугу. И я вышел из авто. Фома же перегнал "Империал" на площадку к стене дома.

— Надо собрать гаражик, — предложил парень, подходя к порогу. — Я бы и сам смог, но лучше найти помощника.

— Найди материалы, и я оплачу, — поддержал я инициативу слуги. — И реши со своей ласточкой.

— Что решить? — озаботился парень.

— Отгони ее в ремонт, чтобы наверняка не подводила. Все же порой придется и на ней гонять по городу.

— А княгиня не станет серчать?

— Когда ты начал беспокоиться об этом? — удивился я.

— Она у вас важная, — пробасил Фома и почесал затылок. — И подводить ее мне очень не хочется.

— Это ты призраками впечатлился?

— А он у нее не один? — ахнул парень.

— Дай срок и у нас в доме их будет несколько, — пообещал я.

— Шутки у вас сегодня, вашество, — проворчал Фома.

Я не стал отвечать и направился к порогу.

Телефон зазвонил, когда я поднимался по ступеням к дверям дома. Я вынул аппарат из кармана, на экране высвечивался номер Суворова. Улыбнулся и нажал на кнопку, принимая звонок:

— Внимательно слушаю вас, Алексей Михайлович.

— Привет, адвокат Павел Филиппович, — послышался в динамике голос старого друга. — Ко мне приехала наша умница Алиса Белова и рассказала одну занимательную историю о том, как сегодня мертвая девушка Оксана давала показания жандарму Иванову.

На заднем фоне я услышал весёлое девичье хихиканье.

— Было дело, — не стал отрицать я. — Белова до сих пор гостит у тебя?

— Ага. Отоспалась с ночного дежурства и сразу же прибыла ко мне. Вот думаем, чем бы заняться. Как насчёт прогулки по Михайловскому проспекту в теплый вечер?

— Почему бы и нет? — ответил я. — Только я совсем недавно прибыл от дражайшей бабушки. Так что смогу встретиться через час, не раньше.

— Прекрасно, — тут же произнес Суворов. — Тогда до встречи. И будь готов выложить всякие душещипательные подробности.

Динамик телефона замолчал, и я убрал его в карман. Отпер дверь и вошел в дом.

В темноте гостиной послышались какие-то шорохи, и тихие голоса. Я остановился. Нахмурился, вглядываясь в полумрак. Щёлкнул пальцами, призывая тотем. Прикрыл глаза, привыкая к силе, которая потекла по венам. И добавил к первому пню ещё пару. Они заворочались, опрокидывая кресло в приемной.

— Погром решил в доме устроить? — послышался из темноты ехидный голос.

По лестнице спустилась полупрозрачная Любовь Федоровна. Она зависла над полом на площадке перед ступенями, и с интересом посмотрела на меня.

Я вздохнул и нехотя убрал тотемы. Поёжился. От того, что я резко отрезал себя от источников силы, меня начал бить лёгкий озноб:

— Да показалось, что в доме кто-то есть, — пояснил я и нахмурился.

— Все верно, — подтвердила Виноградова. — Я есть. Или ты думаешь, что в дом с призраком мог кто-то забраться? Один вон пытался. Я же тебе рассказывала.

— Помню, — ответил я и вернул кресло на место. — Просто показалось, что голосов несколько.

— Такое бывает, — произнесла Любовь Федоровна. — Устал, перегрелся, переработал. Открытое окно на кухне пропускает разные звуки.

Я кивнул и потёр ладонями лицо. Глубоко вздохнул, приходя в себя:

— Наверное.

— Я видела на парковке новую машину, — сменила тему хозяйка дома. — А рядом с ней светится Фома. И лицо у него при этом такое, словно он выиграл в лотерею.

— Подарок бабушки, — ответил я.

— Наконец-то вы сменили это яркое ведро с болтами, — с нескрываемым облегчением вздохнула Любовь Федоровна. — Не мне вам говорить, что выглядела она пошло.

— Машина Фомы неплоха. Ни разу не подвела, — возразил я.

— Ну, если ты докер из порта — то да, — согласилась собеседница. — Первый парень на районе наверняка будет рад покатать на этой тарантайке каких-нибудь фабричных провинциалок. Но для адвоката такое авто не подходит. Не по статусу.

— И вы туда же, — вздохнул я. — И что вы имеете против провинциалов?

— Эх, дорогой Павел, знали бы вы, как в мое время ценилось место рождения граждан. Коренные жители всегда считались более достойным, и мало кто пускал в приличные дома работников из понаехавших. И сдавали жилье предпочтительно местным. А для провинциалов оставались здания на окраинах.

— Вот потому районы там и разрослись, — ответил я.

— Плодятся как кошки, — вздохнула женщина и сокрушенно покачала головой. — Будто Петроград резиновый, и едут сюда и едут…

— Не знал, что вы так ратуете за чистоту улиц нашей столицы.

Любовь Федоровна скривилась, словно попробовала лимон, а потом поправила волосы, скрыв рану на лбу.

— Ладно, это я так. Старческое бурчание, — смягчилась призрак. — Сделать вам чаю, Павел Филиппович?

В дом вошел Фома и очень старательно вытер ноги о придверный коврик.

— Пусть возьмет сейфы и займется ими, — воодушевилась женщина и переместилась к кладовой. — Тут у стены под рогожкой…

— Фома, — обратился я к помощнику, — ты сможешь по чертежу внутреннего замка сделать ключи?

— По слепку ключа? — не понял парень.

Я терпеливо пояснил ему задачу. Слуга стянул с головы кепку и настороженно спросил:

— Энто призрак сделает чертеж замка изнутри?

— Она самая.

— Женщина! Любовь Федоровна, — громко заговорил парень, глядя куда-то под потолок. — Здравы будьте… точнее, пусть земля вам пухом покажется. Или воздух мягким.

— Какая прелесть, — хихикнула Виноградова и уселась на угол стола. — Пусть продолжает.

— Она тебя слушает, — я спрятал улыбку в кулак.

— Дорогая женщина, Любовь Федоровна, — парень утер выступившую испарину. — Я очень надеюсь, что не тревожу вас и ничем не обижаю. Хочу, чтобы вы знали, что я уважительно отношусь к женщинам и к вам, Любовь Федоровна. Не только как к женщине, но и как к Любовь Федоровне.

— Чудо как хорош, — умилилась призрачная дама и прижала руки к груди.

— А вы считали провинциалов недостойными, — шепнул я.

Женщина шикнула на меня и взяла со стола лист бумаги и поднесла его к помощнику. Он схватил качающийся в воздухе документ дрогнувшей рукой и оценил схему, которую до того нарисовала Виноградова.

— Это так внутри все выглядит? — тотчас собрался парень и схватил карандаш. — А вот тут изгиб плавный или острый?

— Нарисовано же… — начала женщина и задумалась, чтобы потом пробормотать, — а может и острый… Пошли!

Она ухватила Фому за воротник куртки и потащила к кладовке.

— У стены под рогожкой стоят два сейфа, — пояснил я вдогонку. — К ним надобно ключи сделать.

— Она меня не погубит, вашество? — выкрикнул помощник.

— Любовь Федоровна очень добрая женщина, — сказал я, надеясь, что не ошибаюсь.

— Не обижу я его, — донесся до меня смех.

Я покачал головой.

— Увы, но мне надо принять ванну и уходить. Вы тут без меня справитесь.

— Опять по делам? — хитро прищурилась женщина, выглянув из-за распахнутой двери кладовой.

— Нет. Провести вечер в кругу друзей.

— Дело нужное, — согласилась призрак, но в ее голосе я услышал грусть.

— Приду и пообщаемся, — пообещал я. — Если вы, конечно, не будете спать, дражайшая Любовь Федоровна.

— Не надейся, — тут же ответила та. — Комната мне нужна больше для статуса. Не люблю, когда кто-то спит на моей кровати.

Я улыбнулся и кивнул:

— И эту договоренность я не нарушаю.

Призрак не ответила. Я направился к себе.

* * *

Михайловский проспект широкой лентой тянулся от Дворцовой площади до Александровского вокзала, упираясь в памятник Александру IV. Его массивная фигура высилась на постаменте из темно-красного гранита и имела очень внушительный вид. Поговаривали, что Александр был не особо высоким мужчиной с весьма широкими плечами, но скульпторы всегда делали фигуру царя пропорциональной и добавляли ему роста.

Рядом с памятником стояли свежие цветы, которые с радостью несли ему поэты столицы и все любители поэзии. В свое время Александр благоволил стихоплетам и даже учредил благотворительный фонд, который после его смерти расформировали. На все деньги были куплены таблички, на них намалевали толстых уток и предупреждения, что птиц нельзя кормить хлебом. В темных уголках города еще можно было найти эти таблички, до которых не добрались злобные поэты.

Это была центральная улица города, и каждый вечер она была полна гуляк.

Фома довез меня до собора святого Луки, высадил у тротуара.

— Спасибо, Фома. Можешь ехать домой. Я вернусь на такси.

— Да я могу вас забрать, вашество, — тут же предложил слуга.

— Увы, я не имею понятия когда соберусь обратно, — ответил я.

— Эх, ну ладно, — произнес Фома и вид у него стал совсем уж грустным. И я понял, что парень хотел покататься по пустым дорогам ночного Петрограда на новом авто.

— Не переживай, — успокоил я слугу. — Накатаешься ещё. Или ты беспокоишься возвращаться в дом один?

— Любовь Федоровна хорошая женщина, — с неожиданным жаром заявил парень.

— С чего такая уверенность?

— Она терпеливо мне все поясняет в виде письма. Это не каждый учитель умеет.

Я не стал говорить, что на самом деле Виноградова костерила его на чем свет стоял, пока парень разбирал ее чертеж. Звук очень хорошо проходил по воздуховоду и наполнял ванную комнату, в которой я провел некоторое время.

— Не жди меня и ложись спать. И промокацию доешь сам. Потом расскажешь, насколько все вкусно.

Закрыл дверь, и машина выехала на проспект. Я же направился к месту встречи.

По старой традиции мы начинали прогулку из паба, расположенного в арке Императорского штаба, до которого мне нужно было пройти квартал. Туда я и направился.

На проспекте уже загорелись фонари, разгоняя вечерние сумерки. По тротуару неспешно прогуливались люди. Мимо меня, весело что-то обсуждая и хихикая пробежала стайка девушек в форме Первого Лекарского Корпуса. Их зеленые платья гармонировали с белыми фартуками и красными нашивками. А навстречу им шли курсанты Михайловского полка. Один из парней сказал что-то пробегающим мимо девушкам. Самая смешливая из них сбавила шаг, задорно улыбнулась гулякам и весело ответила. И девушки звонко рассмеялась.

Мимо меня прокатилась аккуратная тележка со сладостями, которые предлагал прохожим полноватый мужчина в стеганой жилетке с названием кондитерского магазина. Монеты за лакомство он ловко забрасывал в ящичек, приколоченный к боковине тележки и закрытый на мудреный замочек. Над мужчиной реяли несколько шаров в виде крендельков, которые крепились на длинных нитях к поясу его штанов.

Женщина в соломенной шляпке с ведерком подходила к парочкам и предлагала им скромные букетики фиолетовых цветов, перевязанные сатиновыми ленточками.

Девчушка лет двенадцати пробежала мимо, таща за спиной плетеную корзину на широких лямках. Я проводил ее взглядом, подумав, что доставщики писем становятся все моложе. Несмотря на внедрение технологий, бумажные письма продолжали доставляться адресатам в больших объемах.

Из арки дома вышло пятеро мальчишек в одинаковых серых костюмах школы для бастардов. Форма была парням велика. И очевидно выдана им "на вырост". Она болталась на парнях как на пугалах. Рукава пиджаков были закатаны до локтей, открывая метки анархистов, которые хулиганы намалевали, видимо, чернилами.

Шеи у всех пареньков были обмотаны тонкими полосатыми шарфами, а на головах были объемные кепки-восьмиклинки из грубой ткани с жесткими козырьками. Стиль рабочих районов и Петрограда казался забавным на мальчишках, если не думать, насколько опасными были взрослые, которые носили такую одежду.

Парни прошли мне навстречу, и один из них снял кепку, склонился в приветственном жесте:

— Наше вам с кисточкой, мастер Чехов, — произнес он важно. — Мастер Рипер велел передавать вам поклон.

— И ему того же, — ответил я, понимая, как быстро пришла народная слава.

— Спасибо за Плута, мастер, — добавил второй подросток с синяком на скуле и также склонился.

Но ответить я не успел. Через несколько секунд бастарды растворились в толпе гуляк.

Белова и Суворов ждали меня у дверей паба. И едва я вошел в арку, Алексей энергично помахал мне рукой.

— Приветствую, дамы и господа, — произнес я, подходя к друзьям. — Давно ждёте?

— Только прибыли, — ответил парень.

— Ну, тогда идём, — произнес я и потянул на себя ручку двери.

И в этот момент, дверь распахнулась, и в арку Императорского штаба вышла моя недавняя знакомая. В компании какого-то молодого парня в форме Михайловского полка.

Елена Анатольевна была увлечена беседой, и меня не заметила. Поэтому с ходу врезалась в меня. И только после столкновения обратила на меня внимание. И на милом личике расплылась издевательская улыбка:

— А, Павел Филиппович, добрый вечер. Идёте отмечать победу в защите простолюдина Соболева?

От девушки пахло алкоголем. Она хихикнула, ее спутник недовольно покосился на меня. Суворов и Белова же переглянулись и нахмурились.

— А вы? Праздновали проигрыш? — склонив голову, любезно уточнил я.

Это хватило. Парень оттеснил Елену и вышел вперёд. Встал передо мной:

— Мастер Павел Филиппович, вы оскорбили мою спутницу, — гордо начал он. — И я требую, чтобы вы сейчас же извинились.

Этого Суворов и Белова уже не выдержали и прыснули со смеху. Парень перевел взгляд на них:

— Разве я сказал что-то смешное? — процедил он, и в голосе прозвучала угроза.

— Ваша спутница не следит за дорогой и не видит, куда идёт, — спокойно ответил я. — И хорошо, что на ее пути возник я, а не чугунный фонарь. После столкновения с аристократом, она не извинилась, как того требует этикет. Наоборот, начала приставать ко мне с глупыми вопросами. И уже за это я могу вызвать вас на дуэль. Как ее спутника.

— Я бы присоединился к вызову, — лениво добавил Суворов. — Как сторона, которая считает, что с нами грубо говорили.

Парень перевел глаза с меня на Алексея. И взгляд затуманенный алкоголем, и выбросом вызванной силой агрессии, начал проясняться.

Елена побледнела. Кажется, она тоже стала понимать, что может произойти.

— Но я вижу, что вы ещё курсант. И в силу разницы в рангах не хочу убивать неразумное дитя, которое ещё не обуздало свои способности, — добавил я, снимая пиджак. — А если вы хотите боя — извольте. Александровский Сад идеально подходит для потасовки.

К чести парня, он не струсил. Или не показывал страх. Кадет понял, что я загнал его в тупик. Отказаться от боя ему не позволит бы статус. Но при этом страха на лице парня я не видел. Только холодную решимость. Он открыл было рот, чтобы ответить, но ситуацию спасла Елена Анатольевна, которая поспешно вмешалась в разговор:

— Боюсь, Юрий Николаевич обладает низким рангом для равного боя с вами, или мастером Суворовым, — начала она. — Вам не кажется, что это будет не совсем равный бой, мастер Чехов?

Она с неким вызовом посмотрела на меня, и я ответил:

— Вы правы, Елена Анатольевна. Но…

— Я приношу свои глубочайшие и самые искренние извинения за то, что толкнула вас в дверях.

Я посмотрел на парня, который уже успокоился и драки не желал. Потасовка с подмастерьем много мне не даст. Скорее всего парень падёт с пары атак. Уж слишком большая разница в опыте. К тому же он ничего мне не сделал. Да и не из трусливых.

— Ваш спутник достаточно смел, раз вышел против троих бойцов, один из которых взял ранг мастера. И я очень рад, что подобный смелый молодой человек решил связать жизнь с армией. Так что мои претензии сняты.

— А ваши, мастер Суворов? — поспешно уточнила девушка.

Парень задумался:

— Ладно, — ответил он наконец. — Молодой человек в меру храбр и в меру умён. Не вижу смысла проливать кровь.

Я заметил, что Белова нахмурилась, словно вспомнив о чем-то и дернула меня за рукав, призывая не разжигать конфликт.

— У вас ещё остались претензии ко мне или моим друзьям, Юрий Николаевич? — уточнил я. — Или вы считаете, что наш конфликт не исчерпан.

Парень пожал плечами:

— Раз уж моя спутница решила не доводить ситуацию до конфликта — я прислушаюсь к ее словам.

Он протянул руку, предлагая мировую, и я пожал протянутую ладонь. Затем наступила очередь Суворова. И Елена Анатольевна потянула парня прочь. Я же открыл дверь, и мы вошли в паб.

Новые обстоятельства

Внутри заведение было обставлено в стиле начала века. На стенах в узких деревянных рамках висели пожелтевшие от времени газеты с заметками, в которых мелькала устаревшая буква «Ъ», на стоявших вдоль стен стеллажах размещались копии книг прошлого столетия с истертыми корешками. Даже меню, лежащие на столах, оформили в том же стиле. Бумага была состарена, а напечатанный на машинке текст изобиловал вышедшими из оборота словами.

— Интересное вышло знакомство, — произнес я, когда мы сели за дальний столик в углу и заказали темного. — А этого Юрия Николаевича я не припомню.

Белова бросила на меня мрачный взгляд:

— Странно, что вы не узнали этого парнишку. Он не раз попадал на страницы прессы.

— Алиса, это ты у нас запоминаешь имена и лица буквально с первого взгляда, — усмехнулся Суворов, обернулся к подруге и удивлённо уточнил. — И почему мы должны были узнать его?

— Это сын Гагарина.

— Великого Князя?

— И генерал-губернатора Московской губернии, — подтвердила девушка. — Он перевелся в Петроградский корпус в этом году.

— Больно молодой для спутника старшей дочери князя, — покачал головой Алексей и сделал глоток темного. — Нет, я не осуждаю.

— Генерал-губернатор Гагарин и Анатолий Викторович Свиридов очень дружны. Ну и дети их знакомы с детства. Хотя сейчас поговаривают об их помолвке, когда Юрий закончит кадетский корпус. К слову, паренёк и не против. Он уже давно и безнадежно влюблен в старшую дочь Свиридова.

— Ну, это многое объясняет, — произнес я задумчиво.

В случае, если бы Елена не смогла погасить вспыхнувший конфликт, к ней могли бы возникнуть вопросы. Почему она, как старшая, не уняла младшего, которой ещё не смог обуздать силу.

Нам принесли напитки в глиняных кружках и нехитрую снедь в виде сочных вареных раковых шеек, вываренных с солью и укропом.

— Говорят, у старшего Гагарина несколько приисков и шахт на севере Империи, — произнес Суворов, когда официантка отошла. — Оформлены все объекты, ясное дело, не на него. Государевым слугам запрещено заниматься промыслом и торговлей. Но все прекрасно знают, кому принадлежат шахты и кто помог Гагарину заполучить эти самые шахты.

Я удивлённо поднял бровь, и Алиса произнесла:

— Павел Филиппович, иногда мне кажется, что вы живёте на необитаемом острове, и не в курсе о последних сплетнях, которых которые ходят в высшем обществе Империи. Это же и дети малые знают.

— А кто этот Свиридов? — решил выяснить я.

— Чехов, да ты никак шутишь? — удивился Суворов. — Свиридов — городской судья. Он долгое время работал в Московской губернии, а недавно был переведен на освободившееся место в судейский корпус Петрограда. Через пару лет, мужчина займет кресло в Аппеляционном Суде Империи.

— В узких кругах поговаривают, что судья он не очень, — покачала головой Белова. — Допускает слишком много нарушений, поддерживает позицию обвинения, если его просят из прокуратуры. В общем, принципы независимости, честности и беспристрастности для него — это просто слова.

— Главное для карьеры полезно, — отмахнулся Алексей. — А остальное — дело десятое.

— Я так не думаю, — возразила Алиса. — Вот ты сам бы так смог?

Она с интересом посмотрела на Суворова, ожидая ответа.

— Нет, — спустя пару мгновений парень развел в стороны руки. — Но отец говорит, что для меня это скорее в минус. Было бы лучше, умей я закрывать глаза на некоторые моменты…

И между приятелями завязался спор, я же откинулся на спинку кресла, сделал глоток пенного и довольно прикрыл глаза. Правда, состояние релакса длилось недолго.

— А что она говорила про какого-то простолюдина? — спросил меня Алексей, и я вздохнул. Парень явно хотел сменить тему, очевидно чувствуя проигрыш в споре.

— Вчера ко мне обратился Игорь Соболев, которого прижала гильдия энергетиков, — начал я. — Представителем просителя в Торговую палату была эта самая Елена Анатольевна.

На лице Алексея от уха до уха расплылась довольная улыбка. Видимо, парень уже предвкушал очередную веселую историю:

— И? Что было дальше?

— Мы встретились, и я предложил ей мировое соглашение, чтобы избежать полугодового разбирательства. Вот и вся история, — развел руками я.

— И что же это было за мировое? — удивлённо подняла бровь Алиса.

— Рассрочка долга на пятнадцать лет, — ответил я.

— И она согласилась? — в один голос спросили Суворов и Белова.

— Ну, у нее был выбор. Или так, или банкротство. Я попросил ее передать информацию руководству гильдии, и энергетики согласились.

Суворов рассмеялся:

— Хитро, мастер Чехов. Очень хитро. Представляю лицо Елены Анатольевны, когда вы выложили на стол все карты.

— Она была очень обозлена, — с улыбкой ответил я.

— Надо думать, — согласилась Белова. — Стоп! То есть, за один день ты дважды устроил шоу? А затем поехал к бабушке?

— Выходит, так, — согласился я. — Ну, ещё посетил на тренировку.

Белова покачала головой:

— Когда вы все успеваете, Павел Филиппович. Если бы я не знала, то решила, что вы владеете сказочной силой управлять временем надолго и проживаете один и тот же день несколько раз.

Я состроил загадочное лицо, взял кружку с темным и сделал глоток:

— Уметь надо.

Дальше вечер пошел своим чередом. После двух кружек на человека мы закрыли счёт и направились на прогулку до Александровского вокзала, заглядывая по дороге в кабаки. Белова смотрелась на редкость оживленной и часто смеялась. Она никогда не казалась такой довольной, будто после завершения обучения в ней развернулась тугая пружина.

— Как ты? — спросил я, когда Суворов отлучился в мужскую комнату. — Все в порядке?

Девушка поправила волосы, словно пытаясь привести себя в порядок. Я поймал ее ладонь, чтобы сжать пальцы.

— Все хорошо, — сказала она и смущенно улыбнулась. — Ты заигрался в расследования, Павел.

— Ты ведь знаешь, что можешь обратиться за помощью, если тебе понадобится, — напомнил я.

— Сейчас ты ведешь себя как рыцарь, — Белова покачала головой. — Вот только я вовсе не принцесса в беде. Но если на меня нападет дракон, то так и быть, я постучусь в твою дверь.

— О чем вы тут секретничайте? — громко спросил Алексей, вклиниваясь между нами. — Я тут случайно увидел это…

Он протянул Алисе небольшой букетик из голубоватых цветов, обернутый в крафтовую бумагу и бечевку. Я догадался, что за цветами парень выходил на бульвар. Но говорить об этом не стал.

— Спасибо, — девушка уткнулась носиком в лепестки, вдыхая аромат. — Вы сегодня такие галантные.

Мы с Суворовым переглянулись, впервые, кажется, одновременно подумав, что никогда не замечали, что Белова не просто наша подруга, но еще и приятная девушка.

На площади у вокзала наши дороги разошлись. Время было за полночь, Суворов и Белова вызвали извозчика, я же решил пройтись до дома пешком. Благо идти было недалеко, и погода позволяла насладиться прогулкой. Поэтому я попрощался с друзьями, посадил их в такси, и направился обратно по Михайловскому проспекту в сторону собора святого Луки.

Неприметную машину я заметил, когда вошел в Пекарский переулок. Точь-в-точь такая же была у Фомы. Только цвет был не ярко-красный, а серый. При виде этого тонированного авто в душе зашевелились самые неприятные чувства. И я щёлкнул пальцами, призывая тотемы. Пара пней вырвались из-под земли и их глаза вспыхнули красным.

Но водительская дверь открылась, и в переулок вышел мой недавний знакомец — Гордей.

— Простите, ежели встревожил, барин, — вкрадчиво начал парень. — Я домой к вам заезжал, да ваш помощник сказал, что вы на променаде в городе. Вот я и решил подождать вас у дома.

— У вас есть для этого причина?

— Разговор у меня к вам. Вернее, просьба.

— Полагаю, что дело серьезное, раз оно не могло подождать до утра.

— Все так, — виновато подтвердил парень.

— Слушаю, — осторожно продолжил я.

Петров достал из-за уха сигарету, размял ее и сунул в рот. Щёлкнул пальцами, и огонек осветил его худое осунувшееся лицо. Мне показалось, что накануне он выглядел моложе. А сейчас словно постарел лет на пять.

— Вы же знаете, что Оксана мертва, раз уж на допрос труп ее привели? — начал он, выпустив в небо струю сизого дыма.

— Мне это не доставило удовольствия, — признался я.

— Я к вам претензий не имею, господин адвокат, — тотчас пояснил Петров. — Так вот. Она хоть и была работницей игорного дома, но все же не заслужила того, что с ней произошло.

— Считаете, что отравление было не случайно? — я прищурился.

— То-то и оно, мастер, — Гордей хотел было сплюнуть под ноги, но сдержался. — Доктор, который осматривал ее тело, уверен, что Оксанка напилась водки и наглоталась таблеток, которые нашлись у нее в квартирке. И вроде как этим и отравилась.

— Но вы не согласны с заключением доктора, верно?

— Все так, Павел Филиппович, — кивнул парень и оглянулся, будто желая удостовериться, что нас не слышат посторонние. — Я Осканушку знаю уже давно. И несмотря на то, что докторишка считает, что она девка, о которой и беспокоиться не стоит, я уверен, что все не так просто.

Он закашлялся и ударил себя кулаком в грудь.

— Она вино любила. Особливо кислое белое. Игристое уважала до визгу. Но водки никогда в рот не брала.

— Уверены? — на всякий случай уточнил я.

— Наверняка знаю, что Осканка не стала бы пить водки. Она ее презирала и вечно фыркала, когда я брал стопку в руки. К тому ж, видел я те таблетки.

— И что с ними не так?

— Барин, я скажу вам прямо: от бессонницы Оксанка пила капли, которые брала у травницы. Они воняли жутко и всегда хранились в шкафчике у нее на кухне. Они и сейчас там стоят. Я проверил.

— Понятно.

— И химию она никогда бы она не купила.

— Может, кто из клиентов оставил случайно, — предположил я.

— Дело не в цене, — мотнул головой парень. — Она химию никогда не стала бы пить. Принцип у нее был такой. Глупая девчонка…

Гордей криво усмехнулся и сделал очередную затяжку.

— И я думаю, что ее убили. И душегуб, что отправил девочку на Ту сторону, очень хорошо позаботился о том, чтобы все походило на несчастный случай.

При упоминании об убийце глаза парня блеснули нехорошим злым огнем.

— Очень уж я поквитаться хочу со злодеем, кто Оксанку убил, — продолжил Гордей. — Я дал указание ребяткам тихонько разузнать, с кем она могла встретиться и кто отравил ее. А вы ежели чего прознаете, ну по своим каналам — подскажите мне. Хотя бы имя, большего не прошу. Я отблагодарю, "Сыны" добро помнят, сами знаете.

Я усмехнулся: мастер по несчастным случаям начинает набирать популярность в Петрограде.

— Можно вопрос, Гордей? — уточнил я.

Парень прищурился:

— Ну спрашивайте, добрый человек.

— Вы занимаете высокую должность в вашей организации… — начал я.

— С чего вы взяли? — ухмыльнулся парень.

— Раз уж мастер Рипер нанес мне визит и дал за ваше освобождение целых пятьсот рублей. А теперь, бойцы "Сынов" пытаются найти душегуба по всему Петрограду. И все это ради девочки. Можно полюбопытствовать, почему вы так хотите за нее отомстить?

Парень сделал затяжку и вздохнул:

— Вы не поймете.

— И все же, — настойчиво уточнил я.

Гордей стянул с головы кепку и растрепал свои отросшие волосы. Я терпеливо ждал ответа.

— Мы с ней с детства дружим, — произнес он низким голосом. — Еще с приюта ее знал. Когда меня туда мамка сдала, чтобы с голоду не сдох. Оксанка там была первой красавицей. И моей первой любовью.

— Но вы не были вместе.

— Ну любовь прошла, а память осталась.

— Вот оно что, — понимающе протянул я.

— Она для меня много хорошего сделала, — насупился Гордей. — Хотя я ещё с детства пропащим был. Осканка была со мной доброй. И погибла ни за что. Ежели в том есть и моя вина, то я хочу вопрос этот закрыть.

— Понял вас, Гордей.

— Так что, мастер Чехов? Поможете?

Последнюю фразу он произнес с надеждой. И я ответил:

— Я подумаю, Гордей. И от себя хочу попросить вас оставить контакты.

— Телефон я вам дать могу, да только трубку обычно забываю или не беру с собой. Память подводит, — парень вынул из кармана карту и написал на ней цифры. — Но ежели вам понадобится, то можете найти меня в небольшой закусочной на Рабочем переулке с названием «Приют бедняков» или оставить записку у бармена.

— Хорошо, — я взял картонный прямоугольник и сунул его в карман.

Парень кивнул, сделал последнюю затяжку и выкинул сигарету в урну. Открыл водительскую дверь машины и произнес:

— Ну и на том спасибо, мастер Чехов. И больше не смею задерживать.

Он сел в машину, и авто покатило по переулку. Я же покачал головой и направился к дому.

Конечно, я мог бы спросить парня о том, какой долг перед «Сынами» был у Левина. Но здравый смысл мне подсказал, что ответа я мог и не получить. А быть может, даже вышла оказия, и мне настоятельно порекомендовали бы не совать в это дело свой нос.

* * *

Гостиная встретила меня тишиной. Я быстро разделся, прошёл на кухню, поставил на плиту чайник. Присел на край стола и скрестил на груди руки.

— О чем задумались, мастер? — послышался от входа голос призрака.

— Да про мастера иллюзий, который Оксану прикончил, — ответил я.

— И на кой он тебе?

— Да вроде как обещание покойнице дал. Отомстить ее убийце.

— Ага, взял в долг у мертвого, — кивнула Любовь Федоровна. — Это ты зря. Теперь если не исполнишь, призрак тебя в могилу изведет.

— Дух Оксаны я развоплотить могу, — фыркнул я. — Так что это не страшно.

Любовь Федоровна покачала головой:

— Эх, я иногда я смотрю на тебя и диву даюсь. Вроде взрослый человек, рассудительный. А порой такую ересь несёшь, что страшно становится. Ты же вроде некромант, про Владыку Перекрестков слышал, значит?

Я удивлённо поднял бровь:

— Про папу Легбэ? Это же городская легенда.

— Я про Ниибо, покровителя мертвых, — ответила призрак. — Вот если ты призрака развоплотишь, долг не выплатив, он может защитить права мертвого. И взыскать с тебя положенное.

Я не ответил. Снял чайник с плиты, засыпал в заварник ароматный сухих листьев и залил их крутым кипятком. Взял с полки шкафчика кружку, захватил чайник и направился в гостиную. Сел в кресло, налил чая в кружку, сделал глоток и уставился в окно. С каждым днём я открывал для себя все больше нового. То шаманка, то Ниибо, защитник мертвых. Странно, что бабушка не говорила мне о них. Зная Софью Яковлевну, не удивлюсь, если она таким вот образом меня воспитывала и давала набить себе шишки.

— Так что парень, теперь тебе лучше этого мастера иллюзий найти, — продолжила Любовь Федоровна. Призрак вплыла в гостиную и села в кресло напротив, с интересом глядя на меня.

— Гордей тоже его ищет, — ответил я. — Да и мне он нужен. Очень уж я хочу узнать у него по поводу заказчика.

— Так он тебе и расскажет, держи карман шире, — с сомнением протянула хозяйка особняка.

Я промолчал. Сделал глоток чая, откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на лежавший на столе рисунок со схемой. Все упиралось в Васильевскую лавку. Но я не понимал, с какой стороны к этой самой лавке лучше подобраться. И ответ пришел сам собой. Левин! Именно из-за него все это и началось.

— Ох, ты ж! Придумал чего? А то аж светишься, — полюбопытствовал призрак.

— Догадался, как подобраться к лавке, — ответил я.

— И как же? Никак складским работником решил устроиться?

— Увы, но этот вариант не подойдёт, — хитро ответил я. — Действующего адвоката скорее всего не возьмут на работу.

— Так вы на собеседовании лишнего не трепите — и все будет хорошо, — невозмутимо ответила призрак.

Я покачал головой:

— Если это факт вскроется после трудоустройства — меня может постигнуть участь Левина. Так что я хочу пойти другим путем. Допросить одного мертвого работника. Он точно в курсе, почему его убили.

— Твоя правда, — согласилась призрак. — Вариант хороший. Я тоже попытаюсь кое-чего вызнать. Авось получится.

— Спасибо, Любовь Федоровна, — поблагодарил я призрака. И хозяйка особняка робко улыбнулась.

Я сделал глоток чая и отставил в сторону пустую кружку. Завтра после работы займусь поисками. А сегодня пора идти спать.

Ответный ход

Утро началось стандартно. Проснулся я по будильнику, добрел до душа, где привел себя в порядок. Обнаружил развешенную кем-то на сушилке одежду и предположил, что помогла мне с этим Любовь Федоровна.

Призрак нашлась на кухне, где готовила чай. Ей не нужна была салфетка, чтобы взять тяжелый чайник и наполнить кипятком заварник. Из него поднялся пар с ароматом трав.

— Вы меня балуете, — обратился я к хозяйке дома.

Та покосилась на меня с довольной улыбкой и неожиданно похвалила:

— Ты сегодня хорошо выглядишь

— Благодарю. Но боюсь спросить, а вчера было иначе?

— Мне нравится синий цвет, — вздохнула женщина и подошла ко мне, чтобы поправить лацкан пиджака. — Когда-то один мой поклонник носил похожий костюм. Он смотрелся в нем удивительно свежо. Что не помешало потом ему оказаться мерзавцем.

— Мне жаль, — искренне признался я.

— Ты очень хороший человек, мастер Чехов. Чего-чего, а такого не ждешь от некроманта.

— Простите, что разочаровываю.

— Ничего, я еще научу тебя жизни, — пообещала Любовь Федоровна и села на стул.

Я налил в чашку чай и уселся напротив нее. В вазочке лежали свежие мятные пряники, облитые глазурью.

— Промокацию утром принесли к порогу. Фома очень сокрушался, посчитав пряники слишком простыми для вашества, — женщина передразнила манеру говорка помощника и продолжила, — Но я отобрала у него несколько, чтобы ты все же попробовал выпечку.

— Вам понравилось пугать парня?

— После вчерашнего нашего с ним знакомства ваш слуга стал смелее, — с некоторой долей обиды призналась призрачная дама.

— Разве это плохо?

— Иногда приятно пугать кого-то, — вздохнула Любовь Федоровна. — Я потихоньку царапала по дверце шкафа по ночам в его спальне. Скрипела половицами. Даже намертво связала шнурки на его ботинках.

— И как Фома отреагировал?

— Ночью он храпел и даже не проснулся, — призналась дама. — Я за такое поведение сдернула с него одеяло. Но этот увалень ухватил за край ткани и потянул его обратно. Меня аж в стену откинуло!

— Какая жалость, — я покачал головой.

— Не смейся, — фыркнула женщина. — Знал бы ты, как мало у меня радостей в смерти.

— А шнурки?

— Он порвал их, вынул из своего рюкзака новые и вставил в ботинки.

— Но сейчас его напугать будет сложнее.

— Никак не будет, — буркнула Любовь Федоровна. — Фома потерял страх и принес мне цветы.

— Что? — я подавился пряником.

— Гвоздики были красные, — мрачно пояснила призрачная женщина.

— И что с ними не так?

— Они оказались в виде поминального венка!

— Что? — я несколько раз ударил себя в грудь, чтобы выбить из пищевода застрявший там кусок выпечки.

Любовь Федоровна закатила глаза, резким движением сунула ладонь мне в тело и протолкнула сухой пряник в желудок. Я шокировано уставился на нее, но женщина словно не заметила моего взгляда.

— И повесил венок на дверь кладовой, — продолжила она возмущенно. — Еще и намалевал на черной ленте пожелание умирать долго.

— Ну… — я не нашел слов.

— Так меня еще никто не унижал.

— Не думаю, что он намеревался вас оскорбить. Наверно захотел сделать вам приятно.

— Я ему этот венок на голову надену.

— Боюсь, он решит, что вы с ним заигрываете и назавтра закажет вам таких два.

— Свалились на мою голову как топор, — вздохнула женщина и поправила на лбу волосы.

— Прошу вас простить Фому… — начал было я.

— Пусть лучше ухаживает за шиповником у порога. Когда-то это были розы, которые я очень любила. Но они одичали и разрослись пышными кустами.

— Я ему скажу.

— И никаких записок, пожалуйста, — добавила женщина. — Я прекрасно слышу его.

— Обязательно напомню.

Почти в восемь я спустился на первый этаж, а через несколько минут в приемную вошла Арина Родионовна.

— Доброе утро, Павел Филиппович, — весело произнесла она, снимая шляпку и аккуратно размещая ее на полочке, которую Фома приколотил к стене.

Девушка прошла через приемную, села за стол, поставив сумку на подоконник. Включила компьютер.

— Доброе, — ответил я, и сделал глоток свежезаваренного чая. — А доброе оно потому что последнее рабочее. Впереди два выходных.

Секретарь нахмурилась, взглянула на висевший на стене календарь. И задумчиво протянула:

— А ведь правда. Как быстро летит время. Я совсем забыла.

— У вас есть планы на следующие дни? — спросил я и тотчас пожалел об этом.

Не хватало еще, чтобы Арина решила, что я с ней заигрываю. Но, к счастью, секретарша спокойно отреагировала на мой вопрос и ответила:

— Схожу на встречу с подругой, заберу заказ из книжного магазина. Вы наверно посчитаете это очень скучным.

— Главное, чтобы вам удалось отдохнуть.

Я сделал ещё глоток чая:

— Арина Родионовна, вы же открыли запись с девяти утра?

Девушка пощелкала кнопкой мыши и произнесла:

— Все верно. С девяти до двенадцати. Во второй половине дня посетителей нет.

— Отлично, — ответил я и вынул из кармана телефон. — Тогда после двенадцати я постараюсь сегодня завершить дело Соболева. А затем сдам закрытые заявки в министерство Юстиции. Они все оформлены?

— Я еще раз проверю, — торопливо ответила девушка.

— Благодарю.

Я нашел в адресной книге номер Елены Анатольевны, нажал на вызов. И в этот момент дверь офиса открылась, и в зал вошли двое мужчин в форме жандармов.

— Павел Филиппович? — уточнил один из них, обращаясь ко мне.

— Он самый, — ответил я, отменил вызов и убрал телефон в карман. — Чем могу быть полезен?

— Меня зовут Роман Берестов, — начал жандарм. Он вынул из кармана удостоверение, раскрыл его и продемонстрировал мне. — Наш отдел проводит проверку по заявлению о квартирной краже. И в связи с этим, мы хотели бы задать вам несколько вопросов.

— Краже? — переспросил я, неприятно удивленный формулировке. — Позвольте полюбопытствовать, я здесь при чем?

— Вас видели у квартиры покойной Оксаны Тихоновой, — ответил Берестов. — Той самой девице, которую вы приводили к следователю. То есть, вы были в ее жилище после ее смерти.

— Очевидно, что так и было, — не стал спорить я.

— И в связи с этим, мы хотели бы с вами поговорить. Давайте проследуем в отдел.

Я усмехнулся и покачал головой:

— У вызова на допрос есть законный порядок. Направление повестки, которая служит официальным вызовом для разговора.

— Но… — начал было жандарм, но я его перебил:

— Повестка нужна для отчётности на работе. Потому что является уважительной причиной для прогула. А так как у меня на сегодня дежурство и положен прием граждан по назначению министерства, в случае жалоб мне нужна будет официальная бумага.

— Мы хотели просто поговорить, — вмешался в диалог второй жандарм, окинув внимательным взглядом помещение. — Не отмечая вас официально, не прибегая к вызову повесткой. Это возможно?

— Ну, тогда прошу проследовать в мой кабинет, — я указал рукой в сторону двери. — Арина Родионовна, приготовьте нам, пожалуйста, чай.

Мужчины переглянулись. Видимо, беседа прошла не по их плану. Но Берестов нехотя кивнул:

— Если вам так удобнее…

— Мне удобно было бы вовсе не вести этот разговор. Но раз вы считаете его уместным, прошу. Идёмте, — повторил я.

Поднялся с дивана и направился в сторону кабинета. Жандармы последовали за мной.

Я вошёл в помещение, сел за стол, указал на свободные кресла:

— Присаживайтесь.

— Вы выбрали интересный дом для открытия своего офиса, — сказал Роман и попытался улыбнуться. — Полагаю, вы знаете о слухах, которые ходят об этом месте.

— Вы о госпоже Виноградовой? — уточнил я.

— О ней самой, — второй жандарм криво улыбнулся. — Старуха и впрямь тут обитает?

Створка шкафа медленно открылась и с грохотом захлопнулась, заставив гостей вздрогнуть.

— Любовь Федоровна достаточно молодая и привлекательная женщина, — сурово ответил я.

— Была… — начал было второй жандарм, имени которого я так и не услышал.

— Она таковой осталась навсегда, — перебил его я и посмотрел на недовольную призрачную женщину, которая сидела на подоконнике.

— Я этому хаму в чай муху кину, — пообещала хозяйка дома и вышла через стену.

— Итак, слушаю вас? — перешел я к разговору.

— Что вы искали у квартиры Оксаны Тихоновой два дня назад? — начал Берестов.

— Допрашивал свидетелей по делу об убийстве Левина, — спокойно ответил я. — На Оксану указали как на возможного человека, который может свидетельствовать в пользу моего подзащитного.

— Тихонова была мертва, — поправил меня Роман, и я кивнул:

— Знаю. Но это мне не помешало.

— Родители Тихоновой сообщили о пропаже некоторых вещей из квартиры покойной после смерти, — торопливо добавил второй жандарм.

"Враньё", — хотел было сказать я, потому что прекрасно знал, что Тихонова росла в приюте. И вряд ли поддерживала теплые отношения с родителями. Впрочем, говорить этого я не стал. И произнес другое:

— Насколько мне помнится, мастер Берестов, у каждого преступления должен быть состав, — начал я, откинувшись на спинку кресла. — В этот состав должен входить мотив и цель. Так вот мне интересно, что именно послужило мотивом для меня обокрасть квартиру девочки, которая обеспечивала досуг завсегдатаев игорного дома? Вы правда считаете, что Чеховы настолько бедны, что сыну начальника охранки приходится воровать по квартирам?

Я с интересом посмотрел на жандармов. И довольно отметил, что лица гостей вытянулись и побледнели. Видимо, парни не рассчитывали на такой исход.

— Ваш чай.

В кабинет вошла секретарь. В руках девушка держала поднос с тремя чашками.

— Большое спасибо, Арина Родионовна, — поблагодарил я секретаря, когда она водрузила на стол посуду с чаем.

Она кивнула, развернулась, и, цокая каблучками, вышла из кабинета.

— Нет, возможно, я украл какие-то вещи для того, чтобы воплотить свои извращённые низменные фантазии, — задумчиво продолжил я, словно бы размышляя. — Но у меня есть свидетель. Который может подтвердить, что я ничего не крал. В квартире покойной Оксаны Тихоновой остался призрак, которого я могу призвать. И он, вернее она, подтвердит, что я не вынес из апартаментов абсолютно ничего. Как вы знаете, мертвые не врут.

Я взял чашку, сделал глоток и продолжил:

— Мы можем поехать по указанному адресу и опросить свидетеля. Возможно совершить это сейчас, если есть такая необходимость.

— Не нужно, — в один голос поспешно произнесли жандармы.

И я с трудом сдержался от довольной улыбки. Сделал глоток чая и внимательно посмотрел на гостей:

— Итак, господа, у вас ещё остались вопросы? Да вы пейте чай. Очень вкусный.

Жандармы переглянулись:

— Спасибо за предложение, — начал Берестов. — Но к сожалению, нам пора, мастер Чехов. Служба, сами понимаете.

Он развел руками, и я кивнул:

— Понимаю. Стоять на страже правопорядка Империи. Не смею вас задерживать, мастера.

Берестов поднялся с кресла и поправил форменный пиджак:

— До свидания, мастер Чехов, — произнес он.

— Всего доброго, — сказал второй и неожиданно закашлялся.

Ему в рот залетела муха, и только я видел, что несчастное насекомое попало туда с помощью злобно хохочущего призрака.

— Ешь-ешь, — довольно прошипела Любовь Федоровна и подцепила пальцем подбородок жандарма, чтобы он не смог открыть рот.

Я с трудом сумел сохранить серьезное выражение лица.

И дождался, пока жандармы покинули кабинет.

— Это было необходимо? — спросил я у Виноградовой.

— Он легко отделался, — фыркнула она и выглянула в окно.

Я же довольно улыбнулся и вышел в приемную. Сел в кресло и вздохнул. Арина Родионовна обернулась ко мне, с интересом посмотрела на меня:

— Могу я полюбопытствовать, Павел Филиппович, — начала она. — Что это было?

— Визит жандармов по просьбе Дмитрия Иванова, — сказал я. — Ответный ход, так сказать. Мастер-следователь очень хотел показать, что у него тоже есть характер.

Секретарь удивлённо подняла бровь. И весь ее вид показывал, что девушка не понимает, о чем может речь. И я вкратце пересказал историю с мертвой Оксаной Тихоновой. И о том, как я притащил девочку в участок в качестве свидетеля. При упоминании о поднятой мертвой девушке, которую я привез в дом, Арина Родионовна вздрогнула, поежилась и пробормотала:

— Жуть какая, Павел Филиппович.

Я развел руками:

— Увы. Это был единственный способ доказать невиновность Гордея.

— Понимаю, — кивнула Арина Родионовна.

Я взглянул на часы и произнес:

— А теперь, давайте готовиться к приему посетителей.

* * *

Посетителей было немного, и до полудня я успел принять всех. По счастью, почти все просители были из порта. И все заявления мне удалось объединить в коллективный иск. Который я направил с Фомой приказчику порта. Я же покосился на часы. До полудня осталось совсем немного. А в списке посетителей оставался последний человек. И он задерживался. Я достал из кармана телефон, набрал номер Елены Анатольевны. Трубку взяли почти сразу:

— Добрый день, мастер Чехов, — послышался в динамике настороженный голос Свиридовой.

— Здравствуйте, Елена Анатольевна, — ответил я. — Кажется, у нас осталось одно незавершенное дело.

— Я ещё раз хотела бы принести извинения за моего спутника, — быстро начала девушка.

— У меня нет претензий по поводу вчерашнего случая с мастером Гагариным, — ответил я. — Хотелось бы подписать рассрочку.

— А, вы по делу, — в голосе Свиридовой послышалось облегчение. — Да, давайте. Когда вам удобно?

— Хотелось бы сегодня. Во второй половине дня.

— Хорошо. Я позвоню вам в течение часа. Обговорим время встречи.

— Прекрасно. До встречи, Елена Анатольевна, — попрощался я, и услышав в динамике "до свидания, мастер Чехов", сбросил звонок.

Последний клиент прибыл через пару минут. Ей оказалась девушка-студентка в зеленом платье, белом переднике с брезентовой сумкой через плечо. Она робко постучала в открытую дверь и уточнила:

— Можно войти, мастер Чехов?

— Проходите, — я указал ей на свободное место. — Присаживайтесь.

