Крылья Мальгуса. Ступень Четвертая. Часть вторая

Глава 1

Во дворец мы ехали со всеми предосторожностями. Волхвов я укрыл невидимостью, предварительно согласовав с императором, что машину пропустят внутрь дворцового комплекса. Не хотелось бы проверять, сработают или нет артефакты на проходной на мою невидимость. Мне казалось, что не сработают, и это будет ударом по репутации тех, кто делал охранные артефакты. А поскольку это прерогатива одного из подразделений Императорской гвардии, то Ефремов на меня непременно обидится за такую подставу. Хотя я ему несколько раз намекал, что защиту дворца нужно менять, так нет же — Императорская гвардия оказалась весьма неповоротливой махиной, которая ни в какую не желала сворачивать с наезженных рельсов. Работает — и ладно, лучше не трогать чтобы не сломать. Конечно, против обычного мага эта защита хороша, но не против меня или Накреха.

Волхвы сидели рядом со мной на заднем сиденье, и мне очень сложно было притворяться, что никого рядом нет, потому что от нервов ли или от чего другого, но зубы Варсонофия постоянно постукивали друг о друга, Никон же постоянно покашливал. От других я их экранировал, но сам продолжал слышать — такой вот побочный эффект собственного заклинания. Но лучше бы они что-то говорили…

У лестницы нас встречал дежурный. Я вылез из машины и остановился у открытой дверцы, давая возможность покинуть машину и волхвам. Задержка была обговорена: Постников усиленно притворялся, что не может открыть свою дверцу, потому что там что-то заело.

Дежурный терпеливо ожидал конца нашего спектакля. Волхвы вылезли быстро и встали рядом со мной, я захлопнул свою дверцу, после чего постниковская открылась волшебным образом. Потом мы дружно группой из пяти человек, из которых встречные видели только троих, отправились в приемную императора. Дежурный постучал в дверь, сообщил о нашем появлении и отошел вбок, пропуская нас в кабинет. Я незаметно подтолкнул замешкавшихся волхвов, которых удивляла такая легкость проникновения в самое защищенное место страны, если не считать императорской сокровищницы. Но по последней даже не было известно точного местоположения иначе бы желающие проверить ее защищенность точно появились бы.

Дверь за нами закрылась, и я снял невидимость с волхвов. Император даже привстал со своего места, с детским любопытством вглядываясь в новые лица. Забавно, но на меня он так никогда не смотрел, даже когда считал меня учеником волхва или когда я сообщил, что я — выходец из другого мира. Наверное, мечта о встрече с волхвом брала свое начало в императорском детстве, поэтому встреча со столь легендарными личностями вызвала потрясение.

— Вы правда волхвы? — зачарованно спросил император. — Настоящие волхвы? Те самые, что могут двигать горы и поворачивать реки вспять?

— Горы и реки мы, пожалуй, трогать не будем, — ответил явно польщенный Никон, — потому что это такой вред экологии, что и не представляете. Но кое-что можем, да.

— Ярослав говорил, что вам нужны мои гарантии, — сказал опомнившийся император, который теперь выглядел немного смущенным от своей столь бурной реакции на встречу с легендарными волхвами. Тем более что смотреть там было особо не на что.

— Не то чтобы гарантии, — протянул Никон. — Дело в том, что парнишка рассказывает очень уж невероятные вещи. Хотелось бы убедиться, что это правда, а не подростковая выдумка. Хотя, должен признать, Ярослав производит хорошее впечатление. Сразу видна волховская выучка.

Как императору удалось не расхохотаться, я даже не представляю. Но он, один раз дав проявиться эмоциям при знакомстве, дальше держал их в узде.

— К сожалению, все, что вам рассказал Ярослав, правда. Существование этого мага угрожает не только моей власти, но и самому миру. Вы, наверное, слышали такой термин, как «распадающаяся личность»?

Волхвы отрицательно закрутили головами. Еще бы, этот термин император сам не так давно узнал от Дамиана, зато теперь демонстрирует свою осведомленность при каждом удобном случае.

— При каждой смене тела личность что-то теряет, остаются только самые сильные эмоции, — пояснил император. — В случае Накреха они все, так сказать, с душком. Поэтому его нужно найти и остановить.

— Убить? — уточнил Никон. По-деловому уточнил как будто уже сталкивался с такими проблемами.

— Как раз убивать его нельзя — он просто перепрыгнет в другое тело, — пояснил император. — Нужно задержать. А для начала хотя бы вычислить, в ком он сейчас. Потому что маг этот умный, умелый и хитрый, как все сумасшедшие.

— Звучит не очень оптимистично, — заметил Никон.

— Я могу еще добавить, что, скорее всего, он уничтожит всех, кто ему помогал, — дополнил я. — А вас он точно будет считать помощниками. Ему нужно, чтобы было на кого свалить собственные эксперименты. У вас там, часом, не появились закрытые для посторонних лаборатории, которые курирует лично Верховный волхв?

Они промолчали, но так переглянулись, что и без ответа стало понятно — я попал не в бровь, а в глаз.

— Вы уверены, что его нужно покрывать? — спросил император именно тем тоном, который и делал его императором.

— Я лично ни в чем теперь не уверен, — внезапно сказал Варсонофий. — Разговор сначала с Ярославом, а потом с вами, Ваше Императорское Величество, полностью перевернул мое представление о жизни. Признаюсь, мне не нравится наш Верховный волхв и ряд его начинаний в последнее время мне кажется странными, и все же я не могу верить, что он сознательно пошел против власти…

— Может, и не сознательно, — заметил я, — потому что у Накреха есть техники, позволяющие брать под контроль мозг другого человека. Возможно, в одной из закрытых лабораторий сейчас взращивается тварь для этих целей. И сейчас вы должны определиться, на чьей вы стороне.

— Вот именно, определиться, — поддержал меня император. — Вы не можете просто отойти в сторону и ничего не делать. Вы можете стать союзниками или нашими, или Накреха.

— Обвинения слишком серьезные, Ваше Императорское Величество, — ответил Никон. — Верховный волхв не делал ничего, что противоречило бы нашей политике. Не хотелось бы его обвинить с тем, чтобы потом выяснилось, что он ни при чем.

— Изучение содержимого закрытых лабораторий могло бы помочь вам определиться, — сказал Постников. — Уверен, там что-то наподобие фиолетовой твари из особняка Вишневких.

— Но это сразу даст знать Накреху, что мы подошли совсем близко, — напомнил я. — Если убьем, он узнает сразу, а если не убьем — после общения с Морусом.

— Мы могли бы проследить за визитерами Верховного, — воодушевленно предложил Варсонофий, уже примерявший на себя шпионскую униформу. — Поймите, мы не готовы пускать посторонних в святую святых.

— И если мы найдем подтверждение вашим словам, то тотчас свяжемся с вами, — поддержал его Никон, радуясь, что решение откладывается.

— Не найдете, — огорошил его я. — Потому что ваш уровень владения магии слабее даже моего, то есть иллюзию Накреха вы попросту не пробьете.

— Однако, юноша, вы весьма самоуверенны, — высокомерно сказал Никон. — С чего вы взяли, что ваш уровень выше моего?

— С того, что я прекрасно вижу сквозь вашу иллюзию, — просветил я его. — Говорить при встрече не стал, чтобы вас не смущать. Но описать вас могу в точности. Например, веса в вас куда больше, чем вы хотите показать.

Тогда не хотел, зато сейчас смутил. Глаза Никона забегали по сторонам, потом он тяжело вздохнул и развеял свою личину.

— Чего уж теперь. — Махнул он рукой. — Если все равно уже все в курсе, то неприлично продолжать удерживать личину.

— Неприлично было приходить в ней на встречу с императором.

— Что ты, Ярослав, я прекрасно понимаю обеспокоенность наших друзей, — ответил император.

— И все же, Ваше Императорское Величество, мы не готовы дать вам ответ, — решил Никон. — Нам надо подумать. Посоветоваться.

— С чем большим количеством волхвов вы будете советоваться, тем больше вероятности, что попадете на агента Накреха. И не вздумайте лезть без поддержки в закрытые помещения. Мозги выпотрошат.

Я произнес это достаточно убедительно, потому что Варсонофий побледнел и спросил:

— Возможно, есть промежуточный вариант?

— Я могу установить камеру в кабинете Верховного волхва, — предложил я. — С различителем иллюзий. Но только я, вы ее не замаскируете в достаточной степени. Поэтому давайте действительно отложим решение на завтра. Об опасности мы вас предупредили, и я очень надеюсь, что вы никуда не полезете без присмотра. Сейчас мы вас отвезем, куда скажете. Телефон теперь у вас есть. Позвоните мне или Постникову.

— То есть вы нас отпускаете? — уточнил Никон.

— Не силком же вас заставлять помогать? Вы считаете, что вам надо обдумать и принять решение. Не позвоните до послезавтра — будем знать, что вы решили не помогать.

— Да будет так, — важно ответил Никон.

Было ужасно обидно, что так и не удалось их привлечь на свою сторону, но пока не получен окончательный отказ — еще не все потеряно. Подмывало поставить метку хотя бы на одного, но это могло привести к тому, что волхва убьют, а местонахождение Верховного мы не узнаем и Накреха оповестим, что почти на него вышли.

Император тоже был разочарован разговором, но тем не менее попрощался довольно любезно. Вышли из дворца мы беспрепятственно, только машину пришлось подождать, потому что ее отогнали на стоянку.

Но ожидать пришлось совсем недолго, и вскоре мы высадили возбужденно сопящих волхвов неподалеку от соколовской квартиры, после чего мы поехали в «Крылья Феникса». Сейчас учеба в школе мне казалась глупой детской игрой, на которую тратится драгоценное время, которого сейчас было устрашающе мало.

— Если что, я за тобой машину пришлю, — успокоил меня Постников при прощании. — Как не вовремя все это.

— Такое вовремя вообще никогда не бывает. Надеюсь, вылезет эта сволочь в ближайшее время.

— Лишь бы не так, как утром, — мрачно ответил Постников.

На этой пессимистической ноте мы с ним распрощались, и я пошел в свой блок. Чувствовал я себя выжатым до донышка, и единственное, чего хотелось — упасть в кровать и проспать до утра. Так, чтобы не было никаких посторонних звонков, после которых нужно подхватываться и нестись разгребать очередное дерьмо.

Но успел я добраться только до своей комнаты, как туда без стука влетела Светлана и зло выпалила:

— Я что, по-твоему, вещь, что меня можно требовать в уплату за что бы то ни было?

Интерлюдия 1

После того как их высадили из елисеевской машины, волхвы какое-то время шли молча. Первым не выдержал Варсонофий.

— Никон, что вы думаете о рассказе Ярослава?

— Не знаю что и думать, — вздохнул тот. — Слишком все нехорошо для нас вырисовывается. Что так, что этак — полная задница для волхвов. Поддерживая императора, мы однозначно засвечиваемся.

— Значит, не надо поддерживать, — неуверенно предложил Варсонофий. — Будем сохранять нейтралитет.

— Нейтралитет нам уже сохранить не удастся, — посмотрел на него как на умалишенного Никон. — Потому что наш Верховный уже занял сторону. Если Елисеев сказал правду.

— А с чего ему нам врать? — удивился Варсонофий. — Он — ученик волхва, мы — волхвы, мы должны быть на одной стороне.

— А наш Верховный что, не волхв? — буркнул Никон. — Здесь врет либо он, либо Елисеев. И ошибиться нельзя.

— Нельзя, — грустно согласился Варсонофий, досадуя про себя, что вообще встретился с Ярославом. — Цена ошибки — существование нашего сообщества, это я понимаю.

— Не ту сторону займем — и привет волхвам, — поддержал его Никон. — Единожды вскрывшись, станем уязвимыми.

— А выждать? — с надеждой предложил Варсонофий. — Ничего не делать? Посмотреть, куда все повернет?

— А ежели повернет в сторону победы того сумасшедшего мага? — повернулся к нему Никон. — Он же как раз выступает против наших устоев, а мы своим невмешательством его поддерживаем.

— Но ведь и Ярослав, и император могут ошибаться?

— Могут, — согласился Никон. — Поэтому проверить нужно. Вот что, Варсонофий, в лаборатории мы не полезем, но сейф Верховного просмотреть надо. Может, что и поймем.

— А если прихватят? — испуганно сказал Варсонофий и громко икнул.

— Скажем, что компромат на Верховного искали, сместить хотели. Это он поймет, хоть и разозлится. У меня с ним давние неприязненные отношения, — хмыкнул Никон. — Себя подставим, Верховный взбесится, наказание на нас на Круге наложат, но больше никого не выдадим. А если не попадемся да компромат найдем, то…

Он замолчал и задумался.

— Поставим вопрос на Круге о смещении Верховного? — предположил Варсонофий.

— Думать надо. Смещать-то давно пора, обнаглел Верховный. Не о деле заботится, о себе. Но нам сейчас радеть надо не только обо всем волховском сообществе, но и о стране. Поставим вопрос о смещении — дадим знать преступнику. Ну да рано об этом. Сначала нужно найти подтверждение словам Елисеева, а уж потом решать.

Глава 2

Светлана была в ярости. Пришлось ее остудить в прямом смысле этого слова: конденсировать над головой воду и всю ее одномоментно вылить. Светлана взвизгнула от неожиданности, а на ее лице вместо злости появилась растерянность. Пришла она в себя быстро и даже высушилась сразу, о случившемся теперь напоминала только лужа под ее ногами, из которой девушка сразу вышла, сделав от меня шаг к двери.

— На занятиях по этикету тебя не учили, что, когда входишь к кому-то в личную комнату, надо стучать? — спросил я и испарил лужу. — Мало ли чем я мог здесь сейчас заниматься или вообще быть голым.

— Меня этим не смутишь, — буркнула она.

Экстренно высушенные волосы частично распушились, частично встали дыбом, что указывало на не слишком качественное заклинание. Та же Илинель, которую Дамиан уже столько безуспешно разыскивает, владела несколькими, после любого из которых ухоженность волос только возрастала.

— А меня смутишь. Или ты на это и рассчитывала?

— Я рассчитывала поговорить о твоей наглости, — зло сказала она сжала кулаки и опять сделала шаг ко мне.

— Теперь перейдем к твоим претензиям. Ты не думала, что прежде, чем бросаться ко мне с обвинениями, нужно бы спросить у отца, как все было на самом деле? Кто тебе вообще это передал, при условии, что телефонная связь тут заблокирована?

— Не твое дело, — возмущенно вскинулась она. — Думаешь, у меня не осталось друзей снаружи, которые могут передать записку через проходную?

— С такими друзьями и врагов не надо. Потому что в нашем разговоре с императором я сказал, что согласился бы принять в ученики тебя и твоего брата без оплаты только в том случае, если бы ты была членом моего клана. Тебе не кажется, что тот, кто передавал тебе мои слова, расставил акценты немного по-другому? Кто это был?

— Не твое дело, — повторила она. Выглядела она не слишком успокоенной и совсем мне не верящей.

— Как раз мое. Потому что, если мне приходится разгребать проблемы твоей семьи, то я должен знать, кто в связи с этим сует палки мне в колеса. Как говорится, предупрежден, значит, вооружен.

— Можно подумать, без тебя наши проблемы не решатся, — бросила она.

— Почему не решатся? Решатся. Но не в пользу твоей семьи, — спокойно ответил я. — Думаешь, тот, для кого тебя пытались украсть, просто так просит, чтобы я не вмешивался? Ему, кстати, передали ту же версию нашего разговора с твоим отцом. Поэтому в качестве морковки он совершенно спокойно предложил мне тебя.

— К-какой морковки? — растерялась Светлана.

— Которую ослику перед носом вешают, чтобы бежал куда надо. Вот противник твоей семьи и посчитал, что если мне гарантировано пообещают тебя, то я просто отойду в сторону и не буду мешать.

— Я не вещь! — опять вспыхнула она. — Меня никто никому не может пообещать. Папа твердо решил относительно меня — никаких договорных браков.

— А если папа ничего решать не будет?

— Тогда Саша будет решать, — гордо ответила она. — И он тоже не сторонник договорных браков.

— Свет, ты вообще понимаешь, что твою семью хотят убить? — спросил я. — Да, твои близкие — сильные маги, но их противник сейчас маг не только сильный, но и куда более умелый.

— И кто он? — требовательно спросила Светлана.

— Есть такое понятие, как государственная тайна. Если твой отец не посчитал нужным тебе рассказать, значит, он опасается, что с твоей стороны может быть утечка.

— Что ты говоришь! — она опять вспыхнула от злости, как лист бумаги, к которому поднесли спичку. — Я никогда не рассказываю посторонним ничего из того, что не должно выйти из семьи.

— Значит, император опасается, что ты проговоришься или выдашь тайну случайно. Например, как сейчас. Если бы я не выставил защиту от прослушивания, то наш разговор стал бы известен Ангелине, которая прохаживается по общей гостиной и время от времени пытается нащупать дыру для своего подслушивающего заклинания. Заклинание слабенькое, им вообще сложно что-то проковырять. Это она тебе рассказала?

Светлана подавила улыбку и замотала головой.

— Нет, это я ей рассказала. А так мне принесли записку от Даши Аксеновой.

Покопавшись в памяти, я не нашел никого с такой фамилией. Дена бы сюда — он бы живо всю подноготную выложил и самой информаторши, и ее семейства.

— Это кто? И каким боком она относится ко дворцу и твоей семье?

— Ну, она очень хочет быть рядом с Сашей, — чуть смущенно пояснила Светлана.

— И поэтому делает вид, что дружит с тобой, пересказывая при этом все сплетни, которые слышит. Даже самые невероятные.

Скорее всего, девица с Накрехом не связана, просто хочет заручиться лояльностью сестры при обработке брата. А вот Александру я бы на месте сестры рассказал бы все, потому что та, кто активно разносит сплетни, не подходит даже на роль жены главы клана, не то что будущего императора. Ну и проверить нужно от кого вообще пошел этот слух.

— Иногда полезно знать даже самые невероятные сплетни, — возразила Светлана. — Даже папа говорит, что из самой глупой сплетни можно извлечь пользу.

— Если рассказать подруге, — согласился я. — Вот смотри. Ты только что сказала, что никогда не рассказываешь посторонним того, что не должно выйти из семьи. А разве информация о том, кто к тебе посватался, не должна оставаться в кругу семьи?

— Ты определись, посватался или нет, — она неожиданно кокетливо улыбнулась.

— В данном случае — без разницы. Ты считаешь, что посватался, рассказываешь минимум одному человеку, а затем идешь устраивать мне скандал, чтобы и остальные члены нашей пятерки оказались в курсе. А еще лучше — все проходящие мимо.

— Извини, я очень разозлилась.

— Маг должен уметь держать себя в руках.

— Да, мне над этим еще работать и работать, — уныло согласилась она. — Я пойду, не буду тебе мешать.

Она уже почти ухватилась за ручку двери, как я спохватился и спросил:

— А почему ты так разозлилась, если уверена, что твой отец без тебя согласия не даст? Считаешь, что я неподходящая партия для такой выдающейся особы, как ты?

— Что? — она удивленно повернулась ко мне.

— Я хочу понять причины твоего отвращения ко мне.

— С чего ты взял про отвращение?

— Нужно сильно ненавидеть человека, чтобы так разозлиться при известии о том, что он попросил твоей руки, — пояснил я.

— Я разозлилась не поэтому. А потому, что с таким вопросом ты должен был подойти сначала ко мне.

— А если бы я подошел к тебе, что бы ты ответила?

Теперь уже я напирал на Светлану, а она не знала, куда глаза девать.

— Вот когда подойдешь с таким вопросом, тогда и отвечу, — заявила она, явно нервничая. — Пока, как выяснилось, ты с ним даже к моему отцу не подходил. И вообще, нам об этом думать рано.

Она панически зашарила по двери в поисках ручки и даже ее нащупала, но мою дверь открыть без моего желания не так-то просто, поэтому ручка даже не шелохнулась.

— Совсем рано?

— Совсем.

Она коротко выдохнула ответ прямо мне в губы, и я не удержался, на меня прям затмение какое-то нашло, а может, просто тормоза отказали после тяжелого дня. Но ладно у меня, у Светланы, похоже, они тоже слетели, потому что она не только не вырывалась, но и отвечала на мой поцелуй. Одно могу сказать точно — это был самый прекрасный поцелуй в обоих мирах. Но ничто прекрасное не вечно, потому что стоило мне чуть ослабить контроль и над дверью, и над девушкой, как вторая тут же открыла первую и выскользнула наружу со словами:

— Ярослав, ты балбес. И вообще, держись от меня подальше.

Бежать за ней и уговаривать держаться поближе я не стал. В конце концов, у меня действительно был тяжелый день и завершить его хотелось чем-то позитивным — например, поцелуем, а не бесплодными уговорами девушки на еще один, поэтому я просто заблокировал дверь, чтобы никто больше не вломился, и отправился спать.

Интерлюдия 2

Андрей Мальцев вернулся домой не просто поздно, а очень поздно, но тем не менее по-тихому пробраться в свою комнату ему не удалось — Новиков отловил и представил перед суровые очи деда.

— Андрюша, не бережешь ты себя, — с обманчивой мягкостью начал Мальцев-старший. — Рабочий день давно закончился, а ты все сидишь глаза портишь. Отдыхать надо. А то ведь совсем себя загонишь.

Андрей дураком не был, поэтому поддерживать игру деда не стал, потому что подозревал он: скажет, что торчал в мальцевском офисе ради изысканий выгод для клана — возмездие настигнет его тут же, сам он пикнуть не успеет, что пошутил.

— А то ты не знаешь, где я был, — грубовато ответил он. — Тебе твоя ищейка, поди, полностью мой маршрут доложила, от и до.

Он с неприязнью посмотрел на Новикова, который стоял с невозмутимым видом, как будто оскорбительные слова ничуть его не задели. Кто-кто, а мальцевский безопасник владел собой так, что по его лицу никто никогда не сказал бы, что он думает. Для этого приходилось спрашивать прямо.

— Ай, как некрасиво, Андрюша, — укоризненно покачал Мальцев-старший головой. — Павел Глебович ночей не спит, беспокоится о процветании нашего клана, а ты его оскорбляешь. Извинись немедленно.

— Дед, я не маленький, — дернулся Андрей. — Я не хочу, чтобы все мои передвижения фиксировались и тебе доносились. У меня есть личная жизнь, и ее я хотел бы оставить исключительно для личного пользования, чтобы никто посторонний носа туда не совал. И Павлу Глебовичу я об этом говорил неоднократно. Поэтому извиняться перед ним не собираюсь. Он же передо мной не извиняется.

Мальцев-старший приподнялся с кресла, сухой старческой рукой вцепился в ворот рубашки внука и рванул на себя. Рука была старческая, но не немощная, сил в ней было столько, что Андрей чуть носом не пропахал ковер у ног деда. И не пропахал только потому, что дед не отпустил, иначе точно бы с полом встретился. А так Мальцев-старший тряханул пару раз внука, убедился, что тот проникся, и разжал пальцы.

— Вот когда ты, Андрюшенька, станешь главой клана, — все так же обманчиво мягко продолжил Мальцев-старший, — тогда и станешь диктовать начальнику нашей службы безопасности, а пока основной приоритет у моих приказаний, понял? И если я сказал, глаз с тебя не спускать, значит, так тому и быть.

— Но моя личная жизнь… — трепыхнулся было внук.

— В настоящее время должна идти на пользу клана, — перебил его дед. — И твои кувырканья со шлюхами на пользу клану не пойдут, уж поверь. Ты кого должен обрабатывать, забыл?

— Дед, что ты в самом деле, — поправляя ворот рубашки, поморщился Андрей. — Как я могу ухаживать за Светланой, если она в закрытой школе?

— А как ты думаешь, балбесина, у Тумановых нет своей службы безопасности? Им все равно, куда шляются представители кланов? Да и с ухаживанием не все однозначно. Ты мог бы что-то отправить девушке, чтобы напомнить о себе. Хоть коробку конфет.

— Это будет непредусмотрительно, — возразил Андрей. — Ухаживание должно быть ненавязчивым.

— Агась, как это Елисеев сделал. Раз — и к Туманову-старшему за благословением.

Андрей скорчил скептическую мину.

— Не, дед, это несерьезно. Император наверняка послал или пошлет зарвавшегося щенка и будет совершенно прав. Кто такие Елисеевы по сравнению с нами? Никто.

— Это они год назад никто были, а сейчас имеют вес. И вес этот растет с каждым днем. Елисеев, уж прости меня, Андрюша, в настоящий момент имеет куда больший вес, чем ты, из-за связи с волхвами.

— Ну так если они откажутся его поддерживать, он сразу откатится на стартовые позиции. Нет у него другой поддержки.

— Андрей, нельзя быть таким дуболомом, — уже с прорывающимся раздражение сказал Мальцев-старший. — Он на нынешних своих знаниях вылез, а знания его теперь никуда не денутся.

— Не денутся так не денутся, — покладисто согласился Андрей. — Но Елисеев Тумановой все равно не пара. Во-первых, он из только что созданного клана. Во-вторых, он незаконнорожденный. В-третьих, у него магии — кот наплакал. Да и вообще — молокосос. Даже если он вдруг чем-то поразил сердечко Светланы, Туманов на такого зятя никогда не согласится. Елисеев поухаживает, отвалится — и тут я возьмусь залечивать разбитое сердце.

— Смотрю, у тебя все продумано, — неодобрительно сказал дед.

Идея у Андрея появилась только что, но за свое холостое состояние он держался всеми зубами, поэтому радостно поддакнул:

— А что делать, дед? Сейчас Тумановой я кажусь слишком взрослым, почти как отец. Заинтересованности при контактах она не проявила, если ты не заметил.

— Заметить-то я заметил, — недовольно пошевелил бровями Мальцев-старший, — но был уверен, что ты возьмешь Туманову в осаду так, что у нее выбора не останется. А ты филонишь.

В этот раз он приподниматься не стал, а ткнул сухим пальцем в живот внука. Андрей этого не ожидал, расслабился, поэтому его моментально скрутило от боли, настолько сильной, что он с трудом прохрипел:

— Дед, я не филоню, а следую выбранной стратегии и держу руку на пульсе.

На пару шагов от деда он все-таки отошел, чтобы хотя бы дальше под физическую раздачу не попасть. От магической даже убежать не выйдет, если дед окончательно разозлится. Сейчас тот был зол, но пока умеренно.

— Ага, держит он. На чьем, говоришь, пульсе ты сегодня руку держал? — Мальцев чуть покачнулся в сторону внука, приставив к уху ладонь, якобы чтобы лучше слышать. — Повтори, внучок, а то недослышал я.

— Дед, ты раздуваешь проблему на пустом месте, — поморщился Андрей. — Ну, отдохнул я в приятной женской компании, так и сам ты не без греха.

— Я бастардов не плодил. И о моих женских компаниях никто не знал, — гордо сказал Мальцев-старший.

— Насчет бастардов не уверен, а вот о твоих романах бабушка знала, потому так рано и ушла.

— Ты мне помели языком, паразит! — рявкнул дед. — Ишь чего удумал, себя со мной сравнивать. Мои грехи никто не покрывал, а за тобой, вон, Павел Глебович постоянно подтирает. А если сейчас еще и Елисеев тебя обскачет, я такое тебе устрою, что пожалеешь, что мамаша твоего сына за тебя выходить отказалась.

— Да я и забыл уже про него, а ты напоминаешь, — нахмурился Андрей. — Я полный отказ написал, им теперь Елисеев занимается.

— Вот и плохо, что магом перспективным с твоей кровью занимается другой клан, — буркнул Мальцев-старший. — Я пытался переиграть, но их юрист ушлый очень, все предусмотрел. И теперь мой правнук, моя кровь — в другом клане.

— Ты бы так не возмущался, будь он не магом, — проницательно заметил Андрей. — Дед, да слабый там маг будет наверняка, чего о нем переживать. Будут тебе еще правнуки, куда торопиться. Не от меня, так от Дианы.

— Ты на сестру стрелки-то не переводи, — опять вызверился Мальцев-старший. — В отличие от тебя, балбеса, она делает в точности все, что я ей говорю. И уж кто-кто, а она добьется в этой жизни многого.

— А я вот знаю, что ты хотел ее с Елисеевым окрутить, но ничего не вышло. И хорошо, что не вышло. Нет, сам Ярослав — парень неплохой, — признал Андрей, — но моей сестре не пара.

— Ничего не вышло, потому что Ванька Туманов меня опередил, а так-то уже точно бы Елисеев был парой твоей сестре. Он цепкий парень. За что ухватиться — нужного результата добьется. — Мальцев-старший вздохнул и неприязненно посмотрел на Новикова. — А все ты, Пашка. Потенциал в парне не рассмотрел, поэтому не прижали мы его, когда можно было. Прижали бы вовремя, сидел бы в нашем клане и не вякал.

— Его и родные Лазаревы не рассмотрели, — спокойно ответил Новиков. — Да и выхлоп у Мальцевых был бы минимальный. Елисеев не из тех, кто работает на других. А так он и поместье Вишневских заполучил, и поселок, на который многие зубы точили, да еще и участки земельные под предприятия. Под ту же лечебницу, как думаете, подарили бы вам Игнат Мефодьевич, Лазаревы такой кус? Так что если ваш план с Дианой удастся, то Мальцевы приобретут куда больше.

— Дурную наследственность, — мрачно сказал Андрей, которому не улыбалось ни вступать в противостояние с Ярославом из-за Светланы ни видеть за ним свою сестру.

— А это уж мне решать, — бросил Мальцев-старший. — Так что, Андрюшенька, давай освобождай поле для своей сестры от подходящей для тебя особы. Правильный расклад: тебе — Светлана, Ярославу — Диана. А все остальные расклады — неправильные. И если хоть один из них реализуется, то… — он задумался и решил: — Завещаю клан Диане. Уж она-то своего не упустит.

Интерлюдия 3

Андрей ушел, а Новиков остался, потому что его никто не отпускал, а Мальцев-старший жуть как не любил, когда кто-то рядом с ним проявляет своеволие. Вот и сейчас он одобрительно посмотрел на стоящего рядом с ним безопасника и спросил:

— Паша, как думаешь, толк от внушения будет?

— Думаю, нет, — ответил Новиков.

— Экий ты безапелляционный, — недовольно вздохнул Мальцев. — Не бережешь ты мои старческие нервы, Паша.

— Вы бы меня первый за вранье наказали. А скажи я «да» — соврал бы.

— Почему думаешь, что нет?

— Андрей Александрович ценит независимость, к семейной жизни не готов и готов будет нескоро, — ответил безопасник. — Что касается выбранных вами кандидатур, то с ними не все так просто. Возможно, слухи о сватовстве Елисеева всего лишь слухи, но на пустом месте они не появились. Таким образов вы лишаетесь сразу двух кандидатур и для внука, и для внучки.

Мальцев скривился, как будто ему подсунули целый лимон и заставили сожрать вместе со шкуркой без сахара и соли. А главное — не дали ничем запить.

— Нам бы запись какую, хоть самую завалящую, что там на самом деле случилось.

— Вы же знаете, Игнат Мефодьевич, что мне туда хода нет. Да и был бы — кто ж мне даст поставить прослушку?

— И дали бы — толку все равно не будет, — буркнул Мальцев. — Вон сколько всего спалили у елисеевских.

— А я вам говорил, что толку не будет, — напомнил Новиков.

— Вы просто все плохо замаскировали. За что я вам только деньги плачу?

— Мы хорошо замаскировали, — ничуть не оскорбился Новиков, привыкший к закидонам патрона, — иначе Елисеев бы уже знал, кто поставил прослушку у того же Зайцева. И у вас были бы с ним неприятности, Игнат Мефодьевич.

— А так у меня с ним сплошные приятности. — Мальцев громко закхекал, изображая смех.

— А так вы с ним поддерживаете нормальные деловые отношения. Мальчик вас уважает и даже идет на уступки.

— Но на уступки в отношении Дианы, думаешь, не пойдет?

— Думаю, не пойдет, если у вас не будет чем его прижать.

— А чем его прижать, ты так и не нашел, Паша, — недовольно пробурчал Мальцев. — Задачу я тебе поставил давно, ты так и не решил.

— Наблюдаем, — уклончиво сказал Новиков. — Как только что-то появится, непременно вам доложу.

— Как-то уже слишком долго ничего не появляется, — недовольно сказал Мальцев. — Я Елисеева давно встроил в свои планы, а по твоей вине приходится их откладывать.

— Тогда уж по вине Елисеева, — Новиков был невозмутим. — Это он виноват, что не желает участвовать в ваших планах.

— Ты мне еще пошути, пошути, Паша, — проворчал Мальцев, впрочем, довольно беззлобно. — Помню, что ты предлагал, но мне пока это кажется… чрезмерным. Ладно сам помаракую, что с Елисеевым делать. Иди уж, поздно уже.

Новиков, вежливо пожелав спокойной ночи, ушел. Внешне он был невозмутим, но если кто-то каким-то чудом заглянул бы в его чувства, то показываемой невозмутимости как раз и не обнаружил бы. Но рабы редко показывают истинные чувства, особенно в присутствии хозяина.

Глава 3

Утром я проснулся невыспавшийся, злой и в предвкушении очередной пакости, которую приготовила судьба. В последнее время она не скупилась, так что можно было ожидать новой, совершенно неожиданной. Но скорее не в отношении моего клана. Мне казалось, что Накрех сейчас возьмет паузу, не станет он сразу звонить Ане и предлагать встречу, захочет, чтобы она посильнее заглотила наживку. Собирался ли он на самом деле выдать ей целительство в случае, если бы удалось договориться? А вот не знаю. Чужие мозги — вещь в себе, особенно если это мозги человека, у которого с ними не все в порядке. Вариантов было масса: от того, что он просто убьет исполнителя, ничего не выдавая в награду, до того, что он вернет целительство, выкачав его из другого человека, и забудет про исполнителя напрочь. Ну и промежуточные — вернет лишь часть и отпустит или вернет все и убьет сразу после этого.

На фоне этого вчерашний отказ Тумановых мерк. Да и был ли он отказом в прямом смысле этого слова? Поцелуй намекал на возможные варианты, но с моей стороны сейчас было бы неосмотрительно прилюдно высказывать свои симпатии к кому бы то ни было, поэтому следовало молчать и надеяться, что никто ничего не узнает.

Поведение Светланы этому способствовало, она старательно делала вид, что вчера ничего не было: ни скандала, ни поцелуя. Даже отголосков вчерашних эмоций не было, разве что она была несколько чрезмерно вежлива и внимательна и улыбалась чуть настороженно. При взгляде на нее временами мне и самому начинало казаться, что все это мне всего лишь приснилось. Ангелине до подружкиного умения притворяться было далеко, поэтому я постоянно ловил на себе взгляды с ее стороны. Было интересно, какую версию ей вчера скормили после того, как Светлана выбралась из моей комнаты, но не настолько, чтобы спрашивать об этом лично. Ни Ден, ни Тимофей то ли не заметили разыгравшейся вчера трагедии в нашей пятерке, то ли решили не ставить меня в еще более неловкое положение, но вели себя так, как будто ничего не произошло. Хотя конкретно с Деном мне нужно было поговорить.

— Консультация нужна, — задержал я его после второго урока, когда основная масса одноклассников рванула на следующий урок.

— Чем смогу — проконсультирую, — заинтересованно повернулся он ко мне.

— Запустили слух, что я посватался к Тумановой и получил отказ. Чем мне это может грозить?

— Так вот почему Светлана вчера такая взведенная была… И что, правда посватался?

— Скажем так, некоторые мои слова могли быть интерпретированы таким образом. Но сразу скажу, что, если бы мне дали согласие, я бы не расстроился. Но ты так и не ответил, чем мне могут грозить такие слухи. Именно как главе клана.

— По Тумановой, скорее всего, ничем, — ответил он после недолгих размышлений. — Там бы любой получил отказ, потому что у них договорные браки не приняты. Было бы куда хуже, посватайся ты к Мальцевой и получи отказ при тех авансах, что выдавал глава клана. Тогда пойдут слухи, что с тобой что-то не то.

— Нет уж, к Мальцевой свататься я точно не собираюсь, даже если мне гарантируют отказ, — усмехнулся я. — Но отказа не будет, потому что Игнат Мефодьевич твердо намерен со мной породнится.

— С точки зрения перспектив для клана — не самый плохой вариант, — неожиданно сказал Ден.

— Это Диана-то? С ее хамским поведением?

— Если ты не обратил внимания, то приказы она выполняет быстро, четко и без лишних разговоров, а когда болтает, не касается секретов своего клана, даже когда ее целенаправленно на это наводят.

— Ты, что ли, наводил? — удивился я.

— Не только я. Здесь в целом детишки непростые и за дружеской болтовней часто скрывается желание разузнать чужие секреты. Мне несколько раз приходилось Тимофея вытаскивать, чтобы не сказал лишнего. Он-то в простоте много чего может наболтать. Секретов он особых не знает, но, по его словам, можно составить представление о финансах клана, например. Или о расстановке сил внутри. Так вот, у Дианы таких оговорок не бывает.

— Никак ты мне ее сватаешь? — удивился я.

— Упаси боже. Просто я высказал свое мнение. С точки зрения пользы для клана — почти идеальный вариант. Сильный маг из крупного клана с хорошими знакомствами. Я знаю, что тебе хотят подсунуть Шувалову. Она, конечно, приятная девушка, но за ней нет реальной силы, потому что для главы клана она — одна из дальних родственниц. И если ты вдруг ее выберешь, то с Шуваловых не получишь и минимальной поддержки, а о тебе они вспомнят, только если ты поднимешься достаточно высоко.

— Если честно, в таком ракурсе я вообще об этом не думал.

— А должен, — усмехнулся он. — Дела клана будут зависеть и от того, кто станет твоей женой. Кстати, в этом плане Светлана не факт, что хороший вариант. Близость к трону может дать и множество минусов. Но тебе об этом лучше не со мной говорить, я многих раскладов не знаю. Например, меня удивляет настойчивое желание Мальцева выдать за тебя Диану. Если честно, исходя из того, что я знаю, ты для нее не такая уж хорошая партия.

Я кивнул, сообразив, что, скорее всего, и сейчас были не его собственные размышления, а Постникова, поэтому лучше разговаривать сразу с инициатором. Было очень похоже, что Постников поручил Дену при случае намекнуть на важность моего выбора для клана. Перед выбором я пока не стоял, но узнать мнение моего начальника безопасности стоило. Уж он-то точно все расклады знает. В частности, про Шувалову Дену наверняка сказал именно Постников.

Мысли про это я отодвинул в раздел «Спросить при случае», потому что сначала стоило решить вопрос с Накрехом, а уже потом думать о будущем.

Хотя меня никто не дергал — ни Постников, ни император, ни Ефремов — все утро я был в напряжении, ожидая хоть какого-то проявления со стороны противника. Но все было на удивление тихо. Учебный день прошел в размышлениях о бессмысленности моего просиживания в школе, но апогея они достигли на последнем уроке, физкультуры, когда физрук после традиционной разминки построил нас в шеренгу и торжественно заявил:

— Все вы знаете, что между школами проходят соревнования по разным видам спорта, поэтому сейчас вы мне диктуете, чем занимались, чтобы я имел представление о том, чем вы можете помочь школе. По тем направлениям, где у нас наберется команда, будет приглашен дополнительный тренер.

И все это было сказано с таким видом, как будто он нас осчастливливал своим известием. Наверное, я скривился, потому что он бросил:

— Не переживай, Елисеев, эстафеты тоже будут в рамках межшкольного соревнования. Без грамоты не останешься.

— Дмитрий Семенович, я не буду возражать, если грамота достанется кому-нибудь другому. Я должен заниматься делами клана.

— Елисеев, ты должен уметь правильно распределять время, — недовольно сказал физрук. — И школа тебе в этом поможет.

— Дмитрий Семенович, у меня уже распределять нечего, — мрачно ответил я, вспоминая никому не нужную инициативу физрука по подготовке к соревнованиям еще в той школе. — Зря вы это затеяли.

Времени действительно не было. Я даже с ключом от соколовских записей так и не разобрался хотя был близок к прорыву. Возможно, отложил я его, потому что мне начало казаться: расшифруй я записи — и там обнаружится ехидный комментарий о том, что я молодец, но мог бы приложить силы к другому. А для самих записей Накреха ключ наверняка был другим. Правда, оставались еще отдельные слова из записей Вишневских, но соколовский ключ к ним не подойдет, пусть там даже одинаковые символы. Никто не станет делать для обманки ключ, который подойдет к остальным секретным записям.

Мне вообще казалось, что стоит ненадолго взять паузу и просто отдохнуть. И желательно так, чтобы меня не дергали на спортивные мероприятия.

— Это распоряжение директора школы, Елисеев. Чтобы тебе было известно, такие соревнования ежегодно проходят среди всех школ. И это распоряжение императора. Ты выступаешь против действующей власти, Елисеев?

Судя по мрачной физиономии физрука, фляжку с поправляющим здоровье напитком ему пронести с собой не удалось, и теперь он действовал по принципу: «Если у меня плохое настроение, то и у вас хорошего не будет».

— Я выступаю за действующую власть, Дмитрий Семенович, именно поэтому у меня совсем нет свободного времени.

Физрук в ответ лишь скептически хмыкнул.

— Вот если ты принесешь освобождение от соревнований, подписанное лично Его Императорским Величеством, тогда разговор будет иметь смысл, а пока, Елисеев я как раз вспомнил, что ты занимался борьбой. Не хочешь защитить честь школы в этом направлении?

— Боюсь, после такой защиты она упадет на недосягаемую глубину, — буркнул я. — И даже вам, Дмитрий Семенович не удастся ее там найти и поднять.

Но физрук сделал вид, что меня не слышит, и корябал в своем блокноте напротив каждой фамилии понятные только ему значки. Энтузиазм из него так и пер. Не иначе как, взяли на испытательный срок и пообещали уволить, если результатов не получит. Хорошо хоть выяснилось, что команды будут сборные из всех трех классов, так что очень может быть, что я никуда не впишусь, разве что физрук по старой доброй памяти включит.

Интерлюдия 4

— Да, поставил перед нами Елисеев задачку, — выдохнул император. — Теперь нужно хорошо подумать, прежде чем что-то предлагать.

— Он хотел зарегистрировать целительскую школу при лечебнице, — припомнил Александр. — Почему бы нам и не пойти ему навстречу в этом вопросе? Он наверняка согласится, потому что это нужно клану.

— То есть ты оцениваешь свою сестру в одно разрешение? — холодно спросил император.

— При чем тут Светлана? — удивился Александр. — Я пытаюсь найти такой вариант оплаты, который подошел бы Елисееву.

И не сильно ударил по казне. Последнее произнесено не было, но подразумевалось. Александру с детских лет внушалось что разбазаривание средств приводит не только к нищете правящей семьи, но и к нищете управляемой страны. Деньги нужно тратить с умом. И не тратить, когда без этого можно было обойтись.

— Возможно, до того, как он сказал про Светлану, этот вариант и прошел бы. Да, это откровенное нарушение, но на него закроют глаза в обществе. Но слово было сказано, и теперь что бы мы ни предложили, оно будет рассматриваться под углом, во что мы оцениваем Светлану. То есть плата должна быть соразмерной.

— А это не наглость с его стороны?

— Это была глупость с нашей стороны, которой он воспользовался. Я просто не подумал, что он вправе назначить плату, и высокую, за свои занятия. Значит, нужно предложить что-то значимое для него и не слишком нужное или важное вам. Лицензия подойдет, но как часть оплаты.

— Мне кажется, он согласится обучать только за нее.

— Согласится, — кивнул император. — Но, во-первых, затаит обиду, а во-вторых, ты тем самым оскорбишь сестру, потому что, как я уже говорил, приравняешь ее к одному-единственному разрешению.

— Скорее всего, она об этом и не узнает.

— Саша, она, скорее всего, об этом уже знает потому, что по всему дворцу ходят слухи, что Елисеев к ней сватался и ему отказали, а Аксенова отправила твоей сестре записку. Как ты думаешь, что в ней?

— Я думаю, что кому-то надо перестать распространять сплетни, — холодно сказал Александр.

— Издержки твоего положения. Пока ты не определишься, вокруг тебя так и будет кружить хоровод таких Аксеновых, готовых на все ради места рядом. И вовсе не из любви к тебе. Хотя она тоже может присутствовать.

— Пока я не готов, — честно признал Александр. — Так что давай оставим вопрос моего брака и вернемся к Елисееву. Теоретически можно ему кусок земли под полигон предложить.

Император прищурился.

— С зоной без магии?

— Именно.

— Это больше похоже на очередное задание, чем на награду.

— А если там будет небольшая зона? А остальное вполне пригодное для действий мага?

Император хмыкнул.

— А если решит проблему, то мы его об этом не просили?

— Именно.

— Мне нравится направление твоих размышлений, Саша. Подготовь варианты на рассмотрение. Подальше от столицы.

Интерлюдия 5

Волхвы лезть к Верховному ночью не рискнули — и охранки могут сработать, и смешаться в случае чего с другими волхвами не получится. Это решил Никон, а Варсонофий ему только и успевал поддакивать, радуясь, что решение взял на себя более старший и опытный товарищ. Шутка ли — они собрались выступить против Верховного волхва, чего не было за всю волховскую историю.

— Если и есть что на нашей базе, то только в сейфе Верховного, а туда просто так не попадешь, — пояснял Никон, — с какой-то вероятностью может сработать защита. Я, конечно, волхв опытный, но вскрыванием сейфов постоянно не занимался.

— Ранее и нужды не было, — вздохнул Варсонофий, — потому что мы Верховному доверяли. А сейчас мне кажется, что он мудрит. Ищет выгоду для себя, а не для всех нас.

— Вот-вот, — согласился с ним Никон. — Гнать его надо. Только доказательства нужно найти, чтобы на собрании предъявить.

Был он столь вдохновлен планируемым налетом, что Варсонофий невольно подумал, что в желании Никона разобраться с Верховным волхвом лежат в основном личные мотивы, а не забота о сообществе. Но им было по дороге, пока, если верить Елисееву, существует угроза от сбрендившего мага, поэтому Варсонофий своих сомнений не высказывал, активно поддакивал и даже согласился переночевать у Никона, чтобы поутру сразу выйти на дело. А почему бы и не переночевать? Жил он один и совсем рядом с местной волховской базой.

То ли от известия о связи волхвов со сбрендившим магом, то ли от необходимости вскрывать сейф своего же начальника, Варсонофий спал из рук вон плохо, всю ночь вертелся на стареньком скрипучем диване, выделенном ему Никоном, и шумно вздыхал, втайне надеясь, что Никон передумает заниматься взломом. На хозяина дома эти попытки морального давления не произвели ни малейшего впечатления, потому что нервы у него были крепкими и он уснул, стоило голове коснуться подушки, и прохрапел до утра. Варсонофий же только к утру забылся в мутном сне и даже отдохнуть как следует не успел, когда его разбудили.

— Ну ты и здоров спать, — одобрительно сказал Никон. — Сразу видно: нервы крепкие, а совесть чистая. А значит, дело наше правое.

Варсонофий, которому поутру еще меньше хотелось идти против Верховного волхва, пробормотал что-то неразборчивое в ответ и убежал умываться. Проходясь по зубам заклинанием, которое с успехом выполняло роль зубной щетки, он внезапно замер, ошарашенный мыслью, что то, что они задумали с Никоном, это самое настоящее предательство, и не понять в точности, предательство всего волховского сообщества или только Верховного волхва. Но если Верховный снюхался с кем попало, не означает ли это, что он предал всех первым? И тогда то, что они задумали, — всего лишь восстановление справедливости. Эти мысли Варсонофия приободрили и плескался он в воде уже не с таким мрачным настроем.

Никона он нашел на кухне за приготовлением глазуньи с колбасой, которую тот почти тут же распределил на две тарелки, одну из которых протянул соратнику. Варсонофий уговаривать себя не заставил, тарелку принял с благодарностью и спросил:

— Какие у нас планы?

— Планы как планы. Дождемся, когда Верховный уедет, и минут через пятнадцать после этого нагрянем в его кабинет. Народ будет — затеряемся если что, а вот засечь нас у сейфа будет не так-то просто.

— Прям сразу сейф? — недовольно уточнил Варсонофий.

— В сейф мы полезем, только если ничего не найдем в кабинете. Потому как на нем наверняка куча сигналок стоит и не все их я замечу, — ответил Никон.

Он достал пакет растворимого кофе, сыпанул себе в чашку и залил кипятком из чайника, потом молча протянул пакет Варсонофию. Тот предпочитал чай, но если уж приходится в этой жизни менять что-то, так почему не начать с привычек? Кофе оказался дрянным, поэтому Варсонофий решил, что утренние привычки он пока не готов менять.

Но бодрость завтрак и кофе ему придали, поэтому к волховской базе он подходил с хорошим настроением. В конце концов, Елисеев может ошибаться, путать что-то по молодости лет. Не может же быть такого, чтобы Верховный пошел против вековых устоев ради… Собственной выгоды? Какой же он тогда волхв?

Народу в волховском доме оказалось немного, и Верховного пока не было, но Никона это не смутило, он потянул Варсонофия в артефакторскую, которая как раз была напротив кабинета Верховного, а значит, из нее был замечательный обзор. Кроме того, засели они не просто так, а вроде как по делу, потому что любой заглянувший видел, что они вертели в руках разные материалы и что-то тихо обсуждали.

Верховный появился часа через два и с такой благостной рожей, что Варсонофий сразу заподозрил: жрал тот на завтрак что-то поинтересней банальной яичницы с растворимым кофе. Такая довольная рожа бывает с черной икры, которой ложками в рот запихивают и утрамбовывают, чтобы другим не досталось. Варсонофий черную икру не любил, но от этого симпатии к Верховному у него не прибавилось. Тот их отметил, заглянул, поинтересовался:

— Трудитесь?

— Брат Варсонофий просил помочь с улучшением артефакта личины, — расплылся в счастливой улыбке Никон. Сейчас никто бы не заподозрил, что он копает под Верховного. — Вот решаем, какой материал лучше подходит.

— Молодцы, все в делах, в делах, — одобрил Верховный. — На благо нашего сообщества.

Похвалив подчиненных, он отправился сам трудиться на благо сообщества, не забыв тщательно запереть за собой дверь, что сразу отметил Никон, заявив, что порядочные руководители не запираются, а те, кто запираются, — точно не работают. Варсонофий согласно кивал и крутил в руках заготовку под артефакт, неожиданно увлекшись идеей усовершенствования. Но заниматься этим ему долго не пришлось, потому что Верховный отсидел в запертом кабинете минут тридцать, а потом выскочил как ошпаренный и рванул к выходу. Никон проводил его задумчивым взглядом и сказал:

— Отсчитываем пятнадцать минут и идем.

— А не полчаса?

— Полчаса — много. Кто знает, куда он поедет. И в кабинете тоже будем не больше пятнадцати минут. Лучше несколько раз по пятнадцать минут, чем попасться.

— Это да, — согласился Варсонофий, отложил артефакт и обнаружил, что у него дрожат руки.

Да и в целом его несколько потряхивало так, что он ни на чем не мог надолго сосредоточиться, поэтому прозвучавшее: «Пойдем. Время» воспринял с радостью, с облегчением рванул к кабинету Верховного первым и застыл у двери, потому что та оказалась запертой.

Никон же подошел вперевалочку, но вооруженный нужными знаниями. Во всяком случае у двери он затратил всего несколько секунд — и она открылась, пропуская их в волховскую святую святых. Никон решительно подошел к солидному шкафу и раскрыл дверцы. Там доказательств предательства Верховного не нашлось.

— Хлам всякий, — пренебрежительно сказал Никон. — Закрывай, перейдем к столу.

Но и в столе не нашлось ничего интересного, если не считать за таковое полностью забитый бутылками из-под водки нижний ящик. Полные тоже были и даже одна начатая, но находились они ящиком выше. В верхнем же валялась всякая ерунда, которая непосвященному лицу наверняка показалась бы чем-то важным, но только непосвященному. Никон же, покопавшись пару минут, выдал пренебрежительное междометие и повернулся к сейфу.

— Что ж, — сказал он. — Видит бог, я этого не хотел, но придется.

Он размял пальцы с видом бывалого медвежатника. «Боже, с кем я связался?» — испуганно подумал Варсонофий. Но бежать было уже поздно, тем более что Никон, пыхтя от усердия, принялся вскрывать сейф, и через пару минут преуспел в этом начинании.

Заглядывали внутрь оба. Варсонофий, хоть и чувствовал себя крайне неловко оттого, что действовали они как преступники, любопытства не растерял и стоял аккурат за плечом Никона, вытягивая шею, чтобы разглядеть все.

Разглядывать там особо было нечего. Верхние полки пустовали, а внизу на нескольких папках с документами стояла солидная коробка, доверху набитая артефактами.

— Хм… — протянул Никон. — А ведь ненашенские это поделки.

— Это не доказывает связь Верховного со зловредным магом, — заметил Варсонофий.

— Почему? Как косвенные улики — вполне. А сейчас мы просмотрим документы, и что-то мне подсказывает, что найдем и доказательства. Держи.

Он сунул коробку с артефактами Варсонофию и сделал это столь неловко, что лежащий сверху металлический шарик с инкрустацией свалился и с грохотом покатился к двери. Оба волхва испуганно вздрогнули и замерли, но, так как из-за дверей не раздалось ни воплей, ни шорохов, Никон быстро успокоился и бросил:

— Поставь на письменный стол и сходи за тем, а я пока займусь документами.

Он, больше не обращая внимания на сообщника, вытащил первую папку и начал быстро просматривать листы, в ней находящиеся. Варсонофий же тяжело вздохнул и отправился за укатившимся артефактом, который отрикошетил от двери и сейчас лежал под шкафом. Волхву, чтобы его достать, пришлось встать на колени и хорошенько пошарить в пыли. Зато, когда он вытащил артефакт, тот едва заметно светился. Варсонофий крепко сжал его в руке, отчего свечение усилилось и хотел было сообщить об этом Никону, но тот заговорил сам.

— А вот это — доказательство. И того, что Верховный присваивает деньги, и того, что он контактирует с посторонними.

— И чем это вам поможет, друг мой? — внезапно раздался вкрадчивый голос и за спиной Никона материализовалась фигура. — Разве что порадуетесь, что перед смертью узнали истину.

Никон дернулся, но заклинание противника его настигло, и почти сразу на пол рухнула высушенная мумия. Маг застыл над ней, склонив голову набок и как будто восхищаясь делом своих рук, потом отправил ещё одно заклинание — и от мумии не осталось и следа.

— Кто против меня выступит, того будут искать долго и безуспешно, — довольно пробормотал маг себе под нос. — И почему вокруг меня столько идиотов, за которыми нужно постоянно что-то подчищать? Право слово, мне это так надоело, что появляется желание уничтожить всех, чтобы не мешались.

Он аккуратно вернул документы и коробку в сейф, сейф закрыл и огляделся. Взгляд его проскользил по кабинету, ни на чем не останавливаясь. Застывшего у шкафа волхва он почему-то не заметил. Удовлетворенный осмотром, маг испарился, как будто его там и не было.

Все это время Варсонофий простоял в ступоре. То, как с Никоном быстро и безжалостно расправились, подействовало на него как заморозка. Никогда при Варсонофии не убивали мыслящее существо. Никогда. И он был уверен, что так будет и дальше, потому что волхвы — хранители жизни. Впрочем, убийца волхвом не был, но то, что он спокойно появляется в кабинете Верховного, указывало на то, что Ярослав был прав и в определении его моральных качеств, и в том, что волхвы в этом деле замазаны по самые уши.

Варсонофий прошел до сейфа и уставился на пол, как будто рассчитывал найти там если не живого Никона, то хотя бы что-то от него. Но на полу не было даже пыли — пришлый маг знал свое дело на отлично. Варсонофий нагнулся и провел пальцем свободной руки по полу, но на пальце не осталось даже следа пыли. Никон исчез окончательно. И это было страшно. Казалось бы, каких-то пять минут назад он разговаривал, строил планы, собирался бороться с Верховным волхвом — и все это ушло в небытие.

Внезапно Варсонофий понял, что если не передаст то, чему стал свидетелем, то смерти продолжатся и очень может быть, что следующей жертвой станет он, Варсонофий, и тогда уже точно никто не сможет остановить сбрендившего мага. А значит, нужно срочно кому-то рассказать, что случилось.

Но кому? Никон был постоянной оппозицией, и то не смог поверить в предательство Верховного без доказательств. А какие доказательства может предоставить сам Варсонофий? Только слова. Он посмотрел на сейф. Даже если там лежат порочащие честное имя хозяина кабинета документы, то доступа к ним нет. Значит, среди волхвов поддержки он не найдет, но может обратиться к Ярославу. Считать ли это предательством волховского сообщества? Варсонофий не смог ответить на этот вопрос, но он прекрасно понимал, что если ничего не сделает, то волхвов может не остаться на самом деле, а не только в книгах.

На негнущихся ногах он пошел к двери. Ему повезло, что Никон не стал закрывать кабинет, иначе Варсонофий не смог бы выйти, потому что взламывать охранные заклинания не умел. По дороге он встречал других волхвов, но почему-то никто его не замечал, смотрели, как на пустое место.

Выбравшись из здания, Варсонофий какое-то время бесцельно брел по улице, еле успевая уворачиваться от встречных пешеходов, которые перли на него так, что волхв засомневался в своей материальности. Вдруг он просто не заметил, что его тоже убили и сейчас он перемещается собственным духом? Он ущипнул себя за руку, и щипок оказался вполне материальным, да еще и придал ему сил вытащить наконец телефон и позвонить Ярославу.

— Это Варсонофий, — совершенно мертвым голосом сказал он в трубку. — Вы оказались правы.… Он убил Никона.… Да при мне.… Я его видел.… Но голос не его.

Глава 4

Рядом с местом, указанным волхвом, мы сделали уже кругов пять, а он так до сих пор не появился. Единственный, кто оставался невозмутимым, — водитель. Я начинал беспокоиться, а Постников сквозь зубы цедил, что он думает про столь необязательных товарищей, поэтому звонок от Варсонофия прозвучал как нельзя кстати.

— Что-то случилось? Почему ваша машина не останавливается? — встревоженно спросил он.

— Потому что вас нет.

— Как это нет? — удивился он. — Вот он я. Стою. На вас смотрю. Не успеваю к дороге подойти, а вы уже мимо проезжаете.

— Где вы стоите? — удивился теперь уже я. — Здесь вообще людей нет.

— У столба со знаком, напротив магазина с большой витриной.

Я посмотрел в ту сторону и никого не увидел. Задействовал магию и обнаружил лишь слабое искажение, которое легко можно было отнести к обычной погрешности магического потока. Но оно ею не было. Я знаком указал подъехать к столбу и остановиться, а потом спросил:

— Вы используете артефакт?

— Я? Какой артефакт? — растерянно переспросил он.

— Невидимости.

— Невидимости? Н-наверное.

Когда он двинулся, то возмущения стали более явными и их теперь нельзя было посчитать погрешностью. Хлопнула дверца, и волхв оказался в машине. Постников ошарашенно смотрел на пустое место. Я — тоже. Телефон я отключил, поставил полог от прослушивания, чтобы не ставить в известность водителя о том, о чем пойдет речь, и спросил:

— Что значит «наверное»?

— У меня в руке при появлении того мага был круглый артефакт, который я сжал так, что у меня заклинило руку и она не разжимается. Мне кажется, — он понизил голос, хотя нас никто не мог услышать, — из-за этого артефакта маг меня и не увидел.

— Любопытно будет на него посмотреть…

Я подразумевал артефакт, но волхв понял меня по-другому.

— Мне кажется, на нем была личина, — Варсонофий сказал это столь гордо, как будто никто до него до этого не догадался. — Я слышал его по телевизору и там однозначно был другой голос.

— По телевизору голос может быть искажен, — заметил я.

— Голос — да, но не речевые особенности. Конечно, этот тип сказал совсем мало… Господи, как я испугался. У него был абсолютно мертвый взгляд. Глаза — как у покойника. Я до сих пор не понимаю, почему там не умер от остановки сердца.

Говорить с пустотой было странно, но продавившееся сиденье доказывало, что у меня не галлюцинация. Или что она не только слуховая, потому что на магическом фоне этого чертова волхва я опять почти не замечал.

— Наверное, потому что чувствуете себя обязанным спасти людей от монстра?

— Да, Ярослав, вы правы. Это монстр. Самый настоящий монстр. Он Никона даже ни о чем не спросил, убил сразу. И на лице его не было ни раскаяния, ни сожаления, только исследовательский интерес. Как мы это допустили?

Он замолчал, но вопрос был риторическим, ответа на него не было. Не думаю, что Верховного волхва так уж спрашивали о желании сотрудничать: его или поставили перед фактом, или он под управлением.

— А что у вас за артефакт в руке? Откуда он?

— Из сейфа Верховного, — охотно пояснил Варсонофий. — Там коробка стояла с артефактами, один выпал. Пока я его поднимал, появился маг.

Артефакт был нужен мне хотя бы для того, чтобы понять, чего опасаться, и проверить, сможет ли человек с таким артефактом пройти через мою охранную систему, поэтому я предложил собеседнику:

— Давайте я попытаюсь освободить вас от артефакта, останетесь только под моей невидимостью.

— Давайте, — радостно согласился он. — Не поверите — не могу пальцы разжать и все тут.

Он ткнулся в меня рукой, и я начал ощупывать его пальцы, чтобы отцепить от артефакта, но те к нему будто прилипли. Значит, дело не в том, что заклинило руку. Теперь я начал ощупывать артефакт, и при нажатии на обнаруженный выступ он наконец дезактивировался. Шар покатился в мою подставленную ладонь, а Варсонофий, видимый только мне, радостно затряс освобожденной рукой, разгоняя застоявшуюся кровь.

— Господи, я думал никогда уже от этого артефакта не избавлюсь.

— Вам всего лишь надо было нажать на выступ сбоку и дезактивировать, — ответил я, с интересом рассматривая поделку неизвестного мастера. Идея была замечательная, а вот исполнение подкачало. Честно говоря, я мог бы сделать аналогичный артефакт куда более элегантным и энергомичным. Само заклинание было мне неизвестно, но если его действие почти невозможно засечь — оно однозначно было куда более продвинутым, чем то, что я знал. — Это артефакт, сделанный волхвами?

— Что вы, это не наше, — сразу открестился Варсонофий. — Даже Никон сразу определил, что не наше. Мы обычно живое используем или то, что живым было. А металлы и камни — очень редко.

— И много там таких артефактов?

— Конкретно таких или вообще?

— И конкретно, и вообще.

— Сверху одинаковых нет, — чуть задумался, припоминая, Варсонофий. — Разные все. И все с металлом. Но коробка глубокая, что снизу лежит — не знаю.

— А раньше вы у Верховного волхва видели что-нибудь из этих артефактов?

Он активно закрутил головой.

— Вы что! Верховный никогда не использовал чужие артефакты. Он постоянно подчеркивал, что обычные маги по сравнению с волхвами — дилетанты и что мы должны применять свои. Разве что техническими игрушками он не пренебрегал. Телефоны, камеры…

— Камеры? — перебил я его. — У него в кабинете была камера?

— В кабинете нет. Только по периметру здания.

— Это уже хорошо. Но на камеры вы попали.

— Я? — удивился он. — И что? Я не преступник.

— Вы — нет, но ваш Верховный волхв — почти наверняка. И он будет подчищать концы.

Варсонофий вздрогнул.

— Думаете, он меня убьет?

— Если решит, что вы как-то связаны с Никоном, наверняка. Вас не убили только потому, что не заметили.

Он ухватился за голову и, сумасшедше вращая глазами, закачался на сиденье.

— Тогда меня точно убьют. Я никому не смогу доказать, что Верховный привечает в своем кабинете маньяка и что он убил Никона. Но попытаться стоит.

Он зашарил по карманам в поисках телефона, достал и принялся лихорадочно просматривать контакты, пришлось его остановить.

— Не вздумайте никому звонить. Вы так сразу подпишете себе приговор. Вам нужна легенда для Верховного на случай, если позвонит.

Телефон зазвонил сам. Варсонофий посмотрел на экран и побелел.

— Верховный волхв…

— Вы просили Никона о консультации, он вам ее дал, после чего вы его не видели, — торопливо заговорил я, придумывая легенду на ходу. — Сейчас вы на свидании, приехать не можете, потому что у вас планы на вечер и ночь. И соберитесь, все будет хорошо. Если вы не струсите, больше никто не погибнет. Помните, от вашей сообразительности зависят жизни других волхвов.

Я немного лукавил с обещаниями, потому что наверняка подставят еще кого-нибудь, да и судьба Верховного волхва теперь была под большим вопросом. Не верилось мне, что Накрех так запросто простит ему прокол с сейфом. Конечно, на такой случай на нем стояла оповещалка, но Накрех наверняка считал, что она срабатывать не должна, потому что никто не должен добираться до сейфа. Кстати легкость, с которой он пользуется телепортами, говорит о том, что проблемы с энергией не имеет.

— Слушаю, — тем временем начал разговор Варсонофий. — Никона? Да, видел. Мы сегодня с ним в артефакторной с утра были, он меня консультировал по видам дерева.… Когда ушел?… Да я не заметил, занят был, а когда позвонил — телефон был отключен.… Во сколько это было? Да я не помню. — Мямлил он как обычно, так что пока все шло правильно и Верховный не должен ничего был заподозрить, если не заподозрил до этого. — А что случилось? Нет, ну вы так расспрашиваете, я и решил, что что-то Никон устроил на базе. Да вы что? — пораженно выдохнул он в трубку. — Никогда бы не подумал, Никон мне всегда казался таким порядочным. Нужно устроить собрание и сделать ему выговор, ибо такое поведение недостойно волхва.… Да я ничего не расскажу, не видел потому что, смысл мне приезжать? — Он покосился на меня и вздохнул. — На свидании я. Ежели подорваться сейчас и уехать, оно тем и закончится, понимаете?… Да, мне дорога волховская честь! Но я ничего не могу добавить к тому, что уже сказал, так что какой смысл мне приезжать? Все равно вы собрание соберете не сегодня-завтра, на которое вызовете Никона и заставите его повиниться. Завтра?… Если нужно, зайду, но к обеду ближе, а лучше сразу на собрание.… Вы же не собираетесь спускать Никону воровство?… Вот и я о чем.

Мы уже въезжали на территорию поместья, поэтому я подправил охранное заклинание, чтобы оно не среагировало на невидимость Варсонофия. Незачем посторонним знать, что мы кого-то везем. После того как мы проехали ворота, я правку убрал, а Варсонофий все продолжал говорить с Верховным волхвом, возмущаясь неподобающим поведением покойного Никона. Говорил он на удивление убедительно. На месте Верховного я бы уверился, что Варсонофий никак не замешан в попытке кражи, и не стал бы дальше копать. Но увы, копать там есть кому и без Верховного волхва.

Постникову я вручил артефакт, уворованный Варсонофием, и отправил проверять, сработает или нет наша защита на него, сам же повел гостя для начала в свою комнату. На себя невидимость я забыл набросить, но мы удачно проскочили, никем не замеченными, и уже там я снял все защитные пологи с волхва. Выглядел он бледновато, я бы даже сказал зеленовато, поэтому первое, что я спросил:

— Вы есть хотите?

— Какое там? — замотал головой Варсонофий. — Мне сейчас в горло ничего не полезет. Разве что чай?

Я связался с Мартой и попросил ее втайне пронести к нам что-нибудь для чаепития. Уточнил, что без спиртного, хотя Варсонофию бы оно сегодня не помешало, стресс снять, но мне он пока нужен трезвый.

Вернулся Постников, сообщил, что моя защита реагирует на использование артефакта, чем меня очень обрадовал, и спросил:

— Когда император подъедет?

— Не подъедет. Я ему не сообщал.

— Почему?

— Он захочет участвовать.

— Это разве плохо? Тумановы — один из сильнейших родов.

— Ты забыл, какова цель у Накреха? Императора нельзя подпускать к нему близко.

— Мы же не собираемся убивать Накреха. Зафиксировать — и в камеру.

— Во-первых, от случайностей никто не застрахован, а во-вторых, ты не думал, что он может убить себя сам? Нет, никого из Тумановых не должно быть даже рядом. Кроме того, Варсонофий наверняка хочет оставить местонахождение волховской базы в тайне. Одно дело, когда знает один клан, глава которого даст клятву, что не будет использовать знание во вред. И другое дело — император.

Было видно, что Постникова моя глупость злила, но он сдерживался и даже не попытался сказать в ответ гадость.

