Александр Иванович Спиридович

История большевизма в России от возникновения до захвата власти 1883–1903—1917

© «Центрполиграф», 2023

От издательства

Книга генерала А.И. Спиридовича «История большевизма в России от возникновения до захвата власти» вышла в 1922 году в Париже, где автор оказался после бурных революционных событий. Но история политических партий и течений в России, их становление, организационные принципы и борьба были знакомы А.И. Спиридовичу очень хорошо – много лет он занимался жандармским сыском.

Генерал-майор Отдельного корпуса жандармов Александр Иванович Спиридович был человеком, преданным идее монархической власти. Сын офицера пограничной службы, он и для себя не мыслил иной карьеры, кроме военной. Начинал свою службу Спиридович как пехотный офицер, но через несколько лет был переведен в Отдельный корпус жандармов, где боролся за интересы своей страны так, как он их понимал.

Начало XX века в России ознаменовалось подъемом революционной борьбы, тесно связанной с разгулом террора. Ставшее популярным в обществе движение социалистов-революционеров открыто декларировало, что главное средство борьбы – это террор. «Деятельность террористическая и разрушительная: убийства важных правительственных лиц, предателей, взрывы и поджоги правительственных зданий» должна была, по мнению революционеров, привести к социалистическому переустройству общества.

Члены РСДРП не ставили террор во главу угла, не делали на него основную ставку в революционной деятельности, но при случае и они не отказывались пролить кровь «слуг царизма». Это считалось не преступлением, а делом чести. К тому же часть большевиков увлекалась «экспроприациями» – ограблениеми банков, почтовых контор и пр., чтобы добыть деньги на политическую деятельность, а порой и на собственные нужды.

А.И. Спиридович отдал много сил борьбе с революционными радикалами и свой опыт изложил в двух книгах, объединенных темой «Революционное движение в России»: «Российская социал-демократическая рабочая партия» и «Партия социалистов-революционеров и ее предшественники». Работал над ними Спиридович в 1914–1916 годах. До революции оставались считаные годы, империя замерла на гибельном рубеже, но многое в ближайшем будущем было для жандармов загадкой – тогда казалось, что партия эсеров значительно сильнее и опаснее, чем РСДРП, потенциально именно она способна захватить власть, и ей следует уделять больше внимания. Насколько сильны лидеры РСДРП, насколько серьезен раскол между большевиками и меньшевиками в партии и куда он заведет политическую ситуациию, тоже не было очевидным для Охранного отделения.

А.И. Спиридович не просто изучал и анализировал попадавшие в его руки партийные документы и материалы, не просто работал с секретными агентами, но и прямо рисковал жизнью. Он был скорее практик, чем теоретик.

В 1905 году он был тяжело ранен социал-демократом П.М. Руденко. Восстановившись после ранения, Спиридович, кровью доказавший преданность делу, был назначен начальником дворцовой императорской охраны, отвечая за личную безопасность государя и членов его семьи.

С началом Первой мировой войны А.И. Спиридович сопровождал государя в поездках на фронт, особенно после того, как Николай II принял на себя Верховное командование армией и постоянно находился в Ставке и фронтовых частях. В 1915 году за служебные успехи А.И. Спиридович был произведен в генерал-майоры.

Но интерес к политическому сыску не оставлял генерала и на новом посту. Данные о деятельности революционных организаций, собранные за годы службы в политическом сыске и изложенные в его трудах, были переданы в охранное ведомство, для служебного использования другими сотрудниками. Один экземпляр своей книги генерал Спиридович вручил императору Николаю II, отметив в дневнике, что это был счастливейший день.

В суматохе военного времени, бесконечных поездках на фронт и совещаниях в Ставке государь не успел дать подробный отзыв автору, но среди книг, обнаруженных в Ипатьевском доме после казни царской семьи, был и труд Спиридовича, который Николай II прихватил с собой в ссылку, видимо, рассчитывая изучить на досуге…

Летом 1916 года Николай II назначил Спиридовича градоначальником в Ялту. Война шла к победному концу, и Ялту, любимый уголок императора, планировалось превратить в «русскую Ниццу», роскошный курорт международного уровня, а для этого нужен был ответственный и честный человек, слуга закона. Генерал Спиридович энергично взялся за дело, но… история приготовила для Российской империи иной сценарий…

Во время Февральской революции генерал Спиридович, оказавшись в командировке в Петрограде, был арестован, заключен в Петропавловскую крепость и вышел на свободу только в октябре 1917 года, буквально накануне прихода большевиков к власти. А в 1918 году в Петрограде… переиздали его книгу о партии социалистов-революционеров в серии «Революционное движение в Российской империи». Левые эсеры, бывшие в то время в силе, не нашли фальсификаций в анализе жандармского генерала. У членов РСДРП интереса к трудам Спиридовича было меньше.

В 1920 году Спиридович, оказавшись в эмиграции, вернулся к теме большевизма – как победившее политическое течение именно большевизм вызывал отныне самый большой интерес. А то, что большевики после революции сами опубликовали многие документы революционных и предреволюционных дней – приказы, воззвания, прокламации, резолюции съездов и конференций, – позволило сделать исследование исторически достоверным, широко цитируя источники и опираясь на факты.

Еще один фундаментальный труд генерала – «Великая война и Февральская революция» – позволил узнать, как политические новости воспринимались в Ставке и фронтовых частях, как их оценивал государь, какую линию поведения избрали ответственные лица в переломный момент истории Российской империи.

Труды А.И. Спиридовича, обликованные за рубежом в период изгнания, были высоко оценены русской эмиграцией за их достоверность и непредвзятость. Для зарубежных историков это тоже был важный источник информации. Генерала Спиридовича не раз приглашали читать лекции о военных и политических событиях начала XX века, о царской семье, революционном движении и ходе Первой мировой войны.

Он не просто был очевидцем – он знал множество тайн и скрытых причин происходящего. И мог об этом рассказать…

Даты приведены по старому стилю, как в оригинальном издании.

I

Группа «Освобождение труда». – Благоевская группа. – Марксистские кружки самообразования. – «Кружковщина». – Агитация. – Рост организаций. – I съезд. – Образование Российской социал-демократической рабочей партии. – Партийный манифест

Неудачи, постигшие революционные организации в период 70-х годов и в начале 80-х годов в деле совершения государственного и социального переворота, побудили некоторых старых революционеров обратиться к изучению причин этих неудач и заставили их искать новых и более верных путей, сил и средств к достижению назначенной цели.

Внимательной разработкой этого вопроса занялась и группа «чернопередельцев», эмигрировавших за границу в начале 1880 года во главе с Плехановым. Разбираясь в неудачах революционной работы в России, с одной стороны, и видя большой успех за границей социал-демократического движения – с другой, «чернопередельцы» стали изучать теорию и практику этого последнего и вскоре сами перешли в ряды социал-демократии.

Сделавшись социал-демократами, они находили уже несостоятельными как самую теорию русского народничества, так и основанную на ней революционную работу и приходили к выводу, что единственной силой, которая может добиться в России политического и социального переворота, является быстро нарождающийся под влиянием развивающейся промышленности рабочий класс, организованный и действующий согласно принципам международной социал-демократии.

Решив идти по этому новому для России революционному пути, бывшие «чернопередельцы» Г. Плеханов, П. Аксельрод, В. Засулич, В. Игнатов и Л. Дейч образовали в 1883 году в Швейцарии группу «Освобождение труда», которая поставила себе целью пропаганду социал-демократических идей в России[1] и в этих видах приступила к изданию ряда сочинений под общим названием «Библиотека современного социализма».

Лица, положившие в 1893 году основание социал-демократическому движению в России, уже имели к тому времени громкое революционное прошлое, а именно:

ПЛЕХАНОВ Георгий Валентинович, родился в 1856 году, православный, из дворян Тамбовской губернии, воспитывался в Воронежской военной гимназии, по окончании которой поступил в Константиновское военное училище, а в 1874 году в Горный институт, откуда был исключен со 2-го курса.

В 1876 году Плеханов уже принимал деятельное участие в революционной организации так называемых «троглодитов», из которой в 1878 году образовалась социалистическая партия «Земля и воля». В этой партии он был одним из редакторов ее центрального органа, называвшегося тем же именем. В 1876 году Плеханов приобрел широкую известность как инициатор и главный участник демонстрации, состоявшейся 6 декабря в Санкт-Петербурге против Казанского собора. Это была первая в России устроенная социалистами уличная демонстрация, во время которой, правда лишь на несколько мгновений, но был выкинут красный флаг.

В августе 1879 года организация «Земля и воля» вследствие тактических и программных разногласий раскололась на две партии: «Народная воля» и «Черный передел». Ставя целью своей деятельности установление в России социалистического строя и соответствующего ему образа правления, партия «Черный передел» в первую очередь выдвигала пропаганду социалистических идей в крестьянстве и среди городских рабочих. Достигнув социалистического развития, народ, по мнению «чернопередельцев», уже сам должен был произвести социальный переворот и установить угодный ему образ правления. Основателем этой партии явился Плеханов. Он был и ее главным руководителем, и редактором ее газет «Черный передел» и «Зерно».

Партия «Черный передел» успеха не имела и вскоре прекратила свое существование, отчасти вследствие арестов партийных работников, а главное – вследствие потери веры в революционных кружках в эту старую народническую программу.

Плеханов явился позднее одним из основателей Российской социал-демократической рабочей партии, в которой был лидером фракции меньшевиков. После захвата большевиками власти в России в 1917 году Плеханов был одним из самых горячих их противников вплоть до своей смерти.

Умер Плеханов в Санкт-Петербурге в 1918 году, оставив после себя жену Розалию Марковну, урожденную Богарт.

АКСЕЛЬРОД Павел Борисович, уроженец Могилевской губернии, еврей. Окончил гимназию, слушал лекции в Медико-хирургической академии, но курса не окончил.

В 1873 году Аксельрод состоял в киевском кружке «чайковцев», который занимался пропагандой социалистических идей среди молодежи, и осенью следующего года был арестован за занятие революционной работой в одной из деревень Могилевской губернии.

Будучи привлечен к дознанию по делу о революционной организации в Юго-Западном крае, Аксельрод сумел избежать грозивших ему неприятностей, скрывшись за границу.

Занимаясь за границей литературным трудом, Аксельрод в 1878 году сотрудничал в издававшемся в Женеве журнале «Община», а в следующем году – в органах партии «Черный передел».

ЗАСУЛИЧ Вера Ивановна, родилась в 1849 году, дочь капитана, православная.

В 16 лет Засулич уже была арестована по нечаевскому делу и провела два года в тюрьме, после чего была выслана под надзор полиции в Центральную Россию.

За этот период Засулич вошла в киевскую революционную организацию «бунтарей» и вскоре приобрела большую известность благодаря покушению на санкт-петербургского градоначальника генерала Трепова.

В июле 1877 года в одной из петербургских тюрем по приказанию Трепова был подвергнут телесному наказанию социалист Емельянов (Боголюбов), осужденный на каторжные работы. Это наказание очень взволновало общественные круги, а две революционные организации, в одну из которых входила Засулич, в виде протеста и мести решили убить Трепова.

24 января 1878 года Засулич явилась на прием к градоначальнику под вымышленным именем и, когда генерал принял от нее прошение, выстрелила в него из револьвера, после чего была арестована.

Общественное мнение широких кругов было на стороне Засулич. Ее называли «русской Шарлоттой Корде[2]». Суд присяжных оправдал Засулич; правительство распорядилось вновь арестовать ее, но она скрылась. Хотя Кассационный департамент Сената и отменил приговор суда, постановив пересмотр дела, последний, однако, не состоялся, так как Засулич уже была за границей.

Самый суд и все последовавшие за ним обстоятельства еще более увеличили популярность Веры Засулич, сделавшейся тогда в полном смысле слова знаменитостью.

ДЕЙЧ Лев Григорьевич, уроженец Подольской губернии, еврей, в 1875 году поступил вольноопределяющимся в один из стоявших в Киеве пехотных полков, где в следующем году был отдан под суд за самовольную отлучку и оскорбление словами офицера. Грозившее Дейчу тяжкое наказание побудило его бежать с гауптвахты. Он сделался дезертиром и стал жить по фальшивому документу.

В том же 1876 году Дейч вошел в киевский кружок «бунтарей» и участвовал в покушении на некоего Гориновича, который выдавал товарищей на дознании в 1874 году, а потом с целью шпионажа вновь поступил в революционную организацию. В мае в Одессе Дейч и его товарищи напали на Гориновича, нанесли ему ножом несколько ран, а Дейч облил ему лицо серной кислотой.

После этого покушения Дейч принял участие в организации крестьянского вооруженного восстания в Черниговском уезде Киевской губернии, во главе какового предприятия стоял его друг Стефанович.

Они организовали так называемую «Тайную дружину» из крестьян, отпечатали подложный царский манифест, или «Высочайшую Тайную грамоту», с призывом к бунту, но предприятия своего до конца не довели, так как были арестованы. Будучи заключен в киевскую тюрьму, Дейч в 1878 году с несколькими товарищами совершил оттуда фантастический второй побег и скрылся от преследования властей за границу.

В 1881 году Дейч был арестован в Германии, выдан русскому правительству, предан суду и сослан на каторжные работы.

В 1899 году, находясь уже на положении поселенца в Забайкальской области, Дейч служил в одном из государственных учреждений города Благовещенска, откуда совершил свой третий побег, пробрался за границу и там вошел в Российскую социал-демократическую рабочую партию.

В 1905 году в конце октября Дейч под вымышленной фамилией вернулся в Петербург, но в начале следующего года был арестован по делу Второго Совета рабочих депутатов и в августе сослан в Сибирь. С пути Дейч бежал в четвертый раз и вновь успешно проехал за границу.

Задача изданий этой группы по заявлению ее руководителей сводилась:

1) к распространению идей научного социализма путем перевода на русский язык важнейших произведений школы Маркса и Энгельса и оригинальных сочинений, имеющих в виду читателей разных степеней подготовки;

2) к критике господствующих в среде революционеров учений и «разработке важнейших вопросов русской общественной жизни с точки зрения научного социализма и интересов трудящегося населения России».

В том же году группа издала первую социал-демократическую книгу – «Социализм и политическая борьба» Плеханова, в которой автор, исходя из принципов научного социализма, дал критику народнической и народовольческой программ. Он опровергнул взгляды народников на несовместимость борьбы политической с борьбой за социализм, доказал ошибочность взгляда народовольцев на то, что, добившись захвата политической власти, они могут произвести социальную революцию, хотя бы массы и не были к этому подготовлены; изложил теорию совместимости борьбы политической с борьбою за социализм и наметил современные задачи русских социалистов.

«Единственной нефантастической задачей русских социалистов, – писал Плеханов, – может быть теперь только завоевание свободных учреждений, с одной стороны, и выработка элементов для образования будущей рабочей социалистической партии в России – с другой. Они должны выставить требование демократической конституции, которая дала бы рабочим путем всеобщего избирательного права возможность участия в политической жизни страны.

Таким образом, борьба за политическую свободу, с одной стороны, и подготовка рабочего класса к его будущей самостоятельной и наступательной роли, с другой – такова, по нашему мнению, „постановка партийных задач“, единственно возможная в настоящее время…

Современное положение буржуазных обществ и влияние международных отношений на социальное развитие каждой цивилизованной страны дают право надеяться, что социальное освобождение русского рабочего класса последует очень скоро за падением абсолютизма…

Нужно только, чтобы русские революционеры, в свою очередь, не „слишком поздно“ начали дело подготовки рабочего класса, дело, теперь уже ставшее вполне современным и насущным»[3].

В следующем году группа издала «Развитие научного социализма» Энгельса и вторую брошюру Плеханова «Наши разногласия», в которой автор обстоятельно разобрал вопросы о капитализме и общине в России. Народники искренне верили и доказывали другим, что устои русской экономической жизни столь самобытны, что развитие капитализма в России вообще невозможно; ему помешает наличие в России «крестьянской общины», которая поможет России перейти к социализму непосредственно, минуя стадию капитализма.

Этот взгляд народников на роль капитализма и общины в России и раскритиковал Плеханов в своей брошюре. Он опровергнул их утверждения о том, что капитализм не будет иметь будущего в России, и доказал, что не только ближайшее будущее, но и настоящее принадлежит у нас капитализму; относительно же общины утверждал, что она не может помешать росту капитализма, ибо сама в себе несет разложение под влиянием этого последнего.

В итоге своей критики народничества автор высказал следующие положения:

«1) Коммунистическая революция рабочего класса никоим образом не может вырасти из того мещанско-крестьянского социализма, проповедниками которого являются в настоящее время почти все наши революционеры.

2) По внутреннему характеру своей организации сельская община прежде всего стремится уступить место буржуазным, а не коммунистическим формам общежития.

3) При переходе к этим последним ей предстоит не активная, а пассивная роль; она не в состоянии двинуть Россию на путь коммунизма; она может только менее сопротивляться такому давлению, чем мелкое подворное землевладение.

4) Инициативу коммунистического движения может взять на себя лишь рабочий класс наших промышленных центров. Класс, освобождение которого может быть достигнуто только путем его собственных сознательных усилий.

Раз понявши эти простые истины, русские социалисты из привилегированной среды оставят всякие помыслы о захвате власти, предоставляя его нашей рабочей социалистической партии будущего. Их усилия направятся тогда лишь к созданию такой партии и к устранению всех условий, неблагоприятных для ее роста и развития»[4].

Вслед за тем появилась «Программа социал-демократической группы „Освобождение труда“» и брошюра Аксель-рода «Рабочее движение и социал-демократия» с приложением статьи «Об издании рабочей библиотеки».

Так начала свою пропагандистскую деятельность группа «Освобождение труда» среди интеллигенции и рабочих, но встречена была в этой среде враждебно и успеха почти не имела.

Все симпатии революционной интеллигенции были еще на стороне «Народной воли» и ее «героев», хотя та организация уже и была разбита правительством и хотя нецелесообразность и бесполезность для революционного дела ее тактики была доказана самой жизнью – русское самодержавие оставалось непоколебимым, несмотря даже на ужасную, мученическую кончину царя-освободителя. Мешали молодым социал-демократам и другие, не зависящие от них обстоятельства.

В 1884 году был арестован с транспортом нелегальной литературы Дейч, заведовавший всем делом доставки ее в Россию. С его арестом порвалась главнейшая связь с Россией. Группа была как бы изолирована от России и поневоле должна была обратить все свои усилия на пропаганду среди проживавшей за границей русской молодежи, в рядах которой и стала вербовать себе сторонников, которые по возвращении в Россию могли бы выступить там уже в роли самостоятельных пропагандистов и агитаторов.

В 1885 году группа издала «Проект программы русских социал-демократов», в котором формулировала следующие положения:

«Русские социал-демократы, подобно социал-демократам других стран, стремятся к полному освобождению труда от гнета капитала. Такое освобождение может быть достигнуто путем перехода в общественную собственность всех средств и предметов производства, перехода, который повлечет за собой: А) устранение современного товарного производства (т. е. купли и продажи на рынке) и Б) замену его новой системой общественного производства по заранее составленному плану…

Эта коммунистическая революция вызовет коренные намерения общественных и международных отношений; она будет носить международный характер, и успех ее требует международной солидарности рабочих.

Но так как освобождение рабочих должно быть делом самих рабочих, так как интересы труда в общем диаметрально противоположны интересам эксплуататоров и так как поэтому высшие классы всегда будут препятствовать указанному переустройству общественных отношений, то неизбежным предварительным его условием является захват рабочим классом политической власти в каждой из соответствующих стран. Только это временное господство рабочего класса может парализовать усилия контрреволюционеров и положить конец существованию классов и их борьбе».

Эта политическая задача вносит разнообразие в программы социал-демократов разных стран ввиду того, что общественные условия их различны.

В России система натурального хозяйства уступает ныне место товарному производству; общественные формы крестьянского землевладения разлагаются; община, связывая своих членов, крестьян, только их интересами, препятствует их политическому и умственному развитию.

Крестьянство не поддерживает революционного движения, а поэтому и интеллигенция, не встречая в нем поддержки, бессильна что-либо сделать.

И дело было бы совсем безнадежно, если бы развитие капитализма и разложение общины не вели к нарождению нового для России класса – промышленного пролетариата.

«В лице этого класса народ наш впервые попадает в экономические условия, общие для всех цивилизованных народов, а потому только через посредство этого класса он может принять участие в передовых стремлениях цивилизованного человечества. На этом основании русские социал-демократы считают первой и главной своей обязанностью образование революционной рабочей партии».

Но развитию партии мешает самодержавие, а потому низвержение его есть первая задача для рабочих кружков, которые являются зачатками партии.

«Главным средством политической борьбы рабочих кружков против абсолютизма русские социал-демократы считают агитацию в среде рабочего класса и дальнейшее распространение в ней социалистических идей и революционных организаций. Тесно связанные между собой в одно стройное целое, организации эти, не довольствуясь частными столкновениями с правительством, не замедлят перейти в удобный момент к общему на него нападению, причем не остановятся и перед так называемыми террористическими действиями, если это окажется нужным в интересах борьбы».

Цель борьбы с абсолютизмом – завоевание демократической конституции. Ближайшие же экономические требования партии следующие: пересмотр условий выкупа земли и наделения ею крестьян, право выхода из общины, установление прогрессивного налога, законодательная регулировка отношений рабочих с работодателями, организация инспекции с представительством от рабочих, государственная помощь производительным ассоциациям всех отраслей труда.

Изложенные требования одинаково благоприятны как промышленным рабочим, так и крестьянам, а потому, добиваясь их, рабочая партия сблизится с крестьянством. Появление среди него агитаторов социал-демократов изменит судьбу общины, так как благодаря их пропаганде и агитации создастся сила, которая положит конец капитализму. «Такой силой явится рабочая партия и увлеченная беднейшая часть крестьянства»[5].

Таково содержание этой первой, предложенной русской интеллигенции программы социал-демократии.

Осенью 1888 года группа положила основание Русскому социал-демократическому союзу и под этой фирмой начала издавать ряд брошюр и литературно-политическое обозрение «Социал-демократ»[6], в котором развивались взгляды социал-демократии на разные вопросы общественной жизни, освещались события в России, давались очерки о рабочем движении на Западе. В них же Вера Засулич в ряде статей дала, по отзыву Рязанова, «лучшую критику террора, какая только имеется в нашей социал-демократической литературе»[7].

В 1889 году группа считает успех социал-демократии в России настолько обеспеченным, что посылает Плеханова делегатом на международный социалистический конгресс в Париже, и тот в своей речи заявляет конгрессу:

Независимо от группы «Освобождение труда» в 1884 году в Петербурге болгарином Благоевым был организован первый в России социал-демократический кружок, состоявший из 15–16 студентов и студенток, двух инженеров-архитекторов, одного журналиста и двух нелегальных «чернопередельцев».

Выработав программу, в которой, по словам социал-демократа Лядова, чувствуется «полное политическое невежество и отсутствие знакомства с самыми элементарными положениями западноевропейских конституций и с требованиями западноевропейской социал-демократии»[8], кружок с 1885 года начал вести пропаганду среди учащейся молодежи и рабочих, завязал сношения через Благоева с группой «Освобождение труда», принял ее программу и начал издавать журнал «Рабочий» (орган партии русских социал-демократов). Во 2-м номере этого журнала было помещено письмо Плеханова к петербургским рабочим кружкам, озаглавленное «Современные задачи русских рабочих», в котором Плеханов призывает рабочих бороться ради освобождения от экономической эксплуатации во имя политической свободы и доказывает, что эти две цели они должны преследовать одновременно и что могут они их достичь только силой.

А так как сила рабочих зависит, по его мнению, от трех условий – сознательности, сплоченности и от тактики, то он и призывает рабочих:

«1) развивать сознательность в среде [ваших] товарищей, 2) организовывать и сплачивать их силы и 3) направлять эти силы на завоевание тех политических прав, которые дали бы [вам] возможность добиться некоторых экономических реформ уже в настоящее время, а главное, облегчить бы окончательную победу в будущем».

В том же году Благоев был арестован и выслан из России; в январе 1886 года были арестованы и высланы из Петербурга и прочие уцелевшие от первых провалов члены организации, после чего кружок кончил свое существование.

Но начатое благоевской организацией и группой «Освобождение труда» социал-демократическое движение не прекратилось. Вновь возникают, проваливаются и снова организовываются кружки в Санкт-Петербурге. Медленно, но настойчиво проникает пропаганда марксистских идей в разные пункты России, разносимая или возвращавшеюся из-за границы распропагандированной молодежью и высылавшимися из Петербурга социал-демократами, или путем социал-демократической литературы.

К концу 1880-х годов помимо Петербурга марксистские кружки существовали уже в Москве, Киеве, Казани, Ростове-на-Дону, Самаре, Саратове, Туле, Минске, Вильне[9], Харькове, Екатеринославе[10], Одессе и некоторых других городах.

Эти кружки, состоявшие преимущественно из интеллигентной молодежи и поднадзорных, изучали политическую экономию, экономическую историю России и занимались разбором и критикой народнических теорий, развивая в противовес им идеи научного социализма и социал-демократии.

Желание усвоить новую отрасль познаний выдвигало задачу расширить умственный кругозор вообще и приобрести серьезные сведения по истории Запада и России. Труды Маркса, Энгельса, Каутского, Либкнехта, Бебеля, Лафарга, Геда сделались модными книгами у тех, кто владел иностранными языками; русские исследования Эрисмана, Янжула, Погожева служили подспорьем для изучения русской фабричной и заводской промышленности.

Шла горячая работа по самообразованию, но только по самообразованию одностороннему – социал-демократическому. Вырабатывался тип развитого, с большим запасом односторонних научных знаний интеллигента социал-демократа. Попутно интеллигенты пытались заводить знакомства с отдельными более развитыми рабочими с целью ведения их в среде пропаганды.

Так, в Киеве в 1888 году приехавший из Минска доктор Абрамович, поступив слесарем в железнодорожные мастерские, организовал сообща с одним ссыльным до 30 рабочих и тем самым положил начало социал-демократическому движению в названном городе.

Народнические круги встретили враждебно новое течение, и между ними и новаторами-марксистами началась идейная борьба, нашедшая свое выражение в горячих спорах на вечеринках, сходках и собраниях (особенно в Петербурге), а также на страницах легальной прессы.

Постигший некоторые губернии России в 1891–1892 годах голод дал новый толчок начавшемуся социал-демократическому движению и обострил борьбу социал-демократии с народниками. Под влиянием условий, создавшихся благодаря голоду, среди народнической интеллигенции началось как бы новое движение «в народ». Одна часть народников развивала взгляд о необходимости помочь голодающему крестьянству, сделать его грамотным и затем начать его революционизировать, другая же стояла за то, чтобы, воспользовавшись голодом, поднять крестьянство на восстание в целях государственного переворота.

Марксисты же не соглашались ни с одним из этих взглядов и считали их ошибочными.

«Филантропия вещь хорошая, – говорили они своим противникам, – но только в том случае, если она действительно помогает страждущему, а не является самоутешением, успокоением собственной совести… Идите в народ, делайтесь учителями, фельдшерами, докторами, агрономами, но не облекайте свою службу ореолом геройства, мученичества, подвижничества… Крестьянские массы только тогда сознательно пойдут на революцию, когда они ясно увидят связь между государственным строем и своим экономическим положением. Идите и объясняйте эту связь, и вы приблизите момент революции, одними призывами к восстанию вы ничего не сделаете… Мы, – говорили марксисты, – не идем сейчас к крестьянству потому, что у нас в настоящее время еще слишком мало сил, и мы хотим употребить их как можно производительнее. Поэтому мы посвящаем всю нашу энергию городскому пролетариату, который по своим условиям является более восприимчивой почвой для наших идей и который, несомненно, должен явиться авангардом революции»[11]. И молодые социал-демократы с удвоенной энергией принялись за революционную работу. Усилилась пропаганда среди интеллигенции, особенно среди учащейся молодежи, стали образовываться группы для переводов с немецкого языка необходимой литературы; устраивались библиотеки книг тенденциозного содержания, распространялась попадавшая из-за границы нелегальная литература, сочинялись брошюры, пригодные для обращения среди рабочих.

Занимавшиеся до сих пор почти исключительно самообразованием марксисты бросились теперь выискивать подходящих для них смышленых фабрично-заводских и ремесленных рабочих, группировали их в кружки и занимались с ними с целью выработки из них «сознательных» социал-демократов.

Сочинения Маркса и Энгельса, создаваемая интеллигентскими кружками рукописная литература, отмеченные выше легальные издания по экономике России, разные издания группы «Освобождение труда», корреспонденции Иоллоса в «Русских ведомостях» о западноевропейском рабочем движении служили материалами при пропаганде; тенденциозная беллетристика: «Углекопы»[12] Золя, «Один в поле не воин» Шпильгагена, «Через сто лет» Беллами и другие служили подспорьем для выработки у рабочих классового самосознания и социалистических взглядов.

Распропагандированные рабочие первых кружков, или так называемые «передовые рабочие», подбирали по заводам и фабрикам подходящих рабочих, образовывали из них кружки второй степени и начинали пропаганду среди них. Так перешли марксисты от самообразования к пропаганде среди рабочих, которая и стала распространяться по фабрикам и заводам больших промышленных центров, а из них проникала уже и в менее значительные провинциальные пункты.

Этот период работы социал-демократов известен под именем «кружковщины», и продолжался он в среднем лишь до 1894 года. То был период подготовительной работы социал-демократии, период выработки [методов] пропагандистов и агитаторов, период, когда социал-демократия еще оставалась в стороне от рабочего движения и влиять на него не могла, она лишь готовилась к тому, чтобы начать руководить им.

Увлечение «кружковщиной» продолжалось недолго.

В то время как молодые социал-демократы довольно энергично занимались самообразованием и выработкой социал-демократов из отдельных городских рабочих, русское рабочее движение приняло довольно беспокойные формы.

Неурожай 1891–1892 годов, подорвав благосостояние крестьян, тем самым лишил рынок главного его покупателя, а это повело к осложнениям в фабричной промышленности.

Начались увольнения рабочих с фабрик и понижения расценок, что вызвало рабочие беспорядки, которые, возникнув в 1892 году в Юзовке и Лодзи, произошли в следующем году в Санкт-Петербурге, Харькове, Ростове-на-Дону, а в 1894 году охватили почти все крупные промышленные центры России.

Это возникшее стихийно, обусловленное исключительно экономическим кризисом страны рабочее движение обратило на рабочий класс внимание общественных кругов. Капитализм, его развитие и значение для России делаются предметом изучения легальной печати. Впервые появляются легальные труды марксистов, доказывающие, что для рабочего движения правильный путь развития – путь, совершаемый под флагом марксизма, иными словами, что русское рабочее движение должно стать социал-демократическим движением[13].

И как раньше так называемая передовая интеллигенция и революционная молодежь сильно увлекались «народничеством», так теперь они стали заполнять ряды марксистов.

Перед марксистами же, занимавшимися «кружковщиной» и видевшими проявления происходившего без всякого их участия рабочего движения, встал вопрос: правильно ли такое положение дел, правильна ли позиция, которую они занимают? Ответ получился отрицательный – нет, неправильна, а это порождало новый вопрос: что же им надо делать, как им подойти к рабочему движению, как овладеть им и направить его согласно видам социал-демократии?

И социал-демократы разных пунктов ответили на эти вопросы тем, что пошли в массу рабочих и присоединились к их борьбе с хозяевами. Пристроившись к рабочему движению, они начали вмешиваться в недоразумения рабочих с хозяевами, стали направлять их действия, руководить их поведением при столкновениях с хозяевами и таким образом от пропаганды в кружках перешли к агитации среди масс рабочих на почве их повседневных нужд и требований.

Эта новая тактика получила свое теоретическое обоснование в брошюре «Об агитации», появившейся в рукописи в 1894 году в Вильне[14]; она была составлена на основании опыта революционной работы социал-демократов, работавших в Вильне и в Москве.

Основная идея брошюры заключается в том, что политические задачи рабочего движения пролетариат может понять лишь в процессе экономической борьбы, почему прежде всего и необходимо вести именно борьбу экономическую.

«Достижение политической власти, – говорилось в ней, – является главной задачей борющегося пролетариата. Но встать перед лицом рабочего класса эта задача может лишь тогда, когда экономическая борьба выставит перед ним явную невозможность добиться улучшения своей участи при данных политических условиях. Только тогда стремления пролетариата столкнутся лицом к лицу с данными политическими формами, когда поток рабочего движения встретится с политической силой, только тогда настанет момент перехода классовой борьбы в фазис борьбы сознательно политической…

Задачей социал-демократов является постоянная агитация среди фабричных рабочих на почве существующих мелких нужд и требований. Вызванная такой агитацией борьба приучит рабочих отстаивать свои интересы, поднимет их мужество, даст им уверенность в своих силах, сознание необходимости единения, и в конце концов, поставит перед ними более важные вопросы, требующие разрешения. Подготовленный, таким образом, к более серьезной борьбе, рабочий класс приступит к решению своих насущных вопросов, и агитация на почве этих вопросов должна иметь целью выработку классового самосознания; классовая борьба в этом более сознательном виде создаст почву для политической агитации, целью которой будет изменение существующих политических условий в пользу рабочего класса».

Брошюра «Об агитации» имела большой успех в кружках. Правда, с точки зрения революционной социал-демократии она несколько отдаляла момент политической борьбы, ибо ставила на первую очередь борьбу экономическую, но в этой-то борьбе она звала социал-демократию быть руководителем все более и более развивающегося рабочего движения. Уже начавшаяся и до появления этой брошюры агитация по некоторым пунктам, как, например, Вильна, Москва, начала применяться затем в Петербурге, Киеве и по другим пунктам движения. Велась она и устно, и путем прокламаций, которые стали появляться с 1894 года и имели большой успех среди рабочих, так как касались их будничных дел, их ближайших насущных интересов.

Выдающаяся по своим размерам (более 30 000 забастовщиков) стачка ткачей и прядильщиков произошла в 1896 году в Петербурге, стачка, во время которой социал-демократы выпустили до 25 видов разных прокламаций. На них правительство отозвалось «Правительственным сообщением», в котором констатировало наличие социал-демократов в России и их подстрекательскую роль в стачке, еще более уверив рабочих и их руководителей в целесообразности агитации, что имело следствием тот факт, что новую тактику признали почти все действующие в России социал-демократические кружки. Однако, перейдя к агитации, не отказались совершенно и от пропаганды, они продолжали заниматься ею, но лишь как делом второстепенным, подсобным; и только в пунктах с неразвитой промышленностью, где не было почвы для агитации, «кружковщина» продолжала существовать как единственная форма социал-демократического движения.

Оживление революционной деятельности социал-демократов и изменение тактики повели к увеличению числа кружков, к образованию из них более сложных организаций, к нарождению нелегальной периодической прессы.

В 1895 году из Петербургской социал-демократической группы возник Союз борьбы за освобождение рабочего класса, который в следующем году выпустил за своей подписью ряд агитационных листков.

Одним из основателей Союза борьбы за освобождение рабочего класса был Ульянов-Ленин.

УЛЬЯНОВ Владимир Ильич, столь известный Ленин, пользовавшийся также именами Ильич, Ильин и Тулин, родился 10 апреля 1870 года в г. Симбирске; происходил из потомственных дворян, вероисповедания православного.

Отец Ульянова – симбирский помещик, состоял на государственной службе, занимал должность директора народных училищ и дошел до чина действительного статского советника. Мать, Мария Александровна, владела имением в Казанской губернии. Кроме родителей, семья Ульянова состояла из братьев Александра и Дмитрия и сестер Марии и Анны.

Ульянов воспитывался в симбирской гимназии, по окончании которой, в 1887 году, поступил в Казанский университет, откуда был исключен в том же году за участие в студенческих волнениях, причем ему было воспрещено жительство в Казани, и он был подчинен негласному надзору полиции.

В том же 1887 году умер отец Ульянова, а старший его брат Александр, учившийся в Санкт-Петербургском университете, был арестован 1 марта как участник покушения на императора Александра III, предан суду вместе с товарищами по организации, которая называлась Террористическая фракция «Народной воли», и казнен через повешение.

За время пребывания в Казанском университете Ульянов впервые знакомится с доктриной Карла Маркса.

В 1891 году он поступил в Санкт-Петербургский университет, который окончил по юридическому факультету, после чего записался помощником присяжного поверенного, но практикой не занимался, а сделался профессиональным революционером.

Еще находясь в Санкт-Петербургском университете, Ульянов-Ленин уже группирует около себя кружки марксистов и начинает социал-демократическую пропаганду среди рабочих.

В 1895 году Ленин едет за границу, завязывает непосредственные отношения с Плехановым, старается наладить дело водворения в Россию социал-демократической литературы, а по возвращении в Петербург принимает участие в формировании Союза борьбы за освобождение рабочего класса.

К этому начальному периоду революционной деятельности Ленина относится его первая пропагандистская брошюра о штрафах, получившая широкое распространение в рабочих кружках и переиздававшаяся позже во многих провинциальных партийных печатнях.

Немного позже, в 1897 году, появилась брошюра «Проблемы русских социал-демократов», также выдержавшая несколько изданий.

Уже в то время Ленин был непримиримый социал-демократ революционер, резко выступавший печатно и на «вечеринках» как против народников, так и против представителей легального марксизма.

«Осенью 1894 года, – говорит в своей ценной книге М. Ландау-Алданов, – Ленин читал в Петербурге в небольшом кружке статью, направленную против Струве (который присутствовал на чтении) – „Отражения марксизма в буржуазной литературе“. Эта статья уже заключала в себе некоторые идеи нынешнего большевизма. Так Ленин подчеркивал, что во всех сочинениях Маркса переход от нынешнего строя к новому представляется в форме внезапного, резкого падения и крушения капитализма. Он повторял за Зомбартом ту характерную мысль, что „во всем марксизме нет ни одной черты этики“» (Lenine par M.A. Landau-Aldanov, p. 25–26).

В 1895 году появилась работа Ленина «Экономическая основа народничества и его критика в книге Струве», направленная против работы последнего – «Критические заметки об экономическом развитии России».

В 1896 году Ленин был арестован, привлечен к дознанию по делу о «Санкт-Петербургских кружках социал-демократов» и в январе 1897 года выслан административным порядком под гласный надзор полиции в Восточную Сибирь на три года. Жил Ленин в ссылке в селе Шушенском Минусинского округа Енисейской губернии.

По отбытии срока ссылки, в июле 1900 года, Ленин с разрешения властей выехал за границу, где и вошел в состав Центрального комитета Российской социал-демократической рабочей партии и занял в ней настолько видное положение, что уже 19 сентября 1900 года Департамент полиции оповестил о Ленине, как о выдающемся революционере, все пограничные пункты империи особым секретным циркуляром.

Тот же Департамент полиции в целях розыска и ареста Ленина давал такое описание его наружности:

«Рост 2 аршина 5½ вершков, телосложение среднее, наружностью производит впечатление приятное: волосы на голове и бровях русые, бороде и усах рыжеватые; глаза карие, средней величины; лоб высокий, нос обыкновенный, лицо круглое; черты правильные, рот умеренный, подбородок круглый, уши средней величины».

В небольшом же очерке Куприна «Моментальная фотография» есть, между прочим, следующие черты современной наружности Ленина.

«Он маленького роста, широкоплеч и сухощав. Ни отталкивающего, ни воинственного, ни глубокомысленного нет в наружности Ленина. Есть скуластость и разрез глаз вверх… Купол черепа обширен и высок, но далеко не так преувеличенно, как это выходит в фотографических ракурсах… Ленин совсем лыс. Но остатки волос на висках, а также борода и усы до сих пор свидетельствуют, что в молодости он был отчаянно, огненно красно-рыж… Руки у него большие и очень неприятные… На глаза его я засмотрелся… От природы они узки; кроме того, у Ленина есть привычка щуриться, должно быть, вследствие скрываемой близорукости, и это вместе с быстрыми взглядами исподлобья придает им выражение минутной раскосости и, пожалуй, хитрости. Но не эта особенность меня поразила в них, а цвет их райков… Прошлым летом в парижском Зоологическом саду, увидев золотокрасные глаза обезьяны-лемура, я сказал себе удовлетворенно: вот, наконец-то я нашел цвет ленинских глаз! Разница, оказывается, только в том, что у лемура зрачки большие, а у Ленина они точно проколы, сделанные тоненькой иголкой, и из них точно выскакивают синие искры» (Общее дело. 1921, 21 февраля).

Что же кроется под этой наружностью? В детстве это нескладный, не по летам серьезный, хорошо учившийся, способный мальчик-бука, не имеющий друзей и нелюбимый товарищами. В студенческие годы это уже сильный характером, сухой, холодный, спокойный юноша, не боящийся высказывать свое мнение, часто идущее вразрез со взглядами толпы.

Дальнейшая жизнь и революционная работа выковывают из него фигуру упорного, упрямого до крайности, жестокого и черствого человека, идущего твердо и неуклонно к той цели, в которую раз уверовал и которую принял за цель своей жизни.

Эта цель указана ему гениальным немецким евреем – Карлом Марксом. Ленин самый верный, самый преданный и фанатичный его ученик и последователь, не отступающий ни на йоту от того, как понимает теорию своего учителя. Для достижения своих идеалов Ленин считает возможным пользоваться всеми средствами. Старый иезуитский девиз «Цель оправдывает средства» как бы выдуман для него. И, руководясь им, Ленин одинаково спокойно использует в своей революционной деятельности и вооруженный грабеж, и государственную измену, и красный террор.

Ленин женат на дочери чиновника Надежде Константиновне, урожденной Крупской.

УЛЬЯНОВА Надежда Константиновна, дочь коллежского асессора, жена Ленина, принимала живейшее участие в революционной работе Союза борьбы за освобождение рабочего класса, причем играла роль посредницы между рабочими и интеллигентами. В 1898 году она была арестована, привлечена к дознанию и выслана административным порядком под гласный надзор полиции в Уфимскую губернию на три года.

В марте 1901 года Ульянова с разрешения властей выехала за границу, где заняла видное положение в организации «Искра». Она пользовалась революционными псевдонимами Ленина, Саблина и Катя. Под этим последним именем Ульянова вела из-за границы оживленную переписку почти со всеми разбросанными по России партийными комитетами.

В 1895 году в Иваново-Вознесенске образовался Иваново-Вознесенский рабочий союз, устроивший кассу и библиотеку со значительным количеством легальных и нелегальных изданий.

В 1896 году московские группы объединились в Московский рабочий союз, который тоже владел и библиотекой, и общей для Москвы кассой.

В 1897 году в Петербурге возникли еще две самостоятельные организации: «Рабочая мысль», поставившая себе задачей удовлетворение запросов широких слоев рабочих, сумевшая хорошо оборудовать свою техническую часть и издавшая 16 номеров газеты того же названия[15], и группа «Рабочее знамя», издавшая в последующие годы три номера газеты того же наименования[16].

В том же 1897 году киевские социал-демократы объединились в киевский Союз борьбы за освобождение рабочего класса, который продолжал издание газеты «Вперед»[17] и выделил, кроме того, самостоятельную группу «Рабочая газета», издавшую газету того же названия (два номера), и там же независимо от Союза образовался Рабочий комитет.

Тогда же в Екатеринославе образовался местный Союз борьбы за освобождение рабочего класса, в Николаеве возник Южно-Русский рабочий союз, издававший затем гектографированный журнал «Наше дело» (два номера).

Южно-Русский рабочий союз был основан Бронштейном-Троцким.

БРОНШТЕЙН Лев Давидович, более известный как Троцкий и пользовавшийся также именами Львов, Яновский и Николай Троцкий, сын богатого еврея-землевладельца Херсонской губернии, Елисаветградского[18] уезда, родился в 1879 году в имении своего отца Яновка.

Бронштейн воспитывался в реальном училище г. Николаева, где он и начал свою революционную деятельность. В те годы Бронштейн среди молодежи слыл за народника и отличался резкими выступлениями против марксистов.

Способный, живой, он уже тогда проявлял большое честолюбие, энергию и самомнение. Друзей признавал постольку, поскольку они ему были нужны; лишь только друзья переставали быть полезными – они отбрасывались, как ненужный хлам. Был очень нервен и страдал припадками эпилепсии.

В 1897 году Бронштейн, к удивлению знавшей его молодежи, сделался марксистом и основал в Николаеве организацию Южно-Русский рабочий союз, который начал социал-демократическую пропаганду среди рабочих и интеллигенции. В союз входила и будущая жена Бронштейна Александра Соколовская. Благодаря стараниям Бронштейна организация обзавелась гектографом и стала издавать газету «Наше дело», главным организатором и сотрудником которой был сам Бронштейн, выступавший в то время под фамилией Львов.

В январе 1898 года Бронштейн был арестован со всей его организацией, привлечен к дознанию по обвинению в революционной пропаганде и в октябре 1899 года был выслан административным порядком в Сибирь на четыре года. На пути в ссылку он повенчался с сосланной по тому же делу А. Соколовской.