Девушка прошла к столу, села на край сиденья кресла, замялась, словно бы решая, с чего начать разговор. Она была высокой, худощавой, с гладкими темными волосами, заплетенными в тугую толстую косу.

— Какой у вас вопрос? — с улыбкой уточнил я. — Не бойтесь, я не кусаюсь.

Девушка набрала в грудь воздуха и затараторила:

— В общем, меня зовут Кира Витальевна Миронова. Учусь в лекарском корпусе, а квартиру снимаю в одном из доходных домов для студентов.

— Ага, — кивнул я и покосился на часы. — Если можно, Кира Витальевна, давайте ближе к делу.

Девушка замялась, на щеках появился румянец.

— Простите, что перебил, — произнес я, понимая, что своей фразой вогнал девушку ступор. — Что произошло? Вас кто-то притесняет?

— Приказчик арендодателя, — едва слышно пробормотала девушка.

— Что приказчик? — не понял я. — Домогается вас?

— Она женщина, — поправила меня Кира. — В общем, я заметила, что пока меня нет, в мою квартиру кто-то ходит.

— И тем самым нарушает ваши конституционные и гражданские права, — подытожил я. — А приказчик, вернее приказчица здесь при чем?

— У нее есть комплекты ключей от всех квартир дома, — ответила Кира. — И многие подозревают ее.

— То есть, вы не единственная жертва? — уточнил я. — Почему не обратитесь к жандармам?

Кира развела руками:

— Так не пропадает ничего. Только продукты иногда. И из косметики по мелочи. Вот жандармы заявление и не принимают.

— Понятно.

— И я бы и слова не сказала, да только ко мне она зачастила. И из вредности то холодильник откроет, то раму оконную распахнет и голубей на подоконнике прикормит.

— Она вас невзлюбила?

— У меня квартирка хорошая и она не раз уже пыталась меня выжить, чтобы сдать ее другому человеку.

Я кивнул:

— Хорошо. Напишите в приемной заявление на защиту нарушенных прав и интересов. И я займусь вашим делом.

На лице девушки проступила робкая улыбка:

— А вы сможете помочь? — с надеждой уточнила она.

— Можете не сомневаться, — заверил я посетительницу.

— Спасибо вам, мастер Чехов.

Гостья поднялась, коротко поклонилась и вышла в приемную. Я же вытащил из ящика стола справочник и принялся искать номера прозекторских. Нужно было найти место, где хранили Левина. А потом попытаться пробраться в заведение и поговорить с мертвецом.

Неожиданности и новое дело

Прозекторских в Петрограде было не так много. И только обзвонив часть заведений, я вспомнил, что у меня остались документы по делу Левина, которые мне передал курьер. Я открыл ящик стола, нашел нужную папку, вытащил заключение эксперта. Где стояло название лаборатории, и прозекторская, в которой проводилось вскрытие. Нашел нужное заведение в справочнике и набрал номер. До обеда оставался ещё час, так что…

— Лекарское отделение имени Николая-Чудотворца, слушаю вас, — послышался в динамике женский голос.

— Добрый день. Меня зовут Павел Филиппович Чехов, я адвокат, — начал я, быстро перебирая листы в папке. — два дня назад, к вам в прозекторскую был направлен труп убитого Левина. Мне нужно узнать, тело все ещё хранится у вас?

— Сейчас узнаю, — ответила девушка. — Подождите на линии. Ну или перезвоните через пять минут.

— Я подожду, — поспешно произнес я.

В трубке послышалась мелодия. Очевидно, собеседница переключилась, оставив меня на линии.

Я же затаил дыхание, отчаянно надеясь, что тело все ещё в прозекторской. По закону Империи трупы хранились в мертвецкой до трёх дней. А затем, если родственники не обращались за выдачей тела, то его могли утилизировать.

— Левин был кремирован вчера утром, — послышался в трубке голос сотрудника лекарни. — По обращению родственников.

— Спасибо, — потрясенно ответил я.

Задумчиво забарабанил пальцами по столу. Пробормотал:

— Родственники, значит. И к чему такая спешка? Тело было в плохом состоянии? Холодильник сломался?

— Нет, — смутилась девушка, которая оставалась на линии. — У нас все в порядке.

— Вы предложили родственникам скидку на сожжение останков?

— Нет, — сотрудница понизила голос и сообщила, — До обеда у нас высокие расценки на кремацию.

— Утром, — протянул я, прикидывая, зачем было переплачивать за процедуру, которую могли сделать намного позже и дешевле.

— Пепел остался у нас, — добавила моя собеседница, словно это имело большое значение.

— Это вас удивило?

— Кремация вышла довольно дорогая, так как пришлось сделать ее вне очереди. Мы полагали, что родня заберет пепел и закажет урну. Но никто не обратился за останками. Мы их утилизировали.

Кем бы не была родня Левина, они явно торопились избавиться от тела таким радикальным способом. И неплохо бы было с ними пообщаться. Узнать причину подобного выбора погребения.

Я вынул из кармана телефон и нашел в списке номеров Беловой. Нажал на вызов и откинулся на спинку кресла, ожидая, пока собеседница ответит. Но Белова сбросила звонок. А через несколько секунд на экране высветилось сообщение:

"Сейчас наберу".

Я удивлённо перечитал короткое сообщение, пытаясь понять, что происходит. И в этот момент, телефон зазвонил. На экране высветился номер Алисы. Я нажал на кнопку, принимая вызов. И ехидно поинтересовался:

— Решила сэкономить мои деньги?

— Нет, сидела в кабинете, когда ты позвонил, — послышался в динамике голос девушки. — Сегодня отделение штормит. Иванов рвет и мечет. Очень уж зол. Пришлось выйти из здания и перезвонить.

— Интересно, почему старший следователь так зол, — иронично протянул я.

— Говорят, ждал тебя с утра в гости, — ответила Алиса. — Даже жандармов отправил. Но ты не явился.

— Было дело, — согласился я. — Приезжали. Но у меня сегодня был прием граждан, так что приехать в отдел я не мог.

— Ну вот и злится, — произнесла девушка и по голосу я понял, что она улыбается. — Эх, Чехов. Понравился ты нашему старшему следователю.

— Я много кому нравлюсь, — ответил я. — Сначала. Потом не всем. А потом совсем не нравлюсь. Но Дмитрий не в моем вкусе, и я не собираюсь ходить с ним на свидания.

— Хохмач, — фыркнула девушка.

— Белова, просьба есть. Можешь кое-что сделать для меня?

— Слушаю, — осторожно начала Белова.

— Дело Левина же улетело в нераскрытые? — поинтересовался я. — Вряд ли кто-то будет искать убийцу бастарда.

— Может быть, — ответила Алиса. — Не знаю.

— Можешь посмотреть, есть ли в материалах информация по родне.

— Чехов, ты меня под статью подводишь, — начала Белова. — Если Иванов узнает…

— Да откуда он узнает? — удивился я. — Следователь уже наверняка скинул дело в архив, а на планерках бодро отчитывается начальству, что работа ведётся. Без подозреваемого из "Сынов" ему такое дело неинтересно.

Подруга несколько раз вздохнула, а потом добродушно бросила:

— Ладно. Но ты будешь мне должен.

— Само собой, — заверил я девушку, мысленно про себя отметив, что очень уж многим я стал должен. — И адрес это Левина заодно спиши. Пожааааалуйста.

Последнее слово я протянул очень уж жалостливо. И девушка рассмеялась:

— Ох, Чехов. Умеешь ты прикидываться котиком, когда тебе это нужно. Пользуешься моей добротой.

— Не откажи в помощи, — еще более ласково протянул я.

— Ладно, жди сообщения.

— Жду, — послушно произнес я, и девушка завершила вызов.

Я хотел было убрать телефон, но в этот момент аппарат снова зазвонил. На экране высветился номер Свиридовой.

— Доброго дня, Елена Анатольевна, — начал я.

— Я сверилась с графиком на сегодня и могу предложить вам встретиться через полчаса в вашем офисе, — сразу перешла к сути девушка.

— Хорошо, — ответил я. — Буду ждать. Даже угощу вас чаем.

— Ну, если угостите, — в голосе адвокатессы неожиданно прозвучали игривые нотки. — То скоро буду.

— До встречи, — попрощался я и завершил вызов. Убрал телефон в карман, встал из-за стола и вышел из кабинета.

В приемной уже не было никого, кроме Арины Родионовны, которая читала какую-то книгу в кожаной обложке. Заметив меня, секретарь отвлеклась от чтения и указала на лист, которой лежал на краю стола:

— Кира Витальевна Миронова оформила заявку на предоставление ее интересов.

— Личные данные для связи оставила? — уточнил я и сел в кресло приемной.

Девушка кивнула:

— Конечно.

— Где Фома?

— Уехал на своей жуткой машине в ремонт, — Арина закатила глаза, — И я очень надеюсь, что эта тарантайка там развалиться и останется в виде металлолома.

— Чем она вам так не угодила? — усмехнулся я.

— Она ужасная, — покачала головой девушка. — И вам стоит запретить ставить ее у арки. Люди думают, что тут обитают бандиты с окраин.

— На сегодня посетителей больше не записано? — я решил сменить тему.

Секретарша открыла лежавший на столе блокнот, пролистала страницы и покачала головой:

— Приема больше нет. Кира Витальевна была последней на сегодня.

— Тогда вы можете быть свободны, — произнес я и добавил, — Не волнуйтесь, на вашей заработной плате это никак не скажется. Ведь вы заключали договор на неполный рабочий день, как студентка. Просто не вижу смысла держать вас в офисе, когда прием окончен. Только оставьте закрытые заявки, я отвезу их в министерство.

— Все здесь, — Арина Родионовна похлопала ладонью по лежавшей на краю стола папке.

— Прекрасно, — кивнул я.

Девушка поднялась на ноги. Взяла с подоконника сумочку и бегло проверила ее содержимое.

— Что-то случилось? — озаботился я.

— Мне показалось, что я оставляла замок закрытым, — смущенно пояснила она.

— Думаете, что кто-то мог открыть молнию? — неприятно поразился я и оглянулся в поисках призрачной дамы.

— Ой, — произнесла девушка и протянула мне что-то в руке. — Это не мое.

Я увидел странную коробочку, потемневшую от времени.

— Это не мое, — повторила сотрудница.

— Любовь Федоровна, — строго позвал я, чем заставил Арину испуганно вздрогнуть.

— Чего изволите? — спросила женщина, проявившаяся в проеме двери.

— Вы вложили в сумку секретаря эту вещицу? — уточнил я и пояснил потрясенно девушке, — Хозяйка дома тут иногда до сих пор хозяйничает.

— Я компенсировала ту дешевую косметичку, — фыркнула призрачная дама. — Не хочу оставаться должна какой-то девчонке. И вещица эта — зеркальце из стерлингового серебра. Мое собственное, к слову.

— Вам стоило предупредить меня и спросить разрешение, прежде чем положить его в сумку.

— Какие все нежные, — воскликнула Любовь Федоровна и неожиданно с теплом посмотрела на зеркальце. — Я любила эту безделицу. И буду довольна, если ею станут пользоваться.

— Это подарок, — сообщил я обескураженной секретарше. — Виноградова решила, что вам будет приятно получить эту вещицу.

— За что? — пораженно спросила девушка. — Она правда решила вручить мне свою вещь?

— Придумай что-нибудь, — раздраженно проворчала хозяйка дома. — Только не говори, что я стащила у нее косметичку. Не хочу прослыть воровкой. Я ведь всего лишь позаимствовала кое-что, а ты сам решил не возвращать все на место.

— Вы ей нравитесь, Арина Родионовна, — торжественно заявил я.

— О, это так трогательно.

— Что за бред?

Два женских голоса прозвучали одновременно. На меня смотрели обе — Арина и Любовь Федоровна.

— Вы хорошо ведете дела и бережете фарфор, — продолжил я, косясь на недовольную призрачную даму.

Та всплеснула руками и вышла из комнаты.

— Спасибо, — умилилась Арина, глядя в пространство перед собой, где по ее мнению мог быть призрак. — Я буду беречь ваш подарок, Любовь Федоровна.

— Да плевать, — крикнула откуда-то из глубины дома раздраженная Виноградова.

— Она рада, что вам понравилось, — солгал я.

— До завтра, Павел Филиппович, — растроганно сказала секретарша.

— Завтра я вас не жду, — с улыбкой напомнил я, и девушка застыла.

На милом личике секретаря на секунду отразилось непонимание, а затем Арина Родионовна улыбнулась:

— И то верно. Простите, мастер Чехов. Совсем из головы вылетело. Тогда до понедельника.

— До понедельника, — ответил я, и помощница вышла из офиса.

Я же вздохнул, встал с кресла и подошёл к столу секретаря. Взял заявление Киры Мироновой и вернулся за стол для ожидающих. Сел в кресло, задумчиво посмотрел на лист и пробормотал:

— И как решить твой вопрос, Кира Витальевна?

Догадка пришла сама собой. План был жесток, но наглая приказчица того заслуживала. Я набрал указанный номер и произнес:

— Добрый день, Кира Витальевна. Это Павел Филиппович Чехов. Вы сегодня приходили в мой кабинет для решения нарушения условий договора.

— Добрый день, мастер Чехов, — послышался в динамике взволнованный голос девушки.

— Я подумал над этим делом. И хочу уточнить пару вопросов. Первый: в вашем договоре прописаны посещения представителей арендодателя?

— По предварительному звонку и не чаще, чем два раза в месяц, — ответила Кира.

— Отлично. И второе: почему вы не разорвете договор? Приказчица ведь после жалобы вам не даст спокойно жить.

— Оу… — пробормотала девушка. Видимо, об этом она не подумала. — Отец оплатил квартиру на год вперёд. И сейчас уже невозможно будет найти жилье так близко к месту учебы. Но если…

— Я знаю, как можно решить вопрос, — заверил я девушку. — Нам только нужно будет поймать представителя арендодателя на месте преступления. Сегодня вы позвоните ей и предупредите, что этим вечером уезжаете домой на все лето, так как сдали экзамены досрочно. А завтра в квартиру приедет слуга, чтобы забрать вещи. После этого вы позвоните мне, и мы встретимся с вами, чтобы обсудить один план.

— Хорошо, — послушно ответила девушка.

— Тогда до встречи, Кира Витальевна, — попрощался я и отменил вызов. Довольно улыбнулся, встал с дивана, подошёл к столу секретаря и включил компьютер.

* * *

Елена Анатольевна прибыла в офис минута в минуту. Девушка была одета в очередной тесный малиновый пиджак с высоким воротником стойкой. Но на этот раз данный яркий предмет одежды эффектно гармонировал с длинной узкой темно вишневой юбкой и элегантными туфельками на высоких шпильках. Елена вошла в арку и окинула взглядом открывшийся ей дворик. Оценила машину, которая стояла на площадке у стены и, кажется, осталась ею довольной.

— По вам можно проверять часы, — приветливо улыбнулся я, когда адвокатесса вошла в приемную.

— Стараюсь быть пунктуальной, — ответила девушка и вернула мне улыбку. Та показалась мне искренней.

Елена остановилась, осмотрела помещение и произнесла:

— А у вас уютно, Павел Филиппович.

— Стараюсь, — развел руками я.

— Только вот секретаря нет. Ещё не успели нанять?

— Успел. Просто на сегодня прием закончен, и я ее отпустил. Не думаю, что она будет нужна при подписании договора.

— Ваша правда, — согласилась девушка и прошла к диванчику.

На столе уже лежали две копии соглашения. А рядом стояли исходящий паром чайник и пара пустых чашек.

— Присаживайтесь, — я указал на диванчик. — Я уже подписал бумаги. Осталась только ваша подпись.

Елена Анатольевна присела за небольшой кофейный столик, взяла документы и принялась читать соглашение.

— Поверьте, я ничего не менял, — заверил я адвокатессу.

— Ну я же должна убедиться, что не соглашаюсь на передачу части имущества гильдии, — не отрываясь от своего занятия, ответила девушка. — С вас, Павел Филиппович, станется.

— Елена Анатольевна, я адвокат, а не жулик, — заверил я гостью.

Девушка дочитала текст и кивнула.

— Теперь верю, — произнесла она, взяла лежавшую на столе ручку и подписала бумаги. — Ну все.

Она передала мне одну копию и продолжила:

— А теперь, может быть, угостите меня обещанным чаем?

— Конечно, — улыбнулся я и разлил по чашкам настоявшийся напиток. — Если вы не торопитесь.

Адвокатесса взглянула на циферблат наручных часов и беспечно махнула рукой.

— Ну, на чашку чая время у меня есть, — произнесла она и сделала глоток, — Знаете, Павел Филиппович, вы уникальный человек. Первое впечатление от нашего знакомства было весьма неоднозначным.

— Могу быть уверен, что мое поведение вас разозлило.

— Так и есть, — не стала отрицать Свиридова. — Вы умело решили проблему. И сделали это достаточно быстро. Все это выбило меня из колеи. Но затем я узнала, как вы привели на допрос к Иванову мертвую девку и выдали ее за свидетельницу.

— Она и была свидетельницей, — пояснил я. — А что до мертвой — в своде законов нет ни слова про то, что мертвец не может давать показания.

Елена Анатольевна рассмеялась:

— Скажите, зачем вам работа на дежурствах?

Я с интересом склонил голову к плечу:

— Не совсем вас понимаю, Елена Анатольевна.

— Да все просто. Вы умный парень, Павел Филиппович. С хорошим куратором вы быстро заработаете имя. И будете получать хорошие гонорары.

— Предлагаете мне перейти в ваш кабинет? — предположил я.

Свиридова кивнула:

— Все верно, мастер Чехов. Станете моим личным помощником. Переберетесь в офис в центре города. Получите хороший оклад и гонорары с выигранных дел. Несмотря на весь уют, тут пахнет бедностью. Вы же понимаете, что могли бы работать в комфорте и с достойными делами.

Я сделал вид, что задумался. И только для того, чтобы не оскорбить гостью быстрым отказом.

— Предложение очень интересное, мастер Свиридова. Но… кто-то должен помогать простолюдинам.

Елена Анатольевна удивлённо подняла бровь:

— Да зачем вам это?

— Потому что они тоже люди. И имеют почти такие же права, — спокойно ответил я.

Девушка фыркнула и с удивлением посмотрела на меня:

— Скажите честно, мастер Чехов, это часть вашей компании по продвижению в депутаты государственной Думы? Меценат, общественный помощник, и просто хороший человек?

— Нет, — покачал головой я. — Политика меня не интересует. Только законность и защита прав человека.

Свиридова застыла, удивлённо открывая и закрывая рот, не в силах вымолвить ни слова.

— И поэтому вы хотите отказаться от быстрого взлета по карьерной лестнице? — после долгой паузы произнесла она. — Ради защиты прав простолюдинов просто «потому что»…

— Потому что, — согласился я и сделал глоток чая. — Этой причины достаточно. Мой помощник Фома тоже простолюдин. И могу вас заверить, Елена Анатольевна, как человек он не хуже, а во многом даже и лучше некоторых аристократов.

Свиридова покачала головой, и на ее лице отразилось разочарование смешанное с сомнением.

— Вы очень странный человек, Павел Филиппович, — произнесла она, поставила чашку на стол и поднялась на ноги. — Но я всё же очень советую вам подумать над моим предложением.

— Подумаю, мастер Свиридова, — заверил ее я. — Но вряд ли поменяю решение.

— Обязательно подумайте, — с улыбкой повторила Свиридова и взяла с дивана сумочку. — И если решитесь — звоните. Мой номер у вас есть. А мне пора, мастер Чехов.

— Хорошо, — ответил я. Свиридова забрала подписанную копию и вышла из приемной, оставив после себя тонкий аромат вишни.

Преступление и наказание

Кира позвонила, когда все приготовления были сделаны. И на углу стола секретаря лежал пухлый конверт.

— Мастер Чехов, я позвонила приказчице и сказала, что вы велели, — отчиталась девушка. — Она считает, что через час за мной прибудет машина из поместья отца.

— Отлично, — я не удержался от довольной улыбки. — Тогда диктуйте адрес. А ещё лучше, скиньте его в сообщении на мобильный телефон.

— Хорошо, Павел Филиппович, — ответила собеседница и завершила вызов.

Я же взял со стола конверт и позвонил Фоме.

— Слушаю очень внимательно, вашество, — послышался в трубке голос слуги.

Я улыбнулся и уточнил:

— Твоя машина на ходу?

— А как же? — Фома, казалось, даже удивился вопросу. — Как раз сейчас выгнали с ямы. Работает как британские часы.

— Тогда перегоняй ее к офису. Нужно будет съездить по одному адресу.

Слуга не стал задавать лишних вопросов. Просто ответил:

— Уже в дороге, барин.

— Отлично, — произнес я и сбросил вызов.

Фома прибыл через десять минут. Остановил машину у крыльца, вышел из салона и открыл пассажирскую дверь:

— Прошу, вашество, — произнес он.

Я уселся на переднее сиденье, слуга же занял место за рулём. Обернулся ко мне:

— Куда едем, барин?

Я вынул из кармана телефон, продиктовал адрес, который прислала мне Кира.

— Хороший же район? — удивился Фома. — Зачем туда на этой машине ехать?

— Чтобы не привлекать внимания номерами семьи, — ответил я.

— Тю! Да номера я за три минуты поменяю, — отмахнулся слуга. — Если только в номерах дело. Надо?

От этого заявления я с трудом удержался, чтобы не расхохотаться:

— Предложение интересное, но нет. Мы поедем на этой машине. Так будет удобнее.

— Как скажете, вашество, — немного разочарованно пробасил Фома и завел двигатель.

— Любовь Федоровна сегодня сообщила, что получила от тебя подарок, — решился я на разговор.

— Заметила? — довольно уточнил парень. — Я старался. Затемно съездил в погребальное бюро и выбрал самые свежие цветы.

— В погребальное бюро, — повторил я и спрятал улыбку за кулаком. — А почему выбрал погребальное?

— А какое надобно? — нахмурился помощник.

— Ну, цветы же обычно покупают в цветочной лавке.

— Это для бабы какой-нибудь, — терпеливо пояснил водитель. — А тут сама Любовь Федоровна, серьезная женщина.

— И это повод дарить ей похоронный венок? — не удержался я от усмешки.

— Так она ж того, — парень закатил глаза, — мертвая. И бьюсь об заклад, что ей венок дарили только однажды и то на погребении. Она может и пропустила это торжество, так как была в доме призраком.

— Не поспоришь, — согласился я.

— А любой бабе… женщине то есть, приятно получить цветы.

— Но не в виде венка на памятник.

— Павел Филиппович, ну она ж того, — он вновь закатил глаза. — И венок как раз к месту. К тому же, он еще с ленточкой был. Блестящей и красивой.

— И ты ее подписал, — продолжил я.

— Пожелание умирать долго, — парень прямо-таки засиял от гордости. — Чтобы она была в этом доме и не развеивалась.

— Логично, — пришлось признать мне.

— А ей не понравилось? — неожиданно нахмурился парень. — Гвоздики не по вкусу?

— Думаю, дело именно в них, — не стал спорить я. — И знаешь, Любовь Федоровна очень любит розы…

— Из роз венок слишком дорогой, — тотчас замотал головой Фома. — И зачем он, ежели к вечеру завянет.

— Я не к тому, — улыбнулся я. — У порога дома растет шиповник. Уж лучше ты его обиходь. А еще посади под окном розовые кусты.

— Мороки с этим много, — скривился парень. — Но я сделаю, ежели Любовь Федоровне по сердцу придется.

— И не дари венки женщине, даже если она мертвая.

— Красиво ведь, — возразил парень. — И так хорошо разместился на дверной ручке.

— Не спорю. Но дама может решить, что он ее полнит.

— Да? — удивился Фома и качнул головой. — Ну, бабам-то и впрямь не угодишь. Венок и полнит. Глупость же, вашество.

— Однако, женщины удивительны. И даже мертвым им видишь ли венки не идут.

— Запомню, — пообещал Питерский. — И розы посажу. Они под окном пригодятся, чтобы никто не додумался раму отжать да внутрь дома забраться.

— Договорились.

Меж тем мы уже доехали до нужного места.

Кира снимала квартиру в доходных домах студенческого городка. Они располагались в высоких новостройках, которые занимали несколько кварталов неподалёку от метро "Студенческий городок", где расположились почти все крупные учебные заведения Петрограда. В центре площади красовался памятник Ломоносову, основателю первого императорского Университета. Высокий плотный мужчина в сюртуке и с книгой стоял, грозно взирая с постамента на горожан. А за его спиной располагался главный корпус Императорского Университета. Здесь же, неподалёку были и первый лекарский лицей, и институт имени Пирогова, и военная академия лейб гвардейского Михайловского полка, художественная школа имени Репина, и множество других заведений для детей дворян и промышленников. В центре студенческого района высился блестящий на солнце шпиль башни университета государевой службы, выпускающая чиновников и приказчиков — управленцев.

Доходные дома братьев Филатовых были жильем приличной стоимости. Предназначенные для детишек промышленников и землевладельцев, которые опасались отдавать деточку в кампус студенческого общежития, чтобы уберечь отрока от пороков пьянства и разврата. Территория корпусов была огорожена, а в каждой жилой башне был консьерж и охрана. А обслуживала здание компания по уборке квартир. Также на территории были парки, магазины, тренировочные залы, парковочные места и прочие мелкие, но приятные радости. Тут же располагались столовые с домашней кухней, где привыкшие к поварам дети могли не портить нежные желудки.

Так что аренда здесь обходилась весьма недешево.

Фома припарковал машину в подземном этаже одного из торговых центров.

— Можешь подождать меня здесь или прогуляться неподалеку, — предупредил я и вышел из машины.

Слуга кивнул, нажал на брелок сигнализации, и направился в сторону торгового центра. Я же вышел с территории и пошел к нужному дому, у которого уже ожидала Миронова. Девушка увидела меня и махнула рукой, привлекая внимание.

— Я рада вас видеть, — сказала она и перекинула за спину тугую косу. — Не думала, что вы так быстро все организуете.

— Хочу решить ваш вопрос как можно скорее. Справедливость должна быть восстановлена.

— Идёмте, мастер, — произнесла моя клиентка и направилась к корпусу. Я последовал за ней.

Консьерж, сидевший за стойкой, отвлекся от чтения газеты и смерил нас цепким взглядом. Это был мужчина средних лет. Настоящий возраст определить было сложно, но морщинки в уголках глаз и седина, поблескивающая в коротко стриженных черных волосах, говорили о том, что слуге уже за пятьдесят.

— Митрич, ко мне гость, — произнесла Кира. — Он поможет мне собраться в дорогу.

Мужчина добродушно улыбнулся, кивнул:

— Как скажете, мастер Миронова. Если понадобится помощь, дайте знать.

Он тотчас вернулся к своему занятию.

Стопка печатных "Имперских вестей» лежала на подставке у дверей лифта. Толстый полосатый кот возлег на одной из полок и лениво следил за проходящими мимо. Девушка походя погладила его по голове и нажала на кнопку вызова лифта. Створки тотчас разъехались в стороны. Девушка вошла в кабину и нажала нужный этаж.

— Консьерж не расскажет, что у вас гости? — уточнил я, обращаясь к девушке.

Кира взглянула на наручные часы:

— Через несколько минут у него закончится смена, — ответила она. — А новому до гостей дела нет.

Я довольно кивнул. Это меня вполне устраивало.

Квартира была на десятом этаже. Двухкомнатная, с обитыми светлой тканью стенами, меблированная с просторной кухней, которая была обставлена всей необходимой бытовой техникой.

— Вот, — девушка обвела рукой квартиру.

И я кивнул:

— Отлично. Теперь погуляйте. Я позвоню вам, когда все закончу.

— Так просто? И мне не надо вам помогать?

— Ни о чем не беспокойтесь, я со всем справлюсь.

Девушка кивнула и направилась из квартиры.

Оставшись один, я прошелся по комнате и встал в ее центре под люстрой. Затем щёлкнул пальцами, призывая тотемы. Те возникли в паре метров от меня по периметру гостиной. Сила затрещала в воздухе, и я включил радар.

Серая энергия потекла от меня плотной волной. И спустя пару мгновений в основании строения зашевелились, просыпаясь, призраки. Они жадно присосались к ниточкам силы, втягивая ее в себя.

"Явитесь", — приказал я уверенным голосом.

Ответом мне был гул. А через несколько секунд передо мной появилось с десяток убиенных.

Только трое были в робах разнорабочих. Остальные представляли собой граждан разного рода и возраста. Справа стояла девица в короткой юбке и тесном полосатом топе, по моде прошлого десятилетия. На горле ее красовался порез от ножа. Рядом с ней топтались двое коротко стриженных широкоплечих парней в черных джинсах и кожаных куртках, на которых красовались многочисленные дырки от пуль. Одного из бедолаг добили выстрелом в лоб. Второй судя по бледной коже скончался от потери крови.

Чуть поодаль замер почти прозрачный мужчина в деловом костюме с пакетом на голове. Его лица я рассмотреть не мог. Руки несчастного обвивала веревка. А ноги от самых бедер уже представляли собой дымку.

У окна расположился парнишка в джинсовой безрукавке. Тощий как щепка, с черными кругами под большими глазами, он размеренно раскачивался с пяток на носки, словно слыша какую-то музыку. Руки юноши покрывали крохотные кровоподтеки-дорожки от иглы.

Завершали процессию двое. Парень и девушка, которые крепко держались за руки. У парня в светлой рубашке и брюках военного образца зияла дыра в груди, девушка в белом платье лишилась части лица и большого куска черепа. Пара судя по одежде и пистолету, который мерцал в ладони офицера, принадлежала этому десятилетию. Скорее всего, решили покончить с собой, когда дома уже достраивались.

Все собравшиеся в комнате были свидетелями начала стройки, ее заморозки во время смуты, и расцвета корпуса элитного жилья почти в самом центре города. Призраки минувшей эпохи молча и с интересом уставились на меня, ожидая, пока я начну разговор. Они навечно прикованы к этой постройке. Вместе с телами работяг, которые оказались залиты в фундамент. Вряд ли строители вызвали жандармов по делам давно минувших дней. Потому что пока проводились бы проверки, фирма понесла убытки, а рабочие не получали заработную плату. А если тел нет — то и проверок нет. А так объект был сдан в срок и всем хорошо.

"Зачем звал, некромант"? — начала разговор девушка.

— Хотел попросить вас о помощи, — ответил я. — Проучить одного жадного человека.

Убитые бандиты переглянулись и на покрытых шрамами лицах проступили ухмылки:

"Почему бы не помочь? — ответил один из них. — Ты нас только силой подкорми — а мы уже его до лекарский доведём. С инсультом".

— Инсульта не надо, — поспешно ответил я. — Достаточно напугать.

"Что, даже инфаркт не устроим"? — обиженно пробасил его напарник.

Я задумался:

— Идея хорошая, но все же нет.

"Ладно, — сдался один из застреленных. — С паршивой овцы хоть шерсти клок. Но подкормить все же придется".

— Хорошо, — согласился я и погрозил пальцем. — Но после не безобразничать!

"Как скажешь", — тут же ответил паренёк — наркоман.

— Остальные помогут? — я обвел взглядом призраков.

"Поможем", — послышался нестройный гул.

"Если"… — парень и девушка выступили вперёд.

— Если что?

"После ты нас отпустишь", — попросила девушка.

Она взглянула на меня, и на ее изуродованном лице застыла грусть. Если бы призраки могли плакать — она наверняка бы зарыдала.

— Только вас? — уточнил я, снова осматривая компанию духов.

"И меня", — девушка в мини-юбке тоже вышла из толпы. За ней последовали мужчина с пакетом на голове, и оробевшие рабочие.

— Хорошо. Даю слово.

Парни в кожанках переглянулись, и я заметил этот жест. Уточнил:

— Вас тоже отпустить?

"Нет, мастер некромант, — покачал головой один из них. — Слышал я, что темный может призраков в дружину взять. Вот мы бы хотели…»

Я задумался. Некромант мог подчинять призраков и призывать их во время боя. Правда для этого призрак должен был дать клятву призывающему. Клятва создавала на духе печать, которая развоплощала бойца в случае нарушения обещания. И с одной стороны, новые бойцы бы мне не помешали. К тому же лимит миньонов позволял взять эту пару, отвязав их от места смерти. С другой — слишком много мороки для обучения их выполнению команд и бою. Проще создать миньона. Хотя…

Я ещё раз посмотрел на двоих из ларца. Мужчины распрямили плечи, приосанились, поправили полы курток. Если напитаю их силой — оставлять их здесь будет глупо. Парни при жизни наслаждались страхом жертв, в посмертии же они устроят настоящий террор для деток помещиков и промышленников.

— Что умеете?

"В тенях прятаться, — начал перечислять второй. — Атаковать внезапно. Стрелять, ножом владеем в ближнем бою".

"В команде работаем неплохо и приказы исполняем", — добавил первый.

"Считай, вы нам поможете, а мы вам, господин хороший", — подытожил второй.

— Ладно, — согласился я и тотчас оговорился, — Но предупреждаю сразу: я не воин, так что работать вам придется редко.

«Ну хоть что-то", — синхронно согласились разбойные люди.

— А что для тебя сделать в обмен на помощь? — обратился я к наркоману.

"Ничего", — прошептал тот. — "Так-то я не конфликтный. Мне нравится на крыше сидеть по ночам, на город смотреть. Живых пугать надоело. Да и от зависимости избавился. Мне хорошо. Уютно".

— Тогда чего ты хочешь?

Парень склонил голову:

"Разве я обязательно должен выставлять условие? Понял я, кого вы надумали наказать, мастер. Так что помогу бескорыстно. Больно уж она тетка вредная".

— Ну спасибо, — пробормотал я. — Ладно, теперь слушайте план.

* * *

Ключ заворочался в замочной скважине через десять минут после того, как я рассказал помощникам план, и призраки разошлись по местам. Видимо, хитрая приказчица выждала, пока Кира не "уедет". И только после этого пришла с инспекцией.

Дверь открылась, и в прихожей послышались шаги. И я только удивился тому, как нагло действовала приказчица. Ну ничего, сейчас она переосмыслить свое поведение.

Незваная гостья прошла на кухню, и я услышал, как хлопнула дверца холодильника. Затем раздался стук ножа, ударяющегося о разделочную доску. Видимо, перед дальнейшей инспекцией гостья решила соорудить себе бутерброд.

Она вошла в комнату, где была оборудована ловушка, только спустя пять минут. Полноватая женщина лет пятидесяти, в сером пиджаке и юбке ниже колена. Выкрашенные в сиреневый цвет волосы были собраны в узел на затылке. В руке женщины был надкушенный бутерброд. Дама по-хозяйски прошла по комнате, остановилась у стола. И замерла, глядя на пол. Она обнаружила на паласе у стола пухлый конверт. И в глазах приказчицы я заметил блеснувший огонек жадности.

Она быстро присела, подняла конверт, трясущимися руками открыла его, заглянула внутрь. И ее ладони задрожали. Она воровато оглянулась и вынула из конверта несколько купюр с изображением Константина. Женщина торопливо запихнула деньги в карман пиджака.

И в этот момент в квартире послышался вой, заставивший гостью вздрогнуть. Вой повторился, а стены комнаты пошли волнами. На поверхности одной под тканью показались очертания ладоней. А затем проступил контур лица с открытым в крике ртом. Словно бы нечто пыталось выбраться из стены, но у него не выходило.

Приказчица тонко завизжали, выронила конверт и отскочила к окну. А в комнате сгустились тени. На стенах проступили силуэты. Ткань затрещала от напряжения.

Это подкосило воровку. С бледным как полотно лицом она попятилась к двери, но оступилась и шлёпнулась на пятую точку. Засучила ногами, пытаясь отползти. Вот теперь пора было выходить на сцену.

Я открыл створки шкафа и шагнул в комнату и громко заявил:

— Та-дам! Добрый день, Жанна.

Женщина огромными от ужаса смотрела на меня снизу вверх. Открывала и закрывала рот, не в силах произнести ни слова. Я же осмотрелся по сторонам, глядя на силуэты, которые продолжали выгибать стены. И обеспокоенно произнес:

— Плохо дело. Кажется, своим гнусным поступком вы разбудили стражей.

— К-к-каких стражей? — пролепетала женщина.

Я удивлённо поднял брови:

— А вы разве не знали? Хотя да. Если бы вы ведали про стражей — то никогда бы не подняли с пола в квартире Киры то, что вам не принадлежит.

— Это не квартира Киры, — автоматически поправила меня Жанна.

Я покачал головой:

— Спорное заявление. Она не может совершать сделки с этой недвижимостью, но согласно договору аренды этим помещением пользуется только она. И тот конверт, из которого вы взяли несколько купюр, тоже принадлежит ей. Как и продукты, из которых вы соорудили этот бутерброд. Как он, кстати? Вкусный?

Женщина не ответила. Молча смотрела на меня и хлопала глазами.

— Так вот. После застройки в таких домах обычно замуровывают призраков, которые охраняют имущество от воришек. Компания вас не предупредила, но это нормально. У каждого промышленника есть свои тайны. Я их сейчас угомоню.

Я щёлкнул пальцами, и призраки замерли, враз прекратив безобразничать. Жанна встала с пола, и бледность начала сходить с ее лица:

— Ох, сердце, — запричитала она, положив ладонь на грудь. — Мне плохо.

Я кивнул:

— Понимаю. Зрелище не из приятных.

— Я на компанию в суд подам! — взвизгнула женщина, и трясущейся рукой достала из кармана телефон. — Ох!

— Ваше право, — подтвердил я. — И я даже выступлю свидетелем. Но когда судья во время процесса узнает о краже, которую вы совершили, он будет обязан инициировать проверку.

Жанна застыла с телефоном в руках. Удивлённо посмотрела на меня и осведомилась:

— Какую кражу, юноша?

— Денег, — я кивнул на лежавший на полу конверт. — На нем остались отпечатки ваших пальцев. Я свидетель, к которому прислушаются. Да и находиться в этой квартире вы права не имели.

Я взял со стола лист договора и прочитал:

— Представитель компании в праве посещать квартиру не чаще раза в месяц после предварительного звонка и только в присутствии арендатора.

Я отложил лист и посмотрел на Жанну:

— Это минимум пять лет каторги. Не учитывая оскорбления, нанесенного дочери мастера Миронова. Потому что, если помещик узнает, что вы крали и ее нижнее белье и продавали его всяким извращенцам…

— Какое белье? — взвизгнула Жанна, но по бегающим глазкам я понял, что был как минимум недалек от истины:

— Которого недосчитается моя клиентка, — пояснил я. — Вряд ли эта информация дойдет до суда, но у семьи Мировых появится много вопросов. Как и у других отпрысков известных в империи фамилий.

Жанна как-то обмякла. Опустила плечи и ссутулилась, словно бы из нее вынули стержень. Видимо, женщине изменила ее бесноватая смелость. Пора завершать дело.

— По просьбе Киры я не дам ход делу, — начал я. — В этом случае вас с позором уволят, на ваше место придет ещё одна приказчица, которую надо будет перевоспитывать. Но!

Я поднял указательный палец и продолжил:

— Но если вы ещё хоть раз нарушите договор и войдёте в любое помещение без арендатора, или хотя бы без звонка…

Я указал на стены, где застыли в ожидании чего-то тени, и продолжил

— То они вас съедят. А сотрудники компании спрячут ваше тело и поработят душу, вмуровав в стену. Вам все ясно?

Женщина сглотнула и быстро закивала.

— Надеюсь, вы усвоили урок. А теперь можете быть свободны. Да, и верните реквизит.

— Какой? — не поняла приказчика.

— Деньги, которые вы украли из конверта, — вздохнул я.

Дважды просить не пришлось. Трясущейся рукой, Жанна достала из кармана купюры и положила на стол.

— А теперь ступайте.

Дважды гостью просить не пришлось. Она развернулась и быстрым шагом пошла прочь, как можно скорее стараясь покинуть проклятую квартиру.

Достойная оплата труда

Дверь квартиры закрылась. Я же вздохнул: осталось только присмотреть за приказчицей, чтобы она не сорвалась. Хотя вряд ли Жанна ещё хоть раз сунется в чье-нибудь арендованное жилье. Стражей она запомнит надолго.

Из стен вышли призраки.

— Отлично справились, — похвалил их я.

"Теперь твоя очередь выполнить сделку, некромант", — был мне ответ.

— Помню.

Я призвал еще несколько тотемов и активировал плоскость портала, при помощи которого уходил в междумирье.

Способность "Врата Харона" присутствовала у некроманта по умолчанию. После обретения силы, любой одаренный получал необходимый минимум заклинаний, которые он мог использовать. Через эти врата, темный одаренный мог попасть в междумирье. И был способен ненадолго забрать оттуда духа. Или отправить в зал ожидания призраков, которые желают добровольно покинуть мир. Ритуал выжигал слишком много силы, и на уровне мастера его можно было сменить на "астральный переход". Но для перевода нескольких призраков он не подходил.

В стене появилась полупрозрачная арка, за которой виднелся зал ожидания.

— Прошу, — я сделал приглашающий жест рукой.

"Удачи, некромант", — прошелестела девушка с раной на горле. Она шагнула в портал, проходя сквозь дымку. Миг — и она уже стояла с той стороны. Обернулась, помахала рукой остальным. И те, кто собирался покинуть Петроград, по одному направились к арке. У двери на ту сторону они останавливались, коротко прощались, и шагали в портал.

Наконец, последний призрак, мужчина с пакетом на голове, перешёл на ту сторону, и я развеял портал. И арка сошлась в точку, не оставив на стене даже следа. Тяжело выдохнул и вытер выступившую на лбу испарину. Обернулся к оставшимся в комнате бойцам:

— Не передумали?

Коротко стриженые парни переглянулись и покачали головами:

"Нет, мастер".

— Тогда повторяйте за мной, — произнес я. — Послужили при жизни и ещё послужим в посмертии.

Парни в один голос повторили слова клятвы. Миг — и на призрачных телах проступили рунные рисунки. И на лицах парней появились довольные улыбки:

"Выходит, сработало, мастер"? — уточнил один из них.

Я кивнул. Коснулся призраков ладонью, отправляя их в болото, где находились остальные бойцы. И обратился к последнему:

— У меня есть ещё одна просьба.

Парень склонил голову, выражая интерес. И я продолжил:

— Присмотри за этой приказчицей. Жанной. Если она снова начнет по квартирам без ведома жильцов ходить — дай знать.

Парень пожал плечами:

"Если сил хватит, то сделаю, мастер. Я ведь никого не пугаю и живу мирно. Меня редко замечают живые".

— Как тебя зовут?

«Артемий», — произнес парень, спустя пару мгновений размышлений.

Стало понятно, что он начал забывать свое имя. Такое случалось с призраками, которые долго пребывают в одиночестве.

— Я найду способ подпитывать тебя.

Призрак шагнул к стене и растворился, оставив меня в квартире одного. И я вынул из кармана телефон. Нашел номер Киры и нажал кнопку вызова.

— Слушаю, мастер? — послышался из динамика встревоженный голос девушки.

— Дело сделано, — произнес я. — Можете возвращаться.

Кира была на пороге через десять минут. Было заметно, что она волновалась и теребила ленту в косе. Девушка вошла в квартиру, осмотрелась, заметила оставленный на столе надкушенный бутерброд и скривилась. Опасливо посмотрела на меня.

— Жанна вас более не побеспокоит. Не переживайте, она не вернётся в вашу квартиру, — заверил я клиентку. — И доставлять вам проблем тоже не будет.

Миронова облегченно вздохнула:

— Даже не знаю, как вас благодарить, мастер Чехов, — произнесла она. — Я уже не ведала, как избавиться от этой напасти.

Я только улыбнулся:

— Такова моя работа. Решать проблемы обратившихся ко мне клиентов.

— И ещё, — девушка замялась, словно подбирая слова. А ее щеки покрылись румянцем.

— Все останется в тайне, — ответил я. — Этому меня обязывает статус дворянина и кодекс адвоката.

— Спасибо вам, — пробормотала Миронова.

— Что не сделаешь ради будущего лекаря, — ответил я.

— Чуть не забыла, — девушка вытащила из сумочки кошелек, открыла его и достала несколько купюр. — Вот, держите.

Она протянула мне деньги. Восемь рублей. За несколько часов работы.

— Не нужно. Давайте лучше подпишем заявку на закрытое дело, — ответил я и вытащил из кармана сложенный лист. — Вот.

Девушка оторопело застыла с деньгами в руке. Несколько секунд смотрела на меня, словно не понимая, что делать дальше. Наконец убрала деньги в сумочку, взяла лист, прочитала текст. Положила документ на стол, взяла из подставки ручку и быстро расписалась.

— Благодарю, — я забрал лист, сложил его несколько раз и убрал в карман пиджака. — Единственное, о чем я хотел вас попросить.

— Да?

— Не могли бы вы рассказать своим подругам по большому секрету, что на крыше здания по ночам появляется призрак, который приносит удачу.

— Правда? — у девушки округлились глаза.

— Его не нужно донимать, иначе он покинет этот дом. Но раз в неделю, в один только субботний день можно прийти к двери на крышу и попросить его о помощи.

Кира закивала, и я понял, что парнишке обеспечено питание на ближайшие годы. И он наверняка станет помогать студентам, если такие, как Жанна надумают их обижать.

— Ну, мне пора идти, мастер Миронова, — я слегка склонил голову.

— Да, хорошо, — растерянно протянула девушка. И я направился к двери.

* * *

Фоме я позвонил, когда уже вышел из башни.

— Слушаю очень внимательно, вашество, — послышался в динамике голос слуги.

— Пора возвращаться в офис. Дело закрыто.

— Скоро буду на парковке, — быстро произнес Фома, и я нажал на отбой, сбрасывая вызов. И направился к воротам комплекса.

Дежуривший там дружинник окинул меня ленивым взглядом и открыл створку, выпуская меня с территории. Я поблагодарил его кивком и неспешно прошелся до торгового центра.

Слуга уже ждал меня у машины на парковке:

— Надо было адрес назвать, вашество, — посетовал он, распахивая дверь. — Я бы прямо у ворот вас забрал, раз дело сделано.

— Гулять полезно, — ответил я и сел на переднее пассажирское сиденье.

Фома удивлённо взглянул на меня, но спорить не стал. Закрыл дверь, обошел авто и сел за руль. Повернул ключ в замке зажигания и уточнил:

— Домой?

— Да. Там я заберу закрытые заявки, пересядем на "Империал" и поедем в министерство.

Слуга кивнул, и машина выехала с парковки.

Всю дорогу до дома мы молчали. Меня слишком измотала работа с призраками, и я задремал. Фома же старался меня не тревожить. Только когда машина въехала в арку, помощник тихо произнес:

— Прибыли, вашество.

Я с неохотой открыл глаза и попросил:

— Готовь "Империал".

Слуга кивнул, а я выбрался из машины. Ехать в министерство не хотелось. Внутренний голос настойчиво зашептал: "Брось все. Лучше иди и отдохни. Сперва горячая ванна, затем чашка чая, а после несколько часов сна". Мысль была настолько манящей, что я с трудом смог ее отогнать. Лениво размышляя об отдыхе, я отпер дверь офиса. Поднялся по ступеням, чтобы добраться до своей комнаты. Мне захотелось умыться и сменить рубашку. Что я и сделал. От ледяной воды быстро пришел в себя, а свежая одежда приятно легла на кожу.

— Неважно выглядишь, — послышался голос призрака, который повис передо мной в воздухе.

— У вас есть не очень приятная привычка появляться в моих покоях без предупреждения.

— Брось, Павел Филиппович. Неужто тебе есть что от меня скрывать? Я могу сделаться прозрачной, если тебе станет от этого легче.

Призрак истаял в воздухе, оставив видимой только улыбку.

— Я вам покажу, как это выглядит.

Решительно заявил я и направился в соседнюю комнату, на ходу завязывая галстук.

— Не смей… — донеслось мне в спину.

Открыв дверь, я переступил через порог и замер. Кровать так и осталась неразобранной. На столике у окна стоял большой оцинкованный таз, наполненный водой. И в нем торжественно покачивался венок из красных цветов. Мятая ленточка лежала в мусорной корзине.