— Ярослав, ты понимаешь, что к такой секретной операции мы не можем никого привлечь постороннего? А вдвоем против мага неизвестной силы и знаний мы можем не справиться?

— Есть ритуал, позволяющий создать зону без магии, — ответил я. — Главное — успеть захватить Накреха до того, как он выйдет из этой зоны или повредит целостность знаков.

Постучала Марта и вкатила тележку с чайником, чашками и тарелками со всяческой выпечкой от Ольги Даниловны. Я набросил невидимость на гостя, поэтому он остался незамеченным.

— Ярослав, ты не слишком часто удираешь из школы? — озабоченно спросила Марта. — Полина говорит, что там с этим строго.

— Мне сделают поблажку, — подмигнул я ей. — Я обещал в выходные провести наших целителей для консилиума по поводу Сысоева. Директор, который не хочет возвращать его матери статую вместо сына, точно не станет обострять отношения со мной.

— И все же занятия прогуливать не следует, — сурово сказала она.

— Марта, к сожалению, Ярослав не только школьник, но и глава клана. И как главе клана, ему приходиться отвлекаться от учебы.

— Но вечером чтобы вернул Ярослава в «Крылья». Большинство проблем могут быть решены без него.

— Увы, Марта, конкретно эта относится к меньшинству. — Постников мягко подтолкнул ее к двери. — Сейчас как раз собираемся проводить совет, как ее решить.

— Тогда не буду мешать. Удачи.

Марта прикрыла за собой дверь, и я вернулся к теме, которую мы обсуждали до ее прихода.

— Таким образом, нам просто нужно будет зафиксировать Накреха каким-то образом и надеть ограничители.

— Звучит как легкая прогулка. Я знаю, что в зонах без магии работают артефакты, то есть нельзя пользоваться собственной магией, а заемной — сколько угодно.

— Это не тот случай. Насколько я понимаю, в зонах без магии блокируется доступ к источнику, в этой же зоне — нарушается течение магии. Не работают никакие артефакты, то есть со стороны магии угрозы не будет. В самом же кабинете придется иметь дело максимум с Верховным волхвом в дополнение к Накреху. Разумеется, если уважаемый Варсонофий нас проведет.

— Я проведу, — подтвердил волхв. Невнятно подтвердил, потому что, вопреки своим словам о нежелании есть, челюстями он работал весьма активно. — Смерть Никона не должна остаться безнаказанной. Но клятву вы мне дадите, что никогда и никому не расскажете про наше убежище.

— Ну вы и авантюристы, — выдохнул Постников, а потом витиевато выругался. Варсонофий даже замер от восхищения, выслушивая талантливое выступление моего безопасника. — Вы же понимаете, что времени на подготовку вообще нет?

— Звонок от Верховного волхва Варсонофию с просьбой приехать указывает именно на это.

— А когда он звонил?

— Мы еще в машине ехали.

— Блин, Ярослав, ты вообще понимаешь, насколько это опасно? Если с тобой что случится, мы можем клан не удержать.

— Дань, если мы не сможем остановить Накреха, то что-то нехорошее гарантировано случится и со мной, и со всем кланом. А сейчас у нас есть реальный шанс его захватить.

— Да понимаю я это, просто тебя подставлять не хочу.

— Подстрахуемся по полной. Я сейчас спущусь за артефактами, а вы пока прикиньте, куда и во сколько ехать.

— Клятва, — напомнил Варсонофий. — Не хочу стать предателем, как наш Верховный.

Клятвы мы с Постниковым, разумеется, дали, после чего я отправился за артефактами, а Постников остался выяснять, куда и во сколько нужно ехать. Выгреб я все, сравнил с артефактом от Накреха, сообразил, что поездка может оказаться последней, и все-таки позвонил императору.

— Иван Михайлович, мы с Постниковым попробуем поймать сегодня Накреха. Есть шанс захватить его врасплох.

— Ярослав, я с вами.

— Иван Михайлович, это не обсуждается, в любом другом случае я бы не возражал, но сейчас реально может случиться так, что поначалу вы выступите за нас, а потом внезапно — против нас, да еще и не совсем вы. Поэтому близко к Накреху вы не подойдете, пока это не будет безопасно.

— Я не могу прятаться за спину ребенка.

— Вы не прячетесь. Я бы вам не звонил. Но поскольку есть вероятность, что мы не сдюжим, то имейте в виду — тогда он намного сильней меня.

— И тогда жить мне останется совсем немного. Нет уж, Ярослав, без меня не поедете. Я выезжаю к тебе.

Он повесил трубку, а я рванул наверх.

— Выезжаем срочно, иначе скоро здесь будет император. Я его предупредил, он решил, что в стороне не останется. Нужно, чтобы он приехал, когда нас здесь уже не будет.

— Зря звонил, — поморщился Постников.

— Вероятность, что мы там ляжем, ненулевая. Он должен знать.

До гаража мы шли настолько быстро, что Варсонофий запыхался. Все-таки по тренированности ему было далеко даже до меня, не говоря уж о Постникове. Мой безопасник это тоже отметил, поэтому, когда мы выбрали одну из самых неприметных машин и он сел за руль, то предложил:

— Может быть, уважаемый Варсонофий останется в машине, пока мы будем ставить ловушку?

— Нет. — Он экспрессивно закрутил головой. — Вы чего-нибудь перепутаете, а я буду виноват. Без меня вы не пойдете.

— Тогда будете держаться за нами и говорить только при необходимости.

Пока мы ехали, Постников провел инструктаж, а я раздал нужные артефакты. Варсонофий скривился, но взял. Было видно, что ему не очень хочется брать чужое. Но на эти артефакты у меня надежда была, в отличии от волховских, которые точно не помогли Никону против Накреха.

Остановились мы за пару кварталов и дальше шли под невидимостью до самого здания. Оживленного движения перед ним не наблюдалось. Я запустил сканирование, чтобы узнать, сколько человек внутри.

— Странно. Либо там никого нет, либо защита здания не пропускает мое заклинание.

— В это время может и не быть никого, если ничего срочного нет, а Верховный волхв уехал, — пояснил Варсонофий. — Господи, чувствую себя предателем…

— Нам нужен только маг, связанный с Верховным волхвом. Он опасен. Дальше мы к вам не полезем, — напомнил я. — Так, двери закрыты на замок, значит, действительно никого.

В таинственное логово волхвов мы проникли на удивление буднично: Постников вскрывал замок, в то время как я удерживал заклинание, чтобы сигнал о нашем проникновении никуда не ушел, да ставил нужные иллюзии для камер, чтобы нас на них не осталось.

Внутри Варсонофий нас заторопил, явно не желая, чтобы мы осматривались, поэтому до кабинета Верховного, мы добрались почти мгновенно и вскрывали дверь тем же манером, что и входную, потому что там тоже была магическая сигнализация, причем куда серьезней, чем на входной двери.

Внутри оказался обычный офисный кабинет, разве что слишком помпезный по сравнению с тем, что мы видели в здании. Верховный явно считал себя самым ценным волхвом.

Дальше мы выяснили, где именно появился Накрех, я безуспешно попытался снять слепок ауры в этом месте и только убедившись, что ничего не снимается, принялся вырисовывать обещанный контур так, чтобы Накрех наверняка влетел в нужную мне зону.

— Так, я почти закончил. Осталось провести одну черту, и контур будет замкнут. Вскрывает сейф?

— Погоди. Сначала проверим, сработает ли, — заявил Постников.

Я прям оскорбился. Если я в чем-то уверен, то это что-то обязательно сработает. Но Постников заставил меня дорисовать, зашел внутрь, убедился, что ни собственная магия, ни артефакторная не работают, и только после этого достал электрошокер и дал добро на старт. Я затер те же черточки, что вырисовывал последними, и вскрыл сейф. Вскрывал я намеренно грубо, чтобы точно ушел сигнал, и сразу после того, как распахнул дверцу, отскочил и быстро двумя движениями замкнул контур.

— Сейф пустой, — хрипло сказал Варсонофий.

И сразу после его слов раскрылся портал, но не там, где мы его ожидали.

Глава 5

Поначалу я даже не испугался, потому что на случай, если что-то пойдет не так и Накрех не очутится в нужной зоне, у меня был запасной план. Довольно манозатратный и проблемный, зато в самом плохом случаем мы бы упустили добычу, но сами не пострадали. Мне казалось, что я предусмотрел почти все. Но в реальности выяснилось, что это не так.

Из открывшегося телепорта не Накрех вылез собственной персоной, а посыпались изломанными куклами трупы. Судя по возгласу Варсонофия, все они были ему знакомы. Но на этом сюрприз не закончился. Схлопнулась дремлющая до того ловчая сетка, которую удалось удержать нашим защитным куполом, и завыла сирена. Резко, противно, сбивая с мысли.

— Сигнал в полицию наверняка ушел, — сказал Постников, который выглядел совершенно хладнокровным. — Скоро приедут.

Волхв за моей спиной начал молиться, перемежая слова всхлипываниями, а мой телефон зазвонил. Я даже не удивился, когда увидел, кто это. Но отвечать не стал. Потом, когда выберусь, можно будет и поболтать, но сейчас времени на это не было.

Заклинание на ловчей сетке было сложным, но преодолимым, нужно было только удачно подцепить в паре мест, добавить свое — и появлялась столь необходимая для нас дыра для телепорта. Расслабился здесь Накрех, привык побеждать тех, кто намного меньше знает, чем он. Но я тоже балбес, залез в подготовленную ловушку. Да, те заклинания, что активируются со стороны, в дремлющем виде почти незаметны, но именно что почти. Уж после артефакта невидимости, который я забрал у Варсонофия, можно было повнимательней проверить кабинет, а не обойтись обычным сканированием.

Время поджимало, я нервничал, поэтому пару раз почти отведенное заклинание срывалось и возвращалось на свое место. Неожиданно мне на помощь пришел Постников, перехватил своим щупом нужное и зафиксировал, после этого дело пошло шустрее, и я наконец смог проковырять дыру в защитной сетке.

— Дань, берешь волхва за шкирку и вытаскиваешь, — начал я инструктаж. — Я все здесь зачищаю и тоже ухожу сразу после вас.

Говорил я, одновременно отправляя заклинание по очистке на место, которое мы отводили под захват Накреха. Не нужно, чтобы кто-то узнал подробности ритуала. Сами мы невидимости не снимали, на камерах не должны были остаться, а вот следы нашего пребывания, в том числе отпечатки пальцев и аур, нужно все убрать. С первым я справлюсь сейчас, второе запущу аккурат перед тем, как самому в телепорт нырнуть.

То ли мое заклинание что-то повредило, то ли у Накреха так все и было задумано, но трупы начали по одному подниматься и рваными движениями шагать к нам. Тот, который был самым упитанным, поднял руку в нашу сторону и прохрипел: «Предатель». Варсонофий только выдохнул: «Господи» и затих, напрочь забыв и про молитвы, и про слезы.

Пришлось заняться еще и этим, потому что оставлять за собой поднятых мертвецов — однозначно гадить. Неуправляемые куклы могут повредить не только полицейских, но и императорских гвардейцев, которых наверняка вызовут.

Телефон, на другом конце которого Накрех хотел поделиться со мной своей радостью, разрывался, а я, вместо того чтобы активировать портал, обрывал связующие нити в трупах, которые затем делал вообще невозможными для поднятия. Думаю, мои действия одобрил бы даже Айлинг, потому что никакому некроманту не удалось бы вытащить ничего из тех, над кем поработал Накрех. Магию я уже давно тратил не свою, а из накопителя, благо ими запасся прилично, взял все заполненные.

Я уже почти закончил, когда с улицы послышался звук сирены. Да уж, не позавидуешь местным стражам правопорядка, которые вломятся в кабинет. Зрелище им предстоит то еще…

Я запечатал последний труп, прошелся общим чистящим заклинанием по кабинету и только после этого активировал портальный артефакт.

Постников, помня мое распоряжение, тут же подхватил Варсонофия и нырнул в портал, я отправил несколько заклинаний по чистке ауры, для гарантии, чтобы не выдрали ничего по свежим следам, после чего тоже воспользовался телепортом.

Настроен он был на мою спальню, поскольку брался на всякий случай, а я не рассчитывал, что он вообще понадобится.

— Дань, нужно кого-то отправить за машиной, чтобы пригнали, — выдохнул я.

Устал я после этих развлечений с магией Накреха, как собака. Еще бы — выпотрошенных накопителей было аж четыре. Хорошо эта сволочь прошлась по моим запасам! Один вообще в процессе треснул, не выдержал напора, с которым я его опустошал, и в результате часть накопленной энергии улетела в молоко. Но в нем наверняка были дефекты роста, которые не заметили. Придется контроль усилить на производстве и отсеивать такие вот дефектные образцы сразу. А то было бы таких несколько — могло бы не хватить энергии.

— Нужно, значит отправлю, — ответил Постников и сразу достал телефон.

Одновременно с этим раздался звонок на моем. Звонил Накрех. В этот раз я ответил.

— Что-то случилось?

— Случилось, случилось, — радостно согласился он. — Как тебе мой сюрприз? Понравился? Я рассчитывал, что ты в нем завязнешь, но и так получилось неплохо. Понял теперь, что против меня играть нельзя?

— А разве те, кого вы убили, играли не за вас?

— Плохо играли, допустили серьезную ошибку и были наказаны.

— Не слишком ли суровое наказание за одну ошибку?

— Ярослав, — он притворно вздохнул. — Я ж к этому толстому со всем уважением — и деньги ему, и артефакты. А с него никакого профита, пользы как с козла молока. Вот я и двух зайцев одновременно прихлопнул: убрал ненужного больше союзника и подстроил тебе ловушку. Кстати, не находишь, что с твоей стороны наивно было рассчитывать, что я не узнаю, что с Никоном был еще один волхв и что он с тобой? Я тертый калач, меня так легко не подставишь. А вот тебя… Ты не представляешь, о чем запоют трупы…

Он гнусно захихикал.

— Ни о чем не запоют, я об этом позаботился.

— Ну вот, такое представление запорол. Жаль, что его никто не увидит. — голос в трубке выражал недовольство. Не понравилось Накреху, что часть работы оказалась невостребованной. Он так старался, а я ему в душу наплевал, можно сказать. — Но это же еще не конец нашего общения, Ярослав, будут и другие сюрпризы. Понимаешь, у меня большое преимущество: я знаю, кто ты, а ты не знаешь, кто я.

— Вы так уверены?

Он опять захихикал, и совершенно напрасно, потому что я ввел в базу небольшое улучшение, которое позволяло определить направление на собеседника. Правда, в данном случае мне это ничего не давало, потому что направление шло на город. Но если у него есть база и он будет со мной говорить из нее, то рано или поздно пересекающимися линиями можно будет довольно точно ограничить логово Накреха. Я понимал, что в данном случае слишком много «если», но надеялся, что однажды они сойдутся. Или я внедрю еще и определитель расстояния. Пока приходящие в голову варианты требовали слишком длительной разработки, времени на которые не было.

— Знаешь, Ярослав, если бы ты не столь старательно меня развлекал, то давно отправился бы в Воронку Перерождений. Но ты забавен, я за тобой еще понаблюдаю.

Он отключился, я убрал телефон, а Постников сообщил:

— За машиной отправил, у нас в гостях император. Злой.

Я неожиданно для себя расхохотался, представив императора в окружение мертвых волхвом в кабинете с открытым сейфом,что случилось бы, возьми мы с собой Туманова и не сумей выбраться из ловушки. Приехавшая полиция была бы потрясена. Думаю, слухи о том, что император грабит мелкие конторы и убивает свидетелей, были бы гарантированы.

— Но этот маг, он же всех убил… — неожиданно подал голос Варсонофий. Его сотрясала сильная дрожь и смотрел он на меня как на маньяка, который смеется над чужим горем.

— Извините, это нервное, — ответил я. — Слишком многое навалилось. Думаю, вести беседу нужно не в гостиной, а в кабинете. И целителя пригласить к нашему волхву.

— Нет, я хочу быть в сознании, — отрезал он. — И хочу говорить с императором. Как вышло, что он манкирует своей обязанностью защищать подданных?

— А вы считали себя его подданными? — спросил Постников. — Вы декларировали независимость, вот и… Но там же не все? Или все? Неужели волхвов было так мало?

— Не все, но… Там осталась вся верхушка, — горестно сказал Варсонофий. — И я теперь боюсь с кем-то связываться, потому что его могли оставить в живых не потому, что о нем не знали, а напротив, понимаете?

Я кивнул. Накрех, уверяя, что убрал всех, с ним связанных, мог и солгать в расчете на то, что кого-то, с ним связанного, не выявят. Хотя мне и казалось, что волхвы для него — отыгранная карта, но мне уже много чего казалось, и не всегда оно было именно так.

— Вы можете пока пожить здесь, — предложил я. — Здесь маг до вас не доберется.

— Вы уверены?

— Если бы мог, он бы уже добрался. Сдается мне, он меня боится и не хочет встречаться лицом к лицу. Но давайте прекратим этот разговор, потому что императора неприлично заставлять ждать. Варсонофий, Даниил проводит вас в мой кабинет, а я подойду туда с императором.

Я надеялся, что при маме император не будет мне ничего выговаривать. Так и вышло, хотя он поздоровался со мной весьма холодно и Олег, который тоже сидел в гостиной, это отметил вопросительно на меня уставившись, но больше ничем Его Императорское Величество не проявил своего неудовольствия. Он отставил чашку с чаем, которую держал в руке, и поднялся гибким движением тренированного человека.

— Ярослав, не ожидал тебя увидеть так скоро.

— Проблема не решилась, но это стало понятно очень быстро. Мама, Олег, надеюсь, вы нас извините, если мы вас покинем.

— Да-да, разумеется, — кивнула мама, выглядящая немного пришибленной из-за столь высокопоставленного гостя.

— Ярослав, я могу чем-то помочь? — спросил Олег, сообразивший, что не просто так император меня дожидался.

— Я не съем вашего пасынка, — позволил себе шутку император, — хотя, признаться иной раз очень хочется, ибо с выполнением приказов у него полный швах.

— Это есть, Ваше Императорское Величество, — кривовато улыбнулся Олег. — Но Ярослав всегда был довольно независим, не любит он давления. Зато все, за что берется, доводит до конца.

— Этого у него не отнять.

Император подошел ко мне и кивком попрощался с мамой и Олегом, после чего мы направились к лестнице, а он поставил защиту от прослушки и принялся мне выговаривать:

— Ярослав, Тумановы никогда не прятались за спинами подданных. Ты обязан был меня дождаться.

— Именно потому что не прятались, я и не имел права вас брать с собой, — возразил я. — Сами посудите, куда отправилась бы душа Накреха, убей он себя при вас.

— Мы бы этому помешали. Ярослав, ты поступил безответственно, не дождавшись поддержки сильного мага.

— А если бы не удалось помешать? Так что, простите, Иван Михайлович, но это вы повели себя безответственно, забыв, что за вами стоит целая страна, которую ради своих хотелок вы готовы отдать на откуп маньяку. Я еще раз повторю: ни вас, ни вашего сына даже близко не должно быть от того места, где находится Накрех.

Император вздохнул.

— Смотрю на тебя — и испытываю когнитивный диссонанс. Слишком ты молод, чтобы рассуждать на такие темы. И даже если привязывать твой возраст к тому, в котором тебя убили там, ты все равно слишком молод.

— Иногда мне тоже кажется, что я слишком молод, чтобы лезть в это дерьмо, — согласился я, — но проблема в том, что меня никто не спрашивает, хочу ли я этого, а зачастую просто ставят перед фактом. А еще иногда мне кажется, что я исполняю потаенные мечты того Ярослава, который был до меня. Но раз уж я получил под свою руку людей, то обязан о них беспокоиться. И вариант, когда в ваше тело заселяется Накрех, меня не устраивает однозначно.

— Что там хоть случилось?

— Думаю, стоит дойти до моего кабинета. Там еще два свидетеля, которые поправят или дополнят мой рассказ. Да, у вас наверняка будет доклад от Ефремова, хотелось бы узнать, как это выглядит со стороны Императорской гвардии.

— Узнаешь, — согласился император.

Мы дошли до кабинета, и император поздоровался с Постниковым и Варсонофием.

— Чем вы собираетесь ответить на этот наглый акт уничтожения цвета волховского сообщества? — сразу наехал на императора последний.

Император ошарашенно повернулся ко мне, пришлось призвать волхва к порядку.

— Варсонофий, если вы не будете вести себя прилично, то не будете участвовать в нашей беседе, — предупредил я. — Его Императорское Величество не виноват в том, что ваша верхушка связалась не с тем магом. Наверняка из корысти связалась, рассчитывая на определенные преференции для себя при смене власти. Так что вы несете куда больше ответственности. Да и поверь вы нам вчера — этих жертв могло бы не быть.

Варсонофий сдулся также быстро, как вскипел, и его «извините» прозвучало едва слышно.

— Давайте вы мне для начала расскажете, что случилось при попытке поймать Накреха, — довольно миролюбиво предложил император. — А потом уже будем делить вину.

— Ловушка на нас случилась, — пояснил я. — По замыслу Накреха, нас должна была арестовать полиция, которая прибыла бы на сработавший вызов и обнаружила бы нашу теплую компанию среди трупов в кабинете с пустым сейфом.

— Трупов?

Я коротко пересказал все, что с нами случилось, и завершил:

— Скорее всего, Накрех вынес тех, с кем близко общался, чтобы его не выдали.

— Потому что он выдает себя за другого, — возбужденно вставил Варсонофий. — За старого Мальцева. Но не Мальцев это, я его видел по телевизору, он не так говорит. Совсем не так говорит.

— То есть вы видели Мальцева? — уточнил Император.

— Человек в его личине убил Никона и даже не поморщился.

— Сомневаюсь, что это признак подлога, — отметил я. — Мальцев не из тех, кто будет мотать сопли на кулак, если нужно расправиться с противником.

— Он говорит по-другому.

— И Мальцев неоднократно бывал во дворце, — добавил император. — Он не связан клятвами, и у него возможностей вселения была масса. При этом никто ничего бы не понял — старику стало плохо, император переволновался. Нет, это не Мальцев.

Я с ним был согласен, мне тоже казалось маловероятным, что это был старший Мальцев, тем не менее…

— Но я бы все равно проверил на знак на теле, — предложил я. — Понимаю, что дую на воду, но предосторожность в нашей ситуации не лишняя, особенно если учесть подозрения, что вселение пошло не по плану Накреха.

— Я бы сказал, разумная предосторожность, — согласился император. — Потому что слишком много неизвестных в этом уравнении.

Интерлюдия 6

Егор Дмитриевич Глазьев сидел, уставившись на темный экран телефона. Скорее всего, он даже не видел того, на что смотрел, потому что мыслями был далеко. Слишком интересный звонок только что был, слишком соблазнительное предложение ему поступило. Хотелось посоветоваться хоть с кем-то, но подходящей кандидатуры не было. Посторонним нив коем случае рассказывать было нельзя, даже собственному безопаснику. Роман же слишком вспыльчив и слишком желает поквитаться с Елисеевым, чтобы объективно оценить опасность. Даже сам Егор Дмитриевич сомневался в собственной объективности, чего уж говорить о сыне.

Тянуло согласиться, очень тянуло. Но стоило вспомнить, во что ему обошлись все попытки разобраться с Елисеевым, тогда еще даже не набравшим нынешней силы, как желание сдувалось. По мнению Глазьева, не было в клане ни лишних денег, ни лишней недвижимости, которыми однозначно придется рискнуть.

Да, конечно, неизвестный доброжелатель уверял, что снабдит нужными артефактами в полной мере, артефактами, которые стоят на уровне елисеевских. Но было ли это правдой? Глазьевы никогда не экономили на собственных артефактах, и тем не менее те значительно уступали елисеевским. А ведь с неизвестным доброжелателем еще придется расплачиваться непонятно, чем хотя сам он говорит, что собирается помочь исключительно из уважения к клану Глазьевых. Уважение уважением, но, если бы он обозначил честную цену, доверия к предложению было бы куда больше. Всем известно, где находится бесплатный сыр. У Егора Дмитриевича не было ни малейшего желания загонять свой клан в мышеловку, а если он примет предложение, то отменит всякую возможность для маневра. Сейчас ему предлагали рискнуть всем ради мести. Стоило ли оно того? Однозначно нет.

Глазьев определился с ответом и с отвращением бросил телефон на стол, как будто избавляясь от ядовитой змеи. Нет, он даже думать не будет в том направлении. Если у кого-то получится сбросить Елисеева, то сам Егор Дмитриевич с удовольствием попинает поверженного и поплюет на его тушку. Но рисковать кланом не будет, а главное — не позволит рисковать собой Роману. Очень уж нехорошие ходили слухи о том, что случилось с младшим Сысоевым, который попытался перейти дорогу Елисееву.

Глава 6

Вернулся в школу я ближе к ночи, когда все, что можно было, мы обговорили. И даже то, что нельзя. Но это ни на шаг не приблизило нас к разгадке того, кем же является сейчас Накрех. Хотя то, что у волхвов он выдавал себя за Мальцева, наверняка что-то значило. Не мог же быть образ выбран из-за того, что на приеме у Игната Мефодьевича что-то пошло не так, как хотелось Накреху? Или это был вариант мести? Но какой-то слишком уж странный вариант.

На проходной меня неожиданно попросили немедленно пройти к директору школы. Я уж было решил, что тот начнет выговаривать за то, что постоянно куда-то уезжаю, хотя по правилам должен находиться на территории школы: на занятиях, в общежитии столовой, библиотеке или тренировочном зале. Так сказать, на выбор.

Но в его кабинете неожиданно оказалась неизвестная женщина, холеная сероглазая блондинка в возрасте между тридцатью пятью и сорока. Возможно, больше, потому что дама явно за собой следила. Вот и сейчас она пила какой-то полупрозрачный чай, а к остальному угощению, предложенному хозяином кабинета, относилась с полным равнодушием. При моем появлении она подобралась и уставилась этак изучающе.

— Таисия Тихоновна, это Ярослав Елисеев, — церемонно сказал директор. — Ярослав, это Таисия Тихоновна Сысоева, мама Тихона. Она хочет с тобой переговорить.

— Наедине, — добавила Сысоева.

Лицо у нее было абсолютно спокойное, как заледеневшая маска. Даже когда двигались губы, казалось, что остальные мышцы лица никак не задействованы. Тем не менее в голосе ее была такая сила, что директор сразу поднялся и пошел к двери.

— Вы уверены, Антон Глебович, что это разумно?

Нет, дама для меня опасности не представляла, но если она повредится при выяснении отношений, то мне почти наверняка припишут полное уничтожение клана Сысоевых. А что? Сначала обманом увел дорогую недвижимость, затем засадил под стражу главу семьи, потом отправил в стазис наследника, и вот сейчас — разборки с женой главы. Доведу, так сказать, дело до победного конца.

— Ярослав, я не кусаюсь, — спокойно сказала она и даже улыбнулась. Но улыбка была такая же холодная, как и глаза. — Заклинаниями тоже обещаю не бросаться. Я хочу просто поговорить.

Директор послал ободряющую улыбку и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. После чего он сразу активировал подслушивающее заклинание. Правда, мать Тихона тут же выставила артефакт против подслушивания, но директорское заклинание эту защиту преодолело, ввинтившись щупом прямо под купол. Пришлось активировать свое. Я не думал, что мать Сысоева скажет что-то секретное, просто не люблю, когда подслушивают. Теперь директорский щуп слепо тыкался в мой купол, но подходящей дырки не находил. Я подавил желание отправить по нему что-нибудь неприятное и выдохнул:

— Я вас внимательно слушаю, Таисия Тихоновна.

— Для начала я хочу, чтобы вы пообещали, что все, сказанное в этой комнате, останется между нами. И не просто пообещали, а дали клятву.

— Не люблю давать клятвы просто так, Таисия Тихоновна. Мое слово и без клятвы чего-то стоит. Я даю слово, что болтать не буду.

Она задумалась, на мгновение на лице проявились живые чувства. А я внезапно понял, что за ее ледяной маской скрываются боль и страх.

— Понимаете, Ярослав, речь пойдет о вещах весьма серьезных. На кону стоит будущее моего клана.

— Таисия Тихоновна, напомню, это вы со мной хотели поговорить, не я. Честно говоря, я бы предпочел вообще обойтись без разговора, потому что отношения между нашими кланами странные.

— Есть такое. — Она задумалась. — Хорошо, Ярослав, принимаю ваше слово. Чтобы не осталось недопониманий, я хочу сказать, что ни в коем разе не верю в те сплетни, что ходят относительно происшествия с вами, Ярослав, и Тихоном.

Происшествие было отнюдь не единичным, сплетен ходило множество, поэтому я сразу же уточнил:

— Какие именно сплетни?

— Что вы из ревности напали на моего сына, — пояснила она. — Я считаю правдивой версию Антона Глебовича.

— К сожалению, я не знаю, что именно он вам рассказал.

— О том, что Тихон влез в заговор против императора и моего сына хотели устранить. И что помещение в стазис — лишь попытка его спасти. Я вам очень благодарна за это, Ярослав.

Признаться, ей удалось меня удивить. Что старший Сысоев, что младший — прям идеально описываются понятием «неадекват», в то время как эта особа вполне разумна.

— Кроме того, я не считаю, что вы обманули нас с поместьем Вишневских. Я была резко против принятия этого наследства, но увы, меня никто не слушал.

— А что было бы с поместьем, откажись ваш клан от наследства Вишневских? — невольно заинтересовался я.

— Оно ушло бы в казну, — довольно равнодушно ответила она. — Связываться с наследством Вишневских мог либо идиот, либо сильный маг. К сожалению, мой муж относился к первым, хотя ему обещали помочь. Обещание не выполнили.

— Кто?

— Этого я не знаю. Георгий не всегда посвящал меня в свои дела. Возможно, это к лучшему. Меньше знаешь — крепче спишь. А вот Тихон наверняка что-то знал. За что и поплатился.

Информация была интересной.

— Со стороны вашего мужа недальновидно было вовлекать в заговор сына.

— Я не говорила, что вовлекал муж. Я сказала, что Тихон мог что-то знать. Он весьма пронырлив. Но я собиралась говорить совсем не об этом. Господин Андреев сообщил мне, что в эти выходные вы попытаетесь вытащить Тихона из стазиса. Я прошу этого не делать.

— Почему? — опешил я.

— Потому что пока он в стазисе, у него есть шанс остаться в живых. Если вам удастся снять с него убивающее заклинание, а насколько я понимаю, это случится с высокой вероятностью, он опять попадает в зону внимания того, кто уже однажды пытался его убить. И тогда рядом с ним не будет вас, Ярослав, и мой сын гарантированно погибнет. Вы можете сказать, что это невелика потеря, слишком плохо проявил себя Тихон при контактах с вами, но он мой сын и он дорог мне, поэтому я решила обратиться к вам с просьбой погодить выводить Тихона из стазиса, пока не будет уничтожен тот, кто это сделал.

— Это может затянуться.

— Для Тихона не имеет значения, для него это займет один миг, а для меня важнее его жизнь, чем скорость выхода из стазиса. Ярослав, понимаете, я уверена: его убьют при первой возможности.

— Я обещал Антону Глебовичу заняться этим на выходных.

— Я ему скажу, что мы переиграли. Я знаю, что он переживает за судьбу Тихона, но на мой взгляд будет лучше, если он останется в школе в том виде, в котором находится сейчас.

Я подозревал, что директор больше переживал, что с телом Тихона что-то случится в школе, поскольку тогда проблемы с безопасностью не останутся в узком кругу, а непременно выйдут в народ. Поэтому зря Сысоева рассчитывала на то, что Андреев легко согласится. Пришлось намекнуть:

— Пожалуй, я смогу пойти навстречу вам, а не Антону Глебовичу. При условии, что вы дадите возможность осмотреть принадлежащие вашему сыну помещения мне и моим людям.

— Ой, да какие там помещения? У Тихона в личном пользовании только спальня. И ее уже обыскивала Императорская гвардия.

Однако… А ни император, ни Ефремов мне даже не намекнули, хотя про проверку контактов Сысоева Ефремов мне рассказал. Зато становится понятным, почему она уверена в том, что Андреев сказал ей правду. И иллюзий по поводу собственного сына она тоже не питала.

— И все же я хотел бы ее тоже осмотреть. Мы с вашим сыном близки по возрасту, возможно, я обращу внимание на то, на что не обратили гвардейцы. Понимаете, Таисия Тихоновна, тот, кто сделал это с вашим сыном, — он не только ваш враг, но и мой, и я должен его найти как можно скорее.

— Я дам вам такое разрешение, — недолго подумав, ответила Сысоева. — Но имейте в виду, что к вам в нашем клане отношение не слишком хорошее. Конечно, я поясню своим людям необходимость проверки, но все же будет лучше, если вы проведете ее при мне.

— Разумеется, Таисия Тихоновна. Как вы могли подумать, что мы войдем в комнату вашего сына без вас?

Она неожиданно покраснела.

— Я не это имела в виду. В нашем клане очень многие настроены против вас, потому что муж всем старательно внушал, что мы потеряли большие деньги на наследстве Вишневских. Я не хотела бы скандала.

— Давайте договоримся на ближайшую субботу? — предложил я. — Разумеется, если вам это удобно.

— В субботу я весь день буду дома. Только позвоните предварительно. — Она вытащила из сумочки визитку и протянула мне. — Я буду ждать.

Она отключила артефакт, я снял защиту еще до того, как она позвала:

— Господин Андреев.

Директор тут же влетел в свой кабинет, поскольку подслушивающий щуп так и не развеял до конца нашей беседы. Надеялся, наверное, что рано или поздно пробьется.

— С Ярославом мы договорились, — сообщила Сысоева. — До свидания, Андрей Глебович.

Она сразу пошла на выход, мне же улизнуть не удалось, потому что Андреев попросил меня задержаться.

— Ярослав, и все же я хотел, чтобы ваши целители попытались вывести Сысоева, — сразу сказал он.

— Есть вероятность, что они не смогут этого сделать, — ответил я. — Андрей Глебович, давайте я поставлю дополнительную охрану на Сысоева? И на место его хранения.

— Меня нервирует сама это ситуация. Вы не поверите Ярослав, раньше в школе такого не было. «Крылья Феникса» считались самым безопасным учебным заведением.

— Уверен, что оно и сейчас самое безопасное, просто ситуация нештатная, от вас независящая, — пояснил я. — Не думаю, что император обвинит администрацию школы. По поводу Сысоева я с Таисией Тихоновной согласен — ему сейчас безопаснее так, как он есть, потому что вероятность второго покушения ненулевая. Представляете, что будет, если оно опять произойдет в вашей школе?

Андреев побледнел, и это я еще не сказал ему, что Накрех меня лично просил Сысоева добить. Но и того, что я сказал, показалось ему достаточным, чтобы согласиться с Сысоевой и сразу же потащить меня усиливать защиту на стазисном Тихоне.

Провозился я там с полчаса и в блок пришел, когда уже начало темнеть. Кроме наших, в общей комнате торчала еще и Мальцева, которая необычайно обрадовалась при моем появлении:

— Ярослав, сколько можно тебя ждать?

— Что-то еще случилось? — обреченно спросил я.

— Мы за тебя беспокоились. Там мамаша Сысоева у директора чуть ли не с после обеда высиживает непонятно что.

— Мы с ней нормально поговорили.

— То есть она тебя ни в чем не обвиняла? — уточнила Диана.

Ее расспросы были ужасно подозрительными. Слишком много ниточек вело к Мальцевым, чтобы я мог все выкладывать потенциальному Накреху.

— Диана, тебе не кажется, что разговор между мной и матерью Сысоева тебя не касается? Это внутреннее дело наших кланов.

— Балбес, я за тебя переживала! — взорвалась она. — Сысоев прибабахнутый. Может, и у его мамаши не все в порядке.

— Я тебя успокою, она умеет держать себя в руках. Как видишь, я целый и непокусанный.

— После общения с Сысоевыми это уже хорошо, — приняла она мой шутливый тон.

Я выставил на стол передачу от Ольги Даниловны, после чего все деловые разговоры ушли, хотя я постоянно ловил на себе взгляды то Дианы, то Светланы, то Ангелины. Прям звездой вечера себя почувствовал. Хорошо, что свет наконец замигал, намекая, что все дела должны быть закончены и пора расходиться и по своим блокам, и по своим комнатам. Диана ушла, столь демонстративно поцеловав меня в щеку и столь небрежно помахав рукой остальным, что я тут же почувствовал себя виноватым. Остальные как-то быстро разбежались по комнатам, ушел и я.

Желания делать домашку не было, поэтому я решил лечь спать, здраво рассудив, что нельзя пренебрегать возможностью выспаться, потому что не знаешь, кто когда и зачем тебя дернет.

Я даже не подозревал, насколько окажусь прав, потому что разбудил меня звонок телефона. Я сначала посмотрел на время — три часа, затем на то, кто звонил — Серый, и уже потом ответил на звонок.

— Что случилось?

— Магазин взорвали.

Я, конечно, был не совсем проснувшийся, но это не означало, что мне можно ездить по ушам.

— Этого не может быть, я их оба так укрепил, что они атомный взрыв бы выдержали.

— Некорректно выразился. Взорвали дом, в котором был второй магазин. Магазин цел, от части дома не осталось ничего. Взрывали чем-то магическим и тут уже вовсю шныряют гвардейцы.

— Думаешь, в нас целились?

— Уверен. Здесь нужен ты. Я сейчас к проходной подъеду, звякну, ты пока умойся, что ли, холодной водой, чтобы взбодриться.

Я последовал его совету и не только умылся, но и хлебнул зелья восприятия, чтобы голова работала почетче, проверил, что маяк для экстренного перемещения на месте, заблокировал дверь блока на случай, если взорванное здание — попытка выманить меня из школы, чтобы захватить Светлану, а не очередная гадость ради гадости, и только потом пошел к проходной.

Охранник сладко спал и не очень обрадовался, когда я сказал, что мне нужно наружу, он начал втирать про правила школы. Пришлось напомнить, что на меня, как главу клана, распространяются не все, после чего меня выпустили. Эту дверь я блокировать не стал, потому что если для меня ограда школы — не преграда вовсе, то и для Накреха тоже.

Серый подъехал минут через пять и сообщил:

— Постников уже там, только войти в магазин не может — сработал аварийный режим, но как-то глючно.

Я начал прикидывать, на что еще может пойти атака. Выходило, что все имущество защищено. Даже дом, в котором находилась квартира Соколова, после нападения баженовских я укрыл полностью, чтобы не иметь больше проблем с соседями. Потому что за разбитые стекла претензии пытались выставить мне. Серый их отшил, конечно, отправив к Баженовым, но я решил предотвратить возможные претензии в дальнейшем. Свое имущество я защищал полностью. А новый магазин располагался на арендованной площади, потому что ничего подходящего купить не получалось.

Когда мы приехали, там вовсю кипела работа, стояло несколько скорых, но — я прошелся аурным поискам — забирать им будет некого. Живых тут не осталось. Та часть дома, в которой был магазин, была перемолота в труху. На этом фоне чужеродно выглядел сам магазин — абсолютно целый, да еще и с работающим в режиме мигания освещением. Постников стоял рядом, я подошел к нему и сразу понял, что вызвало затруднение. Блок был намеренно подпорчен, значит, все-таки целились в меня…

Я снял защиту с магазина, полностью дезактивировав там все, и огни внутри погасли. Постников повернулся.

— Забираем зелья и камеры и уезжаем, — решил я.

— А мебель? — возмутился подошедший Серый.

— Вызывай кого-нибудь с грузовичком и забирай, — предложил я. — Я говорил только о том, что не должно попасть в чужие руки.

— С императорской гвардией записями придется поделиться, — напомнил Серый и даже указал на идущего к нам знакомого офицера.

— Капитан Рябов, какая неожиданная встреча — поприветствовал я гвардейца. — Не могу сказать, что приятная, но не потому, что имею что-то против вас, а вот против обстоятельств, в которых мы встретились, — очень даже.

— Вы наверняка вели записи, — без всяких экивоков сказал он. — Выдайте нам камеры.

Требование было наглым, как и отношение. А ведь капитан знал, что на наших камерах иллюзия снимается и виден именно тот, кто совершил преступление и сейчас хотел изъять камеры, чтобы лишить нас возможности увидеть преступника. Подозрения опять зашевелились.

— Только после того, как просмотрим сами, — отрезал я. — Вам пока достаточно и других записей.

— Это требование Императорской гвардии.

— Мы в своем праве, — поддержал меня Постников. — Можем и не выдавать вовсе, если не захотим.

Серый в беседе не участвовал, он вызванивал грузовичок, не собираясь оставлять без присмотра ровным счетом ничего.

— Взрыв был проведен с использованием магии. Вы обязаны нам содействовать.

— Мы не отказываемся от содействия, но сначала хотим просмотреть сами.

Рябов продолжал на меня давить все время, пока не приехал наш грузовичок и не загрузили всю мебель из магазина. Капитан даже пообещал пожаловаться Ефремову, но поскольку прямо сейчас патрона беспокоить он не стал, то, выходит, не так сильно ему были нужны эти записи.

Глава 7

Поспать удалось всего лишь пару часов, так что утром опять пришлось употребить зелье бодрости, чтобы не спать на уроках. Во время завтрака Ангелина неожиданно сказала:

— Ярослав, а нельзя ли так сделать, чтобы ты не пропадал на целый день? Хотя бы на время уроков. Потому что на некоторых практических занятиях нужна вся пятерка, а не ее огрызок.

— Это не всегда зависит от меня, — отрезал я. — То, что сейчас происходит, важнее любых уроков в школе. Несоизмеримо, я бы сказал.

— А что происходит?

Ангелина наивно захлопала глазками.

— Ты не слишком любопытна?

— Нет, в самую меру.

— Мера у тебя великовата, умеряй аппетиты-то.

Я хотел добавить уже откровенную гадость про шпионаж в пользу Шуваловых, но тут опять зазвонил телефон.

— Привет, Дань. Что-то выяснилось?

— Выяснилось. Взрывчатка принесена мальцевским боевиком.

— Точно?

— Точней некуда. Он непосредственно под Новиковым ходит, личность заметная. А приказ ему могли дать либо глава клана, либо начальник безопасности, никому другому он не подчиняется.

— Не слишком ли крупная личность для такой мелкой диверсии? — засомневался я. — Как будто нам специально тычут Мальцевыми под нос.

— Может, доверить больше никому не могли? Он был под хорошим артефактом личины, даже твоя камера временами сбоила. И выдавала ненастоящий образ.

А вот это уже интересно, стоит посмотреть лично. И с Мальцевым надо поговорить. Но прежде чем поговорить, надо все обдумать.

— Я отправил несколько человек найти взрывника и проследить за ним. Еще из Императорской гвардии звонили, просят дать им запись, — продолжил докладывать Постников.

— Пока запись отдавать не будем, — решил я. — Нужно сначала с Мальцевым поговорить. Вот честно, не верится мне, что он такой идиот, чтобы отправлять своего боевика на заведомо проигрышное дело.

— Хорошо, потянем. Когда за тобой заехать?

— В обед? — предложил я. — Часа в три. Будем давить Мальцева, а это делать лучше лично и без предупреждения. Он мне как-то сказал, что будет рад видеть меня в гостях в любое время. Вот и порадуем. Скинь этот кусок на флешку, предъявим ему.

— На записи еще есть интересный момент. Помнишь, ты сказал, что защитное заклинание прицельно портили? Так вот, в это время у двери нет никого ни под личиной, ни без нее, зато есть интересное искажение, намекающее, что там кто-то был.

— Скинешь отдельно мне просмотреть. Лучше на ноут. Все, давай, до трех часов.

Я отключился, и Ангелина тут же на меня наехала:

— Что, опять сейчас удерешь по делам?

— Слушай, я сегодня мало и плохо спал, не хочешь нарваться на оскорбление — не лезь.

— Фу-ты ну-ты, какой важный. Можно подумать, без тебя вся наша страна загнется. Строит из себя невесть что.

И не поймешь, опять отыгрывает роль или так и думает. Если отыгрывает, то очень естественно, а если думает — то мы заполучили проблему еще и в пятерку. Делать мне больше нечего, как подлаживаться ко всяким.

— Лина, прекрати, — бросила Светлана.

— Свет, какой из него глава пятерки, если он постоянно где-то, но не с нами?

— Никак сама метишь на это место? — бросил я.

— Я нет, а вот Свете мог бы и уступить.

— Это не то место, которое уступают, — усмехнулся я. — И она, и ты вошли в мою команду, поэтому будь добра не возбухать, — под конец я так надавил голосом, что Ангелина вжала голову в плечи и наконец потеряла желание спорить.

Позавтракали мы в полной тишине, лишь когда пошли на занятие, Ден спросил, но, так чтобы остальные не слышали:

— Серьезные проблемы?

— Если честно — вообще жопа. Пока даже не знаю, как будем решать.

— Знаешь, чего Ангелина так злится? Она ночью выйти из блока хотела.

Он не продолжил, но и без того было понятно, почему не получилось: не для того я блокировал вход, чтобы всякие Ангелины по ночам шлялись невесть где. Но так-то было интересно узнать, куда она собиралась. Метку, что ли, на нее влепить? И прицепить подслушивающее заклинание.

— Зачем, не в курсе?

— Неа, она в дверь потыкалась, побухтела совсем тихо и вернулась к себе.

— Не знаешь, она ни с кем не встречается в школе?

— Официально — нет.

— А неофициально?

— Не знаю. Об этом в «Клановом вестнике» писать не будут. Не та персона. А так не видел.

— Просто одно дело, если она на свиданку хотела, и совсем другое — если встреча с любовными делами не связана. И вообще, странное время. Меня дернули в три, а она попыталась выйти еще позже.

— Прослежу, — неуверенно предложил Ден.

— Не надо, если она с кем-то встречается по ночам, то днем точно себя не выдаст. А ночью незаметно ты за ней не проследишь. Но так поглядывай, конечно. Если что заметишь — лишним не будет.

Шувалова вела себя прилично вплоть до практического урока по отработке совместных действий в пятерке. Ангелина двигалась лениво, всем своим видом показывая, что выполнять мои приказы не собирается. Когда я ей говорил подвинуться вправо, ехидно усмехалась и поворачивала влево, а то и вовсе вставала на месте как столб. Учитель начал на нас уже посматривать, явно сделав себе заметку, что мы не справляемся. Пришлось поступить радикально: воздействовать на Ангелину обездвиживанием, а потом перемещать левитацией в нужную точку. Высоко я не поднимал — и энергии тратится меньше, и со стороны кажется, что девушка двигается добровольно. Главное — грамотно отслеживать, чтобы она не свалилась неожиданно на пол, и с этим я справился на отлично. Снял обездвиживание я, когда учитель объявил об окончании урока, после чего Шувалова сразу на меня вызверилась:

— Ярослав, какого черта ты устроил?

— Я? Ангелина, если ты такая тупая, что не понимаешь простейших команд, то и дальше будешь перемещаться только так. Иллюзию любого заклинания от тебя я тоже сделаю, проблем не будет. Наша пятерка не будет отстающей из-за твоего выпендрежа, поняла?

Она сжала кулаки, явно собираясь мне что-то выдать, но прикрыла глаза, резко выдохнула и сделала вид, что успокоилась, даже улыбку изобразила.

— Не подозревала, что ты настолько силен, — попыталась она зайти с другой стороны. — Ты считаешься слабым магом.

— Зато у меня много накопителей, — заметил я, не собираясь выдавать свой нынешний уровень силы. — Хватит пролевитировать всю школу. Но я этим заниматься не буду. И тебя левитировал в качестве предупреждения, а не для твоего или моего развлечения. Света, прошу, поговори со своей подругой по поводу что можно, а чего нельзя.

Я тоже поговорю, с Ефремовым. О том, что его протеже бегает куда-то по ночам. Точнее, пыталась сбегать, воспользовавшись моим отсутствием.

Я развернулся, и мы с парнями потопали до столовой. Времени до приезда Постникова еще хватало, чтобы обдумать стратегию разговора с Мальцевым. Да, строго говоря, у меня в голове это все утро крутилось. Если Мальцев был замаран во взрыве, то лезть к нему в дом было опасно даже с моими артефактами. Но разговор должен быть личный, поэтому иначе никак.

— Ангелина к нам не вписывается, — внезапно заявил Тимофей.

— От меня это не зависит.

— Да я понимаю, что не от тебя, она сама постоянно нарывается, и я уже не знаю, нарочно или нет, потому что она так же наезжала, когда тебя вчера не было.

— Так Диана была.

— Она, вроде попозже подошла? Или нет? — Тимофей задумался.

— Тим, в любом случае Полину сюда не вернут. Ее убрали по решению императора. А Шувалова с ним согласована.

— Разве что, — недовольно ответил наш целитель. — Но лучше бы согласовали кого-то другого.

С этим я не мог не согласиться, но вскоре подошли наши девушки, и разговор перешел на другую тему. Ангелина молчала и выглядела смущенной. Уж не знаю, что ей сказала Светлана, но разговор точно пошел на пользу.

Приезда Постникова я еле дождался.

— Ну как? — спросил я. — Установили слежку?

— Найти не могут. Как бы его Мальцев не прикрывал.

— Вот и узнаем сейчас. Телепортационный артефакт с тобой?

— На случай?

— Если я ошибаюсь и от Мальцевых спешно придется линять.

— С собой, но у меня тоже сомнения по поводу участия Мальцева. Слишком много на него одного: и смерть волхвов, и взрыв дома с большими жертвами.

— Кстати, как там волхв?

— Ольгу Даниловну окучивает. Решил, что она там самый главный человек, — хмыкнул Постников. — И с Полиной они нашли общий язык, что-то там в парке делали. Приживется, думаю, если что.

«Если что» означало, что преступника мы не найдем и Варсонофию будет от нас опасно уходить. А вот то, что они с Полиной нашли общий язык, меня порадовало: если они оба будут заняты делом, то времени на страдания не найдется.

Я принялся просматривать запись. Да, все оказалось, как говорил Постников: личина преступника мерцала, а того, кто портил заклинание, вообще невозможно было опознать. Нужно что-то придумать по улучшению артефакта, через который идет запись на камеру. Нынешнего явно недостаточно. В принципе, я уже понимал, почему так получилось и что можно сделать, чтобы исправить ситуацию. Оставалось проверить, чем я и займусь сразу, как вернусь «из гостей».

До Мальцевых мы доехали быстро, и приняли нас сразу же, причем сам Мальцев даже не сидел, а при моем появлении сразу пошел навстречу.

— Ярослав, говори сразу что случилось, — с сильным напряжением в голосе спросил он. — С Дианкой что?

— Добрый день, Игнат Мефодьевич. Когда я ее видел не так давно, с ней было все в порядке.

— Уфф. Ну и напугал ты меня, — выдохнул Мальцев и вернулся в свое кресло. — Я уж решил, случилось чего, ежели ты посреди учебной недели ко мне поехал, да еще не просто так в гости, а наверняка по делам.

— По делам, Игнат Мефодьевич, — согласился я. — Не ожидал я от вас такого.

— Чего такого? — удивился он.

— Я на вашу собственность не покушаюсь, а вы мою взрываете. Нехорошо это, Игнат Мефодьевич.

Он нахмурился.

— Э-э-э, ты говори, да не заговаривайся, Ярослав. Да, я знаю, что дом, в котором был магазин вашего клана, взорвали. Но, во-первых, ваш магазин — это единственное, что там уцелело. Можно сказать, получили прекрасную рекламу своих артефактов. А во-вторых, при чем тут я? Ты меня к взрыву никоим образом не приплетешь.

— Так ваш же человек взрывал, Игнат Мефодьевич. У меня и записи есть. У меня их Императорская гвардия просит, но я пока с ними не делился, решил сначала у вас узнать, за что такая немилость.

Я протянул флешку. Мальцев ее недоверчиво взял, но видео с нее просмотрел сразу, и сразу же спал с лица, потому что не узнать своего человека, столь высоко стоящего в клановой иерархии, он не мог.

— Мой человек, — тихим голосом подтвердил Мальцев. — Не отрицаю. Но приказа на взрыв я не давал.

Он трясущимися руками вытащил телефон и уже туда рявкнул:

— Новиков, скотина, почему я о таких вещах узнаю последним⁈ Быстро бери Фролова за шкирку и тащи сюда.… Да мне насрать, откуда ты его вытащишь. Через пять минут, чтобы были оба. — Он зло ткнул пальцем в экран, почти себя не контролируя, и проткнул насквозь. Края дыры сразу же задымились, но Мальцев прицельным броском отправил испорченный телефон в металлическую корзину для бумаг, в которой даже завалящей визитки не было, и сказал: — Ярослав, веришь, нет, но я ничего не знал. — Постников едва слышно хмыкнул, выражая сомнение в том, что глава клана может не знать о столь вызывающей акции. Мальцев неприязненно на него зыркнул и повысил голос: — Не знал! Вот сейчас при вас все выясню, и, будьте уверены, никто безнаказанным не уйдет. Ишь чего удумали, акции устрашения устраивать за моей спиной. Пока я еще глава клана и мне решать, кого взрывать!

В ожидании подчиненных, чтобы с нами не разговаривать, он принялся пересматривать видео. В принципе там было на что посмотреть и без Фролова, потому что момент взрыва изнутри производил сильное впечатление. А возможно, Мальцев просто взял паузу, чтобы решить, как выбираться из дерьма.

Пауза затянулась. Прошло минут пятнадцать, а никто так и не появился, не считая горничной, заглянувшей к нам, ойкнувшей, когда Мальцев к ней повернулся, и тут же удравшей. Наконец мне надоело молчание, и я откашлялся.

— Игнат Мефодьевич, нам как еще долго ждать?

Ответить Мальцев не успел, потому что в кабинет влетел взмыленный Новиков и отрапортовал:

— Игнат Мефодьевич, нигде Фролова найти не можем. Его жена говорит, что не видела его со вчерашнего вечера, когда он пошел по каким-то клановым делам и не вернулся.

— И по каким клановым делам, Паша, он пошел? — обманчиво спокойно спросил Мальцев.

Новиков заметил, что под рукой патрона обугливается стол, и сделал шаг к двери прежде, чем ответить:

— Не знаю, Игнат Мефодьевич. Я думал, вы Фролову что-то поручили.

— Я? — Мальцев выпучил газа. — Ты что несешь, Пашка, черт бы тебя побрал? Когда я что-то кому-то в последний раз не через тебя поручал?

— Давно, — согласился Новиков. — Но мало ли какие у вас могли быть причины, чтобы изменить принципам. А что случилось-то?

— Фролов елисеевский магазин взорвал.

— Простите? — удивился Новиков и повернулся ко мне. — А почему я не знаю?

— Потому что у него не получилось. Дом взорвал, магазин устоял. Но планировал взорвать магазин.

— Это голословное обвинение, — уверенно выдал Новиков. — Фролов никогда бы не пошел против интересов клана. Это один из самых надежных моих людей.

— И где сейчас этот твой надежный человек? — зло спросил Мальцев. — Поди денежку получил за предательство и смылся подальше.

— Он под клятвой, — напомнил Новиков. — Он не мог пойти против интересов клана.

— Да ну? — издевательски спросил Мальцев. — Значит, вот это было сделано в интересах клана? В каких же?

Он повернул монитор к безопаснику и включил воспроизведение видео с момента подкладывания бомбы. Новиков смотрел, подавшись к экрану, и недовольно сопел.

— Хорошие у Елисеевых камеры, — заявил он к концу просмотра.

— И это все, что ты можешь сказать, скотина? — взвился Мальцев. — Притащи мне Фролова, иначе для тебя эта история тоже плохо закончится.

Новиков даже не стал уточнять, почему тоже, сразу понял по виду начальства, что для Фролова она уже хорошо не закончится в любом случае, найдут того или нет.

— Игнат Мефодьевич, нужно сначала найти Фролова, а потом уже судить о причинах его поступка, — сказал безопасник. — Может, вот это все монтаж.

— Пошел вон! — разозлился Мальцев. — Ты в своем уме обвинять главу клана в подтасовке фактов?

«При нем же», — он не договорил, но точно подразумевал, поскольку сопроводил слова взглядом, который вынес Новикова из кабинета почти со скоростью света. Но дверь безопасник за собой прикрыл со всей тщательностью, замкнув тем самым защитный контур на случай, если магия начальства опять выйдет из-под контроля.

— Так что мы делать будем, Игнат Мефодьевич? — спросил я. — Я так понимаю, с живым Фроловым мне поговорить не дадут?

— А чего тебе с ним говорить? — набычился Мальцев, Жилки на его висках надулись и пульсировали, и вообще он выглядел куда старше, чем в начале нашего разговора. — Это наше внутреннее дело, мы с ним внутри и разберемся. — Он поднял руку, поскольку я собирался возмутиться. — Ярослав, вину клана признаю, но надеюсь, что мы решим все между нами. Пока о том, что наш человек замешан во взрыве, знаете только вы. Что нам надо сделать, чтобы так и осталось? Хошь, Дианку за тебя выдам?

Я даже восхитился. Человек в стрессовой ситуации, а о своих планах не забывает, прет как танк.

— Император запретил мне заключать любые договоры с другими кланами, — напомнил я.

— А мы втайне сделаем.

— У меня не то положение, чтобы нарушать прямой запрет императора.

— Чегой-то не то? — картинно удивился Мальцев. — Да ты во дворец, как к себе домой ходишь. Это ни для кого не секрет. Но со Светкой тебе отказали. Хе-хе.

— У вас ложные сведения, — сухо ответил я. — Если вы хотите мне чем-то компенсировать урон, то давайте решать сейчас. Причем компенсация должна быть немаленькой. Ваша внучка в компенсацию не может входить ни при каком случае. В конце концов, она красивая девушка, а не бездушный предмет торга.

Глава 8

Когда мы выехали от Мальцевых, Постников поставил защиту от прослушивания — кстати, хорошую защиту, много лучше той, что он показывал ранее — и спросил:

— Объяснишь?

— Что?

— Почему взял с Мальцева именно это?

— Слушай, не Дианой же мне брать, — усмехнулся я. — Понимаешь, скорее всего, Мальцев не имеет отношения к происходящему, его кто-то очень сильно хочет подставить. И если взять с него что-то материальное, то он впоследствии, осознав это, станет мне врагом. А так он, хоть и упирался, но выдал мне всю инфу о Вишневских, пообещав больше никому не рассказывать о моем запросе.

— Ты не прав, потому что он в любом случае несет ответственность за то, что делают члены его клана, особенно высокопоставленные. Ты мог слупить с него нечто посущественнее, и никто бы тебя не осудил даже если бы выяснилось, что Мальцев ни при чем.

— Инфа нам сейчас куда важнее любых денег или недвижимости.

А еще я был уверен, что материальное у Мальцева тем или иным способом пойдет в комплекте с Дианой, чего я хотел бы избежать. Если честно, я считал, что нам повезло: все, собранное о недружественном клане, Мальцев до сих пор хранил на личном компе, поэтому мы могли скопировать так, чтобы никто больше не узнал. Сейчас я делал дополнительную копию на ноут, потому что флешку собирался забрать с собой. Записи с приема, на котором погиб Соколов, я просить не стал: вряд ли они более подробные, чем те, что мы получили от Императорской гвардии, да и втайне их не скопировать, потому что Мальцев такую ерунду у себя не держал, а если Накрех поймет, что мы подошли близко, занервничает куда сильнее, чем сейчас, и не факт, что начнет делать глупости и позволит себя поймать, скорее наделает больше трупов.

— Там ее слишком много.

— Нам нужны годы от чуть раньше появления химер и до того приема у Мальцева. Хоть что-то, указывающее на Накреха. Если он был практически без магии, мог где-то проколоться для сторонних наблюдателей. А уж мальцевские писали вообще все, что замечали.

Таких подробных отчетов я раньше не видел. Там было все вплоть до точного описания одежды как представителя семьи Вишневских, так и тех, с кем они встречались. Это при том что на каждую встречу было фотодосье, где эту одежду можно было разглядеть до мельчайшей складочки. Стенограммы разговоров тоже прилагались, если удавалось пробиться через защиту от прослушивания. В основном — удавалось. Поскольку стремление к уединению у Вишневских появилось только в последние годы, то количество информации потрясало.

— Вот это меня и бесит, — сказал Постников. — Придется просеивать целую кучу пустой информации. И привлекать много народа нельзя. В идеале все самому просматривать. А это время. Так что, хочешь не хочешь, а придется еще кого-нибудь ставить на просмотр. А лучше пару.

Он вздохнул, переживая о секретности, о которой мне тоже не стоило забывать, но в одиночку я это буду изучать до морковкина заговенья.

— Я Дена нагружу, — решил я. — Пусть навыки оттачивает и вообще…

— И вообще что? Какие-то проблемы в школе?

— Не то чтобы проблемы… Но решать как-то нужно.

Пока опять не забылось и не отложилось в долгий ящик, я набрал Ефремова:

— Добрый день, Дмитрий Максимович. Я по поводу вашей креатуры.

— Добрый день, Ярослав, — вполне дружелюбно ответил он. — Ты сейчас про кого?

— Про Шувалову. Укоротите ее. Не хочу тратить на нее ни время, ни нервы. Ну реально задолбала. И еще. Вы в курсе, что она к кому-то по ночам бегает?

Подозрения у меня были и сейчас они, скорее всего, подтвердятся.

— В курсе, — со вздохом ответил Ефремов. — А она тоже хороша. «Не подозревает, не подозревает».

Значит, все-таки ефремовская шпионка. С одной стороны, некрасиво со стороны генерала, с другой — лучше пусть по ночам бегает к его человеку, чем к человеку Накреха. А еще лучше — пусть вообще ни к кому не бегает. А то не угадаешь, к кому она может побежать в очередной раз.

— То есть к кому-то из ваших шпионов? Вот оно мне надо, Дмитрий Максимович? Неуправляемая девица, от которой не знаешь, чего ждать, под боком, да еще и наушничающая вам.

— Не наушничающая, а выполняющая ответственное поручение, — отрезал он. — Ярослав, сам понимаешь, с кем рядом учишься. Сторонний присмотр не лишний.

— Ладно, фиг с вами, пусть докладывает, но не в ночное время и чтобы у меня к ней не было претензий по поведению на занятиях.

Ефремов задумчиво посопел в трубку.

— Что, совсем не нравится?

— Раздражает, и не только меня. А еще мешает учиться всей пятерке.

— Хорошо, мозги вправлю, — недовольно буркнул Ефремов. — Но ты тоже аппетиты поумерь и в сторону Светланы не надейся.

Хоть я решил этого не показывать, но реплика меня изрядно разозлила. Не знаю, какая там у Ефремова договоренность с Шуваловыми, но за мой счет им ее выполнить не удастся. Ей-богу, наивно со стороны генерала пытаться свести меня с девицей, которая им завербована и которая будет ему, а то еще и дополнительно дяде старательно на меня стучать. И ладно бы умная была — такая поймет свою выгоду и оставит информацию в клане, но судя по поведению Ангелины и по тому, сколь легко она попалась на шпионаже, умом она не блещет. Конечно, можно отнести на возраст, но остальные в моей нынешней пятерке этим не грешат.

— Надежда, как говорится, умирает последней, — ехидно заметил я. — Дмитрий Максимович, и не стыдно вам верить сплетням?

— Что, скажешь, не сватался к императору?

— Не сватался. Сказал, что определенные услуги выполняю только для членов клана или на худой конец родственников. Нет, если бы предложили породниться, конечно, бы не отказался.

Я уже и сам этому верил — что не было попытки заполучить Светлану, а был обычный торг, который часто случается между представителями кланов. А что предмет для торга был несколько специфический, так мало ли о чем люди договариваются.

— А какие именно услуги?

— Извините, Дмитрий Максимович, но это секретная информация.

— Я отвечаю за секретность целой страны, Елисеев, — возмутился он.

— Тогда спрашивайте у императора. Даст допуск — расскажу, — поддел я его. — Или сам расскажет.

— Мутишь ты что-то, Елисеев, — недовольно сказал он. — А я беспокоюсь, между прочим.

— Если вас это успокоит, я мучу не против страны, а за.

— Не успокоит. Предпочитаю быть в курсе, а не есть успокоительные фразы.

— С этим не ко мне, Дмитрий Максимович. Хорошего вам дня, и не забудьте про Шувалову.

Телефон я отключил, не дождавшись прощальных слов от Ефремова. То, что глава Императорской гвардии был недоволен тем, что у нас с императором появились общие секреты, в которые его не посвящали, было понятно. И то, что Ефремов туда захочет влезть с любой стороны, тоже было предсказуемо. Но это решать только императору. Если он считает, что информация может утечь через гвардейцев, — не мне выступать против.

— Ну как, решил проблему? — поинтересовался Постников видя, что я убрал телефон, но продолжаю молчать.

— Определенные шаги в эту сторону сделал. Посмотрим, насколько они окажутся эффективными.

— Блин, как не вовремя эта твоя учеба, — проворчал Постников. — Нет бы этому гаду чуть раньше зашевелиться?

— Лучше бы он вообще не шевелился, а еще лучше — сразу сдох. Еще при попадании сюда. — И тут у меня в голове как щелкнуло. — Дань, а можно поднять записи столетней давности?

— Теоретически можно. А что это нам даст? — спросил он, заинтересованно скосив взгляд с дороги на меня, но тут же вернув обратно.

— Можно попытаться найти первого, в кого он вселился. Потому что при вселении Накрех не мог провести ритуал по причине отсутствия магии и наверняка совершал какие-то странные поступки.

Постников задумался, потом сказал:

— Дохлый номер. Слишком много времени прошло, чтобы мы отделили его поступки от поступков обычных сумасшедших. Часть архивов к этому времени наверняка утеряна. Кроме того, мы не знаем, появился ли он в Белоорске или другом городе. Теоретически даже другая страна может быть.

— Последнее — маловероятно, — разочарованно согласился я.

— Если бы хотя бы знать точный день его переселения сюда…

— А это можно попытаться выяснить…

Я отправил вызов Дамиану, и тот ответил сразу.

— Что, уже? — радостно спросил он.

— Пока нет. Ищем. Нужно точное количество дней, которое прошло от убийства у вас Накреха до сегодняшнего дня. И от моего убийства до сегодняшнего дня. Как вычислите, сообщите.

— Не убийства, а казни. Мальгус, я тебе что, мальчик на побегушках?

Ага, не мальчик, целый император, но сделает, что я прошу, потому что уверен — в его интересах. Ради кого другого он бы и пальцем не пошевелил, но ради себя любимого поднимет императорскую задницу с трона и узнает все, что нужно. Да и полезно ему побегать — со времени нашей последней встречи он прилично раздался вширь, чего не посчитал нужным скрыть в снохождении. Видать, стресс заедает.

— Дамиан, мог бы обратиться к другому, не стал бы тебя беспокоить. Но ведь и ты — лицо заинтересованное.

— Ладно, узнаю, — высокомерно бросил он. — Но вы там хоть что-то сделали?

— У нас тут уже целая война идет, так что я не очень-то могу отвлекаться.

— Невежливый ты тип, Мальгус, — скривил он губы в улыбке, — но прощаю. Поскольку действуешь в общих интересах. Сообщу, как точно все подсчитают. До встречи.

Ну хоть что-то. Я вынырнул из снохождения:

— Точная дата будет. Я запросил количество дней от даты смерти Накреха там. На случай, если время течет по-разному, я запросил то же от моей смерти.

— «Моей смерти» дико звучит.

— Там я умер, и от этого никуда не деться.

— Постарайся не умереть и здесь, — мрачно сказал Постников. — Пока мы хаотично мечемся, не зная, за что хвататься. И это очень плохо.

— Как только появится хотя бы одна зацепка, метаться перестанем. Но знаешь, мне кажется, что мы подобрались к Накреху совсем близко и он паникует.

— А мне кажется, что Мальцева подставляют неслучайно и он тоже как-то связан с Накрехом. В идеале бы ему все объяснить.

— Без разрешения императора не могу. И нет гарантии, что Накрех не сидит в клане Мальцева, а тот случайно не проболтается.

Интерлюдия 7

После ухода Елисеева, Новиков сразу заглянул в кабинет шефа. Тот сидел, задумчиво катая карандаш по столу, который, удивительное дело, не горел и не трескался.

— Игнат Мефодьевич, о чем вы с Елисеевым договорились. К чему мне готовиться?

