Льюис Спенс

Мифы североамериканских индейцев

Предисловие автора

Североамериканский индеец так долго являлся объектом глубочайшего интереса самых разных людей, что отсутствие внимания к его красочным, в высшей степени оригинальным мифам и сказаниям не поддается разумному объяснению. В детстве мы обычно относимся к индейцу как к некоему инструменту, служащему для удовлетворения наших самых буйных фантазий, помогающему создавать волнующие произведения художественной литературы. В более зрелом возрасте мы начинаем считать его обитателем волшебного царства и по большей части относим к миру воображения. Довольные постоянным возвратом к сказкам нашего детства, мы вместе с тем с готовностью слушаем рассказы о краснокожих бродягах с дурной репутацией, перебивающихся случайными доходами от изготовления цветных бус и занимающихся мелким воровством.

Кажется воистину удивительным, насколько расплывчато и неполно представление европейцев о североамериканских индейцах, особенно если учесть последние антропологические исследования. Кстати, в Англии опубликовано совсем немного книг, дающих нечто большее, чем смутное понятие о краснокожих, да и эти издания обладают весьма сомнительной научной ценностью.

Первоочередная цель предлагаемой книги – познакомить читателя с мифологией североамериканских аборигенов, а также с сопутствующей исторической и этнической информацией, которая поможет оценить реальные условия существования этой интереснейшей части человечества.

При этом подчеркивается различие менталитета индейцев и европейцев, поскольку без этого допущения невозможно правильное понимание ни их мифов, ни условий их жизни. Различие воззрений индейцев и европейцев столь же велико, как широка пропасть, разделяющая концепции и философские течения Востока и Запада. Тем не менее мы обнаруживаем в мифологии североамериканских индейцев многие черты, характерные для бессмертных сказаний других народов Восточного полушария. В основе любых мифов, будь то азиатские, европейские или североамериканские, лежат сходные представления, и если мы обнаружим в американской мифологии некоторые особенности, которых нет в мифах Древней Греции, Рима и Египта, то можно не сомневаться: они вызваны особыми условиями окружающей среды и обычаями, сформированными климатом и другими естественными факторами.

За последние тридцать лет немало было сделано для того, чтобы поставить изучение материальной и духовной культуры американских аборигенов на прочную научную основу. Умами этнологов старой школы владели самые дикие идеи, касающиеся происхождения индейцев, многие из них верили, что краснокожие – выродившиеся потомки евреев или ранних финикийских авантюристов. Но «старики» были вынуждены уступить дорогу новому поколению исследователей, вооруженных глубокими научными знаниями, чьи труды под общим руководством американского этнологического бюро принесли богатые плоды. Этим государственным департаментом было опубликовано много научных монографий, посвященных этнологии, мифологии и обычаям, господствующим в племенах североамериканских индейцев. Все они написаны людьми, хорошо знающими жизнь и языки индейцев. Многие из них, собирая материалы для своих научных трудов, столкнулись с немалыми трудностями и лишениями. Упомянутая серия монографий, вне всякого сомнения, является памятником благородному труду этих подвижников, история жизни которых отмечена мужеством и презрением к опасностям.

Глава 1

Деление на группы, обычаи и история расы

Первые индейцы в Европе

Почти сразу после открытия Нового Света его обитатели стали объектом глубочайшего интереса самых широких кругов европейцев. Впрочем, этому вряд ли стоит удивляться, вспомнив господствующее тогда невежество, связанное с открытием нового полушария, и тот факт, что по общему представлению люди, населявшие только что обнаруженные земли, считались жителями тех самых далеких восточных стран, которых европейские мореплаватели так давно и безуспешно пытались достичь. Само имя «индеец», данное людям с островов удаленного западного океана, доказывает необоснованность и ложность новых понятий, которые были навязаны географической науке открытием Колумба. Но почему все-таки возник столь острый и пристальный интерес к странным существам, которых генуэзский капитан привез с собой, как представителей населения открытых островов? Испанцы уже привыкли к присутствию уроженцев Востока, в течение веков они жили с ними бок о бок, поэтому все восточное вряд ли имело для них прелесть новизны. Возможно ли, что люди, руководствуясь некими трудными для понимания мотивами, не прониклись доверием к предложенным им научным выводам? Их умами руководило нечто более глубокое и более примитивное, чем наука, – некий глубокий человеческий инстинкт подсказал им, что смуглые и украшенные перьями люди, которых они созерцали в триумфальной процессии первооткрывателя, не были более или менее знакомыми уроженцами Востока. Они являлись жителями таинственного континента, на протяжении бесчисленных веков изолированного от остальной части человечества.

Обстоятельства показали, что именно глубинный инстинкт, отбросивший научные выводы, оказался прав. Девиз на гербе Колумба выражал общие чувства, утверждая, что

Для Кастильи и Лиона

Колумб дал новый свет

А в Лондоне новость встретили заявлением, что «речь идет о вещах скорее божественных, чем человеческих». Вряд ли такой вывод мог быть сделан, если бы речь шла всего лишь о достижении далеких восточных рубежей.

Примитивная и варварская внешность привезенных Колумбом индейцев произвела неизгладимое впечатление на испанцев. До этого дикарь был только «легендарным и геральдическим животным, вроде грифона или феникса». Он впервые воочию предстал перед изумленными европейцами в лице индейца, и они быстро усмотрели различия в облике и поведении краснокожего и цивилизованного уроженца востока, хотя некоторые ранние исследователи настаивали на его сходстве с татарской расой.

Всеобщий интерес, вопреки ожиданиям, не угасал, а, наоборот, становился все сильнее, и каждое новое американское открытие подливало масло в огонь ожесточенных споров об «индейце». Труды о происхождении и обычаях американских аборигенов, перегруженные нудными рассуждениями и сомнительными выводами, внимательно изучались и обсуждались. Между тем они отнюдь не являлись более экстравагантными, чем теории, представленные намного позже. В начале XIX века возникла школа исполненных энтузиазма любителей древностей, наиболее видным представителем которой считается лорд Кингсборо, поставивший своей целью доказать идентичность американских аборигенов и евреев, продемонстрировав при этом необычайную эрудицию. Публикация «Памятников древности Мексики» – знаменитого труда лорда, посвященного этому вопросу, – принесла ему около пятидесяти миллионов фунтов стерлингов. В процессе этих исследований были сделаны более чем абсурдные филологические выводы, подробное изложение которых может лишь утомить читателя. Несколько менее смехотворными можно назвать заключения, полученные на основе изучения индейских обычаев, – в них лорд Кингсборо усмотрел сходство (поверхностное, надо сказать) с древнееврейскими обрядами.

Индейцы как евреи

В качестве примера такого рода аргументов достаточно процитировать следующий отрывок из труда капитана Дж. Палмера «Миграция из Шинара», опубликованного в Лондоне в 1879 году: «Верховный жрец индейцев носит нагрудник, сделанный из белой раковины, а на голове или венок из лебединых перьев, или длинный кусок лебединой кожи, сложенный так, чтобы показывать белоснежные перья с каждой стороны. Это напоминает нам о нагруднике и митре высшего еврейского духовенства. У них также есть прозрачный волшебный камень, к которому обращаются шаманы; он очень строго оберегается даже от собственного народа. Адейр не сумел добыть ни одного. Возможно, это имитация урима и туммима? К тому же у них есть праздник первых фруктов, который они отмечают песнями и танцами, повторяя с немалой серьезностью и энтузиазмом «Аллилу – аллилу – аллилуйя». Они танцуют, образовав три круга, вокруг огня, где на своеобразном алтаре готовятся эти фрукты, славя Йо-Ге-Ва (Иегова?). Эти слова используются только в религиозных праздниках».

На какое племя ссылается автор, из текста не ясно.

Индейцы, говорящие по-валлийски

Отдельные эрудиты проследили этнологическую связь североамериканского индейца с финикийцами, хеттами и островитянами южных морей. Но самой забавной представляется попытка доказать кровное родство индейцев с жителями Уэльса! Довод в пользу этой теории настолько оригинален и является таким типичным примером системы исследований, под гнетом которой американская этнография находилась на протяжении многих поколений, что его стоит вкратце описать. В «Мифах Мексики и Перу» (глава 5) приводится легенда о Мэдоке, сыне Овена Гвинета, уэльского принца, покинувшего свою страну, протестуя против разделения его братьями отцовских владений. Отправившись на запад на нескольких кораблях, он в 1170 году прибыл, как утверждает сэр Томас Герберт в своих «Путешествиях» (1834 год), в Мексиканский залив «неподалеку от Флориды». Обосновавшись там, он вернулся в Уэльс за подкреплением и снова отбыл на туманный запад, после чего о нем больше никто не слышал. Но, говорит историк, «хотя валлийский след в Новом Свете может показаться исчезнувшим, язык, на котором по сей день говорят эти каннибалы, а также их поклонение кресту, использование четок, святых мощей и некоторых других атрибутов, замеченное в Акузано и других местах… указывает на присутствие в прежние времена там нашего Мэдока». Валлийцы, продолжает сэр Томас, оставили в своей американской колонии много названий «птиц, рек, гор, зверей и тому подобного. Некоторые из этих слов таковы: Gwrando, используемое в валлийской речи для обозначения понятия «слушать, внимать», Pen-gwyn, означающий у нас «белая голова», а мексиканцы так называют птицу и скалы, соответствующие этой идиоме. Некоторые географические названия по сей день имеют похожие названия, хотя и были изменены испанцами. Это острова Корроесо (Corroeso), мыс Брутейн (Brutaine), или Бриттейн (Brittaine). А также Gwyndowr – белая вода, Вага – хлеб, Мат – мать, Tate – отец, Dowr – вода, Bryd – время, Ви, или Buck – корова, Clugar – тетерев, Llwynog – лиса, Wy – яйцо, Calaf – перо, Trwyn – нос, Nef – небеса. Таким достойным свидетельствам и доказательствам, по моему высокому мнению, никто, кроме разве что самых упрямых оппонентов, не сможет противопоставить ничего серьезного».

Памятники древней культуры в Америке

Обратившись к более солидным заключениям, касающимся сходства североамериканского индейца и европейского человека, мы обнаружим, что обоснованные научные аргументы этого были приведены только относительно недавно. Основываясь на последних геологических, антропологических и лингвистических знаниях, исследователи тайн американской этнологии прояснили вопрос о том, как было заселено Западное полушарие, причем приведенные ими аргументы настолько убедительны, что не оставляют сомнений у беспристрастного читателя.

Сегодня общепризнано, что появление человека в Старом Свете датируется столь отдаленной эпохой, что ее можно определить, только ссылаясь на геологические периоды (мы знаем их последовательность, но не знаем продолжительность), исследования показали, что то же самое можно сказать и о Западном полушарии. Хотя не приходится сомневаться, что человек нашел путь из Старого Света в Новый так давно, что для любых практических расчетов можно сделать допущение об одновременном заселении обоих полушарий. И в самом деле, «относительная древность человека в каждом полушарии не влияет на историю его прогресса».

Известно, что на американском континенте нет высокоорганизованных приматов (к примеру, больших обезьян, которых довольно много в Старом Свете), кроме самого человека, и это обстоятельство доказывает, что человек, должно быть, достиг Америки как чужак. Если бы человек был коренным жителем Нового Света, рядом с ним обязательно нашлись бы существующие или ископаемые представители больших обезьян и других антропоидных животных, которые иллюстрируют родословную Старого Света.

Великий миоценский мост

Внимательные исследователи заметили удивительное сходство между аборигенами Америки и жителями Северной Азии. В районе Берингова пролива Старый Свет отделен от Нового только узкой полоской воды, и подъем морского дна менее чем на двести футов может обеспечить «наземный мост» между двумя континентами шириной по меньшей мере в тридцать миль. Доказано, что Берингов пролив образовался в третичный период и что такой мост когда-то существовал. Американские геологи назвали его «миоценским мостом». Предполагается, что по этому мосту человек и попал из Азии в Америку, а последующее исчезновение моста ограничило его среду обитания Западным полушарием.

Американский человек в ледниковый период

Факт, что упомянутая миграция произошла до ледникового периода, доказывается тем обстоятельством, что в местах продвижения льда в Огайо, Индиане и Миннесоте, которых, как известно, достигла южная граница ледника, найдены кремневые орудия и другая утварь. Это доказывает, что человек, как и некоторые виды животных, также мигрировавших из Старого Света, по мере наступления льда уходил на юг. Между тем во многих случаях трудно с уверенностью принять то, что на первый взгляд может показаться свидетельством присутствия доисторического человека в Северной Америке; будет правильнее ограничиться наиболее аутентичными примерами. В лёссе Миссисипи в Натчезе доктор Диксон обнаружил почерневшие от времени человеческие кости рядом с останками мелодона и мегалоникса. Но сэр Чарльз Лайел указал, что эти останки могли быть занесены водой из многочисленных индейских захоронений в окрестностях. В Новом Орлеане во время прокладки газовых труб на глубине шестнадцати футов от поверхности был обнаружен скелет, череп которого покоился под гигантским кипарисом. Но отложения, в которых были найдены останки, как впоследствии было установлено, датировались более поздним периодом. В Пти-Энз, Луизиана, на глубине от шестнадцати до двадцати футов от поверхности, в отложениях соли рядом с клыками и костями слона была обнаружена тростниковая циновка. В донных отложениях реки Бурбез, Миссури, доктор Кох нашел останки мастодонта. Он завяз в болоте и, увлекаемый вниз своим гигантским весом, не смог выбраться. На него напали охотники той далекой эпохи – сохранились следы их нападения (вперемешку с костями были найдены камни и наконечники кремневых стрел). Не имея возможности разделаться с огромным животным с помощью своего несовершенного оружия, они развели большие костры, о чем свидетельствуют кучи угля высотой до шести футов, дым которых, предположительно, удушил мастодонта.

В Айове и Небраске доктор Оги обнаружил много свидетельств присутствия раннего человека – с костями мастодонта были смешаны различные каменные орудия. В Калифорнии, Колорадо и Вайоминге в отложениях, не имеющих видимых признаков сдвига, было найдено большое число каменных ступ, наконечников стрел и копий. Следы древних шахтерских работ также встречаются в Калифорнии и в районе озера Верхнего, причем скелеты первых шахтеров были обнаружены с каменными молотками в руках, лежащими под грудами камней, которые погребли несчастных под собой. Поскольку объектом таких работ совершенно очевидно был металл какого-то вида, находки вполне обоснованно могут быть отнесены к более поздним периодам.

Череп из округа Калаверас

В 1866 году профессор Дж. Д. Уитни в округе Калаверас нашел череп, располагавшийся на глубине более ста тридцати футов в слое золотоносного песка на западном склоне Сьерра-Невада, Калифорния. Череп покоился на пласте лавы и был покрыт несколькими слоями лавы и вулканических отложений. Аналогичная геологическая картина наблюдалась при обнаружении других останков, что было сочтено убедительным доказательством присутствия человека в Америке уже в третичный период. Череп принадлежал человеку эскимосского типа, а химический анализ обнаружил присутствие органической материи. Эти обстоятельства позволили сделать вывод, что более чем солидный возраст реликта доктора Уитни никоим образом не подтверждается. Это мнение было подкреплено знанием, что смещение отложений, в которых был найден череп, часто вызывалось вулканической активностью.

Более поздние находки

Более поздние находки были описаны авторитетным американским этнологическим бюро следующим образом: «В послеледниковой террасе на южном берегу озера Онтарио мистер Томлисон, выкапывая колодец, наткнулся на остатки очага, что с полной очевидностью указывает на раннее присутствие аборигенов в бассейне реки Святого Лаврентия. Из ледниковых или непосредственно послеледниковых отложений в Огайо до нас дошли следующие произведения материальной культуры человека: топор, располагавшийся на глубине двадцати двух футов недалеко от Нью-Лондона; предмет, напоминающий острогу, находившийся на глубине шестнадцати футов в слое гравия ледникового периода в Ньюкомерстауне; обработанные камни – также в гравии, один – в Мэдисонвилле на глубине восьми футов, другой в Лавлэнде на глубине тридцати футов. В Литл-Фолс, Миннесота, расположенные в пойме отложения песка и гравия содержали много искусственных предметов из кварца. Считается, что Миссисипи ушла из этой поймы в конце ледникового периода, но вопрос о времени, когда это произошло, подвергался серьезному сомнению Чемберленом. На берегу Миссури недалеко от Лэнсинга, Канзас, недавно были обнаружены части человеческого скелета, находившиеся на глубине двадцати футов. Однако геологи не пришли к единому мнению относительно возраста находки. В Клейтоне, Монтана, в отложениях, отнесенных к лёссу, на глубине четырнадцати футов был найден отлично сохранившийся топор. Два открытия, сделанные в зоне тектонических котловин и хребтов между Скалистыми горами и горными цепями, казалось бы, подтвердили древность пребывания здесь человека. В илистых отложениях долины реки Уокер, Невада, которые традиционно относят к ледниковому периоду, на глубине двадцати пяти футов была найдена обсидиановая утварь, а в Нампе, Айдахо, при работе насоса с глубины трехсот двадцати футов было извлечено глиняное изображение. Оно находилось в чередующихся слоях глины и рыхлой водоносной породы, лежавших под потоком лавы позднего третичного или раннего ледникового периода. Относительно ценности этих находок геологи спорят до сей поры».

Люди в Америке в более поздние периоды

Присутствие человека в Америке во время третичного периода представляется весьма сомнительным, хотя эти сомнения не разделяют почти все американские археологи. Однако нет никаких разногласий относительно его расселения на всем континенте во времена не столь отдаленные и все же бесконечно далекие от истоков самых ранних исторических записей Азии и Европы. В пещерах и кучах отходов по всей длине и ширине американского континента присутствуют многочисленные свидетельства наличия густонаселенных районов. Были обна-руженны смешанные с раковинами моллюсков и костями вымерших животных человеческие останки и кухонная утварь, причем со следами огня, и это неопровержимо доказывает, что человек тех далеких дней уже поднялся над уровнем чисто животного существования, которое вели первые поселенцы, пришедшие в Америку.

Родство с народами Сибири

Как уже было сказано, исследователи постоянно подчеркивали сильное сходство между американской расой и обитателями Северо-Восточной Азии. Причем это сходство не только физическое – оно затрагивает также обычаи и в какой-то степени религиозные верования.

«Военные танцы и методы, применяемые в медицине остяками и колюсчами, похожи до мельчайших деталей, – пишет Э.Дж. Пейн в своей двухтомной «Истории Нового Света». – А миф о человеке, забравшемся на небеса с очень высокого дерева, а потом спустившемся обратно на землю с помощью куска кожи, веревки из травы, косы или вьющегося столба дыма из трубы хижины, встречается не только у угорских племен, но и у индейцев Догриба. Есть мнение, что подобные сходные мифы, хотя и недостаточны для доказательства существования общих предков, все же указывают на наличие ранних связей между этими удаленными друг от друга народами. С другой стороны, высказывается предположение, что суеверия вряд ли возникли только как следствие общения – они указывают на общее происхождение. Так, у ительменов Камчатки запрещено нести горящую головешку иначе чем держа ее пальцами; ее ни в коем случае нельзя протыкать для этой цели кончиком ножа. Аналогичное суеверие существует и в Дакоте. А когда племена, обитавшие на берегах Гудзонова залива, убивали медведя, они обмазывали его голову яркими красками и пели гимн религиозного характера, чтобы умилостивить дух умершего животного. Подобная практика существует в Сибири, а также встречается среди гиляков Амура и айну. Остяки развешивали шкуру медведя на дереве и выражали ей знаки глубочайшего уважения – они обращались к ней, моля о прощении дух животного за то, что были вынуждены предать его смерти. Более того, они обычно клялись «медведем», как изысканные афиняне клялись «собакой». Кроме того, считается, что земляные сосуды изготовлялись не только ительменами, но также алеутами и колюсчами Нового Света. Ассинибойны, обосновавшиеся на юге, готовили мясо в котлах из шкур, в которые, чтобы нагреть воду, помещали раскаленные камни».

Некоторые факты об американских языках

Структура языков аборигенов Америки подтверждает заключение о том, что американская раса берет начало от одного, а не от нескольких источников и что ее родина – Северо-Восточная Азия. Причем речь идет не только о сходстве «техники» речи американской и соседних азиатских народов, но и об отрицании лабиальных взрывных согласных, которое прослеживается в речи племен северной части Азии и через Алеутские острова перешло на северо-запад американского континента. Это вполне убедительное доказательство родства.

Доказательства взаимосвязей с Азией

В доказательствах наличия связей между Азией и Америкой в доисторические и относительно недавние времена недостатка нет. То, что русские знали от коренных сибиряков о существовании Америки задолго до открытия Берингом побережья Аляски, является установленным фактом. В труде, посвященном происхождению индейцев, Шарлевуа утверждает, что отец Греллон, один из священников-иезуитов, на азиатских равнинах встречал женщину из племени гуронов, которую продавали из одного племени в другое до тех пор, пока она не пересекла Берингов пролив и не очутилась в Центральной Азии. Подобные эпизоды могут показаться незначительными, однако именно с их помощью устанавливаются важнейшие истины. Если с одним человеком поступили так, вероятно, есть и другие аналогичные случаи.

Более поздние миграции

Существуют достойные уважения теории, согласно которым расселение индейцев на землях Северной Америки стало результатом последней из множества азиатских миграций на этот континент. Если верить скандинавским сагам, где описываются посещения скандинавскими мореплавателями восточного побережья Америки еще в X веке, описания встреченных этими путешественниками людей ни в коей мере не совпадают с описанием краснокожего человека. Викинги прозвали американских аборигенов щепками из-за их тщедушной внешности. Судя по рассказам, это были люди, родственные эскимосам. Большое количество останков, найденных в восточных штатах, принадлежит людям именно эскимосского типа, и, если сопоставить этот факт с традициями индейцев мигрировать, традициями, которые не могли пережить много поколений, станет ясно, что точное время появления краснокожего человека в Америке окончательно не установлено.

Скандинавы в Америке

Мы уже ссылались на визиты скандинавов в Америку в X веке, и теперь необходимо немного добавить к этому, безусловно, чрезвычайно занимательному вопросу, поскольку он является уместным при рассмотрении происхождения населения Северной Америки, заселявшего ее до индейцев. Колонизация скандинавами Исландии подтолкнула отважных викингов к продолжению своих морских путешествий дальше на север. В результате была открыта Гренландия. После этого не открыть Америку уже было невозможно. Биарн Херюлфсон, плывший из Исландии к Гренландии и не знавший этих вод, попал в полосу густого тумана и шквального ветра и не ведал, куда плывет. «Мне кажется, наше дальнейшее путешествие было абсолютно бессмысленным, – смеялся позже отважный норманн, – тем более что никто из нас не видел Гренландского моря». Но, упрямо продвигаясь вперед, искатели приключений наконец заметили землю. Только это была не ледяная страна, которую они ожидали увидеть. Перед ними раскинулась холмистая, заросшая лесом местность. «Взяв немного в сторону, они снова увидели землю, такую же, как первая. Ветер стих, и моряки захотели высадиться на берег, но Биарн отказался. Через пять суток после этого они подошли к Гренландии. Судя по всему, Биарн попал в арктическое течение, которое идет на юг между Исландией и Гренландией, и его отнесло к берегам Новой Англии».

Лейф Счастливый

Биарн не стал продолжать свои открытия, но при дворе норманнского эрла Эйрика, которому он нанес визит, о его путешествиях и отказе их продолжать много говорили. Да и вся Гренландия была взбудоражена новостями. Через некоторое время Лейф, сын Эйрика Рыжего, получивший прозвище Счастливый, купил корабль Биарна, нанял команду из тридцати пяти матросов, среди которых был германец по имени Тиркер, и отплыл к найденной Биарном земле. Вскоре он ее обнаружил и бросил якорь у берега, но это оказалась каменистая, безжизненная земля. Норманны назвали ее Хеллу-лэнд, или «Земля плоских камней». Затем они отправились дальше на юг и вскоре увидели другую землю, которой дали имя Марк-лэнд, или «Земля деревьев», поскольку она изрядно заросла лесом. Они покинули и этот берег и снова вышли в море.

Земля вина

Продолжая держать курс на юг, норманны вошли в пролив, разделяющий остров и мыс. Здесь они высадились и построили хижины. После ледяных ветров Гренландии воздух здесь им показался теплым и приятным, и даже в самый короткий день солнце стояло над горизонтом с половины восьмого утра до половины пятого вечера. Путешественники разделились на две группы и отправились исследовать землю. Однажды германец Тиркер пропал. После долгих поисков его обнаружили неподалеку от лагеря, в состоянии большого возбуждения. Он нашел лозы с виноградом! Огромное искушение для человека, родившегося на земле виноградных лоз и долгое время их не видевшего. Путешественники нагрузили лодку виноградом и приступили к рубке леса, чтобы загрузить судно. Весной они покинули гостеприимную страну, дав ей имя Вайн-лэнд, или «Земля вина».

Представляется вероятным, что Хеллу-лэнд – это Ньюфаундленд или Лабрадор, Марк-лэнд – Новая Шотландия, а Вайн-лэнд – Новая Англия. Зимовал Лейф где-то на Род-Айленде.

«Щепки»

В 1002 году брат Лейфа Торвальд отплыл на корабле Биарна к новой земле. Он исследовал землю от того места, где высадился Лейф (норманны назвали ее «Хижины Лейа») в южном и северном направлениях. Однако на мысе недалеко от Бостона он подвергся нападению «щепок», населявших страну, и был убит. Судя по описаниям, это были тщедушные люди маленького роста (за это и прозванные «щепками»), больше похожие на карликов и имевшие явное сходство с эскимосами. В 1007 году была предпринята попытка колонизации страны с берегов Гренландии. Три корабля со ста шестьюдесятью мореплавателями на борту подошли к Вайн-лэнд и остались там на зимовку. Однако непрекращающиеся нападения «щепок» сделали колонизацию невозможной, и норвежцы отбыли домой. Исчезновение скандинавских колоний в Гренландии положило конец всем связям с Америкой. Последнее путешествие из Гренландии к американским берегам имело место в 1347 году, то есть всего за сто сорок пять лет до открытия Колумбом Вест-Индских островов. В 1418 году населявшие Гренландию «щепки» – эскимосы – атаковали и уничтожили норманнские поселения и увели колонистов в рабство. Возможно, потомков именно этих норманнов, бросивших вызов ледяному миру Арктики, обнаружил последний арктический исследователь!

Аутентичность норманнских открытий не подвергается сомнению. На них указывают не менее семнадцати древних исландских документов, а Адам из Бремена упоминает об открытой ими территории как о широко известной стране.

Дайтон-Рок

Издавна считалось, что надписи на скале, известной под названием Дайтон-Рок, расположенной на берегу реки Таунтон в Массачусетсе, имеют скандинавское происхождение, а датский антиквар Рафн объявил, что они являются руническими. С ничуть не меньшей проницательностью Курт де Гебелин и доктор Стайлс усмотрели в этих надписях финикийскую природу. В действительности можно считать вполне определенным, что надписи имеют индейское происхождение, поскольку аналогичные наскальные изображения встречаются по всей длине и ширине северной части континента. Почти столь же сомнительными являются теории, согласно которым «старая мельница» в Ньюпорте является скандинавским сооружением. Каким бы достоверным ни был факт посещения скандинавами Америки, норвежцы определенно не оставили следов своего пребывания на этом континенте. Хотя сооружение в Ньюпорте действительно имеет отдаленное сходство с норвежской архитектурой Гренландии, район, где оно расположено, находится далеко за пределами сферы скандинавского влияния в Северной Америке.

Строители курганов

Вопрос о древности расы Северной Америки связан с трудной, но от этого не ставшей менее интересной археологической проблемой. В бассейне Миссисипи и штатах Мексиканского залива, главным образом на территории от Ла-Кросс, Висконсин, до Натчеза, Миссисипи, а также в центральном и южном районе Огайо и прилегающих частях Индианы и Южного Висконсина обнаружены большие земляные курганы, типичной формой которых является пирамидальная. Встречаются также круглые и пятиугольные курганы. Некоторые из них террасированы с одной или двух сторон, другие имеют дороги, ведущие к вершине. Причем такие курганы не просто места сбора отходов – они являются сооружениями, созданными по определенному плану, постройка их требовала большого труда и значительного мастерства. «Их форма, если она сохранилась, обычно представляет собой низкий, широкий конус с округлой вершиной. Его размеры варьируются от едва заметной выпуклости на поверхности земли до возвышений высотой восемьдесят или даже сто футов и диаметром от шести до трехсот футов», – читаем мы в бюллетене № 30 Американского этнологического бюро.

Курганы в форме животных

Многие из этих сооружений имеют форму того или иного животного, возможно давшего имя племени, воздвигнувшему курган. Центром этих единичных сооружений представляется Висконсин, где их довольно много. Встречается орел, волк, медведь, черепаха и даже нечто напоминающее фигуру человека. Найдены птицы с распахнутыми крыльями (более тридцати двух ярдов между кончиками крыльев), а также млекопитающие (длина более шестидесяти пяти ярдов). Не обошлось и без рептилий, которые представлены в основном огромными ящерицами. В Миннесоте существует по меньшей мере один курган, имеющий форму паука, тело и ноги которого покрывают площадь в один акр.

Согласно классификации Сквайера, эти сооружения использовались для погребений, жертвоприношений и наблюдений, а также как площадки для храмов. Другие строения, часто обнаруживаемые в непосредственной связи с ними, очевидно, являются своего рода оградами и, скорее всего, возводились в целях обороны. Конические курганы обычно строили из камней и земли и чаще всего использовали для погребений. Сооружения с плоским верхом, вероятно, служили площадками под здания, такие как храмы, жилища верховных вождей и др. Захоронения редко производились в стенах или курганах. Многие оградительные сооружения имеют правильную геометрическую форму – круга, квадрата, восьмиугольника – и за редким исключением находятся в Огайо и прилегающих к нему частях Кентукки, Индианы и Западной Вирджинии. Они заключают в себе пространство от одного до сотни акров.

Что находится в курганах

В погребальных курганах было найдено большое количество предметов, проливающих свет на обычаи изготовивших их людей. Часто встречаются медные пластины с выбитым изображением, которое трудно объяснить. В одном из курганов было найдено не менее шестисот каменных топориков средним размером семь на четыре дюйма. Из другого извлекли двести кальцинированных табачных трубок и медные украшения с тонким серебряным покрытием. Также были обнаружены предметы гончарного искусства, изделия из обсидиана, костяные иголки и украшения, сделанные из очень тонкого слоя слюды. В одних курганах тела усопших кремировали, в других – укладывали горизонтально или в согнутом виде. В отдельных случаях прах складывали внутрь черепа. Довольно часто встречается всевозможная утварь, топоры, шила и другие медные инструменты.

Гробница Черной Черепахи

Более детальное описание одной из групп погребальных курганов может дать представление об этих сооружениях в целом. Имеющаяся в виду группа была обнаружена в Миннесоте на северном берегу реки Святого Петра, в шестидесяти милях от места ее слияния с Миссисипи. Она включает двадцать шесть курганов, расположенных на одинаковом расстоянии друг от друга, образуя большой прямоугольник. Центральный курган сооружен в виде черепахи длиной сорок футов, шириной двадцать семь и высотой двенадцать. Он почти полностью состоит из желтой глины, которой нет в непосредственной близости, иначе говоря, ее, скорее всего, доставили издалека. К северу и югу от основного кургана возвышаются два треугольных кургана из красной земли, каждый из них имеет длину двадцать семь футов и ширину около шести футов с одного конца. Противоположный конец убывает по конусу почти до уровня поверхности. В каждом углу воздвигнут круглый курган высотой двенадцать футов и диаметром двадцать. С востока и запада от сооружения насыпаны два кургана удлиненной формы длиной шестьдесят футов и диаметром двенадцать. Два кургана меньшего размера справа и слева от кургана-черепахи имеют длину двенадцать футов и ширину четыре фута каждый. Они состоят из белого песка с примесью слюды, один покрыт слоем глины, а другой – перегноем. И наконец, завершают группу еще тринадцать небольших курганов.

Конант объясняет структуру группы следующим образом: «Главная гробница – последнее пристанище великого вождя – Черной Черепахи. Четыре кургана, образующие углы квадрата, были воздвигнуты как знак скорби племени. Второстепенные курганы – это могилы других вождей, а маленькие курганы, возведенные на севере и юге, соответствуют числу тел, в них помещенных. Два остроконечных кургана означают, что Черная Черепаха был последним представителем своего рода, а два больших кургана – важность этого рода и его достоинство. Два кургана слева и справа от царственной гробницы отмечают место захоронения прорицателей, которые до сегодняшнего дня играют важнейшую роль в индейских племенах. Частицы слюды в курганах означают их положение».

Кто строил курганы?

Вряд ли читатель согласится со всеми выводами предыдущего параграфа, в котором утверждается, что описываемые сооружения имели некое тайное, а не только погребальное значение. Но подобные рассуждения не могут ослабить острый интерес к предмету. Они могут лишь раздражать вдумчивого читателя, желающего увидеть разумное логическое заключение. Кто были люди, построившие курганы Огайо и Миссисипи и распространившие свою культуру от штатов Мексиканского залива до Великих озер? Нет необходимости повторять, что ученые прошлого века утверждали, что это были пришельцы из-за моря, поклонявшиеся солнцу и змею, которые покинули города Египта, Персии и Финикии и обосновались на западе, чтобы без помех отправлять свои религиозные верования. Но такая точка зрения не разделяется современной наукой, которая видит в строителях курганов и пирамид предков современных аборигенов Северной Америки. Многие из предметов, найденных в курганах, изготовлены в Европе или свидетельствуют о связях с Европой, что доказывает относительную молодость курганов, в которых они содержались. Найденные предметы и характер различных скульптурных изображений указывают на уровень культуры, сходный с существовавшим среди более высокоразвитых племен, населявших районы, где находились курганы, в период прихода белых. Более того, утверждения первых писателей, посетивших те районы, например членов экспедиции Де Сото, убедительно доказывают, что некоторые из структур были возведены индейцами в послеколумбову эпоху. «Известно, что некоторые из племен, обитавших в штатах Мексиканского залива, когда Де Сото в 1540–1541 годах проследовал через их территорию, племена ючи, крик, чикасо и натчез, все еще использовали и, возможно, строили курганы и что куапо из Арканзаса также их использовали. Существует также документальное свидетельство того, что «техасское» племя продолжало использовать курганы в конце семнадцатого века, когда на одном из них построили дом вождя. Также есть достаточно доказательств, подтверждающих заключение, что чероки и шауни были строителями курганов… Согласно утверждению мисс Флетчер, виннебаго строят миниатюрные курганы в своих палатках во время некоторых церемоний» (бюллетень № 30 Американского этнологического бюро).

В курганах не было найдено ничего, что могло бы подтвердить их большую древность, и в настоящее время среди археологов существует тенденция относить их происхождение к относительно недавнему периоду.

«Нации» Северной Америки

Чтобы лучше понять историю и обычаи расы аборигенов Северной Америки, следует выделить разные этнические группы, из которых она состоит. Произведя такую классификацию по лингвистическому (единственно возможному в данной ситуации) принципу, мы обнаружим, что, несмотря на многообразие языков, представленных в Северной Америке, их можно свести к десяти или двенадцати примитивным основам. Давайте прежде всего рассмотрим географическое положение «наций» американских аборигенов в XVI столетии (в период появления белого человека), когда они еще занимали свои родовые территории.

Атапаски жили на широкой полосе, протянувшейся через весь континент от Тихого океана до Гудзонова залива и почти до Великих озер. Родственные им племена продвигались далеко на север, до самого устья реки Маккензи, и на юг, до Скалистых гор, огибая их, выходили на побережье в Орегоне, к югу от эстуария реки Колумбия, и расселялись на равнинах Нью-Мексико – как апачи, навахо и липаны. Атапаски – самое распространенное из индейских лингвистических семейств в Северной Америке. Они расселились на территории, занимающей более сорока градусов широты и семидесяти пяти градусов долготы. Северная ветвь атапаскского семейства, называемая дене, состоит из трех групп племен: восточной, северо-западной и юго-западной, которые живут соответственно возле Скалистых гор, на Аляске и в горах Британской Америки. Тихоокеанские племена живут в небольших деревнях на территории протяженностью около четырехсот миль между Орегоном и рекой Иль в Калифорнии. Южные племена занимают значительную часть Аризоны и Нью-Мексико, южные земли Юты и Колорадо, запад Канзаса и север Мексики вплоть до двадцать пятого градуса широты. Социальные условия и обычаи, также как и диалекты, на которых говорят в различных ответвлениях этой большой семьи, значительно отличаются друг от друга и зависят от климата и окружающей среды. Обладавшие очень хорошей приспособляемостью атапаски переняли много обычаев и церемоний племен, с которыми устанавливали контакты, не выказывая явного желания создать собственную культуру. Их племена не были сплоченными и подразделялись на отдельные семейные группы или свободные союзы, которые признавали своеобразное патриархальное правительство и общее происхождение. Снабжение продовольствием было случайным, поскольку люди питались исключительно добычей, полученной охотниками. Постоянные, никогда не прекращающиеся поиски пищи сделали этих людей несколько приземленными и ограниченными.

Ирокезы

Ирокезы – гуроны, тускарора, сусквеханноки, нотто-веи и другие – населяли большую территорию от реки Святого Лаврентия и озера Онтарио до Роанока. Несколько их племен объединились в конфедерацию, известную под названием «пять наций» – каюга, могаука, онейда, онондага и сенека. Чироки, жившие в долинах Восточной Теннесси, оказалось, являются одним из первых ответвлений племени ирокезов. Этот народ отличался воинственностью и излишней жестокостью, что сделало его кошмаром белого населения. Большинство ранних колониальных войн велось именно с ирокезами, а само название этого народа, позаимствованное у алгонкинов, означало «настоящие гадюки», что, возможно, не было преувеличением. У них были вожди, которые, и это само по себе странно, назначались матронами племени, чье решение утверждалось племенным и союзным советом. «Пять наций» ирокезов составили конфедерацию ирокезов, созданную в 1570 году в качестве последней попытки объединить эти племена. Могаука, оставившие весьма заметный след в колониальной истории, были одним из входящих туда племен. Многие племена ирокезов были помещены канадским правительством на Гранд-Ривер, Онтарио, где они живут до сих пор… Все ирокезы (Соединенных Штатов) живут в резервациях в Нью-Йорке, кроме онейда, которые обосновались в Грин-Бей, Висконсин. Так называемые сенека из Оклахомы являются остатками многих племен и эмигрантами из всех племен ирокезской конфедерации. В 1689 году ирокезов насчитывалось около двенадцати тысяч, а в 1904 году – более шестнадцати тысяч.

Алгонкины

Семейство алгонкинов окружало ирокезов со всех сторон. Они жили западнее – вплоть до Скалистых гор, где особенно дурную славу приобрело одно из ответвлений этого семейства – черноногие, являвшиеся героями многих рассказов об индейцах. Они были несколько умереннее, чем ирокезы, и имели не столь спартанские привычки. Их западная группа состояла из черноногих, арапахо и чейеннов (шайеннов), живших у восточного склона Скалистых гор. Северо-восточная группа охватывала племена, населявшие Квебек, приморские провинции и Мэн, включая монтанье и микмаков. Центральная группа, населявшая Иллинойс, Висконсин, Индиану, Мичиган и Огайо, включала племена фокс (лисы), кикапу, меномини и другие. В восточную группу входили все племена алгонкинов, жившие вдоль атлантического побережья, – абнаки, наррагансеты, нипмуки, могикане, шауни, делавары и поухатаны.

Алгонкины были первыми индейцами, установившими контакт с белыми людьми. Как правило, их отношения с французами были вполне дружелюбными, но с английскими поселенцами индейцы нередко воевали. Восточное ответвление алгонкинов быстро потерпело поражение, остатки племен ушли в Канаду и долину Огайо. Из мелких племен Новой Англии, Вирджинии и других восточных штатов живых представителей не осталось, и даже исчез их язык, если не считать нескольких слов и географических названий. Племена, жившие в долине Огайо, образовали свободную конфедерацию с виандотами и предприняли попытку сохранить Огайо как индейское владение, но в 1794 году они потерпели окончательное поражение и были вынуждены уступить свою территорию. Вождь алгонкинов Текумсег в течение ряда лет вел яростную войну против Соединенных Штатов, но его поражение и смерть в 1811 году в Типпеканоэ подорвали боевой дух индейцев, и с 1815 года началась миграция индейцев на запад и постепенная сдача индейской территории, продолжавшаяся около тридцати лет.

Оседлые люди

На протяжении многих поколений алгонкины были жертвами конфедерации ирокезов. И только когда французы гарантировали им иммунитет от нападений традиционных врагов, алгонкины снова обратили свои взоры на восток, чтобы дать отпор англичанам. Высокие и хорошо сложенные алгонкины вели в основном оседлый образ жизни, занимались сельским хозяйством, выращивали маис и дикий рис – свою основную пищу. Колонисты Новой Англии были не единожды спасены от голода этим трудолюбивым народом. В 1792 году армия Уэйна обнаружила огромную плантацию, которая тянулась вдоль реки Мауме от форта Уэйн до озера Эри, и этот факт подрывает всеобщее заблуждение о том, что индейцы были лишены таких достоинств, как трудолюбие и домовитость. Алгонкины использовали рыбью чешую и пепел в качестве удобрений, а также применяли лопаты и мотыги. Именно алгонкины научили белых поселенцев готовить такие популярные в Новой Англии лакомства, как блюда из дробленой кукурузы, из зеленой кукурузы с бобами и свининой, кленовый сахар и маисовые лепешки. Они умели дубить оленьи шкуры, превращая их в роскошные и очень теплые одежды, и, как и ацтеки, изготавливали накидки из птичьих перьев. Они изобрели сложную систему рисуночного письма. Короче говоря, они были самыми развитыми из всех восточных племен, они отстояли свою цивилизацию от агрессии белых людей и непрекращавшихся нападок своих извечных врагов – ирокезов. Возможно, она развилась бы в нечто подобное культуре нагуа в Мексике, но без демонстрации кровавого фанатизма этих людей. Величайшая слабость алгонкинов заключалась в недостатке твердости характера, что не позволило им достичь единства и высокой степени племенной организации для противостояния врагам.

Мускоги

К мускогам относятся индейцы чокто, чикасо, крики и семинолы, которые жили на территории штатов Мексиканского залива восточнее Миссисипи. Они занимали почти весь штат Миссисипи, Алабаму, а также части Теннесси, Джорджии, Флориды и Южной Калифорнии. Их встречал Нарваэс в 1528 году во Флориде, а Де Сото проходил через их территорию в 1540–1541 годах. К 1700 году все племена, жившие у залива Апалачи, цивилизовались, были обращены в христианство и осели в семи крупных городах. Но волна белых поселенцев отбросила мускогские племена с прибрежных территорий, и, хотя они упорно сражались за право жить на земле своих предков, это удалось немногим. Большинство представителей этой группы индейцев еще до 1840 года оказались в племенной резервации в Оклахоме. Они занимались сельским хозяйством, вели оседлый образ жизни и обитали в деревнях с капитальными домами. Существовало удивительное разнообразие, как физическое, так и духовное, между разными племенами мускогов. Они имели всеобщий совет, образованный из представителей от каждого города, который собирался раз в год или при необходимости. Почти все мускогские племена практиковали искусственную деформацию черепа, но главным образом это было характерно для племени чокто, которых даже стали называть «плоскоголовые». Число мускогов на момент их первого контакта с белыми людьми оценивалось примерно в пятьдесят тысяч человек. В 1905 году их стало значительно больше, но теперь в их число входило около пятнадцати тысяч получивших свободу негритянских невольников.

Сиу

Род сиу, или дакота, – санти, янктоны, ассинибойны и тетоны – населяли территорию от Саскачевана до Луизианы. Это были во всех отношениях – и физически и духовно – самые высокоразвитые из всех западных племен, их смелость и выносливость никогда не подвергались сомнению. Сиу жили большими группами. Вождя выбирали исходя из выдающихся личных качеств и популярности. Власть вождя ограничивалась советом группы, без одобрения которого почти ничего нельзя было сделать. Воины набирались представителями племени, завоевавшими репутацию превосходных лидеров, а шаманы выполняли для них церемонии и прощальные обряды. Полигамия была обычным явлением. Останки умерших обычно, хотя и не всегда, помещали на деревянные подмостки.

Кэддо

Семейство кэддо включает в себя три группы, разделенные по географическому принципу: северную, представленную индейцами арикара; среднюю, включающую конфедерацию пауни, когда-то населявших Небраску, и южную, в которую входят собственно кэддо, кичаи и вичита. Некогда очень многочисленное, сегодня это подразделение расы краснокожих представлено только несколькими сотнями индейцев, живущих в Оклахоме и Северной Дакоте.

Это были охотники, они также обрабатывали землю, владели искусством выделывания кожи и гончарным ремеслом.

Шошоны

Шошоны, или «змеи» из Невады, Юты и Айдахо, состояли из корнекопателей, команчей и других племен с низкой культурой. Были даже утверждения, что эти люди ближе к животным, чем любая другая часть человечества, живущего на планете. Тем не менее эти «испорченные» создания говорили на своем диалекте, и в их жилах текла частица крови тех самых ацтеков, которые создали империю Анагуака и воздвигли монументы, стоящие в ряду самых значительных архитектурных памятников Древнего мира.

Первые войны с белыми

Вслед за появлением поселений белых в Вирджинии последовали многочисленные мелкие войны между колонистами и индейцами, но в целом отношения между ними были достаточно мирными. Так продолжалось до большой резни белых женщин и детей, последовавшей 22 марта 1622 года. Мужчины-колонисты в это время работали в поле. За один только день было умерщвлено триста сорок семь стариков, женщин и детей. Этот холокост положил начало индейской войне, которая продолжалась непрерывно на протяжении многих лет и принесла огромные потери. Источником неприязни между людьми, принадлежащими к разным расам, стала неспособность понять точку зрения друг друга. Даже колонисты, на протяжении долгих лет имевшие благоприятные возможности для наблюдения и исследования индейцев, оказались не в силах понять их мировоззрение и истинный характер. С другой стороны, нечестность белых торговцев подняла среди индейцев волну воистину детского возмущения, у них в обиход вошло выражение «платишь за другое». Когда же индейца убивали, его ближайший кровный родственник считал своим долгом отомстить, убив первого встречного белого человека. Краснокожие и белые вовсю обвиняли друг друга в нечестности и предательстве. Вероятно, колонисты, несмотря на наличие внешнего лоска, в те времена были не намного менее невежественны и так же мстительно жестоки, как варвары, с которыми они сражались. Индейцы считали колонистов чужаками, явившимися, чтобы вмешаться в их дела и лишить земли отцов, в то время как вирджинские пуритане были уверены, что являются солью земли, а индейцы – отверженными язычниками, посланцами сил тьмы. Поэтому уничтожение индейцев было вопросом не только политическим, но и религиозным. Обе стороны проявляли изощренную жестокость. Вслед за другой массовой резней 1644 года, стоившей жизни пяти сотням белых, последовало поражение индейцев, жестоко убивших колонистов. Незадолго до этого события племя пек-во из Коннектикута поссорилось с английскими торговцами, – они замучили всех, до кого смогли добраться. Белые мужчины из Коннектикута, которых возглавил ветеран многих военных конфликтов Джон Мэзон, вторглись на территорию пекво, окружили деревню Сассакуса, подожгли ее и убили шестьсот жителей. Племя оказалось уничтоженным, а его судьба настолько устрашила другие индейские племена, что в Новой Англии на много лет воцарился мир.

Война Короля Филипа

Голландское население Нью-Йорка одно время оказалось почти подавленным живущими в окрестностях индейцами, а в 1656 году колонисты Вирджинии потерпели сокрушительное поражение от аборигенов в битве, происшедшей на месте, где сейчас находится Ричмонд.

В 1775 году в Новой Англии началась новая индейская война, известная как Война Короля Филипа. Индейский вождь Филип горько сетовал, что те из субъектов его управления, которые были обращены в христианство, вышли из-под контроля. Он решительно пошел войной на поселенцев, оставив многие их города в руинах. Но победа досталась колонистам. В сражении, названном «болотная битва», Филип и его люди были разбиты.

Капитан Бенджамин Черч научил колонистов вести войну с индейцами их же методами. Он двигался так же неслышно, как аборигены, и, чтобы избежать шума, никогда не прибегал к огнестрельному оружию там, где можно было пустить в ход томагавк. Взятых в плен индейцев продавали в рабство на острова Вест-Индии, где из-за резкой перемены климата и тяжелого труда они быстро погибали.

Шаг за шагом белые теснили индейцев на запад, пока те не оказались на большом удалении от всех ранних поселений. Начиная с этого времени история конфликтов белого и индейского населения связана с продвижением поселенцев на запад.

Резервации

Со временем возникла необходимость установления над всеми индейскими племенами полного контроля правительства Соединенных Штатов. А целям сохранения порядка могло бы послужить ограничение среды их обитания определенными пределами. Вышеуказанное привело к появлению политики расселения индейцев в особых территориях, названных резервациями. Этот шаг дал возможность индейцам осознать преимущества оседлого образа жизни и стабильности, создаваемой зависимостью жизненного уровня от промышленного производства, а не от непредсказуемых результатов охоты. Акт конгресса 1887 года положил начало существованию индейских племен как отдельных общин. Он также позволял делить племенные земли так, что каждый член племени мог иметь собственный участок. Многие из этих участков имели высокую ценность, и их обладатели совсем не чувствовали себя обделенными. В целом политика Соединенных Штатов по отношению к индейцам всегда диктовалась соображениями гуманизма и справедливости, но не было недостатка и в случаях, когда индейцам навязывались бесплодные, засушливые земли. Нередко, руководствуясь нуждами белых поселенцев, правительство выселяло краснокожих с земель, ранее считавшихся их собственностью.

История Покахонтас

Рассказывают много романтических историй о взаимоотношениях первых белых поселенцев с индейцами. Среди них наиболее интересен рассказ о Покахонтас, дочери Поухатана, вождя одноименного союза индейских племен, некогда непримиримого врага белых. Покахонтас, в детстве часто игравшая с детьми колонистов, как раз навещала вождя по имени Джапазоз, когда английский капитан Аргал предложил последнему взятку, чтобы тот отдал девушку в его руки. Аргал отвез пленницу в Джеймстаун. Там она была окрещена, и на ней женился белый человек – Джон Рольф. Этот брак принес мир между индейцами и английскими поселенцами в Вирджинии.

Когда Дейл в 1616 году отправился обратно в Англию, он взял с собой нескольких индейцев. С ними были Покахонтас, которую теперь звали «леди Ребекка», и ее муж. Покахонтас в Англии назвали принцессой и окружили всеобщим вниманием. Но накануне возвращения в колонию она умерла, оставив маленького сына.

В версии капитана Натаниэля Пауэлла изложены все известные факты о Покахонтас. «За это время леди Ребекка, она же Покахонтас, дочь вождя Поухатана, неустанными стараниями ее мужа Джона Рольфа научилась вполне приемлемо изъясняться по-английски, познала основы христианского учения. Она цивилизовалась и стала вести себя в соответствии с принятыми в Англии правилами хорошего тона. От мужа у нее был ребенок, которого она горячо любила, и Treasurer and Company приняли меры для поддержки обоих, да и другие претенденты – люди, занимавшие достаточно высокое положение, – были к ней добры. Прежде чем она прибыла в Лондон, капитан Смит поведал о ее достоинствах ее королевскому величеству и двору, для чего написал для королевы небольшую книгу, отрывок из которой приведен ниже.

«Высокородной и добродетельной принцессе, королеве

Великобритании Анне

Моя самая восхитительная королева!

Любовь к моему Господу, моему королю и моей стране, которую я свято храню в своем сердце, часто придавала мне смелости в самых ужасных опасностях, и сегодня честность заставляет меня взять на себя смелость и представить на суд Вашего величества сей короткий трактат. Если неблагодарность является смертным грехом для всех честных людей, я был бы виновен в этом преступлении, если бы упустил любое средство быть благодарным.

Итак, я начинаю.

Около десяти лет назад, будучи в Вирджинии, я попал в плен к индейцам и оказался во власти их верховного вождя Поухатана. Должен признаться, что я получил от этого великого дикаря самый любезный прием, особенно от его сына Нантаквауса, самого мужественного и благовоспитанного молодого человека из всех, кого мне доводилось встречать среди дикарей, и его сестры Покахонтас, любимой дочери вождя. В то время она была ребенком двенадцати или тринадцати лет, и ее искреннее сочувствие моему бедственному положению не могло не снискать моего уважения. Я был первым христианином, которого увидел сей гордый вождь и его мрачные подручные, и, порабощенный их варварской силой, я не могу утверждать, что имел возможность испытать нужду в чем-нибудь, если во власти моих смертельных врагов было это предотвратить. И это вопреки всем их угрозам. После шести недель откармливания среди сих диких придворных, в момент, когда меня должны были казнить, девушка рискнула своей жизнью, чтобы спасти мою. И не только это! Она сумела договориться с отцом, чтобы меня доставили в Джеймстаун, где я обнаружил около тридцати восьми бедных и совершенно несчастных созданий, призванных владеть обширными территориями Вирджинии. Мы были настолько слабы, что, если бы дикари нас не кормили, пришлось бы голодать. И это облегчение, благородная королева, принесла нам леди Покахонтас.

Несмотря ни на что, когда изменчивая Фортуна принесла нам войну вместо мира, эта нежная девушка не перестала навещать нас, именно ее стараниями наши ссоры часто урегулировались, а нужды удовлетворялись. Я не знаю, входило ли в намерения ее отца так использовать дочь, сделал ли ее своим орудием Всевышний, или всему причиной стала ее большая любовь к нашему народу. Но одно я знаю точно: когда ее отец собрал мощные силы и попытался застать нас врасплох, а при мне в то время было всего лишь восемнадцать человек, темная ночь не испугала девушку, и она отправилась в одиночестве через страшный лес, чтобы сообщить мне о нападении. Она же дала совет, как избежать ярости ее родителя. Знай великий вождь об этом, он бы, без сомнения, убил непокорную дочь.

Она посещала Джеймстаун, наверное, так же часто, как жилище своего отца, и на протяжении двух-трех лет (1608–1609) она, словно ангел Господень, охраняла нашу колонию от смерти, голода и напастей. Если бы в те дни колония была разрушена, то осталась бы таковой по сей день.

С тех пор многое изменилось и стало совсем другим, не таким, как было, когда я уехал из колонии. После моего отъезда началась долгая и тяжелая война между нашей колонией и ее отцом, на протяжении которой о девушке никто не слышал.

Два года спустя она сама была взята в плен, где оставалась более двух лет. Так колония была освобождена, с индейцами заключили мир. В конце концов, несмотря на то что девушка осталась дикаркой, на ней женился добропорядочный английский джентльмен, с которым она в настоящее время находится в Англии. Она – первая христианка из индейцев, первая жительница Вирджинии, заговорившая по-английски и родившая ребенка от англичанина, что, по моему мнению, чрезвычайно важно и достойно внимания высочайших особ.

Именно поэтому я позволил себе обратиться к Вашему величеству. Возможно, для этого рассказа могло быть найдено более достойное перо, но он не мог идти от более честного сердца. Я ничего и никогда не просил для себя. Только недостаток моих талантов и ее одиночество в нашем мире, Ваши неограниченные возможности и власть, ее нужды, добродетели и простота придали мне смелости, чтобы побеспокоить Ваше величество. Молю Вас принять участие в этой женщине, даже если знания о ней до Вас дошли от такого недостойного рассказчика, каким являюсь я. Состояние дел ее супруга не позволяет ей быть представленной Вашему величеству. Все, что я могу сделать, – это поведать Вам о ней, поскольку никто не сталкивался с результатами ее дел чаще, чем я, и никто лучше меня не знает, сколь силен ее дух, несмотря на хрупкое телосложение. Я боюсь, что, не будучи хорошо принятой в нашем королевстве, она может составить себе неверное представление о нем, и тогда ее любовь к нам и христианству вполне может превратиться в презрение и гнев, способные обратить все лучшее во зло. В то же время внимание величайшей из королев окажется для нее самой большой честью, на которую она не смела рассчитывать. А известная всем несравненная доброта Вашего величества к слугам, вне всякого сомнения, наполнит ее сердце удовлетворением и признательностью и заставит искренне полюбить Ваше величество и всех честных подданных нашего короля».

Далее капитан Пауэлл продолжает:

«За время, что я провел в Лондоне, придворные и некоторые другие лица – мои знакомые – навестили ее вместе со мной и пришли к выводу, что обращение в христианство пошло ей на пользу. Им доводилось видеть многих английских леди, значительно менее благовоспитанных и приятных в общении, чем леди Покахонтас. Насколько я слышал, их величества также высоко оценили ее, что, безусловно, доставило ей глубокое удовлетворение, было заслужено и составило бы приятные воспоминания, если бы она дожила до возвращения в Вирджинию.

К несчастью, в Грейвсенде Господу было угодно призвать эту молодую леди к себе, но, несмотря на печаль из-за ее неожиданной смерти, людям, ее окружающим, было радостно видеть, сколь глубоко религиозной она осталась до самого конца. Любимый сын леди Ребекки Томас Рольф был оставлен в Плимуте у сэра Льюиса Стакли, пожелавшего заботиться о нем».

Похищение людей

Рассказывают много историй о том, как индейцы совершали набеги на поселения белых, а похищенных у них детей воспитывали в своих семьях. Одна из самых волнующих – история Франциски Слокам, которая в возрасте пяти лет была унесена из дома делаварами и прожила с ними до самой своей смерти в 1847 году. Когда ее обнаружили белые, она была уже семидесятилетней старухой. Местный писатель поведал о ней следующее:

«Слокамы прибыли из Уорвика, Род-Айленд. Глава семейства, Джонатан Слокам, отец похищенной девочки, эмигрировал в 1777 году с женой и девятью детьми. Они поселились поблизости от одного из фортов на небольшом участке земли. Сейчас на этом месте находится город Уилкес-Барре. Семья исповедовала принципы миролюбия, и Джонатан не желал вмешиваться в беспорядки, происходящие в долине. Его сын по имени Жиль обладал взрывным темпераментом и не мог мириться с очевидными намерениями Англии и тори, поэтому он взял мушкет и принял участие в сражении 3 июля 1778 года.

Рыскающие по долине племена дикарей и бродяги тори продолжали сеять тревогу, появляясь в самых разных местах, и в месяце ноябре после сражения семью Слокам постигло несчастье. Их посетил отряд делаваров. Индейцы подошли к дому, перед которым двое парней Кингсли точили на большом точильном камне нож. На старшем был мундир колониальной армии, что вызвало ярость дикарей. Они без предупреждения застрелили юношу и сняли с него скальп тем самым ножом, который он так тщательно затачивал.

Выскочившая на шум миссис Слокам увидела, как сняли скальп с соседского парня.

Ее старшая дочь в панике схватила двухлетнего брата и бросилась в лес. Говорят, ее поспешное бегство вызвало у индейцев только громкий смех. Они уже собирались увести с собой другого ребенка, но миссис Слокам указала на его изувеченную ногу и крикнула:

– Мальчик хромой, он вам не нужен!

Тогда дикари отпустили мальчика и нашли прячущуюся под лестницей Франциску. Все произошло очень быстро, и девочка, которую уносили из дома, смогла только крикнуть через плечо индейца:

– Мама!

Была объявлена тревога, но поздно: делавары уже ушли в горы.

В момент похищения мистера Слокама дома не было. Вернувшись, он узнал печальные новости.

На этом испытания, выпавшие на долю семьи, не окончились. Чаша терпения еще не переполнилась. 16 декабря мистер Слокам и его тесть Исаак Трип, мужчина весьма преклонных лет, а также Вильям Слокам, двадцатилетний юноша, пасли на лугу в непосредственной близости от форта скот и подверглись нападению индейцев. Мистер Слокам был застрелен на месте, мистер Трип получил огнестрельное ранение, после чего его добили копьями и томагавками. Вильям, получивший легкое ранение, сумел убежать и поднял тревогу, но индейцы снова успели уйти в горы. Это беспрецедентное по своей наглости и жестокости деяние было совершено, можно сказать, в пределах городка, в центре которого стояла крепость.

Таким образом, в течение одного месяца миссис Спокам потеряла маленькую дочь, похищенную делаварами, кровь ее сына Вильяма обагрила порог родного дома, а муж и отец оказались в могиле, убитые безжалостными индейцами. Поистине даже летопись жестокостей краснокожих, написанная кровью, знает немного подобных примеров.

В 1784 году после установления мира двое братьев Слокам отправились на Ниагару в надежде узнать хотя бы что-нибудь о судьбе пропавшей сестры, но безрезультатно. Были предложены крупные награды, но деньги не смогли вынудить индейцев признаться.

Маленькая Франциска была личностью широко известной среди многих индейских племен, но теперь она стала одной из них, хотя ее судьба и была окутана тайной.

Семья не прекращала попыток разыскать девочку. Было проведено несколько экспедиций на запад, но ни одна из них не стала успешной. В 1789 году много индейцев из разных племен были собраны в Тайога-Пойнт для заключения соглашения с полковником Проктором. Это была удачная возможность нанести визит одновременно нескольким племенам, но миссис Слокам, проведя несколько недель среди индейцев в безуспешных расспросах, была вынуждена вернуться домой в отчаянии.

В 1797 году братья провели почти все лето, обследуя самые дикие уголки запада, но также безрезультатно. Однажды у них появился лучик надежды, поскольку они действительно обнаружили пленную белую девушку, но миссис Слокам сразу поняла, что это не ее Франциска. Мать уведенного в плен ребенка сошла в могилу, так ничего и не узнав о судьбе дочери.

В 1826 году мистер Джозеф Слокам, услышав о видном вожде виандотов, имевшем женой белую женщину, немедленно отправился к нему, но был разочарован, встретив женщину, которая определенно не могла быть Франциской. Семья уже оставила надежду и память о потерянной сестре покрылась пеленой забвения, когда изменчивая фортуна явила один из своих капризов, которых не дано понять человеку, и пролила свет на судьбу девочки из Вайоминга.

Полковник Эвинг, близко контактировавший с индейцами, остановился на отдых в одном из индейских племен, где обнаружил женщину, черты которой явно указывали на принадлежность к иной расе, хотя кожа ее была такой же красной, как у любой индейской скво. Он начал расспрашивать, и женщина сказала, что совсем маленькой она была уведена от родителей, что ее фамилия была Слокам, а сейчас она уже так стара, что ей все равно, узнают ли прежние родственники о ее местонахождении.

Полковник хорошо знал, с каким нетерпением многие сердца ждут известий о пропавших в далекие годы детях, и, полагая, что проявит милосердие, написал следующее послание почтмейстеру Ланкастера, Пенсильвания.

«Логанспорт, Индиана, 20 января 1835 года

Уважаемый господин.

В надежде, что мое сообщение принесет хорошие плоды, пользуюсь случаем сообщить Вам и Вашим согражданам, потомкам первых поселенцев с берегов Саскуэханны, следующую информацию. Если еще есть живые представители семейства Слокам, надеюсь, она может быть им передана с помощью местных печатных изданий.

В индейском племени майами живет пожилая белая женщина, несколько дней назад, когда я остановился в лагере, поведавшая мне, что она была в раннем детстве уведена из дома отца, расположенного на или около реки Саскуэханна, делаварами, которые тогда враждовали с белыми. Она поведала мне, что ее отца звали Слокам, он был квакером, был небольшого роста, субтильного телосложения, имел светлые волосы, много морщин и носил шляпу с широкими полями. Семья жила в полумиле от города, где был расположен форт, в двухэтажном деревянном доме, рядом с которым протекал ручей. Она сказала, что трое делаваров вошли в дом, когда там никого не было, кроме нее и еще двоих или троих ребятишек. Отец и братья в это время занимались заготовкой сена. Индейцы унесли ее в племя, она была принята в семью, вырастившую ее как собственного ребенка. Индейские родители умерли лет сорок назад где-то в Огайо. Потом она вышла замуж за индейца майами, от которого имела четверых детей, двое из которых – дочери – до сих пор живы, и она живет с ними. Ее муж умер, сама она стара, слаба и считает, что долго не проживет.

Эти соображения и заставили ее рассказать свою историю, чего раньше она ни за что бы не сделала, поскольку опасалась, что за ней придут ее родственники и заберут. Она прожила долгую и счастливую жизнь среди индейцев и, если бы не цвет кожи, ничем не отличалась бы от любой индейской скво. Она богата и уважаема, честна и обладает завидным здравомыслием. Ее имя безупречно. Женщина поведала, что ее отец имел большую семью, восемь детей, шестеро, если она правильно помнит, были старше ее, и один ребенок младше. Она не сомневается, что живы их потомки, но считает, что все ее братья и сестры уже мертвы, потому что она сама уже тоже очень стара и близка к могиле, ей около восьмидесяти лет. Она припоминает, что была уведена в плен до двух последних войн. Это, должно быть, означает революционную войну, поскольку война Уэйна и последняя война были после нее. Она уже давно забыла свой родной язык и говорит только по-индейски, который я хорошо понимаю, и потому узнал ее подлинную историю.

Эта женщина забыла свое собственное имя, но помнит, что ее отца звали Слокам и он был квакером. Семья жила где-то на реке Саскуэханна. Я полагал, что Вы сможете поместить какую-то информацию из этого письма в местные газеты, которые имеют шанс попасться на глаза потомкам семьи Слокам, знающим из семейных преданий о том, что семьдесят лет назад их маленькая родственница была уведена из семьи индейцами. Если это произойдет и кто-нибудь из них приедет сюда, я отведу их в племя, где они смогут увидеть живой и здоровой описанную мною старую женщину.

Я не сумел понять, где именно на реке Саскуэханна жило семейство Слокам в период революционной войны, но, возможно, Вы сможете установить это с большей точностью. Надеюсь, Вас заинтересует рассказанная мной история и Вы сможете уведомить братьев и сестер женщины, если они еще живы, а если нет – их детей, что они имеют возможность познакомиться с родственницей, чья судьба была окутана тайной на протяжении семидесяти лет и о которой их безутешные родители пролили немало горьких слез. Они сошли в могилу, так ничего и не узнав о судьбе обожаемой дочери. Меня очень тронула эта история, и я надеюсь, что оставшиеся в живых друзья и родственники семьи благодаря Вашей доброте смогут получить собранную мной информацию. Если я сумею оказаться им чем-нибудь полезным, я целиком в их распоряжении. Надеюсь, Вы простите мою смелость, с которой я, незнакомец, позволил себе обратиться к Вам. Примите заверения в моем глубоком уважении. Ваш покорный слуга

Дж. У. Эвинг».

Это письмо постигла участь многих других – оно оказалось отброшенным и забытым.

Почтмейстер умер, и через некоторое время его супруга начала приводить в порядок дела. Пробираясь сквозь бумажные завалы, она случайно наткнулась на письмо полковника Эвинга. Оно заинтересовало женщину, почувствовавшую симпатию и сострадание к особе своего пола, и она приняла решение поведать об этой истории миру. Не теряя времени, она отправила письмо в Ланкастер редактору «Интеллидженс», где оно и было опубликовано.

Маленькие местные газеты, каждая сама по себе, не совершают ничего революционного, но они попадают в самые отдаленные уголки и, взятые в совокупности, могут сделать больше, чем многие мощные печатные издания.

Так получилось и в этом случае. Ланкастерское издание готовило дополнительный выпуск, и поступившее письмо оказалось весьма кстати, чтобы «заполнить место на полосе». Так письмо попалось на глаза Самуэлю Боумену из Уилкес-Барре. Он знал Слокамов и вообще живо интересовался историей долины.

В то время его в долине не было, но воспоминания о первых днях в Вайоминге согревали его сердце. Он отправил газету Слокаму, брату похищенной девушки, и это было воспринято как волшебство. Историю Франциски знали все, и ее судьба никого не оставила равнодушным. С тех пор как маленькую невинную девочку унесли из родного дома, прошло более шестидесяти лет, и наконец пропажа нашлась.

Существовал один безошибочный признак, по которому можно было узнать девочку: будучи совсем малышкой, Франциска играла с братом в кузнице, и мальчик случайно ударил ее молотком по пальцу, который впоследствии зажил, но так и не приобрел первоначальную форму.