— А говорили, что вам не нравятся гвоздики, — растерянно сказал я.

— Цветы ни в чем не виноваты, — назидательно протянула Любовь Федоровна. — И я бы разобрала эту конструкцию, но некоторые стебли очень короткие. А мне ужасно не хочется, чтобы цветы завяли. А так они какое-то время будут жить.

— Понятно.

— И не вздумай сказать об этом своему помощнику, — призрак стала темнеть, что говорило о том, что она злится.

— Это будет нашей с вами тайной, — быстро пообещал я.

— Хорошо, — примирительно улыбнулась женщина и поправила волосы, закрыв на лбу рану. — Я поняла, что к тебе надо являться со стуком и по приглашению.

— Буду вам весьма благодарен, — я все же не смог сдержаться и добавил, — Фома написал вам послание, имея в виду, чтобы вы надолго оставались в доме и не развеивались.

— Без его пожеланий обойдусь, — фыркнула женщина и толкнула ведро ногой.

— Я просто хочу мира в нашем доме.

— В моем, — проворчала женщина, но сделала это для проформы. — Лучше расскажи-ка мне, адвокат, чем занимался? Почему выглядишь таким усталым?

Любовь Федоровна с интересом смотрела на меня:

— Подрабатывал на переправе между мирами, — нехотя ответил я и направился в приемную.

Хозяйка дома поплыла рядом.

— Понимаю. Ох уж эта работа на дежурствах. Платят поди копейки. Вот и приходится нежить переводить. Много заработал?

Я покачал головой:

— Все по бартеру. Услуга за услугу.

— Вот чудак-человек, — вздохнула призрак. — Мог ведь и награду какую попросить к услуге. Все одно им больше обратиться не к кому.

— Я идейный некромант, — ответил я и взял со стола секретарши папку. — Вот отвезу закрытые заявки и получу от министерства причитающееся.

— Лучше бы вы Павел Филиппович в инквизиторы пошли, — посетовала призрак, устроившись на стуле Арины. — Один мертвый за гривенник, два за…

— Жрецы не очень жалуют людей с моим даром. К тому же если бы я прервал юридическую династию — отец бы меня убил. И это не фигуральное выражение.

— А, ну ежели так, — понимающе протянула Любовь Федоровна и откинулась на спинку стула. — Зато сейчас-то он поди в восторге.

Я остановился у двери. Обернулся и открыл было рот, чтобы ответить, но в последний момент решил промолчать.

— Меж тем касса наша не пополняется и денег в сейфе я не наблюдаю, мил некромант, — продолжила женщина и нахмурилась. — Иными словами: где деньги, Чехов?

— Деньги, полученные от Рипера…

— Пойдут на оплату заработной платы сотрудникам, закупке расходных материалов.

— Так много? — нахмурился я.

— В приемной нужен гарнитур из шкафчика на несколько вешалок и полок. Чтобы плащик повесить посетителю. Чай не в тропиках живем. Полочку для шляп. Небольшое зеркало, чтобы привести себя в порядок какой-нибудь даме, пришедшей на прием. И вешалку для зонтиков. Можно поставить высокое ведро для них…

— Женщины, — вздохнул я и возвел глаза к потолку.

— Приму это за благодарность, — усмехнулась хозяйка дома.

— Но это ведь не может стоить настолько дорого.

— Ты не в курсе, что твой слуга надумал гараж во дворе соорудить? — хитро осведомилась женщина.

— Знаю.

— А то, что надо получить разрешение от градостроительной инспекции?

— Не подумал, — согласился я и почесал в затылке.

— И от официальной владелицы дома, — скривилась Любовь Федоровна. — В общем, деньги эти считай уже определены в дело.

— С вами разориться недолго, — хмыкнул я.

— Глупости. Я тебя по миру не пущу, княжич.

— Спасибо за напоминание. Я привезу немного наличности, чтобы было что хранить в сейфе.

— Замечательно, — по слогам выговорила призрачная дама и буквально засияла от восторга. — Жду.

Вышел из приемной и запер офис на ключ.

Машина уже стояла у крыльца. Фома открыл дверь, и я сел на переднее сиденье. Бросил папку на задний диванчик.

— Едем на Елизаветинскую. Дом двадцать четыре, где ворота с гербом, — произнес я, когда слуга сел за руль.

— Понял, вашество, — ответил тот и завел двигатель.

* * *

Здание министерства Юстиции располагалась неподалеку от собора святого Луки. На пересечении Елизаветинской улицы и Михайловского проспекта. По соседству со зданием городской прокуратуры. Дороги были чисты, и путь не занял много времени. Едва авто подъехало к воротам, как сработали датчики и створки начали медленно открываться, впуская нас на территорию.

— Прям магия, — восхитился слуга.

— Ага. И называется она «номера семьи Чеховых», — ответил я и указал на свободное место. — Останови вон там.

Слуга кивнул и припарковал машину у крыльца.

— Я ненадолго, — предупредил я и вышел из авто.

В просторном холле здания дежурили несколько жандармов.

— Чехов. В канцелярию, — произнес я и достал из кармана удостоверение. Один из жандармов внимательно посмотрел на документ, кивнул и нажал на кнопку турникета, пропуская меня в холл, в центре которого стояла статуя Немезиды.

Канцелярия расположилась на первом этаже. Я свернул в правое крыло, быстро нашел нужный кабинет, трижды стукнул в створку. И дождавшись приглушенного "Войдите", повернул ручку двери и вошёл внутрь

Кабинет был небольшим. Стойка, за которой стояла сотрудница в форме Министерства, а за ее спиной тянулись стеллажи, на которых хранились тысячи томов заведенных и закрытых заявок. Девушка была приятной, со светлыми волосами. Мне подумалось, что она хочет казаться старше своих лет. Именно для этого нацепила очки в тяжелой темной оправе, которые, впрочем, ее не портили.

— Добрый день, — вежливо поприветствовал я делопроизводителя и положил на стол папку. — Павел Филиппович Чехов. Привез ордера, выданные министерством.

Девушка внимательно взглянула на меня, открыла папку, забрала бумаги.

— А, простите, совсем забыл. Вот ещё одна.

Я достал из кармана свернутый документ с заявлением Мироновой и передал его девушке.

Делопроизводитель с неприязнью покосилась на мятый лист, осторожно взяла его двумя пальцами за край и положила к остальным. Пересчитала заявления, вынула из ящика стола бланк и принялась заполнять бумагу. Я же терпеливо ждал, рассматривая тяжёлые дубовые стеллажи.

— Ни одного иска в суд? — удивлённо уточнила она, отложив ручку.

— Что? — не понял я.

— Среди ваших заявок нет исков в суд по защите прав, — протянула девушка и подозрительно взглянула на меня.

— Стараюсь решить дело в досудебном порядке, — ответил я. — Проведение досудебной работы важная часть нашего ремесла. К тому же суды перегружены. И дело простолюдина может тянуться год. А то и больше.

К тому же министерство платит только за первые два дня ведения дела и заявление в суд. А дальше оплата идет только за дни заседаний. Которых за год может быть пять-шесть.

Девушка не ответила. Просто кивнула, взглянула на лист и протянула его мне:

— Подпишите в месте, где галочка.

Я послушно поставил автограф напротив вписанной от руки фамилии, посмотрел на итоговую сумму нескольких дней трудов.

Консультации министерство оценивало в тридцать пять копеек каждую. Дни представительства шли по полтора рубля. Так что итоговая сумма вышла невеликой.

— Деньги поступят на счёт, указанный в заявлении в конце месяца, — пояснила девушка.

— Большое спасибо, — улыбнулся я и убрал квитанцию в карман.

Сотрудница кивнула, сложила заявления с приколотыми к ним ордерами в папку и ушла куда-то вглубь лабиринта, враз потеряв ко мне всякий интерес. Я же вышел из кабинета и закрыл за собой дверь.

* * *

Анна Львовна Давыдова остановилась за стеллажом, дождалась, пока дверь за посетителем не захлопнулась. Осторожно выглянула из своего укрытия, проверяя, ушел ли молодой адвокат. А затем вынула из кармана форменного кителя телефон и открыла список контактов. Набрала нужный номер и поднесла трубку к уху:

— Ко мне сейчас приходил Павел Чехов, — понизив голос произнесла она, как только мужской голос в динамике произнес "у аппарата". — Паренёк закрыл все ордера.

— Все? — удивлённо переспросил собеседник.

— Так точно.

— Но… как он успел?

— Говорит, провёл хорошую досудебную работу, — ответила делопроизводитель. — Только среди ордеров я видела обращение о взыскании заработной платы. И компенсации за смерть в ходе несчастного случая. И все это без обращения в прокуратуру или Рабочую инспекцию. А еще…

— Дело Соболева, которое он не довел до Торговой палаты, — перебил ее мужчина. — А парень хорош в ведении переговоров. Спасибо за информацию, Анна Львовна.

— Служу Империи, — отчеканила девушка, и в трубке послышались короткие гудки.

Визиты вежливости

Я вышел из здания министерства, сел в машину, откинулся на спинку сиденья. На сегодня все дела сделаны. Сейчас я вернусь домой, приму ванну, выпью чай и лягу спать…

Мечты прервал писк телефон. Я вынул аппарат из кармана, взглянул на дисплей, на котором высвечивалось сообщение от Беловой. Я открыл его. Строка содержала адрес и два имени.

— Куда ехать, вашество? — уточнил севший за руль Фома. — В офис?

Я покачал головой:

— Покой нам только снится. Нам нужно на Баррикадный проспект. Дом сорок три.

Слуга нахмурился:

— Вашество, это же Работный район. Ехать туда вечером пятницы добрые граждане не рискуют.

— Нет, я хочу закрыть все дела сегодня.

Слуга пожал плечами:

— Воля ваша, барин. Но если нас найдут утром в канаве — не говорите, что я вас предупреждал.

— Не переживай, я мастер-некромант, — успокоил я слугу.

— Да я то что? Я ничего. Баррикадный так Баррикадный, — произнес Фома, завел двигатель, и "Империал" выехал за ворота.

* * *

Машина остановилась у небольшого ларька с надписью «Выпечка от Котиковой», перед которым расположились на высоких ножках несколько круглых столиков. У одного из них стояли трое мужиков с пивными кружками. На столешнице светлела картонная тарелка, на которой лежали тощие чебуреки.

— Здравы будьте, отцы, — окликнул их Фома, опустив стекло. — Подскажите, где можно машину оставить, чтобы случайно кто не зацепил?

— А кто тут может зацепить? — хитро прищурился один из мужиков, в замасленной куртке.

— Мальчишки могут, по глупости. А мне потом перед барином не откупиться, — вежливо продолжил помощник.

— Суровый барин-то? — спросил второй абориген, утерев рот рукавом.

— А бывают другие? — благодушно уточнил парень.

— Поставь на площадке, где мужики такси держат. Дай Петрухе рупь, и он от этой машинки даже летучую мышь отгонит.

— Скажешь тоже — рупь, — хохотнул слуга. — Я за рупь наждак зубами на лету остановлю.

— А ты не так прост, как кажешься, — хохотнул работяга. — Дай ему двадцать копеек и скажи, что от Митрича. И можешь не беспокоиться — никто не тронет транспорт.

Когда мы отъехали в указанном направлении, я спросил:

— Почему ты хочешь оставить машину на стоянке?

— Вашество, — вздохнул парень, — мы ж к семье усопшего едем. А там могут и поминать.

— И что? — не понял я.

— Пьяные там скорее всего, — терпеливо пояснил Фома. — А хмельным простолюдинам может не понравиться, ежели к ним подъедет барин. Да еще и с вопросами об усопшем.

— Об этом я не подумал, — признался я.

— А без машинки мы подойдем спокойно. Вас и вовсе могут принять за франта с работы этого самого убитого. И мы осторожно все вызнаем и по-тихому краями разойдемся.

Машина на самом деле в этом месте выглядела слишком заметной. Фома вырулил к стоянке такси, которая оказался пятачком за каким-то административным зданием. Ограда была условной и представляла собой ржавую сетку. На выезде на старом потрепанном кресле, которое кто-то, видимо, вынес на мусорку, под выцветшим пляжным зонтиком сидел парень в тельняшке. Завидев нас, он поднялся на ноги и взялся за свисток, который висел у него на шее.

— Здарова Петруха, — выкрикнул ему Фома и махнул рукой. — Меня к тебе Митрич послал, чтобы машинку оставить на часик-другой.

— Рупь, — нагло заявил рябой парнишка и приосанился.

— Десять копеек сейчас и десять, когда вернусь, — строго обрезал Фома. — А если попортишь машину — шкуру с тебя спущу.

— Тридцать, — насупился Петруха и важно вытер красный нос.

— Двадцать, — не уступал помощник. — И две сигареты, ежели ты не малой.

— Не малой, — тотчас оживился Петруха. — Мне уже девятнадцать годков.

— Не врешь? — словно сомневаясь спросил слуга.

— Вот те зуб, — паренек ловко щёлкнул ногтем большого пальца по одному из передних зубов. И я заметил, что некоторые резцы у парня уже отсутствовали. Видимо, обещания, подкрепленные такой серьезной клятвой, он исполнял не всегда.

Я вышел из салона и спокойно дожидался, когда водитель припаркует машину между двумя блестящими желтыми такси. Петруха окинул меня оценивающим взглядом и тотчас отвернулся.

— Половину вперед, — напомнил он Фоме и получил монеты, которые сунул в передний карман потертых джинсов. — Ежели через пару часов не вернетесь, рупь будет.

— Губу закатай, — насупился помощник. — Еще десять копеек добавлю. А рупь, если на ночь оставлю.

— Договорились, — щербатый протянул руку и ощерился в довольной улыбке.

— Ежели тебя на месте не будет, и собаки не пустят к машине, мой напарник убьет их силою, и мы уедем без оплаты, — подытожил Фома и стиснул ладонь Петрухи.

Тот скис и поплелся в сторону своего кресла, бормоча себе под нос про злобных дядек, которые не дают ему жить в довольствии.

— Как ты про собак понял? — спросил я, когда мы отошли подальше.

— Я их чую, — спокойно пояснил Фома и тотчас добавил, — Свисток у него на шее висел, разве вы не видели?

— И что с ним не так? — не понял я.

— Его слышат только псы, — помощник усмехнулся. — Да и на охранника пацан не похож. Такого по голове огреть каждый может. Кто бы стал доверять стоянку дрыщу, если бы у него помощников не было?

— Ясно. А ты думаешь, что он ушел бы на ночь, оставив собак у машин?

— Наверняка с Митричем тем в сговоре. И разделил бы с ним тот рупь, который с нас к утру получил.

— Хитро, — оценил я. — И ты неплох.

— Это оттого что пришлось помотаться, вашество, — вздохнул Фома. — И вы не подумайте, что люди эти плохи. Просто тяжело им живется и с чужого взять пятак-другой — не считается зазорным.

— Учту.

Мы дошли до рядов пятиэтажек, которые были обсажены высоченными березами. Стволы ближе к земле были исписаны ножичками, и хранили имена многих аборигенов и их зазноб, вырезанных рядом со знаком плюса. У каждого подъезда, которые тут по привычке Петрограда все равно именовали парадными, стояли широкие лавки. Местами доски сидений на них были выломаны, и ушлые жильцы выносили табуреты, чтобы поставить внутрь металлических конструкций.

В песочнице на детской площадке, огороженной сеткой, копалась детвора под присмотром суровой тетки с котом на поводке. Полосатый питомец — единственный, кто проявил к нам интерес. Он повернул пухлую морду и проводил нас внимательным взглядом.

Я сравнил адрес, написанный на листке, с табличкой на доме.

— Нам сюда, — указал я на дорожку, тянущуюся вдоль стены.

Мы свернули и вскоре остановились у распахнутого подъезда. То, что родня Левина жила тут, сомнений не было. На лавке развалился мужичок в приличном когда-то костюме. Ткань знатно выгорела на одном плече из-за того, что вещь, вероятно, долго висела спинке стула, и солнце нещадно жарило пиджак. Рядом со спящим сидел мальчонка лет пяти и увлеченно играл в змейку в кнопочном телефоне, цепочка от которого тянулась к ремню на штанах храпящего гражданина. Пацан тоже был одет официально — в рубашку и серые брюки с отглаженными стрелками. На карманах штанов виднелись жирные пятна, очень похожие на отпечатки пальцев, а на салфетке поверх колена лежал источник пятен — румяный надкусанный пирожок.

Окна одной из квартир второго этажа оказались распахнуты. Из большого неслась хмельная беседа, а из другого тянулся запах кипящего борща. Тучная женщина оперлась богатой грудью на подоконник кухни. Она флегматично пила компот из запотевшей литровой банки и закусывала обжаренным до золотистой корочки куриным окорочком. Ее лоб обхватывала черная лента, которую тут принято было носить в знак траура.

— Здравы будьте, тетушка, — Фома уважительно стянул с головы кепку и поклонился.

— И тебе не хворать, — ответила она без особого интереса. — На поминки пришли чо ли?

— А тут Левина Бориса родичи?

— Тута, — женщина залпом допила компот, потом сунула в рот остатки куры вместе с костью. Та жалобно захрустела между зубами.

— А где можно увидеть родственников? — осведомился я и женщина осмотрела меня с живым интересом.

— Вы за долгами пришли, что за Бориской остались? — зычным голосом уточнила женщина и в квартире мигом смолкли разговоры.

В другом окне появилась пара голов, которые тотчас скрылись из виду.

— Что вы, матушка, — возразил Фома. — Как можно так подумать…

— А чего думать, раз такие разряженные франты являются на ночь глядя? Ждать хорошего от таких вот гостей не приходиться.

В этот момент из подъезда показалась несколько широкоплечих парней в светлых рубашках, которые им были маловаты. Не удивлюсь, что местные жители покупали костюмы только к выпускному или к свадьбе. И надевают их к каждому подходящему событию, к которому можно было отнести и поминки. А скорее всего, в этих самых костюмах их и похоронят.

— Эти чо ли за долгом пришли? — заревел первый парень, который скатился со ступеней порога.

Я понял, что слушать нас никто не собирался, и уже потянулся к тотемам. Но тут неожиданно вперед прыгнул Фома. И я только диву дался, с какой скоростью двигался неповоротливый увалень. Слуга схватил парня за плечо и резким рывком перекинул его через бедро. Потом вывернул ему руку и до хруста потянул вверх.

— Стоять! — рявкнул до того спокойный помощник и хмельная компания замерла. — Ежели кто попробует напасть, я сперва его поломаю, а потом и вам всем глотки повыдергаю. А тем, кому не успею, барин вырвет ноги. Силой. Он когда в раж входит становиться диким. Никого не пощадит.

Баба в окне охнула и запричитала:

— Убивают! Люди добрыя! Помо…

— Заткнись, — сурово потребовал Фома и выгнул руку своего пленника сильнее.

Тот взвыл, и баба замолчала на полуслове, словно кто-то выключил громкость.

— Мы не за долгами пришли, — спокойно произнес я и вызвал тотемы, которые остались невидимыми для публики.

Однако их почуяли животные и несколько собак поблизости отчаянно заскулили. А мимо пронесся толстый кот, волоча за собой поводок. За ним лосем сквозь кусты прорвалась тетка и даже не обратила внимание на раскинувшуюся перед подъездом картину.

— Мурзик, вернись! — густым басом орала она.

— Я б не вернулся, — мужик на лавке внезапно открыл глаза.

Он сел, недовольно фыркнул и вырвал из ладони мальчонки телефон и тотчас сунул его в карман. Мужчина обвел пространство проясняющимся после сна глазами.

— Бать, они пришли за долгом Бориски, — плаксиво сообщил проснувшемуся здоровяк с лицом, покрытым оспинами.

— Да не за этим мы явились, — уже с раздражением произнес я. — Нам Борис ничего не должен. Мы пришли помочь с погребением. И оплатить расходы.

— Дак это с работы, — взвизгнула тетка и тотчас заорала на собравшихся на крыльце, — вы чего удумали? Зачем людей кинулись гробить? Ась?

— Тетя Клава, мы ж не…

— А ну! Пошли отседава, дурачье пьяное! — продолжала орать тетка, будто позабыв, что именно она вызвала сюда эту толпу.

— Хорошая сигнализация, — проворчал Фома, выпуская парня из захвата. — Жаль, что нам такая не по карману.

— Почему? — уточнил я негромко.

— Не прокормим, — буркнул помощник и поправил полы пиджака.

Очнувшийся после сна меж тем, встал на ноги, и попытался отвесить мальчонке обидный пендель. Но тот оказался вертким и сбежал.

— Простите господа дорогие, что встрели вас неподобающе. С энтими бабами всегда проблемы… — мужчина сурово взглянул на окно, в котором вела дозор тетка Клава.

— А я чо? — невозмутимо отозвалась она. — Кто ж знал…

— Цыц. Не видишь чтоль, что ко мне люди пришли поговорить о сынке моем непутевом.

— Вы отец Бориса, Тарас? Приношу свои соболезнования… — начал я.

— Да все мы знали, что Борька плохо кончит, — прервал меня мужчина. — Непутевым он был и завсегда искал, где поживиться. Пока остальные братья на заводе трудились, Борька то в карты играл, то таскал, что плохо лежит.

— Непутевый, — вторила Тарасу женщина со второго этажа.

— Иди отсель, пока не поднялся и тапком по морде не надавал, — хрипло выкрикнул ей Тарас.

— Допрыгни сначала, — флегматично отозвалась Клава и добавила вполголоса, — я тебе коленки-то в обратную сторону выверну, ежели получится.

— Так что я не шибко удивился, когда Борьку то угробили, — продолжил старший Левин.

— Вы заказали кремацию, — мягко напомнил я. — И вышла она у вас дорогой.

— Да? — мужик рассеянно почесал затылок. — Можа и так. Я не знаю.

— Как так?

— Да просто, господин хороший, — мужик икнул и ткнул себя кулаком в грудь. — Пришел к нам с Клавкой хлыщ. Сказал, что со службы евойной.

— Как его имя?

— Не представился, — сообщила трезвая Клава. — И выглядел он подозрительно.

— Тьфу на тебя, — сплюнул Тарас.

— И в чем именно? — спокойно спросил я

— Серый он какой-то, неприметный и вроде как простой, а сам все спиной стену мерил и не позволял никому за спину эту самую зайти. Его внучок наш хотел обойти, так мужик ентот аж взвился.

— Дура-баба, — презрительно скривился Тарас. — Просто хлыщ не привык к трудовому народу и смущался.

— Дело говорю, — тетка насупилась. — Не понравился он мне.

— Но деньги ты у него взять не постеснялась, — выпалил Левин старший и поджал губы.

— Какие деньги? — осведомился я.

— Да там энтих денег было то всего ничего, — затараторила Клава, едва не вываливаясь из окна. — Дал он нам десять рублев, чтобы хоть какие поминки справили. Сунул бумажку для подписи, чтобы сожгли тело. Но пообещал, что после кремации привезет пепел в урне и даст еще немного деньжат.

— Привез? — коротко уточнил я.

— Нет, — хмуро отозвался Тарас. — Мы позвонили в жигальню ту, где мертвых огнем палят. А там сказали, что пепел высыпали уже. И никто его вести к нам не собирался.

— И чо бы ты с ним делал? — взвилась Клава, очевидно, не в первый раз обсуждая эту тему.

— Нельзя так, — зло процедил работяга. — Чтобы в сортир высыпали останки. Надо по-человечьи.

— Никто там не выкидывает прах в отхожее место, — внезапно подал голос Фома. — Было распоряжение, чтобы коробку ту отвезли на залив.

— Точно? — оживился Тарас и в глазах его мелькнула влага.

— Потому мы и приехали, — поддержал я легенду Фомы. — Прах Бориса развеяли над водой вместе с другими членами профсоюза.

— Так вы из профсоюза, — охнул мужчина и принялся поправлять воротник рубахи. — Клавка, неси водки…

— Простите, добрые люди. Но нам надо еще вернуться в офис. Мы к вам последним заехали и привезли выплату по смерти, — строго произнес я.

— А я говорил, что Борька за голову взялся, — всхлипнул Тарас. — И профвзносы платить начал.

Я вынул из кармана портмоне и отсчитал сотню, которую вручил растроганному Левину.

— Так много? — поразился он.

Внезапно рядом оказалась Клава и сгребла деньги, чтобы тотчас сунуть в декольте.

— Но…

— Ступай в дом, Тарасушка. А я гостей провожу и бумаги подпишу, — ласково велела она.

Как только мужчина вошел в подъезд, женщина повернулась к нам и коротко поклонилась.

— Спасибо, что соврали, господа. Тарас у меня наивный и не смекнул, что к чему. Но я все поняла.

— Простите, что так вышло, — я развел руками. — Но деньги возвращать не надо.

— Спасибо, господин, — женщина утерла глаза пухлой ладонью. — Борька был глупый, но смерти не заслужил. И энтот мужик, что заходил, оставил расписку.

— Она у вас? — тотчас оживился я.

— Он хотел ее забрать. Но я не отдала, — женщина вынула сложенную бумажку из передника и протянула мне. — А еще он пуговицу потерял. И знаете, что странно…

— Что? — я напрягся.

— Костюм у него был серый. И пуговица стало быть серая. Но на полу оказалась черная.

— Может это другая пуговица.

— Господин, у нас отродясь таких в доме не бывало.

Клава протянула мне кругляшок с агатом,

— Заберите. И кем бы вы не были, господа, дай вам небушко долгих годков и радостей. За то, что старика моего успокоили.

С этими словами женщина развернулась и ушла. Мы молча направились в сторону машины. Каждый думал о своем. Уже сев в автомобиль, Фома сказал:

— Хорошо вы поступили, вашество. Что деньги энти отдали и соврали про Бориса.

— Нельзя людей обижать, — пробормотал я негромко.

— Кто ж спорит, — протянул парень и вдавил педаль газа в пол.

* * *

Вечера пятницы в районе морского пароходства не отличались разнообразием. После тяжёлого трудового дня рабочие обычно гуляли. Лавки переходили на круглосуточное обслуживание клиентов, а дешёвая водка разлеталась ящиками. И когда солнце скрывалось за гладью залива, в районе уже начинались попойки и дебоши. С недавнего времени эта территория контролировалась патрулями "Сынов", которые пресекали беспорядки.

У ворот порта уже дежурил усиленный наряд дружины. Десяток бойцов с хмурыми, злыми лицами, стояли у створок, пристально осматривая прилегающую местность, и готовые в любую минуту выставить тотемы. Лихих людей, желающих попасть в порт, чтобы вынести все ценное, в районе хватало.

На узкой дороге заплясал свет фар приближающегося автомобиля. И один из стоявших на воротах дружинников толкнул в бок напарника и кивнул в сторону машины выехавшей на узкую разбитую грунтовую дорогу. Авто остановилось у ворот. Из салона вышли двое в черных строгих костюмах. Они были полной противоположностью друг друга. Один был низкий и коренастый. Покрытое шрамами лицо и наголо обритая голова делали его похожим на разбойника, который сбежал с каторги. Второй же был высоким, худым как щепка. Узкое лицо и острые скулы указывали на аристократическое происхождение гостя. А судя по изящной эспаньолке парень скорее всего был из старой семьи.

Гости направились ко входу, обходя разлившиеся в ямах глубокие лужи.

— Эй, босяки, открывайте ворота! — хриплым голосом потребовал коренастый.

Стянувшиеся ко входу дружинники переглянулись. И это не понравилось здоровяку:

— Оглохли? Или охренели? — начал было он, и на лице начали проступать черные пятна злобы.

Дружинники отреагировали моментально. В воздухе почувствовалась разноцветная сила. А рядом с воротами ударились об землю тотемы. Бритый не испугался. Наоборот, в глазах гостя мелькнул огонек интереса. Он криво усмехнулся и сплюнул на землю. Затем быстро повел рукой, и вокруг него в ряд выстроились десять водных элементалей. Ещё миг — и около бойца появился ледяной великан со щитом дубиной, который застыл в ожидании приказа:

— Я же вас как спички поломаю, — хрипло произнес гость. — Хотите проверить? Ну, вперёд!

Последние слова он почти прокричал, и дружинники невольно попятились от ворот, косясь на тотемы, которые были заполнены силой больше, чем наполовину.

Ситуацию решил высокий:

— Прошу прощения, господа, — произнес он, выходя вперёд. — Мой напарник последнее время очень много работает, почти без сна и отдыха. А здесь ещё и срочный вечерний выезд. Кто угодно сорвется. Я могу вас заверить, нам не нужны бессмысленные конфликты. Мы просто хотим побеседовать с приказчиком.

— Нет его, — набравшись смелости отрезал старший дружинник. — Шли бы вы, господа хорошие.

Тощий вздохнул и достал из кармана пиджака удостоверение. Раскрыл его и показал дружине. И при виде печати организации, бойцы мигом побледнели.

— Мы знаем, что он все ещё здесь, — спокойно продолжил гость. — Мы вообще знаем многое. Как зовут каждого из вас и в каких приютах вы росли. Мы знаем каждый ваш маленький грешок. Но мы пришли с официальным визитом. Даю слово аристократа, не доставим проблем вашим вечерним занятиям. Нам нет до них никакого дела. Я вижу, вы не из трусливых. И готовы защищать нанимателя до последнего. Это похвально. Но если вы все же решите драться — хочу вас предупредить: моего коллегу зовут Стас Зимин. Вы наверняка о нем наслышаны. И он, как вы уже поняли, легенда школы льда. Так что вашего десятка хватит максимум на минуту боя. А затем мы все равно попадём на территорию. Но уже злыми. Как он.

Тощий указал в сторону напарника, и тот состроил гримасу, зарычал и щёлкнул зубами, словно цепной пёс.

— А теперь откройте, пожалуйста, ворота, — спокойно закончил тощий свою речь. — И тогда в порту этой ночью не прольётся кровь.

Это возымело эффект. Старший обернулся к одному из бойцов и коротко, вполголоса, сказал несколько слов. Тот кивнул и убежал вглубь территории. Дружинник махнул в сторону ворот, и бойцы принялись открывать створки.

— Благодарю, — вежливо произнес тощий.

Бритый же щелчком убрал тотемы. Вид у него при этом был дюже недовольный.

— Вечно ты портишь мне все веселье, — буркнул он, обращаясь к напарнику.

И гости прошли в ворота.

Приказчик встретил их у здания администрации. И вид у мужчины был неважный. Он трясся как осиновый лист, а на бледном лице выступила испарина:

— Д-д-добро пожаловать, господа, — заикаясь начал он. — Прошу в мой кабинет. Правда, я не ждал гостей ночью.

— Ничего страшного, — успокоил его тощий. — Как я уже сказал старшему вашей охраны, мы пришли с миром. И хотим лишь задать вам пару вопросов. Касательно Павла Филипповича Чехова. Кажется, он недавно вас навещал?

Новый друг

Я, решил заехать в отделение банка, потому как обещал госпоже Виноградовой привезти наличных. В конце концов, стоило угодить призрачной даме, которой очень не хватало денег.

Основное помещение банка не работало, но окошко кассы, выходящее наружу, закрытое толстым защитным стеклом, оказалось ярко освещено и дополнено зеленой вывеской. Рядом висела табличка с напоминанием о необходимости проверять наличные, не отходя от касс. А чуть ниже виднелась приписка о том, ведется наблюдение через видеоглаз. Я посмотрел под козырек здания и заметил небольшое устройство с красной лампочкой. Все же стоит обзавестись таким же, чтобы отпугивать недоброжелателей от дома. Думаю, у меня могут появиться враги с подобным темпом работы.

Кассирша оказалась не самой привлекательной наружности дамой средних лет с густыми усиками и широкими бровями. Видимо, по вечерам на выдачу денег ставили именно таких — суровых и неулыбчивых. Дама долго жевала губу и всматривалась в мой документ, прежде чем вручить наличные. Возможно ее смутила крупная сумма, которую я запросил.

— Распишитесь в получении, — она передала мне через металлическую коробку свежий напечатанный бланк.

— Новое правило? — удивился я.

— Управляющий распоре брать с граждан расписки о выдаче денег. Извините за неудобство, господин Чехов.

— И с чем это связано? — рассеянно уточнил я, ставя подпись.

— Поговаривают, что появилось много поддельных купюр, — шепотом сообщила женщина, но динамик транслировал ее голос очень четко. — Нам даже поставили специальные лампы, чтобы проверять деньги.

— И часто встречаются фальшивки? — не надеясь на ответ, спросил я.

— Лично я не видела, — кассирша пожала плечами, забрала бланк и поместила его в картонную папку к стопке других.

Я вложил деньги в портмоне и попрощался с сотрудницей.

Несмотря на позднее время людей на улице было немало. В основном прогуливались парочки и небольшие веселые компании. На углу рядом со светофором на складном стульчике сидела бабуля, а перед ней стояло ведерко с жареными семечками. Бабуля насыпала их с помощью стакана в свернутые из бумаги кульки и предлагала гулякам.

Фома стоял у машины в ожидании меня и лениво рассматривал прохожих. Но я слишком хорошо помнил, каким быстрым он мог быть. К тому же я с удовлетворением заметил, что парень ловко лузгает семечки, собирая шелуху в кулек из газеты. Значит, уже успел отлучиться за лакомством к торговке на углу.

Я улыбнулся, но неожиданно поежился от странного ощущения. Показалось, что кто-то смотрит на меня долгим изучающим взглядом. Но оглянувшись, я убедился, что поблизости нет никого подозрительного. Заметив мою тревожность, Фома напрягся, ссыпал семечки в карман и туда же сунул свернутый пакет.

— Все в порядке, вашество? — спросил он и открыл мне дверь.

— Конечно. Просто немного устал за день. Вот и дергаюсь по пустякам.

Помощник обежал машину и открыл дверь, чтобы сесть в салон.

— Барин, — в окно постучал мальчишка с испачканным в грязи носом и состроил плаксивую мордашку, — дай копеечку.

— Лови, — слуга швырнул монетку через машину.

Я открыл было рот, чтобы отчитать помощника, но ребенок неожиданно высоко подпрыгнул и поймал брошенную денежку на лету.

— Беги отсюда. И пусть те, кто прячется в подворотне, не думают, что могут прыгнуть под машину, когда мы тронемся. Каждому ухи поотрываю. А мой барин, некромант, приладит их собакам бродячим, — мрачно заявил Фома и парнишка мигом бросился наутек.

— И как ты понял, что хотят подставу намутить? — с любопытством уточнил я, всматриваясь в темную подворотню и силясь хоть что-то там увидеть.

— Меня не надуришь такими фокусами, — хмыкнул парень. — Я их чую.

— У тебя ловко получилось того здоровяка скрутить у дома родителей Левина. Ты занимался борьбой? — спросил я, когда машина тронулась с места.

— Что вы, вашество, — отмахнулся парень. — Я по фильмам научился. В деревенский клуб свежие пленки привозили редко. А во время смуты у нас случайно оказалось несколько коробок с кассетами. Там было много боевиков загранишных. Вот их и крутили по вечерам каждую зиму. А вечера зимой длинные.

— И только по фильмам научился?

— Сразу видно, что вы не знаете, как деревенские проводят выходные летом.

— И как же? — я приготовился к интересной истории.

— У нас принято ездить на мотоциклах батиных на дискотеки в соседние деревни. И в клубе мы сначала танцевали с тамошними девчонками, а потом махались с местными пацанами.

— Махались? — усмехнулся я.

— Ну, это вы силою владеете, вашество. А простолюдинам приходится использовать кулаки и любые подручные средства. Однажды мне довелось оглоблю схватить и ею отмахиваться от толпы.

— Крепко же тебе доставалось, — предположил я.

— Да ну, — Фома блеснул глазами, глянув на меня в зеркало заднего вида. — Обычно доставалось тем, кто нападал на меня. Я ж здоровый. Даже для деревенских.

— А я-то думал, что у вас все такие.

— Не все. Я большим вымахал еще в отрочестве. Оттого ел много, — печально вздохнул Фома. — А у нас кто не работает, тот не ест. И мне пришлось много работать. Вот я и подрабатывал то в кузне, то на мельнице, плотничать научился. А потом и вовсе в город подался.

Голос у парня сделался каким-то особенно грустным, и мне стало неловко расстраивать слугу.

— К слову о плотничестве, — вовремя вспомнил я. — Нам надобно над аркой сделать вывеску.

— Какую? — оживился помощник.

— Лучше капитальную, из дерева, чтобы сразу было ясно — это кабинет серьезного адвоката.

— Такая куда приятнее, чем эти новомодные с лампочками, — согласился Фома. — И небольшую табличку надобно на дверь повесить. И обязательно написать, что вы некромант.

— Ну, естественно, — не стал спорить я. — Куда ж без этого.

— Вывеску я беру на себя. Найду доску у плотника, что работает у реки, и сам ее обточу. А потом и надпись вырежу, а опосля пройдусь выжигательным аппаратом, который видел в кладовке.

— Чудная у нас дома кладовка.

— Да как я понял, там скопилось все, что оставляли после себя бывшие арендаторы и кое-что от самой госпожи Виноградовой.

— И как ты только все успеваешь? — призадумался я.

— Я есть люблю, — хохотнул парень. — Потому и работаю много.

Дом встретил нас темными окнами. И приколотой запиской на двери. Ее я увидел издали, потому как белый лист сильно выделялся на фоне серой краски.

Уже подойдя к порогу, я едва не споткнулся о корзину, которую кто-то заботливо поставил у последней ступени.

— Промокация, — деловито сообщил Фома и сорвал бумажку, чтобы сунуть ее в корзину, и вошел в дом. — Сегодня стряпуха припозднилась.

— Значит, у нас поздний ужин, — философски заметил я.

И в этот момент за спиной послышался топот ботинок. И чей-то голос:

— Мастер Чехов?

Я обернулся. В арке стояло пятеро парней. И вид ночных гостей мне не понравился. Особенно самодовольные улыбки на лицах прибывших.

— Он самый, — ответил я, готовый в любой момент активировать тотемы. — Чем могу быть полезен?

Один из гостей вышел вперёд и ухмыльнулся. Взмахнул рукой — и в землю воткнулось четыре тотема — элементаля. Его друзья последовали его примеру.

Эти ребята пришли к офису явно не для того, чтобы угостить меня конфетами. Поэтому моя реакция была быстрой. Восемь пней выстроились передо мной. А я уже вытащил из межмирья зомби со щитом.

Дом окутало искристое облако. Миг — и вокруг строения появился ледяной купол, заморозивший окна и двери и отрезавший Фому от выхода. Я же создал парящую горгулью, которая спикировал под арку и врезалась в землю. Двое противников не успели среагировать и активировать броню. И отлетели от удара в разные стороны. Тела врезались в кирпичные стены арки и сползли на землю. А горгулья расправила крылья и застыла как памятник, перегородив арку и отрезав двоих бойцов от главаря. Теперь она в защитной стойке и примет на себя удар той пары, которая застряла в арке.

Противник во дворе взмахнул рукой, и в мою сторону полетела ледяная стрела. Но зомби шагнул вперёд, закрывшись щитом. И мигом превратился в замороженную статую. Я же в это время призвал палача, который возник за спиной бойца и замахнулся топором. Криомастер развернулся, и успел отбить атаку, но призванный мной призрак с дубинкой с воем бросился к мастеру льда и успел наотмашь ударить противника по голове, сбив его на землю.

Горгулья, которая сдерживала неприятелей, тем временем рассыпалась на множество крупных обломков. И в этот момент, за спинами нападающих возник силуэт и хриплый голос произнес:

— Эй, уважаемые! Не слишком уверенно себя ощущаете, когда прете вдвоем-то на одного?

Двое оставшихся обернулись, на ходу пытаясь выставить защиту, но пришлый был быстрее.

Ледяной кулак пробил голову одного из бойцов насквозь, окропив дорожку красным. Второй выставил защиту, но пришлый топнул ногой, и из-под земли выросли ледяные шипы, которые подбросили и бойца и призванного морозного голема со щитом. Убийца с криком подлетел вверх, послышался глухой удар, хруст, и на дорожку упало неподвижное тело.

Пришлый же прошел через арку, по дороге добивая тех, кого я оглушил в начале боя. И вышел под фонарь у порога. Хрипло уточнил:

— Эй, парень, ты как?

— Все в порядке, — ответил я.

На земле со стоном зашевелился, приходя в себя, последний противник. Он попытался было подняться, но мой неожиданный союзник щёлкнул пальцами, и рядом с убийцей возник ледяной голем, который ударом ноги припечатал голову противника к земле. Послышался хруст, и парень замер.

— Мракобесы совсем осатанели, — пояснил гость. — Я думал их двое, но чтобы впятером на одного…

Он покачал наголо обритой головой и сплюнул на землю.

— Спасибо за помощь, — осторожно произнес я, осматривая неожиданного помощника.

Невысокий, широкоплечий, с наголо бритой головой. Лицо было покрыто грубыми шрамами, намекающими на то, что парень был неплохим бойцом, которой вышел победителем не из одного десятка поединков. И не очень любил лекарей, которые могли легко заживить рваные раны, оставив на их месте тонкие, чуть заметные рубцы. Возможно, незнакомец хотел сохранить их как память о былых боях.

Гость криво усмехнулся:

— Да было бы за что. Просто не мог пройти мимо, пока два мастера одного прессуют.

Просторечный диалект выдавал в пришлом приютского бастарда.

Гость покосился на тотемы, которые я призвал и уточнил:

— Некромант?

Я кивнул, думая, что цвет силы вызовет стандартную реакцию вроде недоумения и страха, который перерастет в презрение, но незнакомец уважительно кивнул:

— Некромант, да ещё и мастер. Много же вам пришлось вытерпеть от высокого общества. Не любит оно не таких, как остальные. Не любит потому, что боится.

— Не смею их осуждать. Все мы чего-то боимся, — философски ответил я.

В глазах гостя блеснул странный огонек, словно он хотел поставить мои слова под сомнение. Но все же не стал этого делать. Вместо возражений произнес:

— Стас Зимин.

— Павел Филиппович Чехов, — я протянул ладонь. И Зимин ответил на рукопожатие.

В этот момент заклятие, в которое мой несостоявшийся убийца вложил силу, спало, и дверь дома распахнулась. На крыльцо вылетел Фома. И вид у слуги был очень встревоженный:

— Вашество, как же так? — запричитал он. — На минуту отлучился и тут такое. С вами все в порядке, мастер?

— Да. Спасибо этому доброму человеку, который вовремя прибыл на помощь, — ответил я.

Фома взглянул на стоявшего во дворе бастарда и с поклоном произнес:

— Спасибо вам, мастер, что барину моему помогли.

Стас усмехнулся:

— Не смог пройти мимо. Сам в приюте рос и был беспокойным. Так что понимаю, что такое толпой на одного. Ладно, мастер Чехов, пойду я.

— Ещё раз спасибо за помощь, — произнес я. — Я ваш должник. Если вам потребуется какого-нибудь рода поддержка — обращайтесь ко мне в офис. Чем смогу…

Зимин снова усмехнулся:

— Ох уж этот кодекс высокого общества. Разве человек не может помочь просто так? Но будь по вашему. Если мне потребуется помощь — я обязательно к вам обращусь. До встречи, мастер Чехов.

Гость развернулся и вышел через арку.

— Чьи это душегубы? От кого прибыли? — уточнил Фома, указав на лежащих на земле убийц.

— Кто знает? — задумчиво протянул я, разглядывая тела.

Склонился над одним из них, закатал рукава пиджака. Руки были чистыми, сил говорило о том, что парень не принадлежал ни к одной из городских банд. Проверил остальные тела, и везде меня ждало то же самое. Ладно, тогда пойдем другим путем.

Я призвал способность поднятия мертвых. И один из бойцов, тот, что бился со мной во дворе, просипел что-то и сел на земле. Уставился на меня:

— Кто вас прислал? — начал я.

Мертвец захрипел, булькая и роняя с губ красную пену. Удар превратил лицо противника в кашу, лишив покойника речевого аппарата и возможности говорить. И я махнул рукой, отпуская мертвого, который тут же свалился на землю. Я направился к остальным.

Двое оглушенных мной были в таком же плачевном состоянии. Зимин добивал их, не заботясь о виде, в котором тела попадут в прозекторскую. От голов в обоих случаях не осталось практически ничего. Говорить смог лишь тот, которого Стас подбросил шипами. Но и он не сказал ничего внятного:

— Нас попросил один человек, — прохрипел мертвец на мой вопрос. — Но беседовал с ним Емеля. Вон тот.

Он указал на тело, застывшее во дворе.

— Теперь Емеля его вряд ли опишет, — протянул я и повел ладонью, отпуская труп.

Радар по поиску призраков смог поймать только беспокойную Любовь Федоровну и какого-то самоубийцу, который выплыл из соседнего двора. Видимо, души разбойников в этом мире ничего не держало, и бойцов сразу прибрали переправщики на ту сторону.

— Вызывай жандармов, Фома, — устало произнес я и направился к крыльцу.

Вошел в дом и зашагал по лестнице наверх. Быстро умылся и сменил костюм на домашний халат.

Любовь Федоровна робко заглянула внутрь комнаты через закрытую дверь и лишь потом, словно спохватившись, постучала.

— Входите, — сказал я негромко и призрак тотчас очутилась рядом.

— Как ты, Павел? — спросила она, заглядывая мне в зрачки.

Виноградова казалась на редкость взволнованной и со следующими словами я понял причину ее беспокойства:

— Эти мерзавцы деньги хотели отнять? От кассы за тобой проследили и решили ограбить

— Да не… — начал я, но женщина уже вскинула руки к потолку и заголосила.

— Это все я, старая дура, запросила у тебя денег перед выходными. Когда всякие лихие люди бродят по улицам и подыскивают праздных гуляк.

— Любовь Федоровна, — я попытался угомонить стенающего призрака, — вы ни в чем не виноваты…

— И то верно, — неожиданно резко успокоилась женщина.

Она поправила волосы, кости перестали просвечивать сквозь прозрачную кожу, а глаза гореть темным цветом.

— Зачем ты на ночь глядя поперся в кассу? Дня на это не нашлось? — женщина уперла руки в бедра и недобро прищурилась. — И сколько у тебя украли?

Я молча вынул из кармана портмоне и бросил его в Виноградову. Призрак ловко поймала вещицу и скользнула пальцами сквозь поверхность телячьей кожи.

— Деньги, — прошелестела Любовь Федоровна и взвилась под потолок.

Она прижала портмоне к груди и закружилась, словно танцуя под только ей слышимую музыку.

Я лишь покачал головой и предложил:

— Оставьте полтинник мелкими купюрами…

— Не многовато? — деловито уточнила женщина, потроша отделения кошелька.

Несколько монет выпали, но хозяйка дома подхватила их потоком воздуха, не дав удариться о пол. Круглые медяки принялись медленно вращаться.

Их Любовь Федоровна вернула в портмоне и вложила с десяток купюр в длинное отделение. Остальные разгладила, сложила в стопку по возрастанию номинала и с трепетом провела по бумаге пальцами.

— Надо вписать сумму в журнал, — с предвкушением протянула женщина и стремглав понеслась прочь.

Любовь Федоровна просочилась сквозь стену, а деньги ударились о преграду и осыпались на пол, словно листья осенью.

— Твою ж… — простонала женщина и вновь сунула голову в комнату, — тук-тук, — обозначила она вежливость.

— Войдите, — усмехнулся я.

Бухгалтерша собрала наличность, вновь сложив ее стопкой, и направилась к двери.

— Бедные денежки… натерпелись вы сегодня… — бормотала она, пока покидала комнату.

Из коридора еще донеслось нечто похожее на воркование, а потом стихло. Затем вновь раздалось возмущенное «Да что ж я…» затем шорох, звук открывания двери комнаты Виноградовой и хлопок от закрытия.

Я сел в кресло и уставился в окно. Позади остался очень долгий день. Он был насыщен событиями и здорово меня утомил. Но к сожалению, этот день еще не закончился.