Будучи поселен в Верхоленск, Бронштейн стал сотрудничать в иркутской газете «Восточное обозрение», куда писал под именем Антид-Ото, и скоро приобрел настолько большую известность, что получил приглашение сотрудничать в основанную за границей газету «Искра». Это дало такой толчок Бронштейну, что он, оставив жену и детей, бежал из ссылки, пробрался за границу и вступил в Российскую социал-демократическую рабочую партию, начав работать под именем Троцкий.

Троцкий до самого захвата власти большевиками в России стоял в партии особняком, не входя ни в меньшевистскую, ни в большевистскую фракцию. Его натура требовала возможности единоличного властвования. Он получил эту возможность после Октябрьского переворота в области военного управления Советской России.

Характерной чертой Троцкого является неразборчивость в достижении своих целей и желаний. В этом Троцкий не уступает Ленину. Но если у Ленина эта доходящая до величайшего цинизма неразборчивость прикрывается иногда идейностью и «партийными интересами», то у Троцкого она диктуется только его личными, эгоистическими интересами, не имеющими ничего общего с какой бы то ни было общественностью, партийностью или государственностью.

Все же работавшие по городам Северо-Западного и Привисленского края еврейские социал-демократические группы объединились в 1897 году в сильную, хорошо законспирированную организацию – Всеобщий еврейский рабочий союзе в Литве, Польше и России, или Бунд, во главе с Центральным комитетом и с официальным органом «Arbeiterstimme».

Такой быстрый организационный рост социал-демократических организаций и увеличение числа их привели к объединению их в партию.

Уже в 1894 году у московских социал-демократов возникла мысль об объединении работавших по всей России социал-демократических кружков в партию и об устройстве в этих целях съезда, а в 1896 году эта мысль явилась и у петербуржцев, где группа «4-го листка» завязала по этому поводу сношения с Вильной, Киевом и Москвой и даже предлагала будущей партии свою типографию, однако аресты помешали осуществлению этих планов.

В конце того же 1896 года виленская группа начала переговоры о съезде с петербургской и киевской организациями, после чего были отправлены два делегата в Швейцарию для переговоров по этому вопросу с Союзом русских социал-демократов, и летом 1897 года в Цюрихе представителями названных организаций был выработан проект объединения их в одну партию.

Независимо от последнего предприятия, киевская группа «Рабочее дело», войдя в сношения с петербургской, московской и иваново-вознесенской организациями, пыталась собрать съезд в Киеве в 1897 году, но так как на съезд в назначенное время прибыли лишь делегаты от Петербурга и Москвы, то было решено считать съезд несостоявшимся и собраться лишь на частное совещание.

Совещание обсудило вопрос о созыве съезда и поручило заняться организацией последнего киевской группе «Рабочая газета» (бывшее «Рабочее дело»), которая горячо принялась за дело и сделала предложение участвовать в съезде петербургскому Союзу (фракции «стариков»), киевскому и московскому Союзам, екатеринославской группе, Литовской социал-демократической партии, Бунду, заграничному Союзу русских социал-демократов и харьковской организации, из каковых организаций все, кроме двух последних, изъявили согласие на съезд.

Работавшим в то время организациям в Иваново-Вознесенске, Одессе, Николаеве и Белостоке («Рабочее знамя»), а также Польской социалистической партии приглашения не были посланы: первым трем по причине их нерешительности, «Рабочему знамени» потому, что ее считали тяготевшей к социалистам-революционерам, а Польской партии – ввиду выставленных ей неприемлемых условий.

Съезд собрался в Минске 1 марта 1898 года, каковой день был избран сознательно, дабы подчеркнуть связь с деятельностью «Народной воли», и продолжался три дня. В нем участвовали 9 делегатов: по одному от Петербурга, Киева, Москвы и Екатеринослава, два от Бунда и два от «Киевской газеты».

Съезд выработал организационный устав, или так называемые решения, заключающиеся в следующем:

«1) Организации Союзов борьбы за освобождение рабочего класса, группа «Рабочей газеты» и Всеобщего еврейского рабочего союза в Литве, Польше и России сливаются в единую организацию под названием Российская социал-демократическая рабочая партия, причем Всеобщий еврейский рабочий в Литве, Польше и России входит в партию как автономная организация, самостоятельная лишь в вопросах, касающихся специально еврейского пролетариата.

2) Исполнительным органом партии является Центральный комитет, избранный съездом партии, которому он и отдает отчет в своей деятельности.

3) На обязанности Центрального комитета лежит: а) забота о планомерной деятельности партии (распределение сил и средств, выставление и проведение однообразных требований и пр.); Центральный комитет руководствуется при этом общими указаниями, даваемыми съездами партии; б) создание и доставка местным комитетам литературы; в) организация таких мероприятий, которые имеют общее для всей России значение (празднование 1 Мая, издание листков по поводу выдающихся событий, помощь стачечникам и пр.)».

Затем следуют пункты о полномочиях комитета в крайних, не допускающих отсрочки случаях, о его праве пополнять свой состав новыми членами (в случае арестов) и о средствах центральной кассы партии.

8-й пункт уполномочивает Центральный комитет вступать в сношения с другими революционными организациями, поскольку это не нарушает принципов программы партии и приемов ее тактики и признает за каждой национальностью право самоопределения.

9-й пункт объявляет съезд представителей местных комитетов высшим органом партии и устанавливает способ созыва очередных и экстренных съездов.

10-й – Союз русских социал-демократов за границей является частью партии и ее заграничным представителем.

11-й – официальным органом партии является «Рабочая газета».

Постановив составить и распространить манифест и поручив выполнение этого дела выбранному Центральному комитету, участники съезда разъехались, но вскоре все, за исключением двух, были арестованы. Арестована была и редакция партийного органа, и сама типография, и много членов местных организаций.

Оставшиеся на свободе двое участников съезда, однако, озаботились составлением манифеста, который вместе с «решениями» съезда был отпечатан в типографии Бунда и распространен среди уцелевших социал-демократов.

Содержание манифеста, автором которого явился П. Струве, таково:

В 1848 году в Западной Европе произошла революция, во время которой впервые на историческую сцену выступил современный рабочий класс. Сыграв тогда роль орудия в руках буржуазии, он через 10–15 лет снова появился, но уже как вполне «зрелый боец за свое конечное освобождение».

В России в то время классовой борьбы заметно еще не было, но она уже существовала. Русский фабричный рабочий уже вел против своих эксплуататоров борьбу, размеры которой росли по мере развития капитализма. Велась эта борьба в духе социал-демократическом. Силу и значение рабочего движения показывают стачки последних лет, кои вынудили правительство издать закон от 2 июля 1897 года о продолжительности рабочего времени. Но уступками правительство не успокоит рабочих, ибо «везде рабочий класс становится тем требовательнее, чем больше ему дают». Ему необходимы все те средства, коими западноевропейский пролетариат улучшает свое положение и вместе с тем борется за свое конечное освобождение, за социализм.

Ему нужна политическая свобода. «Она – основное условие его свободного развития и успешной борьбы за частичные улучшения и конечное освобождение». Политическую свободу русский пролетариат может завоевать себе только сам, и он свергнет самодержавие, чтобы затем уже с большей энергией продолжать борьбу с капитализмом и буржуазией до полной победы социализма.

Подчеркнув затем, что первые шаги русского рабочего движения были лишены единства и что, сознавая необходимость единения, перечисленные выше группы устроили съезд и приняли указанные выше решения, манифест заканчивался следующими словами:

«Местные группы, соединяясь в партию, сознают всю важность этого шага и все значение вытекающей из него ответственности. Им они окончательно закрепляют переход русского революционного движения в новую эпоху сознательной классовой борьбы. Как движение социалистическое, Российская социал-демократическая рабочая партия продолжает дело и традиции всего предшествующего революционного движения в России; ставя главнейшею из ближайших задач партии завоевание политической свободы, социал-демократия идет к цели, ясно намеченной еще славными деятелями старой „Народной воли“. Но средства и пути, которые выбирает социал-демократия, иные. Выбор их определяется тем, что она сознательно хочет быть и остаться классовым движением организованных рабочих масс. Она твердо убеждена, что „освобождение рабочего класса может быть только его собственным делом“, и будет неуклонно сообразовывать все свои действия с этим основным началом международной социал-демократии. Да здравствует русская, да здравствует международная социал-демократия!»[19]

Появление манифеста было единственным практическим результатом I съезда и имело известное значение, потому что манифест заявлял об образовании единой партии и тем самым давал моральную связь разбросанным по разным городам социал-демократическим организациям. Значение созданной манифестом связи усугублялось тем обстоятельством, что фактического объединения групп и организаций съезд не достиг, этому помешали отчасти аресты, отчасти внутренняя рознь и идейный раскол в организациях.

В описанный период развития русской социал-демократии, кроме упомянутых уже Ленина и Троцкого, начали также свою революционную деятельность ставшие позднее большевиками Боровский-Воровский, Красин, Нахамкис и Пешков-Горький.

БОРОВСКИЙ, или ВОРОВСКИЙ, Вацлав Феофилактович, живший позже под именем Михаила Шварца и пользовавшийся псевдонимом Орловский, родился в 1871 году в Москве; вероисповедания римско-католического. Учился в Московском университете.

В 1891 году Воровский участвовал в польском революционном кружке Коло и играл в нем выдающуюся роль. В 1896 году был на время коронационных торжеств удален из Москвы под надзор полиции на три месяца в Вологодскую губернию.

В 1897 году Воровский уже известен полиции как занимающийся социал-демократической пропагандой среди фабричных рабочих. В том же году он был арестован, привлечен к дознанию и в декабре 1898 года выслан административным порядком под надзор полиции в город Орел на три года. По отбытии этого наказания Воровский был подчинен негласному надзору полиции с воспрещением жительства в столицах и столичных губерниях. В этот период Воровский выехал за границу и стал членом Российской социал-демократической рабочей партии.

КРАСИН Леонид Борисович, по революционному псевдониму Никитич и товарищ Винтер, сын чиновника государственной службы, родился в 1870 году в городе Кургане Тобольской губернии.

Окончив Тюменское реальное училище, Красин поступил в Санкт-Петербургский технологический институт, откуда весной 1890 года уволен за участие в студенческих беспорядках, но осенью того же года вновь принят, а весною 1891 года вновь уволен за участие в демонстрации при похоронах Шелгунова.

В 1892 году Красин привлекался к дознанию о тайном московском кружке «Временный организационный исполнительный комитет», причем были установлены его прикосновенность к революционной агитации и сношения с революционными деятелями.

По результатам этого дознания в декабре 1894 года Красин был на три месяца заключен в тюрьму, после чего в течение двух лет находился под гласным надзором в Иркутске, где жили его родные.

По окончании в апреле 1897 года этого надзора Красину было воспрещено жительство в столицах и Санкт-Петербургской губернии, и это ограничение было снято с него лишь в 1902 году.

Вступив в Российскую социал-демократическую рабочую партию и сделавшись близким другом Ленина, Красин был привлечен к заведованию финансовыми делами большевистского Центра, чему много способствовало то отличное легальное положение, которое он занимал в торгово-промышленном мире Петербурга.

Будучи инженером и состоя на службе в известной немецкой фирме «Сименс и Шуккерт», Красин приобрел хорошие финансовые и правительственные связи. Это легальное положение не только не помешало ему работать с Лениным даже по общему руководству вооруженными грабежами в интересах кассы большевиков, но и помогло избавиться от больших неприятностей в мае 1907 года, когда, состоя членом финансовой комиссии Центрального комитета, он был арестован в Москве, а также и в марте 1908 года, когда он был вновь арестован в Финляндии. Оба этих дела кончились для Красина безрезультатно.

НАХАМКИС, или НЕХАМКИС, Овший Моисеевич, по псевдониму Стеклов, пользовавшийся также фамилией Невзоров, родился в 1873 году, еврей, учился в Киевском университете.

В 1894 году Нахамкис был привлечен в Одессе к дознанию по обвинению в революционной пропаганде среди организованных им с товарищами кружков матросов и железнодорожных рабочих, и по результатам этого дознания в июне 1896 выслан административным порядком под гласный надзор полиции в Восточную Сибирь на 10 лет. Поселенный в Средне-Колымске Якутской области, Нахамкис в 1897 году был призван на военную службу и зачислен в Якутскую местную команду. По увольнении со службы в конце 1899 года Нахамкис скрылся из места ссылки и пробрался за границу, где вступил в ряды Российской социал-демократической рабочей партии.

ПЕШКОВ Алексей Максимович, по литературному псевдониму Максим Горький, впервые зарегистрирован у московской полиции как «лицо политически неблагонадежное» в 1895 году, когда за ним по распоряжению Московского охранного отделения был установлен негласный надзор.

Не входя в состав какой-нибудь революционной организации, Горький имел знакомства с революционными деятелями и оказывал им в некоторых случаях известные революционные услуги, что при всяких в Москве политических осложнениях привлекало к нему внимание полиции.

Позже Горький оказал социал-демократам большую услугу. Сумев войти в доверие к известному московскому богачу Савве Морозову, Горький получал от него значительные суммы денег, часть которых передавал на партийные надобности.

Под его же в значительной мере влиянием Савва Морозов перед своим загадочным самоубийством застраховал свою жизнь на значительную сумму и завещал ее Российской социал-демократической рабочей партии. Дар этот партии удалось получать благодаря хлопотам Горького и Красина.

Не довольствуясь лишь оказанием содействия партии, Горький наконец вступил в ее ряды и занял положение во фракции самых левых большевиков.

II

«Экономизм» и борьба с ним. – Организация «Искры» и ее деятельность. – Стачки. – Демонстрации. – Работа в деревне, армии и среди учащихся. – Литература. – Характер организаций

С переходом социал-демократов в работе от «кружковщины» к агитации все яснее и резче стало намечаться новое течение, внесшее идейный раскол в молодую партию. Появились сторонники новых форм рабочего движения, доказывавшие, что рабочий класс при его неразвитости и мало-сознательности не может и не должен заниматься борьбой политической, а должен бороться исключительно за свои экономические повседневные нужды, что существующий государственный строй не помешает этой борьбе и она может привести к желательным для рабочих результатам. Новое направление, уклонявшееся от революционизма социал-демократии в сторону чистого рабочего движения и получившее впоследствии название «экономизма», завоевывало все более и более крепкую позицию. Появление и успех его обусловливались следующими причинами.

Быстрое распространение революционных кружков в 1890-х годах привело к принятию против них энергичных со стороны правительства мер, выразившихся в арестах, которым в целом ряде городов в 1894–1896 годах были подвергнуты наиболее важные члены социал-демократических организаций. В лице этих последних движение потеряло первое поколение русских социал-демократов, сторонников революционного марксизма, прошедших хорошую революционную школу как по теоретической подготовке, так и по практической работе.

Заменившие их по местам более молодые социал-демократы получили иную революционную подготовку.

Теоретически они воспитались на легальных трудах русских марксистов, из которых одни – истые сторонники революционного марксизма, не могли излагать его революционную теорию во всей ясности и полноте вследствие цензурных условий, другие же критиковали революционный марксизм, указывали его ошибки и давали теоретическое обоснование «экономическому» направлению рабочего движения, указывая тем самым рабочим легальные пути к достижению наилучших условий труда.

Это «критическое» направление, по мнению правоверного социал-демократа Ленина, «развращало социалистическое сознание, опошляя марксизм, проповедуя теорию притупления социальных противоречий, объявляя нелепостью идеи социальной революции и диктатуры пролетариата, сводя рабочее движение и классовую борьбу к узкому тред-юнионизму и реалистической борьбе за мелкие постепенные реформы».

Практическую школу революционного дела «молодые» стали проходить в период промышленного подъема, сменившего во второй половине 1890-х годов промышленный кризис начала тех же годов. Это улучшение экономического положения страны давало возможность предпринимателям выполнять многие из требований, предъявлявшихся рабочими, боровшимися за лучшие условия своего труда и прибегавшими к стачкам как к лучшему орудию борьбы против хозяев.

Этот успех экономической борьбы рабочих, с одной стороны, подкреплял «молодых» руководителей в правильности их воззрения на путь, по которому должно идти рабочее движение, с другой же – являлся для массы рабочих препятствием к улучшению их экономического положения вообще и к получению тех уступок, которых они добивались в то время от хозяев в частности.

Таким образом, «экономизм» приобретал все более и более сторонников, как в среде руководителей движения, так и в его массах.

Выразителем экономического направления в нелегальной литературе явилась «Рабочая мысль», издававшаяся в Петербурге группой того же названия с 1896 по 1902 год.

«Борьба за экономическое положение, – писала газета в 1897 году, – борьба с капиталом на почве ежедневных насущных интересов и стачка как средство этой борьбы – вот девиз рабочего движения.

Эта борьба понятна всем, закаляет силы и сплачивает рабочих, в ней каждый шаг вперед есть улучшение в жизни, есть средство к дальнейшим победам… Пусть рабочие ведут борьбу, зная, что борются они не для каких-то будущих поколений, а для себя и своих детей, пусть помнят, что каждая победа, каждая пядь, отбитая у врага, есть пройденная ступень лестницы, ведущей к их собственному благополучию»…[20]

Годом позже идеи нового течения были сформулированы в брошюре, озаглавленной «Credo»[21] и посланной за границу из Петербурга. По мнению авторов брошюры:

«Основной закон, который можно вывести при изучении рабочего движения, – линия наименьшего сопротивления.

На Западе такой линией являлась политическая деятельность, марксизм в том виде, в каком он был сформулирован в Коммунистическом манифесте, являлся как нельзя более удачной формой, в которую должно было вылиться движение».

Но когда в политической деятельности была исчерпана вся энергия, тогда наступил кризис марксизма и стало совершаться коренное изменение в практической деятельности партии.

«Изменение это произойдет не только в сторону более энергичного ведения экономической борьбы, упрочения экономических организаций, но главное, и это самое существенное, в сторону изменения отношения партии к остальным оппозиционным партиям. Марксизм нетерпимый, марксизм отрицающий, марксизм примитивный (пользующийся слишком схематичным представлением классового деления общества) уступит место марксизму демократическому, и общественное положение партии в недрах современного общества должно резко измениться. Партия признает общество, ее узкокорпоративные, в большинстве случаев сектантские задачи расширяются до задач общественных, и ее стремление к захвату власти преобразуется в стремление к изменению, к реформированию современного общества в демократическом направлении приспособительно к современному положению вещей с целью наиболее удачной, наиболее полной защиты прав [всяческих] трудящихся классов. Содержание понятия „политика“ расширится до истинно общественного значения, и практические требования минуты получать больше веса могут рассчитывать на большее внимание партии, чем это было до сих пор.

…Линия наименьшего сопротивления у нас никогда не будет направлена в сторону политической деятельности… Разговоры о самостоятельной рабочей партии суть не что иное, как продукт переноса чужих задач, чужих результатов на нашу почву… Для русского марксиста исход один: участие, т. е. помощь экономической борьбе пролетариата и участие в либерально-оппозиционной деятельности».

«Старики» встретили новое течение враждебно, что повело сначала лишь к спорам, а затем к более серьезным раздорам в организациях.

Однако до конца 1897 года продолжало господствовать еще старое направление; все Союзы борьбы за освобождение рабочего класса еще вели агитацию в строгом социал-демократическом, революционном направлении.

«Ниспровергнуть самодержавие… может лишь крепко организованная, многочисленная партия, – писали в 1907 году петербургские «старики», – организовавшись в сильную партию, рабочие освободят себя и всю Россию от всякого политического и экономического гнета».

«Борьба с самодержавным правительством за политическую свободу, – писала «Киевская газета» в 1897 году, – есть ближайшая задача русского рабочего движения… Русское рабочее движение удесятерит свои силы, если выступит как единое стройное целое, с общим именем и стройной организацией… Отдельные рабочие кружки должны превратиться в одну партию. Русская рабочая партия будет партией социал-демократической».

Со следующего, 1898 года идеи «экономизма» все более и более проникают в ряды социал-демократов, находя там своих поборников, и увеличивают раскол в партии.

I партийный съезд, ясно указавший своим манифестом политическую программу социал-демократии, не создал, однако, единства в направлении рабочих организаций; некоторые организации даже не признали состоявшегося съезда законным и отказались распространять его манифест. Почти во всех организациях шла рознь между «экономистами» и «политиками»; в некоторых городах существовало по несколько организаций разных направлений. Так, в Петербурге в 1899 году одновременно работают: Союз борьбы за освобождение рабочего класса, «Рабочая мысль», «Рабочее знамя», «Самоосвобождение рабочего класса» и Группа 20-ти, а в 1900 году прибавилась еще и группа «Социал-демократ». Рознь дошла до того, что в год формального образования Российской социал-демократической рабочей партии образовалась еще и Русская социал-демократическая партия, составившаяся из групп «Рабочего знамени»[22].

Шли распри и у эмигрантов. Основанный в 1895 году Союз русских социал-демократов, которые, будучи поборниками «экономизма», настолько не сходились во взглядах с ядром Союза, с группой «Освобождение труда», что последняя, оставаясь в меньшинстве по своим взглядам на политику, в конце означенного года отказалась редактировать органы Союза «Работник» и «Листки работника». После этого (1900 г.) Союз распался на две части, из которых меньшая, во главе с группой «Освобождение труда», образовала революционную организацию «Социал-демократ» и продолжала затем отстаивать политику, наибольшая же часть, или «Союз», начала издавать «Рабочее дело» и «Листки рабочего дела», которые теоретически заняли позицию, среднюю между политикой и «экономизмом».

Такой развал в партии и уклонение ее с революционного пути вызвал попытки со стороны «стариков» поправить дело, отстоять революционизм партии, направить ее на путь настоящего марксизма.

Первыми вступили в борьбу Плеханов и его товарищи по группе «Освобождение труда».

В феврале 1900 года Плеханов издал небольшой сборник «Vademecum» («Иди со мной»), в котором дал резкую критику «экономизма», и тогда же группа выпустила объявление о возобновлении ее изданий, высказав в нем категорически, что ее задача ныне: «непримиримая теоретическая борьба с антиреволюционными элементами [в нашей] партии и выяснение тактических задач, подсказываемых ей как ее конечной целью, так и социально-политическими особенностями данной минуты».

В том же году несколько возвратившихся из ссылки социал-демократов «стариков» (состоявших в 1895 году в петербургском Союзе борьбы за освобождение рабочего класса) решили повести не только борьбу с «экономизмом», но и начать организационное строительство партии; они задумали сплотить фактически местные комитеты и кружки в партию, которая как таковая существовала лишь номинально, по манифесту.

Входившие в состав этой группы Ульянов (Ленин), Цедербаум (Мартов) и Потресов (Старовер) находили необходимым: 1) выработать в партии прочное идейное объединение и закрепить его партийной программой, чего полагали достигнуть изданием широкого литературного партийного органа и 2) создать организацию профессиональных революционеров, которая установила бы живую связь как между местными органами, так и между этими последними и литературным органом.

Задумав свое предприятие, перечисленные лица предполагали сперва опереться на местные партийные комитеты и рассчитывали найти поддержку у марксистской интеллигенции, но сочувствия не встретили ни с той ни с другой стороны.

Видя такую неудачу в России, инициаторы переехали за границу, где вошли в соглашение с группой «Освобождение труда» и начали издавать газету «Искра», первый номер которой вышел в декабре 1900 года и именем которой стала называться и сама организация социал-демократов, сплотившаяся вокруг этого центра.

С первого же номера «Искра» повела пропаганду идей «политики» и «революционизма».

«Социал-демократия есть соединение идей рабочего движения с социализмом, – пишет «Искра», – ее задача не пассивное служение рабочему движению на каждой отдельной стадии, а представительство всего движения в целом, указание этому движению его конечной цели, его политических задач, охрана его политической и идейной самостоятельности. Оторванное от социал-демократии рабочее движение мельчает и необходимо впадает в буржуазность; ведя одну экономическую борьбу, рабочий класс теряет свою политическую самостоятельность, изменяет великому завету – освобождение рабочих должно быть делом рук самих рабочих»…

Задача, которую призвана осуществить русская социал-демократия: внедрить политические идеи и социалистическое самосознание в массу пролетариата и организовать революционную партию, неразрывно связанную с русским рабочим движением.

«Ближайшей политической задачей русской рабочей партии должно быть ниспровержение самодержавия, завоевание политической свободы.

Содействовать политическому развитию и политической организации рабочего класса – наша главная и основная задача»[23].

Вопросы организации партии были широко развиты «Искрой» в принципах централизма, единения и взаимной поддержки в работе.

«По нашему мнению, исходным пунктом деятельности, первым практическим шагом к созданию желаемой организации, наконец, основной нитью, держась которой мы могли бы неуклонно развивать, углублять и расширять эту организацию, должна быть постановка общерусской политической газеты. Нам нужна прежде всего политическая газета, без нее невозможно то систематическое ведение принципиально выдержанной и всесторонней пропаганды и агитации, которые составляют постоянную и главную задачу социал-демократии.

Газета – не только коллективный пропагандист и коллективный агитатор, но и коллективный организатор. В этом последнем отношении ее можно сравнить с лесами, которые строятся вокруг возводимого здания, намечают контуры постройки, облегчают сношения между отдельными строителями, помогают им распределить работу и обозревать общие результаты, достигнутые организованным трудом. При помощи газеты и в связи с ней сама собой будет складываться и постоянная организация, занятая не только местной, но и регулярной общей работой, приучающей своих членов внимательно следить за политическими событиями, оценивать их значение и их влияние на разные слои населения, вырабатывать целесообразные способы воздействия на эти события со стороны революционной партии».

Заметив, что техника обслуживания газеты на местах потребует сети агентов, «Искра» продолжает:

«Эта сеть агентов будет остовом именно той организации, которая нам нужна: достаточно крупной, чтобы охватить всю страну, достаточно широкой и разносторонней, чтобы провести строгое и детальное разделение труда, и достаточно выдержанной, чтобы уметь при всяких поворотах и неожиданностях вести неуклонно свою работу, достаточно гибкой, чтобы уметь, с одной стороны, уклониться от сражения в открытом поле с подавляющим своей силой неприятелем, когда он собрал на одном пункте все свои силы, а с другой стороны, чтобы уметь пользоваться неповоротливостью этого неприятеля и нападать на него там, где менее всего ожидают нападения.

Если мы соединим свои силы на ведении общей газеты, то такая работа подготовит и выдвинет не только наиболее умелых пропагандистов, но и наиболее искусных организаторов, наиболее талантливых политических вождей партии, способных в нужную минуту дать лозунг к решительному бою и руководить им»[24].

Говоря о личном составе организации и ее численности, «Искра» проводила тот взгляд, что революционер должен быть профессионалом, социал-демократическая же партия строго законспирированной революционной организацией, каковые принципы были подробно обоснованы в вышедшей в 1902 году брошюре Ленина «Что делать?».

«В революционную организацию, – пишет Ленин, – а таковой и только таковой должна быть Социал-демократическая рабочая партия, должны широко входить рабочие – но эти рабочие должны быть сознательные революционеры; с другой стороны, и интеллигенты, входящие в такую организацию, должны не только уметь популярно изложить теорию Маркса, но и быть сознательными, безотчетно преданными делу революционерами. Организация революционеров должна обнимать прежде всего и главным образом людей, которых профессия состоит из революционной деятельности.

Перед этим общим признаком членов такой организации должно совершенно стираться всякое различие профессии тех и других. Эта организация необходимо должна быть не очень широкой, возможно более конспиративной».

Взгляды на тактику «Искра» высказала в общих чертах в первом номере, подробнее же развила их по этому вопросу в номере четвертом.

«Непосредственной задачей нашей партии, – писала она, – не может быть призыв наличных сил теперь же к атаке, а должен быть призыв к выработке революционной организации, способной объединить все силы и руководить движением не только по названию, но и на самом деле, т. е. быть всегда готовой к поддержке всякого протеста и всякой вспышки, пользуясь ими для умножения и укрепления военных сил, годных для решительного боя.

Сегодня перед нами встала сравнительно легкая задача поддержать студентов, демонстрирующих на улицах больших городов. Завтра встанет, может быть, более трудная задача, например поддержать движение безработных в известном районе. Послезавтра мы должны оказаться на своем посту, чтобы принять революционное участие в крестьянском бунте. Сегодня мы должны пользоваться тем обострением политического положения, которое создало правительство походом на земство. Завтра мы должны поддержать возмущение населения против того или иного зарвавшегося башибузука и помочь посредством бойкота, травли, манифестации и т. п. проучить его так, чтобы он принужден был к открытому отступлению».

В той же статье «Искра» высказала свой взгляд на террор, выдвинутый в то время партией социалистов-революционеров, как одно из могучих, по их мнению, средств борьбы с современным правительством. Террор находил в то время моральную поддержку и у части так называемого «передового» общества, и к принятию его склонялись даже некоторые социал-демократы. Так, конференция Бунда, состоявшаяся летом 1902 года, высказалась за применение террора в некоторых случаях, социал-демократическая группа «Свобода» агитировала за террор, на Урале и в Саратове образовались соединенные группы, признававшие террор.

«Принципиально мы никогда не отказывались и не можем отказаться от террора, – писала «Искра». – Это одно из военных действий, которое может быть пригодно и даже необходимо в известный момент сражения, при известном состоянии войска и при известных условиях. Но суть дела именно в том, что террор выдвигается в настоящее время отнюдь не как одна из операций действующей армии, тесно связанная со всей системой борьбы, а как самостоятельное и независимое от всякой армии средство единичного нападения… Вот поэтому мы решительно объявляем такое средство борьбы при данных обстоятельствах несвоевременным, нецелесообразным, отвлекающим наиболее активных борцов от их настоящей, наиболее важной в интересах всего движения задачи, дезорганизующим не правительственные, а революционные силы»[25].

Развивая свои принципиальные взгляды по данным вопросам революционного дела на страницах «Искры», организация в целях широкой теоретической разработки их предприняла еще и издание журнала «Заря», выпустив ее первую книжку в апреле 1901 года, последнюю же, № 4, в августе 1902 года. Законченную же формулировку своих взглядов руководители организации дали в проекте программы партии, который отпечатан был в № 21 «Искры» и представлен позднее как проект программы на II съезде партии.

Отстаиваемые горячо в теории взгляды искровцы энергично проводили в жизнь. Сплотившись в небольшую законспирированную группу революционеров-профессионалов, они разъезжали по пунктам, где имелись партийные комитеты, заводили связи с их членами, доставляли им партийную литературу, помогали ставить типографии и брали у них сведения, необходимые для «Искры». Они проникали в местные комитеты, вели в них пропаганду против «экономизма», вытесняя оттуда своих идейных противников, и таким образом подчиняли комитеты своему влиянию и обращали их на путь революционизма. В тех же пунктах, где им не удавалось пройти в комитеты, искровцы организовывали самостоятельные группы и работали одновременно с местными комитетами, стараясь перетянуть рабочих на свою сторону и завладеть их организациями.

Ведя такую политику, искровцы встретили сильное сопротивление со стороны практиков-экономистов, но все-таки к осени 1902 года они подчинили своему влиянию Московский комитет, группу «Южного рабочего», комитеты Харьковский, Иркутский, Нижегородский, Донской, Казанский, Уфимский, Тульский, Одесский, Екатеринославский, Сибирский Союз социал-демократов и Северный рабочий союз, которые объявили себя солидарными с «Искрой» по всем программным, организационным и тактическим вопросам и признали «Искру» своим руководящим органом. Экономизм терпел поражение, и главный поборник его в то время, заграничный Союз русских социал-демократов, к началу 1903 года уже потерял всякое влияние и прекратил свои издания.

Пошла на убыль в то время под влиянием многих причин, в том числе и агитации социал-демократов, столь ненавистная им «зубатовщина» – так называли социал-демократы то легальное, чисто экономическое рабочее движение, которое выдвинуто было правительством в противовес революционной социал-демократии и которое совершенно парализовало эту последнюю в Москве в начале 1900-х годов и значительно подорвало ее в Минске.

Войдя в революционную работу партии, искровцы оживили ее, связали со злободневными явлениями жизни, с рабочими стачками, студенческими беспорядками и тем самым заинтересовали рабочих и интеллигентскую молодежь.

Организации стали принимать участие в стачках, обусловленных наступившим промышленным кризисом начала 1900-х годов, издавали, где могли, прокламации с призывами к забастовкам и с требованием 8-часового рабочего дня, повышения платы и других льгот, и старались подчинить своему руководству все стачечное движение, но выполнить этого в полной мере не могли, так как не имели на это ни сил, ни средств; и только в некоторых случаях, как, например, в Ростове-на-Дону в 1902 году, стачки стали результатом их агитационной работы.

Стачки носили первоначально мирный характер, но затем под влиянием агитации социал-демократов, особенно в 1903 году, они начали сопровождаться уличными беспорядками, что повело к столкновениям с полицией и вынудило администрацию некоторых городов обращаться для прекращения беспорядков к содействию воинской силы.

Безрезультатность для рабочих большинства стачек, обусловленная невозможностью для предпринимателей по состоянию промышленности выполнить предъявлявшиеся рабочими требования, и мероприятия административных властей, клонившихся к прекращению рабочих беспорядков, давали поводы агитаторам социал-демократии объяснять безуспешность борьбы исключительно наличием существующего государственного строя и делать выводы о необходимости свержения его в интересах рабочего класса.

Так прививалась к рабочим «политика» и искусственно навязывались политические требования, предъявлявшиеся затем от их имени к правительству.

Увлечение «стачкизмом» достигло апогея летом 1903 года. Уже с весны по разным городам началась агитация за забастовки, и последние, начавшись в Баку, Тифлисе и Батуми, перекинулись затем на Юг России и приобрели характер всеобщей стачки, сопровождавшейся уличными беспорядками.

Обычная картина забастовавшего города была такова. По тревожным гудкам прекращают работу заводы, фабрики и мелкие ремесленные заведения. Забастовщики толпами ходят по городу, срывая с работы не желающих бастовать; где им мешает полиция, действуют небольшими кучками. Где можно, под открытым небом устраиваются сходки и митинги; агитаторы социал-демократы произносят речи, формулируют предъявляемые от имени рабочих требования, которые затем воспроизводятся в прокламациях, распространяемых по городу.

Требования обычно содержат и экономические пункты, и чисто политические: созыв всероссийского народного собрания, свобода стачек, союзов, слова, печати и т. п., навязанные рабочим их руководителями социал-демократами. Всеобщая стачка 1908 года также не принесла рабочим никакой пользы, но социал-демократы придают ей большое значение, считая, что она «явилась могучим орудием подъема классового сознания пролетариата»[26].

В тот же период социал-демократы довольно успешно использовали в своих целях начавшиеся с 1901 года уличные демонстрации, инициаторами которых явились студенты, выступившие на улицу сперва в Харькове (19 февраля 1901 года), а затем в Москве и Петербурге.

Увидав показную сторону этих уличных выступлений и признав их хорошим агитационным средством, социал-демократы ухватились за них как за новый вид «борьбы» с правительством. Они охотно поддерживали демонстрации, возникавшие не по их инициативе, сами организовывали их, пользуясь всякими предлогами, и особенно старались приурочить их к маю, отмечая так называемый Всемирный праздник рабочих и проводя в мае как бы подсчет своим революционным силам.

В мае 1901 года демонстрации были устроены в Тифлисе, Харькове, Санкт-Петербурге и Симферополе, причем особо революционный характер носила тифлисская демонстрация; а 15 и 16 декабря того же года в Екатеринославе состоялись крупные демонстрации, во время которых были выкинуты флаги с надписями: «Долой самодержавие!», «Да здравствует политическая свобода!», «Да здравствует социал-демократия!».

В 1902 году весной демонстрации были организованы в целом ряде городов, и из них двухдневная киевская февральская демонстрация заняла первое место и была разрекламирована всей революционной печатью как примерное революционное выступление, парализовавшее местные власти.

В марте 1902 года во время московской студенческой демонстрации впервые был арестован Розенфельд, впоследствии известный большевик Каменев.

РОЗЕНФЕЛЬД Лев Борисович, родился в 1883 году, еврей, происходит из потомственных почетных граждан. Будучи арестован на демонстрации на Тверском бульваре, Розенфельд был привлечен к дознанию, но дело это было прекращено. Оставаясь после того жить в Москве, Розенфельд начал работать в социал-демократической организации и в 1904 году был привлечен к дознанию о местной группе социал-демократов, но и это второе дело также было прекращено за недостаточностью улик.

В 1908 году Розенфельд-Каменев вновь привлекался к дознанию, но уже в Санкт-Петербурге по делу Центрального комитета партии, и в июле того же года ему было воспрещено жительство в столице, после чего он выехал за границу, где вошел в круг ближайших сотрудников Ленина.

В 1903 году происходил также целый ряд демонстраций, из которых особенно выделяются бакинская (2 марта) и батумская (9 марта). Первая была подготовлена исключительно социал-демократическим комитетом и прошла с большим для него успехом. Вторая же благодаря агитаторам сопровождалась разброской прокламаций и стрельбой в воздух.

В первых демонстрациях активно действовали лишь небольшие группы «организованных», массовый же характер им придавала собиравшаяся посмотреть на них падкая до всяких зрелищ публика. По их новизне они заставали врасплох администрацию и проходили, в смысле продолжительного хождения демонстрантов с флагами по городам, довольно успешно, но позднейшие оканчивались для участников плачевно. Предупредительные меры жандармских властей и быстрые действия наружной полиции при попытках поднятия флагов с революционными девизами обращали обычно демонстрантов в бегство с потерями галош, шляп, палок и прочих предметов обихода, что свело в конце концов демонстрации на степень веселых выступлений и схваток с городовыми. Однако были и такие, которые проходили при полном революционном подъеме, но успех обуславливался обычно не столько силой социал-демократов, сколько нераспорядительностью местных властей.

Но если фактические демонстрации в большинстве случаев и протекали для лиц, принимавших в них участие, довольно печально, то все-таки они имели весьма нежелательную для правительства сторону. Демонстрации наглядно показывали населению существование революционных организаций и наличие противоправительственного движения, выливавшегося даже в открытый публичный протест против существующего государственного строя.

Скопления на улицах больших полицейских нарядов, приготовления войсковых частей и весьма продолжительные дежурства их «на случай возможных беспорядков», увеличивали и без того баснословные рассказы о планах революционеров и о том, что подготавливают рабочие. Все это, с одной стороны, создавало тревогу мирного населения, с другой – повышало настроение политиканствующей части общества, а самих рабочих и членов революционных организаций делало героями дня, давало им право на преувеличенное о себе и своих силах мнение и окрыляло их надеждами на скорый и успешный конец борьбы их с буржуазией и правительством.

В сознании социал-демократов создавалось убеждение о возможности открытой борьбы с правительством, полицией и войсками, зарождалась мысль о вооруженном восстании.

В эти же годы социал-демократы начали работу в деревне. Стали появляться прокламации для крестьян; началась в некоторых местах Новгородской, Московской, Самарской, Саратовской и других губерний устная пропаганда. На Кавказе Кавказский союз повел систематическую среди крестьян агитацию, чем особенно занимались комитеты Гурийский и Мингрело-Имеретинский, работавшие специально в деревне. Работа в крестьянстве требовала соответствующей литературы, и первым опытом в этом направлении явилась брошюра Ленина «К деревенской бедноте».

Начала также партия и работу среди военных и среди учащихся средних учебных заведений.

Агитация в армии началась с 1901 года и велась путем прокламаций к офицерам и солдатам, и результатом ее можно считать возникновение в декабре 1902 года Офицерской военно-революционной организации, тесно примыкавшей к партии, но в состав ее не входившей. При некоторых комитетах, преимущественно на юге, началась и устная пропаганда в солдатских кружках, каковая работа особенно успешно велась среди матросов Черноморского флота.

Среди учащихся старших классов средних учебных заведений социал-демократы стали организовывать как бы подготовительные кружки будущих пропагандистов и агитаторов и имели в этом значительный успех.

При всех перечисленных видах работы социал-демократам была необходима подходящая литература, особенно агитационного характера, а потому на изготовление и распространение ее местными комитетами было обращено самое серьезное внимание. По отчетам «Искры», количество выпущенных в то время прокламаций было таково:

Правда, весьма большой процент этой литературы не доходил по назначению, так как изымался разными путями из обращения розыскными органами; весьма вероятно также, что и самые цифры приведенного отчета преувеличены некоторыми местными комитетами, но все-таки по ним можно судить, сколь интенсивно работали в этой области социал-демократические организации.

Агитационные листки с прекращением «кружковщины» оставались в руках социал-демократов едва ли не главным средством воздействия на рабочих. Устная агитация была сопряжена с боWльшими опасностями для исполнителей, чем разброска и рассылка прокламаций, так как агитаторы-ораторы скорее попадали в руки властей, чем распространители прокламаций.

В зависимости от нового вида партийной работы изменился и сам тип местных организаций. Под руководством существовавших по большим городам комитетов, состоявших обычно из 5–7 интеллигентов, имевших зачастую в своем распоряжении типографию, стали образовываться из молодых рабочих кружки агитаторов, на обязанности которых и лежало распространение прокламаций и подстрекательство рабочих на политические выступления.

Для руководства работой этих агитаторских группок комитеты выделяли своих уполномоченных организаторов и ответственных организаторов.

Сами группы эти по важности работы, которой они были заняты, не могли быть многочисленными, но должны были включать в себя, в интересах успеха своего дела, людей смелых, оборотистых и конспиративных. Силой обстоятельств партия, как организация, на местах сужалась в своем численном составе, делалась все более замкнутой, конспиративной. Сами комитеты, состоявшие из чистых искровцев или из лиц искровского направления, старались внедрять в среду работников эти принципы, в чем их поддерживали разъезжавшие агенты «Искры» согласно руководящим указаниям центра.

Таким образом, в смысле организационном партия все более приобретала характер не массовой, а заговорщицкой организации, построенной на началах сильного централизма.

Это как нельзя более сходилось с теми принципами организационного строительства, которые проводила «Искра» и которые были систематизированы Лениным в вышедших в 1902 году его брошюрах «Что делать?» и «Письмо к товарищу о наших организационных задачах»[27].

Первая из этих брошюр как идеал крепкой, революционной, построенной на принципе централизма организации выставляла «Народную волю», вторая же дала подробно разработанный, основанный на тех же принципах план строительства местной организации.

В указанные годы начали революционную работу в партии сделавшиеся впоследствии большевиками Бухарин, Валлах-Литвинов, Луначарский, Александр Малиновский, Урицкий, Свердлов и Лурье-Ларин.

БУХАРИН Николай Иванович, носивший революционный псевдоним Николай, сын надворного советника, православный, родился в 1888 году.

Учился в Московском университете. Революционную работу начал в Москве, где в 1911 году был арестован как член местного комитета и организатор одного из городских районов; был выслан под надзор полиции в Архангельскую губернию, откуда скрылся и поехал за границу, где вошел во фракцию большевиков.

ЛУРЬЕ Михаил Соломонович, по псевдонимам Юрий Ларин, Ларин и Юрьев, начал революционную работу в Екатеринославе, где в 1903 году был арестован и после освобождения из-под стражи отдан под надзор полиции. В июле 1904 года Лурье был арестован во время групповых арестов Петербургского комитета партии, назвался вымышленным именем, предъявив подложный паспорт на имя Гольдберга, был привлечен к дознанию и отдан под надзор полиции.

ВАЛЛАХ Меер Генох Моисеевич, известный более под фамилией Литвинов, носивший также революционный псевдоним Максимович и называвшийся одно время Финкельштейном и Графом, происходит из мещан города Белостока, еврей, родился в 1876 году.

В 1901 году Валлах считался уже одним из выдающихся работников Киевского комитета партии. В этом же году он был привлечен к дознанию по делу обнаруженных в Киеве партийной типографии и складов литературы и предназначен к высылке под гласный надзор полиции на пять лет в Восточную Сибирь, чего, однако, сумел избежать. Будучи заключен в Киевскую тюрьму, Валлах с группой товарищей социал-демократов бежал в августе 1902 года и скрылся за границу, где продолжал работать во фракции большевиков. В 1906 году по поручению Ленина Валлах занимался закупкой оружия и водворением его в Россию и жил тогда некоторое время в Петербурге под именем Густава Графа.

В 1908 году Валлах-Литвинов был арестован в Париже как соучастник по делу ограбления в Тифлисе в 1907 году транспорта казенных денег, причем часть их была найдена у него при задержании. Валлаху-Литвинову было предъявлено обвинение, он был выслан из Франции и поселился в Лондоне, что до самого большевистского переворота очень мешало его революционной деятельности.

ЛУНАЧАРСКИЙ Анатолий Васильевич, по революционным кличкам Галерка и Воинов, сын действительного статского советника, православный. В 1899 году был привлечен в Москве к дознанию по обвинению в социал-демократической пропаганде среди рабочих, за что в мае 1902 года был выслан административным порядком под гласный надзор полиции в Вятскую губернию на два года.

Еще до высылки, а именно в 1900 году, Луначарский привлекался также в Киеве по обвинению в распространении прокламаций по городу, но это дело было прекращено.

Вернувшись из ссылки, Луначарский поселился в Киеве, где состоял членом местного комитета партии.