Мистер Слокам в сопровождении брата и сестры отправился на беседу с индейской женщиной и, заметив искривленный палец, спросил через переводчика:

– Откуда взялась эта отметина? Ответ был уверенным и убедительным:

– Очень давно, еще до того, как меня унесли индейцы, брат ударил меня в кузнице молотком.

Эта примета послужила неопровержимым доказательством того, что пропавшая девочка нашлась. Ее память оказалась прекрасной, она точно помнила детали событий, происшедших более шестидесяти лет назад, и пробудила искреннюю симпатию в сердцах представителей семейства Слокам. Ее жизнь, хотя и не была легкой, оказалась счастливой, и никакие уговоры не смогли заставить ее покинуть лагерь ставшего ей родным племени.

Актом конгресса Макон-аква, таково индейское имя Франциски Слокам, был пожалован участок земли площадью в одну квадратную милю в резервации индейцев Индианы к западу от Миссисипи. Она могла владеть им пожизненно и передавать наследникам. Женщина умерла 9 мая 1847 года и была похоронена по христианскому обычаю в красивейшем месте, где реки Миссиссинева и Вабаш объединяют свои воды на пути к морю.

История похищенной девочки из Вайоминга не оставила равнодушным ни одно сердце истинного христианина. Она более поэтична и романтична, чем любая из ей подобных».

Жилища

Жилища североамериканских индейцев могут быть подразделены на общинные (если использовать термин «общинный» в смысле «вмещающий более одной семьи») и одиночные или семейные. «Сама по себе архитектура жилищ северных племен не имеет большого значения, но чрезвычайно важна, если рассматривать ее как результат сложившихся социальных условий, а также для сравнения с постройками в южных индейских деревнях. Типичные общинные жилища, как, например, у ирокезов, имели длину 50-100 футов и ширину 16–18 футов, каркас из шестов, а стены и треугольная крыша были покрыты корой (обычно ильма). Внутреннее помещение было разделено на ряд «комнат», а в крыше оставлено дымовое отверстие. Могиканский дом имел такую же форму, размер 14 х 60 футов, стены и крышу из тростника или коры каштана и отверстие в верхней части крыши, тянущееся из конца в конец. Общинный дом манданов имел круглую форму и диаметр около 14 футов. Он поддерживался двумя рядами шестов и поперечных связей, а широкая крыша и наклонные стены были покрыты циновками из ивовых или кустарниковых прутьев и землей. Очаг находился в середине. Морган считает, что продолговатые, имеющие круглые крыши дома племен Вирджинии и Северной Каролины, увиденные и описанные капитаном Джоном Смитом и изображенные Джоном Уайтом, были общинными. То, что некоторые из них вмещали несколько семей, установлено точно. К классу общинных Морган также относит круглые, выполненные в форме купола земляные жилища долины Сакраменто, а также построенные в форме буквы L, похожие на шатер тростниковые жилища в некоторых районах Калифорнии. Однако главным примером общинных жилищ являются большие, иногда массивные многоячеистые постройки из камня или кирпича-сырца Нью-Мексико и Аризоны, называемые пуэбло. Эти дома весьма разнообразны по форме: одни полукруглые, другие прямоугольные, но все они имеют внутреннюю площадь – пласа. Этажи (вплоть до седьмого) поднимались террасами: на нижней – один, на следующей – два и так далее. Кладка обычно состояла из небольших плоских камней, уложенных с помощью строительного раствора, а щели заделывались обломками. Иногда для строительства использовались крупные глыбы песчаника или возводилось два ряда плетней, промежуток между ними заполняли жидким раствором и тщательно утрамбовывали. Последним методом, получившим название pise, получали стены толщиной до пяти-семи футов. Во внешних стенах нижнего этажа имелись только небольшие отверстия, а доступ внутрь обеспечивался с помощью лестниц (которые при необходимости можно было быстро поднять), а также через люк в крыше. Возможно, весьма сложные мексиканские сооружения пошли именно от схожих с ульями строений, какими являются типичные пуэбло, причем размер ячеек к югу увеличивался. Представляется, что дымовых труб в Северной Америке до установления контактов с европейцами не знали и люк в крыше служил для двух целей одновременно – как вход и как дымоход. Другими формами (некоторые из них общинные, другие нет) являлись следующие: племена тлинкит, хайда и некоторые другие строили прочные квадратные дома со стенами из толстых досок и с украшенными символическими фигурами фронтонами. Прямо перед домом помещался тотемный{1} шест и рядом мемориальный шест. Размер подобных домов иногда достигал 40 х 100 футов. Они предназначались для нескольких семей. Утверждают, что раньше некоторые дома хайда строили на платформах, поддерживаемых шестами. Некоторые из них, описанные такими мореплавателями, как Ванкувер{2}, возвышались над землей на 25–30 футов. Доступ в них обеспечивали зазубренные бревна, заменявшие лестницы. У северо-западных племен жилище представляло собой каркас, покрытый циновками или шкурами. Дома калифорнийских племен были четырехугольными или круглыми, последние подразделялись на конические и выполненные в форме купола. Раньше в некоторых частях Калифорнии, а иногда и на внутренних плато строили полуподземные, покрытые землей жилища, известные среди майду как кумы. Самыми примитивными были жилища индейцев племен пайют и кокопа, летом являвшиеся простыми укрытиями из кустарника, а зимой – из каркасов, сложенных из шестов, собранных вместе на вершине и покрытых корой, травой и землей. Подобные сооружения строили пуэбло{3} в качестве временных укрытий, а более сложные дома такого же типа возводились апачами Аризоны. Как установлено археологическими исследованиями, круглые вигвамы со стенами из коры или циновок, в нижней части забросанные землей и построенные над небольшим углублением в грунте, в доисторические времена были обычной формой жилищ в долинах Огайо и Миссисипи. Другой тип жилищ, используемый в Арканзасе до эпохи Великих географических открытий, – это четырехугольное сооружение с двумя комнатами в передней части и одной в задней. Его стены были сделаны из вертикальных столбов, а на соединявший их своеобразный плетень густо наносилась глина. Если не считать пуэбло, жилища из камня или кирпича-сырца до недавнего времени были неизвестны. Дома таких равнинных племен, как сиу, арапахо, команчи и кайова, обычно были переносными – так называемые типи. Это были шалаши из бизоньих или оленьих шкур, но жилища племен омаха, оседж и некоторых других были более капитальными. Дома племени омаха, как утверждает мисс Флетчер, были «построены путем установки тщательно выбранных и подготовленных шестов вкруг и связывания их ивняком. Затем их укрепляли сухой травой и всю конструкцию покрывали дерном. Крышу делали таким же способом, при этом она дополнительно поддерживалась внутренним кругом шестов с опорами для поперечных бревен, которые служили балками для куполообразной крыши. Круглое отверстие в центре оставляли для вентиляции и освещения. С внешней стороны к нему приспосабливалось некое подобие паруса, чтобы направлять дым и не давать ему отравлять воздух в помещении. Входной коридор обычно располагался с восточной стороны, имел длину от шести до десяти футов и строился таким же образом, как все сооружение». Одним из важных типов жилищ являлась травяная хижина вичита, имевшая куполообразную форму с конической вершиной. Каркас построен из своеобразных панелей, сформированных ребрами и поперечными брусьями. Они покрыты травой, как кровлей. Эти травяные хижины имеют диаметр от сорока до пятидесяти футов. Первые дома Флориды были либо круглыми с куполообразной крышей, либо прямоугольными с закругленной крышей, как у племени секотан в Северной Каролине. Каркас состоял из шестов, покрытых корой и иногда тростником. Чиппева строили конические или полукруглые каркасы из шестов и покрывали их корой. Пещеры и укрытия в горах в некоторых местах использовались для жилья. В районах пуэбло дома в первое время строились в естественных углублениях или укрытиях в скалах. Подобные обиталища до сих пор используются тарахумаре из Чихуахуа, Мексика. Пещерные дома из нескольких комнат также вырубались на склонах скал из мягких вулканических пород. Их много в долине Верде, Аризона, и на плато Джемес, Нью-Мексико, где скалы буквально усыпаны ими. Как правило, строителями домов, где основным используемым материалом было дерево, выступали женщины, хотя мужчины помогали в более тяжелых работах. В южных штатах вошло в обычай насыпать курганы как фундаменты для зданий советов, жилищ вождей или помещений, предназначенных для общественных целей. Возведение домов, чаще всего капитальных, обычно сопровождалось пышными церемониями, особенно когда подходило время передачи их в общественное пользование. Сооружение хоганов индейцев навахо, к примеру, производилось в строгом соответствии с установленными правилами, так же как и установки типи у равнинных племен, а возведение новых домов в течение года обычно было обставлено большой торжественностью. Хотя лучшие дома были симметричны и имели гармоничные пропорции, строители не знали ни угольника, ни отвеса. Совершенно очевидно, что они не имели также единиц измерений, а даже в самых лучших типах древней каменной кладки пуэбло стыки не были неровными. Индейские названия некоторых из их сооружений – типи, вигвам, хоган – вошли в обиход и широко используются в англоговорящих странах» (бюллетень № 30 Американского этнологического бюро).

Племенные законы и обычаи

До нас дошло очень мало достоверной информации, касающейся социального устройства племен североамериканских индейцев. Основой правления большинства племен было родство, передаваемое как по материнской, так и по отцовской линии, в зависимости от местных условий. Во многих племенах военные и гражданские функции были разграничены. Гражданское управление находилось в руках вождей разных рангов. Эти вожди избирались советом племени и не являлись хорошими военачальниками. Каждая деревня или группа была представлена в общем совете отдельным представителем, которого иногда назначали шаманы. Большим влиянием пользовались тайные общества.

Охота

Охота была практически единственным занятием мужского населения индейских племен. Жизнь людей настолько зависела от результатов охоты, что преследование добычи было доведено до стадии искусства. Что касается торговли, то здесь дело ограничивалось продажей шкур и мехов, но это происходило только в том случае, если личные и племенные потребности в этих товарах были полностью удовлетворены. Когда племя возвращалось из летней охотничьей экспедиции, трофеи справедливо распределялись между членами племени – племенной обычай, которого строго придерживались, – все это сопровождалось соответствующими церемониями и обрядами. В процессе охоты индейцы обычно огораживали определенные участки, загоняли туда добычу и убивали. Ранние исследователи считали, что индейцы поджигали траву в прерии и направляли огонь на охваченные паникой стада животных, но это противоречит понятиям самих индейцев, которые утверждают, что огонь наносит непоправимый вред меху животных. Обычно такой акт, вынуждающий стадо разбегаться, карался смертью. Однако в исключительных случаях к такой практике прибегали, чтобы загнать стадо в лес. В процессе преследования дичи индейцы образовывали круг, не давая ей ускользнуть. Самыми благоприятными месяцами для охоты были июнь, июль и август, когда животные имеют максимальный вес, а их мех приобретает самое высокое качество. Охотнику, убившему животное, племя отдавало шкуру и часть туши, остальное обычно распределялось между жителями деревни. В результате такого метода деления почти не оставалось отходов. Мясо резали длинными тонкими пластинками, сушили на высоких шестах и складывали на зиму. Кожа использовалась для изготовления одежды, щитов и сумок. Канаты, палатки и другие предметы тоже делались из шкур. Тетива для луков и швейные нитки изготовлялись из сухожилий, а чаши для питья вырезались из крупных костей.

Среди охотничьих методов была и установка всевозможных ловушек, куда заманивали дичь. Индейцы не отказывались и от самого примитивного метода – ловить дичь голыми руками. Охотник в ночи крался за своей добычей, проявляя воистину чудеса ловкости и хитрости, и хватал неосторожную птицу или спящее животное. Индейцы великолепно лазили по деревьям и прекрасно ныряли, а в искусстве мимикрии достигли истинного совершенства. Они незаметно окружали стадо животных и загоняли их в узкое ущелье, откуда те не могли найти выхода. Их острые орудия, сделанные из камня, костей и тростника, использовались с большой сноровкой и оказывались весьма эффективными, во всяком случае при близком контакте. Собаки, хотя их специально не обучали, также оказывали помощь в охоте, особенно при выслеживании более быстроногих диких животных. Огонь обеспечил окончательную победу человека над животным. Добычу выманивали из укрытия дымом или пугали факелом. Широко использовались такие методы, как охота отравленными стрелами и отравление вод ядовитыми корнями для поимки рыбы. Также применялись сети и черпаки для извлечения рыб и животных из воды и грабли для выкапывания из земли червей. После распространения каноэ стали широко использоваться гарпуны.

Изучение привычек животных, как и постройка изгородей, помогало оттачивать охотничье мастерство. Охотникам приходилось сталкиваться с самыми разными обстоятельствами, что заставляло их подготавливать или изобретать как можно больше оружия и всевозможных ловушек, к которым можно было впоследствии прибегнуть. Охота на тех или иных животных велась в строго определенное время года. Каждое животное служило геральдическим символом какого-нибудь племени.

В «Исторической и статистической информации об индейских племенах» приводится подробный рассказ об индейской охоте. Самой простой дичью для охотника является олень. Как известно, это животное наделено фатальным любопытством, которое вынуждает его прервать бег, чтобы обернуться и посмотреть на потревоживший его объект. Если это происходит на расстоянии ружейного выстрела, эта привычка стоит животному жизни, если же нет, животное убегает.

Одним из самых хитроумных методов охоты на оленя является огненная охота. При этом охотник спускается ночью по реке на каноэ с факелом. В конце весны и летом индейские охотники на маленьких внутренних реках берут кору ильма или кедра длиной пять-шесть футов, содранную целиком, выворачивают ее и внешнюю поверхность окрашивают углем в черный цвет. Затем в ней проделывают отверстие и устанавливают в носовой части каноэ, чтобы спрятать сидящего человека. Факел, сделанный из свернутой березовой коры длиной два-три фута (которая очень легко воспламеняется), устанавливается на нос каноэ перед экраном. В таком положении он светит прямо вперед, оставляя все, что позади, в темноте. Олень, следящий глазами за светом, который движется вниз по течению, таким образом оказывается на расстоянии выстрела. Так же охотятся и на лебедей.

Запутанные лесные лабиринты являются охотничьими угодьями индейского охотника. Здесь нет ни одного следа, который был бы ему незнаком. В своих путешествиях в поисках добычи он обычно останавливается на ночлег довольно рано, а с первыми лучами зари уже выходит на охоту. Обитая в лесных районах, он устраивает засады на равнинах по одной простой причине: все животные с приближением ночи сходятся в долины. Индеец всегда очень предусмотрителен и выбирает ту сторону реки, где отбрасываемые тени не мешают иметь четкий обзор всего, что происходит на противоположной стороне, в то время как он сам остается в тени. Он всегда готов прибегнуть к этой предосторожности, особенно если опасается затаившегося врага. Следы животных он читает, словно книгу. Он может с одного взгляда определить, какое животное, когда и куда прошло. Если поверхность земли влажная, следы вполне ясны, если она сухая и каменистая, они менее очевидны, но индейцы их все равно безошибочно читают.

До нас дошло описание дневной работы известного охотника из племени чиппева по имени Нокей. Дело происходило в верховьях Миссисипи. Утверждают, что всего лишь за один день он сумел убить в устье реки Кроу-Уинг шестнадцать лосей, четырех бизонов, пять оленей, трех медведей, одну рысь и дикобраза. Эти показатели, вне всякого сомнения, были перекрыты в бизоньих районах северо-запада, где, как известно, лук и стрелы применялись весьма успешно и умело. Но в лесистых районах успехи обычно были намного скромнее.

Однажды знаменитый вождь Вабоджиг, живший на берегах озера Верхнего, рано утром отправился устанавливать ловушки для птиц. Установив сорок штук, он возвращался в свой вигвам, вооруженный только томагавком и ножом, и повстречал лося. Он спрятался за деревьями, но это не помогло, и лось начал преследовать человека. Тогда вождь подобрал длинную крепкую палку, развязал мокасины и привязал завязками от них нож к палке. Затем он занял удобную для нападения позицию и нанес зверю несколько ударов в шею и грудь этим импровизированным орудием. В конце концов зверь упал, а вождь вырезал его язык и принес в деревню как доказательство своей доблести.

В 1808 году Гитше Йауба из Кевивенона, озеро Верхнее, убил трехлетнего лося весом триста фунтов. Это было в феврале, снег был мягкий и частично подтаявший, поэтому снегоступы глубоко проваливались при каждом шаге. Разделав животное и слив кровь, он завернул мясо в шкуру, подлез под нее и встал. Обнаружив, что может выдержать такой вес, охотник завернул помет из девяти детенышей в одеяло и взгромоздил на правое плечо, мешок закинул на голову, а ружье – на левое плечо и с таким грузом прошел шесть миль до своего вигвама. Это был самый сильный человек, известный среди чиппева в свое время.

В 1827 году Аннимикенс с Ред-Ривер (север) однажды был поглощен поиском тропы для прохода своих людей и неожиданно услышал совсем рядом с собой шумное сопение медведя гризли. Индеец моментально схватил ружье и попытался выстрелить, но воспламенения пороха не произошло и выстрела не последовало. Животное сбило человека с ног и отбросило его ружье далеко в сторону. Затем медведь ударил индейца лапой по щеке и вырвал часть ее. Та небольшая часть сознания, которая еще не покинула человека, подсказала ему спасительную тактику – сохранять пассивность и не проявлять признаков жизни. К счастью, зверь был сыт – пообедал лежавшей неподалеку тушей бизона. Он еще немного позабавился с бесчувственной жертвой, потом схватил его за шею, затащил в кусты и там бросил. Индеец был весь изранен, но чудом выздоровел и прожил еще достаточно долго.

Рассказы о приключениях и удивительных случаях на охоте весьма популярны у индейцев и служат для воспитания подрастающего поколения.

Костюм

Чрезвычайно живописный костюм индейца настолько оригинален, что заслуживает детального описания. В бюллетене № 30 Американского этнологического бюро об индейском костюме сказано следующее:

«Племена Северной Америки принадлежат по большей части к полностью одетым народностям. Исключение составляют обитатели теплых южных регионов Соединенных Штатов и тихоокеанского побережья, которые одеты только частично. Дубленая кожа различных оленей повсеместно служила материалом для изготовления одежды. Кожа бизона использовалась равнинными племенами для изготовления накидок, а люди старшего поколения носили даже платья и ноговицы из этого материала. Однако такая кожа была слишком жесткой для одежды, а кожа лосей и оленей, хотя и мягкая, была слишком толстой. Изделия из коры, меха, шерсти горных овец и перьев изготавливались на севере тихоокеанского побережья, в южных районах и индейцами пуэбло. А среди хопи с древнейших времен было известно хлопкоткачество. Климат, окружающая среда, высота над уровнем моря и океанские течения определяли выбор материала, используемого для изготовления одежды, так же как и требования к самой одежде. Для шитья обычно применялись нитки из сухожилий крупных животных, но использовались также и волокна растений, например агавы. При шитье применяли шила из кости. Костяные иглы использовались редко, поскольку были слишком велики для тонкой работы. У старых мастеров получалось превосходное шитье с применением одного только шила. В отличие от многих других ремесел швейным делом занимались представители обоих полов, каждый пол обычно шил одежду для себя. Типичная и наиболее привычная одежда индейского мужчины, сделанная из дубленой кожи, состояла из рубахи, коротких штанов, ноговиц, подвязанных к ремню или поясу, и низких мокасин. Рубаха, свободно свисавшая на бедра, имела рукава и надевалась и снималась через голову. Женский костюм отличался от мужского длиной рубахи, которая имела свободные короткие рукава, и отсутствием штанов. Женщины также носили ремни, стягивающие одеяние на талии, накидки из кожи, тканого полотна и перьев, но позже их заменили одеяла. Костюмы в покрое, цвете и богатстве украшений отражали племенные различия. Свободные края обычно окаймлялись бахромой. В качестве украшений или амулетов использовались иглы дикобраза, бусы, раскраска, пряди волос, оставленные на выбритой голове, хвосты животных, перья, когти, копыта, ракушки и т. д. Типичная одежда индейцев пуэбло в общем такая же, как и у равнинных племен, с той разницей, что сделана обычно из тканых материалов.

Среди племен тихоокеанского побережья, а также живущих вдоль мексиканской границы, на берегах Мексиканского залива и Атлантики, обычной одеждой женщин является юбка-бахрома из коры, канат с нанизанными семенами или шкурками пушных зверей вокруг бедер. В определенные времена года или во время специальных занятий носили только набедренную повязку. Для временного ношения в холодную погоду на плечи набрасывали кожаные накидки или пончо, а в исключительных случаях надевали просторную одежду, сделанную из полосок кроличьей кожи. Церемониальный костюм был значительно более сложным, чем предназначенный для повседневной носки. Мокасины и ноговицы носили на всей территории, но в южной части Калифорнии их применение было необычным. Некоторые племена, живущие вдоль мексиканской границы, носили сандалии, а раньше носящие сандалии племена располагались далеко на юго-запад. Сандалии также находили в пещерах Кентукки. Шапки, обычно плетеные, использовали многие племена тихоокеанского побережья. Эскимосы и другие северные племена носили варежки. Ремни из самых разнообразных материалов и по-разному украшенные не только поддерживали одежду – к ним также крепились небольшие сумки и мешочки. Мешки более крупных размеров, сумки для трубок, сделанные из меха или оленьей кожи, и т. д. навешивали на плечи. Ожерелья, серьги, амулеты и браслеты являлись частью костюма, так же как и повязки на запястья для защиты рук при отдаче тетивы.

Вскоре после пришествия белых индейский костюм претерпел на всей территории Америки существенные изменения, связанные с копированием европейского платья и развитием торговли. Знания о доисторических и ранних, примитивных текстильных изделиях были получены из впечатлений от гончарных изделий и от самих тканей, которые сохранялись путем обжига на огне, контакта с медью и защищались от атмосферных воздействий в пещерах.

Далее приводится синопсис описания костюмов, которые носили индейские племена Северной Америки. Список, конечно, не полон, поскольку по причине отказа от племенных костюмов информация в основном является исторической.

Маккензи и Юкон. Атапаски. Мужчины: рубаха-куртка, ноговицы, мокасины, набедренная повязка, шапка и капюшон. Женщины: длинная рубаха-платье, ноговицы, мокасины, пояс.

Алгонкины – ирокезы. Север. Мужчины: широкая накидка, короткая рубаха-куртка, длинная рубаха, штаны, ноговицы, мокасины, набедренная повязка, головной убор. Вирджиния. Мужчины и женщины: плащ, набедренная повязка, мокасины, короткие штаны, сандалии. Запад. Мужчины: широкая накидка, длинное платье-рубаха, длинные ноговицы, мокасины, патронташ. Женщины: длинное платье-рубаха, короткие ноговицы, мокасины, ремень. Арктика. Мужчины: длинная верхняя рубаха с распахнутыми полами, короткие штаны, ноговицы, мокасины, перчатки или варежки, головной убор. Женщины: широкая накидка, платье-рубаха, ноговицы, мокасины, ремень, шапка.

Южные племена – мускоги. Семинолы. Мужчины: рубаха, верхняя рубаха, ноговицы, мокасины, набедренная повязка, ремень, головной убор. Раньше племена Мексиканского залива носили широкую накидку, набедренную повязку и иногда мокасины.

Равнинные племена. Мужчины: широкая накидка из кожи бизона, рубаха до колен или длиннее, набедренная повязка, длинные ноговицы, мокасины, нарядный головной убор.

Север тихоокеанского побережья. Чилкат. Мужчины: одеяло или плотная широкая мантия из коры, ноговицы, мокасины, плетеная шляпа. Женщины: накидка на плечи из дубленой кожи, рубаха-платье с рукавами, передник с бахромой, ноговицы (?), мокасины, набедренная повязка (?).

Вашингтон, Колумбия. Селиш. Мужчины: накидка, повязка на голову, рубаха-куртка, ноговицы, мокасины, набедренная повязка. Женщины: длинная рубаха-платье, передник и редко ноговицы, набедренная повязка, мокасины.

Шошоны. То же, что и равнинные племена.

Калифорния – Орегон. Гуна. Мужчины: широкая накидка и набедренная повязка, мокасины (редко). Мужчины, главным образом пожилые, часто ходили совершенно обнаженными. Женщины: набедренная повязка и узкий передник, временами накидка на плечи или пелерина, обвязанная вокруг туловища и прикрывающая грудь, плетеная шляпа, иногда мокасины.

Центральная Калифорния. Мужчины: обычно обнаженные, иногда – широкая накидка, мокасины, короткие штаны. Женщины: короткая юбка из растительных волокон или оленьей кожи, плетеная шляпа. Иногда – широкая накидка и мокасины.

Юго-запад. Пуэбло. Мужчины: одеяло или накидка из кроличьих шкурок или перьев, рубаха с рукавами, короткие штаны, набедренная повязка, ноговицы до колен, мокасины, головная повязка, лента для волос. Женщины: одеяло, закрепленное на одном плече, спускающееся до колен, небольшой ситцевый платок, наброшенный на плечи поверх одеяла, ноговицы, мокасины, пояс. Раньше в этом районе носили сандалии. Зимой иногда носят мокасины из меха. Апачи. Мужчины: одежда та же, что и у равнинных племен. Женщины: то же, кроме ноговиц-мокасин с защищенным носком. Навахо. Сейчас – как пуэбло, раньше – как равнинные племена.

Гила-Сонора. Кокопа и мохаве. Мужчины: набедренная повязка, сандалии, иногда головная повязка. Женщины: набедренная повязка из коры, обычно в виде бахромы. Пима. Одежда та же, что у равнинных племен. Раньше – хлопковая накидка, набедренная повязка и сандалии».

Нанесение раскраски на лицо

Вопрос о том, как индейцы раскрашивают лица, представляет несомненный интерес. Далее приведен рассказ Дж. Г. Кола, долгое время прожившего в племени сиу и написавшего труд «Кичигами».

«Каждый день, если была возможность, я рисовал их лица и в конце концов оказался обладателем коллекции, разнообразие которой удивило даже меня. Причудливые картинки калейдоскопа блекнут, если сравнить их с воображением индейца, изображающего нечто совершенно особенное на своем лбу, щеках, носу. Я постараюсь описать увиденное, но не уверен, что в моем лексиконе хватит для этого слов. Две вещи поразили меня больше всего. Во-первых, факт, что индейцы, казалось, вовсе не беспокоятся о том, что сама природа разделила человеческое лицо на отдельные части, а во-вторых, смесь грациозности и гротеска. Правда, иногда они все же принимают во внимание части своего лица – нос, рот, глаза. Они рисуют вокруг глаз цветные круги, проводят желтые или черные полосы на равных расстояниях от рта, на щеках изображают полукружия зеленых точек с ушами в центре. Временами на лбу проводятся полосы, параллельные естественным линиям лица, и раскрашенное таким образом лицо продолжает напоминать человеческое, поскольку основные его черты остались неизменными. Однако обычно такая раскраска не удовлетворяет вкусам индейцев. Они любят контрасты и обычно разделяют лицо на две половины, которые делают совершенно разными. Одна становится темной, к примеру черной или синей, а другая светлой – желтой, белой, ярко-красной. Одна будет пересечена толстыми линиями, проведенными указательными пальцами, а другая причудливо изукрашена тонкими мазками кисти.

Такое разделение производится двумя разными способами. «Демаркационная» линия иногда идет от носа вниз, так что правая щека и вся сторона лица погружена в темноту, а левая напоминает цветочную клумбу на солнце. Иногда они проводят линию поперек носа, и тогда глаза блестят на черном фоне, а все, что ниже носа, сверкает яркими красками. Создается впечатление, что индейцы хотят представить на своих лицах разные фазы Луны. Я часто расспрашивал о значении подобной раскраски, но неизменно получал заверения, что это всего лишь вопрос личного вкуса. Это были просто арабески, как и рисунки их скво на мокасинах, кисетах, поясах и т. д.

И все же в использовании цветов определенно есть некий символизм. Красный обычно символизирует радость, праздник, а черный – траур. Когда умирает близкий человек, они берут горсть угля и покрывают черным все лицо. Если умерший – дальний родственник, лицо покрывается только черными линиями. У индейцев есть также своеобразный полутраур – тогда черным цветом окрашивается только половина лица. Красный – не только цвет радости, но и вообще любимый цвет индейцев. Они обычно покрывают лица слоем ярко-красной краски, поверх которой наносятся другие цвета. Для этой цели используется вермильон, доставляемый из Китая и всегда имеющийся в наличии у торговцев. Однако этот красный цвет ни в коем случае не является строго обязательным. Довольно часто основной цвет ярко-желтый – краситель желтый крон тоже можно приобрести у торговцев.

Индейцы также весьма пристрастны к берлинской лазури и применяют этот краситель не только на лицах, но и, как символ мира, на трубках и, как цвет неба, на могилах. Кстати, очень любопытно, что вряд ли хотя бы один индеец может отличить голубой цвет от зеленого. Я видел небо, которое они изображают на могилах в виде круглой арки, и того и другого цвета. На языке сиу toya означает и зеленый, и синий цвет, а один много путешествующий иезуит рассказал мне, что подобная путаница существует во многих индейских племенах. Мне всегда говорили, что у племен имеются любимые цвета, и я склонен этому верить, хотя не сумел обнаружить доказательств этого утверждения. В общем, все индейцы очень бережно относятся к своей медной коже и усиливают ее цвет вермильоном, если она кажется им недостаточно красной.

Во время предпринятого мною путешествия по землям сиу я обнаружил, что существует определенный национальный стиль в раскраске. Рассказывали об одном бедном индейце, который сошел с ума, и, когда я спросил его соплеменника, как у несчастного проявлялось безумие, тот ответил:

– Ах, он очень забавно украсил себя раковинами и перьями, а лицо свое разрисовал так, что мы все едва не умерли со смеху.

Это было сказано человеком, настолько перегруженным перьями, ракушками, вермильоном, берлинской лазурью и желтым коном, что я с большим трудом удержался от улыбки. Но из этого я сделал вывод, что, должно быть, все же существуют какие-то привычные, типичные стили окрашивания, которые нельзя нарушить».

Индейское искусство

Если раса североамериканских аборигенов и не дала миру высокохудожественных произведений, она, безусловно, сумела создать собственное, ни на что не похожее, особое искусство. Некоторые из рисунков южных племен на стенах каменных сооружений, а также геральдические и религиозные символы, нанесенные на крытых кожей вигвамах равнинных племен, весьма замысловаты по содержанию и выполнены в ярких красках. Дома северо-западных прибрежных племен, построенные целиком из дерева, поддерживаются столбами, украшенными затейливой резьбой, изображающей тотемный или племенной символ владельца. На стенах, как наружных, так и внутренних, были обнаружены изображения сцен из индейской мифологии.

Украшение гончарных изделий в большинстве племен Северной Америки обычно осуществлялось и резьбой, и штамповкой. Особенных успехов индейцы достигли в резьбе. Многие индейские резные предметы являются весьма причудливыми и тонко выполненными, а некоторые работы на каменных трубках, масках и предметах домашнего обихода и украшениях получили высшую оценку европейских ценителей. И действительно, многие трубки и резьба по аргиллиту ванкуверских племен чимпзей и клаллам, а также чиппева и бабин, вне всякого сомнения, превосходят все образцы европейской средневековой резьбы.

Индейцы нередко проявляли тонкий вкус в гончарном деле, а племена, жившие в долине Миссисипи, и индейцы пуэбло были искусными штукатурами. Как уже упоминалось, строители курганов хорошо знали металлообработку, а чеканные медные пластины, извлеченные из земляных пирамид, показывают, что искусство индейцев является результатом упорного труда на протяжении веков и сформировалось не вчера.

Также индейцы весьма искусны в ткачестве, швейном деле, изготовлении всевозможных бус и изделий из перьев. Большинство их изделий в плане являются геометрическими фигурами. Особенно преуспели американские аборигены в изготовлении изделий из перьев. У равнинных племен ранг определялся или разнообразием носимых перьев, или способом их крепления и подрезки.

Искусство аборигенов Северной Америки в высшей степени символично и опирается на мифологию. В нем нет ни капли материализма, и, если бы оно продолжало развиваться собственным самобытным путем, получилось бы нечто в высшей степени идеалистичное.

Война

Индейцы всегда демонстрировали большое искусство партизанской войны. Вооруженные луком и стрелами, дубинками или томагавками, они оказывали яростное сопротивление нашествию белых людей. Это оружие было мастерски сделано и максимально приспособлено для методов борьбы, предпочитаемых его владельцем. Но, войдя в более близкий контакт с белыми, туземцы начали стремиться к добыванию огнестрельного оружия и пороха, стальных ножей и топоров. Индейцы прекрасно обходились своими собственными инструментами войны, но, получив в результате набегов на лагеря противников новое оружие, стали учиться пользоваться им. Порох сначала показался им настолько таинственным веществом, что они наделили его репродуктивными свойствами и посадили в землю, надеясь, что он даст урожай, который обеспечит их будущие потребности. Нападая на поселенцев, они использовали весьма хитроумные приспособления, чтобы заманить их в ловушки и засады. Эти методы первоначально оказались очень эффективными против белых, не знавших индейских военных хитростей. Однако довольно скоро поселенцы научились действовать такими же методами. Индеец легко имитирует крик дикого гуся, чтобы заманить белого охотника в лес и там наброситься на него. Зимой индеец поворачивал снегоступы обратной стороной, чтобы белые приняли передвижение противника за отступление. Индейские шпионы нередко покрывали себя ветками, чтобы приобрести сходство с кустарником. Иногда они приходили к белым, демонстрируя все признаки открытости и дружелюбия, но только чтобы совершить тот или иной акт предательства. Поселенцы строили специальные блокгаузы, чтобы защитить себя от ночных сюрпризов индейцев, куда помещали в случае опасности женщин и детей. Постепенно упорство белых людей и падение уровня рождаемости у индейцев создало новую ситуацию. Вытесняемые из одной части страны в другую, вынужденные жить, охотиться и обрабатывать землю на ограниченной территории, индейцы частично утратили агрессивность к белым, к которым с момента их появления на континенте относились с подозрительностью и враждебностью.

Хотя методы ведения военных действий в разных племенах были различны, общую схему операций обычно диктовал совет вождей, в руках которого также находилось заключение мира и объявление войны. Кампанию обычно предваряли многочисленные яркие и эмоциональные публичные выступления лидеров, дававших воинам соответствующий настрой против врагов. Затем следовала церемония военного танца. Образовав круг, воины выполняли своеобразные шаркающие движения, периодически медленно двигаясь по кругу с жестами, определенно подражающими птице или животному (возможно, личному тотему или тотему племени), одновременно рыча, ворча или щелкая. Эта церемония всегда выполнялась в полной боевой раскраске и в перьях. После этого воины выходили на тропу войны. Если кампания проводилась в лесистой местности, они двигались в один ряд (отсюда пошло выражение «индейский ряд»). При этом они внимательно смотрели по сторонам, чтобы не попасть в засаду. Малейший звук, пусть даже это был слабый хруст ветки, и отряд замирал. Постоянно настороже, в высшей степени подозрительные, с натянутыми, как тетива лука, нервами, индейцы двигались настолько осторожно, что застать их врасплох было практически невозможно. Если воин по какой-то причине отстал от остальных и подвергся нападению и был смертельно ранен, он считал своим долгом ради безопасности товарищей издать пронзительный крик, разносившийся далеко по лесу, чтобы предупредить отряд об опасности. Он назывался «крик смерти».

Когда кампания проводилась в прерии или на открытой местности, обычно применялся метод ночных атак. Если же он по какой-то причине оказывался невозможным, вокруг места, которому предстояло подвергнуться нападению, индейцы образовывали большой круг, который постепенно сужался. Воины долго ползли в высокой траве и, только оказавшись достаточно близко, вскакивали и бросались на форт или лагерь, выкрикивая боевые кличи. Если ожидалась упорная оборона с применением огнестрельного оружия, воины окружали объект атаки верхом, при малейшей возможности разя защитников стрелами и пулями. Ворвавшись в лагерь противника, индейский воин никогда не просил пощады, но и сам не щадил никого, во всяком случае, это касалось мужской части населения. Их убивали и скальпировали. Последний весьма кровавый процесс выполнялся следующим образом: воин становился коленями на плечи врага, быстро описывал острым ножом круг в центре головы жертвы и отделял скальп.

В «Исторической и статистической информации, касающейся индейских племен» о ведении индейцами военных действий сказано следующее:

«Успех в войне для индейца – кульминация славы, и он больше всего на свете стремится овладеть искусством войны. Мальчики и юноши в раннем возрасте овладевают правилами танца войны. И хотя им не разрешается становиться в заветный круг, пока они не присоединятся к числу настоящих воинов, все же юноши изучают отдельные движения и жесты. Заветное перо орла является призом. Он дается индейцу за талант, выносливость, отвагу, соблюдение постов и обрядов.

На тропу войны индейцы выходят в довольно раннем возрасте. Для сравнения таким возрастом можно считать шестнадцать лет. Но независимо от точного возраста это всегда происходит после первого поста, во время которого юноша выбирает своего личного покровителя – монедо, когда он берет на себя обязанности мужчины. В этот период он берет одеяло с тремя острыми углами – тогу североамериканского индейца.

В наших индейских сообществах вся сила общественного мнения концентрируется вокруг этого пункта. Все начинается с домашнего обучения – рассказов о приключениях знаменитых воинов. После этого следуют танцы, религиозные церемонии, выступления артистов, в общем, делается все, чтобы пробудить и разжечь амбиции в уме дикаря, внушить ему идею о будущих победах на войне.

С раннего возраста индеец усваивает: для него самая высокая честь – триумф на тропе войны, нападение на врага, снятие скальпа с его кровоточащей головы, издание страшного саса-куон – «крика смерти». За это ему будет позволено носить на голове почетное перо орла – короля плотоядных птиц. Получение пера означает публичное признание его заслуг своим племенем и соседскими, имеющими схожие обычаи.

Когда снят скальп врага, прилагаются серьезные усилия для того, чтобы выставить его на всеобщее обозрение. Для этой цели его натягивают на обод и поднимают на высокий шест. Внутренняя часть окрашивается в красный цвет, а волосы должны свисать естественным образом. Если скальп принадлежит мужчине, чтобы подчеркнуть этот факт, к нему крепится орлиное перо. Если скальп женский, рядом подвешиваются ножницы или расческа. В таком виде он передается пожилой женщине, которая носит его и танцует танец скальпа, произнося оскорбительные эпитеты в адрес племени, откуда он был взят. Среди всеобщего ликования звучит боевой клич, и общее мнение всех членов племени, и молодых и старых, формулируется следующим образом: «Так будет с нашими врагами».

Перо орла – высший почетный знак отличия, который может носить воин, поэтому за него иногда выкладывают внушительные суммы. Известно, например, что за такое перо была выплачена стоимость лошади. Важно отметить способ подрезки и ношения пера.

Уровень почестей в разных племенах может быть разный, но основные черты одинаковы. В племенах дакота орлиное перо с красной точкой означает, что его носитель убил врага. Вырезанная на нем зазубрина и окрашивание краев пера в красный цвет означает, что воин перерезал врагу горло. Маленькие последовательные зазубрины на передней стороне пера без краски означают, что его носитель – третье лицо, касавшееся мертвого тела. Если оба края с зазубринами – он четвертое лицо, касавшееся мертвого тела, а если перо частично голое – пятое лицо, касавшееся убитого.

На одеяле или шкуре бизона, которую носит индеец дакота, часто можно видеть изображение красной или черной руки. Красная рука означает, что носитель был ранен врагом, черная – что он убил врага.

Воинственное племя чиппева в истоках Миссисипи вручает удачливому воину, убившему и скальпировавшему врага, три пера, а за более опасное действие – взятие раненого пленного на поле боя – пять. Считается, что раненый противник пребывает в отчаянии и копит силы для последнего акта мести – все равно через минуту он умрет. Те члены отряда, которые подошли к нему сразу и нанесли удар, чтобы обагрить свое оружие кровью, получают два пера. Поэтому все, кто могут, так и поступают. Даже тот, кто входил в военный отряд и только видел сражение, хотя и не мог похвастаться кровавыми метками, и даже не был достаточно проворен, чтобы следовать вплотную за своим командиром, получал одно перо. Эти почетные знаки вручаются публично, никто не осмеливается взять их по собственной инициативе. Бывали случаи, когда присвоенные незаслуженно перья при всем честном народе срывались с голов провинившихся. Однако индейцы никогда не винят друг друга в проявлении робости или трусости на тропе войны, надеясь, что таким образом побуждают молодого человека в следующий раз постараться показать себя лучше.

Все военные отряды состоят из добровольцев. Предводитель, набирающий отряд, должен иметь репутацию воина и лидера. На собраниях индейцев он зовет их принять участие в предварительном военном танце, призывая к храбрости и патриотизму. Его призывы кратки и по существу. Он особенно заботится, чтобы все думали, что он действует под руководством Великого Духа, который поведал ему свои секреты, являясь в сновидениях или во время обрядов.

Принципы «призыва» хорошо сохранились. Для этой цели предводитель, предлагающий вывести отряд на тропу войны, берет в руки дубинку, смазанную вермильоном, символизирующим кровь, и начинает военную песню. Я имел возможность наблюдать такие сцены несколько раз. Песни довольно коротки, они воспевают героические подвиги, призывают проявить патриотический и военный энтузиазм. Они сопровождаются барабанным боем, трещоткой и голосом одного или нескольких хористов. Песни повторяются медленно, напыщенно, в строгом ритме. Воин топает по земле, словно собирается сотрясти основы вселенной. Язык его песни очень образен, он упоминает движение облаков, полет хищных птиц и влияние посланцев духов, словно некая часть пространства находится полностью в его власти. Воин воображает, что его голос слышен в облаках, и, печатая шаг в отлично изображенном гневе, он воображает, что хватает руками «круг неба». Каждые несколько минут он резко останавливается, прекращая движение по кругу, и издает пронзительный боевой клич.

Нужно обладать очень большой выдержкой и хладнокровием, чтобы остаться безучастным, слыша эти призывы. Фразы следуют друг за другом со стремительностью горного потока. Все они вызывают мысли о героизме, сильной воле и горячем энтузиазме.

Услышьте мой голос, вы, воинственные птицы!

Я готовлю пиршество для вас, где вы сможете

вдоволь поживиться.

Я вижу, как вы пересекаете линии врага,

Как и я скоро сделаю.

Я бы хотел обладать быстротой ваших крыльев.

Я бы хотел обладать силой ваших когтей.

Я собираю товарищей,

Я следую за вашим полетом.

Эй, вы, молодые люди, желающие стать воинами.

Взгляните с гневом на поле боя.

Каждый воин, который встает и присоединяется к танцу, становится добровольцем будущего похода. Он вооружается и снаряжается сам, заботится о своем пропитании. Когда он входит в круг и начинает танцевать, он заводит свою военную песню, которую встречают шумными одобрительными возгласами. Подобные церемонии, по сути, и являются «призывом». Ни один молодой человек, вошедший в круг, не может выйти из него, сохранив честное имя.

Основные мысли следующей песни были изложены прославленным Вабоджигом, командиром чиппева, после победы над объединенными силами сиу, сауков и фокс (лис) в районе Сен-Круа. Это произошло во второй половине XVII века.

I

Услышьте мой голос, вы, герои!

В тот день, когда наши воины

С криками набросятся на трусливого врага.

Месть сжигает мое сердце

И желание уничтожить трусливую

и предательскую породу. Берегитесь, буойны, лисы, сауки!

II

Моя грудь окрасилась кровью!

Смотрите, вот мои боевые шрамы.

Вы, горы, содрогнитесь от моего крика!

Я бьюсь за жизнь.

III

Но кто мои враги? Они умрут,

Побегут по равнине, словно лисы,

Они будут дрожать, как лист на ветру.

Презренные собаки!

Они поджаривают

наших сыновей на огне!

IV

Мы проведем пять зим на охоте,

Оплакивая наших погибших,

Пока наши мальчики не станут мужчинами,

Готовыми выйти на тропу войны,

Мы закончим свои дни, как наши отцы.

V

Вы, мертвые, благородные воины, вы ушли,

Мой брат, мой спутник, мой друг,

На тропу смерти, куда уходят храбрецы.

Но мы остались жить, пока не отомстим за вас

И умрем, как наши предки.

В 1824 году воин чиппева с озера Верхнего, спел мне следующие военные песни, созданные во время войны между племенами чиппева и дакота:

I

Они летят с юга, хищные птицы,

И, пролетая, кричат «Арр!».

II

Я хотел бы иметь тело самой яростной птицы,

Такое же быстрое, жестокое, сильное.

III

Я подвергаю свое тело случайностям войны,

Я рад пасть на поле боя

За линиями врага.

Индейская жена и мать

Если говорить об общих условиях существования женщин у североамериканских индейцев, они исключительно благоприятны. Как и у многих варварских народов, на женщин ложится основная тяжесть работ по дому. Но в большинстве случаев бремя снабжения продовольствием возлагается на мужчин, которые часто вынуждены пускаться в длительные и утомительные экспедиции в поисках провианта. Все земледельческие работы неизменно выполняются женщинами. Однако на самых доступных территориях Северной Америки земледельческая практика постепенно прекращается, и индейцы привыкают полагаться на снабжение зерновыми культурами из внешних источников.

Индейские женщины в высшей степени искусны в ткачестве. В южных регионах женщины хопи с незапамятных времен изготовляли хлопковую одежду.

В разных племенах институт брака в значительной степени зависит от системы тотемизма, обычая, который будет подробно описан в главе, касающейся мифологии индейцев. Эта система накладывает табу на браки между членами одного и того же клана или другого подразделения племени. Что же касается непосредственно церемонии, в разных племенах она также различна. Среди равнинных индейцев полигамия была вполне обычной, а самой существенной частью церемонии было подношение даров отцу невесты. В некоторых племенах муж обладал абсолютной властью, и в разводе не было ничего необычного. Другие равнинные племена были свободны от системы купли-продажи, и учитывались пожелания самих женщин. К востоку от Миссисипи ирокезы, алгонкины (кроме севера и запада) и мускоги сохранили передачу имени и собственности по женской линии. Браку у этих народов предшествует обмен подарками. У гуронов союзы между членами племени устраивал совет матерей. В целом почти на всем континенте преобладала моногамия, но к брачным узам отношение было довольно свободным.

Жизнь индейских детей

Одной из самых привлекательных черт индейцев считается большая привязанность к детям и забота о них. Как утверждают люди, долгое время изучавшие индейские нравы и обычаи, «в отношении родителей к детям проявляются лучшие черты характера индейцев». К тому же из-за антисанитарии очень высока детская смертность. Отец готовит для младенца деревянную колыбель, которая должна служить его переносной постелью, пока малыш не начнет ходить. Papoose сначала получает младенческое имя, а уже потом другое – нареченное, сопровождающее индейца всю оставшуюся жизнь. Дети обоих полов имеют игры и игрушки. Мальчики забавляются катанием на лошадях и меткой стрельбой, а девочки играют в куклы и в дочки-матери. В теплое время года дети проводят почти весь день, плескаясь и плавая в воде. Они очень любят животных, особенно щенков, которых часто пеленают и носят на спинах, как детей. В некоторых племенах детям во время определенных церемоний дают в качестве кукол маленькие фигурки божков, прививая им, таким образом, с малолетства священные традиции своего народа. Было бы ошибкой считать, что индейский ребенок растет без надзора взрослых. Правда, индейцы воздействуют на своих детей по большей части морально, почти не прибегая к телесным наказаниям. Между собой дети общаются достаточно мирно, не зная драк и ссор.

В возрасте пятнадцати лет индейский мальчик проводит в одиночестве пост, во время которого его дух-покровитель должен открыть ему будущую карьеру. Девочка подвергается аналогичному испытанию в возрасте тринадцати лет. Это означает, что она вступила из детства в пору женственности.

Приключения с тотемом

Рассказ о молодом индейце, увидевшем свой тотем, повествует о том, что отец парня послал его на вершину горы, чтобы найти Утонаган – женского духа-хранителя его предков. В полдень, прибыв к горе, он услышал завывание тотемного духа и начал подниматься по склону. Мальчику было очень страшно, потому что звуки становились громче. Он залез на дерево, но все равно слышал крики и свист духа в ветвях, расположенных ниже. Страх овладел им настолько, что он бросился бежать. Утонаган последовала за ним. Она догоняла его, завывая так, что у несчастного подгибались колени, и он не мог заставить себя оглянуться. Потом он вспомнил об одном из духов-хранителей и, ощутив прилив свежих сил, оставил преследователя далеко позади. Мальчик отбросил в сторону свое одеяло. Утонаган нашла его, обнюхала и возобновила преследование. Мальчик подумал о своем духе-хранителе волке и снова ощутил прилив сил. Все еще охваченный ужасом, он рискнул оглянуться. Утонаган догоняла его волчьими прыжками. Он подумал о духе-хранителе волчице и опять прибавил скорости. В конце концов, выбившись из сил, он в полуобморочном состоянии свалился на землю и крепко уснул. Сквозь пелену сна он увидел духа в обличье волчицы. Она проговорила: «Я – та, кого твоя семья и индейцы твоего племени называют Утонаган. Ты мне нравишься. Посмотри на меня, индеец!» Мальчик взглянул и лишился страха. Когда он проснулся, солнце уже было высоко в небе. Он умылся в ручье и пошел домой.

Пост индейской девочки

Другая история повествует о посте индианки. Катрин Вабоуз, когда ей исполнилось тринадцать лет, покинула вигвам матери и построила маленький для себя. После четырехдневного поста к ней пришла мать и дала попить немного талой воды. Накануне шестого дня, когда девочка все еще постилась, она услышала божественный голос, который предложил ей пойти по сверкающей тропе, ведущей вперед и вверх. Там она сначала встретила «вечно стоящую женщину», которая дала ей божественное имя. Затем она встретила «дух маленького человека», который сообщил ей, что его имя станет именем ее первого сына. После этого к ней обратилось «яркое голубое небо» и наделило ее даром жизни. Потом ее окружили яркие точки света и острые безболезненные инструменты, но, забравшись на животное, похожее на рыбу, она поплыла по воздуху в свой вигвам. На шестой день видение повторилось. На седьмой день ей дали поесть немного дробленой кукурузы в талой воде. На седьмой день она увидела большой круглый предмет, похожий на камень, который опустился с неба и вошел в вигвам. Он наделил ее даром пророчества, и, вернувшись к племени, она стала пророчицей.

Понятно, что психика этих несчастных детей подверглась временному расстройству из-за продолжительных постов, которых они были вынуждены придерживаться.

Рисуночное письмо

Большинство североамериканских племен создали и развили примитивную систему рисуночного письма. Она состояла по большей части из изображений естественных объектов, соединенных символами, имеющими произвольное или установленное значение. Таким образом, система была и идеографической, и пиктографической, то есть она представляла в какой-то степени абстрактные идеи, так же как и конкретные объекты. Такие письмена содержали так много произвольных обозначений и так много символов, имеющих разное значение при разных обстоятельствах, что понять их – задача очень сложная. Они обычно использовались при составлении календарей, и иногда записи о племени сохранялись именно благодаря им.

Вероятно, самый известный образец индейских письменных документов – это «Зимнее повествование одинокой собаки» племени дакота. Предполагается, что первоначально он был нарисован на коже бизона. Это хроника семидесяти одного года жизни, считая с начала XIX века. Аналогичными хрониками считаются «Валам Олум» алгонкинского народа лениленапе, а также календарная история кайова. Первая состоит из нескольких серий, одна из которых описывает действия племен до появления европейских колонистов в начале XVII века. Мы обращаемся к отрывку из «Валам Олум» как к образцу истинно туземного сочинительства.

«После того как бегущие воды пошли на убыль, ленапе – черепахи были все вместе, они вместе жили в пустых домах.

Там, где они живут, мороз; идет снег, где они живут; дует ветер, где они живут; холодно, где они живут.

В этом северном месте с удовольствием говорят о приветливых прохладных землях, где много бизонов и оленей.

Когда они путешествовали, одни были сильными, другие богатыми, они разделились на охотников и строителей домов.

Самыми сильными, самыми объединенными и самыми чистыми были охотники.

Охотники показали себя на севере, востоке, юге и западе.

В той древней стране, в той северной стране, в той стране Черепахи, лучшие из ленапе были черепахами. (Очевидно, имеются в виду люди с тотемом-черепахой.)

Все домашние очаги в этой стране были потревожены, и все сказали шаману: «Уходим».

На землю Змеи, на восток, они шли и, уходя, искренне горевали.

Раскололась на куски, слабая и дрожащая их земля сгорела, а они, усталые и искалеченные, ушли на остров Змеи.

Те, кто с севера были свободны, без заботы, разошлись из страны снегов в разных направлениях.

Отцы Смелого Орла и Белого Волка остались у моря, полного силой и рыбой.

Плывя по рекам на своих каноэ, наши отцы были богаты, когда они были на этих островах, они были на свету.

Главный Бобр и Большая Птица сказали: «Давайте пойдем на остров Змеи», – они сказали.

Все говорят, они пойдут, чтобы уничтожить всю землю.

Те, кто с севера, согласились,

Те, кто с востока, согласились,

Над водой, замерзшим морем,

Они шли, чтобы наслаждаться.

По чудесной скользкой воде,

По твердой, словно камень, воде все шли,

По великому приливному морю, сильному морю.

Десять тысяч ночью,

Все в одну ночь,

На остров Змеи, на восток, ночью,

Они идут и идут, все они.

Люди с севера, востока, юга,

Клан Орла, клан Бобра, клан Волка,

Лучшие люди, богатые люди, главные люди,

С женами, дочерьми, собаками.

Они все приходят, они останавливаются на земле высоких елей,

Те, что с востока, приходят с сомнениями,

Высоко ценя свой старый дом на земле Черепахи.

Не было дождя, и не было кукурузы,

поэтому они пошли дальше к морю.

Среди пещер на земле Бизонов они наконец имели еду на красивой равнине».

Современное образование и культура

После создания правительства Соединенных Штатов некоторые религиозные и светские организации занялись образованием и просвещением аборигенов. До 1870 года вся помощь государства проходила через руки миссионеров, но в 1775 году конгрессом США был создан специальный комитет по делам индейцев, который выделял фонды для поддержки индейских студентов в колледжах Дартмута и Принстона. Для индейцев создавались дневные школы, целью которых было привить аборигенам социальные манеры и этические принципы белых, чтобы сделать возможным совместное сосуществование. Из школы, созданной капитаном Р.Х. Праттом в Карлайле для обучения индейских мальчиков и девочек, вышло много полезных членов общества. Около сотни студентов получило высшее образование в институте Хэмптона. Позднее существовали 253 государственные школы для обучения индейских детей, на которые расходовалось более пяти миллионов долларов в год. Если изучить список культурных индейских мужчин и женщин, посещавших в них занятия, станет ясно, что усилия правительства Соединенных Штатов в этом направлении увенчались блестящим успехом. Многие из получивших начальные знания индейцев продолжили образование и достигли высоких результатов в самых различных областях.

Глава 2

Мифология североамериканских индейцев

Анимизм

Все мифологические системы происходят от одного и того же фундаментального базиса. Боги – порождение необходимости и объекты глубочайшего почитания. Их генеалогия уходит в далекое прошлое. Дикари, не имеющие возможности различить предметы живой и неживой природы, наделяли все окружающие их объекты, по собственному подобию, даром жизни. Деревья, ветра, река (которую они называли «Длинная Особа») – все в их глазах было живым и обладало сознанием. Деревья стонут и шелестят, а значит, говорят или, возможно, являются обиталищами могущественных духов. Ветра свистят, вздыхают, предупреждают, угрожают, в общем, издают звуки, без сомнения свидетельствующие о существовании неких подвижных сил, дружественных или враждебных человеку существ. Вода двигается, жестикулирует, пророчествует, как, например, перуанские Римак и Апуримак – «Оракулы», «Пророки». Даже абстрактные качества наделялись свойствами живых существ. Свет и тьма, жара и холод считались активными и весьма бдительными силами. Небо рассматривалось как Отец всего сущего, от сотрудничества которого с Матерью Землей произошли все живые существа. Такое верование называется анимизмом.

Тотемизм

Если неживые предметы и явления природы наделялись воображением дикарей способностью жить и мыслить, представители животного мира занимали более высокую ступень. Индеец, постоянно контактировавший с обитателями леса и прерии, имел очень высокое мнение об их качествах и подсознательных возможностях. Он видел, что они обладают большей ловкостью в охоте, чем он сам, что их охотничий инстинкт выражен значительно сильнее, чем у человека, что они редко страдают от нехватки пищи и очень быстроноги. Короче говоря, индеец считал, что представители животного мира стоят выше его в части тех качеств, к которым он стремился и которыми искренне восхищался. Разные человеческие характеристики персонифицировались и преувеличивались в некоторых соседях человека в лесу и на равнине. Лиса была воплощением ловкости, дикая кошка – хитрости, медведь – упрямства и глупости, сова – тайной мудрости, олень – быстроты. В каждом из этих качеств животные, ими обладавшие, представлялись дикарю более одаренными, чем он сам. Это кажущееся превосходство производило на него столь сильное впечатление, что если он страстно жаждал обладать определенным качеством, то помещал себя под защиту животного или птицы, его олицетворявшего. Если же племя или клан обладали какими-то особыми характеристиками, например лукавством или свирепостью, его соседи обычно именовали это племя по названию зверя или птицы, символизирующей его характер. Члены племени могли узнать о полученном прозвище от пленных во время войны или нарекали себя таким именем сами. По прошествии нескольких поколений члены племени уже считали животное, качествами которого они, как предполагалось, обладали, своим прямым предком, а всех представителей данного вида – своими кровными родственниками. Такое верование называется тотемизм, а его принятие стало средством закладывания основ широко распространенной системы племенных нравов и обычаев, которая регулировала такие важные жизненные моменты, как брак, и многое другое. Вероятно, все европейские и азиатские народы прошли эту стадию, и ее остатки глубоко укоренились в современной социальной системе.

Тотемные законы и обычаи

Сменялось несколько поколений, прежде чем чувство родовой преданности тотему или эпониму – предку племени становилось настолько сильным, что превращалось в широко развитую систему поклонения ему как божеству. Подтверждением тому, что тотем со временем становится божеством, служит сходство некоторых древних богов с животными, причем звериными и птичьими чертами наделяли сверхъестественных существ народы, жившие далеко друг от друга. Следует упомянуть о египетских богах с головами ибиса и шакала, ассирийских богах-буйволах, богах-животных Хиндустана и даже о греческой Афине, имевшей, как утверждал Гомер, «глаза совы». Разве не могла эта богиня произойти от тотема-совы? Разве не могло быть так, что сове, сидевшей на ее плече, было позволено остаться в виде своего рода взятки (в самом древнем ее виде) для почитателей птицы, возражавших против ее изображения в виде человеческого существа и желавших, чтобы сохранилось напоминание о ее прежней форме? То, что у предков теперешних британцев существовала тотемная система, не подлежит сомнению. Разве не были представители шотландского клана Чаттан «сыновьями кошки»? Да и в других литературных источниках встречается упоминание о «котоголовых» воинах или о воинах, несущих тотемный герб кота. Божества в обличье свиней и других животных, которым поклонялись британские кельты, также подтверждают эту теорию, как и некоторые сохранившиеся с глубокой древности народные традиции Англии и Шотландии. Геральдические украшения есть не что иное, как семейные символы, дошедшие до нас из тех далеких дней, когда наши предки изображали их на щитах или шлемах как знак племени и, таким образом, животного-прародителя или покровителя.

Как уже было сказано, на тотемизме основывается обширная и довольно запутанная система племенных законов и обычаев. Животное, имя которого носит племя, нельзя было убивать и есть по причине его кровного родства с кланом. Общий предок обусловливал родство между разными членами племени, мужчинами и женщинами. Поэтому женской части племени не разрешалось выходить замуж за мужчин своего племени, которые, в свою очередь, были вынуждены искать жен на стороне. Это часто вело к частичному принятию в свои ряды другого племени или семейства, обитавшего в непосредственной близости, и его тотема. Это давало возможность при необходимости производить обмен женщинами. Так в племени появлялось два рода, у каждого был собственный тотем, но оба считали себя членами племени. И если мужчина из рода «лис» не мог жениться на женщине своей части племени, он подыскивал себе жену из «медведей», и наоборот.

Суровость тотемных законов

Соблюдению тотемных законов придавалось большое значение, их нарушение считалось серьезным преступлением. К такому положению настолько привыкли, что никто и не думал преступать эти законы. В рамках этой книги нет необходимости перечислять многочисленные традиции, которые могут рассматриваться как порождение тотемной системы, поскольку они по большей части имеют мало общего с мифологией. Достаточно сказать, что они соблюдались с неукоснительностью, в сравнении с которой религиозные и прочие правила могли считаться весьма снисходительными. Поскольку тотемная система оказывала очень мощное влияние на образ жизни и мыслей индейцев, далее я приведу отрывок из «Справочника североамериканских индейцев», принадлежащего перу Дж. Р. Суонтона – большому авторитету в области индейского тотемизма.

«Американский индеец имеет весьма эгоистические взгляды на единство и непрерывность жизни и последовательные неизбежные взаимодействия отдельных тел и существ в природе, в особенности человека с существами и телами его опыта и окружения, которые он наделил различными антропоморфическими качествами и функциями в дополнение к заключенным в них изначально. Он развил определенные важные культы, основанные на этих взглядах, оказавшие большое влияние на социальные, гражданские и религиозные институты. Одна из таких доктрин утверждает, что личности и организации личностей, каждая в отдельности и все вместе, находятся под защитой некоего воображаемого существа или духа. Эти покровители или защитники по образу действий и побуждениям могут быть разделены на две группы или класса. Во-первых, это те, кто защищают только отдельных личностей, а во-вторых, те, кто защищают организации личностей. Но с этими двумя классами покровителей нередко смешивается другой класс воображаемых существ-защитников, обычно называемых фетишами, считающихся могущественными духовными союзниками их обладателей. Каждый из перечисленных классов охраняющих существ имеет собственные традиции, верования и соответствующий культ. Способ и мотивы приобретения этих классов охраняющих существ различны в некоторых фундаментальных и очень важных отношениях. Точный метод получения кланом или группой язычников покровителей или опекунов – проблема до сих пор не решенная. Правда, существует несколько весьма вероятных теорий, выдвинутых продвинутыми учеными, объясняющих, как это делалось. Что касается личного покровителя или фетиша, имеется достаточно полная информация, позволяющая дать удовлетворительное описание и толкование двух этих классов опекающих существ. Из имеющейся информации создается впечатление, что много путаницы касательно использования и приобретения личных или общих покровителей вызвано рассмотрением определенных социальных, политических и религиозных действий как соответствующих в первую очередь влиянию этих охраняющих божеств. В действительности эти черты были факторами социальной организации, на которые позже был наложен культ опекуна или духа-покровителя. Экзогамия, имена и названия классов, а также всевозможные табу существуют и там, где нет тотемов, тотемизма и культов духов-хранителей.

Кое-кто предпочитает рассматривать патронов или покровителей клана или группы язычников как простое развитие личных покровителей. Однако из доступной, хотя и неполной информации по этому вопросу следует, что они, в некоторых аспектах, ближе связаны по происхождению или, скорее, методу получения с фетишем, otchina' ken 'da ирокезов, чем любая форма личного опекунства. Этот патронирующий дух, конечно, относится к группе, рассматриваемой как субъект, потому что, касательно каждого индивидуума группы, клановый или групповой охранник приобретается по наследству или, скорее, при рождении, и сменить его по собственной воле невозможно. С другой стороны, личное покровительство получается посредством ритуала видений во сне или в трансе, и его следует при любых условиях хранить как самую ценную собственность. Фетиш получают по личному выбору, посредством покупки, по наследству или благодаря обстоятельствам; его в большинстве случаев можно продать или отвергнуть по желанию обладателя. Единственное исключение – когда в личность вселился злой дух или существо. Принимая во внимание человеческие и другие жертвы в его честь, принесенные в определенные периоды, упомянутый дух берет на себя определенные обязательства перед этим мужчиной или женщиной, при невыполнении которых личность лишается права на жизнь.

Тотемизм – чисто философское понятие, которое современная антропологическая литература отяготила большим количеством совершенно ненужных и противоречивых рассуждений и мнений. Доктрина и использование покровительства или патронирующих духов отдельными личностями и группами людей определена Пауэллом как «метод наименования» и как «доктрина и система наименования». Однако мотивы приобретения и использования таких духов как отдельными личностями, так и группами людей всегда одинаковы – достичь благополучия и избежать неблагополучия. Поэтому было бы ошибочным определять этот культ только как «доктрину и систему наименования». Это, скорее, признание, использование и регулирование воображаемых мистических отношений индивидуума или группы индивидуумов к orendas, мистическим силам, окружавшим каждую из этих ячеек первобытного общества. С некоторыми исключениями между кланом и патронирующим божеством признаются отношения защиты, охраны и поддержки, а не происхождения и родословной. Что же касается происхождения, связь между двумя классами высших существ четко не определена, поэтому, во избежание путаницы, лучше называть их поименно, пока их связь, если она существует, не будет должным образом установлена. Не следует выносить суждение заранее. Гипотетическое включение этих классов в один более общий, называемый «тотемом» или его эквивалентом, привел к ненужной путанице. Языки аборигенов имеют разные названия этих объектов, и, пока не будет убедительно доказана ошибочность туземной классификации, представляется предпочтительным называть их разными именами. Несмотря на тщательное изучение литературы о социальных чертах общества американских аборигенов, информации по этому вопросу не было уделено должного внимания».

Фетишизм

Бок о бок с тотемизмом и анимизмом процветал третий тип примитивных верований, известный как фетишизм. Это слово произошло от португальского feitico, что означает «талисман, амулет, творение магии», и применимо к любому предмету, не важно, большому или маленькому, естественному или искусственному. Считается, что он обладает сознанием, волей и сверхъестественными качествами, самым главным из которых является orenda – магическая сила.

Как уже было сказано, интеллект индейцев наделяет все вещи, животных, воду, землю, небесные тела и даже день, ночь, свет и тьму жизненной силой и волей. Большинство индейцев верит, что многие из них находятся под действием неких колдовских чар. Скалы и деревья, по убеждению индейца, являются живыми гробницами заключенных в них духов, напоминающих греческих дриад. Поэтому ему не трудно представить наличие более или менее могущественного разума в любом объекте, причем не имеет никакого значения, обычен он или нет. На самом деле чем необычнее объект, тем больше вероятность того, что он является жилищем некоего могущественного разума, заключенного туда из мести или из других соображений злобным колдуном.

Короче говоря, фетиш – это талисман, приносящий счастье. Цивилизованный человек, прикрепляющий маленькую свастику{4} или другой амулет к браслету своих наручных часов, бессознательно идет по пути своих языческих родственников, с той лишь разницей, что идея о «счастье», живущем в безделушке, в уме современного человека довольно-таки слаба. Дикарь же верил, что «счастье», живущее в фетише, – живое и могущественное существо, которое необходимо задобрить молитвами, празднествами и жертвами. Фетиши, утратившие свою репутацию носителей удачи, обычно дегенерировали в обычные талисманы, а их место занимали другие. Фетиш отличается от класса покровителей или «домашних» богов тем, что его можно продать или обменять, а домашние божества нельзя не только купить или продать, но даже одолжить.

Фетиши

Почти все предметы, принадлежащие шаману, относились североамериканскими индейцами к классу фетишей. Это обычно были шкуры животных, птиц и змей, корни, кора и бесчисленное множество других предметов. Но фетиш следует сразу отделить от идеи собственно религии, с которой он имеет очень мало связи, или не имеет ее вообще, успешно сосуществуя с разными религиями. Фетишем может быть кость, перо, наконечник стрелы, резная или окрашенная палка, окаменелость, клок волос, рука врага – в общем, все, на что хватило фантазии его обладателя. Его привязывали к пряди волос, платью, браслету, прятали внутри щита или помещали на специальное место в вигваме. Идея, владевшая умом его изготовителя, обычно весьма символична и открывается только формально выбранному наследнику магической собственности при получении торжественного обещания хранить ее в таком же секрете.