* * *

Квартира в Новом Городе почти всегда пустовала. Но деньги за аренду поступали в доходный дом исправно. Ушлый приказчик даже думал как бы сдать помещение для съемок видео неприличного содержания, или любовникам, которые снимали квартиры в элитном районе для запретных утех. Но арендатор пугал приказчика до дрожи. Это был редкий случай, когда жадность так и не переборола страх.

Мужчина вошёл в квартиру, остановился в холле и достаточно громко произнес, обращаясь в темноту:

— Зимин исполнил все, как задумывалось. Знакомство состоялось.

В комнате вспыхнула настольная лампа, осветив ноги и очертив силуэт сидевшего в кресле человека. Правда, лицо незнакомца не попадало в пятно света:

— Зимин, — протянул он. — Как вам с ним работается, мастер Ильин?

— Нормально, — пожал плечами высокий худой мужчина. — Исполнительный напарник, который хорошо знает свое дело.

— Он похож на взбесившегося пса, — возразил сидевший в кресле.

— Парень предан организации за то, что та ему помогла. И фанатично выполняет работу. А что до его методов — иногда обстоятельства располагают так, что тонкая работа не приведет к нужному результату. Приходится решать вопросы грубо. Но цель оправдывает средства.

Незнакомец кивнул:

— Ваша правда, мастер Ильин. Ваша правда. Приказчик порта рассказал про адвоката?

— Разговор уже вписан в отчёт, — ответил гость и обвел пальцами изящную эспаньолку. — Соболева мы беспокоить не стали. Парень расскажет Чехову, что им интересовались. Отчет Иванова взят из отдела жандармерии и тоже добавлен в отчёт. Остальные дела не имеют интереса.

— Верно поступили, — одобрил сидевший в кресле. — Хорошая работа.

— Есть одна проблема, — замялся вошедший.

— Слушаю, — произнес незнакомец, и его голос прозвучал несколько недовольно.

— Павел Филиппович Чехов вызвал жандармов после инцидента, так что, скорее всего, начнется расследование. И у адвоката могут возникнуть проблемы от Иванова. Между ними с первой встречи проявилась очень сильная… кхм… любовь.

Незнакомец задумался:

— Ну вот и посмотрим, сможет ли Чехов решить вопрос достойно, — ответил он наконец.

Допрос

Любовь Федоровна влетела в гостиную без стука за несколько минут до прибытия группы:

— Я разбила фонарь во дворе, — с гордостью сообщила она. — Скажешь, что хулиганы расколотили до твоего приезда.

От этой информации я аж подпрыгнул в кресле. И как я сам до такого не додумался?

— Спасибо, Любовь Федоровна, — поблагодарил я призрака.

— Да было бы за что, — ответила она. — Закроют тебя в остроге, а сюда какого-нибудь бездаря подселят. С которым даже не поговорить. Да уже и привыкнуть успела к тебе.

— Вашество, — пробасил из приемной голос Фома, — жандармы прикатили.

— Сейчас спущусь, — сообщил я.

— Этого увальня надо отдать в школу хороших манер, — фыркнула призрачная дама и исчезла.

И я вышел во двор, где уже стояли черный микроавтобус прозекторской, и машина с синей полосой отдела жандармерии. Фары автомобилей освещали территорию и разбросанные на ней трупы. Ко мне подошел усатый дежурный с выступающим из-под форменной куртки объемным животом и шумно выдохнул.

— Что тут у вас произошло, господин Чехов?

Я почти честно ответил на все вопросы, особенно упомянув, что не видел, что мой помощник делал в арке. Ну и имя его для протокола я забыл. А как выглядел мой спаситель не ведаю, так как единственный фонарь во дворе разбили какие-то хулиганы. Хоть Зимин и нарушил закон — он пытался мне помочь. И платить за это чёрной неблагодарностью я не хотел.

Дежурный включил фонарь, который крепился на резинке прямо на его лбу и аккуратно все записал в протокол. Было заметно, что к работе он относился серьезно.

— Совсем ничего не смогли рассмотреть? — на всякий случай уточнил он, пнув ногой осколок от лампы, который сиротливо приютился на дорожке.

— Видеть в темноте я не умею, — с сожалением признался я.

— Ясно, — вздохнул мужчина и деловито протянул мне документ на подпись.

Он также снял с головы фонарик и посветил в текст, чтобы дать его прочитать. Я коротко поблагодарил его и ознакомился с протоколом. После чего вписал свою фамилию.

Эксперт тем временем осматривал тела. Он бросал на меня косые взгляды, но не сказал ни слова. И я был ему благодарен за это. Не хотелось бы мне сейчас вступать в разговоры с посторонними. Мертвецов завернули в пленку, погрузили в машину, и оба автомобиля наконец покинули территорию двора. Небо уже стало светлым, хотя до восхода солнца было далеко. Я же вернулся домой, принял ванну, наскоро перекусил чем-то, даже не ощутив вкуса блюд. Стянув одежду, лег спать, предчувствуя, что утром начнется самое веселое. Так оно и получилось.

Меня разбудил короткий стук в дверь комнаты. Я сел на кровати, прогоняя остатки сна:

— Вашество, жандармы прибыли, — послышался из коридора голос Фомы. — Опять.

Ожидаемо. Скорее всего, в отделение пришли результаты экспертизы. И Иванов уже пляшет в кабинете, предвкушая, что сегодня он поставит на место зарвавшегося адвоката. Тем более, козыри у него на руках теперь были. Ладно, посмотрим, как все сложится.

Я встал с кровати, быстро умылся, оделся в строгий светлый костюм. Не забыл вставить в манжеты рубашки запонки с гербом семьи. Осмотрев свое отражение в зеркале, остался доволен внешним видом. Не хватало еще выглядеть затравленным или уставшим при встрече со следователем. Собранный и сосредоточенный я вышел в коридор, где меня уже ждал встревоженный слуга.

— Вашество, там целый отряд… — шепотом начал было он, но я его успокоил:

— Все нормально. Идём.

Вышел в гостиную, где уже дежурили четверо людей в форме. За их спинами с мрачным видом маячила Любовь Федоровна:

— Прут в ботинках по помытому, — недовольно буркнула она. — Правильно люди говорят: если ничего не умеешь — иди в жандармерию.

Я улыбнулся, так как больше фразу призрака никто кроме меня не услышал. И обратился к пришедшим:

— Доброе утро, господа. Чем могу быть полезен?

— Павел Филиппович, вам нужно проехать в отдел, чтобы дать показания по поводу вчерашнего инцидента во дворе вашего дома, — начал один из них, протягивая мне бумагу.

Я взял ее, прочитал заполненный бланк, довольно кивнул: все-таки Иванов поддается дрессировке. В этот раз он решил сделать все так, чтобы причин для отказа от визита у меня не было.

— Извольте, — ответил я, возвращая лист.

В компании жандармов я вышел во двор и подошел к авто, припаркованному у крыльца. И повернулся, чтобы обратиться к Фоме:

— Через полчаса выезжай в отдел, куда мы свидетеля на допрос привозили. Думаю, к этому времени во всем разберутся.

Жандармы переглянулись, старательно пряча улыбки. Слуга же ответил:

— Понятное дело. Видано ли, чтобы безвинного человека в отдел забирали? Да ещё и такой толпой, словно душегуба какого?

Последние слова он произнес с возмущением, и в этот раз улыбку пришлось прятать уже мне.

Один из жандармов открыл дверь машины, и я сел на заднее сиденье. И транспорт тронулся в путь.

Дорога была длинной, конвой заметно нервничал. Они ожидали от некроманта какого-нибудь подвоха. Вероятно, их предупредили, что я могу напасть. Молодой жандарм, сидевший от меня по правую сторону, так сильно сжимал дубинку, что его костяшки пальцев у него побледнели. Впрочем, и лицо его тоже было белее мела.

Другой жандарм чуть постарше и опытнее. И потому решил разрядить обстановку.

— Никто не возражает, ежели я закурю?

— Только окно приоткройте, если не затруднит, — попросил я с улыбкой.

Мужик посмотрел на старшего, который сурово свел брови.

— Обещаю, что не стану прыгать в окошко на ходу, — с серьезным видом заявил я и пара парней хмыкнули.

— Ну, раз обещаете, — главный дал указание и стекло опустили.

В салон тут же проник свежий ветерок, который разбавил густой запах дешевого табака.

— Нам говорили, что некромант дюже страшный, — шепнул водитель. — А он ничего такой, не похож на мертвяка.

— Это я просто умылся и причесался, — сообщил я, чем вызвал нервный смешок у бледного парнишки.

— Вы уж простите, княжич, за такую транспортировку, — негромко извинился старший. — Вы же все понимаете — приказ.

— У меня к вам нет никаких претензий, господа. Вы честно служите на благо империи. Перед законом все равны и раз положено, то и доставлять меня к следователю надо именно так. Жаль, обратно уже не с вами покачусь.

— Правда жаль? — мужик покрутил рыжеватый от табака ус.

— Где я еще смогу ощутить себя таким грозным и важным, — я пожал плечами. — Если бы меня также опасались те подонки во дворе, то и нападения бы не было.

— Их правда было пять? — внезапно спросил бледный.

Я понял, что сопровождают меня четверо, если считать их с водителем. Стало понятно, отчего парень нервничает.

— На меня напали трое. Остальные убийцы, — я сделал ударение на этом слове, — не успели. Им помешал случайный прохожий.

— Повезло, — закивал курящий, выдыхая дым в приоткрытое окно.

Время на подумать, что и как говорить, у меня было еще ночью. Но у отделения меня уже ждал сюрприз, который мог нарушить все планы.

Авто остановилась на парковке, и я вышел из него, осматриваясь по сторонам. И в этот момент к дверям отдела подъехала ещё одна машина. Из которой выгрузили того самого бритого, который помог мне вчера. Стаса Зимина.

В отличии от меня, парень был в наручниках, блокирующих силу. Но при этом хорошо одет, не растрепан и совершенно спокоен. Вышел из машины, бросил беглый взгляд в мою сторону, и я тут же сделал вид, что встретил его впервые. Зимин тоже не стал показывать, что мы знакомы, и под конвоем послушно пошел в сторону дверей отдела.

На секунду мне стало не по себе. Но я тут же подавил в себе это чувство. Вряд ли это совпадение, что Зимина тоже только что привезли. Скорее всего, Иванов срежиссировал спектакль, и теперь подводил все к кульминации. Стратегия поведения была мной спланирована, и сейчас осталось только добавить туда немного импровизации. В случае, если все пойдет совсем уж не по плану. Как-никак два козыря на самый крайний случай у меня были, и из сложившейся ситуации я выйду с минимальными потерями. Только вот прибегать к этим козырям я очень не хотел.

— Пройдёмте, мастер Чехов, — попросил один из жандармов и я послушно прошел в отдел.

Иванов уже с довольным видом сидел в кабинете. Перед ним лежала открытая папка. И едва я переступил через порог, он откинулся на спинку кресла и жизнерадостно произнес:

— Добрый день, мастер Чехов. Вот снова и свиделись.

— Да какой же он добрый, если свиделись? — уточнил я.

Жандарм только развел руками:

— Я позвал вас просто побеседовать о сложившейся ситуации. Прошу, присаживайтесь.

Он указал на свободное кресло, и я прошел по бетонному полу и сел за стол напротив парня.

— Рассказывайте, что произошло, — мягко попросил хозяин кабинета.

— Так вчера все рассказал? — со сделанным удивлением ответил я. — Прибыл домой, отпустил слугу, во двор вошли пятеро. Начали бой. Я отрезал выход из арки и защищался, пока не подоспел какой-то прохожий. Он мне помог и ушел. Все.

Иванов же вынул из папки лист, и принялся делать вид, что неторопливо читает. Я спокойно ждал, когда эта часть представления закончится. Жандарм наверняка уже ознакомился с показаниями, которые я дал вчера дежурной группе. И понимал, что парень просто тянет время, пока в одном из соседних кабинетов допрашивают Зимина.

Наконец, Иванов нехотя отложил лист и взглянул на меня:

— Прохожий, говорите? — недоверчиво протянул он. — Описать его сможете.

— Ну, я особо не рассматривал. Да и фонарь во дворе хулиганы какие-то разбили.

— Совсем ничего не смогли рассмотреть, Павел Филиппович?

— Такой, знаете. Среднего роста, плечистый и крепкий.

— Неизвестный герой, — понятливо кивнул жандарм. — Понимаю. Ну что, мастер Чехов? Плохи ваши дела. Сегодня утром пришла экспертиза по убитым в вашем дворе. Согласно заключению, троих убили намеренно, в состоянии беспомощности.

Он посмотрел на меня, ожидая реакции. Но я только равнодушно пожал плечами:

— Возможно. Я же говорил, что не видел, что происходило в арке.

Иванов улыбнулся:

— В арке не видели. А вот человека во дворе вы не могли не видеть.

— А, вы про этого, — я сделал вид, что вспомнил. — Так он пришел в себя и пытался меня атаковать. Не думаю, что это можно назвать "состоянием беспомощности". Ваш эксперт точно закончил учебное заведение и имеет должную квалификацию?

Последний вопрос я задал с нехорошим интересом, и Иванов застыл, глядя на меня, а я продолжил:

— К тому же эксперт должен был определить остаточные явления силы, которая убила всех во дворе. В заключении указано что-то про темную энергию некроманта?

— Нет. Но! — жандарм поднял указательный палец. — Вы могли быть в сговоре с этим вашим неизвестным героем. Его, кстати, задержали по сообщению добрых людей. И сейчас он уже вовсю даёт показания. Так что у вас осталось мало времени, чтобы вспомнить, как он выглядел. И рассказать, как все было на самом.

— У вас есть протокол. Там все, как было и написано.

— Вы забыли уточнить, как и где познакомились со своим напарником. Как вам удалось спровоцировать нападение или даже устроить засаду…

— Звучит как сценарий для одного из дешевых сериалов, — хмыкнул я.

— Если мы докажем сговор, то за убийство двух и более лиц, принадлежащих к привилегированному сословию и обладающих силой, вам грозит Крестовский острог, а потом каторга. Лет на двадцать.

— Хорошо, что вы задержали того, кто мне помог, — спокойно ответил я. — Хоть спасибо ему скажу. За то, что спас. Надеюсь, нас познакомят?

— Да вы сами видели его во дворе, — неприязненно бросил Иванов. — Его в одно время с вами доставили. Неужто не увидели?

— Не заметил, — ответил я. — Меня укачало немного, и я едва смог отдышаться во дворе.

— Тогда у вас, скорее всего, появится шанс познакомиться, — весело произнес жандарм.

— Буду только рад.

— Это можно расценивать как сотрудничество? — хитро уточнил Дмитрий и я вздохнул:

— Я предельно с вами честен, мастер Иванов. Во дворе завязался бой, я отрезал людей в арке…

— Павел Филиппович, хватит, — было заметно, что парень хотел ударить кулаком по столу, но в последний момент сдержался. — Я уже слышал эту историю, три раза, и могу сказать, что у вас прекрасная память. Давайте ближе к делу.

В этот момент, в дверь постучали, прерывая допрос. Иванов недовольно поморщился, и произнес:

— Войдите.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл невысокий жандарм:

— Мастер Иванов, Зимин подписал протокол, — прогнусавил он и бросил на меня короткий взгляд.

И от этой информации мне сделалось немного не по себе. Но виду я подавать не стал.

Иванов все же хлопнул ладонью по столу:

— Отлично. Давай протокол.

Сотрудник положил перед дознавателем лист бумаги.

— Свободен, — скомандовал Иванов, и гость покинул кабинет.

Жандарм же взял документ и принялся внимательно читать. Я спокойно ждал, пока Иванов перестанет тянуть эту паузу. Хотя признаться, этот ход работал. С каждой секундой напряжение нарастало и мне действительно было не по себе. Впрочем, показания Зимина могут ничего не дать.

Наконец Иванов вздохнул и произнес, не отрываясь от чтения:

— Эх, Павел Филиппович, я вас предупреждал. Давал вам шанс, жаль, что вы им не воспользовались. Ваш соучастник дал показания против вас.

— Неужели? — флегматично бросил я, вынул из кармана белоснежный платок и демонстративно принялся оттирать несуществующую пылинку на запонке.

— Стас Зимин, бывший жандарм из третьего отдела, — торжествующе продолжил парень. — Числится охранником на одном из лавочных складов. Вчера он возвращался из кабака, где отдыхал. Увидел, что вы сражаетесь с превосходящим количеством противников. Решил помочь и перестарался, убив двоих оглушенных. Вы же знали все это, но скрыли от жандармов.

Он отложил лист и взглянул на меня:

— Но я думаю, он лукавит. Знаете, как все было на самом деле?

— Как же? — уточнил я и придирчиво осмотрел отполированную запонку.

— Вы наняли Зимина охранником. Неофициально, конечно, чтобы не вносить его имя в список дружинников. Когда на вас напали эти люди, он вместе с вами вступил в бой. И добил беспомощных по вашему приказу. Чтобы оставить послание тем, кто имеет на вас зуб. Пока это только версия, но раз уж Зимин пошел на сделку…

— О как, — многозначительно протянул я. — Вам бы книги писать и относить главы в какую-нибудь газетенку, где их будут публиковать по пятницам. Но оставим ваши фантазии. Тот парень смог меня описать? Или я представился? В показаниях есть уточнение, что во дворе был именно я. Как он меня опознал?

— Зимин сказал, что во дворе было темно, и рассмотреть вас он не смог. Но вы представились ему, — гордо ответил Иванов, и я с трудом сдержался от облегчённого вздоха.

Скорее всего, бумагу составили сами жандармы, попросту переписав протокол и экспертизу, и внеся данные Зимина. Которые найти не сложно. А сам Зимин не сказал ни слова. Но после того, как я изменю показания, протокол допроса волшебным образом исчезнет из дела. Хороший трюк.

— Как вы сказали? Зимин? — переспросил я. — Из жандармерии не увольняют без веских причин. И чтобы после такой службы, да с такими талантами человек пошел обычным охранником работать? Предположу, что ваш Зимин алкоголик. Или ещё чего хуже.

— Что вы имеете в виду?

— А у вас есть заключение, от эксперта из дома скудоумия, что Зимин вменяем? Может потому его и не взяли в дружину, где ему и место, судя по уровню силы. К тому же вчера, по его показаниям, он возвращался из кабака. Значит, был пьян. Прокуратура не примет такое доказательство для суда.

На лице Иванова проступили красные пятна:

— Ладно. Тогда я, пожалуй, задержу вас…

— Не сможете, — с улыбкой покачал я головой. — Убитые были, как вы сказали '"привилегированные члены общества". Не аристократы. И даже вы говорите, что они напали первыми на дворянина. Значит, по любому раскладу я не представляю угрозы для общества, так как не проявил агрессию первым. Показания неравнозначны. И прокуратура будет учитывать такие факты, как статус и прегрешения перед Империей, Синодом и народом. И моя репутация кристально чиста. А у Зимина?

Иванов зло нахмурился, глядя на меня. И я продолжил:

— Слова бастарда, уволенного из жандармерии, которые даже я поставил под сомнение, не равнозначны словам дворянина с кристально чистой репутацией. Вам нужно ещё минимум два свидетеля, которые подтвердят его показания. А теория про неофициального охранника выглядит совсем бредово. Вы не сможете доказать сам факт того, что я нанял бойца. Для этого вам нужны мои показания. Или факт того, что я неоднократно передавал парню деньги за проделанную работу. На его словах обвинение не построить. Так что я не вижу ни одной причины на задержание в камеру острога на двое суток.

— А вы, как я погляжу, готовились к нашей встрече, — просипел парень.

— Нет, вы, конечно, можете нарушить правила. Но мне придётся пожаловаться вышестоящему чину жандармерии, — продолжил я, словно не слыша слов следователя. — И до камеры острога я все равно не дойду. А вот ваша репутация немного испортится. Выбор за вами.

Мне показалось, что сидевший напротив меня Дмитрий Иванов заскрипел зубами от злобы. Но он справился с приступом гнева. Взял ручку, вытащил из стопки бумаг пропуск, и принялся быстро его заполнять.

— Держите, — он передал мне заполненный бланк. — Можете быть свободны.

Я даже не пошевелился. Взглянул на бумагу, и перевёл холодный взгляд на Иванова и произнес:

— Мне кажется, вы забыли самое главное.

Иванов непонимающе посмотрел на меня, и я тяжело вздохнул, будто готовясь объяснить неразумному ребенку правила поведения за столом.

— Вы забыли принести официальные извинения за попытку обвинения невиновного. Этим вы оскорбили дворянина. Дмитрий, я жду.

Лицо жандарма аж почернело от злобы. Его коробил мой высокомерный тон и то, что я мог себе позволить говорить с ним именно так. Но парень смог быстро взять себя в руки:

— Приношу вам официальные извинения за доставленные неудобства, Павел Филиппович. Нашим долгом было проверить все теории.

Призрак в углу кабинета аплодировал мне черными как смоль руками, который выставил из тьмы.

Я снисходительно улыбнулся, кивнул и взял пропуск:

— Извинения приняты. До свидания, мастер Иванов. Хотя я очень надеюсь, что вы не станете больше искать причин для встречи со мной.

Разговоры с седыми людьми

Фома уже ждал меня на парковке возле отдела. Заметив, что я вышел на крыльцо, он довольно улыбнулся.

— Отпустили, вашество? — уточнил парень, распахивая передо мной дверь.

— А ты сомневался? — усмехнулся я и сел на переднее сиденье "Империала".

— Ну, мало ли как оно могло пойти, — пожал плечами слуга. Закрыл дверь, обошел машину и сел за руль. — Слава Искупителю, все обошлось.

Он завел двигатель и покосился на меня:

— Куда едем, вашество?

— Домой, — скомандовал я.

Парень кивнул, и машина выехала с территории, разминувшись с черной "Волгой". И в боковое зеркало я заметил, как авто остановилось у крыльца, из него вышел высокий, худой человек в строгом черном костюме. Он поднялся по ступеням, потянул на себя ручку входной двери и вошел в отдел.

— Лютовал жандарм? — уточнил Фома, и я отвлекся от зеркала, потеряв интерес к черной машине и тощему типу. И ответил:

— Пытался. Жандарм хитёр, хоть и молод. И если бы не Любовь Федоровна и разбитый фонарь — я бы даже купился. Трюк с параллельным допросом — старый как мир. Но действенный.

— Параллельным? — не понял Фома.

— Того случайного прохожего, что мне помог, одновременно со мной допрашивали, — ответил я. — Его привезли вместе со мной.

— Вон оно чего, — протянул слуга. — Поймали его, значит, все-таки.

— Я не думаю, что Иванов сможет получить от него показания. Этот Зимин бывалый. И если бы он заговорил — мы бы оба могли попасть под подозрение. Но раз уж я вышел…

— Значит он молчит, — догадался слуга.

— Верно, — согласился я.

Фома усмехнулся и покачал головой. Я же откинулся на спинку сиденья, и задумался. Зимин. Где-то я уже слышал эту фамилию. Бывший жандарм, уволенный из отдела. Хотелось бы узнать побольше про человека, который мне помог. И эта помощь довела до сегодняшнего допроса. Откуда он вообще взялся во дворах? И как так нелепо попался жандармам?

Я задумчиво достал из кармана телефон, повертел его в руке. Жаль, что в сетях всегда подтирали информацию о сотрудниках служб. Дать подсказку мне могли только три человека. Отцу я звонить не хотел. Оставим этот вариант на крайний случай. Дражайшая бабушка… тоже нет. Под благовидным предлогом Софья Яковлевна заманит в гости на полдня. Оставался только один человек. Я открыл список контактов и нашел нужный номер. И услышав в динамике мужской голос, который произнес "привет коллегам", начал разговор:

— Добрый день, Михаил Александрович. Как ваши дела?

— Дела у сына в прокуратуре, а у нас так, — весело ответил старший Суворов. — А вот вас можно поздравить, Павел Филиппович. Так дерзко выбить у Свиридовой сделку с промышленником, и в тот же день притащить на допрос к Иванову безжизненного свидетеля… сильно, мастер Чехов. Я впечатлён.

— Вы уже знаете? — удивился я.

— Да все уже знают, — ответил мне Суворов. — Сплетни последних дней только про вас. А многие коллегии и бюро быстро поменяли мнение на ваш счёт.

— Значит, реальные события обрастают слухами? — уточнил я.

— Как водится, — ответил Михаил Александрович. — Но я очень надеюсь, что вы расскажете, как было на самом деле. При личном визите.

— С радостью, мастер Суворов, — быстро согласился я. — Может быть, мы сможем сегодня пересечься за чашечкой чая? Скажем, в "Старом городе".

— Отличное место! — тут же ответил собеседник. — Через час вас устроит?

— Конечно.

— Тогда до встречи, мастер Чехов, — произнес Суворов и сбросил звонок.

Я же убрал телефон в карман и обернулся к Фоме:

— Знаешь, где Васильевская башня?

— Конечно, вашество, — ответил слуга.

— Тогда поехали.

Фома кивнул, осторожно перестроился и свернул в сторону Гвардейского моста.

* * *

Васильевская башня находилась в центре одноименного острова, и считалась самым высоким зданием Петрограда. Это строение было новым веянием культуры, и в свое время многие были против постройки в исторической части города огромной безвкусной башни делового центра. Но нужные люди все же нашли аргументы, и башню возвели. Теперь она стояла на месте старых конюшен гусарского полка.

Фома заехал на подземную парковку, остановился у поста охраны.

— В выходные у нас бесплатный только первый час, — пояснил дружинник, поднимая шлагбаум. — Дальше двадцать копеек.

— Хорошо, — быстро ответил я, заметив, как побагровел Фома.

Кивнул слуге, и тот с явной неохотой въехал на парковку.

— Так и норовят с людей денег получить просто так, — буркнул слуга. — Вон мест свободных сколько. За что двадцать копеек?

— Это называется капитализм, — ответил я, выходя из машины.

— Не знаю, кто придумал это слово, но оно мне решительно не нравится, — произнес Фома. — На ругательство похоже.

— Везде есть свои плюсы и минусы, — философски ответил я. — Здесь машину не поцарапают и не ограбят. А если все-таки с "Империалом" что-то случится — мы подадим в суд на организацию и получим компенсацию.

Слуга зло покосился в сторону будки, но не ответил.

— Подожди меня здесь, — попросил я. — Ну или прогулялся по деловому центру. Тут есть едальни на любой вкус, комнаты развлечений и много всякого интересного. Все траты сегодня за счет конторы. Побалуй себя.

Фома нехотя кивнул и пнул носком ботинка несуществующий камешек. Я же направился ко входу в башню.

"Старый город" расположился на десятом этаже. Сам ресторан был разделен на две части: закрытое помещение и открытая терраса, с которой открывался вид почти на весь Петроград.

— Могу я вам помочь? — с улыбкой спросила девушка — администратор с бейджиком на груди.

Я прочитал имя и спросил:

— Катерина, Мастер Суворов уже прибыл?

Хоть я приехал и за двадцать минут до оговоренного срока, должен был уточнить, не прибыл ли мой знакомый, как того требовал этикет встреч.

Девушка взяла со стойки планшет, посмотрела на списки гостей и покачала головой:

— Нет, мастер…

— Чехов, — ответил я и осведомился:

— Есть свободные столики на террасе?

— Конечно, мастер Чехов, — ответила администратор. — Вас проводить?

— Я был бы очень признателен.

Катерина вписала мою фамилию в закреплённый на планшете лист, и направилась через зал на террасу, где почти не было народа. Наверное, по причине раннего времени. Девушка остановилась у одного из свободных столов, я одобрительно кивнул и сел в кресло:

— Благодарю. Передайте Михаилу Александровичу Суворову, что Чехов ждет его на террасе.

— Сделаю, мастер Чехов, — ответила девушка и удалилась. Я же взглянул на открывающийся пейзаж.

Отсюда был виден и купол собора Святого Луки на севере, и маленький памятник у реки. А с другой стороны, на юге вдалеке высились дымящие трубы Путиловского завода. И краны судоверфи.

Суворов прибыл через двадцать минут, когда на столе уже стоял принесённый официанткой чайник с темным настоем.

Михаил Александрович был подтянутым, крепким мужчиной сорока пяти лет. В его волосах виднелись редкие нити седины, которые, впрочем, не прибавляли ему возраста. Как и мелкие морщинки в уголках глаз. Они как раз были свидетельствами того, что мужчина часто улыбался. Глубоко посаженные глаза всегда смотрели цепко, и я не впервые заметил сходство Алексея с отцом, когда тот прищурился.

— Мое почтение, Павел Филиппович, — начал старший Суворов, занимая кресло напротив меня.

— Добрый день, Михаил Александрович, — ответил я.

— Признаться, я был очень удивлен вашему звонку, — начал Суворов. — Хотя сам хотел поговорить с Алексеем, чтобы он пригласил вас в гости.

Я с интересом взглянул на Суворова.

— Вы отлично проявили себя в нашей работе, — пояснил мужчина, наливая в чашку чай. — Столько выигрышных дел… при том что с Соболевым вы подписали договор за несколько часов до переговоров с Еленой Анатольевной. Признаться, даже я с двадцатилетним опытом работы был удивлен, как быстро вы сумели сориентироваться и вспомнить об исключении из правил дворянина.

Михаил Александрович покачал головой, и в глазах мужчины я заметил уважение:

— А если учесть тот факт, что вы всего несколько дней назад закончили лицей, — продолжил он. — И не имели практического опыта… с помощью хорошего опытного наставника вы запросто заработаете себе имя до конца практики.

Я улыбнулся, понимая, к чему клонит собеседник. Суворов не брал учеников и помощников. Но имя Чехова, пусть даже как работника на неполный день, даст Михаилу Александровичу приток клиентов из бастардов. А когда я поступлю в университет, в послужном списке адвоката будет стоять "наставник Павла Чехова". Что даст ему очков в адвокатском сообществе. При условии, что я и правда заработаю себе имя:

— Если у вас есть интересные дела — с радостью вам помогу. Но отказаться от помощи на дежурствах я не могу.

— Это решаемо, — отмахнулся Суворов. — Дамир Васильевич мой давний знакомый и думаю он без труда…

— Вы меня не поняли, — покачал головой я. — Мне нравятся эти дежурства.

Михаил Александрович поперхнулся чаем и закашлялся:

— Чем же, позвольте полюбопытствовать? — утерев салфеткой рот, уточнил он. — Работа с простолюдинами не приносит ни денег, ни имени.

— Кто-то должен это делать, — честно ответил я.

Суворов странно посмотрел на меня, словно сомневаясь, не подшучиваю ли я над ним. Или не выжил ли я из ума. Но я был предельно серьёзен. И собеседник быстро вернул лицо:

— У каждого свои причуды. Поговаривают, Мамонтов открыл театральную школу для простолюдинов. Для такого даже термин есть.

— Меценатство, — подсказал я и собеседник кивнул:

— Точно. Вы правы, мастер Чехов. Так что вы там говорили про помощь?

— С радостью, — ответил я. — Мне всегда интересны дела, касающиеся права.

— Я очень благодарен вам, Павел Филиппович, — улыбнулся Суворов.

— Я, в свою очередь, тоже хотел бы попросить вас об одолжении, — произнес я.

— Внимательно слушаю.

— Недавно мне встретился один человек. Стас Зимин, — начал я. — Бастард и бывший жандарм.

При упоминании имени моего недавнего помощника лицо Суворова побледнело:

— Его уже выпустили? — произнес он потрясенно.

— Откуда? — не понял я.

— Из острога. За дело братьев Луневых.

— Не припомню такого, — честно признался я.

— Да, лет десять назад это было, поэтому и не припомните уже, — начал адвокат. Стас был начальником отдела "Михайловский". Говорят, все заведения платили ему за безопасность.

— В то время все так делали, — удивился я.

— Все, — не стал спорить Суворов. — Так вот. Стас был своеобразным жандармом. Выходец из бастардов, который без связей пробился в начальники отдела.

— Платил? — догадался я.

— Это не доказано. Но друзей у него было много. Работал он с нарушениями. Главное для него было дело закрыть.

"Кого-то мне этот Стас напоминает", — хотел было сказать я, но промолчал.

— В общем, раскрываемость у него была самой высокой в Петрограде. А Братья Луневы были разбойниками ещё со времени смуты. Дважды попадали под подозрение третьего отдела, и дважды жандармам не хватило улик. И Луневы выходили на свободу. Пока они не влезли на территорию Зимина. Ограбили ювелирную лавку. Зимин их поймал, допросил, получил признание, не оставив следов и отметин на телах, и передал дело в прокуратуру. Но до суда дело развалили и Луневы вышли на волю.

— И решили отомстить? — понял я, но Суворов покачал головой:

— Здесь показания расходятся. Официальная версия — Зимин пришел к ним на базу, и там на него напали. А неофициальная — Стас не стерпел такой насмешки и перебил их всех. Но по факту Зимина поймали рядом с местом преступления, всего в крови, но очень довольного. А в доме, где разбойники собирались, было одиннадцать трупов. Говорят, в тот бой Зимин получил ранг легенды.

— А дальше были увольнение, острог и каторга?

Суворов кивнул:

— И Зимин пропал. Я думал, он сгинул в Сибири. А тут оказывается, Стас в город вернулся. А как вы с ним познакомились, Павел Филиппович?

— Вчера он мне помог, — произнес я.

— Вот как? Надеюсь, вы не стали его должником, мастер Чехов? — обеспокоенно уточнил адвокат. — Стас до заключения был не в себе. А уж после каторги… скорее всего, он чистый зверь.

Я кивнул, вспомнив, как Зимин хладнокровно добил оглушенных во дворе моего дома, и произнес:

— Наверное.

— Я постараюсь узнать о его деле, — произнес Суворов. — Мне самому интересно, как его могли выпустить на свободу.

— Спасибо.

Я отпил чай, почти не ощущая его вкуса, и поставил чашку на стол.

— Простите, Михаил Александрович, но мне нужно идти.

— Понимаю, мастер Чехов, — ответил старший Суворов.

Я вынул портмоне, хотел было вытащить деньги, но адвокат быстро произнес:

— Позвольте закрыть счёт, Павел Филиппович, — начал было он, и тут же строго добавил, едва только я открыл рот:

— Не спорьте. В знак уважения за вашу будущую помощь моему кабинету.

— Не откажусь, — улыбнулся я и убрал портмоне в карман. — До встречи, Михаил Александрович.

И направился к выходу из ресторана.

* * *

Стас Зимин сидел в кресле квартиры в Новом Городе, разминая запястья, на которых все ещё виднелись следы от наручников. Перед ним лежало несколько заполненных от руки листов.

Дверь в квартиру, которую Зимин не запер, открылась, впуская в гостиную гостя.

Это был мужчина лет пятидесяти. Лицо пришедшего испещряли морщины, а в бороде и волосах серебрилась седина. Не спрашивая разрешения, он прошел в гостиную и сел в кресло:

— Стареешь, Стас. Теряешь хватку, — начал гость, закинув ногу на ногу.

— Иванов как клещ, — буркнул Зимин.

— Никого не напоминает? — усмехнувшись, прямо спросил гость.

— Напоминает. Меня, — не стал отрицать Стас. Он взял со стола несколько листов и протянул их пришедшему:

— Вот все отчёты.

Мужчина благодарно кивнул, взял бумаги, положил их на колени. И с интересом посмотрел на Зимина:

— Ну, расскажи своими словами.

— Этот ваш Чехов — кремень, — начал Стас. — Продержался на допросе и не раскололся. Выкрутился, не сдав ни себя ни меня. Хороший боец. Троих подосланных вырубил меньше чем за минуту. Мне только добить осталось. Ранг мастера, да и некромантия дает эффект неожиданности. Не понимаешь, с чего начнет и чем закончит. В меру добрый, но когда надо умеет запугать. Причём к делу подходит творчески. Той приказчице по делу Мироновой про стражей наплел и фокус со стенами показал, так что она теперь к лекарям душевным записалась. И про воровство даже не заикается. Зато в Искупителя уверовала и дала щедрые пожертвования жрецам. Перевоспиталась в общем. И все после одной встречи с Чеховым.

— Думаешь не сорвется?

— Видел я эту бабу. Вид у нее больно блаженный. Чехов ее как спичку поломал. А ведь она в остроге раньше работала, шмонала посетителей.

— А Иванов? — хитро прищурился мужчина.

— Этот как пес. Если вцепился не оторвешь. Карьерист, видит цель — не видит препятствий. Под покровительством отца, и не считает зазорным обратиться к нему за помощью. Нарушает закон, но за взятки не выпускает. Так, по мелочи. Проститутошная да игорный дом под ним есть в районе Мойки. Хитрый как демон. Может и надавить, и заболтать и запугать. Работает с человеком по ситуации. Стелет красиво и складно, даже я чуть было не повелся.

— Но на Чехове не сработало? — перебил Стаса гость.

— Тот в принципе непробиваемый. Да и закон знает. Быстро ориентируется по ситуации, когда прижмёт. А когда не надо, то дальше своего носа не видит. Ну или вид делает. Слуга у него не совсем обычный, так Чехов этого даже не замечает.

— Хорошо, — довольно пробормотал мужчина. — А по поводу слуги свои нюансы есть. Да и не желает Фома нашему Павлу Филипповичу вреда. Наоборот, за него всей душой стоит, и жизнь за Павла отдаст, если надо будет, за то что он его с улицы взял. Порода такая. Продолжай.

— Иванов — земельник в ранге мастер, но в бою я его не видел. Судя по тренировкам в зале, зверь тот ещё. Меня напоминает в юности.

— И что скажешь? — уточнил гость.

— Иванов при одном упоминании о Чехове в такую ярость впадает, что пена с губ срывается. Очень скоро их дороги снова пересекутся. Оба роют под Васильевскую лавку. И когда нарою, то даже я не знаю, на кого бы поставил, — честно ответил Зимин.

— Хорошо, — задумчиво пробормотал гость, глядя в панорамное окно. — Пусть схлестнутся. А победителю мы предложим сделку, от которой он не сможет отказаться.

Кухаркино дело

Фома был счастлив покинуть платную стоянку.

— Ты очень болезненно относишься к тратам, — заметил я.

— Я бережливый, — ответил парень. — Деньги не с неба падают. Одно дело платить за что-то полезное, но ежели на глупость всякую пускать…

— Вот поэтому ты и пришелся по душе Любовь Федоровне, — я усмехнулся и посмотрел в окно. — Ты успел перекусить?

— У нас сегодня промокация выходного дня будет, — довольно улыбнулся парень. — Дома всегда вкуснее.

— Я тоже пропустил завтрак и неудобно было на встрече заказывать себе блюда.

— Почему неудобно? — с интересом уточнил парень.

— Мы договорились пересечься за чаем.

— И ваш приятель был бы против, ежели вы заказали себе чего-то поесть?

— Так не принято, — терпеливо пояснил я. — Было бы невежливо, если я заказал еду, а приглашенный мной гость не был бы голоден. И ему пришлось наблюдать за мной, пока я ем.

— Чудные у вас правила, вашество. Я вот думаю, ежели ты хочешь есть, то ешь.

— Вот потому тебе и надо обучиться манерам. Бабушка права.

Я ожидал, что Фома смутится, но он довольно ощерился.

— Учиться я люблю. Это всегда к месту. Никогда не угадаешь, что надобно будет в жизни знать. Я вот однажды ногу распорол на охоте. Обычно все заживало хорошо. Но в тот раз что-то не срослось. И лекарь предложил мне ногу енту оттяпать.

— О как, — поежился я.

— И пришлось мне попроситься на постой к одной бабульке, которая лесу жила, да травами правила здоровье. Еле доковылял до ее избы. Поначалу бабка та меня погнала. Говорит, мол, зачем мне лишний рот. Ты ж непутевый… — парень горько вздохнул, словно вспомнил еще о чем-то не особенно приятном. — А я пообещал ей крышу поправить, как на ноги встану. Крыша у нее просела так, что до весны бы не устояла и рухнула.

— И ты это понял, — кивнул я.

— Соврал я бабке той, — не стесняясь сообщил Фома и пояснил, — выбора у меня не было. Если она бы не взялась меня лечить, то обратно в деревню я не выбрался. Так и сгинул в том леске. И нашли бы от меня только косточки. Потому как волков в тех местах хватало.

— Дела, — протянул я, раздумывая о том, что, по сути, мало знаю о своем помощнике.

— Так вот и взялась та бабуся мне ногу пороть…

— Что? — уточнил я.

— Она уже зажила и пришлось шкуру распороть, чтоб рану прочистить. Ох и орал же я, вашество, — хохотнул парень. — Так что даже мыши со двора сбежали. Но бабулька та дело свое знала… Через пару недель я даже смог вставать на больную ногу. Потом и крышу ей поправил, и забор. И даже баню завалившуюся поставил.

— Повезло вам встретить друг друга, — кивнул я.

— Меня та бабуся научила кой-какие травы распознавать и правильно их заготавливать. Там особая наука, вашество.

— Так ты травник?

— Немного, — скромно признался помощник. — Уходить мне пришлось, когда поправился. Потому что успел вызнать, то и запомнил. Но потом пару раз пригождалось мне сорванные травы.

— Потрепала тебя жизнь, — скорее для самого себя произнес я.

Фома с какой-то невыразимой тоской вздохнул и опустил кепку, чтобы я не смог рассмотреть его глаза через зеркало заднего вида.

— Тяжело иногда приходилось, вашество. Но я крепкий. Меня так просто не прибить.

— Я хочу, чтобы ты остался в моей семье так долго как сам пожелаешь, — деловито продолжил я. — Школа для помощников принимает учеников любого возраста. Там тебя научат простым правилам этикета, манерам и основам законов. Если что-то ты уже знаешь, то сдашь экзамен…

— Экзамен? — осторожно уточнил парень. — Прям как в енституте?

— Почти, — я скрыл улыбку. — И я сразу хочу тебе сказать, что даже если ты чего-то не сможешь сдать, то это не страшно.

— Но мне же тогда корочку не оформят, — нахмурился слуга.

— А мне она и не нужна, — беспечно отмахнулся я. — Ты парень смышленый и главное ухватишь. Этого будет достаточно.

— Хорошо, — с облегчением улыбнулся Фома. — А то я переживал, что ежели не подойду, то вы меня того — турнете.

— Нет уж, — я покачал головой. — Такая корова нужна самому.

Деревенская шутка пришлась по душе моему помощнику, и он расслабился.

— Вы и сами, вашество, иногда говорите не по городскому.

— Это ты верно подметил. Каждое лето бабушка увозила меня в деревню. Там и воздух был другой и люди иные.

— Бабушка у вас строгая, — заметил слуга.

— Она справедливая и просто так никогда домашних не тиранила. Но и спуску не давала, если что не так.

— Как она на меня тогда глянула… — парень передернул плечами. — Меня аж пробрало. Будто все кости вынула и обратно вложила.

— Она сильная некромантка. К тому же долго работала судьей и опыт у нее будь здоров.

— Адвокат лучше, — пробормотал парень и смущенно пояснил, — защищать людей куда приятнее, чем решать их судьбу.

— В этом ты прав. Такой ответственности и врагу не пожелаешь.

— Хорошо тем, кто продажный, — беспечно развил свою мысль помощник. — Там уже совести нет и ничего не мучает. А ваша бабуля из другой породы.

— И ты так просто это понял? — удивился я.

— Я ж с ее дружиной во дворе успел поговорить. Они мне много чего поведали. И уважают она вашу Софью Яковлевну.

Фома притормозил у пекарни и обернулся ко мне, сияя глазами.

— Я возьму свежих булочек, вашество? Вам точно не помешают.

— Конечно, — согласился я.

Фома вышел из салона и побежал к небольшому магазинчику с вывеской «Хлеба всякие». Я проводил его взглядом и в очередной раз поразился тому, как Фома умел общаться с людьми и вызывать доверие. У него был природный дар располагать к себе собеседников. Или это свойство характера заставляло людей ощущать к нему симпатию.

Когда парень вернулся в машину, то жевал рогалик и протянул мне кулек с сухариками, присыпанными тмином.

— Погрызите, вашество. Еще горячие, только из печи.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я и на пару минут оказался занят.

У въезда в арку Фома на мгновенье затормозил и нахмурился.

— Кто-то у порога ждет, — сообщил он, закатывая машину во двор.

Я стряхнул крошки с колен и бегло осмотрел лицо в зеркало. Не хотелось мне выглядеть небрежно при внезапных посетителях.

На ступенях порога и впрямь сидела гостья. Ею оказалась невысокая приятной полноты женщина в бежевом платье и стеганном цветастом жилете, какие обычно носили работницы швейных мануфактур. Светлые песочного оттенка волосы были собраны под косынку. В руках женщина держала ридикюль, сшитый из лоскутков того же цвета, что и жилет. Она поднялась на ноги и одернула платье, приводя себя в порядок. Судя по смятому краю подола, ждала она нас долго.

— Здравы будьте, господин адвокат, — женщина поклонилась и прижала сумку к груди. — Простите, что пришла к вам в выходной. И без записи. И…

Она перевела дыхание, очевидно, пытаясь справиться с волнением.

— Добрый день, — я тепло улыбнулся посетительнице. — Меня зовут Павел Филиппович. А как вас величать?

— Зинаида Лыкова, — женщина вновь поклонилась.

— Давайте пройдем в дом, — предложил я. — Вы не откажетесь от чая с булочками?

Только тут я заметил у самой двери корзину, прикрытую салфеткой.

— Это я вам принесла, — покраснела Зинаида. — Хотела угостить. А тут какая-то еще женщина пришла и накричала на меня, что я без очереди… Но я так и не поняла, что за очередь.

— Не берите в голову, — отмахнулся я. — А вот авансом оплата не обязательна.

Я отпер дверь и взял корзину.

— Прошу вас, Зинаида.

Гостья переступила через порог и вытерла подошвы ботиночек о коврик.

— Какая приличная женщина, — воскликнула Любовь Федоровна, подлетая ко мне. — А еще тут приходила одна некультурная бабень. Орала как потерпевшая. Я ей отвесила подпопник у выхода со двора, чтобы придать ускорение.

Я приподнял бровь, чтобы показать эмоции, но Виноградова не смутилась.

— Ту кухарку в дом не приму. Так и знай. Не хватало нам в доме хамоватых селянок.

— У вас здесь красиво, — подала голос гостья.

— Если не возражаете, то пройдемте на кухню, — я направился по лестнице наверх. — Вы уж простите, но я с утра без завтрака. Лишь успел чай выпить…

— А давайте я вам на стол накрою, — неожиданно вызвалась женщина и тут же пояснила, — вы не подумайте плохого, Павел Филиппович. Я много лет работаю в едальне при мануфактуре и все сделаю в лучшем виде.

Не успел я оглянуться, как Зинаида оказалась у стола и привычным движением повязала передник, который висел на крючке. Потом вымыла натруженные ладони и принялась разбирать корзину, которую забрала из моих рук.

Я извинился и отошел в свою комнату, чтобы сменить пиджак и наскоро умыться. Взял блокнот с отрывными листами для коротких записок и карандаш.

— Извините, что не принимаю вас, как полагается, — пояснил я, возвращаясь на кухню. — День выдался насыщенным. С самого утра образовались дела…

Я замер на пороге, оглядывая стол, на котором уже разместились тарелки и блюда.

— Посуду я взяла на полке, — смущенно пояснила женщина.

— Там такая была?

— Кое-что я принесла свое, — призналась Зинаида. — Запеканка лучше сохранила тепло в керамическом судочке.

— Как скажете, — я сглотнул голодную слюну.

— Чайник я поставила на плиту, — добавила гостья. — Скоро вскипит.

— Она ничего не украла, — сообщила Виноградова, которая подозрительно осматривала еду. — Признаю, что выглядит все очень даже неплохо. Я бы и сама отведала, будь хоть немного живой. Но придется есть тебе и твоему увальню. Он, кстати, какую-то доску притащил и носится с ней, примеряя над аркой.

Я присел на стул, не уставая удивляться.

— Вот только салфеток у вас я не нашла, — подала голос Зинаида.

В этот момент боковой шкафчик отворился и с верхней полки соскользнуло несколько льняных полотенец. Они пролетели по воздуху и оказались на краю стола. Я было приготовился к женскому крику, но Зинаида удивила спокойной репликой:

— Хороший ящик. Не увидела его за холодильником.