Мальцев поднял на него глаза, прикидывая, что рассказать безопаснику. Потом решил держаться уговора с Елисеевым и сливать дезу всем. Да и внезапно ему пришла в голову мысль, как можно уже после своей смерти вынудить Елисеева поступить так, как нужно ему, Мальцеву. Конечно, для этого следовала вначале умереть, но ведь никто не знает, сколько кому отмеряно дней, а он уже, можно сказать, одной ногой в могиле. А когда двумя ногами будет, тогда и выйдет слово Новикова против Елисеева. Но сами мысли о смерти не радовали.

— Да ни к чему, Паша, — вяло сказал он. — Я ему под это дело сбагрил-таки Дианку. Договор, разумеется, подписать не смогли. Я пообещал выдать ему в управление пару предприятий, как гарантию. Но это пока секрет. Знаешь только ты и я.

— Как-то вы нерадостно говорите, Игнат Мефодьевич. Разве вы не этого хотели?

— С Дианкой-то? Этого. Но дело-то в другом. Почему вдруг наш человек пошел взрывать магазин Елисеева? Причем мы с тобой, Паша, ни сном ни духом. И артефакт у Фролова явно не наш был. Где он его взял? Почему он это сделал? Вот о чем надо беспокоиться. А если еще кто пойдет взрывать Елисеева? Второй внучки у меня нет. Да и запрещено у нас многоженство, хе-хе.

Смех был нерадостный, поэтому Новиков его не поддержал, ответил серьезно:

— Возможно, Игнат Мефодьевич, там что-то личное?

— Личное к Елисееву? Паш, не тупи. Было бы что-то личное, так мы бы с тобой об этом знали. Елисеев, считай, у нас под лупой. Как и Фролов… был.

Мальцев вздохнул.

— Странные дела творятся, Паша. Не нравятся мне они. Мне кажется, кто-то хочет нас стравить с Елисеевыми.

— Невелика сила, — пренебрежительно хмыкнул Новиков.

— Боюсь, Паша, если мы схлестнемся с этой невеликой силой, то от Мальцевых ничего не останется. Да и враждовать с теми, кто в фаворе у императора, себе дороже.

— Не настолько он в фаворе, чтобы о нем не забыли через пару лет.

Мальцев нахмурился.

— Паш, ты кого убеждаешь, меня или себя? Прошляпил парня в свое время, теперь внушаешь, что невелика потеря? Ан нет, велика, и парень мог бы сейчас на Мальцевых работать. И все, что он сейчас имеет… — Мальцев развел руки и обрисовал приличных размеров сферу. — Было бы наше. Но теперь такой возможности нет, потому что пацан тебя переиграл и вырос так, что его не придавишь. Недооценивать Елисеева нельзя. Его нужно иметь в союзниках, а не в противниках. И это моя официальная позиция, понял?

Новиков удивленно приподнял брови, но, поскольку начальник ожидающе на него смотрел, нехотя ответил:

— Понял, Игнат Мефодьевич, как не понять…

— А если понял, то чтобы выдавал ему сразу всю информацию по первому требованию.

— Он что-то уже просил? — Напрягся Новиков. — Игнат Мефодьевич, вы уверены, что это разумно — настолько доверять пацану? Он еще не муж вашей внучки, и неизвестно, станет ли, потому что слова словами, а договор — всегда надежнее.

— Это на будущее, — ответил Мальцев и небрежно махнул рукой. — Все, Паша, иди. И чтобы немедленно выяснил и почему Фролов взорвал дом, и кто ему за это заплатил. А главное — чем заплатил.

Новиков кивнул и ушел, хотя вид у него был не слишком довольным. Мальцев это отметил, но значения не придал, потому что его волновали вопросы посерьезнее, чем душевное равновесие безопасника. Мальцев пытался понять, чем именно ценны сведения, которые он передал Елисееву. Сведения, которые не были стерты лишь потому, что глава клана испытывал удовольствие, даже смотря на количество файлов, а уж когда он их открывал и читал отчеты, испытывал настоящее блаженство, потому что понимал — это все, что осталось от его врагов. Большого могущественного клана с развитыми технологиями.

Интерлюдия 8

Варсонофий с детским изумлением смотрел, как из-под руки Полины вырастает стебель, начинает выпускать в нужных местах веточки приобретая пока еще схематичное сходство с намеченной формой. Пальцы девушки так и метались над кустом, постоянно что-то где-то подправляя, а на лбу выступила испарина. Наконец она сделала последнее завершающее движение и резко выдохнула.

— Все на сегодня. У меня слишком мало сил.

— Зато каждая их капля идет в дело, — восторженно сказал Варсонофий. — Я никогда не видел, чтобы так филигранно обращались с растениями, а ведь многие мои коллеги — специалисты в этом вопросе. Эх, тебя бы с твоими талантами — да к нам.

— А вы из какого клана? — спросила Полина и тут же ойкнула, прикрыв губы руками. — Простите, я забыла, что нельзя спрашивать ничего о вас. Вы — наш гость, и все.

Она развела руки с таким огорчением, что Варсонофий похлопал ее по плечу и успокоил:

— Не переживай, ничего страшного не случилось. Ты еще слишком молода, чтобы понимать, что сначала стоит подумать, а уж потом говорить. — Он вздохнул. — Впрочем, я тебя старше, а этому так и не выучился. Возможно, дело не в возрасте?

— Я учусь не говорить лишнего, — вздохнула теперь уже Полина. — И не делать, но у меня плохо получается. Я недавно сильно проштрафилась, да еще и чуть не умерла.

— Тебя наказал Ярослав? — насторожился Варсонофий.

— Нет, что вы. — Полина задумалась, что она может рассказать, чтобы не упомянуть о покушении на Туманову, подругами с которой они не стали, хоть и прожили недолго в одной комнате. — Я сделала несколько неправильных поступков, не задумываясь об их последствиях, понимаете? И вот эти самые последствия меня чуть не убили.

— Меня тоже чуть не убили последствия моей неосторожности. А моего друга — убили. — Голос Варсонофия дрогнул. — Так что это полезное умение — не говорить и не делать лишнего. Жаль, что не всем оно дано.

Они помолчали. Свежий ветерок колыхал листики на выращенном кусте, который Полина в любой момент могла заставить пересадиться самостоятельно в любое место. То, в котором они находились, было полигоном для оттачивания ее мастерства. И за сегодня она вдоволь поразвлекала загадочного гостя, узнать все о котором, с одной стороны, хотелось, с другой — было страшновато, что узнаешь лишнего.

Общение с растениями действовало на Полину умиротворяюще. Рядом с ними было всегда спокойно, не надо было контролировать ни слова, ни действия. А главное — она была далека от придворных интриг, которых она задела самый краешек, но которые чуть не стоили ей жизни. А ведь она хотела всего лишь вызвать ревность у Ярослава…

Глава 9

На удивление до конца недели больше ничего не произошло, как будто Накрех то ли испугался чего и затаился, то ли готовит какую-то подставу куда более серьезную. И вот это непонятное ожидание било по нервам куда сильнее, чем случившиеся подставы. Я даже сам набрал Накреха, но телефон оказался выключенным. И это наводило на размышления.

— Не нравится мне это, — озвучил мои опасения Постников, который лично заехал за нами в «Крылья Феникса». — Такое затишье чревато тем, что мы потом можем не вывезти. Знать бы, что планирует эта сволочь.

Но с этим был полный провал. Ничего не удавалось выяснить. Дамиан так и не прорезался со своими данными о смертях Накреха и моей. А полученные от Мальцева сведения не смогли прояснить личность предыдущего варианта Накреха в этом мире. Если он и общался с главой Вишневских, то это точно происходило не лично и не по проверяемым номерам телефонов. Нет, было пару интересных моментов в разговорах, но это был не разговор с кем-то, претендующим на роль Накреха, а разговор Вишневских между собой. Но из этих моментов следовали однозначные выводы: Накрех с Вишневскими контактировал.

— Вы про кого? — поинтересовался Тимофей.

— Про того, кто наш магазин хотел взорвать, — ответил Постников. — Ярослав не рассказывал, что ли?

— Неа, молчит как партизан. Только ходит мрачный и такой злой, что Шувалова от него шарахается.

— Зато молчит, — заметил Ден.

И делает то, что ей сказали. Не знаю, как Ефремову удалось донести до своей, прямо скажем, подчиненной (не знаю только, работала она за деньги или за идею), но вела себя Ангелина остаток недели на редкость прилично. Разве что взглядами кидалась неприязненными, но взгляды не заклинания, пережить можно.

— А взрывника не нашли ни мы, ни полиция? — уточнил Тимофей.

— Найти-то нашли, но труп. А вот того, кто за ним стоял — нет, — ответил Постников.

Решив, что достаточно дал пищи для размышлений парням, он резко перевел разговор на тему учебы, как будто ему жуть как интересны были наши оценки. Так что звонок от императора внес приятное разнообразие в поездку.

— Добрый день, Ваше Императорское Величество.

— Добрый день, Ярослав. У меня к тебе предложение. От планов обучать Александра и Светлану у тебя я не отказался. В качестве оплаты хочу предложить тебе, кроме разрешения открыть целительскую школу, еще и земельный участок со строениями. Вся информация по нему отправлена тебе домой из моей канцелярии. Надеюсь, за выходные ты определишься и в понедельник скажешь свое решение. При желании можешь съездить посмотреть со всеми необходимыми специалистами. Люди на месте предупреждены.

Я задавил рвущиеся вопросы, ответы на которые получу если не из присланных бумаг, то от Постникова или Серого, и сказал:

— Хорошо, до понедельника постараюсь определиться, Ваше Императорское Величество.

— Тогда хороших выходных, Ярослав.

— До свидания, Ваше Императорское Величество.

Отключив телефон, я сразу спросил у Постникова:

— Не в курсе, мне там пакета из Императорской канцелярии не приходило?

— Приходило, — тут же ответил он. — Потому и приехал. Без тебя вскрывать, разумеется, не стали, но просто так присылать же ничего не будут. Серый там уже вокруг конверта бегает и генерит самые невероятные идеи.

— Там, похоже, какое-то заманчивое предложение, от которого я не смогу отказаться. Причем, подозреваю, что оно с двойным дном, поэтому неизвестно, в конечном счете выиграем мы или нет. Зато если приму, нам заодно и целительскую школу одобрят. Собственно, только ради нее я бы согласился.

— Согласился на что?

— Учить Светлану с братом. Блин, когда время-то на все это брать?

Захотелось постучаться головой хоть обо что-то, но я же глава клана, должен соответствовать. Главы кланов не ведут себя как пациенты психбольниц, даже если очень хочется.

— А давай экстерном школу закончим? — предложил Тимофей. — Как по мне, нефиг нам там делать. Вот, вместе с Полиной и закончим. — И уставился на меня так, как будто я хоть на секунду мог поверить, что он это придумал только что, а не носился с мыслью поддержать Полину с самого её отстранения из «Крыльев». — А что? Целительскую школу нам одобрят, значит, я смогу практиковать без всяких этих танцев с бубнами.

— Ага, — скептически сказал Ден, — чтобы слухи пошли, что у нас в клане одни недоучки. Ты, блин, думай хоть иногда. Мы сейчас не только учимся, но и связями обзаводимся, в еще клан показываем.

Постников одобрительно хмыкнул.

— Для этого бы только тебя и Ярослава хватило.

— Тим, часть из твоих одноклассников станут твоими пациентами. Подумай об этом.

Он вздохнул.

— Вот я и думаю, что неплохо бы нам как можно меньше общаться до момента, когда они станут моим пациентами. Бесят некоторые.

— Тренируй выдержку, — посоветовал Постников. — Денис прав, к недоучкам и отношение будет соответствующее. Так что ты после школы готовься к поступлению в медакадемию.

Тимофей аж замер, приоткрыв рот, из которого возражение не успело вырваться. Такой подставы он не ожидал.

— А как ты думал? — продолжал Постников. — Профессиональное образование никому не помешает, а про наш клан не станут говорить, что мы экономим на обучении.

— Это все пустая трата времени, — проворчал опомнившийся Тимофей.

— А если ты вдруг магию потеряешь? — неожиданно спросил Постников. — Такое, брат, тоже бывает. И что тогда?

Тимофей воззрился на него с ужасом. Мысль о том, что он может потерять магию, не приходила в его светлую голову.

— Что?

— Ни знаний, ни образования, — добил его Постников. — Точнее, знания есть, но без магии они неприменимы. Так что учись и не выступай. Тем более что знания по медицине для целителя лишними не будут.

До конца дороги Тимофей просидел с видом человека только что похоронившего близкого родственника, ведь наш безопасник собственноручно закопал ближайшие планы нашего целителя, который уже решил, как будет прекрасно, получи он диплом целительской школы без особого труда. А дальше — практика и Полина рядом.

Серый встретил нас на крыльце. Конверт он держал в руках, а на лице имел такую панику, что захотелось его этим конвертом стукнуть по голове, чтобы успокоить.

— Серег, все нормально. В конверте описание нашей новой собственности, если она нам понравится.

— Что значит если? — сразу пришел он в себя. — Даже если не понравится, надо брать. Собственность лишней не бывает, когда она достается бесплатно. Бесплатно же?

Я прошел внутрь, поскольку решил обосноваться в гостиной — не на улице же открывать послание от императора?

— За услугу, — веско сказал Постников. — Так что не торопись, может, оно не стоит твоей радости.

— Как это не стоит? Это же за спасение Светланы?

— Ага, держи карман шире, — буркнул я, разрывая конверт.

И наконец добрался до содержимого. Серый и Постников пытались, один справа, второй слева, проникнуть в суть письма. Я жадничать не стал: прочитав, сразу раздавал листы. Так что вскоре вся наша троица оказалась в курсе щедрого предложения императора. В самом деле щедрого.

— В чем подвох? — спросил Серый, внимательно просмотрев последний лист. — Приобретение шикарное, но просто так его не дают.

— За обучение Светланы и Александра, — пояснил я. — Сам понимаешь, отказаться не могу, но и бесплатно учить не буду.

— Это правильно, — поддержал меня Серый. — Но и куш немаленький. Это же сразу выводит наш клан на другой уровень. Это раз. А два — далеко. У нас своего самолета нет, рейсы в городок поблизости вряд ли ходят чаще пары раз в неделю. А если что срочное?

— Это как раз не проблема, — возразил я. — Стационарный телепорт установим. Он жрет немного меньше, чем артефактный, и через него можно будет сразу толпой проходить.

— А самолет можно арендовать, — предложил Постников. — Если собственный не по карману.

— Не не не, — сразу возмутился Серый. — Дань, я тебя не узнаю. А как же безопасность? Самолет нужно свой. Маленький, недорогой, но свой. И взлетное поле свое…

Серый с тоской оглядел парк, видно, уже прикидывая, как будет его перекраивать под воздушные нужды. Похоже парк перекраиваться не хотел, что очень огорчало финансового директора.

— Серег, остынь, — бросил Постников. — Нужно хорошо все обдумать. Во-первых, примерно пятая часть этого куска — земли, где магия заблокирована. То есть для нас они не слишком выгодны.

— Как сказать, — протянул я. — Мне было бы интересно там поэкспериментировать.

— Возможно, у императора на это был расчет, когда выделялся именно этот участок. Во-вторых, мы не знаем, как там все обстоит со строениями. Возможно, они только на бумаге и привести их в порядок будет невозможно, проще снести и отстроить заново.

— Денег у нас на это нет, — всполошился Серый. Подумал и добавил: — Пока нет. Так что я не считаю это веской причиной для отказа.

— Так речь идет не об отказе, а о том, что можно попросить другой участок, — сказал Постников.

— Не думаю, что император намеревался торговаться, — вставил свое слово и я. — Предлагаю слетать один раз на чужом самолете и уже там на месте решать.

— Это по месту еще и машину придется арендовать, — нахмурился Серый. — И опять не нашу. А это лишний риск.

— Можешь не рисковать. — Похлопал его Постников по плечу. — А я верю в артефакты Ярослава. Придется нам ехать вдвоем.

— Еще чего, — взвился наш финансовый директор. — Без меня вы не полетите. Точно просмотрите чего-нибудь важное. Когда летим?

— Чем быстрее, тем лучше, — ответил я. — До понедельника мне предлагают определиться. Берем или не берем — вот в чем вопрос.

— Философ ты оказывается, Ярослав, — хмыкнул Постников.

Серый его веселости не разделил, он вытащил телефон и сказал:

— Тогда договариваюсь с тем, кто может вылететь немедленно.

— А я пока одни вещи брошу, другие соберу и поговорю с Полиной и нашим волхвом, — решил я и встал с дивана.

— Полину я проверяю, — бросил мне в спину Серый, не отрываясь от телефона. — Она делом тоже занимается.

«Тоже» предполагало, что в основном она занимается как раз не делом, но разбираться сейчас не было времени. И то, что она под контролем Серого, — уже хорошо мне меньше хлопот.

И Полина, и Варсонофий нашлись в парке. Полина о чем-то увлеченно болтала, волхв столь же увлеченно слушал. Этак его придется принудительно в клан принимать, потому что секретов он узнает столько, что мама не горюй.

— Добрый день! — нейтрально поздоровался я.

— Привет, — расплылась в улыбке Полина. — Мы с твоим гостем обсуждаем этичность принудительного выращивания растения в нужной форме.

— Он считает это неэтичным?

— Здравствуйте Ярослав. Не то чтобы неэтичным, — ответил Варсонофий, — но некоторые вопросы возникают, да. Оно живое, и оно вполне может не хотеть так расти.

— По сути, то, чем занимается Полина, является уговариванием этого самого живого, — ответил я. — Но она вам сама наверняка так и говорила? Полина, кстати, ты можешь идти.

Она обиженно надулась и ушла, выразительно виляя задницей. Столь выразительно, что я невольно отметил, что задница у нее очень даже. Варсонофий же на такую ерунду не отвлекался, поэтому продолжил разговор:

— Говорила. Но не верится мне, что так можно.

— Право, не знаю, как вас убедить Варсонофий. — Я развел руками. — Но сейчас это и неважно. У нас пока много других проблем. Пытались ли вас выманить отсюда?

— Нет. Наши все в шоке. — Он сгорбился, вжав голову в плечи. — Нас и так было не слишком много, а теперь нас еще и обезглавили. Не знаем мы, что делать. Найти того, кто убил Верховного и остальных, не могут.

— Это не так просто.

— Непросто, — согласился Варсонофий. — Но я не чувствую себя в безопасности даже здесь и очень переживаю за друзей.

— Здесь вы в безопасности. Если бы тот маг мог сюда пробраться, он бы это сделал. Пока он может гадить только вне моей территории. Я бы с радостью предложил убежище и вашим друзьям на время, пока преступника не найдут, но боюсь, они не согласятся.

— Не согласятся, — подтвердил Варсонофий. — Я знаю, что вы ученик волхва, Ярослав, и то чувствую себя отступником. Хотя в вас зла нет. И сестренка у вас такая милая.

Он заставил меня почувствовать угрызения совести, потому что контактов с сестрой я избегал: не готовила меня жизнь к столь мелким созданиям, мне все время казалось — если возьму ее на руки, непременно сломается. Возможно, когда она будет постарше, с ней будет попроще, но пока я предпочитал любить ее издалека.

— К сожалению, мне срочно нужно уезжать. Но я просил бы вас задержаться здесь, чтобы мне не приходилось переживать о вас.

— Но я не могу так сидеть и ничего не делать. Чувствую себя нахлебником.

— А если я вам поручу позаниматься с Полиной? Мне кажется, она школьными занятиями пренебрегает. Вы же хотели помочь мне? Так вот, вы очень поможете, если проконтролируете Полину.

Он недоверчиво посмотрел.

— Зашиваюсь я со всеми этими клановыми делами, понимаете, Варсонофий? Если вы хоть что-то с меня снимете, мне будет куда проще и время для поисков преступника освободится. Хотя я и так каждую свободную минуту ими занимаюсь.

— Хорошо, — наконец решил волхв.

— Огромное вам человеческое спасибо, Варсонофий, — я активно затряс его руку. — У вас есть какие-нибудь неотложные нужды?

— Нет, что вы у меня все есть, — даже испугался он. — У вас здесь замечательно, хотя, конечно, я бы предпочел заниматься артефактами, а не Полиной…

— Когда вернусь, сразу же покажу вам артефакторную лабораторию, — предложил я. — Сейчас уже не успеваю, к сожалению.

Говорил я не просто так: на горизонте уже появился злой Серый, призывно машущий рукой. Почему он не воспользовался телефоном, знал только он сам. Видно, решил, что самому искать будет надежнее и быстрее.

— Выезжаем, — заявил он, стоило мне к нему подойти. — Договорился, что вылет — как только подъедем. А там машину по месту найдем.

Я лишь забежал к себе и набрал вещей, часть из которых бросил в сумку, а часть — в пространственный карман. Без сумки вообще можно было обойтись, но светить своими умениями лишний раз не хотелось.

Так что буквально через час мы сидели в мягких креслах в уютном салоне, рассчитанном человек на восемь, и готовились к взлету. Предварительно я проверил на заклинания и символы, в том числе незакрытые. Не хотелось оказаться в ситуации, когда магия не действует, а самолет летит прямиком в землю. Не уверен, что Накрех успел бы устроить диверсию за это время, но проверять не хотелось.

Я устало откинул голову на спинку кресла, и тут меня настиг вызов от Дамиана.

— Привет, Мальгус, — процедил он с таким видом, как будто я кругом был ему обязан. — Я к тебе с результатами

— Неужели вы все-таки подсчитали, Дамиан? Не прошло и полгода. Мы здесь мечемся, не зная, за что хвататься, чтобы спасти твою задницу, а ты там вообще не шевелишься.

— Не юродству, Мальгус. Мы торопились, как могли. Существуют разногласия по точно дате смерти Накреха, — сказал он. — В разных источниках отличается на две недели. Твою-то мы точно помним.

Он сказал, сколько дней прошло с моей смерти там, и я убедился, что время течет в обоих мирах примерно одинаково. Если и была разница на пару минут, то вряд ли она как-то отразилась. К сожалению, с Накрехом такой точности не было: плюс-минус 16 дней — не слишком хорошая точность, а в нашем положении еще и увеличивающая времязатраты. Так что я Дамиана, конечно, поблагодарил за проделанную его командой работу, но вышел из снохождения не такой уж довольный.

— Ярослав, ты уже с нами? — обрадовался Серый. — Мы с Даней обсуждаем, нужен ли нам самолет.

— И что вы решили? — поинтересовался я.

— Решили, что нужен. Теоретически даже этот можем взять, — вдохновенно сказал Серый. — Причем вместе с пилотом. Машинка относительно новая, добавим артефактов для безопасности и перекрасим в цвета клана. Герб, опять же нарисуем…

— А этот самолет точно продается?

— Точно, — вместо Серого ответил Постников. — Хозяин разорился, потому что услуга невостребованная оказалась. Он сейчас в долгах как в шелках и без квартиры остался.

— А ты как думаешь, нужен нам самолет или нет?

— Давай сначала решим, нужен ли нам или нет этот участок, — выдвинул встречное предложение Постников. — И уже исходя из этого, будем думать о самолете.

Глава 10

Летели мы часа четыре, и все это время я размышлял о разном. Например, не тресну ли от избытка собственности. Это Серый может радоваться: чем больше имущества — тем важней финансовый директор. Вон как увлеченно изучает в который раз документы, любовно поглаживая листы, на которых они напечатаны. Для него вопрос не стоит, брать или не брать. Конечно, брать, и побольше.

А вот Постников куда более скептически настроен, по нему видно: и перед отлетом оставил задание проработать и сейчас что-то изучает на ноуте. Имущество же не взялось ниоткуда? Вот и хочет узнать, чем нам грозит владение.

Размышление о подгоне от Тумановых перемежались с размышлениями о Накрехе. Почему он затих именно сейчас, когда успешно провел несколько акций устрашения? Считает, что я подобрался к нему совсем близко? Или готовит что-то такое что отнимает много времени?

И Светлана опять же ведет себя так, словно нас ничего не связывает: холодно-отстраненно. Ни разу не удалось с ней даже переговорить наедине, не то что… Я вздохнул. Пожаловалась ей, наверное, Ангелина на втык от Ефремова. С такими подругами, как эта Шувалова, и врагов никаких не надо.

Приземлились мы на мелком частном аэродроме вблизи Макарова, города около которого и был участок, запланированный к передаче нам. При аэродроме никаких гостиничных номеров не было, так что было решено ехать в сам город, устраиваться в гостинице и уже там решать, с чего начнем осмотр.

— Может, до моря прошвырнемся? — мечтательно предложил Серый. — Пару раз макнемся. Все равно сегодня никуда не успеем.

— Оно уже холодное, — возразил Постников. — Это тебе не юга.

Дело двигалось даже не к вечеру, а к ночи, поэтому температура способствовала бодрости тела и духа и без принудительного макания в холодное море. Летом, наверное, тут благодать — если примем предложение, то узнаем.

— Не юга, но и не настолько холодное, чтобы не снять пробу, — уже не столь уверенно возразил Серый.

— Хочешь — иди купаться. Я лучше днем схожу. Сейчас промозгло.

— Днем — тоже дело. Решено: идем смотреть на море днем. Эх, сказал бы мне кто-то пару лет назад, что мы так развернемся, в лицо бы ему заржал.

— Пару лет назад и нас как общности не было, — остудил его восторги Постников.

— Вот именно. А сейчас мы величина, и становимся только весомей с каждым днем.

Постников только насмешливо хмыкнул, не желая спорить и дальше.

Пилот стоял неподалеку от нас, переминаясь с ноги на ногу. Не мог решить, с нами он или отдельно.

— Оплатим Владимиру Григорьевичу гостиницу? — щедро предложил Серый, который наверняка уже считал пилота членом нашей команды. А как иначе? Нам же сюда добираться придется, и не один раз, если мы решим актив взять.

— Оплатим, — согласился я. — Владимир Григорьевич, вы не будете возражать, если я на самолет пару охранных заклинаний брошу? И мне будет спокойнее, и вам.

— Разумеется, Ярослав Кириллович, как вам угодно, — сразу ответил он.

После чего я занялся безопасностью обратного полета, ставя защитные и сигнальные заклинания. Не хотелось бы, чтобы полет получился в один конец. А так хоть какая-то гарантия.

Я уже закончил, в Серый все расписывал пилоту преимущества вхождения в наш клан. Он даже успел пообещать домик в «Вишневом Саде». Опрометчивое обещание, поскольку о мужике мы не знали ровным счетом ничего. Мало ли какие у него могут быть развлечения? Может, он по ночам на луну воет или, того хуже, режет всех подвернувшихся блондинок? То, что выглядит прилично, еще ни о чем не говорит — если бы все маньяки не были похожи на нормальных людей, их бы арестовывали куда чаще.

Такси-микроавтобус наконец подъехало, и мы толпой загрузились. Деловых разговоров при посторонних мы не вели, хотя Постников дал понять, что у него появилась интересная информация. Шофер оказался болтливым до невозможности и вскоре мы уже знали все, что нужно, и все, что ненужно. Серый решил, что такой источник информации пропадать не должен, и нанял его на весь следующий день, отчего словесный поток из водителя только усилился. Видно, негусто у мужика было с заказами.

Гостиница оказалась, как пренебрежительно выдал Серый, «немного не нашего уровня». Но на наш уровень здесь ничего и не предполагалось — обычный маленький провинциальный городок, не дотягивавший до курортного, потому что море было северным, а значит, довольно холодным. Активы, которые принадлежали исчезнувшему клану, нынче управлялись назначенными канцелярией людьми, и даже то, что еще оставалось на плаву, было уже близко к тому, чтобы пойти на дно. Причем не весело и с музыкой, а грустно-печально и без возможности восстановиться. Это нам еще шофер по дороге рассказал. Хоть консультантом его бери по местным активам. Правда даже Серый этого ему не предложил, поскольку прекрасно знал, что таксисты — люди, разбирающиеся даже в том, чего никогда не видели и о чем слышали впервые.

Но гостиницы таксист знать был должен, и поскольку он сказал, что эта — лучшая, то пришлось ему поверить на слово. Никаких люксовых вариантов предусмотрено не было, поэтому мы взяли четыре номера первой категории, забросили туда вещи и спустились в ресторан поужинать. Поскольку с нами был пилот, то опять же, ничего по делу мы не говорили. Нам и без этого было и что говорить, и что делать: кормили весьма неплохо и по таким ценам, что даже Серый выглядел довольным.

После ужина пилот все-таки оторвался от нашей теплой компании и ушел к себе, не заметив, что я и на него бросил несколько заклинаний. Нет, я его ни в чем не подозревал, но не хотел, чтобы через него добрались до нас. Так что, если он с кем-то будет общаться, я об этом узнаю, подслушаю и даже не буду испытывать угрызения совести.

— Дань, что тебе сбросили? — спросил я, как только мы закрыли дверь в мою комнату и я выставил защиту от прослушки.

— Выморочное имущество. Осталось после клановых войн, когда один клан полностью выбил второй. Но первый придавили сразу, и захапать они ничего не захапали, к короне все отошло. То есть нам сейчас предлагают бывшую собственность Карповых.

— А на нее никто претендовать не будет?

— Могли бы — претендовали бы раньше. Теперь, если это будет императорский подарок, вряд ли найдутся идиоты, которые протянут лапы к нашей собственности, — уверенно ответил Серый.

— Да там из собственности — одни развалины, — сказал Постников. — Если исходить из того, что мне прислали.

— Будем исходить из того, что увидим завтра сами своими глазами, — возразил Серый. — Потому что, во-первых, там точно не все развалилось, минимум один заводик рабочий.

— Ага, консервный. Будешь у нас бароном свиной тушенки, — хмыкнул Постников.

— Во-вторых, такой кусок поднимет наш статус как клана. Сильно поднимет, — продолжил Серый, не обращая внимания на подколку. — В-третьих, я вижу там минимум одно перспективное направление — недостроенный санаторий.

— Недоразваленный, ты хотел сказать.

— Корпус же там целый? — повернулся к нему Серый.

— По отчету, вроде, целый, — неохотно признал Постников.

— Вот. Добавить к нему еще минеральные источники, которые на территории планируемого санатория, и наших целителей.

— Э, нет — возразил я. — Целителей точно вычеркивай. Еще немного — и они на износ работать будут.

— Так я на перспективу, — не стушевался Серый. — Пока достроим, у нас количество целителей увеличится. В конце концов, можно и обычных врачей взять, без магии, и добавить к их методам лечения нужные зелья.

— Мечтатель.

Серый метнул в Постникова недовольный взгляд и продолжил:

— В-четвертых, поместье там развалено не полностью, осталось одно крыло и почти все службы. В-пятых, на этих землях есть кусок без магии, где хотел поэкпериментировать Ярослав.

— Серег, да, я хотел поэкспериментировать, но тебе не кажется, что на этой собственности мы надорвемся как клан? — спросил я. — Потому что у нас нет ни денег, чтобы все это восстанавливать, ни людей, чтобы это все содержать и охранять.

— Положим, из карповских кто-то мог остаться в живых и не перейти в другой клан, — неожиданно встал на сторону Серого Постников. — Кого-то наверняка удастся уговорить присягнуть нам.

— А деньги необязательно выделять прямо сейчас, — вдохновленный неожиданной поддержкой, продолжил Серый.

— То есть ты за то, чтобы брать?

— Я за то, чтобы посмотреть сначала, — сразу сдал он назад. — На то, что там осталось, на людей, которые там остались.

— На море, в конце концов, — поддел его Постников.

— На море особенно, — согласился Серый. — Короче, нужно смотреть и думать. На бумаге может быть одно, а на деле совсем другое.

— Тогда разбегаемся — и спать? — предложил я. — А завтра поездим, посмотрим и решим.

Хотя мне уже казалось, что оба моих спутника склоняются к тому, чтобы брать, потому что вряд ли Тумановы выделят что-то целое из своего, а если выделят, то наверняка там будет не столь интересная перспектива. Другое дело — а нужно ли мне это? В смысле не собственность (она-то никогда не лишняя, даже во временно разбомбленном состоянии и настолько далекая от моей постоянной дислокации), а обучение Светланы и Александра. Обучение продлится не один год, и все это время я буду за них отвечать. Опять же, дети императора привыкли к определенному отношению, которое выдерживать не всегда получится из-за специфики обучения. Может быть тяжело, может быть больно — любой из императорских детей может решить прервать обучение. И что тогда? Потребуют вернуть оплату или часть?

Я решил переложить решение этой проблемы на плечи Серого и отправился спать, предварительно поставив на номер защиту. Самую простенькую, быстро развеиваемую, но достаточную для того, чтобы выстоять при первом ударе. За парней я не переживал: такую защиту они могут сделать оба, а кроме того, у нас еще были, не побоюсь этого слова, великолепные защитные артефакты моего производства.

Спал я совершенно спокойно, никто не тревожил ни меня, ни Серого, ни Постникова. И даже нашего пилота никто не пытался вербовать. Перед завтраком я Серого озадачил проблемой с прекращением ученичества.

— Разве это проблема? — удивился он. — Вписываешь все авансом, и делаем в договоре приписку, что аванс не возвращается. Я прям сейчас с Иваном созвонюсь, пусть работает.

— Прямо сейчас не надо. Мы пока не решили. Вдруг ему придется делать лишнюю работу? — остановил чрезмерную активность товарища Постников. — Вот как определимся в положительную сторону, тогда и созванивайся. И вообще, у человека должен быть выходной.

— Если у меня нет выходного, то с чего он должен быть у других? — оскорбленно буркнул Серый.

— Ты же на отдыхе? На морях. Еще здесь целебные источники есть, — хохотнул Постников. — Подлечишь страдающую нервную систему.

После завтрака пилот сообщил, что останется в гостинице на весь день, не прельщали его ни экскурсия по городу, ни возможность окунуться в местное море.

Таксист нас уже ждал. Мы еще за завтраком решили первым делом осмотреть остатки поместья, поэтому туда и поехали. При свете дня город выглядел очень симпатично, но город в комплект не входил, поэтому рассматривал я его без особого интереса.

Проезд на территорию бывшего поместья Карповых охранялся, но о нас сообщили, поэтому пропустили сразу после проверки документов. Мы с Серым двинулись дальше, а Постников задержался на проходной — его куда больше волновали потенциальные подчиненные, чем состояния дома.

Вид разгромленного особняка несколько притушил ожидания нашего финансового директора, потому что было видно, что повреждения давние, а восстанавливать их никто не собирался. Даже та часть, которая осталась целой и при окнах, выглядела нежилой, а когда мы зашли внутрь, выяснилось, что она еще и разграблена полностью. Не осталось в доме ничего ценного.

— А сам дом хорош, — неожиданно выдал Серый. — Будет после того, как мы его восстановим. Сосновый лес опять же рядом — полезно для здоровья. И Полине будет где развернуться — от этого парка вообще ничего не осталось, а в нашем ей уже скучно.

— А оно нам нужно, второе поместье?

— Полигон нужен подальше от первого. Вообще все опасные эксперименты сюда перенесем. — Он стоял у окна и осматривался. — Смотри, остальные строения почти все целы, на них тратиться не придется — уже плюс.

— Но зато вот на это все, — я махнул руками вправо и влево, — тратиться придется очень много. Плюс за поместьем кто-то должен будет постоянно приглядывать. Не разорвешься. Плюс ставить стационарный портал — довольно дорогое удовольствие. Я вообще боюсь, что это все пока для нас слишком дорого.

— Понимаешь, Ярослав, я не боюсь, я знаю, что дорого, но боюсь, что больше у нас такой возможности заполучить столь солидные владения не будет. Если предложат что-то в большей сохранности, то оно будет куда меньшего объема. Да, мне тоже кажется, что Тумановы спихивают нам то, что для них убыточно, а для нас вкусно выглядит. Но выставь они этот куш на аукцион, знаешь, какая драка началась бы?

Я запустил сканирование по дому. Чисто. Не осталось ни следа от заклинаний, которых когда-то здесь было предостаточно. От систем водоснабжения, отопления и канализации тоже не осталось ни следа. И если их все устанавливать, взяв за основу поместье Вишневских — все-таки там это устроено оптимально — то сил, времени и денег сюда вбухать придется очень много, а дохода конкретно с этого здания мы не получим ни копейки, одни расходы.

— Поехали смотреть санаторий, — вздохнул я. — А потом будем решать.

Интерлюдия 9

Андрей Кириллович заглянул к Кириллу без предупреждения, разве что на пороге кабинета остановился и бросил секретарше сына, чтобы принесла им по чашке чая.

— Мне кофе, — бросил Кирилл. — И пару бутербродов.

— Опять без обеда? — укорил отец. — После смерти Валерии ты ходишь сам не свой. Не думал, что это событие так тебя потрясет, что ты решишь угробить себя работой.

Он неодобрительно хмыкнул и придвинул поближе к столу один из стульев, на который и сел.

— Дело не в ней, отец. Разве что ее смерть открыла глаза на то, что происходит.

— Ты о чем?

— Я о том, что у Тумановых есть сильные враги, которые планируют их сместить. И как бы нам не попасть между ними, когда начнется основная схватка. Валерия как раз пала жертвой этой междоусобицы, и чуть не пострадал Андрей.

— А как же поддержать законного правителя? — Прищурился Лазарев-старший.

— Запрос на поддержку не приходил, — буркнул Кирилл. — Нам не приходил. Ярослав вон точно что-то постоянно для Тумановых делает. За что и прилетело елисеевскому магазину.

— Это ты про взрыв дома? Но там как раз только елисеевский магазин и остался целым.

— Видео с елисеевских камер Императорской гвардии не дали, зато Ярослав съездил к Мальцеву и о чем-то с ним долго разговаривал.

— А движений по счетам от Мальцевых к Елисеевым не было? — заинтересовался Лазарев-старший. — Или передачи вкусной собственности? Получается, Мальцевы взорвали?

Кирилл сразу ответить не успел, потому что появилась его секретарша вместе с запрошенными напитками и бутербродами, которые и принялась выставлять на стол перед Лазаревыми.

— Желудок испортишь сухомяткой, — попенял старший младшему. — Ты бы хоть из нашего кафе обед заказывал, если уж дойти не можешь. — Но стоило секретарше, испуганно втягивающей голову в плечи, аккуратно закрыть за собой дверь, старший Лазарев совершенно потерял интерес к здоровью младшего. — Так что там с Мальцевыми?

— Думаю, взорвали они, — подтвердил Кирилл. — Но расплатились не деньгами или недвижимостью. То, что расплатились, — точно. Когда Ярослав покидал мальцевский дом, у него был вид человека, получившего то, что хотел. Не умеет он пока контролировать эмоции.

— Это приходит с возрастом.

— Или не приходит.

— Или не приходит, — согласился Кирилл. — Чего ты хотел-то, кстати? Поговорить о Тумановых и их благодарности?

— Совершенно напрасно ехидничаешь по поводу благодарности Тумановых. Елисееву кусок земли под Макаровым выделили.

— Это бывшая вотчина Карповых? — сразу определил Кирилл.

— Она самая.

— Даже не знаю, считать ли это наградой или наказанием, — хмыкнул Кирилл. — Кусок, конечно, большой, но боюсь, что там из имущества ничего не осталось.

— Здания-то все целы, и завод, вроде, на ходу.

— Консервный? — заинтересовался Кирилл

— Консервный, — подтвердил Лазарев-старший. — Не совсем пустое приобретение. Но я не про него, а про недостроенный санаторный корпус. С елисеевскими целителями у этого дела огромнейшие перспективы.

— Да ну. — Потянулся в кресле Кирилл, разминая затекшую спину. — Максимум зельями будут отпаивать. Не станут гонять туда целителей, невыгодно это.

— Думаешь?

— Да они местных пациентов не успевают принимать. В елисеевской лечебнице очередина по некоторым направлениям на пару месяцев. Разве что когда целителей побольше будет, да и то…

— А я хотел предложить поучаствовать в восстановлении как раз санатория, — с разочарованием в голосе сказал Лазарев-старший. — Общие предприятия, они, знаешь ли, сближают. У Андрюши, опять же, со Славой отношения начали налаживаться. Нужно это как-то укреплять.

— Не пойдет Ярослав на совместное предприятие, — усомнился Кирилл. — Он это уже неоднократно доказывал. Он тебя в «Вишневый Сад» на время и то отказался пускать, хотя мог бы получить неплохие деньги.

И лазаревскую шпионскую сеть. Этого Кирилл, разумеется, говорить не стал, но был убежден, что Ярослав выбор сделал правильный: никакой доход не стоит подрыва безопасности. А что часть поселка пустует, так это же не навсегда, желающих попасть к Елисеевым предостаточно.

— И все же предложи ему. Именно ты, не я.

Глава 11

Санаторий, точнее его останки, представлял из себя жалкое зрелище. Корпуса, зиявшие пустыми оконными проемами, сохранились, но под крышу был подведен только один. По редким столбам ограды была протянута колючая проволока, которая вряд ли бы удержала желающих, если бы здесь нашлось что грабить. Но ничего не находилось, поэтому никакой проходной и дополнительной охраны тут не было. Ворота и деревянная калитка запирались на обычные висячие замки, ключи от которых нам выдали. Ворота мы открывать не стали, поэтому такси осталось за оградой. Сами же мы прошли внутрь, чтобы убедиться: при близком рассмотрении все выглядит не менее печально, чем издалека.

Зрелище было душераздирающее. Наверное, потому, что я уже считал это имущество своим, хотя решение еще не озвучил. Сами корпуса пока не разрушались, но до этого было недалеко: еще пару лет — и активная поросль окончательно испортит здания изнутри.

— Сосны красивые, — попытался найти что-то положительное Серый. — И здания так хорошо вписаны в лес. Прям сразу целебным чем-то запахло.

Он сделал вид, что дышит всей грудью, стремясь как можно сильней оздоровиться, пока есть такая возможность. Потом подошел к одному из источников на территории будущего санатория, зачерпнул оттуда воды и попробовал.

— Вкусная.

— Ее на вредные вещества стоило бы проверить. А то будешь животом маяться следующие сутки, — скептически сказал Постников. — Серег, ты серьезно хочешь вот это вот брать? Оно же все разваленное.

— Дань, оно нам достанется просто так. Бесплатно.

— Это тебе оно достанется просто так, а Ярославу за это придется пахать, — напомнил Постников.

— Он был согласен пахать за лицензию, если ты вдруг забыл. А так к лицензии мы получаем еще и хороший кусок земли с одним действующим предприятием, зданием, которое можно восстановить, и санаторием, который можно достроить. В конце концов, его даже просто можно будет построить заново, а вот это все — снести. Дань, я прекрасно понимаю, сколько придется вложить, чтобы восстановить. Но после того как восстановим, санаторий начнет приносить хорошую прибыль. А завод будет приносить прибыль уже сейчас.

Последнее было заявлено уже не с таким апломбом, потому что на заводе оборудование дышало на ладан, а значит, вскоре тоже потребует замены. Специализировался завод на производстве тушенки, что не вдохновило никого из нас троих. Но закрывать его мы не будем, разумеется: Серый уже прикидывал, как можно увеличить ассортимент, и собирался завести свое хозяйство, чтобы экономить на закупке мяса. Планов у него было много, но все они упирались в отсутствии денег.

— Но пока у нас нет денег на восстановление, — напомнил я.

— Я думаю, на один корпус наскребем, — сумел удивить меня Серый. — Тем более что это не одномоментное вливание, а можно вкладывать постепенно, по мере необходимости. К примеру, то здание, что под крышей, можно застеклить и потихоньку доводить до ума. С тем, чтобы по весне уже запустить первых отдыхающих.

Постников скептически осмотрел здания и бросил:

— Да ты оптимист, Серега. Тумановы почему-то не стали достраивать.

— Потому что они собирались кому-нибудь отдавать собственность Карповых, — уверенно ответил Серый. — А если что-то собираешься отдавать, зачем туда вкладываться? Запусти Тумановы тут санаторий сами, нам бы этот участок не светил. Он для Тумановых, поди, вообще убыточен. Пойдем на пляж глянем?

Пляж был небольшой, но покрытый чистым и очень светлым песком. Практически белый пляж. Вода неожиданно оказалась прогретой до температуры, достаточной для купания не слишком теплолюбивых людей, и наш финансовый директор героически в нее полез. Наверное, чтобы испытать способность данной жидкости к поддержке тела. Мы с Постниковым в воду не полезли: должен же кто-то не терять бдительность, пока остальные развлекаются? Серый с видимым удовольствием поплавал, потом вернулся, попрыгал на песочке в чем мать родила, обсушился заклинанием и заявил:

— Хорошая водичка. Бодрит. Ну что, поехали смотреть главное?

Главным, по мнению Серого, была зона без магии. Приближение к ней я почувствовал сразу: источник начал хаотично сокращаться, из-за чего захотелось развернуться и уехать. Как только здесь люди чем-то занимаются? В саму зону мы не заехали, остановились перед границей. Не рискуя соваться без подстраховки, я запустил пару сканирований, но они завязли где-то, не вернувшись ко мне. Создавалось впечатление, что все заклинания уходили в никуда, поглощались чем-то внутри зоны. Идти туда категорически не хотелось, и я на время решил довериться интуиции.

— Дань, какую-нибудь инфу по влиянию таких зон на магов можно получить? Я в открытых источниках ничего не нашел, но у тебя свои методы.

— По этим зонам все кланы держат информацию при себе, общей нет. Те, у кого этих зон нет, этой темой вообще не занимаются. У Баженовых не было. Поэтому либо покупать информацию, либо просить у Тумановых к плате.

— Не дадут, — скептически сказал Серый. — Подозреваю, что такая инфа дороже, чем то, что нам предлагают.

Обоим моим спутникам было не по себе, а вот таксист, который нас возил, ничего не замечал. Он даже не понял, почему мы попросили его остановиться именно там, где остановились. Возможно, причиной этого было то, что источника у мужика не было даже в зачаточном виде. На всякий случай я его спросил, не чувствует ли он чего-то странного.

— Я — нет. Но эту дорогу знаю. Маги здесь ездить не любят, — сообщил он. — Говорят лучше дольше в объезд. но не здесь. Нехорошее место. Но по мне, что одна дорога, что другая — разницы нет.

Хотелось отсюда уйти как можно скорее, а ведь мы были даже не в самой зоне. Что же в ней такого? Не думаю, что если зайти туда ненадолго, она как-то мне повредит. Я все-таки решился и дошел до границы. Все это время источник находился в предынфарктном состоянии: сокращался и расширялся так, как будто собирался покинуть мое бренное тело. Но стоило пересечь границу, как я сразу перестал его чувствовать. И это оказалось так страшно, что я тут же вернулся хотя бы для того, чтобы убедиться — с источником ничего не случилось. Нет, экспериментировать на себе нельзя — этак действительно останусь без магии, если источник скукожится. Его, конечно, можно будет опять выправить, но на это потребуется время, которое может оказаться критичным при разборках с Накрехом, а значит, следует отложить эксперименты на себе на потом. Жаль, что у крыс источников нет, а то запускали бы и проверяли на них.

— Поехали отсюда? — предложил Серый. — Полагаю, все, что хотел, ты уже посмотрел?

— Поехали, — согласился я.

Мои спутники в такси залезали с явной радостью. Даже на лице обычно безэмоционального Постникова читалось облегчение. Я и сам чувствовал беспокойство до тех пор, пока мы не оказались на достаточном расстоянии от границы. Гадкая это штука, ваши зоны без магии. Внутри после ее посещения что-то неприятно зудело, и я запустил сканирование на себя, испугавшись, что даже после столь краткого пребывания в зоне источник мог местами слипнуться или каналы перекрутиться, как у Давыдова-старшего. Результат меня удивил: источник увеличился в размерах. Не сильно, но рыхлость стенок намекала, что их можно еще растянуть. Я даже перепроверил, настолько неожиданным оказался результат. Каналы тоже обзавелись рыхлыми стенками, а значит, их пропускную способность можно увеличить. Я просканировал и своих спутников, у которых таких изменений не было, что и понятно — в зону они не заходили. В целом результат для меня оказался весьма позитивным, но я не мог бы сказать с определенностью, случаен ли он и что будет, если я зайду в эту зону опять. Так-то было похоже, что она воздействует на все магические структуры и если там побыть подольше, то гарантирован эффект, который был у Давыдова-старшего. Но если маги при коротком посещении получали эффект роста личной силы, то понятно, почему кланы не делились с другими. И тогда выходит, что той же Полине недолгое пребывание пошло бы на пользу? Но вряд ли Глазьевы собирались ее усиливать. Скорее, додержали бы, пока магия вообще стала бы недоступна. Если не видишь внутренних структур, не можешь понять, почему короткое пребывание приводит к усилению, а долгое — к потере магии. Голова пухла от вопросов, ответов на которые не было.

— Дань, за сколько можно купить инфу об экспериментах в таких зонах?

— У нас таких денег нет, — сразу забеспокоился Серый. — Пока нет. А что? Что-то случилось?

— Случилось. Но не уверен, что плохое. Скорее непонятное. Потом поговорим.

Ставить защиту от прослушки я не хотел: с такими изменениями магию нужно использовать по минимуму, пока все не устаканится. Но вообще, эффект, конечно, интересный…

— Ярослав, так что ты решил? — неожиданно спросил Серый.

— Будем брать. Конечно, встает вопрос как с деньгами, так и с людьми.

— Карповских тут немного осталось, — сказал Постников. — Но опять же, после войнушки…

— То есть опять придется что-то кому-то восстанавливать?

— Именно. Зато такие пойдут на полную клятву. Но проблему с людьми это, конечно, не решит, разве что сделает чуть менее острой.

— Нам клановые здесь нужны только на охрану поместья и санатория, — заявил Серый. — То, что не завязано на магии, оно не столь принципиально. Да и секретов там особых нет. Никто не будет заниматься промышленным шпионажем, чтобы узнать рецепт изготовления тушенки. Если только мы не придумаем нечто уникальное.

— Серег, то есть ты больше ничего здесь запускать не планируешь? — заинтересовался Постников.

— Почему не планирую? Планирую. Но не прямо сейчас. Ты сам говорил, денег у нас нет лишних. Да и не лишних, тоже нет. — Он вздохнул и укоризненно на меня посмотрел, как будто я был обязан ему предоставить недостающую сумму и не предоставлял исключительно из лености. — И целители будут нужны сюда. Хотя бы два дежурных.

— Серег, умерь аппетиты. Новых целителей в ближайшее время не будет.

— И это неправильно, — сразу бросился в атаку наш финансовый директор. — Мы такой вкусный сектор в результате не окучиваем, как всякие косметические изменения, которые в случае квалифицированного целителя будут проводиться быстро, бескровно и без осложнений. Тимка заикался, что у него есть подходящие заклинания, но…

— Но мы этим пока заниматься не будем, — отрезал я.

— Да почему? Можно поискать среди врачей таких, как Давыдов-старший, и пропустить через нашу целительскую школу. Вот тебе готовые целители с медицинским образованием.

— Тогда уже сразу среди тех, кто занимается пластической хирургией, — насмешливо предложил Постников. — Только вот беда, все такие клиники давно и прочно расписаны между кланами, а те не обрадуются появлению конкурентов. Серег, я не уверен, что мы сейчас выиграем клановую войнушку. То есть войнушку-то мы выиграем, но при этом так проредим и без того мелкий собственный клан, что подобный выигрыш будет больше похож на проигрыш.

— А мы цены поставим побольше, чтобы нас конкурентами не считали, — не сдавался Серый. — Ну правда, Дань, там такие деньги крутятся…

— Что за них будут воевать до последнего, — закончил за него Постников. — Серег, закатай губу на ближайшие лет пять.

— Но целители нам все равно нужны, — пробурчал раздосадованный Серый.

Я достал телефон и набрал императора.

— Слушаю, Ярослав, — тут же откликнулся он.

— Добрый день, Ваше Императорское Величество. Мы осмотрели предложенное вами в качестве уплаты за занятия и решили брать, хотя, конечно, состояние имущества оставляет желать лучшего. И если вы добавите информации по зонам без магии, будет вообще прекрасно.

Попробовать я был обязан.

— Последнее точно нет, Ярослав. — Мне показалось, что император с трудом удерживается от смеха. — Но согласование целительской школы остается в силе. В понедельник документы будут готовы. А со вторника начнутся занятия. Александр будет приезжать в школу. С директором я согласую.

Интерлюдия 10

Аня чувствовала, что, если с ее помощью поймают звонившего, то ей спишутся и старые грехи, и, возможно, часть новых. Ради того, чтобы вернуть себе знания по целительству, она была готова на многое. Ей иногда даже снились сны, как будто из прошлой жизни, где она применяла свои целительские способности, и каждый раз после этого она просыпалась в слезах. Потому что целительские способности применялись не ею, потому что почти каждый день она узнавала о успешном применении новой методики, к которой не имела никакого отношения. Тоска об упущенных возможностях была куда сильнее боли от разбитого Глазьевым сердца. И если бы сейчас ей дали возможность переиграть, она бы сказала: «Иди на фиг, Роман», и не пожалела бы об этом никогда. Во всяком случае сейчас она была в этом уверена.

Но для того, чтобы вернуть целительские знания, нужно было показать себя полезной клану. Работа с магазинами для этого не подходила. Была она успешной, но Аня себя не обманывала — заслуги в том ее было немного, зелья Ярослава прекрасно расходились бы и без ее руководства. А вот поимка неизвестного мага в этом плане была куда перспективней, хоть и опасней. Потому что он был сильным. Настолько сильным, что и Ярослав, и Постников его опасались. Но не настолько сильным, чтобы справиться с Ярославом напрямую. А значит, при встрече один на один проигрыш звонившего мага был предопределен. Осталось только устроить эту встречу.

Аня с трудом удерживалась от того, чтобы позвонить самой и сказать, что она согласна и давайте наконец встретимся и обсудим детали. Но звонить было нельзя: тот, кто проявит инициативу, встанет в положение просящего, что автоматически делает его позицию невыгодной.

Поэтому Аня решила, что нужно дать возможность магу встретиться и без предварительного звонка. С ее нынешним артефактом ей не грозило ничего поэтому она провела неделю, мелькая в разных частях города, якобы высматривая места для магазинчиков. Новый магазин, хотя бы один, был действительно нужен, так что в ее поведении посторонний не углядел бы ничего странного. Так же она стремилась как можно больше бывать в тех местах, где много людей. Вот и сейчас она сидела в кафе торгового центра, через стеклянные стенки которого все прекрасно просматривалось. Но это не уберегло ее от неприятной встречи.

— Привет. — Не замеченный ею Роман Глазьев шлепнулся на стул напротив. — А ты все хорошеешь.

Отвечать Аня не стала, лишь высокомерно приподняла брови, намекая, что ей неприятна и встреча, и тем более, компания.

— Анюта, мне очень жаль, что мы так нехорошо расстались.

Глазьев попытался взять ее за руку, но девушка руку отдернула и спросила:

— Чего тебе нужно?

— Анют, ну что ты как неродная?

— А я разве родная? — усмехнулась она. — Глазьев, мы с тобой чужие люди.

— Но ведь так было не всегда. Если бы не Елисеев, то мы с тобой были бы сейчас женаты, а возможно, даже имели бы ребенка. Неужели у тебя нет желания отомстить тому, кто сломал и твою, и мою жизнь?

— Положим, есть — усмехнулась Аня. — Но, Глазьев, я пальцем о палец не ударю ради тебя, поэтому если у тебя есть желание о чем-то меня попросить, можешь его сразу засунуть в жопу.

— Какая ты грубая, — поморщился он. — Раньше ты такой не была.

— Не я такая, жизнь такая. Ты с папой наглядно показали, что бывает со слабыми и вежливыми.

— Анюта, а если я пообещаю за помощь, что женюсь?

Аня нервно рассмеялась.

— Уже обещал, и я не забыла, чем все закончилось. Ты, Глазьев, полностью зависим от отца. И даже сейчас ты действуешь по его указанию.

Аня била наугад и промахнулась.

— Не выдумывай. Отец Елисеевых вообще решил не трогать, — пробурчал Роман. — Как он говорит, от греха подальше.

— Егор Дмитриевич мне всегда казался умным и осторожным человеком.

— Осторожность иной раз бывает избыточной.

— Знаешь, Глазьев, мне надоел этот разговор. Мне нет дела ни до тебя, ни до твоего отца. — Аня встала и, решив побольней ударить на прощанье, бросила: — Каждый раз, когда ты связывался с Ярославом, ваш клан что-то да терял. С чего ты взял, что в этот раз будет по-другому?

И тут Глазьев выдал то, что заставило Аню не только задержаться, но и опять сесть за стол.

— С того Анюта, что у меня теперь есть союзник, который может с Елисеевым справиться.

Глава 12

К Сысоевым я смог выбраться только в воскресенье. Пришлось звонить, извиняться и объяснять, что желание императора стоит выше моих личных желаний. Она отнеслась с пониманием или сделала вид, а затаила или нет обиду, мне сложно было сказать — собой она владела прекрасно. Когда мы осматривали комнату ее сына, то она не проявила ни малейшего признака недовольства, хотя это наверняка было ей очень неприятно. Вот безопасник Сысоевых, тот прямо прожигал нас с Постником ненавидящим взглядом, который только усилился, когда мы нашли пару тайников. К сожалению, в тайниках не было ничего, кроме дури. Но вот само их оформление намекало на то, что для их формирования использовался артефакт уровня чуть ниже моего. Потому что в противном случае их бы нашла Императорская гвардия. Почему артефакты? Потому что сам Сысоев заклинаниями такого уровня не владел, а значит, использовал подручные средства. Теоретически что-то такое могло храниться на складе клана, в сейфе, но нас туда не пустят. Да, я мог бы проверить, не спрашивая разрешения, но не видел смысла: Накрех не оставлял следы своей ауры нигде, вряд ли именно этот артефакт станет исключением. Что же касается тайников Сысоева, то в них я надеялся найти хоть какую-то ниточку, но увы, не повезло.

Пройдясь последний раз сканированием по комнате Сысоева и дождавшись подтверждения от Постникова что он тоже больше ничего не обнаружил, я повернулся к хозяйке дома. Делать нам здесь больше было нечего.

— Таисия Тихоновна, благодарю вас за предоставленную возможность. Больше мы не будем отнимать ваше драгоценное время.

Безопасник Сысоевых, которого нам не представили и имя которого знал разве что Постников, пренебрежительно хмыкнут. За вскрытием всех тайников он следил пристально, чуть ли нос туда не всовывая, иначе наверняка обвинил бы нас в том, что мы подкинули улики бедному оклеветанному мальчику.

— А это?.. — Сысоева повела рукой на выложенные на письменном столе наркотики.

— Нам заложить назад? — удивился я.

— Ни боже мой, — испуганно ответила она. — Я хотела спросить, не заберете ли вы это с собой.

— Ни имеем ни малейшего желания, Таисия Тихоновна, — ответил я. — Нам чужого не нужно.

— Как же, не нужно, — тихо, но так, что его было прекрасно слышно, процедил безопасник.

Тем не менее Сысоева сделал вид, что его не слышит. Странные у них отношения в клане. И странно, что безопасника не задержали вместе с главой, не мог же первый не участвовать в нападении на поместье Вишневских? Я особо не узнавал, что там с задержанными и кого арестовали, знаю только, что пока никого не выпустили и даже суда не было. Или этот мужик — временно исполняющий обязанности? Все равно непонятно, почему он столь явно показывает несогласие с решением фактически главы клана, кем являлась Сысоева.

— Но разве вы это не должны забрать?

— С чего вдруг? Мы не Императорская гвардия и не отделение по борьбе с наркотиками. Мы у вас фактически как частное лицо.

— Но я не хочу, чтобы это оставалось тут.

— У вас есть кого об этом попросить. Или все, на что способен ваш подчиненный, он уже показал в этой комнате?

— Да, Ярослав, вы правы, это внутреннее дело нашего клана, — согласилась Сысоева, бросив предостерегающий взгляд на своего безопасника, который побагровел от злости и явно собирался что-то нам высказать. — Благодарю вас за помощь и очень надеюсь, что информация о том, что вы нашли в комнате моего сына, не будет распространяться.

— Разумеется, Таисия Тихоновна. Вы могли бы об этом не напоминать.

Я понимал беспокойство за репутацию Тихона, но просочится информация о нашей находке или нет — разницы не было, потому что ничего нового к портрету Сысоева-младшего этот штрих не добавит. Да и в принципе неизвестно, удастся ли его вытащить из отправленного Накрехом проклятия. Ефремов намекал, что согласился бы на вариант, в котором я Сысоева забираю к себе в поместье, там вывожу в присутствии всех целителей из стазиса, Императорская гвардия его допрашивает, после чего Сысоев в качестве гостя остается у нас в доме. Вариант был так себе. Я сомневался, что Сысоев вообще выживет, и тогда слухи пошли бы, что я его убил. А если выживет, то тогда начнут болтать, что он мой пленник. Короче говоря, оба варианта мне не нравились вовсе. Поэтому я Ефремову отказал, хотя сейчас начинал раздумывать, не потому ли Накрех хотел уничтожить Сысоева, что тот мог помочь нам с информацией.

— Смотрю, ты не слишком расстроен, что ничего не нашел, — заметил Постников на обратном пути.

— Потому что не слишком рассчитывал там что-то найти. Если бы я был уверен, что Сысоев выведет на Накреха, я бы провел осмотр неофициально и Сысоевы об этом ничего не узнали бы.

— Тогда зачем? Разве тебе не хватает дел без этого?

— Я хотел посмотреть на клан изнутри. Понять, применяются ли где технологии Накреха. Опять же на медуз проверил. Не было. Они сами по себе придурки.

— Знаешь, не мое это дело, но с таким руководством у Сысоевых они скоро перестанут представлять хоть какую-то силу.

— Таисия Тихоновна мне показалась разумной особой, — удивился я.

— Она — да, но она вообще ничего не решает. Я удивлен, что ей удалось договориться, чтобы нам не мешали. Рулит там сейчас тот тип, который был при обыске.

— А почему не она?

— Приказ Сысоева-старшего. При невозможности его прямого управления, главой становится Тихон, а после него — их начальник безопасности. Поэтому она может только обращаться с просьбой, а уж выполнять ее или не выполнять… Сам понимаешь.

Я понимал, но для меня это было форменной дикостью. Считать Тихона подходящим лицом для управления кланом мог только не совсем адекватный тип. Или так проявляется гипертрофированная отцовская любовь? Сын для отца — идеал во всем, а то, что не вписывается, не замечается? Но там и глава безопасности неадекватный, если не понял, что с поместьем Вишневских Сысоевым если и светило что-то, то лишь дальнейшие расходы.

Через некоторое время я выбросил странности Сысоевых из головы, потому что, в сущности, мне не было до них никакого дела, а вот до собственного клана — напротив. И если мы уж решили брать предложенное императором, то нужно хотя бы примерный план набросать. Последнее я перегрузил на плечи Серого, чем он сейчас с воодушевлением занимался. А вот рассчитать портал мог только я. Установить его решили в специальной пристройке к проходной, потому что ставить портал в собственный дом — большой риск, на который не хотелось идти. Да, можно утыкать все ловушками, но Накрех часть из них обходит точно.

Подобная пристройка будет сделана и на другой стороне, и все это — дело небыстрое, поэтому чтобы туда добраться, пока будем летать. Самолет Серый намеревался выкупить, как и предложить пилоту место в клане, если тот согласится на полную клятву. Тому были обещаны плюшки, среди которых и дом в Вишневом Саде.

Но портал все равно был в приоритете, поэтому я занялся расчетами, как только вернулся в поместье. Моя лаборатория оказалась оккупирована Варсонофием, который там что-то настолько увлеченно собирал, что я подумал, не предложить ли ему пойти ко мне в ученики. А что? Материал он, вроде, чувствует, дело любит, а мне нужен кто-то, на кого можно было бы положиться при изготовлении артефактов. Я Варсонофия, конечно, знаю не очень давно, но производит он хорошее впечатление. А что волхв — так у кого из нас нет недостатков? Я так вообще, по сути, из другого мира.

Остаток воскресенья я у себя в комнате вычерчивал схему, стараясь подобрать вариант побюджетней. Получалось все равно очень дорого. Даже постройка собственного аэропорта выходила дешевле в разы. На ужин я пошел, так ничего и не придумав, поэтому находился в отвратительном настроении, которое еще и усугубила мама.

— Ярослав, мы почти тебя не видим. Это ненормально, в твоем возрасте столько работать, — выдала она. — Никакие деньги не стоят того, чтобы отдалиться от семьи. Они не заменят мне сына, а Насте — брата.

— Мам, у нас сейчас небольшие проблемы в клане. Как только они закончатся, я буду появляться чаще.

— Проблемы у тебя с самого образования клана, и незаметно, чтобы они собирались заканчиваться. Мне кажется, их все больше и больше. Собственно, я понимаю, что кланов без проблем как внутренних, так и внешних не бывает. Но не столько же.

Она отпила воды из стакана и возмущенно посмотрела, как будто это я был виноват в том, что Накрех столь усердно вставляет мне палки в колеса.

— Практически все они связаны с одним человеком, — неохотно ответил я. — Как только его удастся вычислить, проблем станет в разы меньше. Нет, конечно, полностью они никогда не исчезнут, ты права, но количество снизится. Да и серьезность — тоже.

— И как скоро это произойдет?

— Трудно сказать. Сейчас мне приходится делать очень много проверок часть из которых по результату оказывается бессмысленной.

— Ярослав, понимаешь, нельзя все взваливать на себя, нужно разделять обязанности.

Мама говорила настолько уверенно, что я засомневался, не пообщалась ли она со своим отцом, который был бы очень рад, если бы ему выделили хоть что-то. Но не для того, чтобы что делать, а для того, чтобы не делать ничего, но получать хорошие деньги. Я даже посмотрел на Олега, но тот выглядел спокойным, чего точно не было бы, пообщайся мама с Елисеевыми.

— Мам, есть вещи, которые могу решить только я. Обсуждению это не подлежит.

Возможно, сказал я излишне твердо, потому что мамины глаза наполнились слезами, но все же она не расплакалась, лишь огорченно прошептала:

— Какой ты стал жесткий, Ярослав.

— Мам, ну я же взрослею, — попытался я смягчить впечатление улыбкой. — Это мальчики бывают мягкие и послушные, а мягкими и послушными главы кланов не могут быть. Иначе клан перестанет существовать. А от меня знаешь сколько людей зависит? Вот то-то.

Она грустно посмотрела и вздохнула.

— Ответственность — это хорошо, но я бы хотела видеть тебя чаще.

— Предлагаешь мне уйти из школы? — попытался перевести я все в шутку. — Так я только за. Забирать документы?

— Ой нет, я совсем не это имела в виду. — Она махнула на меня рукой и засмеялась. — Не перекручивай мои слова.

Перед отъездом она меня поцеловала в лоб, для чего ей пришлось подниматься на цыпочки, и пожелала, чтобы мои проблемы рассосались как-нибудь сами, без моего участия. Я был бы только за такой исход, но сами они рассосутся, только если Накрех внезапно умрет, предварительно нарушив руну для переселения.

Мысль о мамином отце оказалась пророческой, потому что он ждал меня около входа в школу.

— Добрый вечер, Ярослав. Нам надо поговорить, — важно сказал он, заступая мне дорогу.

Встревоженный школьный охранник вышел на порог, но я успокаивающе махнул ему рукой. Защита мне не требовалась.

— Добрый вечер, Андрей Дмитриевич. Говорить нам с нами не о чем.

— У меня есть интересная для тебя информация, — заявил он.

— Вот как? И какая же?

— Не буду же я говорить при всех? — намекнул он на создание полога. Но на самом деле, как мне казалось, он не хотел, чтобы кто-то слышал, как он клянчит деньги.

Парни застыли на пороге, не желая проходить без меня, но я сказал, чтобы не ждали. Чем черт не шутит, вдруг Елисеев действительно знает что-то важное?

Мы отошли от проходной, и я активировал защиту от прослушки, после чего Елисеев солидно откашлялся и выдал:

— Я хотел бы извиниться за недостойное мага поведение.

— Это вся ваша ценная информация? — с насмешкой уточнил я.

— Не перебивай, со… — последним словом он подавился и попытался выкрутиться и не обозвать меня так, как ему хотелось. — Совершенно не об этом речь.

— Так где же ваша ценная информация, Андрей Дмитриевич? — нетерпеливо спросил я. — Мне ваши извинения не нужны. Вы поступили так, как посчитали нужным, окончательно оборвав любые родственные связи между нами.

— Родственные связи просто так не оборвать. Кровь — не вода, всегда сродство имеет.

— Поэтому вы выставили мою мать на улицу?