В самом начале 1907 года Луначарский эмигрировал за границу и положил основание новой идеологии большевизма – «богостроительству».

МАЛИНОВСКИЙ Александр Александрович, известный под псевдонимами Богданов, Максимов и Рядовой, сын чиновника, врач. В 1899 году был привлечен в Москве к дознанию по делу «о социальной пропаганде среди рабочих», по результатам которого выслан административным порядком под гласный надзор полиции на три года в Вологодскую губернию. Отбыв срок наказания, Малиновский поселился в 1904 году в Твери, но уже в следующем году был привлечен в Санкт-Петербурге к дознанию по делу «О Совете рабочих депутатов», а в мае 1906 года подчинен гласному надзору полиции у себя на родине в городе Бежецке Тверской губернии на три года. Однако осенью того же года Малиновский с разрешения властей выехал за границу, где сделался одним из лидеров левого крыла большевиков, называвшегося богдановцами, или максимовцами.

А.А. Малиновский однофамилец члена партии Романа Малиновского, служившего «секретным сотрудником» Департамента полиции.

УРИЦКИЙ Моисей Соломонович, из мещан города Черкассы Киевской губернии, инженер-строитель, еврей, родился в 1873 году. В период 1900–1902 годов работал как профессионал-революционер по Югу России, был арестован и выслан административным порядком под гласный надзор полиции в Вологодскую губернию на два года. Вскоре Урицкому был разрешено выехать за границу без права возвращения в Россию раньше 1910 года.

За границей Урицкий играл довольно видную роль у меньшевиков и был одно время как бы личным секретарем Плеханова.

Сделавшись большевиком, а после переворота 1917 года и коммунистом, он приобрел репутацию жестокого, беспощадного человека, что и выдвинуло его в 1918 году на пост начальника Петроградской Чрезвычайной комиссии. Организовав и поставив все дело ЧК, Урицкий проявил себя ужасным, зачастую беспричинным террором, за что и был убит 30 августа 1918 года социалистом-революционером студентом Каннегисером.

СВЕРДЛОВ Яков Мовшевич, родился в Нижнем Новгороде в 1885 году, еврей, из мещан города Полоцка Витебской губернии. Учился в Нижегородской гимназии, откуда вышел из 5-го класса и поступил в аптекарские ученики.

В 1902 году Свердлов входил в местную социал-демократическую организацию, участвовал в демонстрации на похоронах некоего студента Рюрикова, за что бы арестован на две недели. В следующем, 1903 году Свердлов являлся уже настолько серьезным местным революционным работником, что был арестован и привлечен к дознанию как член местной организации партии и отдан под гласный надзор полиции в Нижнем Новгороде.

Примкнув затем к фракции большевиков, Свердлов в 1907 году был привлечен к дознанию как член Пермского комитета партии и приговором Казанской судебной палаты присужден к двум годам крепости.

Отбыв наказание, Свердлов немедленно же возобновил революционную деятельность и в декабре 1909 года был вновь арестован в Москве, предназначался к высылке в Сибирь, но ввиду поданной просьбы по болезни получил разрешение выехать за границу.

Будучи позже вновь арестован, Свердлов в 1911 году был выслан в Нарымский край на четыре года, откуда бежал в декабре 1912 года, чему способствовал Ленин. После большевистского переворота в 1917 году Свердлов занимал пост председателя Совета народных комиссаров и играл выдающуюся роль в советском правительстве.

Свердлов умер в 1919 году. По слухам, он был убит…

III

II партийный съезд. – Программа партии. – Организация. – Устав. – Резолюции. – Раскол искровцев на большевиков и меньшевиков

Оживление в революционной работе начала 1900-х годов, более широкий масштаб ее и новые виды борьбы требовали для успеха дела интеллектуального руководства им и единства действий на местах.

На смену преобладавшим при «экономизме» принципам демократизма и местной самостоятельности организаций силой обстоятельств выдвигались принципы интеллигентности и централизма, те самые, которые с первых шагов своей деятельности пропагандировали искровцы.

Сознавая необходимость организационного строительства и выработки партийной программы, с одной стороны, и стараясь закрепить свое идейное и личное влияние в партии – с другой, группа «Искра» занялась подготовкой партийного съезда.

Тем же вопросом занимался Союз русских социал-демократов, который в 1900-х годах хотя и пропагандировал необходимость «вовлечения рабочей массы в политическую борьбу», но все-таки считался представителем «экономизма», и который созывом съезда думал упрочить свое пошатнувшееся в партии положение и не дать искровцам завладеть центральной властью в партии.

Еще в 1900 году Союз распространил воззвание с предложением созвать II съезд, и результатом явилась состоявшаяся в апреле 1902 года конференция в Белостоке, на которую съехались как представители искровского направления, так и их противники. Конференция выбрала Организационный комитет и поручила ему подготовку и созыв съезда, но тотчас же после прекращения ее работы все участники конференции были арестованы, погиб и Организационный комитет. Воспользовавшись провалом первого комитета, искровцы созвали в Белостоке в октябре того же года новую конференцию, на которую уже не пригласили представителей от своих противников – Союза русских социал-демократов и Бунда. Конференция выбрала второй Организационный комитет, который и занялся подготовкой съезда.

Ведя эту работу, Организационный комитет являлся как бы руководящим центром партии, почему ему легко было влиять на те местные комитеты, которые еще не перешли на сторону «Искры», и эта пропагандистская работа шла столь успешно, что к лету 1903 года большинство местных комитетов были уже искровского направления. А так как и в самом деле подготовки съезда Организационный комитет соблюдал интересы своей группы, то и вполне понятно, что выбранные на съезд делегаты оказались в большинстве сторонниками «Искры». Некоторые организации были устранены от съезда под разными благовидными предлогами.

В июле 1903 года выбранные на съезд представители партии съехались в Брюссель, но полиция не допустила открытия съезда, и делегаты принуждены были перебраться в Лондон, где и начались их заседания.

На съезде были представлены 20 местных русских организаций[28], группа «Освобождение труда», организация «Искра», заграничный комитет Бунда, центральный комитет Бунда, Лига революционной социал-демократии и заграничный Союз русских социал-демократов. Всего присутствовало 43 делегата с 51 голосом, из коих 30 делегатов от местных организаций партии, и, кроме того, 14 человек с совещательными голосами, в том числе 3 от редакции «Искры», 2 от Организационного комитета и 2 от польской социал-демократии. Состав съезда был вполне интеллигентский: из всего числа присутствовавших делегатов только 4 вышли из рабочего класса; 13 человек были профессиональные революционеры, входившие в организацию «Искра».

Приступив к заседаниям, съезд прежде всего утвердил партийную программу, приняв за основание, при обсуждении ее, проект, выработанный «Зарей» и «Искрой».

ПРОГРАММА

Российской социал-демократической рабочей партии, принятая на II съезде партии

Развитие обмена установило такую тесную связь между всеми народами цивилизованного мира, что великое освободительное движение пролетариата должно было стать и давно уже стало международным. Считая себя одним из отрядов всемирной армии пролетариата, российская социал-демократия преследует ту же конечную цель, к которой стремятся социал-демократы всех других стран. Эта конечная цель определяется характером современного буржуазного общества и ходом его развития.

Главную особенность такого общества составляет товарное производство на основе капиталистических производственных отношений, при которых самая важная и значительная часть средств производства и обращения товаров принадлежит небольшому по своей численности классу лиц, между тем как огромное большинство населения состоит из пролетариев и полупролетариев, вынужденных своим экономическим положением постоянно или периодически продавать свою рабочую силу, т. е. поступать в наемники к капиталистам и своим трудом создавать доход высших классов общества.

Область господства капиталистических производственных отношений все более и более расширяется по мере того, как постоянное усовершенствование техники, увеличивая хозяйственное значение крупных предприятий, ведет к вытеснению мелких самостоятельных производителей, превращая часть их в пролетариев, суживая роль остальных в общественно-экономической жизни и местами ставя их в более или менее полную, более или менее явную, более или менее тяжелую зависимость от капитала.

Тот же технический прогресс дает, кроме того, предпринимателям возможность все в больших размерах применять женский и детский труд в процессе производства и обращения товаров. А так как, с одной стороны, он приводит к относительному уменьшению потребности предпринимателей в живом труде рабочих, то спрос на рабочую силу необходимо отстает от ее предложения, вследствие чего увеличивается зависимость наемного труда от капитала и повышается уровень его эксплуатации.

Такое положение дел внутри буржуазных стран и постоянно обостряющееся взаимное их соперничество на всемирном рынке делают все более и более затруднительным сбыт товаров, производимых в постоянно возрастающем количестве. Перепроизводство, проявляющееся в более или менее продолжительные периоды промышленного застоя, представляет собой неизбежное следствие развития производительных сил в буржуазном обществе. Кризисы и периоды промышленного застоя, в свою очередь, еще более разоряют мелких производителей, еще более увеличивают зависимость наемного труда от капитала, еще быстрее ведут к относительному, а иногда и к абсолютному ухудшению положения рабочего класса.

Таким образом, усовершенствование техники, означающее увеличение производительности труда и рост общественного богатства, обуславливает собой в буржуазном обществе возрастание общественного неравенства, увеличение расстояния между имущими и неимущими и рост необеспеченности существования, безработицы и разного рода лишений для все более широких слоев трудящихся масс.

Но по мере того, как растут и развиваются все эти противоречия, свойственные буржуазному обществу, растет также и недовольство трудящихся и эксплуатируемой массы существующим порядком вещей, растет и сплоченность пролетариата и обостряется борьба с эксплуататорами. В то же время усовершенствование техники, концентрируя средства производства и обращения и обобществляя процесс труда в капиталистических предприятиях, все быстрее и быстрее создает материальную возможность замены капиталистических производственных отношений социалистическими, т. е. той социальной революции, которая представляет собой конечную цель всей деятельности международной социал-демократии как сознательной выразительности классового движения пролетариата.

Владимир Ульянов в молодости

Георгий Валентинович Плеханов

Руководители Союза борьбы за освобождение рабочего класса. В.И. Ульянов сидит в центре за столом; справа от него – Ю.О. Мартов, слева – Г.М. Кржижановский

Владимир Ильич Ленин

Надежда Константиновна Крупская

Дом-музей в селе Шушенское Красноярского края (Енисейской губернии), где В.И. Ульянов-Ленин отбывал ссылку

Газета «Искра», № 1, декабрь 1900 г.

Юлий Осипович Мартов

Работа В.И. Ульянова «Что делать?», изданная под псевдонимом Н. Ленин в 1902 г.

Московское восстание 1905 г. Баррикада на Арбате

Московское восстание 1905 г. Руины сгоревшей фабрики Шмита на Пресне, бывшей одним из центров восстания

Правительственные войска на Пресне. 1905 г.

Лев Троцкий (Лейба Бронштейн)

В.И. Ленин и А.А. Богданов на Капри за шахматной доской. Следят за игрой: И. Ладыжников, М. Горький, З. Пешков, Н. Богданова

Александр Александрович Богданов (Малиновский), участник Большевистского центра в составе ЦК РСДРП, организатор партийных школ на Капри и в Болонье

Леонид Борисович Красин

Григорий Евсеевич Зиновьев (Овсей Аронович Радомысльский)

В.И. Ленин в 1914 г.

Лев Борисович Каменев (Розенфельд)

Февральская революция 1917 г. Восставшие у здания Государственной думы

Февральская революция 1917 г. Разгром и уничтожение документов в полицейском архиве

Народная милиция производит аресты в феврале 1917 г.

Политическая манифестация в Петрограде в июне 1917 г.

В.И. Ленин в гриме и парике изображает рабочего Иванова, скрываясь от Временного правительства в 1917 г.

Отряд Красной гвардии

Красная гвардии в 1917 г.

Иосиф Виссарионович Сталин (Джугашвили)

Л.Д. Троцкий – глава Реввоенсовета

Л.Д. Троцкий, В.И. Ленин и Л.Б. Каменев в 1919 г.

Заменив частную собственность на средства производства и обращения общественной и введя планомерную организацию общественно-производительного процесса для обеспечения благосостояния и всестороннего развития всех членов общества, социальная революция пролетариата уничтожит деление общества на классы и тем освободит все угнетенное человечество, так как положит конец всем видам эксплуатации одной части общества другой.

Необходимое условие этой социальной революции составляет диктатура пролетариата, т. е. завоевание пролетариатом такой политической власти, которая позволит ему подавить всякое сопротивление эксплуататоров.

Ставя себе задачу сделать пролетариат способным выполнить свою великую историческую миссию, международная социал-демократия организует его в самостоятельную политическую партию, противостоящую всем буржуазным партиям, руководит всеми проявлениями его классовой борьбы, разоблачает перед ним непримиримую противоположность интересов эксплуататоров интересам эксплуатируемых и объясняет ему историческое значение и необходимые условия предстоящей социальной революции. Вместе с тем она обнаруживает перед всей остальной трудящейся и эксплуатируемой массой безнадежность ее положения в капиталистическом обществе и необходимость социальной революции в интересах ее собственного освобождения от гнета капитала. Партия рабочего класса, социал-демократия, зовет в свои ряды все слои трудящегося и эксплуатируемого населения, поскольку они переходят на точку зрения пролетариата[29].

На пути к их общей конечной цели, обусловленной господством капиталистического способа производства во всем цивилизованном мире, социал-демократы разных стран вынуждены ставить себе неодинаковые ближайшие задачи как потому, что этот способ не везде развит в одинаковой степени, так и потому, что его развитие в разных странах совершается в различной социально-политической обстановке.

В России, где капитализм уже стал господствующим способом производства, сохранились еще многочисленные остатки нашего старого, докапиталистического порядка, который основывался на закрепощении трудящихся масс помещиком, государством или главой государства. В сильнейшей степени препятствуя экономическому прогрессу, эти остатки не допускают всестороннего развития классовой борьбы пролетариата, содействуют сохранению и усилению самых варварских форм эксплуатации многомиллионного крестьянства государством и имущими классами и держат в темноте и бесправии весь народ. Самым знаменательным из всех этих пережитков и самым могучим оплотом всего этого варварства является царское самодержавие. По самой природе оно враждебно всякому общественному движению и не может не быть злейшим противником всех освободительных стремлений пролетариата.

Поэтому Российская социал-демократическая рабочая партия ставит своей ближайшей политической задачей низвержение самодержавия и замену его демократической республикой, конституция которой обеспечивала бы[30]:

1) Самодержавие народа, т. е. сосредоточение всей верховной государственной власти в руках законодательного собрания, составленного из представителей народа и образующего одну палату.

2) Всеобщее, равное и прямое избирательное право при выборах как в законодательное собрание, так и во все местные органы самоуправления для всех граждан и гражданок, достигших 20 лет; тайное голосование при выборах; право каждого избирателя быть избранным во все представительные учреждения; двухгодичный парламент; жалование народным представителям.

3) Широкое местное самоуправление; областное самоуправление для тех местностей, которые отличаются особыми бытовыми условиями и составом населения.

4) Неприкосновенность личности и жилища.

5) Неограниченную свободу совести, слова, печати, собраний, стачек и союзов.

6) Свободу передвижения и промыслов.

7) Уничтожение сословий и полную равноправность всех граждан независимо от пола, религии, расы и национальности.

8) Право населения получать образование на родном языке, обеспечиваемое за счет государства и органов самоуправления необходимых для этого школ; право каждого гражданина объясняться на родном языке и на собраниях; введение родного языка наравне с государственным во всех местных общественных и государственных учреждениях.

9) Право на самоопределение за всеми нациями, входящими в состав государства.

10) Право каждого лица преследовать в обычном порядке перед судом присяжных всякого чиновника.

11) Выборность судей народом.

12) Замену постоянного войска всеобщим вооружением народа.

13) Отделение церкви от государства и школы от церкви.

14) Даровое и обязательное общее и профессиональное образование для всех детей обоего пола до 16 лет; снабжение бедных детей пищей, одеждой и учебными пособиями за счет государства.

Как основного условия демократизации нашего государственного хозяйства, Российская социал-демократическая рабочая партия требует: отмены всех косвенных налогов и установления прогрессивного налога на доходы и наследства.

В интересах охраны рабочего класса от физического и нравственного вырождения, а также в интересах его способности к освободительной борьбе, партия требует:

1. Ограничения рабочего дня восемью часами в сутки для всех наемных рабочих.

2. Установления законом еженедельного отдыха, непрерывно продолжающегося не менее 42 часов для наемных рабочих обоего пола во всех отраслях народного хозяйства.

3. Полного запрещения сверхурочных работ.

4. Воспрещения ночного труда (от 9 вечера до 6 часов утра) во всех отраслях народного хозяйства, за исключением таких, где оно безусловно необходимо по техническим соображениям, одобренным рабочими организациями.

5. Воспрещения предпринимателям пользоваться трудом детей в школьном возрасте (до 16 лет) и ограничения рабочего времени подростков (16–18 лет) 6 часами.

6. Воспрещения женского труда в тех отраслях, где он вреден для женского организма; освобождения женщин от работы в течение 4 недель до родов и до 6 недель после родов, с сохранением заработной платы в обычном размере за все это время.

7. Устройства при всех заводах, фабриках и других предприятиях, где работают женщины, яслей для грудных и малолетних детей; освобождения женщин, кормящих ребенка, от работы не реже чем через три часа, на время не менее чем на полчаса.

8. Государственного страхования рабочих на случай старости и полной или частичной потери способности к труду за счет специального фонда, составленного путем особого налога на капиталистов.

9. Воспрещения выдачи заработной платы товарами; установления еженедельного срока расплаты деньгами и товарами; установления еженедельного срока расплаты деньгами по всем без исключения договорам о найме рабочих и выдачи заработка в рабочее время.

10. Запрещения предпринимателям производить денежные вычеты из заработной платы, по какому бы поводу и для какого назначения они ни делались (штрафы, браковка и пр.).

11. Назначения достаточного количества фабричных инспекторов во всех отраслях народного хозяйства и распространения надзора фабричной инспекции на все предприятия, употребляющие наемный труд, не исключая казенных (труд домашней прислуги входит также в сферу этого надзора); назначения инспектрис в тех отраслях, где применяется женский труд; участия выбранных рабочими и оплаченных государством представителей в надзоре за исполнением фабричных законов, а также за составлением расценок, приемкой и браковкой материала и результатов работы.

12. Надзора органов местного самоуправления, с участием выборных от рабочих, за санитарным состоянием жилых помещений, отводимых рабочим предпринимателям, равно как за внутренним распорядком этих помещений и за условиями отдачи их внаймы, – в целях ограждения наемных рабочих от вмешательства предпринимателей в жизнь и деятельность их как частных лиц и граждан.

13. Учреждения правильно организованного санитарного надзора во всех предприятиях, употребляющих наемный труд, при полной независимости всей врачебно-санитарной организации от предпринимателей, бесплатной медицинской помощи для рабочих за счет предпринимателей с сохранением содержания во время болезни.

14. Установления уголовной ответственности нанимателей за нарушение законов об охране труда.

15. Учреждения во всех отраслях народного хозяйства промысловых судов, составленных поровну из представителей от рабочих и предпринимателей.

16. Возложения на органы местного самоуправления обязанности учредить посреднические конторы по найму местных и пришлых рабочих (биржи труда) во всех отраслях производства с участием в их управлении представителей от рабочих организаций.

В целях же устранения остатков крепостного порядка, которые тяжелым гнетом лежат непосредственно на крестьянах, и в интересах свободного развития классовой борьбы в деревне партия требует прежде всего:

1. Отмены выкупных и оброчных платежей, а также всяких повинностей, падающих в настоящее время на крестьянство, как на податное сословие.

2. Отмены всех законов, стесняющих крестьян в распоряжении землей.

3. Возвращения крестьянам денежных сумм, взятых с них в форме выкупных и оброчных платежей; конфискации с этой целью монастырских и церковных имуществ, а также имений удельных, кабинетских и принадлежащих лицам царской фамилии, а равно обложения особым налогом земель землевладельцев-дворян, воспользовавшихся выкупной ссудой; обращения сумм, добытых этим путем, в особый народный фонд для культурных и благотворительных нужд сельских обществ.

4. Учреждения крестьянских комитетов: а) для возвращения сельским обществам (посредством экспроприации или – в том случае, если земли переходили из рук в руки, выкупа государством за счет крупного дворянского землевладения) тех земель, которые отрезаны у крестьян при уничтожении крепостного права и служат в руках помещиков орудием для закабаления; б) для передачи в собственность крестьян на Кавказе тех земель, которыми они пользуются, как временно-обязанные хизаны[31] и проч.; в) для устранения остатков крепостных отношений, уцелевших на Урале, на Алтае, в Западном крае и в других областях государства.

5. Предоставления судам права понижать непомерно высокие арендные платы и объявлять недействительными сделки, имеющие кабальный характер.

Стремясь к достижению своих ближайших целей, Российская социал-демократическая рабочая партия поддерживает всякое оппозиционное и революционное движение, направленное против существующего в России общественного и политического порядка, решительно отвергая в то же время все те реформаторские проекты, которые связаны с каким бы то ни было расширением или упрочением полицейско-чиновничьей опеки над трудящимся классом.

Со своей стороны Российская социал-демократическая рабочая партия твердо убеждена в том, что полное, последовательное и прочное осуществление указанных политических и социальных преобразований достижимо лишь путем низвержения самодержавия и созыва Учредительного собрания, свободно избранного всем народом[32].

Программа всецело отражала в себе революционные взгляды искровцев; при обсуждении ее все поправки, вносившиеся «экономистами», отвергались большинством голосов съезда.

Перейдя затем к организационному строительству, съезд выработал организационный устав, по которому партия получила такую организацию:

«Членом партии признается всякий, принимающий ее программу, поддерживающий партию материальными средствами и оказывающий ей регулярное личное содействие под руководством одной из ее организаций.

Верховной инстанцией партии является съезд, который должен собираться по возможности не реже одного раза в год. Представительство на съезде имеют центральные учреждения партии и местные комитеты ее. Съезд выбирает Центральный комитет партии, на который возложено руководство и объединение всей партийной деятельности; он же обязан организовать и вести общепартийные технические предприятия (транспорт, большие общепартийные типографии и т. п.) и заботиться о восстановлении комитетов и местных организаций партии в случае полного разгрома их полицией. Кроме Центрального комитета съезд выбирает редакцию центрального органа, каковым признана «Искра». Редакция центрального органа совершенно независима от Центрального комитета, и устав предоставляет ей право непосредственных сношений с комитетами и ознакомления со всем ходом их деятельности. Для объединения и согласования деятельности Центрального комитета и центрального органа, а также для представительства партии в сношениях с другими партиями установлен Совет партии, составленный из делегатов от Центрального комитета и центрального органа (по два от каждого) и пятого члена, выбираемого съездом».

И Центральный комитет, и центральный орган имеют право самопополнения новыми членами, причем, однако, требуется единогласие; если единогласие не достигнуто, по предложению Совета выборы должны быть проведены снова, и в таком случае для приема нового члена нужно лишь большинство голосов. Отношения Центрального комитета к местным комитетам не определены точно в уставе, сказано лишь, что все входящие в партию организации ведают автономно все дела, относящиеся исключительно к той области партийной деятельности, для заведования которой они созданы.

Съезд распустил работавшую в России организацию «Южный рабочий» и заграничные группу «Освобождение труда», Союз русских социал-демократов и организацию «Борьба», признав единственной за границей организацией Лигу русской революционной социал-демократии. Съезд не согласился на участие Бунда в партии на федеративных началах, как предлагали бундовцы, требовавшие, дабы Бунд был признан единственной организацией и единственным представителем еврейского пролетариата, где бы он ни жил; это повело к тому, что представители его, сославшись на полученные ими от V бундовского съезда полномочия, заявили о выходе Бунда из Российской социал-демократической рабочей партии и покинули съезд.

Съезд утвердил центральным органом для партии «Искру»[33], произвел выборы должностных лиц в ее редакцию, в Центральный комитет и в Совет партии и выработал руководящие резолюции по многим вопросам партийной тактики, сущность которых сводится к следующему.

О постановке пропаганды. Местным комитетам рекомендуется обратить самое серьезное внимание на правильную постановку пропаганды, руководствуясь прежде всего задачей выработки сознательных и активных агитаторов с революционным мировоззрением, обратить внимание на подбор умелых пропагандистов; Центральному же комитету поручается принять меры к систематизации и объединению пропагандистской работы на местах.

О партийной литературе. Признано необходимым, чтобы центральный орган уделял более места вопросам политической и общественной жизни и менее статьям чисто теоретического характера, чтобы была создана брошюрная литература с популярным изложением партийной программы, чтобы «Заря» была сделана органом партии.

О демонстрациях. Признавая, что демонстрации являются одним из самых важных средств воспитания масс, что они укрепляют влияние социал-демократов, дезорганизуют власть и, приучая социал-демократов к столкновению с полицией и войсками, тем самым готовят массы к всероссийскому восстанию, съезд предписывает местным организациям пользоваться удобными случаями для организации политических демонстраций. При устройстве же их принимать меры, дабы демонстранты при надобности могли давать чинам полиции вооруженный отпор. Центральный комитет должен направлять и объединять дело демонстраций и взять в свои руки организацию общерусских политических демонстраций по одному общему плану.

О профессиональных союзах. Съезд признает, что задачей РСДРП в области профессионального движения является руководство повседневной борьбой рабочих за улучшение условий труда и агитация за устранение всех тех препятствий, которые ставятся профессиональному движению законодательством русского самодержавия – словом, объединение частных столкновений отдельных групп рабочих в одну организационную борьбу класса.

Вместе с тем рекомендуется вести ожесточенную борьбу с «зубатовщиной».

Об отношении к учащейся молодежи. Всем организациям партии предложено оказывать всяческое содействие молодежи в ее стремлениях организоваться; учащимся же рекомендуется изучать марксизм, народничество и западноевропейский оппортунизм и заводить связи с социал-демократами.

О работе среди сектантов. Ввиду демократичности сектантского движения и ввиду того, что оно направлено против существующего порядка вещей, рекомендовано обратить на него внимание и стараться привлекать сектантов к социал-демократии.

Об отношении к либералам. Съезд заявил, что РСДРП будет вступать, если к тому представится надобность, во временные соглашения с либеральными или либерально-демократическими течениями, но лишь при условии, если они ясно и недвусмысленно заявят, что в своей борьбе с правительством они становятся решительно на сторону российской социал-демократии; что они не выставят в своих программах требований, идущих вразрез с интересами рабочего класса и демократии вообще или затемняющих его сознание, и что своим лозунгом борьбы они сделают всеобщее, равное, тайное и прямое избирательное право.

О социалистах-революцонерах. Съезд констатирует, что социалисты-революционеры являются не более как буржуазно-демократической фракцией, принципиальное отношение к которой со стороны социал-демократии не может быть иное, чем к либеральным представителям буржуазии вообще.

Принимая затем во внимание: а) что свои буржуазные тенденции социалисты-революционеры преследуют под флагом социализма и б) что, кроме того или именно потому, что буржуазно-революционные фракции оказываются совершенно несостоятельными, съезд считает их деятельность вредной не только для политического развития пролетариата, но и для общедемократической борьбы против абсолютизма.

Исходя из всего этого съезд, безусловно, осуждает всякие попытки затушевать принципиальное и политическое значение разногласий между социалистами-революционерами и социал-демократами. Наоборот, он признает необходимым как в интересах развития политической самостоятельности российского пролетариата, так и в специальных интересах освободительного движения против абсолютизма, чтобы социал-демократы объясняли и подчеркивали буржуазные тенденции социалистов-революционеров и их практическую несостоятельность с точки зрения общедемократической.

Ввиду вышеуказанных соображений съезд решительно осуждает всякие попытки объединения социал-демократов с социалистами-революционерами, признавая возможными лишь частные соглашения с ними в отдельных случаях борьбы с царизмом, причем условия таких соглашений подлежат контролю Центрального комитета.

Кроме этих главнейших резолюций, съезд дал еще некоторые указания, как, например, предписал партии противодействовать еврейским погромам и запретил давать показания на жандармских дознаниях.

Организационные вопросы вызывали среди членов съезда горячие споры, перешедшие к концу съезда в раскол. Прежде всего рознь возникла на почве редакции 1-го параграфа организационного устава.

Ленин, исходя из того, что партия должна быть замкнутой, конспиративной революционной организацией, предлагал сформулировать параграф 1 устава так: «Членом Российской социал-демократической рабочей партии считается всякий, признающий ее программу и поддерживающий партию личным участием в одной из партийных организаций».

Введение в устав обязательства – личного участия в работе партии – сужало организацию, но зато включало в нее исключительно активных революционных работников. Такой взгляд Ленина поддержала часть его сторонников.

Мартов (Цедербаум) стоял за то, что партия должна охватить возможно большие массы населения, а потому и предлагал формулу: «Членом партии считается всякий, принимающий ее программу, поддерживающий партию материальными средствами и оказывающий ей регулярное личное содействие под руководством одной из ее организаций».

«Чем шире, – говорил Мартов, – будет распространено название партии, тем лучше. Мы можем только радоваться, если каждый стачечник, каждый демонстрант, отвечая за свои действия, сможет объявить себя членом партии».

При голосовании большинством лишь нескольких голосов была принята формула Мартова, которая и вошла в устав.

ЦЕДЕРБАУМ Юлий Осипович, по псевдониму Мартов, сын потомственного почетного гражданина, еврей, родился в 1873 году в Константинополе. Окончил 1-ю петербургскую гимназию, поступил в Петербургский университет, но уже в следующем году был исключен из него вследствие привлечения к дознанию по обвинению в рассылке по почте воззваний «Свободное слово» и «От группы народовольцев», за что был подвергнут тюремному заключению на пять месяцев. В 1894 году привлекался в Петербурге по делу о преступных кружках среди учащейся молодежи, но дело было прекращено, Цедербаум же подчинен негласному надзору полиции. В 1897 году привлекался к дознанию за пропаганду в социал-демократических кружках в Санкт-Петербурге и был выслан в Восточную Сибирь на три года с воспрещением после прекращения надзора полиции жить в столицах, некоторых губерниях и городах в течение трех лет. В 1901 году Цедербаум-Мартов выехал за границу, где вошел в состав Центрального комитета партии.

Второе серьезное столкновение ленинцев с мартовцами произошло при обсуждении вопроса о взаимоотношениях Центрального комитета и центрального органа. Ленин, желая иметь оба центральные учреждения одного и того же направления, как он выражался позднее, «создать последовательное честное искровское министерство», проводил пункт о том, чтобы кооптация новых членов в Центральном комитете производилась только с согласия центрального органа. Мартовцы восстали против такой опеки над Центральным комитетом и большинством в 26 голосов против 24 провалили предлагаемую «взаимную кооптацию».

Рознь достигла своего апогея, когда подошли выборы редакции центрального органа и состава Центрального комитета. По проекту Ленина, редакцию центрального органа должны были составлять три лица, но так как прежняя редакция «Искры», которую съезд признал центральным партийным органом, состояла из шести человек (Плеханов, Ленин, Мартов, Засулич, Аксельрод и Потресов), то некоторые делегаты предложили утвердить полностью старую редакцию. Ленинцы провалили это предложение.

ПОТРЕСОВ Александр Николаевич, пользовавшийся псевдонимом Старовер, сын генерала, родился в 1869 году в Москве, окончил гимназию Гуревича и Петербургский университет. Революционную деятельность начал участием в петербургском Союзе борьбы за освобождение рабочего класса, был арестован и в 1898 году выслан под гласный надзор полиции в Вятскую губернию на два года. По окончании ссылки Потресову было воспрещено жительство в столицах и Санкт-Петербургской губернии, но разрешено выехать за границу, где он в 1900 году вошел в Центральный комитет партии и явился одним из основателей организации «Искра».

Мартов, будучи обижен со своими товарищами таким поворотом дел, от имени своего, Старовера-Потресова, Засулич и Аксельрода заявил, что они ни в коем случае не примут участия в трехчленной редакции. Тем не менее съезд, избрав в редакторы Плеханова и Ленина, избрал и Мартова, но Мартов от редакторства отказался, и, когда подошли выборы в Центральный комитет, он и его сторонники, в числе 20 человек, в голосовании участия не приняли, о чем и подали заявление председателю.

Так окончательно раскололись искровцы на две фракции: ленинцев, или большевиков, и сторонников Мартова, или меньшевиков. Первые оказались в конечном результате на II съезде победителями, овладевшими центральными учреждениями, вторые же потерпели поражение, перешли в оппозицию и начали борьбу с осадным положением, так называли они политику, которую вел Ленин по отношению к своим политикам в партии[34].

IV

Борьба фракций в партии после II съезда. – Бюро меньшинства. – 1904 год. – Война. – Основание газеты «Вперед» и Бюро комитетов большинства. – Период «весны». – Украинский социал-демократический союз (Спилка)

Борьба двух образовавшихся среди социал-демократии фракций выразилась прежде всего в том, что меньшевики объявили бойкот центральным учреждениям. Бывшие редакторы старой «Искры» на сделанное им Лениным предложение сотрудничать в газете отвечали отказом и задумали свое особое литературное предприятие. В то же время меньшевики повели против центров среди местных комитетов агитацию, результатом которой явились резолюции нескольких южных комитетов с протестами против устранения старой редакции «Искры» с требованием «кооптации» их и прекращения распри.

Большевистские же центры, пользуясь своей начальнической властью, стали действовать репрессиями. Прежде всего Центральный комитет умышленно долго не давал разрешения меньшевикам на литературные издания, а затем, задумав парализовать влияние меньшевиков в Заграничной лиге русских социал-демократов, где те занимали преобладающее положение, стал сам вырабатывать новый устав для Лиги, на что меньшевики заявили, что Лига сама составит себе устав, и поспешили с созывом съезда Лиги.

На состоявшемся съезде Лига, выслушав доклад своего делегата о II съезде партии, постановила резолюцию о призыве всех партийных работников к борьбе против большевистского «бюрократического централизма» и вынесла порицание Ленину. Присутствовавший на съезде представитель Центрального комитета ответил Лиге предъявлением нескольких требований, умаляющих ее права, но Лига не пожелала подчиниться им, и тогда представитель Центрального комитета объявил Лигу, ее съезд и постановления незаконными. Одновременно с тем большевики вели борьбу со своими противниками и по местам. Они усиленно агитировали среди местных комитетов и успели добиться того, что некоторые комитеты стали присылать резолюции, одобряющие политику Центрального комитета. Такие резолюции поступили от 15 комитетов.

Борьба фракций все более и более обострялась, и положение сделалось столь натянутым, что Плеханов решил принять меры к примирению враждующих сторон и стал действовать в этом направлении на Ленина, заявив, что в противном случае он принужден будет оставить редакцию. На этот шаг Плеханова Ленин ответил уходом из редакции центрального органа и из Совета партии (ноябрь 1903 года), после чего Плеханов пригласил в редакцию «Искры» весь старый ее состав, на что те согласились, и, таким образом, меньшевики завладели центральным органом.

Располагая «Искрой», они широко повели пропаганду своих взглядов среди местных комитетов и тем способствовали их идейному объединению; для объединения их практической деятельности организовали Бюро меньшинства, которое стало играть для меньшевистских комитетов роль своего собственного Центрального комитета. Озаботились они и водворением нелегальной литературы в Россию и сумели поставить «транспорт» вполне самостоятельно и прочно, чем еще более упрочили свое положение в партии.

Таким образом, фактическое руководство движением перешло к меньшевикам; оно ускользнуло из рук Центрального комитета; последний имел власть, права и обязанности, но не имел сил и средств осуществлять их.

Начало 1904 года принесло, однако, некоторое единство. Началась Русско-японская война, и все партийные организации без различия фракций воспользовались ей как новым, весьма удобным поводом для агитации против правительства. Еще до начала войны «Искра», учитывая то затруднительное положение, которое должно было создаться с началом борьбы с Японией, повела агитацию за то, как партия должна использовать надвигавшийся исторический момент.

«Социал-демократия, – писала «Искра» в № 56, – должна напрячь все силы, чтобы использовать его целиком для ускорения крушения существующего режима и развития классового сознания пролетариата, чтобы идти не в хвосте грядущей революции, а во главе ее… За работу же, товарищи… Пусть действительно мелкие стычки с полицией замолкнут, но замолкнут только для того, чтобы с удесятеренной силой возродиться в грандиозной общероссийской борьбе всего рабочего класса»…

По объявлении же войны меньшевики в «Искре» дали лозунг «Да здравствует мир, долой самодержавие!» и начали выпускать массу прокламаций; большевистский Центральный комитет работал в том же направлении; местные организации распространяли получаемую из центров агитационную литературу; те же, которые владели техникой, сами издавали ее. Сотни тысяч прокламаций выбрасывались в народ, проникали в армию, внося разврат, увеличивая смуту, способствуя успеху внешнего врага. За время от начала войны до конца 1904 года партия, по свидетельству Егорова (Общественные движения в России. Ч. 1), выпустила не менее 205 отдельных изданий, посвященных войне, в количестве около 1 200 000 экземпляров. Из этого числа до 400 000 представляли воззвания «Искры».

Одновременно велась и устная по поводу войны агитация; где можно было, устраивались сходки, на которых выносились резолюции с выражением порицания русскому правительству и «приветов японским социалистам».

Но эта общность в работе по агитации против войны не могла помешать фракционной распре. Среди местных организаций раскол увеличивался, комитеты вели борьбу с периферией, которая по многим местам переходила на сторону меньшевиков. Меньшевики приобретали все больше и больше влияния, и это заставило Центральный комитет пойти на примирение с ними.

Летом 1904 года Центральный комитет, изменившийся несколько в своем составе вследствие арестов некоторых членов, вступил в соглашение с меньшевиками и кооптировал в свой состав нескольких меньшевиков, за что те обязались передать Центральному комитету свой заграничный «транспорт» литературы. Тогда же (в августе) Центральный комитет обратился к партии с заявлением, в котором удостоверял полную законность состава редакции центрального органа и высоту принципов, развиваемых органом (хотя и указывал органу некоторые недочеты), предлагал кооптацию в редакцию Ленина, признавал нежелательность созыва партийного съезда, а в целях совершенного примирения враждующих фракций, предлагал созвать соответствующую конференцию.

Однако самые твердые из большевиков (так называемые «твердокаменные») во главе с Лениным остались крайне недовольны действиями Центрального комитета, сочли кооптацию меньшевиков в состав комитета противоречащей уставу и с еще большей энергией повели борьбу против меньшевиков. Для пропаганды своих взглядов они основали в декабре 1904 года газету «Вперед»[35], для объединения деятельности большевистских комитетов в России образовали Бюро комитетов большинства, для формального же закрепления своего влияния на партию стали усиленно агитировать за созыв партийного съезда. Вскоре борьба между фракциями приняла более острый характер еще и потому, что к зиме 1904 года у них начались разногласия уже не только по организационным и личным вопросам, но и по вопросам партийной тактики под влиянием надвинувшихся событий общегосударственного характера.

15 июля 1904 года был убит министр внутренних дел Плеве. Революционные партии ликовали. 26 августа на освободившуюся вакансию был назначен князь Святополк-Мирский, резко изменивший характер внутренней политики. «Искренне благожелательное и истинно доверчивое отношение к общественным учреждениям и к населению вообще» были объявлены новым министром принципами нового курса внутренней политики[36]. Начался период так называемой «весны»; последовали возвращения из ссылки многих «политически неблагонадежных» лиц, печати дана была большая свобода, на сходки и собрания смотрели сквозь пальцы… И «передовое» общество не замедлило дать ответ на оказанное ему Министерством внутренних дел доверие.

Уже в сентябре 1904 года в состоявшейся в Париже конференции оппозиционных и революционных организаций Российского государства приняли участие представители либерального Союза освобождения, объединившего левое крыло земцев и наиболее радикальные элементы свободных профессий, и сообща с представителями революционных партий выработали общую программу действий, главными пунктами которой были провозглашены уничтожение самодержавного строя и замена его свободным демократическим режимом. В октябре в целях успешной агитации за введение в России конституционного режима Союз освобождения принял решение: а) принять участие в съезде земских и городских представителей и побудить его на открытое заявление конституционных требований; б) организовать через своих членов 20 ноября по случаю 40-летия судебных установлений банкеты с целью проведения на них наиболее радикальных и демократических резолюций; в) поднять через своих членов-земцев на очередных уездных и губернских собраниях вопрос о введении конституционного правления и созыва для сего народного представительства; г) начать агитацию за образование союзов лиц либеральных профессий и за объединение их в один союз, который бы вошел в тесную связь с революционными партиями. В начале ноября Союз освобождения содействовал основанию первой легальной революционной газеты «Наша жизнь», а в конце ноября вошел в переговоры со священником Гапоном с целью привлечения Гапоновской организации[37] на помощь либералам.

Партия более умеренных земцев работала в том же направлении. С 6 по 8 ноября в Санкт-Петербурге состоялся не разрешенный официально съезд земских деятелей, вынесший ряд резолюций весьма радикального характера, одна из коих заявляла о необходимости участия народных представителей «в осуществлении законодательной власти, в установлении государственной росписи доходов и расходов и в контроле за законностью действий администрации». Своими резолюциями земский съезд призывал русское общество к борьбе с самодержавным строем. Союз освобождения широко распространил по России этот призыв правого крыла земцев, и результатом дружного, умело подготовленного, хорошо организованного выступления земцев явилось вспыхнувшее повсеместно противоправительственное движение интеллигенции. В целом ряде городов происходили банкеты, на которых принимались резолюции или согласные с требованиями, выставленными земцами, или даже более радикального характера; на земских собраниях составлялись адреса и петиции аналогичного содержания. Либеральное общество шло за «освобожденцами», которые оказались стоявшими во главе начинавшейся революции.

Такое выступление либералов в качестве лидеров общественного движения и само это движение, развернувшееся с необычайной быстротой, ставило социал-демократам вопрос, что же делать им, претендентам на роль руководителей революции, какую им принять тактику по отношению к новым факторам русской жизни.

На возникшие вопросы фракции ответили по-разному. Лидеры меньшевиков с началом земского движения стали пропагандировать через «Искру» мысль о вмешательстве партийных работников в это движение, во-первых, с целью усиления его общественного значения, толкания либералов влево и придания всему движению более яркого революционного характера, во-вторых, в целях партийно-педагогических. Сторонники этого взгляда доказывали, что, выступая на либеральных банкетах и собраниях, рабочие воочию убедятся, сколь различны их пролетарские интересы и интересы буржуазии, и это понимание усилит их классовое сознание и классовую солидарность; что они получат опыт, как надо вести классовую борьбу, и что это послужит к наибольшей сплоченности рабочих в настоящую классовую, политическую партию.

Представители большевистской партии и некоторые меньшевики не соглашались с точкой зрения искровцев на земскую кампанию; они находили, что участие партии в буржуазном движении лишит пролетариат самостоятельности, обратит его в политический хвост либеральной буржуазии; они стояли за самостоятельную партийную революционную тактику, которая, по их мнению, должна была заключаться в подготовке к вооруженному восстанию.

Однако местные социал-демократические работники, захваченные нахлынувшим движением, действовали скорее в духе искровцев, нежели их противников. Где можно, они пристраивались к банкетам, собраниям и пытались использовать их в революционных целях. Так, 6 ноября в Харькове представители социал-демократического комитета, проникнув на заседание Юридического общества, сорвали его, начали произносить речи революционного характера, разбрасывали прокламации и пели революционные песни. Начавшийся в здании беспорядок перекинулся на улицу, где была устроена демонстрация с пением «Марсельезы», причем в толпе несли флаги с надписями «Долой войну!», «Долой самодержавие!», «Да здравствует Учредительное собрание, да здравствует республика!». 10 ноября в Екатеринодаре Кубанский комитет сорвал заседание Городской думы, оратор от комитета произнес речь, «товарищи» устроили беспорядок. 18 ноября в Одессе социал-демократы, воспользовавшись проходившим в зале Городской думы заседанием Общества охранения народного здравия, превратили его в митинг с революционными речами. Там же 20-го числа в здании Окружного суда во время празднования 40-летия судебных установлений, социал-демократы, сорвав заседание, устроили митинг, закончившийся уличной демонстрацией, и в тот же день вечером на банкете в Благородном собрании оратор социал-демократ произнес революционного характера речь, закончив ее выкриками: «Да здравствует республика! Да здравствует социальная революция!» 20 ноября в Саратове был устроен митинг в чайной на Пешем базаре, на котором социал-демократы открыто выступали с речами, требуя созыва Учредительного собрания с целью установления демократической республики. 28 ноября Санкт-Петербургский комитет пытался устроить уличную демонстрацию, но принятыми мерами она была прекращена, и сами социал-демократы печатно признали ее крайне неудавшейся.

Выступления, подобные перечисленным, устраивались социал-демократами и в других городах, хотя в большинстве случаев эти беспорядки прекращались полицией, тем не менее они повышали настроение общества и действительно придавали либерально-демократическому движению революционный характер.