Тут закипел чайник и гостья закинула в заварник щепоть трав, а потом несколько сушеных ягод из баночки, которую принесла.

— Барбарис и изюм, — пояснила она мне и робко улыбнулась. — Мой муж покойный очень уважал чаевничать. И научил меня заваривать знатный…

Женщина на мгновенье запнулась.

— Давно его не стало? — спросил я глухо.

— Почитай десять годков. Но жили мы хорошо. И потому я часто его вспоминаю добрым словом. Ой, — спохватилась Зинаида, — что ж я вам мешаю трапезничать. Вы ж сказали, что проголодались.

— Составьте мне компанию, — предложил я.

— Только если чай, — потупилась женщина. — У меня аппетита нет, когда я нервничаю.

— Значит, можете рассказать, чем я вам помогу. Если вас не смущает, что я буду… трапезничать.

— Как скажете, Павел Филиппович, — женщина села на стул и сложила на коленях руки. — Я много лет кухаркой работаю в едальне при мануфактуре. Работникам готовлю. Иногда и подавать приходится, когда разносчики не выходят на смену. Не так давно у нас сокращения начались. Поговаривали, что уволят только новых работников. Но куда там, — женщина вздохнула и покачала головой. — Приехали новые хозяева. Ходили такие важные и решали, какие цеха будут сдавать в аренду, а которые пустят под склады.

Я кивнул, понимая, что при этом испытывали сотрудники.

— А потом началось, — Зинаида заерзала на стуле. — То поймали заведующего закройного отдела с ворованной ватой. То начальника цеха готовой одежды с мешком пуговиц.

— Считаете это странным? — нахмурился я.

— На кой Проньке эта вата? Да и ваты у них отродясь не водилось. Да и Леньке пуговицы эти даром были не нужны.

— Думаете, что их подставляют? — предположил я.

— Конечно, ваша светлость, — женщина поднялась и наполнила одну из чашек чаем. А мне подвинула корзинку с хлебом. — Ведь при сокращении положено платить компенсацию. Но всем, кого поймали на чем-то недостойном, предложили написать заявление на увольнение по собственному желанию. При таком-то раскладе ни о какой компенсации и речь не идет.

— И многих уволить успели?

— С десяток самых видных, — вздохнула Зинаида. — А других по-тихому попросили.

— А что профсоюз?

— Профсоюз тут бессилен. Так нам и сказали: раз сами написали заявление по собственному, то и претензий никаких к нанимателю нет. А как нет? — гостья возмущенно стукнула кулачком по столу. — Понятно же, что так всех и выкинут на улицу. И плевать им, что мы эту мануфактуру за свой дом считали и работали честно столько лет. Вчера несколько работников с красильного цеха просто молча ушли, сдав пропуска. И никто не знает, как их сподобились подставить.

— Считаете, что подставили? — насторожился я.

— У каждого из них семьи. Кто б в своем уме ушел просто так. Да и утром один из работников вернулся хмельным и кричал у ворот, что найдет управу на мошенников. Дружинники вышли и накостыляли дуралею, а потом отвели к остановке трамвайной.

— Ясно, — я задумчиво пережевывал запеканку. — Значит, избавляются от работников, вынуждают увольняться по своему желанию, чтобы не выплачивать деньги за сокращение штата.

— Вот и вы все поняли, господин Чехов, — воскликнула женщина, не заметив, видимо, что сама мне все это рассказала.

— Вот, возьмите, — я протянул ей блокнот и карандаш. — Запишите название мануфактуры, имена всех уволенных, кого помните, свои данные…

Женщина заметно занервничала, но взяла блокнот.

— Павел Филиппович, не губите, но прошу вас понять меня правильно. Я к вам пришла неофициально именно потому, что не хочу огласки. Если узнают, что я обратилась к адвокату, который помогает простолюдинам, то со свету сживут.

— Не переживайте, — успокоил я гостью. — Я не стану говорить о вас. И если замечу на территории мануфактуры, то сделаю вид, что не встречал прежде.

— Спасибо, — с облегчением выдохнула женщина.

— Но мне нужна информация для того, чтобы знать, с чего начать. Как я понял, помощь надобна не только вам, но и тем, кого уже успели выгнать.

— Правду про вас говорят, — пробормотала женщина и украдкой смахнула с щеки слезинку.

— Про некромантов хорошего не говорят, — заметил я осторожно.

— А вы другой, — вдруг заупрямилась Зинаида. — Слухи ходят, что адвокат Чехов простого человека уважаете и не позволяете работяг обижать.

Я покосился на Любовь Федоровну, которая сидела на подоконнике и делала вид, что не подслушивает разговор. Уверен, в этих самых таинственных «слухах» есть заслуга Виноградовой. Не могли же так быстро узнать обо мне только после дела в порту и в Васильевской лавке. Остальные мелкие ситуации я даже в расчет не брал.

— Вот, — женщина протянула мне листок, густо исписанный круглыми буковками. — Я и с другой стороны написала.

— Отлично, — я вложил страницу в блокнот и сунул тот в карман. — Значит, буду разбираться.

— Только вот какая оказия, — женщина покраснела и закусила губу. — Мне ведь платить вам нечем, ваша светлость. Я вдова и денег полученных по потере кормильца хватило только на учебу дочки.

— Началось, — вздохнула Любовь Федоровна.

— Но я могу вам предложить свои услуги. Я готова приносить вам свою домашнюю готовку каждое утро хоть цельный год.

— Дожились. За еду работать предлагают адвокату, аристократу, некроманту…

Я осмотрел стол, который казался поистине царским. Отметил супницу с густой похлебкой, остатки запеканки, салат нарезанный тонкой соломкой с домашним соусом и кусочки золотистого картофеля обсыпанные ароматными специями, обложенные ломтиками телятины.

— Уточните, какой у вас оклад на мануфактуре?

— Тридцать пять, вместе с доплатой за выслугу лет, — едва слышно сказала женщина. — Если вы дадите рассрочку, то я готова платить каждый месяц…

— У меня к вам странное предложение, которое может устроить всех, — я утер рот салфеткой. — С мануфактуры вас все равно скорее всего уволят. Хотя я сделаю все, чтобы вам выплатили компенсацию.

— Спасибо.

— Но мое предложение заключается в другом. Я ищу в дом кухарку и домоправительницу. Мы живем тут вдвоем с помощником. И по будням к нам приходит секретарша. Нам нужна порядочная, умная и не болтливая женщина, которая не станет удивляться некоторым странностям в доме, — я многозначительно посмотрел на шкафчик в углу кухни.

— Правда? — прошептала Зинаида.

— Оформим договор. Буду платить вам пятьдесят рублей в месяц, если вы будете вместе с готовкой сдавать и забирать вещи в чистку раз в неделю. Если возьмете на себя уборку дома, то обсудим доплату…

— Я согласна! — выпалила женщина и добавила уже спокойнее, — И уборку тоже возьму на себя.

Уволенный модист

Проводив гостью, я вошёл в гостиную и уставился в окно.

— Выпустили все-таки тебя? — послышался ехидный голос призрака.

— Да. Правда без вашего трюка с фонарем мне пришлось бы тяжко.

— Можешь не благодарить, — отмахнулась Любовь Федоровна.

Призрак вошла в комнату и села на диванчик. Я обратил внимание, что с каждым днем ее движения выглядит более естественной. Я сел напротив, заняв кресло.

— Спасибо вам огромное, — честно ответил я. — Уж не знаю, как благодарить вас за такую заботу.

— Все ты знаешь, — усмехнулась женщина. — Розы у окна должны быть белыми. На крайний случай розовыми.

— Вы не любите красные?

— Они похожи на кровь. И не особенно приятно будет смотреть на такой оттенок.

Я не стал напоминать, что в тазу в ее комнате был венок именно такого цвета. В конце концов, она женщина и имеет право на капризы.

— Так значит решил взять в дом эту Зинаиду.

— Хорошая кухарка. И не испугалась, когда вы вынули полотенца из шкафчика. Видно, что женщина ответственная.

— Это все верно и тут с тобой даже спорить не стану. Но не думаешь ли ты, что нехорошо вышло с претендентками, которые носили в дом пробники своей стряпни. Напомню: бесплатно носили.

— Как-то я об этом не подумал, — искренне признался я. — А ведь и правда Зинаида не из числа претенденток.

— Получается, что конкурс ваш ненастоящий, — подытожила призрачная дама. — И хоть я экономить люблю. И государство обмануть в налогах не против. Но дурить работящих людей не умею. И тебе не советую.

— Как поступить, чтобы все было по совести? — спросил я.

— Что бы ты без меня делал? — Любовь Федоровна буквально расцвела. — Было бы неплохо, если всем, кто готовил все эти дни ты, княжич, выплатил компенсацию. А те, кто закупил продукты и собрался готовить в ближайшие дни, пусть принесут свои блюда, за которые получат плату. Ведь понятно, что Зинаида еще не уволилась и приступить к работе сможет не сразу.

— Спасибо за мудрый совет, — я пригладил волосы. — Вот только не уверен, что Фома все бумажки с контактами кухарок сохранил.

— Естественно, — женщина закатила глаза. — Потому я все записки скопировала в свою книгу приходов. — О как. Зачем? — удивился я.

— Потому что я привыкла, чтобы все было как надо. А вдруг бы вы с Фомой отравились? Или кто из кухарок заявил претензию? Мало ли…

— Вы просто находка, Любовь Федоровна.

— И тебе повезло, что мы живем в одном доме, — продолжила женщина с улыбкой. — К слову, а что эта за вещица?

Я взглянул на прозрачный пакет, в котором лежала расписка данная родителям Левина, и пуговица. Оказалось, что я бросил это в гостиной, когда избавлялся накануне от испачканной в крови одежды. Я взял пакет, открыл его, вынул пуговицу, повертел ее в руке. Круглая, инкрустированная агатом и логотипом мастера-портного в виде вензеля.

— Очень интересно, — пробормотал я, задумчиво рассматривая находку.

— Что? — не поняла призрак.

— Пуговица, — пояснил я. — С логотипом. Смотрите.

Я указал на вензеля мануфактуры, а затем повернул пуговицу плашмя. Любовь Федоровна встала с кресла, приблизилась ко мне.

На перламутровом торце шла вытравленная золочёной краской надпись: "Мануфактура Игоря и Олега Николаевых".

— Ее потерял тот, кто приходил подписывать заявление о кремации к семье Левина. Подозреваю, это тот самый убийцы, — пояснил я. — Это оригинальный костюм. На подделке могут поставить только логотип. Такое травление тяжело наносить в подвальных условиях.

— Ага, — кивнула женщина и рассеянно посмотрела на меня, — и что это тебе даёт?

— Такие костюмы шьют под заказ, — пояснил я. — Снимают мерки, подбирают ткань, и модист создаёт эскиз. А затем уже отдают готовую работу заказчику. В городе только один офис и несколько мастерских. И данные каждого клиента вписывают в книгу, вместе с мерками.

— То есть этот тип, которого ты ищешь, может быть записан в журнале модистки, верно?

— Очень на это надеюсь. В любом случае иных зацепок у меня нет.

Я взял со стола расписку, встал с кресла, подкинул пуговицу, поймал ее на лету, зажал в кулаке и направился к выходу.

— Ты куда? — послышался за спиной удивленный голос призрака. — Только же приехал.

— Поговорить с Николаевыми, — не оборачиваясь, ответил я.

* * *

Я спустился в офис, взял со стола адресную книгу, нашел контакты мануфактуры. Вынул из кармана телефон и набрал нужные цифры. Трубку взяли почти сразу:

— Мануфактура братьев Николаевых, — послышался в динамике приятный женский голос.

— Добрый день. Хотел бы заказать у вас костюм, — начал я. — Если я приеду к вам сегодня…

— Конечно! — перебила меня оператор. — Мы работаем до семи вечера. Как вас записать?

— Павел Филиппович Чехов, — ответил я.

— Ждём вас, — отозвалась девушка, и я сбросил звонок. И принялся искать в списке контактов номер Фомы.

— Слушаю, вашество, — сказал в трубку слуга, выходя из подвала.

— Фома, нам нужно съездить в одно место. В центре. Проспект Ольги Великой, — я смотрел через арку, как парень собирает в ладонь с коленей опилки и делает это так ловко, чтобы ни одна пылинка не упала на пол.

Я сбросил вызов, и помощник ударил себя по лбу.

— Приучили вы меня говорить по этой трубке.

— А что ты там делал?

— Буфет, — выпалил слуга, но глаза выдавали, что сказал он неправду.

— Хочет тебя удивить, — шепнула мне Любовь Федоровна. — Вывеску выточить надумал. И устроил в подполе мастерскую. Я его пугала, да все без толку. Не боится он меня вовсе после случая с сейфами.

— Кстати, а с ключами от сейфов как дела обстоят?

— Я заказал заготовки в кузне, — пояснил парень. — Отмычки нужны длинные и таких найти не вышло. После получения я выточу указанные госпожой Виноградовой выемки и зазубрины.

— Отлично.

— Нехорошо, что деньги в доме без сейфа хранятся, — вздохнул помощник. — Здесь бывают посетители. Вдруг кто проберется наверх…

— Я ему что — шутка какая-то? — возмутилась Виноградова.

— Так у нас призрак в доме.

— Женщина, — поправил меня Фома. — Нельзя рассчитывать на нее в таких вопросах. Она же не собака, вашество.

Тут даже я не нашелся с ответом. Любовь Федоровна замерла на месте с открытым ртом. И не решившись возмутиться просто растворилась в воздухе.

Я же хмыкнул и вышел из офиса. Фома обогнул меня, и остановился рядом с припаркованным "Империалом".

— Прошу, вашество, — гордо произнес он, открывая передо мной дверь.

— Спасибо.

Я сел в машину, Фома знанял место за рулём. Завел двигатель, и авто выехало со двора.

Офис мануфактуры братьев Николаевых занимал несколько этажей делового центра на проспекте Ольги Великой. Во время правления Демидовых, этот район был застроен мануфактурными зданиями, которые не смогли пережить смуту и кризис. Теперь же здесь расположились офисы торговых контор. Среди мануфактур высилось и семиэтажное нужное нам здание.

В холле дежурил скучающий дружинник. Он уточнил, к кому я прибыл и, услышав ответ, подсказал нужный этаж. И сразу потерял его мне всякий интерес. Я же пересёк холл, вызвал лифт. Створки лязгнули, впуская меня в просторную кабину. Вошёл внутрь, выбрал кнопку нужного этажа. И кабина поползла вверх.

Офис мануфактуры расположился на пятом этаже. Шестой и седьмой занимали студии модистов. В холле меня уже встречала улыбающаяся девушка-администратор:

— Мастер Чехов? — уточнила она, и едва я кивнул, продолжила:

— Прошу за мной.

Она указала в сторону стойки, и я последовал за ней.

— Какой костюм вы хотите? Я про стиль, покрой, ткань, — начала было она, перебирая журналы с образцами.

— У вас можно пообщаться с модистом? — уточнил я, перебивая девушку.

Та нахмурилась, но кивнула:

— Разумеется. Вы можете выбрать определенного мастера, и обсудить с ним все интересующие вас вопросы. Кто из них вам нужен? Вы определились с именем?

— Тот, кто пошил вот этот костюм, — я достал из кармана пуговицу и выложил ее на стойку. Девушка взяла кругляш, повертела его в руке. Вздохнула и вернула его мне:

— Не знаю, где вы ее взяли, но это работа мастера Константина Веленцева. К сожалению, он давно у нас не творит.

— Вот как? — удивился я. — Почему же?

Девушка покачала головой:

— Этого я вам сказать не могу, мастер Чехов.

— Хорошо, — вздохнул я.

— Мы можем предложить вам работы десятка других модистов, — начала было девушка, но я заявил:

— Увы, мне очень понравился именно этот покрой.

Администраторша застыла, словно обдумывая, стоит ли говорить. А затем все же решилась:

— Права на этот покрой принадлежат нашей мануфактуре. И вы можете…

— Я не хочу костюм, который уже есть у кого-то, — отрезал я. — Мне нужна одежда руки этого мастера.

Девушка тяжело вздохнула, быстро поняв, что уговорить избалованного аристократа у нее не получится:

— В таком случае мы ничем не можем вам помочь, мастер Чехов…

— Всего хорошего, — сказал я, забрал со стойки пуговицу, сунул ее в карман и направился прочь.

* * *

На пороге делового центра стояли и курили две девушки. И выглядели они, мягко скажем, необычно. Пряди волос были выкрашены в разные цвета, а одежда была им явно не по размеру. Словно бы вещи достались им от старших братьев. Ну или сестер. Плечи огромных кофт болтались почти на уровне локтей, широкие рукава были закатаны, чтобы не спадали на ладони. Свободные синие штаны из плотной ткани держались на бедрах, открывая полоски бледной кожи поясниц. А завершал образ тяжёлые красные ботинки с логотипом "Лекарь Мартин". Такие обычно носили портовые рабочие, чтобы сорвавшийся с крана ящик не раздробил стопу. Толстая кожа и металлические вставки на носах надёжно защищали ногу.

Рядом с девушками стоял Фома и вполголоса обсуждал что-то с барышнями. Вид у помощника при этом был довольный. Как у кота, который объелся сметаны. Девушки мило улыбались и хихикая рассказывали что-то парню.

— Быстро вы, вашество, — произнес слуга, едва только я вышел из здания.

Девушки обернулись, и я заметил на их лицах одинаковый черный макияж. Словно бы они прибыли в деловой центр прямо с похорон. А на поясах висели прикрепленные пропуски на работу. Судя по пластиковым карточкам, трудились они модистками на мануфактуре.

— Доброго дня, барышни, — поприветствовал я их.

— Здравствуйте, мастер Чехов, — почти в один голос ответили те.

— Заказали костюм? — поинтересовалась одна из барышень.

Я покачал головой:

— Увы. Мастер, работа которого меня заинтересовала, больше не числится на вашей мануфактуре.

Девушки настороженно переглянулись.

— Дарья и Валентина как раз домой собирались, вашество, это я их заговорил, — начал Фома и быстро мне подмигнул. — Их в выходной на мануфактуру эту вызвали. Может быть отвезем их до дома?

Я посмотрел за девушек. Те снова переглянулись и кивнули:

— Мы не против, мастер Чехов, — ответила одна. — Я Дарья. А это моя подруга Валентина.

Вторая девушка кивнула.

— Меня зовут Павел Филиппович Чехов, — представился я. — Ну а Фому вы уже знаете.

Девушки посмотрели на стоявшего слугу и улыбнулись:

— Знаем, — ответила Валентина.

— Идёмте, мы вас отвезем, — решительно произнес я.

Девушки выбросили в урну недокуренные тоненькие сигаретки и последовали за нами.

— Красивая у вас машина, Павел Филиппович, — произнесла Дарья, когда мы устроились в "Империале".

— Спасибо, — улыбнулся я и посмотрел в зеркало заднего вида на девушек. — Куда вас доставить?

— Улица Основателей, — ответила Валентина, стреляя глазами на водителя.

Я покосился на Фому. Тот кивнул и завел двигатель.

— Давно в доме мануфактуры Николаевых работаете? — уточнил я, когда машина выехала с территории.

— Несколько месяцев, — ответила Дарья. — Мы из училища на Большевичную мануфактуру пришли работать. А ее дом братьев Игнатовых выкупил. Вот нас и взяли в главный офис. А там почти всех сократили.

— Повезло вам, произнес я, раздумывая, не про Большевичную мануфактуру ли мне говорила кухарка.

— Да как сказать, — пробормотала Валентина. И тут же замолчала. Но я удивлённо поднял бровь и обернулся к девушкам:

— Почему? Элитный дом моды. Многие хотят туда попасть.

— Когда-то хотели, — с грустью ответила Дарья. — Говорят, что при братьях Николаевых там было отлично. И зарплата, и условия, и наставники для молодых были умные и опытные. После их ухода там многое изменилось. — А кого из модистов вы искали, если не секрет?

— Константина Веленцева, — ответил я. — Знаете такого?

Дарья вздохнула:

— Конечно. Вернее, слышали. Эту историю рассказывают всем, кто приходит.

— Что за история? — живо уточнил я.

— Веленцев работал на мануфактуре ещё при братьях Игнатовых, — начала Дарья. — Один из лучших модистов. Он очень талантлив, я видела его работы. После смерти старших Николаевых на мануфактуру новое руководство пришло. Дочь Олега, Кристина.

— Она тоже мнит себя звездой моды, да вот только ни ума, ни таланта, ни фантазии ей Искупитель не отсыпал, — ядовито добавила Валентина. — Просто повезло родиться в семье талантливых промышленников.

— В общем, наняла она на работу друзей своих, у которых тоже ни ума ни фантазии, — продолжила Дарья. — Главное, что от них требуется это хвалить королеву и ее мазню, которую она именует эскизами. Но Веленцев делал все лучше. Вот и заела Николаеву зависть. Сначала Кристина принялась критиковать Веленцева. Мол, все идеи у него старые, не современные. И что учиться новым веяниям он не хочет. Вот и довела Константина до того, что тот уволился. А он этой мануфактуре всю жизнь отдал.

— И как же тогда мануфактура до сих пор не разорилась, если как вы говорите, там одни бездари? — уточнил я.

— Для этого есть очень хитрая схема, — ответила Дарья. — Набирают стажёров, каждому дают пробное задание. Которое не оплачивается. А потом идеи претендентов реализуют как свои.

— А стажёров набирают на испытательный срок в полгода, — добавила Валентина. — с рабочим днём, по четырнадцать часов. И штрафами за любую провинность. А через полгода увольняют и набирают новых.

Я нахмурился:

— Но Рабочий Кодекс запрещает штрафовать работников.

Дарья кивнула:

— Мы уже консультировались в профсоюзе. Там сказали, что из оклада не могут. Но оклад у стажёров минимальный. Остальное премия. Вот из нее и вычитают. Такие вот дела, мастер Чехов.

Я задумался. Компания пытается сэкономить на рабочих. Цинично, но такое часто встречается. А вот зачем этой Кристине Николаевой понадобилось выкупать мануфактуру…

— Где можно найти Константина Веленцева? — уточнил я.

— Так он сделал свою ателье модного платья, — пояснила Дарья. — На проспекте 1905 года. Так и называется: Ателье Константина Веленцева.

— Спасибо, — поблагодарил я собеседниц.

— Только вот дела у него идут пока не очень, — произнесла Валентина. — Имени у него пока нет. А к портному без имени мало кто будет обращаться.

Я только кивнул.

Фома свернул с Оборонной улицы на проспект Основателей, обернулся к девушкам и уточнил:

— Какой дом, барышни?

— Да вот этот, — Дарья указала на высокий доходный дом в нескольких метрах впереди. Слуга кивнул, свернул во двор и остановился у крыльца.

Во дворе было пусто. Только несколько бабушек в цветастых платках сидели на лавочке, сплетничая и обсуждая новости и шоу, которые показывали по телевизору.

— Спасибо, Фома и Павел Филиппович, — поблагодарила Дарья и вышла из машины. Подруга последовала за ней, на мгновенье тронув водителя за плечо.

Девушки направились к крыльцу, провожаемый хмурыми взглядами пенсионерок:

— Ишь на какой машине приехали, — буркнула одна, глядя, как девушки поднимаются по ступеням. — Видно князю прислуживают. Вот номера на машине какие. А ты, Никифоровна, говорила, что они в проститутошной работают. Или видео срамные снимают.

— Все равно прошмандовки. Вот в наше время…

Дарья и Валентина не обратили на это заявление никакого внимания. Поднялись по ступеням, Дарья приложила пластину магнитного ключа к домофону. Тот пискнул, девушка потянула на себя дверь. И подруги скрылись в парадной.

— Домой, вашество? — обернулся ко мне Фома, стряхивая с плеча пылинку, и опешил, — Что это?

Под воротником его пиджака оказалась визитка с именем Валентины и номером телефона.

— Это у тебя опять деньги искали под одеждой. И оставили контакты, чтобы ты отдал их, если найдешь. Коварные девушки.

— Все шутите, — густо покраснел парень.

— Это ты ловко придумал, подвезти девчонок, которые нам смогли много чего рассказать.

— Мне просто повезло, — смутился Фома и сунул визитку в карман. — Мы поедем мануфактуру искать модиста этого…

Он пощелкал пальцами, вспоминая слово.

— Константина Веленцева, — подсказал я и кивнул:

— Да. Лучше найти его и поговорить. Никогда не откладывай на завтра то…

— Что можно съесть сегодня, — закончил за меня фразу Фома и с серьезным видом кивнул. — Старинная мудрость.

Интересные подробности

Ателье Константина Веленцева располагалось в старой части города на Проспекте 1905 года. По соседству с ним оказалась открыта выставка молодых художников, а чуть дальше зазывала сообщал всем желающим о танцевальных курсах. Может это было и удачное место для модиста ориентированного на молодое поколение. Вот только, как я понял, Веленцев был приверженцем старой школы. Фома оставил машину на парковке, удостоверившись, что та бесплатная. И уточнил:

— Мне с вами отправиться, вашество?

— Лучше прогуляйся, — предложил я. — Познакомься с культурной частью нашего города.

— Скажите еще, что я некультурный, — буркнул парень.

— Я больше скажу — мне и самому некоторые вещи надо освоить, — успокоил я помощника. — Поверь, не стыдно быть несведущим в современных веяниях. Но узнавать новое ты любишь, как я понял.

— Это точно, — улыбнулся слуга.

— И отведай корюшки в местной едальне. Не откажи себе в удовольствии.

— Хорошо, — парень улыбнулся и направился вдоль проспекта.

Я про себя отметил, что Фома стал выглядеть иначе. Может все дело в костюме или том, что теперь он был доволен своим будущем, но сейчас он двигался с ленивой уверенностью горожанина.

Я же направился к дверям ателье, и к моей удаче внутри не оказалось людно. Высокая девушка в алом платье стояла у стойки администрации и довольно громко говорила с белокурым пареньком в элегантном жилете.

— Мне надо красивое платье к завтрашнему дню! — видимо, в очередной раз повторила девица.

— Мастер не сошьет вам наряд до завтра. Заказ стоит оставлять заблаговременно.

— Ты меня не слышишь, мальчик? — посетительница обхватила свою стройную талию длинными пальчиками. — Мне надо.

— Понимаю, но…

— Позови главного, — перебила она администратора. — Не собираюсь тратить свое время на всякую челядь.

Парнишка побледнел, но сумел сохранить самообладание.

— Мастер просил его не беспокоить.

— А я требую его позвать не медля ни минуты! — девица взмахнула ладонью увенчанной ярко-красными ногтями. — Не трать мое время, мальчик.

Парень дежурно улыбнулся, но остался на месте.

— Я сама все решу с Костиком, — продолжила гостья и неожиданно взвизгнула. — Чего ты ждешь?

— Может, этот юноша ожидает что вы его услышите, — лениво предположил я.

Девица напряглась и медленно обернулась. При этом ее темные волосы волной перетекли по спине. Уверен, что девушка репетировала это движение перед зеркалом множество раз и точно знала, какое впечатление производит на окружающих. Она была бессовестно красива. Светлая не тронутая загаром кожа казалась безупречной. Голубые глаза обрамляли густые длинные ресницы, пухлые губы изогнулись в идеальной полуулыбке, которая позволила рассмотреть край белоснежного ряда зубов.

— Что вы сказали? — уточнила девушка и приподняла изящную бровь.

— Простите мне эту грубость, — я улыбнулся и подошел ближе.

Незнакомка скрестила руки на груди, привлекая внимание к шикарному декольте. Я быстро оценил покрой ее одежды, вес и качество украшений. Особенно пристально осмотрел тонкие браслеты с бусинами.

— Подскажите, госпожа, а как отличить подделку этих браслетиков от настоящих?

— Что? — от возмущения девушка забыла, что надо держать лицо и очень некрасиво скривилась.

— Вот мы и выяснили, что у вас проблемы со слухом, — заключил я. — Наверно вам стоит обратиться к лекарю. Ведь только тугоухость может объяснить, почему вы не слышите то, что вам говорят люди.

— Вы кто такой? — девушка тоже меня осмотрела, но не увидела цвета семьи, которые я по привычке не носил.

Также я совершенно забыл нацепить запонки с гербом и кольцо. Потому собеседница не сумела определить мою принадлежность к фамилии.

— Боюсь, что напрасно потрачу время, говоря с вами, — я покачала головой. — Раз у вас проблемы со слухом, то надо вести переписку.

Я вынул блокнот из кармана, но замер, словно раздумывая.

— А ведь вы можете не понимать написанного. И как я об этом не подумал? — я покачал головой и нарисовал на листочке силуэт человечка с большими ушами, которые перечеркнул и показал девице. — Болеете? — очень громко произнес я.

— Что у вас тут происходит? — девушка беспомощно оглянулась на парнишку за стойкой, но он лишь развел в стороны руки. — Что вы себе позволяете?

— Совсем не слышит, — сокрушенно произнес я.

— Да слышу я вас! — вновь взорвалась незнакомка.

— Не кричите, пожалуйста, — я улыбнулся. — У меня нет проблем со слухом и потому мне можно говорить один раз и негромко.

— Вы знаете, кто я? — она сощурилась.

— Бейджик бы помог, но вы можете представиться, если вам так хочется, чтобы о вас знали.

— Я Бона Вита, — гордо выдала девушка и с видом победительницы уставилась на меня.

— Вероятно, я должен вас узнать? — поинтересовался я. — Вы известная дама?

Сотрудник за ее спиной зажал ладонью рот, сдерживая смех. А девушка покрылась красными пятнами.

— Вы не можете меня не знать, — зашипела она. — Я Бона…

— Могу, — перебил ее я. — И уже сказал, что в отличии от вас, не нуждаюсь в повторениях. Я просто хотел узнать кое-что у юноши, если вы закончили проявлять характер и испытывать терпение сотрудника…

— Нет. Я не закончила, — Бона ударила кулачком по столешнице. — Может у вас тут принято вести себя с клиентами неуважительно. Но я научу вас обращаться с людьми высокого статуса.

— Насколько высокого? — осведомился я.

— Я Бона…

— Да слышал я уже, — отмахнулся я. — Что там со статусом и тем, что вы собрались меня чему-то учить?

В этот момент в голове девушки сработал предохранитель. Возможно, она наконец перестала злиться или в моем голосе послышались угрожающие нотки. Но продолжать вести диалог со мной девица резко расхотела. Она окинула возмущенным взглядом администратора, потом покосилась на меня и направилась прочь из ателье.

— Постойте, — спокойно позвал я ее.

— Что? — вновь спросила Вита.

— Так вы не ответили, как можно отличить подделку браслетов от оригинальных.

— Эти браслеты ограниченным тиражом были изготовлены на монетном дворе в честь дня рождения великой княжны. За их подделку надлежит наказание как за подделку денежных знаков.

— Даже так, — я тотчас потерял интерес к девушке и отвернулся от нее, подходя к стойке. — Добрый день. Я хотел бы встретиться с Константином Веленцевым. Это возможно?

— По какому вопросу, господин…

Я медленно оглянулся, догадавшись, что Бона все еще стоит в дверях и ждет моего ответа.

— Вы что-то еще хотели? — спросил я.

Девица смутилась и выскочила из ателье, толкнув дверь, чтобы та захлопнулась. Звонок над входом звякнул дважды.

— Меня зовут Павел Филиппович Чехов. Я хотел бы встретиться с господином Веленцевым по личному делу. Оно не терпит отлагательств и не займет много времени.

— Обычно мастер Константин не принимает никого, когда творит, но я попрошу за вас, Павел Филиппович. После того, как вы поставили на место Бону.

— Она действительно какая-то известная личность? — удивился я.

— Вы не знаете? — пораженно уточнил парень. — Она принимала участие в шоу «Изба Два».

— Не смотрел, — я пожал плечами. — Но даже если эта дама и имеет какую-то известность, это не позволяет ей вести себя так дерзко.

— После шоу она обзавелась влиятельными поклонниками. Стала раздавать советы, — сообщил мне парень и тут же поправился, — хотя это и не так важно.

Он извинился и скрылся за небольшой боковой дверцей. Я остался в демонстрационном зале и огляделся. На нескольких манекенах были надеты костюмы, которыми не побрезговал даже мой дед. Он хоть и не был приверженцем моды, но умел ценить хорошую одежду. Отец, к слову, предпочитал простой крой и крепкую ткань. Я подумал, что почти всегда видел его в темных костюмах, на которых незаметны пятна крови.

— Добрый день, Павел Филиппович, — ко мне вышел невысокий человек среднего возраста с ухоженной бородой и зачесанными наверх густыми темными волосами. — Меня зовут Константин. Я владелец этого ателье. Вы сообщили моему помощнику, что у вас какое-то срочное дело?

— Здравствуйте, — я пожал протянутую ладонь. — Извините, что отвлекаю вас от работы.

— Ничего страшного. Мне как раз стоило немного отдохнуть.

Администратор вышел из подсобного помещения и сообщил:

— Чай будет готов через пару минут. Я могу быть свободен?

— Погуляй часок, — велел ему модист. — И повесь табличку «перерыв на трапезу».

Потом он уже обратился ко мне:

— Как насчет того, чтобы выпить чаю в моей мастерской?

— Буду рад составить вам компанию.

Мы прошли в просторное помещение, окна которого выходили на солнечную сторону. Воды канала отбрасывали на стены блики света. На широком подоконнике расположилась небольшая плита, на которой парил чайник. Рядом стояла вазочка с печеньем и блюдо с яблоками.

По периметру комнаты высились полки с рулонами тканей, коробки с прозрачными окошками, в которых было видно кружево, пуговицы. В углу высилась стойка с нитками всех оттенков.

В центре стоял манекен, на который иглами рука мастера прикрепила куски ткани. Заметив мой интерес, Константин смущенно набросил на свою работу покрывало.

— Простите, но я немного суеверен. Не стоит вам видеть незаконченную модель.

— Модель? — неожиданно раздалось откуда-то с потолка.

Я не сдержался и посмотрел на люстру, что висела довольно низко. Между хрустальных капель на рожках для лампочек сидел худощавый невысокий мужчина со смешными усиками, которые носили полвека назад. Призрак цепко следил за модистом, совершенно не обращая на меня внимания.

— Вы давно открыли тут ателье? — спросил я, решив не светить своим даром перед духом.

— Меньше года, — Константин обвел глазами пространство, словно ощущал присутствие свидетеля нашей встречи. — Раньше я работал в Николаевской мануфактуре. И меня мало интересовала известность личного бренда. Достаточно было того, что мою одежду носили. Что люди были довольны. Но потом браться Николаевы погибли. А дочь одного из них пришла к власти.

— К начальствованию, — поправил я модиста, и он резко мотнул головой.

— Именно к власти, — отчеканил Веленцев. — Девица очень далеко пойдет, скажу я вам.

— И почему? — я решил дать собеседнику выговориться.

— Она выкупила Большевичную мануфактуру. Причем за копейки. Уж не знаю, как Кристина это провернула, но факт — смогла.

— Ясно, — я подошел к плите и выключил ее.

Веленцев спохватился и указал мне на кресло.

— Какой же я нерадивый хозяин. Присаживайтесь, мастер Чехов. — он ловко налил кипяток в чашки и бросил в каждую мешочек из тонкой бумаги с веревочкой. — Рекомендую попробовать этот чай из соседней лавки. Там одна очень талантливая женщина делает замечательные сборы и фасует их в такие вот пакеты.

— Любопытно, — я оценил аромат, который поплыл по воздуху.

— Думаю, что за этим будущее. Когда люди поймут, как удобно пользоваться такими мешочками, то от обычного рассыпного чая откажутся.

— Возможно, — не стал спорить я.

— Так вот, когда Кристина купила вторую мануфактуру, то решила нанимать модистов с испытательным сроком и собирать с них идеи. Она выдает их за свои. А ребят просто выгоняет, когда наступает срок приема на работу.

— Понятно, — я принял чашку и поблагодарил мужчину.

— И ведь профсоюз ничего не может предпринять по этому поводу…

— И так каждый день, — флегматично заметил призрак на люстре. — И ноет и ноет.

— Заболтал я вас, княжич, — модист устроился в кресле напротив, скинув с него несколько блокнотов с зарисовками. — А вы ведь явились по делу.

— С хорошим человеком можно и поговорить, — я улыбнулся и вынул из кармана пуговицу. — Но я к вам действительно по делу.

Я положил вещицу на стеклянный столик между нами.

— Эта пуговица с костюма, который шили вы. И судя по фурнитуре, вещь изготовлена вручную, а не для массового покупателя. Я не ошибаюсь?

Константин осмотрел пуговицу и кивнул:

— Все так. Черный агат не самый популярный камень. Его редко используют в пуговицах. Потому как он смотрится мрачно и довольно плоско. Вот авантюрин…

— Завелся, — фыркнул призрак и звякнул подвеской.

Веленцев взглянул наверх и нахмурился. Потом тряхнул головой.

— Я помню человека, для которого шил костюм с этими пуговицами. Их пришлось заказывать у мастера и долго ждать. И я предлагал покупателю выбрать другой камень. Авантюрин смотрелся бы куда лучше.

— Вы помните этого человека, — осторожно резюмировал я. — Может у вас и записи о нем остались?

— Что вы, — погрустнел модист. — Я ведь не просто уволился с Николаевской мануфактуры. Когда меня вынудили уйти, то Кристина сменила замки на моем рабочем кабинете. Чтобы я не смог забрать списки всех своих клиентов. А ведь их было немало. Если бы я догадался унести журналы раньше, чем понял, кто эта дамочка, то сейчас бы работал с полной занятостью. Вы не подумайте, что я жалуюсь, — мужчина натянул на лицо дежурную улыбку. — Работать на себя мне нравится. Но без громкой фамилии, которую мои клиенты особо-то и не знали, я всего лишь очередной модист.

— Я пытаюсь тебе дать эту самую фамилию, дурачок! — вздохнул призрак и вдруг подозрительно покосился на меня.

— Вы не помните имя этого человека? — без особой надежды спросил я.

— Знаете, я обычно не запоминаю такие мелочи, Павел Филиппович. Я человек творческий и мне не особо интересны буквы. Меня больше вдохновляют особенности внешности людей. Вот потому я предложил тому господину авантюрин…

— Да хватит уже про этот авантюрин! — выкрикнул призрак и неожиданно спрыгнул на пол.

Я сдержался, чтобы не выдать своей осведомленности присутствием духа.

— Он бы так подошел к цвету его глаз.

— Глаз? — я подался вперед.

— Вы знаете, я очень люблю камни из Алтая. Они там добывают вишнево золотистый тип авантюрина. Довольно редкий и куда лучше зеленого…

— Какой у него был цвет глаз? — как можно мягче спросил я.

Призрак обошел Веленцева и встал у него за спиной. Он не сводил с меня проницательного взгляда.

— Самое удивительное, что этот человек спрятал такие красивые радужки за цветными стекляшками, — продолжил Константин беспечно. — Я бы этого не заметил, но когда случайно уколол его иглой, то посмотрел на него и увидел, что глаза у клиента особенного интригующего вишнево- карего оттенка. Он в это время кажется снял с себя новомодные стекляшки, которые вставляют прямо на зрачок.

— Линзы? — уточнил я.

— Вроде так они называются, — кивнул модист. — И мне показалось, что у того мужчины был парик. Он съехал набок, открыв его собственные волосы. Очень светлые, почти белые. Но с серым оттенком, словно седые.

— Или впрямь седые?

— Он был молод для такого цвета. Поверьте, я понимаю, о чем говорю. Тому мужчине было лет двадцать пять, не больше.

— С чего вы взяли?

— Кожа рук, шея, — принялся перечислять Константин. — К тому же он ни разу не присел и не сменил позу, пока я снимал мерки.

— Может, просто тренированный или военный? — усомнился я.

— Он не терпел. Именно не устал, — настаивал собеседник. — Я такие вещи вижу. У военных выправка иная, будто они палку проглотили.

— Хорошо, — не стал я спорить.

— Но самое удивительное, когда я закончил примерку, то не смог заметить парика, поверх его волос. А глаз у меня наметан, — модист почесал затылок. — И линз тоже. Я даже постеснялся настаивать на камне для пуговиц в цвет радужки.

Я подумал, что Константин этим спас себе жизнь. Наверняка, он успел заметить настоящую внешность мимика, когда с него на мгновение слетела иллюзия. И если бы тот понял, что его увидели настоящим, Веленцеву не поздоровилось.

— Кроме волос и оттенка глаз он изменился? — рискнул спросить я.

— Нет, — чуть помедлив ответил мужчина. — Я еще тогда думал, что он на редкость обычный и неприметный. Мимо такого на улице пройдешь и не обратишь внимания. А вот с теми волосами и глазами даже его прямой нос кажется выдающимся.

— А вы не могли бы его узнать, если увидели? Например на фотокарточке?

— Зачем мне фото, раз я способен нарисовать этого человека, — удивился модист, перегнулся через подлокотник кресла, чтобы поднять сброшенные ранее блокнот и карандаш.

Живое и мертвое

Константин обладал отличной памятью, и на листе быстро появились контуры лица. Любопытный призрак подошёл к Веленцеву, с интересом посмотрел на рисунок:

— Хорошо выходит, — отметил он.

Я задумчиво кивнул. И призрак с удивлением уставился на меня:

— Ты что? Меня видишь?

Я снова едва заметно кивнул.

— Значит, ты шаман? — начал гадать призрак.

Поднявшись, я спросил увлеченного работой Веленцева:

— Простите, мастер, где у вас уборная?

Константин махнул рукой в нужную сторону и снова принялся водить карандашом по бумаге. Я же незаметно поманил призрака за собой и направился в указанном направлении. Дух последовал за мной.

Мы свернули в арку и остановился в узком коридоре. И нагнавший меня полупрозрачный мужчина тут же уточнил:

— Так выходит, ты шаман?

— Не знал, что шаманы умеют говорить с призраками, — покачал головой я. — Увы. Я всего лишь некромант.

— Да иди ты! — тут же ответил собеседник. — Лукавишь!

В ответ я призвал один из тотемов и поделился с призраком силой, напитывая его. Призрак застыл, жадно вбирая энергию. Но я щёлкнул пальцами, обрезая нить:

— Хватит с тебя. Я смотрю, ты и так не голодаешь.

— Это да, — согласился призрак. — Хотя в последнее время хуже. Этот, — он указал на стену, за которой рисовал Веленцев, — Того и гляди в уныние выпадет. И перегорит. Эх, вот если бы он меня слушал…

Призрак помрачнел, а затем вдруг с надеждой посмотрел на меня:

— Слушай, некромант, он же тебе вроде как помог. Окажи ему ответную услугу, так сказать.

Я с интересом смотрел на призрака, ожидая продолжения.

— В общем, я здесь работал раньше. Пока я со снадобьями не переборщил.

— Ты отравился?

— Можно и так сказать, — ответил мужчина и смущенно опустил голову. — В мое время было принято пить всякую гадость. Это вроде как должно было вознести нас ближе к эфиру. Но на деле, мастер, все вещества лишь размягчали мозг и изнашивали организм. Однажды мое сердце не выдержало.

— Мне жаль.

— Брось, — отмахнулся призрак и меня окатило волной воздуха. — Мне некого винить в том, что я бездарно распорядился своей жизнью. Однако и в смерти я не смог найти покой.

— Ты не можешь найти выход? — поинтересовался я.

— Не в этом дело. Я отлично ощущаю, где находится край, за которым меня ждет иная жизнь или что там…

Он произнес это с нарочитой беспечностью, но все же бросил на меня испытующий взгляд.

— Но я не могу уйти.

— У тебя осталось незаконченное дело, — догадался я.

— Можно и так сказать, — уклончиво ответил мужчина. — Да и не тороплюсь я на ту сторону. Тут мне все привычно. И за работой этого недотепы приятно наблюдать. Он даже не стал ничего менять в моей мастерской.

— Мастерской? — переспросил я. — Ты тоже модист?

— Лучший в городе, юноша! — гордо ответил собеседник. — Позволь представиться: Николай Барков.

— Основатель мануфактуры НБ, — догадался я. — Сама императрица выходит в свет в ваших туалетах, насколько я знаю.

— Она имеет вкус! — самодовольно усмехнулся Николай и посмурнел. — И этот Веленцев напоминает меня. Так же живёт работой. Если он выгорит…

— А ты питаетешься творчеством, — догадался я.

— Именно, — кивнул Барков. — И голодать не хочу. Но придется, если у Веленцева ничего не наладится.

— И как я должен помочь ему? Я ничего не понимаю в работе модиста.

— А тебе и не надо. У меня в подсобке тайник остался. В нем небольшие сбережения и кое-какие заметки. Думал, наследники найдут при ремонте, да эти прощелыги помещение продали и купили салон в центре города. Им, видите ли, дизайн местный не понравился, — мужчина ударил кулаком по стене и вышло довольно крепко. — Ну и пошли они тогда лесом, раз не захотели. А этому бедолаге какая-никакая, а помощь. Ты бы передал, некромант.

— Хорошо, — ответил я и вышел из коридора.

Веленцев словно и не заметил моего отсутствия. Он уже заканчивал портрет. Отложил карандаш, внимательно осмотрел рисунок. И, видимо, остался доволен своей работой:

— Готово, мастер Чехов, — произнес он, протягивая мне лист.

Я взял его, взглянул на нарисованного человека. Вышло на редкость хорошо. Художник уловил взгляд исподлобья, узкую переносицу, широкие брови и недовольно поджатые губы.

— Не могу быть уверенным, но мне показалось, что у него именно такая прическа под париком. Странно, что локоны были не примяты. Но быть может, я просто додумал его образ, и он острижен совсем иначе.

— Не думайте об этом.

— Я попробую вспомнить что-то еще… — начал было он, но я покачал головой.

— Не надо, Константин. Поверьте, этот человек не стоит вашего внимания. И будет лучше, если вы забудете о нашем разговоре и более никому не станете говорить о нем.

Веленцев напрягся и медленно произнес:

— Он опасен?

— Может быть, — я уклонился от прямого ответа. — Но вам ничего не грозит, если наш разговор останется между присутствующими.

Я посмотрел на призрака, который насупился.

— Кому я смогу рассказать? Стене?

— И у стен есть уши, — пробормотал я старую поговорку и бережно свернул бумагу, чтобы убрать в карман. — У меня есть к вам еще дело, мастер Веленцев.

— Слушаю, — осторожно отозвался Константин.

— Вы же знали, что здесь творил Николай Барков? — решил я начать издалека.

— О да! — воскликнул Веленцев и прижал ладони к груди. — Он начинал здесь свой путь модиста и вернулся сюда после того, как покорил Петроград. Я слышал, что он очень любил эту мастерскую. И я посчитал это добрым знаком. И был удивлен, что мастерскую такого великого человека сдают настолько дешево.

— Какой льстец, — протянул призрак, но выглядел при этом довольным.

— В общем, не знаю, как вы к этому отнесетесь, — продолжил я, — но Николай Барков остался здесь после смерти. Вернее, его призрак.

Я думал, эта информация испугает Веленцева. Но вышло иначе. Модист вскочил с кресла и принялся ходить по студии, заламывая руки:

— Это правда? Вы не шутите? — то и дело уточнял он, останавливаясь и оборачиваясь ко мне. — Откуда вы знаете, Павел Филиппович? Я ведь однажды даже пытался провести спиритический сеанс, чтобы поговорить с Николаем. Пригласил медиума…

— Помню этот спектакль, — скривился Барков. — Приперлась здоровенная баба воняющая чесноком и собачьей шерстью. Ходила по комнате и приглядывала, что стащить. Но не сумела спрятать под платьем ничего ценного. Я вытряхивал из-под подола то кружева, то резинки.

— Очень талантливый медиум, скажу я вам, — продолжил Константин. — Правда, весьма нервная. И она отчего-то крутилась и цепляла локтями полки. Много чего потом оказалось на полу.

— Я к ней в исподнее забрался, чтобы вернуть пуговицы из перламутра! — возмутился Барков. — Сказочный дуралей оставил воровку одну, когда она потребовала.