Хотя культ фетишизма, строго говоря, не является частью религиозной деятельности, существует точка, в которой фетиш начинает развиваться в божество. Это случается, когда объект проявляет себя в действии и приобретает популярность за пределами племени. Тем не менее фетиш имеет больше сходства с духами, служащими человеку (как арабские джинны), чем с собственно богами, и, если ему молятся и приносят жертвы, «молитвы» по большей части являются обращением к духу, а «жертвы» – не более чем «платой» за помощь. Таким образом, мы должны провести четкую границу между фетишем – плененным духом и божеством. Но не следует забывать, что фетиш – вовсе не обязательно личная собственность. Он может принадлежать группе людей. И это не всегда маленький предмет. Он может иметь внешность большого полноценного идола. А идол есть жилище бога, образ, в который может воплотиться божество. Фетиш же, с другой стороны, место заключения подчиненного духа, который не имеет возможности сбежать. Если он и достигает ранга божества, то должен долго и упорно приносить счастье или, по крайней мере, продемонстрировать ряд чудес защитного или обогащающего характера. Вполне вероятно, что индейцы верят в существование странствующих духов, которые в обмен на еду и прочие блага желают материализоваться в форме, предоставленной ему дикарем, чтобы потом помогать ему в разных жизненных предприятиях.

Фетиши апачей

Апачи, представители индейцев атапасков, и женщины и мужчины, носят фетиши, которые сами называют tzi-daltai, изготовленные из легко раскалываемой древесины, обычно сосны, кедра или растущей в горах пихты. Они высоко ценятся и никогда не продаются. Древесина срезается очень тонким слоем, вырезается наподобие человеческой фигуры и украшается резными линиями, изображающими молнию. Они имеют небольшие размеры и редко окрашиваются.

Бурке описал такой фетиш, который носил при себе вождь апачей. Он был изготовлен из неокрашенной щепки, на которой была нарисована желтым фигура с узкой черной повязкой и тремя змеиными головами с белыми глазами. Она была украшена жемчужинами и маленькими орлиными перьями. Лицевая и оборотная сторона были одинаковы.

Многие апачи привязывали к своим ружьям и лукам кусочки малахита, чтобы стрелять более метко. Бурке упоминает о классе фетишей, названных им «филактериями». Это кусочки оленьей кожи или другого материала, на которых написаны определенные качества или символы религиозной или иной природы. Человек, ожидавший от них помощи, носил их на теле. Такие фетиши отличались от обычных тем, что были скрыты от посторонних глаз. Такие «филактерии», утверждает Бурке, сами по себе являвшиеся амулетами, можно было использовать, чтобы завернуть другой амулет, тем самым увеличив их потенциальные возможности. Он описывает некоторые из этих предметов.

Один из них, который носил индеец по имени Таул-цзуйе, «был плотно завернут по меньшей мере в полмили ткани. Извлеченный на свет, фетиш оказался маленьким квадратным кусочком оленьей кожи размером примерно два на два дюйма, на котором были нарисованы две изогнутые линии – желтая и красная, представлявшие змей соответствующего цвета. Внутри был кусочек малахита и небольшой крестик из расщепленной молнией сосны, а также две очень маленькие перфорированные раковины. Крестом обозначался «черный ум». Другая «филактерия» состояла из маленького грубошерстного мешочка, в котором находились кристалл кварца и четыре нижних пера орла. Такой амулет, объяснил индеец, заключает в себе магию не только кристалла и орла, но еще и черного медведя, белого льва и желтой змеи.

Фетиши ирокезов

Вещи, кажущиеся необычными, воспринимаются гуронами, одним из племен ирокезов, как оку, или сверхъестественные, и потому найти их считается большой удачей. Во время охоты, если находят камень или другой инородный предмет во внутренностях животного, его сразу же объявляют фетишем. По этой же причине бережно относятся к предметам особенной, странной формы. Гуроны всегда опасаются, что злые духи могут похитить их фетиши, которые индейцы ценят столь высоко, что стараются умилостивить их празднествами и воспевают в песнях. Гуроны считают высшим типом фетиша частичку оннионта – огромной змеи, мифологического животного, почитаемого многими индейскими племенами.

Фетишизм у алгонкинов

Гофман утверждает, что в «ритуальных» вигвамах некоторых алгонкинских племен хранятся фетиши или амулеты, носимые выше локтя, состоящие из бус, металлических пластин или шкурок скунса. Также носят браслеты из ракушек, металла или кожи. Великим племенным фетишем чейеннов была их ритуальная стрела, которую индейцы пауни отняли у них в бою. Наконечник этой стрелы покрыт тонкими волнистыми или спиральными линиями, которые символизируют его святость. Это в действительности был своего рода палладиум племени. Особым видом фетиша служила накидка из оленьей кожи, покрытая перьями и бусинами. Она была изготовлена и использовалась шаманами как плащ-невидимка, или колдовской плащ, позволявший шпионам безбоязненно пересекать вражескую страну. В этом случае сила фетиша зависела от изображенных на нем предметов. Основными фетишами племени хидатса являлись шкуры лис и волков. Любимый фетиш для ношения – полоса шкуры со спины волка, при этом хвост должен висеть за плечами. В шкуре проделывается прорезь, куда воин продевает голову, а шкура с головы волка покрывает ему грудь. Наиболее распространенными племенными фетишами у сиу были головы бизонов, от которых они сохраняли шейные кости, веря, что тогда бизоньи стада не смогут уйти на большое расстояние. В определенные периоды устраивались ритуалы с этими костями. При этом наполняли глиняный черепок углями, на них бросали сладко пахнущий жир и окуривали кости дымом. Фетишами считались некоторые деревья и камни. Им делались приношения из красной ткани, красной краски и других предметов. У каждого индейца был собственный фетиш, который он носил во всех военных и охотничьих походах. Обычно это голова, когти, кожа или другая часть животного-фетиша. Даже лошадей обеспечивали фетишами в виде оленьих рогов, чтобы они быстрее бежали. Резец бобра также считается хорошим амулетом. Маленькие девочки носили его на шее, чтобы стать более хозяйственными.

В Сикиатки, Аризона, территориальном центре индейцев хопи, мистер Фьюкс имел возможность изучить разные формы фетишей. В могилах аборигенов были найдены камушки со шлифованной поверхностью или по форме напоминающие животных. Многие из личных фетишей хопи представляют собой различные ископаемые останки, некоторые из них достигают «ранга» племенных фетишей и помещаются в священные узелки, которые высоко почитаются всеми. В одном захоронении был найден фетиш в виде фигуры горного льва, сделанной из песчаника. У льва были лапы, хвост, глаза и уши, а в области рта сохранились остатки красного пигмента, применявшегося для окраски. Почти такие же фетиши сохранялись у хопи до сегодняшнего времени.

Тотемизм и фетишизм встречаются

Фетишизм в южном племени зуньи основывался на уверенности этих индейцев, что они находятся в родстве с животными, иными словами, их фетиши являлись тотемными. Тотемизм и фетишизм не были несовместимыми и часто процветали рядом. Фетишизм зуньи являлся естественным сопутствующим фактором тотемной системы. У зуньи фетиши обычно являлись известняковыми конкрециями или предметами, естественное сходство с животными которых усилено искусственными способами. Эти люди высоко ценили древние фетиши, и часто их находят вблизи деревень, в которых обитали их предки. Такие вещи становятся собственностью племени, бережно хранятся и передаются из поколение в поколение. Шаманы верят, что это действительно окаменелые останки животных – их прародителей.

Дети Солнца

Философия фетишизма зуньи выражена в «Сказе о двух детях Солнца» следующим образом: «Сейчас, когда поверхность земли затвердела, дикие звери, могущественные и похожие на отцов (богов), пожирали бы детей человеческих. Но только двое подумали, что это нехорошо, что надобно всем позволить жить, потому что, сказали они: «Как дети людей, так и дети зверей плодятся. Дикие звери обеспечены когтями и зубами, а люди – не что иное, как бедные, изнуренные земные создания, и потому слабее». Когда бы они ни выходили на тропу одного из животных, будь то великий горный лев или простой крот, они били его огнем молнии, которую несли в своих волшебных щитах. Тлу! И в ту же минуту он съежился и стал камнем. Потом сказали они животным, что они превратились в камень. «Что вы не можете делать зло людям, но можете сделать им много хорошего, если мы превратим вас в вечные скалы. Волшебным дыханием добычи, сердцем, которое навеки останется в вас, вы станете служить людям, а не пожирать их». Так земная поверхность стала твердой и обожженной, и многие виды существ превратились в камень. Поэтому так случилось, что мы находим во всем мире, то здесь, то там, их формы, иногда большие, как и сами животные, иногда высохшие и разрушенные. И еще мы часто замечаем среди скал фигуры живых существ, которых больше нет, и это показывает нам, что в начале времен все было иначе. Об окаменелостях, которые, конечно, являются простыми конкрециями или скалами странной формы, зуньи говорят: «Кому бы из нас ни выпало великое счастье их увидеть, мы должны сохранить их ради священной (волшебной) силы, данной им в начале времен».

Охотничьи боги

Эта традиция предоставляет дополнительное свидетельство, родственное предыдущему утверждению, и должна просветить индейцев зуньи в вопросе о том, где заключена сила фетишей. Считается, что сердца больших хищников впитывают магическое влияние сердец животных, на которых они охотятся, и что они своим дыханием проникают в их сердца и заставляют цепенеть. Более того, их рев смертелен для чувств низших зверей. Горный лев поглощает кровь своих жертв, поэтому обладает их острым чутьем. Силы, идущие от его сердца, сохраняются в его фетише, ибо его сердце живет, хотя тело и превратилось в камень. Поэтому использование подобных фетишей в основном связано с охотой. Но есть исключения. Великие животные-охотники, хотя и в виде фетишей, также считаются божественными существами, мифологическое положение которых точно определено. В Городе Туманов живет Пошейанкия, отец ритуальных сообществ, культурное и героическое божество, жилище которого охраняют шесть существ, известных как охотничьи боги. Именно их фальшивые изображения используются в качестве фетишей. К северу от Города Туманов живет охотничий бог Горный Лев, к западу – Медведь, к югу – Барсук, к востоку – Волк. Над городом обитает Орел, а под ним – Крот. Эти животные обладают не только охранными качествами и сторожат шесть сторон пространства, но и магическими силами, которые от них исходят. Они являются посредниками между Пошейанкией и человеком. Охотничьи боги, являющиеся «Творцами тропы жизни», занимают довольно высокое положение среди богов, и тем не менее их фетиши «держат как в неволе» жрецы разных рангов. Они очень почитают эти фетиши, как посредников между ними и животными, которых фетиши представляют. Им посвящаются молитвы, всевозможные ритуалы и церемонии, иногда их умиротворяют принесением жертвы. Их специальные жрецы являются членами Великого Народа Койотов, то есть состоят из одиннадцати членов кланов Орла и Койота и жречества Охотничьих братьев. Охотничьи божества по-своему уникальны и являются примером соединения фетишизма и религии. Они изображают, с двумя исключениями, те же виды диких зверей, которые охраняют шесть направлений пространства. Исключения – это койот и дикая кошка. Эти шесть диких животных подразделяются на шесть разновидностей. Они являются, строго говоря, собственностью жрецов, и члены священных обществ обязаны отдавать свои фетиши, когда не пользуются ими, Хранителю Амулета Оленя. Только члены обществ могут совершенствовать форму фетишей и поклоняться им.

Совет фетишей

День совета фетишей наступает незадолго до или сразу после дня зимнего солнцестояния, или местного Нового года. Фетиши извлекаются из мест хранения и укладываются по видам и цветам в форме символического алтаря, при этом четвероногих ставят прямо, а птиц подвешивают к крыше. Фетишам молятся, над ними разбрасывают молитвенную еду. Церемония сопровождается песнопениями и танцами, во время которых имитируются крики животных, изображаемых фетишем. Затем следует молитва с ответами. В заключение все участники собираются вокруг алтаря и повторяют великое взывание.

Фетиш в охоте

Использование фетишей в охоте среди зуньи очень любопытно и по своей природе чрезвычайно сложно. Охотник отправляется в дом Амулета Оленя, где извлекается сосуд, в котором хранится фетиш, и ставится перед ним. Охотник бросает еду над священным сосудом, причем в направлении, куда он собирается на охоту, затем выбирает фетиш из сосуда и прижимает его к губам, одновременно делая вдох. После этого он помещает фетиш в кожаный мешочек, который хранит на сердце. Приступая к охоте, он кладет пучок листьев юкки туда, где животное отдыхало, и имитирует его крик. Считается, что таким образом он ограничивает перемещения животного узким кругом. Затем он глубоко втягивает воздух из ноздрей фетиша, словно вдыхая магическое дыхание охотничьего божества, после чего долго и шумно выдыхает воздух в том направлении, куда ведут следы животного. Он верит, что дыхание, позаимствованное у бога, парализует конечности зверя. Когда животное поймано и убито, охотник вдыхает воздух, испускаемый жертвой при последнем вздохе, и вдувает в ноздри фетиша. Потом он опускает фетиш в кровь убитого животного, делает глоток крови сам и съедает печень, тем самым получая часть способностей животного. Фетиш высушивается на солнце и снова помещается в кожаный мешочек, после чего возвращается Хранителю Амулета Оленя.

Индейская теология

По вопросу отношения индейцев к вечным истинам профессор Бринтон писал в своей книге «Мифы Нового Света» следующее:

«Природа для язычника не является чем-то гармоничным, управляемым вечными принципами. Он считает, что это всего лишь хаос из беспричинных следствий, бессмысленная игра переменчивых духов. Он ничего не исследует, поскольку ни в чем не сомневается. Все события для него чудеса. Поэтому его вера не знает границ, а те, кто учат его, что сомнение греховно, должны быть в восторге от результатов своего труда.

Естественные религии редко предлагают больше, чем это негативное отношение к причине. Они очень терпимы. Дикарь, свободный от каких бы то ни было ясных концепций высшего божества, не претендует на то, что только его религия истинная. Если он побежден в бою, то воображает, что это произошло из-за превосходства богов победителя над его богами, и ему обычно не требуется других причин для обращения.

В этом положении об относительности могущества высших существ заключалась мощная корректива к доктрине о том, что судьба человека зависима от капризов богов. Ведь ни одно верование не являлось столь универсальным, как то, в котором каждому индивидууму приписывался отдельный дух-покровитель. Этот личный наставник оказывал постоянную помощь в беде. В снах он предлагал средства для достижения цели, давал советы и предостережения, защищал от опасности и всегда был готов расстроить махинации противника, все равно, божественного или земного.

Имея неограниченную веру в этого покровителя, приписывая ему действия, выполненные благодаря собственной смекалке и счастливому случаю, дикарь не имел угнетающей мысли о том, что он является рабом демонических сил, и справлялся с опасностями, поджидавшими его на охоте и на тропе войны без особых волнений.

Значительно более темной стороной такой религии являлся моральный аспект. Религиозное чувство никоим образом не являлось голосом совести. Индеец такали, заболев, добровольно признавался во всех своих грехах, однако об убийстве даже не упоминал, не считая таковое преступлением. Сцены распущенности одобрялись и поддерживались на всем континенте, как акты отправления культов. Во многих частях континента девственность свободно предлагалась или требовалась жрецом, как законное право. В Центральной Америке близнецов по религиозным мотивам убивали. Человеческие жертвы были обычным явлением на тропических территориях, да и в более высоких широтах не были чем-то из ряда вон выходящим. Отнюдь не редкостью был каннибализм, а в Перу, Флориде и Центральной Америке не было ничего необычного в том, что родители по велению жреца убивали собственных детей.

Философ-моралист, наблюдавший такие действа, должен был бы заметить в них одну успокаивающую черту. Вся история, как говорится, показывает человека, живущего под раздраженным богом и желающего умиротворить его кровавыми жертвами. Суть религии заключается в жертвенности, в подчинении наших желаний желаниям Господа.

Но жертва, когда она не является знаком благодарности, не может объясняться таким образом. Это не жертва, а замена наших желаний божественными. Божество злится из-за пренебрежительного к нему отношения, оно непременно отомстит, но только мы не знаем когда и где. Но, поскольку наказание – это все, чего оно желает, если мы накажем себя сами, оно будет удовлетворено. Лучше уж покарать себя самостоятельно, чем со страхом ожидать суда. Корнем всего является малодушный страх, не без некоторого смутного чувства неумолимости законов природы.

Рассматривая только эту сторону религии, древний философ заявил бы, что боги существуют только в восприятии их служителей. Современные философы утверждали, что «страх – отец религии, любовь – ее поздняя дочь», что «первая форма религиозного верования есть не что иное, как ужас перед неведомым» и что «ни одна земная религия не смогла развить из зародыша внутри себя хотя бы что-нибудь полезное для цивилизации».

Оглядываясь вокруг в поисках других стандартов, с помощью которых можно было измерить прогресс знаний о божествах в Новом Свете, наименее обманчивой представляется молитва. «Молитва, – цитирую слова Новалиса{5}, – в религии является тем же, что мысль в философии. Религиозное чувство молится, а разум думает». Гизо{6}, который в своем анализе пошел дальше, считает, что она подсказана мучительной убежденностью в неспособности наших желаний приспособиться к требованиям разума.

Вначале считалось, что вселенной правит божественный каприз, а не божественный закон и что следует желать в первую очередь материальную выгоду, а не духовные дары. Постепенная переоценка ценностей говорит о прогрессе религии.

Божественная молитва состоит из семи просьб, только одна из которых о временном преимуществе, и это наименьшее, о чем можно просить.

Какое неизмеримо огромное расстояние между ней и молитвой индейца нутка{7}, готовящегося выйти на тропу войны. «Великий Квахутце, позволь мне жить, не болеть, найти врага, не бояться его, застать его спящим и убить многих». Или между нею и просьбой гурона, обращенной к местному божеству, услышанной отцом Бребойфом.

«Оки, ты, живущий здесь, я обещаю тебе табак. Помоги нам, спаси от крушения, защити от врагов, дай хорошую торговлю и верни в целости и сохранности обратно в нашу деревню».

Это прекрасные образцы молитв низших религий. Другие, также аутентичные образцы, даны отцом Аллуэцем. В 1670 году он попал в отдаленную алгонкинскую деревню, никогда ранее не посещавшуюся белыми. Ее обитатели, потрясенные видом его бледного лица и черной рясы, приняли священнослужителя за божество. Они пригласили его в вигвам совета, вокруг него собрался кружок старых индейцев, один из которых приблизился к нему с двумя горстями табака и, под громкое одобрение остальных, обратился со следующей просьбой:

«Это очень хорошо, Черное Платье, что ты нас навестил. Яви нам свою милость. Ты есть Маниту{8}. Мы дадим тебе табаку.

Наудовесси и ирокезы уничтожают нас. Яви нам свою милость.

Мы часто болеем, наши дети умирают, мы голодаем. Яви нам свою милость. Услышь меня, о Маниту. Я дам тебе табаку.

Пусть земля родит нам кукурузы, реки дадут рыбы, болезни не будут убивать нас, голод не будет мучить нас. О Маниту, мы дадим тебе табаку».

В этой грубоватой, но трогательной просьбе, идущей от сердца нищих людей, видно только их несчастье, и ничего больше. В ней нет ничего, что могло бы порадовать глаз филантропа. Нельзя уловить ни слабого намека на стремление к духовному совершенствованию, ни убежденности в том, что через страдания мы очищаемся».

Индейская идея о Боге

Мифологические системы разных групп индейцев имеют существенные различия, и это подтолкнуло многих торопливых исследователей к выводу, что они имеют разную природу. Однако тщательное изучение показало, что они в своей основе соответствуют всем великим мифологическим системам, а значит, и друг другу. Идея Бога, возможно зачастую странная и гротескная, тем не менее отчетливо выражена и в индейской мифологии. Каждая группа имела собственное слово в своем языке, обозначающее «дух». Некоторые из этих слов означали «тот, кто наверху», «тот, кто выше», «невидимый». Эти прилагательные применительно к божеству показывают, что первоначальная индейская концепция о нем была практически такой же, как и у примитивных народов Европы и Азии. Идея о Боге была идеей о великой могущественной силе, живущей на небе. Дикари видели, что с расположенной над ними тверди льется яркий свет, слепящий глаза. Из этого они делали вывод, что именно там, должно быть, находится жилище источника всей жизни, духовного совершенства.

«Плохое» и «хорошее»

Прежде чем человек стал пользоваться интеллектом и философией, научился пользоваться ими для формулировки своих теологических идей, божества, которым он поклонялся, вполне соответствовали его собственным этическим стандартам. Они являлись зеркальным отражением его морали или ее отсутствия, были, как и он, дикими, жестокими и жадными. Очень вероятно, что животные черты тотемных богов «прилипли» к тем божествам, которые выделились из этой системы. У дикарей не существовало идей о «плохом» и «хорошем» в нашем понимании этих терминов. Для них «хорошим» было все, что давало им какие бы то ни было преимущества, а «плохим» – то, что их огорчало или ранило. Только когда возникла и была принята система тотемизма с ее сложными табу и строгими законами, влияющими на разные стороны человеческой жизни, начала складываться система моральных ценностей. Убийство тотемного животного стало преступлением – святотатством. Убийство члена тотемного клана, кровного брата, следовало искупить, потому что он тотемной крови. Женитьба на женщине одной тотемной крови стала оскорблением. Отказ оказывать соответствующее почтение и приносить жертвы тотемным богам карался со всей строгостью, особенно по мере эволюции касты жрецов. Поскольку тотем – предок, ко всем предкам следовало относиться с почтением, и уважение к живым прародителям считалось большой добродетелью. Таким образом, медленно, но верно устанавливались моральные нормы.

Нет «хороших» или «плохих» богов

Однако, и это представляется весьма странным, боги обычно освобождались от законов, которым подчинялись их почитатели. Среди богов мы часто видим убийц, детей, не проявляющих почтения к родителям, аморальных личностей и приверженцев полигамии. Это может объясняться тем обстоятельством, что их общие черты сформировались до установления тотемизма. Другим возможным объяснением является следующее: дикарь считал, что небожители не могут быть связаны теми же законами, которым он сам подчинялся. Как бы то ни было, американские боги не лучше и не хуже, чем божества в других мифологических системах. Некоторые из них склонны ко всяческим шалостям и обожают проказничать. В общем, они явно не дотягивают до преувеличенного благородства пантеона олимпийских богов. Но что еще более примечательно, мы обнаруживаем, что в системе индейских верований отсутствуют понятия о добре и зле. Время от времени индейцы возносят хвалу своим богам, обычно творцам, и это можно отнести к их добродетелям. Но они «хорошо» относятся к божествам только до тех пор, пока те обеспечивают им изобилие урожая или дичи, и изменяют свое отношение, лишь только этот процесс прекращается. Богам поклоняются не из-за того, что они воплощают высшую истину и справедливость, а по более прозаическим, насущным причинам, заключающимся в том, что, если их не удовлетворить жертвами, они прекратят обеспечивать людей едой и даже могут наслать мор на нерадивых поклонников. Отношения между божеством и человеком в ранние периоды истории можно условно назвать контрактными. «Принеси нам жертву, обеспечь нас подношениями, испарения которых являются нашей пищей, и мы позаботимся, чтобы у тебя был хороший урожай, дичь и все необходимое для жизни. Не будешь соблюдать эти условия – погибнешь». При такой системе вполне можно признать, что человеческие жертвоприношения шли в ход, только если считались абсолютно необходимыми для существования народа в целом, а вовсе не из-за кровожадности дикарей.

В своих «Мифах Нового Света» профессор Бринтон писал:

«Смешение этих двух четких понятий (монотеизм и политеизм) привело к неправильному представлению об убеждениях аборигенов. Но другая, более грубая ошибка – это превращение их в некую дуалистическую форму, при которой в одном ряду оказываются и добрый дух с легионом ангелов, и злой дух с сонмом дьяволов и прочих врагов рода человеческого. При этом мир представляется ареной нескончаемого конфликта, где человек, как неудачливый футбольный мяч, получает все удары.

Это представление, которое исторически зародилось среди персов древнего Ирана, неизвестно дикарям. «Хидатса, – утверждает д-р Мэтьюз, – не верят ни в ад, ни в дьявола». «Идея дьявола, – справедливо замечает Якоб Гримм, – чужда для всех примитивных религий». А профессор Мюллер в своем объемном труде о примитивных религиях Америки сначала одобрительно приводит это высказывание, а потом спокойно переходит к классификации божеств на плохих и хороших!

Этот взгляд, существовавший в ранних работах по религиям аборигенов Америки, возник частично из-за привычки к шаблонному мышлению, которую нелегко сломать, а частично из-за неправильного перевода слов туземцев. Свою роль сыграла и весьма неумная аксиома ранних миссионеров: «Боги язычников – это дьяволы». Тем не менее их собственные записки представляют убедительное доказательство того, что такого деления не существует. Для перевода на язык ирокезов слова «дьявол» в фразе «Дьявол принял обличье змеи» и слова «дух» в выражении «Перед воскрешением мы все будем духами» отец Брайас использовал одно и то же слово (otkon). Этот пример – забавная иллюстрация того, насколько невозможно использование туземных языков для передачи идеи злого духа.

Когда в 1750 году отец Рогел начал работать в племенах, селившихся на берегах реки Саванна, он сказал индейцам, что божество, которое они боготворили, является демоном, который творит зло, и потому они должны его ненавидеть. На это слушатели ответили, что тот, кого он называет злым духом, пока что давал им только хорошее, и покинули миссионера, предоставив ему обращать кого-нибудь другого.

Часто цитируют отрывок из книги Уинслоу «Хорошие новости из Новой Англии», написанной в 1622 году. Автор говорит, что индейцы поклоняются хорошему духу, именуемому Киехтан, и другому, «который в нашем понимании является дьяволом», по имени Хоббамок или Хоббамоки. Первое из этих имен – это просто слово «великий» на диалекте алгонкинов с конечной н. Возможно, это аббревиатура от Киттанитовит, великий Маниту, неясный термин, упоминаемый Роджером Вильямсом и другими ранними авторами. Вполне возможно, что он ими и изобретен, а вовсе не является именем некоего конкретного божества. Последний был весьма далек от сил зла и, по собственному утверждению Вильямса, был добрым богом, который лечил болезни, помогал в охоте и являлся индейцам в снах в роли покровителя. Посему доктор Джарвис справедливо объяснил, что речь идет об «оке, или покровительствующем божестве», которому поклоняется каждый индеец.

Итак, во многих случаях оказывается, что божество, считавшееся злым, которому индейцы молились, пренебрегая добрым, на деле было высшей признаваемой ими силой.

Созидательные мифы

Мифология индейцев намного богаче созидательными мифами, чем мифы любой другой расы в обоих полушариях. Очень часто встречаются сказания о происхождении человека, причем показывается каждая фаза процесса его сотворения. Хотя многие из них сходны с европейскими и азиатскими мифами этого класса, некоторые являются весьма оригинальными и ярко характеризуют особенности мышления аборигенов Америки.

Мифы созидания у разных индейских племен отличны друг от друга, как и европейские и азиатские мифы. В одних мы читаем о великих богах, строящих вселенную, в других они являются ее первооткрывателями. Некоторые мифы выводят людей из подземных глубин на поверхность. Во многих индейских мифах мир создает Отец Солнце, который сгущает облака в воду, и она становится морем. В истории зуньи о сотворении мира Авонавилоной создатель оплодотворяет море собственной плотью и высиживает своим теплом. От этого образуется зеленая пена, которая стала состоящей из четырех частей Матерью Землей и покрывающим все Отцом Небом, от которого произошли все существа. «Затем из самой нижней из четырех пещер мира семена людей и животных приняли форму и начали расти, как из яиц в теплом месте, личинки быстро оформлялись и появлялись. Они росли, скоро ломали свои раковины, и вылуплялись оттуда птицы, головастики или змеи. Человек и окружающие его создания росли и размножались. И со временем самая нижняя пещера мира оказалась переполнена живыми существами, еще не сформировавшимися созданиями, ползающими друг по другу в полной темноте, наваливаясь, наступая друг на друга, сплевывая и делая другие непристойности. Так ропот и жалобы становились громче, и многие существа в общей неразберихе стремились выбраться, становясь умнее и более похожими на человека. Затем Пошейанкия – главный и мудрейший из людей – пожалел людей и животных и получил право выхода из нижней пещеры, но через такую узкую и темную тропу, что остальные испугались и не пошли за ним, а продолжили сражаться друг с другом. Пошейанкия один прошел из одной пещеры в другую и вышел в этот мир, тогда представлявший собой остров, лежащий посреди мировых вод, бескрайних и волнующихся. Он долго искал и нашел Отца Солнце, которого попросил выпустить людей и всех живых тварей из нижнего мира».

Созидательные мифы алгонкинов

В других индейских мифологических системах мы видим ветер, парящий над первобытным океаном в виде птицы. В некоторых мифах животные-амфибии ныряют в море и приносят с собой достаточно грязи, чтобы начать создание земной тверди. В таких сказках не описывается непосредственно процесс творения, а только процесс реконструкции материи. Алгонкины рассказывают, что их великий бог Мичабо однажды во время охоты на волков с собаками был удивлен, заметив, как животные входят в большое озеро и в нем исчезают. Он направился за ними, чтобы спасти, но озеро неожиданно нахлынуло и затопило всю землю. Мичабо отправил ворона, чтобы тот нашел кусок земли, который стал бы ядром нового мира, но птица вернулась ни с чем. Затем божество послало с таким же заданием выдру, но ей тоже не удалось достичь успеха. В конце концов та же миссия была поручена мускусной крысе. Она вернулась с количеством земли, достаточным для того, чтобы Мичабо мог снова создать твердую землю. Деревья потеряли свои ветки, и бог выпустил в них стрелы, послужившие заменой. После этого Мичабо женился на мускусной крысе, и от этого союза произошла человеческая раса.

История сотворения мира мускогов

Индейцы мускоги верят, что вначале существовал только первобытный океан. Над бескрайними водными просторами летали два голубя и однажды заметили на поверхности воды травинку. Вскоре за ней последовала земная твердь, и земная поверхность приняла существующую форму. В середине возвышался великий холм, Нанне Чаха, в центре которого стояло жилище божества по имени Эсогету Эмисси, или Властелин дыхания. Он взял глину, окружавшую его жилище, и слепил из нее первых людей, а поскольку землю все еще покрывала вода, ему пришлось построить огромную стену, чтобы сушить на ней изготовленных людей. Со временем мягкая глина превратилась в кости и плоть, а Эсогету удалось направить воды в соответствующие каналы, оставляя сухую землю для созданных им людей.

Миф очень похож на историю из Книги Бытия. Голуби являются аналогом созидательного духа, да и лепка людей из глины также удивительна. Сходство настолько велико, что мы вынуждены сделать вывод: это один из случаев, когда концепция Евангелия привилась в туземной легенде.

Космология сиу

Племена мандан, принадлежащие к семейству сиу, имеют тип созидательных мифов, общий для нескольких американских народов. Они полагают, что их народ жил в подземной деревне возле большого озера. С большим трудом несколько человек сумели попасть в верхний мир, забравшись по корням и стволу виноградной лозы, проникшей с земли над ними. Они обнаружили, что верхний мир богат и животной, и растительной пищей. Первопроходцы, вернувшиеся из верхнего мира к своему народу, так много рассказывали о его богатстве и красоте, что другие тоже решили сменить свою подземную жизнь на чудеса солнечной сферы. Собрались все жители и начали забираться по корням лозы. Однако достичь земли успела только половина племени, потому что растение сломалось, не выдержав веса тучной женщины. Индейцы племени мандан думают, что после смерти вернутся в подземный мир, где они первоначально и жили: достойные достигнут деревни по озеру, а злые люди добраться не смогут из-за тяжести грехов.

Индейцы миннетари верят, что их прародитель появился из вод озера, держа в руке початок кукурузы, и у племени мандан есть миф, очень похожий на миф мускогов о начале мира.

Поклонение птице и змее, символы

Птица и змея появляются в мифологии североамериканских индейцев иногда порознь, иногда в довольно странной комбинации. Птица – существо непостижимое для дикаря. Она умеет летать и чарующе петь и, кроме того, может появляться в небесах, где живут боги, иными словами, обладает возможностями намного большими, чем человек. Отсюда у него появилась идея о крылатом духе, и он часто рассматривал птицу как посланца с небес или от живущего там божества. Примитивные люди всегда рассматривали полет и пение птиц как знаки, исполненные глубочайшего смысла. Эти предрассудки были свойственны индейцам ничуть не меньше, чем нашим с вами предкам. Многие племена верили, что птицы – это видимые духи умерших. Так, населявшие Вирджинию поухатаны считали, что пернатая раса принимает души их вождей после смерти, и всегда вели себя с птицами очень осторожно, старались не причинять им вреда. Алгонкины верили, что птицы вызывают ветер, что они поднимают водяные смерчи и создают облака. Навахо верили, что большие белые лебеди сидят в каждой из четырех частей света и вызывают идущие оттуда струи ветра. Дакота были уверены, что на западе живут Вакинияны, они же «летуны» – бризы, которые насылают штормы. Некоторые индейские народы считали, что гром – это звук хлопанья крыльев огромной птицы, следы которой видны в молнии, «словно искры, высекаемые копытами бизона, бегущего по каменистой почве». Многие племена северо-запада придерживались того же мнения и представляли молнию блеском глаз громовой птицы.

Поклонение орлу

К орлу с особым почтением относились аборигены севера. «Из его перьев состоял военный флаг криков, и его образ, вырезанный на дереве или коже, венчал здания советов. Только зарекомендовавший себя воин носил его у чироки, а индейцы дакота оказывали подобную честь тому, кто впервые прикоснулся к телу общего врага» (Бринтон. Мифы Нового Света). Индейцы натчез и другие племена также считали орла божеством. Зуньи Нью-Мексико использовали четыре его пера, чтобы представить четыре ветра, призывая бога дождя. Его действительно почитали практически все североамериканские племена. Сова считалась символом мудрости, а иногда, как, например, у алгонкинов, – спутником Властелина Мертвых. Шаманы племени крик несли набитую шкуру совы как знак их братства и символ их мудрости, а чироки помещали ее над камнем-амулетом в помещениях советов. Гуроны и манданы считали священным голубя.

Змея и Солнце

Некоторые индейские племена сделали змею символом времени. Они считали «солнцами», а поскольку очертания солнца – круг – не соответствуют ничему в природе, символом его стала змея с хвостом в пасти, так сказать пожирающая сама себя. Некоторые считают, что змея символизирует представление индейцев о вечности, но это маловероятно, поскольку такая сложная концепция вряд ли могла прийти в голову примитивному дикарю.

Змея-молния

У индейцев змея также символизировала молнию. Быстрое волнообразное перемещение, молниеносный удар и моментальный отход – все это говорит об уместности такого сравнения. Неотразимый взгляд василиска и довольно высокая сообразительность быстро наделили змею репутацией мудрости и сделали обладательницей orenda, то есть волшебной силы. Эти две концепции вскоре слились. Представляя змею молнией, символом копья бога войны, индейцы со временем пришли к выводу, что это божество также обладает властью над урожаем. Ведь именно в период наивысшей активности молний идет процесс созревания плодов. Благодаря своей ассоциации с богом войны змея приобретала высокую ценность в глазах воинов, считавших ее эффективным военным средством. Поэтому рог великого принца змей, жившего, как считалось, в Великих озерах, признавался самым мощным военным амулетом из всех существовавших.

Алгонкины верили, что молния была огромной змеей, выплюнутой Маниту, создателем, и что она оставляет змеиные кольца на деревьях, в которые ударяет. Индейцы пауни называли гром «шипением великой змеи».

В заклинании змей – доказательстве магического искусства, – олицетворяемых молнией, которая, как змеиное копье бога войны, приносит победу в сражении, а также имеет самую непосредственную связь с земледелием, лежит секрет могущества символа змеи. Являясь эмблемой плодородных летних дождей, змея-молния почиталась как божество плодородия, но одновременно она была предвестником наводнений и страшных ливней, за это ее боялись.

Поклонение змее

Вероятно, о поклонении рептилиям (появился даже новый термин – «змеепоклонство») написано больше нудной чепухи, чем по любому другому подобному вопросу. Однако не приходится сомневаться, что змея до сих пор – один из главных персонажей предрассудков различных народов. Как мы уже видели, она часто представляет дневное светило, особенно у зуньи и других племен юга Северной Америки, где поклонение солнцу развито больше, чем в районах с более суровым климатом. Также со змеей часть ассоциировали воду. Причем волнообразного движения рептилии оказалось достаточно, чтобы она стала символом этого природного элемента. Дикарю не потребовалось слишком развитое воображение, чтобы представить змею водяным богом, ведь ее движение так похоже на извилистое русло реки. Кеннебек – название реки в Мейне – переводится с местного диалекта как «змея», а Антиетан, река в Мэриленде, переводится так же с языка ирокезов. И алгонкины, и ирокезы верили в могущественную змею Великих озер. Ярости божества боялись, считалось, что если его должным образом не умиротворить, то оно обрушит свое раздражение на путешественников, рискнувших приблизиться к его владениям, вызвав бурю или проломив под их ногами лед и утащив на дно.

Гремучая змея

Гремучую змею почитали больше других. Она медлительна в атаке, но в высшей степени ядовита и обладает силой василиска притягивать в пределах дальности броска небольших птиц и белок. «Она обладает той же странной восприимчивостью к ритмичным звукам, как гадюка, и в этом заключается секрет заклинания змей. Большинство индейских магов были знакомы с этой своеобразной особенностью и пользовались ею с ощутимым эффектом, чтобы поставить вне всякого сомнения свои способности общаться с невидимыми силами и подтвердить могущество собственных духов-покровителей, наделивших их возможностью без вреда для себя управлять самыми страшными из рептилий. Заклинателями, часто принимавшими участие в религиозных церемониях, использовалась хорошо известная антипатия этих змей к некоторым видам растений, к примеру лесному ореху, ветки которого, будучи привязанными к лодыжкам, защищают от нападения и, вероятнее всего, в какой-то степени являются противоядием. Такие демонстрации должны были производить неизгладимое впечатление на зрителей и в немалой степени способствовали повышению авторитета исполнителей.

– Кто есть Маниту? – вопрошал певец у алгонкинов.

– Тот, – следовал ответ, – который идет со змеей, он и есть Маниту.

Тесный союз этого символа с религиозными таинствами, самыми темными загадками неведомого, отражен в их языке, а также в языке их соседей – индейцев дакота. В них одни и те же слова – manito, waken – обозначают высшую сверхъестественную силу в широком смысле, а также этот вид рептилий. Благочестивый основатель Моравского братства граф Цинцендорф был обязан этому укоренившемуся суеверию сохранением жизни. Он посещал миссию, работавшую в Вайоминге среди индейцев шауни. Последние ссоры с белыми немало разозлили этот неуправляемый народ, и они решили, что настало время первой жертвы. После того как граф удалился в свою уединенную хижину, к ней подползли несколько воинов и неслышно проникли внутрь. Почтенный старец сидел перед огнем, держа на коленях Библию, и, углубившись в чтение, не обращал внимания на происходящее вокруг. Пока индейцы раздумывали, огромная гремучая змея проползла по ногам святого человека и, не замеченная им, свернулась кольцами, чтобы погреться у огня. Будущие убийцы немедленно позабыли о цели своего визита и бесшумно удалились, твердо уверовав, что граф – действительно Божий человек» (Бринтон. Мифы Нового Света. С. 131–133).

Священное происхождение курения

Курение – исконно американский обычай, а согласно верованиям североамериканских индейцев, к тому же имевший священное происхождение.

В священном происхождении табака индеец ни в малейшей степени не сомневается, хотя вряд ли найдется два племени, рассказывавшие одинаковые истории о том, как этот бесценный дар был вручен человеку. Однако суть легенды у всех схожа и может быть изложена следующим образом. Давным-давно, когда духи еще считали мир достаточно хорошим, чтобы иногда жить в нем, очень великий и могущественный дух лег спать в лесу у костра. В это время мимо проходил его давний враг, решивший, что ему представляется удобный случай причинить зло. Он тихо приблизился к спящему и подкатил его к огню, причем так близко, что его голова оказалась на углях, и волосы загорелись. Огонь разбудил спящего. Тот вскочил и, не разбирая дороги, побежал через лес. Пока он бежал, ветер подхватил его обгоревшие волосы, разнес по земле, посеял в землю, они дали корни, и так вырос табак.

Если что-нибудь и превосходило веру дикаря в табак, то только привязанность к своей трубке. В жизни она являлась его постоянным спутником, да и в смерти они были неразделимы. На похоронах можно забыть все, что угодно, но только трубка всегда кладется вместе с индейцем в могилу, чтобы скрасить его путешествие к «местам богатой охоты». «Первая трубка» – одна из самых священных индейских традиций, да и как могло быть иначе, если нет никаких сомнений в том, что первым курильщиком был сам Великий Дух.

Много лет назад Великий Дух собрал всех своих людей вместе и, стоя на скале Красной Трубки, отбил кусок камня, взял его в руки и сделал большую трубку, которую стал курить, пуская над ними дым на север, юг, запад и восток. Он сказал людям, что камень красный и это их плоть, что из него они могут делать трубки мира, но принадлежит он всем. Здесь нельзя делать военные дубинки и ножи для снятия скальпов. Он курил трубку и говорил с людьми, а когда выдохнул последний клуб дыма, его голова исчезла в облаке, и сразу же поверхность скалы на протяжении нескольких миль растаяла и покрылась глазурью. Внизу открылись две больших печи, и две женщины (духи, охраняющие место) вошли в них в блеске огня. Их можно слышать и сейчас: они отвечают жрецам, прибывшим в это священное место посоветоваться с ними.

Упомянутое выше «священное место» – это известная каменоломня Каменных Трубок. Здесь североамериканские индейцы всегда брали материал для своих трубок, и нигде более. Кэтлин утверждает, что во всех племенах, которые он посетил (а таких насчитывается больше сорока, и селились они на территории в сотни миль), трубки были сделаны только из красного камня. Великий американский путешественник Кларк рассказывал, что, общаясь с племенами, которым до этого не доводилось вступать в контакт с белыми людьми, он узнал, что почти все взрослые совершали паломничество на священное место и приносили оттуда камень для трубки. Эта «каменоломня» была настолько любопытной, что Кэтлин постарался описать ее как можно подробнее. Далее приводится данное им описание.

«Мы подходили к ней с востока, и подъем, растянувшийся на пятьдесят миль, на последовательно чередующиеся склоны и террасы, почти незаметно поднимающиеся друг над другом, привел нас на большую высоту. С самой высокой вершины хребта не было видно ни дерева, ни куста, хотя видимость была превосходной, а в восточном и западном направлениях взгляд достигал горизонта. Были видны только бесконечные пространства, поросшие короткой травой, зеленой под ногами и вблизи, но меняющей цвет на голубой в отдалении, делая пейзаж похожим на безбрежные воды океана.

На вершине хребта мы обнаружили знаменитую каменоломню, или фонтан Красной Трубки, которая на самом деле является природной аномалией. Главная и самая удивительная черта этого места – перпендикулярная стена из мелкозернистого, плотного кварца, высотой двадцать пять – тридцать футов, тянущаяся примерно с севера на юг, лицом к западу. Она образует фронт длиной почти две мили и исчезает в обоих концах, скрываясь под поверхностью прерии, которая в этих местах немного поднимается и, возможно, покрывает ее еще на много миль в северном и южном направлениях. Понижение уровня хребта в этом месте было вызвано потоком, созданным расположенными на вершине несколькими ручьями, протекающим вблизи стены. Он со временем смыл, унес слой земли и, обнажив стену на протяжении двух миль, теперь струится по совершенно плоской поверхности кварцевой скалы, а потом падает вниз в глубокий бассейн. Оттуда он находит свой путь к Миссури, являясь истоком знаменитого и очень мощного притока, который носит имя Большой Сиу».

Параллельно стене у ее основания располагается полоска плоской прерии шириной примерно полмили, во всех частях которой индейцы добывали красный камень для своих трубок. Для этого им приходилось раскапывать грунт и несколько слоистых пластов красного камня до глубины четырех-пяти футов. По многочисленным остаткам древних и современных раскопок становится очевидно, что это место на протяжении многих веков использовалось для добычи красного камня. А судя по наличию развалин древних фортификационных сооружений и большому числу могил, так же как по существующим традициям, это место издавна считалось святым и регулярно посещалось самыми разными племенами.

Насколько можно судить по разнообразным и нередко слегка противоречивым рассказам об индейском обряде курения, создается впечатление, что каждое племя или – если оно занимает обширную территорию – каждая его изолированная часть обладает мощным инструментом, известным как «ритуальный черенок трубки». Это не что иное, как обычная трубка, только причудливо украшенная и почитаемая дикарями священной. Она может использоваться только по самым торжественным случаям или в переговорах по делам настолько важным, что в нашем понимании они требовали бы санкции кабинета министров и королевской подписи.

Боги индейцев

Большинство семейств североамериканских индейцев поклоняется определенному «набору» богов. Учитывая многочисленность последних, рассказать о них подробно не представляется возможным, поэтому мы ограничимся только их самыми выдающимися фигурами. Как и во всех мифологических системах, понятие определенного божества обычно связывается с просветительством. Мудрое существо обучает человечество искусству жизни, сельского хозяйства и религии. В американской мифологии есть немало таких богов-героев, и не всегда можно с определенностью сказать, относятся они к мифологии или к истории. Конечно, обстоятельства, сопутствующие концепции некоторых из этих существ, доказывают, что они могут быть только мифологическими персонажами, но, вне всякого сомнения, многие из них первоначально были простыми смертными.

Мичабо

Один из мифологических персонажей – Мичабо, Великий Заяц. Это основное божество алгонкинов. В рассказах старых путешественников его называют повелителем ветра, изобретателем рисуночного письма и даже создателем и покровителем мира. Достав со дна океана песчинку, он сделал из нее остров, который запустил в первобытные водные просторы. Остров быстро вырос, он стал таким огромным, что молодой волк, попавший туда и задумавший его пересечь, умер от старости, так и не закончив путешествие. Считается, что Мичабо создал магическое общество, названное Меда. Его изобретения были весьма многочисленными. Наблюдая, как паук плетет свою паутину, он придумал сети для ловли рыбы. Он дал охотнику много полезных вещей и амулетов для использования в охоте. Осенью, прежде чем погрузиться в зимний сон, он набивает свою огромную трубку и курит, ее дым поднимается в облака и наполняет воздух дымкой индейского лета.

Среди индейцев существует некоторая неопределенность относительно места жительства Мичабо. Одни верят, что он живет на острове на озере Верхнем, другие – что он обитает на айсберге в Северном Ледовитом океане, третьи – что его домом является твердь небесная. Самое распространенное представление заключается в том, что Мичабо живет на востоке, там, где встает солнце, на берегу великой реки по имени Океан, окружающей землю.

Тот факт, что для существа, наделенного такими качествами, было выбрано имя и обличье такого робкого животного, как заяц, представляется в высшей степени любопытным, и вряд ли стоит сомневаться, что первоначально слово, от которого образовалось имя Мичабо, не обозначало «заяц». В действительности корень wab, являющийся первым слогом алгонкинского слова «заяц», также означает «белый», и производными от него являются слова «восток», «рассвет», «свет» и «день». Поскольку слова происходят от одного корня, со временем «заяц» и «рассвет» перепутались, и то из них, которое имеет более материальное, понятное значение, стало именем бога. Мичабо был духом света и в роли рассвета носителем ветров. А в качестве властелина света он был также повелителем молний. Тем не менее он находился в постоянной борьбе со своим отцом Западным Ветром, и в этом противостоянии мы можем видеть каждодневный спор между востоком и западом, светом и тьмой, свойственный многим мифологическим системам.

Современные индейские сказки, касающиеся Мичабо, рисуют его весьма ненадежным духом, злобным фигляром, но в них можно видеть, как ухудшается его характер под воздействием стресса, вызванного современными условиями, обрушившимися на индейское общество. Только в рассказах старых путешественников и миссионеров мы видим его изображение в истинных красках, как великого героя, несущего людям культуру, Властелина дня, несущего людям свет и цивилизацию.

Битва богов-близнецов

Аналогичный миф есть и у ирокезов. Он повествует о двух братьях, Иоскехе и Тавискароне, или Белом и Темном, близнецах, бабушкой которых была Луна. Когда братья подросли, они начали часто ссориться и в конце концов дошли до драки. Иоскеха взял в качестве оружия рога оленя-самца, а Тавискарон для защиты воспользовался шиповником. Последний оказался несерьезным оружием, и тяжело раненный Тавискарон обратился в бегство. Капли крови, падавшие из его ран, становились кусочками кремня. Позднее Иоскеха построил для себя жилище на востоке и стал отцом человечества и главным божеством ирокезов, убивая монстров, периодически вторгавшихся на землю, наполняя леса дичью, обучая индейцев обрабатывать землю и пользоваться огнем, а также делать другие полезные вещи. Этот миф позже восприняли племена могаука и тускарора.

Авонавилона

Мы уже упоминали о созидательном мифе зуньи о туземном божестве по имени Авонавилона. Этот бог является одним из лучших примеров конструктивного аспекта в деятельности высших существ в американской мифологии. В какой-то мере он идентичен солнцу, а судя по ранним упоминаниям о нем, а также по манере, в которой о нем говорят как об архитекторе вселенной, мы можем сделать вывод, что он не входил в тесный контакт с человечеством.

Ахсоннутли

На него похожа Ахсоннутли, верховная богиня индейцев навахо Нью-Мексико, считавшаяся творцом небес и земли. Полагают, что она поместила двенадцать человек в каждой из главных точек, чтобы поддерживать небеса. В некоторых мифах Ахсоннутли обладает качествами, свойственными обоим полам, и именуется Бирюзовым Мужчиной-Женщиной.

Aтиyc Тирава

Атиус Тирава был великим божеством индейцев пауни. Он также был созидательным божеством и указал пути Солнцу, Луне и звездам. Насколько сегодня известно, он считался всемогущим и неосязаемым, но насколько эта концепция приукрашена влиянием миссионеров, сказать невозможно. Однако в других индейских мифологиях, которые, как нам известно, не были отягощены христианским влиянием, мы находим много ссылок на божества, имеющие те же характеристики, поэтому нет причин полагать, что Атиус Тирава не что иное, чем чисто туземный бог.

Эсогету Эмисси

Эсогету Эмисси – великий, дающий жизнь бог у племен крик и других мускогов. Его имя обозначает «властелин дыхания». Звук имени представляет собой звук выдоха через рот. Он был богом ветра, и, как и у многих других божеств в американской мифологии, его распоряжение этим элементом климата шло рука об руку с властью над дыханием жизни – одной из форм ветра или воздуха. Дикарь считал ветер великим источником дыхания и жизни. И действительно, во многих языках слова «ветер», «душа» и «дыхание» имеют одинаковое происхождение. Мы находим аналогичную концепцию при описании бога ацтеков Тескатлипока, которого считали первичным источником существования. Об этом можно подробнее прочитать в другой книге автора – «Мифы Мексики и Перу».

Бог Койот

У индейцев, населявших западные районы, выдающимся божеством был, как это ни странно, койот. Но если чинуки считали его милосердным, майду и другие калифорнийские племена изображали злобным, лукавым и обладающим разрушительной силой. Кодойанпе – творец майду – открыл мир вместе с Койотом и с его помощью сделал его обитаемым для человечества. Эта божественная пара моделировала людей из маленьких деревянных статуэток, как боги индейцев киче из Центральной Америки в священной книге «Пополь-Вух». Но манекены оказались негодными для их цели, поэтому их превратили в животных. Намерения Кодойанпе были добрые и полезные, а так как дела шли плохо, он сделал вывод, что все зло заключается в Койоте. В этом он был прав и после соответствующих размышлений решил уничтожить Койота. На стороне нарушителя была внушительная армия монстров и злых духов. Но Кодойанпе получил помощь от существа, носящего имя Завоеватель, освободившего вселенную от многих монстров и злых духов, которые могли оказаться враждебными человеку, правда, пока не появившемуся. Сражение длилось довольно долго, но в конце концов благонамеренный Кодойанпе потерпел поражение от Койота. Кодойанпе зарыл много деревянных манекенов, которые вырастают и становятся индейской расой.

Это, конечно, миф дня и ночи, света и тьмы. Кодойанпе – это солнце, дух дня, который после дневной борьбы с силами тьмы спасается на западе. Койот – это дух ночи, представленный животным, ведущим ночной образ жизни, который выбирается из своего логова, когда на землю опускается темнота.

Аналогичную концепцию мы находим в египетской мифологии, где шакалоголовый Анубис проглатывает своего отца Осириса – бога дня, как ночь проглатывает солнце.

Другая версия мифа о Койоте, распространенная в Калифорнии, повествует, что вначале был только безбрежный первобытный океан, на который Кодойанпе и Койот сбросили каноэ. Койот пожелал, чтобы буруны под ними стали песком. В «Текстах чинуков» Боаса сказано: «Койот шел. Он приблизился к воде. Перед ним были только большие волны. Он боялся, что его отнесет далеко, и направился к хвойным деревьям. Он оставался там долгое время. Затем он взял горсть песка, бросил его в прибой и сказал: «Здесь должна быть прерия, а не вода. Будущие поколения будут здесь ходить». Так Клатсоп стал прерией. Прибой стал прерией».

Но у других племен Койот – милосердное божество. Так, в мифах индейцев шушвап и кутенаи, живущих в Британской Колумбии, он представлен творцом, а в народных преданиях ашочими из Калифорнии он появляется после потопа и сажает в землю перья разных птиц, которые в соответствии с их цветом стали некоторыми индейскими племенами.

Голубая Сойка

Еще одно вредное божество чинуков и прочих западных племен – Голубая Сойка. Это беспокойный хвастун, интриган и проказник, клоун среди богов, который всегда сам попадает в неприятности, которые готовит для других. Он имеет обличье птицы, которое дал ему Божественный народ, после того как он проиграл соревнования по стрельбе из лука. Они наложили на него заклятие и сказали, что его крик – крик сойки – всегда будет служить дурным предзнаменованием. У Голубой Сойки есть старший брат – Дрозд, который постоянно бранит младшего за плохое поведение. Рассказы о многочисленных шалостях и проделках Голубой Сойки, от которых страдали не только его соплеменники, но и Божественный народ, часто рассказывались для развлечения у индейских костров. Даже их извечная суровость не могла устоять перед комичными приключениями этого непоседливого шута.

Боги-громовержцы

Североамериканская мифология богата рассказами о богах-громовержцах. Типичный пример таких богов – Гаоках – божество сиу. Одна половина его лица выражала печаль, другая – радость, то есть он мог, по случаю, или плакать с дождем, или радоваться с солнцем. Жара действовала на него как холод, а холод был для него все равно что жара. На своем огромном барабане он отбивал дробь – гром, используя вместо палочек ветер. Он некоторым образом напоминает Юпитера, потому что посылает на землю стрелы молний. Он носит пару рогов, возможно, чтобы подчеркнуть свою связь с молнией или же с охотой, ведь многие американские боги-громовержцы были могущественными охотниками. А поскольку он имел в своем распоряжении копье молнии или стрелы, это в некоторых случаях придавало ему черты бога войны. Странно, но такие боги охоты часто внешне напоминали зверей, на которых охотились. К примеру, Тсул Калу (Косой Глаз) – охотничий бог чироки, похож на оленя. Он очень велик и живет в одной из больших гор Блу-Маунтин на северо-западе Вирджинии. В его распоряжении находится вся дичь региона. Богом-громовержцем у чироки является Асгайа Гигагей (Красный Человек). Его описывают как существо красного цвета, тем самым олицетворяющее молнию. А если к тому же принять во внимание, что чироки первоначально были горным народом, не приходится сомневаться, что это действительно бог-громовержец. Ведь именно вокруг горных вершин собираются грозовые облака, и красные стрелы молний, появляющиеся из их глубин, похожи на конечности полускрытого божества. У чироки есть еще пара богов-близнецов, известных как «маленькие человечки» или «мальчики-громовержцы». Это напоминает о том, что в Перу близнецы всегда считались священными для молнии, поскольку символизировали близнецов грома и молнии – Апокатекила и Пигуэрао. Все эти божества являются аналогами Тлалока, Киче Гуракана и Отоми Мишкоатля у ацтеков. Известный пример подобного божества с чертами животного можно найти в старой английской легенде о Херне-охотнике, имевшем оленью голову.

Индейцы дакота поклонялись божеству, которого называли Ваукхеон (Птица-громовержец). Это существо было вовлечено в постоянное противостояние с водяным богом Унктаге, бывшим хитрым колдуном, управлявшим снами и магией. Их конфликт, вероятно, символизирует атмосферные изменения, происходящие в разные времена года.

Идея будущей жизни

Идея будущей жизни была очень широко распространена среди всех североамериканских племен. Общая концепция этого существования заключалась в том, что оно просто является продолжением земной жизни в мире теней, где сохраняются те же занятия – охота и т. п. Идея вечного блаженства у индейцев связана с существованием Страны Солнца, в которую, однако, допускались лишь те, кто успел прославиться в земных сражениях.

Твердая вера индейцев в будущую жизнь подтверждается их заявлениями первым моравским миссионерам, которым они говорили: «Мы, индейцы, не умрем навсегда. Даже зерна кукурузы, которые мы закапываем в землю, прорастают и становятся живыми существами». Старый миссионер добавляет: «Они понимают, что, когда душа провела некоторое время с Богом, она может по его решению вернуться на землю и родиться заново». Идея возрождения между тем означает, что душа вернется к костям, которые покроются плотью, и человек снова присоединится к племени. Трудно сказать, руководствуясь какими соображениями они пришли к подобному выводу, однако практически повсеместно распространенная на территории обеих Америк практика сохранения костей покойных говорит о наличии религиозных оснований для такой веры. Многие племена, живущие к востоку от Миссисипи, один раз в десятилетие собирали кости людей, умерших в этот период, аккуратно очищали их и помещали в могилу, украшенную красивыми цветами, над которой возводили курган из деревьев, камня или земли. Даже древние египтяне не были более внимательны к останкам их отцов.

Надежда на воскрешение

Похоронный ритуал и практика, распространенная на всей территории северного континента, указывают на непоколебимую веру в воскрешение души после смерти. Во многих племенах существовала практика помещения вместе с умершими людьми предметов, которые могли им понадобиться в другом мире. В их число входило оружие для мужчин, домашняя утварь и украшения для женщин.

У примитивных народов существовало верование в то, что неживые объекты имеют двойников, или, как сказали бы спириты, астральные тела, или души. Некоторые индейцы полагают, что, если такие объекты не сломать или не уничтожить другим способом, иначе говоря, «убить», их двойники не последуют за духом покойного в его путешествие.

Погребальные традиции индейцев

Американские индейцы с телами умерших поступали по-разному. Самыми распространенными методами были следующие: погребение в земле или под курганами, погребение в пещерах, стволах деревьев, помещение тела умершего на высокую платформу, кремация и сбор останков в урны.

Бальзамирование и мумификация иногда практиковались в вымерших племенах восточного побережья, а также некоторых северо-западных племенах. Чинуки хоронили своих умерших в каноэ, которые устанавливали на высоких шестах. Ритуалы, сопровождающие церемонию погребения, кроме помещения в могилу полезных вещей и еды, в основном состояли из торжественных танцев, во время которых потерявшие близких родственники наносили себе надрезы и чернили лица, после чего ночь и утро стенали в уединенном месте. Обычно считалось, что упоминание имени покойного приносит несчастье, и родственники усопшего часто принимали другое имя, чтобы избежать такой случайности.

Путешествие души

Большинство племен верили, что душа должна проделать долгое путешествие, прежде чем достигнет места назначения. В этом отношении типичными являются верования чинуков. Они считали, что после смерти дух усопшего живет у большой норы в земле, после чего ускользает и отправляется в страну привидений, где его потчуют едой и питьем духов. После этого акта объединения с миром духов он уже не может вернуться. Они также верят, что каждый обладает двумя духами – большим и поменьше. Во время болезни меньшая душа похищается обитателями страны духов. Индейцы навахо имели аналогичное верование. Они считали, что душа не имеет ни жизненной силы, которая оживляет тело, ни каких бы то ни было способностей разума, а наделена неким третьим качеством, именуемым личностью, как ка у древних египтян, которое может покинуть владельца и потеряться, причинив ему немало опасностей и неудобств. Гуроны и ирокезы верили, что после смерти душа должна пересечь глубокий и быстрый поток по тонкому дереву, на котором она должна еще и отражать нападения злобной собаки. Атапаски считали, что душа должна быть переправлена через большую воду в каменном каноэ, а алгонкины и дакота верили, что ушедшие духи пересекают бурный поток по растянувшейся с одного берега до другого гигантской змее.

Рай и Божественный народ

Имелись две совершенно разные концепции божественной жизни. В индейских мифах мы находим упоминания и о Стране Духов, и о Стране Божественного народа. Получается, что первая – это и есть место назначения душ человеческих существ после смерти, но вторая – это явно место обитания некой духовной расы, на несколько порядков выше человеческой. Оба места находятся в пределах досягаемости смертных и, похоже, являются просто продолжением земной сферы. Их обитатели едят, пьют, охотятся и развлекаются так же, как земной народ, и ни в коем случае не являются неуязвимыми или бессмертными. Инстинктивный страх перед сверхъестественным, в полной мере свойственный примитивному человеку, хорошо проявляется в мифах, где человек вступает в контакт с жителями Страны Духов. Вне всякого сомнения, эти мифы возникли и оформились с той же целью, что и валлийская поэма об аде или история о путешествии богов-близнецов в царство мертвых Шибальбу, изложенная в «Пополь-Вух». Иначе говоря, существовало желание иметь некоторую уверенность, что человек, перейдя из земной обители в духовную, будет только идти по следам героических существ, проследовавших перед ним, которые одержали победу над силами смерти и ада и лишили их ужасов.

В мифологиях североамериканских индейцев нет места наказаниям, если не считать наличия некоторых богов, откровенно недоброжелательных к человеку. Если в современной американской мифологии находится место для понятия мук, это, без сомнения, является результатом изощренности миссионеров. Отец Бребойф, один из первых французских миссионеров, смог только обнаружить, что души самоубийц и погибших в боях воинов, согласно верованиям, жили в разных местах. «Но что касается душ негодяев, – продолжает он, – их не только не изгоняют, они являются желанными гостями. Очевидно, дело в том, что, если бы дело обстояло иначе, их рай стал бы пустыней, потому что слова «индеец» и «негодяй» по сути имеют одинаковое значение».

Священная цифра «четыре»

На всей территории американского континента аборигены с особым благоговейным почтением относились к четырем частям света. Это вызвано тем обстоятельством, что оттуда дули ветра, приносящие благодатные дожди. Абориген, живший на необъятных равнинных просторах, где совсем немного наземных ориентиров, понимал необходимость некой системы, руководства в своих странствиях, которое можно получить, только строго придерживаясь положения четырех стран света. Он начал относиться к ним с превеликим почтением, как к личным покровителям, и считал, что там обитают некие могущественные существа, под чьей защитой он находится. В большинстве индейских праздников прямо или символически упоминались четыре страны света. Церемония курения, без которой не заключался и не ратифицировался ни один договор, обычно начиналась тем, что вождь племени выдыхал табачный дым в направлении четырех частей света. В некоторых племенах почитали и другие направления, например, вверх – в небо и вниз – в землю. Все части света имели собственный символический цвет и представлялись разными животными или другими божествами. Так, апачи приняли черный цвет для востока, белый для юга, желтый для запада и синий для севера. Чироки те же части света обозначали красным, белым, черным и синим. Навахо для четырех основных частей света использовали белый, синий, желтый и черный цвета, направление вниз у них было черно-белым, а вверх – голубым.

Время и праздники у индейцев

Племена североамериканских индейцев использовали разные способы исчисления времени. Некоторые из них полагались только на смену времен года и сбор урожая, решая, когда следует проводить сезонные и ежегодные праздники. Другие привязывали свою систему праздников к фазам Луны и изменению привычек зверей и птиц. Однако большинство получало информацию о длительности временных промежутков по изменениям фаз Луны. Многие считали, что год – это двенадцать лун, но кое-кто был уверен, что тринадцать – более правильное число. Индейцы кайова считали, что год состоит из двенадцати с половиной лун, а вторая половина переходит к следующему году.

Зуньи из Нью-Мексико упоминают о годе как о «промежутке времени», а времена года называли его «шагами». Первые шесть месяцев годы зуньи носили названия, имеющие сельскохозяйственное или природное значение, а последние шесть имели ритуальные названия. Капитан Джонатан Карвер, который путешествовал среди племен сиу в конце XVIII века, утверждал, что некоторые племена считали годы лунами и составляли их из двенадцати лунных месяцев, а по прошествии тридцати лун добавляли один дополнительный, который называли «потерянным месяцем». Они давали месяцам следующие имена, начиная год с первой новой луны после весеннего равноденствия: март – лунный месяц червяка, апрель – месяц растений, май – месяц цветов, июнь – жаркий месяц. Далее следовали: июль – месяц молодого оленя, август – месяц осетра, сентябрь – кукурузный месяц. Затем шел октябрь – месяц путешествий, ноябрь – месяц бобра, декабрь – месяц охоты и февраль – снежный месяц. Люди не разделяли месяцы на недели, но считали сутки «снами», половины суток – положением солнца в полдень и четверть суток – фиксируя восход и закат солнца. Для каждого из указанных промежутков имелись символические обозначения. Как уже говорилось, многие племена вели запись событий при помощи символических знаков. Восточные племена сиу измеряли время кожаным ремнем с узелками, похожим на quipos древних перуанцев. У других племен методы были еще более примитивными. Калифорнийские индейцы гула определяли возраст человека по его зубам. Индейцы майду различали четыре времени года: сезон дождей, сезон листьев, сухой сезон и сезон падающих листьев. Племя пима из Южной Аризоны вело запись событий посредством зарубок на палках, но никто, кроме авторов записей, понять их не мог.

Основная причина, вызвавшая необходимость в подсчете времени, – точное соблюдение религиозных праздников. Имея в своем распоряжении лишь очень грубые методы, они не всегда могли указать точную дату, когда следовало начать праздник. Такие праздники очень тщательно готовились, само празднование занимало много дней, а правильному исполнению связанных с ними ритуалов придавалось особое значение. В основном эти ритуалы состояли из предварительных постов, за которыми следовали ритуальные танцы или магические церемонии, и заканчивала их пышная оргия обжорства. Большинство обрядов походили друг на друга, а если можно заметить различия, то только связанные с изменением окружающей среды и времен года.

Когда белые люди впервые вошли в контакт с алгонкинами, было отмечено, что они регулярно проводят праздники, чтобы отметить созревание плодов и урожая, а также менее регулярные торжества, связанные с возвращением дикой птицы и началом сезона охоты. Составными частями празднеств являлись танцы и героические песни. В общих чертах эти праздники сохранились до сегодняшнего дня.

Самый замечательный из этих праздников – «Баск» у индейцев крик. Он начинается со строгого поста, который длится трое суток. На четвертые сутки все племя собирается и наблюдает, как верховный жрец трением получает новый огонь. Затем следует празднество с песнями и танцами, занимающее еще трое суток. Четыре бревна складываются в форме креста, концы которого указывают в направлении четырех частей света, и сжигаются как дань четырем ветрам.

Танец Бизона

В племени мандан, одном из племен индейцев дакота, каждый год отмечали праздник, получивший название Танец Бизона, который знаменовал начало сезона охоты на бизонов. Восемь человек, надев на спины шкуры бизонов и нанеся черную, красную и белую раскраску, имитируют действия бизонов. Каждый держит в правой руке трещотку, а в левой – тонкий прут длиной шесть футов, на спине закреплен пучок зеленых ивовых веток. Церемония проводится как раз в то время, когда ива полностью распустилась. Танцоры занимают места в четырех различных точках каноэ, чтобы представить, таким образом, четыре части света. Два человека, одетые как медведи гризли, стоят за каноэ, ворча и угрожая наброситься на каждого, кто помешает церемонии. Собравшиеся вокруг люди бросают им куски еды, на которые сразу набрасываются два других человека и уносят их в прерию. Во время церемонии старейшины племени молятся за успех охоты на бизонов. На четвертый день в лагерь входит человек в обличье злого духа. Его прогоняют камнями и проклятиями.

Толкование церемонии может быть следующим: с одной из четырех стран света должен прийти бизон, поэтому всем предлагается послать хорошие запасы. Люди, одетые медведями гризли, олицетворяют диких зверей, которые могут помешать стадам бизонов двигаться на территорию племени, поэтому их следует умиротворить. Демон, который навещает лагерь после церемонии, – это, конечно, голод.