Более успешно шла работа у социал-демократов на Кавказе и в Северо-Западном крае. Кавказские местные комитеты были более организованы и слиты с массой, что обуславливалось особыми условиями кавказской жизни, позволявшей действовать более открыто. В Северо-Западном же крае после откола Бунда от партии стали организовываться местные партийные группы, из которых к концу 1904 года уже существовали Виленская, Минская и Витебская, образовавшие свой центр – Северо-Западный комитет. Работа этого нового социал-демократического комитета выразилась, главным образом, в издании прокламаций, которых комитет, по свидетельству «Искры» (№ 78), распространил до 55 тысяч.

В конце 1904 года Центральный комитет партии утвердил устав новой партийной организации – Украинского социал-демократического союза (Спилка), который был объявлен частью партии, имеющей целью организацию пролетариата, говорящего на украинском языке. Союз был приравнен по своим правам к союзам комитетов партии; он слагался из громад, которые по отношению к местным комитетам партии пользовались автономией в вопросах внутренней организации, пропаганды и агитации. Во главе Союза стоял комитет, при нем была и литературная комиссия.

V

1905 год. – Гапоновское движение и его последствия. – Победы большевиков. – III партийный съезд и его резолюции. – Конференция меньшевиков и ее решения. – Взгляды Ленина на диктатуру пролетариата, террор и крестьянство

В январе 1905 года в Петербурге началось широкое рабочее движение во главе которого стоял священник Гапон. Еще в начале 1904 года Гапону было разрешено организовать Собрание русских фабрично-заводских рабочих города Санкт-Петербурга, имевшее целью удовлетворение духовных и умственных интересов его членов. Ускользнув от надзора полиции, гапоновские отделы скоро начали заниматься обсуждением отношения рабочих разных фабрик к их владельцам, перешли затем мало-помалу к обсуждению вопросов политического характера, а с ноября 1903 года в отделах уже велась революционная пропаганда. В 20-х числах декабря у гапоновских рабочих начались недоразумения с администрацией Путиловского завода, послужившие поводом к забастовке, которая была объявлена 3 января 1905 года. Рабочие волновались. В массы была искусно вброшена мысль о подаче государю петиции. Возбуждение передалось и на другие фабрики и заводы и быстро охватило все гапоновские отделы.

Это движение гапоновских рабочих с их забастовкой, массовыми сходками, призывами к революционным выступлениям и слухи о проекте петиции явились полнейшей неожиданностью для Петербургской социал-демократической организации, фактическим руководящим центром которой был в то время не комитет, который бездействовал, а небольшая группа меньшевистского направления, получившая позже название Петербургская группа при Центральном комитете РСДРП. Застигнутые врасплох социал-демократы в первый же день забастовки собрались на сходку, обсудили положение и порешили вмешаться в движение и использовать его в революционных целях. С утра следующего дня они рассыпались по работавшим еще фабрикам и заводам и сорвали работы на Обуховском заводе, Кирпичной, Фарфоровой и некоторых других фабриках. С того же дня партийные ораторы стали выступать на рабочих сходках, хотя их речи были сначала встречены враждебно. Тем не менее социал-демократы быстро подстроились под общее настроение рабочих, начав говорить только то, что могло нравиться, и тем самым сумели завладеть их вниманием. Одновременно социал-демократы собирали полуконспиративные сходки из наиболее «сознательных» рабочих, обсуждали с ними вопросы революционного характера, составляли листки с требованиями к администрации фабрик и заводов, намечали планы действия. Они выработали пункты требований, которые должны были войти в петицию, и, когда 6 января Гапон написал свою петицию, в основу ее он положил именно эти, выработанные социал-демократами пункты, и вся петиция представляла собой сколок с социал-демократической программы-минимум.

Под влиянием агитации социал-демократов возбуждение рабочих росло; толпы революционизировались, идея «выступления» делалась все более популярной.

Ночью на 7 января Гапон устроил совещание с представителями местной социал-демократии по вопросу о подаче петиции и движении 9 января ко дворцу и просил поставить в тот день партийных рабочих в последних рядах толпы для поддержки, на случай, если бы стали отступать. «От имени петербургского народа, – говорил Гапон, – передадим государю нашу петицию, которую я предложу обсудить, но я в то же время заявлю, что не уйду, если не получу немедленного торжественного обещания удовлетворить следующие два требования: амнистию пострадавшим за политические убеждения и созыв всенародного Земского собора. Если я получу удовлетворение, я выйду на площадь, махну белым платком, принесу радостную весть, и начнется великий народный праздник. В противном случае я выкину красный платок, скажу народу, что у него нет царя, и начнется народный бунт»[38].

8-го числа Центральная группа постановила принять самое решительное участие в движении 9 января, и, когда в этот день рано утром началось с пяти сторон Петербурга движение рабочих толп ко дворцу, социал-демократы сделали все зависящее от них, чтобы придать шествию рабочих революционный характер. Благодаря им среди серой массы рабочих, наивно думавших, что их ведут для подачи челобитной государю об их нуждах, виднелись в некоторых местах красные флаги, раздавались революционные песни, разбрасывались прокламации, слышались угрозы по адресу государя.

Когда же толпы были встречены и рассеяны войсками, социал-демократы, где могли, стали руководить беспорядками.

Так, на Васильевском острове они направили толпу грабить оружейную мастерскую Шафа, построили баррикады, напали на полицейский участок, завладели типографией и собирались печатать в ней прокламацию, чему, однако, помешала прибывшая воинская часть. В тот же день вечером центральная группа, учитывая настроение рабочих, постановила: «Вызвать на следующий день новые выступления и продолжать начавшуюся революцию».

Вообще с 8 по 9 января социал-демократы, пристроившись к движению рабочих, сумели направить его на революционный путь, и сколь велика была их заслуга перед революцией в этом случае, может свидетельствовать факт, что сам Гапон, считавшийся после 9 января 1905 года главнейшим революционным народным вождем, в первое время своего пребывания за границей называл себя социал-демократом[39].

Однако все усилия социал-демократов в Петербурге продолжать после 9 января начавшиеся беспорядки потерпели неудачу, так как среди рабочих наступила реакция, о новых выступлениях никто не думал, большинство становились на работы, волнения мало-помалу начали стихать. 29 января по высочайшему повелению под председательством сенатора Шидловского была образована комиссия, на которую было возложено «выяснение причин недовольства в Санкт-Петербурге и его пригородах, изыскание мер к устранению таковых в будущем». Рабочие заинтересовались комиссией, среди них началось сильное оживление, и социал-демократы не замедлили использовать его. Решено было сорвать комиссию.

Началась агитация за избрание в выборщики партийных рабочих, и велась она столь успешно, что в числе избранных было довольно много партийных работников или лиц, сочувствующих партии. Выбранным депутатам был предложен составленный Центральной группой манифест, включавший в себя ряд требований революционного характера, последний пункт которого гласил: «От имени нас, избранных, мы требуем немедленного созыва Учредительного собрания, свободно избранного на основе всеобщей, прямой и тайной подачи голосов».

Манифест предполагалось прочесть сенатору Шидловскому на первом заседании депутатов и затем удалиться, не пожелав более собираться. Однако на общем собрании всех выборщиков, состоявшемся накануне выборов в депутаты, под влиянием агитации социал-демократов, рабочие послали сенатору ряд столь резких требований, что 20 февраля последовало высочайшее повеление о прекращении действий комиссии. Цель, поставленная социал-демократами, была достигнута – комиссия была сорвана.

В то время как в Петербурге социал-демократия после 9 января сосредоточила все силы на агитации по комиссии Шидловского, в других городах организации ответили на события 9 января выпуском массы прокламаций и вмешательством в возникавшие повсеместно забастовки, беспорядки и демонстрации. На окраинах и особенно в Варшаве это движение приняло характер открытого мятежа. Учредительное собрание и ниспровержение самодержавия стали ходячими лозунгами момента: вопросы о подготовке вооруженного восстания, о тактике уличного боя стали очередными у руководителей социал-демократии. Усилившийся террор повышал общее настроение, придавал смелость организациям, увеличивал смуту. Высочайший рескрипт от 18 февраля, объявивший о намерении «привлекать достойнейших, доверием народа облеченных людей к участию в предварительной разработке и обсуждении законодательных предположений», способствовал повышению общественного настроения.

Усилилось земское движение[40]; еще больше засуетилась разночинная интеллигенция, начавшая организовывать всевозможные союзы: адвокатов, медицинского персонала, инженеров и техников, железнодорожных служащих и рабочих, даже служащих правительственных учреждений; большинство союзов объединились 8–9 мая в Союз союзов[41].

Начались крестьянские волнения. Рабочие различных предприятий все чаще стали прибегать к стачкам, которые приняли характер стачечной эпидемии, распространившейся по всей России. Всюду шли собрания, съезды; всюду выносились резолюции и посылались петиции с политическими требованиями.

Оживилась и деятельность социал-демократических комитетов. В районах Малороссии, Юго-Западного края, Литвы, Прибалтийского края, на Северном Кавказе, в Закавказье и на горнозаводском Урале партийные работники подхватывали крестьянское движение и обостряли его[42]; в некоторых местах их агитаторы разъезжали по деревням, собирали митинги, организовывали комитеты, раздавали агитационную литературу. Выпуск такой литературы возрос до небывалых до тех пор масштабов.

Тифлисский комитет с 9 марта по 18 мая издал до 96 000 различных изданий; социал-демократический Крымский союз за январь, февраль и март выпустил 15 листовок в количестве 163 000 экз.[43]

Успеху издательской деятельности партии много способствовал увеличившийся в 1904 и 1905 годах приток денежных средств. Русское общество много помогало в те годы революционным партиям вообще, а в том числе и социал-демократической. Приход Одесской группы партии за май и июнь 1905 года равнялся 4702 руб.; приход Батумского комитета с ноября 1904 года по январь 1905 года превышал 6000 руб.; Сибирский союз с февраля по июнь насчитывал в приходе 7475 руб.

Бюджет центральных учреждений выражался десятками тысяч.

Но самое главное, чего так давно добивались социал-демократы – овладеть рабочей массой, начать руководить ею, не давалось партии. Рабочие и без ее руководства энергично боролись с предпринимателями путем стачек, которые были подсказаны им собственным инстинктом, а потому социал-демократы продолжали играть лишь роль агитаторов, подхватывавших движение, старавшихся обострить его и использовать в своих целях. К тому же партия страдала от внутренних раздоров. По всем злободневным вопросам большевики расходились с меньшевиками и вели ожесточенные распри. Большевики признавали, что революция уперлась в восстание, агитировали за его подготовку и, чтобы не растрачивать понапрасну сил, были против всяких незначительных выступлений; меньшевики же находили, что восстание неизбежно, но оно явится результатом длительного процесса, заключающегося в целом ряде выступлений, в которых растет боевая способность масс, а потому они находили громадную пользу в частных уличных выступлениях. Большевики были против устройства в день 1 Мая уличных демонстраций, меньшевики же считали таковое устройство весьма желательным. Большевики, желая закрепить свои тактические взгляды в качестве обязательных для партии, агитировали за созыв партийного съезда, меньшевики же были против него. Попытки фракций прийти к соглашению путем устройства федеративных комитетов оканчивались неудачами.

Наконец большевики сумели привлечь на свою сторону единственного уцелевшего после весеннего провала 1905 года члена Центрального комитета, который имел право пополнить число членов комитета по собственному усмотрению, что он и сделал, отдав предпочтение большевикам. Благодаря этому их взгляды получили руководящее для партии значение. ЦК нового направления высказался против уличных демонстраций 1 Мая, а рекомендовал справлять его митингами и забастовками, что и было выполнено в большинстве пунктов, где работали большевики. Там же, где меньшевики вопреки предписаниям ЦК пытались, как, например, в Петербурге, устраивать демонстрации – эти последние не удались. Вообще празднование прошло вяло, что было обусловлено отчасти предупредительными мерами розыскных органов, отчасти нежеланием рабочих участвовать в майских беспорядках, чем они, сами того не сознавая, показали, что не считают социал-демократов своими вождями.

Вопрос о партийном съезде также разрешился в направлении, желательном для большевиков. Еще в феврале Бюро комитетов большинства разослало местным организациям приглашения на партийный съезд, и, хотя меньшевистского направления Совет партии протестовал против такого шага большевиков, последние продолжали агитировать за съезд. Овладев Центральным комитетом, большевики объявили созыв съезда уже от имени ЦК, хотя он и не имел на это права, так как съезд созывается лишь Советом партии. Обе фракции стали усиленно готовиться к съезду, причем каждая старалась навербовать как можно больше своих сторонников.

Для участия в III съезде летом 1905 года за границу съехались представители от 29 комитетов, но из числа делегатов 9 меньшевиков признали съезд «фракционным, большевистским», а не партийным и на него не явились.

На съезде присутствовали с решающими голосами делегаты комитетов: Петербургского, Московского, Тверского, Рижского, Северного, Тульского, Нижегородского, Уральского, Самарского, Саратовского, Кавказского союза (4 комитета), Воронежского, Николаевского, Одесского, Полесского, Северо-Западного, Курского и Орлово-Брянского. Всего была представлена 21 организация с 42 голосами, делегаты ЦК и представители ЦК в Совете имели 4 голоса, что давало в итоге 46 голосов. С совещательными голосами присутствовали делегации Архангельского комитета, Уральского союза, Казанского комитета, Екатеринославской, Харьковской и Минской групп, редакции «Вперед» и Комитета заграничных организаций; запоздал делегат Кременчугского комитета.

Съезд имел 26 заседаний. Он утвердил устав партии, выработал ряд руководящих резолюций и заменил «Искру» новым центральным органом «Пролетарий»[44].

Резолюции съезда вполне определили тактические взгляды большевистского крыла партии. Главнейшей из них является следующая резолюция о вооруженном восстании.

«Принимая во внимание:

1) что пролетариат, будучи по положению своему наиболее передовым и единственным последовательно революционным классом, тем самым призван сыграть руководящую роль в общедемократическом революционном движении России;

2) что это движение в настоящий момент уже привело к необходимости вооруженного восстания;

3) что пролетариат неизбежно примет в этом восстании самое энергичное участие, которое определит судьбу революции в России;

4) что руководящую роль в революции пролетариат может сыграть, лишь будучи сплочен в единую и самостоятельную политическую силу под знаменем социал-демократической рабочей партии, руководящей не только идейно, но и практически его борьбой;

5) что только выполнение такой роли может обеспечить пролетариату наиболее выгодные условия для борьбы за социализм против имущих классов буржуазно-демократической России, III съезд РСДРП признает, что задача организовать пролетариат для борьбы с самодержавием путем вооруженного восстания является одной из самых главных и неотложных задач партии в настоящий момент.

Поэтому съезд поручает всем партийным организациям: а) объяснять пролетариату путем пропаганды и агитации не только политическое значение, но и практически-организационную сторону предстоящего вооруженного восстания;

б) объяснять роль массовых политических стачек, которые могут иметь важное значение в начале и самом ходе восстания; в) принять самые энергичные меры к вооружению пролетариата, а также к выработке плана вооруженного восстания и руководства таковым, создавая для этого, по мере надобности, особые группы из партийных работников».

Приведенную резолюцию дополняла резолюция о временном революционном правительстве, в которой значилось:

«Принимая во внимание:

1) что как непосредственные интересы пролетариата, так и интересы его борьбы за конечные цели социализма, требуют возможно более полной политической свободы, а следовательно, замены самодержавной формы правления демократической республикой;

2) что осуществление демократической республики в России возможно лишь в результате победоносного народного восстания, органом которого явится временное революционное правительство, единственно способное облегчить свободу предвыборной агитации и созвать на основе всеобщего, равного и прямого избирательного права, с тайной подачей голосов, Учредительное собрание, выражающее волю народа;

3) что этот демократический переворот в России при данном общественно-политическом ее строе не ослабит, а усилит господство буржуазии, которая неминуемо попытается, не останавливаясь ни перед чем, отнять у российского пролетариата возможно большую часть завоеваний революционного периода, – III съезд Российской социал-демократической рабочей партии постановляет: а) необходимо распространять в рабочем классе конкретное представление о наиболее вероятном ходе революции и о необходимости в известный ее момент появления временного революционного правительства, от которого пролетариат потребует осуществления всех ближайших политических и экономических требований нашей программы (программа-минимум); б) в зависимости от соотношения сил и других факторов, не поддающихся точному предварительному определению, допустимо участие во временном революционном правительстве уполномоченных нашей партии в целях беспощадной борьбы со всеми контрреволюционными попытками и отстаивания самостоятельных интересов рабочего класса; в) необходимым условием такого участия становится строгий контроль партии над ее уполномоченными и неуклонное охранение независимости социал-демократии, стремящейся к полному социалистическому перевороту и непримиримо враждебной всем буржуазным партиям; г) независимо от того, возможно ли будет участие социал-демократии во временном революционном правительстве, следует пропагандировать в самых широких слоях пролетариата идею необходимости постоянного давления на временное правительство со стороны вооруженного и руководимого социал-демократией пролетариата в целях охраны, упрочения и расширения завоеваний революции».

Высказав в изложенных резолюциях свой взгляд на роль и тактику пролетариата в революции, съезд дал указания, как следует социал-демократам относиться к другим общественным классам и партиям.

По отношению к крестьянскому движению съезд постановил:

«а) пропагандировать в широких слоях народа, что социал-демократия ставит своей задачей самую энергичную поддержку всех революционных мероприятий крестьянства, способных улучшить его положение, вплоть до конфискации помещичьих, казенных, церковных, монастырских и удельных земель; б) как практический лозунг агитации среди крестьянства и как средство внесения наибольшей сознательности в крестьянское движение выдвигать необходимость немедленной организации революционных крестьянских комитетов с целью проведения всех революционно-демократических преобразований в интересах избавления крестьянства от полицейско-чиновничьего и помещичьего гнета; в) в целях дезорганизации самодержавия и поддержки революционного натиска на него призывать крестьянство и сельский пролетариат к всевозможным политическим демонстрациям, к коллективному отказу от платежа податей и налогов, от исполнения воинской повинности и постановлений и приказаний правительства и его агентов; г) стремиться к самостоятельной организации сельского пролетариата, к слиянию его с пролетариатом городским под знаменем социал-демократической партии и к проведению представителей его в крестьянские комитеты».

По отношению к либералам съезд настоятельно рекомендует товарищам:

«1) разъяснять рабочим антиреволюционный и противопролетарский характер буржуазно-демократического направления во всех его оттенках, начиная от умеренно-либерального, представляемого широкими слоями землевладельцев и фабрикантов, и кончая более радикальным, представляемым Союзом освобождения и многочисленными группами лиц свободных профессий;

2) энергично бороться, в силу изложенного, против всяких попыток буржуазной демократии взять в свои руки рабочее движение и выступать от имени пролетариата или отдельных групп его».

С организациями социалистов-революционеров съезд поручил Центральному комитету и местным комитетам входить в случае надобности во временные боевые соглашения, причем местные соглашения должны заключаться лишь под контролем ЦК.

В ряде остальных резолюций съезд предписал между прочим: организовать пролетариат для немедленного осуществления революционным путем 8-часового рабочего дня и других рабочих требований; усилить пропаганду и агитацию; предпринять шаги к объединению с национальными социал-демократическими организациями; вести идейную борьбу с меньшевиками; пользоваться всеми случаями для открытого выступления партии и стараться приобрести влияние на легальные и полулегальные организации[45].

Таким образом, Ленин и его сторонники добились своей цели. Отныне большевизм уже не являлся только фракционным партийным течением. Закрепленный резолюциями партийного съезда, он стал официальным, руководящим течением партии.

Одновременно с III съездом проходила и конференция меньшевиков, в которой участвовали делегаты Петербургской и Одесской групп Центрального комитета; комитетов: Смоленского, Николаевского, Харьковского, Киевского, Екатеринославского, Кутаисского и Донского; союзов: Донецкого, Сибирского, Крымского, Украинского; периферии Московского комитета и Сормовской периферии. Конференция также дала ряд резолюций, главнейшая из которых следующая:

О вооруженном восстании:

«Ставя себе задачей подготовлять массы к восстанию, социал-демократия стремится подчинить их своему влиянию и руководству и использовать в интересах рабочего класса. Принимая во внимание, что:

1) возможность приурочить одновременное и повсеместное восстание к заранее назначенному сроку и подготовить его конспиративно-организационными средствами исключается уже одной слабой организованностью передовых слоев пролетариата и неизбежно стихийным характером революционного движения тех именно народных масс, быстрое вовлечение которых в борьбу с царизмом является залогом нашей победы;

2) благоприятные условия для победоносного восстания создаются, прежде всего, непрекращающимся брожением в массах и растущей дезорганизацией реакционных сил, – социал-демократия в целях подготовки восстания должна прежде всего: а) расширять свою агитацию в массах на почве текущих политических событий; б) связывать со своей политической организацией, подчинять ее влиянию самостоятельно возникающие социально-экономические движения пролетарских масс; в) укреплять в массах сознание неизбежности революции, необходимости быть всегда готовыми к вооруженному отпору и возможности его превращения в каждый момент в восстание; г) установить самую тесную связь между борющимся пролетариатом разных местностей, чтобы сделать возможным для социал-демократии инициативные действия по превращению подготовляющихся стихийно движений в планомерные восстания. Установить возможно большее общение между пролетарским движением в городах и революционным движением в деревне; д) заинтересовать посредством широкой агитации в революционной борьбе пролетариата за демократическую республику возможно более широкие круги населения, дабы обеспечить боевым действиям пролетариата, руководимого классовой партией, возможно более активную поддержку непролетарских групп. Только на почве такой всесторонней работы социал-демократии может быть приближен момент восстания, может быть облегчено подчинение его нашему руководству и могут приобрести более или менее серьезное значение техническо-боевые приготовления наших партийных организаций к восстанию».

О захвате власти и участии во временном правительстве:

«Решительная победа революции над царизмом может быть ознаменована либо учреждением временного правительства, вышедшего из победоносного народного восстания, либо революционной инициативой того или иного представительного учреждения, решающего под непосредственным революционным давлением народа организовать всенародное Учредительное собрание. И в том и в другом случае такая победа послужит началом новой фазы революционной эпохи. Задачей, которая ближайшим образом ставится этой новой фазе объективными условиями общественного развития, является окончательная ликвидация всего сословно-монархического режима в процессе взаимной борьбы между элементами политически освобожденного буржуазного общества за осуществление своих социальных интересов и за непосредственное обладание властью. Поэтому и временное правительство, которое взяло бы на себя осуществление задач этой, по своему историческому характеру буржуазной революции, должно было бы, регулируя взаимную борьбу между классами освобождающейся нации, не только двигать вперед революционное развитие, но и бороться против тех факторов, которые угрожают основам капиталистического строя.

При таких условиях социал-демократия должна стремиться сохранить на всем протяжении революции такое положение, которое лучше всего обеспечит возможность двигать революцию вперед, не свяжет ей руки в борьбе с непоследовательной и своекорыстной политикой буржуазных партий и предохранит ее от растворения в буржуазной демократии. Поэтому социал-демократия не должна ставить себе целью захватить или разделить власть во временном правительстве, а должна оставаться партией крайней революционной оппозиции. Эта тактика, конечно, не исключает целесообразности частичного, эпизодического захвата власти и образования революционных коммун в том или другом городе, в том или другом районе, в интересах содействия распространению восстания и дезорганизации правительства.

Только в одном случае социал-демократия по своей инициативе должна была бы направить свои усилия к тому, чтобы овладеть властью и по возможности дольше удерживать ее в своих руках, – именно в том случае, если бы революция перекинулась в передовые страны Западной Европы, в которых достигли уже известной зрелости условия для осуществления социализма. В этом случае ограниченные исторические пределы русской революции могут значительно раздвинуться, и явится возможность вступить на путь социалистических преобразований.

Строя свою тактику в расчете на сохранение за социал-демократической партией в течение всего революционного периода положения крайней революционной оппозиции ко всем сменяющимся в ходе революции правительствам, социал-демократия лучше всего может подготовиться и к использованию правительственной власти, если она попадет в ее руки».

Выработав затем еще несколько резолюций, избрав в качестве своего обособленного в партии центра организационную комиссию и постановив считать «Искру» по-прежнему центральным органом, конференция тем самым оформила самостоятельное существование в партии фракции меньшевиков[46].

Приведенные выше резолюции III съезда и конференции вполне определяют главное различие враждовавших партийных фракций в тактических взглядах того времени. Большевики определенно шли на подготовку вооруженного восстания с целью образования временного, с участием социал-демократов, революционного правительства, которое созвало бы Учредительное собрание, и уже это последнее должно было установить демократическую республику. Меньшевики же с целью достижения республики намечали два пути – первый через вооруженное восстание и временное, без участия социал-демократов, революционное правительство; второй же путь через Учредительное собрание, созываемое по инициативе какого-либо представительного учреждения. В последнем случае они как бы уклонялись немного от прямого революционного пути и приближались к тактике крайних оппозиционных «буржуазных» партий, что еще более углубляло партийный раскол.

Лишь только резолюции были опубликованы, Ленин выпустил брошюру «Две тактики социал-демократии в демократической революции», в которой призывал сотоварищей по партии к изучению данных съездом и конференцией резолюций, дабы определить, которая из фракций уклоняется от принципов марксизма, и уяснить себе конкретные задачи социал-демократического пролетариата в демократической революции.

Ленин доказывал, что только решения III съезда, т. е. резолюции, выработанные большевиками, соответствуют учению Маркса, достойны социал-демократии и должны проводиться в жизнь всеми членами партии. Разъясняя их, Ленин задавал, между прочим, вопрос: какие реальные общественные силы способны одержать решительную победу над царизмом, и давал следующий ответ: «Такой силой не может быть крупная буржуазия, помещики, фабриканты, „общество“, идущее за освобожденцами… Нет, силой, способной одержать решительную победу над царизмом, может быть только народ, т. е. пролетариат и крестьянство… Решительная победа революции над царизмом есть революционно-демократическая диктатура пролетариата и крестьянства. Больше некому одержать решительную победу над царизмом. И такая победа будет именно диктатурой, т. е. она неизбежно должна будет опираться на военную силу, на вооруженные массы, на восстание, а не на те или иные легальным, мирным путем созданные учреждения.

Это может быть только диктатура, потому что осуществление преобразований, немедленно и непременно нужных для пролетариата и крестьянства, вызовет отчаянное сопротивление и помещиков, и крупных буржуа, и царизма. Без диктатуры сломить это сопротивление, отразить контрреволюционные попытки невозможно. Но это будет, разумеется, не социалистическая, а демократическая диктатура».

Способы же действий партии после победы пролетариата Ленин изображал так:

«Удастся решительная победа революции – тогда мы разделаемся с царизмом по-якобински или, если хотите, по-плебейски. „Весь французский терроризм, – писал Маркс в знаменитой «Новой Рейнской газете» в 1848 году, – был не чем иным, как плебейским способом разделаться с врагами буржуазии, с абсолютизмом, феодализмом и мещанством“. (См. Marx. Nachlass. Изд. Меринга. Т. III. С. 211). Думали ли когда-нибудь о значении этих слов Маркса те люди, которые пугают социал-демократических русских рабочих пугалом „якобинизма“ в эпоху демократических революций?.. Якобинцы современной социал-демократии, – большевики, впередовцы, съездовцы или пролетарцы, не знаю уж как сказать, – хотят поднять своими лозунгами революционную и республиканскую мелкую буржуазию и особенно крестьянство до уровня последовательного демократизма пролетариата, сохраняющего свою полную классовую обособленность. Они хотят, чтобы народ, т. е. пролетариат и крестьянство, разделался с монархией и аристократией по-плебейски, беспощадно уничтожая врагов свободы, подавляя силой их сопротивление, не делая никаких уступок проклятому наследию крепостничества, азиатчины, надругательства над человеком. Мы не должны бояться, – продолжал Ленин, – как боится Мартов, полной победы социал-демократии в демократической революции, т. е. революционной демократической диктатуры пролетариата и крестьянства, ибо такая победа даст нам возможность поднять Европу, а европейский социалистический пролетариат, сбросив с себя иго буржуазии, в свою очередь поможет нам совершить социалистический переворот».

О роли крестьянства в революции Ленин говорил: «На самом деле только тогда начнется настоящий размах русской революции, только тогда это будет действительно наибольший революционный размах, возможный в эпоху буржуазно-демократического переворота, когда буржуазия отшатнется и активным революционером выступит масса крестьянства наряду с пролетариатом.

Пролетариат должен провести до конца демократический переворот, присоединяя к себе массу крестьянства, чтобы раздавить силой сопротивление самодержавия и парализовать неустойчивость буржуазии. Пролетариат должен совершить социалистический переворот, присоединяя к себе массу полупролетарских элементов населения, чтобы сломать силой сопротивление буржуазии и парализовать неустойчивость крестьянства и мелкой буржуазии».

Что же касается меньшевиков, то, называя их «новоискровцами», Ленин резюмировал свои заключения о них следующими словами: «Одним словом, новоискровцы являются эпигонами экономизма не только по происхождению своему на втором съезде партии, но и по теперешней постановке ими тактических задач пролетариата в демократической революции»[47].

Таковы были взгляды в то время Ленина, руководившего, в сущности говоря, не только большевиками, но и всей партией, так как большевистская фракция доминировала тогда в ней. Брошюра была издана Центральным комитетом. Таково было обоснование большевистского террора, который грезился Ленину в случае победы народа над царизмом, обоснование, сделанное со ссылками на Карла Маркса. Эти взгляды разделялись большевиками – сторонниками Ленина – и проводились в массы путем агитации, которая дала столь яркие результаты спустя двенадцать лет.

VI

1905 год. – Подготовка вооруженного восстания. – Совет рабочих депутатов. – Работа по местам. – Боевая работа. – Вооруженные восстания. – Поражение партии

По окончании III съезда и меньшевистской конференции подготовка вооруженного восстания сделалась главной заботой партийных работников, и во имя ее обе фракции еще с большей, чем раньше, энергией продолжали вести агитацию во всех слоях населения, особенно же старались сеять смуту в войсковых частях армии и флота. Литературные же партийные органы разрабатывали на своих страницах вопросы о политической стачке как новом виде борьбы против правительства, о профессиональном движении и его использовании, о вооруженном восстании, о тактике уличного боя.

Эта разрушительная работа партии, несмотря на всю ее слабость как целого, что обусловливалось и внутренними раздорами, и систематическими погромами, наносимыми розыскными органами корпуса жандармов, не могла не иметь успеха в условиях охватившего всю Россию движения.

Благодаря агитации социал-демократов 10 июня в Одессе возникли беспорядки, продолжавшиеся целую неделю и носившие характер бунта, который сопровождался разгромом и пожаром порта и потребовал подавления вооруженной силой. Среди Черноморского флота агитация и пропаганда Крымского социал-демократического союза шла столь успешно, что уже к лету был образован Центральный комитет матросов, который во главе с представителями социал-демократии стал разрабатывать план восстания всего Черноморского флота, которое предложено было начать во время июльских маневров эскадры. Вспыхнувший 14 июня на броненосце «Князь Потемкин-Таврический» бунт матросов сорвал это восстание, но сам по себе явился результатом работы социал-демократов. Для зараженной пропагандой кучки матросов достаточно было незначительного недоразумения с пищей, чтобы суметь ловко использовать его и толкнуть массу на ряд тяжких преступлений, которыми сопровождался этот дикий, бессмысленный военный бунт. Члены Одесского комитета партии, проникнув на борт корабля, сумели подчинить себе матросов и заставляли их действовать революционно даже тогда, когда после первой вспышки бунта нижние чины были готовы, хотя и не все, подчиниться закону и дисциплине. Благодаря этим социал-демократам, действовавшим через «сознательных» матросов, броненосец 13 дней представлял собой революционное судно, скитавшееся по Черному морю.

И если до этого бунта партийные работники, агитируя за вооруженное восстание, могли говорить о его возможности лишь предположительно, то теперь они имели ясное тому доказательство, живой пример, а это увеличивало энергию партии, придавало ей смелость и настолько окрыляло ее работников, что даже меньшевистская «Искра», считавшая до бунта «Потемкина» вооруженное восстание преждевременным, после него уже писала: «Пришло время действовать смело и всеми силами поддержать смелое восстание солдат. Смелость теперь победит. Созывайте же открытые собрания народа и несите ему весть о крушении военной опоры царизма. Где только можно захватывайте городские учреждения и делайте их опорой революционного самоуправления народа. Прогоняйте царских чиновников и назначайте всенародные выборы в учреждения революционного самоуправления, которым вы поручите временное ведение общественных дел до окончательной победы над царским правительством и установления нового государственного порядка. Захватывайте отделения Государственного банка и оружейные склады и вооружайте весь народ. Установите связь между городами, между городом и деревней, и пусть вооруженные граждане спешат на помощь друг другу всюду, где помощь нужна. Берите тюрьмы и освобождайте заключенных в них борцов за наше дело: ими усилите ваши ряды. Провозглашайте повсюду низвержение монархии и замену ее свободной демократической республикой. Вставайте, граждане!»

Центральный же, руководимый Лениным орган «Пролетарий», базируясь на одесских событиях, подробно разрабатывал вопрос осуществления восстания в провинциальных городах, давая такой план действий: захват городского управления, арест начальника войск и начальника полиции, захват оружия и казначейств, формирование милиции.

Открытие осенью высших учебных заведений и предоставление им автономии дало партии новую почву для агитации. Еще в июле «Искра» (№ 107) в статье «К началу академического года», разбирая вопрос о той позиции, которую займут осенью студенты, писала: «Захватное право должно воцариться и в академических залах. Систематическое и открытое нарушение всех правил полицейско-университетского „распорядка“, изгнание педелей[48], инспекторов, надсмотрщиков и шпионов всякого рода, открытие дверей аудиторий всем гражданам, желающим войти в них, превращение университетов и высших учебных заведений в места народных собраний и политических митингов – вот цель, которую должно поставить себе и выполнить студенчество при возвращении в покинутые ими залы. Превращение университетов и академий в достояние революционного народа – так можно кратко сформулировать задачу студенчества, поскольку она не выходит из академических рамок. Такое превращение, конечно, сделает университет одним из пунктов концентрации и организации народных масс».

Теперь, когда благодаря создавшемуся положению вещей высшие учебные заведения предоставлялись в распоряжение учащихся, партийные ораторы широко использовали университетскую автономию; именно они, социал-демократы, как бы захватили в свои руки высшие учебные заведения, распоряжались распределением аудиторий и часов для сходок, и благодаря им высшие учебные заведения скоро сделались настоящими очагами революции, где беспрерывно шли революционные митинги, дававшие директивы революционному движению. Открыто, как никогда до сих пор с первого дня основания партии, велась ныне социал-демократическая пропаганда перед тысячами самого разнообразного народа, открыто производились денежные сборы на нужды революционеров, открыто раздавались призывы к общеполитической стачке и вооруженному восстанию. «Революционное слово вырвалось из подполья, – писал Троцкий про то время, – и огласило университетские залы, аудитории и дворы. Масса с жадностью впитывала в себя… лозунги революции. Здесь безраздельно царили ораторы революции. Здесь социал-демократия связывала бесчисленные атомы народа живой нерасторжимой связью. Митинги происходили каждый день. Настроение рабочих поднималось все выше и выше».

В этой повсеместной во всех университетских городах агитации на видное место были выдвинуты вопросы бойкота выборов в Государственную думу и об общей политической стачке. Большевики стояли за бойкот. Центральный комитет в сентябре обратился к партии с призывом бойкотировать Государственную думу, в октябре же вопрос об отношении к Думе обсуждался на особой социал-демократической конференции, на которой присутствовали представители Центрального комитета, Бунда, Латышской СДРП, Польской СД, Революционной Украинской партии и меньшевистской Организационной комиссии, причем все делегаты, кроме представителя Организационной комиссии, высказались за бойкот; причем этот же последний стоял за участие в выборах, ибо меньшевики полагали, что участие в избирательной компании необходимо для того, чтобы оказывать давление на другие слои населения, чтобы депутаты в Думу были посланы с императивным мандатом добиваться превращения Думы в революционное собрание[49]. Это был новый пункт тактического разногласия большевиков и меньшевиков.

Возникшая в октябре стихийно всеобщая стачка создала еще более благоприятные условия для агитации, чем не замедлили воспользоваться партийные работники. Стачечное движение началось 19 сентября в Москве с типографских рабочих и повело к беспорядкам, во время которых впервые начали появляться боевые дружины различных организаций, в том числе и социал-демократические, и впервые появился орган массового революционного представительства – Совет депутатов типолитографских рабочих с исполнительной комиссией. Совет состоял из 500 депутатов, по одному от 20 рабочих, а исполнительная комиссия из 20 человек. Московских типографщиков поддержали товарищи по профессии в Санкт-Петербурге, затем начались стачки на других предприятиях, а с 7 октября стала разрастаться начавшаяся с Московско-Рязанской железной дороги железнодорожная забастовка, после чего социал-демократы решили воспользоваться уже готовой обстановкой и объявили всеобщую политическую забастовку, которая и без их объявления охватила в разных городах многие отрасли труда не только пролетарских, но и интеллигентных профессий.

С 10 октября забастовочное движение начинает принимать в некоторых пунктах (Екатеринославе, Харькове и Одессе) характер восстаний с баррикадами и нападением на войска, а в Одессе даже и с установлением временного революционного правительства, образовавшегося под именем «временного комитета» при Городской думе из представителей социал-демократии и других организаций.

В эти бурные стачечные октябрьские дни благодаря инициативе и агитации социал-демократов меньшевиков народился в Санкт-Петербурге общегородской Совет рабочих депутатов Петербурга, прототип которого, как революционного коллектива, «Искра» дала еще в № 101. Совет ставил задачей объединить движение пролетариата, придать ему организованность и силу, явиться представителем нужд петербургских рабочих перед остальным обществом; конечную же цель его деятельности составляло «насильственное посягательство на изменение установленного в России основными законами образа правления и замену его демократической республикой»[50].

Совет состоял из представителей по расчету один от 500 рабочих Санкт-Петербурга. Число депутатов во второй половине ноября достигало 562 человек. В то время в Совете было представлено 147 фабрик и заводов, 34 мастерских и 16 профессиональных союзов. Совет имел исполнительный орган, называвший Исполнительным комитетом, во главе которого был поставлен председатель. Исполнительный комитет издавал «Известия Совета рабочих депутатов».

Начав работать 13 октября, Совет функционировал до 2 декабря, и за это время деятельность его выразилась в следующем: Совет подхватил возникшую стихийно октябрьскую забастовку и своей организацией достиг того, что она приняла характер повсеместной и всеобщей и прекратилась лишь по постановлению Совета, оглашенному 21 октября; выпустил до полумиллиона прокламаций и экземпляров «Известий», и в том числе специальные воззвания к военным. 19 октября он провозгласил свободу печати и проводил ее в октябрьские дни; с 29 октября пытался ввести революционным путем 8-часовой рабочий день; создал, начав с 18 октября, вооруженные дружины и милицию и приступил к вооружению рабочих, для каковой цели с 29 октября на фабриках и заводах началось приготовление холодного оружия; организовал по инициативе федеративного комитета РСДРП помощь безработным; провел со 2 по 5 ноября, хотя и неудачно, ноябрьскую забастовку как протест против суда над виновниками вспыхнувшего 26 октября в Кронштадте бунта и военного положения, введенного в Польше; поддержал почтово-телеграфную забастовку; объединил петербургских рабочих; завязал отношения с организациями в армии, со всеми боевыми организациями и приступил к объединению рабочих организаций по всей России, стремясь направить силы всех организаций к одной цели – свержению самодержавия.

Объединение всех революционных пролетарских сил под главенством Совета казалось весьма возможным к осуществлению, ибо популярность Совета и его влияние на рабочих росли необычайно. Провинциальные Советы, как, например, Киевский, Ростовский, Нахичеванский, а также федеративные комитеты РСДРП Рижский, Рыбинский и Ревельский, сами предприняли шаги, чтобы войти в связь с Советом во имя общего выступления. Во многих городах стали нарождаться подобные Советы депутатов. Назревала необходимость в руководящем для всех этих организаций органе, который мог бы направить всю революционную армию к одной общей для всех цели.

Харьковская организация первой подала мысль об устройстве Всероссийского съезда представителей всех Советов; Петербургский Совет подхватил эту мысль, стал рассылать депутатов для переговоров по разным городам, вошел в связь с Бундом и Северо-Западным комитетом РСДРП, с союзами Почтово-Телеграфным и Крестьянским. Сила Совета росла, росла и его смелость. И когда 27 ноября был арестован председатель Совета Хрусталев-Носарь[51], Совет постановил готовиться к вооруженному восстанию, а 2 декабря опубликовал через легальные газеты выработанный его Исполнительным комитетом совместно с представителями социал-демократии и некоторых иных революционных партий манифест к народу с призывом: «Отказываться от взноса выкупных и всех других казенных платежей. Требовать при всех сделках, при выдаче заработной платы и жалованья уплаты золотом, а при суммах меньше 5 рублей – полновесной звонкой монетой. Брать вклады из ссудо-сберегательных касс и из Государственного банка, требуя уплаты всей суммы золотом».

Это обстоятельство вынудило, наконец, власть произвести арест Совета, что и было выполнено 3 декабря.

Во всей деятельности Совета социал-демократы играли руководящую, выдающуюся роль. Все его шаги определялись тактикой РСДРП и направлялись партийными деятелями, представители обеих фракций партии и ее центральных учреждений участвовали в Совете с совещательным голосом; в состав Исполнительного комитета Совета входили представители партии; «Известия Совета рабочих депутатов» редактировались социал-демократами, главные сотрудники были социал-демократы. Вот как говорит об этой роли социал-демократов в судьбе Совета рабочих депутатов автор очерка «Первый Совет рабочих депутатов» Радин: «С самого своего возникновения Совет депутатов нашел не только подготовленную всей предыдущей агитационной работой социал-демократии почву для своей деятельности, но имел в своем распоряжении весьма сложный партийный аппарат двух социал-демократических организаций с их агитаторами, организаторами, связями и т. д. Идея учреждения Совета на сотнях митингов разъяснялась партийными товарищами, имевшими большое влияние на массы; ими везде советовалось выбирать депутатов и во всем ждать постановления Совета. После каждого заседания Совета все его постановления разъяснялись на митингах теми же партийными агитаторами, которые держали массы всегда в курсе всех дел Совета. Не будь Совет учреждением, явившимся в результате долгой работы социал-демократии среди петербургского пролетариата, и не поддержи его партийные организации, никогда Совет не достиг бы той мощи и того влияния»[52].

Кроме участия в работе Совета рабочих депутатов, вся деятельность которого, если не считать нескольких первых дней, протекала уже после Манифеста 17 октября, работа партии за этот период времени выразилась в следующем. Высочайший Манифест 17 октября партия и все другие революционные и оппозиционные организации приняли как результат победы, одержанной ими над правительством, а потому в ответ на него в целом ряде городов были организованы демонстрации и беспорядки, в устройстве которых социал-демократы принимали самое активное участие и которым они придавали тот мятежнический и глубоко оскорбительный для русского человека характер, который вызвал почти повсеместно чувство негодования у правой демократии, вылившееся затем в погромы евреев и революционной интеллигенции, как главных виновников и руководителей смуты в России.

Стихнувшее было летом и вновь вспыхнувшее после 17 октября крестьянское движение вновь потянуло к себе социал-демократов, и в тех районах, где они уже имели влияние на массы во время весенних беспорядков, там они вновь пристроились к движению и много способствовали приданию ему чисто политического характера. Партийные работники умело воспользовались предоставленной печати свободой, расширив ее рамки захватным путем до крайних пределов. 27 октября появилась легальная социал-демократическая газета «Наша жизнь», заменившая собой нелегальный «Пролетарий», а с 13 ноября стала легально выходить газета «Начало», заменившая собой прекратившую печать «Искру»; обе выходили с заголовком: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь». По прекращении этих газет, как продолжение их, появились под объединенной редакцией большевиков и меньшевиков «Северный голос» (3 номера) и «Наш голос» (1 номер). В Москве издавались «Борьба» и «Московская газета»; в Нижнем Новгороде – «Утро»; на Кавказе – «Кавказский рабочий листок» и «Свахи». Народились издательства, выпускавшие явочным порядком в большом количестве всякую агитационную и программную литературу. Вернувшиеся из-за границы социал-демократы эмигранты также бросились в агитацию, приняли самое горячее участие в литературной работе, и сколь велика была сыгранная ими роль, можно судить по словам одного из них. «Мы были застрельщиками революции, – говорил Парвус, – мы гордимся той агитацией, которую нам удалось разлить по стране за полтора месяца сравнительной свободы»[53].

Партия усилила агитацию в войсках и сумела поставить ее более правильно и систематически. Начавшаяся еще летом работа в Московском гарнизоне к осени была организована настолько основательно, что стали устраиваться большие собрания нижних чинов, а в ноябре из представителей некоторых войсковых частей образовался даже Совет солдатских депутатов.