— А что, скажешь, не пошло ей на пользу? — ощерился Елисеев. — Вона как хорошо устроилась, даже с родным отцом дела иметь не хочет. Мать-то ее тогда так убивалась, так убивалась. А у нас выбора не было: либо от дочери отказываться, либо Лазарева нас всех уничтожила бы.

— Конечно, она умерла, на нее теперь можно все свалить. Не представляю, чем Валерия Лазарева могла вам угрожать. Разве что тем, что не даст вам денег, если вы не послушаетесь?

— Деньги тоже дала, — согласился Елисеев. — Но не это главное. Она ж из этих, из мозгодеров. Пообещала, что все мы на тот свет отправимся как самоубийцы. Вот и…

Оправдания Елисеева мне были не слишком интересны. Даже если то, что он нес, было правдой, правда эта давным-давно быльем поросла.

— Вряд ли это теперь является ценной информацией, — намекнул я.

— Так я и не про это. Ты же понимаешь, что ценная информация тем и ценна, что ее можно продать, — сказал он и потер пальцами, как если бы пересчитывал деньги.

— Это вы с родного внука деньги опять содрать пытаетесь? — развеселился я.

— Нет, деньги дело такое. Сегодня есть, завтра потратились, — туманно ответил он. — Мы подумали и решили, что хотим в клан вступить.

— А я даже не думая решил, что вы мне в клане не нужны. Мне предатели под боком ни к чему.

— С чего это мы предатели?

— Как же? А кто с Глазьевыми договорился за моей спиной, чтобы управление кланом отжать? Это я еще молчу про тот случай, когда ваши внуки пытались меня ограбить.

— Твои двоюродные братья шутковали немного. Ну ошиблись мы чутка, не на того поставили, так что ж нас теперь всю жизнь наказывать? — с надрывом спросил он. — Мы раскаялись, поняли, что родную кровинку нельзя отрывать от себя — все равно боком вылезет. Так пойми это и ты.

— Вы мне не родня, — отрезал я, уже жалея, что вообще согласился на этот разговор.

— Может, мы и не родня, но за твоей спиной с твоими врагами не договариваемся, — обиженно ответил Елисеев. — В отличие от некоторых из твоего клана.

— Вы не договариваетесь, потому что вам предложить нечего, — с ехидцей заметил я. Нет, теоретически предлагать им было что: с помощью родной крови можно нехило нагадить, но там этой крови столько нужно, что от этих Елисеевых вряд ли что останется. — Так же, как и мне сейчас. Намеки на то, что кто-то из клана меня обманывает, не в счет.

— Не скажи, парень, — ухмыльнулся он. — Не намеки, а полное доказательство. Нас вон ты из своей жизни выбросил, хоть мы и кровь родная, а чужую девку простил, а она опять хвостом вертит не перед тем. И ведь ты ее не только простил, но и денежное место дал. Неужели мы хуже?

В его голосе сквозила искренняя обида. Мол, старались, предавали из последних сил, а вознаграждения ни с кого не получили. Эти шпионские игры со стороны кровных родственников были очень уж некстати, потому что оставлять его слова без внимания теперь нельзя — будет подозрительно. Я догадывался, о ком шла речь, поэтому ничего нового Елисеев не рассказал бы: Аня отчиталась о разговоре с Глазьевым и его предложении.

— Хуже предаете? — уточнил я. — Я не плачу за предательство.

— Ой ли. Глянь-ка. — Он вытащил телефон и открыл на нем фоку Ани в компании Романа Глазьева. — Уверен, что не платишь? Лопух ты, Ярослав, прости господи. У тебя под носом заговор происходит, а ты ничего не видишь.

Он тряс передо мной телефоном и менял одно фото на другое. Аня вышла на редкость удачно. И лицо такое выразительное в своей заинтересованностью собеседником. Что ж они так неаккуратно встречались? Теперь об этой встрече знаю не только я, но и куча представителей других кланов. Роман мне всегда казался туповатым, но это даже для него как-то слишком.

— Мне все равно, с кем спят люди из моего клана. Главное, чтобы информацию не передавали, — холодно сказал я. — Но я знаю, кому вы можете продать эти фотки. Егору Дмитриевичу Глазьеву. Ему будет любопытно узнать, с кем проводит время его наследник.

Глава 13

Елисеев от меня не добился ровным счетом ничего, но настроение знатно подпортил. И я решил подпортить его кому-нибудь еще. Старший Глазьев для этого подходил идеально, тем более что после случившегося разговора я не мог больше делать вид, что не знаю о встрече Ани с Романом. А так и пар выпушу, и Елисееву не дам заработать, если он вдруг запланировал нагрянуть к еще одному заинтересованному лицу. Потому что Андрей Дмитриевич был не из тех, кто легко сдавался. Прекрасное качество, но не тогда, когда человек не совсем порядочен и играет не на твоей стороне.

— Добрый день, Егор Дмитриевич, — бодро сказал я, стоило Глазьеву взять трубку. — Мне кажется, ваш наследник наступает на те же грабли. Только черенком в лоб, как вы понимаете, прилетит не только ему.

— Добрый день, Ярослав Кириллович, — недовольно ответил он. — Ума не приложу, о чем вы. Никаких аграрных интересов у нашего клана сроду не было, а Роман если и видел где грабли, то только на картинках.

Попытка пошутить была так себе, и смех я даже имитировать не стал.

— Все вы прекрасно понимаете, Егор Дмитриевич. Или вы сомневаетесь, в чем именно мне пытается нагадить ваш отпрыск? Так я вам помогу. Мне не нравится, когда за моей спиной он встречается с Ермолиной, в чьей лояльности я уверен не больше, чем вы. Ей, конечно, я выскажу, но и вас попрошу, чтобы контакты между нашими кланами были сведены к необходимому минимуму. В нашем случае — нулю. Во всяком случае я очень надеюсь, что между нами в дальнейшем не будет недоговоренности. Или речь опять идет о том, что ваш сын хочет жениться на представительнице моего клана?

— Последнее — точно нет, — даже как-то испуганно сказал Глазьев. — Признаться, я был не в курсе встреч моего сына с Ермолиной. Я с ним поговорю, будьте уверены.

— В таком случае до свидания, Егор Дмитриевич.

Я дождался его: «До свидания, Ярослав Кириллович», чего требовала вежливость, после чего положил трубку. По тону Глазьева старшего было понятно, что больше всего ему хочется сказать не «до свидания», а «прощайте», а значит, втык наследничку он сделает. Надеюсь, произойдет это в одном из тех мест, куда мы поставили прослушки. В идеале бы самого Романа укомплектовать чем-нибудь таким, но Накрех — не Глазьевы, мою прослушку заметит. Поэтому если на Романа вышел мой неприятель, лучше перестраховаться. Вполне возможно, что Глазьев-младший, если на него хорошенько надавить (в чем Егор Дмитриевич мастак), сразу все вывалит, и в результате узнает не только старший Глазьев, но и мы. Пока в кабинете старшего Глазьева не говорилось ничего интересного, но Постников надежды не терял.

Парни меня ждали на проходной, не стали без меня проходить.

— Чего он хотел? — спросил Ден.

— Денег, разумеется, — ответил я. — Ну и нагадить в душу немного. Последнее получилось.

— Не чужой человек все-таки… — сказал Денис.

— Как раз чужой. Абсолютно, — отрезал я. — В лучшем случае он беспокоится о тех, с кем живет под одной крышей, в худшем — только о себе. Общая кровь не делают людей близкими. Мне отчим ближе, чем этот родственничек, который только и думает, как бы меня ограбить. Ден, уверяю тебя, если бы он добрался до наших денег, то от них ничего бы не осталось.

— Да я не про это, а про то, что близкие больнее всего бьют, — пояснил он. — Потому что знают, куда бить, и считают себя вправе это желать.

С моей точки зрения, попытки Елисеева заполучить власть были жалкими трепыханиями моли, которая видела шубу в герметично закрытом стеклянном контейнере и была уверена, что только небольшое препятствие не позволяет ей добраться до еды. Прихлопнуть весь этот молиный выводок труда бы не составило, но мама расстроится, если узнает.

Шувалова уже была в школе, сидела в общей гостиной нашего блока и что-то наигрывала на синтезаторе. Мелодия была сложной и красивой, и если бы это был кто другой, я бы непременно задержался послушать, а так поздоровался и прошел мимо к своей комнате. Шувалова перестала играть и окликнула:

— Ярослав, можно с тобой поговорить?

— Можно, — удивился я. — А о чем?

Ден задержался на пороге их с Тимофеем комнаты и заинтересованно прислушивался к разговору. Ангелина, которая почти подошла ко мне, это отметила недовольным взглядом.

— Я хотела бы переговорить наедине. Чтобы никто не подслушивал.

Последнее она столь сильно подчеркнула голосом, что Ден сразу правильно понял намек, заскочил в комнату и захлопнул за собой дверь. Ангелина победно улыбнулась и подошла ко мне вплотную, явно собираясь войти в мою комнату.

— Мы можем поговорить здесь. — Указал я на диванчик гостиной. — Все равно никого нет. Парни вряд ли выйдут скоро.

— Светлана вот-вот подъедет.

— У тебя такой длинный разговор?

— Короткий, но я не хочу, чтобы его кто-то вообще слышал. Даже кусок.

— Защиту поставлю от прослушивания.

Дверь к себе я открывать не стал, так и вернулся с сумкой к диванчику. Решил сразу выложить выпечку от Ольги Даниловны, не тащить к себе, если уж задержался. Горячего там ничего не было. В этот раз она выдала нам целую гору разнообразного песочного печенья, которое я и высыпал в пустовавшую сухарницу. Защиту я поставил тоже. Шувалова это отметила, но разговор начинать не торопилась. Пришлось напомнить.

— Ангелина, ты о чем-то хотела поговорить.

— Да, — наконец решилась она и аккуратно присела на диванчик рядом со мной. — Ты с понедельника начинаешь заниматься с Александром и Светланой. Я тоже хочу.

Я чуть не расхохотался. Что за жизнь? Постоянно кто-то пытается получить с меня что-нибудь на халяву.

— Ты можешь хотеть сколько угодно. Заниматься с тобой я не буду.

— Но почему? — возмутилась она. — Получается, ты занимаешься со всеми из нашей пятерки, кроме меня. Это нечестно.

— Хочешь сказать, что чтобы было честно, надо возвращать сюда Полину, а тебя убирать? Иногда я над этим подумываю.

— Твою Полину не вернут, — злорадно бросила Ангелина, — потому что это было сделано по приказу императора.

— А тебя не уберут по той же причине, — кивнул я. — Значит, будем мучиться все три года вместе.

— Почему ты так ко мне относишься?

— Так — это как?

— С предубеждением.

— Ангелина, ты вообще-то делаешь все, чтобы я к тебе плохо относился, — заметил я. — Не могу сказать, что до твоего появления наша пятерка была такой уж дружной, но сейчас ты ее однозначно раскалываешь.

— Пятерки не должны быть дружными, — возразила она, явно кого-то цитируя. — Обычно они формируются из представителей разных кланов, которые просто должны учиться взаимодействовать.

— Вот и учись.

Она выбрала печенюшку с орехом посередине и зло откусила, как будто это могло хоть немного подсластить неприятный разговор.

— Я стараюсь, — буркнула она. — Да, я иногда ошибаюсь, но это не потому, что мне вы не нравитесь, а потому, что увлекаюсь и переигрываю. Мне уже влетело и от Ефремова, и от дяди. Поэтому я хочу попросить прощения за свое поведение.

— Извинения приняты. Можешь так и передать Ефремову и дяде.

— Я не для них, я для себя. Мы же друзья?

Она широко улыбнулась и протянула мне руку, которая повисла в воздухе.

— С чего бы? Ты только недавно сказала, что мы должны уметь взаимодействовать, и все. Дружить мы не должны.

— Не должны, но можем, — чуть обижено сказала она, убирая руку.

— Дружба не возникает по желанию одной из сторон.

— Поэтому я и хочу, чтобы ты со мной занимался.

Этому разговору следовало положить конец.

— Во-первых, с Александром и Светланой я занимаюсь не бесплатно, а за тебя никто не платил. Во-вторых, занятия с ними — это исключения, больше ни с кем не из своего клана я заниматься не буду. Зачем мне готовить магов в другие кланы?

— Но я же почти в вашем клане… — удивилась она.

— С чего бы? Я об этом слышу впервые.

— Но как же? Ефремов сказал, что мы с тобой… — она не договорила и покраснела.

— Мне Ефремов сказал всего лишь, чтобы я к тебе присмотрелся, — холодно ответил я. — Я присмотрелся, и мне не понравилось то, что я увидел. Так что, извини, Ангелина, но учить магии я тебя не буду.

— Хам!

Она всхлипнула, подскочила с дивана и убежала к себе. Думать о том, как она будет взаимодействовать со мной дальше, не иначе.

Интерлюдия 11

Роман Глазьев был преисполнен радужных надежд. Пока все шло так, как планировалось, и даже лучше, с учетом неожиданного союзника. Почему Роман ему верил? Да потому что неизвестный показал свои возможности, и те, на взгляд Романа, ничуть не уступали елисеевским. А если еще добавить то, что неизвестный был старше наглого щенка Елисеева, то на его стороне было преимущество в опыте использования таинственных волховских технологий. То, что у волхвов там были свои подковерные игры, Романа вовсе не удивляло. Крупная организация, со своими лидерами, у которых свои устремления. Вот и не совпали устремления одной из групп, в которой был учитель Елисеева, с другой, которую представлял связавшийся с ним тип. И то, что тот напрямую не мог выступить против Елисеева, как ученика волхва, Роман тоже прекрасно понимал — мало ли какие там у волхвов заморочки, обеты и клятвы. Правда, он задал пару уточняющих вопросов, но его собеседник с искренним сожалением ответил, что внутренние волховские дела не могут стать достоянием постороннего. Главное для себя Роман уяснил: он может отомстить наглому выскочке, используя помощь могучего союзника, а остальное было не заслуживающая внимания ерунда. Правда, в плане, предложенном союзником, был один тонкий момент: попадание нужного артефакта на территорию Елисеевых. И пронести его мог только кто-то из клана, причем достаточно высоко стоящий, потому что мелочевку при подозрениях обшмонают и даже не извинятся. Эта мелкая деталь ничуть не повлияла на решение Романа, потому что он знал, кто идеально подходит на эту роль. Ермолина. Она не могла забыть все, что их связывало. И то, что сделал с ней Елисеев, тоже не могла забыть. А тут ей будет предложено отмстить и получить место при нем, Романе. Конечно, о браке он ей сболтнул просто так, для привлечения внимания, но Анюту любил, любит и будет любить, а значит, никогда не оставит. Бонусом к мести шел неплохой куш, на который намекал таинственный волхв, и уважение со стороны отца, который наконец поймет, что наследник вырос достойный и что слова с делом у него, Романа, никогда не расходятся, разве что дело немного откладывается. Несколько огорчало, что потенциальная сообщница пока не сказала да. Но поскольку нет она тоже не сказала, Роман счел, что это всего лишь желание набить себе цену, и не стал настаивать на немедленном согласии. На его взгляд, все шло как надо, пусть с небольшой задержкой.

Поэтому просьба отца подойти его ничуть не насторожила. Тем сильнее поразил его неоправданный наезд.

— Ты что творишь, идиот? — прошипел Глазьев-старший, стоило только закрывшейся двери отрезать их от посторонних. — Я тебе сказал держаться подальше от Елисеевых? Ты зачем опять лезешь к Ермолиной, да еще так, что вас все видят?

— Кто это все? — удивился Роман. — Я специально подгадал так, чтобы никого из знакомых рядом не наблюдалось.

— Ах, знакомых? А ты не подумал болван, что за самой Ермолиной приглядывают?

— И что? — удивился Роман. — Мы просто посидели в кафе, поговорили. Кофе попили вместе. Мы же ничем неприличным не занимались прямо на столике. — Он хохотнул, но смех быстро угас под тяжелым взглядом отца. — Мы просто разговаривали.

— Вам с ней не о чем разговаривать. Чтобы я больше не слышал, что твое имя становится в один ряд с ее, — брезгливо бросил Глазьев-старший.

— Но мне она нужна, — заупрямился Роман.

— Девок много, выбери другую. — Глазьев-старший хлопнул ладонью по столу. — Короче, сын, если еще раз повторится подобное, я отстраню тебя не только от управления кланом, но и от клановых денег.

— Она мне для дела нужна, — решился сын. — Она ключевая фигура в том, что я задумал. Я собираюсь отмстить Елисееву и заработать на этом.

Отец нахмурился.

— Значит, на тебя тоже вышли? — спросил он.

— Что значит «тоже»?

— Это значит, что ко мне обращался некий скользкий тип с подобным предложением и я его послал, потому что не дурак.

Роман разозлился.

— Да ты только и делаешь, что вставляешь мне палки в колеса! Если бы ты не лез, я бы давно уже прижал этого выскочку. А что касается лица, которого ты назвал скользким типом, так он из волхвов, а значит, знает, как можно справиться всего лишь с волховским учеником.

— Это он тебе сам сказал, про волхва?

— Это я сам догадался, чай, не идиот. Он только подтвердил.

— То, что ты хотел услышать, — резюмировал Глазьев. — Роман, это дело плохо пахнет. Я уверен, если ты в него вляпаешься, мы опять расстанемся с чем-то существенным из имущества клана.

— А если нет? — вкрадчиво спросил Роман. — А если мы не только отомстим, но и вернем свое с процентами за пользование?

Старший Глазьев посмотрел на младшего так, что тот внезапно засомневался в том, что не идиот.

— А если это грандиозная подстава, Роман? Ты об этом не задумывался? Сколько финансовых дыр за наш счет закрыли Елисеевы, вспомни-ка. А сейчас им император дарует кусок земли, только вот там часть зданий разрушена, а часть — недостроена. Тебе сказать, за счет кого он собрался достраивать?

— Не слышал я ни про какой императорский дар, — недоверчиво заявил Роман. — Туфта это все. С чего бы императору что-то дарить Елисееву?

— Конечно, не слышал, потому что еще не подарили ничего, — усмехнулся Глазьев. — Но у меня человечек в канцелярии есть, маякнул и на что документы отправили, и что Елисеев получит это, если его устроит дар.

— То есть если не устроит, он затребует что-то еще? — ошарашенно спросил Роман.

— Именно. Но его устроит. Это бывшая карповская земля. Мне бы предложили — не отказался бы. Больше таких кусков у императорской семейки в заначке нет.

— Ерунда какая-то… За что Елисеевым такие подарки? Твой человечек не маякнул?

— Он не знает. Но там какой-то серьезный договорняк. Настолько серьезный, что Елисеев себе Светлану затребовал.

— Про Светлану я слышал, — подтвердил Роман. — И то, что его Тумановы послали, — тоже. Не та он фигура, чтобы свататься к великой княжне.

— Так может, его как раз и делают той фигурой? Роман, лезть к клану, который в фаворе у императора, — идиотизм.

— Император, который опирается на такие кланы, как Елисеевы, — по определению слаб.

— Роман, ты меня вообще слышишь? — разозлился Глазьев. — Я сказал, что Елисеев оказал значительную услугу и теперь в фаворе, а не то, что император на него опирается. Император опирается только на себя и свою семью. И отдавая значительный кусок собственности, император либо уже получил, либо собирается получить нечто равнозначное. Поэтому лезть сейчас на Елисеева нельзя.

— Поправь меня отец, если я неправ, — зло усмехнулся Роман. — Но ты только что признался в том, что боишься этого щенка. Пусть не такими именно словами, но смысл-то от этого не меняется.

— Я не боюсь, но считаю, что он имеет право на уважение. Как равный с равным, понял?

— Это он-то нам равный? Нам, клану с многовековой историей⁈ — рявкнул вышедший из себя Роман.

— Если ты не забыл, то отец у него Лазарев. Тоже как бы с многовековой историей клан.

— Но они ублюдка к себе не взяли.

— Они его поддерживают. И это главное. А еще его поддерживают Мальцевы. Таким образом, Роман, ты пытаешься сейчас нас стравить не только с этим, как ты выразился, щенком, но и с Тумановыми, Лазаревыми и Мальцевыми. А это уже совсем другой расклад. — Голос Глазьева был спокоен, но сам глава клана с трудом сдерживался, чтобы не вспылить. — Поэтому держаться подальше от Елисеевых в общем и Ермолиной в частности — не просьба, а приказ, понятно?

Роман кивнул и подумал, что отец уже не может стоять во главе клана. Слишком закостенели его мозги, не способен он ни увидеть, ни оценить перспективы для клана, которые открываются от кооперации с волхвами. Поэтому пришло время смены главы, пока Глазьевы окончательно не превратились в жалких, боящихся всего и вся крыс, довольствующихся исключительно крохами с барского елисеевского стола.

Интерлюдия 12

Маг выслушал Глазьева спокойно, не выражая никакого возмущения по поводу высказанного последним желания убить родного отца. Ибо что такое тело? Всего лишь хрупкое вместилище души. Тела меняются, родственные связи обрываются, а душа — остается. Да они с Глазьевым куда более близки, чем с родственниками по телам. А ведь когда-то казалось, что с Елисеевым он найдет общий язык. Бывший Накрех посматривал с умилением за трепыханиями попавшего по соседству одномирянина. Он был такой забавный, так смешно интриговал и выкручивался, в уверенности, что никто не видит его заклинаний. Нужно было давить его сразу, но кто знал, кто знал… Теперь паршивец набрал силу и пытается играть против него, Накреха, мага куда более опытного. Повезло ему, что ограничения клятвы, которая стоит на нынешнем теле, не позволяют в полной мере вести борьбу. А недавно так вообще почти полностью обрезали даже те невеликие возможности, что были. Маг бесился, потому что именно из-за Елисеева уничтожилась возможность достичь последнего пункта плана, построению которого было отведено несколько последних жизней. И каких — одна унизительней другой. Только сейчас ему удалось попасть в тело мага, и то оказалось опутано клятвами, как жертва паука — паутиной. На его стороне должны были сыграть знания о магии, которых тут ни у кого не было до недавнего времени, но вероятности оказались не на стороне Накреха. Это бесило и мешало думать, искать лазейки. Так бесило, что хотелось прибить хоть кого-то, чтобы успокоиться. Хотя бы этого кланового представителя. Но нельзя: он — орудие. Туповатое немного, но какое есть…

— И после этого я помогу вам расправиться с Елисеевым, — закончил Глазьев.

Он того, что Глазьев только выразил вслух желание нагадить Елисееву, в уверенности, что собеседник придет на помощь, Накреха накрыло такой волной боли, что он чуть сознание не потерял.

— Никогда не произноси при мне этого имени, — прошипел он, глядя так зло, что Глазьев впервые задумался, а на ту ли лошадь он ставит. Но в этой брокерской конторе ставки не отменялись.

— Но мы же договаривались… — стараясь не показывать испуга, сказал он.

— Мы договаривались, что я тебе помогу. По-дружески. Артефактами и советами. А уж с кем ты будешь сводить счеты — дело не мое.

Сказав это, Накрех прислушался к себе. Но клятва спокойно пропустила такой вариант. Он выдохнул. Ничего, обходными путями, потихоньку, он сделает то, что решил. А уж до смены тела или после — дело десятое.

— Это немножко не то, о чем мы договаривались, — помялся Глазьев, не решаясь уйти в окончательный отказ. — Получается, вы собираетесь оставить меня наедине с Ел… — Накрех зашипел, и Глазьев тут же поправился: — Неназываемым лицом. Один на один он мне не по зубам.

— Он или его артефакты? — хохотнул Накрех, старательно создавая в уме безликий образ врага своего собеседника. Главное — внушить себе, что не нарушает клятву, не выступает напрямую против… неназываемого лица. Просто оказывает дружескую помощь хорошему человеку. — Сними с него артефакты, и он не будет представлять из себя ничего. А если нужными артефактами будете вооружены ты и твои подручные, вы его с легкостью запинаете.

— Это точно, — согласился успокоившийся Глазьев. — Но сначала нужно убрать с дороги отца, потому что он запретил выполнять мои приказы, если нет подтверждения от него. Подтверждение на нападение на… неназываемое лицо он не даст.

— Как можно было так обойтись с собственным наследником? — притворно-участливо спросил Накрех. — Так унизить… Ты — второе лицо в клане, твои приказы должны исполняться без всяких подтверждений.

— Вот именно. Думаете, я бы стал злоумышлять на родного отца, если бы он не вел клан в никуда? Да мы за последний год столько потеряли, что дед в гробу перевернулся бы, если бы узнал.

Накрех с трудом сдержал ухмылку, потому что прекрасно знал, благодаря кому клан столько потерял. Но смеяться над тем, чьими руками ты собираешься загребать жар, по меньшей мере неблагоразумно, поэтому он кивнул, соглашаясь с собеседником, и сказал:

— Это надо остановить.

— И сделать это могу только я.

Глаза Романа блестели фанатичным блеском человека, уверенного, что до его мечты осталось всего ничего, только руку протяни — и елисеевский клан, этот растущий монстр на глиняных ногах, наконец останется без подпорок и развалится. И вот тогда Глазьев вернет все, что у них забрали, да еще и с процентами.

— Конечно. Кому как не будущему главе клана решать такие вопросы. Смерть должна быть естественной.

Роман удивился.

— До естественной смерти слишком долго ждать. Отец, конечно, выживает из ума, но с телом у него полный порядок.

— Я имел в виду: должна выглядеть естественной, чтобы никто ничего не заподозрил, — терпеливо пояснил Накрех, опять подумавший, что с союзником ему не особо повезло — туповат. — Тебе же не нужно, чтобы ищейки рыли вокруг клана и внутри?

— Разумеется нет, — с жаром подтвердил Роман.

— А значит, смерть должна случиться при свидетелях и по естественным причинам. Что может быть естественней остановки сердца.

— Вы и это можете? — восторженно спросил Роман.

— Я-то могу… Но меня там быть не должно, — нахмурился Накрех, сообразив, что опять проходится по краю клятвы. — Поэтому сделаешь все сам.

— Вы меня научите заклинанию?

— Я похож на учителя? — хмыкнул Накрех. — Я сделаю тебе артефакт, при нажатии на который умрет человек напротив. Одноразовый артефакт, чтобы у тебя не возникло желание решать все проблемы таким образом. И не бесплатный, разумеется. Бесплатно помогают только идиоты. А я не идиот.

— Разумеется, нет, — сразу же подобострастно подтвердил Глазьев. — Вы один из самых умных людей, с которыми я встречался. И главное — не обременены ненужными моральными нормами.

— Одни слишком давно отвалились, — пошутил Накрех, с удовлетворением понимая, что оценить эту шутку собеседнику не дано. — А другие пока не наросли.

Глава 14

Я ждал прихода Светланы с нетерпение, потому что сомневался в ее реакции на решении отца. Не посчитает ли она себя оскорбленной, если вдруг подумает, что ее оценили в земли Карповых? Поэтому на стук в дверь отреагировал первым. Шувалова только выглядывала из комнаты, а я уже открывал. За дверью обнаружился Волошин.

— Привет, — не без ехидцы сказал он. — У вас глава пятерки привратником подрабатывает?

— Жить на что-то надо, — в тон ему ответил я. — А так гости чаевые дают иногда. Всё прибыль в казну клана. Ты к кому?

Я почему-то подумал, что к Ангелине, но она никаких признаков жизни не подавала, не торопилась идти на встречу с вероятным поклонником.

— Не поверишь — к тебе.Разговор есть.

— Входи, — бросил я, сразу решив, что, если и этот внезапно попросится в ученики, сразу выставлю, без долгих уговоров. — Что за разговор?

Шувалова, даже не поздоровавшись, уже исчезла в своей комнате. Волошин степенно прошел в нашу гостиную, уселся на диван и только потом ответил:

— Отец просил с тобой предварительный разговор провести.

— О чем? — удивился я, решил проявить гостеприимство и спросил: — Чай будешь?

— Если ничего другого нет, то буду, — согласился он.

— Я не Сысоев, ничего другого не держу, — ответил я, подавая ему чашку, воду в которой я вскипятил магией.

От Волошина это не ускользнуло, он задумчиво уставился в потолок, ожидая, когда сработает сигнализация. Не дождавшись, возмущенно спросил:

— Почему?

— Да так, баг один использую.

— Расскажешь? — заинтересовался он.

— У вас не сработает. Да и рассказывать что-то собирался ты.

— А, ну да. Отец просил узнать, насколько ты заинтересован в партнерстве.

— Нинасколько, — сразу ответил я. — Я создаю индивидуальные артефакты, которые оптимально работают только у определенного человека.

— Знаешь, они даже неоптимально работающие работают лучше наших, — неохотно признал Волошин. — Вот отец и заинтересовался, нельзя ли хотя бы отдельные блоки прикупать. Это выгодно будет и вам, и нам.

Я задумался. Теоретически, отдельные блоки можно поставить на поток, а хорошие отношения с другим кланом на дороге не валяются. Опять же, Волошины — богатый клан, с хорошей репутацией.

— Я подумаю. С ходу решить не могу, слишком много всего обрушилось на мою бедную голову.

— Да, наслышаны, что к тебе имущество Карповых от императора досталось. Только неизвестно, за какие заслуги.

Он явно ждал ответа, хотя вопрос напрямую не задал.

— Значит, было за что, — уклонился я. — На всякий случай уточню, твой отец понимает, что стоимость артефактов сильно возрастет?

— Понимает. Он планирует премиум-сегмент запустить, пока в паре наименований, — солидно ответил Волошин. — А там посмотрим, насколько востребовано окажется.

— Премиум предполагает индивидуальное изготовление, — заметил я.

— Мы так верхнюю линейку обзовем. Она будет нацелена на тех, кто при деньгах, но твои артефакты оплатить не может.

Я не мог исключить того, что старший Волошин планирует разобрать мои блоки, чтобы понять, как они работают, и в дальнейшем обходиться без меня. Но во-первых, я был уверен, что ему это не по силам и умениям, а во-вторых, младший Волошин мне был, пожалуй, симпатичен, расстраивать его не хотелось. Да и удачное сотрудничество сулило неплохие деньги, которые сейчас клану были нужны.

— То есть ты в принципе не против? — продолжал продавливать меня Волошин.

— Я в принципе подумаю, — не стал я его обнадеживать.

— Но хотя бы пообещай встретиться с отцом, — неожиданно попросил одноклассник. — У меня от этой встречи многое зависит.

— Что именно? — удивился я.

— Он хотел узнать, насколько я хорош в переговорах, — честно признался он. — Не согласишься прийти — провалю экзамен.

— Я могу согласиться прийти, но не согласиться на сотрудничество, — предупредил я.

— Тогда экзамен провалит уже отец, — рассмеялся Волошин. — Потому что за переговоры будет отвечать уже он.

— Хорошо, Алексей я согласен встретиться и выслушать предложение твоего отца, после чего уже решу, надо мне это или не надо.

— Да ты точно согласишься, — уверенно сказал Волошин. — Во-первых, отец умеет убеждать, а во-вторых, оно вам тоже выгодно. Кому помешают лишние деньги?

— Никому. Тем более что мне сейчас любые деньги не лишние.

— Вот видишь, — чему-то обрадовался он. — А что там, на карповских землях, совсем все плохо?

Я поразился скорости распространения информации по кланам. Мне еще не передали, а уже все всё знают.

— Не совсем, — погрешил я против истины, — но вкладываться придется сильно. Добираться, опять же, долго…

— Сплошные минусы, короче, — хохотнул он. — Продавать не думаете?

Глаза Волошина блестели слишком заинтересованно, чтобы не догадаться — вопрос он задал не праздный, желающих наложить лапу на пока еще убыточное место хватает. Наверняка отец просил его прозондировать почву и по этому поводу.

— Чтобы что-то продать, нужно это что-то иметь, — отшутился я. — Это пока все не наше. Предварительная договоренность может не перейти в окончательную.

Но про себя я добавил, что заниматься с Тумановыми начну не раньше, чем у Серого будут документы на руках. Не то что я не доверял императору, но в делах должен быть порядок.

Волошин собирался продолжить разговор, но тут в дверь снова постучали. Я открывать не рвался, да и стояла за дверью опять не Светлана, а Мальцева. Впрочем, Светлана стучать не будет, просто зайдет. Мальцева нетерпеливо стукнула еще раз, и я все-таки встал с дивана и пошел ей открывать, потому что одного моего разрешения было недостаточно — в блок мог провести только тот, кто здесь жил.

— О, Ярослав, ты уже тут? Я так и знала. Привет, — обрадовалась Диана, чмокнула меня в щеку и прошла в блок. При виде Волошина она недовольно скривилась. — Леш, а тебе чего в своем блоке не сидится?

— А тебе? — вопросом на вопрос ответил он. — У нас с Ярославом общие интересы есть.

— У нас тоже, — она ослепительно улыбнулась и сказала: — Ярослав, дед просил узнать…

— Нет, — прервал я ее.

— Что нет? — удивилась она.

— Не продам.

— То есть я не первая? — уточнила она, с неприязнью смотря на Волошина.

— То есть я не продам никому, если получу, — уточнил я. А то с Мальцевой станется поскандалить с Волошиным прямо тут из-за того, что никому из них не достанется.

— У вас денег не хватит на то, чтобы привести имущество в порядок.

— Ничего, мы не торопимся. Там все равно часть имущества нужно строить заново, — я ей широко улыбнулся, намекая, что разговор нужно переводить. — Чай будешь?

— Буду, — сразу согласилась она и плюхнулась на диван, в противоположную сторону от Волошина. — Леш, шел бы ты к себе, а? У нас с Ярославом почти свидание.

— Здесь и без меня полный блок людей, — не растерялся Волошин. — Так что уйду я или нет, а вдвоем вы не останетесь. А печенье тут вкусное.

— Не люблю конкурентов, — недовольно бросила Диана и, принимая у меня чашку с чаем, тут же расплылась в улыбке. — Спасибо, Ярослав, ты лучший.

— Диана, ты меня все равно не уговоришь, будет здесь Алексей или нет.

— Но если мы останемся вдвоем… — грудным голосом с интонациями заядлой соблазнительницы сказала она и наклонилась ко мне, давая возможность оценить вид на декольте. Вид не впечатлял. Но это пока.

— Беги, Ярик, беги, — расхохотался Волошин, — на тебя объявлена охота.

Привлеченный голосами, выглянул Ден.

— Что за шум, а драки нету?

— Да так. Диана, как обычно, пытается делить то, что ей не принадлежит, — ответил я.

— Разве я возражаю, чтобы принадлежало? — выдала Диана. — Некоторые вон мешаются под ногами, а так бы мы все полюбовно решили.

— Диан, если ты продолжишь в том же духе, то я тебя попрошу на выход, — разозлился я. — Я уже сказал, что в моих планах нет продажи.

И Мальцевой в моих планах тоже нет.

— Только покупка, — поддержал меня Ден. — У нас слишком мало собственности, чтобы ею разбрасываться.

Диана тяжело вздохнула, отхлебнула из чашки и направилась к синтезатору. Показывать, что она умеет не только языком мести. К приходу Светланы к нам подтянулись и Тимофей с Шуваловой, хотя последняя всячески показывала, что она недовольна гостями, особенно Мальцевой. Но Мальцева считала себя настолько выше, что просто не обращала внимания на подколки. Они с нее скатывались как вода, не имея возможности пробиться под толстую кожу самомнения. Ну так и основания у нее были: если у Дианы в авторитете был только дед, то у Шуваловой хватало тех, перед кем она прогибалась. Видимо, чувствуя это, она злилась и пыталась показать себя наилучшим образом на фоне соперницы. За синтезатор они чуть ли не дрались.

— Весело у вас тут, — шепнул Волошин.

— Представление исключительно в твою честь, — ответил я. — Обычно у нас поспокойнее.

Тут наконец появилась Светлана, и я сразу впился взглядом в ее лицо. Обиженной и раздраженной она не выглядела или хорошо скрывала эмоции, которыми делилась разве что с Шуваловой. Подсказать ей что ли, что не стоит так доверять тому, кто стучит на тебя Ефремову?

Интерлюдия 13

Светлана слишком хорошо знала Ангелину, чтобы не понять, что с той что-то не так. В компании она выглядела непривычно дерганной, а когда они остались вдвоем, стало заметно, что подруга с трудом удерживается от слез.

— Лина, что случилось?

— С чего ты взяла? — буркнула та.

— Я же вижу, что ты расстроена. С дядей поругалась?

Глава клана Шуваловых был Ангелине двоюродным дядей, но для простоты слово «двоюродный» всегда опускалось, и поэтому создавалась видимость большей близости, чем было на самом деле. Дядя Ангелину не то чтобы привечал, но частенько давал мелкие поручения — узнать что-то у одноклассников так, чтобы те даже не догадывались что их расспрашивают. Девушка справлялась с поручением выше всяческих похвал, именно поэтому ее присмотрел Ефремов м предложил работу на Императорскую гвардию. Шувалову об этом, разумеется, не сказали, но Светлана знала, потому что считалось, что это способствует ее безопасности.

— Да при чем тут дядя? Он мной и не интересуется в последнее время.

Это была неправда, потому что Шувалова весьма интересовало все, что происходит в школе, особенно рядом с великой княжной. По просьбе Ефремова Ангелина выдавала лишь информацию определенного рода, умалчивая о части происшествий. Было ли это правильно по отношению к собственному клану? Возможно, нет. Но Ангелина не считала этот клан своим, потому что к ней и ее родственникам относились не слишком уважительно. Они были Шуваловыми, но только с обязанностями, почти без прав. Нет, их сильно не ущемляли, но поручения иной раз давали довольно грязные, а денег выделяли ровно столько, чтобы не пошли слухи, что у клана проблемы. И это злило. Поэтому, когда Ефремов заявил, что практически устроил ее будущее, она обрадовалась. Конечно, Елисеевы — не слишком большой клан, не слишком важный и довольно малочисленный, но зато она будет главой клана и сможет на равных говорить с женой Шувалова, вздорной теткой, которая в любом жесте видела неуважение к себе. Ангелина была уверена, что Ефремов сможет договориться с Шуваловым о переходе двоюродной племянницы в другой клан безо всяких проблем.

— Тогда Дмитрий Максимович что-то сказал сделать из того, что тебе не по нраву?

Ангелина закрутила головой.

— Я ему сразу сказала, что не буду делать ничего из того, что считаю недостойным. Одно дело — следить чтобы тебя не обидели и совсем другое — шпионить хотя бы в пользу той же Императорской гвардии.

Слова были красивыми и кого другого бы обманули, только Светлана прекрасно знала о некоторых поручениях Ефремова, которые в эту схему не укладывались, как их ни ломай и ни впихивай. Или мораль у Ангелины была настолько гибкой, что позволяла впихнуть все? Светлана подругу не осуждала, прекрасно понимая ее обстоятельства. Отец иной раз говорил, что клан Шуваловых по отношению к своим людям завяз в прошлом веке. С одной стороны, клан у него был полностью под контролем, с другой — именно это и тормозило развитие, потому что каждый опасался даже пикнуть без одобрения главы. Такие отношения между людьми, как, к примеру, у Елисеевых, у Шуваловых были невозможны в принципе. Даже завуалированные возражения против своей политики глава клана воспринимал в штыки и наказывал за них только так. Когда деньгами, когда ссылкой, а когда и блокировкой.

— В чем же тогда дело? Только не говори, что все в порядке. Я вижу, что это не так. — И видя, что Ангелина хмурится, не торопясь отвечать, Светлана добавила: — Лин мы же подруги. Может, я тебе смогу помочь.

— Ничем ты не поможешь. — Ангелина все-таки всхлипнула, как ни старалась до этого сдерживаться. — Дело в Ярославе.

— Он тебя обидел? — в голосе Светланы зазвенел металл. — Я с ним немедленно поговорю.

Она подскочила к двери, но Ангелина схватила ее за руку и испуганно сказала:

— Не надо, ты меня неправильно поняла. Дело в том, что Ефремов сказал, что Елисеев на мне женится, а ему сказал только ко мне присмотреться. Вот Ярослав мне сегодня и заявил, что присмотрелся и ему не понравилось то, что увидел.

— Просто так заявил? — нахмурилась Светлана.

— Нет, я его попросила со мной тоже позаниматься. Он сказал, что не будет, потому что я ему посторонняя и не платила.

— Ага, — сказала Светлана. — Тут-то ты ему выложила, что не посторонняя?

— Ну да, — вздохнула Светлана. — А он… — Она опять всхлипнула. — А я уже привыкла к тому, что…

— Тогда почему ты так себя с ним вела? — удивилась Светлана. — Я думала, он тебя раздражает.

— Он на меня не обращал внимания, — пожаловалась Ангелина. — А я хотела, чтобы я ему нравилась, а не чтобы он просто выполнял пожелание Ефремова.

— Ярослав не из тех, кто будет выполнять такие пожелания. А тебе самой он нравится?

— При чем тут это? — возмутилась Ангелина.

— При том, что странно строить отношения с человеком, к которому ты не испытываешь симпатии.

— С чего ты это взяла? Он мне нравится. Но не я решаю, за кого выйду замуж. — Светлана хмыкнула, и Ангелина зло выпалила: — Тебе легко, у тебя право выбора есть, это все знают. Но так не всем повезло.

Светлана на это только усмехнулась. Все знали, что у нее было право выбора, но мало кто знал, что выбирать придется из очень небольшого списка. Потому что сестра будущего императора не может стать женой кого попало.

Глава 15

Постников позвонил поздно вечером, когда я уже подумывал, не завалиться ли спать. Расчеты нужного телепорта — дело долгое и не факт, что пригодятся, поскольку документов на землю пока на руках нет. Вот как будут — тогда и приложу больше усилий. А сейчас надо выспаться — завтра нужна ясная голова, поскольку впервые придется поработать учителем у Тумановых. Не то что меня это пугало, но учителю иной раз приходится говорить и действовать жестко, а в учениках у меня будут императорские дети, не привыкшие к подобному обращению. Так-то обучение любого мага почти одинаковое в начале — скидка делается только на размер источника и развитость каналов. Но у Александра и Светланы с этим все хорошо, значит, поблажек им не будет. Но Постников звонил не для того, чтобы меня ободрить.

— Сегодня Глазьев встречался либо с Накрехом, либо с кем-то от него, — сообщил он. — Но я ставлю на первого. Потому что товарищ был явно непростой и под заклинаниями.

— Метку на Глазьева вы, надеюсь, не ставили?

— Разумеется. Мы же с тобой обсуждали, что будем использовать только обычные методы слежки, никаких артефактов, — оскорбился Постников. — Ни меток, ни прослушки, ничего. Только наблюдение на расстоянии и умение читать по губам. Ну и подслушивающие артефакты в доме Глазьевых, но не в их телефонах. Короче, все как договаривались.

До этого дня наблюдение не дало никаких плодов: Глазьев оказался на редкость неактивным и неразговорчивым товарищем и почти не выходил из собственного дома. Но сегодня, оказывается, не только вышел, но и встретился с тем, с кем нам надо.

— И что вы начитали? — ухватился я за главное.

— Роман планирует разобраться с тобой, но сначала убить отца.

— В смысле? Зачем ему убивать отца?

— Потому что боится, что не справится с тобой в одиночку даже с артефактами, которые пообещал собеседник, а Егор Дмитриевич наложил вето на все приказания сына, а значит, Роман никого из клана привлечь к нападению на тебя не сможет.

Глазьев-младший никогда не казался мне светочем ума, но такие планы даже для него перебор.

— Не думаю, что на убийство главы крупного клана посмотрят сквозь пальцы.

— Разумеется, нет. Если докажут, что было убийство.

— А могут не доказать?

— Понимаешь, то, что говорил второй, разобрать не удалось. Он был под иллюзией хорошей такой, качественной иллюзией, неразличимой без применения магии. И это, похоже, отразилось на артикуляции. Либо действовало заклинание, либо работал артефакт, мешающий всем типам прослушки на расстоянии. Мои подчиненные магией не проверяли, следуя моей четкой инструкции. Поэтому у меня есть запись только одной стороны. Судя по ней, Накрех пообещал сделать артефакт для Глазьева, которым тот сможет убить отца и не вызвать подозрения.

— Глупо со стороны Накреха давать в руки Глазьева такое оружие.

— Я так понял, что Накрех как-то подстраховался, потому что Глазьев стал с ним торговаться на количество срабатываний. В следующий раз они встречаются через две недели, и если мы не вмешаемся, старший Глазьев почти наверняка умрет. Что будем делать?

Я задумался. Я примерно понимал, какого типа артефакт собрался делать Накрех. Через защиту Глазьева такой пробьет точно, и, если рядом в момент смерти не будет мага, Роману удастся выйти сухим из воды. Егор Дмитриевич был мне несимпатичен. Более того, мы с ним могли считаться врагами. Но Роман, встав во главе клана, пойдет вразнос и, пока об меня окончательно не убьется, не успокоится. Уничтожать клан Глазьевых под ноль я не собирался, чего не избежать, если сейчас власть там переменится. Конечно, Роман рано или поздно во главе клана встанет, но при отсутствии поддержки в лице Накреха, рыпаться на меня он не будет, если не уверен в победе даже с артефактами. Это говорит о том, что хотя Роман меня все также сильно ненавидит, мозгов у него прибавилось, как и выдержки.

— Так как, будем вмешиваться? — нетерпеливо спросил Постников. — Это, конечно, внутреннее дело клана. Опять же, сообщи мы Ефремову, информация почти наверняка дойдет до Накреха, а у нас нехилые такие шансы его задержать в следующий раз.

— Известно точное время?

— Нет, если он и говорил, то до нас не дошло. Я на слова Глазьева ориентируюсь, который сказал: «До встречи через две недели». Прикинь, он даже руку протянул для пожатия, но Накрех ее проигнорил.

Придется всю следующую неделю сидеть в засаде у дома Глазьевых, потому что без меня взять сбрендившего мага получиться вряд ли, а телепортом приходить к месту его встречи с Глазьевым нельзя — почует срабатывание и сбежит.

— Проследить за собеседником Глазьева, как я понимаю, не удалось?

— Нет. Он завернул за угол и исчез. Если бы мы использовали артефакты, могли бы проследить, но ты запретил.

В его голосе послышалось осуждение, пришлось напомнить:

— Он чувствует направленную на него магию, а значит, засек бы ваше наблюдение, и в следующий раз не пришел бы. Я и так не уверен, что это не ловушка по примеру той, что было у волхвов.

— Да, мы тогда знатно лопухнулись. Еле выскочили.

— Сейчас мы подготовились лучше. И если повезет, сможем его взять. Главное, чтобы он себя не убил. У него заклинания наверняка не пропустят нашу магию, в стазис мгновенно не получится отправить.

— Пара секунд все равно будет. На голову мешок, одежду срезать. Повезет — руну повредим.

Теоретически руна должна была рисоваться напротив сосредоточения магической силы — источника, но я был уверен, что за эти годы Накрех как-то обошел это ограничение, потому что как минимум у одного тела источника не было. А значит, руна могла находиться где угодно. Не факт, что она вообще окажется видимой. Поэтому нашей задачей было схватить, связать — а руну уже искать в спокойной обстановке императорской тюрьмы для особо опасных преступников с магией.

— В любом случае дней десять у нас есть, чтобы обдумать. Я склоняюсь к тому, чтобы обезопасить старшего Глазьева, если что-то пойдет не так.

— Он тебе не поверит.

— Почти наверняка. Потому что Роман — сын, а мне доверия нет. При этом еще и встретиться нужно так, чтобы никто не заподозрил, что я хочу предотвратить его убийство. То есть наша встреча должна иметь другую причину.

— Попросим Ермолину встретиться с Романом, — предложил Постников. — После чего у тебя будет повод поехать к Глазьевым и переговорить с Егором Дмитриевичем. Агеев, конечно, будет против, но ему можно не сообщать. Саму Ермолину мы подстрахуем.

— Будет подозрительно, если она выйдет с ним на связь сама.

— Ей не надо выходить на связь самой, — хмыкнул Постников. — Роман после той встречи постоянно ей либо звонит, либо пишет. Ермолина по нашей просьбе, если ты не забыл, поддерживает с ним контакты и просто согласится на одно из его предложений.

В отношении Ани я отнюдь не был уверен, что она действует по нашей просьбе, а не ведет свою игру. Все-таки воспоминания о ней у меня остались довольно болезненные.

— Но он может с ней не увидеться до встречи с Накрехом.

— Может, — согласился Постников. — Но нам важнее поймать Накреха, чем спасти старшего Глазьева. Может, все-таки поставим телефон младшего на прослушку?

— Лучше не рисковать, — не согласился я. — Да, я знаю, что это обычное дело, но если раскрутят и прослушка приведет к нам…

— Глазьевы не раскрутят, — уверенно ответил Постников.

— Так мы и не их ловим.

— Это да, — он хохотнул и добавил: — В отношении Накреха… Даже не знаю, говорить тебе или нет, поскольку это на уровне моих ощущений.

— Конечно, говорить. К интуиции надо прислушиваться.

— Мне показалось, что поначалу Накрех собирался разобраться с тобой сам, а Глазьева использовать лишь как инструмент попадания на твою территорию. Но что-то случилось за это время и он попал под клятву — его слишком характерно корежило, когда речь заходила о тебе. Но опять же, у нас нет его реплик, поэтому я могу ошибаться. Кстати, попаданием под клятву может объясняться то, что нападений на наш клан больше не было.

— Интересная версия, — признал я. — Но как тогда он вообще может договариваться с Глазьевым против меня?

— Он договорился раньше, — напомнил Постников. — Сейчас следует договоренностям с корректировкой под изменившиеся реалии.

— Да в чем они изменились? — удивился я.

— Если б я это знал, моя работа была бы куда проще. А так у меня даже предположений нет. Но что-то изменилось. Твой статус в отношении кого-то, с кем Накрех связан клятвой.

Постников отключился, а я все размышлял на тему, что могло встать на пути Накреха. Я не исключал, что Постников мог ошибиться — недаром он не был уверен в своих выводах, что для него нехарактерно.

Так ничего не придумав, я все-таки завалился спать. Как говаривал Айлинг, во сне часто приходят озарения. Правда, со мной этого не случалось ни в первой, ни во второй жизни. Но все когда-нибудь случается впервые.

Глава 16

По договоренности мне будут звонить во время занятий, только если случится что-то экстраординарное. В отношении документов неожиданностей не предполагалось, но я все равно больше думал об этом, чем об уроках. Только этим и можно объяснить то, что я не сдержал смешок на «Этике», когда учитель перечислял запрещенные ритуалы и дошел до:

—… отбирающий способность к магии у одного мага и передающий ее другому магу или не-магу. Или рассеивающий в пространстве — в зависимости от модификации.

Это показалось таким невыносимо глупым, что я не сдержался.

— Я сказал что-то смешное? — учитель безошибочно определил нарушителя в моем лице и подошел к моей парте. — Может быть, вы объясните, Ярослав, что именно показалось вам похожим на анекдот?

— Магию невозможно отобрать в силу ее природы. Ее можно запечатать, сделать недоступной владельцу. Перед этим, разумеется, можно выкачать доступный на тот момент объем магии, но заключить его можно только в накопители, а не в самого себя.

— Интересная точка зрения, — учитель кивнул. Выглядел он совершенно спокойным, но таковым не был, на что указывали и злость в глазах, и сомкнутые в кулак пальцы правой руки. Мое выступление его разозлило, и сейчас он хотел поставить на место зарвавшегося парня, чти знания считал несоизмеримо меньше своих. — Но на что она опирается, Ярослав? Видите ли, в деле любой науки, в том числе и магической, недостаточно сказать: «Мне так хочется», чтобы все приняли вашу точку зрения за истину.

— Моя точка зрения опирается на знания, а не на закостеневшие догмы. Впрочем, для тех, над кем был проведен ритуал, это ничего не меняет — они расстаются с магией, а то и с жизнью, если вместе с магической энергией вытягивается жизненная. Но если маг остается в живых, то эта потеря обратима.

— Да неужели? — зло сказал учитель. — Моему брату никто помочь не смог, все упирают на необратимость.

— Потому что он обращался не к тем специалистам. Разблокировать магию в чем-то проще, а в чем-то сложнее, чем вырастить новую конечность.

Мне показалось, что учитель сейчас взорвется от злости, но вместо этого он почти спокойно сказал:

— Пытаетесь заработать на чужом горе? Не очень-то это красиво. Прямо скажем, отвратительно.

— Мне жаль, что ваш брат остался без магии, но он не одинок, а целителей в нашем клане мало. Только поэтому мы регулируем их загруженность высокими ценами. Но для членов нашего клана все эти процедуры совершенно бесплатны. И да, мы уже возвращали магию тем, кто был уверен, что расстался с нею навсегда, так что моя точка зрения подтверждена практикой.

— И как же, по-вашему, ритуал запирает магию?

— Примерно так, как в зонах без магии, только выйти из нее магу уже не получается — он эту зону начинает носить с собой.

Это было очень упрощенное представление о том, что происходило с источником и каналами, но поскольку мой собеседник даже не знал об их существовании, иначе было не сказать.

— И ваши целители действительно могут помочь вернуть магию? — недоверчиво уточнил учитель.

— Вы можете позвонить в лечебницу и уточнить, если не верите мне. Мы, Елисеевы, берем деньги только за выполненную работу, а не за ее обещание.

Он выглядел растерянным и самую малость обнадеженным. Наверное, любил брата и переживал о нем. Информация о различных запрещенных ритуалах мне попадалась и раньше, только я не придавал ей особого значения, поскольку она не имела отношения к Накреху. Но сейчас я задумался — не было ли это в некоторых случаях первоначальным накоплением магии в артефактах. Смысла поручать узнать это Постникову я не видел. Поскольку даже если это окажется так, на Накреха это никак не поможет выйти. Следы ауры он чистить не забывал нигде и никогда, поэтому выходило, что заклинание, предоставленное нам Дамианом и позволяющее найти новое воплощение мага, было для нас пока бесполезно. А значит нужно было искать другие методы.

Иногда мне казалось, что решение этого вопроса лежит на поверхности и у меня есть все, чтобы догадаться, где нужно копать. Но факты упорно не складывались во что-то понятное. То ли не хватает чего-то, то ли я неправильно складываю…

Серый позвонил ближе к обеду. Как раз подгадал ко времени перерыва между двумя уроками, как я и просил, и бодро отрапортовал:

— Все документы на руках. И по земле, и по строениям, и даже по целительской школе. Теперь нужно думать, где брать деньги на развитие.

— Кстати, мне поступило предварительное предложение от Волошиных по совместной серии артефактов. Нужно их проверить по всем каналам.

— Собираешься согласиться? — удивился Серый.

— Нужно же как-то интегрироваться в общеклановые дела. Урону репутации не будет, потому что от нас пойдут конкретные блоки и линейка будет премиальной. И деньги нам нужны, если ты не забыл. Но лезть наобум, разумеется, я не собираюсь. Алексей, вроде, парень без закидонов, но я его знаю очень мало, а его отца не знаю вообще. Поэтому и нужно собрать на них досье до возможной встречи.

— Возможно, то, что с нами вообще хотят сотрудничать, — уже хорошо, но я прям жопой чую подвох, — признался Серый.

Мне тоже казалось подозрительным желание Волошиных на фоне роста популярности моих артефактов. Мне даже цену пришлось поднять, иначе очередь на них была бы уже лет на десять. Но даже увеличение цены не давало нужной для санатория суммы.

— Не могу исключить, что они рассчитывают скопировать наш блок и дальше обходиться без нас.

— Ну, это из области фантастики, — хохотнул Серый. — Твой блок, если ты не захочешь, фиг скопируешь. Но вообще, если ты раздумываешь о партнерстве, то ты прав: стоит напрячь Постникова проверить их от и до. И сам я поузнаю по своим каналам.

Конец разговору положил звонок на очередной урок. Я убрал телефон в карман и поймал внимательный взгляд от Светланы. Слышать наш разговор она не могла, но наверняка догадывалась, о чем шла речь. Еще и Шувалова на меня выразительно дулась, как будто это могло повлиять хоть на что-нибудь. Если Ефремов посчитал, что от нее будет больше пользы, чем от Полины, то он точно просчитался. Хотя он-то в любом случае в плюсе — получил постоянного шпиона в нашей пятерке. Узнать бы еще с кем она контактирует в школе — по идее, это тоже слабое звено в защите.

Я настолько ушел в свои мысли, что вовсе не обращал внимания на то, что происходило на уроках. Хорошо хоть контрольных не было и к доске меня не вызывали. Но такая отстраненность могла пройти незамеченной на всех занятиях, кроме физкультуры.

— Елисеев! — ворвался в мои размышления вопль. — Думай куда бежишь!

Я остановился и огляделся. С круга не вышел, и дорожка подо мной не плавилась. Но к физруку я на всякий случай подошел.

— А в чем дело, Дмитрий Семенович?

— Как в чем? Я сказал бежать стометровку, а ты, Елисеев слушаешь чем угодно, только не ушами. А когда слушаешь жопой, всегда понимаешь неправильно.

Вел он со мной себя по привычке, выработанной в прошлой школе, а значит, без уважения, на которое я мог рассчитывать не только как ученик «Крыльев Феникса», но и как глава не последнего клана. Такое отношение вызывало смешки внутри класса, что было опасно уже для репутации клана. Это нужно было пресекать.

— Дмитрий Семенович, а вы не боитесь, что вас уволят за оскорбления учащихся. Здесь простых детей нет. Пожалуется на вас пара человек — и придется вам искать другое место.

— Не бойся, Елисеев, не пропаду, — уже не с таким напором сказал он.

— То есть вы имеете в виду, что никого, кроме меня, не оскорбляете, и уверены, что я не пожалуюсь директору? Дмитрий Семенович, обратите внимание на то, что ситуация изменилась. Хотите здесь оставаться — держите себя в руках.

— Елисеев, никакие преференции не дают тебе права халатно относиться к занятиям.

— Дмитрий Семенович, я и не отношусь, но вы, кажется, не осознаете, что изменилось за последний год.

Признаться, голосом я даванул не нарочно, само получилось. Но получилось хорошо — физрук аж голову в плечи вжал, но сказал почти недрогнувшим голосом:

— Наше с тобой давнее знакомство, Елисеев, не дает тебе права на поблажки.

Я хотел было ему объяснить, в чем он, собственно, неправ, но тут пришли от директора и попросили меня срочно к нему подойти, пришлось казать:

— Простите, Дмитрий Семенович, закончим разговор в следующий раз. Если он, конечно, будет.

— Елисеев, — заволновался физрук, — ты же на меня не собираешься жаловаться?

— Вряд ли меня директор вызывает для того, чтобы я мог на вас пожаловаться, — только и бросил я перед тем, как уйти.

Физрук за мной не бросился, но его голос, доносившийся до меня, стал куда менее уверенным и зычным. Но для меня вызов к директору был такой же неожиданностью, как и для физрука, потому что косячить я ничего не косячил в последнее время и подставлять меня никто не подставлял. Разве что с защищенного школьного склада пропала тушка Сысоева? Такой вариант я исключить не мог, потому что хоть и поставил там защиту и сигналку, но реальный уровень Накреха я не знал и не исключал, что он все это легко и непринужденно обойдет.

Реальность оказалась куда неожиданней: в директорском кабинете, кроме самого Андреева, обнаружился еще и Кирилл Лазарев.

— Добрый день, — нейтрально поприветствовал я обоих.

— Добрый день, Ярослав. Твой отец попросил меня о приватном разговоре с тобой.

Насколько я знал, в школе не приветствовались визиты родственников, так что понятно, почему Лазарева не пустили дальше директорского кабинета. Но непонятно, почему он вообще решил, что мне родственник?

— Давайте сразу расставим точки над i. Кирилл Андреевич Лазарев мне совершенно посторонний человек. И в этой школе учится его единственный сын — Андрей.

— Зачем же так категорично? — растерялся Андреев. — Родная кровь — всегда родная кровь.

— Не в этом случае. С Андреем Кирилловичем мы достигли договоренности о том, что мы деловые партнеры, и только.

Мои слова о деловом партнерстве вызвали у директора гримасу раздражения. Видать, решил, что я слишком юн и неопытен для такого. Возможно, он вообще посчитал, что все успехи моего клана оказались возможными только при помощи Лазаревых. Но я-то прекрасно помнил, кому и чем я обязан.

— Кирилл Андреевич просил меня о разговоре с вами, Ярослав. Я дал свое на то разрешение и сейчас вас покину, а вы уж сами договаривайтесь, в каких родственных связях состоите, — решил директор.

Он вышел в приемную, а я привычным жестом поставил защиту от прослушивания, догадываясь, что директор точно будет греть уши, а ему необязательно знать, о чем мы будем говорить. Впрочем, Кирилл Лазарев активировал свой артефакт от прослушки, но начинать разговор не торопился. По его лицу вообще сложно было понять, о чем он думает. Иной раз оно напоминало маску, как будто Лазарева ничего не волновало. Снималась маска при мне очень редко, и сейчас точно был не тот случай.

— Слушаю вас, Кирилл Андреевич. Какая необходимость привела вас в это время в школу?

— Как ты только что сказал Антону Глебовичу, мы — деловые партнеры. Поэтому у меня к тебе будет деловое предложение. Мы с Андреем Кирилловичем совершенно случайно узнали, что в твое владение перешел недостроенный санаторий.

— Нет, — категорично ответил я.

— Что нет? Ты меня даже недослушал.

— Я не собираюсь восстанавливать санаторий, отдавая потом кому-то вечный процент от прибыли с него.

— Я разве говорил о долевом участии? Ярослав, не торопись. Клан Лазаревых даст вам деньги в долг.

Этот вариант мне тоже не особо понравился. Как любил повторять Серый, берешь деньги чужие и на время, а отдавать приходится свои и навсегда. Причем еще и сумму куда большую, чем занимал. Захотелось встать и молча выйти, но чужие подростковые комплексы лелеять не следовало, поэтому я решил не показывать, что мне лазаревское предложение в принципе неинтересно, и спросил:

— И под какой процент?

— Заем будет беспроцентный. Сроки возврата оговорим особо, но мы не собираемся их делать жесткими. Лазаревы — клан небедный, мы можем подождать пять-десять лет без всяких проблем.

Настолько небедный, что деньги для одного из сыновей Кирилла нашлись только тогда, когда тот смог бы полностью обойтись без них. До этого, видать, у Лазарева было совсем плохо с деньгами, копейки лишней не могли выделить. А сейчас показывают себя любящими родственниками. Хорошо хоть не клянчат денег, как Елисеевы, прикрываясь общей кровью. Почему некоторые люди вспоминают о том, что кровь — не вода, только тогда, когда это нужно им, и напрочь забывают, когда нужно второй стороне? Так что нет, никаких родственных поблажек.

— Деловое предложение — это когда выгоду получают обе стороны. В чем вы видите свою?

— В хороших отношениях с кланом Елисеевых.

— У нас и без того хорошие отношения. Поэтому давайте, Кирилл Андреевич, вы четко скажете, какие именно услуги и в каком объеме вы хотите получить с нашего клана.

— А то, что я хочу просто помочь, не принимается?

Я покрутил головой.

— Тогда в качестве оплаты я хотел бы попросить пожизненное обследование и лечение у ваших целителей. За плату, разумеется, но со скидкой.

Предложение было, прямо скажем необременительное, потому что и Андрей Кириллович, и Мария Тимофеевна, когда у нас появлялись, то всегда проверялись и при необходимости подлечивались нашими целителями. На удивление Лазарева близко сошлась с моей мамой и даже присылала подарки сестре. Она выглядела искренней, и мне иной раз хотелось назвать ее бабушкой, как она просила. По отношению к другим членам семейства такого желания не возникало.

— Хорошо, я вас услышал, Кирилл Андреевич, я подумаю.

— Подумайте, Ярослав Кириллович, — он нарочно подчеркнул мое отчество, чтобы показать, что мы с ним не чужие. — Потому что в ближайшее время появится очень много желающих вам помочь, и не все такие бескорыстные, как мы. А так вы сразу показываете, что место занято, и тем самым избавляетесь от назойливых любителей погреть руки за чужой счет.

— Я учту. Спасибо за предложение, Кирилл Андреевич, оно очень щедрое, признаю. Но я не могу ответить согласием, пока не проконсультируюсь со специалистами своего клана. Мы планировали обойтись без привлечения посторонних средств.

— Ярослав Кириллович, я уверен, что у вас получится достроить санаторий и без привлечения чужих денег, но с ними дело пойдет быстрее и санаторий начнет приносить доход куда раньше.

А значит, предложение не из тех, от которых можно отказаться. Серый зубами вцепится в возможность построить все за чужие деньги с гибким графиком возвращения. Кстати о графике…

— Как скоро мы должны будем вернуть вам деньги?

— Как вам будет удобнее. К примеру, первый транш — через год после запуска санатория.

— Какую сумму вы сможете нам выделить, Кирилл Андреевич?

— Любую, Ярослав Кириллович. В пределах разумного, разумеется.

Он обозначил улыбку кончиками губ. Наверное, его забавлял этот разговор. Мне же было непонятно, почему с этим разговором пришел именно Кирилл, а не кто-то из его родителей.

— Когда я должен сообщить свое решение, Кирилл Андреевич?

— Когда определитесь, Ярослав Кириллович. Я вас не тороплю. Мария Тимофеевна хотела бы видеть вас в субботу на семейном обеде. Возможно, там?

На этом разговор мы закончили. Не стоило нервировать директора школы больше необходимого. Он и без того уже весь извелся в своей приемной, пытаясь пробиться через мою защиту. Желание быть в курсе жизни учеников было бы похвальным, если бы имело хоть какое-то отношение к учебе. А так это лишь пустое любопытство. Или не очень пустое, если Андреев докладывает Ефремову. В любом случае, директору не светит узнать, о чем мы говорили, пусть даже оно перестанет быть секретом, если я соглашусь. А я, скорее всего, соглашусь. Нужно только прикинуть риски, потому что не хотелось бы расстаться с санаторием, польстившись на беспроцентный заем и оказавшись не в состоянии вернуть его вовремя.

Глава 17

Признаться, мне показалось, что цесаревич, хоть и согласился с отцом, но сам восторга по поводу учебы у меня не испытывал. Наверняка уверился, что предложенная плата чрезмерна, поскольку опирался на местные расценки. А по ним даже самые уникальные занятия не стоят даже близко к тому, на что расщедрился император. Александр, поди, тоже понадеялся, что я откажусь от платы и буду с ним заниматься просто так, ради хороших отношений с будущим главой страны. Но нет, я имел наглость не отказаться и даже настоял на стандартной ученической клятве, в свою очередь, пообещав ее расторгнуть, если Александру внезапно придется занять место отца.

Александр, давая клятву, морщился, как будто ему это казалось глупым выпендрежем, набиванием себе цены. Светлана, та тараторила радостно, в предвкушении настоящих знаний. Уж она точно знала, что я не пускаю пыль в глаза, поскольку видела, на что я способен.

Скепсис Александра развеялся с началом занятия. Это было… Как будто раньше он был слепым, а сейчас неожиданно прозрел. Видеть магию во всех проявлениях было волшебно. Становились куда понятнее многие заклинания, схему которых он теперь мог рассмотреть не только на картинке, но и вживую. Преображение было весьма занятно наблюдать со стороны, особенно когда я перешел к объяснениям, где на самом деле зарождается магия и как она распределяется по телу. Александр смог увидеть собственный источник и каналы, и их же у сестры и у меня. И если у сестры все выглядело примерно так же, то у меня все еще оставались последствия от захода в зону без магии: стенки источника казались намного толще и рыхлее. Да еще и каналы после ритуала Ступеней были многочисленней и разветвленней. Цесаревич этого не отметить не мог.

— Ярослав, я вижу, что твоя энергетическая система отличается от нашей с сестрой. Почему так?

— На самом деле ваш вариант — это норма, если ничего не делать дополнительно. Сеть каналов увеличивается после определенного ритуала, — ответил я. — Чем выше уровень ритуала, тем больше открывается возможностей и тем более точные манипуляции с магией доступны.

— Он у нас тоже будет? — сразу заинтересовалась Светлана, опередив такой же вопрос брата буквально на мгновение.

— Будет, но не сразу.

— Почему не сразу? — уточнил Александр, подозревая какой-то подвох.

— Потому что ритуал проводить нужно только тогда, когда прекратится рост источника. Иначе вы не используете резервы полностью и на выходе получите результат куда скромнее, — пояснил я. — И должен предупредить, что ритуал довольно болезненный, не все решаются пройти больше одного.

Вопросы были забавными, поскольку на большую часть и Александр и Светлана вскоре получили бы ответы сами, но я пояснял поскольку понимал, что они важны для моих учеников сейчас.