Танцевальные праздники хопи

Самая высокоразвитая система праздников в Северной Америке была у племен хопи, или мокуи, в Аризоне. Это, по сути, театральные представления. Все индейцы пуэбло, подразделением которых являются хопи, имеют одинаковые праздники, которые проводятся в разные времена года под покровительством разных тотемных кланов, или тайных обществ. Большинство «танцев» организует клан Каткина, и они проводятся в kivas – своеобразных домах для танцев. Эти церемонии берут начало во всеобщем почтении, испытываемом североамериканскими индейцами к змее. Это поклонение основано на идее, что символ змеи с хвостом в пасти представляет круг, полное солнце августа. В летних танцевальных праздниках участвуют заклинатели змей, но в церемонии Каткина змеи не используются никогда.

Дьявольские танцы тоже не являются для индейцев чем-то необычным. Их цель – отогнать злых духов от племени.

Шаманы

Священнослужители американских аборигенов, независимо от того, называли их шаманами, колдунами или как-то еще, в большинстве племен являлись отдельной кастой; помимо своих религиозных обязанностей они выполняли функции лекарей и пророков. Таким образом, то, что шамана нередко называют врачевателем, является вполне обоснованным. Они весьма искусно владели оккультными силами, такими как гипнотизм, и поэтому имели неограниченное влияние на своих соплеменников. Но мы, в первую очередь, рассмотрим религиозный аспект их деятельности. Во многих племенах жречество было наследственным, хотя кое-где учитывались естественные склонности и откровения, пришедшие в снах. Например, у чироки седьмой сын в семье обычно считался подходящим для этой роли. Как правило, религиозная элита не участвовала в общей жизни племени, от которой сама же и отгораживалась. Бартрам в «Путешествиях в Каролине» рассказывает, что юные жрецы племени крик были одеты в белые балахоны, несли на руке или на голове «кожу большой совы, весьма искусно набитую, как символ мудрости и божественности. Эти холостяки также отличались от всех остальных своей молчаливостью, суровым и торжественным обликом, а также горделивой походкой. Расхаживая по улицам города, они тихими приятными голосами напевали песни или гимны». Чтобы еще более усилить чувство благоговения, испытываемое окружающими, жрецы переговаривались между собой на тайном языке. Например, магические заклинания некоторых алгонкинских жрецов произносились не на обычном языке, а на придуманном ими диалекте. Племена чокто, чироки и зуньи тоже использовали особые эзотерические диалекты. Все они являлись всего лишь модификацией языков нескольких племен, усиленных добавлением вышедших из употребления слов или идиоматических выражений других племен.

Шаманы-врачеватели

Шаманы занимали выдающееся положение в качестве врачевателей. Индеец приписывает все болезни, так же как и любой телесный дискомфорт, воздействию сверхъестественных сил. Он не понимает, что нездоровье может быть вызвано неполадками в собственном организме, и считает, что оно является следствием воздействия внешней силы. Его мучит некое оскорбленное им сверхъестественное существо, душа убитого им животного или злой колдун. Если бы людские тела не подвергались таким воздействиям, они оставались бы живыми вечно. Почувствовав недомогание, индеец идет к шаману, которому рассказывает о симптомах и одновременно об обстоятельствах, которые, как он подозревает, могли привести его в такое состояние. Если индеец накануне убил оленя и не произнес соответствующие умиротворяющие молитвы, он начинает подозревать, что ему вредит дух оленя. Если он подстрелил птицу и впоследствии заметил такую же недалеко от своего жилища, он непременно сделает вывод, что она прилетела отомстить. В первом случае шаман, выслушав пациента, может дать ему какое-нибудь простое лекарство. Если лечение не принесет результата, он отправится в вигвам страдальца, чтобы произвести более тщательный осмотр. Обнаружив место, где поселилась боль, он ударяет по нему несколько раз, после чего начинает его активно массажировать, призывая в помощь духа, являющегося естественным врагом другого духа, который, как считает шаман, мучит больного. Так, если он подозревает в злом умысле дух оленя, то зовет дух горного льва или Великой Собаки, чтобы его прогнать. Если шаман считает, что всему виной мелкая птица, он позовет Великого Орла, чтобы тот ее убил или сожрал. По мере предполагаемого приближения этих могущественных помощников он приходит в возбуждение и, пошлепывая пациента, принимается громко распевать заклинания, которые должны ускорить пришествие дружественных духов, которых он вызвал. В конце концов шаман извлекает выполненный из кости образ беспокоящего пациента духа, требует котел кипящей воды и опускает в него предполагаемую причину болезни. Через некоторое время костяная фигурка извлекается из воды, и при ее осмотре вполне может обнаружиться, что на ее поверхности имеется одна или несколько царапин. Каждая из них означает, что дух уже убил человека, и пациента заверяют, что, если бы местный эскулап не принял самые суровые меры, злобный дух уже давно добавил бы его к списку своих жертв.

Если все перечисленные меры не приводят к выздоровлению, прибегают к другим. Пациента угощают лучшей едой и напитками, а в это время звучат заклинания и музыка, призванные отпугнуть злое влияние.

Профессиональный этикет

Жречеству не позволено взимать большую плату со своих пациентов. Как правило, индейский шаман возмущается даже при упоминании об оплате. Если оплата состоит из скоропортящихся продуктов, например еды, он обычно делит ее с родственниками, коллегами или даже пациентами. Но если она состоит из вещей, которые можно сохранить, таких как ткань, ожерелья из зубов или шкуры, он делает запасы, которые будут обеспечивать его в старости. Индейский практикующий врач твердо уверен, что белые доктора не умеют лечить болезни аборигенов. Белая медицина, утверждает он, хороша только для белых людей, а индейская медицина – для индейцев. Возможно, у него есть основания для такого вывода.

Путешествия в Стране Духов

Во многих индейских мифах мы читаем о том, как шаманы, в одиночку или компаниями, отправляются в страну духов, либо для того, чтобы разыскать душу человека тяжело больного, но пока еще живого, либо чтобы получить совет от божественного существа. Подобные магические действа обычно выполнялись тремя шаманами, действующими вместе. Впав в транс, в котором их души временно отделялись от тел, они шли по следу духа больного человека в Страну Духов. Порядок, в котором они следовали, определялся относительной силой их духов-покровителей. Те, у кого они были сильнейшими, шли первыми и последними, а обладатель самого слабого духа двигался в середине. Если след больного поворачивал влево, говорили, что он умрет, если вправо – поправится. Они также могли заметить, если вблизи появлялась какая-нибудь опасность со стороны божественного мира, и тогда идущий впереди жрец произносил магическое заклинание, чтобы отвратить злые силы, если они наступали с фронта, а идущий позади жрец делал то же самое, если они подкрадывались с тыла. Обычно временное пребывание в мире духов длилось одну или две ночи, после чего, спасши душу больного, жрецы возвращались обратно в свои тела.

Не только шаман был наделен силой отправлять свое «астральное тело» в мир духов. Вручив кедровые амулеты в руки тем, кто еще не получил духа-покровителя, он делился с ними даром ясновидения, давая возможность посетить Страну Духов и увидеть там все, что надо.

Души вождей не следуют обычным маршрутом, а направляются сразу на берег моря, и только самые одаренные шаманы могут пойти за ними. Море считалось дорогой в божественные районы. Больной находится в страшной опасности при высоком приливе, а во время отлива опасность уменьшается.

Средством, принятым шаманами, чтобы отвлечь духов от преследования души, являлось создание «астрального» оленя. Духи перестанут охотиться на человеческую душу и займутся оленем.

Религия

Было бы неправильно утверждать, что религиозные чувства у североамериканского индейца были исключительно сильны. Тому причиной – уровень культуры, на котором он находился и в некоторых случаях находится до сих пор. В примитивном человеке чувство почтения в нашем понимании этого слова невелико, и его место в основном занято страхом и предрассудками. Только на более высоких уровнях, когда влияние цивилизации в какой-то мере уменьшило грубые страхи анимизма и фетишизма, боги проявили себя в более духовном аспекте.

Глава 3

Мифы и легенды алгонкинов

Глускэп и Малсум

Алгонкины имеют, вероятно, более обширную мифологию, чем большинство индейцев, а поскольку они известны цивилизации уже на протяжении нескольких веков, их мифы имеют одно неоспоримое достоинство – они хорошо изучены.

Одной из самых интересных фигур в их пантеоне является Глускэп, что означает «лжец». Однако это имя для божества вовсе не было оскорблением. Оно было дано как восхваление хитрости и ловкости, ведь лукавство считалось добродетелью.

Глускэп и его брат Малсум, «волк», были близнецами, и отсюда можно сделать вывод, что они были противоположностями дуалистической системы: Глускэп представлял собой все то, что представлялось «хорошим», а Малсум – «плохим». Эти понятия «хорошего» и «плохого» являются относительными и имеют современную природу. Названия божества, как уже говорилось, являлись персонажами мифов света и темноты. Их мать умерла при их рождении, и из ее тела Глускэп сотворил солнце и луну, животных, рыб и человеческую расу, а злобный Малсум в это время занимался созданием гор и долин, змей и всего того, что, по его мнению, могло доставить людям неприятности.

Каждый из братьев владел секретом, знал, что может его убить, – довольно распространенное явление в сказках и мифах.

Малсум спросил Глускэпа, каким образом он может быть убит, и старший брат, чтобы испытать его искренность, ответил, что у него может забрать жизнь только прикосновение пера совы, или, как сказано в других вариантах мифа, цветущего камыша. Малсум, в свою очередь, признался, что его лишить жизни может только корень папоротника. Злобный волк убил сову и, когда Глускэп спал, ударил его пером, вырванным из ее крыла. Глускэп тут же испустил дух, но, к досаде Малсума, снова вернулся к жизни. Эта сказка удивительно напоминает скандинавский миф о Бальдуре, который мог умереть, только если его ударит веткой белой омелы его брат Годур. Как и Бальдур, Глускэп – солнечный бог, и это подтверждается тем обстоятельством, что после смерти он тут же воскрес.

Но Малсум решил узнать подлинный секрет брата и при первой возможности его уничтожить. После первой попытки Глускэп сказал ему, что убить его может только корень сосны. Им Малсум и ударил его, не проявив особой изобретательности, как и раньше во время сна. Но Глускэп встал и только рассмеялся. Он отвел Малсума в лес, усадил рядом с собой у ручья и, задумавшись, прошептал, словно разговаривая сам с собой: «Убить меня может только цветущий камыш». Теперь он это сказал, потому что знал: в камышах прячется Квахбит, Великий Бобр, который услышит каждое слово. Бобр тут же отправился к Малсуму и сказал, что знает главный секрет его брата. Злой Малсум был так рад, что пообещал Бобру дать все, чего он только пожелает. Но когда зверь потребовал крылья, как у голубя, Малсум насмешливо расхохотался и крикнул: «У тебя есть хвост, как у змея, зачем тебе еще крылья?» Бобр сильно разгневался, пошел к Глускэпу и признался в содеянном. Теперь рассвирепел Глускэп. Он выкопал корень папоротника, разыскал в густом лесу своего брата-предателя, ударил его корнем рокового растения, и тот упал замертво.

Скандинавские аналоги

Хотя Малсум и был умерщвлен, впоследствии он появился в мифах алгонкинов как Л оке, или Локи, вожак волков – вредный и беспокойный дух. Анализируя мифологию алгонкинов, Чарльз Годфри Лиланд считает, что вся система была усложнена благодаря влиянию норвежской мифологии, просочившейся через эскимосов. И хотя эта теория представляется не слишком правдоподобной, между двумя системами, как мы увидим позже, существует много общего, причем самым удивительным является факт, что злое влияние у скандинавов и у алгонкинов имеет одно и то же имя.

Создавая мир, Глускэп создал человека и небольшие сверхъестественные существа – фей и гномов. Он создал человека из ствола ясеня, а эльфов – из его коры. Как и Один, он поручил двум птицам приносить ему новости о мире, но они так долго отсутствовали, что он выбрал себе на службу еще двух волков – белого и черного. Глускэп вел суровую непрекращающуюся войну со злыми монстрами, проникшими в мир, а также с опасными для людей колдунами и ведьмами. В своей борьбе он выравнивал холмы и обуздывал силы природы. В сражениях он вырастал до гигантского роста, его голова и плечи возвышались над облаками. А вот в общении с людьми он был добрым, искренним и не чурался чувства юмора.

Однажды Глускэп отыскал гигантского колдуна по имени Винпе, одного из самых страшных представителей сил зла, тогда живших на земле. Винпе начал расти, пока его голова не поднялась над самой высокой сосной в лесу. На это Глускэп рассмеялся по-божески и рос до тех пор, пока его голова не коснулась звезд, после чего он легонько стукнул колдуна толстым концом своего лука, и тот бездыханным свалился к его ногам.

Но, хотя Глускэп извел многих монстров и установил контроль над продвижением сил зла, он не заметил, чтобы люди стали лучше или мудрее. В действительности чем больше он для них делал, тем хуже они становились и в конце концов опустились настолько, что бог решил бросить этот мир. Однако, продолжая думать о существах, которых сам же и создал, Глускэп объявил, что в течение следующих семи лет будет давать всем и каждому все, что попросят. Очень многие люди захотели поживиться на этом, но бога было очень трудно отыскать. Те, кому это удалось, выдвинули такие неуместные и неразумные требования, что были жестоко наказаны. Те же, чьи желания оказались вполне разумными, были вознаграждены.

Дары Глускэпа

Четыре индейца, которым удалось добраться до жилища Глускэпа, нашли, что это место изобилует восхитительными наслаждениями и является воистину волшебным. На вопрос бога, что привело их к нему, один индеец ответил, что в его сердце нет мира, что зло сделало его своим рабом, а ему хочется быть кротким и смиренным. Второй индеец, человек очень бедный, хотел разбогатеть, третий, принадлежавший к низкому сословию и испытывающий всеобщее презрение, хотел стать уважаемым и почитаемым членом своего племени. Четвертый индеец был необычайно тщеславным, очень заботился о своей внешности, которая, в свою очередь, свидетельствовала лишь о непомерном чванстве. Он был высок ростом, но подкладывал в мокасины мех, чтобы казаться еще выше. Он пожелал быть больше, чем все мужчины его племени, и жить много веков.

Глускэп извлек из чемоданчика четыре маленькие коробочки и дал каждому по одной, предупредив, что они не должны их открывать, пока не доберутся до дома. Когда первые трое прибыли в свои жилища и открыли коробочки, они нашли внутри густую благоухающую мазь, которой и натерлись. Злой человек стал добрым и терпеливым, бедный быстро разбогател, и страдавший от презрения окружающих стал уважаемым членом общества. А тщеславный человек по пути к дому остановился на лесной поляне, достал коробочку и покрыл себя содержащейся в ней мазью. Его желание тоже исполнилось, правда, не совсем так, как он рассчитывал. Он превратился в сосну, самую роскошную и высокую из всех деревьев в лесу.

Глускэп и малыш

Глускэп, покорив кьюоку, племя волшебников и великанов, хитрых колдунов медеколинов, злого духа ночи Памола, а также орды злодеев, гоблинов, каннибалов и ведьм, почувствовал себя по-настоящему великим и похвастался перед женщиной, что ему больше некого покорять.

Женщина рассмеялась и вопросила:

– Ты уверен, господин? Кое-кто еще остался непокоренным, и победить его не может никто.

Удивившись, Глускэп спросил, как зовут это существо.

– Зовут его Вазис, – ответила женщина, – и я тебе настоятельно советую с ним не связываться.

Вазис был маленьким ребенком. Он сидел на полу, сосал кусок кленового сахара и что-то тихонько напевал. Глускэп не был женат и не знал, как управляться с детьми. Тем не менее он уверенно улыбнулся и позвал малыша к себе. Ребенок улыбнулся в ответ, но не сдвинулся с места. Тогда Глускэп издал несколько звуков, подражая пению птицы. Вазис никак не среагировал и продолжал сосредоточенно сосать кусок сахара. Непривычный к такому обращению Глускэп пришел в ярость. Он громко и с явной угрозой в голосе велел Вазису немедленно ползти к нему. Вазис немедленно взвыл, заглушив все угрозы божества, но не шевельнулся. Тогда Глускэп призвал на помощь все свои волшебные силы. Он начал произносить самые ужасные заклинания, самые страшные заговоры. Он пел песни, поднимавшие мертвых и загонявшие дьявола на дно самой глубокой пропасти. А Вазис, очевидно, решил, что все это не более чем игра, причем изрядно затянувшаяся. Он еще раз улыбнулся и явно заскучал. В конце концов отчаявшийся Глускэп выскочил из хижины, а Вазис, продолжая сидеть на полу, издал победоносный крик «Гу, гу!» и радостно залепетал. С тех пор индейцы говорят, что, когда ребенок гукает, он вспоминает, как победил великого и могучего Глускэпа.

Прощание Глускэпа

Наконец настал день, когда Глускэпу предстояло покинуть землю. Чтобы отметить это событие, он устроил на берегу озера Минас грандиозный праздник, на который собрались все звери. Когда же торжество подошло к концу, Глускэп забрался в свое огромное каноэ и медленно уплыл прочь. Он уже скрылся из вида, а оставшиеся на берегу продолжали слышать изумительное пение, которое становилось все тише и тише и в конце концов стихло. А потом произошла странная вещь. Звери, которые до сей поры говорили на одном языке, вдруг перестали понимать друг друга и в панике разбежались, чтобы больше никогда не сойтись вместе для дружеского общения, пока не вернется Глускэп, чтобы возродить безмятежные дни золотого века.

Этот поступок Глускэпа очень похож на поведение мексиканского божества Кецалькоатля, удалившегося от берегов Мексики на восток к сказочной стране Тлапаллан, откуда он первоначально пришел. Глускэп, как и упомянутое мексиканское божество, был богом солнца, или, выражаясь более правильно, сыном солнца. Он явился на землю с миссией просвещения и цивилизации, чтобы сделать мир обитаемым для человечества и посеять семена искусств и ремесел. Кецалькоатль направился на восток, поскольку именно там был дом его отца – солнца, а не на запад, где солнце лишь отдыхает ночью. Но Глускэп уплыл на запад, как поступают многие дети солнца.

Как Глускэп поймал лето

О том, как Глускэп захватил лето, повествует очень красивый миф. Он дошел до нас в поэтической форме, даже имеющей нечто похожее на стихотворный размер. Именно так его несколько столетий назад рассказывали у костра алгонкинов. Когда-то давным-давно Глускэп отправился далеко на север в страну снега и льда. Он устал, замерз и, в поисках крыши над головой, забрел в вигвам, где жил Великан Зима. Гигант принял бога приветливо, набил ему трубку табаком и все время, пока тот курил, развлекал его очаровательными историями о старых добрых временах. Великан Зима старался околдовать Глускэпа. Говоря монотонно и медленно, он распространял вокруг себя морозную атмосферу, и Глускэп сначала задремал, а потом забылся тяжелым зимним сном. Он спал шесть долгих месяцев, но потом морозные чары покинули его мозг, и божество пробудилось. Проснувшись, он пошел домой на юг. Чем дальше он продвигался на юг, тем теплее становилось. Там, где он шел, расцветали цветы.

Он пришел в дремучий лес, где под вековыми деревьями танцевали маленькие человечки. Королеву этого народа звали Лето. Она была изящным и удивительно красивым созданием. Глускэп поймал королеву своими огромными ручищами и, вырезав длинное лассо из шкуры лося, связал ее хрупкую фигурку. Потом он бросился бежать, а лассо свободно волочилось за ним.

Эльфы света

Маленькие человечки, бывшие эльфами света, пронзительно крича, побежали за ним, хватаясь за лассо. Глускэп бежал, лассо, которое тянули изо всех сил эльфы, разматывалось, и в конце концов они отстали.

Глускэп снова пришел на север к вигваму Зимы. Великан опять принял его с радушным гостеприимством и начал рассказывать истории, однажды уже околдовавшие бога. Но тут заговорил Глускэп. Его грудь согревала Лето, ее тепло и сила наслали такие сильные чары, что очень скоро Великан Зима начал выказывать все признаки недомогания. По его лицу заструился пот, и он начал таять вместе со своим жилищем. Одновременно стала медленно пробуждаться природа, сначала чуть слышно, а потом все громче и радостнее запели птицы. Пробились молодые побеги зеленой травы, а мертвые листья, оставшиеся с осени, смыло тающим снегом в реку. Появились феи, и Глускэп, оставив с ними Лето, снова ушел на юг.

Совершенно очевидно, что этот природный миф придуман людьми, живущими в условиях климата, когда невзгоды суровой зимы весьма неохотно уступают место на более или менее короткий промежуток времени лету. Для них зима – великан, а лето – маленький и хрупкий эльф. Истории, рассказываемые зимой, ярко и убедительно повествуют о жизни людей в субарктической зоне, где традиционная сказка, родоначальница эпической поэзии, помогает скоротать бесконечные часы темноты, пока снаружи свирепствуют зимние бураны, а снежные сугробы делают невозможной охоту.

Вигвам Глускэпа

Индейцы утверждают, что Глускэп живет очень далеко, никто не знает, где именно, в очень большом вигваме. Его основным занятием было изготовление стрел, каждая из которых символизировала день. Одна сторона его вигвама уже занята стрелами, когда же жилище ими заполнится, настанет последний великий день. Глускэп созовет свою армию добрых духов и отправится атаковать Малсума в своем чудесном каноэ, которое с помощью волшебства могло увеличиваться так, что вмещало всю его армию, или уменьшаться так, что помещалось на ладони. Война со злобным братом станет войной на уничтожение, и в ней не уцелеет никто ни с одной стороны. Но добро придет в прекрасную обитель Глускэпа, и в конце концов все будет хорошо.

Снежный дом

Холодные ветра уже давно предупредили гусей о грядущем наступлении холодов, и постоянные птичьи крики над головой свидетельствовали о том, что миграция в самом разгаре.

Охотники на бизонов из племен черноногих и алгонкинов находились на промысле. Их задачей было обеспечить своих соплеменников теплой одеждой и мясом, что поможет им выжить во время долгих зимних месяцев. Священной Выдре повезло. Он убил много бизонов и был занят снятием шкур. Охотники споро работали ножами и не обратили внимания на низкие темные облака, несущие с собой бурю и темным занавесом закрывавшие северный горизонт. Неожиданно облака, словно стая черных орлов, сорвались с места, и на охотников с ревом обрушился жестокий буран.

Священная Выдра и его сын спрятались под разделанной тушей бизона. Но воздух был очень холодным, как вода, по которой плыли льдины, и охотник знал, что они очень быстро погибнут, если только не найдут надежного укрытия от пронизывающего ветра. Поэтому он сделал маленькую палатку из шкуры бизона, и оба заползли внутрь. Вокруг самодельного убежища начал собираться снег, и вскоре обитатели крошечного домика провалились в приятную дремоту, навеянную благословенным теплом. Священной Выдре приснился сон. Он видел вдали большой вигвам, увенчанный короной золотистого солнечного света и украшенный группой северных звезд. В задней части был изображен солнечный диск, а к нему прикреплен хвост Священного Бизона. Края вигвама были окрашены так, чтобы представлять снег, а по бокам были нарисованы четыре ноги желтого цвета с зелеными когтями, типичными для Птицы-Грома. Над дверью хмурился красный бизон, а пучки вороньих перьев с привязанными к ним маленькими колокольчиками раскачивались и звенели на ветру.

Священная Выдра, удивленный непривычными рисунками, замер у вигвама, в немом восхищении взирая на украшения, и вдруг услышал голос: «Кто там ходит вокруг моего вигвама? Войди! Войди!»

Властелин холодной погоды

Священная Выдра вошел в вигвам и увидел высокого беловолосого человека в белых одеждах, сидящего у стены жилища, коего был единственным обитателем. Священная Выдра сел, но хозяин не смотрел в его сторону и только молча курил. Перед ним располагался земляной алтарь, на котором лежал можжевельник, как в ритуалах поклонения солнцу. Его лицо было покрыто желтой краской, в районе рта была проведена красная полоса, и еще одна через глаза к ушам. На груди незнакомец носил шкурку норки, а вокруг пояса – небольшие полоски шкуры выдры, к каждой из которых был приделан колокольчик. Он долго хранил молчание, но в конце концов положил свою черную каменную трубку и обратился к Священной Выдре со следующими словами: «Я – Эстонеа-песта – Властелин холодной погоды, и мое жилище – снежный вигвам, или дом желтого цвета. Я управляю метелями и ледяными ветрами и насылаю их с севера. Ты находишься здесь, потому что я пожалел тебя и твоего сына, застигнутого вместе с тобой бураном. Возьми этот снежный вигвам со всеми символами и амулетами. Возьми также норковую шкурку, кисет, эту черную каменную трубку и мою сверхъестественную силу. Вернувшись в лагерь, ты должен построить такой же вигвам».

Затем Властелин холодной погоды кратко объяснил Священной Выдре значение символов, которые он должен использовать для украшения жилища, научил его песням и связанным с ними обрядам. В это самое время Священная Выдра проснулся. Он увидел, что буран начал утихать. Как только погода позволила, он и его сын выползли из своего убежища и отправились домой. Они пробирались по пояс в снегу. Долгие холодные ночи Священная Выдра проводил, делая модель снежного вигвама и разукрашивая его так, как ему объяснил в его сне Властелин холодной погоды. Он также собирал амулеты, необходимые для обрядов, и весной, когда строят новые дома, он воздвиг и разукрасил снежный вигвам.

Могущество Священной Выдры многократно возросло – ведь теперь он обладал снежным вигвамом, который Властелин холодной погоды пожаловал ему во сне. И вскоре он получил возможность доказать свою силу. Во время охоты на бизона он и несколько его соплеменников были застигнуты непогодой вдали от лагеря. Люди обратились к Священной Выдре с просьбой воспользоваться амулетом Властелина холодной погоды. Распорядившись, чтобы женщин и детей, которые оказались в группе, посадили на сани, а мужчины пошли вперед прокладывать в глубоком снегу дорогу для лошадей, Священная Выдра взял кисет из шкурки норки, черную каменную трубку, полученную от Властелина холодной погоды, и начал курить. Он выдыхал дым в направлении, откуда дул ветер, и молил Властелина сжалиться над людьми. Вскоре черные тучи разошлись, небо очистилось и снова стало голубым. Люди заторопились, поскольку знали, что буран еще не кончился, они получили лишь временную передышку. Но лагерь был уже недалеко, и они, добравшись до него, оказались в безопасности.

Священная Выдра больше никогда не использовал свою волшебную силу. Он опасался, что тем самым оскорбит Властелина холодной погоды. А кто может себе позволить такое?

Звездная девушка

Очень красивая легенда племени чиппева из семьи алгонкинов рассказывает о том, как охотник Алгон женился на дочери звезд. Как-то раз, бродя по прерии, он заметил тропинку, образующую круг. Создавалось впечатление, что ее протоптало множество ног, хотя за пределами круга не было видно никаких следов. Молодой охотник, никогда еще не встречавший «волшебных колец», очень удивился и решил спрятаться в траве, чтобы посмотреть, что будет. Долго ему ждать не пришлось. Очень скоро он услышал звуки музыки, такие нежные и мелодичные, каких ему раньше не приходилось слышать. Некоторое время охотник напряженно вслушивался, а потом, поскольку звуки доносились откуда-то сверху, обратил взор к небу. Далеко-далеко в голубом безмолвии он заметил маленькую белую точку, похожую на крошечное облачко. Точка приближалась, и потрясенный охотник увидел, что это вовсе не облако, а волшебная ивовая корзина, в которой сидели двенадцать красивых девушек. Музыка, которую слышал охотник, оказалась звуками их чудесных голосов. Девушки пели странные волшебные песни. Опустившись в магическое кольцо, они вышли и стали танцевать вокруг с такой непринужденностью и неповторимой грацией, что наблюдать за ними было истинным наслаждением. Когда первое удивление прошло, Алгон обратил свое внимание на самую молодую из девушек – очаровательное оживленное создание, столь хрупкое и нежное, что охотнику, обладавшему внушительным телосложением, казалось: подуй, и она улетит.

Алгона охватила любовная страсть к божественной фее, он решил выскочить из своего укрытия, схватить ее и унести. Но прелестные создания оказались для него слишком быстрыми. Избранная им фея легко уклонилась от его объятий и побежала к корзине. Остальные последовали за ней. Спустя мгновение корзина уже взмыла в воздух, и Алгон только услышал нежную неземную песню. Безутешный охотник вернулся в свое жилище, но, как ни старался, не смог выбросить из головы мысль о звездной девушке и на следующий день задолго до часа прибытия фей уже занял место в высокой траве. Он ждал, когда чудесные звуки возвестят об их прилете. Наконец показалась корзина. Двенадцать воздушных созданий принялись танцевать, как и раньше. И снова Алгон попытался схватить пленившую его девушку, но безуспешно.

«Давай останемся, – сказала одна из звездных девушек, – возможно, смертный желает научить нас земным танцам». Но младшая сестра не пожелала слушать, и девушки снова скрылись из вида в своей корзине из ивовых прутьев.

Стратегия Алгона

Алгон вернулся домой, чувствуя себя еще более несчастным, чем раньше. Всю ночь он лежал без сна, грезя о прелестном неуловимом создании, опутавшем его сердце и ум цепями из осенней паутинки, а рано утром снова пошел к волшебному месту. Обдумывая способы и средства достижения своей цели, он набрел на трухлявый ствол дуплистого дерева, в котором резвились мыши. Воспользовавшись волшебством, он превратился в одно из этих маленьких животных, справедливо полагая, что остальные мыши не заметят маскировки.

В тот день ивовая корзина, как обычно, опустилась на землю, а ее обитательницы весело танцевали в волшебном кругу до тех пор, пока самая младшая фея не заметила дерево (которого накануне на этом месте не было) и не обратилась в бегство. Но сестры только посмеялись над ее страхами и, чтобы успокоить девушку, перевернули трухлявый ствол. Мыши разбежались в разных направлениях, звездные девушки устремились за ними и убили всех, кроме Алгона. Последний, как раз в тот момент, когда младшая фея подняла руку, чтобы убить мышь, превратился в человека. Он схватил фею в объятия и унес в свою деревню, а ее перепуганные сестры улетели в звездную страну.

Дома Алгон женился на девушке и даже сумел своей мягкостью и добротой завоевать ее привязанность. Но только ее мысли все равно оставались с ее народом, и, хотя звездная девушка позволяла себе горевать только глубоко в душе, чтобы не беспокоить мужа, она никогда не переставала думать о потерянном доме.

Побег звездной девушки

Однажды, гуляя с маленьким сыном, девушка сплела корзину из ивовых прутьев, совсем как ту, в которой она прибыла на землю. Она положила в нее цветы и подарки для звездного народа, забралась туда сама вместе с сыном, запела волшебные песни, которые остались в ее памяти, и полетела в свою страну, где ее радостно встретил ее отец – король.

Горю Алгона, обнаружившего, что его покинули жена и сын, не было предела. Но последовать за ними он не мог. Каждый день он ходил к магическому кругу в прерии, где давал выход своей тоске. Годы шли, но его близкие не возвращались.

А тем временем женщина и ее сын уже почти забыли Алгона и земную страну. И только когда сын вырос и услышал свою историю, он пожелал навестить отца. Его мать согласилась и решила отправиться с ним. Когда они готовились к полету, звездные люди сказали: «Когда вернетесь, привезите Алгона с собой и попросите его захватить что-то от каждого животного и птицы, которых он убил на охоте».

Алгон, последнее время проводивший все время у волшебного круга, был вне себя от радости, увидев вернувшихся жену и сына, и охотно согласился улететь вместе с ними в звездную страну. Алгон стал напряженно готовиться и добыл образцы всех редких и интересных птиц и животных на земле. В конце концов, собрав свои реликвии – коготь одного, перо другого и так далее, он наполнил ими корзину, забрался в нее вместе с женой и сыном и отбыл в звездную страну.

Звездные люди были очень довольны, получив диковинные подарки, и с разрешения короля разобрали их, каждый по одному. Те, кто взяли хвост или коготь какого-то животного, тотчас стали четвероногими, фрагмент которых получили. Те, кто взял крылья птиц, сами стали птицами. Алгон, его жена и сын взяли перья белого сокола и улетели вниз, в прерии, где и до сих пор можно видеть их потомков.

Носитель облаков и звездные люди

На берегу озера гурон жил красивый юноша со своими родителями. Старики гордились своим сыном и хотели, чтобы он стал великим воином. Став достаточно взрослым, чтобы собрать свою собственную «сумку с амулетами», он отправился в лес. В пути он устал и прилег отдохнуть. Во сне он услышал тихий голос:

– Носитель облаков, я пришла проводить тебя, следуй за мной.

Юноша проснулся и вскочил. «Я спал, – подумал он, – мне все это просто показалось». Но тут он заметил обладательницу голоса, которая оказалась девушкой такой удивительной красоты, что юноша едва не ослеп.

– Иди за мной, – сказала она снова и плавно поднялась над землей, словно пучок семян чертополоха. К немалому удивлению юноши, он тоже легко и просто поднялся над землей. Они летели все выше и выше, над вершинами самых высоких деревьев и дальше в небо, пока не проследовали через отверстие в небосводе. Носитель облаков увидел, что он оказался в стране звездных людей, а его прекрасная спутница – не смертная девушка, а сверхъестественное существо. Юноша был так очарован ее красотой и мягкостью, что пошел за ней, не задавая вопросов, и вскоре они приблизились к большому жилищу. Войдя в него по приглашению звездной девушки, юноша обнаружил, что там очень много всевозможного оружия и украшений из серебра, причем странной, гротескной формы. Он долго бродил по жилищу, разглядывая диковинные вещи. При виде редкого оружия в нем заговорила кровь воина. Неожиданно девушка воскликнула:

– Тихо! Мой брат идет! Я должна тебя спрятать! Поторопись!

Юноша присел на корточки в углу, а девушка прикрыла его богато разукрашенным шарфом. Она едва успела это сделать, как в жилище вошел важный и горделивый воин.

– Немисса, моя дорогая сестра! – вскричал он и после короткой паузы добавил: – Разве тебе не было запрещено разговаривать с земными людьми? Вероятно, ты воображаешь, что надежно спрятала этого молодого человека, но, поверь мне, это не так. – Затем, повернувшись от покрасневшей Немиссы к Носителю облаков, он весьма добродушно сказал: – Если ты просидишь там долго, то сильно проголодаешься. Выходи, давай поговорим.

Юноша сделал так, как ему было приказано, и брат Немиссы дал ему трубку, лук и стрелы. Он также отдал ему в жены Немиссу, и молодые довольно долгое время жили вместе очень счастливо.

Звездная страна

Юноша заметил, что его шурин имеет обыкновение каждый день куда-то уходить в одиночестве. Не в силах побороть свое любопытство, он однажды утром спросил шурина, может ли сопровождать его.

Шурин с готовностью согласился и взял юношу с собой. Путешествие по звездной стране оказалось чрезвычайно приятным. Листва здесь была пышнее и богаче, чем на земле, а цветы имели более изысканные оттенки. Воздух был мягче и прозрачнее, а птицы и звери – более грациозными и совершенно безобидными. Когда время подошло к полудню, Носитель облаков почувствовал сильный голод.

– Когда мы сможем что-нибудь поесть? – спросил он шурина.

– Очень скоро, – последовал уверенный ответ. – Мы как раз собираемся перекусить.

В это время они подошли к большому отверстию, сквозь которое были видны вигвамы, озера и леса на земле. В одном месте группа охотников готовилась к преследованию зверя. На берегах реки женщины собирали камыш, а в деревне играли дети.

– Ты видишь мальчика в центре группы? – спросил брат Немиссы и в этот самый момент что-то бросил в ребенка. Бедняга в ту же секунду упал, скорее мертвый, чем живой, и его унесли в ближайшую хижину.

Жертвоприношение

Носитель облаков был ошеломлен действиями своего сверхъестественного родственника. Он видел, как вокруг ребенка собрались шаманы и затянули молитвы о его выздоровлении.

– По воле Маниту, – сказал один из них, – мы должны принести в жертву белую собаку.

Итак, они отыскали белую собаку, содрали с нее шкуру, изжарили и положили на тарелку. Она взлетела в воздух и доставила пищу голодному Носителю облаков и его спутнику. Мальчик выздоровел и снова стал играть.

– Ваши шаманы, – сказал брат Немиссы, – завоевали репутацию мудрецов исключительно за мой счет. Вы считаете их очень умными, а все, что они делают, – это советуют принести мне жертву. Это я, а вовсе не они исцеляю больных.

Носитель облаков счел все это очень интересным, но со временем небесная жизнь начала ему надоедать. Ему захотелось снова очутиться среди родственников, погулять по знакомым с детства местам на земле. Короче говоря, его охватила тоска по дому, и он попросил разрешения жены вернуться на землю. Она согласилась очень неохотно.

– Помни, – сказала она, – что я обладаю силой, способной вернуть тебя, если захочу, поскольку ты останешься моим мужем. И не смей жениться на земной женщине, иначе ты познаешь весь ужас моего гнева.

Юноша с готовностью пообещал выполнять повеления жены. Потом он заснул, а проснулся, уже лежа на траве у своего вигвама. Его родители с радостью приветствовали сына. Оказалось, что он отсутствовал больше года, и они уже не чаяли вновь увидеть его.

Воспоминания о его временном пребывании среди звездных людей вскоре начали тускнеть. Постепенно он позабыл об оставленной в звездной стране жене и женился на молодой красивой девушке, которая жила в его деревне. Через четыре дня после свадьбы девушка умерла, но только это не стало уроком для Носителя облаков. Он женился снова. И однажды он исчез, и больше никто и никогда ничего о нем не слышал. Звездная жена призвала его обратно на небо.

Муж – снежный человек

В северной деревушке алгонкинов жила молодая девушка. Она была изумительно красива, поэтому не испытывала недостатка в поклонниках. Слава о ее удивительной красоте распространилась очень далеко, и к вигваму ее отца сходились толпы воинов и охотников, чтобы увидеть это чудо. По общему согласию она получила имя Красавица. Один из юных храбрецов, наиболее упорно оказывающих ей знаки внимания, был назван Изысканным за богатство одежды и благородство облика. Желая узнать свою судьбу, молодой человек поведал о любви к Красавице другому поклоннику и предложил, чтобы они вдвоем подошли к ней и попросили ее руки. Но кокетка пренебрежительно прогнала юных храбрецов, причем, чтобы сделать оскорбление от своего отказа более сильным, во всеуслышание объявила об этом перед соплеменниками, собравшимися у жилища ее отца. Изысканный, оказавшийся очень чувствительным, был настолько унижен и подавлен, что даже захворал. Он погрузился в глубокую меланхолию. Отказываясь от пищи, он часами сидел, глядя в землю и уныло размышляя. Он чувствовал себя опозоренным и, не обращая внимания на аргументы родственников и друзей, продолжал пребывать в упадке духа. В конце концов он слег и, даже когда его семья стала готовиться к обычной миграции, отказался встать с постели. Его жилище уже было разобрано и приготовлено к перевозке, а он продолжал лежать.

Месть отвергнутого любовника

После отъезда семьи Изысканный воззвал к своему духу-хранителю, или тотему, об отмщении девушке, повергшей его в уныние. Переходя от вигвама к вигваму, он собрал все тряпки, какие смог найти. Затем он налепил снег на каркас из костей животного и придал своему творению форму человеческой фигуры, которую обрядил в собранные им лохмотья и украсил блестящими бусами и яркими перьями, в результате чего снежный человек приобрел весьма впечатляющую внешность. С помощью магического искусства он оживил сие творение, вручил ему лук и стрелы и дал имя Мувис.

Они вместе отправились на новое место стоянки племени. По причине своей незабываемой внешности Мувис был с почестями принят всеми членами племени. Даже сам вождь зазвал его в свой вигвам и развлекал его, как почетного гостя. Но самое большое впечатление благородная внешность незнакомца произвела на Красавицу. Ее мать попросила незнакомца принять гостеприимство ее дома, который он почтил своим присутствием, но, поскольку не мог подойти близко к очагу, в котором горел яркий огонь, посадил между собой и источником тепла мальчика, чтобы не подвергаться риску растаять. Вскоре люди узнали, что Красавица собирается замуж за Мувиса. Свадебная церемония была весьма торжественной. На следующий день Мувис объявил о своем намерении совершить длительное путешествие. Красавица стала молить о позволении его сопровождать, но Мувис долго отказывался, говоря, что трудности и опасности, которые будут подстерегать его в будущем путешествии, слишком серьезны, чтобы она могла их перенести. Но в конце концов молодой жене удалось сломить его сопротивление, и Мувис согласился.

Странное превращение

Путь новобрачных оказался очень суровым. На каждом шагу их подстерегали опасности и всевозможные препятствия. Несчастная Красавица, ноги которой уже были сбиты в кровь, чувствовала, что еще немного, и она не сможет угнаться за своим чересчур активным супругом. Сначала было очень холодно, но со временем в небе показалось солнце и вскоре засияло во всю мощь. Девушка позабыла о своих страданиях и весело запела. Но с появлением светила с ее мужем стало происходить нечто странное. Первое время он старался держаться в тени, чтобы не попадать под золотистые лучи, несшие ему смерть, но безуспешно. Воздух быстро прогревался, постепенно Мувис стал таять и развалился на куски, явив взору потрясенной супруги кости, из которых состоял его скелет, тряпки, куски подтаявшего снега, бусы и перья. Она долго пыталась найти настоящего мужа, подозревая, что стала жертвой чьей-то грубой шутки, но вскоре, измученная усталостью и горем, она легла на землю и испустила дух с именем любимого на устах. Так Изысканный был отмщен.

Невеста-дух

Рассказывают о молодом алгонкинском юноше, невеста которого умерла в день свадьбы. До того как случилось это ужасное событие, он был самым храбрым из воинов своего племени и самым умелым из охотников, но после случившегося гордость и отвага, казалось, покинули несчастного. Понапрасну друзья просили его принять участие в охоте, проявить хотя бы какой-то интерес к жизни. Чем больше они приставали к бедняге, тем глубже он погружался в пучину меланхолии и в конце концов стал проводить большую часть времени на могиле невесты.

Однажды он услышал от стариков, что существует тропа, ведущая в мир духов, и располагается она где-то на юге. Известие вывело юношу из состояния апатии. В его груди зажглась искра надежды, и, устав горевать, он снарядился и отправился в поход. В течение долгого времени он не замечал никаких перемен в окружающих его пейзажах. Реки, горы, леса и озера были в точности такими же, как и в его родной стране. Но после утомительного многодневного путешествия ему показалось, что он заметил разницу. Небо стало более голубым, а прерия более плодородной. Природа вокруг стала восхитительно прекрасной. Припомнив беседу стариков, услышанную им накануне похода, юноша сделал вывод, что приближается к стране духов. Выйдя из густого леса на опушку, он заметил на холме небольшой вигвам. Полагая, что его обитатели смогут подсказать ему дорогу, он поднялся по склону холма к вигваму и обратился к стоящему на пороге человеку весьма преклонных лет.

– Вы не могли бы сказать мне, как пройти в страну духов? – спросил он.

Остров Благословенных

– Да, – мрачно ответствовал человек, откинув свою накидку из лебединой кожи. – Всего лишь несколько дней назад та, которую ты ищешь, отдыхала в моем вигваме. Если ты оставишь здесь свое тело, то сможешь последовать за ней. Чтобы попасть на остров Благословенных, тебе придется пересечь тот залив, который ты видишь впереди. Но предупреждаю тебя, это будет делом нелегким. Ты все еще хочешь попытаться?

– О да, конечно, – закричал воин, и, лишь только слова слетели с его губ, он почувствовал, что стал легче. Да и все вокруг него переменилось, стало ярче и воздушнее. Через минуту он обнаружил, что идет через густые заросли, причем совсем не чувствует сопротивления. Тут он понял, что стал духом и теперь путешествует по стране духов. Он подошел к заливу, о котором говорил старик, и заметил на берегу чудесное каноэ. Оно было вырезано из цельного белого камня и сверкало на солнце, как драгоценность. Воин не стал терять времени и сел в каноэ. Отойдя от берега, он увидел свою прелестную невесту, которая как раз села в точно такое же каноэ и теперь повторяла все его движения. Так они рядом поплыли к острову Благословенных, очаровательному лесистому островку, возвышавшемуся над водой, как изумруд над оправой из серебра. Они проплыли не больше половины пути, когда внезапно налетел шторм, и гигантские волны стали пытаться утопить молодых людей. К тому времени через гибельные воды плыло уже много других людей, некоторые из них погибли во время жестокой бури. Но юноша и девушка храбро двигались вперед, не теряя друг друга из вида. Они были прекрасны и невинны, поэтому Хозяин жизни объявил, что они должны добраться до берега целыми и невредимыми, и после изнурительной борьбы молодые люди почувствовали, что дно каноэ трется о грунт.

Держась за руки, юноша и девушка гуляли среди красивейших пейзажей, а их уши ласкали нежнейшие звуки. От недавнего шторма не осталось и следа. Море было гладким, словно зеркало, а небо – чистым, как хрусталь. Молодые люди почувствовали, что могли бы бродить так целую вечность. Но пришло время, и тихий нежный голос напомнил жениху, что ему пора возвращаться.

Хозяин жизни

– Ты должен завершить свой земной путь, – мягко прошептал голос. – Ты станешь великим вождем своего народа. Правь хорошо и мудро, и, когда твоя земная жизнь подойдет к концу, ты вернешься к своей невесте, которая навсегда сохранит свою молодость и красоту.

Молодой человек узнал голос Хозяина жизни и с грустью попрощался с любимой женщиной. Теперь в его душе жила надежда, и он ожидал нового воссоединения, на этот раз навсегда.

Вернувшись в вигвам старика, юноша вернулся в свое тело, отправился домой и, как и приказал ему тихий голос, на долгие годы стал отцом для своего народа. Правя мудро и справедливо, он завоевал сердца всех, кто его знал, тем самым обеспечив себе благополучный переход до острова Благословенных, куда в конце концов и прибыл, чтобы обрести счастье со своей прекрасной невестой.

Сердце Выдры

В сердце огромного леса притаилось безымянное озеро, на берегу которого жило двое ребятишек. Злые волшебники убили их родителей, когда дети были еще совсем маленькими, и сиротам пришлось самим добывать себе пропитание. Младший из ребят, мальчик, научился стрелять из лука и вскоре стал настолько ловок, что очень редко возвращался из своих охотничьих экспедиций без доказательства своего мастерства в виде птицы или зайца, из которых старшая сестра готовила еду.

Когда мальчик подрос, он почувствовал необходимость в общении с другими людьми, а не только с сестрой. Во время своих долгих одиноких путешествий по лесу он много думал об огромном мире за пределами спокойного молчаливого леса. Он жаждал услышать человеческие голоса вместо тихого шепота листвы и криков птиц.

– Неужели во всем мире нет других индейцев, кроме нас? – с тоской вопрошал он.

– Я не знаю, – неизменно отвечала сестра. Она была всегда очень занята работой по дому и ничего не знала о странных мыслях, не дававших покоя младшему брату.

Но однажды он вернулся с очередной охоты настолько недовольный, что его маета не осталась незамеченной. В ответ на озабоченные расспросы сестры он коротко заявил:

– Приготовь мне десять пар мокасин. Завтра я отправляюсь в большой мир.

Девушка была очень расстроена этим сообщением, но, как и всякая послушная индейская женщина, молча сделала все, что попросил брат.

На следующее утро, едва рассвело, юноша, которого звали Сердце Выдры, ушел. Вскоре он наткнулся на лесную поляну, но, к своему глубокому разочарованию, понял, что пни от вырубленных деревьев на ней совсем старые, трухлявые.

– Прошло очень много времени, – задумчиво пробормотал он, – с тех пор, как здесь были индейцы.

Чтобы иметь возможность найти обратную дорогу домой, он подвесил на ветку пару мокасин и продолжил свой путь. На других полянах, куда он выходил, тоже были следы деятельности человека, всякий раз все более недавние, но юноше все равно казалось, что индейцы побывали на них давным-давно. Поэтому он на каждой оставил по паре мокасин и продолжил свой путь в поисках человеческих существ.

Наконец он увидел перед собой индейскую деревню. Он подошел к ней со смешанным чувством удовольствия и тревоги, вполне, впрочем, естественным, если вспомнить, что с самого раннего детства он не разговаривал ни с одним человеком, кроме собственной сестры.

Игроки в мяч

На окраине деревни несколько ребят его возраста играли в мяч. Они вежливо пригласили незнакомца присоединиться к игре. Очень скоро юноша позабыл о своей робости и всецело отдался увлекательному занятию. Его новые товарищи были немало удивлены сноровкой и проворством незнакомца и решили оказать ему честь, представив вождю.

А у вождя было две дочери, одну прозвали Хорошая, а другую – Злая. Эти имена навели гостя на размышления, и он не был застигнут врасплох, когда вождь попросил его жениться на девушках.

– Я женюсь на Хорошей, – сказал он. Но вождь на это не согласился.

– Ты должен взять в жены обеих, – твердо заявил он.

Так перед нашим героем возникла дилемма. Он не испытывал никакого желания жениться на злобной уродливой сестре. И он стал обдумывать способ бегства.

– Я собираюсь навестить того-то, – сказал он как-то раз, назвав имя одного из своих товарищей по игре в мяч. Затем он тщательно оделся, словно действительно собрался нанести визит вежливости.

Однако как только он удалился на достаточное расстояние от дома вождя, то со всех сил бросился в лес. А девушки тем временем сидели дома, ожидая возвращения своего предполагаемого жениха. Прошло несколько часов, он не возвращался, невесты встревожились и отправились на поиски.

Только к ночи Сердце Выдры позволил себе замедлить бег. «Теперь я в безопасности», – подумал он. Юноша не знал, что сестры имеют в своем распоряжении некоторые магические средства. Совершенно неожиданно беглец услышал за спиной дикий смех и узнал визгливый голос Злой. Он понял, что обнаружен, и стал лихорадочно подыскивать убежище. Наиболее подходящим местом ему показались ветви густой ели, и он в мгновение ока взлетел на ее вершину. Только не долго он радовался. Снова послышался женский смех, и сестры начали рубить дерево. Но и Сердце Выдры был знаком с колдовством не понаслышке. Сорвав маленькую еловую шишку с вершины, он подбросил ее в воздух, вскочил на нее верхом и пролетел по ветру около полумили. Сестры, занятые рубкой дерева, не заметили, что жених снова сбежал. Когда же наконец величественная ель рухнула на землю, а юноши в ветвях не оказалось, им оставалось только рвать на себе волосы от досады.

Уловка Сердца Выдры

Только следующим вечером женщинам снова удалось догнать Сердце Выдры. На этот раз он спрятался в дупле кедра в надежде, что его прочная древесина устоит против их топоров. Но он недооценил энергию сестер. Уже через очень короткое время дерево зашаталось под их мощными ударами. Тогда Сердце Выдры обратился к своему духу-хранителю с просьбой сломать один из топоров.

Его желание было сразу же удовлетворено, но другая сестра продолжила трудиться с удвоенной энергией. Тогда Сердце Выдры пожелал, чтобы сломался и другой топор. И снова его желание было выполнено. Сестры оказались в затруднении, они не знали, что делать дальше.

– Мы не можем одолеть его силой, – сказала одна, – придется воспользоваться хитростью. Пусть каждая сделает все, на что способна, и та, которая его получит, сможет оставить себе.

На этом они расстались, и Сердце Выдры получил возможность выбраться из дупла. Он снова тронулся в путь, шел весь день напролет и наконец добрался до места, где счел себя в безопасности. Он положил свое одеяло на землю и пошел в лес поискать какой-нибудь еды. Удача улыбнулась охотнику, и очень скоро он вернулся с превосходным бобром. Каково же было его удивление, когда он увидел на месте, где он оставил свое одеяло, великолепный вигвам.

– Опять эти женщины, – пробормотал он и приготовился спасаться бегством. Но из вигвама веяло таким приятным теплом, а юноша так устал и проголодался, что он отбросил свои страхи и вошел. Внутри он увидел высокую худую женщину. Она была очень бледна, а ее глаза горели голодным огнем, но выглядела она довольно приятно. Женщина взяла бобра и стала его готовить. Пока она занималась этим, Сердце Выдры заметил, что она сама съедала лучшие куски, и, когда мясо было готово, юноше достались одни только кости. Это было так не похоже на поведение индейской женщины, что охотник обрушил на нее град упреков и обвинил в жадности. Пока он говорил, с женщиной происходили удивительные превращения. Ее черты постепенно удлинялись и становились тоньше. В конце концов она превратилась в волка и убежала в лес. Это была Злая, добавившая себе привлекательности с помощью колдовства, но так и не сумевшая скрыть ненасытность.

Сердце Выдры был очень рад, когда она его покинула. Он продолжил свой путь, снова положил одеяло на поляне и отправился в лес на охоту. На этот раз его мастерство было вознаграждено несколькими бобрами, которых он и отнес туда, где оставил свое одеяло. Но в том месте снова стоял большой вигвам. Охотник больше, чем когда-либо, захотел убежать, но голод и усталость взяли свое, и он вошел.

– Быть может, это Хорошая, – сказал он. – Я войду в вигвам и посмотрю. Если она положила мое одеяло возле своего ложа, я сочту это знаком и возьму ее в жены.

Женщина-бобр

Он вошел в вигвам и обнаружил там миниатюрную и очень симпатичную женщину, хлопотавшую по дому. Конечно, она положила одеяло охотника рядом со своим ложем. Освежевав и приготовив бобров, она дала мужчине самые лучшие куски, и он был очень доволен своей женой.

Услышав странный звук ночью, Сердце Выдры проснулся. Ему привиделось, что жена жует березовую кору.

Утром он рассказал ей о своем сне, но жена не рассмеялась и выглядела очень серьезной.

– Скажи мне, – спросил Сердце Выдры, – почему ты вчера так внимательно осматривала бобров?

– Они были моими родственниками, – ответила женщина, – двоюродный брат, тетя и двоюродный дедушка.

Сердце Выдры почувствовал большое волнение, поскольку выдры, его тотемные родственники, и бобры всегда были в прекрасных отношениях. Он пообещал больше никогда не убивать бобров, ограничившись только птицами и оленями, и после этого жил со своей женой долго и счастливо.

Жены-феи

Однажды давным-давно жили в лесу двое юношей, одного звали Муз, а другого – Мартин. Муз был великим охотником и никогда не возвращался из своих походов без хорошего оленя или бизона, которых отдавал своей старой бабушке, чтобы та приготовила пищу. Мартин же, напротив, был лентяем и никогда не ходил на охоту, если мог добыть еду какими-либо другими средствами. Когда Муз приносил домой с охоты очередной трофей, Мартин являлся в вигвам друга, чтобы попросить немного мяса. Муз был добрым парнем и всегда давал другу все, что он просил, тем самым вызывая негодование старой бабушки, требовавшей, чтобы лентяй сам научился работать.

– Ты поощряешь лень, – говорила она внуку. – Если ты перестанешь его кормить, он будет вынужден охотиться сам.

Муз согласился со старой женщиной и, убив в следующем походе медведя, предложил бабушке его спрятать, чтобы Мартин ничего не узнал.

Когда пришло время готовить медвежье мясо, бабушка обнаружила, что ее котел прохудился и не держит воду. Вспомнив, что у Мартина как раз есть новый котел, она решила попросить его в долг.

«Я его как следует почищу, прежде чем вернуть, – подумала она, – и Мартин никогда не узнает, зачем он был мне нужен».

Но Мартин заподозрил неладное и, прежде чем дать старой женщине котелок, наложил на него заклятие. После этого он отправился к вигваму Муза. Заглянув внутрь, он увидел много медвежьего мяса.

– У меня завтра будет настоящий праздник, – рассмеявшись, сказал он и, никем не замеченный, удалился.

На следующий день старая бабушка Муза взяла котел, вычистила его и понесла владельцу. Она даже не подозревала, что Мартин что-то прознал.

– О! – воскликнул Мартин. – Какое прекрасное медвежье мясо ты мне принесла!

– Я тебе ничего не принесла, – удивленно начала женщина, но, взглянув на котел, увидела, что он полон дымящимся мясом. Она очень смутилась и поняла, что Мартин раскрыл ее замыслы с помощью колдовства.

Муз требует жену

Хотя Мартин был не такой храбрый и хозяйственный, как Муз, у него уже было две прелестных жены, а у его друга – ни одной. Муз посчитал это несправедливым и попросил Мартина отдать ему одну из жен. На это Мартин не согласился, да и ни одна из женщин не желала стать женой Муза, поэтому мужчинам оставалось только одно – драться за жен, которые были феями (муж этого не знал). Драка продолжалась день, потом следующий и следующий, и вскоре это вошло в привычку. Мужчины теперь дрались так же регулярно, как спали.

Утром Муз говорил:

– Дай мне одну из твоих жен.

– Плыви на своем каноэ, – отвечал Мартин, и драка начиналась.

– Дай мне одну из твоих жен, – говорил Муз на следующее утро.

– Лови себе рыбу сам, – следовал ответ, и продолжалась ссора, аргументами в которой служили томагавки.

– Дай мне одну из твоих жен, – упорно настаивал Муз.

– Сам свежуй своих кроликов!

Мало-помалу жены Мартина устали от непрекращающейся вражды. Они решили убежать. Муз и Мартин этого даже не заметили. Они были слишком заняты борьбой.

Весь день феи, которых звали Визел, двигались очень быстро, поскольку не желали, чтобы их поймали. Когда же наступила ночь, они легли на берегу ручья и стали смотреть на звезды, видневшиеся между сосновыми ветвями.

– Если бы ты была звездной девушкой и захотела выйти замуж за звезду, какую бы из них ты выбрала? – спросила одна.

– Вон ту маленькую, красную и очень яркую, – ответила вторая. – Я уверена, он должен быть очень веселым парнишкой.

– А я бы выбрала большую желтую, – сказала первая. – Мне кажется, он – великий воин. – После этого она уснула.

Красная звезда и желтая звезда

Проснувшись поутру, феи увидели, что их желания исполнились. Одна стала женой большой желтой звезды, другая – маленькой красной.

Это было деянием индейского духа, в обязанности которого входило наказывать неверных жен и который слышал разговор фей накануне. Зная, что исполнение их желаний станет самым суровым наказанием, он перенес их в звездную страну, где они стали женами выбранных ими звезд.

Это действительно стало наказанием, потому что Желтая звезда оказался свирепым воином, до смерти пугавшим жену, а Красная звезда – брюзгливым раздражительным стариком, жене которого приходилось выполнять все его капризы. Очень скоро феи сочли свою жизнь в звездной стране донельзя утомительной и пожалели, что покинули родной дом.

Неподалеку от их жилищ находился большой белый камень. Мужья категорически запретили феям его трогать, тем самым возбудив неукротимое любопытство, которое и заставило женщин сдвинуть камень. Далеко внизу они увидели покинутую ими земную страну и еще больше загрустили. Их звездные мужья, для которых не остался тайной проступок жен, в душе вовсе не были жестокими или злыми. Поэтому они решили отпустить жен на землю.

– Нам не нужны непокорные жены, – сказали они, – поэтому вы сможете вернуться в свою страну, если сумеете подчиниться хотя бы один раз.

Феи с радостью пообещали сделать все, что от них потребуется, если это позволит им вернуться домой.

– Прекрасно, – ответили звезды. – Сегодня вы ляжете спать, а утром вас разбудит птичье пение, но вы не должны открывать глаза. Потом вы услышите крик суслика, но не должны вставать. Еще вы услышите красную белку, но успех нашего плана зависит от того, сумеете ли вы при этом сохранить спокойствие. Вы можете встать, только услышав полосатую белку.

Возвращение на землю

Феи легли спать, но нетерпение долго не давало им уснуть. Утром их разбудило птичье пение. Младшая из фей попыталась вскочить, но старшая удержала ее.

– Давай подождем, пока услышим полосатую белку, – сказала она.

Когда раздался голос красной белки, младшая фея не смогла справиться с нетерпением. Она вскочила на ноги и потянула старшую подругу за собой. Они действительно оказались на земле, но в таком месте, что возвращение доставило им мало радости, поскольку женщины сидели в ветвях самого высокого дерева в лесу и не могли спуститься. Напрасно они обращались с просьбами о помощи к зверям и птицам: земные создания были слишком заняты своими делами, чтобы обращать внимание на их призывы. В конце концов под деревом прошел Локс – росомаха, и, хотя это был самый злобный представитель животного мира, Визел попросили его о помощи.

– Я помогу вам, – ответил Локс, – если вы пообещаете прийти в мое жилище.

– Мы будем строить для тебя жилища! – воскликнула старшая фея, лихорадочно обдумывая пути спасения.

– Хорошо, – ответил Локс, – тогда я спущу вас вниз. Пока он спускался с дерева с младшей феей, старшая обмотала свою волшебную тесьму вокруг ветвей и связала ее так, чтобы распутать было как можно труднее. Когда же Локс опустил ее на землю, она попросила его вернуться за своей волшебной тесьмой, которая, по ее словам, запуталась в ветвях.

– Только, пожалуйста, не порви ее, – попросила она, – а то у меня не будет счастья.

Побег от Локса

Локс еще раз поднялся на высокую сосну и принялся сражаться с узлами, завязанными хитрой феей. А тем временем Визел построили вигвам. Они наполнили его шипами и колючками и попросили своих друзей – муравьев и шершней – устроить там свои гнезда. Локсу потребовалось довольно много времени, чтобы распутать тесьму, и, когда он спустился на землю, было уже совсем темно. В очень плохом настроении он ворвался в вигвам. В ту же минуту на него набросились насекомые. Муравьи его кусали, а осы жалили, причем так сильно, что он начал кричать от боли.

А феи бросились бежать со всех ног и вскоре оказались на берегу широкой реки. Младшая фея села и заплакала, решив, что здесь Локс их уж точно догонит. Но ее старшая подруга оказалась более изобретательной. Она заметила стоящего неподалеку журавля, который был паромщиком, и запела прекрасную песню, восхваляя его длинные ноги и мягкие перья.

– Ты перевезешь нас на другую сторону реки? – спросила она, закончив пение.

– С удовольствием, – ответил падкий на лесть журавль и перенес фей через реку.

Они успели вовремя. Едва феи оказались на противоположном берегу реки, появился запыхавшийся и чрезвычайно обозленный Локс.

– Перенеси меня на тот берег, ты, кривоногий урод, – закричал он, после чего добавил еще несколько не менее резких выражений, которые никак нельзя было счесть комплиментами.

Журавль пришел в ярость, но ничего не сказал и понес Локса через реку.

– Я вас вижу! – завопил Локс дрожавшим от страха феям. – Теперь вы попались!

– Вовсе нет, – сказал журавль и, добравшись до самого глубокого места, швырнул Локса в воду.

Феи отправились домой и больше никогда не видели ужасного зверя.

Злобная свекровь

Легенда чиппева рассказывает об охотнике, который был очень предан своей жене. В доказательство своей привязанности он всегда отдавал ей лучшие кусочки убитой им дичи. Это вызывало зависть и ревность его матери, жившей вместе с ними и считавшей, что эти маленькие знаки внимания должны оказываться именно ей, а вовсе не более молодой женщине. Последняя, не ведая о мыслях своей свекрови, готовила и ела принесенное мужем мясо. Она была женщиной мягкой и спокойной и проводила все свое время, хлопоча по дому и заботясь о своем ребенке и о маленьком мальчике-сироте, которого приютила. Она искренне старалась наладить хорошие отношения со старой женщиной и очень расстраивалась, когда та не отвечала ей тем же.

Свекровь лелеяла свою обиду до тех пор, пока она не приобрела воистину гигантские размеры. Ее сердце наполнилось черной злобой, направленной против жены сына, и в конце концов она решила убить молодую женщину. Какое-то время она не могла придумать, каким образом осуществить свой злобный замысел, но потом у нее созрел план.

Однажды она надолго ушла из дома, а когда вернулась, выглядела очень довольной и счастливой. Молодая женщина была удивлена чудесным превращением. Перед ней стояла совсем другая женщина, совершенно непохожая на грубое сварливое создание, превращавшее ее жизнь в ад. После этого старая женщина систематически уходила из дома, а возвращалась с довольной улыбкой на морщинистом лице. Молодую женщину одолело любопытство, и она спросила у свекрови, что заставляет ее всякий раз счастливо улыбаться.

Смертельные качели

– Если хочешь знать, – ответила старуха, – я сделала отличные качели над озером. Теперь всегда, когда на них качаюсь, я чувствую себя счастливой и не могу сдержать улыбку.

Молодая женщина попросила, чтобы свекровь взяла ее с собой покачаться на качелях.

– Хорошо, завтра ты можешь пойти со мной, – ответила старуха. Но на следующий день у нее нашлись какие-то дела, потом ей снова что-то помешало взять с собой невестку. Так продолжалось довольно долго, и любопытство совсем измучило молодую женщину.

Однажды старуха сказала:

– Пойдем, я покажу тебе качели, оставь ребенка с мальчиком-сиротой, он за ним присмотрит.

И невестка с готовностью согласилась. Она быстро собралась и последовала за свекровью.

На берегу озера молодая женщина увидела гибкое деревце, склонившееся над водой.

– Вот мои качели, – сообщила старуха.

Она сбросила платье, обвязала пояс вокруг талии, а другой его конец привязала к дереву и начала качаться, взлетая высоко над водой. Она так радостно смеялась и, казалось, находила это времяпрепровождение настолько приятным, что невестке немедленно захотелось испытать то же самое.

– Давай я завяжу тебе пояс, – сказала старуха, несколько утомившись. Ее спутница сняла платье и позволила, чтобы ее талию обвил кожаный ремень. Когда все было готово, она принялась раскачиваться. Молодая женщина бесстрашно взлетела над водой, но тут ревнивая старуха перерезала ремень, и та упала в озеро.

Чрезвычайно обрадовавшись, свекровь переоделась в платье своей жертвы и вернулась в вигвам. Но ребенок расплакался и отказался принимать пищу из ее рук. Мальчик-сирота тоже разрыдался, потому что молодая женщина после смерти его родителей заменила ему мать, и он к ней очень привязался.

– Где мать ребенка? – спросил он, когда прошло несколько часов, а молодая женщина все не возвращалась.

– На качелях, – грубо ответила старуха.

Когда охотник вернулся, он, как обычно, принес несколько лучших кусочков мяса для жены. Он и подумать не мог, что склонившаяся над ребенком женщина вовсе не она, и отдал ей подарок. Уже наступил вечер, в вигваме было темно, а его мать надела одежду жены и очень умело подражала ее голосу и движениям. Поэтому вряд ли стоит удивляться, что он ошибся. Женщина жадно схватила лучшие куски мяса, приготовила и съела их.

Маленький сирота очень тревожился и не мог спать. Среди ночи он вскочил и побежал искать свою приемную мать. На берегу озера он обнаружил качели с перерезанным ремнем и понял, что ее убили. Горько плача, он вернулся домой, а утром рассказал обо всем увиденном охотнику.

– Никому ничего не говори, – сказал тот. – Сегодня ты отправишься на охоту со мной, а вечером возьмешь малыша и придешь с ним на берег озера. Я буду молиться Великому Маниту, чтобы он вернул мне жену.

Серебряный пояс

Не сказав ни слова старой женщине, мужчины вместе пошли на поиски дичи. Они даже не поели – покинули вигвам, едва рассвело. На закате они повернули к берегу озера, причем мальчик-сирота нес маленького ребенка. Охотник зачернил лицо и начал истово молиться, чтобы Великий Маниту вернул ему любимую жену. Пока он молился, сирота у воды развлекал ребенка пением разных песенок, однако малыш вскоре утомился, проголодался и расплакался.

Далеко в озере его мать услышала плач ребенка, поднялась и заскользила над водой в образе белой чайки. Коснувшись земли, она снова стала женщиной и прижала к сердцу ребенка. Мальчик-сирота начал умолять ее вернуться домой.

– Увы, – вздохнула она. – Я попала в руки водного маниту, и он обвил меня своим серебряным хвостом. Мне никогда не удастся убежать.