— Ей даже потребовалось сконцентрироваться, — продолжил делиться впечатлениями живой модист, не слыша возгласов мертвого. — Но все же ей не удалось вызвать дух Николая. Он не захотел общения.

— Я не захотел, — всплеснул руками бывший хозяин мастерской. — Я орал потерпевший! Но та медиумка не услышала бы даже писк призрачной мыши.

— Сожалею, — мягко отозвался я и решил не расстраивать модиста. — Смею предположить, что медиум не смогла настроиться на тонкую натуру почившего мастера.

— А вы… — Константин вопросительно уставился на меня.

— Я некромант. И мне не обязательно настраиваться, — говорить о том, что я не встречал ни одного медиума, способного слышать мертвых не стал.

— Господин Павел Филиппович, — выдохнул мужчина и сложил ладони в молитвенном жесте, — позвольте мне спросить мастера…

Я покосился на призрака, и тот вздохнул:

— Ну, покажи меня.

— Вы сами сможете спросить, — пояснил я и щелчком поставил тотем в углу комнаты, напитал призрака силой, впуская его в материальный мир.

Веленцев застыл, глядя на полупрозрачный силуэт. А затем забормотал:

— Николай Барков? Я ваш большой поклонник. Вы были лучшим модистом Петрограда. Да что Петрограда? Всей Империи.

Растерянный призрак смог только пробормотать:

— Спасибо.

Голос его казался шелестящим и мужчина прочистил горло, чтобы продолжить:

— Прошу не звать медиумов. Я не стану говорить с ними.

— Конечно, мастер, — закивал Константин. — Творить под одной крышей с самим Барковым. Я и не надеялся на такое, — продолжил Веленцев. — Вы ведь были тут все это время. Я порой ощущал что-то…

Призрак взмахнул рукой и стекляшки на люстре качнулись, исторгая тонкий звон.

— А я то думал, что это крыша проседает, — ахнул модист.

— И мастер Барков хочет вам помочь, — продолжил я и обернулся к призраку, предлагая говорить.

— В подсобке у меня спрятано кое-что, — торжественно произнес Барков. — Идёмте.

Он поплыл в сторону подсобки, Константин же застыл, глядя на удаляющегося Баркова.

— Ступайте, он не причинит вам вреда, — заверил я.

Веленцев будто меня не слышал и, лишь рассеянно кивнув, последовал за своим кумиром. Я же отпустил связующую нить. Призрак достаточно напитался. И шагнул за модистами.

Мертвый модист вошёл в подсобку, указал на один из стеллажей и пояснил:

— Рядом с ним. Под половицей.

Веленцев присел в указанном месте, внимательно осмотрел пол, подцепил одну из подпиленных досок. Под ней оказался небольшой тайник. Мужчина взглянул на бывшего хозяина мастерской, и тот благодушно предложил:

— Вытаскивайте, Константин.

Того не надо было просить дважды. Модист вынул из тайника большой свёрток. Развернул тряпицу и удивлённо уставился на содержимое.

На черной материи лежали несколько пачек денег перетянутых банковскими резинками. И большая тетрадь с плотной обложкой.

— Думаю, вам нужнее, мастер Веленцев, — пояснил призрак. — Немного, но на рекламу в газетах хватит. И наверняка останется.

— Спасибо, мастер Барков, — потрясенно пробормотал модист. Но взял в руки тетрадку. Открыл её и застыл, глядя на эскизы:

— Это гениально, — произнес он, рассматривая рисунки. — Простота и качество.

— Звучит как слоган, — добавил я, но Константин меня не слышал, перелистывая страницы:

— Это великолепно, — бормотал он. — Какой крой! Какая эстетика!

— Хотел запустить новую линейку, — смущенно сообщил призрак. — Да пока продумывал детали…

— Если вы позволите воплотить эти идеи в жизнь — я буду вашим вечным… — начал было Веленцев, но я закашлялся, прерывая мужчину, пока он не сказал лишнего и не попал в должники к призраку:

— Вы можете работать вместе, — произнес я.

И оба модиста, живой и призрачный, с интересом посмотрели на меня. Затем переглянулись:

— Для меня было бы великой честью работать с лучшим творцом Империи, — произнес Константин. — Если мастер Барков не против…

— Можно попробовать, — согласился призрак. — Я видел ваши работы, мастер Веленцев. Вы неплохой специалист. И я бы с радостью мог научить вас всему, что помню. Но пока я не пойму, каким образом.

— Мастер Барков сможет рисовать, когда наберёт ещё немного силы, — пояснил я. — Или писать подсказки с помощью доски с магнитными буквами. На их передвижение у вас хватит сил.

— Неплохо, — с уважением протянул Николай. — Это вы хорошо придумали, мастер Чехов.

Веленцев же выскочил из комнаты, прижимая к груди заветную тетрадку, которую он считал величайшим из кладов.

— Теперь ты понимаешь, некромант, почему я не могу уйти, — довольно усмехнулся призрак. — Этот увалень даже на деньги не взглянул. Вот что значит настоящий творец. Ему куда более ценным кажется шанс создать что-то красивое.

Меж тем, Веленцев торопливо выкатил в центр мастерской чертежную доску с закреплённым на ней листом бумаги. Барков подошёл ближе, усилием воли поднял карандаш и нарисовал на белом полотне несколько линий, объединив их в грубый рисунок. Но восторгу Веленцева не было предела.

— Прекрасно, — модист захлопал в ладоши и обернулся ко мне. — Сам Искупитель привел вас в мою мастерскую, Павел Филиппович.

Я кивнул:

— Мастер Барков скоро развоплотится, полагаю.

— Почему? — испуганно спросил Веленцев и повернулся к призраку.

— Потому, что я нашел преемника, — грустно улыбнулся полупрозрачный мужчина. — И очень надеюсь, что вы сумеете воплотить мой проект.

— Мы сумеем, — прошептал Константин и с надеждой посмотрел на меня.

Я вздохнул и бросил нить силы в сторону мертвого модиста. Тот закрыл глаза и впитывал энергию, которая позволит ему проявлять себя куда активнее, чем до этого. Мне пришлось прекратить питание, когда я понял, что призрак вобрал достаточно сил.

— Что ж, на совместную работу вам хватит, — я взял со стола чашку с чаем и сделал пару глотков. Мои пальцы стали прохладными.

— Спасибо, Павел Филиппович, — потрясенно произнес живой модист и мне показалось, что он готов упасть передо мной на колени.

— И заклинаю вас, мастер Веленцев: никому не проболтайтесь о том, что у вас обитает призрак. Это привлечет к вам ненужное внимание Синода. А вашей студии — обеспечит дурную репутацию и слухи. Поверьте, вам придется оправдываться и доказывать свою честность вместо того, чтобы работать и получать заслуженные почести.

Мужчины кивнули синхронно, давая знать, что услышал мои слова.

— А мне пора. У меня ещё много дел, — попрощался я.

— До встречи, мастер Чехов. Я ваш должник…

— Осторожнее с такими словами, — хрипло посоветовал Николай, — иначе быть беде.

— Если вам нужен будет костюм… — смутился Константин.

— Я обязательно закажу его в вашей мастерской, — заверил я модиста и направился к выходу.

Последнее, что я увидел, когда покидал комнату, как двое мужчин склонились над тетрадью. Мне кажется, что Константин не заметил, как истаяла фигура призрака. Он продолжал говорить с ним, когда я уже выходил из ателье.

* * *

Я вышел из мастерской. Постоял немного, обдуваемый свежим ветерком. А потом направился к парковке. Пересек ее и сел в машину, вынул из кармана телефон. Нашел в адресной книге номер Арины Родионовны. Задумался, повертев аппарат в руке и соменваясь, стоит ли беспокоить секретаря в выходной. Но все же нажал на вызов.

— Слушаю, Павел Филиппович, — послышался в динамике голос секретаря.

— Простите, что беспокою вас в выходной, но мне нужна ваша помощь, — начал я.

— С радостью вам помогу, — тут же отозвалась девушка. — Если это в моих силах.

— Мне нужно узнать, кому принадлежала мануфактура "Большевичная", — произнес я.

— Сделаю, — ответила секретарь. — И перезвоню вам. Это все?

— Мне нужно имя и телефон, — быстро добавил я.

— Хорошо, — согласилась Арина Родионовна и сбросила вызов.

— Вашество, как прошла встреча? — уточнил Фома.

Я обернулся к слуге, который сидел за рулём. И с удивлением отметил, что парень сел в авто абсолютно бесшумно. Хотя, может быть, это я слишком задумался о предстоящем деле, которое хотел провернуть?

— Нормально, — ответил я. — Веленцев помог мне, я ему.

— Это хорошо, — довольно кивнул слуга. — Значит, он рассказал, как выглядит душегуб?

— Лучше, — ответил я и вынул из кармана лист. — Модист нарисовал его.

Фома взглянул на портрет и протянул:

— Какая отвратительная рожа. Ну вот сразу же видно, что человек он неважный. Уверен, такой и кошку на улице пнуть может.

Я усмехнулся и убрал портрет в карман:

— Он хорошо маскируется.

— Красит волосы и ногти? — удивил меня вопросом помощник и пояснил, — Я тут успел насмотреться на культурный народ. И скажу я вам, некоторые в моей деревни и дня бы не прожил. Их бы вилами погнали в сторону храма, как бесноватых. А кого и на кладбище, чтобы не мучались.

Я засмеялся, ударив себя по колену. Фома заулыбался, показав крепкие зубы.

— Куда едем, вашество? Мерзавца этого искать? — уточнил парень, заводя машину.

Я покачал головой:

— Нет. Сейчас…

Разговор прервал зазвонивший в кармане телефон. Я вытащил аппарат, взглянул на экран, на котором высвечивался номер секретаря. Быстро же она.

Я принял звонок и произнес:

— У аппарата.

— Мануфактурой владел мастер Петр Галицкий, — произнесла Арина Родионовна. — Несколько месяцев назад он продал мануфактуру дому братьев Николаевых.

— Спасибо, — поблагодарил я секретаря.

— Номер Галицкого я отправила вам в сообщении, — добавила девушка. — И если вы сегодня хотите с ним встретиться — я могу позвонить и договориться.

— Был бы очень вам благодарен, — ответил я.

Арина Родионовна сбросила вызов. Я же открыл пришедшее сообщение, где были телефон и адрес.

Секретарь перезвонила через несколько минут:

— Петр Галицкий согласен встретиться с вами через час в кафе "Альтаир", — произнесла она.

— Отлично. Большое вам спасибо, — поблагодарил я.

— Да не за что, Павел Филиппович, — ответила секретарь. — До завтра.

— До завтра, Арина Родионовна, — я сбросил вызов. Обернулся к Фоме и попросил:

— Едем в Альтаир.

Слово аристократа

Кафе "Альтаир" располагалось в старом центре Петрограда. Это было заведение с летней верандой, с которой открывался прекрасный вид на Гвардейскую набережную.

Фома прибыл к месту встречи заранее. Но Галицкий уже ждал меня на террасе. Девушка-администратор проводила меня к столику, за которым сидел промышленник. А на столешнице расположился чайник с чаем. Я подумал, что на сегодня это вторая встреча с напитками. Мужчина был невысоким, полноватым, с небольшими залысинами на висках, которые подчеркивала короткая стрижка. Одежда Галицкого соответствовала месту встречи и времени суток. Видимо, он очень хотел произвести на меня впечатление. К тому же он еще и нервничал, отчего лоб мужчины покрылся испариной.

— Добрый день, мастер Галицкий, — приветствовал его я и протянул ладонь.

— Здравствуйте, Павел Филиппович, — промышленник поднялся с кресла и ответил на рукопожатие. — Сам Искупитель прислал вас ко мне, не иначе. Я сам хотел искать встречи с вами, и тут такая удача.

Я сел в кресло, откинулся на спинку и с интересом посмотрел на промышленника:

— Вот как? И зачем же?

Галицкий дал знак официанту, чтобы нас не беспокоили и сам разлил по кружкам чай. Это являлось жестом большого уважения. Стало ясно, что мужчине и впрямь от меня было что-то нужно. Я кивнул в знак благодарности, взял чашку и сделал глоток.

— Не так давно я услышал, что вы помогли Соболеву сохранить его мануфактуру, — осторожно начал Петр. — Боюсь, я также попал в затруднительную ситуацию. И тоже вынужден просить вас о помощи. Я уже совсем отчаялся и не знаю, к кому обратиться.

— По поводу продажи вашей мануфактуры Кристине Олеговне Николаевой? — уточнил я, и промышленник кивнул.

— Тогда, если вы не против, я хотел бы узнать о сделке поподробнее, — попросил я и сделал глоток чая.

— Я и госпожа Николаевна приняли участие в императорском заказе на пошив формы для гвардейских полков, — начал Галицкий. — И, видимо, у Кристины Олеговны нашлись более выгодые для заказчика условия. Хотя сначала, я был уверен, что выиграл этот заказ.

Я кивнул. Николаевы были дворянами, пусть и купившими титул во время смуты. Скорее всего, один из братьев получил должность в каком-нибудь совете, которых в Империи было великое множество. А может быть и оба брата. Значит, Кристина была уже потомственной аристократкой. После смуты таких дворян был каждый второй. Хорошее образование в одном из Имперских университетов позволило девушке обрести множество полезных знакомств, а те, в свою очередь, дало возможность ей выиграть заказ у Галицкого.

— После этой борьбы у мануфактуры начались проблемы, — продолжил промышленник. — Видимо, Кристину Олеговну зацепил тот факт, что какой-то бастард решил составить ей честную конкуренцию.

— А что случилось потом?

— Затем у мануфактуры начались темные времена. От сотрудничества с нами стали отказываться многие заказчики. Некоторые требовали вернуть задаток и уходили к конкурентам. С мелкими заказами все было относительно неплохо. Но почти все крупные сделки внезапно отменились.

— У вас есть заказы от государства?

— Конечно. Мы поставляем одежду для госпиталей, шьем постельное белье для больниц. Только эти цеха сейчас и работают. На них не повлияла война с Николаевой. Но продажа этих цехов — вопрос времени.

— Вы абсолютно уверены, что это она создала для вас проблемы? — для проформы уточнил я.

— Сама Кристина Олеговна мне такого не сказала. Но ее юрист непрозрачно намекнул, что Николаевой переходить дорогу не нужно, — мужчина вздохнул и протер лоб носовым платком. — Да я и не собирался бодаться с аристократами. Искупитель мне свидетель. Я просто подал заявку на участие в конкурсе. Если бы я знал…

Меня вдруг разобрала досада. По сути, произошедшее — ужасная несправедливость. Почему промышленник должен оглядываться на зажравшуюся аристократку и уступать ей в делах?

— Моя мануфактура оказалась на грани банкротства. Такого даже во времена смуты не случалось, — продолжил Сергей. — И в этот момент мне предложили ее продать. Точнее, даже не предложили, а настоятельно рекомендовали.

Я тяжело вздохнул. Создать проблемы человеку, а затем выкупить мануфактуру, которая не нужна Кристине, чтобы распродать ее или сдать в аренду за чисто символическую сумму. Ход старый, ещё времён смуты. Сейчас подобное случалось все реже, но, видимо, Кристина подключила все свои связи, чтобы испортить жизнь бастарду.

— Поймите, Павел Филиппович, я занимался этим делом с начала смуты, — запричитал Галицкий и на его щеках появился румянец. — Почитай пятнадцать лет. Это дело всей жизни.

— А другие адвокаты? — уточнил я.

— Никто не хочет браться, — с грустью ответил промышленник. — Семья Николаевых имеет вес в обществе. И переходить им дорогу, выступая на стороне промышленника-бастарда…

Это я тоже понимал. С точки зрения закона, бастарды и дворяне равны в правах. Но в высшем обществе есть свои неписанные традиции. И авторитет семьи играл в этих традициях немаловажную роль. Пережиток прошлого, который постепенно искореняется путем введения в дворянство бывших бастардов. Но все же этот пережиток ещё сохраняется. Возможно, лет через двадцать Империя сможет от него избавиться. Но пока… пока имеем то, что имеем.

— Позвольте посмотреть договор, — попросил я.

Промышленник кивнул, торопливо взял лежавшую в кресле папку, открыл её, достал несколько листов и протянул их мне:

— Вот. Держите, Павел Филиппович.

Я взял договор о продаже и принялся читать текст. Затем отложил бумаги и внимательно посмотрел на сидевшего напротив меня Галицкого и произнес:

— Я постараюсь помочь вам вернуть мануфактуру. И, возможно, даже договорюсь с Кристиной Олеговной, чтобы она забыла старые обиды. Но у меня есть одно условие.

— Конечно, мастер Чехов. Что угодно, — поспешно закивал промышленник. Видимо, он не мог поверить своему счастью. В глазах Галицкого начала разгораться угасшая было надежда.

* * *

Я вышел из кафе, и через три минуты ко входу подъехала машина.

— Как прошла беседа? — поинтересовался Фома, когда я сел в авто.

— Отлично, — ответил я. — Осталось найти в выходной день в Петрограде Кристину Олеговну Николаеву и убедить ее в том, что она поступила паскудно.

— Это самое тяжкое, — согласился слуга.

— Найти будет сложно, — возразил я.

Фома обернулся и удивлённо посмотрел на меня:

— А что ее искать? Позвоните и договоритесь о встрече.

Я покачал головой:

— Кристина Олеговна не пойдет на контакт. Скорее всего, отправит меня общаться с юристами. А те возьмут паузу, потом скажут, что нужно посоветоваться с руководством. А времени на обжалование сделки все меньше.

Фома хмыкнул. Я же откинулся на спинку кресла и задумался. Куда может пойти в выходной девушка, которой немного за двадцать? Центр красоты, тренировочный зал, кафе или ресторан. Модные магазины я отрезал сразу. Николаева не просто аристократка, но ещё и медийная личность. И за фото в одном из магазинов, где девушка даже трогает одежду чужих брендов, журналистские издания заплатят любую сумму. Чтобы завтра в газете вышел эксклюзивный материал. И тираж раскупят за несколько часов. Чужая личная жизнь интересует многих. Особенно если эта чужая жизнь выходит под заголовком "сенсация". Да, потом у газеты могут быть проблемы. Но главный редактор извинится, журналиста по документам уволят. Честь девушки задета не будет, так что дуэль не объявить. Ну а если Николаева подошлет к журналисту бойцов — борзописцы привыкли к дракам в подворотнях. Так сказать, издержки профессии. Сейчас их даже реже убивают, чем во времена смуты.

Но и без магазинов вариантов было много. И я начал мысленно перебирать в голове адреса салонов и кафе, куда любит ходить элитная молодежь, но размышления прервал зазвонивший в кармане телефон. Я вытащил аппарат, взглянул на экран. Нахмурился: номер был незнаком. Но то, что он был коротким, и четыре последних цифры шли попарно, говорило о том, что, скорее всего, номер принадлежал дворянину из какой-то семьи. У аристократов было принято брать короткие номера с повторяющимися цифрами. Я вздохнул и взял трубку:

— Слушаю вас.

— Павел Филиппович, простите за настойчивость, но сегодня вы не посещали зал. И вчера тоже, — послышался в трубке девичий голос. — Могу я поинтересоваться, с вами все в порядке?

— Все хорошо, — осторожно ответил я, вспоминая имя соседки-природницы. Наталья! Точно!

— Отлично! Сегодня мы были в гостях у Софьи Яковлевны. С дружеским визитом.

Я тотчас вспомнил о том самом обеде, на котором бабуля хотела «случайно» познакомить меня с кем-то.

— И она жаловалась, что вы совсем ее не навещаете, Павел Филиппович, — продолжила девушка. А ещё, она сказала, что на вас недавно напали. Но просила не говорить вам об этом.

— Напали, — не стал отрицать я. — Но все решилось хорошо.

— Хорошо, — повторила Наталья. — А когда вы в следующий раз приедете к Софье Яковлевне?

— Увы, не знаю, — вздохнул я и тут же в голове слово сама собой вспыхнула мысль. — Сейчас мне нужно закрыть срочное дело. А для этого нужно найти одного человека. И я ума не приложу, где его искать.

— А кого? — тут же заинтересовалась природница.

— Кристину Олеговну Николаеву.

Собеседница как-то подозрительно замолчала. А затем осторожно спросила:

— Новую хозяйку Мануфактуры братьев Николаевых?

— Все верно.

— Вам нужно это для работы, верно? — со странной интонацией уточнила Наталья.

— Конечно.

— Я наверное могу вам помочь, — начала девушка долгий заход. — Но…

Я притворно вздохнул:

— Был бы вам очень признателен.

Конечно, я надеялся, что Наталья проболтается просто так, без "но". И тогда я не буду должен ей услугу. Однако вышло иначе.

— Дайте мне две минуты, Павел Филиппович. И я вам перезвоню.

Она сбросила вызов. Но перед этим я успел разобрать, как она крикнула:

— Моя милая сестрица…

Трубка замолчала. Я же повертел телефон в руке.

Аппарат зазвонил ровно через две минуты. На экране высветился номер Натальи. И я нажал на кнопку, принимая вызов.

— Слушаю вас.

— Ох и сложная это была задача, Павел Филиппович. Но я всё узнала, — затараторила в динамик природница. — В общем, с утра Кристина Олеговна поехала в салон красоты. А сейчас трапезничает в кафе "Дивный сад". После поедет на встречу с подругами. А поздним вечером они отправятся в ночной бар на Николаевской.

Я посмотрел на часы. Должен успеть.

— Очень признателен вам. Я ваш должник.

— Хорошо, — тут же ответила Наталья. — Тогда давайте мы пообедаем с вами. Скажем, завтра.

Ожидаемо. Раз уж семья Натальи посетила дом моей дражайшей бабушки, и Софья Яковлевна даже дала девушке мой номер, да ещё и поделилась информацией о нападении, значит, природница очень много про меня расспрашивала. А если так, выходит, что все возможные варианты общения отпрысков известных фамилий уже оговорены. И ходы старших родичей расписаны. Больше всех выиграет от этого моя бабушка. Я буду приезжать в особняк хотя бы на выходные, чтобы повидаться с новой знакомой. А какой интерес у семьи природницы я пока не знал. Но наверняка он был, раз уж ее родители дозволили расспросы и звонки.

— Я согласен.

— Вот и отлично, — голос девушки мигом повеселел, хотя она очень хотела скрыть эмоции. — Тогда до завтра, Павел Филиппович.

— До завтра, — ответил я и сбросил вызов. Обернулся к Фоме:

— Нам срочно нужно в Николаевский Сад.

— Вы совсем себя замотать сегодня решили, — буркнул слуга и завел двигатель.

* * *

Мы успели к кафе в самый последний момент. У заведения была только одна машина с номерами аристократической семьи. Я вышел из салона "Империала" как раз в тот момент, когда из кафе выпорхнула девушка лет двадцати. И судя по лейблу "БрИОНи" на жакете, юбке и сумке это скорее всего и была Николаева.

— Кристина Олеговна, можете уделить мне минуточку внимания?

Девушка остановилась, не дойдя буквально пару шагов до открытой двери авто. С удивлением посмотрела на меня. Затем окинула оценивающим взглядом мою машину. Взглянула на номера, и довольно улыбнулась:

— Павел Филиппович Чехов? Что же, слушаю вас.

Она скрестила руки на груди и с интересом посмотрела на меня. Девушка была ухоженной и вполне миловидной. Ее не портил даже прямой крупный нос, который она унаследовала от отца. Светлые волосы лежали волнами на плечах. Кристина улыбнулась и слегка склонила голову к плечу. Уверен, что ее стилисты советовали именно такую позу для фотографий. Свет удачно ложился на половину лица, подчеркивая широкие скулы и ямочку на щеке.

Я подошёл ближе:

— Хочу побеседовать поводу вашего договора на покупку "Большевичной" мануфактуры.

— Это я уже поняла, — ответила девушка. — Я наслышана про дело Соболева и ваше в нем участие.

— Хорошо. Тогда я хотел бы предупредить вас, что в понедельник я подам жалобу в Торговую Палату. Чтобы расторгнуть вашу сделку с Галицким

Девушка удивлённо подняла тонкую подведенную бровь:

— Вот как? И что же вам не понравилось в этой сделке, позвольте уточнить?

— Оформлена она грамотно, — согласился я. — Но вы кое-чего не учли. Полгода назад Император принял указ о нижней границе цены. Она не может быть меньше чем в два раза от рыночной. С обязательным вызовом эксперта-оценщика. Это сделано, чтобы минимизировать рейдерские сделки, а заодно уменьшить шансы неуплаты налогов. Так что вашу сделку признают сомнительной.

Кристина нахмурила брови:

— Да, кажется мой юрисконсульт, который составлял договор, меня предупреждал.

Я вздохнул:

— Как часто бывает, хитрую схему всегда портит жадность.

Кристина возмущённо фыркнула:

— Не много ли чести платить половину рыночной цену бастарду, который посчитал себя ровней аристократу? Мне было нанесено оскорбление.

— И мастер Галицкий его понял, — я сдержал рвущееся наружу негодование. — Но сделку я все же расторгну. Много времени это не займет. На разбирательстве Галицкий признается, что сделка была оказана под давлением, факт продажи за бесценок это подтвердит. Затянуть дело я не дам. Максимум месяц — и договор расторгнут. Ваша мануфактура выплатит штраф за отказ решения вопроса в доразбирательном порядке. А ещё неустойка. И хороший повод для обсуждения журналистам.

На милом личике Кристины проступили красные пятна:- Он не посмеет. Этот бастард… — Я посмею, — перебил я девушку и мрачно улыбнулся. — И я не бастард, как вы успели заметить. А Галицкий исполнит все, что я ему посоветую в качестве адвоката. Или вы и мне решите запретить что-то, Кристина Олеговна? — Да я вам… — начала было она. — Осторожнее, — вежливо произнес я и поднял вверх указательный палец. — Вы сейчас говорите с адвокатом, аристократом. Мое слово весит не меньше вашего. А в определенных кругах больше.

— Допустим, вы расторгнете продажу, мастер Чехов, — вкрадчиво начала она. — Но ведь Галицкий все равно разорится. Он это понимает?

Я покачал головой:

— Тоже вряд ли. С понедельника я официальный представитель мастера Галицкого во всех его делах. Частный юрисконсульт, так скажем. И вряд ли комиссии будут спорить с аристократом Чеховым по поводу проверок. Я оценю все сорванные сделки на предмет нарушений со стороны заказчиков. Составлю претензии, потребую компенсации и запрошу обоснования отказов от договоренностей. Вы, конечно, можете постараться бороться со мной в правовом поле, но вряд ли добьётесь результата. Я не бастард, который не решиться тягаться с вами. И ваши связи не помогут. Странным образом может получиться, что у нас общие знакомые, которые не захотят вступать в конфликт уже со мной. Я могу захотеть сделать этот процесс показательным. В таком случае, в газетах может появиться информация о вашей мануфактуре. Это существенно сократит количество стажёров, которые сейчас в очереди стоят, желая попасть в вашу компанию. Будет скандал, Кристина Олеговна. Кристина удивлённо подняла бровь, а затем усмехнулась:

— Все наши работники подписывают соглашение о неразглашении.

— Мастер Галицкий оплатит штраф, — заверил я девушку. — На это у него найдутся средства. Также он добавит рассказчику немного денег. А от желающих отбоя не будет, в этом я уверен.

— Я не боюсь скандалов, — запальчиво произнесла девушка. — Вы просто не понимаете, чем это может вам грозить, — продолжил давить я. — Как вы считаете, сколько останется желающих подавать вам руку, когда откроются подробности разорения "Большевичной"? Многие делают то же что провернули вы. Но как часто такие истории освещает пресса? Как к этому отнесется общественность? Сколько друзей откреститься от вас после того, как вас назовут разорительницей честного промышленника, по причине его происхождения?

Последнее я произнес из чистого азарта, надеясь, что именно эти слова сломают уверенность девушки в своей безнаказанности. — Вы не посмеете, — прошептала Кристина. — Неужели вы поступите так со мной? — Мне очень не хочется идти на крайние меры. Но я сделаю все, что от меня зависит, чтобы права моего клиента были восстановлены.

Николаева смотрела на меня, приоткрыв от удивления рот. Видимо, девушка впервые столкнулась с тем, что все идёт не по ее коварному плану.

— Но я повторю: мастер Галицкий усвоил урок, — добавил я. — Промышленник понял, что зря перешёл вам дорогу. И осознал, что связываться с мануфактурой братьев Николаевых очень плохо. Он раскаивается в своей недальновидности.

Я ждал любой реакции. Гнева, ненависти или даже презрения. Но Кристина неожиданно широко улыбнулась:

— Про вас говорят, что вы умеете наживать врагов, Павел Филиппович. Но… это делает вас интересным. Что же, если бастард усвоил урок… я посоветуюсь со своим юрисконсультом, мастер Чехов. И через день или два он даст вам ответ. Слово аристократа. А теперь прошу меня простить. У меня много дел.

Я холодно улыбнулся:

— Хорошо. До свидания, Кристина Олеговна.

Николаева подошла к машине и села на задний диванчик. Водитель закрыл дверь и авто выехало с парковки. Пассажирка не повернула высоко поднятой головы.

Когда я устроисля в салоне своей машину, то откинулся на спинку сиденья и даже не заметил, как задремал. Этот день оказался слишком долгим.

Поздние визиты

— Прибыли, Вашество.

Голос Фомы вырвал меня из полудремы, и я с неохотой открыл глаза. "Империал" стоял напротив крыльца дома.

— На сегодня все, или ещё какие дела? — уточнил слуга. — Это я к тому, парковать мне машину или нет?

— Все, — ответил я. — Хватит на сегодня приключений. Пора ужинать и на боковую.

— Промокацию сегодня принесла ваша новая клиентка?

— Хорошо, что ты мне напомнил, — я потер лицо, сгоняя сонное состояние. — Я нашел нам отличную кухарку.

— Кого? — подобрался парень.

— Ту самую женщину, которая принесла сегодня корзину.

— Неужто так вкусно кашеварит? — он оживился.

— Ты уж не обессудь, но там не только в готовке дело. Дама эта не только хорошая кухарка, но еще и не испугалась призрака, которая продемонстрировала свои способности. К тому же повела себя достойно. Пришла просить не только за себя, но и за других. А совесть в наше время качество очень ценное.

— Согласен, — помощник почесал затылок, сдвинув кепку. — Но тут такое дело, вашество, раз она не участвовала в промокации, то выходит, мы людей обманули.

— И тут ты прав.

Я быстро пересказал Фоме предложение Любовь Федоровны, и парень остался доволен задумкой призрачной дамы.

— Все же порядочная у нас женщина в доме живет, — отметил он с улыбкой. — Но хорошо, что мертвая.

— Это почему же? — удивился я.

— Потому как в ином случае вас бы в этот дом она не пустила. А меня и подавно.

— Ты себя недооцениваешь, — отмахнулся я, подумав, что слуга прав.

— А завтра я схожу в торговые ряды и узнаю, кто уже закупиться продуктами и будет приносить нам вкусности в ближайшие дни.

— Выясни, сколько стоят такие блюда, во сколько их оценили кухарки и оплати в двойном размере.

— Почему в двойном? — насупился бережливый парень.

— Потому что нам не нужны слухи о жадном барине и его ушлом слуге, — пояснил я с готовностью. — Люди должны остаться довольны.

— Это да, — согласился помощник. — Репутация — важная штука.

Я покосился на парня, не решаясь спросить, где он услышал это слово. Не хватало его еще обидеть этим вопросом.

— Я попрошу Любовь Федоровну выдать тебе деньги с запасом.

— Хорошо, — парень насторожился. — А как она это сделает?

— Положит в гостиной на столик. Но имей в виду, что тебе, скорее всего, придется расписаться в документе за получение суммы.

— Это даже хорошо, — не стал возражать парень. — Порядок всегда к месту.

— Откуда ты нахватался этих фраз? — не выдержал я.

— Заметили? — довольно усмехнулся Фома и вынул из кармана небольшую брошюру.

На обложке виднелось название «Как покорить мир и завоевать расположение публики». А чуть ниже на красной полосе стояло сообщение, что книга является бестселлером и писал ее автор Елен Оладьев. На обратной стороне разместили его реплику, которая гласила: «Приглашаю вас на курсы успешных людей. Пятнадцать уроков и вас не узнают.»

— На курсы не пойду, — тут же насупился Фома и пояснил, — дорого это. Мне хватит этой книжицы.

— Как скажешь, — согласился я и все же уточнил, — ты в книжную лавку заходил?

— А что тут удивительного? — насупился парень и все же признался. — Там девушки были красивые. И я подумал, что те, кто книжки читать любит не особо на деньги падкие. И умные. А я таких страсть как уважаю.

— Умных все уважают, — усмехнулся я.

Вышел из машины, поднялся по ступенькам крыльца. Отпер дверь и вошёл в дом.

Жилище встретило меня прохладой и тишиной. Я был один. Даже Любовь Федоровна куда-то запропастилась. Почему-то этот факт меня особо не удивил. Перед внутренним взором предстал образ призрачной дамы, которая считала деньги и вдыхала аромат гербовой бумаги.

Я поднялся в гостиную, устало опустился в кресло. День выдался очень уж интересным. Тяжело вздохнул. Достал из кармана рисунок и принялся его рассматривать.

— Осталось только узнать, кто ты такой, — задумчиво пробормотал я, глядя на рисунок. — И что творится в Васильевской лавке, раз тебя наняли убить простолюдина и девочку.

И тут я чуть не подпрыгнул от неожиданной идеи. Квартира Левина! Может быть, там найдется что-то?

Возможность этого была призрачной. Времени прошло много, и на месте наверняка побывали и жандармы и "чистильщики". И те и другие могли обыскать все и найти все ценное. Но у меня был козырь. И я хотел им воспользоваться. Нужно только узнать адрес, и…

Усталость как рукой сняло. Я торопливо встал с кресла, вынул из кармана телефон. Набрал номер Фомы:

— Слушаю очень внимательно, вашество, — послышался из динамика голос слуги.

— Нам нужно кое-что доделать, — произнес я.

— Понял. Пригнать "Империал"?

— Нет. Идеально подойдёт твоя машина.

— На дело едем? — с азартом уточнил Фома.

— Угадал, — улыбнулся я.

— Сделаю, — ответил слуга и я нажал на сброс вызова.

Быстро скинул с себя светлый костюм и натянул темный тренировочный. Поверх футболки накинул кожаную куртку, в которой когда-то выезжал на полевые занятия. Осмотрел себя в зеркале и подумал, что вполне впишусь в образ своего парня в красной машине Фомы. Когда я вышел из дома, ласточка уже была припаркована у крыльца. Помощник ожидал меня у открытой двери:

— Куда поедем барин? — уточнил он, когда я сел на сиденье.

— К отделу Иванова, — ответил я.

— Подкараулим жандарма и нападем, чтобы ему больше неповадно было людей беспокоить, — предположил Фома и закрыл дверь. Обошел машину и сел за руль. Завел двигатель.

— Это вы хорошо придумали, вашество. Нечего обижать добрых людей. Наподдать ему надо. Пусть потом собирает выбитые зубы сломанными руками.

— Ты вычитал эту прибаутку в той умной книжице? — усмехнулся я.

— Это наш староста любил говорить. Так я прав?

— Почти. Хочу встретиться с одним шпионом в отделе, чтобы кое-что узнать.

Фома отвлекся от дороги и удивлённо покосился на меня:

— У вас есть шпион в отделе жандармерии?

— Надеюсь, что все ещё остался, — пробормотал я.

Слуга усмехнулся, но ничего не ответил. И машина полетела по вечернему шоссе.

* * *

У отделения было практически пусто. Только несколько жандармов выводили из авто закованного в наручники праздного гуляку. Видимо, тот был очень пьян. Сквернословил и горланил песни. Пока это было правонарушение. С утра заплатит штраф и поедет себе домой. Но если он начнет оскорблять Императора или Великого князя, тогда бедолагу вполне могут отправить в острог.

Жандармы довели парня до двери, у которой дежурили несколько правоохранителей, поздоровались с ними, один из конвоиров открыл створку, и они завели буяна в отдел.

— Останови здесь, — попросил я Фому. И слуга послушно свернул на обочину.

Я вышел из машины, обошел здание. На мое счастье, напротив кабинета Иванова росло несколько деревьев. Я укрылся за одним из них, взглянул на окно, в котором горел свет. Не бережет себя парень. Вон, даже поздним вечером работает.

Осторожно щелкнул пальцами, призвав тотем, и активировал "Фонарь Харона". К моему удивлению, призрак в отделе оказался только один. И он быстро откликнулся на зов, присосавшись к энергии. В голове даже мелькнула мысль, что неплохо было бы накормить его до момента, когда он перейдет в материальный мир, и напугает жандарма. Но усилием воли я смог отогнать эту идею. И приказал:

"Явись".

Призрак тотчас выглянул из окна, совершенно по-человечески свесившись через подоконник. А затем прошел сквозь стену и спустился ко мне. Это был парнишка лет двадцати, в черном спортивном костюме с лампасами. На голове призрака красовалась кепка-восьмиклинка, из-под которой торчали рыжеватые вихры. Лицо было широким и покрытым рытвинами от оспин. Он остановился напротив меня, усмехнулся. И я заметил, что одного из передних зубов у парня не хватает:

— Слухаю, барин.

— Мне нужна твоя помощь, — осторожно начал я.

— За то представление, которое вы устроили в кабинете этого гада, я сделаю все, что смогу, — с уважением ответил призрак. — Давно я так не веселился.

— Тогда посмотри дело Бориса Левина. Мне важно все касающееся Василевской лавки. И адрес самого Левина.

— Это ведь не для того, чтобы кого-то из порядочных бандитов прижать? — подозрительно уточнил парень.

— Хочу наказать подонка, кто в спину убил и подставить решил другого парня, — честно пояснил я.

Призрак снял кепку и поклонился:

— Уважаю такое. Сделаю.

Он развернулся и направился к отделу. Прошёл сквозь стену и исчез в здании. Я же оперся спиной о дерево и принялся терпеливо ждать.

Призрак вернулся через двадцать минут. Засунув руки в карманы и насвистывая незатейливую песенку, он вышел сквозь стену и подошёл ко мне:

— За лавку в деле почти ничего. А адрес, где этот Левин жил, в домах на Студёной улице. Дом тридцать шесть, квартира пятьдесят.

— Протокол обыска в деле был?

Призрак покачал головой:

— Не. Я слышал, Иванов хотел кого-то отправить, да потом сообщили, что во дворе адвоката Чехова трупы нашли. Вот жандарм и возбудился. Видели бы вы, барин, как он радовался и руки потирал. Люто Иванов вас невзлюбил. Прям до скрежета зубовного.

— Что поделать, — я пожал плечами.

— А потом расстроился и забыл про обыск, — усмехнувшись, продолжил он.

— Как тебя зовут? — поинтересовался я.

— Ленькой кликали, — парень ловко сплюнул через прореху между зубами. — Но теперича при мне только Искупителя поминают.

— Тебе не надо помочь перейти на другую сторону? — спросил я.

— Не, — он даже головой мотнул для надежности. — Я тута развлекаюсь по-своему уже почитать годков восемь.

— И чем питаешься? — подивился я.

— Когда жандармов поносят, мне так сладко на душе становится. Жаль, что я не могу двигать ничего. Только подвывать в темноте и шептать всякие гадости.

— А как так вышло, что тут никого из твоей братии больше нет? Неужто никто не помирал?

— Все просто, — парень зябко поежился. — Вызывают тута время от времени Синодников в рясах. Они ходят по комнатам, молитвы читают и трясут всяким.

— Чем? — я опешил.

— Штукой такой, из которой дым идет и воняет противно. После них призраков не найти.

— И как тебе удается оставаться?

— Я умный, — Ленька приосанился и задрал подбородок.

При этом стала отчетливо видна рана от ножа.

— Моя кровь осталась под краской. Ее ничем не смыть. Сверху еще пару слоев наложили. Сам же я прячусь в отделе секретных документов, когда синодники прибывают. Никому из пассажиров временных не говорю про то место. Людей тама почти не бывает. И щелей в двери тама нет. Дым туды не заходит и никто синодников туды не пускает. Секретные же материалы.

— Ясно, — я подумал, что парень и прям везучий в своем роде. — Благодарю за помощь.

— Ладно, если это все — то бывайте, мастер Чехов. Жду в гости.

Он развернулся и направился к отделу. Я же отозвал тотем и пошел к машине.

— Ну как ваш информатор, вашество? — поинтересовался Фома, едва только я вернулся. — Все ещё работает?

— Жив, если можно так сказать, — ответил я и нырнул в машину. — Нам нужно на Студёную.

Слуга сел за руль и покачал головой:

— Эх, вашество, любите же вы кататься по рабочим районам в выходные, — произнес он и завел двигатель.

— Что поделать, — вздохнул я.

Фома не ответил. Вывернул руль, и машина поехала прочь от отдела.

* * *

Студеная улица пересекала Северный проспект и упиралась в окраину города. Фома свернул во дворы, остановился у нужного нам дома и сообщил:

— Этот, вашество.

— Благодарю.

Я вышел из машины и поднялся по щербатым, траченным временем бетонным ступенькам крыльца. По счастью, домофона на двери не было. И я спокойно проник в нужную парадную. Фома последовал за мной.

Квартира, где жил покойный Левин, была на шестом этаже. Я остановился у нужной двери, раздумывая, как бы попасть внутрь. Впрочем, долго думать не пришлось. Створка неплотно прилегала к косяку. Я осторожно взялся за ручку, толкнул дверь. И она послушно поддалась, приглашая меня внутрь.

Я нахмурился. Щёлкнул пальцами, призвав тотем. Вызвал призрака из своего болота, который должен был послужить разведчиком. Тот прошел сквозь дверь и осторожно осмотрел небольшую квартиру. И быстро вернулся, покачав головой. Значит, внутри никого живого.

— Эх, вашество, а вдруг как поймают, решив, что воруем чего? — тихонько прошептал слуга и в его голосе мне послышалось осуждение.

— Не переживай, здесь все уже украдено для нас, — успокоил его я и вошёл в квартиру.

Помещение было небольшим и казалось тесной. Коробки из-под пиццы высились вдоль стены коридора. Видимо выносить их парню было не особенно удобно, и он оставил это до лучших времен, которые так и не наступили. На стене висело зеркало и под раму хозяин засовывал визитки извозчиков, девушек, предлагающих дешевый массаж и квитанции для оплаты коммуналки.

Мебель тут была лишь самая необходимая — узкий раскладной диван, застеленный давно нестиранным покрывалом с выразительным узором оленей, угловой шкаф, небольшая тумбочка, стол у окна, на котором стояла резная фигурка парня с колодой карт, и стул на спинке которого висел ворох одежды. Кухня выглядела запущенной. В раковине лежало несколько ложек, пара тарелок и нож. Рядом стояло мусорное ведро, наполненное одноразовыми контейнерами из дешевых забегаловок. Пол тут не мыли очень давно.

А дверь на балкон была распахнута. Скорее всего, это и было причиной того, что квартиру не заперли. Кто-то очень осторожно обыскал квартирку, не разбрасывая вещи. И скорее всего, этот кто-то использовал способность типа астрального отклика, которая показывала предметы, спрятанные в тайниках. Оставалось надеяться, что пришлый ничего не нашел или его быстро спугнули.

На всякий случая я вернулся к двери и закрыл ее на щеколду. А затем снова активировал "Фонарь Харона", сканируя помещение на присутствие тех, кто мог бы что-нибудь мне рассказать. Но призраков не оказалось. Я разочарованно вздохнул, отпуская способность. И в последнюю секунду заметил, как в детской игрушке, которая стояла на столе, мелькнуло черное пятно.

В два шага я оказался рядом со столом. На ладони разгорелось зелёное пламя, которое осветило деревянную куклу с маленькой колодой карт в руках.

— Да гаси, дурень! Сожжешь же меня в бесам! — послышался писк и после того как я подчинился, добавил, — Молодец, догадался.

Фигурка двинулась и ловко перекинула карты из ладони в ладонь. Это был выточенный из дерева мальчишка с большой головой и острым носом. Он был одет в забавные шорты, куртку, полосатые гольфы и кепку, в которых часто ходили работяги. При этом мне показалось, что все вещички на нем словно из разного времени, но сшиты по примеру настоящих.

Я потрясенно рассматривая человечка, которого до сих пор считал городской легендой:

— Ты… одушевлённый?

— Башковитый, — похвалил меня парень и недовольно пояснил. — Меня зовут Шулер. И да, это я подсадил Бориску на картишки. Работа у меня такая.

— Вредная работа, — пробормотал я.

— Какая уж есть, — огрызнулся тот.

Одушевлённые были чем-то вроде городской легенды, которыми была полна Сеть. Мол, иногда встречали деревянные фигурки, которые якобы приносили удачу, помогали освоить новые знания, притягивали деньги и многое другое. Но взамен они брали дорогую плату. Чаще всего, эти фигурки были связаны с паршивой историей, в результате которой носитель талисмана умирал или пропадал. А предмет находил нового хозяина.

— И как ты…

— Меня создал Карло, — просто ответил парень. — Гулял не в том районе, пришел в его театр, вот старый паскудник и провел ритуал. И переселил мою душу в эту заготовку. Но так как душонка у меня при жизни была не ахти, на большую куклу ее не хватило. Потом я обитал у него в театре. Но там мне было скучно. А потому я сбежал и попал сюда. И вот я здесь, сижу в пустой квартире. А мог бы гулять по ней, если бы не застали всякие.

— Кто такой Карло? — не понял я.

— Не бери в ум, — отмахнулся Шулер. — Он уже давно… помер.

Я задумчиво потер ладонью подбородок. Чудные дела. Какой-то Карло мог переселять души людей в деревянные куклы? Серьезно?

— Ладно, некромант, чего тебе надо в этой юдоли скорби? — недовольно произнес Шулер и покосился на Фому, который стоял поодаль и смотрел на него во все глаза.

— Хотел узнать про Левина, — ответил я.

— Парни, которые давеча приходили, тоже хотели. И пошто вам сдался этот неудачник?

— Что за парни? Как выглядели?

— В чёрной одежде и масках. Это только ты один идёшь воровать, не скрыв лица. Вот увидят тебя соседи, опознают и попадешь в острог.

— Договорюсь на штраф, — парировал я.

— Все равно одни убытки от такой кражи, — махнул рукой Шулер.

— Они нашли чего?

— Не успели, — покачал головой парень. — Пришлось их напугать. Вот они и бежали из квартиры. Я бы и тебя прогнал, если бы ты фонарь не включил.

— Через балкон?

Парень удивлённо посмотрел на меня, словно бы сомневался, не выжил ли я из ума:

— Ты пытался прыгать с шестого этажа? Это ж верная смерть, если ты не воздушник. Ну или природник. Через дверь выскочили. Балкон я открыл.

— А ты не знаешь, может быть Левин прятал чего, касаемое Васильевской Лавки? — осторожно уточнил я.

Шулер склонил голову и лукаво посмотрел на меня. Спросил:

— А ты мне что?

— А что хочешь взамен?

Шулер задумчиво подбросил карты "пружинкой" с ладони на ладонь:

— Хочу, чтобы ты доставил меня к Риперу, — ответил он наконец. — Я слышал, что шляпник в городе. Но сперва дай слово дворянина. А потом скажу. Мне не нравилась мысль торговаться с этим странным предметом. Даже мысленно признавать его живым у меня не выходило. А уж встречаться с Рипером, ради того, чтобы отдать ему эту штуку и вовсе не хотелось. — Спалите его, вашество, — предложил Фома. — Зачем? — пискнул Шулер. — Чтобы помер, — пояснил слуга как ни в чем ни бывало. — Ясно же, что вредная эта штука и надобно его изничтожить. — Не-не, — игрушка замотала головой. — Зачем меня убивать? Я ведь не виноват, если человек сам не хочет пойти по кривой дорожке. И к тому ж, вам ни за что не найти то, что Бориска спрятал.

— Ладно, — вздохнув, согласился я. — Даю слово аристократа. На лице Шулера расплылась довольная улыбка:

— Вот и чудно. Конверт в шкафу. На средней полке, под стопкой вещей. — Мы б и сами нашли, — возмутился Фома. — Ну соврал, — развел руками игрушечный человечек. — Укуси меня за это.