— Если пройдешь все, станешь подобен богу? — насмешливо уточнил Александр.

— Откроются такие возможности, о которых вы пока не подозреваете, — усмехнулся я. — Даже первая ступень позволяет использовать заклинания куда оптимальней и точнее. И тратить меньше энергии.

— Ты сказал, что рост источника прекратится. Разве он в принципе растет?

— Если ничего не делать, то он останется таким же, каким был дан при рождении. Исключения — пиковые траты магии, которые могут как растянуть источник, так и невосстановимо его повредить. Но существует комплекс заклинаний, который я вам сейчас покажу и который позволит вашему источнику вырасти без таких травмирующих действий.

— А Полина? — внезапно спросила Светлана. — У нее же не было роста? Я помню ее страдания по этому поводу.

Полина страдала не только по поводу своей магии, и почему-то я был уверен, что Светлана помнит как рассказы, так и обмолвки бывшей соседки. Нельзя сказать, что это меня радовало.

— Полина говорит только то, что ей удобно. У нее был рост, но потом ее сестра посчитала, что можно переключить Полину на целительство. При ее уровне это оказалось для источника фатальным, о чем я их обеих предупреждал задолго до того, как они решили провернуть этот финт. У целителей источник может расти, только если он больше определенного уровня. Впрочем, Полина и при той малости, что ей дано, вытворяет чудеса с растениями.

— А если ей провести такой ритуал? — опять проявила любопытство Светлана.

Александр посмотрел на сестру недовольно: она все эти вопросы может задать без него, потому что его судьба неизвестной ему Полины не интересовала вовсе.

— Проблема в том, что это может не дать эффект роста в нынешней ситуации.

Вообще, свинья, подложенная Аней собственной сестре, была грандиозной. Я понятия не имел, удастся ли вообще вытащить Полину из этого состояния. Даже Тимофей ничего не мог посоветовать. Разве что вылезет что-то из закладок, когда он станет уровнем выше? Но до этого было еще далеко, а проблема существовала сейчас. После возвращения от Глазьевых Полина не пренебрегала тренировками, но они больше не приносили результата. Она словно застыла на том уровне, который у нее был, когда Аня решила сделать из нее целителя. И теперь на выходе не получилось ни целителя, ни мага. Даже при работе с растениями Полине иной раз требовались накопители, хотя энергии там использовалось кот наплакал.

— А твой источник, он такой потому, что после ритуала?

— Нет, — коротко ответил я, показывая, что отвечать на такие вопросы не намерен.

В конце концов, у меня тоже могут быть свои важные тайны, в тумановских мне никто не даст покопаться, так с чего вдруг я должен открывать свои?

— А почему?

— Давайте договоримся во время занятия не обсуждать вопросы, к нему не относящиеся, — довольно холодно сказал я. — Мой источник — это как раз такой вопрос. И у нас остались еще два не сделанных пункта: одно из упражнений для роста источника и связь магов в снохождении.

Напротив обоих этих пунктов вскоре были поставлены галочки: мои новые ученики прекрасно поняли, что и как нужно делать. Что касается снохождения, то я предупредил о вероятности встречи там посторонних, а значит, опасных магов. Вероятность была мизерной, но сбрасывать со счета ее не следовало: Тумановы еще нескоро смогут там защититься, поэтому должны понять, что удирать нужно сразу, не вступая ни в какие разговоры. Строго говоря, я считал снохождение преждевременным, но это была личная просьба императора: получить возможность разговора с Александром таким образом, чтобы никто не мог их подслушать.

На этом урок был закончен. Вымотал он меня неожиданно сильно. Мы договорились, что императорские дети самостоятельно отрабатывают то, что я им дал, при необходимости — консультируются через снохождение.

Маяк для телепорта Александра стоял в общей комнате. Там он появился и оттуда собирался уйти по тому же проколу пространства. Но когда мы вышли из моей комнаты, где занимались, обнаружилась не только троица из моей пятерки, но и Мальцева. Поскольку о визите Александра никто не должен был знать, я возмущенно посмотрел на Дена, тот выразительно скосил глаза на Шувалову. Понятно, почему у нас в блоке оказался лишний, но совершенно непонятно, с чего я ступил и не проверил. Привык полагаться на свою защиту? Получай неучтенный фактор в лице Ангелины.

— Всем привет, — тем временем радостно сказала Диана. — Ярослав, я смотрю ты не очень-то рад меня видеть? Чем это таким вы занимались?

Со стороны Дианы это была конкретная такая наглость, и если учесть, что к Тумановым она обычно относилась с пиететом, который сейчас отбросила, получалась, что для нее сейчас очень важно было узнать, что происходит.

— Мальцевых это не касается, — довольно грубо отрезал Александр.

Воспользоваться при Диане тем же проколом он не мог — это означало, что о существовании портала узнает посторонний человек. Пока Диана могла подумать, что цесаревич прошел через проходную. Втайне, потому что визиты родственников в жилые блоки не приветствовались, для общения использовали специальную комнату или кабинет директора.

— Диана, извини, но мы очень заняты. Внутриклановые проблемы, понимаешь? — сказал я. — Не могла бы ты зайти позже, когда мы их разрешим.

И я показал рукой на выход.

— Всего хорошего, — она подскочила с дивана и, оскорбленно дернув плечом, вылетела из блока.

Хотелось бы надеяться, что ее обиды хватит хотя бы на несколько часов, но Диана не из тех, кто ставит свои чувства выше возможности разузнать что-то полезное, так что через пару часов она точно появится опять.

Александр попрощался и ушел, а я повернулся к Шуваловой.

— Кто мне объяснит, почему у нас посторонний в блоке, когда я четко сказал, что никого быть не должно?

— Я пыталась ее не пустить, — обиженно ответила Ангелина, — но она меня просто снесла с дороги, заявила, что ты будешь рад ее видеть и уселась в гостиной. Что мне было делать?

— Дверь не открывать, — с раздражением ответил я. — Неужели это так сложно? У Мальцевой нет допуска в наш блок. Постучала бы пару минут и ушла. И не надо мне говорить, что это неприлично. Где приличия — и где Диана? Она таким точно не заморачивается.

— Ярослав давал четкое указание — никого не впускать, — напомнила Светлана, тоже недовольная поведением подруги. — Хорошо еще, что она в комнату Ярослава не вломилась.

— Она хотела, — сказал Тимофей, — но Ден стал грудью на ее пути.

— Хоть в этом повезло, — вздохнул я. — Дамы и господа, то, что у нас здесь будет появляться Александр, — это секрет. Когда он здесь — больше никого не должно быть даже близко. Будем надеяться, что сегодняшний прокол будет последним.

Но на сознательность Ангелины я больше не рассчитывал. В следующий раз заблокирую двери. Высказывать Шуваловой ничего не буду — все равно Светлана ей прочитает как минимум одну нотацию, вон с каким нехорошим прищуром смотрит на подругу.

Чтобы успокоиться, я решил заняться артефактом, который собирался выдать на время Глазьеву-старшему. Или навсегда, если тот вдруг решит оплатить мою работу. Ситуация с Романом меня сильно напрягала, и я опасался, что если на Накреха начнет работать целый клан, причем без тех ограничений, что есть на самом сбрендившем маге, то мы получим очень много проблем. Потому что Роман в отличие от отца, ненавидит меня настолько, что отступит, только когда в клане закончатся люди. Я не настолько кровожаден, чтобы это допускать. Прибить бы этого придурка сразу, не дожидаясь новых выходок. Сейчас он мне нужен в качестве живца на Накреха, но потом…

Привычное занятие привело в норму, и мне вдруг пришло в голову, что я могу наведаться к Глазьеву и неофициально. Так, чтобы о моем визите знали только он и я. С одной стороны, конечно, палю перед ним свои умения, а с другой — наше встреча не заставит насторожиться Накреха. Я глянул время — Егор Дмитриевич еще должен быть у себя в офисе, так что я могу тихо сходить, тихо с ним поговорить и тихо вернуться. Идея мне понравилась, к тому же артефакт я закончил полностью. Теперь, если Глазьев-старший согласится его носить постоянно, Романа ждет неприятный сюрприз.

Невидимость я набросил еще у себя в комнате и дальше двигался со всеми предосторожностями. До проходной меня никто не засек, через нее я тоже прошел влет. Оставалось немного пробежаться до Глазьевых, что я и сделал.

Ни само здание, ни охрана не впечатлили. Правда, я и рассчитывал, что смогу пройти незамеченным, но не думал, что это будет так легко. Немного пришлось поискать кабинет самого Глазьева, но, когда я его нашел, в приемной не оказалось даже секретарши. Словно само провидение намекало, что мое решение поговорить сейчас правильно.

Я аккуратно прикрыл за собой дверь и заблокировал ее на всякий случай. Камеры я уничтожать не стал, просто повесил перед ними плоскую иллюзию того, что сейчас происходило в кабинете. Потом поставил полог от прослушивания, снял с себя невидимость и сказал:

— Добрый день, Егор Дмитриевич, извините за несогласованный визит, но дело очень серьезное.

Глазьев вздрогнул и вытаращенными глазами уставился на меня. Пришел он в себя очень быстро.

— Добрый день, Ярослав Кириллович. Надеюсь, что дело действительно серьезное, а не очередные выкрутасы Романа.

— Его это тоже касается, — признал я. — Дело в том, что на Романа Егоровича вышли очень нехорошие люди. Сам он не осознает, что вляпался по уши в противоправительственный заговор, потому что поглощен желанием отомстить мне.

Глазьев прищурился.

— А разве вам не выгодно, чтобы наш клан попал под императорское правосудие?

— С чего вы это взяли, Егор Дмитриевич? — удивился я. — У нас были некоторые разногласия, но мы их решили. Надеюсь, ко всеобщему удовлетворению. У меня нет претензий к вашему клану.

Судя по виду Глазьева, у него претензии к нашему клану были, но озвучивать он их не стал, лишь недовольно скривился и потер подбородок, после чего сказал:

— У Романа нет сейчас никаких управленческих рычагов, так что он не представляет для заговорщиков интереса.

— Ошибаетесь, Егор Дмитриевич, представляет, потому что все эти рычаги он получит после вашей смерти. Сейчас я скажу то, что не должно выйти из этой комнаты никогда и ни при каких условиях. Ему пообещали сделать артефакт, применение которого сделает вашу смерть естественной в глазах посторонних.

— И Роман на это пошел? — вытаращился на меня Глазьев. — Я не верю.

— Он очень зол, что вы отстранили его от управления, — пояснил я. — А его нынешнему союзнику, Егор Дмитриевич, нужны все боевики вашего клана.

— Зачем вы мне все это рассказываете?

— Потому что ваш клан под управлением Романа доставит много неприятностей моему. Да, я с ними справлюсь, но клан Глазьевых перестанет существовать. Я не думаю, что вы бы хотели такое будущее своему клану.

— Такого будущего бы никто не хотел. Я понимаю, про кого вы говорите, — неожиданно сказал он. — Мои люди присматривают с некоторых пор за Романом, чтобы он опять не наделал глупостей. Недавно у него было одна подозрительная встреча…

— Скорее всего, вы правы. Именно этого человека мы выслеживаем и собираемся брать на его следующей встрече с Романом Егоровичем. Но если что-то пойдет не так и ваш сын уйдет со встречи с артефактом, я бы хотел вас обезопасить. — Я достал из кармана артефакт, выглядящий как кулон на кожаном шнурке, и протянул Глазьеву. — Егор Дмитриевич, если вы будете носить это не снимая, с вами ничего не случится. Артефакт вернете после того, как мы задержим…

— Романа? — мертвым голосом спросил он.

— Того, кто его втянул во все это, — поправил я. — Если Роман ничего не успеет сделать, он отделается легким испугом.

— Я его запру в доме месяца на два, — зло сказал Глазьев.

— И сделаете большую глупость. Потому что тогда его сообщник придет к вам в дом.

В последнем я был не уверен, потому что, если бы Накрех мог, он бы точно не встречался с Глазьевым у всех на виду. Значит, что-то его останавливает от визитов в клановые дома. Мне казалось, если я пойму что, вычислить его окажется куда проще.

— А так они встречаются на нейтральной территории и оба уверены, что все держат под контролем. Честно признаюсь, Егор Дмитриевич, то, что я сейчас здесь у вас, — ставит под удар нашу операцию.

Он недоверчиво вертел мой артефакт в руках, не решаясь его надеть. Я для него был куда неприятнее родного сына, и Глазьев небезосновательно ожидал подвох, которого не было. Это был чисто защитный артефакт без дополнительных фишек в виде отслеживания носителя.

— Егор Дмитриевич, я могу поклясться, что в артефакте не заложена ни одна функция, которая пошла бы вам во вред.

— Не надо, Ярослав Кириллович, — неприязненно ответил он. — Самое противное, что я верю вам, а не собственному сыну. Вы представляете, каково мне?

— Ему знатно запудрили мозги. Я не могу исключить и ментальное воздействие.

Глазьев надел кулон и сразу спрятал его под рубашкой.

— Не надо меня успокаивать, Ярослав Кириллович. Я прекрасно знаю собственного сына. Я обещаю, что ничего из нашей беседы не выйдет наружу. Ни единый человек не узнает. Могу я чем-нибудь посодействовать вашей операции?

Интерлюдия 14

К отцу Александр ворвался, минуя пытавшегося его задержать секретаря, и остановился только в кабинете, потому что император принимал посетителя — одного из министров, который и без того сидел на краешке стула, а при виде цесаревича подскочил и подобострастно поклонился.

— Добрый день, Ваше Императорское Высочество.

— Добрый день. Извините, я не вовремя.

Император укоризненно покачал головой, но сказал:

— Мы уже закончили.

— Да-да, Ваше Императорское Высочество, я как раз собирался уходить.

Министр уставился на императора, и тот кивнул, подтверждая, что подчиненный может уходить. Правда не забыл добавить:

— Но отчет чтобы был у меня к концу недели.

— Разумеется, Ваше Императорское Величество, будет, — меленько закивал министр, пятясь к двери. — До свидания Ваше Императорское Величество и Ваша Императорское Высочество.

Несмотря на тучность, он ужом скользнул за дверь и быстро прикрыл ее за собой.

— Неприятный тип, — заметил Александр и сел на освободившийся стул.

— Зато хороший работник. Что тебя заставило ворваться ко мне без предупреждения?

— Я только что с занятия.

— Думаешь, мы переплатили? — краем рта усмехнулся император и откинулся на спинку кресла.

— Нет. Оно того стоило. Даже если я больше ничего не вынесу с занятий, я и без того получил куда больше, чем рассчитывал. Я понял, где у меня был затык в улучшенном защитном заклинании. А еще я могу теперь связаться с тобой в снохождении.

— И что тебе помешало это сделать?

— Действительно, что? — пробормотал Александр, прикрыл глаза и отправил вызов отцу.

Тот откликнулся, и они оказались в месте, сильно отличающимся от того, откуда они ушли в снохождение — вокруг была мрачная клубящаяся тьма, которую Александр тут же принялся переделывать под себя. У него получилось небольшое уютное помещение, в котором можно было спокойно беседовать.

— Так-то лучше, — заметил император, осторожно присел на мягкое сиденье, убеждаясь, что оно не расползется под его весом. — Если уж есть такая возможность, то вопросы государственной важности нужно обсуждать только так, чтобы они не стали достоянием врагов.

— То, что нас здесь нельзя подслушать, мы знаем только со слов Елисеева.

— Когда он это говорил, то не врал или был убежден, что говорит правду. Мне кажется, невозможность подслушать связана с невозможностью определить наше местонахождение. Но знаешь, мне кажется, что захоти он нас подслушать в кабинете — проблем бы у него не возникло.

— Мне тоже. Его знания куда больше наших.

— То есть занятием ты доволен?

— Более чем.

Александр восторженно делился всем, что узнал и увидел за сегодня, а император думал, что решение отправить детей в ученики к Елисееву было своевременным. Такие знания дают дополнительную защиту, если их использовать правильно. Только он не был уверен, что от нависшей опасности поможет даже это.

Интерлюдия 15

Мальцев в глубокой задумчивости сидел над письмом присланном внучкой. Поначалу открывал конверт он со скепсисом, не рассчитывая внутри найти что-то интересное, но когда вчитался… Порадовался, что внучка в свои неполные шестнадцать лет куда сообразительнее Андрея. Андрей, конечно, был наследником, но беспокоился он о своих удобствах, а не о клане.

Наконец Мальцев очнулся и набрал Новикова.

— Паш, зайди ко мне, информация появилась интересная. И нетелефонная.

Новиков жать себя не заставил, возник в кабинете шефа минут через пять. И даже не запыхался. Видно, ходил где-то рядом. Но Мальцев счел нужным похвалить подчиненного.

— Быстро ты. Что в тебе, Паша, никогда не вызывает нареканий, — это исполнительность. Добавить бы тебе еще инициативности — цены бы тебе не было.

Новиков с раздражением подумал, что в его случае инициатива всегда имеет инициатора, поэтому куда лучше придерживаться строгих рамок, установленных Мальцевыми, и ни в коем случае за них не вылезать. Точнее, не всеми Мальцевыми, а конкретно главой клана.

— Стараюсь, Игнат Мефодьевич, — ответил он, не уточняя, в чем и как старается.

— Это хорошо, что стараешься. Но вызвал я тебя не потому, что ты такой весь из себя старательный и хороший. Почему мне не доложил, что Сашка Туманов в школу шастает, как к себе домой?

— Мы за школой наблюдаем. Не было такого, — уверенно ответил Новиков. — Если бы было, неужели бы я не доложил? Вы мне вполне определенно сказали, что любые новости, связанные с Тумановыми, должны доходить до вас в первую очередь.

Мальцев вперил в Новикова злой взгляд, но тот его выдержал даже не потупившись. Вины за собой он чувствовал.

— Интересное дело. Ты говоришь, что он туда не приезжал. А я говорю, что он там был. У меня есть информация из первых рук.

— Не мог ваш информатор что-то напутать, Игнат Мефодьевич?

— Это Дианка-то? — вытаращился на него Мальцев. — Да она Сашку видела вот как я сейчас тебя. В елисеевском блоке.

— К сестре приходил? — предположил Новиков.

— Может, и к сестре. Только выходил он из комнаты Елисеева, хоть и вместе со Светланой. И сидели они там долго, Диана ждала не меньше получаса. Значит, дело у него было к Елисееву. Я ж тебе говорил, что не мог Ванька столько отвалить Елисееву за просто так. Говорил?

Он грозно наклонился в сторону Новикову и по его руке заструился огонь, так пугавший подчиненных. Впрочем, Новиков к выкрутасам шефа был привычен.

— Говорил, — подтвердил он. — Я и тогда, и сейчас полностью с вами согласен, Игнат Мефодьевич. Мутят что-то Тумановы.

— Еще как мутят. Мне нужно знать, за что Тумановы заплатили Елисееву.

— За спасение Светланы? — предположил Новиков. — Мутная, конечно, история, но что спасение было, знаю точно.

— Вот именно мутная, на уровне слухов, — согласился Мальцев. — Нет, Паша, за такое они бы медальку вручили. Что я, Ваньку не знаю? Жадный он. Тут что-то другое. Мне вообще не нравится сближение Тумановых с Елисеевым.

Новиков помолчал, а потом неожиданно предложил:

— Может быть, Елисеева убрать, пока все не зашло слишком далеко?

— Сдурел? — вызверился Мальцев и даже кулаком по столу треснул. Но судя по тому, что огонь с кулаков пропал, а на столешнице не осталось даже следа, разозлился глава клана не так уж сильно. — У меня на Елисеева планы есть.

— Так и у Тумановых на него есть планы, — осторожно заметил Новиков. — Кто знает, не совпадают ли они с вашими. Только в отношении разных девиц.

— Э нет, Паша, — усмехнулся Мальцев. — Это я могу позволить себе выдать Дианку за безродного щенка, потому что почувствовал в нем потенциал. Жалею, что сразу не связал его договором, пока Туманов не запретил. Не пошел на поводу у своей интуиции.

— А Туманов пошел — намекнул Новиков. — Кто знает, в какую игру они с ним играют. Усиление Тумановых нам невыгодно поскольку Светлана, уж простите, в сторону Андрея не смотрит.

Мальцев поморщился от неприятного факта.

— Какие ее годы? — буркнул он. — Она пока может исключительно ровесниками интересоваться. Думаешь, не понимаю, что Андрей за ней ухаживает ради проформы, чтобы мы от него отстали с женитьбой. Хотя возраст у него уже такой подходящий, чтобы показать мне, какие у меня будут правнуки.

— Это и так известно. Можно съездить в «Вишневый Сад» и посмотреть. — Новиков сейчас был на грани фола, но только поднятие таких тем позволяло ему удерживаться на своем посту — Мальцев иной раз любил, чтобы ему резали правду-матку в глаза. Не тогда, конечно, когда она ущемляла его самолюбие. Но сегодняшняя информация шефу скорее понравится. — Ваш внук — потенциально очень сильный маг.

— Как узнал-то? — заинтересовался Мальцев. — Ольга с ребенком с территории не выходит.

У Новикова вертелся на языке тот же вопрос, потому что ему задания присматривать за Ольгой Агеевой не давали, он действовал на свой страх и риск, подозревая, что Мальцев рано или поздно заинтересуется судьбой правнука.

— Есть каналы, — ответил Новиков.

— Присматривал все-таки…

— Не без этого. Ваша кровь.

— От которой мы отказались. Андрей так вообще не думает о своем сыне. Или это он тебя просил?

— Моя инициатива. — Новиков покаянно склонил голову, хотя знал: сейчас его ругать не будут.

— Правильная инициатива, — ожидаемо сказал Мальцев. — Молодец, Паша, хвалю. Присматривай и дальше. Мало ли что. Сглупил Андрюша, чего уж там. Но прошлого не отыграть назад.

В этот раз он замолчал надолго. Так надолго, что Новиков деликатно кашлянул, напоминая о своем присутствии.

— Игнат Мефодьевич, так что будем делать с Елисеевым? Раздражающая персона.

— А? — очнулся от размышлений Мальцев. — Пока не трогаем. И, Паша, в ближайшее время жду от тебя отчет, за что ему заплатили Тумановы и что Сашка делал в школе. Причем настолько секретное делал, что пришел туда телепортом.

— Может, под личиной, Игнат Мефодьевич?

— Может, и под личиной. Главное — он не хотел, чтобы кто-то узнал, что он там появлялся. Поэтому твоя задача выяснить — зачем он там был. Все, Паша, можешь идти.

Новиков попрощался с Мальцевым, не выказывая рвущегося раздражения. Легко сказать, выяснить. И в школе, и во дворце агентуру вычистили. Информацию приходится собирать по крохам, из чужих обмолвок и от осведомителей из чужих кланов. И почему только Мальцев так держится за этого щенка? Самый простой вариант физического устранения из-за этого недоступен. Знал бы, что так все обернется, Новиков бы Елисеева еще при первой встрече положил. Долго ли сыпануть отравы — и нет человека. А фигурой пацан тогда был такой, что смерть его никто не стал бы расследовать. А теперь одни сплошные проблемы от Елисеева и куча дополнительной работы. А дополнительную работу Новиков не любил.

Интерлюдия 16

После общения с Ярославом Кирилл Лазарев был огорчен. Не получилось у них семейного разговора. Сын был холоден и любые инициативы воспринимал в штыки. Оправдываться перед ним Кирилл не хотел. Не объяснять же, что отчуждение было результатом договора с Валерией и на кону стояла жизнь и здоровье Веры и самого Ярослава. Такие договоры — признак слабости. Но выбора на тот момент у Кирилла не было, потому что женитьба на племяннице императора дает не только связи, но и кучу ограничений. Это уже потом, когда Валерия окончательно пошла вразнос, император дал понять, что он не будет возражать, если ее ограничат в правах, но поначалу отношения Валерии с дядей были очень близкими. Все-таки хорошо, что Андрей не унаследовал склонность к менталу — в современном мире такая склонность скорее минус, потому что, во-первых, вызывает настороженность даже в своем кругу, а во-вторых, если даром не заниматься, он начинает расшатывать психику. И чем дальше, тем сильнее. Ибо если ты не берешь ментал под контроль, то ментал берет под контроль тебя.

Воспоминания о покойной жене были неприятны. Последние годы она превратила его жизнь в постоянный ад, так что Кирилл даже испытал облегчение после ее смерти. Разумеется, когда убедился, что отец не приложил к этому руку. Теща тоже была полна подозрений. На похоронах она не столько убивалась по погибшей дочери, сколько пристально рассматривала Лазаревых, как будто не могла решить, кого из них назначить виноватым в смерти дочери. Вердикт императорской гвардии о том, что смерть — результат несчастного случая, ее не убедил. Возможно, потому что правдой это не было? Мать Валерии всегда очень остро чувствовала ложь. Свои способности она держала под контролем и развивала всю жизнь, в отличие от дочери.

Кирилл вышел из машины, полностью погруженный в свои мысли, и поэтому не сразу заметил, что ему наперерез бросился пожилой мужчина, которого телохранители сразу оттерли. И не заметил бы, если бы тот не завопил:

— Кирилл Андреевич, мне нужно с вами поговорить!

Лицо мужчины показалось Кириллу знакомым, поэтому он притормозил, вглядываясь. Неожиданно. Этому-то что надо?

— Андрей Дмитриевич, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, Кирилл Андреевич, — радостно подтвердил отец Веры. — Нам бы поговорить с вами а?

Вести его в кабинет не хотелось. Кирилл почему-то был уверен, что разговор пустячный, важный лишь для самого Елисеева. Но знак охране он дал, чтобы подпустили, и Елисеев чуть не рысью подбежал, подобострастно улыбаясь.

— Слушаю вас, Андрей Дмитриевич.

— Я бы не хотел говорить при свидетелях…

Кирилл щелчком пальцев выставил защиту от прослушки и повторил:

— Слушаю вас. Надеюсь, разговор будет не слишком длинным.

— Я знаю, что вы занятой человек, Кирилл Андреевич, и никогда бы не стал отнимать ваше время, не будь вопрос очень важным для меня и моей семьи. Дело касается вашего младшего сына, Ярослава.

— И какое отношение к нему имеете вы?

— Как это какое? — опешил собеседник. — Я ему дед. И я хотел бы участвовать в его воспитании и как родственник, и как маг. Но Ярослав почему-то настроен против меня.

— Почему-то? — усмехнулся Кирилл. — Не потому ли, что вы возжелали влезть в его жизнь только тогда, когда он резко пошел вверх и заимел много денег? А до этих пор вы не слишком-то интересовались его жизнью и не помогали ни ему, ни его матери.

Елисеев принял высокомерно-горделивую позу и бросил:

— Это мы-то не помогали? Просто мы пытались держать помощь в тайне из-за вашей супруги, которая нам угрожала. Как вы думаете, откуда у Веры появилась квартира? Моя жена купила.

Он с видом: «А крыть-то тебе нечем, мил-человек» уставился на Кирилла, но тот лишь усмехнулся в ответ.

— На мои деньги купила, Андрей Дмитриевич, которые вы пытались у нее отобрать. Думали, я об этом не узнаю?

Елисеев чуть умерил высокомерие, но именно что чуть. Он все так же считал себя лицом невинно пострадавшим от чужих интриг.

— Я понятия не имел, откуда у нее деньги. Она заливала про наследство от тети. Именно поэтому я считал, что деньги должны быть разделены между всеми членами семьи. Это было бы справедливо, понимаете? — не стушевался Елисеев. — Я вообще за справедливость.

— А от меня-то вы чего хотите? — усмехнулся Кирилл, которого это представление только уверило в том, что и Вере, и Ярославу лучше держаться подальше от этой семейки.

— Как что? Вы же с ними встречаетесь, — убежденно сказал Елисеев. — Замолвите за меня словечко перед Ярославом, а, Кирилл Андреевич? Что вам стоит?

— Как сказал Ярослав, мы с ним всего лишь деловые партнеры. А деловые партнеры не лезут во внутри семейные дела, — отрезал Кирилл.

— Я не прошу вас лезть в его дела. Я прошу вас, чтобы вы напомнили ему, что у него есть родственники, на которых он может положиться.

— Серьезно? Положиться? Вы пытались отжать у него клан, — не скрывая усмешки, напомнил Кирилл.

— Я? Что вы такое говорите? — оскорбился Елисеев. — Меня ввели в заблуждение, и я был уверен, что мальчик не сможет правильно распорядиться деньгами.

— И поэтому воспользовались предложением его врагов.

— Почему сразу врагов? Егор Дмитриевич — солидный господин, с большим опытом управлением кланом. Есть чему поучиться.

— Всего хорошего, Андрей Дмитриевич, — прервал Кирилл бессмысленный разговор. — Надеюсь больше вас никогда не увидеть.

Он развеял заклинание, отстранил Елисеева и спокойно продолжил идти ко входу в здание, не обращая больше ни на кого внимания.

— Теперь я понял, в кого Ярослав такой бесчувственный — в родного папашу! — Елисеева уже оттерли телохранители, но он продолжал бесноваться и орать. — Я ведь многого не прошу. Только небольшой помощи по восстановлению семейных связей. Но вы и в этой малости мне отказываете. Потому что лазаревская кровь — порченная. Вы не цените семью.

Он еще что-то орал, но Кирилл больше его и не слышал, потому что вошел в офисное здание Лазаревых, куда путь его собеседнику был заказан. Кирилл еще подумал, что Ярослав совершенно правильно не желает впускать этого беспринципного типа в собственную жизнь. Все-таки иные родственники — родня только по названию, а на самом деле — жадные пиявки, которые только и ждут возможности присосаться к денежному потоку.

Глава 18

Разговор с Волошиным получился занятным. Долгосрочный договор он заключать не хотел, его устраивала только разовая поставка, причем небольшая. В результате уверенность, что меня собираются надуть, только крепла.

— Вы же понимаете, Ярослав, что это пробная партия, после продажи которой станет понятно, стоит ли вообще этим заниматься. Все-таки артефакты премиум-сегмента немного не мой профиль, — знатно пудрил он мне мозги. — А вот когда мы точно поймем, что сотрудничество будет не разовым, а постоянным, тогда договор будем заключать совсем другой.

— Тогда и вы, Михаил Никитич, должны понять, что цена на блоки в разовой поставке будет дороже, чем для поточного производства, — ответил я, притворяясь, что он меня провел.

— Лучше потерять меньше, — ответил он, дружески улыбаясь.

Вообще, у Волошиных что у отца, что у сына была на редкость располагающая внешность, и если бы Серый не притащил мне досье, собранное Постниковым, то я бы наверняка попался в ловушку обаяния Михаила Никитича. В клановой среде он считался ненадежным партнером. Мог кинуть, если видел в этом для себя выгоду. А уж историй про скопированные заклинания было вообще не счесть. Короче говоря, передо мной сидел один из тех предпринимателей, которые действовали под девизом «Не обманешь — не продашь», при этом обладал он внешностью и манерами, вызывающими доверие. Возможно, я бы отказался от встречи с ним, но досье получил уже после звонка от Волошина, когда мы с ним договорились о встрече у меня в поместье. И приехал он очень быстро, сразу с договором на деловое предложение. Я еле успел просмотреть то, что на него нарыли.

— Лучше вообще ничего не терять, Михаил Никитич, — ответил я.

— Разумеется. Но интерес покупателей — непостоянный фактор. Сегодня он есть, а завтра, когда есть товар, — уже закончился. Поэтому я хочу пустить в продажу небольшую пробную партию. Скажем, штук по пять каждого наименования.

Захотелось посоветовать ему прикупить губозакаточную машинку, но я лишь вежливо улыбнулся. Даже если мы решим с ним работать, его план — снять схему и получить на нее патент — в этот раз не сработает, потому что с моих изделий местные маги схему не снимут. Мне даже путать не надо, достаточно будет положить сверху обманку, которую артефакт для снятия заклинаний и считает. Так что сотрудничество для нас убыточным не будет, другое дело — нужно ли нам это сотрудничество?

— Если вас все устраивает, то можете подписывать, — щедро разрешил мне Волошин.

Серый за его спиной сделал большие глаза, намекая, что этого делать пока не надо, но я и сам не торопился.

— Нам надо обдумать, — сказал я. — Взвесить все риски. Вы же сами говорите, что их много, а ингредиенты пойдут недешевые.

— Риски я принимаю на себя, — героически решил Волошин. — Вам я переведу деньги сразу после поступления блоков.

— И все же нам надо подумать, — ответил я. — Возможно, мы вовсе не заинтересованы в развитии этого сегмента. Опять же, не хотелось ввергать отца моего одноклассника в убытки.

— Да какие убытки? Оправданный риск, — ответил он, похоже, решив, что сделал слишком большой упор на возможную нерентабельность. — В нашем деле без него нельзя. И хотя я уверен, что наше сотрудничество будет успешным, закупать большую партию не могу. Примета плохая, начинать новое дело с новым партнером с большого вложения. Удачи не будет.

Он смотрел честнейшими голубыми глазами и улыбался с деланым смущение. Мол, вон я какой суеверный, что поделаешь, в таком возрасте это простительно. Не то что вы, молодые, азартные, не склонные обращать внимание на суеверия.

— Мы обдумаем ваше предложение, — твердо ответил я. — Не скрою, оно представляет интерес для нашего клана. Но мы всегда подходим к делам взвешенно.

— Похвальный принцип. — В этот раз его улыбка была кислой. Наверняка понял, что после проверки, к его предложению мы не вернемся.

Он еще минут десять пытался меня уболтать, но я закрыл папку и вручил ее Серому, после чего разговор увял, а гость, бросив пару незначимых фраз, убыл восвояси. Он, конечно, попросил ему немедленно сообщить о нашем решении, как мы определимся, но сделал это уже не с таким энтузиазмом, как в начале нашей встречи.

— Мутный тип, — вынес вердикт Серый. — Связываться с ним себе дороже.

— Положим, скопировать он не сможет, зато у них есть разветвленная сеть магазинов.

— А она нам нужна? — неожиданно спросил Серый. — Мы запросто можем сами арендовать что-нибудь в крупных торговых центрах.

— Дело не только в аренде, — ответил я. — Раскрутка нового товарного знака. Дизайн артефактов, производство упаковки для них. Я не рассчитывал во все это вкладываться.

— Мы здесь с Софьей Ильиничной прикинули, что это не так дорого выходит, — неожиданно выдал Серый.

Теперь я отнесся к его словам куда внимательней, потому что наша главбухша зря такими словами не бросается. Если она говорит, что расходы будут умеренными, то прибыль, считай, уже у нас в кармане.

— То есть вы уже бизнес-план выдали?

— До этого, конечно, не дошло. Но я, когда Постников досье на Волошина принес, посмотрел и решил, что мы без жуликов обойдемся.

— Волошин обманывает, только если считает, что ему это выгодно.

— Связываться с такими — себя не уважать, — горячо возразил Серый. — Что мы, сами не потянем линейку бюджетных артефактов?

— Одно дело — полка в магазине. И другое — целый магазин, — заметил я. — Нам его нечем будет заставлять.

— Ага, я тоже думаю, что все будет разбираться по предзаказам, — ответил Серый. — Теоретически вообще можно торговать только через интернет. Сайт-то точно дешевле будет, чем аренда помещения в ТЦ.

— Твоя идея?

— Нет, Софьи Ильиничны, — смутился Серый. — Но хорошая же? В рекламу, конечно, вложиться все равно придется. Но зато будем независимы от всяких подозрительных личностей.

Теоретически, нанесение заклинаний можно было поставить на поток, если сделать нечто напоминающее магический штамп, в который добавляется мана, а он уже отпечатает нужное на заготовке. Но магия — дело тонкое, такие штампы требовали после себя проверки и настройки.

— Давай ты прикинешь ассортимент, — предложил я. — А уж потом будем думать, стоит ли ввязываться или лучше согласиться на предложение Волошина.

— Тогда наша работа выйдет под его торговой маркой. А так мы ставим свою. Смотри какая красота.

Он подсунул мне листочек со стилизованной буквой «Е».

— Это так, набросок, доработать нужно. Подойдет и для зелий, и для артефакта. Зато сразу будет видно — наше, елисеевское.

— Пока мы Накреха не возьмем, магазины придется так заклинаниями укутывать, что себе дороже выйдет.

— На будущее же, — не столь уверенно сказал Серый, но листок убрал, как и деловое предложение Волошиных. Побоялся, наверное, что я могу на него согласится.

Мы даже попрощаться не успели, как на меня налетела Марта и всунула мне в руки папку.

— Ярослав, больше тянуть нельзя. Ты должен просмотреть и одобрить или не одобрить.

— Это что?

— Как что? Программа твоего дня рождения. До него осталось меньше недели, — возмутилась Марта. — А я до сих пор не получила от тебя обратной связи.

Серый, который собирался уходить, резко передумал и с удобством устроился в мягком кресле не собираясь, пропускать представление. Мне же, напротив, хотелось сбежать, а не вникать в тонкости подготовки праздника. Если я еще и этим буду заниматься, у меня голова треснет от избытка мыслительной деятельности.

— Марта, уверен, что ты подготовила все лучшим образом, — льстиво сказал я. — Разве я найду в предложенной тобой программе хоть какой-то недостаток?

— А то, что придется расконсервировать зал для больших приемов, тебя не беспокоит?

— Нет, конечно. Надо, так расконсервируйте, в чем проблема? Но ты уверена, что у нас наберется столько гостей?

Она распахнула папку на листе со списком тех, кому отправили приглашения. Список выглядел солидно, при этом ответа не было всего от нескольких семей, большинство уже сообщили, что появятся.

— Даже Баженовы есть? — удивился я. — Неожиданно.

— Сам бы Сергей Львович с радостью не пошел, но жена ему этого сделать не даст. У нее планы на украшения от тебя, — хитро усмехнувшись, ответила Марта. — Напротив, они бы оскорбились, не отправь мы им приглашение.

Баженовы вряд ли пользовались приязнью четы Постниковых — как-никак первые пытались убить вторых, и если бы не мое вмешательство, рано или поздно это получилось бы. Потому что с поста главы безопасности клана просто так не уходят. Никому не нужно, чтобы владеющий таким количеством тайн человек оказался в другом клане. Здесь странно было все: и то, что Марта отправила им приглашение, и то, что Баженовы это приглашение приняли.

— А чья идея была? Твоя или Даниила? — заинтересовался я. — Не помню, чтобы я выражал желание видеть их на своем дне рождения.

— На такие приемы приглашают не тех, кого хотят видеть. А тех, кого положено, — отбрила Марта. — Баженовых пропустить было нельзя. Ты можешь потом устроить небольшое празднование для своих.

— Идет. Вы с Даниилом приглашены, — сразу ухватился я за идею. — Это ж форменное издевательство — пригласить на мой праздник тех, кого я и в обычный день видеть не хотел бы.

— Ты глава клана, терпи, — безо всякой жалости напомнила Марта. — В конце концов, тебе пострадать придется всего пару часов. Тумановы тоже будут. Из канцелярии пришел ответ. Но вряд ли все. Скорее всего, появится кто-то один, и ненадолго. Я ставлю на Светлану. — Я бросил подозрительный взгляд на Марту, но та закончила как ни в чем не бывало: — Она ближе всех к тебе по возрасту, кроме того, вы вместе учитесь. И слухи, опять же, что ты к ней сватался и получил отказ, надо развеять. А вот если она не появится, тогда для сплетен появится новая пища.

Я вздохнул и все-таки просмотрел список гостей, чтобы быть готовым к тому, что на моем дне рождения разразится скандал. На первый взгляд разводить по разным углам нужно будет только Мальцевых с Лазаревыми, да и то, насколько мне известно, они без проблем соседствовали на других приемах. Буду надеяться что и у меня они поведут себя прилично.

— Мария Тимофеевна выражает желание поучаствовать в подготовке, — сказала Марта видя, что я застыл в раздумьях. — Я ответила, что без твоего разрешения не могу допустить. Все-таки у Лазаревых в отношении тебя несколько неопределенный статус.

— Да пусть, — легко согласился я. — Но ты — главная. Она может разве что советовать, а решающий голос у тебя. Можно, я остальное смотреть не буду? Я на все согласен. Честно-честно.

Я сделал жалобное лицо и, пока Марта смеялась, вернул ей папку и сбежал. В парк, потому что хотел подумать, а в моей комнате меня бы нашли очень быстро. Если не Серый с новым прожектом, так Постников с очередными проблемами, главной из которых был Накрех. Единственной зацепкой у нас так и оставался Глазьев, который, судя по отчетам вел практически монашескую жизнь. Даже Ане не удалось его вытащить. Он сказал ей: «Малышка, пока еще не время для нашей встречи. Но будь готова к переменам». Эта неопределенность сильно нервировала. Хотелось добраться до Глазьева и расспросить, используя все имеющиеся возможности, чего делать было нельзя, чтобы не спугнуть Накреха. И без того мы отслеживали Романа на максимально возможном расстоянии. Правда, теперь у нас был информатор в лице Глазьева-старшего, но не факт, что тот не переметнется в самый ответственный момент. Все же Роман, даже планирующий смерть отца, был для Глазьева куда дороже меня.

Парк был хорош. Становилось понятным желание Серого прикрыть его куполом и сделать вечнозеленым. Но здесь большинство деревьев сбрасывают листву на зиму, часть уже начала окрашиваться в яркие осенние цвета, поэтому чтобы сделать парк вечнозеленым, придется не только купол ставить, но и растения менять. У нас, конечно, есть Полина…

Стоило подумать о ней, как я сразу ее увидел. И опять в компании Варсонофия. Полина что-то объясняла, он с интересом слушал. Будь на его месте кто-то другой, я бы решил, что вынюхивает наши клановые тайны. Но недотепистый волхв был просто очень любопытным, а Полинины упражнения с растениями оказались очень близки волховской природе. Возвращать Варсонофия сейчас к волхвам было опасно для него самого, хорошо хоть он это понимал и не противился. Сами мы с Постниковым решили к волхвам больше не лезть, во избежание дополнительных трупов с их стороны, хотя, конечно, информацию оттуда получить хотелось бы. Но о том, что Варсонофий связан с нами, Накрех уже знал, а значит, щадить не будет.

— Ярослав! — радостно замахала руками Полина. — Смотри, что Варсонофий придумал.

— Ты ему опять клановый секрет выдала? — проворчал я.

— Я никому ни полслова, — испугался Варсонофий. — Но то, что делает Полина, так интересно, что невозможно не влезть. Я думал, что смогу тебя чему-нибудь научить, а сейчас только вы и учите меня. Да еще в таких вопросах, которые волхвы должны знать лучше. Хотя кто там остался… — Он вздохнул. — Повыбил ваш преступник самый цвет нашего сообщества. Самых знающих. Боюсь, это невосстановимо все окажется. Наши сейчас мечутся, боятся тени. Не знают, откуда прилетит. А я здесь сижу, в тепле и удобстве.

Он вздохнул, искренне переживая за своих соратников, и я предложил:

— Я могу вас всех принять в клан, но только под общей клятвой. Защиту обещаю, работу тоже дам. Опять же, можете оставаться одной общей структурой — в «Вишневом Саде» выделю дома не только для семей, но и общий.

— Неожиданно. — Он задумался. — Но мы же тогда перестанем быть тайной организацией?

— О том, кто вы, будет знать всего несколько человек. Для остальных вы будете группой магов, подчиняющихся лично мне, — предложил я. — Волхвы мне не чужие, на понимание проблем можете рассчитывать. Единственно, что выход не будет предусмотрен. Тайны клана Елисеевых его не покинут.

— Наши на это не пойдут, — ожидаемо сказал он.

— Я предлагаю помощь. А уж вам решать, хотите ли вы воспользоваться защитой клана, — ответил я. — Сейчас не то время, чтобы оставаться без ничего. Политика вашего покойного главы привела к уничтожению многих волхвов. В ваших интересах, чтобы это не повторилось.

Хотя у меня тоже был свой интерес. Тот артефакт, что развоплотил моего духа и сам рассыпался при этом, был волховским. Мне бы не помешали знания о столь интересных техниках.

— Я поговорю, — решил Варсонофий.

— Имейте в виду, что на связь с тем магом проверим всех. Кто-то даже может не знать, что на него работает.

— Как у вас все серьезно, — фыркнула Полина.

— Разумеется, серьезно, — повернулся я к ней, — потому что у них не так давно уже была куча трупов. Мне не нужно повторение этого у нас. Мне даже одного трупа не надо. Поэтому, да, проверки и ответственность.

Она вспыхнула, посчитав, что я намекаю на происшествие со Светланой. Варсонофий же отошел в сторону и сейчас возил пальцами по экрану — собирался связаться со своими, не иначе.

— Марта такую бурную деятельность развела, — решила перевести разговор Полина. — Я про прием к твоему дню рождения. Смешно, в прошлом году мы его встречали вчетвером — ты, я, Аня и твоя мама, а сейчас будет огромнейшая толпа. Как все изменилось…

Она погрустнела. Я тоже, потому что в прошлом году жизнь была куда как спокойнее, а потом как понеслась колесом с горы, наматывая на себя все новые и новые проблемы. Денег, конечно, у нас теперь куда больше, но и не хватает теперь тоже намного больше. Бюджет трещал по всем швам, грозя развалиться. Предложение Лазаревых было очень кстати, но принимая его, я тем самым подтверждаю родственные связи. Это был очень щекотливый момент. Принимая помощь от них, я даю понять, что при необходимости они могут обратиться ко мне. Вопрос, нужно ли мне принимать на себя такие обязательства?

Глава 19

Серому меня почти удалось уговорить. Так-то мне и самому не хотелось связываться с Волошиными после просмотра досье на главу клана, но идея по производству артефактов для среднего класса уже запала в душу. В варианте Серого это должно было дать прибыль без значительных вложений, которых нам не из чего было брать. Софья Ильинична, услышав о наших планах, по словам Серого, чуть в обморок не грохнулась. Но бухгалтеры, особенно главные, обычно крепки духом и телом, поэтому она быстро пришла в себя и дала раскладку по финансам, из которой следовало, что денег на такое у нас пока нет. Вообще, наше финансовое состояние было довольно неустойчиво и, с учетом многочисленных запланированных трат, грозило уйти в минус. На этом фоне я бы не стал разрешать глупые траты на мой день рождения, но меня убедили, что они не глупые, а подтверждающие, что с финансами у клана все в порядке. На мой взгляд, последнее утверждение было спорным, но стоило признать, что в вопросах клановых взаимоотношений я разбирался не очень. Да и, признаться, не стремился разбираться. Хорошо, что у меня было на кого перевалить этот вопрос: Ден под руководством Постникова еще больше поднаторел во внутри- и межклановых взаимоотношениях и иной раз удивлял меня совсем не подростковым советом. Он, кстати, заявил, что я мог бы пренебречь приемом, если бы был не в столице, а в своем новом уделе, безвылазно им занимаясь. Нужно будет в будущем взять на вооружение этот метод, потому что ежегодно принимать толпу несимпатичных мне людей как-то не улыбается.

За выходные я еще успел посоветоваться с Давыдовыми: отец по умениям уже как бы не перегнал сына, потому что ему доводилось практиковать куда больше, да и знания, накопленные в бытность хирургом, никуда не делись. Только теперь он оперировал не скальпелем, а магией.

Прибыл Илья Владимирович ближе к обеду, наверняка рассчитывая на него остаться. И я его прекрасно понимал: в пятизвездочном ресторанном рейтинге блюдам Ольги Даниловны можно было спокойно ставить все десять. Даже если она готовила что-то простое, то на выходе получалось такое, что пальчики оближешь. Недаром Серый не торопился отказываться от комнаты в поместье, хотя дом в «Вишневом Саде» за собой застолбил.

— Ярослав, так о чем ты с нами хотел поговорить? — спросил Илья Владимирович, когда мы вышли в парк. — Такая таинственность. «Нетелефонный разговор». Боялся, что подслушают какой-то секрет?

— И это тоже, — согласился я. — Но мне еще надо было, чтобы вы глянули на мой источник. Помните я говорил, что после попадания в зону без магии он немного изменился?

— С твоей стороны лезть туда было форменным идиотизмом, — не сдержался Давыдов-старший перед тем, как прищуриться чтобы меня осмотреть. — Стенки все еще рыхловаты, хотя прошло уже больше недели.

— Рыхловаты, как после ритуала?

— Пожалуй, да, — после небольшого раздумья согласился Давыдов-старший.

— Это сейчас, а поначалу рыхлость была побольше, — поправил его Тимофей.

— А чего раньше не сказал? — удивился я.

— Ты не спрашивал. Я же не знал, хочешь ли ты, чтобы об этом знали, или нет, — пояснил Тимофей. — Ничего опасного не было. Источник потихоньку восстанавливается.

— Он не просто восстанавливается, он стал больше.

— Не хотел бы тебя пугать, но мы, в том числе, восстанавливали доступ к магии тем, кто побывал в таких зонах без магии, — сказал Давыдов-старший. — Источник уменьшился у всех и эластичность каналов не всегда удается вернуть. И я тебе об этом говорил, между прочим, Ярослав. Так какого черта тебя туда понесло? Хочешь искалечиться?

— Я просто почувствовал, что так надо, — сказал я в свое оправдание. — Я не был там долго, ничего непоправимого не случилось.

— Вот когда стенки источника окончательно придут в порядок, тогда и можно будет сказать, что все хорошо и ничего непоправимого не случилось. Но пока об этом говорить рано. И если ты хотел с нами проконсультироваться, наверное, рассчитываешь на то, что мы одобрим такие эксперименты? Так вот, не одобрим.

— Илья Владимирович, все кланы, у которых есть доступ к таким зонам, там экспериментируют.

— Но не на себе же?

— Почему вы так уверены? Думаете, высокий уровень магии у топовых кланов взялся на пустом месте? Даже с точки зрения обычной теории вероятности в любой семье рождаются дети как с низким, так и с высоким уровнем магии. А что мы видим в нашей верхушке? Магии или много, или очень много.

Давыдов-старший нахмурился, Тимофей же внезапно сказал:

— Пап, а ведь Ярослав прав. Ты можешь хоть кого-то из крупных семейств припомнить с низким уровнем магии?

— Вопрос не ко мне, — проворчал Давыдов-старший. — Делать мне больше было нечего, как отслеживать уровень магии у кого-то. Я и сам не так давно стал магом.

— Причем не просто магом, а магом с впечатляющими данными, — напомнил я. — Но к делу это не относится. Мне кажется, что зоны без магии работают как ритуал Ступеней. Во всяком случае, применяю я сейчас те же зелья, и те же упражнения, что и после ритуала. И единственное, о чем переживаю: может так случиться, что срочно понадобится одномоментно выплеснуть много магии.

— И тем не менее, если ты хочешь заручиться нашей поддержкой, как целителей, то я тебе сразу скажу — я против таких экспериментов.

— Погоди, папа, не горячись, — вмешался Тимофей. — Ярослав, ты же сейчас о Полине думаешь?

Похоже, о Полине постоянно думал только Тимофей, но я не стал ему на это указывать, потому что перспективы вырисовывались куда как интереснее, чем толчок в развитии одной из моих учениц. И получить поддержку со стороны одного из целителей для меня было сейчас бесценно.

— О Полине в том числе.

— Вот, — повернулся Тимофей к отцу. — У нее может запуститься рост после встряски.

— Может не запуститься, а источник схлопнется, — непримиримо бросил Давыдов-старший. — Заниматься такими экспериментами и безответственно, и безнравственно.

Разговор ему не нравился. Он считал своим долгом предотвращать все, что могло навредить потенциальному пациенту. А зоны без магии совершенно точно были опасны. И с его точки зрения, и с моей. Но я же не собирался ничего там делать бесконтрольно.

— Вы же помните, Илья Владимирович, иногда бывает, что капля — лекарство, а ложка — яд? Так почему бы нам не использовать лекарство по капле? Мы же не будем его горстями жрать. Зашел в зону, постоял немного — вышел.

— Ярослав, ты опять собираешься туда лезть? — нахмурился он.

— До следующей ступени не полезу. — Покрутил я головой. — Уверен, толку не будет. А вот после нее…

— А сейчас ты с нами договариваешься, потому что хочешь засунуть туда другого человека?

— Полину? — с надеждой уточнил Тимофей. — Пап, там реально может получиться прорыв, а при неудаче просто вернем все как было. Она мне неоднократно жаловалась, что не может с таким источником ни на что серьезное замахнуться.

— А это, по-твоему, несерьезное? — приподнял брови в деланом удивлении Давыдов-старший и обвел парк рукой. — Это громадная работа же.

— Да только сделанная по большей части с накопителями. А Полина говорила, что работать с заемной энергией куда сложнее, чем с собственной, — Тимофей набычился, смотря на отца так, будто тот покушался не на возможность Полины обрести магию, а на ее жизнь. — Я уверен, что ей надо дать шанс.

— Идиотизм, посмотрю, заразен, — недовольно сказал Давыдов-старший.

— Да почему идиотизм? — возмутился Тимофей. — Ярослав не зря же с нами советуется, он хочет, чтобы все было под контролем. Что страшного может случиться? Пап, мы вытягивали даже тех, кто остался вообще без магии.

— Тим, не в этом случае. При неудаче Полина может остаться без магии вообще даже после нашего вмешательства. Вот вы апеллируете к опыту крупных кланов, но забываете, что их опыт набирался не один день и даже не один год, а века. Нам бы хоть одним глазком заглянуть в их записи, тогда было бы, о чем говорить.

— Не дадут, — заметил я. — Конечно, можно залезть туда без разрешения, но это нужно знать, где они лежат. Клановые архивы можно просматривать годами.

— А если действовать скрытно, то и десятилетиями, — заметил Давыдов-старший. — И тем не менее эти документы нам нужны. Нет, мальчики, я против неоправданного риска. Документы есть, значит, их можно раздобыть. Не хотят делиться добровольно — украсть или подкупить кого, чтобы вынесли.

— Значит, вы против риска, но не против воровства? — удивился я.

— Украсть в данной ситуации безопасней, — невозмутимо ответил Давыдов-старший. — Или ты предпочитаешь повторять чужой путь опытов? Боюсь, у нас столько подопытных не наберется, а принудительно кого-то постороннего привлекать — создавать проблемы с Императорской гвардией и с самим императором. — Он сурово посмотрел на сына. — И чтобы я не слышал об экспериментах над Полиной, пока у вас на руках не будет чего-нибудь удобоваримого. Я понимаю, что вы ей желаете добра, но так и сестра ей дурного не желала, но проблему создала. А вы можете усугубить неизвестно до какой степени. Поэтому пообещайте Полину не трогать, пока не будете уверены в результате. Мы вон до сих пор не знаем, как пребывание в этой зоне отразится на Ярославе через год, два, десять. Догадки и интуиция — это хорошо, но они должны подкрепляться чем-то посущественней.

В его словах было здравое зерно. То, что мне кажется очевидным, может таковым не являться. Даже если развитие силы магии значимых кланов зависело от зон, к нужной технологии они шли методами проб и ошибок, и кто знает, не ошибочно ли мое предположение?

— Я вас понял, Илья Владимирович. Не буду пороть горячку. Идея обворовывать другой клан мне не нравится, но, кажется, тут без вариантов.

— Думаешь совесть замучает? Выбери тех, с кем у тебя конфликт, — подмигнул мне успокоившийся Давыдов-старший. — Тех же Глазьевых, к примеру, или Ждановых. Последние нам вообще сильно задолжали за штраф.

Речь шла о штрафе, который наложили за несанкционированное излечение Анастасии Ждановой от наркозависимости. Серый до сих пор пыхал от злости, когда про него вспоминал, пусть мы заплатили не Ждановым, а в казну.

— Мы у них поселок отжали, — пожал я плечами. — Желание отомстить понятно.

— Но не простительно. Потому что отжали не просто так, а за преступление против нашего клана.

Раньше мне казалось, что Давыдов-старший флегматично отнесся к попытке с ним расправиться, но сейчас я видел, что он не только не забыл, но и готов отомстить еще раз, чтобы уж точно неповадно было.

— Я подумаю, кого выбрать на роль жертвы для изъятия документов, — решил я. — С Постниковым посоветуюсь.

Ему я позвонил, как только попрощался с Давыдовыми и, разумеется, пригласил старшего на обед. Конечно, был выходной, но нормально пообщаться мы с Постниковым могли только в такие дни, да и выходной у безопасника — понятие весьма относительное.

— Дань, совет нужен, — с ходу выдал я. — Кого лучше грабить: Глазьевых или Ждановых?

— Смотря на что, — ничуть не удивился он.

— На записи по зонам без магии.

— Думать надо. У Глазьевых должно быть больше, но у Ждановых проще вытащить — у меня там завязка на одного человечка есть.

Поскольку вариант лезть и искать самостоятельно отпадал, я сразу ухватился за более легкий.

— Давай начнет тогда со Ждановых. Если не будет ничего ценного у них, перейдем на Глазьевых.

— Так ить деньги платить придется, — намекнул Постников. — И немалые. Серега меня без соли съест, он и без того ноет, что ни на что не хватает.

— Нужно, Дань, очень. Это может дать толчок развитию клана.

— А может и не дать? — уцепился он за мои слова.

— Может и не дать, — согласился я.

— Ладно, я переговорю со своим знакомым. Если запросит много — вернемся к варианту грабежа Глазьевых. У них точно должно быть много материалов, а главное — мы их получим, не травмируя тонкую душевную организацию Сереги.

— Зато травмируя свою, — ответил я. — Потому что идти на дело придется нам с тобой. И то, что Роман Глазьев связался с Накрехом, может привести к тому, что мы окажемся в ловушке.

В это я не особо верил, потому что одно дело — выдать средства нападения против нас и совсем другое — защита глазьевской собственности, которая Накреху на фиг не сдалась. Постников думал так же, поэтому мое высказывание всерьез не воспринял.

— Неудобно получится, — хохотнул он. — То мы Романа отлавливали, то внезапно — он нас. Да, я бы тоже предпочел расстроить только Серегу. В любом случае решение будет не раньше, чем через две-три недели. Успеем обдумать, может, и Накреха накроем.

В последнее уже не очень верилось — гад как будто затаился, ничем себя не выдавая и ни на кого не выходя. Телефон, забранный от волхвов, он ни разу не включал с нашего последнего разговора. То ли удалось напугать сбрендившего мага каким-то образом, то ли у него свои дела возникли подальше от столицы. Это не радовало, а злило — слишком многое было завязано на его поимку. Оба императора заметно нервничали. Дамиан уже раза три со мной связывался и бросался обвинениями об обмане и использовании его стороны. Приходилось каждый раз напоминать о взаимных клятвах, он ненадолго остывал, но после очередных успокоительных алкогольных процедур начинал ко мне долбиться с упорством пьяной отвергнутой женщины. Это напрягало, поскольку заблокировать я его не мог — обещал быть постоянно на связи и информировать в случае чего.

— Глазьев все так же никуда не выходит?

— Даже Ане не удалось его вытащить.

— Я же отбой дал?

— Это было еще до того, как ты дал отбой. Так что сейчас просто наблюдаем. С одной стороны, так нам проще, с другой — расхолаживает.

— Ничего, главное, чтобы маяк постоянно с собой таскали, артефакты у меня при себе. Если что — накроем.

Закончил я разговор с оптимизмом, который в себе не наблюдал, потому что слишком многое мы опасались начинать из-за возможных диверсий со стороны Накреха. Когда его возьмут, мне будет куда спокойнее.

Перед обедом удалось переговорить еще и с Серым, который сам искал меня в парке. Искал — и нашел к его вящей радости.

— Так что ты решил с Волошиными?

— На фиг Волошиных. Не будем даже разовый контракт заключать, — ответил я. — Если хочешь — включай в наш план развития, нет — подождем пару лет и все равно откроем.

— Зачем ждать пару лет? — изумился он. — Когда трат — на штамповку артефакта и открытие интернет-магазина. Я прикинул — хорошая прибыль должна пойти даже с учетом рекламы.

— Артефакты кто-то должен будет подгонять, — напомнил я. — Штамп я сделаю, но на работу в мастерской нужны маги.

Серый скис на глазах — его мечте пытались подрубить крылья.

— Может, кого-то из тех, кто сейчас у целителей, привлечем? — неуверенно предложил он. — Остальные, да, уже расписаны. Вот жизнь, а? Денег нет, кадров нет… Но нам же для начала одного-двух достаточно. Неужто не найдем?

— Маг нужен со склонностью к изготовлению артефактов, — заметил я. — Да и такого придется обучать, чтобы он понял, что именно нужно.

— Давай тогда остановимся на том, что мы с Софьей Ильиничной прикидываем, какие артефакты можно пустить в серию, ты рассчитываешь для каждого, что нужно, и по цене смотрим, на что сделать упор.

К концу речи Серый выглядел даже довольным.

— Тогда и вот это сразу прикиньте. — Я вытащил приготовленный список того, что потребуется для парных порталов. — Боюсь, получится многовато на сейчас.

— Это что?

— Материалы на портал до нашей новой собственности.

Серый уткнулся в мои расчеты и недовольно засопел.

— Дорого, — наконец решил он. — Это я тебе сразу говорю. Для нас выходит пока слишком дорого. На чем можно сэкономить?

— Ни на чем, если ты не хочешь перемещаться в портале частями, — оскорбленно ответил я. — Я не делаю вещи из говна ни палок. В магии такой подход попросту опасен.

Серый еще раз посмотрел и вздохнул.

— Похоже, это придется пока отложить на будущее. В конце концов, не зря же мы купили самолет? Он должен свое отработать.

Глава 20

Волхвы созрели к середине недели. В среду вечером позвонил Варсонофий.

— Наши согласны, — сказал он. — Но нужны гарантии. Гарантии, которые вы дадите лично.

— Я могу подъехать в четверг после обеда, — предложил я. — На вашу базу. Предварительно я заберу вас из поместья, чтобы вы не выходили из охраняемой зоны, потому что в противном случае с высокой вероятностью охота пойдет на вас. Преступник уже знает, что вы рассказали, кого видели, но не знает, что вы подметили несоответствия с выбранной им личиной, поэтому постарается убрать, чтобы вы не указали на эти несоответствия при возможной личной встрече.

Я действительно так думал, потому что Накрех сделал все, чтобы указать именно на Мальцева. Он наверняка был в курсе того, что Варсонофий использовал его артефакт, потому что каждый уважающий себя артефактор ставит небольшую закладку в свое изделие, чтобы знать, что тот рядом, и чтобы иметь возможность его отключить. Был такой блок и в артефакте, который дал мне Варсонофий. Следовательно, Накрех собирался дать одному из нарушителей возможность бежать и передать информацию, а волхв так удачно подобрал артефакт, что и придумывать ничего дополнительно не понадобилось. Неудачно для Накреха вышло, что Варсонофий слышал голос Мальцева раньше, поэтому сразу понял, что перед ним не он. Вообще, на Мальцевых указывало неслучайно много улик. Так много, что не вызывало ни малейшего сомнения. что его хотят сделать козлом отпущения. Вставал вопрос, почему именно его, потому что вряд ли Накрех выбрал жертву просто так. Не иначе как Мальцев сильно насолил ему либо в этой, либо в прошлой жизни. Устанавливать, кому именно насолил Мальцев, было делом дохлым, потому что проще было найти тех, кому он ни разу не нагадил. Да и смысла не было, потому что ответка со стороны Накреха могла не соответствовать обиде — очень уж неадекватные вещи вытворял сбрендивший маг.

Варсонофий молчал, то ли испугавшись перспектив, то ли обдумывая мое предложение, пришлось его поторопить:

— Так как?

— Я передам ваше предложение нашим и перезвоню, — решил он.

Советовался он недолго и передал согласие встретиться от оставшейся группы волхвов, после чего я обрадовал Постникова.

— Поедем на трех машинах? — решил он.

— Зачем? — удивился я. — На одной я, на одной ты, а на третьей Варсонофий? Мы прекрасно влезем в одну.

— Мы-то прекрасно влезем, а вот охрана, которая тебе положена по статусу, как главе клана, нет, — ответил он. — Визит официальный, поэтому все должно быть по протоколу.

— Я не уверен, что Накрех за волхвами не присматривает. В случае чего мне куда проще будет прикрыть одну машину, чем три, — намекнул я.

— В случае чего у нас и охрана, и машины увешаны артефактами и заклинаниями по самое не хочу, — напомнил Постников. — Так что если они не защитятся сами, то ты плохой артефактор.

— Уел, — признал я. — Но нужна ли нам эта помпа?

— Нужна, разумеется. Ты показываешь, что ты сила, потому что наверняка будут претензии по возрасту. Так что я тебе даже костюм на смену привезу. Это слишком серьезное мероприятие, чтобы к нему относиться по принципу «И так сойдет».

— Уболтал, речистый. Вези и охрану, и костюм, и вообще все, что надо, — вздохнул я. — До завтра.

— До завтра.

Мне показалось, что перед тем, как попрощаться, Постников сделал небольшую паузу, как будто собирался сказать что-то еще, но не сказал и отключился. Ладно, завтра спрошу, если не забуду.

Четверг выдался довольно суетливым, меня даже директор опять вызвал с просьбой вытащить Сысоева из стазиса и снять примененное на него заклинание. Нервировало Андреева нахождение у него на складе не только учебников, но и ученика. Боялся, наверное, что рано или поздно баланс не сойдется и ему нечего будет предъявлять Сысоевой. Но я ему напомнил про просьбу матери Тихона и отказал.

Постников приехал точно в оговоренное время и привез Варсонофия, который заметно нервничал. Выдвинулись мы, как и договаривались, на трех машинах, причем машины охраны ехали перед и после нашей, в которой я переодевался в привезенный Постниковым костюм, набросив перед этим на себя невидимость. Иначе никак — гарантированное попадание на страницы каких-нибудь желтых изданий. Их и без того заинтересует, куда я пропадал из закрытой машины и откуда потом появился в другой одежде, но неподтвержденные измышления куда менее интересны, чем иллюстрированный фотками процесс переодевания. Конечно, можно было вернуться в наш блок и сменить костюм там, но не хотелось терять время. К тому же то, что я был невидим для окружающих, не мешало мне поддерживать беседу со спутниками.

— При выполнении мной условий перейдут в клан все?

— Некоторые сомневаются, — ответил Варсонофий. — Не верят, что вы сможете защитить их от того мага, что убил нашу верхушку. Даже сегодня все боялись собираться. Кто-то наверняка не придет.

Это было ожидаемо. В любой организации есть те, кто не принимает поспешного решения, выжидает, смотрит на результаты других. Главное чтобы кворум собрался.

— Тех, кто придет, будет достаточно для принятия решения?

— Каждый будет решать за себя, — ответил Варсонофий. — Сплоченности нет. Главы нет. Никто не хочет на это место. Боятся.

— Все боятся? — уточнил Постников. — То есть согласятся, если им поставят главу со стороны?

— Вот в этом не уверен, — ответил Варсонофий. — У нас свои сложившиеся порядки.

— Которые развалились после смерти нескольких волхвов, — хмыкнул Постников.

— Если бы нескольких. Ведь всю верхушку уничтожил! — взвился Варсонофий. — А те ему ничего противопоставить не смогли, хоть маги все сильные и умелых были. Тот же Никон… Эх.

Варсонофий махнул рукой на Постникова и отвернулся к окну. Воспоминания о смерти Никона сильно на него давили. Он вообще был не совсем адекватен, когда мы его забирали после той трагедии, отошел лишь через несколько дней.

— Дань, глянь, все нормально? — я развеял невидимость.

— Шиворот-навыворот ничего не надел, значит, все нормально, — заявил Постников, но сам осмотрел меня внимательнейшим образом. — Но причесаться бы не помешало.

В кармане школьной формы расческа была, так что, когда пришло время выходить из машины, я представлял из себя почти идеального главу клана. До полностью идеального мне не хватало лет этак двадцати, и помочь этому могло только время.

На базе волхвов народу было мало — человек этак с десяток. Я не уточнял у Варсонофия размер местной волховской ячейки, но даже если это — ее бо́льшая часть, я все равно буду рад, если столько магов перейдет в мой клан. Теперь их нужно как-то уговорить. Здание казалось уже необитаемым, а значит, волхвы начнут переселение в другое место, и если я их не уговорю, потеряю контакт, потому что следить за ними не буду. С Постниковым мы решили, что для этой группы вступление будет льготным и полную клятву будем требовать только с тех, кто станет претендовать на ключевые посты и ключевые знания.

— Добрый день! — поприветствовал я сразу всех. — Варсонофий мне передал, что вам нужны гарантии, я пришел поговорить о них.

— А не слишком ли ты молод? — проворчал кругленький бородач.