В Воронеже местный федеративный комитет в ноябре основал «военную группу» из четырех интеллигентов, которые и завязали связи среди солдат и начали распространять нелегальную литературу, а в декабре к такой же работе приступил Казанский комитет, образовав группу из трех интеллигентов. В Риге к октябрю работа среди военных достигла столь сильного развития, что руководители стали устраивать массовые митинги; в ноябре там появились первые прокламации за подписью Рижской социал-демократической военной организации, а с декабря социал-демократы даже стали издавать газету «Голос солдата». В Севастополе разбитые было осенними арестами связи с флотом к ноябрю вновь наладились, чему способствовали распропагандированные портовые рабочие, которые, имея тесное общение с матросами, не могли не оказывать на них развращающего влияния. В Сибири брожение среди войск, возвращавшихся с войны, дало благодатную почву для работы социал-демократов, чем партийные работники и воспользовались, начав самую широкую агитацию и наводнив прокламациями следовавшие на родину эшелоны. В Чите с середины ноября под руководством социал-демократов шли массовые митинги с участием солдат, а 16 ноября митинг военных численностью в несколько тысяч под влиянием социал-демократов дал даже резолюцию с требованием Учредительного собрания и республики. 22 ноября в Чите образовался Читинский Совет солдатских и казацких депутатов РСДРП. В Иркутске также устраивались митинги нижних чинов; один из них, 28 ноября, происходил совершенно открыто в городском театре и предъявил начальству ряд революционных требований. Работала партия среди военных также во Владивостоке, Красноярске, Саратове, Кронштадте, начала ставить дело в Нижнем Новгороде, Смоленске, Петербурге, Финляндии и по некоторым другим пунктам.

Всюду почти наблюдался один и тот же характер работы: в городах, где были сильные партийные организации, образовывались руководящие коллективы из нескольких социал-демократов, которые начинали выискивать наиболее подходящих для беспорядков отдельных нижних чинов и через них уже пускали в войска прокламации и вели агитацию, стараясь возбуждать в частях недовольство и брожение на почве экономических нужд. В этот период появился разряд интеллигентных социал-демократок, которые вступали с нижними чинами в интимные отношения и в интересах дела пропаганды переходили с рук на руки «сознательных» нижних чинов. Этой работой партии среди войск в значительной степени были обусловлены беспорядки, вспыхнувшие в Кронштадте (26 и 27 октября), во Владивостоке (30–31 октября), Севастополе (11–15 ноября), Киеве (18 ноября), а также и по некоторым другим городам.

Самой яркой работой партии в 1905 году была «боевая» работа, закончившаяся попытками вооруженного восстания. Уже с начала 1905 года при Центральном комитете была образована большевистская Техническая группа, имевшая целью снабжение организаций оружием и боевыми припасами, которые она и выдавала в 1905 году бесплатно или продавала по весьма малым ценам. Группа черпала средства из разных источников, главным же образом ей ссужал средства Центральный комитет. Позднее группа выделила отделения, сделавшиеся самостоятельными: Московское для Центрального района и отделение для поставки оружия на Кавказ. Началось приготовление оружия на местах; налажена была доставка огнестрельного оружия из-за границы, формировались боевые дружины и даже стали устраиваться лаборатории для приготовления разрывных снарядов. Одна из таких лабораторий, отлично оборудованная, располагавшая средствами для изготовления 100 снарядов, была арестована в 20-х числах мая в Вырице, в 56 верстах от Петербурга, причем были отобраны совершенно готовые снаряды и руководство к их изготовлению.

После III съезда, давшего партии большевистское направление, боевая работа партии усилилась, что отразилось и на результатах обысков, производившихся у партийных работников разных пунктов. 8 сентября в Нижнем Новгороде при аресте хорошо оборудованной типографии местной организации был найден «Устав активной Сормовской боевой группы» и рецепты для составления взрывчатых веществ; 11 сентября на Закавказской железной дороге были арестованы члены Тифлисской меньшевистской организации с четырьмя готовыми бомбами; 22 сентября при ликвидации Донского комитета был обнаружен разрывной снаряд, а 28 сентября при аресте в Петербурге боевой дружины Невского района взяты принадлежности лаборатории и части разрывных снарядов. Особенно прочно ставили социал-демократы боевое дело на Кавказе. Работавший там Северо-Кавказский социал-демократический союз образовал Военно-техническую группу, на обязанность которой возложена была организация боевых дружин, цель которых: организация побегов, борьба с агентами правительства, обучение рабочих стрельбе и вооружение их. Военно-техническая группа и боевые дружины примыкали к комитетам и на их собраниях имели по своим делам решающий голос. В конце октября даже небольшая Николаевская организация решила организовать правильную боевую дружину, вооружить ее браунингами и снабдить бомбами.

Эта боевая подготовка партии в условиях непрекращающегося брожения во всех общественных слоях, постоянные разговоры о вооруженном восстании и не всегда твердая политика административной власти – все это в совокупности имело влияние на то, что лидеры социал-демократии к началу декабря настолько переоценили свои силы и влияние на пролетарские массы, что посчитали своевременным приступить к всеобщему вооруженному восстанию.

Баснословные рассказы о восстаниях среди войск, в которых раздувались беспорядки в войсковых частях, давали иллюзию, что армия «готова к бунту», готова встать «на защиту народа», что «самодержавие лишилось своего главного оплота», и это еще более увеличивало уверенность в возможности государственного переворота. Когда же правительство арестовало «орган революционной власти» – Петербургский Совет рабочих депутатов, когда сделалась известной циркулярная телеграмма министра внутренних дел П.Н. Дурново о повсеместных арестах руководителей революционного движения, а главное, когда начавшееся патриотическое пробуждение правой части общества было поддержано открыто выраженном сочувствием государя, лидеры партии во главе с Лениным поняли, что начался поворот со стороны власти по отношению к революционному движению, что наступил момент – или быть раздавленным законной властью, или победить ее, и они решились поднять вооруженное восстание.

4 декабря в Петербурге объединенное собрание обеих партийных фракций постановило начать выступление в форме всеобщей стачки, каковое решение в тот же день принял Исполнительный комитет восстановленного Совета рабочих депутатов. Центральный же комитет партии послал в Москву на железнодорожную конференцию своего делегата с целью провести железнодорожную забастовку. Московская большевистская организация особенно энергично агитировала за вооруженное восстание и оказала в этом смысле сильное влияние на Московский Совет рабочих депутатов (социал-демократы имели в Совете своих депутатов с решающими голосами) и на образовавшиеся в Москве организации почтово-телеграфных и железнодорожных служащих. 5 декабря московские большевики постановили начать с 7 декабря всеобщую забастовку, с тем чтобы перевести ее в вооруженное восстание, и это решение 6 декабря повторил Московский Совет рабочих депутатов, возложивший руководство забастовками на свой Исполнительный комитет и на представителей Российской социал-демократической рабочей партии и партии социалистов-революционеров. В тот же день новый коллектив издал постановление: «Объявить в Москве со среды 7 декабря, с 12 часов дня всеобщую политическую забастовку и стремиться перевести ее в вооруженное восстание» и обратился к рабочим, солдатам и гражданам с призывом к восстанию, которое заканчивалось словами:

«Соединенными силами мы свергнем, наконец, преступное царское правительство, созовем Учредительное собрание на основе всеобщего, равного, прямого и тайного избирательного голосования и утвердим демократическую республику».

Под этой прокламацией, не считая Совета рабочих депутатов и социалистов-революционеров, подписались Московский комитет Российской социал-демократической рабочей партии (большевики), Московская группа (меньшевики) и Окружная организация партии.

Петербургская забастовка началась вяло и успеха не имела. В Москве же с 7 декабря начались единичные забастовки, перешедшие затем в общую стачку. Под влиянием агитации распределенных по районам социал-демократов настроение быстро повысилось; на многих фабриках заготовлялось холодное оружие, было разграблено несколько оружейных магазинов, начались стычки с войсками и полицией. В разных местах происходили массовые митинги, на которых социал-демократы, поддерживаемые социалистами-революционерами, призывали население к вооруженному восстанию.

8 декабря забастовка делается всеобщей. С вечера 9-го числа появляются баррикады из досок, телеграфных столбов, вывесок, перепутанных проволокой; происходит настоящий бой с использованием артиллерии против дружинников, засевших в доме Фидлера[54]. 10-го и 11-го повсюду строились баррикады, войска действовали ружейным и артиллерийским огнем.

Однако социал-демократы, много говорившие о вооруженном восстании, о своей руководящей в нем роли, с момента начала восстания оказались неподготовленными и не способными руководить им. Федеративный комитет растерялся, директивы его шли с сильным опозданием, а в ночь на 10 декабря комитет собрался в последний раз и вынес решение: «Ввиду трудности поддержания связи между Федеративным комитетом и массами, непосредственное руководство борьбой масс должно принадлежать районным Советам рабочих депутатов». Плохо было поставлено и само боевое дело. Исполнительный комитет, организовав свой центральный штаб, не мог связать его с боевыми и военными организациями. Прочных боевых дружин не оказалось; численность дружинников у большевиков достигла лишь 250 человек, меньшевики насчитывали до 200 человек, прочие же, человек 400, принадлежали к беспартийным и эсерам. Бомб оказалось мало, да и с теми не умели обращаться. Под влиянием всех этих причин с 12 декабря движение пошло на убыль, дружинники сосредоточились на Пресне и приняли оборонительные меры. Общее настроение революционеров столь быстро шло на понижение, что уже в ночь на 14-е число меньшевики стали высказываться за окончание забастовки, против чего восстали большевики, постановившие продолжать забастовку и вооруженное восстание. Однако забастовка стала замирать сама по себе; вечером 15-го некоторые дружины были распущены их начальниками, а 16 декабря Московский социал-демократический комитет с Исполнительным комитетом Совета рабочих депутатов вынуждены были объявить прекращение партизанской войны с вечера 18 декабря, а забастовки с 19-го числа.

Это постановление фактически было совершенно излишне, ибо без него забастовка прекратилась естественным путем, а партизанские вылазки, вследствие энергичных действий войск, должны были прекратиться еще до 17-го числа; 17-го же декабря последний оплот дружинников – Пресня – была оцеплена войсками, после чего дружинники разбежались, часть же их погибла[55].

По примеру столиц провинциальные партийные организации в союзе с Советами рабочих депутатов и другими революционными партиями также объявили всеобщую забастовку, которая имела временный успех по многим, преимущественно губернским городам. В некоторых местах эти забастовки перешли в вооруженные восстания. Почти одновременно с Московским восстанием происходило восстание в Красноярске (8 декабря), где была образована Красноярская республика, державшаяся две недели, в Нижнем Новгороде и Харькове (12-го), Николаеве (13-го) и др. городах. 17 декабря было совершено нападение на войска на станции Горловка Екатеринославской железной дороги, а 19-го – в Риге. 21 декабря была образована Читинская республика, около того же времени Северо-Кавказская и Сочинская; шли восстания в Прибалтийском крае, в Польше и на Кавказе.

Во всем этом движении социал-демократы играли роль главных агитаторов и подстрекателей, но в Северо-Западном крае, на Кавказе и в Прибалтийском крае в деле поднятия восстания им принадлежала руководящая роль. Особо выдающуюся роль партия сыграла в Сибири, где благоприятные для партийной работы условия дали возможность партии захватить в свои руки дело перевозки войск и фактически завладеть властью в некоторых пунктах. Так, в Чите местный комитет партии к 7 декабря, опираясь на взбунтовавшиеся войска, заправлял уже городом, стал открыто издавать печатавшуюся в Губернской типографии революционную газету «Забайкальский рабочий», а 18 декабря даже напечатал в своем органе адрес бюро комитета. 21 декабря в Чите управление некоторыми учреждениями было передано организациям, руководимым социал-демократами. Также открыто выступили социал-демократы и в Красноярске, где они руководили действиями Объединенного Совета депутатов от солдат и рабочих; захватив 8 декабря Губернскую типографию, они стали выпускать революционную газету «Красноярский рабочий».

Все эти революционные выступления были подавлены военной силой, и если во многих местах они имели временный успех, то это обусловливалось не могуществом и организованностью революционных партий, а нерешительностью, растерянностью и дезорганизацией местных властей. Всеобщее вооруженное восстание, чего так добивался Ленин, оказалось иллюзией, созданной пылким воображением руководителей социал-демократии. Партия потерпела поражение, как материальное, так и моральное.

VII

1906 год. – После вооруженного восстания. – IV «Объединительный» партийный съезд и его резолюции

Подавив вооруженное восстание, правительство продолжало добивать революцию. Революционные организации, в том числе РСДРП, терпели разгром. О планомерной пропагандистской или агитационной работе могли говорить лишь мечтатели партии; настроение масс упало, попытки поднять его на выступлениях в память 9 января успеха не имели; усилился лишь повсеместно террор, да все чаще стали практиковаться грабежи, получившие на революционном жаргоне наименование «экспроприации».

Вот как описывает то время в своем труде «Новый свет» В.П. Обнинский: «Бывали дни, когда несколько крупных случаев террора сопровождались… десятками мелких покушений и убийств среди низших чинов администрации, не считая угроз путем писем, получаемых чуть ли не каждым полицейским чиновником… Среди террористов начали попадаться малолетние… Фабрикация бомб приняла гомерические размеры, и техника их сделала такие успехи, что теперь положительно каждый ребенок может из коробки из-под сардинок и купленных в аптеке припасов смастерить снаряд, годный для взрыва его няньки. Мастерские бомб открываются во всех городах, бомбы рвут самих мастеров по неосторожности, бомбы швыряют при всяком удобном и неудобном случае, бомбы встречаются в корзинах с земляникой, почтовых посылках, в карманах пальто на вешалках общественных собраний, в церковных алтарях… Взрывалось все, что можно было взорвать, начиная с винных лавок и магазинов, продолжая жандармскими управлениями (Казань) и памятниками русским генералам (Ефимовичу в Варшаве) и кончая церквями. О необычайном развитии грабежей много говорить не приходится… Бандитизм стал обычным явлением, словно Россия обратилась в Корсику…»

Оглядываясь на минувший период и учитывая понесенное поражение, партийные руководители обратились к рассмотрению причин неудач; вновь оживилась фракционная полемика. Лидеры партии различно смотрели на пережитый период, различно понимали значение текущего момента, а следствием этого были и различные взгляды на то, что и как должна делать партия.

Тактические взгляды наиболее революционного крыла партии – большевиков – сводились по главным вопросам к следующим положениям.

Революция идет к подъему; наступившее затишье не есть доказательство поражения партии, а есть признак наступления периода накопления революционной энергии, подготовки нового вооруженного восстания. Главная задача пролетариата в настоящий момент – довести до конца демократический переворот. Следует воспользоваться уроками Декабрьского восстания; надо увеличить число боевых дружин, улучшить их организацию и снабжение всяким оружием; усилить работу в войсках и начать объединение с крестьянами. Необходимо продолжать террор, или так называемые партизанские действия боевых дружин, с целью разрушения органов правительственной власти и черносотенных организаций, что одновременно будет иметь и хорошее воспитательное значение в смысле выработки руководителей масс; надо продолжать экспроприации казенных сумм. За время восстания должно быть организовано временное революционное правительство, в котором должна принять участие партия. Думу и выборы в нее надо бойкотировать, связанные с нею собрания следует использовать для изложения взглядов социал-демократов перед народом, для критики Думы, для призыва к борьбе за созыв Учредительного собрания. «Наша задача, – писал Ленин, – не поддержка кадетской Думы, а использование конфликтов внутри этой Думы и связанных с этой Думой для выбора наилучшего момента для нападения на врага, восстания против самодержавия».

Выразителем крайне правого направления в партии явился Плеханов, со взглядами которого соглашалась и некоторая часть меньшевиков. В декабре 1905 года, в № 4 «Дневника социал-демократа», в статье «Еще о нашем положении» он высказал, что объявление всеобщих стачек, равно как и поднятие вооруженного восстания, было со стороны партии тактической ошибкой. «Жизнь, – писал он, – показала, что тактика, которой держалась в последние месяцы наша партия, несостоятельна. Под страхом новых поражений мы обязаны усвоить иные тактические приемы». Приемы же эти, по его мнению, должны заключаться в следующем: объяснить рабочим всю рискованность «игры, которая называется вооруженным восстанием», обратить усиленное внимание на развитие сознания пролетариата вообще; начать агитацию за образование профессиональных союзов, которые являются школой социализма для рабочих, дадут рабочему классу силу, вовлекут весь рабочий класс в движение; стараться вовлечь крестьянство в движение, с каковой целью начать среди него агитацию, приурочивая ее к вопросу отобрания в пользу крестьян земель других классов населения.

В той же статье Плеханов, ссылаясь на то, что участие социал-демократов в выборной агитации даст возможность довести до максимума их влияние на широкие слои трудящегося населения, как в деревне, так и в городе, высказался против бойкота Государственной думы.

Взгляды меньшевиков, занявших как бы среднюю теоретическую позицию, сводились к следующему. Новый подъем революции неизбежен, и пролетариат должен подготовить условия, при которых он мог бы добиться победы. Условия же эти заключаются в укреплении и расширении организаций пролетарских масс на почве политической и экономической борьбы, в каковых целях следует использовать все завоеванные легальные возможности. Необходимо подготавливать вооруженное восстание, но подготовку не следует понимать в узко военно-техническом смысле, а следует рассматривать как подготовку широкого политического движения масс, что может быть достигнуто путем расширения и усиления агитации среди пролетариата, крестьянства, мелкой городской буржуазии и среди войска. Вооружать народ не дело партии, она должна лишь содействовать самовооружению населения и организовывать и вооружать боевые дружины, которые бы начали восстание. Для успеха восстания необходимо входить в боевые соглашения с другими революционными и оппозиционными партиями. Попыткам вовлечь пролетариат в восстание при неблагоприятных условиях следует противодействовать; изолированного же от других классов вооруженного восстания надо избегать. Партия не должна добиваться в революции захвата власти и диктатуры пролетариата, она должна революционизировать буржуазные партии и мешать продвигаться к власти тем из них, которые не будут обеспечивать пролетариату наибольшего простора для борьбы за социализм. Террор против лиц не должен быть применяем, экспроприации частных капиталов недопустимы, захваты же казенных сумм могут производиться. Государственную думу надо бойкотировать, но в выборах участвовать следует с целью развить партийную агитацию среди масс и мобилизовать их вокруг социал-демократии.

Такое различие во взглядах на тактику партии, новый очередной вопрос общественной жизни – Государственная дума и участие в ней, разгром партийных организаций по местам – все это настойчиво выдвигало вопрос об объединении партии, о выработке общих и обязательных для всех руководящих директив, а это могло быть достигнуто только путем партийного съезда, подготовкой которого занялись лидеры партии.

Еще осенью 1905 года в целях объединения деятельности партийных организаций во многих местах образовались коалиционные, федеративные, объединенные и т. п. советы и комитеты, составленные из представителей враждующих фракций большевиков и меньшевиков. В некоторых пунктах объединение шло дальше и выразилось в слиянии фракционных организаций. Начались переговоры об объединении центральных партийных учреждений большевистского Центрального комитета с меньшевистской Организационной комиссией и редакцией центральных литературных органов. Были собраны конференции обеих фракций, и по постановлению их в конце 1905 года состоялось объединение их на федеративных началах; в целях же окончательного слияния фракций конференция решила созвать объединительный партийный съезд, что и было поручено объединенному Центральному комитету.

После сложной подготовительной работы объединенного Центрального комитета выбранные от партии представители собрались на IV съезд в Стокгольме в апреле 1906 года.

На съезде присутствовало 111 делегатов с решающими голосами от 57 организаций[56]; 22 делегата с совещательными голосами от 13 организаций[57], в том числе от Объединенного Центрального комитета; 12 человек от национальных социал-демократических организаций: социал-демократии Польши и Литвы, Всеобщего Еврейского рабочего союза (Бунда), Латышской социал-демократической рабочей партии, Финляндской рабочей партии и Болгарской социал-демократической рабочей партии. Кроме того, были приглашены 5 выдающихся социал-демократов литераторов (Плеханов, Аксельрод, Акимов, Джон и Михайлович) и 6 человек гостей.

По фракционной позиции из числа 111 делегатов с решающими голосами меньшевиков было на 16 человек больше, чем большевиков. Таким образом, по направлению съезд был меньшевистский. На обсуждение съезда были поставлены вопросы: аграрная программа; о современном моменте и классовых задачах пролетариата; об отношении к крестьянскому движению; об отношении к Государственной думе; о вооруженном восстании; о партизанских выступлениях; об отношении к профессиональным союзам; о слиянии с национальными социал-демократическими организациями и организационный устав.

Вопрос об агарной программе был поставлен в первую очередь, и после обсуждения предложенных проектов была принята следующая Аграрная программа:

«В целях устранения остатков крепостного порядка, которые тяжелым гнетом лежат непосредственно на крестьянах, и в интересах свободного развития классовой борьбы в деревне РСДРП требует: 1) отмены всех сословных стеснений личности и собственности крестьян; 2) отмены всех платежей и повинностей, связанных с сословной обособленностью крестьян, и уничтожения долговых обязательств, имеющих кабальный характер; 3) конфискации церковных, монастырских, удельных и кабинетских земель и передачи их, а равно и казенных земель, крупным органам местного самоуправления, объединяющим городские и сельские округа, причем земли, необходимые для переселенческого фонда, а также леса и воды, имеющие общегосударственное значение, передаются во владение демократического государства; 4) конфискации частновладельческих земель, кроме мелкого землевладения, и передачи их в распоряжение выбранных на демократических началах крупных органов местного самоуправления, причем минимальный размер участков определяется крупными органами местного самоуправления.

Поддерживая революционные выступления крестьянства вплоть до конфискации помещичьих земель, РСДРП всегда и неизменно будет противодействовать всяким попыткам задерживать ход экономического развития. Стремясь при победоносном развитии революции передать конфискованные земли во владение демократических учреждений местного самоуправления, РСДРП в случае неблагоприятных для этого условий выскажется за раздел между крестьянами тех помещичьих земель, на которых фактически ведется мелкое хозяйство и которые составляют необходимые для его округления угодья. При этом партия во всех случаях и при всяком положении демократически-аграрных преобразований ставит своей задачей неуклонно стремиться к самостоятельной классовой организации сельского пролетариата, разъяснять ему непримиримую противоположность его интересов интересам крестьянской буржуазии, предостерегать его от обольщения системой мелкого хозяйства, которая никогда при существовании товарного производства не в состоянии уничтожить нищеты масс и, наконец, указывать на необходимость социалистического переворота как единственного средства уничтожить всякую нищету и эксплуатацию».

Вопрос о современном моменте и классовых задачах партии был поставлен вторым и возбудил горячие прения. Каждая фракция защищала свои по настоящему вопросу взгляды, и в конце концов большинством голосов, 62 против 44, при 4 воздержавшихся, решено было резолюции по сему вопросу не принимать.

По вопросу об отношении к Государственной думе съезд постановил: использовать в интересах расширения и углубления революционного движения все конфликты, возникающие как между правительством и Думой, так и в самой Думе, и для этого стремиться обострить эти конфликты настолько, чтобы они послужили началом массового движения, направленного к свержению самодержавия; стараться связывать в каждом случае политические движения с социально-экономическими требованиями рабочих и крестьян и организовать давление на Думу извне в целях ее революционизирования. Стараться обнаружить перед массой непоследовательность всех тех буржуазных партий, которые будут брать на себя в Думе роль выразителей народной воли, доказать населению непригодность Думы и необходимость созыва Учредительного собрания. Если же в Думу попадут партийные социал-демократы, то постараться образовать социал-демократическую фракцию, которая, действуя под руководством и контролем центральных учреждений партии, «должна толкать своей критикой все буржуазные партии к более решительной оппозиции, сплачивать вокруг себя все революционные элементы, выдвигать социально-экономические вопросы и поддерживать их связь с политическими, обострять конфликт Думы с правительством и поддерживать постоянную связь с широкими рабочими массами». Ввиду этого всюду, где еще предстоят выборы, партия должна стремиться провести своих кандидатов в Думу.

Съезд принял и инструкцию для Центрального комитета по вопросу о думской социал-демократической фракции, обязав ЦК известить все партийные организации, кого именно, когда и на каких условиях он назначил представителями партии в парламентской фракции, а затем сообщать периодически и отчеты о деятельности этих представителей. Местным рабочим организациям поручался контроль за своими уполномоченными депутатами в Государственной думе[58].

Вопрос о вооруженном восстании поднял большие споры, после которых меньшевикам удалось провести следующие постановления.

«Принимая во внимание:

1) что революционная борьба, выдвигая задачу вырвать государственную власть из рук самодержавно-крепостнического правительства, уже ставила и еще поставит народ перед необходимостью вооруженного восстания; 2) что победа народного восстания мыслима только в случае дезорганизации войска и перехода по крайней мере части его на сторону народа; 3) что войска могут перестать быть послушным орудием в руках правительства и значительная часть войска может перейти на сторону народа только при решительном и активном участии в восстании вместе с пролетариатом широких слоев городской буржуазии и крестьянства; 4) что принятие широкими слоями населения активного участия в восстании может произойти только на почве вовлечения этих слоев населения в активную борьбу с правительством, как результат крайнего обострения общественно-политических противоречий в процессе этой борьбы, съезд признает, что основной задачей партии в настоящий момент является развитие революции путем усиления агитационной деятельности в широких слоях пролетариата, крестьянства, мелкой буржуазии и среди войск и вовлечение их в активную борьбу с правительством постоянным вмешательством социал-демократии и руководимого ею пролетариата во все проявления в политической жизни страны; что, выполняя эту свою основную задачу, партия тем самым содействует и подготовке условий для победы восстания, приводя массу населения к сознанию невозможности всякого соглашения с царем и его правительством и необходимости вооруженной силой добиться осуществления своих требований. Партия не принимает на себя обязательства вооружать народ, а будет лишь содействовать самовооружению населения, организует и вооружит боевые дружины, которые должны внести инициативу и планомерность в борьбу; она будет мешать всем попыткам вовлечь пролетариат в вооруженное столкновение при неблагоприятных условиях и вступит в интересах восстания в боевые соглашения с другими революционными и оппозиционными организациями».

Постановлено также было усилить и систематизировать пропагандистскую работу в войсках и военно-учебных заведениях.

По вопросу о партизанских боевых действиях съезд признал, наряду с подготовкой сил к вооруженному восстанию, неизбежность активной борьбы против правительственного террора и насилий черносотенцев, иными словами, съезд санкционировал для партии террор как средство борьбы. И когда позже, в августе, большевистский «Пролетарий» № 1 призвал партийных работников предпринять ряд партизанских действий, он именно сослался на требование этой резолюции IV съезда.

Съезд постановил затем: бороться против выступлений отдельных лиц или групп с целью захвата денег под флагом партии и избегать нарушения личной безопасности или частной собственности мирных обывателей; отвергнуть экспроприации капиталов в частных банках и всякие принудительные взносы на революцию; допускать разрушение частных и казенных домов и сооружений лишь с боевыми целями; капиталы правительственных учреждений забирать только по указанию сформировавшихся органов революционной власти, оружие же и боевые припасы, принадлежащие правительству, захватывать при первой возможности.

Относительно профессиональных организаций решено: содействовать образованию беспартийных профессиональных союзов, с какой целью стараться расширять легальные рамки, борясь за свободу союзов; все члены партии должны вступать в союзы, деятельно работать в них и, укрепляя среди членов классовую солидарность и классовое сознание, связать профсоюзы с партией. Съезд высказался против организации профессиональных союзов по национальностям.

По вопросу об отношении к крестьянскому движениию съезд постановил:

«1) Путем всестороннего воздействия на крестьянство связывать его экономические требования с политическими задачами переживаемого революционного момента.

2) Создавая повсюду, где только окажется возможным, самостоятельные социал-демократические организации сельскохозяйственных рабочих (пролетариев и полупролетариев, входящие в состав РСДРП, в то же время содействовать организации всего крестьянства, как путем вступления его в крестьянский союз, пока этот союз остается беспартийным, так и путем образования крестьянских комитетов, Советов крестьянских депутатов и т. д., связывая их как между собой, так и с городскими пролетарскими организациями, и стремясь повлиять на их программу и тактику в желательном для социал-демократии направлении.

3) Обострять столкновения крестьянства с правительством и помещиками, доводя крестьянство до сознания, что его земельные и политические требования могут быть удовлетворены только всенародным Учредительным собранием, и для этого выдвигать революционные требования крестьянства в форме наказов, приговоров и посылкой депутаций во все общественные учреждения до Государственной думы включительно.

4) Удерживая крестьян от аграрного террора, поджогов и т. п., регулировать частичные выступления крестьянства, всеми силами стараться расширить и согласовать эти действия крестьянства с наступательным движением пролетариата против царизма.

5) Вместе с революционным выступлением крестьянства против помещиков рекомендовать бойкотирование местных властей и замену их новыми, по возможности выборными.

6) В связи с этими массовыми выступлениями революционного крестьянства доводить его до сознания необходимости вооруженного восстания, одновременного и согласованного с восстанием пролетариата и мелкого мещанства в городах как единственного при настоящих условиях средства добиться созыва всенародного Учредительного собрания.

7) В целях планомерной борьбы крестьянства выдвигать следующие лозунги: уборку хлеба арендаторами с арендных участков без платежа аренды, отказ от платежа налогов, бойкот правительственных учреждений, отказ от поставки рекрутов и т. п.

По отношению к сельскохозяйственным рабочим съезд считает необходимым, помимо организации их на началах привлечения в РСДРП, образование профессиональных союзов для отстаивания их профессиональных интересов. Как средство, организующее и сплачивающее сельскохозяйственных рабочих, съезд рекомендует стачку с целью увеличения заработной платы поденных рабочих и уменьшения отработок за землю для отработочных рабочих. В целях успешной пропаганды и агитации среди крестьянства съезд находит необходимым создание соответствующей литературы».

По вопросу об отношении к буржуазным партиям съезд постановил руководствоваться резолюцией Амстердамского международного конгресса по этому вопросу, которая состоит в том, что социалистические партии всего мира, поддерживая борьбу за демократическую свободу, не вступают в прочные блоки и союзы с буржуазными партиями, а равно не вступают и в буржуазное правительство.

Перейдя к вопросу об объединении с национальными социал-демократическими организацями, съезд принял: а) условия слияния с социал-демократией Польши и Литвы; б) проект условий объединения с социал-демократией Латышского края (этим именем делегат-латыш стал называть на съезде Латышскую социал-демократическую рабочую партию), который должен был быть внесен латышами на утверждение съезда социал-демократии Латышского края и в) проект устава объединения с Бундом, который и было поручено Центральному комитету провести в жизнь немедленно после принятия его Бундом, а также провести дело объединения с Украинской социал-демократической рабочей партией[59].

Первые две организации признавались территориальными организациями РСДРП, ведущими работу среди пролетариата всех национальностей своих районов, Бунд же признавался социал-демократической организацией исключительно еврейского пролетариата, не ограниченной районными рамками. Сделав такое исключение для еврейства, съезд в особой резолюции все-таки высказался против организации пролетариата по национальностям.

В партии социал-демократии Польши и Литвы играли большую роль входившие в ее состав: Дзержинский Феликс Эдмундович, сделавшийся впоследствии знаменитым председателем ВЧК, поляк, католик; убитая позже в Германии Роза Люксембург; муж последней Йогихес Лео Шмулевич (Тышко)[60]; Варшавский Адольф Юрий Саульевич (Варский, Варийский) и Фюрстенберг Яков Станиславович, известный под именем Ганецкого.

Членом этой же партии состоял столь известный впоследствии РАДЕК, действительное имя которого Карл Собельсон. Последний за сношения с охранной полицией и за ряд неблаговидных проступков против чужой собственности был исключен из партии по приговору партийного суда, что было доведено до сведения руководителей немецкой социал-демократии, так как Радек-Собельсон, будучи австрийским подданным и галичанином по происхождению, состоял членом немецкой социал-демократической партии.

Утвердив организационный устав, съезд выбрал Центральный комитет из 10 человек (3 большевика и 7 меньшевиков), 5 членов для центрального органа и постановил именоваться «Объединительным»[61].

Казалось, результаты IV съезда не оставляли желать лучшего, партия усилилась благодаря объединению с национальными организациями; фракционный раскол формально был прекращен; партии был дан устав, органы и обязательная для всех руководящая резолюция. Новый Центральный комитет сейчас же после съезда издал специальное извещение, которое заканчивалось словами: «Да крепнет же достигнутое единение, да развернется широко работа всех членов объединенной партии, да здравствует объединительница народной социал-демократии!»

Но одновременно с ним изданное делегатами, принадлежавшими к «бывшей», как они заявляли, фракции большевиков, «Обращение к партии» содержало критику важнейших резолюций съезда, находило их ошибочными и указывало на то, что со многими постановлениями съезда большевики должны и будут идейно бороться.

Таково было объединение не на бумаге, а в действительности, по существу.

VIII

1906 год. – Работа на местах. – Пропаганда в войсках. – Боевая работа: террор и экспроприации. – Работа в связи с созывом I Государственной думы. – Военные бунты. – Аресты. – Призывы большевиков к восстанию. – Конференция военных и боевых организаций. – Общерусская конференция

Пока руководители партий работали над теоретическими решениями тактических вопросов, местные партийные работники шли за движением общественных групп. Например, в Московском районе социал-демократы бросились было в профессиональное движение, затем занялись организацией безработных, думая использовать их в дальнейшем в своих видах, как серьезную политическую силу, но и то и другое потерпело неудачу и вскоре было оставлено. Некоторые всецело занялись крестьянским движением и сумели овладеть им в отдельных уездах Юго-Западного края, где организовали позже забастовочные комитеты – сельские, волостные и уездные, а в некоторых селах даже и Советы крестьянских депутатов, при помощи которых провели затем в период жатвы небесполезную для рабочих в смысле материальном забастовку.

Незначительная часть продолжала пропаганду и агитацию среди нижних чинов в войсках. Усилилась работа в военных организациях: Воронежской, Екатеринославской, Казанской, Либавской, Рижской, Петербургской, Севастопольской и Нижегородской; наладилась разбитая было арестами работа Московской организации; вновь народились организации Ново-Маргеланская и Смоленская. Перечисленные военные организации устраивали кружковые занятия, митинги, на которых вели агитацию, возбуждая нижних чинов против воинских распорядков и начальства, распространяли нелегальную литературу, для издания которой многие имели свои типографии, снабжали солдат тенденциозной легальной литературой. Под влиянием этой работы в некоторых частях нижние чины предъявили начальству требования экономического характера.

К этому относится образование Финляндской военной организации, занявшей совершенно особое, исключительное среди военных положение. За отсутствием в Финляндии русской рабочей массы Финляндская военная организация являлась там единственной партийной организацией, и поэтому на ней сосредоточивалось все внимание живших там по тем или иным причинам социал-демократов. Свобода же для ведения пропаганды и агитации, изобилие нелегальной литературы, продававшейся в лавках открыто, и полная гарантия от арестов создавали самые удобные для партийной работы условия, и последняя была налажена среди стоявших в Финляндии войск гораздо более широко и разнообразно, чем где-либо в России.

Организация охватывала все города, в которых стояли войска, и состояла из местных групп – Гельсингфорсской, Выборгской, Вильманстрандской, Абоской, Тюсьбинской и нескольких групп содействия. Местная группа составлялась из представителей полковых комитетов и партийных работников; далее шли комитеты батальонные, ротные и батарейные; на военных судах образовывались судовые комитеты. Все местные группы были объединены через Центральную группу, которая руководила всей работой, издавала «Вестник казармы» и выбиралась конференцией работников Финляндской военной организации, являвшейся постоянным высшим учреждением организации, собиравшимся периодически.

Среди организованных в комитеты солдат велась пропаганда и агитация, причем там, в Финляндии, выработался особый вид партийной работы с военными или так называемые «явки». Этим именем назывались в Финляндии занятия, которые вели социал-демократы с нижними чинами в известные часы, в специально нанимавшихся для этой цели квартирах. Вот как описывает один из партийных работников «явки» в Гельсингфорсе:

«Ежедневно с определенного часа приходили солдаты. (Из практических соображений для матросов устраивалась отдельная явка.) Явка обыкновенно продолжалась три часа. Первые два часа проходили в деловых разговорах с солдатами по их частям. В это же время солдаты читали литературу, которую – довольно разнообразную (газеты, книги, брошюры) – они постоянно могли находить на явках. Последний же час всегда посвящался беседе. Темы назначались самими солдатами. Они были в высшей степени разнообразны. Например, о программе эсеров, о Думе, о кадетах, об уничтожении постоянной армии, о Боге и т. д. Вопросы политические сменялись вопросами религиозными и этическими. Докладчиком по всем этим вопросам обыкновенно являлся товарищ, ответственный работник организации, который, стараясь систематизировать все выдвигаемые солдатами вопросы, добивался того, чтобы солдаты сами высказывались. Это обыкновенно удавалось, и беседы проходили очень оживленно. Солдаты очень дорожили этими беседами, и многие из них приходили послушать и поговорить о своих делах»[62].

«Явки» пользовались среди солдат большим успехом. На них бывало в день до 50 человек. Это были своего рода клубы морального разврата для войск, и сколь велико было их развращающее действие, показали размеры вспыхнувшего 16 июля Свеаборгского бунта.

Продолжалась у партии и «боевая работа», которой занимались главным образом большевики. Она выражалась в грабежах или экспроприациях, личном терроре или так называемых «партизанских» выступлениях и в подготовке вооруженного восстания. Главным вдохновителем и генеральным руководителем этой боевой работы был сам Ленин, которому помогали близкие доверенные люди. Главное внимание руководящего центра было обращено на экспроприации. Вот как описывает эту наиболее конспиративную работу большевиков бывший большевик, а ныне один из самых горячих и идейных их противников [Григорий] Алексинский, знающий, несомненно, благодаря своему прошлому положению во фракции, много интересного.

«В период времени 1906–1907 годов большевистская фракция социал-демократической партии управлялась Центральным комитетом. Но в самом Центральном комитете был еще малый комитет, существование которого было скрыто от глаз не только царской полиции, но также и от членов партии. Этот малый комитет, в который входили Ленин, Красин (этот последний работал под именем „товарища Никитича“) и еще одно третье лицо, которое держится теперь в стороне от политики, особенно занимались финансами партии. В постоянных поисках денежных ресурсов комитет избрал простое средство для пополнения кассы. Это средство то самое, которое много позже употреблял Бонно. „Малая Троица“ (так прозвали позже в партии комитет Ленина, Красина и Х) отличалась от Бонно[63] только в том, что Бонно оперировал лично, тогда как большевистская „Троица“ ограничивалась общим руководством предприятиями, исполнители которых набирались среди молодежи некультурной, но преисполненной революционного усердия и готовой на все. Грабили почтовые отделения, вокзальные кассы, иногда железнодорожные поезда, устраивая предварительно крушения»[64].

Из экспроприаций описываемого года выдающимся было ограбление Гельсингфорсского Государственного банка, произведенное 13 февраля, операция, с которой может поспорить лишь тифлисская экспроприация 1907 года, о чем будет сказано ниже. Указанному руководящему большевистскому центру подчинялась непосредственно та техническая группа при Центральном комитете, которая была образована в 1905 году для изготовления боевых припасов, приобретения оружия и снабжения им партийных боевых организаций. Эта группа, получавшая до IV съезда средства от Центрального комитета, после съезда, ввиду того что состав Центрального комитета стал меньшевистским, лишена была этой главной денежной поддержки, а потому работала, по выражению одного социал-демократа, как торговое предприятие по закупке и продаже оружия. Месячный баланс ее колебался от 3 до 4 тысяч рублей. С этой технической группой соприкасались те боевые организации, которые работали по местам, как, например, в Петербурге, Москве, Саратове, с целью техническо-организационной подготовки пролетариата к вооруженному восстанию.

Нашлись в партии, главным образом среди большевиков, приверженцы и личного террора, или «партизанских действий». И в этом деле руководящие директивы шли сверху, от самого Ленина. Так, в августе, когда Польская социалистическая партия (ППС) произвела в Варшаве массовые убийства городовых, большевистский орган «Пролетарий» призывал: «Мы советуем всем многочисленным боевым группам нашей партии прекратить свою бездеятельность и предпринять ряд партизанских действий на точном основании решения съезда… с наименьшим „нарушением личной безопасности“ мирных граждан и с наибольшим нарушением личной безопасности шпионов, активных черносотенцев, начальствующих лиц полиции, войска, флота и так далее, и тому подобное» (Пролетарий. 1906. № 1. 21 августа).

И эти призывы большевистских лидеров, несмотря на противодействие Центрального комитета, не оставались безрезультатными.

«Так называемый партизанский террор и экспроприации разлились широкой рекой, – говорил позже на Лондонском партийном съезде докладчик от Центрального комитета. – Усиливая репрессии правительства, терроризируя буржуазное население и тем толкая его в сторону реакции, террор и экспроприации в то же время дезорганизовали революционные элементы пролетариата и примыкающей к нему молодежи, внося зачастую крайнюю деморализацию в их ряды и пролагая к ним путь для эсеров и анархистов»[65].

Новым видом партийной работы в тот период времени явилось использование в революционных целях, согласно директивам IV съезда, созванной впервые Государственной думы. Попавшие в Думу социал-демократы входили сначала в «рабочую группу», на которую и постарался распространить свое влияние Ценральный комитет партии.

Следуя постановлениям съезда, Центральный комитет после первого же конфликта между правительством и Думой (декларация Горемыкина и резолюция Думы от 13 мая) предложил рабочим депутатам обратиться к пролетариату с воззванием поддержать Думу в ее борьбе против абсолютизма. Группа откликнулась на призыв ЦК и издала 18 мая воззвание, в котором заявляла, что так как не Государственная дума, а только Учредительное собрание может выполнить все требования народа, то группа будет стремиться к тому, чтобы Дума подготовила созыв Учредительного собрания; затем группа призвала рабочих поддержать Думу в ее столкновении с правительством.

Воззвание быстро разошлось по России и послужило толчком к присылке из разных мест всевозможных наказов, резолюций и разных обращений к Думе. После этого ЦК обратился к партийным организациям с предложением принимать на митингах резолюции с выражением сочувствия борьбе Думы с правительством и требовать подчинения правительства народным представителям. Однако такая тактика ЦК встретила сильную оппозицию среди представителей левого крыла партии, которые посмотрели на это как на отказ от классовой и революционной политики, сочли это за переход в лагерь кадетского либерализма и подняли агитацию против предложенной тактики и против самого ЦК. Таким образом, предприятие Центрального комитета не удалось.

После приезда партийных депутатов с Кавказа ЦК организовал официальную партийную думскую фракцию в числе 17 человек, которая явила собой ярко революционную группу от партии в составе Государственной думы. Группа эта, работая под непосредственным руководством ЦК, все старания направляла на «обличения» как правительства, так и думского большинства, лишь только последнее проявляло, по ее мнению, недостаточную революционность. Такого рода деятельность способствовала подъему революционного настроения всей Думы. Желая достигнуть большего единения в работе партии с думской группой, ЦК связал группу с Петербургской партийной организацией и организовал совещания фракции с представителями рабочих. Но эти совещания каких-либо деловых результатов не принесли, а подняли лишь большие споры, потому что против них выступили большевики, агитировавшие вообще против Государственной думы.

После роспуска I Государственной думы члены фракции приняли участие в Выборгском собрании бывших депутатов и подписали известное воззвание «Народу от народных представителей», в котором призывали население отказываться от платежей подати и от поставки новобранцев; кроме того, фракция издала революционную прокламацию «К армии и флоту».

Меньшевистский Центральный комитет реагировал на роспуск Думы тем, что постановил приступить к подготовке забастовки, выставив лозунг: «Возобновление сессии Думы для созыва Учредительного собрания», но на другой день принял взамен этого новую резолюцию – объявить немедленно всеобщую забастовку, выставив лозунг: «Борьба с правительством в защиту Думы с целью созыва Учредительного собрания».

Обратившись с предложением забастовки к представителям всех революционных партий, Центральный комитет поддержки не встретил. Тогда он дал новую резолюцию – рекомендовать теперь же частичные массовые проявления протеста во всех слоях населения против разгона Думы и выставил лозунг: «За Думу, как за орган власти, который созовет Учредительное собрание».

Представители большевиков, смотревшие на Думу лишь как на трибуну для агитации, не разделяли мнение ЦК и по-прежнему призывали партию к вооруженному восстанию в целях государственного переворота. «Роспуск Думы есть полный поворот к самодержавию, – писал Ленин в брошюре „Роспуск Думы и задачи пролетариата“. – Наше дело – развернуть самую широкую агитацию в пользу всероссийского восстания, разъяснить политические и организационные его задачи, приложить все усилия к тому, чтобы все осознали его неизбежность, увидели возможность общего натиска и шли уже не на „бунты“, не на демонстрации, не на простые стачки и разгромы, а на борьбу за власть, на борьбу с целью свержения правительства». Ленин призывал к немедленной организации вольных боевых дружин: «троек», «пятков», «десятков», которые должны были организоваться из людей одной профессии, фабрики, одной деревни, даже жильцов одного дома, с тем чтобы в момент восстания начать партизанскую войну против правительства. «Вольные боевые союзы, союзы дружинников принесут гигантскую пользу в момент взрыва, – писал Ленин, – дружина умеющих стрелять обезоружит городового, нападет внезапно на патруль, добудет себе оружие. Дружина не умеющих стрелять или не добывающих оружие поможет строить баррикады, делать разведки, организовывать сношения, устроить засаду врагу, поджечь здание, где засел неприятель, занять квартиры, которые могут стать базой для повстанцев, – одним словом, тысячи самых разнообразных функций выполнят вольные союзы людей, решивших биться не на жизнь, а на смерть, знающих превосходно местность, связанных всего теснее с населением».