Тут маленький мальчик заметил на талии женщины серебряный пояс, один конец которого уходил в воду. Через некоторое время женщина объявила, что ей пора возвращаться в дом водяного царя, и, взяв с мальчика обещание каждый день приносить на берег ребенка, она снова обернулась белой чайкой и улетела. Услышав рассказ о том, что произошло, охотник сразу же решил, что назавтра будет присутствовать на свидании. Весь следующий день он постился и просил милости Великого Маниту. Когда же на землю опустилась ночь, он спрятался на берегу и дождался появления жены. Поспешно выскочив из своего укрытия, охотник поднял копье и изо всех сил ударил по серебряной ленте. Пояс порвался, женщина оказалась на свободе и смогла вернуться домой с мужем.

Вне себя от радости охотник ввел ее в вигвам, где у огня сидела его мать. При виде невестки, которую она собственными руками утопила в озере, старуха вскочила, споткнулась, потеряла равновесие и упала прямо в огонь. Ее тело моментально охватили языки пламени, когда же оно угасло, старой женщины нигде не оказалось, только большая черная птица медленно взмыла с тлеющих углей и вылетела из вигвама. Больше ее никто и никогда не видел.

Что касается остальных обитателей вигвама, они жили долго и счастливо, и зависть и ненависть злобной старухи больше их не беспокоила.

Дух маиса

Чиппева рассказывают красивую историю, касающуюся происхождения маиса. Дело было так.

В маленьком вигваме, расположенном в очень живописной местности, жил мальчик лет четырнадцати или пятнадцати со своими родителями, братьями и сестрами. Все они были счастливы и довольны, хотя семья была бедной. Отец был охотником, которому хватало и смелости и мастерства, но все же бывали времена, когда он лишь с большим трудом мог обеспечить потребности семьи. Дети были еще слишком маленькими и не могли помогать отцу, поэтому семье временами было тяжело. Парнишка был добрым и приветливым и больше всего на свете желал помогать людям, своему народу. И вот для него пришло время первого поста, обязательного для всех индейских мальчиков его возраста. Чтобы никто не мешал юноше проходить это суровое испытание, мама построила для него маленький вигвам в удаленном месте.

Туда мальчик и направился, по пути размышляя о милости Великого Духа, создавшего столько красоты для людей. Желание помогать своему народу оставалось сильным, и он молился о том, чтобы ему открылись какие-то средства, позволившие воплотить мечту в жизнь.

На третий день поста мальчик был уже слишком слаб, чтобы бродить по лесу, и, когда он лежал в состоянии между сном и явью, к нему явился красивый юноша в богатых зеленых одеждах, а его голову украшали чудесные зеленые перья.

– Великий Дух услышал твои молитвы, – сказал юноша. Его голос звучал как шелест ветра в высокой траве. – Послушай меня, и твое желание исполнится. Вставай и борись со мной.

Борьба

Мальчик подчинился. И хотя его члены были слабы, мозг оставался ясным и активным. Он не мог ослушаться незнакомца с таким приятным голосом. После долгой молчаливой борьбы незнакомый юноша сказал:

– На сегодня хватит. Завтра я снова вернусь.

Мальчик в полном изнеможении рухнул на свое ложе, а на следующий день незнакомец в зеленых одеждах явился снова, и борьба возобновилась. Пока они дрались, мальчик почувствовал, что становится сильнее и увереннее. Прежде чем покинуть его во второй раз, сверхъестественный гость удостоил его несколькими словами одобрения.

На третий день бледный и слабый мальчик был снова вызван на поединок. Когда он схватил своего противника, его тело наполнилось новыми силами, он храбро сражался, и в конце концов незнакомец в зеленых одеждах закричал, что с него довольно. Прежде чем уйти, странный посетитель сообщил, что на следующий день его испытания закончатся.

– Завтра, – сказал он, – придет твой отец и принесет еды, это тебе поможет. Вечером появлюсь я, и мы снова будем бороться. Я знаю, что тебе предначертано победить и воплотить свою мечту. Бросив меня на землю, сними мою одежду и перья и похорони меня в том месте, куда я упаду. Следи, чтобы земля надо мной была влажной и чистой. Раз в месяц укладывай над моими останками свежую землю, и ты снова меня увидишь, одетого в зеленую одежду и перья. – Произнеся эти слова, он исчез.

Последнее состязание

На следующий день отец мальчика принес ему еду, но тот попросил отложить ее до вечера. Снова появился незнакомец. И хотя мальчик ничего не ел, в процессе борьбы его сила, казалось, возрастала, и в конце концов он победил своего соперника. Затем он снял его одежду и перья и похоронил его, затаив глубоко в сердце сожаление о смерти такого красивого юноши.

Выполнив свою задачу, мальчик вернулся к родителям и очень быстро восстановил силы. Но он не забывал о могиле товарища. Он не позволил ни одному сорняку вырасти на ней и со временем был вознагражден, увидев поднявшиеся над землей тонкие зеленые перышки, со временем развернувшиеся в красивые листья. Пришла осень, и юноша попросил отца сопровождать его на место гибели незнакомца. К этому времени растения сильно вытянулись и радовали глаз изумительными зелеными листьями и золотистыми кистями. Старший мужчина долго взирал на них в немом восторге и удивлении.

– Это мой друг, – пробормотал юноша, – он приходил ко мне в видениях.

– Это Мондамин, – сообщил его отец, – «зерно духа», подарок Великого Духа.

Так индейцам был дан маис.

Семеро братьев

У черноногих есть любопытная легенда, объясняющая происхождение созвездия Большой Медведицы. Однажды жили-были девять ребятишек, семь мальчиков и две девочки. Пока шесть старших братьев шли по тропе войны, старшая дочь, чье имя было Медвежья Шкура, стала женой медведя гризли. Ее отец так рассердился, что собрал своих друзей и приказал им окружить пещеру медведя и убить его. Узнав, что ее супруг убит, девушка взяла кусочек его шкуры и стала носить его, как амулет. Однажды темной ночью, призвав на помощь сверхъестественную силу своего мужа, она превратилась в медведя гризли и побежала по деревне, убивая и калеча людей, среди которых были и ее родители. Пощадила она только младшего брата и сестренку – Окинаи и Синопу. Затем она приняла прежнее обличье и вернулась в вигвам, занятый двумя сиротами, которые были очень напуганы, услышав, как она бормочет, планируя их смерть.

Как-то раз Синопа отправилась на реку и встретила там шестерых братьев, возвращавшихся с тропы войны. Она рассказала, что случилось в их отсутствие. Братья успокоили девочку и попросили собрать как можно больше опунций{9}. Она должна была разбросать их перед вигвамом, оставив свободным от колючек лишь узкий проход. Глубокой ночью Окинаи и Синопа выбрались из вигвама и, благополучно миновав тропинку, встретили ожидавших их братьев. Женщина – Медвежья Шкура услышала, как дети покинули вигвам, и, не разбирая дороги, выскочила наружу, сильно поранив ноги об острые колючки. Рыча от злости и боли, она превратилась в медведя и устремилась в погоню. Но Окинаи был начеку. Он выпустил в воздух стрелу, и, когда она упала на землю, его братья и сестра оказались именно на таком расстоянии от преследовавшего их разъяренного животного.

Погоня

Зверь между тем приближался, но Окинаи взмахнул волшебным пером, и на пути медведя вырос густой непроходимый кустарник. Медвежья Шкура пробилась сквозь него. Затем Окинаи создал озеро, отделившее медведя от братьев и сестры, но и это препятствие задержало его ненадолго. Тогда Окинаи сотворил гигантское дерево, на которое забрались беглецы. И все же женщина-гризли сумела вытащить четырех братьев из ветвей. Окинаи выстрелил стрелу в воздух, и его маленькая сестра тут же взлетела в небо. Еще шесть раз он выпускал стрелы, и каждый раз в небо взлетал один из братьев. Когда последняя стрела улетела ввысь, за ней последовал и сам Окинаи. Так сироты стали звездами, и любой может убедиться, что они заняли те же места в небе, в которых находились на дереве. Маленькая звездочка с одной стороны группы – это Синопа, а четыре звезды внизу – четверо братьев, которых вытащила из ветвей женщина-медведь.

Легенда о «бобровой медицине»{10}

В стародавние времена жили-были два брата. Старший брат по имени Нопатсис был женат на женщине, которая была воплощением зла. Она ненавидела младшего брата – Акайяна. Денно и нощно жена докучала мужу требованиями избавиться от Акайяна, но он никак не соглашался расстаться с единственным братом, вместе с которым пережил много трудностей. С тех пор как умерли их родители, маленькие сироты остались одни на свете и были друг для друга всем. Поэтому жена Нопатсиса прибегла к уловке, хорошо известной женщинам, в чьих сердцах живет зло. Однажды, когда муж вернулся домой, он обнаружил жену, прикрывающуюся обрывками одежды со следами побоев на лице. Она сказала, что Акайян обошелся с ней очень жестоко. Эта ложь змеей заползла в сердце Нопатсиса. Он затаил ненависть против своего ни в чем не повинного брата и стал обдумывать план, как погубить Акайяна.

Наступило лето, и вместе с ним пришел сезон линьки, когда дикие водоплавающие птицы роняют перья, а индейцы собирают их для оперения своих стрел. Возле дома Нопатсиса располагалось большое озеро, куда птицы слетались в большом количестве. Именно в это место всегда ходили братья в поисках перьев для украшения дротиков. Они построили плот, позволивший им достичь островка в центре озера. Бревна, составлявшие плот, были надежно скреплены вместе канатами из шкуры бизона. Забравшись на плот, они подплыли к островку, на берегах которого было много перьев. В поисках подходящих перьев братья разошлись в разные стороны, а через некоторое время Акайян, ушедший довольно далеко, неожиданно заметил брата, который, стоя на плоту, быстро греб к материку. Он громко закричал, прося брата остановиться и вернуться за ним, но тот ответил, что Акайян заслуживает гибели на острове за ту жестокость, с которой он обошелся со своей невесткой. Акайян торжественно поклялся, что ни разу в жизни ничем ее не обидел, но Нопатсис только презрительно расхохотался и продолжал грести к берегу. Вскоре он скрылся из вида, а Акайян сел и горько заплакал. Он начал истово молиться духам природы, солнцу и луне, после чего воспрянул духом. Он соорудил из веток некое подобие шалаша, в котором устроил ложе из птичьих перьев. Он охотился на уток и гусей, нередко посещавших остров, и не испытывал недостатка в пище. К зиме он даже сделал для себя теплую одежду из их кожи и перьев. Он был человеком благоразумным и приручил птиц, чтобы не остаться без еды долгой зимой.

Однажды, гуляя по острову, он заметил жилище бобра. Пока он с любопытством разглядывал сооружение, из него появился маленький бобр.

– Мой отец приглашает тебя войти, – сказал зверек. Акайян принял приглашение и вошел в жилище, где его принял Великий бобр с женой и детьми. Он был вождем всех бобров и убелен снегами бесчисленных зим. Акайян рассказал бобру, как жестоко с ним обошелся брат. Мудрое животное посочувствовало человеку и предложило остаться с бобрами на зиму. За это время Акайян сможет научиться многим чудесным и, главное, полезным вещам. Акайян с благодарностью принял приглашение и, когда бобры закрыли свое жилище на зиму, остался с ними. Они согревали человека, укрывая его тело своими мягкими теплыми хвостами, обучали его искусству врачевания, использованию табака и разным церемониальным танцам, песням и молитвам, являвшимся неотъемлемой частью Великого таинства – «медицины».

Снова вернулось лето, и при расставании бобр предложил Акайяну выбрать себе подарок. Тот выбрал младшего отпрыска бобра, с которым успел крепко подружиться. Но отец высоко ценил младшего сына и сначала не позволил ему уйти. Но потом Великий бобр уступил настойчивым просьбам Акайяна и позволил взять маленького бобра с собой, посоветовав ему по прибытии в родную деревню собрать священную бобровую котомку.

В обычное время Нопатсис прибыл на плоту к острову. Пребывая в уверенности, что его брат давно мертв, он начал искать останки. А пока он был занят поисками, Акайян взял маленького бобра на руки, забрался на плот и поплыл к материку, сопровождаемый взглядами Нопатсиса. Прибыв в родную деревню, Акайян рассказал свою историю вождю, собрал бобровую котомку и начал учить людей тайнам «медицины» с сопутствующими процессу песнями и танцами. Затем он пригласил вождей других племен, чтобы те внесли свои знания в «бобровую медицину», что многие и сделали.

Выполнив свою задачу обучения людей, на что ушла целая зима, Акайян вернулся на остров вместе с маленьким бобром, который оказал ему огромную помощь в обучении индейцев «медицинским» песням и танцам.

Он вернул бобренка родителям и взамен получил священную трубку, а также пояснения о сопровождающих церемонию песнях и танцах. На острове он обнаружил кости своего легковерного и мстительного брата, который сам встретил судьбу, уготовленную им для невиновного Акайяна. С тех пор Акайян каждую весну навещал бобровое семейство и всякий раз получал что-нибудь новое для бобровой котомки, пока она не увеличилась до внушительных размеров. Он женился и основал род шаманов, передававших из поколения в поколение вплоть до сегодняшнего дня традиции «бобровой медицины».

Священное медвежье копье

Интересный миф черноногих повествует о том, как племя получило священное медвежье копье. Много поколений назад, даже раньше, чем черноногие начали использовать лошадей как вьючных животных, одно племя предпринимало очередную осеннюю миграцию. Однажды вечером, когда индейцы как раз собирались расположиться на ночлег, выяснилось, что не хватает легкой повозки, куда была впряжена собака, принадлежавшая вождю. Хуже всего оказалось то, что в повозке было горностаевое одеяние вождя и платье его жены из оленьей кожи со священным облачением из кожи лося. Странно, но никто на переходе не заметил собаки. Гонцы отправились на место предыдущей ночной стоянки, но ничего не нашли. В конце концов сын вождя, двенадцатилетний мальчик по имени Сокумапи, попросил разрешения поискать собаку. Его отец после некоторых размышлений согласился. Сокумапи в одиночестве отправился к месту предыдущего ночлега, находившемуся в тени Скалистых гор, и внимательно осмотрелся. Вскоре он обнаружил след повозки, ведущий в узкое глубокое ущелье, возле входа в которое располагалась большая пещера. Перед пещерой высилась груда недавно выкопанной земли, а за ней стояла пропавшая повозка. Пока мальчик размышлял, куда могла подеваться собака, на него напал огромный медведь гризли. Его атака была такой стремительной и внезапной, что у Сокумапи не было ни единого шанса ни защититься, ни убежать. Грозно рыча, медведь поволок мальчика в пещеру, сжимая его с такой чудовищной силой, что тот лишился чувств. Придя в себя, он обнаружил голову медведя в футе от своей и подумал, что огромные коричневые глаза зверя имеют очень доброе, почти человеческое выражение. Мальчик еще долго лежал без движения, и в конце концов, к его великому удивлению, медведь нарушил молчание и обратился к мальчику человеческим голосом.

– Ничего не бойся, – сказал гризли. – Я – Великий медведь, и моя сила огромна. Я знаю, что ты ищешь, и принес тебя в эту пещеру, потому что хотел помочь. Зима не за горами, и тебе лучше остаться на время холодов со мной, а я тем временем открою тебе секрет своей сверхъестественной силы.

Медвежье волшебство

Следует заметить, что обстоятельства в этой сказке почти идентичны тем, при которых человечеству была открыта «бобровая медицина». Герой обеих историй проводит зиму с животным, вождем своего рода, который в период вынужденного бездействия открывает ему определенные тайны.

Медведь, убедив Сокумапи, показал ему, как превращать определенные вещества в пищу. Странный зверь почти всю зиму спал, но, когда вернулись теплые весенние ветры и потоки талой воды устремились вниз по холмам, он пробудился и сказал Сокумапи, что пора выбираться из пещеры. Но прежде чем они ее покинули, медведь обучил мальчика секрету его сверхъестественной силы. Среди многих полезных вещей он показал, как изготовить медвежье копье. Медведь сказал, что надо взять длинную палку, на одном конце которой закрепить острый наконечник, символизирующий медвежьи клыки. К древку следует прикрепить нос и зубы медведя, а остальная часть копья должна быть покрыта медвежьей кожей, окрашенной в священный красный цвет. Зверь также велел украсить рукоятку перьями орла и когтями гризли. Во время войны мальчику следовало носить коготь гризли в волосах и издавать звуки, имитирующие рев зверя, преследующего добычу, чтобы в сражении ему сопутствовала сила Великого медведя. Затем медведь рассказал мальчику, какие песни следует использовать для лечения больных и как разрисовывать лицо и тело, чтобы стать неуязвимым в бою. В завершение он сообщил, что копье является священным и его следует использовать только во время войны и для лечения больных. Если, например, человек смертельно болен, а его родственник приобретет медвежье копье, его сверхъестественная сила вернет больному потерянное здоровье. Вооруженный этими знаниями Сокумапи вернулся к своему народу, уже давно считавшему его мертвым. После празднества, устроенного в честь его счастливого возвращения, Сокумапи в строгом соответствии с указаниями своего друга приступил к изготовлению медвежьего копья.

Волшебство в действии

Вскоре после возвращения Сокумапи черноногим объявили войну индейцы племени кроу. Когда оба племени сошлись в сражении, Сокумапи появился впереди своего народа, неся за спиной медвежье копье. Его лицо и тело были разрисованы, как велел Великий медведь, и он пел боевые песни, которым его научил гризли. Выполнив все церемонии, он стремительно бросился на противника, за ним сплоченной фалангой двигались воины его племени, и действенность медвежьей магии оказалась таковой, что кроу немедленно обратились в бегство. Одержавшие убедительную победу черноногие под аккомпанемент медвежьих песен с триумфом вернулись обратно в лагерь. Сокумапи стал военным вождем племени, и с тех пор копье, которое он использовал, считалось защитой черноногих индейцев. Весной медвежье копье извлекали на свет и демонстрировали при первых звуках грома. Но когда медведь погружался в зимнюю спячку, копье тщательно заворачивали и прятали. Принимались все возможные меры предосторожности, чтобы предохранить копье от повреждений. К нему приставлялся специальный часовой, а женщинам не разрешалось его касаться.

Танец Молодой Собаки

Танец, напоминающий танец Солнца, был давно известен индейцам пауни, которые называли его танцем Молодой Собаки. Он был, как утверждают, позаимствован у кри, у которых существует на этот счет следующий миф.

Однажды молодой юноша из племени кри ушел из деревни, чтобы поймать орлов. Птицы были ему необходимы, чтобы добыть перья для изготовления военного головного убора. Орлиные перья также привязывали к волосам. Индейцы племени кри ловили орлов следующим образом. На вершине холма, куда часто прилетали эти птицы, выкапывали яму и покрывали ее крышей из шестов, хитро маскируя сооружение травой. К шестам привязывали кусок мяса, причем так, чтобы орел не мог унести добычу. Затем индеец снимал одежду, спускался в яму и оставался в ней иногда несколько часов, а бывало, что и дней, как получится, пока орел не садился на шест, привлеченный добычей. Тогда индеец просовывал руку между шестами, хватал птицу за ноги и быстро убивал ее.

Юноша, на долю которого выпало открыть для людей танец Молодой Собаки, соорудил ловушку и забрался в яму, молясь, чтобы орел поскорее прилетел, а его вынужденное ожидание оказалось как можно короче. Неожиданно он услышал барабанный бой. Звук был далеким, но слышался вполне отчетливо, хотя не было ясно, с какого направления он доносится. Так продолжалось всю ночь. На следующую ночь, когда индеец снова лежал в яме, он снова услышал странный звук и преисполнился решимости выяснить его источник. Он выбрался из ямы и пошел в том направлении, откуда, как ему показалось, слышался барабанный бой. На рассвете он вышел на берег большого озера. Здесь он остановился, поскольку звуки явно шли из озера. Весь день индеец сидел у реки, оплакивая свои несчастья и молясь о том, чтобы ему улыбнулась удача. Когда наступила ночь, барабанный бой послышался снова, и юноша увидел, что по озеру плывет бесчисленное множество животных и птиц. Он оставался на берегу четыре дня, но в конце концов, измученный усталостью и голодом (прошло уже много дней с тех пор, как он ел), юноша уснул.

Обитель зверей

Проснувшись, он оказался в огромном вигваме в окружении людей. Одни танцевали, другие стояли у стен. На всех были одежды, сделанные из кожи птиц и животных. Все они действительно были животными, которых индеец видел плывущими по воде, которые приняли обличье людей. Их вождь встал и обратился к юноше:

– Мой друг, мы услышали твои молитвы и хотим тебе помочь. Видишь ли ты этих людей? Они представляют животных. Я – Собака. Великий Дух очень любит собак. Я обладаю большой силой и дам ее тебе, чтобы ты мог быть как я, и мой дух будет защищать тебя. Возьми этот танец домой, покажи его своим людям. Он принесет вам удачу в войне. И он показал индейцу обрядовый танец.

Затем Собака отвернулся от воина кри и обвел глазами собравшихся.

Подарок

– Братья, – начал он, – я дал юноше свою силу. Неужели вам жаль поделиться с ним силой, которой вы обладаете?

На некоторое время воцарилось молчание. Казалось, никто из присутствующих не желал откликнуться на зов вождя. Наконец поднялся Филин.

– Я помогу тебе, – сказал он юноше. – Я способен видеть в темноте, куда бы я ни пошел. Когда тебе понадобится отправиться куда-то ночью, я всегда буду рядом с тобой, и ты будешь видеть так же хорошо, как и я. Возьми эти перья и носи их в волосах. – Протянув юноше пучок перьев, Филин сел.

Наступила пауза. Следующим со своего места поднялся Бизон, давший молодому индейцу свою силу долготерпения, так же как и способность растаптывать своих врагов. В качестве знака он дал юноше наплечный ремень из дубленой кожи бизона, предупредив, что его необходимо носить на тропе войны.

Следующим поднялся и обратился к гостю Дикобраз. Он дал ему несколько иголок, которыми следовало украсить кожаный пояс, и сказал:

– Я тоже помогу тебе. Я могу сделать своих врагов слабыми, словно женщины, и они разбегутся. Твои враги будут убегать от тебя, и ты станешь победителем.

Снова воцарилось долгое молчание, и, когда поднялся Орел, внимание присутствующих обратилось к нему.

– Я тоже, – сообщил он, – буду с тобой, куда бы ты ни пошел, и дам тебе мою доблесть в бою. Ты, как и я, убьешь множество врагов. – Он дал юноше несколько орлиных перьев, которые тоже следовало носить в волосах.

Следующим стал Журавль-кликун, пожаловавший юноше косточку для военного свистка, звук которого должен был распугивать врагов.

Далее настала очередь Оленя и Медведя. Один дал индейцу быстроту, а в качестве символа – трещотку, другой – выносливость и кусочек меха на пояс.

Получив подарки от животных, юноша лег спать, а проснулся уже на берегу озера.

Вернувшись домой, он научил индейцев племени кри танцу Молодой Собаки, который должен был принести им мастерство и удачу в войне, и показал полученные им дары. Юноша создал Общество молодых собак, которое часто прибегало к танцу и пользовалось его выгодами.

Волк-помощник

У черноногих рассказывают любопытную историю о волке-помощнике. Однажды во время перехода на новое место стоянки черноногие подверглись нападению индейцев племени кроу, поджидавших их в засаде. Черноногие двигались медленно, растянувшись в длинную беспорядочную линию, в середине которой находились старики, женщины и дети, а в авангарде и в тылу – группы воинов. Утверждают, что кроу напали из засады, причем налетели именно на среднюю часть линии. Прежде чем воины черноногих успели добраться до поля боя, одни женщины и дети были убиты, а другие уведены в плен. Среди пленных оказалась молодая женщина по имени Та, Что Сидит у Двери. Много долгих миль отделяло их от лагеря кроу на реке Йеллоустоун, но после утомительного путешествия усталые пленники, которых посадили на заезженных лошадей, прибыли на место. Воин, взявший в плен Ту, Что Сидит у Двери, подарил ее своему другу, а тот определил ее в помощь жене, которая была не намного старше своей подопечной. Молодая женщина из племени черноногих подвергалась жестокому обращению своего хозяина – индейца кроу. Каждую ночь он связывал ее ноги, чтобы пленница не сбежала, и также привязывал веревку к ее талии, а другой конец отдавал своей жене. Женщина кроу не осталась равнодушной к страданиям пленницы. Однажды, когда ее муж отсутствовал, она сумела поговорить с ней и показать, что она сожалеет о случившемся. Как-то раз она сообщила Той, Что Сидит у Двери о подслушанном ею разговоре мужа с друзьями, которые планировали убить девушку. Затем она добавила, что в темноте поможет пленнице сбежать. Глубокой ночью, дождавшись, чтобы муж крепко заснул, женщина кроу осторожно развязала веревки, дала пленнице пару мокасин, кремень и маленький мешочек пеммикана и попросила поторопиться, чтобы суметь убежать от уготованной ей в неволе судьбы. Дрожащая женщина послушалась и побежала. На рассвете она спряталась в густом кустарнике, надеясь, что преследователи ее не заметят. А тем временем индейцы кроу обнаружили отсутствие пленницы. Они организовали поиски, но нигде не нашли никаких следов. В конце концов, утомившись от бесплодных поисков, они разошлись по домам.

Дружелюбный волк

Женщина шла четверо суток, днем прячась, а ночью продолжая путь. Она все еще оставалась в опасности, к тому же ее запасы пеммикана закончились, и она оказалась перед лицом мук голода. Кроме того, ее мокасины износились до дыр, ноги были изранены и сильно кровоточили. Да еще, словно у нее и без того было мало неприятностей, за ней увязался огромный волк. Она тщетно пыталась от него убежать. Вскоре силы ее истощились, и женщина в изнеможении опустилась на землю. Гигантский волк подходил все ближе и ближе и вскоре тоже лег на землю у ног женщины. Когда женщина шла, волк следовал по пятам, когда же она ложилась отдохнуть, волк ложился рядом.

В конце концов она попросила своего странного спутника о помощи, потому что хорошо понимала: если она не сумеет добыть какой-нибудь еды, то скоро умрет. Зверь удалился, но вскоре вернулся с убитым теленком бизона, которого положил к ногам женщины. С помощью кремня – одного из даров женщины кроу своей несчастной гостье – она развела огонь и приготовила немного мяса. Волк снова и снова снабжал ее пищей, до тех самых пор, пока они вдвоем не подошли к лагерю черноногих. Женщина ввела зверя в свой дом и рассказала друзьям все, что с ней произошло в лагере кроу, и о своем побеге. В завершение она поведала о том, как ее выручил волк, и попросила всех относиться к нему хорошо. К сожалению, очень скоро она тяжело заболела, и бедный волк был изгнан из деревни индейскими собаками. Каждый вечер он приходил на вершину холма, с которой открывался вид на индейский лагерь, и смотрел на вигвам, где жила Та, Что Сидит у Двери. И хотя ее друзья продолжали кормить зверя, со временем он исчез, и больше его никто и никогда не видел{11}

История Лица со Шрамом

Лицо со Шрамом был юношей храбрым, но бедным. Его родители умерли, когда он был еще ребенком, а близких родственников у него не было. Но он обладал благородным сердцем и был прекрасным охотником. Старики утверждали, что у Лица со Шрамом большое будущее, но его сверстники над ним насмехались, потому что на его лице была безобразная отметина, оставленная когтем медведя, которого смелый охотник победил.

У вождя племени была красивая дочь, жениться на которой мечтали все юноши племени. Лицо со Шрамом тоже в нее влюбился, но стеснялся сказать ей о своей страсти, поскольку был очень беден. Девушка уже успела отказать половине женихов племени. Почему, считал он, она должна принять предложение бедного, да к тому же обезображенного парня?

Однажды Лицо со Шрамом прошел мимо девушки, которая сидела у своего вигвама. Он послал ей проникновенный взгляд, который не остался не замеченным одним из ее неудачливых поклонников. Тот не замедлил презрительно ухмыльнуться и заявить:

– Лицо со Шрамом женится на дочери нашего вождя! Она не хочет парня без уродливой отметины. Давай, Лицо со Шрамом, не упусти свой шанс.

Лицо со Шрамом обернулся к насмешнику, после чего спокойно и с большим достоинством ответил, что действительно имеет намерение попросить дочь вождя стать его женой. Его заявление было встречено очередными насмешками, но юноша не обратил на них внимания и отправился искать девушку.

Он нашел красавицу у реки, где она собирала прутья, чтобы сплести корзину. Приблизившись, он уважительно обратился к ней.

– Я беден, – сказал он, – но мое сердце богато любовью к тебе. У меня нет мехов и пеммикана, я живу тем, что дают мое копье и стрелы. Я люблю тебя и прошу войти в мой вигвам и стать моей женой.

Решение бога Солнца

Девушка смущенно посмотрела на него огромными глазами, которые блестели сквозь ресницы, словно солнце сквозь ветви деревьев.

– Мой муж не будет беден, – запинаясь, пробормотала она, – ведь мой отец – богатый вождь, и в его доме царит достаток. Но по велению бога Солнца я не могу выйти замуж.

– Это очень плохо, – вздохнул юноша. – Что-нибудь можно изменить?

– Только при одном условии, – ответила девушка. – Разыщи бога Солнца и попроси его освободить меня от данного обещания. Если он согласится, пусть уберет шрам с твоего лица, это станет для меня знаком, что он отдает меня тебе.

На сердце у Лица со Шрамом было очень тяжело. Он не мог поверить, что бог Солнца, избравший такую красивую девушку для себя, откажется от нее. Но он дал дочери вождя обещание, что отыщет бога, живущего в солнечной стране, и обратится к нему с просьбой.

Много лун Лицо со Шрамом искал дом бога Солнца. Он шел через обширные равнины и густые леса, переплывал глубокие реки и поднимался на высокие горы, но нигде не видел и следов золотых ворот, ведущих в жилище бога света.

Он расспрашивал диких обитателей леса – медведя, волка, барсука, но никто из них не знал дорогу к жилищу бога Солнца. Он расспрашивал птиц, летавших высоко и далеко, но они тоже не знали, как туда добраться. Наконец он повстречал росомаху, которая сказала, что бывала в солнечной стране, и пообещала показать в нее дорогу. После долгого и изнурительного перехода путники подошли к большой воде, слишком широкой и глубокой, чтобы ее можно было перейти.

Мрачный и подавленный, сел Лицо со Шрамом на берегу и стал оплакивать свою горькую участь. В это время из воды показались два прекрасных лебедя. Они предложили юноше сесть на их спины и перевезли его на другой берег. Высадив его на берег, они показали, куда следует идти, и исчезли. Он прошел всего несколько шагов, когда увидел перед собой лежащий на земле лук и стрелы. Но Лицо со Шрамом был человеком педантичным и не взял их – ведь они ему не принадлежали. Вскоре он встретил красивого улыбающегося юношу.

– Я потерял лук и стрелы, – сказал он Лицу со Шрамом. – Ты их не видел?

Лицо со Шрамом объяснил, где он видел лук и стрелы. Красивый юноша высоко оценил честность индейца и поинтересовался, куда тот идет.

– Я ищу дом Солнца, – ответил тот, – и чувствую, что он где-то рядом.

– Ты прав, – ответил юноша. – Я – сын Солнца – Аписиратс – Утренняя звезда, и я провожу тебя к моему августейшему отцу.

Некоторое время они шли вместе, и Аписиратс указал на величественное строение, освещенное золотым светом и украшенное диковинными рисунками. Ничего подобного Лицу со Шрамом никогда еще не доводилось видеть. У входа стояла очень красивая женщина – мать Утренней звезды – Кокомикис – богиня Луны, которая тепло приветствовала утомленного юношу.

Охота на свирепых птиц

А потом появился сам бог Солнца во всей своей дивной красоте и мощи, могучий властелин прекрасной планеты. Он тоже тепло поприветствовал Лицо со Шрамом и пригласил стать его гостем и поохотиться вместе с его сыном. Лицо со Шрамом и Утренняя звезда с радостью собрались на охоту. Перед выходом бог Солнца предупредил юношей, чтобы они держались подальше от большой воды, где живут свирепые птицы, которые могут убить Утреннюю звезду.

Лицо со Шрамом задержался в доме Солнца, его жены и сына, опасаясь с ходу обращаться к божеству с просьбой и желая сделать все возможное, чтобы она была выполнена.

Однажды Лицо со Шрамом и Утренняя звезда, как обычно, пошли на охоту, и божественный юноша потихоньку ускользнул, потому что ему очень хотелось поохотиться на свирепых птиц, против чего всегда предостерегал его отец. Но Лицо со Шрамом был начеку. Он последовал за Утренней звездой, спас юношу от неминуемой гибели и убил чудовищ. Бог Солнца был очень признателен юноше, спасшему его сына, и спросил, с какой целью тот искал его жилище. Лицо со Шрамом поведал божеству о своей любви к дочери вождя. Бог Солнца сразу согласился освободить девушку.

– Возвращайся к женщине, которую ты так сильно любишь, – возвестил он, – и сделай ее своей. А в качестве знака того, что именно такова моя воля, у тебя на лице больше не будет шрама.

Одним взмахом руки божество удалило уродливый шрам. Покидая солнечную страну, индейский юноша получил много даров от бога Солнца, его жены и сына, и, кроме того, ему указали короткую дорогу, по которой он мог вернуться домой.

Очень скоро Лицо со Шрамом оказался дома. Когда он разыскал дочь вождя, та в первый момент его не узнала, настолько богатым было одеяние, полученное юношей в солнечной стране. Узнав жениха, девушка с радостным криком упала ему на грудь. В тот же день она стала его женой. Счастливая пара соорудила вигвам в честь бога Солнца, и с тех пор Лицо со Шрамом стал зваться Гладким Лицом.

Легенда о Пойе

Один из вариантов этой красивой истории следующий.

Прекрасным летним утром красивая женщина по имени Перышко, спавшая возле своего вигвама в высокой зеленой траве прерии, проснулась как раз в тот момент, когда над горизонтом взошла утренняя звезда. Девушка внимательно посмотрела на светило, которое показалось ей таким прекрасным, что она почувствовала к нему любовь. Она разбудила спавшую рядом сестру и сообщила, что не выйдет замуж ни за кого, кроме Утренней звезды. Люди из племени только посмеялись над ней, посчитав ее выбор абсурдным, поэтому она стала избегать их, всегда гуляла одна, мучаясь от любви к недоступной для нее Утренней звезде.

Как-то раз она пошла к реке по воду, а на обратном пути заметила молодого красивого юношу. Сначала она приняла его за одного из мужчин своего племени и сделала попытку уклониться от встречи, но тут незнакомец заговорил:

– Я – Утренняя звезда. Я заметил, как ты смотрела на меня, и понял, что ты меня любишь. Я ответил на твою любовь и потому спустился с небес, чтобы попросить тебя отправиться вместе со мной в мое жилище на небе.

Женщина задрожала, поскольку осознала, что говорит с божеством, и неуверенно ответила, что должна попрощаться с родителями. Но этого Утренняя звезда ей не позволил. Он взял одно из пышных желтых перьев, украшавших его волосы, и дал женщине. В другой руке она держала ветку можжевельника. Потом он приказал ей закрыть глаза, а когда она открыла их снова, то была уже в небесной стране. Она стояла перед величественным светящимся вигвамом. Утренняя звезда сказал, что это жилище его родителей, Солнца и Луны, после чего пригласил ее войти. Была середина дня, и Солнца не было в доме, он совершал свой обычный обход, но Луна тепло приветствовала Перышко, как жену ее сына. То же самое сделал и Солнце, вернувшись домой. Луна одела индейскую женщину в красивое платье из мягкой оленьей кожи, украшенное зубами лося. Перышко была очень счастлива и с радостью поселилась в вигваме вместе с Утренней звездой. У них родился сын, которого назвали Звездочкой. Луна дала Перышку лопатку и сказала, что та может выкапывать любые коренья, но предупредила, что нельзя трогать большую репу, росшую возле дома Паука. Если женщина это сделает, она всем принесет несчастье.

Большая репа

Перышко часто видела большую репу, но всегда опасалась до нее дотрагиваться. Но однажды любопытство победило, и она решила посмотреть, что скрывается под гигантским корнеплодом. Она положила маленького сына на землю и начала копать. Женщина работала до тех пор, пока лопатка не уперлась во что-то твердое. В это время над ее головой пролетали два журавля. Она попросила птиц о помощи. Они пошли ей навстречу и спели магическую песню, которая помогла выкорчевать репу.

Женщина даже не подозревала, что эта репа закрывала отверстие, через которое Утренняя звезда привел ее в небесную страну. Посмотрев вниз, женщина увидела лагерь черноногих, где раньше жила. Над вигвамами вился дымок, работавшие женщины пели до боли знакомую ей песню. Перышко почувствовала сильную тоску по дому. Она поняла, как одинока в небесной стране. Женщина пошла обратно к вигваму, задыхаясь от слез. Как только она переступила порог, Утренняя звезда внимательно посмотрел на жену и с большим сожалением проговорил:

– Ты выкопала волшебную репу.

Солнце и Луна также были обеспокоены и спросили, почему жена их сына так печальна. Когда же она объяснила, в чем дело, они велели ей в наказание за неподчинение приказу возвращаться на землю. Утренняя звезда отвел ее в дом Паука, который спустил ее на землю на своей паутине. Люди, наблюдавшие за ее возвращением на землю, подумали, что это упала звезда.

Возвращение на землю

Перышко тепло встретили родители. Она вернулась в дом своего детства вместе с сыном, которого принесла из небесной страны. Но к женщине больше никогда не вернулось счастье. Она постоянно плакала, тоскуя о муже. Однажды утром, забравшись на вершину высокого кургана, она дождалась, когда над горизонтом поднялась утренняя звезда. Все было в точности как в тот день, когда она впервые его полюбила. Женщина протянула к небу руки и страстно попросила забрать ее обратно. В конце концов муж заговорил с ней.

– Только из-за твоего греха, – сурово сказал он, – для тебя нет пути назад в небесную страну. Твое непослушание принесло несчастье тебе и твоему народу.

Тщетны оказались мольбы женщины. В полном отчаянии она вернулась домой, где ее несчастливая жизнь вскоре подошла к концу. Ее маленький сын – Звездочка – стал сиротой, а со смертью дедушки и бабушки лишился всех земных родственников. Он рос скромным, робким и застенчивым мальчиком и жил в глубокой бедности, хотя и был внуком самого Солнца. Его лицо было обезображено шрамом, из-за которого он и получил имя Пойя, что означает Лицо со Шрамом. С возрастом шрам становился все более заметным, и насмешки и оскорбления дождем сыпались на несчастного мальчика. Став мужчиной, он влюбился в девушку необыкновенной красоты, дочь вождя его племени. Она высмеяла претендента и сказала, что выйдет за него замуж, когда с его лица исчезнет уродливый шрам. Пойя был очень огорчен отказом любимой и отправился за советом к старой женщине – шаману. Он хотел узнать, как убрать шрам, уродующий его лицо. Старуха ответила, что отметина сделана Солнцем и только он может ее убрать. Это было невеселое известие для Пойи. Как мог он добраться до обители Солнца? Тем не менее, получив одобрение старой женщины, он решил предпринять попытку. Он с благодарностью принял ее прощальный дар – пеммикан и мокасины – и отправился в путешествие, длившееся много дней.

Большая вода

Перебравшись через высокие горы, преодолев густые леса и пройдя по бесконечной прерии, юноша подошел к Большой воде (иначе говоря, к Тихому океану). Он провел на берегу три дня в молитвах и посте. На третий день, когда солнце опускалось за край океана, он увидел светящуюся дорожку, ведущую прямо в обитель Солнца. Мужественный индеец решил пойти по этой дороге, хотя не знал, что может ожидать его в небесной стране. Однако он благополучно прибыл на место и оказался перед чудесным вигвамом бога Солнца. Всю ночь он прятался снаружи, а утром, когда Солнце собирался в свое ежедневное путешествие, он увидел усталого, одетого в лохмотья путешественника, распростершегося у входа. Бог Солнца не знал, что пришелец – его внук, но видел, что тот явился из земной страны, и повелел убить его. Так он и сказал своей супруге – Луне. Но та стала просить пощадить незнакомца, да и Утренняя звезда, как раз в этот момент появившийся из вигвама, тоже хотел сохранить ему жизнь. Пойя долго и счастливо жил в вигваме у бога Солнца и однажды убил семь птиц, которые хотели уничтожить Утреннюю звезду, за что заслужил безмерную признательность его родителей. По просьбе Утренней звезды бог Солнца убрал с лица Пойи уродливый шрам и предложил ему вернуться к черноногим с посланием. Если они станут раз в году воздавать ему почести солнечным танцем, он будет лечить их больных. Секреты солнечного танца были переданы Пойе, его волосы были украшены двумя черными вороньими перьями, и ему дали одеяние из кожи оленя. Последнее, как ему было сказано, должна была надевать только добродетельная женщина, чтобы танцевать в нем солнечный танец и чтобы больным возвращалось их здоровье. А от своего отца Пойя получил волшебную флейту и волшебную песню, которая должна была покорить сердце любимой девушки.

Пойя вернулся на землю по Млечному Пути, или, как его называют индейцы, по Следу Волка, и передал черноногим все, что узнал в небесной стране. Когда его соплеменники основательно изучили солнечный танец, он в сопровождении своей прелестной возлюбленной вернулся в небесную страну в дом своего отца. Там они жили счастливо, а Пойя и Утренняя звезда вместе путешествовали по небу.

Миф черноногих о дне и ночи

Черноногие рассказывают много историй о своем создателе – Напи, которые по большей части относятся к способу создания им мира и его обитателей.

Один из мифов, связанный с этим божеством, повествует о том, как бедный индеец, имевший жену и двоих детей, жил в глубочайшей нужде, часто не имея никакой пищи, кроме ягод и кореньев. Однажды ему приснился сон, в котором некий голос повелел ему добыть большую паутину и повесить ее на тропе животных, проложенной ими через лес. Так он сможет получить много пищи. Индеец так и сделал и, вернувшись к тому месту, где развесил паутину, обнаружил запутавшегося в ее волшебных путах оленя и кроликов. Он их убил, чтобы накормить семью, у которой теперь было достаточно пищи.

Как-то раз, возвратившись домой с добычей, он увидел, что жена душится хвоей, только что обожженной ею на костре. Он заподозрил, что она таким образом хочет сделать себя более привлекательной для кого-то другого, но промолчал и только сказал ей, что на следующий день отправится развешивать паутину подальше, поскольку дичь в окрестных лесах уже изучила этот прием. Он ушел далеко от своего жилища, убил оленя, принес часть мяса, а за остальным послал жену, объяснив ей, где его оставил.

Но жена индейца тоже заподозрила неладное. Она предположила, что муж следит за ней, и, остановившись на вершине высокого холма, оглянулась, чтобы посмотреть, идет он за ней или нет. Но индеец сидел на том же месте, где она его оставила, поэтому женщина пошла дальше. Когда она скрылась из вида, индеец быстро забрался на холм и, не увидев жену, вернулся обратно. Он спросил детей, где их мать обычно собирает хворост. Ему показали на большой участок высохшего леса. Подойдя к группе безлистных деревьев, мужчина начал искать и довольно скоро обнаружил нору гремучих змей. Сообразив, что его жена полюбила одну из этих ужасных рептилий, он, охваченный яростью, собрал кучу хвороста и поджег сухостой, где жили змеи. Потом он вернулся в вигвам и рассказал детям, что сделал, предупредив, что их мать будет очень зла и, возможно, попробует всех их убить. Он, мужчина, дождется ее возвращения, а детям лучше убежать подальше, взяв с собой три вещи, которые им очень пригодятся. Затем индеец дал ребятишкам палку, камень и кусок мха, который им следовало бросать за собой, если мать начнет их преследовать. Дети убежали, а их отец повесил паутину над дверью своего вигвама. А тем временем женщина с большого расстояния заметила зарево пожара и бегом вернулась к вигваму. Попытавшись войти, она запуталась в паутине.

Преследующая голова

Женщина яростно старалась выпутаться, и в конце концов ей удалось просунуть в образовавшуюся прореху голову, которую муж тут же снес с плеч своим каменным топором. Затем он выбежал из вигвама и бросился прочь, а тело женщины устремилось за ним. Ее голова покатилась по земле в погоню за детьми. Последние довольно скоро заметили ужасный предмет, быстро катившийся по их следам, и один из ребят, как ему и было сказано, бросил между ними и головой палку. И сразу же на этом месте вырос непроходимый лес, на время задержавший страшного преследователя. Дети успели далеко уйти вперед, но голова появилась вновь. В ярости она скрежетала зубами, вращала глазами и выкрикивала угрозы, от которых у детей в жилах стыла кровь.

Тогда другой мальчик бросил между ними и головой камень, который ему дал отец, и на этом месте появилась огромная гора. Она протянулась от моря до моря и явилась непреодолимой преградой для головы. Она никак не могла найти способ преодолеть это препятствие, пока не повстречала двух пасущихся баранов. Она попросила их проложить ей дорогу через гору и пообещала, что в случае успеха она станет женой их вождя. Бараны предприняли попытку выполнить ее просьбу. Они снова и снова бросались на гору, пока не обломали рога, лишившись возможности бодаться. Голова стала проявлять нетерпение. Она призвала на помощь колонию муравьев, обитавших по соседству, и потребовала, чтобы они проделали туннель, а в качестве награды за труд пообещала выйти замуж за муравьиного вождя. Насекомые тут же принялись за дело и трудились до тех пор, пока не прокопали туннель достаточных размеров, чтобы по нему смогла прокатиться голова.

Судьба головы

Дети продолжали бежать. Они чувствовали, что голова не отказалась от преследования. Прошло какое-то время, и они снова увидели, что она катится за своими детьми. Создавалось впечатление, что она вовсе не чувствует усталости. Ребенок, у которого в руках был мох, намочил его и выжал воду в свой след. На этом месте сразу возник обширный пролив, отделивший ребят от земли, где они только что стояли. Голова не сумела вовремя остановиться, упала в воду и утонула.

Дети, увидев, что опасность миновала, построили плот и поплыли обратно к земле, откуда пришли. Добравшись до берега, они пошли на восток. Стремясь попасть домой, дети прошли много стран, населенных разными племенами индейцев. Когда же они пришли на свою землю, оказалось, что она занята. Там жили незнакомые племена. Тогда мальчики решили разделиться. Один отправился на север, а другой на юг. Один из них был умный и хитрый, а другой – наивный и простодушный. Именно хитрый мальчик создал белых людей и научил их всяческим ремеслам. Простодушный мальчик создал черноногих, но, поскольку сам был глуп, не смог ничему их научить. Именно его назвали Напи. Что же касается тела его матери, оно продолжает преследовать мужа, потому что она – луна, а он – солнце. Если когда-нибудь ей удастся поймать мужа, она его обязательно убьет, и тогда воцарится вечная ночь, но, пока он убегает, день и ночь будут продолжать сменять друг друга.

Напи и Похититель Бизонов

Однажды черноногих поразил жестокий голод. В течение многих месяцев не было убито ни одного бизона. Слабые члены племени умирали один за другим, даже сильные воины и отважные охотники стали сдаваться под натиском нужды. Отчаявшись, вождь начал молиться создателю, Напи, чтобы тот послал людям еды. А Напи в это время был далеко на юге, он раскрашивал яркими красками птичье оперение. Тем не менее он услышал далекий голос вождя и поспешил на север.

– Кто звал меня? – вопросил он.

– Это был я, – скромно ответствовал вождь. – Мои люди голодают, и, если никто не поможет, боюсь, мы все погибнем.

– У вас будет еда, – сказал Напи, – я обеспечу вас дичью.

Взяв с собой сына вождя, Напи отправился на запад. По дороге юноша постоянно молился Солнцу, Луне и Утренней звезде, и в конце концов его спутник упрекнул его за нетерпение и призвал к спокойствию. Они миновали холмы Сладкой Травы, которые Напи создал из нескольких горстей травяного покрова и где сам очень любил отдыхать. Но никаких признаков присутствия дичи не было. Наконец путники подошли к небольшому вигваму на берегу реки, где Напи решил сделать остановку.

– Здесь живет виновник ваших несчастий, – сказал он. – Его зовут Похититель Бизонов. Именно он увел все стада из прерии, не оставив ни одного.

После этого Напи превратился в собаку, а юношу превратил в палку. Прошло некоторое время, и мимо них прошел маленький сын Похитителя Бизонов. Он сразу захотел взять домой симпатичную маленькую собачку.

– Хорошо, – сказала мать мальчика, – возьми палку и веди собаку в вигвам.

Но у отца мальчика было другое мнение.

– Мне не нравится, как выглядит этот зверь, – заявил он. – Гоните ее прочь.

Но мальчик наотрез отказался расставаться с собачкой, а его матери нужна была палка, с помощью которой можно было собирать коренья, поэтому отцу пришлось уступить. Однако он не проявлял никакой симпатии к собаке. На следующий день он ушел из вигвама, а спустя короткое время вернулся с бизоном, которого освежевал и приготовил для хозяйки. Его жена, собиравшая в лесу ягоды, вечером вернулась домой и по просьбе мужа приготовила часть мяса. Маленький мальчик снова навлек на себя гнев отца, дав кусок мяса собаке.

– Разве я не сказал тебе, – раздраженно обратился Похититель Бизонов к сыну, – что этот пес – воплощение зла? Не трогай его!

Той ночью, когда все уснули, Напи и сын вождя снова превратились в людей и плотно поужинали мясом бизона.

– Это Похититель Бизонов не дает стадам приближаться к лагерю черноногих, – сказал Напи. – Подождем до утра, и ты все увидишь.

Стада Похитителя Бизонов

Утром они снова стали собакой и палкой. Проснувшись, женщина и мальчик отправились в лес. Мать взяла с собой палку, чтобы выкапывать коренья, а сын позвал собаку. Увы, лишь только компания добралась до места, заранее намеченного для собирания кореньев, и собака, и палка исчезли! А причиной тому стало следующее: бегая взад-вперед по лесу, собака обнаружила скрытое густым кустарником отверстие, напоминающее вход в пещеру, а в нем – бизона. Отрывистый и очень громкий лай собаки привлек внимание палки, которая тут же змеей поползла за ней. В пещере паслись обширные стада оленей и бизонов, их было достаточно, чтобы обеспечить черноногих пропитанием на долгие годы. Бегая вокруг и громко лая, Напи выгнал животных в прерию.

Когда явился Похититель Бизонов и обнаружил пропажу, ярости его не было предела. Он пристал с расспросами к жене и сыну, но они ничего не могли объяснить.

– Тогда, – решил он, – всему виной эта проклятая маленькая собака. Где она?

Мальчик не смог ответить.

– Мы потеряли ее в лесу, – сказал он.

– Я уничтожу ее! – завопил Похититель Бизонов. – И палку сломаю!

Напи услышал угрозу и спрятался в гриве бизона, посоветовав палке сделать то же самое. Таким образом обоим удалось выбраться из пещеры незамеченными, причем способ бегства очень напоминает тот, которым воспользовался Улисс, чтобы спастись из пещеры Циклопа. Напи и юноша снова превратились в людей и погнали стадо бизонов к лагерю черноногих. А в это время Похититель Бизонов и его семейство тщетно разыскивали пропавшую собаку и палку.

Черноногие встретили их с восторгом, ведь с их появлением голоду пришел конец. Но все же некоторые трудности еще встречались. Когда люди попытались загнать стадо в огороженное пространство, большая серая птица так напугала животных своим зловещим криком, что они наотрез отказались тронуться с места. Это повторилось несколько раз, и Напи заподозрил, что большая серая птица в действительности не кто иной, как Похититель Бизонов. Тогда он превратился в выдру, лег на берегу реки и притворился мертвым. Жадная птица заметила потенциальную добычу и набросилась на нее, решив поживиться мертвой выдрой. Напи схватил ее за ноги, связал и принес в лагерь черноногих, где привязал над дымовым отверстием вигвама, где перья птицы вскоре стали черными, а жизнь – тяжелой ношей.

– Отпусти меня, – попросила птица. – Позволь вернуться к моей жене и ребенку. Без меня они будут голодать.

Жалобные просьбы тронули сердце Напи, и он освободил птицу, дав ей следующий наказ.

– Иди, – сказал он, – и охоться, чтобы обеспечить себе и своей семье пропитание, но никогда не бери больше, чем тебе необходимо, иначе умрешь.

Птица сделала все в точности так, как сказал Напи. Но по сей день перья у воронов не серые, а черные.

История Кутойис

Когда-то давным-давно на берегу Миссури жила чета старых индейцев. У них была единственная дочь. Когда она подросла и стала женщиной, у нее появился поклонник, человек жестокий и властный, но родители не препятствовали браку, поскольку дочь любила его. Более того, они отдали невесте в приданое все самое лучшее из своего имущества, и молодая пара стала жить богато, а родители невесты остались в бедном вигваме, и у них нередко не было никакой еды. Злобный зять тоже не преминул воспользоваться добротой стариков. Он заставлял отца своей жены сопровождать его на охоту, но отказывался делиться с ним добычей. Бизона убивал иногда один, иногда другой, но лучшие куски мяса всегда доставались молодому, и только молодой делал себе одежду и мокасины из шкур.

А тем временем старики едва не погибали от холода и голода. Их дочь отваживалась принести родителям кусок мяса, только когда муж отправлялся на охоту.

Как-то раз молодой человек приказал тестю сопровождать его на охоту. Старый человек, от голода больше напоминавший скелет в лохмотьях, слишком боялся обладавшего тираническими замашками зятя, чтобы не подчиниться, и последовал за ним. Довольно скоро они встретили прекрасного бизона. Оба взяли луки и стрелы и выстрелили. Животное поразила стрела старого человека. Старик начал сдирать шкуру с добычи, его зять никогда не занимался ничем подобным, предоставляя грязную работу своему спутнику. Закончив дело, старик заметил каплю крови на одной из упавших на землю стрел.

Решив, что капля крови лучше, чем ничего, он положил стрелу в колчан и отправился домой. Мяса ему, как обычно, не досталось, все забрал зять.

Вернувшись, старик велел жене развести огонь и вскипятить воду. Обрадованная женщина, решив, что муж принес с охоты немного мяса, поспешила выполнить приказ. Она с нетерпением ждала, когда вода закипит, но, к своему удивлению, увидела, что муж положил в котел не мясо, а стрелу с каплей крови.

Так родился Кутойис.

– Зачем ты это сделал? – спросила она.

– Из этого обязательно что-то получится, – ответил старик, – так мне говорит мой дух.

И они стали молча ждать.

Неожиданно в их маленьком одиноком вигваме раздался странный звук – крик ребенка. Женщина, движимая страхом и любопытством, подняла крышку, и старики увидели в котле маленького мальчика.

– Он принесет нам удачу, – промолвил старый индеец.

Малыша назвали Кутойис, что означает «капля крови», и завернули, как всех индейских младенцев.

– Давай скажем зятю, – предложил старик, – что это маленькая девочка. Если мы признаемся, что это мальчик, он наверняка его убьет.

Кутойис принес много радости в вигвам стариков. Он всегда смеялся, и его звонкий голосок завоевал сердца индейцев. Однажды, когда они были уверены, что младенец еще слишком мал, чтобы говорить, старики услышали его голос:

– Свяжите меня и привяжите к столбу вигвама, и я стану мужчиной.

Оправившись от удивления, они привязали младенца к столбу. В мгновение ока он разорвал все путы и на глазах стариков вырос в высокого сильного мужчину. Кутойис осмотрел вигвам, который явно был слишком мал, чтобы вместить его, и заметил, что нигде не видно никакой еды.

– Дайте мне несколько стрел, – сказал Кутойис, – я принесу еды.

– У нас нет стрел, только четыре наконечника. Кутойис быстро нашел подручный материал и сделал отличный лук и стрелы, на которых закрепил кремневые наконечники. Он попросил старого индейца отвести его в богатые дичью места и там убил большого бизона.

Тем временем старый индеец поведал Кутойису о жестоком обращении с ними их зятя. И надо же было такому случиться, что, когда старик вместе с сыном сдирал с бизона шкуру, невдалеке показался именно он. Кутойис спрятался за убитое животное, чтобы посмотреть, что будет дальше. Через минуту раздался злой голос зятя.

Не получив ответа, трусливый охотник взял свой лук, стрелу и выстрелил в тестя. Придя в ярость от столь неслыханной жестокости, Кутойис выпрямился во весь рост, выпустил все стрелы в злобного человека и убил его. Затем он дал много еды старику и его жене и предложил вернуться домой. Старики были безмерно рады, избавившись от постоянных преследований, но их дочь не прекращала рыдать. Она плакала так долго, что в конце концов Кутойис спросил ее, что она предпочтет: получить другого мужа или отправиться за первым в страну теней, причем последнее непременно произойдет, если она будет продолжать оплакивать злодея.

Женщина сочла первую альтернативу меньшим злом, и Кутойис нашел ей отличного мужа, с которым она жила долго и счастливо.

Путешествия Кутойиса

Со временем Кутойису наскучила монотонная жизнь, и он пожелал увидеть мир. Старик отправил его в отдаленную деревню, где его тепло приняли две старые женщины. Они предложили гостю лучшее угощение, которое состояло из весьма неаппетитного мяса бизона.

– У вас нет хорошего мяса? – спросил Кутойис.

Старые женщины объяснили, что один из вигвамов занял свирепый медведь, который захватил все хорошее мясо, оставив соседям только сухие, жесткие куски. Ни минуты не колеблясь, Кутойис пошел в прерию, убил теленка бизона и подарил его женщинам. Он попросил положить лучшие куски на самом видном месте за пределами вигвама, где медведь не сможет их не заметить.

Они так и сделали. Через некоторое время один из медвежат проходил мимо и схватил мясо. Кутойис только этого и ждал. Он выбежал из засады и изо всех сил ударил звереныша. Медвежонок побежал жаловаться отцу. Разгневавшись, медведь собрал всю свою семью и, выкрикивая угрозы, направился к вигваму старых женщин, чтобы убить наглеца.

Но только для Кутойиса эта орава была не страшна, и очень скоро все медведи были убиты. Но он все-таки не был удовлетворен. Его душа жаждала новых приключений.

– Скажите мне, – полюбопытствовал он, – где есть еще деревни?

Женщина-борец

– Есть деревня у Большой реки, – сказала одна из женщин, – но ты не должен туда идти. Там живет злая женщина, которая борется со всеми, кто приближается, и убивает их.

Услышав это, Кутойис немедленно решил отыскать деревню. Ведь его миссия заключалась в освобождении людей от опасных для них злых существ. Поэтому, несмотря на уговоры женщин, он распрощался и ушел.

Как ему и говорили, заметив приближающегося незнакомца, женщина вышла из вигвама и предложила побороться с ней.

– Не могу! – воскликнул Кутойис, сделав вид, что испугался.

Женщина начала насмехаться над пришельцем, а тот, выдвигая все новые и новые причины, почему не может бороться, внимательно осматривался вокруг. Приблизившись, он заметил, что женщина усыпала землю острыми кремневыми осколками, прикрыв их травой. В конце концов он сказал:

– Хорошо, я буду с тобой бороться.

Вряд ли стоило удивляться, что женщине удалось убить немало храбрецов: она была очень сильна. Но только Кутойис был сильнее. Женщина прилагала все усилия, но так и не смогла бросить противника на землю. Наконец она утомилась и сама оказалась брошенной на острые осколки, где и истекла кровью. Услышав о ее смерти, люди очень обрадовались и объявили Кутойиса героем.

Кутойис совершил еще много подвигов и славных дел. Когда же пришло его время уходить в страну теней, о нем горевали во многих вигвамах в разных деревнях.

Глава 4

Мифы и легенды ирокезов

Мифы ирокезов представляют исключительный интерес, поскольку рисуют портреты некоторых полуисторических героев. Ранние мифы этого народа касаются приключений их основного божества Хайнуна, громовержца, который вместе со своим братом Западным ветром в конце концов победил и истребил расу каменных великанов. В легендах более позднего периода часто встречаются имена вождей Атотархо и Гайаваты, которые когда-то действительно существовали. Такие легенды являются ярким примером того, как быстро вокруг известного имени создаются мифы. Прославленный воин Атотархо сейчас рассматривается как ирокезское божество, колдун, которому подвластны силы природы, но это, возможно, отнюдь не является результатом его хитрости и жестокости, как считают некоторые историки. Главную роль здесь сыграло то обстоятельство, что он, будучи великим воином, носил покров из змей, а эти рептилии не только воспринимались как мощное боевое средство, но и имели магическое значение. Первый Гайавата (тот, кто ищет пояс вампум{12}) изображался как отец длинной череды личностей, носящих такое же имя, которые являлись важными функционерами в племенном правительстве. Ему приписывается честь создания Союза ирокезских племен (Великой лиги), которая стала грозным противником для всех соседей. Как и многие другие герои в мифах, например Мананан у кельтов, Гайавата имел волшебное каноэ, которое подчинялось всем его повелениям и в котором он в конце концов покинул земное обиталище и отправился в мир теней, куда в итоге уходят все герои.

Хайнун

Много интересных мифов посвящено способам, с помощью которых Хайнун уничтожал великанов и монстров, проникших в мир людей. Попавший в сильную грозу охотник спрятался в лесу. Сидя под гигантским деревом, он услышал таинственный голос, призывавший его следовать за ним. Охотник почувствовал, что медленно поднимается над землей, и вскоре обнаружил, что взирает на нее из-под самых облаков, то есть находится выше, чем самые высокие деревья. Его окружали существа, выглядевшие в точности как люди, среди них выделялся вождь. Охотника попросили взглянуть вниз и сказать, не видит ли он гигантскую водяную змею. Охотник не смог рассмотреть монстра, и вождь смазал его глаза священной мазью, придававшей зрению особую остроту. Тогда он и заметил в водных глубинах нечто, по форме напоминающее дракона. Вождь приказал одному из своих воинов расправиться с чудовищем, но стрела летела за стрелой, и ни одна из них его не задела. Тогда охотника попросили продемонстрировать свое мастерство лучника. Тот взял свой лук и тщательно прицелился. Стрела ушла в воду и быстро скрылась из вида, но зато в озере поднялось ужасное волнение, из покрасневшей от крови воды на поверхность всплыла гигантская змея. Она корчилась и извивалась. Поднятый ею шум был так силен, что даже небесные жители, окружавшие охотника, задрожали от ужаса. Вскоре звуки стихли, и огромное тело смертельно раненной рептилии утонуло в озере, через некоторое время его поверхность стала спокойной, как и раньше. Вождь поблагодарил охотника за оказанную услугу, и его проводили обратно на землю. Так человек впервые повстречал милосердного Хайнуна и узнал о существовании сил, призванных защитить его от враждебных духов.

Громовержцы

Однажды давным-давно три храбрых ирокеза отправились в экспедицию. Они отошли уже довольно далеко от своих жилищ, когда случилось несчастье: один из спутников сломал ногу. Остальные соорудили некое подобие носилок, чтобы отнести пострадавшего домой, как того требует индейский обычай. На обратном пути они подошли к цепи высоких гор, крутые склоны которых явились нелегким испытанием силы и мужества индейцев. Чтобы передохнуть, они положили раненого на землю, а сами отошли на несколько шагов в сторону.

– Почему мы должны преодолевать столько трудностей из-за раненого? – спросил один.

– Твоя правда, – ответил второй. – Действительно, с какой стати мы должны мучиться, если он пострадал из-за собственной неосторожности!

Их многозначительные взгляды встретились, и один указал другому на глубокую трещину в склоне горы, располагавшуюся неподалеку от того места, где они сидели. Возвратившись к раненому, они подняли его, будто бы для того, чтобы продолжить путь, но, подойдя к краю трещины, неожиданно сбросили своего товарища туда. Затем, не теряя времени, они вернулись домой, где рассказали, что их товарищ умер от ран, полученных в бою, но он не попал в руки врага, поскольку они за ним нежно ухаживали до самого смертного часа, а потом похоронили. Старая мать несчастного была убита горем, и ее в какой-то мере утешал только тот факт, что с сыном до конца хорошо обращались.

Когда юноша, сброшенный в трещину, пришел в себя, он увидел склонившегося над собой человека. Заметив, что юноша снова в сознании, человек спросил, почему товарищи поступили с ним так жестоко и сбросили в бездну. Раненый ответил, что товарищи устали его нести и решили таким образом освободиться от тяжкого бремени. Старый отшельник, по крайней мере, человек казался таковым, быстро осмотрел раны молодого индейца и объявил, что быстро вылечит его, но только при одном условии. Юноша дал слово, что примет любое условие. После этого отшельник сказал, что ему необходимо только, чтобы юноша охотился для него и приносил домой добычу, которую убьет. Юноша с готовностью согласился. Тогда старик приступил к выполнению своей части сделки. Он приложил к ранам травы и стал усердно лечить своего незваного гостя, который быстро пошел на поправку. Благодарный воин, получив возможность снова ходить на охоту, принес в пещеру на склоне горы много трофеев. Очень скоро юноша и старик привязались друг к другу. Однажды охотник встретил в лесу огромного медведя и, благодаря своему охотничьему мастерству, сумел убить зверя. Размышляя, как удобнее доставить его в пещеру, он услышал за спиной негромкие голоса и, оглянувшись, увидел рядом трех человек, или трех существ в человеческом обличье, облаченных в странные прозрачные одежды. В ответ на вопрос юноши, что привело их сюда, они ответили, что являются громовержцами, то есть людьми Хайнуна, чья миссия заключается в сохранении на земле порядка на благо человечества и в уничтожении всех враждебных человеку сил. Они объяснили, что старик, у которого юноша живет, вовсе не является тем, за кого себя выдает, и что они явились на землю, чтобы его убить. В этом они потребовали помощи юного охотника, пообещав, что, если он окажет содействие, его быстро доставят домой к матери. Очень обрадованный, охотник не колеблясь возвратился в пещеру и сказал отшельнику, что убил медведя, но нуждается в его помощи для доставки туши в пещеру.

Старик явно не желал никуда идти. Он попросил юношу внимательно осмотреть небо и сказать, если тот заметит хотя бы малейший признак облаков. Юноша заверил старика, что облаков нигде не видно, после чего отшельник вышел из пещеры, отправился к месту, где лежал убитый медведь, и попросил своего спутника, чтобы тот положил тушу ему на плечи, что молодой человек и сделал, попутно выразив удивление недюжинной силе старика. Тот уже успел уйти со своей ношей довольно далеко, когда из грозных черных облаков, быстро собравшихся над головой, раздался страшный удар грома. Охваченный ужасом, старик отбросил ношу и резво устремился вперед. Со вторым раскатом грома он превратился в гигантского дикобраза и бросился сквозь кусты, попутно выстреливая во все стороны свои иголки, словно стрелы. Теперь на колючую спину создания посыпался град молний. Когда дикобраз достиг входа в пещеру, одна из них, самая сильная из всех, с сокрушительной силой ударила в него, и тот замертво покатился в свое логово.

Охваченные радостью громовержцы снова спустились с неба, очень довольные удачным завершением своей миссии. Молодой охотник потребовал, чтобы они выполнили свое обещание и доставили его домой к матери. Привязав юноше крылья из облаков, они перенесли его по воздуху и аккуратно опустили на землю перед вигвамом его матери. Вдова была счастлива вновь увидеть сына, которого считала погибшим, а громовержцы были так довольны оказанной юношей эффективной помощью, что предложили ему сопровождать их каждой весной в охоте на монстров. Тот согласился и во время одной из экспедиций опустился на землю, чтобы попить из водоема. Когда он вернулся к своим спутникам, те заметили, что вода, смочившая губы юноши, заставила их блестеть, будто они смазаны маслом. Громовержцы попросили указать им водоем, из которого юноша пил, после чего сообщили, что в нем обитает монстр, которого они уже долгие годы разыскивают. После этого они выпустили молнию в водоем, который сразу высох, обнажив на дне гигантского червя из числа тех, которые уничтожают урожай. Монстр был королем червей, и его гибель принесла облегчение многим поколениям земледельцев. После окончания экспедиции юноша вернулся на землю и рассказал своим соплеменникам о делах, которые ради них творит Хайнун. Те посчитали необходимым учредить особый культ этого божества и сделали его верховным божеством своего народа. Даже сегодня многие ирокезы обращаются к Хайнуну, как это делали их деды, и выказывают величайшее почтение при упоминании его имени.