— Император считает, что я достаточно взросл, чтобы управлять кланом без посредников, — голосом я намеренно даванул, чуть добавив тяжести заклинанием, и кажется их проняло.

— Мы не подчиняемся императору, — высказался кто-то из-за чужих спин.

На него тут же возмущенно зашикали.

— Вы живете в стране, которая управляется Тумановыми, а значит, обязаны исполнять законы империи, — напомнил я. — Но речь сейчас не об этом. Я предложил вам защиту от мага, который убил ваших товарищей, но вижу, что она вам не нужна.

— Нужна-то нужна, — опять сказал кругленький бородач, который наверняка претендовал бы на кресло Верховного волхва, не будь это кресло сопряжено с опасностью потерять жизнь. — Но мы не уверены, что вы ее сможете дать.

— У меня был очень хороший учитель, — намекнул я на свою связь с волхвами. Прямую ложь я не говорил, но они и без меня все додумали раньше. — К сожалению, он погиб, но выучил меня так, что маг, который убил ваших товарищей, меня боится.

— И в чем это выражается? — скептически спросил все тот же неформальный лидер.

По-видимому, переговоры доверили вести именно ему, потому что остальные молчали и поглядывали то на меня, то на него. Кроме одного-единственного выкрика, больше никто не позволял себе лишнего.

— В том, что он пытался со мной договориться, чтобы я не вмешивался в его дела. Когда я отказался, он начал доставлять неприятности моему клану и после каждой повторять то же предложение в надежде, что я его приму. К сожалению, я не знаю, кто конкретно этим занимается, иначе он был бы уже обезврежен.

— То есть вы гарантируете, что нас не постигнет судьба наших товарищей?

— Если вы будете на моей территории и защищены моими артефактами — то да. Но я ничего не могу гарантировать тем, кто пренебрежет правилами безопасности и снимет защитный артефакт вне моей территории.

— То есть каждому, кто согласиться дать вам клятву, будет положен ваш защитный артефакт?

— Защитный артефакт, дом в «Вишневом Саде», хорошо оплачиваемая работа и обучение, если надо. Последнее — только при полной клятве. Но главное — безопасность и при полной, и при упрощенной клятве. Вас и ваших семей.

Честно говоря, я не понимал, куда клонит этот волхв и что он хочет от меня получить в конечном итоге. Что для него в приоритете? Безопасность или условия жизни?

— Мы наслышаны о ваших артефактах и целителях. Если кто-то из нас захочет пойти по этому пути? Целители у нас есть, но их умения уступают умениям ваших, если то, что показывают по телевизору, правда.

— Правда, — подтвердил я. — Обучение целительству возможно, но только при полной клятве. Это одно из преимуществ клана, и я не хочу его лишаться. Даже император пользуется услугами целителей моего клана.

Лидер не отводил от меня взгляд, но пара человек за ним начали переглядываться, явно заинтересованные именно этой областью.

— Еще Варсонофий говорит, что вы как-то интересно взаимодействуете с растениями…

— Обучение этому тоже возможно только при полной клятве.

Волхву это не слишком понравилось.

— А если мы захотим пользоваться защитой, но работать на себя?

— Тогда обычная клятва, десять процентов от дохода в качестве уплаты за защиту и коммунальные платежи за дом в поселке.

— Только коммунальные, не аренда?

— Только коммунальные.

— Хорошо, мы вас услышали, будем думать.

— Да чего там думать? — выдвинулся вперед другой волхв, плотный такой мужчина лет тридцати пяти. — Я согласен перейти прямо сейчас.

— Мы — тайная организация, — зашипел на него лидер. — Мы хранители знаний предков.

— Да что там сохранилось? — повернулся к нему бунтарь. — Наша ветка растеряла все, что знали наши предки, и сейчас мы ничем не отличаемся от обычных магов. Мы не можем исцелять, как целители древности, мы не умеем делать такие артефакты, как артефакторы древности, мы не знаем большинство заклинаний, которые должны были хранить. Мы не сохранили ничего. Я устал бояться за семью. Устал бояться, что ко мне придет тот же маг, который вынес нашу верхушку. Ему все равно кого убивать. Ты уверен, что мы не будем следующими?

— Бажен, у нас нет оснований доверять Елисееву! — шикнул на него лидер. — Нужно проверить и подумать.

— Пока нас всех не приговорят? У тебя семьи нет, тебе не за кого переживать, а у меня жена и дочь. Я за них денно и нощно боюсь, что на мне не остановятся, затянут и семью. А что касается доверия, так для меня лучшая рекомендация то, что у Елисеевых в клане сохранены волховские знания и умения. Мы растеряли, а они нет. Не знаю, кем был учитель Ярослава, но он точно был сильнее любого из нас. Наш Верховный только и умел, что деньги тянуть, за что и поплатился. Наша ветка нам ничего не дала, это я вам как целитель говорю. И если мне пообещают, что я смогу творить то же самое, что и целители в клане Елисеевых, так мне больше ничего не надо.

— Пообещаю, — подтвердил я. — Но при условии полной клятвы. У вас есть медицинское образование?

— Есть, — подтвердил он. — Это что-то меняет?

— Проще будет получить целительскую лицензию, — пояснил я.

В принципе, Бажена можно было подсунуть Давыдову-старшему на обучение. Общий язык они точно найдут: похоже, этот волхв был таким же фанатиком, как и Илья Владимирович. И источник у него был хорошим, как раз подходящим для целителя.

— Моей семье гарантируют безопасность?

— Я ее с самого начала гарантировал. Если вы опасаетесь за жизнь своих близких, можем вызвать свой транспорт и перевести вас немедленно, — предложил я.

Я намеренно игнорировал остальных. Если у них была договоренность, что со мной только встретятся и поговорят, не давая окончательного ответа, то чудо, что хотя бы один волхв согласился перейти прямо сейчас.

— Мы всегда были независимы от кланов, — проворчал лидер, укоризненно смотря то на Бажена, то на Варсонофия.

— Сейчас не то время, — неожиданно сказал Варсонофий, — чтобы быть независимыми. Мы слишком слабые и слишком мало знаем. Я об этом много думал, гостя у Ярослава. Его дом дает очень много пищи для размышлений. По сравнению с Ярославом мы не волхвы, а только жалкое подобие. — Он вздохнул. — Поэтому я считаю, что мы должны слиться. Обменяться знаниями и нести их дальше. Мы волхвы, мы должны заботиться о людях и природе, наш глава об этом забыл.

— Но сам Елисеев слишком молод, чтобы стать во главе нашей группы.

— Кто будет стоять во главе вашей группы, вы выберете сами, — сказал я. — Я стою во главе клана. И если вам это не нравится, то я ничего не могу с этим поделать. Бажен, как я понимаю, вы согласны вступить в мой клан прямо сейчас?

— Да, — твердо ответил он, вызвав бурю негодования у нескольких волхвов во главе с лидером.

— Я тоже, — неожиданно сказал Варсонофий. — И я тоже дам полную клятву, потому что я хочу все знания, что могу получить.

К этим двоим больше никто не прибавился, но сомневающихся физиономий было предостаточно, поэтому я сказал, что условия они знают, связаться могут через Варсонофия со мной или с Постниковым, а у меня нет лишнего времени ждать, что они решат. После чего мы небольшой группой направились на выход, оставшиеся волхвы, не дождавшись нашего ухода, принялись бурно что-то обсуждать.

Постников позвонил Крючкову, коменданту Вишневого Сада, с просьбой подобрать пару вариантов для тех, кто сейчас приедет, потому что Бажен горел желанием перебраться немедленно вместе с семьей. Перевезли их на одной из машин охраны, причем вещей новоприобретенная клановая семья взяла по минимуму, чтобы никого не задерживать.

Клятву и Бажен, и Варсонофий принесли мне уже в «Вишневом Саде», где я оставил только первого, потому что второй горел желанием вернуться в поместье и перенять хотя бы часть знаний Полины. Очень уж его зацепили ее возможности, куда больше подходящие волхву, чем юной девице неопределенного статуса. То есть так-то она считалась моей ученицей, но с ее магией нужно было что-то делать, потому что маг с таким резервом — не маг, а сплошное недоразумение.

Высадили мы его на проходной, а Постников поехал меня провожать до школы.

— Разочарован? — спросил он.

— С чего бы? — удивился я. — Мы получили двух сильных магов, а могли вообще никого не получить. Потому что там у них сплошной разброд и шатания. Они сами не знают, чего хотят и куда двигаться дальше. Те же, кто вступил к нам, — уже знают.

— А я хотел посластить тебе пилюлю, — сказал Постников, вытаскивая флешку. — Значит, получится бонусом.

— Это?..

— Это архивы и глазьевкий, и ждановский. С их стороны очень неосторожно было хранить такие важные вещи на компах с доступом в сеть. Не пришлось устраивать операцию по тайному проникновению к ним.

— Стас?

— Стас. — Кивнул он. — Я же тебе говорил, что не пожалеешь, если вложишься. У него мозги золотые. И характер тоже.

Глава 21

Архивы бомбой не оказались, потому что экспериментаторы не видели ни источника, ни каналов, которые у всех магов, подвергшихся испытаниям, были разными, соответственно, и результаты для тех, кто находился в зонах без магии, сильно разнились. Причем даже для магов с близким уровнем магии, который на самом деле зависит и от размера источников, и от пропускной возможности каналов. Но главное из этих экспериментов следовало, что при коротком пребывании в таких зонах сила магии или вырастает, или не меняется. Причем второй заход через любое время эффекта не давал, из чего я еще раз подумал, что действие, оказываемое такими зонами, близко к действию ритуала Ступеней, хоть и не так болезненно. Скорее всего, рост силы был у тех магов, для которых пребывания в зоне хватило, чтобы стенки источника стали достаточно рыхлыми, чтобы растянуться. По всему выходило, что если проводить все под контролем целителей да добавить зелий, которые пью после ритуала — результат просто обязан быть.

Это доказывало и происходящее со мной: мои источник и каналы почти пришли в норму. А значит можно уже с аргументами на руках говорить с Давыдовыми, а при их согласии на эксперимент — с Полиной.

Единственное что сильно беспокоило — затаившийся где-то Накрех. Глазьев пару раз выбирался, так сказать, в свет, но не для встречи с магом, а исключительно, чтобы поразвлечься. На контакт с Аней не шел, хотя и созванивался. То ли берег ее от подозрений, то ли, напротив, она была ему не так дорога, как он хотел показать, и Роман боялся, что к началу операции останется без важного инструмента. Конечно, сложно было представить занимающегося планированием Глазьева-младшего, но у него появился наставник, к советам которого Роман мог прислушаться.

За остаток недели к нам в клан перешли еще пятеро волхвов, причем двое изъявили желание заниматься исключительно артефактами. Не сиди я в «Крыльях Феникса», непременно сразу же с ними переговорил бы, но поскольку это не то, что требовало моего немедленного вмешательства, то я отложил разговор на время после приема. Такие разговоры на скорую руку не проводятся, нужно все продумать. Два дополнительных артефактора — это прекрасно, если они не закостенели в правилах, принятых в этом мире. Хотя старые артефакты, сделанные волхвами, меня удивили, современные могли быть на них непохожи — не зря на собрании высказывались мысли об утере знаний. Варсонофий не произвел впечатления знающего мага. Хотя он-то как раз и не претендовал на артефакты, а сейчас заинтересованно постигал умение работать с растениями у Полины. Такой специалист тоже был на вес золота, поэтому я был только рад его выбору.

В целом стоило признать, что идея взять в клан волхвов себя оправдала: пришли как раз те специалисты, которых нам не хватало. Правда, пока об этом можно было говорить с большой осторожностью. Но Серый так не считал. В этот раз в машине, которая приехала за нами в школу, кроме водителя, сидел еще и он. Правда, в качестве транспортного средства был выбран микроавтобус, в котором не надо было жаться на сиденьях друг к другу, зато был откидывающийся столик, на котором Серый сразу же разложил папки.

— До поместья подождать не может? — вздохнул я.

— Нет, конечно, тебя там сразу возьмут в оборот, — уверенно ответил Серый. — А мне нужно, чтобы ты хотя бы получил примерное представление о том, что мы надумали с Софьей Ильиничной. Она подтвердила, что на старт у нас деньги есть.

Он с гордостью раскрыл первую папку, где на полный лист красовалась буква «Е» с разнообразными завитушками.

— Серег, а ты не забыл, что у нас символ клана — феникс?

— Не забыл, но у народа с ним плохие ассоциации, поэтому мы посоветовались и решили, что нам нужен ребрендинг — добавляем к фениксу букву «Е».

После этих слов он как фокусник вытащил еще несколько листков с буквой «Е» в разных сочетаниях с фениксом. Я на них потаращился какое-то время потом сказал:

— Решайте это без меня, мне вообще пофиг.

— Пофиг ему, — проворчал Серый. — Мы знак бренда разрабатываем, под которым пойдет продажа зелий и артефактов, а ему пофиг.

— Мне не пофиг, что именно мы будем продавать, а вот это мне неинтересно. Не хочу тратить время еще и на это.

— Ладно, — смирился Серый. — Пойдем дальше. Софья Ильинична утверждает, что мы можем изыскать деньги на телепорт, но тогда ни на что больше не останется.

— Это не дело.

— Не дело, — подтвердил Серый. — По приоритету он не на первом месте.

— До его строительства должно быть построено защищенное помещение, — напомнил я.

— Но мы можем потихоньку закупать для него ингредиенты с денег, которые мы получим с продажи артефактов. — Серый раскрыл еще одну папку, в которой оказался бизнес-план по торговле артефактами и зельями через интернет. Честно говоря, я в этом не разбирался вовсе, поэтому полистал с умным видом и сказал:

— Если Софья Ильинична одобряет, значит, все в порядке.

— Одобряет, — грустно сказал Серый. — Но на собственность Карповых у нас вообще сейчас ничего нет для развития.

— Возможно, стоит согласиться на предложение Лазаревых, — вздохнул я. — Беспроцентный кредит на пять лет практически на любую сумму.

— А взамен? — Серый сразу заподозрил подвох.

— Возможность верхушки клана обследоваться у наших целителей.

— Все?

— Все.

— Это не самое страшное. Мария Тимофеевна и без того на контроле.

— Но тем самым я признаю и наше родство, и то, что у меня нет претензий к Лазаревым.

— А у тебя они есть?

Я задумался. У Ярослава, который был до меня, претензии точно были, но мне Лазаревы сразу были посторонними. Какие могут быть претензии к посторонним людям?

— Понимаешь, Серега, я подозреваю, что у них есть свои интересы и не хочу играть по их правилам.

— Ванька договор проверит так, чтобы подводных камней не осталось, — уверил Серый. — Если деньги не обременены никакими условиями, то это просто деньги. Ты же ничего не имеешь против денег?

— Я и против Лазаревых ничего не имею, — признал я. — Ладно, я подумаю. Предложением от Лазаревых мы всегда успеем воспользоваться. Может, деньги еще откуда свалятся.

— Разве что нападет кто-то? — вздохнул Серый. — Так все уже наученные чужим горьким опытом, да еще один «Вишневый сад» мы пока точно не переварим…

— Просто мы неправильно действуем. Нужно не отбиваться, а поглощать чужой клан, — с серьезной рожей сказал я. — Тогда получаем и территории, и предприятия, и людей.

Серый застыл, уставившись в одну точку, и я испугался, что моя шутка слишком сильно надавила ему на мозги.

— А ведь точно, — выдохнул он. — Поглотить клан без драки проще простого. Тебе достаточно жениться на единственной наследнице.

— Серег, иди в жопу, — беззлобно бросил я. — Пока из единственных наследниц нам известна только Жданова, а она мало того, что старая для меня, так еще и Давыдов-старший ее от зависимости лечил.

— Нет, такого нам не надо, — опомнился Серый. — Лучше силовым методом чего отжать. То, что старше, — это и фиг бы с ним, но дурная наследственность никуда не денется. Хотя, конечно, клан богатый…

Он задумчиво на меня уставился, наверняка размышляя, справлюсь ли я в случае чего с дурной наследственностью. Это дело надо было пресекать.

— Серег, первым, кто женится на пользу клана, будешь ты, — предупредил я сразу, чтобы он планов в этом отношении не строил. Да уж, шутка вышла не только дурацкой, но и стимулирующей Серого на дурацкие идеи.

— А чего сразу угрожать? — обиделся он. — Я же не за себя переживаю, а за весь клан.

— Как раз сейчас ты переживаешь конкретно за себя.

— По расчету женятся только главы кланов. Да и не вольешь другой клан в противном случае. Но Жданова, конечно, не вариант, хоть ее Илья Владимирович на тот момент от тяги к наркоте избавил, но она за это время могла новым увлечением обзавестись. Кстати, ты молодец, что еще одного целителя нашел, — быстро свернул с опасной темы Серый. — Может, откроем все-таки косметологическое отделение? Интерес точно есть. И Олег Павлович жалуется, что стоматологических кабинетов недостаточно.

— Мне он тоже говорил. Но я считаю, что это временный наплыв пациентов, — ответил я. — Пройдет популярность — и очереди закончатся.

— Считать ты можешь что угодно, но еще один кабинет свою стоимость отобьет в момент. А наши дантисты перестанут работать в таком авральном режиме.

— Все равно большинство пациентов записываются конкретно к отчиму.

— Большинство — это не все.

— Ладно, — сдался я, — оборудуйте еще один кабинет, насадки сделаю.

— Давно бы так, — проворчал Серый. — А ведь это дополнительные деньги, которых нам так не хватает. А что с косметологическим отделением?

— Пока мимо.

— Да чего мимо-то? — не согласился Серый. — У нас финансовый кризис, мы, можно сказать, сидим на кладе, а ты этот клад не желаешь пускать в дело.

— Слушай, Серег, там столько подводных камней выплывает, вплоть до определения личности, что давай этим займемся потом, когда разгребемся хотя бы с Накрехом.

— Слово даешь, что как только мы его накроем, ты подумаешь в эту сторону?

— Подумаю, — легко согласился я. Подумать — это не пообещать. Я точно так же могу отказать, если посчитаю затею несвоевременной или непроработанной. — Не знаешь, Илья Владимирович сегодня в лечебнице?

— В лечебнице, а что?

Тогда заедем по дороге.

— Папа не любит, когда его отвлекают от приема пациентов, — подал голос Тимофей.

— Мы ненадолго. Я ему просто передам документы, — пояснил я. — Отвлекать от приема не будем.

Но отвлекать и не пришлось, потому что мы приехали удачно — в законный перерыв между пациентами, и я вручил Илье Владимировичу папку с выписками из обоих архивов. Сидел он в комнате для отдыха целителей, и там обнаружился еще и Бажен, который на нас не обратил ни малейшего внимания, полностью поглощенный какой-то практикой. Хорошо за него взялся Давыдов, прямо глаза радуются.

— Только все эти бумаги — совершенно секретная информация, — предупредил я. — Нельзя, чтобы она попала в чужие руки.

— Так она была получена из чужих рук, — уверенно ответил Давыдов-старший, как только открыл папку. — Даже не ожидал, что вы с этим столь быстро справитесь.

— Там выжимки из двух архивов и мои заметки.

— Отсюда выносить не буду, — решил Давыдов. — И если не смотрю — лежит в сейфе. Так пойдет?

— Пойдет. Главное, чтобы пациенты даже краем глаза не видели, потому что архивы получены не совсем легальным путем и их владельцам не надо знать, что они больше не единственные.

— Судя по вашему радостному лицу, Полине это может помочь, — заметил Давыдов.

— Либо поможет, либо останется без изменений.

— Ярослав, я внимательнейшим образом все прочитаю, — сказал Давыдов. — Как я понимаю, поездка не горит?

— Поскольку я там тоже должен быть, то только конец следующей недели, не раньше, — подтвердил я.

— Конец следующей недели? Ярослав, ты не торопишься?

— Илья Владимирович, чем скорее мы запустим у Полины рост источника, тем лучше. Навредить ей мы не навредим, как вы убедитесь, изучив папку. То есть в самом плохом случае результата не будет.

— Да нормально все будет, — вмешался в разговор Тимофей, который уже видел архивы, причем полный вариант, а не выжимки. — Точно говорю.

Давыдов-старший слишком осторожничал, и это было основной причиной, почему я считал, что Тимофей, который был способен на риск, его превзойдет. Пусть у отца огромный источник, но он будет ограничен ритуалами ступеней, которые все не пройдет в силу возраста. Максимум использует три. Да, сейчас Илья Владимирович стал лидером нашего целительского сообщества, но так будет не всегда. Лет десять-пятнадцать — и вперед вырвется Тимофей, потому что у его отца никогда не будет таких возможностей как у сына. И потому что главный признак хорошего целителя — стремление к экспериментам. К тому, чтобы не останавливаться на полученном наборе знаний, а добавлять к ним свое.

Интерлюдия 17

Сергей Львович Баженов кипел от злости. Подумать только, ему предлагают пойти на прием к сопляку, о котором еще год назад никто не знал и который сам по себе ничего не представляет. Сопляку, который увел у Баженовых начальника службы безопасности и еще ряд ключевых фигур. Баженов давно выбросил из головы, что Постникова он собирался убить, а остальных, кого прибрал к рукам Елисеев, выставил из клана по причине необратимой инвалидности. А инвалидность оказалась обратимой. Баженову было наплевать, сколько стоило выращивание конечностей, для него было главным, что все эти ценные специалисты теперь работают не на него, а на лазаревского ублюдка, которому те даже постеснялись дать свою фамилию. Короче говоря, всего это было более чем достаточно, чтобы Сергей Львович начинал пыхать от злости, стоило при нем упомянуть Елисеева.

— Торичка, это недопустимо, — как можно мягче выразил он свои чувства, потому что разговаривал сейчас с женой.

— Что недопустимо? — повернулась та к мужу.

Баженов еле заметно поморщился, потому что стоило Виктории Михайловне чуть повысить голос, и тот становился невероятно визгливым, ввинчивающимся через ушные раковины прямиком в мозг и там прогрызающим значительные дыры — потому что после общения с женой на повышенных тонах Баженов всегда страдал головной болью.

— Недопустимо наше присутствие у Елисеева. Почему ты отправила согласие, не поставив меня в известность?

— Сдурел? Недопустимо наше отсутствие у Елисеевых, — возмутилась Баженова. — Ты знаешь, как мне завидует Алла? Они приглашения не получили. А мы его получили исключительно благодаря мне.

Она поправила на точеной шее низку крупного жемчуга и с вызовом посмотрела на мужа. Украшения Елисеева Виктория Михайловна дома не носила, приберегала на выход, считая их слишком ценными.

— Он увел у нас Постникова.

— Сергей! — рявкнула Виктория Михайловна. — Не он увел, а ты выгнал. С чего ты решил, что о твоей глупости никто не узнает? Лучше бы придумал уважительную причину, почему ты это сделал.

— Как почему? Хотел дать должность твоему брату, — проворчал Баженов.

— Да какой он мне брат? Так, седьмая вода на киселе. Да и был бы братом, все равно надо руководствоваться пользой для клана, а не пристраивать родственников, из-за которых, заметь, мы теперь на плохом счету у императора.

— Но я же не виноват, что этот идиот устроил нападение на императора?

Втайне Баженов не считал виноватым и Склянкина. Ну откуда тому было знать, что в гостях у мелкого клана находится император? Конечно, обычно налеты на чужие кланы делаются после всесторонней подготовки и многодневной слежки, но здесь и следить было не за кем. Разумеется, жене ничего подобного он не сказал.

— Ты виноват в том, что дал ему слишком много прав, — высокомерно бросила Виктория Михайловна. — Руслан идиот, и он всегда был идиотом. Нам еще повезло, что мы смогли дистанцироваться от его действий, а вот Сысоевы влетели по полной.

— Вот-вот, еще и Тихон пострадал, — оживился Баженов. — От рук Елисеева, между прочим.

— Знаешь, что я тебе скажу, дорогой. — Баженова уперла руки в бока и, хотя она была куда стройней супруга, угрозу тот от нее почуял нешуточную. — Если бы Елисеев хотел причинить вред Сысоевым, все они были бы уже на том свете. Как маг он стоит всего клана Сысоевых, вместе взятых.

— А как бы посмотрел на это император?

— Положительно, потому что Сысоевы выступили против него и потому что Елисеевы явно пользуются императорской симпатией. Там и дочка в одной пятерке с елисеевским,и и какие-то загадочные заказы как от самого императора, так и от Императорской гвардии. И бывает император у него в гостях куда чаще, чем у любого из твоих приятелей.

Баженов мог бы сказать жене, что Елисеев ограбил Сысоевых на наследство Вишневского и что у них самих он увел толпу бывших полезных клановых людей. Мог бы, но не стал, потому что его аргументы для нее — не аргументы. Плохо, когда жена считает тебя глупее себя, а еще хуже, если она сильней как маг и часть денежных потоков завязана на нее.

— Торичка, может, ему хватит императора на своем дне рождения и он обойдется без нас?

Спрашивая это, он рассчитывал на компромисс: жена пойдет, а он останется дома и не будет позориться. Потому что подобный визит к главе победившего тебя клана иначе как позором не назвать.

— Даже не думай. — Палец Виктории Михайловны с острым ногтем, покрытым кроваво-красным лаком, так ткнул в грудь мужа, что тот охнул и подумал, что непременно останется синяк. — Даже не думай, что ты сможешь пропустить этот прием. Мы там будем вдвоем, и ты всем покажешь, что был рад получить приглашение. И чтобы я не слышала большей этой ерунды о том, что Елисеев забрал у нас самые ценные кадры, потому что ты сам эти кадры выставил на улицу. Ты меня понял, Сергей?

— Понял, Торичка. — Под дулом опасного пальца жены Баженов согласился бы на что угодно, а не только поиграть пару часов довольного жизнью человека. Но Елисеева он от этого, разумеется, больше любить не стал.

Интерлюдия 18

Роман Глазьев даже не подозревал, что ожидание так изматывает. Казалось, все его нервы составляли одну натянутую до предела струну, и ему требовались неимоверные усилия, чтобы ни на ком не сорваться. Потому что он был уверен: стоит ему сорваться единожды — и все пойдет в разнос. И тогда ни о какой мести Елисееву и речи не будет, потому что его сообщник дал понять, что не станет иметь дело с несдержанным человеком. Вот Роман и пытался доказать, что в этом отношении к нему претензий быть не может. Настораживало прохладное отношение отца, но Роман себя убеждал, что у них и раньше случались периоды отчуждения и конкретно этот может быть не связан с планами смены главы клана Глазьевых. Откуда отцу о них вообще было узнать? Да даже если сказал кто, это ничего не изменит — у клана Глазьевых будет новый глава, как только на руках у Романа окажется нужный артефакт. Но время шло, и Роману начинало казаться, что с ним больше не свяжутся.

Поэтому, когда сообщник наконец позвонил, Роман не сразу этому поверил, хотя на экране высвечивалось имя, сигнала от которого он ждал с нетерпением.

— Слушаю, — наконец решился он ответить.

— Все готово.

— А почему так долго? — позволил Роман себе небольшое возмущение.

— Ты… мне… предъявляешь… претензии? — прошелестело на другом конце трубки.

Но так прошелестело, что Роман покрылся холодным потом и проблеял:

— И в мыслях не было в чем-то вас упрекать. Я жду, когда смогу расквитаться с Елисеевым, и мне любая задержка кажется катастрофичной.

— Задержка? В чем ты видишь задержку? Думаешь, что такие артефакты делаются на коленке за пару часов? — насмешливо уточнил сообщник. — Нужно время, нужны правильные материалы, нужны расчеты, чтобы не зацепило больше никого. Ты же не хочешь отправиться на тот свет вместе с отцом?

— Разумеется, нет, — подтвердил Роман.

В его голове крутилось одновременно несколько мыслей: не глупость ли он затеял, связавшись с этим мутным типом, и не подслушивает ли сейчас кто-то разговор. Потому что в его правилах было не говорить о столь серьезных вещах по телефону.

— Мне кажется, вы слишком откровенно говорите, — выразил он свои сомнения.

— Кажется? Тебе ничего не должно казаться, ты должен быть во всем уверен, — отрезал его собеседник. — Сегодня прекрасный день, чтобы встретиться и передать тебе артефакт.

— Сегодня?

— Да. Через два часа там же.

Роман даже не успел сказать, что будет, как собеседник отключился. Глазьев какое-то время просидел, невидяще пялясь на экран. Сообщник его пугал. Глазьев даже подумал, что с таким сообщником даже врагов не надо и не уберет ли тот в конце всех, кто ему помогал. Но обратной дороги не было, Роман это прекрасно понимал: стоит ему хоть немного сдать назад и он окажется одной ногой в могиле, куда его запросто окончательно столкнут при прямом неповиновении. Даже ненависть к Елисееву теперь была куда меньше страха перед магом, который предложил помощь.

Глазьев покрутил в руках защитный артефакт, громоздкий, неудобный и оказавшийся бессильным перед заклинаниями Елисеева, но все же положил в карман, решив активировать перед выходом. Но этого Роману показалось недостаточно, и он засунул в карман пиджака маленький пистолет, накрытый маскирующими чарами. Продавец утверждал, что это оружие никто никакими заклинаниями не выявит, и Роман надеялся, что и в этот раз все будет так же. Потому что магия его уже подводила, а вот огнестрел — ни разу.

Глава 22

О том, что Глазьев собирается на встречу с Накрехом, Постников сообщил мне аккурат перед приемом. Наверное, чтобы порадовать, что ожидания были не напрасными.

— Сдается мне, он специально подгадал встречу к твоему приему, — неожиданно завершил он доклад.

— Думаешь, подозревает о слежке?

— Перестраховывается однозначно. У нас сейчас все силы задействованы на безопасность внутри поместья. Но больше он, конечно, опасается тебя.

— Но мы же знаем точное время и место?

— Не факт, что он не перезвонит Глазьеву и не переназначит встречу. А этот звонок был для отвлечения внимания и для того, чтобы понять, есть ли за Глазьевым хвост.

Я потер лоб. Однозначно нужно выдвигаться лично — такое нельзя не проконтролировать, да и не уверен я что даже при той подготовке, что мы сделали, с Накрехом справится кто-нибудь, кроме меня. В полный рост встает вопрос, что делать с гостями. Запускать сложный фантом? Но он серьезных разговоров не поддержит без связи со мной, а связь в данной ситуации нежелательна — может отвлечь в неподходящий момент. А еще такую связь рядом с собой на раз-два засекает сильный маг, если она будет активна. И если Накрех ее почувствует, то к Глазьеву не подойдет. И не просто не подойдет, но и не пойдет больше с ним ни на какие контакты. Да и самого Глазьева может устранить. Романа мне жалко не было бы, но с его смертью оборвется очередная ниточка к Накреху.

Тем временем первые гости уже подтягивались. Входили в зал, украшенный стараниями Полины цветущими лианами, с интересом оглядывались, подходили ко мне с поздравлениями, двигались дальше, собираясь по группам по интересам.

Я не исключал, что встреча с Глазьевым — отвлекающий ход, и основной удар придётся сюда. Да вообще, в случае с человеком, у которого мозги поехали еще в другом мире, нельзя быть уверенным ни в чем. Но сюда, в случае чего, я мгновенно перенесусь телепортом, а все мои близкие защищены моими артефактами.

Мама рядом с Олегом выглядела совершенно потерянной. Отчим улыбался за двоих, а она цеплялась за его рукав как утопающий за спасательный круг. Тоже, наверное, вспоминала прошлый день рождения и сравнивала с этим. Ее эти изменения явно пугали, как и дамы, что подходили с ядовитыми улыбками поздравить с днем рождения сына. А ведь выглядела она намного лучше большинства этих расфуфыренных куриц. Нет, все-таки нужно будет следующий день рождения отмечать по-другому, не столь травмирующе для нее и меня.

Мальцевы появились втроем: старший, Андрей и Диана, хотя последней эта тусовка не совсем подходила, потому что молодежи было мало, да и приглашенные артисты в основном отыгрывали шлягеры прошлых лет, что Мальцева-младшая отметила сразу, как они меня поздравили.

— Ярослав, что за ископаемые на сцене?

— Дианка! — шикнул на нее дед. — Когда ты научишься рот не открывать, когда не нужно?

— У меня не молодежная вечеринка, — ответил я Диане. — Приглашали артистов в расчете на средний возраст гостей.

Сколько это стоило, Серый не сказал, но судя по его похоронному виду, обошлось это клану в приличную сумму. Престиж он такой, требует больших трат.

— Все равно могли бы что-то поновее подобрать, — не смутилась Диана. — Я же предлагала свою помощь, зря отказался.

— Тебя есть кому нагружать, правда, Игнат Мефодьевич?

— Походу, мало я ее нагружаю, — ответил тот. — И сегодня брать не следовало.

— Однако, много у тебя гостей, — добавил Андрей. — А уж проверяли нас на входе, как будто мы бомбу собрались пронести. И на артефакты, и на оружие, и на что-то еще, чего я не понял.

Что-то еще — это наверняка было на ментальное влияние медуз. Странно что Андрей это выделил отдельно, потому что проверка проходила одновременно с проверкой на взрывные артефакты.

— И правильно проверяли. Безопасность прежде всего, — сказал Мальцев-старший. — Новиков в такие дни вообще высунув язык бегает, а не стоит рядом с именинниками.

Это был камень в огород Постникова, поэтому я его перехватил и отправил назад:

— Тому, кто все делает качественно и вовремя, не приходится потом бегать высунув язык.

— Хех, — усмехнулся Мальцев. — Не любишь, когда твоих обижают? И правильно. — Он огляделся, узрел кого-то из знакомых и бросил: — Ладно пойду присяду где-нибудь. Старые кости уже плохо держат.

— Да ты, дедушка, здоровее любого в этом зале, — сказала Диана, причем я не понял, то ли она польстить хотела, то ли искренне так считала.

— Но сидеть им все равно полезней, чем стоять, — проворчал он. — Ты со мной можешь не ходить, Дианка, не для тебя разговоры будут.

Андрей смылся еще раньше, и теперь Диана стояла со мной не как гостья, а как хозяйка — рядом, благосклонно принимая поздравления от гостей. Я даже восхитился подставе от Мальцевых, очень уж элегантно она была исполнена. Теперь многое из тех, кто приехали сюда, будут уверены, что договоренности между Елисеевыми и Мальцевыми есть, пусть и кулуарные. Вон как засуетились репортеры. И зачем только Марта их пригласила?

Лазаревы появились, когда поток гостей несколько утих, и их приходу я даже обрадовался. Пришли они все и улыбались, в отличие от большинства гостей, естественно, так что можно было подумать, что они рады меня видеть. Андрей отошел сразу после поздравления, а вот остальные задержались.

— Ярослав, ты решил что-то по поводу моего предложения? — спросил Кирилл.

— Это не тот разговор, который нужно вести при посторонних. Диана, ты не хотела бы прогуляться? Как раз появилась Полина, о которой ты не так давно спрашивала.

Диана хмуро посмотрела в сторону Полины и заявила:

— Я не посторонняя.

— При красивых девушках не ведут деловые переговоры, — заметил Кирилл, которого эта ситуация скорее забавляла. — Так что мы отойдем ненадолго, если уж ты не хочешь узнать, как там дела у подруги.

Диана была на редкость толстокожей, когда дело касалось намеков — она предпочитала притворяться, что ничего не понимает, но тут ей прямо сказали, что подслушать не удастся, и она одарила нас кислющей улыбкой и отправилась к Полине, портить настроение уже ей.

— Смотрю, Мальцевы тебя в оборот взяли, — без одобрения сказал Андрей Кириллович. — Не самый хороший выбор.

— Почему? — усмехнулся я. — Красивая девушка, из хорошей семьи, а то, что вы с Мальцевыми не дружите, так я — не вы.

— Ох и злюка ты, Слава, — Мария Тимофеевна приподнялась на цыпочки и поцеловала меня в щеку. — Не думаю, что ты сейчас говоришь серьезно. Она тебя раздражает и это видно. Если хочешь, чтобы тебе верили в таких вопросах, тренируй невозмутимость. — Она рассмеялась, заставив рассмеяться и меня, и сказала: — Ладно пойду к Вере, узнаю, как там у Настеньки дела, а вы тут посекретничайте.

Узнать о Настеньке было лишь предлогом, потому что Мария Тимофеевна не далее чем вчера была у нас в гостях и видела, что с моей сестрой все в порядке. Андрей Кириллович с внуком тоже отошли, и мы остались почти наедине с Кириллом. Почти — это потому, что Постников от меня не отходил, хоть и постоянно вполголоса переговаривался по гарнитуре.

— Так что ты решил, Ярослав? — спросил Кирилл. — Или твои слова были только для того, чтобы отделаться от Мальцевой?

— Отчасти, — вздохнул я. — Но я склонен принять ваше предложение, потому что оно дает нам приличные преимущества. Если наш юрист не найдет в вашем договоре никаких подводных камней.

— Например? — удивился Кирилл. — В чем ты нас подозреваешь, Слава?

— Я не юрист. Это их дело подозревать всех и во всем, — отшутился я.

Появилась мысль попросить Кирилла постоять с моим фантомом, имитируя с ним беседу. Мне показалось, он может согласиться, даже не спрашивая, зачем мне это нужно. Вообще, после смерти Валерии Кирилл стал более… человечным, что ли? Маска на его лице треснула, и из-под нее прорывались живые эмоции.

— Ну как? Вы уже все обговорили?

Возникшая рядом Диана показала, что идея эта так себе: Мальцева точно не станет держаться от Кирилла вдалеке, а значит, рано или поздно заметит подмену.

— Тебе дедушка спиртное разрешал? — спросил я, кивнув на бокал в ее руке.

— Это не спиртное, а безалкогольный пунш. Мне Полина дала, — улыбнулась Диана и прижалась ко мне плечом. — Ты такой заботливый.

Судя по тому, что репортеры сразу сделали пару снимков, этот ее маневр без внимания не остался.

— Попроси Полину показать тебе те блюда, которые делала Марта, — сказал я, пытаясь скрыть раздражение. — Будешь очень удивлена.

— Чем же? — заинтересовалась она.

— Не хочу портить сюрприз.

Она повернулась в сторону, где сидел дед, но тот был занят разговором, поэтому Диана все же нас покинула и направилась опять к Полине.

— Похоже, ей были даны четкие указания, — заметил Кирилл.

— Император своим запретом на личные договоры меня просто спас, — признал я. — Иначе бы Мальцев этот вопрос бы непременно поднял, и в результате между нашими кланами испортились бы отношения.

— Ему и меньшего хватило бы, — согласился Кирилл. — А пакости он умеет подстраивать виртуозно. Значит, я звоню своим юристам, чтобы они составили договор и отправили твоим?

— Давайте так, — согласился я.

— Что там за блюда от Марты?

— Их пока не принесли, — усмехнулся я. — Но не советую пропускать. А нет, первый поднос пошел.

На первый взгляд, тарталетки на этом подносе ничем не отличались от других. На второй — тоже. Вся прелесть этих блюд раскрывалась, только когда начинаешь есть. К необычному вкусу добавлялись еще и визуальные эффекты, причем они были тесно связаны: заклинание одно, а эффекта два, даже три, если считать еще и необычные тактильные ощущения. Конкретно то, что было на том подносе, я попробовал первым из императорской кухни и даже сейчас помню, какое впечатление оно на меня произвело.

Первой тарталетку взяла Баженова, и я с интересом ожидал ее реакцию. Она болтала с подругой, когда откусила первый раз. Из тарталетки пошел дымок, превратившийся в бабочек, но Виктория Михайловна, кажется, их и не заметила, сосредоточившись на ощущениях, которые возникли у нее во рту.

Пользуясь тем, что все внимание было уделено новым блюдам, я закрыл глаза и связался с императором. Ответил тот тут же.

— Что-то случилось, Ярослав?

Обстановку я менять не стал, разве что немного добавил света, чтобы было не так мрачно. Разговор быстрый, выдуманные удобства необязательны.

— Иван Михайлович, Глазьев предположительно встречается с Накрехом, мне нужно туда выдвинуться. Проблема в том, что я не уверен, что тут нет его шпиона, а фантом не могу за себя оставить, потому что его быстро разоблачат. Мне нужна ваша помощь.

— Какая? — как мне показалось, растерянно спросил император.

— Нужно, чтобы вы приехали и заняли фантом разговором на все то время, что меня тут не будет, —честно признал я. — Чтобы к вам никто близко не подходил, понимаете?

— Ну ты и нахал, — рассмеялся он.

— Согласен, но иначе никак. К любому другому лицу не будут относится с таким пиететом и непременно влезут в беседу, — пояснил я.

— Такая длинная беседа для окружающих послужит сигналом, что я к тебе отношусь более чем хорошо, — пояснил император.

— Если вы этого боитесь, то можете на меня в конце разозлиться и наорать, — предложил я. — Тогда все будут думать не про фавор, а про опалу.

— С этим я что-нибудь придумаю не волнуйся. А вот что касается Накреха, я бы предпочел его брать лично, — сказал он.

— Не надо облегчать Накреху жизнь, — возразил я. — Иван Михайлович, примите за обязательное правило то, что вас при взятии Накреха быть рядом не должно. У нас есть план, и вы в нем лишний. Я имею в виду при задержании, потому что, если что пойдет не так… Сами понимаете, чем это закончится.

К чести императора, он поморщился, но настаивать не стал, спросил:

— Когда мне надо появиться?

— Оптимально было бы через полчаса, — прикинул я. — Тогда мы успеваем к месту встречи без телепорта, нежелательного из-за возмущений, который может почуять Накрех.

— Не обещаю. Мы планировали попозже. Светлана может быть не готова. Но мы постараемся подъехать побыстрее.

— Спасибо, Иван Михайлович, — искренне сказал я, потому что его слова о том, что Светлана собиралась подъехать, меня очень обрадовали, хотя и было жалко, что мы с ней если и пересечемся, то ненадолго, потому что вряд ли она задержится, когда отец уедет.

Моей отключки на разговор, кажется, не заметил никто кроме Постникова, который спросил:

— Ну что там?

— Император подъедет. Передам ему фантом, а мы с тобой выдвинемся на встречу с Накрехом. Надеюсь, его удастся взять живым.

Наверное, в моем голосе прозвучала неуверенность, потому что Постников счел нужным меня ободрить.

— Возьмем. Захват отрабатывали. Должно все пройти, как надо, — сказал он. — Магию вырубим. Убить он себя не успеет. На крайняк врубим стазис.

— Стазис было бы вообще идеально, — признал я. — Можно хранить вечно.

— Вечно нам не надо. Нам надо найти руну и ее нарушить.

— Я исхожу из того, что мы ее можем не найти. То есть она где-то есть, но нарисована так, что не видна, — пояснил я. — Размер может быть минимальным. Мы же не будем резать Накреха полосками через каждый миллиметр?

— Если надо — порежем, — невозмутимо сказал Постников. — Даже через полмиллиметра порежем. Для гуманности обезболивающее заклинание нанесем.

— Глубоко резать придется, — заметил я.

— Когда осмотрим, тогда решим, — предложил Постников. — Заниматься таким планирование до захвата Накреха — плохая примета.

— Примета, может, и плохая, но я чувствую, что сегодня мы с ним встретимся.

Глава 23

Император прибыл минут через сорок и произвел сильное впечатление на гостей, которые пока не оправились от тарталеток Марты. Обычные теперь у них вызывали разочарование, хотя, на мой взгляд, кулинария от Ольги Даниловны тоже была волшебной, хотя и на иной лад. Как ни странно, магическая приедается, если ее потреблять ежедневно, пусть и разные блюда, но наступает что-то вроде перенасыщения, а вот обычная способна удивлять постоянно, если за дело берется мастер.

Вместе с императором приехала и Светлана, выглядящая в вечернем платье настолько великолепно, что я сразу вспомнил наш поцелуй, который срочно захотелось повторить. Наверное, что-то такое промелькнуло в моем взгляде, потому что Светлана порозовела, когда меня поздравляла, а потом почти сразу отошла, оказавшись в компании Полины и Дианы. Вскоре к ним присоединился и Андрей Лазарев, а вот Мальцева поблизости не было, хотя его дед сейчас по-орлиному оглядывал зал, надеясь направить внука в нужном направлении на захват великой княжны. Сам бы я тоже с удовольствием присоединился к подростковой компании, а не ехал захватывать Накреха, но некоторые дела должны быть сделаны побыстрее, и только мной. Зато потом…

— Что ж, Ярослав, передавай мне свой фантом, буду занимать его беседой, — с насмешкой сказал император, как только мы устроились в кресле в одной из ниш, которых в зале было предостаточно. — Только подумать, у тебя в подручных целый император.

— Если подумать, Ваше Императорское Величество, так вы не первый император в моих подручных, — усмехнулся я. — Потому что Дамиан был способен только на вторые роли. Даже странно, что он провел такую сложную интригу для занятия трона.

Впрочем, стоило мне это сказать, как я сразу понял, что основная работа там была проделана Илинель, которая рассчитывала если не на место рядом с императором, то на резкое повышение в магической иерархии. Недаром ей удалось улизнуть от Дамиана так, что тот хоть и бросил все силы на ее поиски, найти так и не смог. К его возможностям добавить ее хитрость — был бы убойный коктейль. Но сотрудничество у них не задалось. Был ли я этому рад? Честно говоря, сейчас мне на это было наплевать. Связей с тем миром у меня практически не осталось, да и последнюю я оборву, как только разделаемся с Накрехом, хотя иной раз мне казалось, что Дамиан испытывает подобие ностальгии, общаясь со мной.

— Мне он тоже особо умным не показался — согласился император. — Но я здесь не для того, чтобы обсуждать… гм… коллег. А чтобы поддерживать беседу с фантомом, не так ли?

— Так вы уже с ним поддерживаете, Ваше Императорское Величество, — заметил я. — Мне показалось неприличным бросить вас сразу, поэтому некоторое время я не обрываю связи с фантомом.

— Хитро, — сказал он, успешно скрывая удивление. — Как долго ты не будешь обрывать?

— Как будем подъезжать к месту, так и всё, — ответил я. — Потому что опасны даже отголоски магической связи, идущей в сторону моего поместья. И вообще любую магию Накрех может отследить.

На самом деле мы с Постниковым были уже около лечебницы, куда переход совершили телепортом и где была припаркована под невидимостью неприметная машина. А оборвать связь я собирался на подъезде к городу. В конце концов, если что-то будет срочное, император сможет мне позвонить. Но я очень надеялся, что за время моего отсутствия ничего не произойдет — были приняты все возможные меры по охране и проверке гостей.

— Тогда имеет смысл оборвать сейчас, — сказал император.

— Мой фантом не отличается особой сообразительностью — заметил я. — Боюсь, общение с ним вам покажется скучным.

— Ничего, поскучаю. Заодно выясню, насколько сильно он отличается от тебя самого.

— Хорошо, тогда я связь обрываю, — предупредил я и отключился, поскольку мне было неинтересно, что там будет допытывать император у моего фантома. Связную беседу фантом может какое-то время поддерживать, все-таки в нем частичный слепок моей личности есть — иначе достоверность потеряется.

Не доезжая до нужного места, Постников остановил машину, и мы отправились гримироваться, потому что любая маскировка ауры теряет смысл, если оставаться при своем внешнем виде.

Мастер, которая занималась нашим преображением, оказалась на высоте. Сильно состарить меня не получилось, но лет двадцать добавилось, а Постников стал похожим на моего отца по этому образу. Стал он нескладным, да еще и подсунутый под ветровку валик создал эффект сутулости. Очки и в меру потрепанный портфель придали образу завершенность. На меня же натянули темный парик. Форму носа нам поменяли обоим. Одежда, припасенная для нас, была ношеной, не самого хорошего качества, но и не самого плохого.

Оставалось себя не выдать до появления Накреха. Хорошо, что встречу с Глазьевым он назначил в кафе торгового центра, прекрасно просматривающегося со всех сторон. Через полчаса туда начнут подтягиваться наши люди, а до тех пор нам нужно как-то провести время, не вызывая подозрения.

— Пройдемся по ювелирным салонам, — предложил Постников. — Легенда — выбираем подарок твоей матери на юбилей.

— Думаешь, удастся протянуть долго?

— Салонов здесь четыре. Нам нужен подарок красивый, бюджетный и богато выглядящий. Это совместить практически нереально. Мы все ювелирки по очереди раза три обойдем. Юбилей, как-никак. — Знакомое подмигивание на незнакомом лице вызывало у меня смех. — А значит, абы что купить нельзя.

Под конец его речь изменилась, пропали знакомые живые интонации, теперь Постников говорил так, мог бы говорить тот человек, которого из него сделали: неприятным сухим тоном. Пожалуй, я на такое неспособен, а значит, нужно побольше помалкивать.

За следующий час продавцы ювелирки нас возненавидели. Постников просил показать то одно, то другое. Сомневался в качестве, в цене и в компетентности продавца. Заявлял, что нам положена особая скидка, поскольку мы покупаем подарок на юбилей. Говорил, что вон тот камешек неправильно блестит, поэтому наверняка фальшивый. Короче говоря, развлекался вовсю.

Наши потихоньку подтягивались, занимали выбранные позиции. Даже три артефакта накрывали эту зону полностью, но мы перестраховались и решили, что их будет четыре. Узнавал я наших только по выбранным ролям. Два парня, заказавших пиццу и кофе, сидели и с увлечением что-то обсуждали, тыкая в экран ноутбука. Парочка, больше увлеченная друг другом чем поданным им десертом. Мужчина средних лет, меланхолично жующий картошку фри и изучающий сообщения на телефоне. Кстати, таких тут было три, и я с уверенностью не смог бы указать, какой из них наш. Одного можно было отсечь — на нем виднелось заклинание, а нашим строго-настрого было запрещено использовать любую магию, но вот среди оставшихся двоих я бы не выбрал нужного они казались блинецами-братьями. И последний, менеджер со стильными очочками, который нетерпеливо поглядывал на часы и озирался в ожидании того, с кем была назначена встреча. Все они были только под заклинанием изменения ауры — почти единственном, которое нельзя засечь со стороны.

— Покажите-ка вот этот комплект, — продолжал измываться над очередной жертвой Постников. — Да не этот, а вот этот. Вот этот, я сказал. Понабирают на работу тупых, а нам страдать.

Продавщица, молоденькая девушка, удар держала стойко, улыбалась и щебетала, как будто мы были лучшими покупателями за сегодня. Впрочем, я этого не исключал. Возможно, мы были не просто лучшими, а единственными — вон с какой алчностью в нашу сторону поглядывают конкуренты из соседних отделов.

— Тускловатые камешки, — вынес свой вердикт Постников, вертя в руках очередной шедевр ювелирной мысли. — Юра, тебе так не кажется?

Я в ответ угукнул, выражая полное согласие с любым его мнением. Голос я так виртуозно менять не умел, а значит, могу себя случайно выдать.

— Да что такое, — возмущался вовсю Постников. — Со стороны кажется, что у вас прекрасный выбор, а когда смотришь близко — то золото тусклое, то бриллианты поцарапанные.

— Бриллианты не могут быть поцарапанными, — пискнула продавщица. — Это же бриллианты. Их вообще ничем нельзя поцарапать.

— То есть вы торгуете всяким дерьмом под видом бриллиантов⁈ — наехал на нее Постников.

— Что вы такое говорите? — Ее губы дрогнули, но опять сложились в улыбку. — У нас нет фальшивых бриллиантов. Где вы видите хоть один поцарапанный?

— Так вот же!

Постников ткнул пальцем в рандомное украшение, и продавщица тут же начала его уверять, что ему показалось и что там ни единой царапинки нет. В доказательство своих слов она извлекла украшение, оказавшееся довольно симпатичной брошкой, и начала его вертеть во все стороны, показывая, как оно сияет. А я внезапно подумал, что там добавить пару связок и небольшую подложку — и готовая основа под артефакт. Нужно будет купить эту брошь после операции, а еще лучше — выяснить, кто ее сделал, потому что у мастера есть чутье, а это очень важно при работе с материалом. Я кашлянул, привлекая внимание Постникова и ткнул пальцем в брошь.

— Отложите ее нам, — правильно понял безопасник. — Если вы уверяете, что она без повреждений, мы ее, пожалуй, возьмем. Но к ней нужно что-то еще. Желательно тоже не поцарапанное.

Стоимость брошки была немаленькой, поэтому улыбка продавщицы стала естественной, хотя девушка пока не продала украшение, а только собиралась. Больше на витрине ничего интересного не было, но я и рассматривал не слишком внимательно, потому что боялся пропустить появление Глазьева. А ведь Накрех тоже уже наверняка здесь. Он должен был приехать заранее, чтобы убедиться, что Глазьев не привел за собой хвост. Старшего Глазьева я убедил свести присмотр к минимуму, чтобы не спугнуть нужного нам человечка.

Постников не отрывал глаз от витрины, но тем не менее заметил Романа Глазьева раньше меня. Дал он это понять коротким пожатием, ни на миг не отрываясь от обсуждения очередной побрякушки. Мне и раньше казалось, что у него есть дополнительная пара глаз где-нибудь на затылке или на висках, сегодня я в этом окончательно убедился. Иначе как он мог заметить подходящего справа Глазьева?

Тот вел себя нервно и постоянно озирался, как будто чувствовал за собой слежку. В кафе он ничуть не успокоился. Сделал заказ, но при каждом громком звуке вздрагивал и оглядывался. Нервы у него совсем ни к черту стали — в нашу прошлую встречу он выглядел куда уверенней, а сейчас прям зашуганный донельзя. Не наследник клана, а жалкий дрожащий побирушка. Кстати, именно в этой роли он и выступал при общении с Накрехом, так что ничего удивительного, что ей соответствует.

— Эту брошь мы берем, — решил Постников все тем же противным голосом. — Отложите. Но нам нужен комплект. Кажется, в том магазине было что-то подходящее.

Точнее, тот магазин нам сейчас подходил больше, потому что был ближе к кафе. Но продавщица этого не знала и начала уверять, что только у нее можно подобрать что-то в комплект, потому что работ этого мастера у соседей не бывает.

На удивление к Глазьеву подсел компаньон довольно быстро. Один из тех, кто поглощал картошку фри и пялился в телефон. Роман опять вздрогнул и что-то недоверчиво переспросил. Мужик вытащил из кармана артефакт и принялся объяснять, указывая пальцем на точки, но не прикасаясь к самому артефакту.

— Пора, — решил Постников и отправил сигнал сидящим в засаде.

Исчезновение магии мужик засек тут же, а его личина поползла, обнажив под собой Новикова, мальцевского безопасника. Удивлялся я на ходу, потому нашим была дана жесткая инструкция — взяли его в кольцо тут же, не дав ни малейшей возможности выскочить из ловушки. Обычная невозмутимость Павла Глебовича на мгновение дала трещину. На его лице появился и пропал оскал матерого хищника, попавшего в засаду и намеревавшегося подороже продать свою жизнь. Была бы у него магия — разметал бы сейчас всех нападавших, но магия в этой зоне не действовала никакая, а на физическую силу он не полагался. А вот на мозги — определенно. Сейчас нам начнут вешать лапшу на уши и по поводу встречи с Глазьевым, и по поводу артефакта, который лежит на столе между ними. Уверен, отпечатков Павла Глебовича там не окажется, а камеры стоят тут таким образом, что по ним нельзя будет понять, откуда взялся артефакт. На случай, если Накрех решит преждевременно покинуть этот мир, группе захвата были даны четкие указания — мешок на голову. Это, конечно не гарантировало, что сбрендивший маг ни в кого не вселится, зато гарантировало, что не вселится ни в кого в моем окружении.

Но пока он не выражал желания расстаться с жизнью. Тоже, наверное, подозревал, что количество попыток у него ограничено, может не хватить, чтобы добраться до императорского трона. Навязчивая идея — кажется, так это называется в психиатрии?

— Никому не двигаться! Идет операция клана Елисеевых! — проорал Постников уже своим нормальным голосом, внушающим страх и трепет, а не раздражение.

Глазьев подскочил со стула и с расширившимися глазами уставился на приближающуюся группу захвата. Потом перевел взгляд на Новикова, и в голове у него что-то перемкнуло.

— Это подстава! — заорал он. — Мальцевы сговорились с Елисеевыми, чтобы подставить Глазьевых. Но просто так это вам с рук не сойдет!

Он выхватил неизвестно откуда взявшийся пистолет и в упор всадил несколько пуль в Новикова, который успел почти счастливо улыбнуться, после чего ему на голову набросили специально припасенный на такой случай плотный мешок.

— Отключай артефакты! — проорал Постников. — Яр, в стазис его, в стазис! Быстрее!

Когда мы подскочили к столику, Глазьев уже лежал на нем с вывернутой за спину рукой, а Новиков скорчился на полу и под ним расплывалась лужа крови. Стазис я бросил, но не уверен, что Накрех был еще там, очень уж безжизненно выглядело тело, душа могла его уже покинуть. Хорошо хоть, слепок ауры получилось взять. Прекрасный слепок без малейших искажений.

— Этого гаврика. — Постников кивнул на скривившегося от боли и ненависти Глазьева. — Нужно сдать Императорской гвардии. Владение запрещенными артефактами, убийство представителя другого клана.

— Вы все это подстроили, — прошипел Роман.

Его уже обыскали и изъяли все артефакты, огнестрела при нем больше не было, но и отобранной ранее крошечной пукалки хватило, чтобы все наши планы пошли прахом.

— Дмитрий Максимович, — набрал я Ефремова. — У меня тут ваш клиент, с запрещенкой и с трупом. Хотя насчет последнего не уверен. Мы его бросили в стазис и отвезем к нашим целителям. Может, вытащим.

Он засопел в трубку.

— Елисеев, как, скажи на милость, ты мог куда-то вляпаться, если я сейчас наблюдаю тебя беседующим с императором?

— Император развлекает мой фантом, чтобы никто не догадался, что меня там нет. Император в курсе операции, но она пошла немного не так, как планировалось.

— Ему доложить?

— Я скоро вернусь и доложу сам. А вы обеспечьте, чтобы забрали артефакт и Глазьева.

— Старшего?

— Разумеется, нет. Младшего.

— Хорошо, сейчас отправлю группу. Ты когда появишься?

— Совсем скоро, наверное. Делать мне здесь больше нечего.

Разве что… Я посмотрел на ювелирный салон, продавщица в котором, открыв рот, смотрела на нас. Развлечениями мы ее сегодня обеспечили на несколько недель вперед. Вряд ли в ближайшее время рядом с ней будут в кого-то стрелять и кого-то задерживать. Но компенсировать ей сегодняшнее общение с клиентом было нужно без вариантов — Постников на ней отыгрался по полной.

— Дань, без меня справитесь? — уточнил я. — Ефремов группу пришлет. Этого пока в лечебницу, осмотреть на предмет руны, потом будем решать, пытаться его оживлять или нет.

— Справимся, — согласился он. — Негоже заставлять императора ждать.

Я кивнул и пошел в ювелирный салон, выкупать брошь. Должен же я поиметь хоть что-то положительное с этой операции? Мне еще императору докладывать…

Глава 24

Император продолжал вести светскую беседу с моим фантомом. И не просто светскую — он пытался прощупать, что можно выяснить про меня и мою магию из столь похожего на меня создания. Когда я подошел, он как раз интересовался, нельзя ли передать пару рецептов того, что подавалось сегодня на приеме, в дворцовую кухню.

— К сожалению, Ваше Императорское Величество, это тайна клана, — стойко держался фантом.

Все-таки правильные установки я в него вбил: даже без поддержания связи со мной знает, что отвечать. Я бы с интересом послушал еще, но дело себя само не сделает, поэтому я слился с фантомом, развеял его, поставил защиту от прослушки, после чего сказал:

— Ваше Императорское Величество, я вернулся, и вы можете больше не мучить мой фантом.

— Я не мучил, я пытался выяснить, смогу ли я при необходимости отличить его от оригинала. Похоже, нет.

— Возможно, я перестраховался, — согласился я. — Или фантом не оказался в критической ситуации. Все может быть.

— Александр сможет так делать?

— Разумеется, но не скоро. Ему еще учиться и учиться до этого.

Всесторонне обдумав процесс обучения, я решил, что нам необходимы учебники, и даже начал их писать. Потому что учеников оказывалось слишком много, и все — на разных стадиях обучения, что очень сильно мешало. Хотя бы две книги — по основам магии и основам алхимии — уже значительно облегчали процесс обучения. Только надо добавить самоуничтожение на случай попадания в чужие руки…

— Но это мы можем обсудить и позже. У нас новый виток проблемы.

— Вы его упустили? Но как же так? Столько подготовки — и что-то не учли?

— Огнестрел у Романа Глазьева, который в зоне без магии прекрасно работает, а защитные артефакты — напротив.

— Глазьев его убил?

— Пока неясно. Я не уверен, что успел бросить стазис вовремя и душа Накреха задержалась в том теле. Если это был он. Я отправил проверять тело на руну в лечебницу. Но и это еще не все плохие новости.

— Что может быть хуже того, что вы его, возможно, упустили? — проворчал император.

— На встречу с Глазьевым пришел Новиков, безопасник Мальцевых. А это значит, что для обыска нам потребуется разрешение Игната Мефодьевича.

— Обыска?

— Разумеется. У него где-то должен быть Морус, — напомнил я. — Будет нехорошо, если он выйдет из-под контроля и начнет жрать всех подряд. К тому же я не могу исключить, что Новиков был всего лишь подручным Накреха. Правда, я могу сказать определенно, что под управлением он не был.

У Мальцевых мне вообще ни разу не встретился никто под управлением. Если Новиков был Накрехом, то он придерживался принципа не гадить там, где живешь.

— Тогда и подручным он не может быть.

— Почему, Ваше Императорское Величество?

Он поморщился.

— Я тебя как просил ко мне обращаться, когда мы наедине?

— Я бы не сказал, что мы наедине, — невольно улыбнулся я. — Вокруг нас целая толпа.

— Хорошо. Я дарую тебе право всегда обращаться ко мне по имени, — решил император. — В том числе на любой официальной церемонии. Ты это заслужил, Ярослав.

— Спасибо, Иван Михайлович, — склонил я голову, благодаря за честь. — Но вы так и не ответили, почему считаете, что Новиков не мог быть подручным Накреха.

— Потому что Игнат Мефодьевич опутывает таким вариантом клятвы, при котором любое действие, могущее пойти во вред клану, совершено быть не может.

Отец Дамиана тоже любил опутывать своих приближенных клятвами, не избежал ее и сам Дамиан. И что в результате? Император поменялся, потому что если очень хочешь, почти в любой клятве можно найти лазейку и творить то, что нужно.

— А если убедить, что оно пойдет клану во благо? — заинтересовался я.

— Согласен, это сработает, но только на идиоте. Новиков же к таковым не относился.

— И все же, пока не доказано, что в том теле был Накрех, я бы не торопился отбрасывать другие гипотезы. И обыск у Мальцевых необходим.

Император задумался.

— В этой ситуации разрешение Мальцева мне не требуется. Любой заговор против императора дает карт-бланш на любые действия в отношении любого клана. Но договариваться лучше все же полюбовно потому, что в клане могут не просто вставлять палки в колеса, но еще и утаить нечто важное по просьбе главы, который посчитает, что к нему отнеслись с неуважением.

Сам Мальцев, словно почуяв, что речь зашла о нем, оторвался от собеседника и повернулся к нам, недобро ощерив пожелтевшие зубы. У меня была еще одна причина договориться с ним полюбовно: я был уверен, что он не простит, если я полезу в дела клана Мальцевых без согласия главы. Наживать еще одного врага не хотелось.

— Нужно с ним переговорить прямо сейчас. Тем более что он морально готов, поскольку в курсе, что его пытались подставить. Кстати, а как вы это объясните, Иван Михайлович? Взрыв моего магазина точно не пошел бы на пользу клану Мальцевых, обнародуй мы правду о нем.

— А это точно сделали мальцевские? — удивился император.

— Точнее некуда. Иван Михайлович. Игнат Мефодьевич вину признал. Но там дело такое, что Накрех при желании запросто скрыл бы нормальной иллюзией того, кто совершил подрыв. Но желания у него этого не было, он намеренно ставил такую личину, через которую мои камеры берут. И ликвидировал потом исполнителя.

— Здесь-то проще простого, — усмехнулся мой собеседник. — Нужно лишь убедить себя, что такая акция пойдет на пользу Мальцевым, потому что покажет их силу. Возможны еще варианты, но этот самый вероятный. Но ты прав, разговор с Мальцевым необходим.

Он жестом подозвал к себе одного из сопровождающих, которые до этого стояли в отдалении, и попросил передать Игнату Мефодьевичу, что император просит того подойти. Тот молнией метнулся, и Мальцев начал вставать, показывая всем своим видом дряхлость и немощность.

— Чует старый лис неприятности, — вполголоса, больше для себя, сказал император. — Уверен, что показная слабость послужит индульгенцией почти для всего.

К Мальцеву подскочила внучка и демонстративно помогла ему и встать, и пойти к нам. Андрея же поблизости не наблюдалось. То ли не хотел участвовать в представлении, даваемом дедом, то ли вообще его не заметил, то ли боялся получить взбучку при появлении в зоне видимости главы клана. Потому что Игнату Мефодьевичу очень не нравилось, что рядом со Светланой внука не было. Зато был Андрей Лазарев, что уже не понравилось мне.

— Звал, что ли, Иван Михайлович? — кряхтя и отдуваясь после тяжелого перехода из кресла в кресло, спросил Мальцев.

— Звал, Игнат Мефодьевич. — Император посмотрел на застывшую за спинкой кресла деда Диану и сказал: — А вот вашу внучку — нет. Лишнее для ее ушей то, что мы сейчас будем обсуждать.

— Дианка, иди уж, — не поворачиваясь, бросил дед. — Поди, не съедят меня тут. И Ярослав, в случае чего, поможет. Не бросит дедушку.

Диана бросила короткий взгляд на меня, как будто хотела убедиться, что слова деда — не только слова и что я окажу нужную помощь.

— Конечно, Игнат Мефодьевич, — согласился я. — Помогу.

Диана отошла, хоть и с недовольной миной на лице, а я опять поставил защиту от прослушивания, которую развеивал перед приходом Мальцева, и сказал:

— Тем более, Игнат Мефодьевич, это нам требуется ваша помощь.

— Моя? — он выразительно закряхтел. — И чем же такая развалина может помочь двум выдающимся магам?

— Не ерничайте, Игнат Мефодьевич, — император не счел нужным скрывать, что его раздражает мальцевское фиглярство. — Слишком серьезные проблемы в стране, и ваш клан в нем замазан по уши.

— Мой клан? Можно подумать, мы доставляем вам больше проблем, чем те же Лазаревы.

Мальцев с неудовольствием посмотрел в сторону давних врагов и нехорошо прищурился.

— В клане Лазаревых нет человека, собравшегося занять мое место.

Мальцев вытаращился на императора и так стал хватать воздух ртом, что я испугался, что старика хватит удар.

— Иван Михайлович, ты это… не наговаривай на меня. И в мыслях никогда не было, — выпалил он, когда сумел справиться с растерянностью. — Я, может, и рад был бы видеть твою дочь за моим внуком, но это не делает меня преступником.

— Так речь и не о вас, Игнат Мефодьевич, — не стал я крутить вокруг да около. — А о Новикове.

— Пашка? При чем тут Пашка? — окончательно растерялся он.

— Он либо возглавлял заговор, либо стоял очень близко к главарю.

— Быть того не может. — Мальцев активно затряс головой. — Пашка мне предан. Он ни разу не дал в себе усомниться. И то, что последнее время совершил несколько просчетов, так это потому что никто из нас неидеален. Он уже столько лет рядом со мной, практически родня.

Как бы то ни было, отрекаться от своих людей Мальцев не собирался, и мне это импонировало.

— Когда он начал совершать просчеты? — заинтересовался я.

— По мелочи-то бывало, но первый серьезный был на приеме по поводу моего дня рождения, — припомнил Мальцев. — К нам чуть было полиция не явилась из-за какого-то там официантишки. Еще и Соколов погиб в тот день. Не по вине Новикова, не подумайте, просто у меня планы на него были, которые пошли коту под хвост. Но сердце прихватить у кого угодно может. Хорошо хоть жену он с собой не взял, уехал без нее. Видать, чувствовал, что с сердцем нелады.

Мальцев замолчал, мрачно сопя. Видно, припоминал тот день и воспоминания ему активно не нравились. А ведь он не знал и половины того, что знали мы. Сейчас отпали почти все мои сомнения. И все же проверять надо до конца.