В это время начались «Свеаборгские дни». Еще в конце июня в Финляндии по инициативе Центральной группы был организован Военно-боевой центр, задача которого заключалась в выработке начал деятельности в момент восстания. В Военно-боевой центр входили представители Центральной группы, Красной гвардии и специалисты из чинов Финляндской военной организации. Приступив к работе, ВБЦ выделил из себя разведочную комиссию, которая стала собирать материалы и сведения и изучать условия, при которых могло быть поднято и проведено восстание. Для согласования действий с организацией социалистов-революционеров было образовано информационное бюро. Вскоре после этого в Гельсингфорс приехал представитель эсеров от Кронштадта и через местную организацию сделал социал-демократам предложение: «Так как Кронштадт поднимается на днях, то предлагаем Свеаборгу поддержать нас». Финляндская организация, не имея на то никаких директив от Центрального комитета партии, предложение отклонила, но после долгих споров с эсерами приняла, по взаимному с ними согласию, резолюцию готовиться к восстанию как Кронштадту, так и Свеаборгу, причем ни один из названных городов не мог выступать, не получив извещения о готовности к восстанию другого. Между тем 16 июля в Свеаборгской крепости произошли беспорядки нижних чинов, вызванные некоторыми хозяйственными распоряжениями. Члены Финляндской военной организации, руководимые офицерами Емельяновым и Коханским, вмешались в беспорядки, встали во главе недовольных нижних чинов и своей агитацией сумели развить беспорядки в бунт, а затем, когда благодаря связи их организации с Финляндской социал-демократической партией была объявлена забастовка финляндских рабочих, когда рабочие начали нападение на железную дорогу и, вооруженные последними образцами винтовок, пошли на подмогу бунтовавшим воинским частям – тогда Свеаборг оказался объятым восстанием, для подавления которого понадобились сухопутные войска и броненосцы.

Таким образом, благодаря пропаганде и агитации социал-демократической военной организации недоразумение, возникшее в войсковой части на экономический почве, было доведено до открытого восстания.

Восстание в Свеаборге толкнуло ЦК на решительный шаг, он дал директиву о начале бунта Кронштадту, где работала Санкт-Петербургская военная организация, заставил действовать Ревельскую организацию, которая подняла бунт на «Памяти Азова», сделал попытку поднять через местную военную организацию восстание в Севастополе и послал призыв ЦК Латышской СДРП поднять военное восстание в Усть-Двинской и Либавской крепостях. Одновременно с тем, обратившись за поддержкой ко всем революционным партиям и организациям, Центральный комитет объявил всеобщую забастовку, но потерпел неудачу – рабочие, за исключением нескольких пунктов, не откликнулись на призыв, и забастовка провалилась.

Все действия Центрального комитета после роспуска Думы: его нерешительность, его противоречия с объявлением лозунгов, неудачный шаг с объявлением стачки – все дало хороший повод большевикам указать партии на несостоятельность проводимой меньшевиками тактики; они воспользовались моментом, дабы вырвать у меньшевиков верховенство в партии и стали агитировать за созыв экстренного партийного съезда. Меньшевики во главе с Центральным комитетом пытались воспротивиться созыву съезда, но скоро требования стали поступать от многих организаций, в том числе от социал-демократии Польши и Литвы и социал-демократии Латышского края, и это уже заставило ЦК поставить вопрос о созыве съезда на очередь.

Встали с наступлением осени и другие очередные вопросы – открытие учебных заведений и рекрутский набор. По первому вопросу Центральный комитет дал директиву: «В интересах революционного движения предложить учащейся молодежи открыть учебные заведения как с целью сконцентрировать учащуюся молодежь в больших городах, так и с целью в соответствующий момент использовать здания для всевозможных собраний».

По второму вопросу, поднятому Выборгским воззванием, призывавшим население не давать правительству рекрутов, ЦК предложил собирать сходки идущей по призыву молодежи, дабы выяснить на местах, возможно ли провести отказ населения от набора, который, по мнению комитета, надлежало обставить таким образом, чтобы он явился как бы самостоятельным шагом широких кругов населения против правительства.

Однако одновременно с партийными организациями работали органы правительства. Распоряжение министра внутренних дел от 11 июля относительно принятия самых решительных мер против революционных организаций и последовавшее в августе высочайшее повеление о введении военно-полевых судов дали возможность бороться с революционными организациями решительными средствами. Почувствовала это на себе и РСДРП. С 1 июля по 31 декабря, помимо общих групповых арестов по разным городам наиболее активных партийных работников, были арестованы принадлежавшие партии типографии в Петербурге, Харькове (2), Ставрополе, Симферополе, Пятке, Вильно, Одессе (2), Томске, Киеве (2) и Новочеркасске.

В этот период были арестованы также деятельные партийные работники, большевики Алексинский и Голощекин.

АЛЕКСИНСКИЙ Григорий Алексеевич, носивший революционное имя Лапка, сын ярославского уездного врача, потомственный дворянин, родился в 1879 году. Окончив гимназию, Алексинский поступил в Московский университет, из которого в 1899 году за участие в беспорядках был временно исключен и подчинен негласному надзору полиции, что не помешало ему по вступлении вновь в университет продолжать участвовать в студенческом движении и играть в нем весьма заметную роль. В 1902 году в феврале он участвовал в устройстве московской демонстрации, был арестован, подвергнут в административном порядке тюремному заключению, вскоре освобожден по высочайшему повелению с воспрещением жительства в Москве в течение одного года. В 1905 году Алексинский был уже настолько известен Московскому охранному отделению, что его арестовали перед 1 Мая как члена местной социал-демократической организации – «в предупреждение готовящихся на тот день беспорядков». В 1906 году Алексинский состоял членом Областного комитета партии в Москве, где и был арестован в апреле после возвращения с объезда по партийной надобности губерний, предназначен к высылке, но вследствие слабости здоровья был освобожден из-под стражи с обязательством выезда из Москвы. В октябре 1906 года ему было воспрещено жительство в Москве и Московской губернии на все время действия в них положения об усиленной охране. Переселившись затем в Петербург, Алексинский состоял корректором в одной из типографий и был избран депутатом в Государственную думу первого и второго созыва. Из текста видна дальнейшая партийная работа Алексинского как большевика, выделявшегося литературным и агитаторским талантом, а позднее и как ожесточенного противника большевиков, неутомимо борющегося с ними до последних дней.

ГОЛОЩЕКИН Шая Исаакович, по революционным именам Филипп, Борис Иванович, Иванович, мещанин города Невеля Витебской губернии, еврей, родился в 1876 году, окончил Витебскую гимназию и зубоврачебную школу в Риге. В августе и ноябре 1906 года привлекался в Санкт-Петербургском губернском жандармском управлении по Царскосельскому и Петергофскому уездам к двум дознаниям по 126-й ст. и по 129-й ст. Уголовного уложения. По приговору особого присутствия СПБ Судебной палаты 13 марта 1907 года был присужден к заключению в крепость на два года, с зачетом в срок наказания предварительного заключения с 23 июля 1906 года, когда он был арестован.

В 1909 году Голощекин играл выдающуюся роль в Московском комитете партии, скрываясь от полиции под именем Аванесова, был арестован 13 декабря и выслан в Нарымский край на три года, откуда скрылся в сентябре 1911 года за границу, где играл роль в числе близких к Ленину лиц. В феврале 1912 года Голощекин вновь был арестован в Москве и выслан в Тобольскую губернию на четыре года.

Были произведены аресты военных организаций в Москве, Петербурге, Киеве и Тифлисе; арестована в Москве уже вторая в течение года мастерская бомб местной боевой дружины, причем взяты бомбы, оружие, экземпляры устава боевой дружины, планы города с обозначением складов оружия, оружейных магазинов, казарм, полицейских участков, постов городовых; немного позже была арестована полностью и сама дружина, причем у участников ее обнаружены бомбы, патроны, оружие и прочие принадлежности боевой техники. Взяты склады революционной литературы в Петербурге, Москве и Киеве, из которых особенно интересным оказался склад Петербургский, заключавший в себе до 15 000 экземпляров разных руководящих изданий, и в том числе 3500 экземпляров краткого руководства по уличному бою.

Эти аресты в связи с общими мероприятиями правительства по подавлению смуты парализовали партийную работу, в частности же содействовали как провалу объявленной забастовки, так и провалу «рекрутской кампании». Руководители партии видели, что в первом случае за социал-демократами не пошли широкие круги рабочих, во втором – за ними не пошли крестьянство и мещанство, которых они хотели направить на борьбу с правительством. Сознание, что в этой борьбе социал-демократы могут рассчитывать лишь на свои силы, действовало угнетающе как на руководителей партии, так и на организованных рабочих.

Желая поддержать упавшее настроение партии, Центральный комитет обратился к организациям с призывом устраивать по разным злободневным поводам мирные демонстрации, однодневные забастовки и митинги. Комитет надеялся, что такие «частичные выступления» разбудят пролетарские массы, выведут их из состояния пассивности, придавленности и вместе с тем подействуют возбуждающе и на прочие круги населения, что, в свою очередь, не может не отразиться на партии. Усилия Центрального комитета были напрасны. Массы уже не шли на выступления. «Давно в рядах социал-демократии, – говорил один из ее поборников, – не наблюдалось такого уныния, какое имело место осенью 1906 года. Революция кончена – нередко приходилось слышать даже от опытных и зрелых социал-демократов. В стране царил белый террор, военно-полевые суды работали вовсю. Революция забилась в тупик, и вместо анализа действительности, вместо изучения ошибок прошлого и повседневной социал-демократической работы, наша партия бросается от одной тактики к другой, внося лишь дезорганизацию и недоумение в пролетарские массы»[66].

В этот период упадка партийной работы лишь крайние левые элементы партии, большевики не теряли революционного настроения и продолжали призывать партию готовиться к вооруженному восстанию.

В статье «О вооруженном восстании», помещенной в «Пролетарии» от 10 ноября, № 7, находим такие строки:

«Вооруженное восстание – единственный путь, который может привести нас к победе. Чем успешнее будет наша избирательная кампания, чем революционнее будет вторая Дума, тем быстрее может наступить момент восстания, независимо от нашей воли… Для успеха восстания, кроме широкой пропаганды и агитации среди рабочих, крестьян и войска, необходима серьезная организационно-техническая подготовка; эту подготовку должны осуществлять военно-боевые центры». И боевые, и военные организации, состоявшие преимущественно из большевиков, продолжали заниматься подготовкой вооруженного восстания. Старания Центрального комитета о том, чтобы партийные организации разоружили и распустили боевые дружины, успеха не имели. Сторонники боевой работы даже сделали попытку объединить работу боевых и военных организаций и создать в партии специальную централизованную организацию как для подготовки вооруженного восстания, так и для непосредственного руководства им. Эта организация по мере возрастания должна была встать во главе партийных организаций и вести партию в бой с правительством и войсками.

Сторонники таких взглядов приступили в конце года к организации конференции военных и боевых организаций. Центральный комитет был против и для противодействия ей сам объявил созыв особой конференции работников военных организаций. Тем не менее конференция, объявленная Центральным комитетом, подверглась бойкоту, конференция же, созванная большевиками, состоялась в ноябре в Гельсингфорсе. На конференцию собрались представители от 11 военных организаций[67], шести боевых[68], от технического бюро при Центральном комитете, от Южного технического бюро и 9 человек с совещательными голосами[69]. Все участники, за исключением одного, принадлежали к фракции большевиков.

Конференция выслушала отчеты о работе в разных городах, много дебатировала по вопросу о взаимоотношениях боевых, военных и общих социал-демократических организаций, о создании военно-боевых центров, о технике и условиях работы. Из докладов участников конференции видно, что партийные работники в войсках не находили должной поддержки у Центрального комитета, что успеху их работы препятствовали частые аресты, недостаток партийной и специальной литературы для пропаганды в войсках, строгость в некоторых частях казарменного режима и недостаток интеллигентных сил. Там же, где эти тормозившие работу условия отсутствовали, удавалось ставить пропаганду основательно. Оживлению занятий с нижними чинами способствовали приказы по войсковым частям, с которыми обращались некоторые начальники к своим нижним чинам и в которых они пытались разбирать распространявшиеся в войсках революционные прокламации и брошюры и тем самым вступали в полемику с революционными организациями. Подобные приказы давали темы пропагандистам для лишних собеседований, являлись материалом, над которым социал-демократы упражняли остроумие по поводу авторов приказов, и тем еще больше подрывали в войсках авторитет начальства. Отмечено было и то, что солдатам не нравится литература, задевающая государя и религию.

По окончании дебатов конференция приняла несколько резолюций, из которых особенно характерной является следующая.

«Задачи военных организаций в связи с характером работ в них.

Принимая во внимание: 1) что РСДРП наиболее полно и последовательно выражает интересы не только рабочего класса, но и всех угнетенных слоев народа; 2) что революционизирование различных элементов в армии в значительной степени является результатом происходящей в России буржуазно-демократической революции; 3) что в этой революции расслоение армии на монархически-реакционную и демократически-революционную части неизбежно ставит перед военными организациями задачу выяснить перед армией цели происходящего буржуазно-демократического переворота, конференция признает, что задачей военных организаций в настоящий момент является:

а) создание прочных организационных партийных ячеек социал-демократов в каждой единице войсковых частей;

б) организация вокруг них и через них всех революционных элементов армии для активной поддержки народных требований, открытого перехода на сторону восставшего народа;

в) полное согласование своей деятельности с деятельностью общепролетарских и боевых организаций.

Кроме того, конференция считает, 1) что самый характер работы в армии должен определяться задачами, выдвигаемыми пролетариатом как авангардом борющегося народа; 2) что как эти задачи, так и самый состав элементов армии, способных к революционизированию, указывает путь к достижению наибольших результатов работы военных организаций РСДРП – идейное и организационное влияние социал-демократии, пропаганда и агитация социал-демократических идей в армии; 3) что только дружная работа всех военных организаций РСДРП в этом направлении может обеспечить переход широких демократических слоев армии на сторону восставшего народа»[70].

Конференция избрала Временное бюро военных и боевых организаций, которое являлось исполнительным органом, объединяющим и обслуживающим свои организации, и постановила издавать свой центральный литературный орган.

Выразив затем благодарность за гостеприимство Финляндской социал-демократической организации и приняв резолюцию с выражением «глубокого сожаления» по поводу отсутствия представителей от ЦК, конференция прекратила свои заседания.

В конце года у партии по инициативе Бунда состоялась Общерусская конференция, которая носила характер чисто совещательный. В ней участвовало 32 делегата[71]. Собравшиеся обсуждали вопросы об избирательной кампании в Государственную думу, о партийном и рабочем съездах. Конференция решила принять участие и в выборах, и в самой Думе, и в этом отношении споров не было. Но вопрос об избирательных соглашениях, о блоках, разрешался партиями различно. Меньшевики и бундовцы стояли за блоки с кадетами, большевики же, к которым присоединились латыши и поляки, находили такие блоки изменой революции, новым сдвигом фракции меньшевиков вправо и решительно были против них. Фракционные взгляды были закреплены в резолюциях каждой группы отдельно. По вопросу о созыве партийного съезда – конференция большинством голосов высказалась за желательность созыва такового не позже 15 марта 1907 года.

Вопрос о созыве Всероссийского рабочего съезда был поднят в 1906 году Аксельродом, который полагал, что, организовывая посредством такого съезда рабочую партию, социал-демократы создадут ту силу, которая сможет оказать решающее влияние на ход революции в интересах пролетариата. Эта мысль нашла приверженцев среди некоторых меньшевиков, но многие партийные деятели, и главным образом большевики, в задуманной рабочей партии видели будущего конкурента для РСДРП, видели опасность устранения социал-демократии от рабочего класса, почему и повели оживленную агитацию против идеи созыва рабочего съезда и вступили на страницах своих органов в ожесточенную полемику со сторонниками съезда. Конференция предполагала заняться обсуждением вопроса о съезде по существу, но недостаток времени заставил ее ограничиться лишь обсуждением вопроса «о пределах агитации за рабочий съезд», в результате чего была принята резолюция в том смысле, что активные шаги по организации рабочего съезда недопустимы и являются нарушением партийной дисциплины до тех пор, пока по этому поводу не состоялось соответствующего решения партийного съезда. Вся полемика по этому вопросу не должна выходить из границ чисто принципиального обсуждения. Конференция продолжалась четыре дня и закончилась при пении рабочей «Марсельезы».

IX

1907 год. – Государственная дума второго созыва. – Думская социал-демократическая фракция, ее работа и арест. – V партийный Лондонский съезд и его резолюции. – Работа на местах. – Экспроприации. – Тайный большевистский центр. – 3-я Общероссийская конференция. – Уход партийных центров за границу

Предвыборный во II Государственную думу период полностью захватил как руководителей, так и сознательные круги социал-демократов. И хотя с целью выработки однообразной для всей партии избирательной тактики еще в ноябре 1906 года была созвана общерусская конференция, о которой говорилось выше, тем не менее местные организации действовали различно. Большевики проводили идею самостоятельного выступления и допускали избирательные соглашения лишь на высших ступенях избирательной кампании и только лишь с левыми партиями, меньшевики же высказывались за блоки с кадетами даже на первой стадии. Подобную тактику меньшевиков большевики считали подрывом дружной избирательной кампании социал-демократов, и это различие взглядов на избирательную кампанию вызвало ожесточенную полемику представителей фракций и еще более обострило отношения враждовавших сторон. При наступивших затем выборах каждая фракция проводила свою собственную тактику.

В выборах по городской курии партия, выступая с самостоятельной кандидатурой, имела успех в Тифлисе, Кутаиси, Батуме, Иркутске, Екатеринославе, Красноярске и Либаве; в деревнях партия имела успех в Грузии, Малороссии, Тверской и Нижегородской губерниях, по рабочей курии почти повсеместно, за исключением Петербурга (где взяли верх эсеры) и Привисленского края. В результате выборов оказалось, что из числа выставленных партией кандидатов избрано 55 человек и, кроме того, еще 10 социал-демократов, кандидатуры которых не были выставлены официально.

После того как выбранные во II Думу депутаты съехались в Петербург, Центральный комитет издал прокламацию, в которой заявлял: «Принимая во внимание, что постановлением партийного съезда Центральному комитету предоставлено образование официальной фракции в Государственной думе, что в результате выборов на Кавказе в Государственную думу вступили члены партии, выбранные в качестве партийных ее кандидатов, что пролетариат ощущает потребность иметь в этом учреждении свое классовое представительство и что, таким образом, условия настоящего момента делают возможным и необходимым открытое официальное выступление социал-демократических представителей в Государственной думе – Центральный комитет постановляет: образовать официальную фракцию партии в Государственной думе на нижеперечисленных основаниях.

1) Партийная фракция в Государственной думе действует как официальный орган партии в согласии с решениями партийных съездов и под постоянным руководством и контролем ее центральных учреждений.

2) В состав партийной фракции входят: а) все социал-демократы, выбранные в Думу в качестве партийных кандидатов в согласии с решением партийного съезда; б) те депутаты из числа выбранных до партийного съезда, которые, признавая партийную программу и тактические решения съездов, согласны действовать в Думе как ответственные представители партии под руководством ее центральных учреждений;

3) О принятии новых членов решает фракция;

4) Во всех своих выступлениях фракция действует как одно целое, причем меньшинство подчиняется большинству. В случае если меньшинство фракции опротестовывает постановление фракции, как несогласное с тактическими директивами партии или с ее программой, протест рассматривается Центральным комитетом и его решения являются обязательными для всей фракции.

5) делами фракции заведует ее комитет, которому предоставляется во всех не терпящих отлагательства случаях принимать обязательные для всей фракции решения, представляя их на последующее утверждение фракции и ЦК».

В думскую фракцию вошли 54 члена с решающими голосами и 11 с совещательными. Из 54 первых рабочих было лишь 25 человек, прочие были интеллигенты. Из всего числа 33 считались меньшевиками, 15 – большевиками и по 3 человека примыкали к каждому из этих направлений. Во главе фракции встал особый комитет из 7 лиц, являвшийся не только ее политическим руководителем и исполнительным органом, но и принимавший в особых случаях, когда нельзя было собрать фракцию, даже и решения за нее.

Фракция была разбита на комиссии: аграрную, бюджетную и др., в которые входили и особо приглашаемые эксперты, и работала под руководством Центрального комитета, который для практического осуществления этого делегировал в особый комитет [думской] фракции 5 лиц, передав им свои права.

Деятельность социал-демократической фракции во II Государственной думе вполне соответствовала руководящему партийному взгляду, что Государственная дума есть лишь трибуна для революционной агитации и организационный центр для всех враждебных правительству групп населения. Проявлялась она двояко. Во-первых, фракция участвовала в так называемой положительной работе Думы, имея в виду этим путем «содействовать вовлечению народных масс в новую активную борьбу с самодержавием», и, во-вторых, она широко практиковала всевозможные запросы к правительству с целью дискредитировать его в глазах населения, причем мало обращала внимание на то, что запросы не имели достаточных фактических оснований.

Участие в положительной работе выразилось в следующем. На первом же заседании фракция пыталась сделать заявление о необходимости политической амнистии, но прочие группы под угрозой скандала не допустили социал-демократов привести в исполнение их намерение; в ответе на декларацию правительства фракция предложила формулу недоверия, что было отвергнуто; при обсуждении вопроса о помощи голодающим – выставила требование посылки думских депутатов по местам голода для фактической проверки деятельности агентов правительства; предложила образовать комиссию для собрания по местам через делегатов сведений в целях оказания помощи безработным всех категорий, хотя бы то были и забастовщики; агитировала за отмену полевых судов; внесла предложение отвергнуть целиком бюджет и контингент армии; при обсуждении аграрного вопроса высказалась за отобрание без выкупа земель у помещиков, монастырей, уделов и за передачу их в распоряжение областных земств.

В этой работе члены фракции далеко не были солидарны между собой. С первых же шагов между большевиками и меньшевиками начались раздоры, не прекращавшиеся до конца деятельности Думы, чему причиной служило несогласие большевиков с проводимой фракцией, где численное превосходство принадлежало меньшевикам, тактикой. Большевики находили, что фракция действует нерешительно, что она колеблется, урезывает лозунги, принижает тактику, бережет Думу.

Но кроме этой явной думской работы, фракция вела еще и другую, скрытую от глаз общества подпольную работу: она вошла в живые отношения с местными партийными комитетами и, действуя через них, вела агитацию за организацию вокруг Думы пролетариата и вообще всех демократических слоев, дабы поднять вооруженное восстание с целью замены существующего государственного строя республикой.

Эта революционная работа в обвинительном акте о привлечении к суду 37 членов думской фракции изображена следующим образом:

«В 1907 году в Санкт-Петербурге под именем социал-демократической думской фракции они организовали преступное сообщество, которое целью своей деятельности поставило насильственное ниспровержение посредством вооруженного народного восстания установленного Основными законами образа правления, лишение государя императора верховной власти и учреждение в России демократической республики, причем для осуществления указанных целей названные обвиняемые, действуя как совокупно, именем образованного ими преступного сообщества, так и по отдельности, в качестве членов того же сообщества:

– вошли в непосредственные сношения с тайными преступными сообществами, именующими себя Центральным и Петербургским комитетами Российской социал-демократической рабочей партии и целым рядом подчиненных Центральному комитету действующих в различных местностях империи местных тайных сообществ, зная, что все эти сообщества имеют целью своей деятельности насильственное ниспровержение образа правления, установленного Основными законами, и учреждение в России демократической республики;

– подчинили как организацию составленного ими сообщества, так и его деятельность руководству и контролю названного выше Центрального комитета и, в свою очередь, в деле подготовки вооруженного народного восстания управляли деятельностью тайных комитетов в различных местностях империи;

– составляли, механически размножали и рассылали этим тайным комитетам циркулярные письма, в которых давали тайным партийным агитаторам поручения возбуждать население России против правительства, дворян, чиновников и помещиков;

– поручали тем же тайным и преступным комитетам и отдельным их членам сплачивать возбуждаемых ими крестьян, рабочих и солдат в тайные союзы, кружки и группы и объединять все эти группы между собой, с тем чтобы, воспользовавшись недовольством и возбуждением беднейших классов населения, организовать и вызвать соединенное восстание войск, крестьян и рабочих;

– обратились к крестьянам с призывом соединяться в тайные союзы, вступать в тайные сношения и соглашения с рабочими и готовить себя к открытой борьбе с законно существующим в России правительством для захвата государственной власти и передачи ее всенародному Учредительному собранию, избранному на началах всеобщего, прямого, тайного и равного голосования;

– руководили деятельностью тайных местных сообществ в империи и отдельных членов этих сообществ по составлению и присылке на свое имя наказов и обращений разных групп населения, с предъявлением в этих наказах и обращениях требований революционного характера вообще и передачи верховной власти управления государством в частности всенародному Учредительному собранию и с обещанием поддержать эти требования силой;

– вступали в непосредственные сношения с тайными преступными сообществами, присвоившими себе наименование военных организаций РСДРП, зная, что эти сообщества ближайшей задачей своей деятельности поставили подготовку вооруженного восстания войск;

– в лице одного из членов составленного ими сообщества, члена Государственной думы Геруса 29 апреля 1907 года в городе Петербурге руководили тайным собранием одной из организаций названного выше преступного сообщества;

– приняли наказы, содержавшие революционные требования от частей войск Петербургского, Виленского, Витебского, Гельсингфорсского и Мариампольского гарнизонов;

– 5 мая 1907 года в городе Петербурге в помещении думской социал-демократической фракции приняли депутацию от нижних чинов войск Петербургского гарнизона, вручившую им наказ, и обещали свое содействие;

– распространяли составленный Петербургской военной организацией и заключавший в себе обещания поддержать народные требования силой, «наказ нижних чинов армии и флота депутатам социал-демократической рабочей партии Государственной думы», причем для распространения его входили в сношения как с тайными организациями, так и с отдельными нижними чинами войск, расположенных в Петербурге;

– служили центром, в котором сосредоточивались революционные требования о созыве всенародного Учредительного собрания и насильственном учреждении в России демократической республики;

– служили местом средоточия отчетов о деятельности тайных комитетов в империи и таким образом вместе с Центральным комитетом РСДРП вели учет революционных сил и средств в целях определения как общей готовности народных масс к восстанию, так и его момента;

– вызвали к себе представителей тайных местных комитетов для дачи им инструкций;

– поручили членам составленного ими сообщества участвовать в незаконных сборищах рабочих и произносить возбуждающие рабочих речи;

– распространяли произведения нелегальной литературы;

– наконец, имели в своем распоряжении фальшивые паспорта для снабжения ими лиц, укрывающихся от преследования законных властей».

Эта преступная деятельность была пресечена благодаря работе Петербургского охранного отделения. 5 мая в квартире, нанятой на имя члена партии и члена Государственной думы Озоля, во время приема думской фракцией депутаций от нижних чинов, входивших в состав Петербургской военной организации, было застигнуто собрание, на котором присутствовало 35 социал-демократов, члены Думы и более 30 посторонних лиц, из которых шестеро не были в состоянии указать свое место жительства. Обнаруженные в квартире, где проходило собрание, важные вещественные доказательства преступной деятельности, равно как и данные, добытые производившимся следствием, послужили основанием к тому, что 1 июня правительство в лице прокурора Санкт-Петербургской судебной палаты объявило Государственной думе о привлечении всего состава социал-демократической думской фракции к следствию в качестве обвиняемых, потребовало устранения всех их из Думы и заключения 16 человек под стражу. Дума не согласилась на требование правительства.

Тем не менее члены фракции были обысканы и арестованы, а Государственная дума второго созыва высочайшим указом, данным Правительствующему сенату, 3 июня распущена.

В то время как руководимая Центральным комитетом думская фракция РСДРП работала в целях совершения государственного переворота, в Лондоне в мае собрался V партийный съезд, получивший название Лондонского.

На съезде присутствовало 336 человек, из которых русских было лишь 126, прочие инородцы, из них евреев 98, поляков 38, грузин 31, латышей 30 и иных национальностей 13.

Пофракционно состав был такой: большевиков – 105, меньшевиков – 97, бундовцев – 57, поляков социал-демократов – 44, латышей – 29, вне фракций – 3. Из общего числа участников съезда 10 человек состояли членами Государственной думы второго созыва и входили в состав думской партийной фракции. Трое из них – Церетели, Белоусов и Джапаридзе – являлись официальными представителями думской фракции, один – Алексинский – был прислан Петербургским комитетом, остальные шесть приехали на съезд по собственному желанию.

Порядок дня был принят следующий: отчет Центрального комитета, отчет думской фракции и ее организация, отношение к буржуазным партиям, Государственная дума, рабочий съезд и беспартийные рабочие организации, профессиональные союзы и партии, партизанские выступления, безработица, экономические кризисы и локауты, организационные вопросы, международный конгресс, работа в армии, разное.

При отчете о деятельности Центрального комитета докладчик-меньшевик, описывая работу комитета, отметил, что количественный рост организаций часто носит лишь формальный характер, что партийные низы не платят взносов, не собираются, прочных и правильно функционирующих организаций мало, в существующих идет ожесточенная борьба фракций.

Выступившие затем большевики старались доказать, что ЦК не проводил в жизнь решений предыдущего IV съезда, что он носил не партийный, а фракционный характер, что во главе его стояли литераторы, а не практики, что он оторвался от местных комитетов, а эти последние работали без всякой взаимной связи; имея в виду все это, большевики и настаивали на выражении неодобрения Центральному комитету.

Возражая на нападки, меньшевики утверждали, что в малоуспешности работы Центрального комитета виноваты большевики, так как они все время вели против него агитацию среди партии и тем мешали комитету делать то, что он обязан был согласно резолюции IV съезда. Съезд не принял по этому вопросу никакой резолюции и перешел к следующему очередному пункту.

По обсуждении отчета думской фракции съезд признал, что фракция в своей деятельности в общем и целом стояла на страже интересов пролетариата и революции, и выразил уверенность, что фракция и впредь будет служить делу российского пролетариата в согласии с директивами съезда и под руководством Центрального комитета.

Отношение к различным общественным партиям съезд выразил в резолюции, которая была предложена большевиками и сущность которой сводится к следующим положениям. Со всеми реакционными черносотенными партиями необходимо бороться, как с остатками крепостничества; с партией «17 октября» и ей подобными – вести беспощадную борьбу; партию Народной свободы (кадетов) надо стараться использовать в интересах политического воспитания народа. Что же касается народных социалистов и Трудовой группы эсеров, то партия, с одной стороны, должна разоблачать их псевдосоциалистический характер, с другой же – должна всеми силами вырывать их из-под влияния либералов и заставлять их бороться вместе с собой за доведение демократической революции до конца.

О Государственной думе была принята такая резолюция (большевистская):

«1) Непосредственно политическими задачами социал-демократии в Думе являются: а) объяснение народу полной непригодности Думы, как средства осуществить требования пролетариата и революционной мелкой буржуазии, в особенности крестьянства; б) объяснение народу невозможности осуществить политическую свободу парламентским путем, пока реальная власть остается в руках царского правительства, и объяснение неизбежности открытой борьбы народных масс с вооруженной силой абсолютизма, борьбы, имеющей своей целью обеспечение полноты – переход власти в руки народных представителей и созыв Учредительного собрания на основе всеобщего, равного, прямого и тайного голосования.

2) На первый план должна быть выдвинута критическая, пропагандистская, агитационная и организационная роль социал-демократической думской фракции, как одной из наших партийных организаций. Именно этим, а не непосредственно законодательным целям должны служить и законопроекты, вносимые социал-демократической думской фракцией. Общий характер думской борьбы должен быть подчинен всей внедумской борьбе пролетариата, причем особенно важно использование массовой экономической борьбы и служение ее интересам.

3) Борясь не только с самодержавием, но и с предательской политикой буржуазного либерализма, который во имя лозунга «Беречь Думу!» фактически предает народные интересы в жертву черной сотне, социал-демократическая фракция и социал-демократическая партия, считаясь исключительно с ходом развившегося вне Думы в силу объективных условий революционного кризиса, не должна ни вызывать несвоевременных конфликтов, ни искусственно предотвращать или отсрочивать конфликты путем принижения своих лозунгов, способного лишь дискредитировать в глазах массы социал-демократию и оторвать ее от революционной борьбы пролетариата.

4) Принимая во внимание, что подчинение исполнительной власти, данной Думе (в форме так называемого ответственного министерства и т. п.), выражая непосредственно стремления либеральной буржуазии к сделке с самодержавием, могло бы на деле осуществиться лишь при революционном напоре, недостаточно сильном для победы, социал-демократия не может ни выставлять, ни делать своими подобных лозунгов, затемняющих демократическое сознание масс и затрудняющих этим борьбу масс».

По вопросу о рабочем съезде и беспартийных рабочих организациях постановлено: в целях расширения и укрепления влияния социал-демократии на пролетариат усилить работу по организации профессиональных союзов и социал-демократическую пропаганду и агитацию внутри их, а также стараться привлекать широкие слои рабочих к участию во всякого рода партийных организациях. Съезд высказался о желательности участия партийных организаций в беспартийных Советах рабочих уполномоченных, в Советах рабочих депутатов и съездах их представителей, а также желательность устройства таких учреждений при условии строго партийной постановки этого дела в целях развития и укрепления социал-демократической рабочей партии, и признал, что агитация за беспартийный рабочий съезд вредна для классового развития пролетариата.

Вопрос о профессиональных союзах почти не разбирался на съезде, и резолюция о них была принята спешно. В ней V съезд подтвердил резолюцию IV съезда и напомнил лишь социал-демократам, работающим в союзах, что они должны содействовать тому, дабы профессиональные союзы признали идейное руководство партии и устанавливали с ней организационную связь.

Относительно партизанских выступлений съезд постановил: вести всем партийным организациям энергичную борьбу против партизанских выступлений и экспроприаций, разъясняя рабочим несостоятельность этих средств борьбы и весь их вред для дела революции; съезд воспретил членам партии какое бы то ни было участие в подобных выступлениях, равно и содействие им, и решил распустить все специальные боевые дружины, имеющиеся при партийных организациях.

Относительно работы в армии съезд признал, что ее необходимо усилить, и поручил Центральному комитету создавать для обсуждения вопросов по этой работе конференцию военных организаций и указал комитету на необходимость обратить серьезное внимание на издание органа агитационной литературы для солдат и матросов.

Съезд принял также резолюцию аппелировать к английской демократии, призывая ее помешать Англии оказать России финансовую поддержку.

Перейдя к вопросам организационного характера, съезд утвердил переработанный им организационный устав, которым устранял в партии двоецентрие, так как подчинял центральный орган Центральному комитету, и избрал ЦК из 15 человек (по 5 от большевиков и меньшевиков и 5 от национальных организаций) и 10 кандидатов (по 5 от фракции).

В состав Центрального комитета как члены или кандидаты были выбраны от большевиков: ГОЛЬДЕНБЕРГ Иосиф Петрович (Мешковский, Роман), ДУБРОВИНСКИЙ Иосиф Федорович (Иннокентий), ЛОЗИНСКИЙ Василий Федорович (Виктор, Таратута), ЛЮБИМОВ Алексей Иванович (Марк), НОГИН Виктор Павлович (Макар, Родановский, Новоселов), РАДОМЫСЛЬСКИЙ Овсей Гершон Аронович (Зиновьев), УЛЬЯНОВ Владимир Ильич (Ленин), ШАНЦЕР Виргилий Леонович (Марат). От меньшевиков были выбраны: ГОЛЬДМАН Борис Исаакович (Игорь, Игорев, Днепровский), ЖОРДАНИЯ Ной Николаевич (Костров), ПИККЕР Саул Самуилович (Мартынов, Поляков), РАМИШВИЛИ Ной Виссарионович (Петр Тифлисский), а также работавшие под именами Михаил, Роман, Юрий и Петр.

Пять членов от национальных партий должны были быть избраны своими партиями.

ГОЛЬДЕНБЕРГ Иосиф Петрович (Мешковский, Роман) родился в 1873 году, еврей, сын купца. Работал в Санкт-Петербургской партийной организации и в конце января 1907 года был арестован на митинге за произнесенную речь, в которой призывал к вооруженному восстанию. Возбужденное дознание по этому поводу было, однако, прекращено. В то время Гольденберг считался уже настолько видным партийным работником, что в том же году был направлен на VII международный конгресс социалистических партий в Штутгарт. В мае 1908 года Гольденберг был арестован и привлечен к дознанию уже как член ЦК партии, что, однако, не было установлено формально, и он был отдан под особый надзор полиции, после чего скрылся за границу.

ДУБРОВИНСКИЙ Иосиф Федорович (Иннокентий, Инокентьев, Илья) родился в 1877 году, орловский мещанин, православный, окончил Курское реальное училище, служил некоторое время статистиком. В 1897 году за пропаганду среди рабочих в Москве был арестован, привлечен к дознанию и выслан под гласный надзор полиции в Вятскую губернию, но по болезни отбывал наказание в Астраханской губернии. В 1903 году по окончании надзора полиции ему было воспрещено жительство в столичных губерниях в течение пяти лет. В феврале 1905 года арестовывался в Москве во время съезда руководителей социал-демократии, но дело было прекращено. В марте 1907 года был арестован в Москве, как председатель конференции, собранной для выбора делегатов на Лондонский съезд, после чего с разрешения властей выехал за границу. В 1908 году Дубровинский приехал в Россию по партийным делам под чужим именем, был арестован и сослан в Вологодскую губернию, откуда скрылся и пробрался за границу.

ЛОЗИНСКИЙ Василий Федорович (Виктор, Таратута) имел значение в руководящих кругах партии как одно из лиц, к которому перешла крупная сумма денег от умершего москвича Шмидта, на которую предъявили права большевики.

Николай Шмидт, один из совладельцев мебельной фабрики на Пресне, сыгравший крупную роль в Московском восстании 1905 года, имевший от Викулы Морозова капитал ок. 500 000 рублей, по заявлению одного из членов партии, предназначил свое состояние фракции большевиков. Опираясь на это заявление, большевистские лидеры стали добиваться получения этих денег в свое распоряжение. Согласно разработанному плану, законный наследник умершего, его брат, отрекся по принуждению от своего наследства в пользу сестер Екатерины и Елизаветы, которые, как это было решено у руководителей фракции, должны были вступить во владение наследством и затем передать его большевистскому центру.

Опасаясь, как бы попавшие в руки сестрам деньги не миновали большевиков, руководители их отправили в Москву члена партии, помощника присяжного поверенного Андриканиса, доверив ему наблюдать за исполнением передачи денег со стороны Екатерины Шмидт. Командированный Андриканис сошелся с Екатериной Шмидт, после чего Центральному комитету было заявлено, что большевикам может быть выдана только треть наследства. Желая получить все, большевики просили назначить третейский суд, который состоялся в середине 1908 года. По его решению Екатерина Шмидт выдала большевистскому центру в три срока половину полученного ею наследства, т. е. 85 000 рублей.

Другую часть наследства большевики должны были получить от второй сестры Шмидта, которая была замужем за членом партии Лозинским. Этот вопрос был урегулирован при посредничестве московского присяжного поверенного Малянтовича, занимавшего впоследствии пост министра юстиции при Временном правительстве.

ЛЮБИМОВ Алексей Иванович (Марк) родился в 1879 году, из мещан г. Спасска Рязанской губернии, православный. Начав работать еще в Московском Союзе борьбы за освобождение рабочего класса, Любимов в 1898 году был арестован и по результатам дознания о его революционной деятельности подчинен гласному надзору полиции на три года. В октябре 1902 года снова подвергся аресту, но без особых последствий; в 1905 году был арестован в Смоленске под именем Авксентия Когута, но вскоре освобожден, а в 1906 году привлекался по ст. 126 ч. 1. Уголовного уложения при Одесском военно-окружном суде, но не был разыскан.

В 1907 году Любимов работал в Московском комитете партии, состоял секретарем организации, а одно время заведовал и партийной типографией, которая была арестована в апреле того же года, а в 1908 году подвергся аресту и сам Любимов, живший в то время под фамилией Бабашина. После трехмесячного тюремного заключения Любимов был отправлен в распоряжение одесского военного прокурора этапным порядком и сослан по суду в Иркутскую губернию, откуда в конце 1909 года скрылся.

НОГИН Виктор Павлович (Макар, Новоселов, Родановский), родился в 1878 году, мещанин города Калязина, Тверской губернии. Имел редкий среди революционеров по количеству арестов и побегов формуляр. В 1898 году Ногин был арестован впервые по делу организации «Рабочее знамя» и выслан под гласный надзор полиции в Полтавскую губернию, откуда скрылся в Англию. Вернувшись в Россию в 1901 году, Ногин был арестован в октябре того же года, как член организации «Искра», и выслан до окончания дела под гласный надзор полиции в Енисейскую губернию, откуда в апреле 1903 года скрылся в Женеву. Вернувшись вскоре в Россию «нелегальным», в марте 1904 года был вновь арестован в Николаеве и выслан в Архангельскую губернию, откуда в августе 1905 года бежал; в октябре был арестован в Москве на неразрешенной конференции профессиональных организаций и подвергнут аресту на три месяца с воспрещением жительства в Москве и Московской губернии. Несмотря на такой запрет, в августе 1908 года Ногин приехал в Москву под чужой фамилией, был арестован и выслан под надзор полиции на север Тобольской губернии на четыре года, откуда в январе 1909 года бежал. В феврале того же года вновь был арестован, опять скрылся, приехав нелегально в Москву и весной 1910 года вновь арестован под фамилией Шидловского. Высланный в распоряжение тобольского губернатора, Ногин в августе 1910 года бежал, но той же зимой приехал в Россию для организации Русской коллегии Центрального комитета («семерки») и в марте 1911 года был арестован под фамилией Атясова, после чего вновь скрылся и продолжал работу среди большевиков.

ШАНЦЕР Виргилий Леонович (Марат), родился в 1867 году, окончил Юрьевский университет, имел звание помощника присяжного поверенного. Революционная деятельность Шанцера началась в Николаеве, где в 1886 году он был привлечен к дознанию по обвинению в государственном преступлении и подвергнут аресту на два месяца. В 1895 году вновь привлекался к дознанию в Одессе, как участник местной организации, но дело было прекращено. В 1901 году Шанцер деятельно работал по организации Московского комитета партии, вел пропаганду, пересылал транспорты нелегальной литературы по разным городам, за что и был арестован и сослан под гласный надзор полиции в Восточную Сибирь на три года. В 1904 году Шанцер подходил под высочайший манифест[72] и освобождался от гласного надзора полиции, но осенью того же года он подал письменное заявление о неизменности его политических убеждений и об отказе от милостей высочайшего манифеста. Будучи тем не менее освобожден по манифесту от ссылки и прибыв в Москву, он 7 декабря 1905 года был арестован в Москве на большой сходке местных руководителей революционного движения того времени и выслан под гласный надзор полиции в Енисейскую губернию на пять лет, откуда скрылся осенью 1906 года. В апреле 1907 года Шанцер был задержан в Петербурге на Финляндском вокзале под чужим именем и, когда заявил, кто он такой, был арестован и вновь сослан в Енисейский уезд. На месте ссылки Шанцер продолжал свою революционную работу, и это послужило к высылке в Туруханский край, откуда он бежал за границу. В 1909 году он входил в состав редакций «Социал-демократа» и «Пролетария» и закончил свою революционную деятельность вследствие тяжелой психической болезни.

Съезд также дал резолюцию о том, что ЦК должен иметь официальное представительство в думской фракции, должен сообщать фракции свои директивы и что все члены ЦК имеют право участвовать в заседаниях фракции с совещательными голосами; поручил Центральному комитету осуществить объединение с Армянской социал-демократической рабочей организацией, признав представленный ею и несколько измененный проект приемлемым, а также установил созыв в каждые 4–5 месяцев общепартийных конференций, постановления которых принимали бы обязательную силу лишь по утверждении их Центральным комитетом.

Съезд кончился. Кроме руководящих директив и организационного устава, партия получила вместо меньшевистского по своему составу большевистский Центральный комитет. Ленин и его друзья, сторонники революционизма в работе, сторонники централизма и сильной власти в партийной организации, встали во главе партии, что не могло не отразиться на дальнейшем периоде партийной жизни[73].

Государственной думой второго созыва и Лондонским съездом главным образом и обусловливалась в 1907 году работа партийных организаций на местах. Сперва шла предвыборная агитация в Думу и агитация, связанная с выборами на съезд, затем где можно было устраивались демонстративные проводы отъезжающих в Петербург депутатов, далее следовала агитация на почве необходимости посылать в Думу всевозможные наказы, письма, обращения и агитация на почве полученных от думской фракции директив.