Я прошел через комнату, осторожно снял одежду с полки. Уставился на большой белый пухлый конверт. На всякий случай проверил его способностью, но ловушки не обнаружил. Взял находку и убрал во внутренний карман. Обернулся к Шулеру, который уже спрыгнул на пол и стоял рядом со мной:

— Больше ничего?

— Неа, — покачал головой парень. — Ладно, погнали уже отсюда. Только придется тебе тащить меня. Где это видано, чтобы кукла сама ходила? И этому громиле меня не давай. Не нравится мне он. — Ты мне тоже не нравишься, — фыркнул помощник.

Я кивнул, взял фигурку на руки, и направился прочь из квартиры.

Время отдавать игрушки

Всю дорогу кукла с любопытством смотрела в окно и не обращала внимания на меня. Мы проезжали по улицам мимо сияющих витрин и прогуливающихся людей. Шулер цокал языком и что-то бормотал себе под нос. Домой мы прибыли уже ночью. Я вытащил сидевшего на заднем сиденье гостя, поставил его на землю:

— Здесь никто не заметит, так что можешь прогуляться, — произнес я.

Деревянный человечек нахмурился, выразив недовольство, затем вдруг склонил голову, хитро прищурился и уточнил:

— Как насчёт фокуса?

Не дожидаясь ответа, он достал из кармана колоду, развернул карты веером и продемонстрировал их мне. И как мне показалось, рисунки на картах двигались будто живые.

— Спасибо, не надо, — поспешно отказался я.

И Шулер разочарованно вздохнул, убирая колоду в кармашек курточки:

— Какой ты скучный.

Человечек развернулся и направился в сторону дома. Я же всерьез задумался о том, что неплохо было бы избавиться от этой ожившей игрушки уже сегодня. Поэтому я достал из кармана телефон, нашел в списке контактов номер Плута и нажал вызов.

Анархист взял трубку почти сразу:

— Слушаю вас, мастер Чехов, — послышалось в динамике.

— Доброго вечера, Гордей, — произнес я. — Надеюсь, я вас не разбудил?

Вопрос был скорее как проявление вежливости и такта. Потому что на заднем плане были слышны музыка, мужские голоса и женский смех.

— Нет, что вы, — быстро ответил Плут. — Вам я всегда рад. Удалось что-нибудь узнать?

— Пока нет. Хотел попросить вас об одной услуге, — начал я. — Не могли бы вы передать от меня весточку мастеру Риперу?

— Слушаю.

Голос в динамике мигом стал серьезным.

— Я хотел бы сделать ему подарок.

— Изготовленный самим мастером Карло, — подсказал Шулер и я повторил в трубку:

— Изготовленный самим мастером Карло.

— Сделаю, мастер Чехов, — быстро ответил парень и сбросил вызов.

Я же убрал телефон в карман и направился в сторону крыльца.

— Красивый у тебя дом, — оценил Шулер, едва мы вошли в гостиную.

Спасибо, — я сел в кресло и указал на свободное место. — Присаживайся, мастер Шулер.

— И как ты понял, что я владею силой? — хитро прищурился парень, принимая мое приглашение и довольно ловко забираясь на стул.

— Твои карты показались мне необычными, — ответил я. — Они ведь источник вашей силы? И благодаря им ты и прогнал гостей.

— Верно я подметил, что ты башковитый, — с уважением протянул Шулер. — Опять в точку.

Он осекся на полуслове, заметив лежавший на столе конверт, который я подготовил перед встречей с вороватой приказчицей Жанной. Не успел я произнести и слова, как ручонка жадно схватила конверт. А через мгновение Шулер уже сунул в него свой любопытный нос:

— Ого! — не удержался он от восклицания. — Богато живут адвокаты. Такие деньжищи прямо на столе.

— Они напечатанные, — устало ответил я и застыл.

Картинка, которая была нарисована на рисунке, вдруг сложилась как пазл.

Я вытащил из кармана куртки конверт и положил его на стол. Взял канцелярский нож и вскрыл его. Внутри оказалась пачка мелких купюр и пара "константиновских" пятирублевых. Достал купюру из конверта, посмотрел ее на свет. Повертел в руках.

— Дай мне одну, — попросил я Шулера и он кинул мне на столешницу красную бумажку.

Я сравнил обе купюры и не нашел между ними разницы.

— Неужели все так просто, — пробормотал я себе под нос.

Затем вынул из конверта, который принес из квартиры Бориса блокнот. Страниц в нем было мало. Большую часть кто-то варварски вырвал. Но на чистых листах виднелся оттиск от ручки. Так что восстановить написанное будет несложно.

— Мне думалось, что у тебя будет веселее, — проворчал гость.

Я обернулся к сидевшему на стуле Шулеру и между прочим поинтересовался:

— Спугнул, говоришь?

Кукольный парень закатил глаза и всем своим видом дал понять, что он устал от моих вопросов.

— К чему эти вопросы?

— Не думаю, что к Левину приходили пугливые люди. Точнее, я уверен, что они были смелее многих. Иных бы не наняли для такой работы.

— Обычные воришки, — отмахнулся Шулер. — Просто хотели утащить телевизор.

— Так не было его.

— Именно, — довольно ощерился болванчик. — И они ушли.

— Прямо сами?

— Ладно, ты меня раскусил, — вздохнул человечек. — Приходил только один. Вчера. И один сегодня.

— И где они?

Шулер хитро прищурился:

— А нету.

Я удивлённо покосился на парня. Но тот только лукаво усмехнулся:

— Я умею переправлять людей в место, где их никто не найдет. Вернее, мне положено так делать.

— Кем положено?

— Каждый из нас живет по своим правилам. У меня есть договор.

— И как же ты переправил людей? Куда?

Шулер только руками развел:

— Фокусник никогда не раскрывает своих секретов? Иначе в чем магия иллюзии?

— Ты мне голову морочишь, — усмехнулся я.

— Кстати, если тебе настолько интересен Карло — я могу вас познакомить.

Последнюю фразу человечек произнес вкрадчиво. И его слова прозвучали умиротворяюще. И я с трудом удержался, чтобы не ответить "а давай".

Тут в кабинет вошел Фома, торжественно неся перед собой небольшой ящичек из фанеры для винной бутылки.

— Вашество, я тут коробочку нашел в подвале. Вот, пыль с нее стер и приготовил.

— Для чего? — тотчас оживился Шулер и недоверчиво прищурился. — Ты чего это удумал?

— Надо упаковать этого нечистого, чтобы не начудил чего, — не замечая гостя, продолжил помощник

— Я в машине ехал на заднем сиденье и ничего не чудил, — напомнил деревянный человечек.

— Усыплял бдительность, — отмахнулся Фома.

— Да что за бред? — возмутилась фигурка и всплеснула руками.

— Авось как нападет на того, к кому в гости просился, — предположил слуга. — А нам потом ответ держать.

В словах Фомы был резон, и я покосился на Шулера, который тотчас подобрался и словно приготовился к прыжку.

— Я в этот гроб не полезу, — отрезал он и оскалил частые острые зубы.

Коробка для бутылки и впрямь походила на небольшой гробик для кукол и по размеру и по форме.

— Только попробуйте, — маленький проходимец подскочил, и глаза его загорелись нехорошим огнем. — Я вам покажу кузькину мать.

— Это твоя родня, что ли? — благодушно осведомился Фома и неожиданно ловко сгреб игрушку в горсть.

— Сам напросился! — завизжал Шулер и на мгновенье в появился появился запах серы. Тьма сгустилась в центре комнаты и воздух стал густым.

Так происходило, когда аристократ призывал источник своей силы. Я скривился и приготовился к нападению кого-то или чего-то. Однако никто не явился, а кукольный парень вдруг заголосил:

— Скотина! Подонок! Сатрап! Я на тебя всех своих натравлю.

— Ага. И пупсов и мишек плюшевых зови, — приговаривал помощник, трамбуя Шулера в коробку. — И мячик резиновый не забудь. Это самое опасное оружие. Деревянный человечек хватался за края ящичка, выгибался и бешено вращал глазами.

— Помоги! Не давай этому животному меня обижать…

Крышка закрылась, и Фома обернул коробку бечевкой крест накрест. Потом утер испарину со лба. Хоть он и выглядел спокойным, но мне показалось, что происходящее далось слуге нелегко.

— Пустите! — из коробка доносились глухие проклятья и стук небольших кулаков. — Ну, погодите! Вот выберусь я…

— Обратно запихну, — пообещал Фома.

— Доберусь я до тебя и…

Дожидаться продолжения я не стал и набросил на ящик куртку.

В тот же момент в комнате материализовалась Любовь Федоровна. Она была встревожена. Волосы оказались взлохмачены, открыв ужасающую рану на лбу. Но женщина словно этого не замечала. Она рванула ко мне и ухватила за ворот футболки.

— Ты чего творишь, мелкий пакостник? Ты что в дом притащил?

— Что? — не сразу нашелся я.

— Как тут оказалась проклятая вещь? Ты разве не почуял, что буквально минуту назад тут едва портал не открылся? — она завизжала так, что на столе лопнул стакан.

— Какой портал? — я с трудом высвободился из хватки призрачной ладони.

— В другой мир, дурачок! Не мог ты не понять, что прямо тут треснула реальность. И нас всех чуть было затянуть неясно куда.

— Но… — начал было я.

— Где эта штука? Кто ее активировал? — Виноградова все меньше походила на человека. Ее кожа истаяла и кости выступили наружу.

— А что происходит? — вдруг спокойно спросил Фома и я повернул к нему голову.

Парень стоял в паре метров дальше от меня и держал под мышкой коробку, обернутую моей одеждой.

— Отпуститееее, — неслось из-под куртки.

— Кто там? — призрак опешила, и вдруг стала меньше в размерах.

— Там игрушечный мальчик.

— Живая кукла? — испуганно уточнила Любовь Федоровна и начала накладывать на себя священный знак, но вовремя опомнилась и плюнула на пол. — Ты в мой дом принес проклятую куклу?

— В наш, — мягко поправил ее я. — Это наш дом.

— Да ты идиот, — выдохнула женщина и, наконец, приложила руку ко лбу.

По прозрачной коже потекла темная кровь из открывшейся раны.

Виноградова смахнула ее и удивленно уставилась на свои пальцы. Застонала и отвернулась, словно стыдясь внешнего вида.

— Не знаю, где ты ее нашел и как додумался притащить в жилище, но эта дрянь опасна. Она может уволочь любого из нас не пойми куда. Куклы — почти всегда портальщики. Запомни это и никогда не приноси в дом проклятые вещи. Чему тебя учили в этом твоем лицее? Чему тебя бабушка учила? Лучше бы ты бродячего кота с лишаем в дом припер.

Призрачная женщина растворилась, а потом появилась в проеме двери, неся в руках солонку. Она наверняка взяла ее на кухне.

— Пусть уберет куртку, — велела она и мотнула головой в сторону Фомы.

— Разверни коробку, — попросил я.

Любовь Федоровна опрокинула содержимое баночки и в небольшие отверстия в крышке внутрь ящика просыпались крупные кристаллы. Изнутри донеслись проклятья и шипение.

— Заверни, — приказала Виноградова, но переводить ее слова мне не пришлось.

Фома и сам догадался обернуть кукольную тюрьму.

— Что происходит, вашество? — парень немного побледнел.

— Я ваши головы спасаю, — пояснила женщина и поставила пустую солонку на край стола. — Проклятые вещи надо засыпать солью. Голыми руками брать их не стоит. Вам несказанно повезло, что эта пакость вам не навредила, когда была снаружи.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я помощника.

— В порядке, вашество.

— Оставь ящик и ступай. Остальное я сделаю сам.

— Уверены? — спросил парень и призрачная дама тоже выжидательно уставилась на меня.

Я улыбнулся и кивнул. Этого оказалось недостаточным, и я добавил:

— Все хорошо. Я уверен.

* * *

Оставшись один, я еще раз осмотрел купюры из конверта и взялся за блокнот. Вынул из стакана карандаш, положил его на бок, и принялся растирать грифель на поверхности. На листе в клетке был записан адрес, и я был уверен, что это был склад Васильевской лавки. Дальше стояли цифры, напоминающие часы работы. А потом и сумма с несколькими нулями.

Звонок телефона раздался в кармане, когда я уже закончил работу с блокнотом и отложил карандаш. В этот момент к крыльцу бесшумно подкатила машина. Заметил я ее лишь потому, что Фома успел вкрутить в фонарь новую лампочку.

Я вытащил аппарат из кармана, взглянул на дисплей. Номер был незнаком. Хотя я мог бы поспорить, что это был Рипер.

Нажал на кнопку, принимая звонок. И в динамике послышался знакомый голос:

— Доброй ночи, мастер Чехов. Добрые люди сказали, что у вас в гостях сидит человечек от Карло?

— Так и есть, — согласился я.

— Тогда не могли бы вы мне его показать? Моя машина уже стоит рядом с вашим офисом.

— С радостью, — ответил я и сбросил вызов.

— Вытащи меня, гад, — прогнусавил Шулер.

Но я молча взял коробку и вышел из кабинета.

Черная машина с логотипом жнеца на капоте уже стояла у крыльца. А у авто находился глава анархистов. Он присел на капот, и, скрестив руки на груди, смотрел в мою сторону. На мужчине был черный костюм с алой подкладкой, такого же цвета галстуком и перчатками. Остроносые ботинки лаковой кожи выглядели бы неуместно на любом другом человеке, но не Рипере. Как и высокая шляпа, надетая поверх странной красной шапки.

Он заметил коробку в моих руках и оживился:

— Решили упаковать его в ящик, мастер Чехов? — уточнил он. — Гость буйствовал?

— Немного, — ответил я. Спустился с крыльца и поставил коробку на землю рядом с главой "Сынов".

Отчего-то передавать его в руки я не решился.

Рипер с улыбкой наблюдал за моими действиями и, кажется, остался довольным моим поведением. Он оттолкнулся от капота и сделал несколько пружинистых шагов. Присел рядом с ящиком и постучал пальцем по боковине. В ответ из коробки послышались сдавленные ругательства. Но мужчина только усмехнулся. Вынул из кармана опасную бритву, ловким движением открыл её и быстро перерезал бечевку. Смахнул с поверхности крупицы соли. Затем сдвинул крышку. Посмотрел в коробку и сложил перед собой ладони в молитвенном жесте.

— Какой потрясающий малыш, — протянул он с умильными интонациями в голосе. Запустил в коробку руки и достал оттуда Шулера. И вид у деревянного человечка был очень уж недобрым.

— Очень неприлично засовывать гостя в коробку, — зло запищал он, указывая на меня пальцем. — Тебе должно быть стыдно, поганый некромант

Рипер погладил человечка по голове и усадил на сгиб локтя:

— Ну прекрати, — мягко произнес он. — Не надо оскорблять доброго адвоката. Ты сам виноват в том, что тебе не доверяют.

— Я не собирался делать ничего плохого, — протянул мальчишка с обидой.

— Это вовсе не значит, что ты не сделал бы гадость. Нехотя, как обычно получается.

— Не обязательно, — фыркнул Шулер. — Из-за подозрений в коробку не суют. И солью не посыпают.

— Очень дальновидный ход, — похвалил меня Рипер.

— Надо его наказать, — капризно протянула игрушка.

— Мастер Чехов помог тебе, а ты платишь ему за это черной неблагодарностью. Кстати, Павел Филиппович, где вам удалось найти такой интересный экземпляр?

— В квартире покойного Левина, — честно ответил я.

Врать при болванчике не имело смысла. Он все равно расскажет всю правду.

Главарь "Сынов" просто кивнул:

— Понятно. Ну, значит, покойный Борис закрыл долг. Спасибо, что вы спасли этого чудесного человечка. Идём, малыш. Нам пора домой.

Он поставил Шулера на ноги. Тот зло зыркнул на меня, но промолчал. Направился к машине.

— Хорошо, что вы не пытались его уничтожить, — произнес Рипер, когда человечек забрался на заднее сиденье машины. — Карло умеет делать заговоренные образцы, которые не берет ни огонь, ни магия. Только разозлили бы. Но соль и правда его заняла на время.

— Она ведь его не обожгла? — мне стало неловко.

— Вовсе нет. Не переживайте, Павел Филиппович. Но соль водит его в сонное состояние. Как и темнота. Хотя… — он пожал плечами, — с виду и не скажешь.

— Кто такой этот Карло? — уточнил я.

Рипер усмехнулся:

— Мир полон тайн и загадок. Но поверьте, Павел Филиппович, некоторые вещи лучше не знать. Тем более, нашего мира это не касается. Ну, мне пора. Ещё раз спасибо вам за такой подарок.

— Он сам хотел попасть к вам.

— Левин проиграл малыша в карты и должен был отдать его мне. Но увы, по дороге домой Бориса убили. А мой человек, который проник в квартиру покойного, бесследно исчез. Теперь же, благодаря вам, он вернулся ко мне.

— Не за что, — честно произнес я.

Про то, что я сам с радостью готов был избавиться от этой вещицы и забыть и про нее, и про Карло, я говорить не стал.

Рипер улыбнулся:

— Нет, мастер Чехов. Вы даже не представляете, как помогли мне. Я ваш должник.

— Как скажете, — не стал возражать я, на что мужчина хитро сощурился.

— Вы кажетесь простачком и добряком, мастер Чехов. Но что-то мне подсказывает, вы способны удивить.

— Спасибо за комплимент, — я коротко кивнул.

— Ну, мне пора, господин адвокат. Доброй ночи.

Он развернулся и направился к машине.

— Я очень надеюсь, что в городе не станут массово пропадать люди, — произнес я ему в спину.

Рипер остановился. Обернулся:

— Можете не переживать, мастер Чехов. Массово люди пропадать не будут. Слово аристократа.

Он подошёл к машине, сел на водительское сиденье, завел двигатель и опустил стекло:

— До встречи, мастер Чехов, — произнес он.

— До встречи, — ответил я.

И машина выехала со двора, увозя подальше мою ужасную находку.

Утро начинается в обед

За прошедший выходной день и часть ночи я вымотался так, что с трудом дополз до кровати. И едва моя голова коснулась подушки, как я моментально провалился в глубокий сон.

Утро же началось с того, что в мою комнату прибыл призрак, который меня и разбудил.

— Знаю, что обещала к вам не заходить без разрешения, но я стучала, — раздался над моей головой негромкий голос.

Я открыл глаза и уставился в нависшую надо мной Любовь Федоровну. Вопреки здравому смыслу она парила надо мной горизонтально, скрестив руки на груди и сурово сдвинув брови к переносице.

— Что происходит? — осведомился я и запоздало проверил, наброшено ли на меня одеяло.

— Ты все проспал, — флегматично сообщила женщина и взлетела чуть выше. А затем приняла вертикальное положение и перенеслась к окну. Резким движением ладони отодвинула штору, впуская в комнату яркий дневной свет, который ударил по глазам так, резко, что я невольно охнул и зажмурился.

— Который час?

— Немного позже, чем ты должен был подняться, — сурово ответила Виноградова и покачала головой. — Я собиралась разбудить тебя пораньше, но потом подумала, что стоит наплевать на все дела и дать тебе выспаться.

— Благодарю.

— И заодно отчитать тебя еще раз на свежую голову, — продолжила призрак и уселась в кресло. — Итак, молодой человек. У меня в доме…

— У нас в доме, — автоматически поправил ее я. И тотчас пожалел о сказанном.

— Хорошо! — крикнула женщина так громко, что у меня заложило уши. А потом продолжила прежним менторским тоном. — У нас в доме есть некоторые правила. Как минимум не тащить в него всякую дрянь в виде проклятых предметов.

— Насколько я помню, договоре это прописано не было, — я пожал плечами и подумал, будет ли уместно, если я прямо сейчас отправлюсь в ванную комнату.

— Значит, пропишем этот пункт в числе прочих, — припечатала женщина.

— Прочих? — я напрягся. — Я составил договор с вашей наследницей, которая вступила в свои права и сдала мне дом. Я проверил документы.

Любовь Федоровна вздохнула и подняла глаза к потолку.

— Даже не посоветовавшись со мной. Вселенская несправедливость. Если бы я знала, что погибну в расцвете лет, а мои родственники окажутся такими неблагодарными, то оставила бы помещение благотворительному фонду. Или приюту для сирот.

— Он бы пустил его с торгов, — продолжил я. — И здесь вполне могла бы оказаться проститутошная.

Женщина вздохнула и потерла переносицу:

— Все лучше, чем адвокатский кабинет.

— Я прошу прощения за то, что принес сюда проклятую вещь. Теперь понимаю, что это было опасно и глупо. Мне стоило бы несколько раз подумать, прежде чем приносить непонятного говорящего человечка в наш дом.

— Мой дом, — настырно повторила Виноградова. — Потому как ты здесь арендатор и не сегодня завтра съедешь.

Она вновь вздохнула и снова уставилась в потолок, где покачивались солнечные блики, которые отбрасывала вода в канале.

Яркое солнце немного меня настораживало. Я нахмурился и уточнил:

— Сколько сейчас времени?

— Полдень миновал, — флегматично сообщила женщина и невинно уточнила, — а у тебя были планы?

Я застонал и закрыл лицо ладонями и приглушенно спросил сквозь пальцы

— Мне звонили?

Призрак нахмурилась, словно бы вспоминая:

— Кто-то набирал несколько раз на городской телефон.

— Сколько раз? — сдавленно уточнил я.

Виноградова с трудом сдержала ехидный смешок, но ее лицо сияло удовольствием:

— Около двадцати. А этот твой мобильный разрядился на пятом звонке.

— Я не слышал звука.

— Потому что я убрала его, — с готовностью пояснила женщина.

— Зачем? — уточнил я.

Любовь Федоровна широко улыбнулась:

— Затем что могу это сделать. Хотела тишины и покоя в воскресный день.

— Вы мне мстите, — догадался я.

Призрак с удивлением взглянул на меня:

— Я? Мстила? Искупитель с тобой, я не такая мелочная. И всего лишь намекаю в очередной раз, что тебе стоит выкупить это здание, чтобы никто не смог выкинуть тебя отсюда.

— Вам-то какая печаль, раз я настолько неприятный для вас жилец? — хитро уточнил я.

— Ты поддаешься дрессировке, — призрачная дама насторожилась, словно услышав что-то, но тут же расслабилась. — Подумай, это неплохое вложение денег.

Я многозначительно покосился на женщину:

— В чем оно хорошее?

— Помещение находится в центре столицы. И несмотря на расположение, место здесь тихое, уединенное. Свой двор, закрытый от любопытных глаз…

— И сварливый призрак, который гонит отсюда любых жильцов.

Женщина хмыкнула:

— Ты же остался.

Я встал с кровати и принялся одеваться:

— Потому что я единственный человек на весь Петроград, кто может с вами соседствовать.

— Тем более…

— Никто, кроме меня, не станет претендовать на это жилье.

— Тут я вынуждена с тобой не согласиться, — нервно сообщила Виноградова. — До меня дошли слухи, что в городе скупают недвижимость с мрачной историей. Какие-то безумцы устраивают отели в домах, где водятся призраки.

— И кто готов там селиться?

— Любители пощекотать себе нервы. Дурачки, иными словами.

— Я не знаю, сколько будет стоить такой дом. И не уверен, что смогу позволить себе подобную покупку.

Любовь Федоровна просила:

— Главное, что ты согласен. А за остальным дело не станет. Я все узнаю и все устрою. Ни о чем не переживай. И хватит спать. Пора уже вставать и разбираться с делами, которые у тебя наверняка есть.

— И с чего вы это взяли?

— Потому что слышу, как твой телефон прыгает под диванной подушкой.

— Вы же сказали, что он разрядился.

— Я его зарядила и включила, — Виноградова была довольна собой. — Чтобы звонящие знали, что ты сознательно игнорируешь людей. И не сможешь потом все свалить на севший аккумулятор.

— И после такого вы хотите, чтобы я купил наш дом.

— Мой дом, — вновь поправила меня женщина и поспешно добавила, — но он станет нашим после покупки.

— Тогда Любовь Федоровна, с вас половина суммы.

— Это предложение? — ее глаза вспыхнули азартом. И я понял, что женщина была готова к такому повороту диалога.

— Я подумаю, — ответил после недолгой паузы и добавил, — если я решу, что моему бухгалтеру стоит доверять подобную сделку…

— Какие грязные намеки, Павел Филиппович.

— Резонные сомнения, — возразил я. — Откуда у вас средства?

— Это неприличный вопрос. Такие вещи у порядочной женщины не спрашивают.

С этими словами Виноградова поднялась на ноги. Затем поправила подол платья, словно он мог помяться, и вышла через ближайшую стену.

Я же отправился в смежную комнату, чтобы освежиться и привести себя в порядок. Быстро принял душ и вышел в гостиную.

На столике лежала диванная подушка, под которой нашелся мой телефон. На экране виднелась цифра пропущенных вызовов и значок полученных сообщений.

С десяти утра мне звонила Наталья. Она же отправила несколько смс. Мне очень не хотелось их открывать, учитывая, что сейчас уже было два часа дня. И я был уверен, что ничего хорошего в мой адрес, в этих сообщениях быть не могло. Но все же открыл и прочитал гневные:

«Я жду вашего звонка», «Где мы с вами встретимся?», «Перезвоните мне», «Я жду».

Я не боялся Рипера и не испытывал тремора перед Шулером, который, как оказалось, мог выкинуть меня в другой мир. Но отвечать Наталье мне было тревожно. Что-то мне подсказывало, что мои объяснения для нее окажутся недостаточно убедительными. Сел в кресло, уставился в экран и вздохнул, вертя в руке телефон. А затем негромко произнес:

— Надо, Паша, надо.

Мой взгляд упал на свежую газету, которую Фома приносил по утрам. На первой полосе виднелась большая фотография с лицом привлекательной девушки с микрофоном. Под фото темнел заголовок: «Украшение званого ужина». Хм. А это уже интересно.

Взял газету и прочел первые строки: «В ресторане «Званый ужин» выступает звезда императорской оперы…»

Я тотчас затянул узел пояса халата крепче и направился вниз по лестнице.

— Добрый день, вашество, — поприветствовал меня Фома и обеспокоенно уточнил, — все хорошо?

— Очень надеюсь на это, — скороговоркой произнес я и вошел в свой кабинет. Включил компьютер и дождался окончания загрузки. Потом ввел в поисковую строку название ресторана и набрал контактный номер, указанный на сайте.

— Добрый день, — раздался доброжелательный голос. — Ресторан «Званый ужин» рад приветствовать вас.

— Вас беспокоит секретарь господина Чехова, — произнес я холодным тоном. — Моему хозяину нужен столик на сегодняшний вечер. Ориентировочно на шесть. У вас есть свободные места?

На пару секунд в трубке возникла тишина, а потом администратор быстро произнес:

— Подождите буквально одну минуту.

— Хорошо.

Трубка молчала недолго. А затем работник ресторана ответил:

— Столик для господина Чехова зарезервирован на восемнадцать часов. Мы будем рады видеть в нашем заведении вас и вашего спутника.

— Наверное даже двух спутников, — поморщился я, подумав, что Наталья, скорее всего, позовет с собой сопровождение на вечерний раут.

— Хорошо. Будем ждать.

Я положил трубку на рычаги, вновь уставился в экран мобильника. Мне не хотелось обижать девушку. Но ещё больше я не хотел ссориться с бабушкой, которая, очевидно, поддерживала соседку в ее притязаниях. Поэтому после недолгих сомнений я открыл адресную книгу и набрал нужный номер.

Наталья взяла трубку спустя пять гудков. И я мягко начал беседу:

— Здравствуйте, это Павел. Не мог ответить вам раньше…

— Добрый день, княжич, — ласково произнесла девушка и вздохнула, — Извините за мою настойчивость. Я звонила вам несколько раз, потому что полагала, что наша договоренность в силе. Но очевидно, я неправильно вас поняла, и накануне вы не приглашали меня на обед.

Я хотел заметить, что предложение о встрече поступило не от меня, но вовремя прикусил язык.

— К моему великому сожалению, я не смог ответить вам ранее…

— Это я уже поняла, — вновь вздохнула природница.

— Я поступил некрасиво. Но очень хочу искупить свою вину.

— Каким образом? — тотчас оживилась девушка.

— Хочу пригласить вас сегодня на ужин.

— Зачем? — с усмешкой уточнила Наталья. — Чтобы не приди?

— Еще раз простите. Я вас подвел. Мне очень стыдно.

Девушка ненадолго замолчала. Затем произнесла:

— Хорошо. Но это должен быть первоклассный ресторан.

— «Званый ужин» подойдет?

— Там же запись на месяц вперед, — охнула княжна.

— И сегодня там зарезервирован для нас столик. Если вы откажетесь, то я пойму…

Послышался глухой удар. И мне почудилось, что трубка моей собеседницы свалилась на пол. Но Наталья подхватила аппарат и совершенно спокойно продолжила:

— Во сколько вы подадите машину к моему дому?

Я подсчитал в уме примерное время, которое требуется для поездки к ресторану от дома моей бабушки и ответил:

— Вам будет удобно выйти в начале шестого?

Мне показалось, что в динамике послышались посторонние звуки. Словно бы Наталья с кем-то советовалась. А затем природница спросила:

— Столик на шесть?

— Верно.

— Я приеду в ресторан на машине своей семьи, — быстро произнесла девушка. — Очень надеюсь, что вы будете на месте и не окажется, что у вас вновь появились дела.

— Буду ждать вас.

— Хорошо. Я согласна, — торжественно произнесла девушка и добавила спустя секунду, — Но все еще не до конца вас простила.

— Понимаю.

— До встречи, Павел.

— До встречи, — ответил я и собеседница сбросила вызов.

Я положил трубку на стол и выдохнул.

— А в ресторане поняли, что приедешь ты, а не твой батюшка? — спросила Любовь Федоровна, которая сидела, как оказалась, в кресле.

— Не поняли, — вынужден был согласиться я, и Виноградова довольно улыбнулась:

— Хитрый ход. В стиле порядочных Чеховых, верно?

— В таком ресторане вряд ли нашелся бы столик для меня. А вот начальник охранки — совсем другое дело.

Любовь Федоровна приняла заинтересованный вид:

— Девушка стоит таких усилий?

Я растрепал влажные после душа волосы и неуверенно произнес:

— Она милая.

— Уверен? — хмыкнула призрак. — Столько пропущенных меня бы насторожили.

— У девушки только недавно открылась сила. Сейчас Наталья эмоционально нестабильна.

Призрак покачала головой:

— О, это многое объясняет. И ты должен быть с ней вежлив и предупредителен. Я помню, как открывалась сила у меня. Волнительное время.

Ее глаза затуманились, словно Любовь Федоровна оказалась где-то в другом месте и в ином времени.

— Благодарю вас за поддержку, но мне надо собираться.

— И купи девушке цветы, — строго напутствовала меня призрачная дама. — Чудесно подойдут ландыши. В паре улиц вниз по течению есть отличная оранжерея, где их выращивают. Я могу заказать доставку прямо к девушке домой или в ресторан в течение часа.

— Домой… — я нахмурился, вспоминая адрес, у которого встретился с Натальей. — Она ведь может отбыть в салон красоты.

— Значит, в шесть вечера два букета цветов доставят в ресторан.

— Два? — удивился я.

— Скорее всего, девушка прибудет с сопровождением. — И это наверняка будет компаньонка из числа подруг или кузин. И ей тоже положено презентовать цветы. Но немного другие.

— Гвоздики? — предположил я и едва увернулся от летящего в голову блокнота.

— Иди собирайся! — крикнула мне вслед хохочущая Виноградова.

Фома проводил меня удивленным взглядом и поспешно юркнул на кухню, беспокоясь, как бы и в него не прилетело что-то тяжелое.

Я вошел следом и уточнил:

— Есть что перекусить?

— Конечно, вашество. Я вернулся с торговых рядов утром. Попросил передать кухаркам, чтобы пришли к нам за двойной оплатой. В конверте с деньгами был список всех кухарок. Наша Любовь Федоровна очень с этим помогла.

— Она у нас такая.

— Сегодня у нас предпоследняя промокация. Я оплатил ее сразу же, как получил. А на завтра заказ был уже принят.

— С этим разобрались, — довольно протянул я и оценил румяный пирог, у которого был отрезан внушительный ломоть.

— С рыбой, — сообщил Фома с придыханием. — Надеюсь, та женщина, которую вы решили нанять, будет готовить не хуже. И про комки с рисом наслышана.

— Если и нет, то научится, — успокоил я помощника. — Уверен в этом.

— Хорошо, — парень поставил передо мной блюдо с ломтем белой рыбы и обжаренными овощами. — А вы пока отведайте эту промокацию.

Я был вынужден признать, что еда была прекрасна. Еще неизвестно, чем меня будут потчевать в ресторане.

— Чем вы собираетесь заниматься вечером? — поинтересовался слуга, когда я уже допивал чай.

— Сегодня я еду в ресторан. И могу вызвать такси, если у тебя есть планы на вечер.

— Планы? — удивился Фома.

— Ну, у тебя ведь могут быть свои дела и вечер воскресенья можешь использовать на свое усмотрение.

— Даже не знаю, — растерялся парень. — Я бы наверно… — он покраснел. — Но это глупо…

— Поверь, нет ничего глупого в том, чтобы делать что-то для себя. У тебя выходной и ты можешь провести его как сам пожелаешь.

— Спасибо, — Питерский расплылся в улыбке и задумчиво посмотрел в окно. — У меня не было выходных. Я всегда в выходной на другой работе трудился.

— Пора начинать жить по-новому, — я хлопнул парня по плечу, а потом громко сказал в сторону лестницы, — Любовь Федоровна, выдайте Фоме Питерскому денег для выхода в люди. И не скупитесь, пожалуйста.

— Что вы, вашество, — смутился парень.

— Не спорь. Так положено.

С этими словами я направился в гостиную. Прочел газету, выпил чай. Прослушал лекцию от Виноградовой о ценности денег и моей расточительности относительно Фомы. Отвечать я ей не собирался и когда женщина это поняла, то замолчала и ушла к себе. Она вернулась, положила на столик три десятки и с вызовом посмотрела на меня.

— Вы премию решили парню выдать?

— Это за две недели со сверхурочными, — вздохнула женщина. — Ваш первый аванс я учла. Но этот увалень ведь тратил на продукты. И покупал вещи для моего дома. Я следила.

— Спасибо.

Я ушел к себе, неспешно выбрал костюм синего оттенка с гербовой вышивкой по пацану пиджака, белую рубашку и галстук василькового цвета. Уверен, что для Натальи будет важно, чтобы ее спутник выглядел достойно и потому я добавил на манжеты рубашки запонки с сапфирами. Обувь нашлась в вакуумном пакете. Туфли были начищены до блеска и за это стоило благодарить Софью Яковлевну.

Когда я был готов, часы пробили пять вечера. Я вполне мог пройтись пешком. Нужное мне заведение располагалось не так далеко. Но это было бы несолидно и потому пришлось вызывать такси. Я вынул из кармана телефон и набрал нужный номер.

Машина прибыла через пять минут, о чем меня уведомил диспетчер. И когда я вышел из дома, авто уже было подано к крыльцу, а задняя дверь, у которой стоял водитель в чёрной форме, была распахнута.

Я кивнул и занял место на заднем диванчике. Извозчик закрыл дверь, обошел авто и сел за руль. И такси выехало из двора.

Ужин в старом театре

Несмотря на воскресный вечер, пробок на дорогах не было. Потому к нужному адресу я прибыл за десять минут до назначенного времени.

Перед входом в ресторан была раскатана красная дорожка, напротив которой и остановился извозчик. Мужчина в ливрее раскрыл дверь, выпуская меня наружу.

— Здравы будьте, — поклонился он мне.

Второй встречающий ждал меня на последней ступени крыльца высокого здания без окон. Слуга приветливо улыбнулся, поздоровался и потом спросил:

— У вас заказан столик, господин…

— Чехов, — с готовностью подсказал я.

Парень сверился с планшетом, который держал в руках, и кивнул:

— Добро пожаловать, господин Чехов.

Он открыл дверь, и я ступил за порог. Стало понятно, почему ресторан считался достойным местом для знати. В помещении ранее располагался театр. Потолок был невероятно высоким и под его расписным куполом порхали яркие птицы, созданные из огня. Порой они сплетались, формируя из своих тел драконов, и те рассыпались искрами, которые таяли высоко над головами посетителей.

Две мраморные лестницы вдоль стен уводили на галерку, где располагались столики для особых гостей. Их невозможно было рассмотреть за искусно созданной зеркальной водяной дымкой и оставалось лишь догадываться, какие люди могли наблюдать за остальной публикой, расположившейся внизу.

Сцена была на месте, и на ней разместились музыканты с инструментами. Звучала ненавязчивая мелодия, по залу ходили изящные официанты в темных фраках. Они удерживали в воздухе подносы, используя воздушную стихию.

На стенах виднелись окна, которые на самом деле не существовали. За иллюзорными стеклами заходило солнце над морем. Вдалеке качались парусные лодки. Смотрелось это эффектно.

Я огляделся, признавая, что очередь в месяц была оправдана. Если бы не громкая фамилия моего отца, то я вряд ли смог попасть сюда. Тут мне подумалось, не переборщил ли я с извинением перед Натальей. Ведь она, чего доброго, может решить, что я излишне заинтересован в том, чтобы произвести на нее впечатление.

— Добрый вечер, — ко мне подошла распорядительница в черном закрытом платье и с бейджем на груди. — Рада приветствовать вас в «Званом ужине». У вас зарезервирован столик?

— Здравствуйте. Столик был заказан моим помощником, — сообщил я. — На фамилию Чехова.

Девушка коротко поклонилась и открыла папку, чтобы проверить список.

— Вы ожидаете спутников, правильно? — она лучезарно мне улыбнулась.

— Одного или двоих, — подтвердил я. — Девушка, скорее всего, будет с сопровождением.

— Хорошо, — она что-то отметила на листе бумаги.

— И еще, чуть позже сюда доставят цветы. Прошу принести к столу.

— Как скажете, ваша светлость.

С пальцев девушки соскользнули искры и сложились в изысканную бабочку. Та зависла передо мной, демонстрируя роскошные крылья.

— Она проводит вас до вашего столика, — распорядительница махнула рукой, отсылая иллюзию вперед.

— Благодарю.

Я направился вслед за бабочкой, и она привела меня к столику, недалеко от сцены, рядом с высоким тонким деревом, произрастающим словно из пола. Здесь не экономили на стихийниках. Крылатая иллюзия опустилась посреди столешницы на небольшую табличку со словом «зарезервировано» и та растаяла. А рядом со мной оказался слуга и с готовностью отодвинул стул, предлагая присесть.

Я занял место и осмотрелся уже более внимательно. За соседними столами расположились гости высокого ранга. Об этом свидетельствовали украшения и дорогие костюмы. Дамы демонстрировали красивые туалеты и вечерние прически. До меня доносились обрывки разговоров и смех, перемежающийся звоном бокалов.

Некоторые столы были пусты, а на них светились таблички, говорящие, что скоро тут появятся посетители.

Я взял со скатерти программку. На обложке была фотография красивой девушки, которую я видел в утренней газете. Надпись гласила, что сегодня в заведении будет выступать Регина — прима императорской оперы. Внутри нашлась информация о романсах, которые исполняет певица и ее биография. Несмотря на достижения, девушка была простолюдинкой. А это значит, что она и впрямь была талантлива, а не занимала должность, благодаря происхождению.

— Добрый вечер, — рядом оказался официант и положил передо мной меню. — Меня зовут Жорж. Сегодня я буду вас обслуживать.

На бейдже я заметил отчество, но понимал, что парень не называл его намеренно. Полагаю, что в этом заведении работали бастарды, но на этом не акцентировалось внимание гостей.

— Я ожидаю компанию. Могу ли я заказать еду чуть позже?

— Конечно, ваша светлость, — парень поклонился. — Вам достаточно будет коснуться бабочки, и я тотчас буду у вашего стола.

Я открыл папку и ознакомился со списком блюд. Улыбнулся. Страшно представить, как был бы шокирован местными ценами Фома. Закрыл папку и в этот момент услышал:

— Мастер Чехов, какая встреча.

Я обернулся. В нескольких шагах от меня стояла недавняя знакомая, адвокат Свиридова.

Елена Анатольевна выглядела идеально. Она была облачена в красное шелковое платье с глубоким вырезом. Темные волосы были собраны в высокую прическу. Длинные серьги качнулись, когда княжна наклонила голову к плечу, рассматривая меня в ответ.

— Вы умеете выглядеть эффектно, — признал я. — Какими судьбами?

Елена Анатольевна присела за столик, и улыбнулась:

— Семья Свиридовых соблюдает старые правила этикета. И моя младшая сестра не может выйти в свет на вечерний раут без сопровождения.

— Вот оно что, — протянул я мгновенно напрягшись, и Свиридова кивнула:

— Но я очень прошу, чтобы вы сделали вид, что мы незнакомы, когда прибудет Наталья.

— С радостью, — произнес я.

— Мне хватило разговоров о вас за обедом и потом, когда сестра упросила меня пойти с ней.

— Упросила? — уточнил я. — Вы не хотели попасть в это заведение?

— Бросьте, — отмахнулась девушка. — Все вы понимаете. Понятия не имею, как вам удалось зарезервировать тут столик…

— Чудом, — я улыбнулся и добавил, — Кстати, где ваша сестра?

— Отлучилась в комнату для девочек, — ответила Елена Анатольевна.

За столом повисло неловкое молчание, и я прервал его, задав вопрос как того требовал этикет:

— Как ваши дела?

— С тех пор как вы надумали связать свою жизнь с адвокатурой — не очень, — ответила Елена, решив отступить от норм этикета. — Сначала вы влезли в дело Соболева, сегодня мне звонила моя старая подруга Николаева. Она возмущенно рассказывала, что некий адвокат Чехов встретил ее у кафе и угрожал ей карами с небес, если она не вернёт мануфактуру бастарду Галицкому.

Я удивленно поднял бровь:

— Прямо-таки угрожал?

— И давил именем отца, — продолжила Свиридова.

— Искупитель с вами. Я просто предупредил, что подам жалобу в Торговую Палату, чтобы сделку аннулировали. Вот и все. Я не понимаю, как вы, с большим опытом работы, смогли оставить мне лазейку в виде нарушения процесса покупки при составлении договора.

Елена Анатольевна пожала плечами:

— Я советовала совершить рыночную оценку. Со своей стороны сделала все что могла. Кристина Олеговна на редкость упрямая, и не прислушивается к советам. Галицкий сильно ее задел, когда решил соревноваться с аристократкой. Поэтому она хотела максимально грубо поставить его на место. И потребовала назначить минимальную и самую унизительную цену.

— Понимаю. Мне жаль, что вы оказались замешаны в эту историю.

— Нет, в этом случае я даже хотела бы сказать вам спасибо. Кристина Олеговна наконец поняла, что иногда стоит учитывать мудрые советы. И я посоветовала, как вывернуть ситуацию в свою пользу.

— Это как? — не понял я и насторожился.

Свиридова улыбнулась, и я отметил, что она стала при этом на редкость красивой.

— Завтра узнаете, Павел Филиппович. Пусть это будет для вас сюрпризом.

— Заинтриговали.

— Вы уже познакомились?

Голос Натальи прервал беседу. Я обернулся. Девушка стояла у стола. И смотрелась она не хуже своей сестры. На ней было вечернее платье глубокого зеленого оттенка, которое подчеркивало ее подтянутую фигуру. И намекало на цвет силы. Каштановые волосы были подняты наверх и собраны в свободный узел. Несколько прядей обрамляли нежное лицо.

— Добрый вечер, Наталья Анатольевна. Прекрасно выглядите, — я поднялся и взял протянутую мне ладонь, чтобы коснуться губами костяшек ее пальцев.

— Спасибо, Павел Филиппович, — ответила девушка. — Вы тоже сегодня выглядите достойно.

Я отодвинул стул, помогая даме сесть.

— Благодарю.

Наталья устроилась, и я вернулся на свое место:

— Я ещё раз хотел бы извиниться за то, что нанес вам оскорбление и не пригласил на обед, как обещал.

— Вы исправили свою ошибку, пригласив меня в такое великолепное место, — ответила девушка. — Даже не представляю, как вам удалось забронировать здесь столик на сегодняшний вечер.

— Смею предположить, что при заказе Павел Филиппович забыл упомянуть, какой именно Чехов появится сегодня в высшем свете, — ответила за меня Елена. — Хитрый ход. Я бы поступила так же.

— Вы уже познакомились с моей сестрой? — уточнила Наталья. — Она тоже адвокат, как и вы.

— Да, мы уже даже успели немного обсудить право, — ответил я, и природница нахмурилась и бросила злой взгляд в сторону сестры.

Но старшая Свиридова была невозмутима. Взяла меню и принялась изучать позиции, выбирая заказ. Наталья же с интересом посмотрела на меня:

— Софья Яковлевна сетовала на то, что вы крайне редко ее навещаете.

— Увы, очень много работы, — ответил я.

Елена Анатольевна усмехнулась, но не стала комментировать мою реплику. Вместо этого оглянулась и коснулась бабочки. Это значило лишь то, что девушка бывала тут раньше и знала правила вызова персонала. Наталья начала выбирать заказ. Я последовал ее примеру.

— Вы уже определились? — с улыбкой уточнил Жорж у Елены.

Мы по очереди сделали заказ.

Девушки решили отведать красной рыбы с гранатом и орехами. А я ограничился олениной с вишневым соусом и запеченными томатами. Из напитков я выбрал белое полусладкое. А мои спутницы ограничились морсом. Наталья хотела было возмутиться, но старшая сестра помрачнела и младшая стушевалась.

Официант записал все в блокнот и удалился, предупредив, что заказ будет подан через четверть часа. И едва Жорж ушел, между мной и Натальей завязалась беседа. Елена же в основном молчала, осматривая зал и гостей. Младшая Свиридова охотно расспрашивала меня, но больше рассказывала про себя.

От нее я узнал, что девушка училась на антикризисного приказчика, и до окончания лицея у нее было долгих два года. Учеба ей очень нравилась, и она с нетерпением ждала практики.

Беседу прервал официант, который подошел к нашему столику. Рядом с ним плыли два подноса, накрытые воздушными куполами. Они казались мутными из-за высокой температуры внутри. Как только полупрозрачная преграда исчезла, до моего носа добрались аппетитные ароматы. Блюда воспарили и опустились на столешницу напротив каждого из гостей. Затем на край стола прилетела корзинка с хлебом нескольких видов.

Графины с напитками также оказались на столе.

Трапеза была красива не только на вид, но и на вкус. Я с большим удовольствием нарезал кусок мяса на ломтики и неожиданно поймал заинтересованный взгляд Натальи.

— Желаете отведать? — спросил я шепотом.

— Я притворюсь, что ничего не заметила, — негромко сообщила Елена и демонстративно отвернулась.

Заговорщически улыбнувшись, я подвинул тарелку к младшей Свиридовой. Та стянула вилкой кусочек оленины и зажмурилась от удовольствия.

— Могу дополнительно заказать вам это блюдо, — предложил я.

— Мне хватит просто попробовать, — отмахнулась девушка и взяла еще кусочек.

Отчего-то ее бесхитростность показалась мне очаровательной. И еще приятнее было молчаливое одобрение сестры. Она лишь бросила на Наталью снисходительный взгляд и улыбнулась. Видеть ее такой было непривычно. Елена до того казалась строгой и хищной, а сейчас продемонстрировала себя с иной стороны.

— А ведь сегодня тут выступает Регина, — сообщила Наталья.

— Я надеялся, что вам понравится, — признался я. — К сожалению, мне неизвестна эта дива.

— Ах, не надо лукавить, — вырвалось у Елены. — Кто не знает Регину?

— К сожалению, я не особо слежу за светской жизнью, — я пожал плечами. — И телевизор редко смотрю. К примеру, сегодня, я встретил звезду и не понял, что это важная дама.

— Кого? — хищно подобралась Наталья.