Гайавата

Вопрос об истинном статусе известного героя ирокезов Гайаваты довольно запутан. Он изображается как историческим персонажем, так и мифическим полубогом, причем как у ирокезов, так и у алгонкинов. И в исторических трудах, и в самых диковинных мифах он является чрезвычайно важной фигурой. Некоторая путаница, связанная с его именем, по большей части обязана своим возникновением поэме Лонгфелло «Песнь о Гайавате», придавшей широкую известность содержавшимся в ней неточностям. Не подлежит сомнению факт, что поэт-романтик Лонгфелло объединил в образе своего Гайаваты двух персонажей. Один из них – мифический Манабозо, он же Мичабо – именно этим именем он первоначально намеревался назвать поэму, а второй – вполне реальная историческая личность – Гайавата. Манабозо, согласно преданиям, был полубогом племени оджибве, и именно ему, а вовсе не Гайавате должны быть приписаны совершенные в поэме подвиги. Нет никакого сомнения, что мифы возникли вокруг имени ирокезского героя, поскольку мифы являются тем плющом, который, переплетая, соединяет все исторические руины и придает им живописность в глазах современного читателя. Однако доказано, что за легендарными историями о Гайавате есть солидная фактическая основа, и период его активности описан современными американскими историками с вполне приемлемой степенью точности.

Гайавата, или Гейан-Ват-ха, был вождем ирокезского рода, принадлежавшего к племени или онондага, или могаука (мохока). Его главным достижением было объединение «пяти наций» ирокезов в Великую лигу. Это событие вышло за рамки чисто национального, поскольку сильно повлияло на судьбы европейцев, сражавшихся в Америке. Известно, что пять наций объединились в XVI веке, следовательно, Гайавата должен был жить и работать примерно в это время. Позднее лигу стали именовать «шесть наций», а чаще – «семь наций».

Когда ирокезы – «люди длинного дома» были обнаружены французами и голландцами, они населяли территорию, где ныне располагается западная часть штата Нью-Йорк, и находились на более высокой ступени развития, чем большинство индейских племен. Они обрабатывали землю, выращивали маис и табак, были весьма искусны в войне и дипломатии. Они сильно укрепились благодаря Великой лиге, или Кайанерен Кова (Kayanerenh Kowa), которая, как уже было сказано, была основана их вождем Гайаватой, и стали самым важным из североамериканских племен.

Если верить преданиям о возникновении Великой лиги, объединение началось еще в XIV веке. Гуроны и ирокезы, как утверждают, некогда были одним народом, но позже разделились. Гуроны поселились на озере, впоследствии названном их именем, а ирокезы направились в Нью-Йорк, где пять племен объединились под одним общим советом. Совершенно очевидно, что предания ошибочно относят это событие к столь ранней дате, потому что одна из двух ветвей семейства ирокезов (та, что включает могаука и онейда) оставила только немногочисленные следы ранней занятости, да и они, судя по экспертным оценкам, относятся примерно ко второй половине XVI века.

Ранняя связь между ирокезами и гуронами и их последующее разделение сомнению не подлежат. Семейство ирокезов разделилось на две ветви: синнека (онондага, каюга и сенека) и каниенга (могаука и онейда). Синнека обосновались в западной части штата Нью-Йорк, а каниенга – в Хочелаге (Монреаль) и на реке Святого Лаврентия, где жили, вполне мирно соседствуя с алгонкинами. В 1560 году между каниенга и алгонкинами возникла ссора, причем последние прибегли к помощи гуронов. Это стало началом затяжной войны, в которой каниенга здорово досталось. Постепенно каниенга теснили вдоль берегов озера Шамплейн и озера Джордж, пока они не достигли долины реки Мохок, где и поселились на границе с ононда.

К тому времени онондага стали мощным племенем, очень воинственным и свирепым, да и каниенга, давно привыкшие к состоянию войны, были не самым мирным народом. Поэтому им не потребовалось много времени, чтобы начать враждовать друг с другом, к тому же оба племени враждовали с гуронами. Онондага возглавлял великий вождь Атотархо, чьи кровавые подвиги и изощренные военные хитрости наводили ужас на соседние племена. Среди его воинов был благородный Гайавата. Он был в ужасе от страданий, которые несли с собой набеги Атотархо, его ум государственного деятеля постоянно искал пути к миру. Он видел, что создание союза – средство не только сохранения мира между народами, но также и противостояния врагу. Два следующих года он созывал ассамблеи для рассмотрения своего плана, но всякий раз мрачное присутствие Атотархо делало свободное обсуждение невозможным. В отчаянии Гайавата покинул земли онондага и отправился на восток через страну онейда. В конце концов он поселился среди могаука и стал членом их племени. Некоторые источники утверждают, и эта идея не лишена правдоподобности, что Гайавата изначально был могаука и, прожив некоторое время среди онондага, вернулся к своему народу. Во всяком случае, могаука явно легче подчинялись доводам рассудка, чем онондага. Среди вождей принявшего его племени был некто Деканевидаг, который проникся идеями конфедерации и согласился работать вместе с Гайаватой. Были отправлены гонцы к онейда, которые попросили их вернуться через год, по истечении которого переговоры возобновились. В результате вожди онейда подписали договор, открывающий Кайанерен Кова. Посольство к онондага оказалось бесполезным, поскольку Атотархо упорно отвергал новую систему. Позднее, когда в Кайанерен Кова вошли каюга, к могущественным онондага были снова отправлены гонцы, и Атотархо получил весьма дипломатичное предложение возглавить Большой совет. Мрачный воин, тщеславие которого было таким образом удовлетворено, снизошел до принятия предложения. Очень скоро он стал истинным энтузиастом, и только благодаря его усилиям в лигу вошли сенека.

Союз ирокезских племен был создан, и «серебряная цепь», так звали Большой совет, собрался на берегах Солт-Лейк. Число вождей, представлявших каждое племя, зависело от численности племени. Больше всего представителей – четырнадцать человек – направили онондага. Представительство в совете должно было стать наследственным и передаваться по материнской линии, как у шотландских пиктов{13} и других примитивных народов, но никогда от отца к сыну.

Лига приобрела такое могущество, что к ирокезам стали относиться с большим почтением. Они уничтожили своих прежних врагов гуронов и подчинили себе микмаков, могикан, пауни, алгонкинов, чироки и много других племен. Влияние лиги на британскую историю трудно переоценить. Когда в 1611 году прибыл француз Шамплейн{14}, он вмешался в конфликт от имени гуронов – далекоидущие последствия этого действия он не мог предвидеть, но именно с этого события началась непримиримая ненависть ирокезов к французам, обеспечившая успех Британии в длительной борьбе между европейскими нациями в Америке. Кто мог бы сказать, чем закончилась бы эта борьба, не будь вмешательства местного фактора?

Но ирокезы не были вовсе уж кровожадным народом. Пять наций связывали крепкие братские узы, доброта и взаимопонимание, и таким образом, по крайней мере, частично осуществилась мечта Гайаваты о мире. Конечно, нелегко сказать, как далеко собирался Гайавата зайти в претворении в жизнь своей идеи всеобщего братства. Видел ли он Великую лигу охватывающей все нации на земле, или его амбиции были полностью удовлетворены союзом пяти наций – об этом история умалчивает. Но даже в самом ограниченном смысле его деятельность была воистину великой, и благородство, коим Генри Лонгфелло наделил своего героя, в полной мере применимо к настоящему Гайавате, который реализовал идею «благородного дикаря» более полно, чем кто-либо другой в ранней истории.

Как в случае с королем Артуром и Дитрихом из Берна, популярное и чрезвычайно уважаемое имя Гайаваты быстро обросло мифами. Когда речь идет о варварах, трех или даже двух поколений бывает достаточно, чтобы сделать выдающуюся личность мифической. Однако об этом государственном деятеле ирокезов очень хочется думать как о реальном человеке, яркой звезде на темном небосклоне дикости и невежества.

Каменные великаны

Ирокезы верили, что когда-то давным-давно существовала зловредная раса великанов, чьи тела были высечены из камня. Трудно сказать, откуда возникла идея таких существ. Можно предположить, что широко распространенная концепция расы гигантов, рожденных матушкой Землей, в этом случае соединилась с верованием, что камни и скалы составляют скелет земли. Пример подобной веры мы находим в старом греческом мифе о Девкалионе и Пирре, который напоминает легенду о Ное. Когда после великого потопа, затопившего Элладу, ковчег уцелевших оказался на горе Парнас, они спросили оракула Фемиды, каким образом должна возрождаться человеческая раса. Оракул предложил им бросить кости их праматери позади себя. Последние должны были означать камни земли. Подбирая куски камней, они бросали их за плечи, и из тех, что бросал Девкалион, произошли мужчины, а из тех, что бросала Пирра, – женщины.

Каменные великаны ирокезов жили на Дальнем Западе. Посовещавшись, они решили вторгнуться на индейскую территорию и уничтожить эту расу. Группы индейцев, только что вступивших на тропу войны, были осведомлены о вторжении. Боги предложили им вступить в бой с великанами. Они повиновались, и противоборствующие силы сошлись лицом к лицу на берегу большого залива. Но когда монстры начали наступление на своих врагов – людей, налетел поджидавший их бог западного ветра. Титаны были сброшены с берега в темную бездну, где они бесславно и погибли.

Пигмеи

В противоположность своей вере в великанов, ирокезы воображали, что существует раса пигмеев, в которых можно найти множество черт тевтонских гномов. Они отвечали за красоту земного ландшафта, создавая горы, утесы и каньоны, и так же, как громовержцы, защищали человеческую расу от монстров и разной прочей нечисти, коей было немало в древнем мире.

Ведьмы и колдовство

Вера ирокезов в колдовство была чрезвычайно сильна. О происхождении колдуний и колдовства рассказывают следующую историю. Однажды мальчик, отправившийся на охоту, нашел змею, кожа которой была окрашена в такие чудесные цвета, что он решил ее поймать. Поймав змею, он хорошо заботился о ней, кормил птицами и мелкой дичью и поселил в небольшой сделанный из коры сосуд, который наполнил водой. На дно сосуда он положил пух, маленькие перышки и лыко и, продолжая кормить змею, заметил, что эти вещи превратились в живых существ. Из этого он заключил, что рептилия наделена сверхъестественной силой. Другие предметы, помещенные в воду вместе с ней, тоже начинали проявлять признаки жизни. Он добыл еще несколько змей и поместил их в сосуд. Наблюдая, как мужчины его племени втирают в глаза мазь, которая делает их зрение более острым, мальчик попробовал смочить свои глаза водой, в которой жили змеи. Затем, забравшись на самое высокое дерево, он убедился, что от его взора ничего не скрыто, он видел все, чего ранее не различал. Он видел даже то, что творится в недрах земли, где лежали драгоценные камни и богатые минералы. Его взор проникал в стволы деревьев, он видел сквозь горы и даже то, что лежало глубоко на дне реки.

Мальчик сделал вывод, что чем больше рептилий живет в воде, тем больше силы она дает. Он поймал еще нескольких змей и подвесил их над сосудом таким образом, чтобы масло, содержащееся в них и составляющее их существо, стекало в воду. В результате активность существ, вскармливаемых таким странным способом, заметно повысилась. Со временем он обнаружил, что, обмакнув палец в жидкость и указав им на человека, он может легко околдовать его. Он добавил в воду немного кореньев и потом часть ее выпил. Теперь, выдыхая, он мог произвести свет, натерев глаза водой, начинал видеть в темноте, с помощью колдовской воды он также мог становиться невидимым и превращаться в змею. Если мальчик опускал в воду стрелу и потом выпускал ее в живое существо, оно падало замертво, даже если стрела его не задевала. Не удовлетворенный открытием волшебной жидкости, юноша решил найти к ней противоядие и преуспел в этом.

«Медицинская» легенда

Аналогичную историю рассказывают индейцы племени сенека, объясняя происхождение своей «медицины». Почти двести лет назад – по оценкам дикарей это огромный период времени – один индеец отправился в лес на охоту. Как-то ночью, когда он мирно спал в своем одиноком лагере, его разбудили звуки пения и барабанный бой, совсем как в праздники. Охотник вскочил и направился к тому месту, откуда слышались звуки, но не увидел никого – только лежащую на земле груду кукурузы и ползущий стебель тыквы с тремя тыквами на нем, а также три початка кукурузы отдельно от других. Почувствовав беспокойство, охотник счел за благо вернуться к своим делам. Когда же снова наступила ночь, он прилег отдохнуть. Однако его сну суждено было снова прерваться: открыв глаза, он увидел склонившегося над ним человека, который угрожающим тоном проговорил:

– Знай: то, что ты увидел, священно. Ты заслуживаешь смерти.

Шум в ветвях сообщил о присутствии поблизости других людей, которые после некоторых колебаний собрались вокруг охотника и сообщили, что готовы простить его любопытство и поделиться своими секретами.

– Самое лучшее лекарство для ран, – сказал разбудивший его человек, – это тыква и кукуруза. Пойдем, я научу тебя, как его готовить и применять.

С этими словами он отвел охотника на место, где накануне ночью он наблюдал часть процесса изготовления лекарства. Там он увидел большой костер и лавровый куст довольно странного вида – казалось, он сделан из железа. Распевая причудливую песню, люди медленно кружили вокруг лаврового куста под аккомпанемент трещоток. Когда охотник попросил объяснить ему, что происходит, один из людей нагрел палку и проткнул ею щеку. Затем он сразу же нанес немного «лекарства» на рану, и она сразу зажила. Продемонстрировав таким образом силу лекарства, они пропели обрядовую песню, которую ученик выучил наизусть.

После этого охотник решил, что пора уходить, и тут заметил, что окружавшие его существа вовсе не были людьми. Это были животные – лисы, медведи, бобры, которые убегали, когда он на них смотрел. Удивленный и даже перепуганный происходившими на его глазах превращениями, охотник со всей возможной скоростью устремился домой, повторяя данные ему наставления. Ему было сказано взять один стебель кукурузы, высушить ствол початка, очень мелко растолочь его, затем взять одну тыкву, порезать и измельчить ее и смешать все с речной водой, взятой у истока. Охотник успешно выполнил это предписание, положившее начало искусству врачевания племени сенека. Один раз в год, когда олень меняет свое одеяние, индейцы готовили зелье так же, как это делал лесной народ, сопровождая процесс пением песен и танцами под аккомпанемент трещоток. Одновременно они жгли табак для своих богов.

Великая Голова и десять братьев

Индейцы ирокезы верили в существование любопытного и злобного существа, которое они называли Великой Головой. Это странное создание представляло собой действительно огромную голову на тонких ногах. Она жила на голой скале и, завидев любое приближающееся живое существо, приходила в чрезвычайное возбуждение и начинала кричать: «Вижу! Вижу! Ты умрешь!»

Очень далеко, в одном уединенном месте жила семья из десяти братьев-сирот. Мальчики жили со своим дядей. Старшие братья каждый день уходили на охоту, а младшие, еще не подготовленные к трудностям жизни, оставались дома с дядей. Во всяком случае, они никогда не отходили далеко от своего жилища. Как-то раз охотники в обычный час не вернулись. Наступил вечер, а братья все не возвращались. Оставшиеся дома мальчики встревожились. Время шло, и старший решил отправиться на поиски братьев. Дядя согласился. Ушедший мальчик тоже не вернулся.

Утром другой мальчик заявил о своем намерении идти на поиски. Получив разрешение, он скрылся в лесу и также не вернулся. Потом еще один, и еще один доброволец отправлялся на поиски пропавших охотников, но ни «спасатели», ни пропавшие больше не подавали о себе вестей. В конце концов дома остался только самый младший из братьев, предложения которого идти за остальными дядя демонстративно не слышал, поскольку боялся лишиться последнего из племянников.

Однажды, когда дядя и племянник были в лесу, последний услышал слабый стон, который, казалось, доносился из-под земли прямо под его ногами. Мужчина и мальчик прислушались. Звук повторился. Не приходилось сомневаться, что стонал человек. Они начали поспешно раскапывать землю и очень скоро наткнулись на человека, который явно был без сознания.

Индейцы отнесли несчастного в свой вигвам, где натирали его медвежьим жиром до тех пор, пока человек не пришел в себя. Очнувшись, он не смог дать внятных объяснений по поводу того, кто его похоронил живьем. Он сказал, что охотился, но неожиданно его сознание помутилось, и он не помнил ничего, пока не очнулся в вигваме с мальчиком и пожилым мужчиной. Хозяева предложили неожиданному гостю пожить с ними и вскоре обнаружили, что он не простой смертный, а могущественный колдун. Временами он вел себя очень странно. Однажды, когда снаружи разыгралась ужасная буря, он никак не мог уснуть и только беспокойно метался на своем ложе. Потом он сказал старику:

– Ты слышишь этот шум? Это мой брат, Великая Голова, катается на ветрах. Разве ты не слышишь, как он завывает?

Старик подумал и спросил:

– Он пожалует сюда, если ты за ним пошлешь?

– Нет, – ответил гость, – но мы можем завлечь его сюда колдовством. Если он прибудет, у тебя должна быть приготовлена для него пища – большие бревна клена. Этим он живет.

Колдун отправился на поиски брата, прихватив с собой лук; по дороге он заметил дерево пекан, снабдившее его стрелами. Около полудня он приблизился к жилищу своего брата – Великой Головы. Чтобы иметь возможность наблюдать, оставаясь незамеченным, он превратился в крота и полз в высокой траве до тех пор, пока не увидел Голову, сидевшего на камне и твердившего: «Вижу!» Глаза Головы были направлены на сову. Человек-крот вытащил лук и выпустил в Великую Голову стрелу. Пока стрела летела к чудовищу, она становилась все больше и больше, но, вернувшись к хозяину, обрела прежние размеры. Человек схватил ее и побежал обратно по тому же пути, что и пришел. Очень скоро он услышал, что Великая Голова преследует его, пыхтя и фыркая на крыльях урагана. Когда ужасное создание почти догнало человека, тот выпустил еще одну стрелу. Он снова и снова отгонял таким образом своего преследователя, пока не привел его к жилищу своих благодетелей. Когда Великая Голова ворвался в вигвам, дядя и племянник принялись бить по нему деревянными молотками. К их немалому удивлению, монстр расхохотался. Он узнал брата и был очень рад его увидеть. Он съел поданные ему кленовые бревна со зверским аппетитом и за едой выслушал историю о пропавших охотниках.

– Я знаю, что с ними произошло, – объявил монстр. – Они попали в руки ведьмы. Если этот молодой человек, – указал он на последнего племянника, – последует за мной, я покажу, где она живет и кости его братьев.

Мальчик, обожавший приключения и желавший во что бы то ни стало узнать о судьбе братьев, сразу согласился. Не теряя времени, он и Великая Голова тронулись в путь и довольно быстро прибыли на место. Все пространство перед жилищем колдуньи было усыпано костями, а сама она сидела у порога и напевала. Увидев незваных гостей, она произнесла волшебное заклинание, которое должно было обратить живых существ в сухие кости, но на Великую Голову и его спутника оно не подействовало. Как и было условлено заранее, они напали на колдунью и убили ее. Лишь только она испустила дух, ее плоть стала превращаться в зверей, рыб и птиц. Все, что осталось, Великая Голова и юноша сожгли.

Следующей задачей было выбрать из груды костей те, что принадлежали девяти братьям. Дело оказалось весьма нелегким, но в конце концов оно было успешно закончено. Тогда Великая Голова сказал своему компаньону:

– Я отправляюсь домой на свою скалу. Пролетая над этим местом на крыльях страшного шторма, я прикажу этим костям встать, они поднимутся и вернутся к тебе.

Мальчик остался один. Через некоторое время он услышал звук приближающегося урагана. Донесшийся оттуда голос Великой Головы приказал его братьям встать. В мгновение ока они оказались на ногах, и, очень обрадовавшись при виде младшего брата, поздравили друг друга с благополучным избавлением.

Месть индейца племени сенека

Рассказывают любопытную историю о юноше из племени сенека, который на протяжении долгих лет, находясь в плену у врагов, вынашивал идею о мести, столь милую сердцу любого индейца. Одно из племен сенека обосновалось на берегах озера Эри. Неожиданно на них напали исконные враги – племя иллинойс. Несмотря на ожесточенное сопротивление, многие индейцы были убиты, а одна женщина и мальчик оказались в плену. Когда победители сделали привал на ночь, они развели большой костер и стали праздновать победу. Они пели песни победителей и приказали мальчику петь вместе с ними. Тот сказал, что не знает их языка, но будет петь ту же песню на своем родном наречии, на что победители великодушно согласились. Вместо оды мужеству врагов мальчик спел песню мести, в которой поклялся, что, если ему удастся освободиться, все его враги лишатся своих скальпов. Спустя несколько дней женщина совершенно выбилась из сил, не могла идти дальше и была убита. Но прежде чем испустить дух, она взяла у мальчика обещание, что тот отомстит врагам и никогда не перестанет быть сенекой.

Через несколько дней победители прибыли в свой лагерь, где был созван совет, призванный решить судьбу пленника. Многие выступали за немедленное предание его смерти, но вождь решил, что, если мальчик сможет пережить пытки, он будет достойным стать одним из членов племени иллинойс. Жестокие индейцы схватили несчастного и прижали его босые ноги к раскаленным углям, оставшимся от костра совета, после чего приказали бежать. И мальчик побежал, причем двигался так легко и быстро, что очень скоро достиг дома вождя племени и уселся рядом на рысьей шкуре.

Был созван еще один совет. Индейцы племени иллинойс решили, что юноша обладает несомненным мужеством и станет великим воином. Однако среди них оказалось и немало недовольных. Они твердили, что чужак знает тропу войны и сможет их выдать. В результате его приговорили к смерти на костре. Смерть уже подошла к нему совсем близко, но один пожилой воин предложил подвергнуть его последней пытке и, если он ее перенесет, позволить ему жить. Он погрузил несчастного в воду и держал там до тех пор, пока не убедился, что искра жизни в нем уже почти погасла. И тем не менее мальчик выжил и стал воином племени иллинойс.

Прошли годы, мальчик стал мужчиной и женился на дочери вождя. Его сила и выносливость были выше всяких похвал, однако воины племени, к которому он теперь принадлежал, никогда не позволяли ему принимать участие в своих набегах. Однажды начал обсуждаться вопрос о нападении на племя сенека. Мальчик, ставший мужчиной, так просил, чтобы ему позволили в нем участвовать, что воины согласились. Более того, восхищение мастерством, с которым он разработал план кампании, было так велико, что они сделали его главой отряда. В течение многих дней отряд шел к стране, где жили сенека, а когда приблизился, разведчики доложили, что нигде не видно никаких признаков племени: должно быть, сенека покинули свою территорию. Глава отряда предложил лично отправиться на поиски врагов, взяв в помощь только одного воина. Остальные согласились.

Пройдя пять или шесть миль, глава сказал своему спутнику, что будет лучше разделиться, поодиночке они смогут обследовать территорию большей площади. После этого он направился прямо к тому месту, где, как он точно знал, прятались сенека, предупредил их об опасности и организовал засаду на своих нынешних соплеменников.

Вернувшись в лагерь индейцев иллинойс, он сообщил, что ничего не обнаружил, но хорошо помнит место, где обычно скрываются сенека. Он попросил, чтобы с ним отрядили самых храбрых воинов, и заверил совет, что вскоре принесет скальпы врагов. Ничего не заподозрив, совет согласился на это предложение, и юноша снова отправился в путь, сопровождаемый цветом войска племени, навстречу ожидавшим в засаде пяти сотням индейцев сенека. Юноша вывел воинов прямо на засаду и, сделав вид, что оступился, упал на землю. Это был сигнал к нападению индейцам сенека. Выкрикивая боевой клич, они со всех сторон набросились на деморализованных индейцев иллинойс, которые не смогли устоять. Началась кровавая бойня. Подгоняемые жаждой мести, воины сенека уничтожили всех врагов. Из трех сотен нападавших уцелело лишь два-три человека. Главу отряда с почетом доставили в деревню племени сенека, где он поведал сотням своих соплеменников о своем пленении и долго вынашиваемой мести. Он стал вождем своего народа, и до сих пор его имя вспоминают с большим почтением.

Мальчик-волшебник

В глухой чаще непроходимого леса жила старая женщина со своим маленьким внуком. Этим двоим никогда не приходилось искать, чем бы заняться: женщина вела домашнее хозяйство, а мальчик охотился. Бабушка часто заговаривала о времени, когда мальчик вырастет и уйдет в большой мир.

– Иди всегда на восток, – повторяла она. – Никогда не ходи на запад, там – опасность.

Но только она не говорила, что же такое опасность, хотя мальчик неоднократно и задавал этот животрепещущий вопрос. «Другие же мальчики ходят на запад, – размышлял он, – так почему мне нельзя?» Тем не менее бабушка взяла с него обещание, что он не пойдет на запад.

Прошли годы, мальчик стал мужчиной, хотя сохранил детское любопытство и энтузиазм. Постоянные вопросы вынудили наконец бабушку дать неохотные разъяснения своего требования.

– На западе, – сказала она, – живет существо, которое желает нам навредить. Если оно тебя увидит, это будет означать смерть для нас обоих.

Это утверждение, вопреки надеждам бабушки, вовсе не испугало молодого индейца. Напротив, оно укрепило его в тайно принятом решении при первой же возможности отправиться на запад. Не то чтобы он стремился навлечь несчастье на свою бабушку, да и на себя тоже, просто он настолько доверял своей твердой руке и ясной голове, что считал себя в силах справиться с любым врагом. Поэтому он и отправился на запад с неизменной улыбкой на устах.

К вечеру он вышел на берег озера, где решил передохнуть. Спустя некоторое время он услышал голос:

– Ага, вот ты где! Я тебя вижу!

Юноша оглянулся по сторонам, взглянул даже на небо, но никого не заметил.

– Я собираюсь наслать ураган, – сообщил таинственный голос, – который разнесет на куски вигвам твоей бабушки. Как тебе это понравится?

– Очень хорошо, – весело проговорил юноша, – значит, нам не придется собирать хворост для костра.

– А ты отправляйся домой, – насмешливо предложил голос, – и посмотри. Думаю, веселья у тебя поубавится.

Нисколько не испугавшись, юный искатель приключений тронулся в обратный путь. Он как раз подходил к своему жилищу, когда налетел ужасный ветер. Казалось, он с корнем вырвет все деревья в округе.

– Поспеши! – закричала бабушка с порога. – Иначе мы оба погибнем!

Втянув парня внутрь, она принялась ругать его за непослушание и сетовать на ожидавшую их жестокую участь. Внук постарался развеять ее страхи, заявив:

– Не плачь, бабушка. Мы превратим вигвам в утес и будем спасены.

Зная некоторые приемы колдовства, он так и сделал, и ураган пролетел над ними, не причинив людям вреда. Когда ветер стих, он вышли из своего убежища и обнаружили вокруг множество сломанных веток – будущего хвороста для костра.

Град

На следующий день юноша уже совсем было собрался снова отправиться на запад, но горячие мольбы бабушки заставили его двинуться в восточном направлении, во всяком случае на некоторое время. Убедившись, что старая женщина его больше не видит, он тут же повернул на запад. Подойдя к озеру, он услышал голос, обладатель которого, как и прежде, оставался невидимым.

– Теперь я нашлю на жилище твоей бабушки град, – сообщил голос. – Как тебе это понравится?

– Думаю, очень понравится, – ответил юноша. – Мне давно нужны новые наконечники для копий.

– Что ж, иди домой и любуйся.

И юноша пошел по лесу. Чем ближе он подходил к дому, тем чернее становилось небо, когда же он оказался на расстоянии полета стрелы от своего вигвама, выпал такой град, что юноша едва не погиб раньше, чем сумел добраться до укрытия.

– Что же делать? – заплакала старая женщина, когда внук уже был в безопасности в помещении. – Как нам спастись?

И снова молодой индеец призвал на помощь волшебство и превратил хрупкое строение в пустотелую скалу, по которой крупные градины только стучали, не причиняя ей вреда. Наконец небо очистилось, и вигвам обрел прежнюю форму, а юноша увидел множество лежащих на земле острых осколков, которые могли стать превосходными наконечниками для копий.

– Теперь мне нужны шесты, – сказал он, – я привяжу к ним наконечники и отправлюсь на рыбалку.

Однако, когда он вернулся с готовыми шестами, оказалось, что наконечники исчезли.

– Где мои превосходные наконечники? – спросил он у бабушки.

– Они были всего лишь льдинками, – ответила старая женщина, – и растаяли.

Молодой индеец почувствовал острое разочарование и стал думать, как отомстить существу, сыгравшему с ним такую злую шутку.

– Предупреждаю тебя, – сказала бабушка, сокрушенно покачав головой. – Оставь его в покое!

Заколдованный камень

Но только владевший юношей дух авантюризма не позволил ему послушаться мудрую женщину. Молодой индеец решил выяснить, чем кончится дело. Он взял заколдованный камень, повесил его на шею и снова отправился к озеру. Внимательно осмотрев все в направлении, откуда доносился голос, он заметил в середине озера громадную голову, на которой со всех сторон виднелись лица.

– Ага, дядя, вот ты где! А я тебя вижу! – воскликнул он. – Как тебе понравится, если озеро высохнет?

– Ерунда! – откликнулся раздраженный голос. – Этого никогда не будет.

– Иди домой и посмотри! – прокричал юноша, подражая насмешливому голосу своего противника. Сказав это, он раскрутил заколдованный камень над головой и бросил его в озеро. Приближаясь к поверхности, тот все больше и больше увеличивался в размерах, и в тот момент, когда камень коснулся воды, она начала кипеть.

Вернувшись домой, юноша рассказал бабушке о том, что сделал.

– Бесполезно, – вздохнула она. – Это существо пытались убить многие храбрецы, но только сами погибали.

На следующее утро наш герой снова пошел на запад и обнаружил озеро высохшим и всех живых существ в нем мертвыми, за исключением большой зеленой лягушки, которая на самом деле была монстром, терроризирующим индейца и его бабушку. Точный удар палкой покончил со злобным созданием, и юноша с триумфом принес добрую весть бабушке, которая с тех самых пор жила в мире и покое.

Дружелюбный скелет

В чаще леса жил маленький мальчик со своим старым дядей, который не раз предупреждал его, чтобы тот не удалялся далеко на восток, а всегда играл рядом с вигвамом или шел на запад. Мальчику стало любопытно, что же находится в запретном направлении, и однажды, воспользовавшись отсутствием дяди, который ушел на охоту, отправился на восток. Вскоре он подошел к большому озеру, на берегу которого остановился передохнуть. Там с ним заговорил человек, спросивший мальчика, как его зовут и где он живет.

– Пойдем со мной, – сказал незнакомец, покончив с расспросами, – давай посмотрим, чья стрела полетит выше.

Они стали соревноваться, и стрела мальчика полетела намного выше.

Тогда незнакомец предложил поплавать.

– Посмотрим, кто сможет дольше проплыть под водой, задержав дыхание.

И снова мальчик оказался победителем. Тогда его соперник предложил поплыть на остров, расположенный в центре озера, чтобы посмотреть на гнездящихся там прекрасных птиц. Мальчик с готовностью согласился, и они забрались в странное каноэ, приводимое в движение тремя лебедями. Как только мужчина и мальчик заняли места, мужчина запел, и каноэ начало двигаться. До острова они добрались очень быстро. И здесь мальчик понял, что зря доверился незнакомому человеку. Тот снял с него всю одежду, положил в каноэ, прыгнул в него сам и сказал:

– Лебеди! Поехали домой!

Послушные лебеди рванулись вперед, и вскоре остров остался далеко позади. Мальчик был очень зол, поскольку не ожидал обмана, когда же стемнело, злость сменилась страхом. Он сел на землю и горько заплакал. Неожиданно где-то рядом раздался скрипучий голос. Мальчик огляделся и увидел скелет.

– Мне тебя очень жаль, – хрипло сообщил скелет, – и я сделаю все, чтобы тебе помочь. Но прежде всего ты должен сделать кое-что для меня. Выкопай яму под тем деревом, там ты найдешь кисет, трубку и кремень.

Мальчик сделал, что его просили, нашел трубку, набил ее табаком, зажег и вложил в рот скелету. Тогда он увидел, что в теле последнего полно мышей, а дым распугал их.

– Сегодня здесь появится человек с тремя собаками, – сказал скелет. – Он станет тебя искать. Ты должен оставить как можно больше следов на острове, чтобы тебя невозможно было найти, а потом спрятаться в дупле.

Мальчик снова послушался своего костлявого советчика и, когда забрался в дупло, увидел на берегу человека с тремя собаками. Всю ночь они искали маленького беглеца, но тот оставил так много следов, что собаки ничего не смогли сделать, и под утро человек в гневе удалился. На следующий день дрожащий мальчик вылез из дупла и пошел к скелету.

– Сегодня, – сообщил последний, – человек, завлекший тебя сюда, приедет, чтобы выпить твою кровь. Ты должен выкопать в песке яму и спрятаться. Когда он выйдет из каноэ, забирайся туда и скажи: «Лебеди! Поехали домой!» – и, если человек станет тебя звать, ни в коем случае не оглядывайся.

Потерянная сестра

Все вышло так, как предсказал скелет. Мальчик спрятался в песке и увидел, как его мучитель выбрался из каноэ, поспешно прыгнул в него и сказал: «Лебеди! Поехали домой!», после чего запел песню, которую слышал, когда его везли на остров. Оставшийся на острове человек громко звал его, просил вернуться, но напрасно. Мальчик ни разу не оглянулся. Лебеди доставили каноэ к пещере в высокой скале, где мальчик нашел свою одежду, огонь и еду. Он оделся, утолил голод, лег и уснул. Утром он вернулся на остров, где нашел своего мучителя мертвым. А скелет велел ему плыть на восток на поиски сестры, которую увез туда злой человек. Мальчик долго не раздумывал и после трехдневного путешествия нашел место, где жила его сестра.

– Пойдем скорее, сестра, – сказал он. – Нам нужно как можно быстрее бежать отсюда.

– К сожалению, я не могу, – вздохнула молодая женщина. – Здесь меня держит злой человек. Он вот-вот должен вернуться домой и обязательно нас поймает. Давай сейчас я тебя спрячу, а утром мы убежим.

Она выкопала яму и спрятала брата. Лишь только она закончила работу, послышались тяжелые шаги, сообщившие о приближении ее мужа. Женщина приготовила ему ужин и поставила перед ним.

– У тебя были гости, – сказал он, заметив, что собаки беспокойно принюхиваются.

– Нет, – ответила женщина, – я никого, кроме тебя, не видела.

«Я подожду до завтра, – решил человек, – потом убью его и съем». Он понял, что жена не говорит ему правду, но ничего не сказал. Утром он только притворился, что идет на дальнее болото искать пищу, а сам спрятался неподалеку от вигвама. Вскоре он увидел идущих к каноэ брата и сестру. Они едва успели сесть, когда увидели бегущего к ним страшного человека. В руках он держал большой крюк, с помощью которого легко зацепил хрупкое суденышко. Но только мальчик сломал крюк камнем, и каноэ понеслось по озеру. Человек в первый момент растерялся и мог только размахивать руками и выкрикивать в адрес беглецов страшные угрозы. Потом ему в голову пришла идея. Он лег на берег и стал пить воду. В результате каноэ потянуло назад, но мальчик был готов и к такому повороту событий. Схватив большой камень, которым он сломал крюк, он метко бросил его в лежащего человека и убил его, а вода снова устремилась в озеро. Так брат и сестра спаслись и через три дня благополучно прибыли на остров, где сердечно поблагодарили своего благодетеля – скелет. А у того оказалось еще одно задание для юного индейца.

– Отвези сестру в вигвам своего дяди, – велел он, – а сам возвращайся сюда. Скажешь множеству костей, которые найдешь здесь: «Вставайте», и они вернутся к жизни.

Вернувшись домой, брат и сестра нашли своего дядю горько оплакивающим племянника. Он был очень рад видеть своих юных родственников живыми и здоровыми. По его совету молодые люди построили большой вигвам, способный вместить людей, которые вернутся с острова. После этого юноша посетил остров, попросил кости встать и с радостью увидел, что они слушаются! Кости снова стали мужчинами и женщинами. Юноша отвез их в новый вигвам, где они жили долго и счастливо.

Пигмеи

Когда чироки обитали на болотах Флориды, ирокезы частенько устраивали набеги и грабили их лагеря. Однажды участники рейда отсутствовали дома почти два года. Накануне возвращения заболел их вождь, а остальные оказались в затруднительном положении: они не знали, что с ним делать. Не приходилось сомневаться, что, если они понесут его домой, это заметно снизит скорость передвижения и отсрочит долгожданное возвращение. К тому же существовала вероятность, что он вообще не поправится и труд окажется напрасным. Обсуждение длилось почти всю ночь, и в конце концов было принято решение предоставить больного своей судьбе и возвращаться без него. Больной человек, который не мог пошевелить ни рукой, ни ногой, услышал, какое решение было принято, но отнесся к нему стоически, как и подобает индейскому воину. И все же, когда отряд переправился через реку и стих плеск воды, он не мог не думать о родных и друзьях, которых никогда больше не увидит.

Дома воинов долго расспрашивали о местонахождении вождя. Расспросы были очень тщательными и подробными, поскольку пропавший вождь пользовался любовью и уважением соплеменников. Сознающие свою вину воины отвечали уклончиво. Они повторяли, что не знают, какова судьба товарища. Вероятно, он пропал или был убит во Флориде.

А тем временем больной человек умирал, лежа на берегу реки. Неожиданно он услышал негромкий плеск, где-то рядом двигалось каноэ. Суденышко пристало к берегу, и из него вышли три пигмея. Они долго и с немалым удивлением рассматривали незнакомца, потом один из них, очевидно старший, выступил вперед и заговорил. Он попросил дождаться их возвращения и обещал позаботиться о больном. А они, объяснил он, отправятся к соляному источнику. Там можно встретить самых разных животных и убить дичь для еды.

Соляной источник

Приблизившись к соляному источнику, пигмеи сначала не увидели там животных, но очень скоро к нему подошел огромный бизон. За ним следовала самка. Утолив жажду, животные легли на берегу. Пигмеи решили, что настало самое благоприятное время их убить, достали лук и стрелы и успешно претворили свое решение в жизнь. Вернувшись к больному, они в точности выполнили свое обещание и заботились о нем до полного выздоровления. Затем они проводили воина к его друзьям, которые с негодованием узнали, что «рейдеры» оказались обманщиками. Испытывая законное возмущение лживостью и бессердечностью этих людей, они наказали их по заслугам.

Позднее вождь возглавил отряд индейцев, пожелавших увидеть соляной источник. Они обнаружили вокруг него груды костей убитых пигмеями больших животных.

Эта история интересна тем, что является одним из последних упоминаний о народе пигмеев, еще до прихода индейцев заселявшем восточную часть Северной Америки. Мы уже упоминали об этом народе, повествуя о скандинавских открытиях на континенте.

Волшебная змея

В XVII веке у гуронов существовала странная легенда о гигантской змее. Возможно, они позаимствовали ее у своих соседей – алгонкинов. На голове у чудовища был рог, который мог проткнуть все, что угодно, даже самый твердый камень. Считалось, что любому человеку, имеющему кусочек этого рога, будет сопутствовать удача. Гуроны не знали, где искать монстра, но утверждали, что алгонкины иногда продавали им кусочки волшебного рога.

Возможно, корыстолюбивые шауни позаимствовали этот миф у чироки для собственных целей. Как бы то ни было, в обоих племенах существовала похожая легенда о гигантской змее, короле гремучих змей, который жил в горах со своей свитой. Вместо короны он носил на голове драгоценный камень, обладавший волшебными свойствами. Многие храбрецы пытались завладеть этой желанной драгоценностью, но все они пали жертвами злобных рептилий. В конце концов более умный и искусный воин оделся с ног до головы в кожу, таким образом обезопасив себя от их нападений. Он пробрался в логово монстра и убил его. Затем воин завладел волшебным камнем и с триумфом вернулся к своему племени, которое отнеслось к реликвии с великим уважением и ревниво охраняло ее от всех посягательств.

Происхождение медицины

Интересный миф чироки повествует о происхождении болезней и последующем создании медицины для их лечения. В стародавние времена обитатели животного царства были наделены речью и жили в согласии с родом человеческим. Однако человечество размножалось очень быстро, и со временем животные были согнаны в леса и другие пустынные места на земле, и старая дружба была позабыта. Ситуация усугубилась, когда было изобретено смертоносное оружие, с помощью которого человек стал охотиться на животных ради их шкур и мяса. Звери сначала только удивились, но потом рассвирепели и стали придумывать меры возмездия. Племя медведей собралось на совет под председательством вождя – Старого Белого Медведя. После того как несколько выступавших обвинили человечество в организации кровавой бойни, было единодушно решено начать войну, однако серьезным препятствием стало отсутствие у животных оружия. Тогда было предложено обратить против человека его же оружие, и, поскольку основным оружием человека в то время были лук и стрелы, было решено сделать похожий образец. Нашли подходящее дерево, и один из медведей пожертвовал собой ради кишки для тетивы. Когда оружие было закончено, оказалось, что когти мешают медведям стрелять точно. Один из медведей обрезал когти и сумел поразить мишень, но Старый Белый Медведь резонно заметил, что без когтей медведи не могут лазить по деревьям и поражать добычу. Иными словами, без когтей они станут голодать.

Олени тоже собрались на совет со своим вождем – Маленьким Оленем, и было решено, что охотники, убившие одного из них, не попросив должным образом извинения, будут поражаться ревматизмом. Олени уведомили о своем решении жителей ближайшей индейской деревни и объяснили, какие меры искупления должны быть приняты, если необходимость заставит людей убить одного из оленей. Когда один из оленей погибал, Маленький Олень бежал на место его гибели и, наклонившись над пятнами крови, спрашивал дух оленя, слышал ли тот искупительные молитвы охотника. Если дух отвечал положительно, Маленький Олень спокойно шел по своим делам, если же он не слышал молитв, вождь шел за охотником в вигвам и наделял его ревматизмом, так что тот становился беспомощным калекой. Иногда охотники, не знавшие точной процедуры, пытались сбить Маленького Оленя со следа, разведя на его пути костер.

Совет рыб

Рыбы и рептилии тоже собрались на совет и решили наказать докучливых людей, наслав на них отвратительные видения. Пусть им снится, как они поедают гниющую рыбу и отбиваются от змей. Такие сны были характерны для чироки, и шаманы, изгонявшие их, без работы не оставались.

Последними собрались на совет птицы, насекомые и мелкие зверушки. Председательствовал дождевой червь. Каждый по очереди выразил свое мнение, после чего был достигнут консенсус. Все оказались против человека. Они изобрели и назвали новые болезни.

Когда же растения, сохранившие дружественные чувства по отношению к человечеству, услышали, что сделали животные, они решили расстроить их злобные планы. Каждое дерево, кустарник, даже травы и мох договорились обеспечить противоядие от всех поименованных болезней. Так возникли лекарства. Когда шаман не знает, какое лечение применить для облегчения страданий пациента, ему приходит на помощь дух растения.

Чудесный котел

Ирокезы рассказывают историю о двух братьях, обитавших в дремучем лесу вдали от человеческого жилья. Старший брат ходил в лес на охоту, а младший оставался дома, занимался хозяйством, собирал хворост и готовил пищу.

Однажды вечером усталый охотник вернулся домой. Младший брат, как обычно, взял у него принесенную добычу и приготовил из нее ужин. Охотник сказал, что перед едой хочет покурить. Он довольно долго курил, а потом уснул.

«Странно, – подумал мальчик, – я думал, что он сначала поест».

Когда охотник проснулся, он увидел, что брат приготовил ужин и ожидает его пробуждения.

– Отправляйся спать, – сказал он. – Я хочу побыть один.

Очень удивившись, мальчик тем не менее сделал, как ему велели, но не переставал размышлять, как его брат может жить без еды. Утром он заметил, что охотник ушел, не притронувшись к завтраку. Так продолжалось много дней.

«Я должен понаблюдать за ним ночью, – подумал мальчик. – Он наверняка ест ночью, если даже не смотрит на пищу в остальное время суток».

В тот же вечер мальчик, как обычно, лег в постель и притворился, что крепко спит. На самом деле он постоянно держал один глаз открытым и осторожно наблюдал за братом. Он увидел, как тот встал со своего ложа, открыл люк в полу, скрылся в темноте и через некоторое время снова появился, неся в руках ржавый котел, дно которого было тщательно вычищено. Наполнив котел водой, охотник поставил его на огонь. Сделав это, он принялся ударять по котлу прутиком, всякий раз приговаривая:

– Расти, мой котел!

Когда послушный котел приобрел вовсе уж гигантские размеры, охотник отставил его в сторону, чтобы остудить, после чего с явным аппетитом съел все содержимое.

Младший брат, вполне удовлетворенный увиденным, повернулся на другой бок и заснул.

Когда на следующее утро старший брат снова ушел в лес на охоту, мальчик, подгоняемый любопытством, открыл люк в полу и обнаружил котел. «Интересно, что он ест», – подумал он и обнаружил в сосуде половинку каштана. Он был удивлен открытием, но решил, что старший брат непременно обрадуется, если по возвращении обнаружит уже готовую еду, отвечающую его вкусам. Поэтому ближе к вечеру он достал котел, поставил его на огонь, взял прутик и принялся хлестать по котлу, приговаривая:

– Расти, мой котел.

Котел стал расти и, к ужасу мальчика, продолжал расти, когда давно пора уже было остановиться. Он уже заполнил все помещение, и незадачливому повару пришлось влезть на крышу и помешивать варево через дымоход.

– Что ты делаешь? – воскликнул незаметно приблизившийся охотник.

– Я взял твой котел, чтобы приготовить ужин, – ответил мальчик.

– Увы, – сказал старший брат, – теперь я должен умереть.

Он быстро уменьшил котел до нормальных размеров и положил на место. Однако он оставался таким серьезным и печальным, что младший брат пришел в смятение и стал просить позволения исправить свою ошибку, сделанную по недомыслию. Шли дни, его старший брат больше не ходил на охоту и не проявлял никакого интереса к жизни, только с каждым днем становился все более худым и бледным. Отчаянию мальчика не было предела.

– Позволь мне достать тебе каштаны! – воскликнул он. – Только скажи, где их можно отыскать.

Белая цапля

– Тебе придется идти целый день, – сказал охотник в ответ на настойчивые расспросы младшего брата. – Потом ты выйдешь к реке, которую очень трудно перейти вброд. На ее противоположном берегу стоит вигвам, возле которого растет каштан. Вот тогда твои трудности только начнутся. Дерево охраняет белая цапля, которая ни на одно мгновение не выпускает его из вида. Птица служит шести женщинам, живущим в вигваме, которые забивают дубинками всякого, кто осмелится приблизиться. Я очень тебя прошу даже не думать о таком безнадежном предприятии.

Но мальчик чувствовал, что ради старшего брата, который погибает из-за него, должен использовать даже самый слабый шанс на успех.

Он сделал маленькое каноэ – длиной всего лишь около трех дюймов – и отправился в указанном ему направлении. К вечеру он подошел к реке, размеры которой действительно впечатляли. Мальчик достал из кармана каноэ и растягивал его до тех пор, пока оно не приобрело нормальные размеры, после чего спустил его на воду. Через несколько минут он уже был на противоположном берегу, где увидел вигвам и каштановое дерево. По пути он нашел немного семян из тех, которые очень любят цапли, и разбросал их у дерева, вокруг которого вышагивала красивая белая птица. Пока цапля отвлеклась, он воспользовался этим и собрал немного каштанов, которые толстым слоем усыпали землю. Он еще не успел закончить работу, когда птица заметила нарушителя и громким криком предупредила женщин в вигваме. Им не потребовалось много времени, чтобы соответствующим образом отреагировать. Они выбежали из дома, держа в руках лески, и начали преследовать вора. Однако страх за брата и за себя придал мальчику силы, и он в своем каноэ был уже почти на середине реки, когда женщины появились на берегу. Старшая бросила лесу и поймала мальчика, но он резким рывком оборвал тонкую нить. Вторую лесу постигла та же участь, потом третью и четвертую… В конце концов все женщины остались без лес. Больше они ничего не могли сделать и только в бессильной ярости следили за удаляющимся каноэ.

Наконец мальчик, благополучно преодолев все опасности путешествия, вернулся домой и принес драгоценные каштаны. Его старший брат был еще жив, но настолько слаб, что почти не мог говорить, но еда из каштанов помогла вернуть ему силы, и охотник быстро поправился.

Каменная великанша

В стародавние времена жена обычно сопровождала охотника, когда он преследовал добычу. Послушная жена несла убитое мужем животное домой и готовила для него пищу.

У ирокезов был вождь – удивительно искусный охотник. Во всех охотничьих экспедициях жена была его спутником и помощником. Как-то раз охотник обнаружил настолько богатые дичью места, что построил там вигвам, в котором поселился вместе с женой и ребенком. Как-то раз он обнаружил новый след, а в это время его жена шла по тропе, проложенной накануне, чтобы подобрать убитую дичь. Когда после тяжелой работы женщина подходила к вигваму, она услышала изнутри другой женский голос. Очень удивившись, женщина вошла в вигвам, где увидела, что ее гостья не кто иная, как каменная великанша. Хуже всего было то, что ужасное создание держало в руках ребенка вождя. Мать замерла на пороге, лихорадочно соображая, как ей спасти ребенка из объятий великанши. В это время гостья тихо заговорила:

– Не бойся, заходи.

Женщина не сомневалась ни минуты. Осмотревшись, она перестала бояться и прониклась жалостью к незваной гостье, поскольку та явно была расстроена и очень измучена. Великанша рассказала доброй и отзывчивой женщине, что пришла издалека, из страны каменных великанов. Она долго бежала от жестокого мужа, задумавшего ее убить, и только сейчас ей удалось найти убежище в уединенном вигваме. Она попросила женщину позволить ей на некоторое время остаться, пообещав помогать по дому. Великанша также сообщила, что очень голодна, но предупредила, что хозяйка должна соблюдать особую осторожность, готовя пищу для гостьи. Мясо ни в коем случае не должно быть сырым и даже плохо прожаренным, потому что, почувствовав вкус крови, великанша может захотеть убить охотника, его жену и ребенка.

Женщина приготовила пищу, проследив, чтобы мясо было полностью готово, и они сели ужинать. Великанша знала, что женщина обычно приносит домой добычу, и объявила, что будет делать это вместо нее. Более того, она сказала, что знает, где ее искать, и настояла на том, чтобы немедленно отправиться на охоту. Очень скоро великанша вернулась, неся в одной руке столько дичи, что не смогли бы унести четыре сильных охотника, и женщина поняла, что ее помощь может оказаться очень ценной.

Когда подошло время возвращения охотника, каменная великанша попросила женщину встретить мужа и рассказать о гостье. Охотник был доволен, узнав, как та помогла его жене, и приветствовал ее очень сердечно. Утром он, как обычно, отправился на охоту. Когда мужчина скрылся из вида, великанша сказала:

– Я должна сообщить тебе один секрет. Мой жестокий муж преследует меня. Через три дня он будет здесь. Значит, через три дня твой муж должен остаться дома и помочь мне его убить.

На третий день охотник послушно остался дома.

– Он идет! – воскликнула великанша. – Я слышу его! Вы оба должны мне помочь. Бейте, куда я вам скажу, и мы вместе его непременно убьем.

Когда страшный шум снаружи возвестил о приближении каменного великана, охотника и его жену охватил страх, но смелость и уверенность великанши оказались хорошей поддержкой, и они почти совсем успокоились. Как только каменный великан подошел, великанша выбежала из вигвама, схватилась с ним и бросила на землю.

– Бейте его по рукам! – крикнула она. – А теперь по основанию шеи.

Дрожащие люди сделали все, как она велела, и через очень короткое время каменный монстр был мертв.

– Я похороню его, – сказала великанша. Это был конец каменного великана.

Странная гостья оставалась в вигваме до тех пор, пока не пришло время охотнику и его семье возвращаться в деревню. Тогда она объявила о своем намерении отправиться к своему народу.

– Мой муж мертв, – сказала она, – и мне больше нечего бояться. – И, попрощавшись с людьми, она отбыла восвояси.

Целебные воды

У ирокезов есть трогательная история о том, как один из охотников однажды спас свою жену и свой народ от гибели.

Наступила зима, земля покрылась толстым слоем снега. Это было очень тяжелое время для деревни, потому что вместе с холодом к людям пришла страшная болезнь. Многие члены племени уже лишились своих близких, и отнюдь не редкими стали случаи, когда люди вымирали целыми семьями. Всей своей семьи лишился и молодой и красивый охотник Никумонта: его родители, братья, сестры и дети один за другим умерли у него на руках, а юноша был бессилен помочь. И вот теперь его красавица жена Шейнвис тоже заболела, она была очень слаба и угасала на глазах. Смерть уже коснулась ее чела своей холодной рукой, и женщина знала, что очень скоро ей придется попрощаться со своим горячо любимым супругом и отправиться в царство мертвых. Она уже видела своих умерших друзей: они приветствовали женщину и приглашали к себе. Ее только очень печалило, что она покидает своего молодого супруга в печали и одиночестве. Ей было больно видеть его отчаяние, когда она сообщила, что скоро покинет его. Когда же первый взрыв скорби остался позади, юноша встал и сказал, что будет бороться.

– Я должен найти целебные травы, которые посадил Великий Маниту, – заявил он. Где бы они ни были, я их непременно отыщу.

Он удобно устроил жену на ее печальном ложе, укрыл самыми теплыми мехами, нежно обнял и ушел, чтобы выполнить взятую на себя нелегкую миссию.

Весь день он провел в напряженных поисках, но снег оказался настолько глубок, что невозможно было заметить ни одной травинки. Когда наступила ночь, он пополз по замерзшей земле, надеясь, что обоняние поможет ему в поисках. Три дня и три ночи он бродил по лесу, забирался на высокие холмы и перебирался через реки в тщетной надежде найти средства, способные вылечить болезнь его красавицы жены.

Заметив на тропинке прыгающего кролика, охотник закричал:

– Скажи, где я могу найти целебные травы, которые посадил Великий Маниту?

Но кролик поспешил по своим делам, оставив вопрос без ответа. Ведь он знал, что травы еще не взошли, и ему было очень жалко юношу.

Никумонта шел все дальше и дальше и наткнулся на берлогу огромного медведя, которому задал тот же вопрос. Но медведь не смог ответить, и юноша отправился дальше. Он обращался по очереди ко всем встречным животным, но никто не мог ему помочь. Да и как они могли ему сказать, что его поиски безнадежны?

Жалость деревьев

На третью ночь юноша уже был очень слаб и болен, ведь он ничего не ел с тех пор, как ушел из дома, к тому же он был измучен холодом и отчаянием. Он споткнулся о прикрытую снегом ветку, упал и, поскольку очень устал, сразу же провалился в сон. Все звери, птицы и другие многочисленные обитатели леса собрались, чтобы охранять его сон. Они вспомнили его неизменную доброту и то, что он никогда не убивал животное, если не нуждался в пище или одежде. Они знали, что он всегда любил и защищал деревья и цветы. Сердца лесных жителей были тронуты храбрым сражением юноши за жизнь своей любимой, и они ему очень сочувствовали. Они сделали все, что могли, чтобы ему помочь. Они обратились к Великому Маниту с просьбой спасти жену юноши от болезни, не выпускавшей ее из своих цепких рук. Великий Дух услышал совместную молитву и откликнулся.

Пока Никумонта спал, к нему явился посланец Маниту, и юноше приснился сон. Он увидел красавицу Шейнвис, которая была бледна и очень худа, но, как всегда, прелестна. Она улыбнулась мужу и запела странную, но прекрасную песню, и ее голос напоминал далекий шум водопада. Потом картина изменилась, и юноша действительно услышал голос водопада, который воззвал к нему на мелодичном языке, говоря: «Найди нас, о Никумонта, и, если ты нас найдешь, Шейнвис будет жива. Мы – Целебные Воды Великого Маниту».

Никумонта проснулся, а в его ушах еще звучали слова услышанной во сне песни. Вскочив на ноги, он оглянулся по сторонам, но воды нигде не было видно, хотя ее шум был слышен вполне отчетливо. Ему даже показалось, что он различает отдельные слова.

Обнаружение вод

«Освободи нас, – слышалось ему. – Отпусти нас, и Шейнвис будет спасена».

Никумонта искал воду и никак не находил. Потом ему пришло в голову, что она может быть под землей, прямо под ногами. Он начал раскапывать землю, используя для этой цели все, что подвернется под руку, – ветки, камни, осколки кремня. Работа оказалась изнурительной, и юноша лишился сил, когда она была еще очень далека от завершения. Но все же он докопался до скрытого ручья, и вода весело устремилась в долину, неся с собой жизнь и радость. Юноша омыл в воде свои израненные руки и ноги, и они в мгновение ока зажили.

Подняв руки к небу, юноша вознес благодарственную молитву Маниту. Затем он сделал из глины кувшин и обжег его на костре – теперь он мог отнести живительные воды Шейнвис. На пути домой он был переполнен радостью, поэтому летел быстро, словно ветер.

Когда юноша добрался до деревни, ему навстречу вышли соплеменники. Их лица были печальны и лишены надежды, потому что болезнь продолжала свирепствовать. Никумонта возродил в сердцах людей надежду, направив их к целительным водам. Шейнвис уже стояла на краю страны теней и была так слаба, что едва смогла прошептать мужу слова прощания. Но Никумонта не стал слушать ее тихий прерывающийся голос. Он влил несколько капель целебной воды сквозь ее пересохшие губы, омыл ей руки и лоб. Женщина заснула. А когда она открыла глаза, лихорадки уже не было, ее лицо было улыбающимся и спокойным. Сердце Никумонты наполнилось радостью.

Племя навсегда избавилось от ужасной болезни, и люди стали величать Никумонту титулом Вождь Целебных Вод, чтобы все знали, кто принес им дар Маниту.

Саядио в Стране Духов

Легенда племени виандотов повествует о молодом индейце по имени Саядио, который очень горевал об умершей красавице сестре. Его горе было так глубоко, что в конце концов он решил отправиться на ее поиски в Страну Духов. Он очень долго искал девушку, пережил много приключений, провел в бесплодных поисках долгие годы и уже был готов отказаться от своих намерений, когда повстречал старого человека, давшего ему хороший совет. Почтенный старик также дал молодому человеку волшебную тыкву, в которую он мог поймать и удержать дух своей сестры, если, конечно, ему удастся ее найти. Позже несчастный брат узнал, что старик был хранителем той части Страны Духов, которую тот искал.

Обрадованный щедрыми дарами, Саядио продолжил путь и в должное время прибыл в Страну Духов. Но, к своему разочарованию, он обнаружил, что духи не вышли, как он ожидал, его встречать, а совсем наоборот – в страхе разбежались. Очень удрученный, индеец пошел к Тареньяваго, который руководил обрядами духов. Тот проникся сочувствием к юноше и сообщил, что духи собрались на большой танцевальный праздник, в точности такой же, как сами индейцы отмечают в определенное время года. Вскоре начались танцы, и Саядио увидел духов, летающих вокруг в плавном танце. Они выглядели как клочки тумана. Среди них он узнал сестру и устремился к ней, чтобы обнять, но она легко уклонилась от его объятий и растаяла в воздухе.

Чрезвычайно расстроенный, юноша снова обратился к симпатизирующему ему руководителю церемоний, который дал ему трещотку, обладающую большой магической силой. Ее звук мог вернуть дух сестры обратно. Снова зазвучала музыка, зовущая духов танцевать, и они появились в кругу. Саядио опять увидел сестру и понял, что она так захвачена музыкой, что не обращает внимания на его присутствие. Действуя быстро, словно мысль, индеец поймал привидение с помощью тыквы – так сетью ловят рыбу – и плотно закрыл крышку, несмотря на все попытки захваченной в плен души обрести свободу.

Молодой индеец снова отправился на восток и без труда добрался до родной деревни, где собрал друзей, чтобы те увидели возвращение к жизни его обожаемой сестры. С места упокоения доставили труп девушки, чтобы воссоединить с духом. Все было готово для торжественной церемонии, когда любопытной индейской девушке срочно понадобилось заглянуть внутрь тыквы. Очень уж ей было любопытно посмотреть, как выглядит бестелесный дух. В то же мгновение дух сестры Саядио вырвался на свободу: точно так же птица, перед которой неожиданно распахнули дверцу клетки, вылетает наружу и радуется вновь обретенной свободе. Сначала Саядио не понял, что произошло, но очень скоро убедился, что вглядываться в даль бесполезно, дух его сестры скрылся из вида. Не в силах смириться с крушением всех своих надежд, его сердце разорвалось, и индеец замертво упал на землю.

Королева Мира

Однажды юноша из ирокезского племени онейда охотился в лесу. Мимо него пробежал самец оленя, животное было быстрым, но не быстрее его стрелы, которая и пронзила пятнистую шкуру.

Охотник, зажав в руке нож, побежал к туше, но, едва он ухватил животное за рога, ветви раздвинулись, и из них показалось разъяренное лицо воина онондага.

– Оставь зверя, онейда, – зло потребовал он. – Он пал жертвой моего лука. Я ранил его раньше, чем ты заметил.

Онейда рассмеялся.

– Мой брат, вероятно, стрелял в оленя, – сказал он, – но что пользы, если он его не убил?

– По закону леса туша принадлежит мне! – завопил онондага. – Ты уйдешь по-хорошему или будешь драться?

Онейда выпрямился и с упреком взглянул на охотника онондага.

– Как угодно моему брату, – ответил он.

В следующий момент двое сцепились в схватке не на жизнь, а на смерть.

Онондага был силен и высок, как самое высокое дерево в лесу. Онейда, ловкий, словно пантера, сражался со всем пылом юности. Преимущество попеременно переходило то к одной, то к другой стороне. Оба бойца устали, их дыхание стало частым, пот заливал глаза. Они больше не могли сражаться и, повинуясь взаимному импульсу, одновременно разошлись в разные стороны.

Ссора

– Эй, онондага, – закричал более молодой охотник, – что заставляет тебя так стараться? Разве в вигвамах у твоих людей нет мяса и они должны сражаться за любой кусок, как горные львы?

– Мир, юноша! – ответил суровый онондага. – Я бы не стал драться за это животное, если бы меня не подтолкнул к этому твой поганый язык. Но я старше тебя и, поверь, умнее. Давай отыщем жилище Королевы Мира, и она решит, кому принадлежит эта туша.

– Хорошо, – согласился онейда, и индейцы вместе отправились к жилищу Королевы Мира.

Пять объединившихся наций ирокезов построили далеко в лесу одинокий вигвам для девушки из племени сенека, чтобы она стала арбитром в ссорах между охотниками и воинами. Эту девушку мужчины всех ирокезских племен почитали как святую и всегда отличали от остальных женщин. Как и древние весталки, она не могла стать невестой мужчины.

Услышав шум, создаваемый перебранкой воинов, Королева Мира вышла из вигвама, крайне недовольная тем, что мужчины осквернили окрестности ее жилища.

– Мир! – закричала она. – Если у вас есть жалоба, подойдите и выскажите ее. Воинам не подобает ссориться там, где живет Королева Мира.

Услышав ее слова, мужчины замолчали. Они вошли в вигвам и рассказали о том, как встретились и в чем заключается существо спора.

Когда они закончили говорить, королева укоризненно улыбнулась.

– Итак, два храбрых воина поссорились из-за самца оленя? – не поверила она. – Онондага, ты старший, пойди возьми половину туши и отнеси своей жене и детям.

Но только онондага не двинулся с места.

– О королева, – проговорил он, – моя жена уже давно в стране духов, туда ее увел от меня демон болезни. Но в моем вигваме достаточно еды. Я хотел бы жениться снова, и твои глаза, заглянув в мое сердце, осветили его, словно солнечные лучи пронзили беспросветную тьму леса. Ты придешь в мой вигвам и приготовишь оленину?

Королева Мира покачала головой.

– Вы знаете, что представители Союза пяти наций поселили меня здесь вдали от всех, чтобы я стала Королевой Мира, – твердо ответствовала она. – Я не могу нарушить данные обеты. Иди с миром.

Онондага молчал. Тогда заговорил онейда.

– О Королева Мира, – сказал он, не сводя глаз с девушки, которая невольно опустила глаза. – Я знаю, что тебя поселили здесь представители Союза пяти наций. И все же я хочу попросить тебя пойти со мной в мой вигвам, потому что я полюбил тебя. Что скажешь, королева?

Королева Мира слегка покраснела и ответила:

– Тебе я скажу то же самое, иди с миром. – Но ее голос был больше похож на шепот, и, произнеся эти слова, девушка едва слышно всхлипнула.

Два воина расстались добрыми друзьями, ведь теперь у них была общая печаль, а девушка, призванная нести людям мир, лишилась его навеки. Она не могла забыть юного воина онейда, такого высокого, сильного и ласкового.

За ярким летом последовала темная осень, а за ней – белая зима. Воины часто приходили к Королеве Мира урегулировать свои проблемы. Внешне она оставалась спокойной, но, хотя она давала утешение другим, ее бедное сердце не знало покоя.

Однажды она сидела у костра, который уже давно догорел, превратившись в груду поблескивающих углей. Она мечтала о юном индейце онейда. Ее мысли все время возвращались к нему, словно птицы, которые летят на юг поближе к солнцу. Неожиданно ее внимание привлек хруст веток под быстрыми уверенными шагами. Она подняла глаза и увидела перед собой юношу своей мечты. Он был бледен и измучен.

– Королева Мира! – грустно сказал он. – Ты принесла мрак в сердце онейда. Он больше не может охотиться, и олень спокойно пробегает мимо него. Он больше не может натянуть тетиву или бросить томагавк в состязании, так же как и слушать долгие рассказы, сидя ночью у костра. Ты завладела его сердцем. Скажи, дашь ли ты ему свое?

Королева несмело улыбнулась и тихо прошептала:

– Да.

Держась за руки, счастливые молодые люди сели в каноэ, которое унесло их на запад. Девушка больше не была Королевой Мира, поскольку данные ею обеты не устояли перед силой любви.

Эти двое были счастливы. Правда, того же нельзя было сказать о представителях Союза пяти наций. Они пребывали в ярости, потому что Королева Мира нарушила обеты. Они поняли, что были глупы, доверившись слову молодой и очень красивой девушки. Они единогласно ликвидировали «должность» Королевы Мира, и к ним снова вернулись войны и беспорядки.

Глава 5

Мифы и легенды сиу

Индейцы сиу, или дакота, жили к северу от реки Арканзас на правом берегу Миссисипи, у озера Мичиган и в долине Миссури. Одно из главных племен – айова.

Приключения Иктинике

Индейцы племени айова рассказывают много легенд об Иктинике – сыне бога Солнца, который оскорбил своего отца и за это был изгнан с небес. Он имеет среди индейцев очень плохую репутацию, поскольку слывет плутом и обманщиком. Они утверждают, что он научил их всему плохому, и считают его Отцом Лжи. Племя омаха считает, что получило от него военные традиции, и почитает его одним из богов войны. Существует целая серия мифов, повествующих о его приключениях на земле. Один из них следующий.

Однажды Иктинике встретил Кролика. Он обратился к нему весьма дружелюбно, назвал «внучком» и попросил оказать ему услугу. Кролик выразил полную готовность сделать все от него зависящее, чтобы помочь божеству, и спросил, что ему нужно делать.

– Эх, внучок, – вздохнуло божество и указало на птицу, парившую в голубой вышине, – возьми-ка лук и стрелы и сбей ту птицу.

Кролик выстрелил, стрела пронзила птицу, которая камнем упала вниз и застряла в ветвях высокого дерева.

– А теперь, внучок, – сказал Иктинике, – полезай на дерево и достань ее.

Это задание Кролик поначалу отказался выполнить, но, поразмыслив, все-таки снял одежду и полез на дерево, где его искололи острые ветки.