Помимо этой деятельности, почти всюду замечался упадок настроения – аресты расстраивали работу партии. С января по июль были арестованы хорошо оборудованные партийные типографии в Риге, Киеве (2), Либаве, Томске, Варшаве (2), Москве (2), Одессе (2), Екатеринославе и Баку. Почти при всех этих типографиях было взято большое количество нелегальной литературы; гибли комитетские печати, подложные паспорта, терялись боевые припасы – оружие, пироксилиновые шашки и даже снаряженные бомбы (15 марта в Полоцке). В партии не хватало средств, литературы, людей, о чем партийные корреспонденты с грустью сообщали в большевистский «Пролетарий», страницы которого в то время полны были жалобами подобного рода. Когда же правительство энергично ликвидировало революционную работу думской фракции и Государственная дума второго созыва была распущена, упало и поддерживающее ее оживление, и партийная работа пошла еще хуже. Вследствие арестов во вторую половину года партия потеряла типографии в Екатеринославе, Харькове, Саратове, Калуге, Иркутске, Костроме (2), Царицыне, Киеве, Томске, Москве, а также лаборатории бомб в Баку.

Только Петербургская организация, где шли непримиримые фракционные распри, да Московская проявляли энергичную деятельность. Руководители первой выпустили прокламацию по поводу суда над социал-демократами, бывшими членами II Думы, и предлагали развить агитацию за выступление по этому поводу с протестом; они созвали ряд конференций, завершившихся реорганизацией местного комитета, и был проведен ряд резолюций в целях поднятия партийной работы. Московская же организация после роспуска Думы усиленно повела агитацию за революционные выступления, результатом чего явился ряд забастовок. Организация имела хорошую типографию, военно-техническое бюро, военную, финансовую и железнодорожную комиссии. Такая исключительная деятельность двух названных организаций объясняется тем, что на поддержку их Большевистский центр (БЦ) давал ежемесячно петербуржцам 1000 рублей и москвичам 500 рублей. С прекращением денежных выплат эти организации, как и везде в России, сошли на нет.

Но среди такого подневольного затишья партийной работы по местам часть социал-демократов из большевиков принимала деятельное участие в происходивших по России экспроприациях. После Лондонского съезда, воспретившего для партии экспроприации и террор, лидеры большевиков, не отказавшись принципиально от боевой работы, создали тайный для партии свой фракционный Большевистский центр во главе с Лениным, который и поддерживал тесные отношения с приверженцами боевой работы на местах. При его идейной поддержке на Кавказе, Урале и в некоторых других местах стали формироваться из большевиков так называемые «беспартийные дружины», которые и занимались экспроприациями и высылали часть награбленных денег Большевистскому центру. К этом периоду относится знаменитая экспроприация Тифлисского казначейства (200 000 рублей), участники которой были затем частью арестованы за границей при размене денег, что и повело к раскрытию перед партией этой сугубо подпольной деятельности большевиков и их сверхцентра.

Неудача при попытке воспользоваться награбленными деньгами и боязнь арестов при следующих попытках сбыта кредитных билетов заставили Центральный комитет выпустить постановление об уничтожении оставшихся «бумажек».

Тифлисской экспроприацией руководил большевик, армянин ТЕР-ПЕТРОСЯН Симон Аршакович по прозвищу «товарищ Камо», который до того времени уже принимал участие в устройстве 11 типографий, нескольких лабораторий бомб и многих мелких и крупных экспроприациях. Выполнив успешно тифлисское ограбление, что сопровождалось человеческими жертвами, Камо отправился в Финляндию, где находился Большевистский центр, представил часть денег и поселился у Ленина. В сентябре Камо был уже за границей под фамилией Мирского и закупал по поручению центра с Валлахом-Литвиновым оружие для ввоза в Россию, а в ноябре был арестован в Берлине с большим количеством взрывчатых веществ. Будучи посажен в тюрьму, Камо симулировал сумасшествие, подвергся испытанию и, признанный сумасшедшим, был выдан русскому правительству как невменяемый. Отправленный в Тифлис в лечебницу, Камо бежал, вновь принялся за революционную работу, был арестован и сослан по суду в каторжные работы, откуда вернулся при Временном правительстве. После большевистского переворота Камо занял видное положение среди советского правительства, состоял одно время военным комиссаром Петербурга и осенью 1921 года был убит за жестокость рабочими завода Лесснера[74].

Что касается награбленных в Тифлисе денег, то Ленин с Красиным, который являлся главным руководителем по финансовой части большевиков, поручили разменять часть билетов 500-рублевого достоинства Валлаху-Литвинову, называвшемуся тогда у них папашей. За этой операцией папаша Валлах-Литвинов и был арестован в Париже.

В этом же 1907 году Военно-техническое бюро при Центральном комитете обязалось поставить пермскому революционному партизанскому отряду, более известному под именем Лбовской дружины, транспорт оружия на сумму 6000 рублей. Деньги за оружие были получены вперед, но заказ выполнен не был, и этот характерный пример партийной деятельности едва ли стал бы известен кому-либо, кроме лиц, принимавших в нем участие, если бы в 1909 году один из лбовцев не выступил за границей в печати с обвинением большевиков в присвоении 6000 рублей, полученных авансом за заказанное оружие. По расследовании дела присвоенные деньги пришлось возвратить бывшим лбовцам.

В предвыборный в Государственную думу третьего созыва период работа опять оживилась, но только в части, касающейся выборов, да и то не везде. Для успеха предвыборной агитации Центральный комитет разделил Россию на 10 районов, которые выбирали представителей на районные конференции, районные же конференции выбирали делегатов на общероссийскую конференцию, которая состоялась в Финляндии в начале ноября. На конференцию съехалось 27 членов партии с решающими голосами, из коих 10 большевиков, 4 меньшевика, 3 от Кавказа, 1 от Спилки, 5 бундовцев, 5 поляков, 8 латышей и несколько человек с совещательными голосами. Председательствовал Ленин.

При обсуждении первого же, самого главного вопроса в повестке дня, вопроса о Государственной думе, ясно обрисовались различные партийные течения; левое крыло большевиков настаивало на бойкоте Думы; часть большевиков с Лениным во главе стояли за участие в Думе в целях использования ее в интересах революции; меньшевики высказывались за Думу и за положительную работу в ней в интересах пролетариата.

После дебатов ленинская группа с меньшевиками провела резолюцию, что социал-демократы должны участвовать в Думе, но главные их задачи – разоблачать перед народом истинную роль помещиков и правительства, разъяснять несоответствие III Думы интересам и требованиям народа и вести пропаганду идей Учредительного собрания, противопоставлять всем правительственным и либеральным предложениям требования социал-демократической программы-минимум, вносить законопроекты и запросы, для чего входить в соглашение с партиями левее кадетов, но без блоков с ними, образовать с левыми депутатами информационное бюро, дабы депутаты имели возможность влиять на демократию в духе социал-демократической политики. В первую очередь было решено выступить в Думе со своей декларацией и внести запрос по поводу закона от 3 июня и по поводу суда над социал-демократической фракцией II Думы.

Осудив вопрос об участии в буржуазной прессе, конференция приняла направленную против меньшевиков резолюцию, которой устанавливались известные рамки для желающих участвовать во внепартийной печати.

Конференция пыталась также повлиять на прекращение фракционных распрей, почему и воспретила существование фракционных центров и объединение в организациях пофракционно. Она напомнила, что Центральный комитет учреждение не фракционное, а общепартийное, что только он призван руководить партией, а потому к нему и надлежит обращаться в случаях надобности.

В целях установления наиболее тесной связи между Центральным комитетом и местными организациями было постановлено: начать издавать как можно скорее центральный орган, организовать посещение местных организаций представителями ЦК, напомнить организациям о присылке в комитет денежных взносов и отчетов о деятельности, принять меры к объединению национальных организаций по местам и к поддержке и укреплению партийной дисциплины. Центральному же комитету было поставлено в обязательство покончить с расколом, который был обнаружен в некоторых пунктах и выразился в образовании местных фракционных организаций[75].

В конце 1907 года в жизни партии произошли два интересных, хотя и далеко не однородных события. В сентябре Одесская организация проявила себя, оказав вооруженное сопротивление пришедшему на обыск наряду полиции: в чинов полиции была брошена бомба и произведено несколько залпов из револьверов, причем был убит полицейский офицер и ранен городовой. Полиция отвечала выстрелами и арестовала 43 человек. Это был как бы последний боевой отзвук минувшего бурного периода.

В декабре же Центральный комитет, признав невозможным продолжать свою руководящую работу в пределах России, где даже финляндские губернии перестали быть надежными убежищами для революционных деятелей, постановил переселиться в Женеву и оставить в России вместо себя лишь представительство из нескольких членов и небольшую технику для обслуживания текущих вопросов.

Резолюция эта была приведена в исполнение, и таким образом партия окончательно возвращалась к положению, существовавшему в ней в организационном отношении до 1905 года.

Х

1908 год. – Деятельность Центрального комитета. – Большевистские течения отзовизм и ультиматизм. – Стремление большевиков к усилению своей власти в партии. – Положение партии в России в конце 1908 года. – Работа меньшевиков и их борьба с большевиками. – Ликвидаторство и борьба с ним. – Базельский съезд заграничных групп содействия. – Всероссийская конференция в декабре 1908 года и ее резолюции

После Декабрьской 1907 года конференции Центральный комитет партии, большевистский по своему составу, принял энергичные меры к поднятию партийной работы. В феврале ЦК возобновил издание центрального органа, выпустив № 1 «Социал-демократа», в котором указывал, что, оценив существующее положение, учтя опыт прошлого и приняв во внимание перспективы на будущее, он намечает в качестве ближайших задач партии: а) развитие экономической организации масс и их экономической борьбы, для чего могучими средствами служат профессиональные союзы и кооперативы; б) культурно-просветительную работу среди масс; в) использование в революционных целях «думской трибуны».

Дабы овладеть профессиональным и кооперативным движениями, развитие которых, обуславливаемое стремлением рабочих улучшить свое экономическое положение, стало заметно прогрессировать с 1907 года, Центральный комитет опубликовал две резолюции и для наблюдения за проведением их в жизнь образовал Комиссию по профессиональному и кооперативному движению. В резолюции о профессиональном движении ЦК указывал, что усиленная работа социал-демократов должна вестись отнюдь не в духе признания нейтральности или беспартийности профессиональных союзов, а, наоборот, в духе возможно более тесного сближения союзов с социал-демократической партией. Социал-демократы должны стремиться к созданию на отдельных предприятиях небольших сплоченных первичных организаций или ячеек и уже в них образовывать из членов партии сплоченные группы для систематического воздействия на ячейки в социал-демократическом духе, под руководством местных партийных организаций. Где нет легальных профессиональных союзов, надо заводить нелегальные, в основу которых должна быть положена организация возможно большего числа рабочих в профессиональную ячейку данного предприятия, причем внутри ячейки необходимо иметь особую группу социал-демократов данного предприятия.

Для объединения всей социал-демократической работы в союзах социал-демократические группы отдельных предприятий должны объединяться в социал-демократические группы целых профессий. Эти последние, в свою очередь, должны быть объединены и вести работу в тесной связи с местным партийным центром. В легальных обществах взаимопомощи, трезвости и т. д. следует заводить свои социал-демократические группы для ведения работы среди возможно более широких масс пролетариата. Нелегальные союзы должны стремиться стать легальными, а легальные не должны принижать боевой работы профессиональных организаций пролетариата.

В резолюции о работе кооперативов Центральный комитет высказал, что потребительские товарищества, объединяя рабочих, являются одной из форм массовой организации пролетариата. Быстрое развитие их в России за последнее время может служить одним из признаков стремления рабочих в организации, в потому партийные работники обязаны принимать в них участие, содействовать их развитию, привлекать их к совместным действиям с профессиональными союзами и партией, но брать на себя инициативу в создании новых кооперативов можно дишь там, где уже существует развитое профессиональное движение.

Необходимо привлекать потребительские товарищества к совместным действиям с профессиональными союзами и Российской социал-демократической партией, содействовать сближению всех видов рабочей организации, разъяснять, что кооперативы не могут заменить боевых пролетарских организаций, и бороться с попытками ограничить организационную деятельность пролетариата рамками кооперативов. Партийные работники должны влиять на кооперативы в социал-демократическом духе и с этой целью составлять в каждом кооперативе сплоченную из членов партии группу, которая бы находилась в тесной связи с местным партийным центром. Что же касается производительных товариществ, то они допустимы лишь как отделения при потребительских товариществах и к ним надо относиться как к потребительским кооперативам.

Профессиональная комиссия выпустила особое письмо к партии, в котором разъясняла резолюции Центрального комитета и давала ряд практических указаний. Она предложила всем партийным организациям вмешиваться вместе с социал-демократическими группами профсоюзов в экономическую жизнь рабочих и вести борьбу против работодателей, предложила также обратить внимание на культурно-просветительную работу в профессиональных союзах и поставить это дело на классовую точку зрения. Желая поставить дело сразу на практическую почву, комиссия обратилась к ЦК с предложением созвать общерусскую конференцию социал-демократов, работающих в профсоюзах, что Центральный комитет и постановил, но что в действительности осуществлено не было.

Культурно-просветительная деятельность партии должна была заключаться в том, чтобы теоретики партии собрали, осмыслили, проанализировали и осветили с помощью марксистского метода весь материал, данный революцией, и вынесли бы свои труды в массу пролетариата. Партийные работники призывались к энергичной работе в области культурного просвещения масс в клубах, обществах образования и самообразования, в воскресных и вечерних классах, в народных университетах. «Во всех этих учреждениях, – писал „Социал-демократ“, – революционный принцип классовой борьбы должен составлять основу социал-демократической работы».

Что касается работы социал-демократов в Государственной думе, то, находя в деятельности думской фракции пробелы, недостатки и даже ошибки с точки зрения социал-демократии, Центральный комитет признавал ее деятельность все-таки полезной и призывал партийных работников обсуждать каждый акт думской жизни в рабочих собраниях и кружках и снабжать фракцию материалом для запросов и законопроектов. По поводу присылки этих материалов ЦК даже разослал по организациям специальное циркулярное письмо. Следует заметить, что социал-демократическая фракция III Государственной думы с первого же своего выступления с декларацией (депутат Покровский) возбудила недовольство среди партии.

Дальнейшие выступления фракции еще более увеличивали это недовольство, так как представители почти всех направлений сходились в том, что социал-демократы, члены Думы, недостаточно ясно и категорически проводят в Думе партийные взгляды. Среди наиболее левых большевиков даже обрисовалась группа (во главе со Станиславом Вольским), которая высказывала мысль, чтобы, ввиду неисполнения думской фракцией данных ей директив, отозвать ее из Думы, предложив отказаться от своих полномочий. Это направление большевизма, сторонники которого в вопросах партийной тактики являлись представителями самого крайнего революционизма и противниками использования каких бы то ни было легальных возможностей, известно под названием отзовизма. Некоторые же большевики во главе с Алексинским стояли за то, чтобы предъявить фракции ультиматум: быть строго партийной и подчиняться всем директивам партийных центров или отказаться от депутатских полномочий. Это направление получило название ультиматизма.

Поставил Центральный комитет и вопрос об упорядочении работы в войсках, поводом к чему послужил ряд писем, полученных от работавших в войсках членов партии и просивших об оказании им литературной помощи. ЦК образовал для заведывания этой работой особое Центральное военное бюро, которое прежде всего поставило целью завязать сношения с местными военными организациями наиболее важных военных центров и отдельными военными работниками и вместе с тем приступить к изданию газеты и брошюр для солдат и матросов. Бюро дало знать об этом по организациям и просило доставлять ему письма, корреспонденции и ответить на следующие вопросы: количество войск в данном пункте и их состав; настроение в войсках; если были вспышки, то чем вызваны; какая связь в войсках, какая ведется работа; средства и личный состав организации; литературные силы, ведется ли систематическая литературная агитация.

Кроме этих главных мероприятий, Центральный комитет проявил себя тем, что образовал листковую комиссию для издания прокламаций по злободневным вопросам, которая и начала свою работу; участвовал в лице своего представителя в съезде студенчества и дал указание студентам социал-демократам поддерживать все начинания студенчества, направленные к достижению университетской автономии, и вести среди студенчества пропаганду и агитацию; разослал по организациям письмо, присланное из Сибири социал-демократами, осужденными членами II Государственной думы, командировал своих членов с целью организации укрепления областных центров в Центральную Россию, Юг, Урал, Поволжье, Кавказ, Крым, Северо-Запад и Северный Кавказ.

Данные Центральным комитетом директивы разъяснялись и популяризировались на страницах центрального органа «Социал-демократ», который в 1908 году вышел, однако, лишь одним номером, и, главным образом, во фракционной большевистской газете «Пролетарий» (орган Петербургского и Московского комитетов РСДРП), которая выходила за границей довольно регулярно[76].

В середине года состоялось пленарное собрание Центрального комитета, которое, выслушав отчет о положении дел в партии, приняло по вопросу дальнейшей работы следующие постановления. Вся полнота прав ЦК остается за пленарными собраниями, но в промежутках между ними работу ведет находящийся в России узкий состав ЦК, который в важных случаях откладывает решения до пленума.

Учреждалось Заграничное бюро Центрального комитета (ЗБ ЦК), подчиненное узкому составу ЦК. Бюро поддерживает связь между членами Центрального комитета, работающими за границей, контролирует деятельность местных групп содействия и их Центрального бюро, принимает заграничные взносы и самостоятельно организовывает финансовые предприятия в пользу ЦК.

Относительно организации работы за границей было постановлено: социал-демократические группы за границей признаются группами содействия РСДРП; Центральный комитет назначает новое Заграничное центральное бюро из 10 лиц, кооптация и замена которых при отсутствии пленума ЦК происходит только с утверждения ЗБ ЦК. Заграничное центральное бюро обслуживает нужды групп содействия за границей и исполняет поручения Заграничного бюро ЦК; в него входит 1 член ЦК с правом вето. Группы вносят 85–90 % своих доходов в Центральный комитет.

Такими мерами большевистские лидеры, вернее сказать, Ленин еще более усиливали свое влияние в партии.

В числе членов Центрального комитета, участвовавших в пленуме, был и большевик Чичерин.

ЧИЧЕРИН Георгий Васильевич, пользовавшийся именами Орнатский и Баталин, потомственный дворянин, был причислен к Государственному и Санкт-Петербургскому главному архивам Министерства иностранных дел. В 1907 году состоял членом Центрального комитета Берлинского социал-демократического бюро, играл в Берлине большую роль среди русских. В январе 1908 года Чичерин был задержан в Шарлоттенбурге на сходке социал-демократов и выслан из пределов Пруссии, после чего в чине титулярного советника уволен со службы.

Однако все перечисленные мероприятия Центрального комитета, направленные к упорядочению и оживлению партийной работы, цели своей почти не достигали.

Систематические аресты партийных деятелей, равнодушие к столь популярной еще так недавно революционной работе со стороны рабочих, массовое бегство из партии интеллигенции, примкнувшей к ней в годы революционного подъема, недостаток денежных средств, столь щедро притекавших в партийные кассы еще так недавно, – все это вело к тому, что местные организации распадались, славившиеся не так давно своей организованностью и крепостью комитеты хирели. Попытки ставить технику по многим пунктам хотя вначале и удавались, но обычно кончались провалами.

В тот период был арестован работавший в Петербургской организации Радомысльский, по псевдониму Зиновьев.

РАДОМЫСЛЬСКИЙ Овсей Гершон Аронович, пользовавшийся именами: Шацкий, Зиновьев, Григорьев, Григорий, – родился в 1883 году, еврей, происходит из новомиргородских мещан. 30 марта 1908 года Радомысльский был арестован, привлечен к дознанию и отдан под особый надзор полиции в Елизаветграде. Ему было воспрещено жительство в Петербурге. Осенью он выехал за границу.

В течение 1908 года были арестованы партийные типографии на ходу, в Ташкенте, под Рыбинском в деревне Юрьеве, в селе Сормове, в Москве (4), Екатеринославе, Саратове, Одессе (издававшая «Одесский рабочий»), Владивостоке, на Ижевском заводе, в Ростове-на-Дону, Самаре, Челябинске (издававшая «Голос рабочего»), Петербурге, Кинешме и Камышине. Кроме того, были случаи нахождения при обысках у партийных работников типографских принадлежностей, шрифта, громадных складов партийной литературы. Исключительным по своим результатам явился тогда арест в Петербурге 20 мая центрального склада литературы ЦК партии, когда по обыску было найдено более тысячи пудов партийной литературы, два печатных станка, две стереотипные печи, инструменты для изготовления стереотипов и матриц, различные типографские принадлежности и около 40 пудов типографского шрифта.

Массовых выступлений, если не считать традиционной забастовки нескольких десятков тысяч в день 1 Мая, не было. Правда, было несколько конференций и съездов партийных работников, а именно: конференция Центральной промышленной области, собрание Центрального комитета Бунда, III съезд социал-демократии Латышского края, VI съезд социал-демократии Польши и Литвы, – но все они мало содействовали успеху работы и имели значение лишь в том отношении, что подводили итоги прошлому и давали картину современного положения партийных дел. Три же последних служили показателем того, что у национальных организаций, входивших в состав партии, дела шли лучше, нежели у их русских товарищей.

Некоторое оживление замечалось в деле издания партийных органов, как местных, которые погибали так же быстро, как и возникали, так и имевших областное и общепартийное значение. Из числа последних, кроме издававшихся «Пролетария» и «Социал-демократа», появились «Голос социал-демократа» меньшевистского направления, первый номер которого вышел в феврале, и рабочая газета «Правда», издававшаяся Троцким, первый номер которой вышел 3 октября с подзаголовком «Орган Украинского союза – Спилки», что Троцкий сделал, не имея на это права, почему после протеста Спилки этот подзаголовок не помещался более в «Правде». «Правда» заявила себя стоящей вне фракционных споров, отстаивающей лишь интересы партии как целого. Обе газеты издавались за границей.

Возобновился также центральный орган социал-демократии Латышского края «Цина» (в Риге), Центральный же комитет Бунда выпустил № 1 своего органа «Голос Бунда» на еврейском языке. Как интересное издание того года следует отметить также «Программу для пропагандистских кружков», выработанную Московским Окружным комитетом, с указанием необходимых книг.

В общем, к концу 1908 года положение партии было весьма печально. Меньшевистские организации, работавшие главным образом на Юге, были сплошь уничтожены. Уцелевшие от арестов меньшевики-интеллигенты бежали за границу, где составили главный контингент групп содействия. Большевики же, имевшие преобладание на Севере, в центре, на Востоке и на Кавказе, тоже были разгромлены, но некоторые их остатки кое-как продолжали существовать.

Отмеченная безуспешность работы партии, помимо указанных выше причин, обусловливалась во многом и теми фракционными распрями, которые шли в ней. Меньшевики не разделяли директив, данных большевиками, владевшими центральными учреждениями, и вели работу согласно своим взглядам. В их фракции уже с 1907 года все сильнее стало намечаться течение, представители которого склонялись к тому, чтобы ввиду изменившихся условий государственной жизни вводить понемногу работу партии в рамки легитимности. Еще в 1906 году Аксельрод поднял вопрос о созыве Всероссийского рабочего съезда, что подхватили некоторые меньшевики, имея в виду перейти от подпольной работы к легальной общественной деятельности. Однако большевики, увидев в том начало образования особой рабочей партии, которая явилась бы конкурентом для русской социал-демократии, повели усиленную против рабочего съезда кампанию, не дали ему осуществиться и сумели провалить этот вопрос на состоявшейся в том же году партийной конференции.

В 1907 году представители фракций вели ожесточенную литературную полемику по этому вопросу, а некоторые меньшевики на фракционных собраниях уже открыто предлагали покончить с нелегальной партией и начать легальную работу в профессиональных союзах и других массовых организациях.

В начале 1908 года один из влиятельных меньшевиков прочел в Москве на заседании меньшевистского коллектива доклад о необходимости бороться со старыми партийными учреждениями и организациями, которые, по его мнению, являлись реакционным элементом, и их необходимо было ликвидировать. Осенью в Москве выделилась целая группа из 11–14 человек, открыто заявлявшая, что восстановление старых партийных форм является утопической реакционной затеей; немного позже там же, группой меньшевиков, лидерами которых считались Ларин и Череванин, была выпущена брошюра, где приводились доказательства того, что партия вредна, что она анахронизм, что рабочее движение пережило узкие партийные рамки и что партию необходимо уничтожить. Меньшевистский орган «Голос социал-демократа» помещал статьи, направленные против нелегальной работы партии. В одной из них (№ 8–9, июль – сентябрь 1908 года) Дан, высказавшись относительно старых методов пропаганды и агитации, а также относительно работы, предпринятой на местах к восстановлению партийных организаций, открыто заявил: «Стремиться во что бы то ни стало организационно закрепить обломки прошлого значило бы искусственно консервировать окаменелости».

Меньшевики не соглашались с данными Центральным комитетом директивами относительно участия социал-демократов в профессиональном движении. Принимать участие в профессиональном движении, конечно, следует, говорили они, но не ради эгоистических партийных видов, не для того, чтобы при помощи этого движения укреплять и расширять партию, а лишь в целях оказания помощи профессиональному движению. Врастание же партийных организаций в профессиональное движение лишь погубит его, утверждали они.

Наконец, некоторые из меньшевиков-литераторов стали отрицать в своих трудах классовую борьбу пролетариата вообще, отрицать гегемонию пролетариата в революционном движении 1905–1907 годов, иными словами, они выступили против главных принципов социал-демократии вообще и русской в частности.

Это постепенно развившееся среди меньшевиков направление в разных его оттенках понималось большевиками как стремление покончить с революционной Социал-демократической рабочей партией и создать взамен новую легальную рабочую партию. Они прозвали новое направление ликвидаторством и повели против него сильную кампанию, в целях же закрепления своего влияния в партии и преподания руководящих директив для партийных работников стали пропагандировать через ЦК созыв партийной конференции. Меньшевики со своей стороны ответили выступлениями, направленными против находившихся в руках большевиков центральных учреждений.

Осенью 1908 года двое из меньшевистских представителей предложили собравшимся за границей на пленум членам ЦК не созывать партийной конференции, ограничить ЦК информационными функциями и создать вместо него центральное учреждение, «которое явилось бы ареной соглашения отдельных фракций и течений на почве текущей совместной работы», но план этот потерпел неудачу, и Центральный комитет даже хотел привлечь его организаторов к партийному суду. Тогда меньшевики сделали попытки использовать против ЦК заграничные группы содействия, которые весьма разрослись с 1906 года, с приливом из России за границу большого числа эмигрантов, и где меньшевики имели перевес над большевиками.

Воспользовавшись тем, что ЦК партии потребовал от групп отчисления в его кассу 85–90 %, меньшевики повели против него агитацию, а Заграничное Центральное бюро предложило им высказаться по этому поводу. ЦК ответил тем, что объявил Заграничное Центральное бюро распущенным и потребовал от него сдачи полномочий Заграничному бюро ЦК. Заграничное Центральное бюро отказалось выполнить требование ЦК и предложило группам организовать съезд, для осуществления чего просило избрать специальную организационную комиссию. Комиссия была собрана и созвала съезд, пригласив на него и представителя от Заграничного бюро ЦК, но последнее в присылке отказало.

Созванный меньшевиками съезд заграничных групп содействия состоялся в Базеле в начале декабря; из 31 организации в нем приняли участие лишь 24, так как 7 групп, где преобладали сторонники Центрального комитета, отказались участвовать в съезде. Съезд выслушал отчет Заграничного Центрального бюро, вызвавший горячие дебаты и ряд указаний на упущения в практической деятельности бюро, и обсудил ряд вопросов организационного характера.

При обсуждении эмигрантского вопроса выяснилось, что количество политических эмигрантов доходило в то время до 3000, из которых 2/3 были рабочие. Большинство эмигрантов (до 95 %) кочевали из города в город, получая поддержку от иностранных социалистических партий да из эмигрантских касс. Поиском работы почти никто не занимался. В целях упорядочения этого дела было постановлено создать одну межпартийную эмигрантскую кассу и считать главным видом помощи приискание работы. Съезд избрал вместо Центрального Заграничного бюро новое Центральное бюро заграничных групп и поручил ему принять участие в общепартийной конференции, группам же предложил участвовать в съезде заграничных организаций, созываемом Заграничным бюро Центрального комитета, при условии участия в съезде всех национальных социал-демократических организаций.

В вопросе об объединении с последними было признано необходимым согласовать деятельность групп с деятельностью национальных социал-демократических организаций путем создания на местах общих бюро из представителей всех организаций, организуя совместные предприятия и выступления. Кроме того, съезд поручил Центральному бюро заграничных групп войти в переговоры с заграничными центральными учреждениями национальных организаций для выработки положений окончательного объединения.

Перейдя к вопросу о практической деятельности, съезд принял ряд решений об улучшении постановки пропаганды, агитации, организации, финансового дела и т. д. и порекомендовал рабочим записываться в профессиональные союзы. Выработав затем устав Заграничной организации и выбрав Центральное бюро, съезд закончил свою работу.

Враждебная центральным органам политика меньшевиков вызвала у большевистских лидеров стремление заставить их подчиниться главенствующему течению, и с этой целью Центральный комитет созвал Всероссийскую конференцию партии. Конференция открыла заседания 21 декабря в Париже. На ней были представлены часть русских организаций, преимущественно большевистских, Бунд и социал-демократия Польши и Литвы. На всех заседаниях шла борьба между большевиками и меньшевиками, причем каждые упорно отстаивали свои принципиальные взгляды на очередные задачи партии и организационные вопросы партийного дела и ожесточенно нападали на своих фракционных противников.

Большевики, стоявшие за революционизм и нелегальность партии, нападали на меньшевиков за их увлечение легальной деятельностью. Все неудачи партии, весь развал ее они объясняли именно этой легализаторской и ликвидаторской работой, а потому и выдвигали эту самую важную, по их мнению, задачу – борьбу с меньшевистской деятельностью; они упрекали меньшевиков, что их члены ЦК тормозят его работу, бойкотируют Заграничное бюро ЦК и центральный орган.

Меньшевики доказывали, что в русском рабочем движении накопилось уже немало элементов для превращения его в массовое движение и что задача РСДРП сделать все возможное для подготовки и ускорения образования массовой социал-демократической силы и к этому приспособить всю деятельность организации. Партия должна начать борьбу за открытое проявление этой силы, она должна встать во главе этой борьбы и к ней приспособить свою нелегальную организацию. Они предлагали созвать ряд совещаний работников нелегальных и легальных организаций, дабы установить между двумя частями социал-демократии постоянное деловое общение. Они упрекали большевиков в непонимании истинного положения дел, в оторванности Центрального комитета от партии, в незнании, что делается на местах, в желании дезорганизовать заграничные группы содействия, пользуясь своим Заграничным бюро ЦК, почему и требовали уничтожения его.

Конференция констатировала, что благодаря энергичным мерам правительства партийные организации сократились весьма значительно и партия вновь загнана в подполье; что использование легальной базы, благодаря тем же мероприятиям, становится все трудней и трудней; профессиональные организации сведены к весьма небольшим размерам; что повальное бегство интеллигенции из рядов партии и попытка части партийных работников свести всю работу ее на легальную почву заставляют рабочих отворачиваться от интеллигенции и стараться взять дело непосредственно в свои руки; что в партии идут большие фракционные распри; но было указано и то, что, несмотря на все эти неблагоприятные обстоятельства, партийные организации стремятся возможно шире поставить дело. В результате своих занятий конференция выработала ряд резолюций, которые благодаря преобладанию на ней большевиков носят большевистский характер. Большевистское направление становится все более и более доминирующим в партии.

Принятые резолюции сводились к следующему.

Резолюция по отчетам. Отметив, что Центральный комитет делает все возможное, чтобы провести в жизнь политическую линию, намеченную Лондонским съездом, и предложив комитету продолжать охранение целости единства партии и борьбу против дезорганизаторских тенденций внутри ее, конференция постановила: «Констатируя, что в ряде мест замечаются со стороны некоторой части партийной интеллигенции попытки ликвидировать существующую организацию Российской социал-демократической рабочей партии и заменить ее бесформенным объединением в рамках легальности во что бы то ни стало, хотя бы последнее покупалось ценою явного отказа от программы тактики и традиций партии, конференция находит необходимым самую решительную идейную и организационную борьбу с ликвидаторскими попытками и призывает всех истинно партийных работников без различия фракций и направлений в самому энергичному сопротивлению этим попыткам».

Конференция отметила, что успешность работы возможна только при условии подчинения меньшевиков партийной дисциплине и при лояльности работы в рамках одного учреждения и его исполнительных органов.

О современном моменте и задачах партии. Опираясь на современное политическое положение в России, конференция признала, что основными задачами партии являются в настоящий момент следующие:

1) Разъяснение широким массам народа смысла и значения новейшей политики самодержавия и роли социалистического пролетариата, который, ведя самостоятельную классовую политику, должен руководить демократическим крестьянством в современной политике и в предстоящей революционной борьбе. Целью этой борьбы является по-прежнему свержение царизма, завоевание политической власти пролетариатом, опирающимся на революционные слои крестьянства и совершающим буржуазно-демократический переворот путем созыва всенародного Учредительного собрания и создания демократической республики.

2) Всестороннее изучение и широкая популяризация опыта массовой борьбы 1905–1907 годов, давшего незаменимые уроки, подтвердившие правильность революционной социал-демократической тактики.

3) Укрепление Российской социал-демократической рабочей партии, как она сложилась в революционную эпоху, ведение по-прежнему непримиримой борьбы как с самодержавием и реакционными классами, так и с буржуазным либерализмом; борьба с отступлениями от революционного марксизма и с укорачиванием лозунгов Российской социал-демократической рабочей партии, обнаруживающимися с особенной силой в настоящее время среди некоторых партийных элементов, поддавшихся влиянию распада.

4) Всестороннее содействие экономической борьбе рабочего класса, согласно резолюциям Лондонского и Штутгартского конгрессов.

5) Использование Думы и думской трибуны для революционной социал-демократической пропаганды и агитации. На очередь дня выдвигается прежде всего деятельная работа воспитания, организации и сплочения сознательных масс пролетариата. В подчинении этой задаче необходимо распространение партийной работы на крестьянство и армию, особенно в форме литературной пропаганды и агитации, причем главное внимание должно быть обращено на социалистическое воспитание пролетарских и полупролетарских элементов в крестьянстве и армии.

О Думской фракции. Конференция вынесла две резолюции, в одной из которых выразила сожаление, что фракция не прислала своего представителя, а в другой, перечислив все недочеты в работе фракции, заявила, что: «1) в своей дальнейшей деятельности фракция должна служить партии в духе, указанном Лондонским съездом и в согласии с директивами ЦК партии; 2) основной задачей фракции в контрреволюционной III Думе является – служить делу социал-демократической пропаганды, агитации и организации, отнюдь не становясь на путь так называемого положительного законодательства и погони за мелкими мнимыми реформами и не ограничиваясь выступлениями только по вопросам, выдвигаемым думским большинством, всячески стараться поднимать в Думе вопросы, волнующие рабочие массы и нашу партию».

Перечислив затем, какие именно законопроекты должна вносить фракция в Государственную думу и как должна держаться при обсуждении некоторых вопросов, резолюция излагала:

«Фракция должна связаться возможно теснее со всеми местными и национальными партийными организациями, с социал-демократическими группами, действующими внутри профессиональных союзов и других рабочих организаций, с самими этими союзами и организациями, выступать на рабочих собраниях и вообще расширять по возможности свою внедумскую деятельность.

Конференция далее обращает внимание всех местных и национальных партийных организаций и Центрального комитета партии на то, что недостаточное их содействие фракции, имевшее место до сих пор, в значительной степени затрудняло ее деятельность, и считает необходимым, чтобы все партийные организации: а) доставляли во фракцию всяческие сведения о положении рабочих, действиях администрации и объединенного кабинета, материалы для запросов и речей, резолюции рабочих собраний и партийных групп, давали систематические деловые указания относительно предстоящих шагов фракции и деловую критику прошлых ее шагов; б) распространяли в массах речи, запросы, законопроекты и отчеты фракции, используя ее выступления в массовой агитации, в листках и пр.».

Резолюция о фракции включала в себя еще и секретные пункты, которые не были опубликованы, а именно: постановлено, чтобы фракция отчисляла 10 % своего жалования в пользу партии, установлено право вето ЦК над решениями и постановлениями фракции, а также фракции дано право голосовать за отдельные мелкие ассигновки, если они не служат к укреплению и усилению власти правительства.

По организацонному вопросу резолюция гласила:

«а) партия должна обратить особое внимание на использование и укрепление существующих и учреждение новых нелегальных, полулегальных и по возможности легальных организаций, которые могли бы служить ей опорными пунктами для агитационной работы среди масс, – заводские собрания, пропагандистские кружки, нелегальные и легальные профессиональные союзы, клубы, просветительские рабочие общества и т. д. Вся эта работа окажется возможной и плодотворной лишь в том случае, если на каждом промышленном предприятии будут существовать чисто партийные, хотя бы немногочисленные рабочие комитеты, тесно связанные с массами, и если вся работа в легальных организациях будет вестись под руководством нелегальной партийной организации; б) для организации партийной работы на местах: необходимо 1) организовать в каждой области центры, которые должны оказывать не только техническую поддержку местным организациям, но и помогать им в идейном руководстве и восстанавливать в случае провала; 2) установить самую тесную связь местных и областных организаций с Центральным комитетом; в) для обеспечения непрерывного функционирования местных организаций допустимо частное применение принципа кооптации, причем кооптированные члены должны быть при первой возможности заменены товарищами, законно выбранными на основании устава. Что же касается содержания организационной работы, то конференция находит, что помимо политической и экономической агитации в связи с современным моментом, на которую указывается в резолюциях о задачах партии и о думской фракции, партия должна обратить особенное внимание на углубление социал-демократического миросозерцания среди широких кругов партийных работников, в частности на выдвижение практических и идейных руководителей социал-демократического движения из среды самих рабочих».

Кроме этих главных резолюций, конференция предложила Центральному комитету: принять меры к объединению местных партийных национальных организаций на принципах единства, а не федерализма; вести дело по объединению с социал-демократической партией Литвы; провести анкету по вопросу о созыве съезда; продолжать издание центрального органа, вышедшего со времени Лондонского съезда лишь одним номером, и приложить все усилия для устранения раскола за границей. Что же касается самой работы Центрального комитета, деятельность которого на конференции весьма резко критиковалась меньшевиками и который ко времени созыва конференции действительно оказался совершенно отрезанным от партийных работников на местах и неосведомленным о том, что делает партия в России, то конференция одобрила его решение создать для России орган узкого состава[77], облеченный всеми правами пленарного состава ЦК, с тем, однако, чтобы все принципиально-тактические вопросы решались в пленарном Центральном комитете, и предложила организовать, через посылку агентов, контроль за деятельностью местных организаций и установить связь с местами.

По окончании конференции Центральный комитет напечатал ее постановления в особом «Извещении», большевистский же «Пролетарий» издал брошюру «Всероссийская конференция РСДРП в декабре 1908 года», в которой заявлялось: «Конференция дала оценку современному политическому положению, наметила основные задачи партии, дала ценные указания для правильной постановки думской работы, указала организационные пути, подвела итоги последнему периоду. Она нанесла решительный удар ликвидаторам меньшевикам, изолировав их внутри партии так, как никогда ранее; она отнеслась сурово отрицательно к политически нелепому отзовизму, как и к союзному ему ультиматизму. В этом ее крупное партийное значение. Это сделает ее исходной точкой дальнейшего развития нашей партии и рабочего движения после первого этапа революции».

В то же время меньшевистское по своему направлению Центральное бюро заграничных групп издало «Отчет кавказской делегации об общепартийной конференции», где в заключение говорилось: «В общем, можно сказать следующее: политические взгляды нашей партии потеряли свою цельность, находятся в состоянии полной неустойчивости. Что же касается организационных взглядов, то тут наблюдается полный возврат к самому худшему из пережитого в прошлом. И чем неустойчивее становится политическая позиция, тем резче проявляется стремление закрепить свое господство в партии возрождением всех приемов бюрократически централистского управления. При таких условиях конференция может приобрести в истории крупное, хотя и явно отрицательное значение. Это будет в том случае, если утвержденные ею организационные принципы не останутся на бумаге, как этого можно ожидать, а будут проводиться в жизнь».

XI

1909 год. – Работа на местах. – Раскол во фракциях меньшевиков и большевиков. – Богостроительство. – Школа на Капри. – Борьба фракций. – Группа «Вперед». – Пленарное собрание Центрального комитета в январе 1910 года. – Новые партийные центры «семерка» и «пятерка». – После пленума. – Положение партийных дел в России в конце 1910 года

1909 год не принес партии успеха в работе. С начала года узкий Центральный комитет пытался влиять на думскую фракцию в целях направления ее деятельности согласно видам партии, но думская фракция не только не всегда шла навстречу пожеланиям ЦК, но даже выступила явно против него. Так, она постановила вопреки резолюции ЦК не отчислять в партийную кассу 10 % своего думского содержания и не признавать над собой главенства ЦК, к какому бы решению последний из-за этого ни пришел.

Поставить в России технику для издания центрального органа, газеты «Социал-демократ», не удавалось, и ЦК вынужден был перенести издание за границу, о чем в январе редакция обратилась «ко всем организациям и группам РСДРП» с особой прокламацией, в которой сообщала о перенесении издания за границу и просила помочь присылкой корреспонденций и денег.

Комитет предпринял шаги для подготовки созыва Общероссийской конференции и принял ряд организационных постановлений. В расширенном составе Центральный комитет назначил комиссию и поручил ей подготовить к будущему пленуму ЦК материалы по вопросу об объединении с Социал-демократической партией Литвы, областному же комитету кавказских организаций напоминал о необходимости предписанного в жизнь Лондонским съездом объединения с Армянской социал-демократической организацией. Он разослал также по организациям вопросы по созыву партийного съезда. Но все эти мероприятия приносили мало пользы. Партийная работа шла вяло; разыскные органы правительства мешали ей. В течение 1909 года были арестованы партийные типографии в Ростове-на-Дону, Москве («Рабочее знамя»), Тюмени («Тюменский рабочий»), Петербурге, поселке Митино Екатеринославской губернии, в слободе Красной близ города Белгорода; обнаружены гектографы и другие множительные аппараты в Барнауле, Томске, на ст. Попасная Екатеринославской железной дороги, Нижнем Новгороде, Костроме, Петербурге; арестованы большие склады прокламаций в разных городах и взят архив Центрального комитета в Петербурге. При всех этих арестах партия теряла хороших работников.

Наиболее ярким проявлением партийной работы на местах явилась агитация перед 1 Мая, которую развернули местные организации, откликнувшись на призыв ЦК. Он призывал бросать работу и собираться для обсуждения, как укреплять организацию, как готовиться к новой борьбе. Были изданы специальные прокламации, правление польской социал-демократии издало их на русском, польском и немецком языках, Бунд издал 20 000 прокламаций, латыши – 35 000, все приглашали лишь бастовать. День 1 Мая справили частичными забастовками. Использование легальных возможностей в желательной степени также не удавалось, отчасти благодаря мероприятиям властей, отчасти вследствие недостатка энергичных, преданных делу работников.

Наиболее успешно в этом отношении для партии прошел съезд фабрично-заводских врачей, собравшийся в Москве в начале года. Благодаря поднятой агитации рабочая группа на съезде, состоявшая из 50 человек, насчитывала 49 социал-демократов. Группа выступила со своей декларацией и выделяла затем ораторов, речи которых подвергались контролю бюро. Все поднимаемые ими вопросы предварительно обсуждались в общем собрании рабочих. Выступление представителя группы, депутата Государственной думы Покровского, по вопросу о страховании повело за собой закрытие съезда. Работа на съезде внесла некоторое оживление в жизнь партийных союзов, и были сделаны даже попытки завести связь между союзами различных городов, но безуспешно.

В этот период упадка партийной деятельности у некоторых социал-демократов, ставших вне нелегальной работы, возникла мысль возродить партию помимо партийных верхов и центральных учреждений. Инициаторами этого проекта в сентябре было организовано в Петербурге несколько собраний опытных теоретиков социал-демократов, а также работавших некогда практиков, на обсуждение которых был предложен вопрос, какими мерами можно поднять партийную работу, как можно возродить партию на новых, соответствующих духу времени началах.

В жарких дебатах обрисовались два главнейших течения. Одно стояло за полное уничтожение подпольной работы и образование легальной рабочей партии, второе же, преобладающее, клонилось к восстановлению партийной работы и реорганизации партии при условии сохранения ее нелегального характера. Сторонниками этого второго течения был предложен и подавляющим большинством голосов принят следующий проект. Для массы пролетариата необходимо признать целесообразной лишь легальную работу во всевозможных рабочих организациях (союзы, кооперативы и т. д.), но руководство этой работой следует возложить на нелегальную партийную организацию, которая должна служить руководящим партийным центром. В состав его должны войти только испытанные социал-демократы. Одобренный принципиально проект этот был предназначен к широкому оповещению в партийной среде, но последовавшие в конце года аресты инициаторов и участников совещаний прекратили эти начинания.