— Не запамятовал ее имя, — я и впрямь не смог вспомнить, как звали даму из лавки Велецкого. — Но она мне рассказала, что такие вот браслеты, — я указал на украшения на запястье младшей Свиридовой, — изготавливал монетный двор и их подделок не бывает. Она не солгала?

— Она права… — начала Елена.

— А кому вы собрались их покупать? — осведомилась Наталья и поджала губы.

— Никому, — быстро ответил я. — Но видел их на одной девице…

— На какой? — вдруг от Свиридовой пахнуло силой, и ее сестра положила на плечо девушки руку.

— Господин Чехов, ваш заказ, — прервал нас спокойный голос, и я с облегчением обернулся к официанту.

Взмахом руки он убрал посуду и поместил на столешницу цветы. Перед девушками предстал нежный букет ромашек и горшочек с фиалками.

— О, — умилилась Наталья и взяла в руки белые цветы. — Это мне?

— Горшок явно предназначался для сопровождающей тебя тетушки, — отозвалась Елена и взяла фиалки. — Мне теперь придется их поливать?

— Я могу ввести их в стазис, — с гордостью сообщила младшая Свиридова.

Она провела ладонью над своим букетом, и он засиял мягким светом, который почти сразу истаял, оставшись в центре каждого соцветия крохотной искрой.

— А я попробую обычным способом не дать им погибнуть, — Елена убрала свой горшочек на край стола.

— Спасибо, — Наталья вдохнула аромат цветов и зажмурилась. — Я больше на вас не обижаюсь.

— Я рад.

В этот момент свет в зале приглушили, и над куполом раздался голос распорядительницы:

— Дамы и господа, дорогие гости «Званого ужина», мы рады предложить вам изысканное развлечение — выступление примы имперской оперы, несравненной Регины.

Все разговоры стихли.

На сцену меж тем выплыл дым, а в нем плавно двинулась фигура. Она остановилась рядом с установленной стойкой микрофона.

Я не мог не признать, что девушка и впрямь была великолепна. Темные волосы рассыпались по плечам. Синее расшитое бусинами платье эффектно подчеркивало высокую грудь и открывало спину.

Девушка притянула к себе микрофон и выдохнула в него. Усиленный стихиями звук разнесся по залу. По моей коже прокатились мурашки. Я невольно подумал, что девушка владеет силой, хотя ее и не ощущается.

Ее голос распорол тишину, и я задержал дыхание. Уже потом я не мог вспомнить, была ли музыка или голос Регины звучал без сопровождения. Но когда я очнулся, гости ресторана вставали с мест и хлопали. Наталья тоже вскочила на ноги и зааплодировала.

Я краем глаза заметил движение наверху. И успел увидеть, как сквозь зеркальную пелену на галерке у самой сцены пролетело что-то крупное. Этим чем-то оказался ворох ландышей. Цветы закружились вокруг певицы и она смущенно обхватила себя руками. Растения образовали вихрь, который вдруг показался угрожающим, а потом все стихло, и некоторые цветы собрались в небольшой букет. Он повис перед Региной, и девушка робко взяла его в руки. Певица поклонилась и молча пошла прочь, ступая по сломанным ландышам, которые повредились во время полета.

Произошедшее отчего-то произвело на меня тягостное впечатление. Судя по тому, как в мою руку вцепилась Наталья, не только на меня.

Гости вернулись на свои места. Музыканты принялись играть. Раздался звон бокалов, а чуть погодя и немного нервный смех. Спустя минуту зал вновь наполнился жизнью.

— Она великолепна, — с неожиданной грустью произнесла Елена и тряхнула головой. — Спасибо вам, Павел Филиппович, что пригласили нас сюда. Думаю, моя сестра обязана вас простить после такого щедрого подарка.

— Только после десерта, — сообщила Наталья и беспечно улыбнулась. Я не возражал.

Настоящая Васильевская лавка

В десять вечера Елена строго напомнила младшей сестре о том, что им пора домой:

— Наталья Анатольевна, завтра у вас утренняя тренировка и наставники, — произнесла она, положив на стол салфетку.

— Ну ещё немного, — с мольбой в голосе попросила младшая Свиридова.

— К тому же вы обещали отцу быть дома до одиннадцати, — выложила Елена очередной козырь, и Наталья вздохнула:

— Ладно.

Я улыбнулся и подозвал официанта, чтобы попросить счёт.

Жорж вернулся через несколько минут. Положил передо мной кожаную папку, в которой лежал чек. Я закрыл счёт, добавив к сумме приятные чаевые. Встал из-за стола и помог подняться девушкам, отодвинув стулья. Елена Анатольевна достала из сумочки телефон, чтобы прочесть сообщения.

Я вместе с девушками направился к выходу.

— Добрый вечер, мастер Чехов, — раздался смутно знакомый голос.

Обернувшись, я увидел высокого мужчину со светлыми волосами, уложенными набок. Князь Пожарский был в бежевом костюме тройке, который хорошо гармонировал с янтарем в его украшениях. Он смерил меня надменным взглядом и холодно усмехнулся.

— Услышав вашу фамилию, я рассчитывал встретить старшего Чехова. Но как видно, мельчают аристократы, — последнюю фразу он произнес вполголоса, чтобы услышал только я.

От мужчины пахнуло алкоголем и чем-то гнилым. Позади него возникла встревоженная распорядительница. Но я дал ей знак, что разговор меня не смущает.

— Вы правы, Афанасий Петрович, — тем же тоном ответил я. — Достаточно вспомнить, что ваш отпрыск выхватил знатных оплеух в дворике моего дома вместе с приятелями. И сразу становится понятно, что мелочь заводиться не только в карманах бедняков.

— Кстати о бедняках, — князь Пожарский потемнел лицом, — как вам работается с низшим сословием?

— Разницы с высшим классом не заметил, — я ядовито улыбнулся. — Хотя простолюдины не позволяют бить себя просто так. Обычно они пытаются дать сдачи.

— Я бы вам порекомендовал… — начал мужчина, но я взмахнул рукой.

— Оставьте советы для тех, кто о них просит, — холодно отрезал я и повысил голос. — Афанасий Петрович, вынужден с вами попрощаться.

Свиридовы стояли чуть поодаль, и Елена Анатольевна лишь делал вид, что не следит за моим диалогом с Пожарским.

Как только я поравнялся с девушками, адвокатесса бросила мне:

— Осторожнее с ним. Князь сейчас в отчаянном положении и может пойти на конфликт только ради того, чтобы поднять шум и привлечь к себе внимание.

— Терпеть хамство я не стану ни от кого, — немного запальчиво произнес я и мысленно отругал себя за это. — Если позволить человеку хамить тебе и не ставить его на место, то завтра он решит, что ему дозволено больше.

Теперь уже Наталья нахмурилась и оглянулась, ища глазами человека, с которым я говорил.

— Идем, — потянула ее за собой Елена.

Машина с номерами семьи уже была подана к дорожке. Задняя дверь была открыта, рядом стоял водитель в униформе и с гербом семьи на груди.

— До встречи, мастер Чехов, — сухо попрощалась Свиридова старшая.

— Спасибо за такой замечательный вечер, — добавила Наталья.

— Я рад, что заведение пришлось вам по вкусу, — с улыбкой ответил я и коротко кивнул. — До встречи, Наталья Анатольевна. Елена Анатольевна.

— До встречи, — ответили девушки.

Сестры сели в салон, водитель закрыл за младшей Свиридовой дверь, и обошел машину. И авто выехало на дорогу, увозя девушек прочь. Я же решил немного пройтись по вечернему городу. Благо погода была на редкость приятная.

По набережной прогуливались компании и пары людей. А летние веранды кафе были заполнены до отказа. У одного из мостов играла группа уличных музыкантов, вокруг которых собралась толпа слушателей. Девушка-солистка пела балладу про кочевника, который путешествовал по Империи, и описывал красоты гор, речных сплавов, и таёжных троп. Про тишину вдали от крупных городов. И над всем этим ему было ориентиром созвездие Большого Медведя.

Я остановился, слушая песню. Подумал, что эта девушка выглядела куда счастливее Регины, несмотря на то, что одета она была не в вечернее платье, а в ситцевое. Да и публика у нее была куда как проще. И, наверно, душевнее. Когда девушка допела, слушатели захлопали. Я же протиснулся к музыкантам, бросил в открытый кофр несколько купюр.

— Благодарю, мастер, — поблагодарила меня девушка и гитарист снял кепку, приветствуя меня.

— Вам спасибо за красивую балладу, — ответил я. Вышел из толпы и свернул к дому.

Двор встретил тишиной. Но я вновь задумался о том, что пора бы попросить Фому повесить замок на ворота арки. Пройдя по дорожке, я оказался на крыльце и отворил дверь.

— Как прошло свидание? — послышался в темноте голос призрака, едва я прошел в гостиную.

Любовь Федоровна сидела за столом. А перед ней были разложено содержимое конверта, который я нашел у покойного Левина.

— Прекрасно, — ответил я и сел в кресло напротив и откинулся на спинку. — Встретил старую знакомую. Елену Анатольевну Свиридову. Она оказалась сестрой той самой Натальи.

— Как тесен мир, — вздохнула призрак.

— Особенно мир высшего света, — произнес я и взглянул на стол. — А как прошел ваш вечер?

— Как может пройти вечер у призрака, который привязан к дому? — вздохнула Любовь Федоровна. — Пыталась разыграть перед Фомой узницу замка. Даже нашла цепи и гремела ими.

Я заинтересованно посмотрел на собеседницу:

— Вот как? И что же было дальше?

— Он забрал их и куда-то уволок. Но поблагодарил и сказал, что в хозяйстве сгодится все.

Я довольно усмехнулся:

— Ожидаемо.

Любовь Федоровна фыркнула:

— А как по мне это было вопиющим хамством и неуважением! О чем я ему и написала сообщение кровью на стене в его комнате.

— И что же он ответил?

Любовь Федоровна сжала губы:

— Посоветовал обратиться в профсоюз, — ответила женщина после паузы.

— Молодец, — оценил я поступок Фомы. — Схватывает на лету.

Призрак улыбнулась:

— Очень смышлёный парень. Тебе повезло, что он прибился к порогу моего дома. Как бродячий кот, — произнесла она и сменила тему. — Кстати хорошие подделки. Качественные. Где взял?

Она с интересом посмотрела на меня, ожидая Лю.

— Там же, где и того деревянного человечка, — ответил я.

— Знавала я пару мастеров, которые могли изготавливать такие подделки. Одно время мы даже сотрудничали, — похвасталась женщина.

— И где они теперь? — с интересом уточнил я.

— Порешили их, — вздохнула призрак. — Не поделили они что-то с одной из банд. Вот и пропали без следа.

— Вот оно что, — пробормотал я.

Сел в кресле, взял со стола блокнот, где был написан адрес и время. Задумчиво посмотрел на светлый лист. До отмеченного временного промежутка оставалось ещё полтора часа. А встал, убрал блокнот в карман и направился к выходу из гостиной:

— Опять уходишь? — уточнила мне в спину призрак.

— Сначала загляну в офис. А потом хочу проверить свою теорию, — ответил я. — Надеюсь, Фома трезв и не спит. И кстати, спасибо за цветы. Они были очень кстати.

— К сожалению не вышло заказать ландыши, — вздохнула женщина.

Я почему-то ощутил странную тревогу и обернулся.

— Почему не вышло? — уточнил я.

— Представляешь, во всем городе не оказалось этих цветов. Какой-то сумасшедший скупил их во всех оранжереях.

— Действительно, странно. А что означает подаренный ландыш? Вы ведь в этом разбираетесь, Любовь Федоровна.

— Я во многом сведуща, — с гордостью ответила женщина. — Существует легенда про молодильник.

— Кто бы сомневался, — пробормотал я и тотчас замолк, чтобы не злить призрака.

— Прекрасная морская царевна Волхова полюбила Садко. Но стоило ли доверять свое сердце мужчине? — Виноградова вздохнула. — Мерзавец изменил ей с Любавой, другой наивной девой. Царевна плакала, когда шла к воде и на месте ее слез появлялись белые ядовитые цветы.

— Это цветы измен? — удивился я. — Еще и ядовитые?

— Тебе стоит помнить, что все красивое обычно бывает опасным. Ландыши обычно считают символом чистоты и первой любви. Но есть те, кто помнит, что они были когда-то символом безответной любви.

— Девушка шла и под ногами ее белели ландыши, — произнес я задумчиво, вспомнив, Регину уходящую со сцены по сломанным цветам. — Спасибо за историю, Любовь Федоровна.

Я посмотрел на призрачную даму, но она уже медленно таяла, теряясь вс своих воспоминаниях.

* * *

Я прошел через приемную, открыл дверь кабинета. Сел за стол и включил компьютер. Дождался загрузки, подключился к сети. Открыл браузер и вбил в поисковой строке "Владелец Васильевской лавки".

Результатов поиска было немного. И в основном, это была оцифрованная версия газетной статьи. Но я с интересом открыл ее и начал читать про купца.

Биография лавочника была достойна мемуаров по истории успеха. Игорь Васильев рос в приюте святого Иоанна, откуда выпустился с прекрасным аттестатом. После приюта парень легко поступил в Императорский технический лицей имени Кулибина. И за пару лет до начала смуты закончил его с отличием, и отработал на Путиловском заводе.

В начале смуты, парень решил попробовать себя в роли промышленника. Взял займ у лихих людей и попытался вложить их в производство первых отечественных компьютеров. Но дело не пошло, и Васильев остался с долгами. Из-за чего парню пришлось бежать из Петрограда и скрываться где-то долгих восемь лет.

Вернулся он в Петроград только после окончания междуцарствия. И вместе с ним в столицу прибыл мужчина, которого Васильев называл своим духовным наставником. Этот человек был очень близок Игорю, раз он много говорил о нем в интервью. Было даже несколько фото, где Васильев, улыбаясь, позировал рядом с этим мужчиной.

Я всмотрелся в фото. Мужчина лет шестидесяти, одетый в какой-то широкий балахон, расшитый цветными нитками странным потворяющимся узором. Рукав халата задрался, открывая нанесенные под кожу синие рисунки, которые обычно наносят каторжане. Местами краска рисунков растеклась, и разобрать набитое было уже невозможно. Такие же узоры были у той женщины, которую мы с Фомой встретили у игорного притона. И я нахмурился. Но продолжил читать.

После возвращения, Игорь снова попытал удачи в купеческом деле. И в этот раз судьба ему благоволила. И дело пошло.

За год Васильев открывал лавку за лавкой, и за пару лет сеть опутала всю Империю.

Я довольно усмехнулся и закрыл браузер. Вынул из кармана телефон, нашел в адресной книге номер слуги, нажал на вызов.

— Слушаю, вашество, — послышался в динамике голос парня.

— Нам нужно кое-куда съездить, — ответил я.

— Подогнать "Империал"?

— Нет. Поедем на твоей.

— Опять на окраину города? — мигом смекнул слуга.

— Снова, Фома, — поправил его я. — Снова.

* * *

Рельсовая улица, указанная в блокноте, располагалась на севере города и состояла из одного строения. Долгое время там был луг, теперь же за оврагом, разделяющим пустырь и жилой массив Южной улицы, высился большой склад.

— Останови здесь, — попросил я Фому, когда машина выехала на Южную.

помощник затормозил на обочине, и мы вышли из салона.

— Куда дальше? — поинтересовался слуга, и я указал на едва заметную дорожку, которая спускалась в овраг.

Фома удивлённо взглянул на меня:

— Да вы что, барин? Не ровен час, ноги себе переломаем.

— Выбора у нас нет, — ответил я. — Спрятать машину у склада будет проблематично. А светить ее там сегодня будет нежелательно.

— А что там будет сегодня, да ещё и ночью? — уточнил слуга.

— Сейчас узнаем, — ответил я и направился к тропинке.

— Тогда давайте я первым пойду, — вызвался Фома. И не успел я ответить, как слуга обогнал меня и пошел по тропе к оврагу. Я последовал за ним.

Слуга шустро спускался по едва приметной тропке, протоптанной в густом высоком бурьяне. Я торопливо последовал за ним. Фома был чем-то вроде проводника в горах. Подсвечивая дорогу крохотным фонариком, он ловко спускался, в овраг по едва заметной среди кустов тропке. И я старался ступать за ним шаг в шаг. Одно неаккуратное движение, споткнешься о корень — и кубарем полетишь на самое дно оврага, оставив глаза на ветках какого-нибудь куста. Поэтому я старался ступать осторожно, но быстро, поспевая за слугой.

Подниматься было куда сложнее. Приходилось цепляться за ветки кустов и корни: больно крутой была дорожка, которая выводила из оврага.

Фома же, казалось, абсолютно не испытывал неудобств. Ступая на едва заметные выбоины в земле, он ловко взобрался по крутому боку ямы, выбрался на другую сторону, присел и протянул мне руку, помогая встать рядом:

— Давайте, вашество.

Я ухватился за протянутую ладонь, и Фома рывком вытащил меня на тропу. Мы быстро сошли с нее, скрывшись в траве и рассматривая склад.

Помещение было огорожено высокой глухой бетонной стеной, и я щёлкнул пальцами, призывая тотем. Вызвал призрака-разведчика, добавил ему "взгляд мертвеца", и приказал:

— Лети к складу.

Дух подчинился, и я смотрел его глазами, как приближается бетонная стена. Мелькнула серая крошка, арматурные прутья, когда миньон прошел сквозь преграду, и я оказался во дворе.

Здесь ярко горели все фонари, которые были незаметны с улицы. На парковке стоял микроавтобус с логотипом "Васильевской Лавки" на кузове. Боковая дверь была открыта, а рядом с ней стояли двое дружинники в чёрной форме без опознавательных знаков. Точно такие же дружинники, как и те, что охраняли порт. Лица дружинников скрывали черные маски-балаклавы. Ещё двое охранников стояли у ворот.

От открытого склада к машине сновали несколько человек в такой же форме, перенося и загружая в микроавтобус большие коробки. Внутри лежали стопки нарезанной цветной бумаги, обвитые лентами.

— Сколько ещё? — недовольно спросил один из бойцов у напарника, который закинул коробку в кузов. Осуществил он это очень небрежно, из чего я сделал вывод, что вряд ли в картонном ящике с нарисованным монитором находится хрупкая техника.

— Почти все, — ответил носильщик.

— Давайте быстрее, из графика выбивается.

— Так помоги и будет тебе быстрее, — огрызнулся тот, что выгрузил коробку.

Охранник недовольно пробормотал что-то себе под нос, но на склад не пошел. Чуть приподнял рукав куртки и почесал запястье. И я заметил татуировку с черной цифрой "100".

Погрузка закончилась через пять минут.

— Последняя, — сообщил один из работников. — Лазарь говорит с печатниками.

— Лазарь не наша забота, — отрезал черносотенец. — Он человек Васильева. Вот сам пусть и разбирается. Нам ещё груз бухгалтеру довезти лит, пока патрули в пересменок уйдут. Поехали уже. Поторопимся, ребята!

Остальные бойцы подтянулись к микроавтобусу. Загрузились внутрь, и охранник махнул вахте на воротах. Те налегли на створки, распахивая их. Водитель сел за руль, и микроавтобус выехал с территории. Двое бойцов же остались и закрыли ворота. Значит, они исполняют здесь роль охраны.

Я дал команду, и призрак послушно прошел через металлическую стену склада. Осмотрел пустые полки. Видимо машин, которые вывозили товар, было несколько.

Стеллаж у противоположной от входа стены был отодвинут в сторону. Там виднелся открытый люк и край бетонной лестницы, уходившей вниз, на подземный этаж. Где скорее всего и была мастерская. И сейчас, оттуда слышались голоса. А затем раздался звук тяжёлых шагов. Кто-то поднимался по лестнице. И скоро он выйдет в ангар.

Я приказал призраку уйти к двери, и дух послушно исполнил мою волю. А через несколько мгновений, из ангара вышел… Игорь Васильев. В таком же расшитом балахоне, который был на его наставнике на фото. В правой руке, лавочник сжимал бубен. А в левой был тряпичный мешок.

Васильев застыл, осматривая ангар, а затем закрыл люк и придвинул на него стеллаж, скрывая лаз. И направился к выходу из помещения.

Я поспешно щёлкнул пальцами, отпуская тотем и призрак рассеялся. А перед глазами возник бурьян пустыря. Я затряс головой, пытаясь прийти в себя.

— Вашество, с вами все в порядке?

Голос Фомы раздваивался, и доносился откуда-то издалека.

— Да. Через минуту буду в полном порядке.

Тем временем ворота склада открылись, и с территории выехал серый отечественный седан. Авто покатилось по дороге, обогнуло овраг, и выбралось на Южную. Я же достал из кармана телефон и набрал номер жандармерии:

— На складе "Васильевской Лавки" по адресу улица Рельсовая, строение один проводится преступная деятельность, — начал я, как только в трубке прозвучало "дежурный".

— Представьтесь, — попросил дежурный.

— Неравнодушный подданный, — ответил я. Сбросил вызов и обернулся к Фоме:

— А теперь подождем.

Машины с синими полосами жандармерии прибыли через десять минут. Остановились у въезда, один из офицеров подошёл к воротам, трижды стукнул в створку.

Ворота открылись, и жандармы, поговорив с охраной, зашли на территорию. А через несколько минут, послышались крики. И я уловил слабый всплеск силы.

— Значит, я оказался прав, — довольно подытожил я и обернулся к Фоме. — А теперь можно ехать домой.

Дело закрыто

Пока мы ехали домой, я задремал. И проснулся лишь когда Фома въехал во двор и остановил машину у крыльца:

— Прибыли, вашество.

Я с трудом открыл глаза и потянулся. В салоне было тепло и выбираться наружу очень не хотелось. Но и спать в машине я не планировал.

— Так все же? Что там было-то, вашество? — полюбопытствовал слуга, когда я поднимался по ступеням крыльца.

— Думаю, завтра мы узнаем все из газет, — рассеянно ответил я и открыл дверь дома. — А потом я расскажу свою версию истории.

— Ну?

Это был первый вопрос, который задала призрак, едва я вошёл в гостиную.

— Спасибо за подсказку, — ответил я, и сидевшая в кресле Любовь Федоровна удивлённо посмотрела на меня:

— Ты о чем?

— Про тех ваших знакомых, которые деньги рисовали, — пояснил я. — Но самое главное, про то, что вы с ними сотрудничали.

Призрак вздохнула и развела в стороны руки:

— Понятнее не стало.

— Завтра я все объясню, — произнес я и прошёл в комнату. — Сегодня я вымотался. Выходные выдались немного…

— Суетными, — охотно подсказала Любовь Федоровна.

Я остановился у входа и кивнул:

— Хорошее определение. Очень хорошее.

Вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Быстро разделся, наскоро принял душ, а потом вернулся в спальню и рухнул в кровать. Почти сразу провалился в сон. В нем я видел девушку с темными волосами, которая шагала через сломанные ландыши. Ее стопы оставляли красные следы. Я попытался окликнуть ее, но она не слышала. И чем громче я кричал, тем тише становился голос. Наконец я с ужасом осознал, что мой голос звучит лишь в моей голове. Я стал призраком, и живая девушка, уходящая прочь, не могла меня слышать.

Проснувшись, я какое-то время смотрел в темный потолок. Внезапно захотелось как в детстве позвать домашнее привидение, которое успокоит и скажет, что страшные сны не сбываются. Я усмехнулся этой мысли, потом вновь заставил себя закрыть глаза и заснул уже без сновидений.

* * *

Будильник разбудил меня не сразу. Сперва в сон ворвалась настойчивая мелодия, которая вернула меня в реальность через несколько секунд. Я с трудом открыл глаза и вздохнул. Выключил будильник и сел на кровати. Потёр ладонями лицо, прогоняя остатки сна.

— У тебя сегодня прием? — поинтересовалась призрак.

Я обернулся и едва не застонал от досады. Любовь Федоровна сидела в кресле у стола и с интересом смотрела на меня, ожидая ответа.

— Нет. Но…

— Тогда я могу оставить записку твоему секретарю. А ты продолжишь спать, — вкрадчиво предложила призрак, но я покачал головой.

Встал с кровати, отбросил прочь одеяло и добрел до ванной.

Холодная вода прогнала остатки цепкой сонной оторопи. Я быстро собрался, оделся и покосился на часы. Пить чай придется в офисе.

— Ты обещал рассказать про вчерашнюю поездку, — не отставала Любовь Федоровна, которая, очевидно, всю ночь ждала моего пробуждения. Не удивлюсь, что она сидела прямо на краю кровати и считала секунды.

— Я помню. Но лучше это будет сделать в приемной офиса. За чашкой чая.

К вящему удивлению, призрак не стала спорить. Только поплыла за мной в приемную, где нас уже ждал слуга. На столике стоял пузатый заварочный чайник и лежал свежий номер "Имперской Правды". Скорее всего, Фома успел забрать его из ящика и теперь ждал историю, которую я вчера обещал.

— Читал новости? — поинтересовался я и сел в кресло. Фома только покачал головой.

Он наполнил ароматным настоем чашку и подвинул ее мне.

— Благодарю.

Я сделал глоток, взглянул на газету. На первой полосе красовался крупный заголовок:

"Скандал в Васильевской Лавке. Лавочник Игорь Васильев оказался фальшивым".

На большом фото под заголовком был сам Игорь, которого под конвоем вели двое жандармов. Мужчина казался помятым и взлохмаченным. Не удивлюсь, если его взяли прямо дома, когда несчастный почивал.

Я с интересом открыл нужную страницу и принялся читать:

"Гениальную схему воплотил в жизнь один из купцов Империи, самый крупный лавочник Игорь Васильев. Молодой человек казался всем настоящим гением, который смог быстро развернуть по всей империи сеть магазинов по продаже компьютеров и офисной техники. Но под верхушкой айсберга этого бизнеса скрывались темные секреты, которые внезапно оказались на виду.

Вчера в отделов жандармерии поступило заявление о проверке одного из складов, который был расположен на окраине Петрограда. Прибывших жандармов встретили члены банды монархистов, которые числились в охране сети Васильевской Лавки. Охрана повела себя странно, чем и вызвала подозрения у начальника отряда правоохранителей. А когда жандармы начали проверять один из стеллажей, дружинники и вовсе повели себя неадекватно. Молодой монархист оскорблял жандармов, а затем напал на членов отряда. Дружинники были задержаны. А под стеллажом был обнаружен лаз, который смогли найти только с помощью способностей.

Лаз вел в помещение, в котором стояло несколько работающих станков для печати фальшивых купюр. На столах лежали листы готовой продукции. Преступники печатали мелкие купюры, которые, по версии следствия, пополам с настоящими купюрами шли на сдачу при покупке техники во всех магазинах лавки. Игорь Васильев задержан для дачи показаний. Самих изготовителей фальшивок ищут".

Чтение прервала хлопнувшая дверь, и возбуждённый голос Арины Родионовны:

— Вы уже читали новости, мастер Чехов?

Девушка была раскрасневшаяся, наверняка от быстрого шага. Она сняла шляпку, а потом стянула с шеи шарфик. Все это сложила на полочку и наскоро прошлась щеткой по волосам, приводя прическу в порядок.

— И вам доброе утро, — ответил я и сделал глоток чая. — Если вы про Васильевскую лавку, то как раз читаю.

— Не про нее, — секретарша села за стол и, чтобы занять руки, открыла блокнот. — Вернее и про нее, но…

Я с интересом и вернулся на первую страницу. Посмотрел на заголовки, но не нашел никаких громких анонсов.

— Тогда не понимаю, о чем вы.

— Да про мануфактуру братьев Игоря и Олега Николаевых, — удивлённо пояснила секретарь. — Главная новость, о которой говорит высший свет.

— И что с ней не так? — уточнил я и добавил. — Неужели разорилась?

— Да нет же. Наоборот. Новая владелица мануфактуры, Кристина Олеговна Николаева, продала одну из своих лавок промышленнику Галицкому. Точнее, даже не продала, а передала в собственность за символическую плату. И ещё добавила внушительную сумму на развитие.

Я удивленно посмотрел на секретаря:

— А в этой статье было уточнение, что Кристина Олеговна недавно выкупила у Галицкого мануфактуру за бесценок? Да ещё и почти разорила ее. А передача — просто отмена сделки по продаже.

— Нет, — девушка растерялась и мотнула головой. — Зато в статье было про то, что Николаева занимается помощью модистам Петрограда.

— Вон оно что, — протянул я, начиная понимать, что вчера имела в виду Елена Свиридова. Хитрый ход. Николаева смогла обернуть даже проигрышную ситуацию в свою пользу. И думается мне, что не без подсказок подруги Свиридовой.

— Зачем же ей понадобилось так громко отменять сделку? — спросила Арина.

— Чтобы никто не смог шантажировать ее этим грехом, — криво усмехнулся я. — И я бы не сделал лучше. Умница, Елена Анатольевна.

— Вы о ком? — нахмурилась секретарша.

— Не берите в голову, — я решил не углубляться в эту тему. — Это уже вчерашний день.

— А что там по поводу Васильевской Лавки? — тут же с интересом уточнила секретарь.

— Оказалось, что на одном из складов лавки установлены печатные станки по производству денег, — ответил я.

Разговор снова прервал звон колокольчика и звук хлопнувшей двери.

— Прием еще не открыт… — начал было я, но меня прервали:

— И правильно. Понедельник день тяжёлый.

Я обернулся. В дверях стояли Суворов и Белова.

— А вы чего не на службе? — уточнил я.

Алексей хитро прищурился:

— Я сказался больным. А наша Алиса всю ночь опрашивала подозреваемых по делу Васильевской Лавки. Поэтому сегодня, как практикант, получила выходной.

— Чтобы не выплачивать ей сверхурочные, — оценил я, и девушка кивнула.

— И вот что интересно, — задумчиво протянул Алексей.

Он подошёл ближе и сел на диван. Фома тут же поднялся и направился за чашками, чтобы разлить гостям чай. Суворов же откинулся на спинку и продолжил:

— В показаниях свидетелей фигурируют двое людей, которые выбрались по народной тропе через овраг со стороны склада и уехали на красной отечественной машине с глухой тонировкой. Очень на вашу похожа.

— Таких машин много на рабочих окраинах. Красный цвет издревле считали привлекающим удачу, — ухмыльнулся я.

— И я подумал, уж не адвокат ли Чехов тот самый законопослушный подданный Империи, который рассказал жандармам, что на складе происходят преступления?

Он с интересом посмотрел на меня, ожидая ответа. И я вздохнул:

— Каюсь.

Все уставились на меня. А Суворов уточнил:

— Может быть тогда расскажете, как все было, мастер Чехов? Для этого мы сюда и пришли.

— Ну не для того же, чтобы только чаю выпить, — добавила Белова и присела в кресло.

— Как все было сможет поведать следователь, — ответил я. — Я могу рассказать лишь свои догадки. Часть из которых подтвердились. Другая может оказаться заблуждениями.

— Бросьте, мы хотим узнать вашу версию. Поделитесь, Павел Филиппович, — попросила Алиса. Девушка прошла к столу, села на диван и посмотрела на меня.

— Ваш чай, милсдари, — произнес Фома и поставил на стол заварник и три чашки, по которым был разлит чай.

— Прошу, Арина Родионовна, — я предложил секретарю пересесть на диван.

Суворов подвинулся, и секретарша взяла чашку с чаем и села с ним рядом.

— Только начать придется издалека, — начал я. — Давным-давно в Петрограде несколько людей решили начать заниматься подделками денежных знаков. У них были таланты и особые знания. И за несколько лет так хорошо освоили эту профессию, что подделки было почти не отличить от настоящих. Специализировались ребята на мелких купюрах и сбывали их разным людям, которые реализовывали их как сдачу с товара. Такие деньги обычно могут поменять нескольких хозяев за сутки, и найти концов в цепочке уже крайне сложно. Поэтому ребята и не попались жандармам. Но заинтересовали сразу несколько банд, которые очень хотели взять такой прибыльный бизнес под защиту. Это и стало причиной конфликта, в результате которого парни пропали. Вернее, их убили во время разборок, вывезли на пустырь, где и избавились от тел. И бродили бедолаги призраками до тех пор, пока не встретились с Васильевым.

— И как Васильев с ними договорился? — удивлённо поднял бровь Суворов. — Неужто он владеет темным даром?

— Дальше пойдут городские легенды, которые могут быть далеки от истины, — предупредил я. — Но судя по истории, в каждой сказке есть доля правды. Но начать тоже придется издалека. Во времена смуты Игорь Васильев решил податься в промышленники. И создал мастерскую для производства и сборки первой в Империи компьютерной техники.

Белова поблагодарила Фому, который протянул ей вазочку с печеньем.

— Видимо, у молодого инженера были разработки в этой теме, и он горел идеей создать первую в стране корпорацию, — продолжил я. — Под эту идею он даже взял в долг денег у людей, но дело провалилось. И Васильеву пришлось бежать из города, чтобы не пострадать от должников. Где он скрывался мне неведомо, но скорее всего где-то в глухом селении. И там судьба Васильева сделала резкий поворот. Я считаю, что молодой Игорь познакомился со старым шаманом. И заинтересовался путями духов.

— Шаман? — пораженно спросила Арина. — Это ведь сказки.

— Я даже не слышал о них, — пожал плечами Алексей.

— Когда я был в гостях у одного модиста, тамошний призрак тоже принял меня за шамана, раз уж я его вижу.

— Так и есть вашество, — подтвердил Фома. — В моей деревне говорили, что шаман может зрить будущее. Но для этого нужен ритуал, который выпустит душу из тела, и в этом состоянии шаман может видеть призраков и общаться с ними.

— Спасибо, Фома, — поблагодарил его я, дивясь, что даже Суворов, который свысока относился к слугам, вежливо слушал помощника. — Так вот каким-то образом Васильев смог освоить пути духов. Это заняло время.

— Откуда такая уверенность?

— Я видел его помощника, его одежду и рисунки на руках. А потом такой же халат был на Васильевом. И потому выводы логичны.

— Чудные дела, — покачала головой Алиса.

— Смута закончилась, люди, которые дали денег в долг, исчезли, — я отпил чая. — Либо попали в острог, либо полегли в переделе Петрограда. И Васильев засобирался домой. И даже уговорил наставника вернуться с ним в город. Уж не знаю, как он смог его убедить, но шаман согласился.

— Шаманы могут быть любопытны, — буркнул Фома и устроился на подоконнике, высыпав оставшиеся печенья в большую ладонь.

— По возвращении Васильев понял, что в городе многое изменилось, — я надеялся, что мои гости не заскучали. — И дело теперь можно открыть, взяв ссуду в банке. Так и появилась идея Васильевской Лавки. Вернее, официальной части бизнеса.

— А дальше? — уточнила Алиса.

— О произошедшем потом могу только догадываться. И у меня две версии. Либо Васильев сам нашел тот пустырь и призраков, либо, что более вероятно, узнал от кого-то из участников тех событий, где похоронены фальшивомонетчики. Бизнес тогда уже медленно развивался, но Игорь хотел большего. И решил рискнуть. Построил на пустыре склад, и обсудил с печатниками предприятие. Те знали секреты производства и могли помочь делать деньги очень похожие на настоящие.

— Но зачем им это? — удивилась секретарь.

— Думаю, призраки питаются от процесса печати. Ну, или где-то под полом мастерской заложены батарейки, — честно ответил я. — Здесь я не могу быть уверенным.

— Батарейки? — настороженно уточнила Арина. — О чем речь?

— О трупах, полагаю, — беспечно бросил Суворов и тут же осекся. — Простите, я не хотел быть бестактным.

— Все в порядке, — смутилась девушка и опустила глаза.

Мне вдруг показалось, что ей неловко находиться рядом с Сергеем. И я подумал, что напрасно усадил ее на диване с другом. Тот же внезапно подобрался и даже поправил манжеты на рубашке.

— Если подкармливать призраков, то они будут активничать и вести себя весьма продуктивно, — добавила Алиса, явно вспомнив одну из историй, которые я рассказывал. — Именно поэтому в местах массовых убийств и захоронений часто встречаются явления.

Я невольно оглядел комнату, но не увидел Любовь Федоровну. Призрачная дама обычно не пропускала интересных бесед. Но сейчас предпочла ретироваться.

Откашлявшись, я продолжил:

— В одном я знаю точно: Васильев как-то смог договориться с призраками. Ну, или его духовный наставник, который наверняка тоже принимал участие в этой авантюре. Не просто же так он пропал?

Васильев построил склад и вместе с ними начал тестировать печать. Мертвым фальшивомонетчикам нужно было вспомнить, как это делается. И приспособиться под новую технику. И поэтому их партий были взяты разные принтеры. На них призраки вспоминали сам процесс. Так сказать, набивали руку после долгого простоя. А затем эти тренировочные принтеры поступили в продажу. Потом призраки начали печатать мелкие купюры, которые расходились в магазины для сдачи. Хотя не удивлюсь, если часть фальшивок шла и на закупку техники. Ими платили за перевозку. Ну а высокий оборот из-за низкой цены гнал в лавку все больше людей. Дело пошло. На сэкономленные деньги Васильев открывал лавку за лавкой, создавая сеть. Одно время он даже пытался печатать крупные купюры, но их было сложнее сбывать. И идею оставили, продав партию приказчику порта. А сами вернулись к печати мелких купюр.

— С чего ты взял? — не поняла Белова.

— Заметил, как сортировали купюры в тот вечер, когда я потребовал расчет для Фомы, — ответил я. — Когда секретарша приказчика как будто откладывала особенные бумажки. Скорее всего, чтобы не перепутать, на них нанести какие-то метки. Но вернёмся к лавке. Все было бы хорошо, пока на горизонте не появился Борис Левин. Не знаю, что занесло парня на тот склад, или от кого услышал про дополнительный бизнес. А может быть он нашел фальшивки и проследил их путь, но Боря решил нажиться на этой идее. У Левина была страсть. Он очень любил азартные игры.

— И начал шантажировать Васильева? — уточнила Алиса.

— Именно. И это сперва меня запутало. Я думал, что Левин хотел продать секрет Васильевской Лавки "Сынам". За что его убили, а затем попытались все свалить на Гордея. Это была отчаянная ставка, раз для подобного решили убрать и единственного свидетеля, который мог бы дать показания и обеспечить Гордею алиби. Но дело передали мне. И я все же смог привести свидетеля на допрос.

При этих словах Суворов и Белова переглянулись и улыбнулись.

— К тому же Васильев уже давно работал с монархистами, которые обеспечивали его охрану и числились в дружине. И "Сыны" не стали бы начинать войну даже за такой лакомый кусочек.

— А как ты понял про фальшивки?

Я кивнул на стоявший на столе принтер, и все обернулись в указанную сторону и продолжил:

— Обычно, в печатной технике отключены настройки печати денег. Но недавно мне понадобилось для дела несколько фантиков, которые были бы хоть отдаленно похожи на настоящие. И принтер напечатал мне пятирублевок. Я ещё удивился, как так. Но потом закрутился и забыл. А когда уже нашел ещё купюры — то начал понимать, что к чему. Ну а потом почитал про Васильева, получил несколько подсказок — и все встало на свои места.

Суворов покачал головой и протянул:

— Дела. Ты прямо сыщик. Сразу видно: сын начальника охранки.

— Ну, многого я так и не понял, — ответил я. — Так что подробности мы сможем узнать только, если Алисе удастся прочитать показания в деле. Но в целом…

— В целом, ты прав, — произнесла Белова. — По поводу призраков никто не может дать определения. Но принтер нашли. Бумагу протравливали каким-то чудным способом, который делал ее на ощупь похожей на настоящие деньги. Печатать картинки много ума не надо, а вот грамотно подготовить краску, смешать ее в нужный оттенок — это целое искусство. И мастера, который это делал, так и не нашли. К тому же купюры очень натурально состарили. Хроносы работали, не иначе. Каждая бумажка словно прожила свою собственную жизнь. Очень натурально вышло. Настолько, что даже банковские работники без специального аппарата не сумели распознать фальшивку.

— В любом случае, жандармерия присвоит заслугу в поимке фальшивомонетчиков себе, — вздохнул Сергей. — Придумают, что они давно разрабатывали эту лавку. Кто-то получит премию или даже повышение.

— Очень вряд ли, — Белова усмехнулась. — Иванов сегодня орал как потерпевший, что его обошли простые дежурные. Они оформили все, как полагается, и журналисты подсуетились.

— Бедный Дмитрий, — я покачал головой.

— Он тоже в курсе о случайных свидетелях на красной машине? — внезапно спросила Арина Родионовна и посмотрела в окно.

— Свожу как я нашу ласточку на мойку, — засуетился Фома. — Пора бы ее воском натереть.

— Не экономь на чистке ковриков, — согласился я и улыбнулся.

Сцена после титров

Игорь Васильев вышел на крыльцо отдела, где его допрашивали последние два часа. И тут же защёлкали фотоаппараты.

— Мастер Васильев, прокомментируйте свое задержание…

— Игорь, правда, что вы оборудовали мастерскую…

Торговец попятился, прикрыв глаза ладонью, чтобы спрятаться от вспышек камер.

— Собрались обратно, мастер Васильев? — послышался сбоку голос адвоката, который вытащил Игоря с допроса.

— Нет.

— Тогда давайте пройдем к машине и покинем это негостеприимное место.

Мастер Привалов, адвокат и приказчик Васильевской Лавки, спустился по ступеням крыльца:

— Мой клиент не хочет давать интервью, — начал он, продираясь сквозь толпу собравшихся журналистов. — Прошу, расходитесь.

Васильев последовал за ним.

— Мастер Игорь!

Кто-то из толпы сунул в лицо микрофон. И торговец брезгливо оттолкнул руку.

— Мастер Игорь!

Адвокат добрался до машины, открыл дверь, помогая купцу сесть на задний диванчик. Сел рядом, дал знак водителю, и авто выехало с парковки, разогнав журналистов.

— Проклятые стервятники, — с отвращением произнес Васильев.

— Ваше задержание стало настоящей сенсацией. Так что пару дней это будет главной новостью Петрограда, — ответил Привалов.

— А дальше?

— Дальше, скорее всего, жандармы не смогут ничего доказать. Склад оформлен на другого человека. Вас там никто не видел. Отпечатки вряд ли найдут. Бойцы Чёрной Сотни вас не сдадут. Фальшивомонетчиков тоже никто и никогда не найдет. А вы уже сказали, что не в курсе всех дел. Если один из приказчиков возьмёт вину на себя, вы сможете и дальше руководить сетью своих лавок.

— А если не возьмёт?

— Думаю, ваши люди смогут с ним договориться, — ответил приказчик. — У Чёрной Сотни очень большие возможности. Но думаю, хватит и хорошей суммы денег.

Васильев откинулся на спинку диванчика и облегчённо вздохнул. Когда ночью в его загородный дом вломился спецотдел жандармов, ему стало страшно. Страшно, что он окажется в переполненной камере острога, где установлены камни, которые блокируют силу. Поэтому первым делом он позвонил адвокату Привалову. И теперь был очень рад, что нанял его несколько лет назад. И платил очень большие деньги. Словно чувствуя, что он может понадобиться.

Фальшивки были верхушкой преступного айсберга. И Васильев сам понимал, что одним из приказчиков придется пожертвовать. Иначе жандармы выйдут на другие преступления. В том числе на то, куда Васильев жертвовал часть своего заработка. А это было бы плохо.

Жаль, что вернуться к прибыльному делу уже не получится. Впрочем, это предприятие дало очень хорошее развитие. И теперь у него, Игоря Васильева, останется около полусотни лавок по всей Империи. Можно вернуться к контрабандному ввозу оборудования в страну, и сократить расходы на закупку. Ну а затем постепенно поднять цены. И развивать новую отрасль. А лет через пять в Империи многое изменится. И Васильев спокойно получит титул и войдет в совет торговой палаты. И от этих мыслей купец довольно улыбнулся.

— Остановите пожалуйста, — попросил Привалов, и машина послушно свернула к тротуару.

Приказчик вышел из авто:

— Прошу меня простить, мастер Васильев. У меня ещё много дел, — попрощался он. — А вы езжайте домой, выпейте коньяка, чтобы снять стресс, и отдыхайте.

— До встречи, мастер Привалов, — устало произнес Игорь.

Адвокат закрыл дверь и направился по тротуару. А машина поехала в сторону загородного дома. И Васильев задремал.

Проснулся он, когда авто уже въехало на территорию особняка.

— Прибыли барин, — послышался сквозь полудрему голос водителя.

Васильев с трудом открыл глаза и вышел из машины. Поднялся по ступеням крыльца, вошёл в дом. Пересёк гостиную и отправился в комнату. Особняк был пуст. И сейчас, здесь все было вверх дном. Главный жандарм зачем-то запросил бумагу на обыск, и правоохранители перевернули все во всех комнатах. От подвала до второго этажа. Ладно, это поправимо. Нужно будет нанять горничную, выбросить испорченную мебель, посоветоваться с Приваловым, можно ли подать иск на жандармерию за порчу имущества.

Владелец Васильевской Лавки вошёл в комнату, закрыл за собой дверь. Подошёл к бару, достал из него бутылку дорогого коньяка, которой повезло уцелеть и не быть украденной. Вынул пробку и сделал несколько жадных глотков прямо из горла. В голове сразу же приятно зашумело. Нужно принять ванну, чтобы смыть грязь отдела. А дальше поспать хотя бы несколько часов.

Прихватив с собой бутылку, Васильев вошел в смежную комнату. Открыл оба крана, и в винтажную ванну потекла вода. Игорь же сел на край, дожидаясь, пока ёмкость наполнится. Затем разделся, погрузился в воду, и сделал ещё глоток коньяка из бутылки. Но отдых был недолог.

Дверь в комнату открылась, и в помещение вошёл человек, который как две капли воды был похож на хозяина особняка. Васильев попытался было вскочить, но гость только улыбнулся и сделал жест ладонью. И на плечи Игоря словно легла стальная плита, которая опустила купца в воду:

— Лежите, лежите, — мягко попросил гость. — Отдыхайте.

Васильев повиновался. Мужчина же подошёл к нему, склонил голову набок и всмотрелся в лицо купца:

— А ведь на преступника не похож, — протянул он и задумчиво потёр ладонью подбородок. — Да ещё и замешанный в таком крупном деле. Вы мне не нужны. Ячейку, которую вы спонсировали, мы уже разорили. На остальных выйти не удалось, но вы явно не знаете вышестоящих фигур. Да и на вас они больше не выйдут. После того как уже засветились в громком уголовном деле.

Он покачал головой. Васильев потянул было руку к гостю, и тот ловко схватил его за запястье:

— Сначала будет немного больно, — предупредил он. — А потом все будет хорошо. Поймите, мастер Игорь, преступления такого уровня можно смыть лишь кровью.

С этими словами он с силой провел по руке Васильева зажатым между пальцев лезвием. От локтя до запястья. На дорогой кафель ванной полилось красное.

— Вот так.

Гость осторожно уложил сонно шевелящегося Игоря в ванну, зажал лезвие между пальцев другой руки хозяина особняка. Постоял в комнате ещё несколько минут, глядя, как вода в емкости становится темной. Затем осторожно коснулся пальцами шеи Васильева, проверяя пульс. И довольно кивнув, вышел из ванной. А на столе комнаты осталась отпечатанная на принтере записка. В которой владелец Васильевской Лавки написал, что его замучила совесть, и дальше жить с таким грузом вины он больше не может.

Content

Гоблин, Каин
Чехов. Книга 2
Дело Васильевской лавки

Ум и житейская мудрость

Тайны дверей и тотемных пней

Карету мне, карету!

Дом, милый дом

Нет, я не плачу и не рыдаю…

Петроградские гуляния

Новые обстоятельства

Ответный ход

Неожиданности и новое дело

Преступление и наказание

Достойная оплата труда

Визиты вежливости

Новый друг

Допрос

Разговоры с седыми людьми

Кухаркино дело

Уволенный модист

Интересные подробности

Живое и мертвое

Слово аристократа

Поздние визиты

Время отдавать игрушки

Утро начинается в обед

Ужин в старом театре

Настоящая Васильевская лавка

Дело закрыто

Сцена после титров