— Игнат Мефодьнвич, нам нужен доступ во все помещения, где бывал Новиков. В том числе личные.

— Личное — это только с ордером из суда, — буркнул Мальцев. — Или по Пашкиному разрешению. Не верю я, что он мог в заговор вляпаться. Не тот человек. А общие — да пожалуйста, в любой момент.

— Новиков был убит при передаче им запрещенного артефакта Роману Глазьеву, — сказал император. — Отказываясь нас пустить на его личную территорию, вы тем самым оказываетесь причастны к заговору.

— Какого еще запрещенного артефакта? Это же Пашка. Я его еще пацаном помню, никогда бы не стал он передавать ничего запрещенного в чужой клан, — возмутился Мальцев, мимо сознания которого, кажется, прошла информация о том, что Новикова вообще нет в живых.

— Игнат Мефодьевич, либо вы допускаете нас до обыска и все, что будет найдено, останется между нами, — с раздражением сказал император, — либо мы делаем все по закону, но тогда будет большой скандал.

— Который, в первую очередь отразится на репутации вашего клана, — дополнил я. — Хотя мы уверены, что вы вообще ни при чем. Вас подставили.

— Ишь ты, допусти их, — проворчал нахмурившийся Мальцев. — Вас — это кого? Ефремовских человечков?

— Нас — это меня, Елисеева и того, кого он посчитает нужным взять.

— Постникова, — сразу определился я. — И кого-нибудь из наших целителей. Только целитель должен находиться на расстоянии, чтобы не пострадать.

— Эка ты готовишься. — Мальцев бросил на меня взгляд исподлобья. — Твоя идея у Пашки обыск провести?

— Вы, Игнат Мефодьевич, кажется, не вполне понимаете, что произошло, — заметил я. — Ваш начальник безопасности, скорее всего, возглавлял противоправительственную организацию.

— Скорее всего — значит, ты не уверен?

— В том, что он там состоял, — абсолютно. Левый человек такого ранга не пришел бы на встречу к Глазьеву с запрещенкой. В том, что возглавлял, — процентов на девяносто девять, один оставляю на ошибку.

— А сам Пашка?

— В него стрелял Глазьев. Он сейчас в стазисе, но проверять, жив он или нет, без меня не будут, — ответил я. — Это слишком опасно.

— Если жив — казните?

Я задумался, стоит ли говорить Мальцеву, что на месте Новикова с того приснопамятного приема находится совершенно другая личность, полураспавшаяся, но обладающая прекрасными актерскими данными. Это дает слишком большую пищу для ненужных размышлений, а Мальцев вовсе не дурак, хотя активно им прикидывается.

— Казнить не будем. Скорее всего, речь пойдет о пожизненном заключении, — ответил император. — Разумеется, если он выжил. Игнат Мефодьевич, я вам обещаю, что ничего из того, что было сделано Новиковым, не будет вменяться в вину Мальцевым.

— При условии, что я вас пущу в Пашкину вотчину? — полувопросительно уточнил Мальцев. — Пущу-то по-любому, добровольно или нет, вот в чем вопрос.

Кажется, он прикидывал, не удастся ли прибрать что-то из наследства Новикова. Если тот мог передавать в другие кланы интересные вещи, то таковые могли у него храниться в количестве, нужном и самому Мальцеву.

— Если вы туда полезете самостоятельно, можете сильно пострадать. Вряд ли вы готовы к тому, что мы рассчитываем там найти, — заметил я.

Пускать нас в святая святых своего отдела безопасности Мальцев не хотел, пришлось добавить:

— Мы не будем смотреть информацию на компьютерах, будем искать только артефакты определенного типа и измененную тварь, которая очень опасна для неподготовленных.

Последнее меня волновало больше всего, потому что одно воспоминание о Морусе вызывало нервную дрожь и желание никогда больше не сталкиваться с той дрянью. Но откладывать было нельзя, потому что, если Новиков погиб и Накрех вселился в кого-то еще, давать ему доступ к столь опасному созданию было нельзя.

— Ваша взяла, — недовольно сказал Мальцев. — Когда вас ждать-то?

— Да прямо сейчас и поедем, — предложил император. — Все вместе. Целителя по дороге захватим?

Вопрос был ко мне, поэтому я и ответил:

— Можно Тимофея забрать, чтобы из лечебницы не дергать. Там сейчас один целитель, и он немного занят.

Я выразительно посмотрел на императора, намекая, что там сейчас изучают тело Новикова на предмет руны переселения.

— В одной машине с вами не поеду, — заупрямился Мальцев. — Диану с Андреем домой доставишь или же за ними машину отправлять?

— Доставлю, — согласился я.

— Странный ты парень, Ярослав, — пробурчал Мальцев. — С собственного дня рождения уезжаешь, чтобы покопаться в грязном белье моего клана.

— Это не ваше грязное белье. И боюсь, что я имею к нему больше отношения, чем вы.

— Волховское, что ли? — проницательно прищурился Мальцев. — Неужто Пашке на них удалось выйти, а мне не сказал?

— Удалось, — подтвердил я.

— Вот сволочуга.

Глаза Мальцева заблестели, потому что теперь он прикидывал, как использует волхвов в своих целях. И заодно прикидывал, как нас не допустить к секретам, вытянутым оттуда Новиковым.

— Он практически полностью уничтожил выявленных волхвов, — добавил я. — Игнат Мефодьевич, записи Новикова нас не интересуют.

— Вы же говорили, что он — глава коалиции. Неужто неинтересны подчиненные ему людишки?

Он зыркал глазами то на меня, то на императора, пытаясь понять, в чем именно мы его собираемся надуть. Потому что в нашу искренность он не верил ни на йоту.

— В его записях этого не будет, — ответил император. — Я подтверждаю сказанное Ярославом. Нас интересуют запрещенные артефакты и измененная тварь, которая представляет опасность, в первую очередь для вашего клана. Игнат Мефодьевич, уверяю вас, с наследства Новикова вы не получите ничего, кроме проблем.

— Да понял я это уже, понял, — проворчал он и набрал водителя, чтобы подогнал машину к крыльцу.

Я тоже набрал Постникова, чтобы был готов к отъезду. Его мы подхватим по дороге, потому что он находился сейчас в лечебнице.

— Осматриваем, — откликнулся он. — Пока ничего. Неудобно это в стазисе — не согнуть, не разогнуть.

— К Мальцевым едем, — сообщил я. — Бери все ключи, что при Новикове найдешь, и будь готов к отъезду. Целитель что говорит? Кстати, кто там сегодня дежурит?

— Недосеко. Говорит, в стазисе не посмотреть. Но стазис я снимать не разрешил.

— И правильно, — согласился я. — Если он не сдох и в сознании, мы заимеем кучу проблем, даже если все артефакты уберем.

— Уже, сложены в коробку. И там не стандартные артефакты, а хорошо под них замаскированные.

— Не слишком хорошо, если ты заметил.

— Эта маскировка не рассчитана на твоих учеников, только на обычных магов. И выявить ее на расстоянии сложно.

Я все больше убеждался, что мы взяли именно Накреха, а значит, в помещениях Новикова нас просто обязан ждать неприятный сюрприз. Даже нет, сюрпризы, потому что Накрех был весьма изобретательным товарищем и вряд ли не использовал эту изобретательность для маскировки своих секретов.

Глава 25

Выехали мы без проволочек. Разве что пришлось извиниться перед гостями и пояснить, что отбываю по государственным нуждам. Загрузились мы (император Тимофей и я) в микроавтобус и по дороге подобрали Постникова, недовольного результатами операции. Меня они тоже не радовали, но ждать, что все пройдет гладко, если в деле замешан Глазьев, было по меньшей мере наивно, о чем я ему и сказал.

— К тому же Новиков может не быть Накрехом, — добавил император.

— Тогда еще хуже, Ваше Императорское Величество, — ответил Постников. — Потому что тогда Накрех так затихарится, что мы его не отроем.

— Я уверен, что мы найдем подтверждение тому, что Накрех и Новиков — одно лицо, при обыске у Мальцевых, — поспешил я их успокоить. — Тогда вопрос будет лишь в том, ускользнул ли он из своего тела или нет. И если ускользнул, то у нас имеется поисковое заклинание по ауре, что тоже облегчает дело.

Я еще промолчал про свою надежду на то, что душа Накреха развалилась, не выдержав стольких прыжков по телам. Потому что это было бы слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

Мы не успели доехать до Мальцевых, как внезапно позвонил Ефремов.

— Елисеев, что случилось с Глазьевым?

— В смысле почему он стрелял? — удивился я вопросу. — Дурак потому что. И нам ситуацию осложнил, и себе проблем нажил.

— Да мне на это пофиг, — выдал Ефремов. — И на то, что он стрелял, и на ваши проблемы. Что вы с ним сделали при задержании?

— Ничего с ним не сделали. Руку вывернули, и все, — припомнил я. — Больше его никто и пальцем не тронул. Да и зачем? Он вел себя спокойно, на столике лежал и не дергался.

— Тогда почему он у меня сейчас слюни пускает и в штаны ссытся?

Услышанное мне не понравилось. Глазьев всегда вел себя как полный придурок, но даже полный придурок не станет косить от наказания, пачкая собственные штаны. Из этого следует, что с ним что-то сделал Накрех. И сделал при отсутствии доступа к магии. Получается, это было рунной заготовкой, полностью готовой к спуску. Не стоило отбрасывать и предположение, что в Глазьеве сейчас сидит сам Накрех, который умело маскируется под овощ и только ждет возможности слинять. Мог ли последний настолько наплевать на имидж Романа? Запросто, если не собирался долго пользоваться его телом.

— Елисеев, опять в молчанку играешь?

— Думаю.

— Думает он. Давай дуй к нам и смотри, что твои гаврики наделали.

Осмотр Глазьева, несомненно, был важен. Но еще важнее было осмотреть вотчину Новикова, со стороны которой неприятностей могло прийти куда больше. Глазьеву хуже уже не станет, осмотри я его парой часов позже. И Накрех, если он в нем, из него никуда не денется. Даже если нарисует руну для следующего прыжка доступа к магии у него нет.

— Вы с него блокираторы не снимайте и подержите у себя пока. Я закончу в одном месте и приеду.

Да, этот день рождения проходит куда занимательней прошлого. Настолько занимательней, что я с ностальгией вспоминаю маленькую компанию, в которой мы тогда съели торт.

— Закончит он, — разозлился Ефремов. — Нашел мальчишку на побегушках. Немедленно ко мне, а то это засранец всю камеру загадит.

— Видите ли, Дмитрий Максимович, у Его Императорского Величества приоритет. При всем уважении, я не могу его бросить и поехать к вам. Поэтому я вам рекомендую купить памперсы.

— Так, Елисеев, ты уже все границы переходишь, — рявкнул Ефремов. — Какие памперсы?

— Для взрослых. Наденете на Глазьева. Они проблему, конечно, не снимут, но сделают ее куда менее острой. И блокираторы не снимайте ни под каким предлогом. Возможно, он притворяется.

— Если бы ты его видел, то понял бы, что это невозможно, — проворчал он, немного успокоившись, так как сообразил, что предложением с памперсами я ему хотел помочь, а не оскорбить.

— Дмитрий Ефремович, поверьте, в этом вопросе никакая перестраховка не лишняя. Я к вам приеду сразу после Мальцевых, и очень может быть, что император тоже захочет посмотреть на Глазьева.

— А до этого что нам с ним делать?

— Сиделку наймите, но без присмотра не оставляйте. Я не исключаю, что это хитрый план.

— Да уж хитрей некуда, — зло выдохнул Ефремов. — Глава Глазьевых рвется встретиться с сыном, их адвокаты у меня на ушах сидят. А тут такое непотребство, которое никому нельзя показывать.

На мой взгляд, это была проблема Императорской гвардии, потому что сдавали ему Глазьева необгаженным, в противном случае мне бы непременно донесли. Но скажи я такое Ефремову — он же еще полчаса будет распинаться.

— Дмитрий Максимович, придумайте что-то. В конце концов, Роман Глазьев состоял в противоправительственном заговоре, — немного покривил я душой. — Насколько я помню, в этом случае можно пренебречь некоторыми правилами при допросах.

— Какие допросы, Елисеев? — сквозь зубы выдавил Ефремов. — Он полностью невменяем. Зрелище то еще.

— Приеду — посмотрю, — обнадежил я его. — А сейчас простите, Дмитрий Максимович, я буду очень занят в ближайшее время. Хорошего вам дня.

— И тебе такого же, — ответил он, явно сдерживаясь от более крепких выражений.

Так-то я его понимал. В результате секретной операции, проводимой нашим кланом, второе лицо в клане Мальцевых приказало долго жить, наследник клана Глазьевых теперь вряд ли что унаследует, а разгребать все Императорской гвардии. И самое для него обидное, что он ничего не может предъявить моему клану, потому что эти двое разобрались друг с другом без нашей помощи.

— Что-то еще случилось? — спросил император, когда я убрал телефон.

— Случилось, Иван Михайлович. С Глазьевым.

— А поконкретней?

— Поконкретней я скажу, только когда его увижу. Пока похоже, что глазьевское тело осталось без души.

— Или было заменено на душу Накреха?

— По описанию Ефремова это маловероятно, но я все-таки попросил Дмитрия Ефремовича не оставлять Глазьева без наблюдения.

— Я тоже сейчас ему позвоню, — решил император, — потому что, если Накрех там, но вывернется и сбежит, мы его не найдем.

Позвонил он Ефремову тут же. Генерал наверняка загрузил правителя тем же, что и меня, но в более мягких выражениях, и лицо императора было весьма озадаченным, когда разговор закончился.

— Боюсь, Егор Дмитриевич доставит нам множество проблем, — заметил он подводя итог разговора с Ефремовым. — И не все они отойдут Мальцевым.

Я был с ним согласен. Даже при условии, что младший Глазьев планировал убить старшего, старший так до конца в это и не поверил, а поэтому вряд ли обрадуется получить вместо Романа овощ.

— Можно попытаться его убедить, что это в интересах клана.

— У него нет других наследников.

— Заведет. Какие его годы, — оптимистично сказал я. — Заодно исправит ошибки, полученные при воспитании первого.

Император хмыкнул, но развивать эту тему дальше не стал, потому что мы приехали к Мальцевым. Новиков отдельного жилья не имел, но это ничуть не облегчало нам задачу, потому что я подозревал, что Моруса держать на территории клана он не будет — слишком непредсказуемым было это создание не всегда подконтрольным даже хозяину. Возможно, что Накрех вставил в свой перстень какой-то дополнительный управляющий блок, но это предположение можно будет проверить, если мы найдем этот артефакт, потому что ничего подобного при Новикове не нашлось.

— Что ж ищите, коль приехали, — мрачно сказал Мальцев. — Но я от вас ни на шаг не отойду. И ежели вы куда полезете, что с нашими тайнами связано, не пущу.

Пока он болтал, я просканировал всех, кто попадал в зону действия заклинания. Оказалось, что после посещения зоны без магии, мои возможности прилично выросли и заклинание брало практически весь особняк, если не ставить на заклинание ограничений. Я не ставил, поэтому определил быстро, что Моруса в достигаемом пространстве нет, если он не в экранируемом помещении. Но экранируемых помещений сканирование тоже не выявило — заклинание проходило везде свободно. И тех, кого Морус контролирует посредством своих отпрысков, тоже не обнаружилось. Даже следов подобной твари не было, и тем не менее где-то она обитала, поскольку на это указывала мелкая медузка, обнаруженная мной еще в ныне покойном генерале Зимине.

— Пока нас интересует только его личная комната, — сказал я. — Ключи у нас есть.

— Есть у них ключи, ишь ты, — недовольно буркнул Мальцев. — Вообще-то, все Пашкины личные вещи вы должны были передать мне, а уже я должен был решать, давать вам ключи или не давать.

— Игнат Мефодьевич, мы, вообще-то, пытаемся избежать скандала, связанного с вашим кланом, — напомнил я. — Именно поэтому я и Иван Михайлович лично занимаемся обыском, а не передаем все в Императорскую гвардию.

Мальцев отметил то, что я называю императора по имени-отчеству, задумчивым прищуром, но комментировать не стал, промолчал. Я счел это сигналом, что могу распоряжаться и дальше.

— Просьба ко всем не лезть впереди меня. Тимофей, ты вообще держишься метрах в десяти от нас, если что — не геройствуешь, а убегаешь.

Он кивнул, якобы соглашаясь, но зная нашего целителя, нельзя быть уверенным, что он в точности исполнит приказание. Сейчас я напоминаю проформы ради, потому что пока ничего опасного не вижу, но он же и потом будет вести себя так же. В этом плане куда проще с его отцом — нет непредсказуемости, характерной для Тимофея.

На деле комната Новикова оказалась не комнатой, а апартаментами, состоящими из нескольких помещений. Защитил он их хорошо, и никто из мальцевского клана не смог бы туда попасть без его разрешения, для меня же, как мага, видящего все хитросплетения заклинаний, не составило труда выявить и снять все запирающие заклинания и все ловушки, которые были не только при входе, но и разбросаны хаотичным образом дальше.

Особенно много ловушек оказалось в мастерской, которую Накрех организовал себе в одной из комнат. Все они были сняты и, прежде чем дать добро, я несколько раз запустил сканирование, но оно указывало только на работающие бытовые артефакты. Они могли быть с сюрпризами, поэтому я вырубил их все, прежде чем дать разрешение остальным войти.

— Ты здесь шаришься, как будто точно знаешь, что где стоит, — недовольно сказал Мальцев.

— Если бы я знал, наша задача была бы куда проще, — заметил я.

Поделки Накреха я осмотрел в первую очередь. Если у меня и были раньше сомнения по поводу личности, то сейчас они окончательно развеялись — артефакты делались по принципу моего мира, хоть и тщательно маскировались под местные, и я прекрасно понимал почему — при полной клятве, привязанной к телу, Накрех не смог бы противиться желанию Мальцева и сейчас клепал бы изделия на весь клан. При близком рассмотрении выяснилось, что поделки были куда ниже классом, чем мои, и при желании я мог бы взломать любой из артефактов Накреха. Разумеется, если бы мне кто-то любезно предоставил нужное для этого время.

Пока я изучал артефакты, за моим плечом недовольно сопел Мальцев, и не только сопел, но и выражал всяческое возмущение нашими действиями, потому что ничего компрометирующего найдено не было. Артефакты и артефакты — разного уровня и разной направленности, но ни один из них не был запрещенным.

Все изменилось, стоило мне вскрыть письменный стол. К нему подходил один из ключей, но кроме этого ящик был запечатан заклинанием, которое сжигало все внутри при несанкционированном взломе. Защита была халтурной. Наверное, Накрех уверился в собственной безопасности, а ставить каждый раз комплект заклинаний было лень. Вот и обошелся минималкой, потому что то, что тут лежало, могло быть восстановлено. Скорее всего.

— Это он? — спросил император, глядя на то, что я вертел в руках.

— Да, это управляющий артефакт. Немного не такой, как был у Вишневских, но инструкции к нему не предусмотрено.

— А это то, что я думаю? — Постников, заглядывающий с другой стороны, указал артефактную коробку.

— Это записи Накреха, — подтвердил я. — Но возможно, такая же обманка, как была у Соколовых.

Я был в этом почти уверен, потому что держать записи в месте, куда при потере тела Новикова он не смог бы добраться без магии, было бы глупо. Вопросы вызывал и перстень — надевать я бы его не рискнул и никому бы не позволил. С ним что-то было не так.

— Какого еще Накреха? — проскрипел Мальцев. — Что Пашка от меня скрывал? И как такое вообще возможно?

— Вы его никогда напрямую не спрашивали, — пояснил я, потроша стол дальше, но кроме этих двух находок, больше ничего интересного не было. Так, по мелочи, заготовки для артефактов и схемы, касающиеся уже деятельности главы безопасности. — Потому что даже не догадывались, что нужно спросить.

— А что нужно было спрашивать?

Мальцев хищно подался ко мне, не пытаясь больше притворяться дряхлым дедулькой. Лет ему было немало, но сил в нем было предостаточно и мозги работали.

— Это государственная тайна, Игнат Мефодьевич, — опередил меня с ответом император. — Есть ли здесь еще помещения, куда входил только Новиков?

Мальцев еще не ответил, но по его лицу стало все ясно.

— Да откуда? Зачем бы мне ему выделять еще что-то? Эй, Ярослав, ты так-то на находки рот не разевай. Перстень и коробка — собственность клана Мальцевых, я запрещаю их отсюда выносить.

— Игнат Мефодьевич, вы не представляете, насколько эти штуки опасны. Вот эта коробка при неправильном применении грохнет половину вашего дома. Прецеденты уже были.

— А перстень? — не сдавался Мальцев, протягивая костлявые руки к артефактам, на которые я нацелился.

— Владение этим перстнем служит основанием для серьезного тюремного срока, — заметил император. — Вы уверены что хотите его забрать, Игнат Мефодьевич?

— Чего в нем такого особенного, Иван Михайлович? — недовольно спросил Мальцев, но руки перестал тянуть. — Артефакт неизвестного назначения.

— Известного. Во всяком случае мне, — бросил император таким тоном, что Мальцев полностью растерял желание препираться. — Что ж, пойдем по ключам из связки. Вот эти мы уже использовали. Куда дальше? Вы же сотрудничаете с нами, Игнат Мефодьевич?

Мальцев скривился, но послушно зашаркал в сторону остальных помещений. Как я и обещал, ничего постороннего мы не только не брали, но и не трогали, но в результате не разжились ничем, кроме записей и артефактного перстня. Ни следа Моруса.

— Он не заказывал большой аквариум для каких-либо целей? — спросил я, когда осмотр подходил к концу и было похоже, что ничего больше тут мы не найдем.

Вряд ли провоз такой большой штуки остался незамеченным, потому что закрыть его магией проблематично, а вот придумать уважительную причину и провезти легально — куда проще. Да еще и за счет Мальцева — для Накреха это было бы верхом издевательства.

— Аквариум? — вытаращился на меня Мальцев. — Зачем ему аквариум?

— То есть вы не знаете?

— Мне не докладывали, — проворчал он. — Но могу узнать.

— Игнат Мефодьевич, узнавайте тогда обо всех объемных покупках, — попросил император. — А мы пока осмотрим помещения, закрытые вот этими ключами.

— Они не отсюда, — буркнул Мальцев. — Иван Михайлович, чем хошь могу поклясться, эти ключи — не наши.

Но я и без того уже начал подозревать, что у Накреха было где-то логово, куда он определил Моруса. И вычислить это логово казалось почти непосильной задачей, о чем я сразу сказал Постникову, предварительно поставив защиту от прослушивания. А то слишком уж усиленно Мальцев пытался пролезть в наши тайны.

— Почему? — удивился Постников. — Во-первых, это не будет съемное жилье, то есть Накрех что-то покупал. И делал он это наверняка за деньги Новикова. Это первая зацепка. Вторая — дом должен быть довольно большим и с подвалом. Ну и третья — такие огромные аквариумы не так часто заказывают. Возможно, он их даже несколько заказывал, на вырост.

— К счетам Новикова у нас допуска не будет…

— Подключи Императорскую гвардию. Мы сейчас их работу выполняем, так что будет правильным, если они что-то сделают сами.

Мы вернулись в кабинет Новикова и на всякий случай еще раз просмотрели записи, в надежде найти хоть какое-то указание на укрытие Накреха. И все это происходило под аккомпанемент возмущения со стороны Мальцева, к которому присоединились сын с невесткой, не понимающие, что происходит. Присутствие при обыске императора их ничуть не успокоило, напротив — напугало. Вообще, сын Игнатия Мефодьевича показался мне довольно трусливым человеком, который привык все решать деньгами, не полагаясь на личную силу, которой у него было куда меньше, чем у отца. Но Мальцев и сам мало понимал из того, что происходит, поэтому успокоить родных не мог.

Глава 26

После Мальцевых, выполняя обещание, данное Ефремову, мы всей толпой поехали в его вотчину, потому что император решил поехать с нами.

Ефремов ничуть не преувеличивал. Глазьев действительно себя не контролировал вовсе. Глаза его были совершенно пусты, а на губах закрепилась дебильная улыбочка, причем из уголка рта еще и слюна текла. Ефремов воспользовался моей идеей, поэтому за Романом присматривала сиделка, а сам он щеголял в огромном подгузнике, который ему необыкновенно шел. Так бы смотрел и смотрел…

— Что скажете? — недовольно спросил Ефремов, когда молчание затянулось.

— Тимофей? — повернулся я к нашему целителю, которые все это время не просто пялился на пациента, а его сканировал, чему не препятствовали антимагические браслеты.

— Выглядит здоровым, — неохотно ответил Тимофей. — Но я с душевнобольными раньше не сталкивался. Аура более тусклая и источник выглядит неживым, но это может быть следствием блокировки.

— Неживым — это как? — удивился я определению.

— Не знаю, — задумался Тимофей. — Не могу объяснить. Просто смотрю и понимаю — там жизни нет.

— Дмитрий Максимович, — обратился я к Ефремову. — Можно вас попросить принести для эксперимента еще одни наручники, блокирующие магию?

— Запросто. Они у меня с собой. На ком проверять будете? Своих не дам.

— На мне и проверим, — предложил я, потому что идея моя и страдать из-за нее никто посторонний не должен. Очень уж неприятное чувство вызывают такие устройства.

Ефремов вытащил блокираторы и защелкнул на моих руках. Настало ожидаемое мерзкое состояние, когда ты существуешь отдельно от своей магии, чувствуешь ее, но прикоснуться не можешь. И сосущая пустота внутри. К ней можно приспособиться, но поначалу она оглушает.

— Нет разницы с тем, что было до блокировки, — сказал Тимофей. — Ни в ауре, ни в источнике.

— Что за источник-то? — заинтересовался Ефремов.

— Целительский термин, — обтекаемо ответил я, потому что не собирался раскрывать тайны клана. — Снимайте с меня блокираторы.

— Ты в них так хорошо смотришься, Елисеев, — поерничал Ефремов, отщелкивая браслеты. — Главное — вреда от тебя нет.

— От меня, Дмитрий Максимович, сплошная польза, — не удержался от подначки и я. — Вот и сейчас я занимаюсь тем, чем должны заниматься вы. Поскольку Глазьев встречался с тем, кто планировал заменить собой императора.

— Планируют многое, мало кому удается достичь последнего пункта плана, — скептически сказал Ефремов. — Если я о нем не слышал, это значит, что заговорщик был совсем мелким.

Сейчас он выступал перед императором, показывая собственную значимость, но тот не оценил.

— Это значит, Дмитрий Максимович, что тот слишком хорошо шифровался и мог достичь своей цели, если бы не вмешательство Ярослава. Но я вас не обвиняю, — сказал он вмиг поскучневшему Ефремову. — Ваша контора его засечь не могла. Сначала в ней сидел завербованный Зимин. — Перед словом «завербованный» император сделал паузу, подбирая нужное слово, чтобы ненароком не выдать лишнего. — И он старательно маскировал все, что считал нужным. А вам такое пока не попадалось. У меня нет претензий к вашей работе.

Постников подтолкнул меня локтем, намека,я что наступил момент попросить Ефремова о расследовании.

— Есть вещи Дмитрий Максимович, которые ваше ведомство делает куда лучше моего.

— Например? — хмуро спросил он, потому что императорская речь его ничуть не утешила, напротив, заставила почувствовать себя некомпетентным.

— Дмитрий Ефремович, противостоящая нам всем тварь владеет такими методиками, о которых вы не знаете. Зато только вы можете вычислить ее логово, потому что нам никто не даст доступа к счетам, например, или к списку купленной недвижимости.

— Ярослав, а не опасно? — нахмурился император. — Кто-то наверняка держит в курсе нашего преступника.

— Пока точно нет. И чем быстрее мы его найдем, тем вероятнее, что он больше ничего никому не сделает.

— Насколько я понял, преступником был Новиков, — удивился Ефремов. — А он сбежать не мог. Он же у вас в стазисе. Неужели упустили?

— В том-то и дело, что не Новиков. И очень похоже, что сбежал.

Это мы сможем определить точно, только когда вытащим из стазиса Новикова. Но в списке приоритетных целей пока это была не первой. Что-то мне подсказывало, что Накреха там уже нет, а значит, даже если мы его вдруг оживим, то получим вариант Романа Глазьева в его нынешнем виде.

— Четко говорите, что нужно, — Ефремов все равно хмурился, но было видно, что он несколько оттаял.

— Движения крупных денежных средств со счета Новикова. Покупка примерно в это время или позже дома. Покупка большого аквариума. Вроде все?

Я повернулся к Постникову. Тот кивнул.

— Не все, — спокойно сказал Тимофей. — Нужен еще доступ в психиатрическую клинику, где держат магов, чтобы я мог сравнить то, что я вижу тут, с тем, что будет там.

— Это-то самое простое, — оживился Ефремов. — Это я могу прямо сейчас устроить. А с Глазьевым что делать?

— Чем раньше мы поймем, что с ним, тем с большей вероятностью определим, что с ним делать.

— Егор Дмитриевич очень нервничает, — намекнул Ефремов.

— Он должен был нервничать раньше, до того, как его сын вляпался в это дерьмо, — сухо сказал император указав на Глазьева-младшего.

— Мы его отмыли, — возмутился Ефремов. — Не надо таких намеков.

— Я имел в виду ситуацию в целом, а не состояние Глазьева, — без тени улыбки ответил император, хотя меня тянуло расхохотаться. — Я вас покину. Если будет что-то срочное — звоните в любое время дня и ночи. Это вас обоих касается.

Он ушел, а Ефремов засуетился, раздавая приказания подчиненным. Потому уточнил:

— Ничего не забыли?

— Пока это все, что нужно, — ответил Постников. — Но в процессе может вылезть что-то еще.

— Тогда поехали, — скомандовал Ефремов.

— Куда?

— В психушку для магов, разумеется. Вы же об этом просили. А мне срочно нужно что-то решать с Глазьевым. Егор Дмитриевич пока успешно отвлекается моим секретарем, но, как понимаешь, Ярослав, это ненадолго.

Выехали мы опять на нашем микроавтобусе, потому что Ефремов решил поехать один, не стал брать с собой никого из подчиненных. Боялся, наверное, что кто-то выдаст его местонахождение и ушлый Глазьев-старший догонит и предъявит претензию. А то еще доберется до сына и схлопочет удар — такое зрелище для родни не слишком приятно.

Больница была за городом, но мы доехали быстро. Ефремов немного поорал на проходной, и вскоре мы стояли рядом с дежурным врачом, у которого на щеке отпечатался уголок книги. Везет некоторым людям — у них находится время спокойно поспать. Выглядел врач расслабленным, немного сонным и ничуть не обеспокоенным нашим визитом.

— Кого конкретно вам показать? — уточнил он после объяснений Ефремова.

Тот повернулся к нашему целителю, переадресуя вопрос ему.

— Спокойных пациентов, которые ни на что не реагируют, — пояснил Тимофей. — И которые долго находятся в блокираторах.

— Долго — это сколько?

— Хотя бы пару часов.

— А если дольше? У нас если надевают, не снимают во избежание несчастных случаев.

— Дольше не страшно. Главное — не меньше, — уверенно ответил Тимофей.

Врач задумался помотылял пальцами в воздухе, как будто пытался подсчитать, сколько у него таких пациентов, потом сделал приглашающий жест и сказал:

— Тогда пойдемте.

Увязались за ним все. Впереди, конечно, шел Тимофей, но мы с Постниковым его без присмотра оставлять не собирались. Что касается мотивов Ефремова, то он о них умолчал, но они точно были, поскольку смотреть на психов — удовольствие сомнительное.

А смотрели мы их много. Заходили в палату, Тимофей подключал целительское сканирование, причем отводил на него куда больше времени, чем обычно, делал свое заключение, которое выражалось в бормотании под нос непонятных слов, потом шел к следующему пациенту. Это продолжалось довольно долго, пока он внезапно не сказал:

— О, а у этого совсем другой вариант. Кажется, я его смогу вытащить.

Поскольку у него слова с делом не расходились, он уже начал собирать целительское плетение, пришлось шлепнуть его по рукам и напомнить:

— Тимофей, ты не забыл про штраф за исцеление без разрешения?

Так-то мы закрывали глаза, если он этим занимался, но не в данном случае, когда он объявил во всеуслышание о своем намерении в присутствии Ефремова, который не упустит возможность нас штрафануть. Вон как заинтересованно прислушивается.

Заинтересованно прислушивался и дежурный врач, потому что он сразу сказал:

— Больница не будет иметь претензий.

— Зато будут иметь претензии родные.

— Шутите? Когда это родные предъявляли претензии за выздоровевшего пациента? — удивился он.

— У нас было, — ответил смущенный Тимофей. — И штраф очень большой выписали.

— Дмитрий Максимович, — повернулся врач к нашему сопровождающему. — Неужели это правда? Это же форменная чушь.

— Закон суров, но это закон, — отрезал Ефремов. — Магическое вмешательство в лечение до сих пор носит спорный характер, поэтому пациент должен быть на него согласен. А в случае недееспособности требуется согласие родственников.

— Относительно этого пациента у нас есть согласие родственников на проведение любых медицинских процедур и приглашение любых специалистов.

— Но не целительских процедур, ведь так? — Ефремов снисходительно положил руку врачу на плечо. — Это принципиальный момент. Все магические манипуляции подлежат специальному регламенту. И никаких поблажек не предусмотрено, кроме случаев опасности для жизни.

— А если я свяжусь с родственниками?

Врач больше не выглядел сонным, из него так и лезла личная заинтересованность. Отметил это и Ефремов.

— Что-то вы слишком настойчивы…

— Родственники премию обещали клинике, — признался врач. — Вообще, у нас все, кого юноша осматривал, признаны бесперспективными. То есть они в таком состоянии будут до конца жизни. Но, как я понимаю, юноша — один из елисеевских целителей, а про них столько рассказывают, что грех не воспользоваться шансом. Так как, я звоню? Уверен, приедут быстро.

Мы переглянулись. Тратить лишнее время не хотелось, но очередной плюсик в копилку репутации клана нам не лишний, а Тимофей горел желанием помочь. Что Глазьев, что Новиков могли подождать. Ни один, ни другой никуда уже не денутся. Наверное.

— Ярослав, для меня это был бы очень ценный опыт, — просительно сказал он. — Здесь ненадолго. Либо получится, либо нет.

— Твоя работа, может, и ненадолго. Но когда еще приедут родственники.

Причинять добро всем подряд мы не имели права. Со всех сторон это было непредусмотрительно: и со стороны закона, и со стороны финансов, и со стороны утекающего сквозь пальцы времени. Я колебался ровно до слов Тимофея.

— Я пока второй раз пройдусь, — азартно сказал Тимофей. — Кажется, я понял, что с Глазьевым.

— Что? — почти хором спросили мы все.

За исключением врача, разумеется, потому что ему Глазьев был до лампочки, пока не становился пациентом этой клиники, чего я исключить не мог — заведение было статусным и содержались тут психи не простые, а с богатыми родственниками, которые могли позволить себе оплатить комфорт и безопасность близкого человека. Не будь с нами Ефремова, нас бы на порог не пустили.

— Вот когда буду уверен точно, тогда скажу. Мне бы на обычных пациентов посмотреть для сравнения. В смысле двигающихся.

— Разумеется, — врач был сама предусмотрительность. — Я звоню?

— Звоните, — решил я. — И почту дайте, мы на нее соглашение вышлем. Но задерживаться долго не будем.

Он позвонил родственникам заинтересовавшего Тимофея пациента, я же позвонил Серому и озадачил его соглашением, после чего мы прошлись по второму кругу по тем же палатам, а потом заглянули к осознающим себя, хотя и не совсем адекватно, другим пациентам этой больницы.

Выйдя из последней палаты, Тимофей надолго задумался.

— И как? — не выдержал врач. — Кому-то из этих можно помочь?

— Не с моим нынешним уровнем, — сразу ответил Тимофей. — Там глубинные изменения в мозге. Я не рискну туда лезть.

— То есть теоретически им помочь можно?

— Не знаю, — отрезал Тимофей. — Теоретически я могу помочь только одному вашему пациенту, если я правильно понял, что с ним случилось.

— А что с ним случилось? — азартно спросил врач.

— Пардон, — влез перед ним Ефремов. — Давыдов сначала объяснит, что случилось с Глазьевым, или я решу, что я напрасно вас сюда свозил.

— Понимаете, Дмитрий Максимович, у каждого человека есть внутренняя суть или душа. Похоже, Глазьев остался без нее.

— То есть?

— То есть что у него, что у большинства показанных мне пациентов осталась одна оболочка.

— Это точно? — напрягся Ефремов.

— В таком вопросе я не могу быть уверен на сто процентов, — честно признал Тимофей. — Это только мои предположения, понимаете?

— А у того, за которого ты зацепился?

— А у него эта суть словно отделена преградой. Намеренно отделена посторонним вмешательством. Пациент не может управлять телом. Душа существует отдельно, а тело отдельно. Они никак не взаимодействуют.

— Но он что-то слышит и понимает?

— Мне откуда знать? — удивился Тимофей. — Я ни разу с этим не сталкивался.

— То есть Глазьеву теперь прямая дорога в это заведение? — уточнил Ефремов.

— Или в подобное, — подтвердил Тимофей.

— Скандал будет знатный… Даже не знаю, что лучше, задержать его у нас еще или передать отцу.

— Лучше передать, — заметил Постников. — А то заявят потом, что это следствие пребывания у вас.

— А ведь точно!

Ефремов принялся вызванивать кого-нибудь из своих, чтобы передача Глазьева отцу прошла без его участия. И я его понимал. Я бы тоже не хотел объясняться с Егором Дмитриевичем, пусть ни моей, ни ефремовской вины в случившемся не было.

После звонка Ефремов неожиданно сказал:

— Счета Новикова проверили. Суммы, подходящие по размеру для покупки дома, с него не снимались. Предвосхищая ваши вопросы об аренде — если она и была, то оплачивалась не с этих денег. Собственным счетом Новиков почти не пользовался.

— Засада, — недовольно сказал Постников и задумался. — Но частный дом с хорошим участком точно должен быть. Такое в многоквартирном не удержишь.

— Согласен. Там нужно большое расстояние до людей. Но может, из стазисного Новикова что-то вытянем?

В последнее мне не очень верилось. Но ехать и проверять все равно придется.

Родители пациента приехали действительно очень быстро. Глава клана Головиных с супругой. В уютной палате лежал их сын. Об этом клане я не знал ничего, но судя по тому, как подобрался Постников, был он не из простых.

— Вы действительно сможете помочь? — обратился глава клана к Постникову, почему-то посчитав его за нашего целителя.

— Александр Олегович, вы не по адресу обратились, — заметил Ефремов. — Если вы даете разрешение, то попытается помочь вашему сыну вот этот юноша. Тимофей Давыдов.

Он указал на Тимофея.

— Он не слишком молод? — с недоверием поинтересовалась Головина. — Не хотелось бы ухудшения ситуации.

— Куда уж хуже… — проворчал ее супруг. — Тимофей, вмешательство не убьет моего сына?

— Это я вам могу обещать.

— Тогда действуйте.

Врач подсунул Головину бумагу, что к нашему клану претензий иметь не будут в любом случае, после чего мы прошли в палату, где лежал пациент, и Тимофей приступил к исцелению. Со стороны зрелищным оно не выглядело и продлилось от силы пару минут. Причем я бы не взялся объяснять, что он делает, потому что от его рук пошли сложные, мне незнакомые заклинания. И жрали они энергию только так — поток был мощным настолько, что я забеспокоился, как бы Тимофей себя не выжег. Направленность заклинаний была понятна — приложив некоторое усилие, можно было разглядеть крошечный, почти прозрачный пузырь рядом с источником. Неужели это и есть душа? Если бы Тимофей на нее не указал, не уверен, что я бы заметил при беглом взгляде. Но Тимофей с самого начала отличался дотошностью в отношении выбранного направления в магии, проверял все долго и внимательно.

Заклинания терзали этот нематериальный пузырь, прогрызая в нем дыру, и наконец он лопнул, а аура человека засияла так ярко, что я зажмурился, хотя наблюдал за работой вовсе не глазами.

— Все, — сказал Тимофей.

И одновременно с этим пациент на кровати пошевелился.

Интерлюдия 19

Никогда еще Игнат Мефодьевич не чувствовал себя настолько разбитым. Из него как будто вытащили стержень, который давал ему силы жить. Второе лицо в клане, начальник отдела безопасности, на которого было завязано очень и очень много, внезапно оказался задействован в серьезном заговоре. И ладно бы просто задействован, так еще и за спиной у него, главы клана. Вел свою игру, независимую от игры Мальцевых, а сам активно притворялся лояльным. Мальцев чувствовал себя не просто старым, а неимоверно дряхлым. Ответственность за клан казалась слишком тяжелой ношей, почти невыносимой. Она давила, заставляла сгорбиться куда больше, чем возраст.

— Отец, ты так и не ответил, что случилось.

Мальцев-старший поднял голову. Про сына он забыл, да и не был тот опорой, так, промежуточным звеном до следующего наследника. Но был ли опорой Андрей?

— Новиков оказался замешан в какую-то лабуду.

— Но как это возможно? Он же был нам предан.

— Предан — сильно сказано, — хмыкнул Мальцев-старший. — Саша, он был под клятвой. Коли клятва не по нраву, ищутся пути обхода.

— И в чем мы ему насолили?

Мальцев-старший пожал плечами. Из обмолвок, прозвучавших в разговоре между императором и Елисеевым, выходило, что Новиков был как бы не совсем уже Новиковым. Но говорить такое Сашке? Не поймет. А если поймет, так испугается. Думает он и так плоховато, но, когда чего-то боится, мозги ему отказывают напрочь.

— Проверить надо все траты, которые через него проходили. Займись этим немедленно.

— Но уже поздно… — растерялся Александр Игнатьевич.

— Вот именно, поздно. Этим нужно было заняться раньше, тогда бы мы не были в такой заднице сейчас! — рявкнул Мальцев, приходя в себя. Если он не вытянет клан из возникшей дыры, то амебистый наследник вообще угробит Мальцевых. — А сейчас нам поможет любая информация, которая у нас окажется раньше, чем у Императорской гвардии.

— К нам же приходил сам император?

— По мелочам он к нам бегать не будет. А если мы что ценное нароем и передадим ему лично, то, может, грозу и пронесет. Конечно, Ванька говорит, что претензий к нам не имеет, но то, что он затаил на нас нехорошее, это точно. А если инфа поплывет дальше, то затаит кто-то еще, понял? Поэтому нам надо отстраниться от того, что делал Новиков для себя, а не для нас. Выявить всех, кого он финансировал. Ты ж у нас финансами заведуешь — тебе и карты в руки.

Он ехидцы, прозвучавшей в голосе отца, Александр Игнатьевич скривился. Потому что заведовал он исключительно формально, не вникая в документы, которые таскали ему на подпись. До этого дня он даже не подозревал, что кто-то из связанных клятвой подчиненных может пойти против.

— Что конкретно искать? — уточнил он, потому что понятия не имел, как будет формулировать запрос.

— Все деньги, которые проходили через руки Новикова. И искать подтверждения тратам. Все странное — мне. Иди, Саша действуй.

Мальцев так зыркнул на сына, что у того пропало любое желание что-то еще выяснять и он рысью помчался выполнять поручение отца.

— От Андрюши и то толку больше, — вполголоса буркнул Мальцев.

Новикова не хватало. За столько лет Игнат Мефодьевич настолько привык к своему безопаснику, что отсутствие его казалось чем-то вроде ампутации, непредусмотренной никакими планами. Нужно ставить нового и отправлять его разгребать дерьмо бывшего начальства. И срочно нужно. Пока сидишь и рефлексируешь, дела сами не делаются. Мальцев потянулся за телефоном, но тот неожиданно зазвонил сам.

— Слушаю вас, Дмитрий Максимович, — хрипло сказал Мальцев, нутром чувствуя, что к неприятностям добавится еще одна.

— Игнат Мефодьевич, заявление на вас поступило, — с сомнением в голосе сказал Ефремов. — От Головиных. Обвиняют в нападении на наследника клана.

Глава 27

Первое, что начал делать очнувшийся Головин, поднявшись с кровати при помощи восторженно охнувшей матери, — это разговаривать. Поначалу что-то неразборчиво бубнил, но с каждым звуком речевой аппарат вспоминал, как работать, и наконец пациент довольно связно сказал:

— Я все чувствовал, все слышал и даже видел то, на что были направлены мои глаза, но сделать ничего не мог.

Проговаривая это, он постоянно совершал какие-то действия: то взмахивал руками, то чуть сгибал колени, то поворачивал голову из стороны в сторону. Вкупе с тем, что владел он своим телом из рук вон плохо, создавалось впечатление ненормальности, но на самом деле Виктор хотел всего лишь убедиться, что тело слушается, как и раньше. Наверняка он ослабел за время заточения, потому что двигался неловко, словно заново учась некоторым вещам. Не хотел бы я оказаться рядом, когда он будет проверять, что там с его магией.

— Боже мой, Витенька… — Головина заливалась слезами. — Не верю глазам своим.

Я переглянулся с Постниковым. Делать нам здесь больше было нечего, Новиков сам себя не допросит. Но Тимофей выглядел бледновато, поэтому я решил дать ему возможность немного прийти в себя, посидеть на стуле у кровати пациента, куда он плюхнулся сразу после прорыва того пузыря.

Головин оказался куда менее сентиментален, чем супруга, поэтому сразу спросил:

— Тимофей, может ли повториться потеря личности у моего сына?

— У него была не потеря личности, — ответил наш целитель. — Там стоял блок на взаимодействие души и тела. Он, как мне кажется, искусственного происхождения.

— Искусственного, — тут же подтвердил Головин-младший. — Это старый козел Мальцев сделал.

Уходить резко перехотелось.

— Что он сделал? — напрягся Ефремов.

— Я отказался пойти ему навстречу в одном вопросе, после чего он сделал со мной вот это. — Головин-младший указал на кровать. — Еще и бросил на прощание: «У тебя будет время подумать над своим поведением, потому что единственное, что ты сможешь делать сам, — это думать».

Говорил он четко, но все еще медленно, проговаривая каждый звук.

— Скотина, — выдохнул старший Головин. — Мальцевы совершенно распоясались. Но в этот раз старый пердун перегнул палку окончательно. Дмитрий Максимович, вы все зафиксировали?

Ефремов выглядел ошарашенным, тем не менее он ответил:

— Я все слышал, но чтобы завести дело, мне нужно заявление от вас.

— И оно будет, — бросил Головин.

Его взгляд пылал ненавистью, но направлена она была не на того.

— Не торопитесь, — вмешался я. — Боюсь, Игнат Мефодьевич понятия не имеет о том, что случилось. Это был маг под личиной.

— Не смешите, — бросил Головин-младший. — Чтобы я да не отличил личину от личного явления этой сволочи?

Я с ним спорить не стал, сотворил свою, и рядом с Ефремовым встал еще один Ефремов. Головин зажмурился и затряс головой.

— Вам не кажется, — сказал я, копируя генеральские интонации еще одним заклинанием. — Нас действительно двое. И кто настоящий?

— Потрясающе, — удивился Головин-старший. — Как вам это удалось? Даже я не различил бы вас. Заклинание не берет…

— Вот поэтому я и говорю, что торопиться не стоит. Личины бывают разными.

— Елисеев, не наглей, — миролюбиво бросил Ефремов. — Хочешь сказать, что с Виктором Александровичем Головиным встречался не Игнат Мефодьевич Мальцев, а твой клиент?

Как он красиво пытается перепихнуть на меня ответственность.

— Ваш клиент, Дмитрий Максимович.

— Э нет, — неожиданно сказал Головин-младший. — Вы меня не убедите. Потому что Мальцеву требовались преференции для своего клана. Кто будет таким заниматься ради других?

— Тот, кто хочет подставить? — предположил я, возвращая свой обычный вид. — Дмитрий Максимович, вы заявление все равно примите, а там уж разберемся, Мальцев был или нет. Уверен, Игнат Мефодьевич сможет поклясться, что не имеет к этому отношения.

— Он-то, может, и не имеет, а остальные в клане?

— Тут возможны варианты, — признал я. — Тимофей, ты как? В состоянии двигаться?

— Да, все совершенно нормально, — бодро ответил он. — Вы не на то акцент делаете. Откуда бы Мальцеву знать технику, которой он душу спеленал? Если бы это использовалось раньше, непременно были бы слухи.

— Мальцевы на месте не стоят, постоянно занимаются исследованиями. Но гадать можно долго, — прищурился Головин. — В конце концов, господин Елисеев прав: мы пишем заявление, а там уж вотчина господина Ефремова решает, кто преступник. Мы не хотим, чтобы обвинение было предъявлено невиновному, но оставлять без наказания преступника не позволим.

— Не позволим, — подтвердила жена.

Она стояла рядом с сыном, который присел на кровать, потому что силы его иссякли, и гладила по голове, как маленького ребенка. Тот не возмущался, настолько его утомило собственное выступление. Мышцы висели дряблыми тряпочками. Ему теперь восстанавливаться и восстанавливаться.

— Дмитрий Максимович, мы поедем, — сообщил я Ефремову. — У нас еще дела в лечебнице.

— Насыщенная у тебя жизнь, Елисеев, — проворчал он. — В которую ты вовлекаешь всех по соседству. Даже свой день рождения нормально отпраздновать не можешь. Где ты, а где гости?

— Я так и скажу преступнику, что главная претензия — мой испорченный день рождения, — буркнул я. — Вы же понимаете, что он именно к этой дате и подгадывал.

— Да я вообще перестал понимать в последнее время, что творится, — в сердцах бросил Ефремов. — Мне вот сейчас претензию Мальцеву предъявлять, а я тоже уверен, что он здесь ни при чем.

— Ну так вы и скажите ему, что связано с тем, что сегодня было.

— Предположительно, — важно поправил Ефремов.

— Вы совершенно правы, Дмитрий Максимович. Но это ваши дела, в которые я не хочу лезть. Мне своих хватает. У вас не будет проблемы с транспортом, если мы сейчас уедем?

— Вызвоню кого-нибудь, — небрежно ответил он безо всякой обеспокоенности.

Глазьевские-то наверняка уже уехали, поэтому генерал не опасается с ними столкнуться. А то, что Ефремов не переваливает опрос Головиных на подчиненных, указывает, что те — птицы высокого полета и перепоручать их кому-то рангом ниже нежелательно. Да и Мальцев не из мелких фигур, такую тоже абы кому не поручишь — вспыльчивый он и злопамятный.

— Наш клан в долгу перед вашим, — внезапно сказал Головин, когда мы уже совсем собрались уходить. — Чем мы можем его погасить?

— Мы находились здесь, не рассчитывая на вознаграждение, — ответил я. — Поэтому обычных слов благодарности Тимофею будет достаточно.

— Недостаточно, — заупрямилась Головина. — Помощь нашему сыну — это не рядовой случай. И если мы оставим его без соответствующей благодарности, это отразится на репутации нашего клана.

Если честно, мне не было никакого дела до репутации клана, о котором я сегодня услышал впервые. Мне нужно было разобраться с Новиковым, чтобы наконец понять, сбежал из него Накрех или нет, и если сбежал — нагрузить ефремовскую контору дополнительной работой.

— Давайте отложим этот вопрос на потом, — предложил я. — Дело в том, что мы задержались здесь немного дольше, чем рассчитывали, а у нас небольшая проблема.

Ефремов хмыкнул, показывая свое отношение к тому, что я назвал небольшой проблемой, но сказал:

— Елисеев сейчас действует по заданию императора, поэтому задерживаться не может.

— Но мы вернемся к этому вопросу, — бросил Головин.

— Если вам так будет угодно, — согласился я.

Мы попрощались и наконец покинули гостеприимные стены элитной психиатрической клиники, а я задумался над тем, почему Накрех не в ней искал тело для вселения? Наверняка Головин здесь не единственный представитель крупного клана. Неужели Накрех опасался, что репутация бывшего психа не пойдет на пользу его плану? Или блокираторы мешают вселению? А может, тело без души не способно принять новую напрямую, только случайным образом? Пробраться сюда было бы наверняка проще, чем на прием к Мальцеву, но если нужен контакт взглядов, это было бы бесполезным делом.

Размышляя над этим, я ехал в лечебницу, где сейчас находилось тело Новикова.

Дежурил там сейчас Эмиль Недосеко, полный сил, потому что пациентов сейчас там не было, а дежурство было на случай, если кого-то привезут по скорой. К нам возили редко, слишком далеко мы были от города и слишком высокую цену мы предъявляли потом страховым компаниям за свои услуги. А иначе нельзя — завалят больными так, что целители не справятся.

Новиков лежал на операционном столе и только и ждал, когда его разбудят и попытаются вернуть к жизни, если это вообще возможно с несколькими пулями в туловище. Был он гол, но ни следа рун на теле мы не нашли, как ни вертели. Методов маскировки как магических, так и нет, я мог бы предложить несколько. Беда в том, что тело в стазисе на них не проверишь. А снимать стазис чревато тем, что, если душа не покинула тело до сих пор, она это сделает сразу, как снимется заклинание.

— Вытяните? — спросил я у наших целителей, которые мрачно смотрели на Новикова.

— А хрен его знает, — честно ответил Эмиль. — У него одна из пуль разворотила слева и желудочек, и предсердие. Он мог помереть до того, как в стазис попал.

— Как бы мы второго Глазьева не получили, — задумчиво сказал Постников. — Неудобно получится. Два фигуранта, и оба в неадеквате.

— Вернем Мальцеву, — предложил я. — Его человек был.

Антимагические браслеты я приготовил, но надевать пока на Новикова не торопился.

— Не думаю, что он порадуется, — пессимистично сказал Постников. — С такими подарками можно пожизненно врага заполучить. Труп передавать будет однозначно спокойнее. Со всех сторон спокойнее. И искать дальше переданным заклинанием. Ты, вроде, говорил, что придумал, как радиус увеличить?

— Артефактом. Но его делать еще надо… — Я вздохнул и спросил Тимофея: — Если мы на секунду снимем стазис, сможешь понять, есть там душа или нет?

— Постараюсь, — ответил он.

— Тогда так и делаем. Быстро снимаем и ставим опять, — предложил я — И по результатам решаем, что делать. За секунду он не умрет, если не умер.

— А умрет, так реанимируем, — заявил Тимофей.

— Поехали? — предложил я, защелкивая сначала на одной, потом на второй руке блокираторы.

— Погоди, я сначала запущу сканирование, — напомнил Тимофей. — Я его мгновенно не включаю. Давай!

Я снял стазис, быстро его вернул и уставился на Тимофея в ожидании вердикта.

— Есть душа, — ответил он.

— Так это прекрасно, — расцвел Постников. — Оставляем в таком виде — и пусть валяется до скончания веков.

— А если Новиков — не Накрех? — возразил я. — Руну мы не нашли. Если он с ним только как-то связан?

— Маловероятно. Ты же видел его артефакты?

— Он мог их не сам делать. Нет, придется оживлять и допрашивать. Эмиль, Тимофей, готовьтесь к реанимационным мероприятиям.

— Было бы на кого тратить энергию, — проворчал Постников. — Накопители приготовьте на всякий случай.

Эмиль и Тимофей замерли по обеим сторонам стола, готовые действовать сразу, как сниму стазис. Я сосчитал вслух до трех, как мы договаривались и развеял заклинание, после чего работа закипела. Тело Новикова пару раз выгнулось, но не потому, что он пытался сдохнуть, а потому, что избавлялся от ненужного железа, повредившего жизненно важные органы. Эмиль с Тимофеем перебрасывались короткими репликами и работали на удивление слаженно, даже крови почти не было — всю ее удалось задержать и вернуть в кровеносные сосуды. На выходе получился почти такой же Новиков, какой приходил на свидание с Глазьевым, разве что голый. И эта сволочь сладко посапывала на операционном столе, чему-то улыбаясь.

— Будите, — скомандовал я.

Тимофей вывел Новикова из целительского сна, и тот приоткрыл глаза, увидел меня, опять закрыл и помотал головой, как будто сомневаясь, что то, что он сейчас видит — не сон. Потом опять открыл, осмотрелся и хмуро спросил:

— С каких это пор Елисеевы занимаются похищением людей?

Что-то в интонациях бывшего пациента мне не понравилось, но я даже не успел понять, что как он продолжил:

— Вы думаете, что это сойдет вам с рук? Даже если отец опять вам что-то заплатит за меня, то я лично нажалуюсь Ефремову. Потому что в этот раз я был на нейтральной территории, а не на вашей. И вы меня трогать не имели права.

— Твою ж мать, — выдохнул Постников. — Это же Глазьев.

Глава 28

Глазьев вопил и грозил нам всеми карами ровно до того времени, как ему кто-то догадался подсунуть зеркало. Он сначала отмахнулся, потом глянул, потом глянул второй раз и заорал как истеричная девица, к которой ночью залез бомж и пытается устроиться под ее одеялом. Он не пытался бежать или швыряться магией, он пялился в зеркало и орал на одной и той же ноте. Не знаю, кому из целителей пришло в голову набросить на него целительский сон, но я был благодарен за это потому, что еще немного — и мои перепонки бы напрочь вынесло. А с ними — и остатки благоразумия. Потому что Глазьева-Новикова с каждым воплем хотелось прибить все сильней и сильней.

— Твою мать… — В наступившей тишине голос Постникова показался оглушающим. — Что делать-то будем?

— Это вообще как? — кашлянул Эмиль.

— Хотел бы я сам понять как.

Впервые в моей практике мага передо мной встала проблема в магии, к которой я даже не знал, как подступиться. Но я был главой клана и на меня смотрели три человека, которые ждали мое решение и которым надо было хоть что-то говорить.

— По всей видимости, при использовании руны Накреха происходит не вытеснение души, а обмен, — родил я умную сентенцию.

— Руну мы не нашли, — напомнил Постников.

Я посмотрел на дрыхнущего Новикова-Глазьева и отправил на него заклинание по выявлению тайных знаков. Руна обнаружилась под мышкой. Даже под заклинанием она выглядела выцветшей, а значит, она сработала, перенеся душу. К сожалению, в деле розыска Накреха она была бесполезна, разве что указывала, что мы взяли того, кого нужно. Что именно Накрех одно время сидел в этом теле, но сейчас здесь его нет, как нет и в Глазьеве. И все это было для меня как-то слишком. День выдался чересчур насыщенным и мозги были близки к тому, чтобы вскипеть.

— Так, руна на месте. Осталось понять, куда делся сам Накрех, — деловито сказал Постников приведя своими словами меня в чувство. — Если в Глазьеве его не обнаружилось.

— Я мог ошибиться, — подал голос Тимофей. — Но он выглядел именно так, как те, у кого не было души.

— Возможно, он умеет маскироваться? — предположил Постников.

Я вздохнул и набрал Ефремова.

— Дмитрий Максимович, Глазьева нужно срочно вернуть, он может быть опасен.

— О как, — хмыкнул он. — И почему я не удивлен твоему звонку? На каплю меда приходится бочка дегтя.

— Вы хотели сказать «на бочку меда», — поправил я.

— Что хотел, то и сказал, — буркнул он. — Что вообще происходит, объяснишь?

— Если император даст разрешение. Я ему сейчас буду звонить. Но мне кажется, пришла пора привлекать Императорскую гвардию. Не все же мне за вас вашу работу делать. Глазьева немедленно вернуть, и он должен быть в блокираторах.

Не знаю прошло ли давление через немагический способ связи, но Ефремов спорить не стал, сказал:

— Сейчас займусь. Но старший Глазьев вонять будет…

После Ефремова я, как и сказал, позвонил императору, обрисовал размер задницы, в которой мы очутились. Он недолго подумал и сказал:

— Я приеду вместе с Ефремовым. И специалиста по возвращению душ тоже поищу. Но последнего не обещаю.

Консультант бы не помещал, но боюсь, не найдется даже императорской волей. Во всяком случае, не раньше, чем выявим Накреха, потому что другой тут вряд ли проконсультирует. Тут? Недолго думая, я вызвал Дамиана. Поначалу мне казалось, что удастся зайти в его сон, но, похоже, он больше не пренебрегал защитой, поэтому перед тем, как мы встретились, Дамиан все же проснулся и ответил в полном сознании. А жаль — во сне больше возможностей надавить на собеседника.

— Ну? — недружелюбно спросил он. — Нашли Накреха? Или ты меня просто так разбудил?

— Нашли. Но я хотел бы знать, почему вы нам главное не рассказали⁈ — рыкнул я на него, делая себя выше и темнее. Злость мне даже имитировать не пришлось.

— Какое еще главное? — удивился он.

— О том, что происходит не вытеснение, а обмен душами?

— С чего бы? — удивился он. — Какой обмен, Мальгус? Ты что несешь? Чтобы руна сработала, тело должно стать мертвым, понимаешь? Совсем мертвым. В мертвое тело душа вселиться не может, только какое-нибудь потустороннее дерьмо.

Я прикинул, можно ли считать Глазьева потусторонним. Дерьмом-то однозначно можно, а вот прилагательное к нему не подходило совершенно. В новиковском теле совершенно точно сидела душа Глазьева. Насколько она повреждена, я бы судить не стал, но то, что она не является потусторонним проявлением, мог сказать однозначно.

— У нас как раз и произошел обмен. Наверное. Потому что во втором теле, куда должен был перескочить Накрех, не нашлось души вообще.

Дамиан завис. Конкретно так завис. Наверное, не проснулся до конца.

— А там был кто-то еще рядом? — спросил он.

— Даже если и был, то зрительный контакт был у Накреха с тем, чья душа переместилась.

— То есть вы его упустили, — недовольно сказал Дамиан.

— Не мы его упустили, а вы что-то упустили при передаче нам информации, — наехал я на него, чтобы ему в голову не пришло, что нас можно бросить наедине с возникшей проблемой. — В результате Накрех теперь знает, что мы не пойдем с ним на договор, и будет бить раньше, чем собирался, а значит, и до тебя очередь дойдет быстрее.

— Он скорее развалится окончательно, чем до меня доберется, — пробурчал Дамиан, и тут же его лицо озарилось от радости: — Возможно, он как раз и развалился?

— А возможно, за эти годы он придумал, как укрепить душу, — парировал я. — Нет, Дамиан не верю я, что он просто взял — и развеялся. Мне нужно все, что вы утаили при передаче. В том числе — как можно замаскировать душу при вселении и как обратно поменять души.

Последнее было сейчас наиактуальнейшим, потому что с телом Новикова, в котором сидела душа Глазьева-младшего, возникало слишком много непоняток. Кому его отдавать? Глазьевым? А ну как не признает Егор Дмитриевич в нем своего сына? Тело-то чужое. Может, Глазьевым только кровный наследник нужен? Мальцевым? Так им интересны знания Новикова, которых у Глазьева нет. Конечно, эти знания можно вытащить ритуалом, но Мальцевы такого не знают, а я с ними делиться не буду. Кроме того, клятва, которой повязано тело Новикова, не позволит Роману утаить глазьевские тайны. И получается на выходе абсолютно бессмысленная фигура, которой как ни двигай — имеешь одни проблемы и никакого профита.

— По обмену души никто не даст гарантии, — напомнил Дамиан, поплямкав губами после этой сентенции, как будто был древним стариком, которого утомила сама эта жизнь. — Что он вообще случится, а не унесет душу в Воронку перерождений.

— Речь идет не по обмену, а по возврату души в родное тело.

— В твоем новом мире должны быть специалисты, — подозрительно прищурился Дамиан.

— Не уверен, что они справятся с технологией твоего мира. Кроме того, мы пытаемся держать операцию в секрете, потому что за время своего пребывания тут Накрех создал целую сеть агентов, и не все они выявлены. Консультация от тебя точно не станет ему известной. Короче говоря, полезен взгляд со стороны. И для тебя тоже — мало ли с чем тебе придется столкнуться, если Накрех переберется к вам. А так уже будет готовое решение.

— Разве что. — Он зло выдохнул через сомкнутые зубы. — Если бы ты знал, Мальгус, как меня это все достало. Ни минуты спокойной жизни, постоянно что-то происходит.

— И не всегда приятное, да? — заметил я, не испытывая ни малейшей жалости к тому, кто убил своего отца, моего учителя, да и меня тоже, если принять за истину то, что при вселении становишься немного другим. Так что прежнего меня уже нет, и не будет. — В твоих интересах побыстрее закрыть вопрос с Накрехом.

— Узнаю, — буркнул он и вышел.

— Ну что? — спросил Постников, когда вышел и я. — Ты же связывался с кем-то оттуда?

— Пока ничего. Только пообещали узнать.

Эмиля я отправил из операционной еще до приезда императора, который явился не только с Ефремовым, но и с обоими Глазьевыми. Младший ноги переставлял, но вид его осмысленней не стал, хотя одежда изменилась — вместо костюма, в котором он приходил на встречу с Накрехом, на нем была пижама типа больничной. Чтобы памперсы было удобнее менять — потому что один там был точно. Сопровождала пациента его миловидная сиделка.

Вломились они все в операционную, из которой мы так и не ушли, и Глазьев-старший сразу начал качать права:

— Ярослав Кириллович, мне сказали, что вы объясните, что происходит. Почему я не могу забрать сына, который пострадал в результате действий вашего клана?

Наезды нужно пресекать сразу, поэтому я ответил:

— Мы сделали все, чтобы никто не пострадал, но тупости вашего сына мы не учли. Если бы он не притащил пистолет на встречу, ничего бы этого не случилось, потому что магию мы заблокировали.

— Я хочу получить хоть какое-то вразумительное объяснение, — продолжал он наезжать.

— В результате того, что ваш сын стрелял и почти убил Новикова, возникла довольно странная ситуация. Мы вам сейчас покажем, потому что объяснить очень сложно. И пусть девушка пройдет в комнату отдыха целителей, здесь ей делать нечего.

Глазьев сжал губы, но повернулся к нанятой сиделке и кивнул. Она усадила пациента на стул и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Далеко она не ушла, осталась в коридоре и сейчас прислушивалась к тому, что происходит у нас. Но я защиту врубил сразу, после чего потерял интерес к тому, что происходит снаружи.

— Ярослав, ты сказал, что нашли руну? — тем временем спросил император, заинтересованно изучавший тело Новикова.

— Она видна только под заклинанием, — пояснил я и сразу проявил.

— Если это то, что вы хотели показать, — зло сказал Глазьев, — то я не понимаю, зачем нужно было тащить сюда и меня, и моего пострадавшего сына.

— Одну минуту, Егор Дмитриевич, вы сейчас все поймете. Тимофей, сними сон.

Тело Новикова какое-то время еще лежало со счастливой улыбкой, которая не пропала, даже когда он приоткрыл глаза и увидел нашу компанию. Наверное, Роман Глазьев никогда не радовался отцу так, как сейчас. Разве что в далеком-далеком детстве, когда он еще был совсем маленьким и был способен на чистые чувства?

— Папа, я так и знал, что ты придешь. — Он зарыдал, увидел свое тело на стульчике и истерично завопил: — Это же я! Верните меня немедленно в меня! Я не хочу это!

Он с отвращением проводил руками по новиковскому телу, как будто хотел его снять. Но тело не костюм — по желанию не меняется.

— Это что? — с посеревшим лицом спросил Глазьев. — Это дурацкая шутка?

— К сожалению, нет, Егор Дмитриевич, — веско ответил император. — Преступник, с которым связался ваш сын, умеет менять тела. Вполне возможно, что ваш сын согласился ему помочь в уплату за тот артефакт, который был ему вручен, но не рассчитывал, что обмен будет однократным.

Вот что значит опыт. Мне никогда не удалось бы так искусно смешать правду с недомолвками, чтобы пострадавший стал чуть ли не главным преступником. Хотя то, что Роман пострадал, не делало его невинной овечкой — именно он планировал убить отца и именно он стрелял в Новикова.

— Чем вы докажете, что там Роман? — Глазьев не торопился признавать Новикова сыном. — Это чушь! Не бывает таких возможностей. Это происки против нашего клана. Зачем только я вас послушал, Дмитрий Максимович, и приехал сюда?

Глазьев зло посмотрел, но не на Ефремова, а на меня, в уверенности, что причина — именно я. Ефремов же выглядел потрясенным и ничего не понимающим. На мой взгляд, переигрывал — Дмитрий Максимович ни за что бы не достиг таких командных высот, не имей он мозгов. За последние несколько часов через него прошло столько информации, что вид Глазьева в Новикове для него точно не стал сюрпризом.

— Папа, ты не можешь меня тут оставить, — тем временем разорялся младший Глазьев. — Это все из-за Елисеева. Это он виноват, что так случилось. Это его месть мне. Это вообще был он под личиной, я только сейчас понял.