Иктинике, убедившись, что Кролик не может спуститься, надел одежду несчастного и, очень позабавившись неприятным положением, в котором оказался Кролик, отправился в ближайшую деревню. Там он встретил вождя, имевшего двух красивых дочерей, и женился на старшей. Младшая девушка восприняла эту женитьбу как личное оскорбление и в чрезвычайно дурном настроении удалилась в лес. Она бы долго ходила взад-вперед, пытаясь справиться со злостью и раздражением, но услышала голос, доносившийся откуда-то сверху. Подняв голову, она заметила бедного Кролика, мех которого прилип к смоле, выделявшейся из коры дерева. Девушка срубила дерево и развела рядом огонь, который растопил смолу и освободил Кролика. Кролик и дочь вождя пришли к выводу, что одного обмануло, а другую оскорбило одно и то же существо. Они вместе пришли к вигваму вождя, где на девушку обрушился град насмешек – очень уж странного спутника она привела с собой. Неожиданно в небе появился орел. Иктинике выстрелил и промахнулся, но Кролик послал вверх стрелу с большой силой и сбил орла на землю. Каждое утро одно из перьев птицы превращалось в нового орла, и каждое утро Иктинике стрелял в него и не попадал, а Кролик успешно сбивал. Так продолжалось до тех пор, пока Иктинике не износил одежду Кролика и был вынужден довольствоваться очень старым куском кожи, предназначавшимся для палатки. Но Кролик вернул Иктинике его собственную одежду, которой был вынужден воспользоваться, когда Иктинике украл его вещи. Затем Кролик приказал индейцам бить в барабаны, и при каждом ударе Иктинике стал подпрыгивать так высоко в небо, что все его кости тряслись. Наконец после самой громкой серии ударов Иктинике подпрыгнул так высоко, что после приземления оказалось, что у него сломана шея. Кролик был отмщен.

Иктинике и сарыч {15}

Как-то раз усталый и измученный Иктинике встретил сарыча, которого попросил оказать ему услугу и пронести на себе часть пути. Сильная птица согласилась и, усадив Иктинике между крыльями, взлетела с ним в небо.

Они еще не успели улететь далеко, когда внизу показалось большое дуплистое дерево, и Иктинике почувствовал беспокойство, поскольку сарыч принялся парить над ним. Он попросил птицу лететь дальше, но та, вместо ответа, забросила его в глубокое дупло, где он оказался пленником. Там он провел довольно много времени, страдая от голода и жажды, пока неподалеку не разбил лагерь большой отряд охотников. Одежда Иктинике была сделана из шкурок енота, и он просунул в образовавшиеся в стволе дерева щели их хвосты. Три женщины, стоящие рядом, решили, что в пустом стволе оказалось целое семейство енотов, и проделали в нем большую дыру, чтобы поймать животных. Иктинике выбрался наружу, а женщины убежали. Иктинике лег на землю и притворился мертвым. Когда его накрыли енотовыми шкурами, прилетели хищные птицы – орел, грач и сорока – и вознамерились поживиться неподвижной добычей. Они как раз начали его клевать, когда появился сарыч и пожелал присоединиться к пиршеству. Тут Иктинике вскочил и выдрал все перья из его головы. Именно поэтому на голове у сарыча нет перьев.

Иктинике и творцы

Со временем Иктинике женился и поселился в собственном вигваме. Однажды он сообщил жене, что собирается нанести визит ее дедушке – Бобру. Прибыв в вигвам Бобра, он обнаружил, что его родственник, как и все его семейство, давно не видел еды и медленно умирает от голода. Испытывая жгучий стыд из-за того, что нечем угостить гостя, один из молодых бобров предложил приготовить себя, что и было немедленно сделано. Прежде чем Иктинике приступил к трапезе, Бобр попросил его не сломать ни одной кости его сына, но гость неумышленно перекусил один из пальцев. Покончив с едой, он лег отдохнуть, а Бобр аккуратно собрал все косточки и положил их в шкуру. Потом он погрузил ее в реку, протекавшую мимо вигвама, и в ту же минуту из воды появился маленький бобр.

– Как ты себя чувствуешь, сынок? – спросил Бобр.

– Увы, отец, у меня сломан один палец, – ответил молодой бобр.

С тех пор у всех бобров один палец – тот, что рядом с самым маленьким, – выглядит так, словно его перекусили.

Вскоре после этого Иктинике покинул бобров и специально оставил кисет с табаком, притворившись, что забыл его. Бобр попросил одного из сыновей догнать гостя, но, зная коварную натуру Иктинике, он посоветовал своему отпрыску не приближаться к ненадежному божеству, а бросить ему кисет с некоторого расстояния. Юный бобр взял кисет, поспешил за Иктинике и, повинуясь указаниям отца, собрался перебросить ему свою ношу. В это время Иктинике позвал:

– Подойди ближе, подойди ближе!

Молодой бобр послушался. Иктинике взял у него кисет и сказал:

– Передай отцу, что он должен меня навестить. Вернувшись домой, молодой бобр рассказал обо всем отцу, который выказал все признаки великого недовольства.

– Я знал, что он так скажет, – буркнул он, – поэтому и не хотел, чтобы ты к нему подходил близко.

Бобр не мог отказаться от приглашения и нанес ответный визит. Иктинике, желая оказать честь гостю, собрался убить одного из собственных детей и угостить им Бобра. Он начал шлепать одного из малышей, чтобы заставить его раскричаться. Тем самым он вывел бы отца из равновесия и разозлил настолько, чтобы тот смог убить свое чадо. Однако Бобр сухо сообщил хозяину, что в подобной жертве нет никакой необходимости. Подойдя к реке, Бобр без труда нашел молодого бобра, которого убили, принесли в вигвам, приготовили и съели.

В следующий раз Иктинике объявил жене, что собирается навестить ее дедушку – Мускусную Крысу. В вигваме Мускусной Крысы его встретила та же картина нищеты и голода, как и у Бобра. Мускусная Крыса велел жене набрать в котел воды и повесить его над огнем. Когда вода закипела, хозяин перевернул котел, который оказался полным дикого риса, которому Иктинике отдал должное. Так же как и раньше, он оставил в вигваме кисет с табаком, и Мускусная Крыса отправил с ним одного из своих детей вдогонку. Последовало приглашение Мускусной Крысе, и ответный визит был нанесен. Иктинике, желая продемонстрировать свое могущество, велел жене повесить над огнем котелок с водой, однако, к его огорчению и досаде, когда вода закипела и котелок перевернули, из него вылилась только вода. После этого Мускусная Крыса снова наполнил котелок водой, и в должное время там оказался рис. Иктинике был чрезвычайно раздражен.

Затем Иктинике отправился к следующему дедушке жены – Зимородку, который, чтобы обеспечить ему угощение, нырнул в реку и добыл рыбу. Иктинике ему тоже передал приглашение, и визит был нанесен. Желая оказаться на равных со своим предыдущим хозяином, божество нырнуло в речку в поисках рыбы. Там он очень скоро попал в весьма затруднительные обстоятельства и, если бы не помощь Зимородка, скорее всего, утонул бы.

Последним Иктинике посетил еще одного дедушку жены – Белку-Летягу. Белка забрался на крышу своего вигвама и принес отличные орехи, которые Иктинике и съел. Уходя, он намеренно оставил в доме Белки одну из своих перчаток, которую ему принес маленький бельчонок. С этим посланцем Иктинике передал приглашение Белке-Летяге навестить его. Желая продемонстрировать свой незаурядный ум, Иктинике забрался на крышу, но не нашел орехов, а только свалился на землю и очень сильно разбился. Так самонадеянность оказалась наказана в четвертый раз.

Четыре существа, упоминающиеся в этом рассказе, – Бобр, Мускусная Крыса, Зимородок и Белка-Летяга – это четыре творящих божества сиу, с которыми Иктинике явно не мог сравниться, когда речь шла о репродуктивном волшебстве.

История Вабаскаги

Интересна история Вабаскаги – воина из племени омаха. Изложенные в ней события произошли около века назад. Отряд воинов пауни, следовавший по тропе войны, забрал лошадей из одного поселения племени омаха, жившего возле Омаха-Крик. Большинство животных являлись собственностью Вабаскаги, который немедленно отправился по следу. Несколько индейцев племени омаха, попытавшихся спасти своих лошадей, тоже были похищены. После прибытия военного отряда на реку Репабликан одни индейцы пауни потребовали предать своих пленников смерти, другие им категорически возражали. Жена одного из вождей пауни накормила пленников, после чего ее муж позволил им уйти.

После этого между двумя народами установились дружеские отношения, индейцы пауни постоянно приглашали индейцев омаха на праздники, но только они наотрез отказались вернуть украденных ими лошадей. Они сказали Вабаскаге, что если он прибудет за лошадьми осенью, то получит за них некоторое количество пороха, и это было единственное, о чем с ними можно было договориться. На обратном пути Вабаскага громко оплакивал своих лошадей, которые были его единственной собственностью в этом мире, и призывал на помощь бога Ваканду. Он красочно живописал обстоятельства, сопутствующие потере, народу своего племени, и причиненная несправедливость показалась людям столь сильной, что на следующий день был собран совет для рассмотрения этого случая. Была набита трубка, и Вабаскага попросил членов совета поднести ее к губам, если они решат отомстить пауни. Это было сделано, но только намеченный рейд отложили до ранней осени.

Проведя лето в охоте, воины собрались выйти на тропу войны. Лишь только они ушли, в деревню прибыли индейцы дакота, которые привезли табак. Они объявили о своем намерении присоединиться к военному отряду омаха и немедленно двинулись по их следу. Через несколько дней индейцы омаха прибыли в деревню пауни, которую и атаковали средь бела дня. После ожесточенного сопротивления почти все индейцы пауни были истреблены, а их лошади захвачены. Но индейцы дакота оказались убитыми все до единого человека. Такова была месть Вабаскаги.

История интересна, поскольку повествует о реальном индейском рейде, как о нем поведал индеец дакота Джозеф Ла-Флеч.

Люди-змеи

Двадцать воинов, завершивших путь по тропе войны, возвращались домой измученные и голодные. Они разбрелись по лесу, чтобы отыскать добычу, способную поддержать их угасающие силы.

Один из воинов, приложив ухо к земле, объявил, что слышит топот приближающегося стада буйволов.

Люди очень обрадовались столь хорошей новости и сразу начали претворять в жизнь план вождя по перехвату этих замечательных животных.

Предполагаемое стадо подходило все ближе и ближе. Вождь спокойно ждал, готовый выстрелить, когда животные окажутся в пределах досягаемости. Неожиданно он с ужасом увидел, что к нему приближалось вовсе не стадо, а гигантская гремучая змея с трещоткой размером с человеческую голову. Почти парализованный ужасом, он все же сумел выстрелить в монстра и убил его. Он позвал людей, которые испытывали нешуточный страх перед гигантским созданием, даже несмотря на то, что оно было убито. Индейцы долго обсуждали, что делать с тушей. В конце концов голод взял свое, и они решили приготовить из нее еду. К всеобщему изумлению, мясо оказалось вкусным и напоминало бизонье. В пиршестве приняли участие все, кроме одного воина, который наотрез отказался есть, хотя его и пытались заставить.

Покончив с трапезой, воины легли у костра и заснули. Ночью вождь проснулся и в панике увидел, что все его спутники превратились в змей, а он сам был наполовину человеком, наполовину змеей. Он поспешно собрал претерпевших превращение воинов, и только тогда все заметили, что юноша, не съевший ни кусочка мяса, сохранил свое прежнее обличье. Парень зарыдал, решив, что змеи нападут на него, но ставшие рептилиями люди отнеслись к нему по-дружески и всячески старались успокоить.

По просьбе змей он сложил их в большой мешок, отнес на вершину холма и устроил под деревьями.

– Ты должен вернуться в наши жилища, – сказали они, – а летом мы навестим свою родню. Проследи, чтобы жены и дети вышли нас поприветствовать.

Юноша принес в деревню печальные новости. Было много слез и горя. А летом змеи пришли и устроились за пределами деревни. Жители собрались вокруг, громко выражая свое сожаление, им привели лошадей, принесли седла, мокасины.

– Не бойтесь их, – сказал юноша соплеменникам. – Не убегайте от них, и с вами ничего плохого не случится. – И он оказался прав.

А зимой змеи исчезли, и вместе с ними лошади, седла и одежда. Люди никогда их больше не видели.

Три испытания

В одной деревне жила-была удивительно грациозная и красивая женщина. Слава о ее красоте привлекала многочисленных поклонников, желавших продемонстрировать свою доблесть и завоевать любовь надменного создания. Женщина была не только красива, но и к тому же очень высокомерна, угодить ей было весьма трудно. Она придумала задания, которые должны были выполнить претенденты на ее сердце, однако это еще никому не удалось.

Юноша, живший в далекой деревне, услышал о красавице и решил во что бы то ни стало добиться ее руки. Трудность задачи его нисколько не пугала, и, полный надежд, он отправился в путь.

Он еще не успел уйти далеко, когда увидел очень высокий холм. Человек на его вершине почему-то все время то вставал, то снова садился. Когда потенциальный жених подошел ближе, он заметил, что странный человек привязывает к лодыжкам большие камни. Юноша приблизился и спросил:

– Зачем ты привязываешь эти камни к своим ногам?

– О, – ответил мужчина, – я хочу поохотиться на бизонов, но если я это делаю, то обгоняю их и убегаю далеко вперед, поэтому я и привязываю камни к лодыжкам. Это позволит мне бегать не так быстро.

– Друг мой, – сказал юноша. – Ты побегаешь в другой раз. А сейчас пойдем со мной, видишь, у меня нет спутника.

Быстроногий согласился, и дальше они пошли вместе. Вскоре они подошли к двум большим озерам. На берегу одного из них сидел человек. Он часто опускал голову к воде и пил ее. Удивленные, что он никак не утолит жажду, спутники спросили:

– Почему ты здесь сидишь и пьешь из озера?

– Я никогда не могу напиться, – ответил незнакомец. – Когда я выпью всю воду из этого озера, начну пить из второго.

– Друг мой, – сказал юноша. – Ты можешь выпить все это и потом. А сейчас пойдем с нами.

Жаждущий согласился, и дальше они пошли вместе. Через некоторое время они заметили человека, который ходил взад-вперед, уставившись в небо. Спутники решили полюбопытствовать, чем он занят.

– Почему ты здесь ходишь, упорно глядя в небо? – спросили они.

– Я выпустил стрелу, – последовал ответ, – и теперь жду, когда она появится.

– Пусть себе летает, – сказал претендент на руку красавицы. – А сейчас пойдем с нами.

– Я пойду, – согласился Искусный Лучник.

Четверо путников, пробираясь через лес, увидели странное зрелище. На земле лежал человек, прижавшись ухом к земле. Он ненадолго поднимал голову, но сразу прижимал ухо к земле снова и явно что-то слушал. Последовал вопрос:

– Друг, к чему ты так напряженно прислушиваешься?

– Я слушаю, – ответствовал незнакомец, – как растут деревья в лесу. Вокруг множество растений, и я прислушиваюсь, как они дышат.

– Ты сможешь послушать их в другой раз, когда представится случай, – ответили они. – А сейчас пойдем с нами.

Тот согласился, и пятеро путников вместе добрались до деревни, где жила красавица.

Прибывших незнакомцев окружили жители деревни и полюбопытствовали, кем являются их гости и с какой целью они предприняли столь длительное путешествие. Услышав, что один из путников собирается жениться на деревенской красавице, они дружно покачали головой. Неужели юноша не ведает обо всех ожидавших его трудностях? Убедившись, что его не удается отговорить от безрассудного намерения, они привели гостей к огромной скале, нависавшей над деревней, и описали первое испытание.

– Если хочешь завоевать сердце девушки, тебе придется прежде всего убрать этот большой камень. Он не дает солнечному свету осветить деревню.

– Увы, – вздохнул юноша, – это невозможно.

– Вовсе нет, – возразил его быстроногий спутник. – Нет ничего проще.

С этими словами он навалился плечом на гору, и она с громким треском разлетелась на куски, причем образовавшиеся при этом камни оказались разбросанными по всему свету.

Второе задание носило совсем иной характер. Жители деревни принесли гостям большое количество еды и питья и предложили все это съесть и выпить. Поскольку путники были очень голодны, они справились с пищей, но огромные котлы воды казались непреодолимой преградой.

– Увы, – сказал юноша, пожелавший жениться на красавице, – никто не сможет это выпить.

– Вовсе нет, – возразил его жаждущий спутник. – Нет ничего проще.

И в мгновение ока все емкости с водой были пусты. Жители деревни были удивлены ловкостью гостей и сказали:

– Есть еще одно задание.

Они привели женщину, которая была настолько быстроногой, что ее никто ни разу не смог обогнать.

Соревнование

– Вы должны соревноваться в беге с этой женщиной. Если вам удастся победить, тогда вы получите нашу красавицу, за которой сюда явились, – объяснили жители деревни.

Понятно, что участником состязания стал Быстроногий. Когда забег начался, болельщики приветствовали бегунов восторженными криками. Мужчина и женщина бежали рядом, пока не скрылись из вида.

Когда они добрались до места, где следовало повернуть обратно, женщина предложила:

– Давай отдохнем немного.

Мужчина согласился. Однако не успел он сесть на землю, как крепко уснул. Женщина решила не упускать столь благоприятную возможность. Убедившись, что ее соперник спокойно спит, она устремилась к деревне, старясь бежать как можно быстрее.

А тем временем четверо товарищей с нетерпением ожидали возвращения соревнующихся. Каково же было их разочарование, когда в поле зрения появилась женщина, а Быстроногого не было видно.

Человек, который мог слышать, как растут деревья, приложил ухо к земле.

– Он спит, – сообщил он. – Я слышу, как он храпит.

Тут вперед выступил Искусный Лучник. Он взял стрелу и сказал:

– Сейчас я его разбужу.

Он выпустил стрелу, причем был так удивительно меток, что стрела задела нос спящего и вырвала его из объятий сна. Быстроногий вскочил и оглянулся в поисках женщины. Ее не было. Убедившись, что его провели, Быстроногий устремился в погоню. Он изо всех сил старался догнать обманщицу. Это ему удалось, когда женщина находилась всего лишь в нескольких ярдах от финиша. Разрыв был невелик, но Быстроногий все же выиграл соревнование.

Юноша женился на красавице, его самые смелые мечты стали реальностью.

Змея-людоед

Как-то раз индейский юноша почувствовал себя в разладе со всем миром. Желая избавиться от плохого настроения, он удалился от людей в лес. Он шел довольно долго, пока не вышел на открытое пространство, в центре которого возвышался большой холм. Решив забраться на вершину и осмотреться, он направился по склону вверх. По пути юноша заметил человека, который шел с другой стороны, но явно тоже хотел попасть на вершину. Там они и встретились. Несколько мгновений мужчины молча разглядывали друг друга. Первым нарушил молчание незнакомец, но пригласил юношу стать гостем в его вигваме и разделить с ним трапезу. Тот приглашение принял, и оба направились в указанном незнакомцем направлении.

Подойдя к вигваму, юноша с некоторым удивлением увидел груду костей у входа. Внутри сидела старая женщина и что-то готовила. Когда юноша узнал, что трапеза планируется каннибальской, он с негодованием отказался в ней участвовать. Тогда женщина специально для него сварила немного кукурузы. В процессе приготовления пищи она сообщила, что хозяин вигвама – не кто иной, как человек-змей, питающийся людьми. Юноша был молод и красив, поэтому старуха его пожалела, понимая, что, если он не сможет убежать, его ждет печальная участь.

– Послушай, – сказала она, – я научу тебя, что делать. Вот тебе мокасины. Утром надень их на ноги и, сделав шаг, окажешься на краю поля, виднеющегося вдали. Передай эту бумагу человеку, которого там встретишь, и он скажет, куда идти дальше. Но помни, как бы далеко ты ни ушел, вечером человек-змей тебя догонит. Когда мокасины будут тебе не нужны, поставь их на землю, повернув носы в этом направлении, и они вернутся.

– Это все? – спросил юноша.

– Нет, – ответила она. – Прежде чем уйти, ты должен меня убить и облачить мои кости в одежду.

Волшебные мокасины

Юноша принялся в точности исполнять данные ему инструкции. Прежде всего он убил старую женщину и поступил с ее останками так, как она велела. Утром он надел волшебные мокасины, сделал шаг и, как и предсказывала старуха, оказался на далеком поле. Там он встретил человека, который, получив от него бумагу, дал ему другую пару мокасин и отправил в другую удаленную точку, где он тоже должен был передать другой клочок бумаги ожидавшему его там человеку. Отправив первые мокасины домой, юноша воспользовался другой парой и сделал еще один гигантский шаг. Второй этап его путешествия от вигвама человека-змея оказался точной копией первого. Юношу снова отправили в весьма удаленное место, а оттуда в другое. Когда же он передал бумагу в четвертый раз, ее получатель повел себя иначе.

– Там есть низина, – сказал он, – а по ней течет река. Иди к ней, а потом дальше, но ни в коем случае не смотри в воду.

Юноша сделал так, как ему велели, и вскоре очутился на противоположном берегу реки.

Он пошел по берегу и к вечеру добрался до места, где река, расширяясь, образовала небольшое озеро. Продолжая идти по берегу, он неожиданно увидел человека-змея. Только тогда вспомнил он слова о том, что вечером Змей его непременно догонит. Тогда юноша превратился в маленькую рыбку с красными плавниками и лениво поплыл по озеру.

Вопросы Змея

Змей, стоя высоко на берегу реки, заметил маленькую рыбку, плывущую по воде, и закричал:

– Маленькая рыбка! Ты видела человека, которого я ищу? Ты бы заметила даже пролетевшую над озером птицу, ведь вода так чиста и спокойна, значит, ты наверняка видела нужного мне человека.

– Нет, – ответила рыбка, – я никого не видела, но, если он здесь появится, я тебе скажу.

Змей пошел дальше по течению и прямо перед собой увидел небольшую серую жабу.

– Маленькая жаба, – сказал он, – ты видела человека, которого я ищу? Даже если здесь промелькнула только его тень, ты должна была ее заметить.

– Да, – ответствовала жаба, – я его видела, но не могу сказать, куда именно он направился.

Змей вернулся обратно. На мелководье он заметил большую рыбу и спросил:

– Ты видела человека, которого я ищу?

– Ты же только что с ним разговаривал! – удивилась рыба, и Змей снова пошел прежней дорогой. Заметив мускусную крысу, он остановился.

– Ты видела человека, которого я ищу? – спросил он, после чего, заподозрив неладное, продолжил: – Думаю, ты – это он и есть.

Но мускусная крыса начала горько жаловаться.

– Только что, – ныла она, – человек, которого ты ищешь, прошел мимо моего жилища и сломал его.

Змей отправился дальше и повстречал красногрудую черепаху. Он повторил вопрос, и черепаха ответила, что объект его поисков ушел немного дальше.

– Но имей в виду, – добавила черепаха. – Если ты его не узнаешь, он тебя убьет.

Следуя дальше по течению, Змей увидел большую лягушку, плавающую на мелководье.

– Я с самого утра разыскиваю одного человека, – сообщил Змей, – полагаю, ты – это он и есть.

Но лягушка не подтвердила его подозрений, заверив, что искомый человек идет впереди.

Затем Змей увидел большую черепаху, лениво покачивающуюся между клочьями зеленой пены на озере. Забравшись ей на спину, Змей заявил:

– Тебя-то я и ищу с самого утра, – после чего он изготовился нанести удар.

– Это не я, – ответила черепаха. – Объект твоих поисков – тот, кого ты встретишь следующим. Но помни, если ты его не узнаешь, он тебя убьет.

Пройдя еще немного, Змей попытался перейти реку, на середине которой находился водоворот. Змей был очень силен, но не узнал затаившегося врага. Вихрь воды затянул его и утопил. Так юноша сумел уничтожить Змея, который весь день разыскивал его, чтобы убить.

История Лосося

Жил-был вождь, который имел очень красивую дочь, но не желал с ней расставаться. Зная, что рано или поздно настанет время ее замужества, он устроил соревнование для потенциальных женихов, в котором претендент должен был сломать пару рогов лося, повешенных в середине вигвама.

– Любой, кто сломает эти рога, – объявил старый вождь, – получит руку моей дочери.

Первыми пришли четвероногие: Улитка, Белка, Выдра, Бобр, Волк, Медведь и Пантера. Но всей их силы и ловкости оказалось недостаточно, чтобы сломать рога. За ними последовали птицы, но их усилия тоже не дали результата. Остался единственный участник – немощное создание, покрытое болячками, которое Голубая Сойка позвала из чистого озорства. Отмахнувшись от насмешек шаловливой птицы, создание встало, встряхнулось, после чего стало здоровым, сильным и очень привлекательным на вид. Собравшиеся увидели, что это Лосось. Он схватил рога и без труда разломил их на пять частей. Потом он потребовал свой приз и увел дочь вождя к берегу моря.

Они еще не успели уйти далеко, когда неудачливые участники соревнования решили:

– Давайте пойдем и вернем дочь вождя обратно.

Погоня началась

Когда Лосось увидел, что происходит, он создал между собой и преследователями большой залив. Люди все-таки добрались до того места, где стоял Лосось, но он создал еще один залив. Преследователи увидели, что он опять находится на дальнем берегу. Погоня продолжалась, и в конце концов Лосось утомился. Волшебство – дело отнюдь не легкое.

Койот и Барсук, двигавшиеся в авангарде преследователей, решили выстрелить. Стрела вонзилась в шею Лосося и убила его на месте. Вскоре подтянулись остальные и решили отдать дочь вождя волкам. Девушка стала женой одного из них.

Люди вернулись в деревню, и Ворона, тетка Лосося, узнала о его гибели. Она поспешила на место, где убили племянника, чтобы отыскать его останки, но нашла только одну икринку, которую и спрятала на берегу реки. На следующее утро она обнаружила, что икринка увеличилась в размерах, на третий день это уже был небольшой малек, который продолжал расти и со временем стал молодым красивым лососем.

Волшебная купальня Лосося

Старая тетушка отвела Лосося к горному водоему и сказала:

– Плавай здесь, и сможешь увидеть духов. Однажды Лосось сказал:

– Я устал от духов, позволь мне уйти.

Тогда Ворона рассказала ему об отце и его смерти от рук Койота и Барсука.

– Они взяли лук твоего отца, – добавила она.

Лосось выпустил стрелу в сторону леса, и лес загорелся. Он выпустил стрелу в сторону прерии, и прерия загорелась.

– И правда, – пробормотала мудрая Ворона, – ты действительно общался с духами.

Решив достать лук своего отца, юный Лосось отправился в вигвам, где жили Койот и Барсук. Он нашел дверь запертой, а обитателей делающими вид, что скорбят о смерти старого Лосося. Но молодой Лосось не был обманут столь явно показной скорбью. Он вошел в вигвам и потребовал лук своего отца. Четыре раза ему давали другие луки, которые ломались, лишь только Лосось натягивал тетиву. И только в пятый раз он получил лук своего отца. Тогда он вывел Койота и Барсука из вигвама и убил их.

Волчье логово

Путешествуя по прерии, юный Лосось наткнулся на волчье логово. Войдя внутрь, он увидел жену своего отца, которая попросила его спрятаться, прежде чем вернутся страшные монстры. Но Лосось оказался лучшим стратегом, чем волки, он всех их застрелил и уплыл в маленькой лодочке вместе с женщиной. Там же он заснул, и спал так долго, что его спутница, испугавшись, разбудила его. Недовольный тем, что его потревожили, Лосось превратил женщину в голубя и выбросил из лодки, а сам в облике лосося поплыл к берегу.

У самой кромки воды стоял вигвам, в котором жили пять красивых девушек-сестер. Лосось сел на берегу, приняв облик старого больного человека. Когда к нему подошла старшая сестра, он попросил ее отнести его в вигвам, но старик выглядел таким отталкивающим, что девушка поспешно убежала. Вторая, третья и четвертая сестры поступили точно так же. И только самая младшая сестра взвалила покрытого язвами старика на спину и принесла в вигвам, где он снова превратился в молодого красивого юношу. Он женился на всех пятерых, но младшая сестра была старшей и самой любимой женой.

Утонувший ребенок

Когда-то давным-давно на берегу реки жила достойная супружеская пара со своим единственным ребенком, сыном, которого они нежно любили. Как-то раз мальчик ушел далеко от вигвама и упал в воду. К несчастью, поблизости не оказалось никого, чтобы его спасти. Когда родители узнали о несчастье, их горе было безмерным, да и вся родня печалилась, потому что мальчик был всеобщим любимцем. Отец ребенка был безутешен и отказался войти в вигвам, пока не вернет сына. Всю ночь он пролежал возле своего жилища на голой земле, положив под голову руку. Неожиданно он услышал слабый звук, доносившийся из-под земли. Горюющий отец прислушался. Это плакал его потерянный сын! Мужчина поспешно собрал всех родственников, рассказал, что услышал, и попросил раскопать землю и вернуть мальчика. Люди долго колебались и не спешили приниматься за дело. Зато они собрали много добра и лошадей, чтобы вознаградить того, кто выполнит эту работу.

Вперед выступили два индейца, которые утверждали, что обладают сверхъестественной силой, им и были поручены поиски пропавшего мальчика. Благодарный отец дал им набитую табаком трубку и пообещал отдать все, что имеет, если их миссия окажется успешной. Оба мужчины окрасили свои тела – один сделал себя черным, другой желтым, – нырнули в глубину и приплыли в жилище речного духа. Это существо и его супруга не имели детей, поэтому с готовностью приняли маленького индейца в свою семью. Оба мужчины, увидев, что мальчик жив и невредим, очень обрадовались.

– Отец мальчика послал нас за сыном, – сказали они. – Он велел принести его, и мы не можем ослушаться.

– Вы опоздали, – ответил речной дух. – Если бы вы появились раньше, чем он отведал моей еды, он мог бы вернуться с вами. Но мальчик был голоден, он поел и теперь, увы, умрет, если его вытащить из воды.

Опечаленные посланцы выплыли на поверхность и принесли отцу неутешительные известия.

– Увы, – сказали они, – он отведал пищи речного духа. Он умрет, если мы доставим его домой.

Тем не менее отец был непреклонен в желании увидеть сына.

– Я должен его увидеть, – повторял он, и двое мужчин стали готовиться ко второму путешествию в обитель речного духа. Они сказали: – Если мы приведем его, речной дух может потребовать в качестве платы белую собаку.

Индеец пообещал найти собаку.

Мужчины снова окрасили свои тела – один стал черным, другой желтым. Они опять нырнули в глубину и прибыли в жилище речного духа.

– Отец желает получить сына, – сказали они. – На этот раз мы не можем вернуться без мальчика.

Божество не стало упорствовать, и отец получил мертвое тело сына. Горе родственников было безутешным. Однако они не забыли принести в жертву белую собаку и по заслугам вознаградить посланников.

Позже родители таким же образом потеряли дочь, но та ничего не ела из предложенной ей под водой еды и поэтому вернулась к родителям живой. За это ее родственники бросили в воду четырех белых собак.

Жена-змея

Один вождь отправил своего сына путешествовать. Он сказал, что лень – недостойное времяпрепровождение для будущего вождя.

– Когда я был в твоем возрасте, – сказал он, – я не сидел без дела. У меня всегда было много работы. Поэтому я и стал великим вождем.

– Я отправлюсь на охоту, отец, – ответствовал юноша. Для этого предприятия он получил хорошую одежду и сильного коня.

Повстречав в лесу лося, молодой индеец выстрелил в огромное животное, но лишь легко ранил его. Зверь бросился бежать, юноша пришпорил коня и устремился в погоню. Охотник и его дичь покрыли большое расстояние, и в конце концов человек, измученный усталостью и нестерпимой жаждой, остановил коня и спешился. Он отправился на поиски воды и через некоторое время подошел к ручью, за что сразу спел благодарственную песню божеству Ваканде, явившему таким образом свою милость. Правда, его бурная радость оказалась несколько преждевременной, потому что, когда он приблизился к ручью с намерением утолить жажду, оттуда показалась змея. Юноша очень испугался и благоразумно удалился на безопасное расстояние, так и не рискнув напиться. Создавалось впечатление, что ему суждено погибнуть от жажды. Спустя некоторое время он оглянулся – змеи не было видно. Юноша крадучись вернулся, но из воды снова показалась змея, и охотнику пришлось спасаться бегством. Результат третьего возвращения к ручью оказался не более удачным, чем два предыдущих, когда же жажда вынудила юношу предпринять четвертую попытку, из воды показалась не змея, а красивая женщина. Она предложила ему попить из маленькой чашечки, которую наполняла снова, лишь только измученный жаждой юноша успевал ее опустошить. Молодой охотник был так потрясен красотой и грацией незнакомки, что тут же влюбился. Когда пришло время ему возвращаться домой, женщина дала ему кольцо и сказала:

– Когда ты сядешь за еду, положи это кольцо рядом и скажи: «Приходи, давай поедим!» – и я приду к тебе.

Попрощавшись с женщиной, охотник отправился домой и, оказавшись снова среди родни, немедленно потребовал еды.

– Поторопитесь, – сказал он. – Я очень голоден.

Перед ним было поставлено много разных яств. Оставшись один, юноша снял кольцо с пальца и положил рядом.

– Приходи, – проговорил он, – давай поедим.

Сразу же рядом появилась женщина-змея и присоединилась к нему за трапезой. Покончив с едой, она исчезла так же таинственно, как и появилась, и безутешный муж (юноша женился на ней) вышел из вигвама ее искать. Подумав, что она может находиться среди деревенских женщин, он сказал отцу:

– Пусть женщины придут танцевать передо мной. Женщины были собраны, но ни одна из них не была похожа на женщину-змею.

И снова юноша сел за еду и повторил слова, сказанные ему женой. Она, как и в первый раз, поела вместе с ним, но исчезла, лишь только трапеза завершилась.

– Отец, – сказал юноша, – пусть очень молодые женщины станцуют передо мной.

Но женщины-змеи не оказалось и среди них.

Еще один короткий визит жены заставил сына вождя предпринять следующую попытку обнаружить женщину среди жителей деревни.

– Пусть самые молодые девушки явятся танцевать передо мной, – сказал он. Но и среди них не оказалось таинственной женщины-змеи.

Однажды молодая девушка услышала голоса, донесшиеся из вигвама юноши. Она заглянула внутрь и увидела очень красивую женщину, делившую трапезу с хозяином. Она рассказала об этом вождю, и вскоре вся деревня уже знала, что сын вождя женат на прекрасной незнакомке.

Между тем юноша пожелал жениться на девушке своего племени, правда, отец девушки, узнав, что тот уже женат, сказал дочери, что над ней только посмеются.

Девушка не захотела иметь ничего общего с таким женихом, и тот снова обратился за утешением к кольцу. Он потребовал, чтобы принесли еды, и положил рядом кольцо.

Бесполезное кольцо

– Приходи, – сказал он, – давай поедим. Ответа не было. Женщина-змея не появилась. Юноша почувствовал горькое разочарование и решил отправиться на поиски жены.

– Я иду на охоту, – сообщил он, и его отец снова снабдил сына хорошей одеждой и оседланным конем.

Когда юноша добрался до того места, где впервые увидел женщину-змею, он нашел лишь ее след перед ручьем. Двигаясь по следу, он вскоре вышел к очень ветхому вигваму, у входа в который сидел старый человек в лохмотьях. Юноша пожалел несчастного и отдал ему свою новую одежду, в обмен на которую получил рваные лохмотья.

– Ты, наверное, думаешь, что оказываешь мне услугу? – спросил старик. – Но в действительности все обстоит совсем наоборот. Это я собираюсь оказать тебе услугу. Женщина, которую ты ищешь, удалилась за Большую воду, и, когда ты окажешься на другом берегу, поговори с людьми, которых там встретишь. Если же они не станут подчиняться, отошли их.

В дополнение к рваной одежде старик снабдил юношу головным убором, мечом и хромой клячей.

На краю Большой воды юноша стал готовиться к переправе. Странный старик, сидя на берегу, закрыл глаза, произнес заклинание, и молодой индеец очутился на противоположном берегу. Там он увидел вигвам, в котором обитали два престарелых громовержца, явно привыкшие употреблять в пишу людей. Тут юноша обнаружил, что головной убор делает его невидимым и он может спокойно передвигаться среди любых живых существ. Сняв на несколько секунд шапку, он взял трубку из уст громовержца и приложил к его руке.

– Ой! – воскликнул громовержец. – Я обжегся! Но юноша уже снова нахлобучил шапку и исчез.

– Это плохо, – хмуро проговорил громовержец. – Здесь был чужой, а мы позволили ему уйти. Когда вернется брат, он ни за что не поверит, что человек исчез.

Вскоре после этого вернулся еще один брат-громовержец, держа в руках тело убитого им человека. К рассказанной братьями истории он отнесся весьма скептически.

– Будь я здесь, – сказал он, – я бы не позволил человеку уйти.

Пока он говорил, юноша схватил его трубку и прижал к тыльной стороне ладони.

– Ой! – воскликнул громовержец. – Я обжегся!

– Это не я! – сказал один брат.

– Это не я! – сказал другой.

– Это я! – сказал юноша, снял шапку и оказался между ними. – О чем это вы говорили между собой? Делайте, что собирались. Вот он я!

Но громовержцы испугались.

– Мы ничего не говорили, – сказали они, а юноша надел шляпу и исчез.

– Что скажет наш брат? – в смущении воскликнули все трое. – Узнав, что здесь был человек и мы позволили ему уйти, он нас возненавидит!

Через несколько минут в вигвам вошел еще один громовержец. Он принес тело ребенка. Услышав, что в доме был человек и ушел, он пришел в ярость.

А юноша повторил свой трюк с вновь прибывшим – снял на минуту шапку и снова надел. С пятым, последним братом он поступил так же.

Убедившись, что монстры сильно напуганы, юноша снял шапку и заговорил.

Обнаружение женщины-змеи

– Вы поступаете неправильно, используя в пищу людей, – сказал он. – Вам следовало бы есть бизонов, а не людей. Сейчас я ухожу. Но на обратном пути навещу вас снова. Если вы будете есть бизонов, останетесь здесь, если же продолжите есть людей, я вас отошлю.

Громовержцы пообещали, что в будущем станут употреблять в пищу только бизонов, и юноша отправился дальше на поиски женщины-змеи. Когда наконец он добрался до деревни, в которой она жила, выяснилось, что она вышла замуж за мужчину из другого племени. В ярости юноша выхватил меч и убил сначала женщину и ее мужа, а потом и всех жителей деревни, после чего тронулся в обратный путь. Навестив громовержцев, он увидел, что те не выполнили свое обещание использовать в пищу только бизонов.

– Я намерен отослать вас наверх, – сообщил он. – Вы ели людей, а теперь будете поливать их прохладным дождем, сохраняющим им жизнь.

Он послал их наверх, где они стали грозовыми облаками.

Затем юноша продолжил свой путь. Перемахнув одним прыжком через Большую воду, он рассказал старому волшебнику все, что с ним произошло.

– Я отослал громовержцев наверх, потому что они не прекратили есть людей. Я правильно сделал?

– Конечно.

– Я убил всю деревню, в которой жила женщина-змея, потому что она взяла себе другого мужа. Я хорошо поступил?

– Очень хорошо. Именно для этого я дал тебе меч. Юноша вернулся к отцу и женился на очень красивой девушке из своей деревни.

Подземные приключения

В одной деревне жил вождь, имевший двоих сыновей и одну дочь. Сыновья были не женаты, а дочь – не замужем. Оба сына часто присоединялись к охотникам, когда те шли на бизонов. Во время одной из таких экспедиций одно из животных оказалось в стороне от стада. За ним последовал один из сыновей вождя, и, когда погоня увела его далеко от остальных, бизон неожиданно исчез в глубокой расселине. Лошадь и человек не успели ничего предпринять и провалились вслед за ним. Охотники вернулись, и вождь очень расстроился, узнав, что его сын пропал. Он отправил гонцов во всех направлениях, чтобы получить хотя бы какие-то сведения о судьбе юноши.

– Если кто-нибудь знает о местонахождении сына вождя, – выкрикивали крикуны, – пусть придет и скажет.

Они повторяли это снова и снова, и в конце концов нашелся человек, бывший свидетелем инцидента.

– Я стоял на холме, – сказал он, – заметил охотников и сына вождя. Он находился на уровне земли, но внезапно исчез, и больше я его не видел.

Он отвел соплеменников юноши на место, и они разбрелись вокруг в поисках пропавшего. Были обнаружены следы, которые обрывались у глубокой пропасти. Индейцы поставили палатки у расселины, а вождь стал просить людей спуститься вниз и отыскать его сына.

– Если среди вас есть человек, обладающий решительностью и мужественным сердцем, пусть выйдет вперед.

Ответа не было.

– Если кто-нибудь из вас спустится вниз, я сделаю его богатым.

Добровольцев не оказалось.

– Если кто-нибудь из вас спустится вниз, я отдам ему в жены свою дочь.

Люди зашумели, и вперед вышел молодой индеец.

– Я пойду, – просто сказал он.

Из шкур животных были сделаны прочные веревки, к которым привязали еще одну шкуру, которой придали форму корзины.

Условившись с охотниками, оставшимися на поверхности, о сигналах, храбрый юноша дал команду спустить его вниз. Оказавшись внизу, он дождался, чтобы глаза привыкли к мраку, и сразу же увидел бизона, потом лошадь и пропавшего сына вождя. Все они были мертвы. Он поместил тело юноши в корзину и дал сигнал поднимать. Но волнение всех оказалось так велико, что, когда его товарищи подняли мертвого охотника на поверхность, они позабыли о живом, оставшемся внизу, и ушли.

Забытый под землей

Наш герой кричал, призывая на помощь, пока не устал. Убедившись в бесплодности криков, он осмотрелся и отправился исследовать подземный мир.

Он сделал только несколько шагов, когда встретил старую женщину. Он обратился к ней с уважением, рассказал свою историю и попросил помочь вернуться в свой мир.

– Я не могу тебе помочь, – ответила она, – но если ты пойдешь в дом мудреца, который живет за углом, то получишь желаемое.

Юноша пошел в указанном направлении и вскоре увидел вигвам. Он очень устал и проголодался, поэтому постучал довольно-таки нетерпеливо. Не дождавшись ответа, он постучал громче. На этот раз в вигваме послышалось какое-то движение, и к входу подошла женщина. Она впустила юношу внутрь, где, погруженный в глубокое уныние, сидел ее муж. Он даже не встал поприветствовать гостя. Женщина поведала юноше печальную повесть о том, что они оплакивают потерю единственного сына. Услышав оклик женщины, мужчина медленно поднял голову и взглянул на гостя. После этого он вскочил и порывисто обнял его.

– Ты очень похож на нашего умершего сына, – сказал он. – Оставайся с нами, станешь нашим сыном.

Юноша рассказал свою историю.

– Мы будем обращаться с тобой как с собственным ребенком, – сказал мудрец. – Ты получишь все, что попросишь, даже если ты пожелаешь нас покинуть и вернуться к своему народу.

Юноша был тронут добротой незнакомых людей, но он ничего не хотел так сильно, как вернуться к своей родне.

– Дайте мне, – сказал он, – белого коня и белого мула.

Возвращение на землю

Старый человек предложил юноше пройти туда, где стояли стреноженные лошади, и там он нашел все, что нужно. Он также получил от гостеприимного хозяина волшебный кусок железа, который позволял исполнять все желания. Даже скалы от его прикосновения расступались. Снаряженный должным образом, юный путешественник тронулся в путь.

Вскоре после этого он прибыл в свою страну, и первыми людьми, кого он встретил, были вождь и его жена. Юноша сообщил им, кто он такой, поскольку он к тому времени очень изменился, и узнать его было трудно. Вождь отнесся к его откровениям весьма скептически, но постепенно все же узнал храбреца и оказал ему самый сердечный прием.

Юноша женился на дочери вождя. Ее отец сделал его вождем. Соплеменники выстроили ему вигвам в самом центре деревни и принесли ценные подарки – красивую одежду и лошадей. В день его свадьбы повсюду были разосланы крикуны, вещавшие, что никто не должен покидать деревню или выполнять какую-нибудь работу.

Назавтра все мужчины племени пошли охотиться на бизонов, и молодой вождь вместе с ними. С помощью волшебного куска железа он заколдовал много бизонов и убил их больше, чем все остальные.

Случилось так, что оставшийся в живых сын вождя очень завидовал своему новому родственнику. Он считал, что отец должен был отдать ему пост вождя, и все почести, которые соплеменники оказывали юноше, чрезвычайно его раздражали. Он задумал убить молодого вождя и уничтожить его прекрасную белую лошадь. Однако проницательное животное рассказало хозяину о замышляющемся покушении на его жизнь, и тот стал внимательно наблюдать за происходящим.

Во время второй большой охоты на бизонов злоумышленнику подвернулся удобный случай. Он начал размахивать своим одеянием, напугав тем самым бизонов, которые бросились бежать прямо на юношу и затоптали его до смерти. Когда же стадо разбежалось, нигде не было ни юного храбреца, ни его белоснежного скакуна. Оба вернулись в подземный мир.

Белое Перо и Победитель Великанов

Когда-то давным-давно в густом лесу жил старый человек со своим внуком. Мальчик не мог припомнить, чтобы когда-нибудь видел других людей, кроме дедушки, и, хотя он часто расспрашивал последнего о родственниках, ответа ни разу не получил. А правда заключалась в том, что все они погибли от рук шести великанов. Народ, к которому принадлежал мальчик, заключил пари с великанами о том, что их дети побьют детей великанов в соревновании по бегу. К сожалению, выиграли великаны, детей отобрали у родителей, после чего все были убиты, остался только маленький Чакопи, которого забрал к себе дедушка. Ребенок подрос, научился ловить рыбу и охотиться и казался волне счастливым и довольным судьбой.

Однажды мальчик ушел к краю прерии, где обнаружил следы поселения. Вернувшись, он рассказал дедушке о кучах пепла и палаточных шестах и попросил объяснений. Это дедушка их там оставил? Старик грубо ответил, что не было ни пепла, ни шестов, что мальчику все это просто померещилось. Ребенок был очень озадачен, но не стал настаивать, а на следующий день выбрал другой маршрут. Неожиданно он услышал голос, назвавший его Тот, Кто Носит Белое Перо. Дело в том, что в его племени существовало поверье, что выросший там могущественный человек будет носить белое перо и совершать чудеса храбрости. Но об этом Чакопи пока ничего не знал, поэтому только удивленно оглянулся вокруг. Совсем рядом он увидел незнакомого человека, что само по себе было для мальчика незаурядным событием, поскольку он никогда не видел других людей, кроме дедушки. Он пришел в еще большее недоумение, заметив, что туловище человека деревянное и лишь голова из плоти.

– Ты еще не носишь белое перо, – сказал странный незнакомец, – но это всего лишь вопрос времени. Отправляйся домой и ложись спать, тебе приснится сон о трубке, накидке и белом пере. Проснувшись, ты увидишь эти вещи рядом с собой. Прикрепи перо к волосам, и ты станешь великим воином. Если захочешь получить доказательство, выкури трубку, и увидишь, как дым превращается в голубей.

Затем незнакомец рассказал мальчику о родителях, об их гибели и призвал отомстить за нее великанам. В помощь он дал юноше волшебную лозу, которая останется невидимой для великанов и с помощью которой он сможет провести их, когда побежит с ними наперегонки.

Чакопи вернулся домой, и все произошло именно так, как и предсказывал человек из леса. Дедушка был очень удивлен, увидев вылетающую из вигвама стаю голубей, вслед за которыми появился Чакопи с белым пером на голове. Вспомнив пророчество, старик разрыдался, опасаясь, что может потерять единственного внука.

В поисках великанов

На следующее утро Чакопи отправился искать великанов, которых обнаружил в огромном вигваме в чаще леса. Великаны узнали о его приближении от «маленьких духов, переносящих новости». Беседуя между собой, они издевались и насмехались над гостем, но соблюли все внешние приличия и встретили его весьма вежливо, хотя и не сумели обмануть насчет своих истинных чувств. Не теряя время, они организовали соревнование между Чакопи и младшим из великанов, победитель которого должен был отрубить побежденному голову. Прибегнув к помощи волшебной лозы, Чакопи победил и убил великана. На следующее утро он явился снова и обезглавил еще одного врага. Так происходило пять дней подряд. На шестой Чакопи, как обычно, собрался идти к вигваму великанов, но на пути его поджидал человек из леса, предупредивший, что ему предстоит встреча с самой красивой женщиной на свете.

Крах Накопи

– Не обращай на нее внимания, – предупредил человек. – Она явилась, чтобы уничтожить тебя. Увидев женщину, превратись в лося, только тогда ты будешь защищен от ее чар.

Чакопи пошел дальше и вскоре действительно увидел самую красивую женщину на свете. Памятуя о совете, он превратился в лося, но женщина, которая в действительности была шестым великаном, не прошла мимо. Она подошла ближе и стала со слезами упрекать Чакопи за то, что он превратился в лося, а она проделала такой далекий путь, чтобы стать его женой. Чакопи был так тронут ее красотой и непритворным страданием, что принял прежнее обличье и стал утешать женщину, говоря ей ласковые, нежные слова. В конце концов он сам не заметил, как уснул, положив голову на колени прекрасной незнакомки. Красавица тут же превратилась в жестокого великана, схватила топор, сломала спину Чакопи и, превратив его в собаку, приказала следовать за собой. Белое перо великан воткнул в собственные волосы, вообразив, что волшебная сила переходит к тому, кто его носит.

На пути великана и собаки лежала деревня, где жили две молодые девушки, дочери местного вождя. Они слышали пророчество относительно Того, Кто Носит Белое Перо, и каждая решила, что непременно выйдет замуж за человека с таким украшением, как только он появится. Поэтому, завидев человека с белым пером, старшая девушка выбежала его встречать, пригласила в свой вигвам и вышла за него замуж. Младшая, которая была намного застенчивее сестры, взяла к себе в дом собаку, к которой отнеслась с большой любовью.

Однажды, когда великан отправился на охоту, он увидел собаку, которая бросила камень в воду. Камень тут же превратился в бобра, которого собака поймала и убила. Великан решил сделать то же самое, и у него все получилось. Но когда он пришел домой и велел жене приготовить бобра, которого оставил снаружи, оказалось, что у порога лежит только большой камень. На следующий день он увидел, как собака сорвала высохшую палку, бросила ее на землю, и палка превратилась в оленя, которого собака убила. Великан повторил эти же действия, но, когда его жена вышла из вигвама, чтобы приготовить оленя, то увидела только кусок трухлявого дерева. Тем не менее великан периодически добивался успеха в охоте, и его жена отправилась домой к своему отцу, чтобы похвастаться, какой превосходный охотник ее муж. Кроме того, она рассказала и о собаке, которая жила у сестры и тоже оказалась весьма искусной в охоте.

Превращение

Старый вождь заподозрил волшебство и отправил депутацию юношей и девушек, чтобы пригласить к нему младшую дочь и ее собаку. К большому удивлению посланцев, в вигваме младшей дочери они нашли не собаку, а красивого молодого воина. Но увы! Чакопи не мог говорить. Все вместе они отправились к дому старого вождя, где встретили теплый прием.

Было решено объявить общий сбор, чтобы носитель белого пера мог прилюдно продемонстрировать свое могущество и волшебную силу. Прежде всего была изъята трубка великана (принадлежавшая Чакопи), и воины по очереди начали курить ее. Когда дошла очередь до Чакопи, он знаками показал, что перед ним трубку должен взять великан. Тот закурил, но, к немалому разочарованию собравшихся, ничего необычного не произошло. После него закурил Чакопи, и табачный дым превратился в стаю голубей. В то же мгновение Чакопи обрел дар речи и поведал удивленным слушателям историю своих приключений. Негодованию людей не было предела. Вождь приказал превратить великана в собаку и забить камнями.

А Чакопи еще раз доказал свое право носить белое перо. Он потребовал шкуру бизона, разрезал ее на мелкие кусочки и разбросал по прерии. На следующий день он собрал охотников племени на охоту, и они обнаружили вблизи деревни превосходное стадо. Кусочки шкуры стали бизонами. Люди приветствовали эту демонстрацию волшебной силы, и репутация Чакопи в племени многократно упрочилась.

Чакопи попросил разрешения вождя навестить вместе с женой дедушку и получил его. Восторг и искренняя благодарность старика вознаградили молодую пару за все тяготы путешествия.

Как Кролик поймал Солнце

В большом вигваме жил-был Кролик, и некому было скрасить его одиночество, кроме старой бабушки. Каждое утро спозаранку он отправлялся на охоту, но, как бы рано он ни вставал, всегда оказывалось, что кто-то, обладающий очень большими ступнями, уже прошел впереди и оставил свои следы. Кролик твердо решил узнать, кто этот охотник, каждое утро опережающий его. И вот однажды он встал еще раньше, в надежде встретить незнакомца, но зря старался. Таинственный охотник уже ушел, как обычно оставив после себя следы очень больших ступней.

Раздраженный Кролик вернулся домой, чтобы посоветоваться с бабушкой.

– Бабушка, – пожаловался он, – хотя каждое утро я встаю очень рано, чтобы расставить ловушки для дичи, кто-то всегда проходит раньше меня и пугает зверей. Я должен построить западню и поймать его.

– Зачем тебе это нужно? – удивилась бабушка. – Он же никоим образом тебе не мешает.

– Достаточно того, что я его ненавижу, – ответил ворчливый Кролик и удалился.

Он спрятался в кустах и стал дожидаться наступления ночи. Он заранее запасся прочной тетивой, которую натянул в том месте, где обычно находил следы незнакомца. Потом он ушел домой и рано утром явился проверить, сработала ли западня.

Прибыв на место, он убедился, что поймал нарушителя, который на самом деле был не кем иным, как Солнцем. Тогда Кролик со всех ног побежал домой, чтобы сообщить новость бабушке. Он не знал, кого поймал, и бабушка посоветовала вернуться в лес и выяснить этот вопрос. Возвратившись, Кролик застал Солнце в ярости.

– Как ты осмелился ставить на меня ловушки! – завопило Солнце. – Немедленно иди сюда и развяжи меня.

Кролик осторожно обошел поверженного соперника, не решаясь приблизиться. В конце концов он наклонился, метнулся вперед и перерезал державшую пленника тетиву ножом. Солнце немедленно взмыло вверх и скрылось из вида. У кроликов по сей день на спине желтая полоска – это Солнце, когда Кролик его освобождал, опалило его своим жаром.

Как Кролик уничтожил пожирающий холм

Когда-то давным-давно в лесу стоял холм, имевший склонности великана-людоеда. Он втягивал людей в воронку, которая служила ему ртом, и пожирал их. Бабушка Кролика строго-настрого наказала ему ни в коем случае не приближаться к страшному холму.

Однако Кролик был неосторожен, и уже тот факт, что его куда-то не пускали, заставлял его всем сердцем желать посетить запретное место. Поэтому он отправился прямо к холму и насмешливо завопил:

– Эй, Паге-Ватагуни, затяни меня в свой рот! Ну что же ты медлишь? Сожри меня!

Но Паге-Ватагуни знал Кролика и потому не обратил внимания на его выкрики.

Вскоре после этого мимо проходила большая группа охотников. Паге-Ватагуни открыл рот, они приняли его за большую пещеру и вошли внутрь. Кролик воспользовался шансом и вошел вслед за ними. Но когда он добрался до желудка Паге-Ватагуни, тот почувствовал недомогание и изрыгнул из себя Кролика.

Позже в тот же день вблизи холма появилась еще одна группа охотников, и Паге-Ватагуни снова разинул свою вместительную пасть. Охотники вошли и были съедены. И снова Кролик проник внутрь вместе с охотниками и с помощью волшебства принял обличье человека. На этот раз холм-каннибал его не выплюнул. Оказавшись во внутренностях монстра, Кролик увидел белеющие кости уже съеденных людей и еще не переваренные тела других. Некоторые люди были еще живы.

Издеваясь над Паге-Ватагуни, Кролик воскликнул:

– Почему ты не ешь? Ты давно должен был съесть это очень жирное сердце.

Схватив нож, Кролик сделал вид, что сам собирается съесть сердце. При этом Паге-Ватагуни издал зловещий вой, но Кролик только насмехался. Изловчившись, он рассек сердце пополам. В тот же миг холм раскололся, и люди, томившиеся внутри, оказались на свободе. Воздев руки к небесам, они принялись славить Кролика как своего спасителя, потому что разрезанным оказалось сердце Паге-Ватагуни.

Люди собрались вместе и сказали:

– Давайте сделаем Кролика нашим вождем.

Но тот рассмеялся и предложил людям разойтись восвояси, ему же нужна только куча сала, находившегося внутри холма, которого ему и бабушке хватит надолго. С этим он и удалился к бабушке, и они больше никогда не знали нужды.

Глава 6

Мифы и легенды индейцев севера и северо-запада

Полубоги хайда

Существует любопытная история племени хайда, рассказывающая о происхождении божественных существ, которые, как предполагают, могут говорить через шаманов, и о том, как они получили свои имена.

Десять братьев отправились на охоту вместе со своими собаками. Когда они забрались на высокую крутую гору, их окружил плотный туман, и они были вынуждены остаться наверху. Вскоре братья разожгли костер, а самый младший из них, самый озорной, бросил в огонь свой лук. Когда лук сгорел, охотники с изумлением заметили его внизу, на равнине. Озорной братец тут же сообщил о своем намерении последовать за своим оружием тем же самым способом. И, несмотря на уговоры остальных, он бросился в огонь и был быстро им поглощен. Затем братья увидели его на равнине, он убеждал их последовать его примеру. Так они и поступили, кто-то не испытывая страха, кто-то боязливо, но вскоре все оказались на равнине.

Когда братья продолжили свое путешествие, они услышали щебетание крапивника и увидели, что у одного из них появилась голубая дыра в сердце. Затем они нашли перо ястреба, которое вставили в волосы младшего брата. Наконец они пришли к заброшенной деревне, расположенной на берегу узкого залива, и заняли одну из хижин. Они поели мидий и, утолив свой голод, приступили к осмотру поселения. Все, что они обнаружили, – это старое каноэ, обросшее мохом и покрытое крапивой. Удалив сорняки и отскоблив мох, они починили лодку, а самый озорной брат, тот, который повел их всех в огонь, сделал из коры дерева ковш и вырезал на нем изображение птицы. Другой, тот, у которого в волосах были перья, взял шест и прыгнул в каноэ. Остальные последовали его примеру, и каноэ медленно отошло от берега. Вскоре показалась деревня, где священнодействовал шаман.

Привлеченный шумом и ярким пламенем, воин, сидящий на носу каноэ, ступил на берег, желая узнать, что происходит.

– Сейчас, – услышал он голос шамана, – главное Божественное Создание, Которое Держит Лук за Спиной, сходит на берег.

Индейцу стало стыдно, что его ошибочно, как он полагал, назвали Божественным созданием, и он вернулся в каноэ. Следующий брат направился в деревню.

– Главный Ястреб с Дырой ступает на берег, – сказал шаман.

Индеец увидел голубую дыру в своем сердце, ему тоже стало стыдно, и он вернулся в каноэ. Третий был назван Божественным Созданием, на Котором Отдыхает Дневной Свет, четвертый – Божественным Созданием на Воде, Которого Окутывает Дневной Свет, пятый – Божественным Топориком на Воде, шестой – Ястребом с Одним Пером, Выглядывающим из Воды, седьмой – Носящим Облака Вокруг Шеи, восьмой – Божественным Созданием с Большими Глазами, девятый – Божественным Созданием, Лежащим на Спине в Каноэ, а старший и последний брат – Божественным Созданием, Половина Слов Которого Черны, Как Вороново Крыло. Каждый, услышав, как произносится его имя, возвращался в каноэ. Когда все они выслушали шамана и снова собрались вместе, старший брат сказал:

– Мы на самом деле стали Божественными созданиями.

И это было правдой, потому что, прыгнув в огонь, они побывали в Стране Духов{16}.

Божественная сестра

Десять братьев плыли вдоль берега, пока не достигли следующей деревни. Здесь они взяли на борт женщину с обожженными руками. Эти раны нанес ей муж, случайно принявший ее руки за руки кого-то другого, обнимающего его жену. Женщина довольно сильно пострадала и находилась в шоке. Братья – Божественные создания сделали трещину на дне каноэ и велели женщине положить на нее свои руки. Ее раны немедленно затянулись. Они назвали ее своей сестрой и посадили в каноэ, чтобы она вычерпывала воду. Когда они подошли к Джо, ручью, возле которого жила девушка по имени Ясная Погода, последняя вышла и заговорила с ними, назвав каждого теми именами, что им дал шаман, а их сестру Божественной Женщиной, Вычерпывающей Воду.

– Гребите к острову, который вскоре появится, – сказала она. – Там живет волшебник, который рисует тех, кому предназначено стать Божественными созданиями. Идите к нему, и он нарисует вас. Танцуйте четыре ночи в своем каноэ, и превращение будет завершено.

Братья сделали так, как она сказала. Волшебник нарядил их в одежды, соответствующие их новому рангу Божественных созданий. Он выдал им головные уборы и юбки для танцев, а также трещотку из клювов птиц и созвал облака, чтобы те окружили каноэ.

У хайда Британской Колумбии и островов Королевы Шарлотты есть миф, касающийся воплощения Небесного бога, их главного божества. Однажды дочь вождя пошла копать на берегу. Спустя некоторое время после начала работы она откопала ракушку. Девушка уже хотела выбросить ее, когда ей показалось, что она услышала звук, похожий на детский плач, доносящийся из ракушки. Внимательно изучив находку, она обнаружила внутри маленького ребенка. Девушка отнесла его домой, укутала теплым одеялом и обращалась с ним так бережно, что он скоро вырос и быстро научился ходить.

Однажды она сидела рядом с ребенком, когда малыш сделал движение рукой, похожее на натягивание тетивы. Чтобы доставить ему удовольствие, она сняла с руки медный браслет, придала ему форму лука, затем снабдила это импровизированное орудие тетивой и дала малышу вместе с двумя стрелами. Мальчик был очень рад крошечному оружию и немедленно приступил к охоте. Каждый день он возвращался к своей кормилице с каким-нибудь трофеем. Один раз он принес гуся, в следующий – дятла, потом – голубую сойку.

Однажды он проснулся и обнаружил, что он и его мама находятся в новом прекрасном доме с великолепным дверным косяком, причудливо украшенным резьбой и раскрашенным в красные, голубые и зеленые цвета. Плотник, воздвигший это прекрасное здание, женился на его матери и был очень добр к своему приемному сыну. Он взял мальчика с собой на берег и сказал ему, чтобы тот сидел и смотрел на раскинувшийся перед ним Тихий океан. И в течение всего того времени, что мальчик смотрел на безграничное голубое пространство, стояла ясная погода.

Его отец часто ходил рыбачить, и один раз Синь – именно так звали мальчика – вызвался пойти с ним. Для приманки они поймали ската и отправились на место рыбалки, где юноша поручил отцу произнести определенное магическое заклинание, в результате чего леска сильно натянулась, и каноэ трижды обогнуло находящийся рядом остров. Когда вращение наконец прекратилось, они вытащили монстра, покрытого чешуей из палтусов.

Однажды Синь надел шкуру крапивника и вышел на улицу. Его мать видела, что он стал расти и в конце концов воспарил над ней, как сверкающие облака над океаном. Затем он опустился и надел шкуру голубой сойки. Снова поднялся над морем и засверкал там. Еще раз он воспарил в небо в шкуре дятла, и волны окрасились цветом огня.

Затем он сказал:

– Мама, я больше тебя не увижу. Я ухожу от тебя. Когда небо станет выглядеть так, как мое лицо, нарисованное отцом, ветра не будет. Зато рыбная ловля будет на славу.

Мать с грустью попрощалась с ним, одновременно испытывая и гордость от сознания, что воспитала божество. Но ее горе усилилось, когда муж тоже сообщил, что пришло время расставаться. Однако ее божественные сын и муж оставили ей часть своей силы. Поэтому, когда она садится у залива и развязывает свои одежды, ветер начинает быстрее дуть между двумя берегами, а по воде идут волны, и чем больше она развязывает свои одежды, тем сильнее шторм. На индейском языке ее прозвали женщина Ясная Погода. Но живет она в ветрах, а когда холодный утренний воздух движется от воды к берегу, она приносит подношение из перьев своему великолепному сыну. Эти перья – хлопья снега, которые служат напоминанием ему о том, что мир оделся для того, чтобы увидеть мимоходом его золотое лицо.

Мастер Плотник и Юго-восток

Один из мифов хайда сообщает, как Мастер Плотник, Божественное создание, отправился воевать с Юго-востоком (юго-восточным ветром) в Ска-и, городок, расположенный далеко на юге островов Королевы Шарлотты. Юго-восточный ветер особенно жесток и неистов на этом берегу, и, чтобы наказать его за жестокость, Мастер Плотник вызвал его на бой. Однако первым делом он решил построить себе каноэ. Первое, которое он сделал, разбилось, и он был вынужден выбросить его. Второе также треснуло, несмотря на то что он сделал его крепче. Одно за другим делал мастер каноэ, каждое крепче предыдущего, но все попытки заканчивались неудачей. В конце концов, ужасно раздраженный своим неумением, он был готов отказаться от своей цели. Он бы так и сделал, если бы не вмешательство Великого Глупца. Прежде Мастер Плотник пытался сделать из одного бревна два каноэ при помощи клиньев. Великий Глупец некоторое время наблюдал за ним, поражаясь его неуклюжести, и наконец показал мастеру, что тот должен пользоваться изогнутыми клиньями. И хотя Великий Глупец был, возможно, последним человеком, от которого Мастер Плотник ожидал что-то узнать, незадачливый строитель каноэ последовал совету, и у него все получилось. Когда же он, спустя некоторое время, убедился, что сделал хорошее каноэ, то спустил его на воду и отправился на поиски Юго-востока.

Вскоре он приплыл к жилищу его. Когда Мастер Плотник подумал, что находится точно над ним, он выпрямился во весь рост и вызвал Юго-восток на поединок. Ответа не последовало. Мастер Плотник снова окликнул своего врага, и в этот раз подул ветер, вызвав рябь на поверхности воды. Мастер Плотник предположил, что видит тусклые волосы своего врага среди водорослей. Он схватил их, и после этого появился Юго-восток. Последний принялся звучно призывать своих племянников на помощь. Первым он вызвал облако Красный Шторм. Немедленно небо окрасилось в темно-красный цвет. Затем штормовая окраска исчезла, и с резким свистом поднялся ветер. Когда ветер достиг своей полной силы, был призван другой племянник – Срывающий с Деревьев Верхушки. Сильный порыв ветра перерос в ураган, верхушки деревьев были сорваны и упали близко около каноэ, где Мастер Плотник использовал магию, чтобы защитить себя. И снова был призван другой ветер – Страшная Гроза из Булыжников, который, пронзительно завывая в ответ на призыв, заставил камни и песок парить в воздухе. Следующим появился Делающий Плотную Морскую Дымку – дух тумана, вызывающий ужас в сердцах тех, кто в море, а за ним бесконечное число других племянников, каждый страшнее и ужаснее предыдущего. В конце концов явился Приливно-Отливный Ветер и накрыл водой Мастера Плотника, который был вынужден сдаться. Выпустив из рук Юго-восток, он сумел добраться до берега. Некоторые предполагали, что Юго-восток умер, но шаманы, которые должны знать наверняка, говорят, что он вернулся на свое место.

Мать Юго-востока была названа Завтрашним Днем, и индейцы утверждают, что если они произнесут это слово, то погода будет плохой, потому что Юго-восток не любит, когда кто-нибудь другой произносит имя его матери.

Бобр и Дикобраз

Это рассказ о вражде между бобрами и дикобразами. Бобр сделал обильные запасы еды, а Дикобраз не сделал этого, и однажды, когда первый ушел на охоту, он пришел к его дому и украл еду. Когда Бобр вернулся и обнаружил пропажу, то спросил об этом Дикобраза:

– Ты украл мою еду?

– Нет, – ответил Дикобраз. – Никто не может украсть еду у Божественных созданий, а мы оба обладаем сверхъестественной силой.

Конечно, Дикобраз врал, но это не обмануло его собеседника.

– Ты украл мою еду! – зло заявил Бобр и попытался схватить Дикобраза зубами. Но его привели в замешательство иглы соперника, хотя полностью атака отбита не была. Некоторое время Бобр яростно дрался, но потом был вынужден отступить. Лицо Бобра было утыкано иглами Дикобраза. Друзья и родственники с сочувствием встретили его. Его отец созвал весь бобровый народ, рассказал ему о ранениях, полученных сыном, и приказал отомстить за поруганную честь клана. Народ немедленно отправился к жилищу Дикобраза, который, выглядывая из своего укрепленного домика, осыпал бобров оскорблениями. Но негодующий бобровый народ свалил дом, схватил Дикобраза и отвез его, несмотря на угрозы и протесты, на необитаемый остров, где и оставил умирать с голоду.