Если учесть, что Роман был как раз в том теле, в которое он стрелял и в подмене которого сейчас обвинял меня, звучало это смешно. Скептические усмешки появились не только на лице императора и Ефремова, но и Глазьева-старшего.

— Роман, я могу обидеться и ничего не делать, — бросил я. — В конце концов, Мальцевы будут счастливы получить Новикова и задать пару вопросов. Игнат Мефодьевич у меня интересовался, когда им выдадут тело. А тут внезапно нечаянная радость — тело говорящее. Его и допросить можно, и попытать.

Новиковское тело задрожало, а находящийся в нем Глазьев затрясся, сел на столе, обняв колени руками, и уставился на отца прямо-таки с собачьей преданностью.

На лице Егора Дмитриевича проявились сомнения. Он посмотрел на тело Новикова, потом на тело Романа, безучастно сидящее на стульчике, и потряс головой. Представил ли он, как душа и тело объединяются, или решил, что ну на фиг, проще нового наследника завести, чем валандаться с проблемным старым? Знал это только сам Егор Дмитриевич.

Во время этого представления единственный, кто занимался делом, — это Тимофей. Который как остановился рядом с телом младшего Глазьева, так и изучал его внимательнейшим образом. В процессе изучения он все больше и больше хмурился.

— Тимофей, нашел что-то? — не выдержал я.

— В том-то и дело, что нет, — недовольно ответил он. — На первый взгляд, все выглядит в точности, как у тех пациентов, которых я смотрел в психиатрической клинике.

— А на второй?

— А на второй мне что-то не нравится. Но я не могу понять что.

Его сомнения могли быть следствием обычной перестраховки, но все же я не стал бы их отбрасывать как нечто ненужное. Если ему что-то не нравится — это уже повод забеспокоиться.

— А капсулы такой же, как у Головина нет?

— Даже близко ничего нет, — виновато вздохнул Тимофей. — Может, я себя просто накручиваю в связи с тем, что происходит?

И тут я вспомнил, что появился прекрасный слепок ауры, взятый на месте переселения. С учетом этого слепка я и активировал заклинание, переданное нам по обмену от магов Дамиана. Оно завибрировало и начало неуверенно вертеться между телами Глазьева и Новикова, как будто не могло понять, кто из них более достоин вселения Накреха. Я засомневался, правильно ли внес поправку на ауру, но явной ошибки не обнаружил. Не мог же Накрех размазаться по обоим телам? Или это как раз говорит о том, что он развалился?

— Похоже, у нас осталось два тела и одна душа? — уточнил император.

— Похоже, — согласился я. — Только я понятия не имею, как засунуть оставшуюся душу в правильное тело.

Прозвучавший после этого смех Глазьева-старшего был неожиданным и совсем не соответствовал ситуации. Окончательно нервы поехали?

— Вы меня за идиота считаете? Думаете, я поверю, что мой сын — вот это скулящее убожество?

Он ткнул в сторону тела Новикова. Роман, который там находился, дернулся и простонал:

— Папа, но это же я…

— В жопу все ваши игрища! — рявкнул окончательно вышедший из себя Егор Дмитриевич. — Я забираю Романа, и только я буду решать, где ему находиться.

Роман, который сидел в Новикове, обрадовался, но сделал это рано, потому что его отец подошел к сидящему на стуле телу и буквально выволок то из операционной, не забыв за собой громко хлопнуть дверью.

— А как же я?..

На удивление Роман не стал бежать за отцом и твердить, что именно он — его сын. Даже мне было понятно, что Глазьев-старший и слышать ничего не хочет о переселении душ и не поверит ни в какие истории, рассказанные сыном, а уж Роман его знал куда дольше меня.

— А с вами, Роман Егорович, совершенно непонятно, что делать, — сказал император.

Глава 29

И император, и Ефремов уговаривали меня битый час на то, чтобы приютить Глазьева на время, которое потребуется, чтобы определить что будет с ним дальше. Я справедливо подозревал, что эти двое могут никогда не решить, куда девать человека с непонятным статусом, и он так и зависнет у меня. На этом споре и настиг меня вызов от Дамиана. Я извинился, поставил дополнительную защиту и ушел в снохождение.

Дамиан явился в компании одного из своих магов, который наверняка должен не столько проконсультировать меня, столько разжиться новыми сведениями.

— У нас никто не знал об обмене, — мрачно сказал Дамиан. — Мэтр подтвердит.

Маг выдвинулся и сказал:

— Руна должна сработать при смерти. Это в ней заложено.

— Она и сработала. Но тело выжило и обмен зафиксирован.

— Оно должно было умереть, — возмущенно сказал маг и посмотрел на меня как на злостного обманщика.

— Ну простите, — развел я руками, — не умерло. И что нам теперь с ним делать? У нас в чужом теле сидит душа очень важной особы. Нам бы ее отправить на место.

С последним я немного погрешил против истины, потому что Глазьева важным не посчитал даже собственный отец, иначе он непременно хотя бы проверил достоверность того, что в Новикове — душа сына. Поневоле возникает философский вопрос: что важнее в данной ситуации, тело или душа. Для каждой конкретной души, разумеется, она сама. А вот что касается родственников?

— Мы не можем предложить ни одной работающей методики, — сказал маг. — Теория есть но ее использование — на ваш страх и риск.

Дальше он завел нуднейшую речь, которая сводилась к тому, чтобы изобразить одинаковые руны на обоих телах и пропустить через них большой поток энергии, сопровождая очередным заклинанием.

— На одном из тел есть сработавшая руна, — напомнил я. — Использовать ее нельзя, но и рисовать другую — тоже. Кто знает, как поведет себя старая, если в ней что-то осталось.

— Срежьте под корень, — предложил маг. — Хороший целитель снимет пласт с руной и нарастит новую кожу очень быстро.

Мне бы его уверенность. Зная Накреха, я бы не удивился если бы он обезопасился от наружного повреждения руны, отпечатав ее слепок куда ниже кожных покровов. Кроме того, повреждение руны уменьшали и шансы Глазьева.

— Предлагаете убрать последний якорь?

— Вы можете его использовать? Нет? Ну так и разговор бессмысленен.

— Вы тоже не можете быть уверенным, что ваш метод сработает, — напомнил я. — Но уверенно предлагаете вынести единственную зацепку. Кроме того, заклинание, которое вы нам передали, сейчас не может определиться между двумя телами: тем, в котором был Накрех, и тем, из которого он выставил душу.

Маг посмотрел на Дамиана, тот — на него и сразу спросил:

— Накрех мог развеяться?

— Маловероятно. Скорее всего, заклинание определило два последних вместилища. Если бы душа распалась, заклинание бы не сработало.

Тон, которым он отвечал императору был мне знаком: именно так Айлинг пускал пыль в глаза, когда не был полностью уверен в своих словах. Но с Накрехом лучше с самого начала рассчитывать на вариант похуже.

— То есть Накрех мог как-то сбежать из Глазьева? — удивился я. — Разве это возможно без руны?

— Я не знаю, чего он достиг, — недовольно проскрипел маг. — Большинство того, что вы сообщили, никак не сочетается с тем, что мы знаем про Накреха. Он изменился, и в какую сторону — сказать сложно, потому что на него повлияли тела, в которых он побывал. А про них мы не знаем ничего.

Я прикинул два последних тела — официанта-неудачника и полностью подконтрольного Новикова — и пришел к выводу, что Накрех мог только озлобиться, потому что оба раза ему попадался несчастливый персонаж, который наверняка оставил отпечатки несчастья в собственном теле. Новиков, как я понял, был еще довольно умным дядькой, мозги, конечно, перешли Накреху вместе с телом, но похоже, работают с другой душой совсем не так. Потому что на Глазьева смена тела не особо повлияла. А у него мозги те же самые. Желания проводить исследования, как влияет тело на душу, у меня нет ни малейшего. Мне было бы достаточно разобраться с Накрехом.

— Заклинание реагирует на оба тела одинаково? — спросил маг. — Или все же на одно из двух больше?

— Пожалуй, что одинаково. А что?

— Мне кажется, должна быть более выраженная реакция на тело, в котором он провел больше времени. Но это так, мои предположения. Возможно, последнее вместилище дает притяжение сильнее. У нас нет возможности проверить.

— Так что мы ничем не можем помочь. — Важно сказал Дамиан. — Хотя, видит бог, хотим. От себя разве что могу дать совет. Если этого человека так важно вернуть в собственное тело, используй на нем императорскую защиту свидетеля. При должном старании в применении заклинания тело будет практически не отличить от родного.

— Есть существенный минус — наследственность, — ответил я. — Потому что дети будут похоже на тело до заклинания, ведь так?

— Разумеется, — важно кивнул Дамиан. — По сути, это сложная иллюзия, поддерживаемая самим телом, который считает его своей частью.

— Плюс ограничения по размерам, — припомнил я. — Да и источники у этих тел разные. У занятого ныне он поменьше.

— Я предложил как крайний вариант, — надулся Дамиан. — Чтобы дать возможность человеку вести привычный образ жизни.

Я хотел было сказать, что в нынешнем случае Глазьева будет достаточно сложной иллюзии, но промолчал, чтобы не показывать, насколько магия в этом мире меньше развита.

Мы попрощались и разошлись по своим мирам.

— Ну что? — спросил меня уже другой император.

— По нулям, Иван Михайлович, — честно признал я. — Единственное, что смогли стоящего присоветовать, — это изменить нынешнее тело сложной иллюзией, чтобы человек казался тем откуда была выдернута душа. Но нам это не даст сделать Егор Дмитриевич.

— Уверяю вас, папа будет на моей стороне, — ответил Глазьев.

Он больше не лежал на кушетке, а стоял. Одежду, в которой было тело, ему не вернули, выдали набор для пациента, который у нас хранился на такие случаи. Но этого хватило, чтобы Глазьев почувствовал себя уверенней и опять начал качать права.

— Просто вы должны были настоять на том, что я — это я. Человек — это не только тело, но и душа. А душа куда важнее всего остального.

— Заткнулся бы ты, — почти миролюбиво предложил я. — Вдруг Егор Дмитриевич это тоже понимает, поэтому и решил, что тело без души для него предпочтительней, чем душа, которая планировала его убить.

— Я не планировал!

— У нас есть запись.

— Я не планировал, — уперся он. — Это все Новиков. Он меня заставил.

— Потребовать у себя артефакт для убийства отца? — довольно жестко спросил император.

— И почему такое проходит мимо меня? — тихо пробурчал Ефремов и громче добавил: — Елисеев, почему мне ничего не доложил? А ну как грохнули бы Глазьева?

— Что за глупости вы говорите? — раздухарился Глазьев. — Я никогда бы не убил собственного отца. Это все выдумки Елисеева.

— У нас есть записи, — напомнил я.

Разумеется, никаких записей не было, но этого хватило, чтобы наконец сбить спесь.

— Мы так и не решили, что с ним делать? — сказал Ефремов выразительно тыкая пальцем в сторону Глазьева.

— Выдать компенсацию и убедить отца, что я — это я? — предложил тот.

— Да ты братец, обнаглел, — грозно повернулся к нему Ефремов. — Влез по уши в заговор, чуть собственный клан под монастырь не подвел, да еще и требуешь компенсации? Это мы с Глазьевых должны требовать.

— Но есть некоторые сложности, да? — усмехнулся император и жестом подозвал нас с Ефремовым. Глазьеву же дал понять, что тот должен стоять в отдалении. Но я полагаться на здравомыслие Романа не стал, поставил защиту от прослушивания.

— Что конкретно сказали? — спросил император.

Я покосился на Ефремова и неохотно ответил:

— Конкретно ничего. Говорят, что Накрех мог уйти слишком далеко от них по пути развития магических возможностей. Они даже конкретно не могли сказать, развеялся он или нет. Предположили, что тело Глазьева он уже покинул. Хорошо бы проверить всех, кто пришел в себя после этого происшествия, Дмитрий Максимович.

— Всех — это кого?

Он достал телефон, явно собираясь если не позвонить, то отправить сообщение.

— Больных после комы и психов, которые себя не осознавали. Если не было зрительного контакта, то мог попасть только в тело без души. Но у меня большие сомнения по поводу того, что Накрех мог покинуть тело Глазьева.

Ефремов все же набрал и отправил сообщение, после чего поинтересовался:

— Не опасно ли было отдавать тело отцу?

Хотя было видно, что его распирают другие вопросы.

— Если не снимать блокираторы, то нет. А таким больным им не снимают по протоколу, потому что бывают спонтанные магические всплески, — ответил император. — Думается мне, Егор Дмитриевич помается, а потом отправит тело сына в заведение, где за ним будут присматривать и где он не будет мозолить отцу глаза. И встает вопрос, что делать с телом Новикова?

Они оба — и император и Ефремов — посмотрели на меня.

— Тоже отправить в психушку, — предложил я.

— В психушку? — недовольно переспросил Ефремов.

— А куда еще можно отправить человека, который осознает себя другим? Глазьев от него официально отказался. Мальцевым его отдавать ни в коем случае нельзя.

— Нельзя, — согласился император. — Игнат Мефодьевич выгоду не упустит, вытащит из Романа все, что можно о Глазьевых, в результате нарушится паритет между кланами.

— Значит, психушка для младшего Глазьева — самое безопасное место.

— Как-то это не по-человечески, — поморщился Ефремов.

— По-человечески ему самое место в тюрьме, — напомнил я. — Участвовал в заговоре против законной власти и планировал убийство собственного отца.

— Это только по твоим словам. Он же сам себя выставляет пострадавшим. Да и как я засажу Новикова за преступление Глазьева? Это ж скандал будет. И Мальцевы опять же начнут выступать. Потребуют его себе.

Ефремов поморщился. Нелегкая у него задача — лавировать между интересами кланов в сторону интересов государства.

— Заберите к себе. У вас же есть места, где вы временно держите свидетелей? — предложил я. — Я ему даже артефакт личины сделаю. Но то, на что вы намекаете, для меня неприемлемо.

— Какие умные нынче подростки пошли, — буркнул Ефремов. — У тебя, Елисеев, ему будет безопаснее всего.

— Побойтесь бога, Дмитрий Максимович, — возмутился я. — Я должен думать о безопасности клана в первую очередь. И если безопасность Глазьева может поставить под удар клан, то на фиг этого Глазьева. Себе берите. Ценности для преступника он больше не представляет.

— Вернуть его в тело невозможно? — уточнил император.

— То, что предложили там, слишком вероятностное. Мне кажется, они сами толком не знают, как все работает, — ответил я. — Я опасаюсь что если их методику использовать, то будет у нас два трупа, что Глазьеву-старшему не понравится. Торопиться необходимости нет, можно спокойно все обдумать. Так что, я делаю амулет личины и отправляем нашего пациента с Дмитрием Максимовичем?

Ефремов недовольно поскреб лоб. Ему идея брать к себе непонятно кого тоже была не близка. Ответственность высокая, перспективы туманные, случай такой единственный.

— Елисеев, у тебя он надежнее сохранится.

— Дмитрий Максимович, я его хранить не могу и не хочу. Я большую часть недели — в школе. Куда я его суну, да так, чтобы он слушался моих людей? Глазьев привык к вседозволенности. Он и сейчас ведет себя нагло, как будто мы обязаны им заниматься, потому что понимает, что на улицу мы его не выставим. Это ваша зона ответственности, Дмитрий Максимович. Где хотите, там и храните. А на мне еще Сысоев висит.

Его уже наверняка можно было попытаться вывести из стазиса, потому что даже если Накрех выжил, то ему будет точно не до того, чтобы сводить счеты с пацаном, который просто не справился с поручением.

— А если Накрех выжил и сведет счеты с Глазьевым? — спросил император.

— Я буду из-за этого переживать куда меньше, чем если Глазьев сунет нос в мои секреты и потом их разнесет по всем желающим, — отрезал я. — Скорее всего, Накрех мою личину не пробьет. А если Глазьев сам себя выдаст… Ну так естественный отбор никто не отменял. Глазьев-старший просто озаботится новым наследником.

— Не все так просто, — кисло сказал Ефремов. — У Егора Дмитриевича наследников быть не может.

— Пусть обратится к моим целителям. Скидку обещаю. Романа Глазьева на себя не возьму ни при каких условиях. И вообще про него не хочу слышать, пока не появится хоть какая-то обнадеживающая версия возврата души в тело.

Телефон Ефремова зазвонил, он глянул на экран, извинился перед императором и ответил. Разговор оказался коротким, и со стороны генерала раздавались в основном междометия.

— Никто из психов в себя не приходил. Из комы тоже за это время никто не вышел. Я приказал, чтобы дальше присматривали и обо всех докладывали, потому как затаиться мог ваш… не совсем обычный преступник.

— Вы совершенно правы, Дмитрий Максимович, — согласился я.

Развеялся или нет Накрех? Это занимало меня больше всего. Даже то, что подходящих для вселения тел не выявилось, ни о чем не говорило — никто же так и не узнал, что душа Ярослава Елисеева рассталась с телом. Точнее, прежнего Ярослава Елисеева, потому что я считал себя уже больше им, чем Мальгусом. Прежняя жизнь казалась уже полузабытым сном.

— Глазьева у нас держать опасно, — приободренный моей покладистостью опять завел свою шарманку Ефремов.

— А это уже ваши проблемы, Дмитрий Максимович. Если от него отказался отец, то почему меня должна заботить его судьба?

— Он лицо пострадавшее…

— В большей степени он преступник. Личину я ему настрою, но это все, что я могу для вас сделать, Дмитрий Максимович.

Ефремов посмотрел на императора, рассчитывая на поддержку, но тот нахмурился и бросил:

— Ярослав прав, это не его проблема. У нас еще где-то бесхозная тварь обретается. Как показала практика, она не дохнет даже за несколько лет без подпитки.

— Боюсь, там купола не будет как у Вишневских, — заметил я. — А значит, она сможет к себе кого-нибудь подтягивать и жрать. Искать надо, и срочно. Где-то должен быть этот долбанный дом. Может, Новиков его в наследство получил? Не проверяли?

— Нет у него на балансе никакого дома. Ни в аренде, ни в собственности, — проворчал Ефремов.

Интерлюдия 20

Мальцевские маги подходили к дому безо всякой опаски. Это был уже третий, который они проверяли, и первые два оказались пустышками, на которые было жаль потраченного времени. Тройка магов не была уверена, что и тут найдется что-то заслуживающее внимания, но сам размах покойного впечатлял: тот подмял под свои нужды десяток домов, причем большая часть из них никогда не использовалась с момента перехода в ведомство безопасников. Даже ключи были не от всех. От дома, к которому они направлялись, ключей не было. Но это было неважно — один из тройки виртуозно вскрывал замки.

— Интересно, что такого скрывал Новиков, что старикан так хочет до этого добраться раньше гвардейцев? — проворчал один.

— Вообще мутная история, — ответил ему второй. — Встречался он с Глазьевым, стрелял Глазьев, но наехали на нас, причем старикан даже не трепыхался.

— Может, Новиков Глазьева шантажировал по приказу шефа?

— Да ну, не стал бы старикан так подставляться, скандал бы закатил императору, когда тот лично приехал и с обыском у Новикова. Он не просто не стал скандалить, он прогнулся. Значит, Новиков конкретно накосячил.

Умеющий вскрывать замки маг замер у двери, призывая свое умение. Замок щелкнул, и дверь открылась. Входить маги не торопились, справедливо опасаясь ловушек. Если их не было в первых двух, то это не значит, что не окажется и тут.

— Вроде зовет кто? — неуверенно спросил один из магов.

— Вроде да. Но тихо совсем.

— Пленник?

— Похоже на то. Я иду, вы меня страхуете.

Старший группы медленно направился на зов, ощупывая перед собой пространство на случай магических ловушек. Но их не было — Морус устроил беспрепятственный проход для своей жертвы. Целых три мага, это же царский обед!

Интерлюдия 21

— Что значит, пропали три мага? — рявкнул Мальцев. — А ну немедленно ко мне с объяснениями.

Черкасов, заместитель главы безопасности, который пока занимал место Новикова, но был первейшей кандидатурой на его место, появился через несколько минут, за которые если Мальцев и не успел разнести кабинет, то лишь потому, что разносить там уже было нечего — Игнат Мефодьевич постарался на славу после известия о Новикове, а новую мебель пока не доставили. Нормально сохранилось только кресло, на котором сидел глава клана, да сейф. Впрочем, последний выглядел донельзя закопченным. О содержимом можно было не беспокоиться — сейф был прекрасно изолирован. И сейчас он прекрасно гармонировал с остальной обстановкой в комнате. Особенно дизайнеру удался прожженный и треснутый стол. И пятна копоти на потрескавшихся стенах тоже были хороши.

— Разрешите, Игнат Мефодьевич? — Черкасов опасливо приоткрыл дверь. Его полностью устраивало сложившееся ранее положение дел, когда к Мальцеву с докладом ходил один Новиков, а остальные появлялись в этом кабинете, только если умудрялись сильно проштрафиться.

— Входи давай, чего застыл? — рявкнул Мальцев. — Докладай, куда делись маги?

— Пока неизвестно. Они были направлены осмотреть пять домов из новиковского списка. Ну вы понимаете, о чем я?

— Не мямли, придурок, — Мальцев не собирался щадить чувства подчиненного. — Я тебе что говорил? Докладывать, если что пойдет не так, сразу. Почему не было сделано?

— Да я и сейчас не уверен, что что-то не так, а не что они не поехали поразвлечься в рабочее время, — ответил Черкасов, еле заметно отступая к двери. — Эта тройка отличалась не только силой, но и некоторым нежеланием следовать инструкциям. Так что я не исключаю, что они куда-то уехали на служебной машине.

— Камеры?

— Записи затерты, продублирована запись вчерашнего дня. То есть машины там тоже нет. Налицо намеренная диверсия. Телефоны всех троих отключены.

— От ведь паразиты! — Мальцев стукнул по обгоревшей столешнице, от чего от нее отвалился приличный кусок и упал на пол. Глава клана проводил его взглядом и подумал, что в последнее время стал слишком вспыльчивым, не водилось за ним такого раньше. То ли постарел, то ли подвергся влиянию той твари, которая сидела в Новикове. В том, что сидела, Мальцев был абсолютно убежден. — Говорил я, никакой самодеятельности, так нет. Найдутся живыми, самолично придушу.

— Вы думаете, могут не найтись? — осторожно спросил Черкасов. — Что могло быть опасного в проверке пустующих домов?

— Вот и мне интересно, — нахмурился Мальцев. — Часом, не нашлось записей, как Новиков в один из них заезжал?

Черкасов покрутил головой и только потом продублировал словами:

— Никак нет, Игнат Мефодьевич, не нашлось. Но тут, знаете, какое дело… За последние несколько дней вообще не нашлось ни одной записи, где был бы Новиков.

Мальцев недовольно засопел и выдал:

— Проморгал ты, Темка, врага под боком. Помог мне пригреть змею на груди.

— Если уж вы, Игнат Мефодьевич, ничего не заподозрили, то куда уж мне, — ответил озадаченный наездом Черкасов. — Разве моя наблюдательность сравнится с вашей?

— А ты не льсти, не льсти, — недовольно буркнул Мальцев. — Мне лучше горькую правду выложь, чем сладкое вранье.

— Я и сейчас понять не могу, что не так с Новиковым-то было. Да и никто у нас не понимает. Напал-то не Новиков, а Глазьев, и убили Новикова, а винят почему-то наш клан. Похоронить бы Павла Глебовича, кстати, наш человек был все-таки.

— Не человек он был, а гнида, — вызверился Мальцев. — Паразит, прости господи. Подвел наш клан под монастырь, скотина. Убил бы его второй раз, если б увидел живым. Не напоминай мне про него, понял?

От стола отвалился еще один кусок, упал на пол и задымился. Мальцев не обратил на это никакого внимания, он пытался усмирить собственную злость.

— Хорошо, Игнат Мефодьевич, — покладисто согласился Черкасов.

Он решил, что не станет поднимать этот вопрос, пока Императорская гвардия не отдаст тело сама. Тем же оно все равно без надобности, а так тихонько похоронят Новикова, не ставя в известность Мальцева, который при одном упоминании покойного становится сам не свой и начинает все вокруг крушить. Черкасов не понимал, что такого сделал Новиков, и склонялся к тому, что начальника безопасности оговорили. Он-то теперь не сможет ни слова сказать в свое оправдание. Хотя, конечно, странная ситуация: в акции Елисеевых пострадал член клана Мальцевых, причем не рядовой клановец был, из самой что ни на есть верхушки, а глава не только не выставляет претензии, но и чувствует себя виноватым. Черкасов понимал, что не знает чего-то важного, но делиться информацией с ним не торопились даже сейчас.

— Игнат Мефодьевич, — прервал затянувшееся молчание Черкасов. — Так что будем делать? Отправлю новую тройку по этим адресам или дождемся ответа от тех, кого отправляли?

— Ох, Темка, боюсь, не дождемся, — устало сказал Мальцев. — Не по зубам нам нынешний враг. Мы его даже обнаружить не можем. Нет, передадим-ка мы сведения дальше, пусть они свой клан гробят. Авось мимо нас пронесет.

Он достал телефон, выбрал контакт и позвонил… Ответили ему почти сразу же.

— Ярослав, тут вот какое дело.

Мальцев говорил, а у Черкасова глаза лезли на лоб. Это что получается, Мальцев считает Елисеева куда компетентней любого специалиста собственного клана? Да нет, ерунда какая-то, просто нормальный глава клана всегда предпочитает, чтобы гибли чужие люди. Вот и сейчас Мальцев ставит под первый удар чужой клан.

Глава 30

Звонок от Мальцева был неожиданным, но он дал то, чего нам сейчас не хватало, — зацепку. Конечно, это могло быть совпадением и пропавшие маги спокойно распивали пиво в какой-нибудь забегаловке, радуясь успешному окончанию дня. Мальцев прямо не сказал, но мне показалось: он считает, что этой троицы нет в живых. Плохо, конечно, что он не сказал об обнаружении домов подконтрольных только Новикову, раньше, до того, как она слопала трех клановых магов, но тут уж ничего не изменишь.

— Запасные ключи у вас есть? — уточнил я.

Конечно, я мог вскрыть замки и без ключей, но зачем нервировать собственника? И своими умениями и пренебрежением к его правам.

Мальцев с ответом тянуть не стал, переадресовал мой вопрос кому-то у себя и почти сразу получил ответ:

— От четырех есть, от одного нет. Их изначально не было. Затерялись где-то.

Я почувствовал охотничий азарт. Чтобы у начальника безопасности да что-то просто так затерялось? Странно, что его подчиненные этого не поняли. А может, и поняли, но решили, что там хранится что-то ценное? Такое, что можно себе присвоить и никто не узнает, потому что Новиков умер.

— Тогда мы сразу к последнему подъедем, — предложил я. — Кто от вас будет?

— От нас-то? — чуть помедлил с ответом Мальцев. — Черкасов и будет. Заодно узнаю, совсем ли он пропащий человечишко.

Почему-то я был уверен, что Мальцев захочет присутствовать сам, но, похоже, он заранее боялся того, что мы можем найти, поэтому отправлял кого не жалко. Или как вариант того, в отношении к кому пока не определился. Привязан был старик к Новикову, это хорошо видно. Причем привязан естественным образом, как бывает после многих лет плодотворного сотрудничества. Влияния Моруса в Мальцеве я не нашел. Правда, это не отменяло того факта, что новый вариант твари мог обладать куда более изощренными возможностями. Не хотелось бы с ним связываться вообще, но надо: чем дольше он существует, тем сильнее.

— Дань, нам пора на выезд, — сообщил я.

Постников вздохнул. Только-только выпроводили императора с Ефремовым, причем Глазьева они все-таки увезли. Признаться, я до последнего опасался, что они его забудут у нас в лечебнице, и Ефремов потом скажет, что ехать ему лень и что пусть пациент побудет у нас еще пару дней под наблюдением. Но он удовольствовался выданным амулетом личины и нетвердым обещанием придумать что-то с возвратом Романа в родное тело. За артефакты для Императорской гвардии, которые будут реагировать на Накреха рядом, он даже пообещал заплатить. Так-то они получались довольно дешевыми, но при том количестве, что было нужно, выходило дороговато для нашего клана, который и без того испытывал нужду в деньгах.

— До завтра не терпит?

— Походу, у Мальцевых нашли Моруса, поэтому недосчитались трех магов. Будем тянуть — недосчитаются еще кого-нибудь. А Морус, бесконтрольно растущий, рано или поздно доберется до нас.

— Поехали, — вздохнул Постников. — Когда это только закончится?

— Надоело?

— Не то чтобы надоело, но хочется иногда хоть немного спокойной жизни, — проворчал он. — Но я понимаю, что она начнется не раньше, чем мы со всем этим дерьмом разгребемся. Может, дополнительных артефактов против ментала взять?

— Наши должны выдержать. В дополнительных смысла нет, защиты больше не будет. Не суммируется в разных артефактах, работает по максимальному. Это обычное правило для ментальных.

Но дополнительные мы все равно взяли на случай, если выйдут из строя имеющиеся. Уровень этого Моруса я не знал. Возможно, сила его такова, что он в состоянии уничтожить артефакт сильным выплеском. Так что по паре неактивных на замену взять не помешает.

Больше мы никак готовиться не стали, выехали по сброшенному Мальцевым адресу. Черкасов нас уже ждал. Постников с ним был знаком, так что они обменялись кивками, мне же приветствие досталось подлинней.

Я запустил сканирование дома. Он был абсолютно пуст. В нем не было никаких экранирующих стен, сканирование свободно проходило, не встречая никаких препятствий. И все же там было что-то, заставившее меня нахмуриться и отправлять сканирование раз за разом.

— Ярослав, он там? — насторожился Постников.

Черкасов тоже насторожился. Но в его случае это было вытаскивание пистолета из внутреннего кармана, как будто пистолет может хоть немного навредить сильному магу. А уж против Моруса это вообще не оружие. Наивный какой.

— Непохоже, но результат странный, — ответил я. — Проверять все равно придется.

Постников вставил в замок один из ключей из новиковской связки, и тот прекрасно провернулся. Провернулся еще один, после чего дверь открылась.

— Похоже, отсюда недавно что-то вытаскивали — заметил Постников, указав на свежий скол на косяке.

— Вот паразиты! — всунул голову Черкасов. — Найду — лично убью. Что они сперли?

— Я бы сказал, что сперли их, — остудил я его. — И возможно, уже съели.

— Трех магов? Да ни один мозгодер не способен взять под контроль троих магов, — уверенно ответил Черкасов.

Постников же хмыкнул и поглядел на него с видом: «Эх, дружок, сколько тебе еще предстоит узнать». Вперед он не лез, вслушивался в звуки дома. Черкасов же переминался за нами не понимая, чего мы медлим.

— Идем смотреть? — не выдержал он и попытался меня отодвинуть с дороги.

— Идем, — согласился я. — Но конкретно вы, Артем Иванович, идете замыкающим и не ближе трех метров от Даниила Егоровича.

— А вы не забыли, что это вообще-то собственность клана Мальцевых, — возмутился он. — Я должен видеть, что вы берете.

— Здесь есть что брать? — удивился я.

Дом стоял совершенно пустой в видимой нам части. Из обстановки — одни лишь непроницаемые снаружи жалюзи на окнах.

— Если отсюда что-то вынесли, то значит, было что выносить. Игнат Мефодьевич с меня шкуру снимет, если упрут еще что-то.

— Откуда он это узнает? — заинтересовался Постников. — Если он не знал, что здесь вообще что-то есть. Да даже о существовании этого дома не знал.

— Документы на покупку наверняка подписывал, — буркнул Черкасов, — так что совсем уж не знать не мог.

— Значит так, Артем Иванович, если вы будете мешаться под ногами, пострадаете первым. С расстояния в несколько метров вам будет прекрасно видно, что мы делаем, зато не попадете под шальное заклинание. — Он порывался что-то вякнуть еще, пришлось его заткнуть до этого: — Игнат Мефодьевич отправил вас нам помогать, а не мешать, понятно?

Он недовольно на меня зыркнул, но в ответ неохотно кивнул. Инициативность его понятна — Мальцев хочет оценить пригодность данного индивидуума на руководство всем отделом безопасности. Возможно, излишня торопливость и желание показать свою значимость берут истоки именно из этого. Если же это не так, то начальник из него получится проблемный. И не столько для противников, сколько для клана.

— Нам нужно вниз, — прикрыв глаза для лучшей концентрации, решил я.

Огляделся, увидел лестницу и пошел к ней. По пути мне попалось влажное пятно, потом еще одно.

— Похоже, птичка улетела, — заметил Постников.

— Сейчас узнаем точно, — ответил я.

— Это вы про что? — подозрительно спросил Черкасов.

Но ему никто не ответил, потому что мы начали спускаться и все внимание что мое, что Постникова ушло на обнаружение возможных ловушек. Ловушки были, но инактивированные. Похоже, эвакуация проходила слишком быстро и после отключения ловушек их забыли включить.

Наш путь закончился в помещении, подозрительно напоминающем кабинет Вишневского в тот день, когда я в него попал впервые. Аквариум здесь тоже был… незадолго до нашего прихода. Сейчас от него остались только следы на постаменте.

Ящики стола были вывернуты дверка, сейфа открыта. Если здесь и были какие-то улики, которые казались вошедшим с нами Черкасову пропавшими ценностями, то они были отсюда не так давно вывезены.

— Что здесь было? — Черкасов стоял у постамента под аквариум и водил по нему руками. Совершенно зря он это делал, потому что на постаменте тоже была ловушка, которая могла оставить его без шаловливых рук.

— Аквариум, Артем Иванович. Я бы не рекомендовал вам здесь ничего трогать. Здесь множество разнообразных ловушек. Они инактивированы, но кто знает, чем они включаются.

Черкасов насмешливо хмыкнул. Пришлось ему подсветить ловушку, после чего он не только руки убрал, но и отошел на середину комнаты и принялся опасливо изучать потолок. С него ничего падать не собиралось, поэтому я уделил внимание полу и вычертил на нем схему, которая позволяла получить более точную информацию о том, что здесь произошло. Схема была не слишком большой, а вот заклинания, которые через нее пропускались, были сложными и энергозатратными, зато после дополнительного обследования я выяснил, что Морус здесь действительно был, одного мага выпил, а двое его отсюда транспортировали, причем свой вес он облегчал сам. Хорошо, видать, магов приложило, до полной потери функциональности мозга.

— Да, именно здесь он был. Нужны записи с камер, — сказал я, очнувшись.

— А нету, — со злорадством сказал Черкасов. — Затерли все. Кто-то влез в систему и заменил на вчерашние записи.

— Это общую систему затерли, — заметил Постников. — А локальные? К примеру, от соседей, вы смотрели?

Поселение было мальцевским, поэтому Черкасов, предварительно помявшись и созвонившись с Мальцевым, неохотно пошел в дом напротив и потребовал доступ к их камерам. И вскоре мы наблюдали прекрасную картину, как двое магов, по движениям напоминающие несвежих зомби, вытаскивали и грузили в машину сначала коробки, а потом и аквариум, в котором находилась искомая тварь. Не такая большая, как в поместье Вишневских, но не менее опасная, потому что она уже подзаправилась магом, останки которого угадывались внутри полупрозрачного тела. С поправкой на качество камеры, разумеется.

— Даже морок не стали ставить… — протянул Черкасов. — Это вообще что?

— Это вообще то, что убило Вишневских, — нагнал я на него страху. — И если сейчас не найти, убьет вас.

К сожалению, проследить путь машины удалось только до магистрали. А там она как в воду канула. Может, конечно, и в воду, но не раньше, чем рассталась со своими пассажирами. Видно, кто-то из тех, кто был под управлением мелкой медузы, пришел на помощь и накрыл машину иллюзией, через которую дефектные общественные камеры не видели.

Глава 31

Совет опять проходил на высшем уровне. То есть император, Ефремов, я и Постников. Ефремову император рассказал если не все касающееся Накреха, то почти все. В его версия я выглядел воспитанником волхва, обученным для борьбы с такими вселенцами. И что-то в его словах заставило меня задуматься, а не было ли это так, на самом деле. Рассказ Ефремова так впечатлил, что генерал разом усох и растерял свою важность, с которой ранее общался со мной. Но способность думать осталась при нем.

— Как вообще получилось, что эту тварь больше никто не видел? — спросил Ефремов. — Они же его выгружать где-то должны были.

— Скорее всего, место не слишком оживленное, как и то, откуда его забирали, — заметил Постников. — То, что напротив оказался жилой дом, да еще и с работающими камерами, можно посчитать удачей.

— Мальцевы о них не знали. Они требуют все камеры подключать в общую сеть. Так-то логично — зачем тратиться на то, что можно получить бесплатно. Но в этом случае прокол бывшего Новикова налицо.

— Возможно, поставили недавно, включить не успели? — предположил Постников. — Но это не отменяет того факта, что кто-то из последователей Накреха имеет доступ к общей сети Мальцева.

— Или кто-то под управлением Моруса имеет такой доступ, — дополнил я предположение.

Ситуация полнейшей неопределенности знатно бесила. Мы не знали даже, выжил ли Накрех, а теперь к этому добавился еще и выявленный и пропавший Морус. Чего стоило тому же Мальцеву позвонить мне, как только обнаружились неучтенные дома в новиковском ведомстве? Но нет, захотел информации — получил проблемы.

— Или так, — согласился император. — В любом случае стоит проверить тех, кто имеет туда доступ.

— Вряд ли мы таким образом найдем подозреваемого, — скептически сказал Постников. — В списке его наверняка нет. Уж об этом Новиков озаботился. Кому он мог дать доступ, мы узнать не можем.

— Скорее всего, можем, — кашлянул я. — Для этого нужно провести ритуал с Глазьевым, который примет часть памяти от тела.

— Часть? — уточнил император.

— Накрех мог заблокировать доступ ко всей или части памяти, — пояснил я. — Это нормальная практика, если не хочешь, чтобы память стала доступна менталистам при жизни или некромантам после смерти. Но если память не заблокирована, Глазьев будет в курсе всего, что знал Накрех. В этом теле, разумеется.

Ефремов скривился, как будто я предложил не рабочую идею, а что-то неприличное.

— Тогда у нас будет два Накреха вместо одного, — заметил он. — Или один вместо нуля, если тот, первый, благополучно сдох. Ты сам-то понимаешь, что предложил, Ярослав? Дать Глазьеву в руки такое оружие — это дурость. Он родного отца не пожалел. Прикинь, что он сделает со знаниями древнего мага? Нет, конечно, его можно будет потом ликвидировать. Так сказать, превентивно.

— Как я понимаю, с высокой вероятность, Глазьеву не достанутся те воспоминания, которые нужны нам, — заметил император. — Зато он по уши окажется в секретах Мальцевых.

— Их он рассказать не сможет, — ответил я. — Клятва, связанная с физическим телом, не даст. Но я понял вашу мысль. Можем не получить нужного, зато заполучить проблемы в будущем.

— Это не та технология, которой нужно давать возможность расползтись, — кивнул император. — Нужно прикинуть, что мы можем сделать по выявлению.

— Проверить всех, кто был хоть как-то связан с Новиковым, на влияние Моруса, — предложил я. — Сделать это просто, у меня есть артефакт. Сразу хочу сказать, что в доме Мальцевых таких нет.

— Я бы там всех проверил на Накреха, — неожиданно сказал Постников. — У Новикова была слишком довольная физиономия, когда умирал. Возможно, он как-то усовершенствовал свое переселение и может вселяться по метке?

— Тогда бы следа на Глазьеве не было, — задумался я. — Но ты прав, стоит проверить, потому что возможность такая в клане у Новикова была, а клятва должна была пропустить, так как такое вселение теоретически клан усиливает.

— Что еще мы можем сделать? — спросил Ефремов. — Покупку большого аквариума отследить не удалось.

— Возможно, он самодельный? — предположил Постников. — Сплавить и усилить стекло могу даже я. Отследить продажу стекла почти нереально.

По записям было видно, что вскоре аквариум Морусу станет тесным, если уже не стал — после трех-то сожранных магов. Я был уверен, что носильщики тоже там, в нем, а значит, Морусу скоро понадобится новая жилплощадь, побольше. Если он не делится почкованием. Последнее пугало особенно сильно.

Где сейчас Морус, не удалось установить даже приблизительно. Машины Новикова не было ни на одной из записей камер за последнюю неделю. Конечно, можно было смотреть и дальше, но с таким же результатом — стоило Накреху наконец добраться до тела с магией, как он начал использовать все возможности по сохранению своих действий в тайне. С учетом того, что жил он здесь долго и разбирался в технологиях этого мира, просчеты он допустил вряд ли.

— Нужно усилить защиту дворца, — предложил я. — Поставить сигнал на Моруса и его производных, поставить сигнал на Накреха. То же самое сделать с артефактами для Императорской гвардии, и обязать всех заинтересованных лиц постоянно носить это при себе. Таким образом, мы сводим к минимуму возможность Накреха подобраться к императору.

— Проверяем все покупки больших кусков стекла, — предложил Ефремов.

— Могут сварить аквариум и из мелких, — заметил я. — Если принять за аксиому то, что аквариум самодельный, для того, кто его будет варить, нет разницы, под каким углом сваривать пласты стекла. Но я и в конторах по продаже аквариумов поставил бы сигнальный артефакт, потому что сила и умения мага, у которого сейчас Морус, неизвестны.

Заморочить продавцов с помощью Моруса ему по силам точно, так что контроль не повредит.

— Еще можно предположить, что Морус сводит с ума своего владельца, — заметил император. — И отслеживать появляющиеся странности и стремление к уединению у сильных магов. Ярослав, когда ты сможешь заняться охранной системой дворца?

Я задумался. Вносить правки в текущую версию охраны — это делать ее неповоротливой и глючной. Нужна была новая, с полным удалением старой. Но оставлять дворец без охранной системы даже на несколько часов было нельзя. Значит, нужно создавать второй контур и активировать его одновременно с отключением существующего.

— Неделю, не меньше, — прикинул я. — Пару дней на расчет схемы и дней пять на артефакты и создание нового контура.

— Так много? — император был неприятно удивлен.

— Большой объем, Иван Михайлович, — пояснил я. — Мне нужно сделать расчеты и проверить, заказать необходимые материалы для артефактов и их собрать до установки. Собрать систему на месте и протестировать. Рядом с работающем контуром это занимает намного больше времени. Его нужно менять полностью, но отключать сразу нельзя.

— То есть уходим в глухую оборону, — недовольно сказал Ефремов. — Мне это не нравится.

— Мне тоже. Но если противник не виден, то стреляя вслепую, с высокой вероятностью в него не попадешь. Нам нужен всего один прокол, чтобы могли получить хотя бы направление.

— Камер бы нам еще таких, которые через иллюзии видят, — намекнул Ефремов. — Хотя бы на главные перекрестки, а Елисеев?

— При всем желании я не могу разорваться, — отрезал я. — Раньше бы их поставить. Да чего уж теперь…

Совещание проходило во дворце императора, поэтому сразу после него я прошелся по периметру дворцового комплекса в компании Ефремова и Постникова. В паре мест укрепил, поставил сигналки и прикинул объем работ. Он был огромен. Впору рассчитывать на памятник при жизни. Утешало лишь то, что таким образом я и свою безопасность усиливаю. Потому что проникший во дворец Накрех поставит крест не только на мне, но и на моем клане.

— Список того, что нужно для артефактов, пришли, — говорил Ефремов, делающий вид, что он участвует в инспекции охранной системы. — Все найдем, все выдадим. Если нужны накопители, только свистни. Только займись побыстрее, Елисеев. Ситуация, конечно, та еще…

Ситуация, когда безопасность всей страны зависела от подростка, мне тоже казалась той еще фантасмагорией. Даже с учетом моего прошлого возраста я был всего лишь учеником, и к настоящему времени не восстановил все, что мне было доступно раньше. Но похоже, в этом мире я был самым умелым магом. Разумеется, если не считать Накреха. Считать его не хотелось. Хотелось, чтобы он сдох раз и навсегда. Но пока казалось, что могу лопнуть я, потому что взваленная ноша с каждым днем все росла и росла, и передать я мог лишь малую ее часть.

В машине я откинулась на спинку сиденья и прикрыл глаза. Не хотелось ни думать, ни говорить с кем-то. Дома я тоже прошел сразу к себе, запер дверь и плюхнулся на кровать. Напряжение дня никак не желало отпускать. Я все время прокручивал в голове события и думал, что мог сделать, чтобы не допустить выстрела Глазьева. Разве что превентивно задержать Новикова? Как же он хорошо шифровался, сволочь…

Расслабиться мне не дали. Пришел вызов. Причем парня, который меня вызывал, я точно видел впервые. И это было, мягко говоря, неприятно. После столь тяжелого дня меня бы не удивило появление Накреха, желающего позлорадствовать над нашим провалом.

— Привет, — сказал вызывающий. — Мальгус, мне нужно пройти ритуал Ступеней. Второй. Первый я худо-бедно сам освоил. Но дался он мне тяжело. Второй я сам не потяну.

— Айлинг? — неверяще уточнил я.

— А ты кого ждал? — удивился он.

— Ты жив?

— Разумеется. Иначе как бы я мог с тобой сейчас разговаривать? У тебя мозги перестали работать или как?

— Какого черта, Айлинг? — взорвался я. — Я тебя похоронил. Знаешь, как это было больно?

На меня словно нахлынуло отчаяние тех дней, когда я потерял самого близкого на тот момент человека. А он оказался жив и пришел только тогда, когда что-то понадобилось ему.

— Знаю, — невозмутимо ответил он. — Сам через это проходил. Мальгус, так было нужно.

— Кому нужно?

— В первую очередь тебе, — усмехнулся он. Было странно видеть знакомые гримасы на незнакомом лице. — Ты понял, что остался один, и развернулся.

— Это все вынужденно. — В душе боролись злость и радость на то, что я вновь могу слышать голос учителя, и пусть внешность он намеренно поменял, давая понять, что возврата к прошлому общению учитель-ученик не будет, но интонации и общий стиль разговора никуда не делись. — Так получилось, что я отвечаю за большое количество людей, хотя я этого не хотел. Я бы предпочел маленькую артефактную мастерскую.

Айлинг знакомо и очень обидно рассмеялся.

— Мальгус, ты бы никогда не удовлетворился маленькой мастерской. Тебе нужен размах. Ты его себе создаешь. А для этого тебе просто надо было понять, что ученичество тебя больше не ограничивает. — Он нахмурился и недовольно продолжил: — Хотя пара лет тебе бы лишней не была. Но вернемся к моей просьбе, о помощи целителя при ритуале.

Это было сказано так, что в голове словно что-то щелкнуло и детали мозаики начали быстро встраиваться на свои места. Планы Айлинга словно потеряли для меня непрозрачность, и теперь я видел все, что лежало в их основе.

— Нет, — спокойно ответил я и даже улыбнулся прямо в вытянувшуюся физиономию. — Мое слово — нет.

— Эй, Мальгус, ты обнаглел? — возмутился Айлинг. — Кто тебе помог и с ритуалом, и с целителями? Должна быть элементарная благодарность с твоей стороны.

— Видишь ли, дорогой бывший наставник, как сказал не так давно небезызвестный тебе Дамиан, старого доброго Мальгуса больше нет, зато есть Ярослав Елисеев, который должен беспокоиться о своем клане. Поэтому ритуалы Ступеней — только для моих соклановцев.

Айлинг захохотал.

— Мальгус, ты серьезно рассчитываешь, что я пойду под твое начало?

Я пожал плечами.

— Мне не помешал бы хороший специалист, — заметил я. — У меня открытая война с вселенцем из нашего старого мира и куча дыр в руководстве.

— И не рассчитывай, — резко бросил он. — Больше никакого руководства. И никакого обучения. После того как я закончу здесь все, что должен, остаток жизни я хочу пожить для себя, другой с большой вероятностью у нас с тобой не будет.

— Почему?

— Не любит воронка перерождений лоскутные души. Можем не пройти.

Оговорка про то, что он должен здесь что-то сделать, была слишком выразительной, чтобы я ее проигнорировал.

— Айлинг, я фактически сейчас занимаюсь тем, что должен был делать ты, — заметил я. — Потому что Накрех — это твоя цель и твоя война.

— Положим, теперь не только моя, — сказал он, забавно поиграв бровями.

— Я догадался, что у вас там целая организация была по предотвращению его возвращения. То есть вы его упустили, а я должен расхлебывать?

— Эй, полегче! — возмутился он. — Когда его упустили, я вообще еще не родился. А что касается, твоя это война или моя, то вот что я тебе скажу. Не должны такие знания гулять бесконтрольно по мирам. Мы, как сознательные маги, в мире которых это началось, обязаны поставить заслон.

— Возможно, — согласился я. — Но это не делает вашу войну моей.

— Мальгус, эта война и так уже твоя, — усмехнулся он. — Не справишься — потеряешь все, что имеешь. И я сейчас не только о материальной стороне, но и о людях, которые тебя окружают. Ценности — ерунда, их можно набрать новых, а вот с людьми такой финт не пройдет.

Я это прекрасно понимал. И то, что в оставленном мной мире у меня не было близких за редким исключением, тоже понимал.

— И все же. Ты отправил меня сюда вместо себя.

— Мальгус, вообще-то по плану ты должен был остаться там, — напомнил он. — Но вышло так, что я сейчас здесь, как и ты, а значит, у тебя передо мной долг.

Слова о долге звучали странно, при условии что он вот только что говорил, что мы с ним можем больше не возродиться.

— Ты мог мне запретить ехать, — напомнил я. — Тогда бы Дамиану не удалось обвинить меня в том, что сделал он.

— Дамиан бы до тебя все равно добрался. Ты был для него как бельмо на глазу — император всегда ставил тебя в пример сыну. Дамиан тебя ненавидел. Так что я только дал возможность тебе пройти путь талантливого артефактора полностью.

И добавил бонусом технологии, до которых я бы в своем мире не добрался и которые мне дали по приказу императора, теперь уже Дамиана. Бонус был хорош, но выбор сделали за меня.

— Уничтожив остальные мои жизни?

— Если ты проживешь в этом теле достаточно долго, куски души врастут друг в друга и она станет цельной для воронки перерождений. И вообще, если бы я тебе об этом рассказал, чтобы ты выбрал? — спросил он с хитрым прищуром, рассчитывая после моего ответа воскликнуть: «Тогда какая разница?»

— Откуда мне знать, что было бы? Ни ты, ни я уже не совсем те, что были, — напомнил я.

— Не осталось у тебя уважения к учителю, — загрустил он.

— Который сыграл меня втемную? Сделал лабораторной мышью?

— Я был плохим учителем? — вкрадчиво спросил он.

— Я не уверен, что помню все, — усмехнулся я. — Поэтому не могу сказать ни да ни нет. Одно ясно — я был хорошим учеником. И я знаю одно: если есть у кого-то из нас долг перед вторым, то только у тебя передо мной. Потому что Накрехом и Морусом сейчас занимаюсь я, а не ты.

— Каким еще Морусом? — сварливо спросил Айлинг.

— Ты даже этого не знаешь? — удивился я. — А ведь ты отправлялся сюда во всеоружии для борьбы с Накрехом. Мог бы хотя бы поделиться знаниями.

— Я не хотел тебя вообще привлекать. Ты сам вляпался, — ответил Айлинг недовольно. — Я решил, что Накрех сосредоточит на тебе свое внимание и его будет куда проще поймать, следя за тобой.

Черты его поплыли, возвращаясь к привычному мне облику. Наверняка решил, что так сможет опять взять меня под контроль. Наивный — для меня Айлинг мертв, а тот, кто сейчас на его месте, мне неизвестен. И вляпался я не сам — меня в любом случае бы привлекли, когда я оказался бы в теле Дамиана. Именно это нужно было Айлингу и его группе. Получается, что ритуал Серого меня спас от того, чтобы стать марионеткой в чужих руках.

— Так что там за Морус такой? — оторвал меня от размышлений Айлинг.

Пришлось пояснить, с иллюзиями и полным рассказом о способностях твари.

— Однако, — сказал Айлинг. — А я-то думал, почему не могу напасть на его след. Но кто знал, что Накрех окажется таким идиотом? Выдрать часть себя — на это мало кто пойдет.

— То есть Накрех может восстановиться из Моруса?

— Слепок там есть, — подтвердил Айлинг. — Но эта часть достаточно независима от своего создателя, чтобы играть свою партию.

Глава 32

Ответ Айлинга мне не понравился.

— То есть теоретически он сможет восстановить Накреха?

— Только если в этом мире нет его души, — туманно пояснил Айлинг.

— А если она будет в другом, то возможно шествие Накрехов по мирам?

Айлинг притворился старым и немощным, создал уютное кресло под задницей и с кряхтеньем туда опустился. Но меня этим было бы не обмануть даже в реале — я видел, что его нынешнее тело молодое и здоровое. А уж в снохождении у него вообще не было шансов казаться слабее, чем он есть.

— Теоретически, — наконец ответил он. — И мы тут, чтобы это предотвратить.

— Ты, — заметил я.

Он наконец обратил внимание на то, что я ему тыкаю.

— Мальчик мой, ты потерял ко мне уважение.

— За что мне тебя уважать?

— Я — твой учитель, — напомнил он.

— Был.

— И что? Ты не станешь отрицать, что я был хорошим учителем.

— Этого я отрицать не могу, — признал я. — Но и ты не можешь отрицать, что готовил меня для того, чтобы я заменил Дамиана.

Я тоже создал себе сиденье. Подальше от Айлинга, поскольку теперь я не знал, могу ли ему доверять. Если я был для учителя всего лишь инструментом, то при необходимости он меня использует и выбросит. Сейчас я сильнее, но он — однозначно хитрей и умней. Как он умело имитировал заботу обо мне…

— Что за чушь? — возмутился он. — Я не собирался тебя использовать. Нас, знающих, было слишком мало, ты — слишком молод, чтобы посвящать в наши дела.

— И Дамиан слишком наивен, чтобы заметить ментальное воздействие на себя.

— Какое воздействие, Мальгус? Не надо мне приписывать все грехи под всем солнцами. Дамиан и без дополнительных воздействий отвратительный правитель, — буркнул Айлинг. — Жадный, неблагодарный, думающий только о своих развлечениях. Он сейчас устроил такую чистку среди магов, что, чувствую, там скоро никого приличного не останется. Только те, кто умеет вовремя падать ниц и вылизывать ему задницу. Мы думали о нем лучше, чем он есть. Были уверены, что не станет убивать отца, дождется естественного хода, так сказать, событий. И у нас будет время если не убедить Дамиана помочь нам, то заставить его играть на нашей стороне так, что он бы ничего не понял.

— В таком случае, чем вы лучше Накреха?

— Мы не убиваем ради развлечения и любви к познанию. Мы заботимся об общественном благе.

— Так, как понимаете его вы. Ты уверен, что он не ответил бы так же?

— Накрех соврет — недорого возьмет.

— А ты? Мне казалось, что если есть человек, достойный моего доверия, то это — учитель.

Он ненадолго отвел взгляд.

— Я был с тобой честен. Просто не рассказывал о некоторых вещах, о которых не имел права говорить с учеником. И я не хотел твоей смерти. Ты был сдерживающим фактором для Дамиана, а сейчас он окончательно пошел в разнос и его почти невозможно контролировать, потому что маги при троне дают клятву, если ты забыл. И вынуждены поддерживать даже самые нелепые императорские требования. Но нам с тобой на это уже никак не повлиять, потому что назад мы не вернемся.

— Я бы не был в этом так уверен, — заметил я. — Дело в том. что я не так давно открыл пространственный карман и он тот же самый, что был у меня в том мире. А это значит, что его можно использовать для перехода.

— Маловероятно, — ответил Айлинг, даже не задумываясь. — Пространственный карман — всего лишь хранилище, привязанное, как выяснилось, к душе. Ты открываешь его там, где находишься другого выхода из него не предусмотрено. Но если тебе так хочется вернуться, я могу подбросить несколько идей. Но потом, когда все закончится.

Хочу ли я вернуться? Внезапно я понял, что все, что происходило в том мире, теперь мне кажется ненастоящим, как хороший фильм или красочный сон которые уже просмотрены и к которым нет желания возвращаться. Было, не было — какая теперь к черту разница? У меня даже не осталось желания отомстить Дамиану. Он тоже казался всего лишь изображением пустым и никчемным.

— Мне нет дела до того мира, — заметил я. — Но есть дело до этого. Потому что здесь есть те, кто мне близок, и я не хочу, чтобы они пострадали. И если уж мне приходится заниматься твоей работой, то я не хочу блуждать в темноте. Мне нужно знать все, что знаешь ты. Сейчас.

— Я обратился к тебе с плевой просьбой, — возмутился Айлинг. — Я столько лет угробил на твое обучение, что вправе рассчитывать на простую благодарность. Ты же не только не хочешь помочь, но и ставишь условия.

— Разумеется. Почему бы мне не ставить условия для того, кто один раз меня уже предал?

Он воздел руки к небу и закатил глаза.

— Мальгус… — начал было он.

— Ярослав, — поправил я.

— Хорошо, Ярослав, — усмехнулся он. — Но учил я Мальгуса и хотел достучаться именно до него. Я никогда не желал тебе зла. Мы не планировали убийство Дамиана. Оно нам не нужно было, понимаешь? О захвате власти речь никогда не шла, что бы тебе ни плел нынешний правитель. И не обольщайся его словами дружбы. Он тебя ненавидел и чувствовал себя тебе обязанным. Для императоров этого достаточно, чтобы расправиться с человеком.

Почему-то подумалось про Тумановых. Относилось ли это к ним?

— Когда ты оказался здесь, я сделал все, чтобы тебе помочь. Освободил от ученичества, потому что это ограничивает. Выбил из Дамиана такие техники, на которые раньше ты мог только облизываться со стороны.

Он был прав, но только опять умалчивал о своем интересе.

— И одну из которых ты собираешься использовать на себе.

— Ты про Ступени? Нет, я прохожу старый вариант, не императорский, — неожиданно ответил он. — Да, он дает меньше, но против Накреха мне хватит. Я тороплюсь завершить до того, как мы схлестнемся, потому что незакрытые Ступени дают уязвимость. А после этого я хочу отдохнуть от магии. Я слишком стар, чтобы опять лезть во все дрязги. Не телом, нет, но душу-то не обманешь.

— И почему же вы, такие обеспокоенные, не занялись Накрехом раньше? — скептически спросил я. — До того как он заимел здесь магию? Ведь поначалу с ним было очень легко справиться.

— До тебя никто из тех наших, кто умер, имея руну, на связь не вышли, — неожиданно ответил Айлинг. — И мы не знаем, что тому причиной: не добрались ли души или от них отвалилась та часть, которая отвечала за наше взаимодействие. Со вселением в нужное тело экспериментов у нас вообще не было. Поэтому, когда я наносил руну на тебя, у меня не было уверенности, что она сработает. Я ориентировался только на описание ритуала, которое удалось утаить от императорской власти.

— Почему утаить?

— Потому что почти наверняка этот ритуал был бы использован. И преемственность власти оказалась бы совсем не такой, какой должна быть. Так что опыты мы не проводили. Но отправлять тебя на смерть без подстраховки я не мог. И еще у меня была надежда, что Дамиан не так плох.

Он вздохнул. Но мне все также не верилось, что человек, который хоть немного переживал обо мне, при первой встрече после долгой разлуки не нашел бы других слов, кроме «помоги с ритуалом».

— Если ты говоришь, что никто отсюда не выходил на связь, то как вы узнали, что Накрех здесь?

— Он сам вышел, — с удивлением ответил Айлинг. — Я разве не говорил?

— Он не был магом при появлении здесь.

— Но при нем были почти все его знания, а накопитель можно достать, — напомнил Айлинг. — Накрех — мстительная тварь, поэтому первое, что он сделал, — связался со всеми, кто был ответственен за его убийство там, и заявил, что он жив, как и его желание мести. Именно поэтому я не стал сообщать тебе, что здесь.

— Не вижу связи.

Говорил я, будучи уже не столь уверенным в своей правоте по отношению к учителю.

— Потому что Накрех, как маг, даже не прошедший все Ступени, знает куда больше тебя, — пояснил он. — В том числе он может понять, с кем ты связывался в ближайшие несколько часов. Чем дольше мы разговариваем, тем больше это дает отпечаток на тебя. Ты все это узнаешь, когда будешь готов к распаковке того блока, что у тебя в голове. Не забыл про него?

— Нет.

— Поэтому я хотел поговорить с тобой быстро и уйти. А поговорить обо всем тогда, когда ты придешь для ритуала, потому что такой разговор отследить нельзя. Но тебе внезапно понадобилось строить из себя обиженного, хотя до этого у тебя разум всегда превалировал над чувствами. Возможно, это отпечаток тела?

— Возможно, — согласился я. — У меня были сложные дни. Я вымотался, перенервничал. У нас полная неопределенность с Накрехом и Морусом. По первому мы даже не можем понять, жив он или нет. А вы еще и сказали, что Морус способен породить нового Накреха. И это вызывает сильное беспокойство.

— Чтобы из отпечатка получилась полноценная личность, должно пройти несколько лет со времени исчезновения этой личности, — ответил Айлинг. — Потому что при существовании такой личности запуск отпечатка невозможен.

— Несколько лет — это примерно сколько?

— Это примерно восемьсот дней. Но, как я уже говорил, то, что ты называешь Морусом… Кстати, откуда ты взял это название?

— Он сам назвался, когда я встретился с таким раньше.

— И что с тем теперь?

— Это было сложно, но мы его уничтожили, — сказал я, с содроганием вспоминая тот день, когда чуть не угробился сам и чуть не угробил императора и Постникова. — Судя по всему, это был Морус не Накреха и ему удалось угробить целый клан.

Я чуть отвлекся, пересказывая историю про тварь-хранилище информации и управляющий перстень. Информации было до сих пор жаль. И возможностей которые давали мелкие медузы, — тоже.

— Мальгус, — укоризненно сказал Айлинг, — если бы это был собственный Морус главы клана, управляющий перстень не понадобился. Они там все свихнулись, не так ли?

Я вспомнил жуткую комнату Вишневского с одинокой кроватью, чьи ножки стояли в специальных тазиках, и не менее жуткую комнату его супруги с куклами, и вынужден был согласиться с предположением учителя.

— Похоже на то. Я их застал уже трупами, но очевидцы утверждали, что у Вишневских странности.

— Потому что эта тварь выпивает эмоции, а потом и разум, если не может добраться до самого человека, — пояснил Айлинг. — А вот собственный хозяин для нее неприкосновенен.

— То есть Накрех вполне мог сделать несколько Морусов? — холодея от открывающихся перспектив, уточнил я.

Воображение подкидывало картины с кучей медузоподобных тварей, катающихся в аквариумах по опустевшим городским улицам. Если они все одновременно вызреют, то нам просто нечего будет им противопоставить. Мы и одного-то упокаивая, чуть не сдохли, а одновременно несколько, да еще взявших под контроль других магов…

— У нас есть еще один сбрендивший клан? — насторожился Айлинг.

И вот это «нас» меня окончательно убедило, что мы с Айлингом — на одной стороне.

— Да они почти все сбрендившие, — честно признал я. — Но пока из тех, с кем я общаюсь, ни на ком не выявился отпечаток Моруса.

— Я в тебе никогда не сомневался, — довольно сказал Айлинг. — Даже умудрившись вляпаться в Накреха случайно, ты выбрал правильную позицию, не став брать сторону одномирянина.

— Методы там… Видели бы вы химер Вишневского, — проворчал я. — И все же почему вы не нашли меня сразу? Я бы мог помочь вам адаптироваться, учитель.

— Мальгус, я тебе только что объяснял. Моей целью была борьба с Накрехом. Поскольку ты перед ним наверняка засветился, я решил, что будет лучше, если я понаблюдаю со стороны и в случае чего вмешаюсь.

— Предупреждение о том, что не стоит торопиться в прохождении Ступеней, было не сном?

Айлинг хитро ухмыльнулся, не говоря ни да ни нет, но его физиономия была слишком красноречивой, чтобы я в этом усомнился.

— И все же у меня будет к вам просьба.

— Именно просьба? — приподнял он бровь, возвращаясь к тому лицу, с которым пришел в это снохождение.

— Именно просьба. У вас есть опыт обучения императорских детей…

Он брезгливо поморщился, вспоминая Дамиана. Кажется повторять опыт у него желания нет.

— Исключительно негативный.

— Не хотите сделать его позитивным? — уточнил я. — А то кажется, я сделал глупость.

— Взяв на обучение обоих детей императора?

— Именно. Клятва учитель-ученик, оказывается, имеет некоторые ограничения.

Он захохотал, раскачиваясь от смеха на сиденье. Мне же было совсем не весело, потому Светлана мне по-настоящему нравилась, а теперь я вынужденно общался с ней, держась на расстоянии.

— А ты думал, что учителя не заводят отношения с учениками из-за сильной разницы в возрасте? Ох, Мальгус, ну и насмешил.

— Я про это не думал. И даже если бы думал, то не смог бы отказать императору, — огрызнулся я. — Обучение будет не слишком обременительным, раз в неделю. Что Александр, что Светлана — прекрасные ученики, совсем не похожие на Дамиана ни по воспитанию, ни по отношению к учебе. Вы бы им дали куда больше, чем я. Моя благодарность будет огромной. И материальная тоже.

Новый Айлинг покрутил головой.

— Не хочу светиться. Даже не так — не могу светиться сейчас. Могу только предложить вернуться к этому разговору, когда разберемся с Накрехом. И тебе полезно — проверки временем самые надежные. Тебе хоть хорошо платят за обучение?

Вопрос был издевательским, потому что уж кто-кто, а Айлинг точно был в курсе тонкостей подобных взаимоотношений.

— Мне заплатили авансом. Весьма интересно заплатили, кстати.

Я рассказал о зонах без магии и о своих планах на мою зону, которыми собирался заниматься аккурат до попытки задержать Накреха.

— Попросился бы и я туда, — задумчиво сказал Айлинг после моего рассказа. — Про зоны я слышал, но не подозревал, что они столь интересны. Увы, с моей стороны посещение откладывается. Так как, Мальгус, заслужил я твою помощь? — спросил он. — Учти, я не стану входить в твой клан, даже не надейся. Всем будет лучше, если обо мне никто не узнает и никто не свяжет меня с тобой. Остальное, что я знаю о Накрехе, расскажу при личной встрече. Желательно, у меня. И кое-что передам, что вам поможет.

Теперь, когда я понимал его мотивы, я уже не злился, даже обида почти ушла. В конце концов, мы делали общее дело и такой сильный союзник нам жизненно необходим.

— А как же прохождение ритуала? Как минимум тебя увидит один из моих целителей.

— Выбери самого неболтливого, — предложил он.

Я прикинул, кого можно было бы подрядить на столь деликатное дело, выходило, что лучше всего Давыдова-старшего, потому что его сын может обмолвиться случайно кому-то, а остальные два — неслучайно императору. Возможно, Айлинг был прав, не выходя на связь со мной. Если за мной кто-то наблюдал, то уверился, что мой учитель умер окончательно. Я не знаю, остались ли в том мире те, кто может связываться с Накрехом, времени прошло слишком много. Но если обмен информацией идет в обе стороны, то не нужно, чтобы Накреху стало известно, что опасных противников у него стало вдвое больше.

*****

@New_fantasy_and_fantastic_live канал новинок жанров Фэнтези и Фантастики в телеграме

https://t.me/New_fantasy_and_fantastic_live Подписывайтесь и не пожалеете. Только свежайшие новинки жанров фэнтези и фантастики для Вас..

*****

Если вам понравилось произведение, вы можете поддержать автора подпиской, наградой или лайком.

Content

Крылья Мальгуса. Ступень Четвертая. Часть вторая

Глава 1

Интерлюдия 1

Глава 2

Интерлюдия 2

Интерлюдия 3

Глава 3

Интерлюдия 4

Интерлюдия 5

Глава 4

Глава 5

Интерлюдия 6

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Интерлюдия 7

Интерлюдия 8

Глава 9

Глава 10

Интерлюдия 9

Глава 11

Интерлюдия 10

Глава 12

Глава 13

Интерлюдия 11

Интерлюдия 12

Глава 14

Интерлюдия 13

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Интерлюдия 14

Интерлюдия 15

Интерлюдия 16

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Интерлюдия 17

Интерлюдия 18

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Интерлюдия 19

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Интерлюдия 20

Интерлюдия 21

Глава 30

Глава 31

Глава 32