Дикобразу показалось, что пришел его конец. На острове не росло ничего, за исключением двух деревьев, которые не были пригодны для еды, а другой пищи в обозримой близости не было. Дикобраз громко позвал своих друзей на помощь, но ответа не последовало. Напрасно он созывал всех зверей, которые приходились ему родственниками, – они не услышали его криков.

Когда же он уже почти потерял надежду, то ему послышался шепот:

– Позови Холодную Погоду, позови Северный Ветер. Вначале он не понял, что от него требуется, считая, что это его воображение играет с ним злую шутку. Но шепот раздался вновь:

– Пой северные песни, и ты будешь спасен.

Удивленный Дикобраз, чувствуя, как надежда возрождается в сердце, сделал, как ему было приказано, – он запел северные песни.

– Пусть придет Холодная Погода, – пел он, – пусть вода будет спокойной.

Обнаружение Дикобраза

После того как сильно похолодало, с севера подул сильный ветер, а вода покрылась слоем льда. Когда слой стал достаточно прочным, чтобы выдержать народ дикобразов, тот, разыскивая одного из своих братьев, подошел к острову. Дикобразы были очень рады, когда обнаружили несчастного, но он был таким слабым, что едва мог передвигаться, и к жилищу его отца его пришлось нести.

Когда они захотели узнать причину, почему Бобр так жестоко с ним обошелся, Дикобраз ответил, что все это произошло потому, что он съел его еду. Народ, решив, что это недостаточно веский довод, пришел в ярость и немедленно объявил бобрам войну. Но последние были искуснее в военном деле, и война закончилась бесславным поражением дикобразов. И все же их племя было очень обижено на Бобра. Был составлен план, как лишить его жизни. Дикобразы подняли Бобра на вершину высокого дерева, считая, что раз бобры не могут лазить по деревьям, то он будет там в таком же положении, как их брат – на острове. Но очень простым способом – съев дерево сверху донизу – Бобр смог вернуться домой.

Дочь осьминога

Во время самой низкой точки отлива индеец хайда плыл на каноэ вместе со своей семьей: женой и двоими детьми. Они гребли уже довольно долго, когда обнаружили яйца осьминога, его следы и кучу еды. Человек, который был шаманом, перебрался на камни, чтобы найти и убить осьминога, но, пока он искал его, монстр внезапно появился из своей дыры и, схватив шамана, утащил его в нору. Его жена и дети, считая, что шаман погиб, уплыли.

Монстр, схвативший человека, был осьминогом женского пола. Она затащила его в подводный город, где правил ее отец, Главный Осьминог. А шаман женился на осьминоге, схватившем его. Прошло много лет, и шаман очень соскучился по дому и семье. Он молил Главного Осьминога отпустить его, и после некоторых колебаний его просьба была исполнена.

Шаман забрался в одно каноэ, а его жена, дочь осьминога, в другое. Каноэ были магическими и двигались сами по себе. Вскоре они добрались до родной земли. Шаман привез с собой множество богатств из царства осьминогов. Продав его, он стал великим вождем. Затем шамана нашли его уже выросшие дети. Чтобы отметить свое возвращение домой, шаман устроил большой праздник. Пять таких торжеств следовали одно за другим, и на каждом присутствовали его дети и его жена из людей.

Но жена-осьминог вскоре начала тосковать по морской жизни. Однажды, когда она с мужем сидела в доме его отца, шаман неожиданно начал таять. В тот же момент жена-осьминог исчезла между досками, настилающими пол. Затем ее муж принял вид осьминога, и второе мягкое, покрытое слизью тело исчезло между досками. Жена-осьминог и ее муж вернулись в королевство Великого Осьминога.

Этот миф, конечно, напоминает те истории о женах-тюленях, которым удалось ускользнуть от своих смертных мужей, о лебедях и других птицах-невестах, которые, тоскуя по естественной среде обитания, однажды расправляют крылья и оставляют своих земных супругов.

Рассказы племени чинуков

Прежде племя чинуков жило на реке Колумбия, от Доле до ее устья и на нижней Вилламет. За исключением нескольких человек, это племя считается вымершим, но мифы их были сохранены. Эти индейцы являлись коренными жителями северо-западного побережья, умелые в торговле, но все же живущие при общинном строе. Их главной физической особенностью был высокий, узкий и искусственно выпрямленный лоб. Профессор Дэниэл Вильсон говорит об этом народе:

– Чинуки – одни из самых удивительных представителей плосколобых индейцев, они слишком далеко завели процесс черепного искривления. В каком-то отношении они – высшая раса, делающая рабов из других племен и проявляющая значительное мастерство в том, что требуется для жизни в диком лесу и на побережье. Их главное военное оружие – лук и стрелы. Первое они делают из тисового дерева, а второе – украшают перьями, наконечник делают из костей. Их каноэ выдолблены из ствола кедра, дерева, достигающего огромных размеров в этом регионе, и украшены с большим вкусом и умением. В такое каноэ помещается умерший вождь чинуков в окружении либо военных реквизитов, либо предметов, относящихся к любимым занятиям в жизни. Это соответствует похоронным традициям древних язычников-викингов, которые, как мы знаем из содержания скандинавского Skibssaetninger и пересказов саг, предавали вождя земле или сжигали в своем военном корабле. А изображение последней сцены его океанских триумфов отражалось на земляном надгробии.

Рассказ о Голубой Сойке и Иои

Множество рассказов чинуков касаются Голубой Сойки, хитрой и озорной птички-тотема, и среди этих рассказов есть три, связанные с его сестрой Иои. Голубой Сойке, чей характер походил на нрав птицы, которую он символизировал, очень нравилось мучить Иои умышленно неверным толкованием ее приказов и повторением при каждом удобном случае своей самой любимой фразы: «Иои никогда не говорит правду».

В первой части трилогии Иои просит брата выбрать себе жену среди умерших, чтобы помочь ей с работой по дому и в поле. На это Голубая Сойка охотно согласился и взял себе в жены дочь вождя, которая недавно была похоронена. А на указание Иои, что его жена должна быть старой, он не обратил внимания.

– Отвези ее в Страну Божественных созданий, – сказала Иои, увидев его невесту, – и они вернут ее к жизни.

Голубая Сойка отправился выполнять поручение, и через день после начала путешествия он вместе со своей женой прибыл в город, населенный Божественным народом.

– Как давно она мертва? – спросили они, когда он объяснил им цель своего приезда.

– День, – ответил он. Божественные создания покачали головой.

– Мы не можем помочь тебе, – сказали они. – Ты должен отправиться в город, где возвращаются к жизни люди, мертвые в течение суток.

Голубая Сойка продолжил свое путешествие, и в конце следующего дня он прибыл в тот город, куда был направлен. Он рассказал обитателям о цели своего визита.

– Как давно она мертва? – спросили они.

– Два дня, – ответил он.

– Тогда мы ничего не можем сделать, – сказали Божественные создания, – потому что мы можем воскресить людей мертвых в течение суток. Однако ты можешь отправиться в город, где возвращают к жизни людей мертвых в течение двух дней.

Еще один день в пути привел Голубую Сойку и его жену в третий город. И снова он обнаружил, что опоздал на день. Его отправили в четвертый город, а оттуда в следующий. Однако в пятом городе Божественный народ пожалел его и воскресил его жену из мертвых. Люди сделали Голубую Сойку своим вождем и оказали ему множество почестей.

Спустя какое-то время он устал жить среди Божественных созданий и вернулся домой. Его молодой шурин, сын вождя, узнав, что его сестра жива и вышла замуж за Голубую Сойку, поспешил передать эту новость своему отцу, старому вождю. Тот отправил Голубой Сойке послание, в котором требовал его волосы в качестве платы за дочь. Отправитель не получил ответа. Рассерженный вождь собрал свой народ и повел его к дому Голубой Сойки. По их прибытии Голубая Сойка превратился в птицу и улетел, а его жена упала в обморок. Ничто из того, что делали ее родственники, не смогло привести женщину в чувство, и тогда они позвали ее мужа назад. Однако напрасно: Голубая Сойка не вернулся, а его жена отправилась наконец в Страну Духов.

Замужество Иои

Вторая часть трилогии рассказывает о людях-духах, которые, однажды ночью отправившись покупать жену, схватили Иои, сестру Голубой Сойки, который исчез до наступления утра. Спустя год брат решил отправиться на поиски сестры. Но как ни расспрашивал он птиц и зверей о дороге в Страну Духов, ни от кого он не получил удовлетворительного ответа. И никогда бы он не прибыл туда, если бы не помощь сверхъестественных сил.

В Стране Духов он нашел свою сестру в окружении кучи костей, которые она представила ему как родственников по браку. Обычно эти мощи походили на людей, но немедленно превращались в груду костей при звуках громкого голоса.

По просьбе своей сестры Голубая Сойка отправился на рыбалку со своим молодым шурином. Обнаружив, что, говоря на повышенных тонах, он заставляет парня превращаться в груду костей, Голубая Сойка испытывал злорадное удовольствие, когда приводил своего шурина в это состояние. Это была всего лишь одна из тех шуток, которые он любил выкидывать.

Рыба, пойманная ими, была не чем иным, как листьями и ветвями, и Голубая Сойка с отвращением выкинул их обратно в воду. Но, к его досаде, когда он вернулся, сестра рассказала ему, что это действительно была рыба, и он не должен был ее выкидывать. Однако он утешил себя любимой фразой: «Иои всегда говорит неправду».

Кроме того что он дразнил Иои, он также часто шутил над безобидными призраками. Иногда он ставил череп ребенка на плечи мужчине и наоборот, а потом наслаждался нелепым результатом, когда призраки «возвращались к жизни».

Однажды, когда прерии были охвачены огнем, Иои приказала брату потушить пламя. Для этой цели она дала ему пять бадей, полных воды, предупредив, что он не должен выливать воду на пламя, пока не дойдет до четвертой прерии. Голубая Сойка, как обычно, не послушался ее, что привело к ужасным последствиям. Потому что, когда дошла очередь до пятой прерии, он обнаружил, что воды для тушения больше нет. Пытаясь сбить пламя, Голубая Сойка серьезно обгорел, умер и вернулся к Призракам в качестве одного из них, но при этом он не потерял склонности к озорству.

Голубая Сойка и Иои отправляются в гости

Третья часть трилогии повествует о том, как Голубая Сойка и Иои отправились навестить друзей. Сорока первым принимал гостей, едой он обеспечил их при помощи магии. Поместив икринку семги в котел, полный кипящей воды, он поставил его на огонь, и мгновенно котелок наполнился икрой семги. Ее было так много, что, наевшись, Голубая Сойка и Иои могли взять остатки с собой.

На следующий день Сорока попросил вернуть котелок. Голубая Сойка попробовал развлечь своего гостя тем же магическим способом, которым последний развлекал его накануне. Но его попытка была столь нелепа, что Сорока не мог не рассмеяться.

Следующий визит они нанесли Утке, которая добывала для них еду, заставляя своих детей нырять за форелью. И снова еды было в два раза больше, чем они могли съесть, и Голубая Сойка и Иои унесли с собой остатки на рогоже. Во время ответного визита Утки Голубая Сойка попытался поймать больше рыбы, используя вместо утят детей Иои. И снова его попытка была безуспешной.

Затем Голубая Сойка и Иои нанесли визит по очереди Черному Медведю, Бобру и Тюленю, каждый из которых снабжал их едой при помощи магии. Но попытки Голубой Сойки повторить их действия было безрезультатны.

Визит к Теням был последним, и путешественники вернулись домой.

Найденная небесами невеста

Из-за смерти отца, вождя чинуков, брат и сестра остались без средств к существованию и были вынуждены каждый день охотиться на морскую выдру, чтобы обеспечить себе пропитание. Однажды, когда они охотились, опустился туман, а вместе с ним на землю снизошел Божественный народ, один из представителей которого влюбился в девушку. Призрачный муж посылал своей жене подарки в виде мехов и мяса кита, так что, когда родился ее сын, она ни в чем не нуждалась. Озорной Голубая Сойка, услышав об изобилии мяса в доме молодого вождя, рассказал своему вождю об этом и привел туда всю деревню, чтобы разделить трапезу. Божественный народ, раздраженный тем, что их щедрый подарок так разбазаривается, похитил сестру молодого вождя и ее ребенка.

Тетя женщины, Ворона, собрала много лапчатки и других корней, загрузила их в каноэ и отправилась в море. Она подплыла к Стране Божественных созданий, и когда они увидели ее приближение, то бросились к берегу поприветствовать ее. Они жадно набросились на корни, которые она привезла с собой, и начали их поедать, выбирая самые сочные и отбрасывая те, что были им не по вкусу. Ворона вскоре нашла свою племянницу, которая посмеялась над ней за то, что тетя привезла такую плату в такую страну.

– Ты привезла им корни лапчатки? Неужели считаешь, что они люди? – вскричала она. – Они едят лишь определенные корни из тех, что ты сюда привезла, потому что обладают магическими способностями. Когда ты в следующий раз приедешь сюда, захвати с собой те виды корней, которые им очень нужны, – а также можешь привезти корзину лапчатки для меня.

Ловец китов

Затем она позвала собаку, которая прыгала вблизи.

– Возьми собаку, – сказала она Вороне. – Она принадлежит твоему внучатому племяннику. Когда подойдешь близко к берегу, скажи: «Поймай кита, пес» – и посмотри, что будет.

Ворона попрощалась с племянницей и, вернувшись в каноэ, направилась к миру смертных. Собака тихо лежала на корме. Когда они проплыли примерно полпути, Ворона вспомнила о совете племянницы.

– Поймай кита, хороший пес! – ободряюще крикнула она.

Собака встала, и в этот момент перед каноэ проплыл кит. Собака впилась зубами в большую рыбу, а хилое суденышко закачалось.

– Держи его, парень! – восторженно вскричала Ворона. – Держи его крепко!

Но каноэ сильно бросало из стороны в сторону, и оно набрало так много воды, что Ворона в страхе попросила собаку отпустить кита. Пес так и сделал и снова улегся на корме.

Ворона подплыла к миру смертных. Причалив к берегу, она повернулась, чтобы позвать своего замечательного пса на берег. Но не обнаружила его следов. Он исчез.

Снова Ворона собрала большое количество корней и растений, обращая особое внимание на те, которые любили Божественные создания, и небольшую корзинку лапчатки. Во второй раз она направилась в Страну Божественных созданий, которые, увидев ее сочный груз, тут же начали его поедать. Ворона отнесла корни лапчатки своей племяннице и в ее доме заметила собаку, которую до этого потеряла. Племянница объяснила ей, что она не должна была приказывать животному схватить кита в середине океана, а должна была ближе подойти к земле. Ворона, взяв собаку с собой, снова попрощалась. Когда они приблизились к миру людей, Ворона приказала животному поймать кита, но пес не пошевелился. Тогда Ворона брызнула на него водой, собака вскочила и убила огромного кита, туша которого вскоре оказалась выброшенной на берег. Подошедшие люди разделали тушу на еду.

Чинуки навещают Божественных созданий

Спустя какое-то время после этого молодой вождь выказал желание повидаться с сестрой. Его люди сели в огромное каноэ, и все отправились в путь. Вождь Божественного народа, увидев их приближение, предупредил своих людей, что смертные могут причинить им определенное беспокойство, и с помощью магии покрыл море слоем льда. Воздух стал таким холодным, что Голубая Сойка, который сопровождал молодого вождя, прыгнул в воду. В этот момент одно из Божественных созданий крикнуло:

– Ха-ха! Голубая Сойка утопился!

Услышав насмешку, молодой вождь встал и, взяв лед, покрывший поверхность моря, отбросил его. При виде такой силы Божественный народ испытал тревогу.

Вождь и сопровождающие его причалили к берегу и обнаружили, что он пуст. Не было видно ни одного Божественного создания. Однако, увидев дом вождя, чинуки подошли к нему. Дом охранялся морскими львами, стоявшими по бокам от двери. Вождь предупредил своих людей, чтобы они не пытались войти внутрь. Но неугомонный Голубая Сойка попытался проскользнуть мимо морских львов и был несколько раз укушен. Тихо подвывая, он бросился к морю. Молодой вождь, раздраженный тем, что Божественные создания теперь станут смеяться, бросился вперед, схватил монстров и далеко отшвырнул их.

При этой второй демонстрации большой силы Божественный народ, испытывая одновременно ярость и страх, загомонил. Но этот гул голосов вскоре превратился в смех, когда Голубая Сойка стал утверждать, что он это сделал. Чинуки отважно вошли в дом. Но Божественный народ исчез, оставив лишь сестру вождя.

Чинуки ничего не ели с тех пор, как покинули свой мир, и Голубая Сойка, который, как и большинство никудышных людей, был всегда голоден, громко заявил, что умирает с голоду. Его брат Дрозд мрачно приказал ему замолчать. Внезапно из-под кровати появилось Божественное создание с длинным клювом. Оно накололо дров своим носом и разожгло большой огонь.

– Робин, – сказал Голубая Сойка, – это дух раба нашего прадеда.

Вскоре дом был полон дыма, и тут же раздался голос, призывающий Пожирателя дыма. Появилось создание с огромным животом, оно проглотило весь дым, и в доме снова стало светло. Принесли небольшое блюдо, на котором лежал кусок мяса. Но тут таинственный голос позвал Кита-Нарезчика мяса, который, появившись, так нарезал кусочек при помощи своего крючковатого носа, что тарелка была переполнена мясом. Затем он подул на него, и тарелочка превратилась в огромное каноэ, полное мяса, с которым чинуки достаточно быстро расправились, к большому удивлению Божественных созданий.

Четыре испытания

Спустя какое-то время появился посланник Божественного народа, который спросил, согласны ли индейцы принять участие в соревновании по нырянию, в котором проигравшие лишаются жизни. Ответ был положительным. Представителем чинуков был выбран Голубая Сойка. Перед отплытием он принял меры предосторожности – взял в каноэ несколько кустов и перед погружением бросил их на воду. Когда он уже не мог дышать под водой, то поднимался на поверхность, скрывая голову в плавающих кустах, набирал в грудь воздух и снова опускался под воду. При этом кричал своей сопернице по нырянию, женщине:

– Где ты?

– Я здесь, – отвечала она.

Четыре раза Голубая Сойка ловко поднимался на поверхность, чтобы вдохнуть свежего воздуха, скрываясь среди веток. Нырнув в последний раз, он обнаружил, что женщина, с которой он соревновался, почти без сознания лежит на дне моря. Он взял дубину, которую до этого прятал, и ударил соперницу по основанию шеи. Затем он всплыл и заявил о своей победе.

Божественный народ предложил соревнование в скалолазании, на которое Голубая Сойка охотно согласился, но его предупредили, что в случае проигрыша его разорвут на кусочки. Поставили прямо кусок льда, который был столь огромен, что доставал до облаков. Божественный народ выставил против Голубой Сойки бурундука. Когда противники добрались до определенной высоты, Голубая Сойка устал, поэтому он решил использовать свои крылья и взлететь. Бурундук держал глаза закрытыми и не заметил обмана. Голубая Сойка ударил его по шее, из-за чего тот упал. Голубая Сойка был объявлен победителем.

Крайне недовольный Божественный народ предложил следующий поединок в стрельбе, в котором соперники должны были стрелять друг в друга. Здесь чинуки выиграли благодаря тому, что выбрали бобра, как своего чемпиона, и привязали перед ним жернов. В соревновании по потению чинуки выиграли, взяв с собой в раскаленные пещеры, где проходило соревнование, кусок льда.

В качестве последней попытки посрамить чинуков Божественный народ предложил двум вождям посоревноваться в поимке китов. Жена Божественного вождя, предупредив их, поместила Голубую Сойку и Дрозда себе под мышки, чтобы те сидели тихо. Когда они добрались до берега, она сказала брату:

– Мимо тебя проплывет четыре кита, ты не трогай их, хватай пятого.

Дрозд сделал так, как просила его женщина, но ей пришлось туго, когда она пыталась спрятать любопытного Голубую Сойку. Четыре кита проплыли мимо, но молодой вождь не обратил на них никакого внимания. Затем появился пятый. Молодой вождь метнул в него гарпун и вытащил тушу на берег. Вождю Божественного народа не повезло в его попытках, и так чинуки снова выиграли. Узнав результат, Голубая Сойка больше не мог себя сдерживать и, выпав из-под руки женщины, утонул.

Когда чинуки отправлялись домой, вождь посоветовал привязать одеяло Дрозда к волшебной веревке, подаренной ему сестрой. Когда индейцы находились в середине океана, Божественный народ поднял большой шторм, чтобы сбить людей с пути. Но чары сестры вождя действовали вполне успешно, и чинуки вернулись домой.

Смерть Голубой Сойки должна рассматриваться фигурально, так как он появлялся во многих последующих рассказах чинуков.

Этот миф, без сомнения, является одним из тех рассказов, которые относятся к так называемому «развенчанию подземного мира». Обратите внимание на замечания в заключительной части мифа «Зять Громовержца».

Зять Громовержца

Пять братьев жили вместе. Четверо из них привыкли проводить целые дни в охоте на лосей, пятый же, самый молодой, был вынужден всегда оставаться в лагере. Они жили вполне мирно, если не считать того, что младший часто жаловался на то, что не может пойти охотиться. Однажды младший брат сидел и размышлял над своим несчастьем, когда где-то у входа в дом раздался оглушительный грохот. Он был в растерянности, не мог понять причину шума и хотел, чтобы его братья поскорее вернулись домой. Внезапно перед ним появился человек огромного роста в странной одежде. Незваный гость потребовал еды. Напуганный мальчик, помня о том, что запасы еды у них достаточно большие, торопливо бросился выполнять просьбы незнакомца. Парень принес огромное количество мяса и сала и удивился, когда гость потребовал еще. Младший брат, ужасно испуганный, поторопился исполнить просьбу чудовища, и гигант продолжал жевать час за часом. В конце дня вернулись братья и обнаружили, что обжора пожирает плоды их охоты. Чудовище, кажется, не заметило братьев, но, стараясь утолить огромный аппетит, продолжало есть. Было добыто свежее мясо и поставлено перед монстром. Он продолжал жадно глотать, всю ночь и весь день. Но вот мясо закончилось, и братья встревожились. Что дальше потребует ненасытное создание? Братья подошли к нему и сказали, что осталась только шкура, и получили следующий ответ:

– Что же я, внуки мои, должен есть, если остались только шкура и вы?

Они не поняли его, пока не переспросили несколько раз. Поняв же, что обжора намеревается съесть их, братья решили сбежать. Сварив шкуру и поставив ее перед чудовищем, они выбрались из хижины через дыру. Снаружи они посадили собаку и приказали ей послать гиганта в противоположном их пути направлении. Опустилась ночь, монстр уснул, а собака продолжала дежурить около выхода, через который сбежали ее хозяева. Рассвело, и гигант выбрался через проем. Он спросил у собаки:

– Куда отправились твои хозяева?

Животное ответило, указав головой в сторону противоположную истинному направлению. Гигант отправился по дороге, указанной собакой. Пройдя определенное расстояние, он понял, что парни не могли пойти этой дорогой, так что он вернулся к хижине и обнаружил пса на том же месте. Чудовище снова задало вопрос псу и получило тот же самый ответ. Монстр снова пошел той же дорогой, но, не обнаружив беглецов, вернулся обратно. Трижды шел он не туда. В конце концов ему повезло, и он вышел на правильную тропу и вскоре появился в поле зрения братьев.

Громовержец

Заметив преследователя, братья попытались сбежать от него, но напрасно. Гигант быстро преодолел разделяющее их расстояние и вскоре догнал старшего брата, которого тут же и убил. Затем он погнался за остальными и убил еще троих. В живых оставался только самый младший. Мальчик очень торопился и вскоре выбежал к реке, на берегу которой сидел и рыбачил человек по имени Громовержец. Юноша стал молить рыбака перевезти его на другой берег. После некоторых сомнений Громовержец согласился. Переправив его на другой берег, Громовержец приказал беглецу отправляться в его хижину, а сам вернулся к своим рыболовным сетям. К этому времени к реке прибежал монстр. Увидев рыбака, он попросил перевезти его на другой берег. Вначале Громовержец отказался, но под конец согласился переправить его за кусок бечевки. Испугавшись, что лодка может опрокинуться, Громовержец вытянулся через реку и приказал гиганту идти по его телу. Монстр, не зная о подвохе, с готовностью подчинился, но, как только он добрался до ног Громовержца, последний развел их в стороны, тем самым низвергнув монстра в воду. Шляпа чудовища упала вслед за ним. Громовержец поднялся и стал наблюдать за тем, как гигант беспомощно барахтается в воде. Он не хотел помогать чудовищу, потому что видел в нем злого духа.

– Окулам (Шум Волн) будет твое имя, – сказал он. – Тебя можно будет услышать, только когда бушует шторм. Во время плохой погоды твоя шляпа тоже будет слышна.

Когда он закончил произносить свое пророчество, гигант исчез из вида. Тогда Громовержец собрал свои сети и отправился домой. Молодой парень, которого он спас, женился на его дочери и продолжал оставаться с ним. Однажды юноша захотел посмотреть, как рыбачит его тесть. Жена просила его не делать этого. Однако он не обратил внимания на ее предупреждения и отправился на море, где увидел Громовержца, сражающегося с китом. Его тесть был в ярости, и вокруг бушевала неистовая буря. Громовержец оглянулся на землю, и немедленно шторм еще больше усилился, загрохотал гром, засверкали молнии. Он бросил свой сачок и отправился домой, за ним по пятам следовал его зять.

Усиление шторма

Дойдя до дома, молодой человек собрал несколько кусков угля и поднялся на гору. Там он зачернил себе лицо, и тут же поднялся сильнейший ветер, разрушающий все на своем пути. Дом его тестя был унесен ураганом, и Громовержец, видя, что бесполезно пытаться спасти что-нибудь от разрушения, приказал дочери найти мужа. Она поспешила к горе, где и обнаружила его. Девушка сказала юноше, что это он – причина всех разрушений, но добавила:

– Отец говорит, что завтра ты можешь посмотреть, как он будет ловить китов.

Юноша последовал за женой обратно в долину и там умыл лицо. Как только он это сделал, шторм утих. Подойдя к тестю, он сказал:

– Завтра я пойду на берег, и вы увидите, как я ловлю китов.

Затем Громовержец и он отстроили заново хижину. На следующее утро они вместе пошли на берег. Молодой человек забросил сети в море. Спустя некоторое время в сеть попал кит. Юноша немедленно подтянул к себе сеть, схватил кита и бросил его к ногам тестя. Громовержец был поражен и сказал ему:

– Хо-хо, зять мой, ты такой же, каким был я, когда был молод.

Звери-товарищи

Вскоре после этого дочь Громовержца родила двух сыновей. Громовержец послал юношу в лес, чтобы привести двух волков, с которыми он обычно играл, когда был ребенком. Зять вернулся с животными и привел их к Громовержцу. Но они сильно покалечили старика, который, видя, что они забыли его, горестно крикнул своему зятю, чтобы тот отвел их обратно в лес. Вскоре после этого он отправил своего зятя на поиски двух медведей, с которыми он также был дружен. Молодой человек подчинился. Но медведи обошлись со старым человеком так же, как и волки, и также вернулись после этого к себе домой. В третий раз зять отправился в лес за двумя медведями гризли. Когда он увидел их, то сказал:

– Я пришел забрать вас.

Мишки немедленно подошли к нему и позволили отвести себя к Громовержцу. Но и они позабыли своего прежнего товарища по играм и немедленно напали на него, так что молодой человек был вынужден вернуть их в лес. Едва Громовержец оправился от последнего нападения, как снова отправил своего зятя в лес за двумя пантерами, которые в молодости также были его друзьями. Без малейших сомнений и колебаний молодой человек встал и отправился в лес, где встретил пантер. Так же нежно он обратился к ним:

– Я пришел забрать вас.

Животные, кажется, поняли его и последовали за ним. Увидев, какими дикими они выросли, Громовержец пришел в уныние. Они не позволили бы ему приручить себя. Пережив их нападение, он отправил их обратно в лес. На этом закончились волнующие игры Громовержца.

Испытания

Затем Громовержец отправил своего зятя расколоть деревянное бревно. Когда это было сделано, он решил испытать силу молодого человека. Он поместил юношу в полый ствол и закрыл его там. Но молодой человек освободился и отправился к хижине вместе с бревном. Подойдя к дому, он швырнул бревно на землю, что вызвало землетрясение. Громовержец вскочил и бросился к двери, радуясь могуществу своего зятя.

– О зять мой! – вскричал он. – Ты такой же, как я в молодости.

Они продолжали жить вместе. Сыновья молодого человека возмужали. И однажды Громовержец подошел к своему зятю и сказал ему:

– Иди к Божественному народу и принеси мне их обручи.

Страна Духов

Зять подчинился. Он преодолел огромное расстояние и в конце концов достиг Страны Духов. Божественные создания стояли кругом и, как сумел разглядеть молодой человек, играли с большим обручем. Затем он вспомнил, что должен завладеть обручем. Но там было слишком светло, и он побоялся приблизиться к ним. Юноша дождался момента, когда стемнеет, затем, покинув свое убежище, вошел в круг и забрал обруч. Божественный народ с факелами бросился за ним в погоню. Как раз когда это происходило, о юноше вспомнила его жена. Она позвала своих детей и сказала им:

– Высеките своего дедушку.

Что они и сделали, а пожилой человек заплакал. Это наказание вызвало дождь, пролившийся на Божественный народ и затушивший их факелы. Они не посмели преследовать молодого человека дальше и вернулись в свою страну. Путешественника оставили в покое и позволили беспрепятственно вернуться домой. Он передал обруч Громовержцу, который теперь отправил его за мишенями Божественного народа. Зять с удовольствием предпринял путешествие, и вот он снова вошел в Страну Духов. Он увидел, что Божественные создания стреляют по своим мишеням. Когда наступила ночь, он схватил их и побежал. Духи зажгли свои факелы и бросились за ним. И снова жена вспомнила об отсутствующем муже и приказала своим сыновьям повторить наказание дедушки. Пошел дождь, и факелы преследователей погасли. Молодой человек спокойно вернулся домой и передал мишени тестю. Прошло еще немного времени, и беспокойная душа юноши снова возбудилась. Он жаждал приключений и решил отправиться на их поиски. Он надел себе на шею ожерелье из зубов и стянул ремнем вокруг талии два колчана стрел. Затем он попрощался с женой и сыновьями. Молодой человек шел, пока не добрался до большой деревни, состоящей из пяти рядов домов. Он тщательно все осмотрел. Последний дом был очень маленьким, но юноша все же вошел туда. Там он встретил двух пожилых женщин, известных под именем Мыши. Немедленно, увидев его, они прошептали друг другу:

– О, теперь Голубая Сойка сделает несчастным еще одного вождя.

Голубая Сойка почувствовал появление незнакомца среди его людей. Он тут же направился прямиком в дом Мышей. Затем вернулся к вождю и сообщил, что странный вождь желает состязаться с ним в стрельбе. Вождь Голубой Сойки согласился участвовать в соревновании и отправил Голубую Сойку обратно в маленький домик, чтобы известить молодого вождя о его согласии. Голубая Сойка привел незнакомца на берег, где были установлены мишени. Вскоре появился старый вождь, и соревнование по стрельбе началось. Но мастерство путешественника не могло сравниться с умением старого вождя, который в конце концов и победил. Голубая Сойка увидел для себя удобную возможность. Он прыгнул на незнакомца, вырвал ему волосы, отрезал голову и выпотрошил тело. Он отнес куски тела к себе домой и там повесил голову. В сумерках Мыши сумели накормить голову и вернуть ее к жизни. Процесс кормления продолжался долгие месяцы, и старые женщины не уставали от своей работы. Прошел целый год, и сыновья неудачливого путешественника начали бояться, не случилось ли чего. Они решили найти отца. Вооружившись, они направились к большой деревне, в которой был заключен их отец. Они вошли в дом Мышей и там увидели двух женщин, которые спросили у них:

– Ох, вожди, откуда вы?

– Мы ищем нашего отца, – ответили они.

Но старые женщины предупредили их о вероломстве Голубой Сойки и посоветовали покинуть деревню. Молодые люди не обратили внимания на совет и сумели вытянуть у пожилых женщин рассказ о судьбе их отца. Узнав, как Голубая Сойка поступил с их отцом, они очень разозлились. В то же время Голубая Сойка узнал о появлении двух незнакомцев и отправился к маленькому домику, чтобы выследить их. Там он увидел молодых людей и немедленно отправился к своему вождю, чтобы рассказать об их присутствии в деревне. Вождь отправил его обратно, чтобы он пригласил незнакомцев на соревнования по стрельбе, но молодые люди проигнорировали приглашение. Трижды приходил к ним Голубая Сойка, и в конце концов молодые люди взглянули на него, после чего его волосы загорелись. Он прибежал к вождю и сказал:

– Ох, эти незнакомцы сильнее, чем мы. Они только взглянули на меня, и мои волосы тут же охватил огонь.

Вождь был поражен. Он отправился на берег дожидаться появления незнакомцев. Когда молодые люди увидели мишени, они заявили, что стрелять не будут, так как мишени плохие. Они тут же вытащили их из земли и заменили своими собственными, блеск которых ослепил их соперника. Вождь проиграл. Он лишился жизни, и его люди подчинились. Затем молодые люди швырнули Голубую Сойку в реку, приговаривая:

– Твое имя будет Зеленый Осетр. Ты будешь петь: «Вотсетсетсетсетсе», и это будет плохим знаком.

Закончив с этим, они вернули отца из его смертельного сна и мягко сказали Мышам:

– Ох вы бедняжки, вы будете есть все хорошее. Вы будете есть ягоды.

Затем, установив порядок в этой странной стране, они вернулись домой в сопровождении своего отца.

Эта любопытная история является примером того, что в мифологии называется «развенчанием подземного мира». Страна Божественных, или подземных, существ всегда зачаровывала умы варваров. И такие страны изобретены рассказчиками, чтобы свести к минимуму страхи перед неведомой страной смерти. Причем здесь мы видим, что два рассказа связаны – не совсем обычное обстоятельство для примитивных историй. В этих рассказах зло, или сверхъестественная сила, неизменно проигрывает. Очень трогательно наблюдать за похожими на детские попытками дикарей подавить страх смерти, общий для всего человечества, придумывая нелепый внешний вид ужасных созданий, которых они так боятся. Сыновья Громовержца конечно же герои-боги, чей блеск разрушает силы тьмы, и в какой-то мере они имеют сходство с Хун-Ахпу и Шбаланке центральноамериканской «Пополь-Вух», которые путешествуют по темному царству Шибальба, чтобы спасти своих отца и дядю, и успешно побеждают страшных обитателей. (Смотрите произведение автора этой книги «Мифы Мексики и Перу».)

Миф о Стикуа

В качестве примера мифа, услышанного собирателем из уст индейца, мы приводим в серии мифов чинуков рассказ о Стикуа во всей его первобытной изобретательности. Такой рассказ легко иллюстрирует различия между мышлением аборигенов и представителей цивилизации и демонстрирует те трудности, с которыми приходится сталкиваться собирателю мифов.

Много людей жило в Накотате. Но умер их вождь. Он оставил после себя сына, который почти уже вырос. Была зима, и много людей голодало. У них были для еды только мидии и корни. Однажды охотник сказал:

– Готовьтесь.

Мужчины приготовились и отправились к морю на двух каноэ. Затем охотник метнул копье в морского льва. Тот подпрыгнул и, мертвый, поплыл по воде. Охотники перетащили его на берег, и Голубая Сойка сказал:

– Давайте сварим его здесь.

Они развели огонь и опалили тушу. Они разрезали морского льва и сварили. Голубая Сойка продолжил:

– Давайте съедим его, давайте съедим его всего.

И люди съели. Ворон попытался спрятать кусок мяса в своем одеяле и отнести его на каноэ. Но Голубая Сойка увидел это, побежал за ним, схватил мясо и швырнул его в огонь. Он сжег кусок. Затем они отправились домой. Они собрали больших и малых мидий. Вечером они вернулись к семьям. Тогда Голубая Сойка крикнул:

– Стикуа, получай свои мидии.

Жену Голубой Сойки звали Стикуа. Затем раздался топот множества ног, и Стикуа и другие женщины выбежали на берег. Они пришли забрать мидии. Женщины ступили на берег и отнесли еду домой. Ворон заботился о сыне вождя. Мальчик сказал:

– Завтра я буду сопровождать вас. Голубая Сойка ответил:

– Что ты хочешь сделать? Волны унесут тебя, ты станешь дрейфовать в открытом море, даже меня чуть было не унесло течением.

На следующее утро они подготовились. Они спустились к каноэ, мальчик также пришел на берег. Он хотел сопровождать их и вцепился в каноэ.

– Иди домой, иди домой, – сказал ему Голубая Сойка. Мальчик послушался, но был очень печален. Затем Голубая Сойка сказал:

– Давайте оставим его.

Люди начали грести. Вскоре они прибыли на остров морских львов. Охотник сошел на берег и метнул свои копья в морского льва. Тот подпрыгнул и, мертвый, поплыл по воде. Охотники подтащили его к берегу и вытащили из воды. Голубая Сойка сказал:

– Давайте съедим его здесь, давайте съедим его всего, иначе сын вождя всегда будет хотеть прийти сюда.

Они разрезали тушу, опалили ее и сварили. Когда мясо было готово, они все его съели. Ворон попытался спрятать кусок в своих волосах, но Голубая Сойка немедленно вытащил его и сжег. Вечером они собрали больших и малых мидий и отправились домой. Когда они приблизились к берегу, Голубая Сойка крикнул:

– Стикуа, получай свои мидии.

Раздался топот множества ног. Стикуа, ее дети и остальные женщины прибежали на берег и отнесли мидий домой. Голубая Сойка сказал своим людям:

– Не говорите ничего сыну вождя, иначе он захочет сопровождать нас.

Вечером мальчик сказал:

– Завтра я буду сопровождать вас. Но Голубая Сойка возразил:

– Что ты хочешь сделать? Волны унесут тебя. Но мальчик повторил:

– Я должен идти.

Утром они в третий раз приготовились к плаванию. Мальчик пришел на берег и взялся за каноэ. Но Голубая Сойка оттолкнул его и сказал:

– Что тебе здесь нужно? Отправляйся домой. Мальчик заплакал и пошел домой. Обернувшись к людям, Голубая Сойка сказал:

– Гребите. Мы оставим его здесь.

Люди начали грести. Вскоре они прибыли на остров морских львов. Охотник сошел на берег и метнул свое копье в большого морского льва. Тот подпрыгнул и, мертвый, поплыл по воде. Охотники подтащили его к берегу, сошли на землю, вытащили из воды и опалили. Опалив тушу, они разрезали ее и сварили. Когда мясо было готово, они начали его есть. Голубая Сойка сказал:

– Давайте съедим его всего. Никто не должен говорить об этом, иначе сын вождя всегда будет хотеть сопровождать нас.

Небольшой кусочек мяса остался, когда они наелись. Ворон попытался взять кусок с собой. Он привязал его к ноге и сказал, что его нога сломана: Голубая Сойка сжег все, что осталось от туши. Затем он сказал Ворону:

– Дай мне взглянуть на твою ногу.

Голубая Сойка прыгнул на Ворона, развязал ногу и обнаружил там мясо. Он взял его и сжег. Вечером они собрали больших и малых мидий и отправились домой. Когда они приблизились к берегу, Голубая Сойка крикнул:

– Стикуа, получай свои мидии.

Раздался топот множества ног. Стикуа, ее дети и остальные женщины прибежали на берег и отнесли мидии домой. Женщины, дети и сын вождя ели мидии всю ночь. Затем мальчик сказал:

– Завтра я буду сопровождать вас. Но Голубая Сойка возразил:

– Что ты хочешь сделать? Тебя унесет течением. Если бы я не держался за каноэ, то меня бы уже дважды унесло течением.

Утром они в четвертый раз подготовились к плаванию. Мальчик также встал и приготовился. Люди спустили каноэ на воду и забрались на борт. Мальчик также попытался забраться в каноэ, но Голубая Сойка схватил его и швырнул в воду. Он стоял в воде по пояс. Он держал каноэ, а Голубая Сойка бил его по рукам. Но мальчик стоял. Он плакал и плакал и в конце концов пошел домой. Люди отправились в плавание, они гребли и скоро достигли острова морских львов. Охотник сошел на берег и метнул свое копье в морского льва. Тот подпрыгнул и, мертвый, поплыл по воде. Снова они подтащили его к острову и вытащили на берег. Они опалили его. Опалив тушу, они разрезали ее и сварили. Когда еда была готова, Голубая Сойка сказал:

– Давайте съедим его здесь.

Они съели половину и насытились. Они уснули, потому что съели слишком много. Голубая Сойка проснулся первым и сжег все, что оставалось.

Вечером они собрали больших и малых мидий и отправились домой. Когда они приблизились к берегу, Голубая Сойка крикнул:

– Стикуа, получай свои мидии.

Раздался топот множества ног. Стикуа, ее дети и остальные женщины прибежали на берег и отнесли мидии домой. Мальчик сказал:

– Завтра я буду сопровождать вас. Но Голубая Сойка ответил:

– Что ты хочешь сделать? Мы можем опрокинуться, и тогда ты утонешь.

Рано утром люди приготовились. Мальчик также встал и приготовился. Голубая Сойка и его люди затащили каноэ в воду. Мальчик также попытался забраться в каноэ, но Голубая Сойка швырнул его в воду. Мальчик попытался удержать каноэ. Вода доставала ему до подмышек. Голубая Сойка бил его по рукам, пока паренек не отпустил каноэ. Мальчик плакал и плакал. Голубая Сойка и остальные мужчины уплыли.

Спустя некоторое время мальчик ушел с берега. Он взял стрелы и пошел вокруг мыса. Он встретил молодого орла и выстрелил в него. Затем снял с него кожу и попытался надеть ее на себя. Но она была слишком мала, она едва достала ему до колен. Тогда он снял ее и пошел дальше. Вскоре он встретил другого орла. Он выстрелил в него, и птица упала. Это был белоголовый орел. Он снял с него кожу и попытался надеть на себя, но и эта была слишком мала, она была ему ниже колен. Тогда мальчик снял ее, бросил и пошел дальше. Затем он встретил орла с лысой головой. Он дважды выстрелил в него, и тот упал. Он снял с него кожу и надел на себя. Она была ему почти впору, и мальчик попытался взлететь. Он мог лететь только низко, но не мог подняться. Он облетел вокруг мыса и отправился из Накотата в сторону моря. Вдруг он почувствовал запах горящего жира. Облетев вокруг, он увидел людей своего города. Он сел на вершину дерева и взглянул вниз. Он увидел, что они варили морского льва и затем ели его.

Когда они почти завершили трапезу, он взлетел. Мальчик подумал: «Ох, хотелось бы мне, чтобы Голубая Сойка видел меня». Затем Голубая Сойка взглянул вверх и увидел птицу, летающую вокруг.

– А, птица прилетела, чтобы взять у нас еду.

Пять раз орел облетел вокруг огня, затем опустился. Голубая Сойка взял кусок мяса и сказал:

– Я дам тебе это съесть.

Птица опустилась, схватила кусок и улетела.

– Ха! – сказал Голубая Сойка. – У этой птицы ноги как у человека.

Когда люди наелись, то уснули. Ворон снова спрятал кусок мяса. Вечером они проснулись и снова ели, затем Голубая Сойка сжег остатки еды. Позже они собрали больших и малых мидий и отправились домой. Когда мальчик вернулся домой, то тут же лег. Охотники приблизились к деревне, и Голубая Сойка крикнул:

– Стикуа, получай свои мидии.

Раздался топот множества ног. Стикуа, ее дети и остальные женщины прибежали на берег и отнесли мидии домой. Люди попытались поднять мальчика, но тот продолжал лежать.

На следующее утро люди приготовились и спустили каноэ на воду. Сын вождя остался в постели и даже не попытался сопровождать их. После восхода солнца он встал, созвал женщин и детей и сказал:

– Помойтесь быстро.

Женщины подчинились и помылись.

– Расчешите волосы.

Затем он положил доску, взял кусок мяса из-под одеяла, показал его женщинам и сказал:

– Каждый день ваши мужья едят это.

Он положил два куска рядом на доску, разрезал их и смазал жиром головы женщин и детей. Затем он вытащил доски, составляющие стены домов, из земли. Он заточил их с одного конца, а широкие – расколол надвое. Потом он заточил все доски. Последний дом в деревне принадлежал Ворону. Мальчик не вытащил там доски, формирующие стены. Он положил доски на спины женщин и детей и сказал:

– Идите на берег. Когда вы подойдете к морю, оплывите пять раз вокруг скалы. Затем направляйтесь в море. Когда увидите морских львов, вы убьете их. Но вы ничего не дадите скупым людям. Я заберу этих детей. Они будут жить в море и будут моими родственниками.

Затем он расщепил сухожилия. Женщины подошли к берегу и начали прыгать. Они проплыли пять раз туда и обратно перед деревней. Затем они направились в море к месту, где Голубая Сойка и мужчины варили мясо. Голубая Сойка сказал людям:

– Что это?

Мужчины обернулись и увидели прыгающих девушек. Пять раз они проплыли вокруг скалы Голубой Сойки. Потом они направились в море. Спустя некоторое время появились птицы и направились к острову. Их клювы были такими же красными, как кровь. Они преследовали рыбу.

– Ах! – сказал Голубая Сойка. – Вы видите их? Откуда пролетело такое множество птиц?

Ворон сказал:

– Ха, косоглазый, это твои дети. Ты не узнаешь их? Пять раз они облетели вокруг скалы. Затем мальчик бросил сухожилия вниз на камни и сказал:

– Когда Голубая Сойка придет собирать мидии, они будут привязаны к камням. – И, повернувшись к морю, он сказал женщинам: – Ваше имя будет Убийцы Китов. Когда вы поймаете кита, вы съедите его, но, когда вы поймаете морского льва, вы отпустите его, и вы ничего не станете давать скупым людям.

Голубая Сойка и его люди ели. Затем этот охотник сказал:

– Пойдемте домой. Боюсь, что мы видели злых духов. Раньше мы никогда не видели ничего подобного на этой скале.

Потом они собрали мидий и понесли их вместе с мясом, которое у них осталось. Вечером они подошли к домам. Голубая Сойка крикнул:

– Стикуа, получай свои мидии.

Не раздалось ни звука в ответ. Пять раз он крикнул. Потом люди сошли на берег и увидели, что стены их домов исчезли. Люди расплакались. Голубая Сойка тоже заплакал, но кто-то ему сказал:

– Молчи, Голубая Сойка, если бы ты не был таким плохим, то сын вождя не поступил бы так.

Потом они построили себе один дом. Только у Ворона был собственный дом. Он пошел на берег, чтобы поискать там еду. Он нашел осетра. Он снова пошел на берег и нашел там дельфина. Затем туда пошел Голубая Сойка и попытался найти еду. Как только он вышел, начался град. Камни-градины были очень большими. Он попытался собрать мидий и хотел оторвать их, но они не поддавались. Он не мог оторвать их. Он сдался. Ворон пошел на берег и нашел тюленя. Остальные ели только корни. Так их вождь отомстил им.

Верования калифорнийских племен

Калифорнийские племена представляют странный пример расовой конгломерации, говорят на разных языках, не похожих друг на друга, сильно различаясь внешне и имея разные обычаи. Что касается их мифологии, Банкрофт утверждает следующее:

«Калифорнийские племена, рассматриваемые вместе, удивительно одинаковы в основных чертах своих теого-нических верований. Они все без исключения имели смутную концепцию некоего величественного, возможно высшего существа. Его называли Великий Человек, Старый Человек Наверху или Тот, Кто Наверху и приписывали ему, как это обычно бывает, только неопределенные и самые негативные качества и функции. Практической властью, интересовавшей их намного больше, с которой они в основном и общались, был демон или группа демонов вполне терпимого характера. Приверженцам мнения о том, что в мифологии дикарей нет ничего похожего на собственно дьявола, мы порекомендуем обратиться к отрывку из манускрипта мистера Пауэрса «Помо». Этот джентльмен провел глубокие исследования, сделавшие его одним из видных авторитетов в области верований калифорнийских аборигенов. Он общался с племенами, никогда до этого не контактировавшими с белыми людьми. Конечно, слабое воображение американских дикарей не могло создать ничего похожего на Сатану Мильтона или Мефистофеля Гете, обладающих мощным интеллектом и огромным могуществом. Однако индейские дьяволы ничуть не менее злобные. Они являются всеобъемлюще отрицательными персонажами, в них нет ни единой положительной черты, да и мысли исключительно черные. Но они слабы, лишены достоинства и ведут себя довольно абсурдно, иначе говоря, они настолько ниже Сатаны, насколько интеллект придумавших их индейцев ниже богатейшего воображения Джона Мильтона.

Злой дух обычно имеет вполне конкретное местопребывание – свою излюбленную резиденцию. Так, калифорнийцы отдали дьяволу замок в графстве Сискийю, злым духам отдали гору и озеро и всячески старались держаться от этих мест подальше.

Береговые племена графства Дель-Норте, Калифорния, живут в постоянном страхе перед злым духом, который может превращаться в определенных животных – летучую мышь, ястреба, тарантула и т. д., но предпочитает обличье совки. Верования русских речных племен в точности такие же.

Кароки имеют некоторое представление о великом божестве, называемом Чарейя, Старом Человеке Наверху, который временами является на землю к самым привилегированным колдунам. Считается, что он носит тунику и сумку с амулетами, имеет длинные белые волосы, падающие ему на плечи. Однако на практике кароки, как и большинство калифорнийских племен, поклоняются главным образом Койоту. Также они боятся определенных лесных демонов, ведущих ночной образ жизни. Они, как утверждают кароки, принимают обличье медведей и выпускают стрелы по припозднившимся странникам.

Между приведенным выше кратким описанием верований калифорнийских племен и теми, которые связаны с другими племенами, продвинувшимися на юг, мы не находим бросающихся в глаза различий до тех пор, пока не сталкиваемся с олхонами, племенем, жившим на побережье между Сан-Франциско и Монтереем. Здесь появляется связь (или, по крайней мере, идентификация по имени) Солнца с великим духом, или тем Большим Человеком, который создал землю и правит на небесах. То же самое мы находим в окрестностях Монтерея и Сан-Луис-Обиспо. Первые плоды земли здесь предлагались великому светилу, а его восход приветствовался радостными криками».

Отец Джеронимо Боскана дает нам следующий рассказ о вере и обожествлении племен акагчемем, которые населяли долину и окрестности Сан-Хуан-Капистрано, Калифорния. Вначале мы приводим версию горцев внутренней части страны, живущих в трех-четырех лигах в глубь материка от Сан-Хуан-Капистрано.

«До появления материального мира существовало только два живых существа – брат и сестра, причем их природу объяснить было невозможно. Брат жил наверху, и его имя обозначало Небеса, сестра обитала внизу, и ее имя значило Земля. От союза этих двоих произошло многочисленное потомство. Земля и песок стали первыми плодами брака, потом родились скалы и камни, деревья – и большие, и маленькие, трава и животные. В конце концов была рождена личность по имени Оуиот, который был «большим капитаном». Неизвестная мать родила Оуиоту много детей. Все это происходило на севере, и потом, когда были созданы люди, они появились тоже на севере. Но когда люди размножались, они продвигались на юг, земля становилась больше и тоже увеличивалась в этом направлении.

Со временем Оуиот состарился, и дети замыслили его убить, утверждая, что из-за старческой немощи он больше не может управлять и заботиться об их благосостоянии. Они подлили ему в питье сильный яд, и, когда Оуиот его выпил, на него навалилось сильное недомогание, он встал, покинул свой дом в горах и пошел вниз, туда, где сейчас морское побережье, хотя тогда еще моря не было. Его мать – Земля смешала ему противоядие в большой раковине и поставила зелье на солнце, чтобы оно приготовилось. Но его аромат привлек Койота, и тот опрокинул раковину. Это привело Оуиота к смерти, и, хотя он сказал детям, что скоро вернется и снова будет с ними, его никогда больше не видели. Люди собрали большую кипу хвороста, чтобы сжечь его тело. Когда же церемония началась, Койот прыгнул на тело и сказал, что сгорит вместе с ним, но только оторвал кусок плоти от живота и съел, после чего сбежал. После этого титул Койота изменился. Из Айаке, что означает Подчиненный Капитану, он стал Эно, то есть Вор и Каннибал.

По окончании похоронных обрядов был созван общий совет и сделаны приготовления для сбора животной и растительной пищи, потому что до этого детям и потомкам Оуиота нечего было есть, кроме белой глины. Они как раз советовались, как быть дальше, когда увидели появившееся перед ними чудесное видение, с которым они заговорили и спросили:

– Это ты, наш капитан Оуиот? Но призрак ответствовал:

– Нет, я более велик, чем Оуиот, я обитаю наверху, и мое имя Чинигчиних. – Ему сказали, зачем они собрались, и призрак продолжил: – Я – создатель, сейчас я собираюсь создать людей, других людей, похожих на вас. Что же касается вас, я даю вам силу, каждому свою, делать хорошие и приятные вещи. Один из вас будет приносить дождь, другой росу, третий заставит прорастать желуди, четвертый – другие семена. Другие наводнят землю всеми видами дичи. Ваши дети тоже будут всегда обладать этой властью, и они будут волшебниками для людей, которых я создам, и будут получать от них дары, чтобы не переводилась дичь и урожай был богатым.

После этого Чинигчиних создал человека; из глины озерной он вылепил мужчину и женщину, и теперешние калифорнийцы являются потомками этой или другой пары, созданной там и тогда».

Так заканчивается известная история горцев. Теперь мы должны вернуться к началу и услышать эту же историю, как ее рассказывают жители долины Сан-Хуан-Капистрано. Они говорят, что мир и все, что в нем находится, растет и движется, создал Нокума – невидимое и могущественное создание. Мир он сделал круглым, словно шар, и держал его в руках, но тот сначала беспрерывно крутился и вертелся, пока Нокума не успокоил его, прилепив в качестве балласта тяжелую черную скалу, названную Тосаут. Море в то время было всего лишь небольшой речкой, омывающей мир, и в нем было так много рыб, что для их трепещущих плавников не оставалось места, и они совсем не могли двигаться. Напор был столь велик, что некоторые глупые мальки выступали за высадку на землю и основание колонии на сухой земле. Только с превеликим трудом взрослым удалось их убедить, что губительный воздух и вредное солнце, так же как и отсутствие ног, непременно и очень скоро приведут к гибели всех тех, кто отважится на такое отчаянное предприятие. Совершенно очевидно, что следовало увеличивать и усовершенствовать существующий дом. Для этой цели с помощью одной большой рыбы скала Тосаут была разбита пополам, а внутри ее оказался пузырь, наполненный каким-то очень горьким веществом. Его вкус понравился рыбам, и они вылили содержимое пузыря в воду, после чего вода стала соленой, заволновалась, забурлила и залила большую часть старой земли, установив для себя новые границы, в коих остается по сей день.

«Затем Нокума создал человека, вылепив его из земного грунта, и назвал его Эйони. Женщину бог создал предположительно из того же материала, что и мужчину, и назвал ее Аэ. У этой пары родилось много детей, их потомки размножились и расселились по земле. Имя одного из них было Сироут, что означает Горсть Табаку, а имя его жены было Икаиут, что значит Наверху. Когда Сироут и Икаиут жили в месте, расположенном на северо-востоке, примерно в восьми лигах от Сан-Хуан-Капистрано, у них родился сын. Имя сына было Оуиот, что значит «тот, кто правит». Он вырос свирепым и не знающим сомнений воином, высокомерным, амбициозным, деспотическим. Он распространил свою власть на все стороны, правя везде железной рукой, и люди организовали против него заговор. Было решено, что он должен умереть от яда. Кусок скалы Тосаут был измельчен и приобрел смертоносные свойства, даже простого прикосновения к нему было достаточно, чтобы вызвать смерть. Оуиот, хотя и был постоянно настороже, предупрежденный об опасности небольшим грызуном, не смог уйти от своей судьбы. Когда он спал, на его грудь попало несколько капель ядовитого вещества, и мощный минерал прогрыз себе дорогу к истокам жизни в его теле. Все мудрецы земли были призваны на помощь, но ничто уже не могло спасти его от смерти. Тело Оуиота было сожжено на большом костре с радостными песнями и танцами, и люди возрадовались.

До того времени единственной пищей человека оставалась глина. И люди стали подумывать о возможности обеспечить себя пищей из мяса и семян. И пока они беседовали друг с другом, перед ними появился неизвестно откуда некто по имени Аттаен, что означает «человек», или «разумное создание». И Аттаен понял их желания, выбрал нескольких человек из числа самых старших и дал им могущество. Одному он дал власть вызвать дождь, второму – привлекать дичь, также и остальным, каждому он дал силу и дар, которые должны были перейти к их наследникам навсегда. Так появились первые шаманы».

Много лет прошло после смерти Оуиота, и на том же месте появился другой, по имени Оуиамот, считающийся сыном Таку и Аузара, людей неизвестных, жителей «некой далекой земли». Этот Оуиамот более известен под великим именем Чинигчиних, что означает «всемогущий». Впервые он продемонстрировал свое могущество людям в день, когда они с той или иной целью собрались вместе. Тогда он и появился перед ними. Он танцевал и был увенчан неким подобием короны, сделанной из высоких перьев, вставленных в венец. Он был одет в юбку из перьев, а плоть его была раскрашена в красный и черный цвет. В таком одеянии он был назван tobet. Потанцевав некоторое время, Чинигчиних призвал к себе шаманов, которых называли puplems, и подкрепил их власть, сказав, что явился со звезд, чтобы научить их танцам и другим полезным вещам. Он сказал, что со всеми нуждами они должны обращаться к tobet, танцевать, как он танцевал, просить его, и тогда их просьбы, возможно, будут удовлетворены. Он научил, как следует поклоняться ему, как строить vanquechs – специальные места для поклонения и как направлять свое влияние в разные сферы жизни. Потом он приготовился умирать, и люди спросили, должны ли они его похоронить. Но он предостерег людей от этого.

– Если вы меня похороните, – сказал он, – то будете ступать по моей могиле, и за это моя рука станет для вас тяжелой. Я отправлюсь высоко к звездам, где мои глаза будут видеть все, что делают люди. Если кто не будет соблюдать мои заповеди и делать то, чему я научил, увидите, болезнь поразит его тело, он не сможет поднести к губам ни крошки еды, медведь будет рвать его плоть, в нее вопьется кривой зуб ядовитой змеи.

В Нижней Калифорнии индейцы пирик делились на два рода, которые поклонялись враждебным друг другу божествам. Согласно традиции, на небесах жил великий повелитель по имени Нипарайа, создавший землю и море, который был всемогущим и невидимым. Его супругу звали Анайикойонди. Эта богиня не имела тела, но это обстоятельство не помешало ей родить троих детей, один из которых – Куааяяп – был настоящим человеком и родился на земле – в горах Акарагуи. Этот юноша был очень могущественным и долгое время жил с предками индейцев пирик, которых, надо полагать, сам и создал. Во всяком случае, известно, что он умел создавать людей, вылепливая их из земли. В конце концов люди убили своего великого учителя и водрузили ему на голову венок из колючек. Где-то он по сей день лежит мертвый, оставаясь молодым и красивым – его тело не знает разложения. Из его ран продолжает капать кровь, и, хотя он не может говорить, потому что мертв, с ним разговаривает сова.

Другого бога звали Вак или Тупаран. Согласно почитателям Нипарайа, Вак пошел войной на их любимого бога, был им побежден и выброшен с небес в пещеру под землей, охранниками которой были киты. Со слепым, хотя и естественным упорством группа людей, сделавших своим любимым божеством Вака, или Тупарана, рассказывали свою версию приведенной выше истории. Их повествование о великой войне на небесах и ее результатах отличалось от нее, как идея православия отличается от ереси. Например, они приписывали часть работы по созданию всего существующего не Нипарайа, а другим богам.

Мифы атапасков

Большое атапаскское семейство, населявшее огромную территорию, протянувшуюся от пятьдесят пятой параллели к северу почти до Северного Ледовитого океана и к западу до Тихого океана, причем родственные им племена жили даже далеко на юге, в отношении мифологии не представляет особого интереса. В своей работе «Аборигены тихоокеанских штатов» Банкрофт утверждает:

«Похоже, ни в одном из их разнообразных племен не было единой выраженной идеи относительно высшей силы. Ветвь лаучей признает некую личность, живущую на луне, у которого они просили дать им удачу в охоте. Это создание некогда жило среди них: старая женщина нашла маленького оборванного мальчика и воспитала его. Соплеменники над ним смеялись, когда он сделал огромные снегоступы, поскольку не могли понять, зачем заморышу обувь такого необычного размера. Для охотников наступили далеко не лучшие времена, и это их очень тревожило. Им было бы совсем туго, если бы они почти всегда не находили свежий след, идя по которому обнаруживали только что убитое животное или двух. Они были так рады добыче, что не задавались вопросами о ее принадлежности, хотя и не отказались бы узнать, откуда она берется. В конце концов возникло подозрение, что в этом как-то замешан мальчик и его огромные снегоступы. За ним стали наблюдать. Вскоре стало совершенно очевидно, что он действительно является благодетелем лаучей и тем самым таинственным охотником, который регулярно наполняет мясом пустые котлы. Тем не менее люди вовсе не чувствовали себя благодарными и продолжали относиться к мальчику без всякой доброты или уважения. Однажды они не дали ему куска жира, ему, который так часто спасал их жизни своими своевременными подарками! В ту ночь мальчик исчез, оставив свою одежду развешанной на дереве. Он снова вернулся к ним через месяц, но уже стал мужчиной и был одет как мужчина. Он рассказал людям, что поселился на Луне, что всегда будет взирать добрыми глазами сверху на их успехи в охоте. Потом он добавил, что в качестве наказания за их бесстыдную жадность и неблагодарность, за то, что в крайней нужде ему не дали даже куска жира, все животные зимой будут худыми, а набирать жир только летом.

Дене верят в духов, или фей, которых зовут nantena. Они населяют землю, море и воздух и являются инструментами и добра и зла. Некоторые из них верили в доброго духа по имени Тихуган, «мой старый друг», жившего на Солнце и на Луне. У них был и злой дух Чутсаин, который являлся олицетворением смерти и потому назывался злым.

У них нет «штатных» шаманов, при большом желании их обязанности и права может взять на себя кто угодно, хотя некоторые, благодаря счастливой случайности или особенной ловкости, в этой роли ценятся выше других и поддерживаются добровольными взносами. Такой кудесник часто удаляется в свое жилище и воздерживается от пищи много дней, пока его телесная оболочка не уменьшается и ему не являются духи и прочие невидимые существа. Молодые индейцы дене такими вещами не интересуются. Они обоснованно считают, что главное в жизни – сильные ноги и зоркий глаз, и посмеиваются над страхами перед неведомым. Но когда пульс становится неровным из-за болезни или преклонного возраста, ноги часто дрожат и надвигается тень неотвратимой смерти, срочно призывается шаман, чтобы прогнать злых духов, овладевших пациентом. Среди индейцев такулли на этой стадии часто прибегают к исповеди, от точности и искренности которой зависят шансы на выздоровление».

Заключение

Ознакомившись с обзором мифов североамериканских индейцев, читатель, вероятно, больше всего будет впечатлен тем обстоятельством, что, хотя многие из этих сказок очень похожи на аналогичные мифы европейских и азиатских народов, они имеют собственную особую атмосферу, которая отличает их от народных преданий всех других стран. Мифологические системы народов, живущих далеко друг от друга, могут иметь много сходств, что вовсе не доказывает, что разные расы в некий далекий период имели общую мифологию, – это трюизм. Некоторые племена Борнео живут в домах, установленных на сваях, забитых в дно озера, и используют стеклодувные трубки. То же самое делают индейцы Гвианы и соседних стран. Однако пока ни один, даже очень скорый на выводы, ученый не выдвинул теорию о том, что эти расы имеют общее происхождение. То же самое и с мифологическими процессами, которые могут развиваться самостоятельно на больших расстояниях друг от друга и все же быть похожими. Эта схожесть вызвана тем обстоятельством, что разум человека, живет ли он в Китае или в Перу, функционирует по одним и тем же законам. Но, как уже было сказано, лучшим доказательством того, что мифы Северной Америки не были извращены европейскими или азиатскими мифами, является то обстоятельство, что содержащаяся в ней туземная атмосфера настолько явно выражена, что даже самый поверхностный наблюдатель не может ее не заметить. В сказках, приведенных в настоящей книге, факты особой, ни на что не похожей индейской жизни можно найти в каждом описании, и они органично вплетены в ткань повествования. В заключение автор хотел бы призвать читателя отнестись к североамериканским аборигенам с пониманием и милосердием. Эта мужественная, благородная и достойная раса в прошлом была злостно оклеветана невежественными людьми, и это отношение укоренилось. Индеец вовсе не является ни монстром, которому чужды понятия гуманизма, ни ловким пройдохой. Это такой же человек, как мы, имеющий собственные чувства и желания. Его часто обвиняли в преступлениях, с которыми он по большей части не имел ничего общего, и обвиняли, причем только потому, что его мысли и привычки отличны от белых людей. Мы вовсе не отрицаем, что до недавнего времени он был дикарем с соответствующим менталитетом и обычаями. Но все же он никогда не был демоном в человеческом обличье. С развитием прогресса индейские мужчины и женщины сегодня занимают почетные места рядом с белыми, и многие одаренные и обладающие высокой культурой люди, в жилах которых течет индейская кровь, делают честь своей расе. Будем надеяться, что старые традиции отваги и выносливости, сослужившие индейцам в прошлом хорошую службу, помогут их потомкам идти по еще более трудному пути цивилизации и прогресса.

Комментарии

1

Тотемизм – представление первобытного общества о родстве между группами людей (родами) и тотемами – видами животных и растений. Каждый род носил имя своего тотема. Его нельзя было убивать и употреблять в пищу. (Здесь и далее, кроме оговоренных случаев, примеч. пер.)

2

Ванкувер Джордж (1757–1798) – английский мореплаватель. Руководил кругосветной экспедицией, исследовавшей Тихоокеанское побережье Северной Америки.

3

Пуэбло – группа индейских народов на юго-западе США. Название происходит от возводимых ими строений.

4

Свастика – древний символ плодородия, солнца, скрещенных молний.

5

Н о в а л и с (1772–1801) – немецкий поэт и философ.

6

Г и з о Франсуа (1787–1874) – французский историк.

7

Нутка – индейский народ группы вакашей, проживает в Канаде на побережье озера Ванкувер и в США (штат Вашингтон).

8

М а н и т у – имя таинственной колдовской силы, в которую верили индейцы. Так же звали духов-покровителей, которым поклонялись индейские племена.

9

Опунция – род кустарников семейства кактусовых. Имеет стебли, густо покрытые колючками.

10

Первая часть этой легенды имеет точную копию в египетских мифах. См.: Видеман. Популярная литература Древнего Египта. С. 45. (Примеч. авт.)

11

Читатель, без сомнения, обнаружит сходство между этим эпизодом и историей Уны и льва в поэме Э. Спенсера «Королева фей». (Примеч. авт.)

12

Вампум в виде пояса или перевязи заменял документы в общественных делах индейцев.

13

П и к т ы – группа племен, составлявших древнее население Шотландии. В IX веке были завоеваны скоттами и смешались с ними.

14

Шамплейн Самюэль (1567–1635) – французский картограф, исследователь Северной Америки, первый губернатор Канады.

15

Сарыч (канюк) – род хищных птиц семейства ястребиных, длина 38–66 см.

16

Этот миф, кажется, мог бы объяснить воображаемое сходство между дымом и призрачной и туманной субстанцией, из которой, как предполагают, состоят духи. (Примеч. авт.)Рождение Синя

Content

Льюис Спенс
Мифы североамериканских индейцев

Предисловие автора

Глава 1 Деление на группы, обычаи и история расы

Глава 2 Мифология североамериканских индейцев

Глава 3 Мифы и легенды алгонкинов

Глава 4 Мифы и легенды ирокезов

Глава 5 Мифы и легенды сиу

Глава 6 Мифы и легенды индейцев севера и северо-запада

Заключение

Комментарии