Нехорошо было положение партийных дел и за границей. Фракционные распри осложнились настолько, что в каждой из двух главнейших фракций, у меньшевиков и большевиков, оформился свой раскол.

У меньшевиков произошел разрыв с Плехановым. Последний еще в конце 1908 года, найдя статью Потресова «Эволюция общественно-политической мысли», напечатанную в V томе труда «Общественное движение в России в начале XX века», явно ликвидаторскую по своему характеру, потребовал удаления ее из сборника, и, когда редакция сделать это не согласилась, вышел из состава редакции. В декабре Плеханов, не разделяя ликвидаторского направления газеты «Голос социал-демократа», вышел и из ее редакции, а летом 1909 года официально объявил об этом особым письмом и повел открытую литературную кампанию против меньшевиков-ликвидаторов, возобновив с этой целью издание своего «Дневника социал-демократа».

Большевики-ленинцы нападали на меньшевиков за их ликвидаторство, эти же последние на страницах своего органа «Голос социал-демократа», с одной стороны, старались доказать, что никакого ликвидаторства нет, что оно выдумано большевиками, и в то же время в целом ряде статей пропагандировали именно ликвидаторство, хотя и не называли его этим именем. В № 16–17 имеются, например, такие строки: «Итак, из всего вышесказанного видно, что мы совершенно отрицаем нелегальную работу в той ее форме, как она велась до сих пор. Опорным пунктом нашей деятельности должны являться легальные организации. Нелегальную работу мы признаем постольку, поскольку это необходимо для восполнения тех пробелов в легальной деятельности, которые по существующим политическим и полицейским условиям не могут быть выполнены легально. Наша главная, а в настоящее переходное время, пожалуй, и единственная задача – организация и просвещение масс. Только упорно и неустанно работая в этом направлении, мы будем расчищать почву для возникновения в будущем массовой, пролетарской социал-демократической партии».

У большевиков, кроме отзовизма с ультиматизмом, заявило о себе новое направление, названное богостроительством. Оно выросло на почве религиозных исканий интеллигенции и выразилось в попытках некоторых социал-демократов подвести под марксизм религиозно-философский фундамент, связав с социал-демократией проповедь веры, придать социал-демократизму характер религиозного верования, что, по их мнению, должно было сделать социализм более доступным для понимания «полупролетаризированных» слоев населения и способствовать успеху его пропаганды.

Появилась теория обожествления народных масс. Народ – Бог, слепой, как стихия, как стихия, капризный. Ему надо не только поклоняться из любви или страха, но в нем нужно раствориться, ему нужно принести в жертву все, свое я, свою волю, свою культуру. Пророком нового учения явился Луначарский, популяризатором же Максим Горький.

В своем главном труде – «Религия и социализм» – Луначарский доказывал, что Маркс не успел изложить свое религиозное мировоззрение. «Маркс – философ, быть может, величайший из существовавших, был принесен в жертву Марксу-экономисту, Марксу-бойцу… Однако философская мысль Маркса не погибла бесследно. Ее элементы вкраплены во все произведения и в самую сущность учения Маркса и сверкают там, как бесценные бриллианты в массиве из чистого золота».

Философской сути марксизма не поняли, ее исказили.

«С новым пониманием подхода к философии Маркса, – говорит Луначарский, – я, в отличие от других товарищей, работающих над дальнейшим развитием первооснов философии Маркса, осмеливаюсь сказать, что философия эта есть философия религиозная. Ее основные положения таковы: мы имеем перед собой факт социального развития человечества, факт смены форм социального бытия. Этот факт доминирует над теориями; мыслители, мечтатели, организаторы только отражают своей мыслью нынешнюю необходимость служить ей, хорошо или дурно. Мышление определяется социальным бытием. Из общественного бытия возникает индивид и индивидуальное мышление. Из него вытекает также общественное мышление, т. е. религия, философия, право, мораль, искусство и наука… Содержанием и основной формой социального бытия является акт труда… У человека труд имеет социальный характер. Потребность и целесообразная организация труда – это тот базис, на котором воздвигается далекий общественный строй, долженствующий обеспечить наивысшую мощь жизни. Труд человеческий коллективен, он не может быть охвачен сознанием отдельного труженика. Для того чтобы человек был свободен, необходима организация коллективного сознания, коллективной воли. Путем труда человек борется с природой и приспособляет ее к своим потребностям.

Маркс учит нас, что борьбу, составляющую суть истории, ведет Вид, индивид должен принять эту борьбу волей или неволей… Сознательный индивид отождествляет свои цели с целями Вида… Лишь когда индивидуальный человек вберет в себя абстрактного государственного гражданина и в своем индивидуальном положении, в своем индивидуальном труде, в своей эмпирической жизни станет родовым существом, и потому уже не будет отделять общественных сил от себя в виде политической силы – лишь тогда совершится человеческая эмансипация.

Человеческая эмансипация с внешней стороны имеет характер переворота в самосознании человека. Мещанство знает лишь две формы такого самосознания: во-первых, центр тяжести – Бог, человек, так сказать, вращается вокруг него, старое религиозное самосознание, теоцентризм; во-вторых, центром является Я, весь мир вращается вокруг него, точка зрения антирелигиозная, эгоцентризм. Пролетариат несет совершенно новую форму самосознания: центром является Вид, коллектив, личность вращается вокруг него, но чувствует свое коренное единство с ним, это антропоцентризм, одинаково далекий от обеих предыдущих точек зрения. А так как это новое миросозерцание своеобразно разрешает основную религиозную проблему, то мы склонны называть его высшей формой религиозности.

Маркс не может быть космистом, ибо для него мир действительности есть только человеческая практика… Единственно доподлинно известное есть человеческий Вид с его возможностями, поток жизни, горячую волну которого мы ощущаем в себе самих, это для нас сила всетворящая, все-обнадеживающая. Это живая истина, красота и благо и их источник.

И чем более решительно опровергал Маркс все, над Видом возвышающееся внечеловеческое, тем более резко подчеркивал он примат человечески-коллективного, видового, над человечески-индивидуальным. С Видом связана у него идея искупления, и только в нем, выражаясь метафорически, видит он Бога-младенца, колыбель которого окружают тупые, черные змеи стихий. Прекрасная надежда на расцвет могущества этого Бога-младенца, на растущий триумф его, запрягающего порабощенных светом сознания драконов в победную колесницу свою, на торжественный и стремительный полет его, светлого Бога жизни, сквозь тьму миров, бытия и полубытия – вот идеализм Маркса. Горячее чувство своей сопринадлежности Богу-младенцу, понимание ценности жизни личной лишь в связи с грандиозным размахом жизни коллективной – вот религиозное чувство Маркса».

Продолжая развивать теорию об этом новом пролетарском «Боге», Луначарский говорит:

«Наступает время религиозного реализма, все ставится на свое место, единственно божественным оказывается само человеческое общество, притом, конечно, в его развитии, в его потенциях… Все религиозное прошлое в этом отношении было лишь инстинктивным исканием того, что теперь почти уже найдено… Многообразны те связи, которые соединяют душу современной коллективистски настроенной личности с человечеством. Это видовое и историческое чувство, дающее нам рассматривать себя как живое звено развертывающейся драмы жизни… Это чувство солидарности, роднящее нас с народом не только в его надрывающем сердце мученичестве, но больше всего в том светлом и мужественном его пробуждении, в той борьбе, носителем которой является пролетариат»[78].

Второй идеолог богостроительства – Богданов (А. Малиновский) – развивал философию коллективизма, но более сухо. По мнению Луначарского, он является единственным марксистским философом, продолжающим чистую философскую традицию Маркса.

Популяризатором нового учения являлся Максим Горький. В повести «Исповедь» устами ее героев он дал пример пропаганды богостроительства.

«В жизни нет настоящего законного хозяина, – говорит один из героев повести, – не пришел еще… Вера великое чувство и созидающее! А родится она от избытка в человеке жизненной силы его; сила эта огромная и всегда тревожит юный разум человеческий, побуждая его к деянию… Богостроитель это суть народушко! Неисчислимый мировой народ! Великомученик велий, чем все церковью прославленные – сей бое си Бог, творяй чудеса! Народушко бессмертный, его же духу верую, его силу исповедую, он есть начало жизни единое и несомненное, он отец всех богов, бывших и будущих!..»[79]

Эти новые, под Маркса, идеи были приняты в партии весьма недружелюбно, их считали ересью. Для широкого распространения богостроительства тогда еще не было почвы. Только после революции 1917 года в условиях создавшегося тогда хаоса эта идеология оказалась как раз подходящей для потворства вышедшим из повиновения массам, стала как бы официальной у большевиков и окрасила их пропаганду. В описываемую эпоху богостроительство только зародилось.

Недовольные партийными центрами отзовисты, ультиматисты и богостроители в целях проведения в партийную жизнь своих взглядов учредили осенью 1909 года на острове Капри в Италии школу для подготовки пропагандистов-рабочих, куда несколько русских организаций прислали слушателей. Инициаторы школы завязали отношения с некоторыми русскими комитетами, организовали самостоятельный сбор денег и свою агентуру, и делали все это, не ставя в известность ни партийные центральные учреждения, ни Большевистский центр. Таким образом, был основан как бы новый фракционный центр, стремившийся подчинить своему влиянию местные организации. Вскоре, однако, истинный характер работы в школе был выяснен в партии, и предприятие это погибло из-за целого ряда недоразумений между слушателями, советом школы и редакцией «Социал-демократа».

Главными организаторами и устроителями школы были Максим Горький, А. Малиновский-Богданов и Луначарский. Средства на школу достал Горький. Читали лекции перечисленные лица, а также Алексинский и Мандельштам Мартын Николаевич, известный в партии как Лядов и Мартын. По недостаточности средств школа могла принять 12–15 учеников. Начав лекции, устроители стали проводить свои левобольшевистские идеи, не стеснялись в нападках на Ленина и его приближенных, что не нравилось некоторым из учеников. Эти последние сообщили в редакцию ленинского «Пролетария» обо всем, что делается в школе, и подчеркивали, что у руководителей идет выработка какой-то новой для партии платформы, не соответствующей руководящим взглядам Большевистского центра. Такие сообщения очень не нравились Горькому и другим руководителям школы, и ее совет предложил пяти недовольным подписать составленное им заявление, в том духе, что школа вполне отвечает своему назначению, что составляемые советом отчеты объективны и что новая платформа вырабатывается по желанию учеников. Недовольные не согласились на такое заявление, и совет школы в конце октября 1909 года исключил их. Исключенные пожаловались в ЦК письмом с просьбой разобрать дело об их несправедливом исключении из школы. Исключенные были вызваны к Ленину в Париж, где Ленин, Зиновьев, Каменев и еще несколько большевиков прочитали им ряд лекций, после чего их переправили в Россию.

Большевики-ленинцы в целом ряде статей «Пролетария» и «Социал-демократа» разбивали сторонников всех направлений, уклонившихся от санкционированных Центральным комитетом принципов[80], и наконец, собравшись летом 1909 года в составе расширенной редакции «Пролетария», официально осудили отзовистов и богостроителей, о чем и оповестили партию отдельным приложением к № 46 газеты «Пролетарий».

Разобрав каждое из течений и указав, что все попытки, сделанные отзовистами и ультиматистами, обосновать принципиально свою теорию, приводят их к отрешению от основ марксизма, что их тактика приводит к анархическим уклонениям, что отзовистско-ультиматистская агентура приводит к уродливым явлениям в партийной жизни, а богостроительство извращает научный социализм и вредит работе по просвещению масс, большевики заявили, что большевизм ничего общего с этими течениями не имеет и что со всеми уклонениями от революционного марксизма они будут вести самую решительную войну.

Намечая основные задачи большевиков, расширенная редакция «Пролетария» заявила:

«1) в дальнейшей борьбе за партию и партийность задачей большевистской фракции, которая должна остаться передовым борцом за революционную социал-демократическую линию в партии, является всесторонняя поддержка Центрального комитета и центрального органа партии. Только общепартийные центральные учреждения могут в период перегруппировки партийных сил явиться авторитетным и сильным представителем партийной линии, на которой сплотились бы все действительно партийные и социал-демократические элементы;

2) в меньшевистском лагере партии при полном пленении органа фракции «Голос социал-демократа» меньшевиками-ликвидаторами, меньшинство фракции, испытав до конца путь ликвидаторства, уже поднимает голос протеста и ищет вновь партийной почвы для своей деятельности;

3) при таких обстоятельствах задачами большевиков, сплоченного авангарда партии, является не только продолжение борьбы с ликвидаторством и ревизионизмом, но и сближение с марксистскими и партийными элементами других фракций, как это диктуется общностью целей в борьбе за сохранение и укрепление РСДРП».

В том же извещении была напечатана резолюция «Об отношении к думской деятельности в ряду других отраслей партийной работы», в которой были высказаны взгляды на развитие резолюций партийной 1908 года конференции; было также заявлено об устранении из расширенной редакции «Пролетариата» отзовиста Максимова – А. Малиновского, и о том, что фракция не несет на себе ответственность за школу на Капри, так как устроители ее преследуют не фракционные, а свои особые, узко групповые идейно-политические цели.

После такого размежевания большевики-ленинцы и меньшевики-плехановцы, или партийцы, как стали называть они себя, начали агитацию за объединение в целях восстановление партии и борьбы с разрушающими ее элементами справа и слева.

Однако отстраненные ленинцами отзовисты, ультиматисты и богостроители вовсе не считали себя менее правоверными большевиками, нежели Ленин с единомышленниками, и после формального раскола они еще теснее объединились в литературную группу, приняв название «Вперед», и повели борьбу с ленинцами.

В то же время некоторые из большевиков также стали отходить от определенной ленинцами линии в сторону меньшевизма. Как в России, так и за границей все более завоевывала популярность примирительная «Правда». Наконец, стал замечаться поворот и в самой редакции «Пролетария». Когда Ленин предложил для напечатания статью, в которой пропагандировал союз партийных большевиков с партийными меньшевиками для совместной борьбы с ликвидаторством справа и слева, то большевистско-польское большинство редакции высказалось против нее, вследствие чего Ленин даже сделал заявление о своем выходе из редакции, но, впрочем, через два дня взял обратно.

Все эти обстоятельства заставили Ленина и его кружок пойти на сближение с другими партийными фракциями, для оформления которого в январе 1910 года в Париже было созвано пленарное собрание Центрального комитета, на котором присутствовали 14 членов с решающими голосами и несколько с совещательными.

Враждебно встретились большевики-ленинцы и партийцы-плехановцы, с одной стороны, с ликвидаторами-меньшевиками и отошедшими от Ленина большевиками, с другой. Меньшевики предъявили ленинцам обвинения в организации тайного для партии Большевистского центра, который служил для большевиков учреждением для проведения в партии тех дел, которые не могли бы быть проведены при помощи официальных партийных учреждений; в присвоении Большевистским центром большой суммы, пожертвованной одним лицом на партийные цели, и в сокрытии этого обстоятельства от партии и ЦК; в присвоении денег, уплаченных Лбовской дружиной за оружие, которое большевики должны были доставить, но не доставили; в участии большевиков в экспроприации Тифлисского казначейства, ограбленного на 200 000 рублей; в интригах, нетерпимости к чужим мнениям и других противопартийных поступках. Бундовцы и группа Троцкого заняли примирительную позицию, и благодаря их давлению на меньшевиков последние пошли на компромиссы, и обе стороны склонились к соглашению.

Итоги совещания вылились в следующее. Был избран состав центрального органа партии из 5 лиц[81]. Постановили: прекратить издание большевистской газеты «Пролетарий» и распустить фракционный Большевистский центр; передать 100 000 рублей, присвоенных большевиками партийных денег Центральному комитету, а остальные 400 000 рублей вернуть в два срока в течение двух лет при условии, что меньшевики будут вести идейную борьбу с большевиками в рамках партийности; заменить заграничный пленум в качестве руководящего центра русской коллегией из семи человек («семерка»[82]), которым надлежит выехать немедленно в Россию; реорганизовать Заграничное бюро ЦК, составив его из пяти лиц («пятерка»[83]); созвать партийную конференцию с участием деятелей не только нелегального, но и открытого рабочего движения; издавать в России легальный орган; субсидировать издаваемую Троцким газету «Правда» и ввести в ее редакцию одного члена ЦК; прекратить издание меньшевистского органа «Голос социал-демократа»; зарегистрировать в качестве партийной литературную группу «Вперед»; учредить в Париже партийную школу пропагандистов, создать для размещения полемических статей «Дискуссионный сборник».

Был выработан план построения организации в России, по которому в каждой легальной организации формируется группа, а в нелегальных ячейки. Те и другие создают руководящие центры. Существующие в России фракционные организации должны слиться.

Пленум выработал устав ЦК и осудил некрасивые поступки ленинцев денежного характера, объяснив их неправильным пониманием интересов партии.

Кроме того, была выработана резолюция о положении дел в партии, суть которой такова.

1) Тактика социал-демократии всегда едина в своей принципиальной основе и рассчитана на то, чтобы дать максимум результатов. Для российского пролетариата наступил момент организоваться в массовую социал-демократическую партию и выработать тактику, пригодную для всякой политической обстановки в России. Тактика должна способствовать накоплению сил и развитию энергии классовой борьбы, давать возможность использовать все противоречия режима контрреволюции и делать пролетариат готовым к новой открытой революционной борьбе.

2) Рабочее движение в России переживает период крупнейшего перелома. С одной стороны, упадок массовой борьбы, крайнее усиление репрессий, объединение капитала, развал организации и бегство интеллигенции из партии – все это порождает острый кризис социал-демократической партии. С другой стороны, наблюдается стремление молодого поколения рабочих отстоять задачи революции, найти соответствующие новым условиям формы борьбы и обновить социал-демократическую партию.

3) У партийных работников замечается стремление к укреплению партийного единства; контрреволюционное течение заставляет их сплотиться против наступающих врагов.

«Открытые выступления пролетариата как на думской трибуне (через социал-демократических депутатов), так и на легальных съездах и в легальных учреждениях ведут к сплочению его сил, усиливают стремление противопоставить себя всем остальным классам, оказать влияние на общественную жизнь и отстоять революционные социал-демократические цели и классовый характер своего движения.

Все сильнее сознается необходимость объединить разрозненные нелегальные группы социал-демократов в открытых учреждениях и партийные рабочие ячейки, использовать все легальные учреждения для возрождения массового движения и превратить их в опорные пункты социал-демократической работы, положить конец кустарничеству и помочь созданию работоспособного, руководящего работой на местах ЦК.

У передовых рабочих, наряду со стремлением углубить социалистическое мировоззрение и понимание марксизма, крепнет сознание необходимости усилить экономическую борьбу и профессиональное единение, а также развить политическую агитацию в массах.

4) В области идейно-политических задач социал-демократического движения выдвинулись такие, которые властно требуют партийного единства и создают его через все препятствия. а) Историческая обстановка в эпоху буржуазной контрреволюции неизбежно порождает, с одной стороны, отрицание нелегальной социал-демократической партии, принижение ее роли и значения, попытки укоротить программные задачи и лозунги и т. д., с другой стороны, отрицание думской работы социал-демократии и использования легальных возможностей, непонимание важности того и другого, неумение приспособить революционную социал-демократическую тактику к историческим условиям современного момента и т. д. б) Сознание опасности обоих указанных уклонений и задача их преодоления делает необходимым восстановление организационного единства РСДРП, уничтожения фракционности, уничтожения всех более-менее организованных фракций и превращения их в течения, не нарушающие единства партийного действия»[84].

Казалось, принятые резолюции – гарантии того, что работа партии направится по пути более сильного сочетания подпольной деятельности с работой на легальной почве, что группа Ленина уже не будет играть в партии первенствующей роли, что и другие фракции приобретут влияние на дела партии и что если между ними и не установится полный мир, то, по крайней мере, создастся положение, при котором возможна будет совместная работа.

Но надеждам партийных руководителей не суждено было сбыться. Примирение фракций фактически не состоялось; слишком силен был идейный раскол и велико желание каждой иметь доминирующее значение в жизни партии. Ни одна из договаривающихся сторон не выполнила полностью своих обязательств. Меньшевики-ликвидаторы бойкотировали ЦК, отказавшись участвовать в его составе, где им принадлежало три места. Они не только не перестали выпускать «Голос социал-демократа», а еще и выступили с рядом статей, направленных против пленума и нелегальной работы партии и доказывавших необходимость употребления всех сил для работы легальной…

Сейчас же после пленума редакция «Голоса социал-демократа» выпустила направленное против решений съезда «Письмо к товарищам» за подписями Дана, Мартынова, Мартова и Аксельрода, а в № 19–20 поместила против решений ряд статей.

В России же вскоре после пленума стал выходить меньшевистский легальный орган «Наша заря» ярко ликвидаторского направления, и ту же позицию занял обновившийся журнал «Возрождение», благодаря которым ликвидаторство в смысле идейном оформилось и вылилось в целую теорию.

Подобные выступления меньшевиков-«голосовцев» вызвали со стороны центрального органа «Социал-демократ» выпуск объявления, в котором редакция, порицая действия меньшевиков и считая статьи «Голоса социал-демократа» прямой агитацией против единства партии и в защиту ликвидаторства, призывала товарищей встать на защиту партии.

Большевики-ленинцы, не имевшие ни малейшего желания уступать гегемонию в партии своим противникам и не отказавшиеся от своих принципиальных взглядов на тактику партии, прежде всего постарались парализовать, сколь возможно, решения пленума и с этой целью опубликовали их, замолчав то, что считали для себя невыгодным. Они не передали ЦК установленной суммы денег, повели не менее сильную, чем до пленума, литературную кампанию против ликвидаторов и сделали попытку направить на борьбу с ними «Правду» Троцкого; когда же это не удалось, лишили названную газету субсидии, которую на пленуме решено было выдавать ей. В «Дискуссионном листке» ленинцы оказывали давление на представителей враждебных им фракций и не позволяли помещать статьи, шедшие вразрез с их мнением. Наконец, чтобы парализовать успех среди рабочих кружков газеты «Правда» и подчинить их своему влиянию, большевики стали издавать «Рабочую газету».

Большевики группы «Вперед», недовольные уступками, которые были сделаны на пленуме меньшевикам, обособились еще более. Они издали воззвание «К товарищам большевикам» и свою платформу, где заявляли, что будут открыто бороться за восстановление единства большевизма, будут разъяснять практические задачи партии и содействовать развитию партийно-пролетарского дела. Платформа явилась программой крайнего большевистского направления, в которой рекомендовалась даже «стратегия и тактика народных восстаний» и «практическое изучение боевой техники». Группа начала издавать «Сборник статей по очередным вопросам» под заглавием «Вперед», завязала связь с русскими организациями помимо центра и учредила в Болонье фракционную школу для подготовки пропагандистов из рабочих.

Издававшаяся Троцким и не пошедшая за Лениным «Правда» держала сначала примирительный курс, но затем начала склоняться на защиту ликвидаторства, что ярко выразилось в № 14, где была помещена платформа редакции под заглавием «Письмо „Правды“ к мыслящим рабочим», после чего ЦК отозвал своего представителя из ее редакции. Когда же появился № 1 большевистской «Рабочей газеты», Троцкий созвал в ноябре общее собрание социал-демократического клуба в Вене и провел резолюцию против блока большевиков-ленинцев с меньшевиками-плехановцами.

Партийный развал за границей достиг крайних пределов. Но если за границей лидеры фракций, работая на свободе, при желании всегда могли прийти к известному соглашению, то в России, где успехам партии помимо внутренних дрязг мешали органы правительства, работа шла еще хуже. В апреле в Москве было арестовано Русское бюро Центрального комитета, выполнявшее в России обязанности организационного и исполнительного характера, а в мае в Москве же были арестованы члены сформировавшейся, хоть и не в полном составе «семерки», благодаря чему в 1910 году руководящего партийного центра в России фактически не существовало[85].

Безрезультатно кончались вследствие арестов и старания наиболее деятельных социал-демократов, направленные на восстановление в разных пунктах партийной работы, хотя попыток к этому делалось очень много.

Ряд систематических арестов по пунктам Центрального промышленного района дезорганизовал работу организаций области, и само Областное бюро Центрального промышленного района прекратило свое существование; разбита была и Московская окружная организация, распространявшая свою деятельность на прилегающие к Москве фабрично-заводские предприятия; три раза подвергавшаяся ликвидациям Московская городская организация прекратила работу. В Одессе, Петербурге, Москве, Чите, Боровичах, Оренбурге, Баку были арестованы типографии; отбирались по обыскам в разных пунктах гектографы, склады литературы, комитетские печати, паспортные бланки.

Работа по использованию легальных возможностей шла плохо, внимание правительственных органов парализовало ее. Профсоюзы и другие организации закрывались, как только они благодаря социал-демократам становились противозаконными сообществами; Центральные бюро профессиональных союзов в Петербурге и Москве были арестованы. Начавшийся 28 декабря 1909 года и кончившийся в январе 1910 года съезд по борьбе с пьянством не удалось использовать должным образом вследствие отчасти предварительных, отчасти последовавших после него арестов. На съезде писателей в апреле у большевиков с меньшевиками произошла ссора, что провалило их начинания использовать съезд для закрепления через провинциальных литераторов связей с провинцией. На апрельском съезде по борьбе с проституцией выступления также не удались. Пролетарский праздник 1 Мая был отмечен лишь распространением большого числа прокламаций, в чем первое место принадлежало Бунду, а также частичными забастовками и лишь кое-где рабочими митингами.

Вспыхнувшие по разным местам забастовки, являвшиеся показателем экономической борьбы, которую вели рабочие с хозяевами, вследствие слабости партийных организаций проходили без их влияния.

И только у социал-демократии Польши и Литвы, а также социал-демократии Латышского края революционная работа шла более успешно, да в некоторых местах хорошо работал Бунд, ЦК которого организовал осенью во Львове VIII конференцию, на которой присутствовало 22 человека, в том числе 12 делегатов от 10 русских городов.

Характеризуя положение дел в тот период, один член партии, объехавший в конце года важнейшие пункты России, сообщал в «Правду»:

«Интеллигенция частью совсем ликвидировала свою связь с рабочим движением и занялась личными делами, частью же и сама находится в положении, аналогичном положению рабочих, „утеряла“ старую тактику, не может приспособиться к новым условиям и, отрицая старую партию, сама не знает, каким путем создать новую. Рабочие же, придавленные всеми ужасами реакции, административными преследованиями и провокациями, с другой стороны, помня годы революции, свое значение и свою роль в эти годы, – не могут удовлетвориться той мелкой и, как им кажется, незначительной работой, которая мыслима в настоящее тяжелое безвременье, и, наконец, попав теперь сразу из положения руководимых в положение руководителей, не могут приспособиться к новым условиям, не могут самостоятельно найти того пути, по которому должна вестись социал-демократическая пропаганда, агитация и организация в России, и остаются поэтому инертными и беспомощными»[86].

По мнению меньшевика Мартова, положение было таково:

«Состояние местных нелегальных организаций надо признать худшим к концу 1910 года по сравнению с концом 1909 года. Где существует комитет, нет никаких связанных с ним организованных рабочих групп. Где существуют кое-какие группы, нет между ними связей, которые позволяли бы создать объединяющий местную работу комитет»[87].

Но представители большевизма не смущались таким положением партийных дел; летние рабочие забастовки, а также оживление, охватившее в ноябре оппозиционные круги общества благодаря смерти Льва Толстого, были истолкованы ими как показатели поднимающего брожения. Чем они и не замедлили воспользоваться. В их фракционном органе «Рабочая газета» был помещен следующий призыв:

«Рабочие стачки в России и во время подготовки революции, и во время самой революции были самым распространенным средством борьбы пролетариата, этого передового класса, который один только является до конца революционным классом в современном обществе. Экономическая и политическая стачки, то чередуясь друг с другом, то переплетаясь в одно целое, сплачивали массы рабочих против капиталистов и самодержавного правительства, вносили брожение во все общество, поднимали на борьбу крестьянство. И вот, с лета текущего года начинается опять подъем. Число экономических стачечников возрастает, и возрастает очень сильно… Пролетариат начал. Другие, буржуазные, демократические классы и слои населения, продолжают. Смерть умеренно либерального, чуждого демократии председателя I Думы Муромцева вызывает первое, робкое начало манифестаций. Смерть Льва Толстого вызывает – впервые после долгого перерыва – уличные демонстрации с участием преимущественно студенчества, но отчасти также и рабочих. Прекращение работы целым рядом фабрик и заводов в день похорон Толстого показывает начало, хотя и очень скромное, демонстративных забастовок… За работу же, товарищи! Беритесь же везде и всюду за создание и укрепление рабочих социал-демократических партийных ячеек, за развитие экономической и политической агитации. В первой русской революции пролетариат научил народные массы бороться за свободу – во второй революции он должен привести их к победе».

Это было написано в декабре 1910 года[88].

XII

Положение большевиков к началу 1911 года. – Левые большевики, или группа «Вперед». – Школа в Болонье. – Правые большевики-примиренцы. – Большевики-ленинцы. – Захват Лениным власти в партии летом 1911 года. – Уничтожение Заграничного бюро Центрального комитета и создание большевистских центров. – Школа в Лонжюмо. – Борьба против Ленина. – Подготовка ленинцами конференции

К началу 1911 года положение большевистских организаций, получивших к тому времени доминирующее положение среди РСДРП, было таково. Самые левые большевики, объединившиеся в группу «Вперед», отстаивали необходимость только нелегальной работы. Они шли до подготовки вооруженного восстания включительно, для чего считали необходимым организовать боевые и военные организации. Почти все лидеры группы «Вперед» принимали новую идеологию социал-демократии – богостроительство, что давало всей работе «впередовцев» более красивое идейное обоснование.

Руководители группы «Вперед» считали, что только они являются представителями действительного большевизма, что Ленин с его друзьями уже изменил большевизму, и что все, кому действительно дороги интересы пролетарита, должны идти за «впередовцами». Еще в 1910 году, после январского пленарного собрания Центрального комитета, на котором Ленин согласился на уничтожение Большевистского центра и на ряд других уступок, «впередовцы» выпустили следующее обращение:

«К товарищам большевикам

Товарищи! Вам, вероятно, уже известно принятое и оглашенное ЦК заявление Большевистского центра о том, что Большевистский центр признается распущенным, „Пролетарий“ закрывается, большевистские деньги передаются ЦК, и большевизм, как организованное идейное течение, объявлен несуществующим. Но многим из вас, наверное, не известна скрытая подкладка, а с нею и действительный смысл этих важных фактов. Такова причина, побуждающая нас выступить с нынешним обращением. Большевики, учредившие на Лондонском съезде Большевистский съезд, смотрели на него, как на организацию, которая, с одной стороны, выражает основные идеи революционного крыла партии, развивая их печатно, с другой – объединяет различные большевистские группы, разбросанные по России, и заведует под их контролем материальными средствами большевиков.

В этих задачах исчерпывалось все назначение Большевистского центра; его права не подлежали оспариванию, пока он выполнял их, его права кончались с того момента, как он переставал служить какой-либо из них. Так понимали смысл БЦ все большевики. Но что происходило на деле? Нечто противоположное: сдача Большевистским центром всех большевистских позиций, одну за другой; подотчетное заведование материальными средствами превратилось в бесконтрольное хозяйничанье безответственных лиц; и, наконец, эта группа лиц, ставших уже идейно меньшевиками, сочла себя вправе распустить большевистскую фракцию. Вы знаете, в чем заключаются основные политические идеи большевизма, отличающие его от остальных течений нашей партии. Большевики всегда полагали, что социал-демократия должна быть сплоченной организацией сознательного авангарда рабочего класса, отнюдь не расплывающейся среди элементов малосознательных или недостаточно склонных к революционной борьбе.

Большевики отстаивают строгую независимость социал-демократии во всей ее политике от других классов и партий, большевики считают, что российская дипломатическая революция, доныне еще не завершенная, может быть доведена до конца и дать наибольшие выгоды для пролетариата и для развития страны лишь в том случае, если руководство всей революционной борьбой народа будет находиться в руках рабочего класса и социал-демократии. Исходя из этого большевики находят, что впредь до завершения революции все легальные и полулегальные пути борьбы, в том числе и участие в Государственных думах, пути, на которых возможность руководящей роли для пролетариата ограничена и стеснена внешними, не от него зависящими условиями, не могут иметь самостоятельного и решающего значения, но подчиненное в ряду иных средств, а именно, они должны служить лишь для собирания и подготовки к открытой революционной массовой борьбе…

Официальные руководители по всей линии отрекались от большевистских традиций. Но сделали ли они хоть малейшую попытку узнать мнение всей фракции и сказать ей ясно и прямо, что ей нет больше смысла существовать? На это дает красноречивый ответ отношение БЦ к большевистской конференции. В то время как русская организация неоднократно и категорически требовали созыва большевистской конференции, БЦ употребил все усилия, чтобы ее не допустить. Эти усилия не могли не увенчаться успехом по той простой причине, что все материальные средства были в его руках. С другой стороны, до самой последней минуты БЦ отстаивал в „Пролетарии“ формальное существование фракции, в которую больше не верил, которую готовился распустить. Таким образом, фракции не давали возможности определить свои идейные позиции, а возникавшие в ней подозрения старались успокоить посредством словесных громов против тех самых меньшевиков, с которыми тогда уже велись за кулисами практические переговоры. Фальсифицировались многие организации, и дело доходило даже до фальсификации документов, уже разоблачавшейся в партийной печати.

Это не было простое изменение взглядов. Это был совершенно сознательный обман, направленный против всего большевистского течения в его целом, из всех видов политиканства наиболее позорный, ибо наиболее трусливый. Он отравлял мысль фракции, так как сознательно перемешивал все карты; он отравлял ее волю, так как намеренно искажал положение вещей, не позволял фракции предпринять ни одного решительного шага как раз тогда, когда это было наиболее необходимо. Мы напомним товарищам, каково было положение вещей накануне того „объединения“, которое так скоро обнаружило свою прозрачность. БЦ, изменившийся в своем составе, – его большинство сумело избавиться от „неудобных членов“, отказавшихся покинуть позицию большевизма, – совершенно отрезанный от России, стал, по существу, тайным кружком бывших большевиков и окончательно перестал считаться с мнениями и настроениями русских организаций. Их попытки повлиять на его решения встречали то простую канцелярскую отписку, то прямую насмешку. Поскольку же ему надо было воздействовать на общественное мнение партии, он старался делать это путем денежной зависимости, в которую он ставил как отдельных членов партии, так и целые организации, большевистские и не только большевистские. За последние два года не дано было организациям ни одного денежного отчета, истрачены были сотни тысяч. Попытки некоторых организаций установить постоянный контроль над принадлежавшими им суммами встретили со стороны БЦ энергичный отпор и потерпели полное крушение.

Таким образом, и в идейном, и в материальном, и в организационном смысле БЦ стал бесконтрольным вершителем большевистских дел, поскольку они зависели от заграницы.

Но затем БЦ счел себя вправе совершить и последний шаг, официально ликвидировать фракцию, не спросив мнения ни одной из большевистских организаций, и передать ее материальные средства в ЦК, выговорив при этом себе крупную их долю – уже как частной группе литераторов. Цепь обманов была завершена таким актом, в котором соединились все меры лицемерия и узурпации: присвоение чужого имени (Большевистский центр), растрата чужого имущества, роспуск чужой организации.

Впрочем, бывшие члены БЦ и теперь еще на всякий случай продолжают выступать перед партией под именем большевиков. Мы заявляем, что не хотим участвовать во всей этой „панаме“[89]. Идейная организация, созданная ходом событий, выражающая стремление широких партийных кругов, не может умереть по приказу лиц, ничем не связанных с нею, кроме старых воспоминаний. Только самим организациям принадлежит право решать их судьбу. Только сами русские товарищи большевики, которые лицом к лицу борются с врагом, могут и должны сказать партии, действительно ли умерло ее революционное течение, или теперь, в период глухой реакции, подготовляющей новый взрыв народной борьбы, оно стало для пролетарского дела еще более необходимым, чем когда-либо раньше. Огромную важность представляет также вопрос о материальных средствах для дальнейшей борьбы революционного крыла партии. Но здесь, товарищи, дело идет о гораздо большем, о вашем достоинстве и вашей чести, о том, кто вы – сознательные, уважающие себя революционеры или рабы, пассивно подчиняющиеся насилию.

Мы, группа „Вперед“, предлагаем русским товарищам большевикам организовать в ближайшем будущем большевистские совещания в возможно более полном составе и обсудить на них коренные жизненные вопросы большевизма. Мы, противники старых фракционных форм, будем на них отстаивать перестройку большевистской фракции на новых основаниях, так чтобы ее идейная сплоченность достигалась не формальной централизацией, а живой идейной связью и чтобы идейные центры находились под реальным контролем местных организаций. Это предотвратит возможность такого политиканского вырождения „верхов“, таких злоупотреблений и разложения, свидетелями которых мы были. Идейное течение должно руководить своими вождями и представителями. Только решение местных большевистских организаций может считаться действительным решением вопроса. Пока оно не состоялось, постановление БЦ о роспуске фракций, передаче денег в ЦК и т. д. никакой силы иметь не могут.

Товарищи большевики, это – революционная дума русского рабочего движения. Сумейте отстоять его силу и его интересы.

Группа „Вперед“».

Как видно из приведенного воззвания, «впередовцы» объявили открытую войну самому вождю большевизма Ленину.

Для более успешного проведения своих взглядов в партии «впередовцы» основали вновь свою школу пропаганды, выбрав для нее на этот раз город Болонью в Северной Италии. Средства на школу были получены от одной из уральских организаций, совершившей в 1909 году ограбление на станции Миасс.

В школе читались лекции по следующим предметам: политическая экономия – А. Малиновский (Богданов); государственное право – Степинский (Менжинский); русская история – Покровский; история РСДРП – Мандельштам; история рабочего движения на Западе и история русской литературы – Луначарский; политические партии в России – Алексинский; аграрный вопрос – П. Маслов; женский вопрос – Александра Коллонтай; рабочее движение в Австрии – Бронштейн; практические занятия по пропаганде и агитации – Соколов.

ПОКРОВСКИЙ Михаил Николаевич (Домов), дворянин, родился в 1868 году, окончил Московский университет, где состоял затем приват-доцентом. В 1905 и 1906 годах был подвергнут обыскам без привлечения к какому-либо делу. В 1907 году присутствовал на Лондонском партийном съезде, был намечен за это к аресту и привлечению к дознанию по Москве, чего избежал, выехав за границу.

МАНДЕЛЬШТАМ Мартын Николаевич (Лядов, Мартын), из московских мещан. В 1902 году привлекался по делу Астыревского кружка в Москве, подвергнут аресту на две недели, после чего подчинен негласному надзору полиции. В 1896 году энергично работал в Московской социал-демократической организации, был арестован, привлечен к дознанию и сослан под гласный надзор полиции в Якутскую область на пять лет. По истечении этого срока находился под гласным надзором полиции с воспрещением жительства в университетских городах и фабричных местах. В апреле 1903 года выехал за границу, участвовал во II партийном съезде. В 1905 году приезжал нелегально в Россию по партийным делам. В 1907 году участвовал в V Лондонском партийном съезде, Териокской конференции, а в 1909 году в Парижской конференции.

МАСЛОВ Петр Павлович, оренбургский казак, в 1889 году привлекался в Казани по делу о кружках «Объединение» и «Взаимопомощь», по результатам которого был подвергнут тюремному заключению на два с половиной года и после того гласному надзору полиции на один год, с воспрещением жительства в университетских городах на три года. В 1901 году привлекался по делу Комитета рабочей организации, в результате чего ему было воспрещено жительство в университетских и столичных городах на два года. 5 мая 1907 года был арестован в квартире члена Государственной думы Озоля, вскоре освобожден, привлечен по делу социал-демократической фракции Государственной думы и по приговору Московской судебной палаты в 1908 году заключен в крепость на два года, которые и отбыл.

КОЛЛОНТАЙ Александра Михайловна, жена полковника[90], была очень известна в русских эмигрантских кругах в Швейцарии. В 1914 году вела пропаганду в Варшавской военной организации.

СОКОЛОВ Дмитрий Николаевич (Станислав Вольский, Валериан), сын уездного члена Московского окружного суда, родился в 1880 году, окончил 1-ю Московскую гимназию, учился в Московском университете, но за участие в беспорядках был исключен из него в марте 1899 года. В марте 1901 года был арестован за социал-демократическую пропаганду и сослан под гласный надзор полиции в Волоколамск на два года. Вернувшись в 1904 году в Москву, начал работать в местном комитете. Состоял в редакции «Пролетария». В 1908 году исполнял обязанности секретаря Московского областного бюро. В мае 1909 года был арестован на руководимом им очередном собрании Рогожского районного комитета, подлежал высылке в Вологодскую губернию на два года, что было заменено обязательным выездом за границу, что он и выполнил в октябре 1909 года.

При школе в Болонье была небольшая библиотека. На прочитанные лекции ученикам выдавались гектографированные записки, пройденное проверялось лекторами. Ученикам были представлены за счет школы комнаты и полный пансион; за жизнью их внимательно наблюдали, корреспонденцию их секретно просматривали. Административная сторона лежала на обязанности Луначарского.

К началу занятий школы в ней было 23 ученика и ученицы, из них: 17 рабочих и 6 интеллигентных лиц[91]. В числе рабочих четверо участвовали в Миасском грабеже. Гордые сознанием, что школа существует на деньги, в приобретении которых они принимали деятельное участие, имея к тому же из тех же средств деньги на личные надобности, эти ученики держались по отношению к другим довольно высокомерно.

Школа имела официальное название Школа социальных наук и пользовалась покровительством со стороны местной итальянской администрации; местное население относилось к учащимся довольно сочувственно, социалисты же с живейшей симпатией.

Болонская школа скоро приобрела популярность среди русских социал-демократов из рабочих; идеология богостроительства, развивавшаяся перед учениками, с ее «Богом-народом», как нельзя более нравилась ученикам из народа. Художественно-пропагандистские рассказы Горького дополняли то, чего не давала философия Луначарского и Богданова, помогали уяснению новой теории. Влияние и успех школы учитывался и Лениным, который в противовес ей организовал партийную школу в Лонжюмо.

Правое течение большевизма выражали те немногие большевики, которых назвали большевиками-примиренцами и которые отстаивали необходимость соглашения с меньшевиками и иными фракциями в целях общей совместной работы. Во главе этого течения стояли Дубровинский, Ногин и Рыков, тяготевшие все-таки более всего к Ленину.

Самым главным направлением большевизма того времени был официальный большевизм Ленина. Ленин того периода стремился только к усилению своей власти в партии, к подчинению себе всех партийных центральных органов и для достижения своих целей не стеснялся поступаться даже своими большевистскими принципами. Желая закрепить свое влияние в партии и думая провести это через пленарное заседание Центрального комитета, Ленин очень добивался созыва его, но этому сильно противодействовали входившие в ЦК меньшевик Борис Гольдман (Игорь), а также бундовец Михаил Гольдман (Бер) и представитель от латышей. Видя это, Ленин решил действовать захватным правом. Весной 1911 года он собрал частное совещание из своих приверженцев.

В совещании участвовали Розенфельд (Каменев), Радомысльский (Зиновьев), Семашко (Александров), Йогихес (Тышко), бежавший из ссылки Алексей Рыков и еще несколько видных большевиков.

ЙОГИХЕС Лев Шмулевич (Тышко, Энгельман), виленский мещанин, еврей. В 1888 году был арестован в Вильно за пропаганду среди рабочих, подвергнут четырехмесячному тюремному наказанию и затем подчинен гласному надзору полиции на два года. В 1890 году был призван на военную службу, но со сборного военного пункта дезертировал и скрылся за границу. В 1906 году был арестован в Варшаве, предан Варшавскому военно-окружному суду и присужден за побег с военной службы и по совокупности с прочими преступлениями к лишению всех прав состояния и ссылке в каторжные работы на восемь лет. В марте 1908 года бежал из Варшавского исправительного арестантского отделения и осенью того же года был избран в число членов Главного управления социал-демократии Польши и Литвы.

РЫКОВ Алексей Иванович (Алексей, Рожков, Власов, Заика, Василий, Севостьян), крестьянин Вятской губернии, родился в 1881 году, православный, служил некоторое время приказчиком и переводчиком иностранных языков. В 1908 году за революционную работу отдан под гласный надзор полиции на два года, но получил разрешение выехать за границу. В феврале 1910 года был выслан на три года в Архангельскую губернию, но в декабре скрылся. В 1913 году был арестован и выслан под гласный надзор полиции в Нарымский край на четыре года, откуда бежал осенью 1914 года.

СЕМАШКО Николай Александрович (Александр), родился в 1874 году, учился в Казанском университете. В 1897 году за участие в Союзном совете объединенных землячеств был подчинен гласному надзору полиции в Орловской губернии на два года, по окончании которого ему было воспрещено жительство в столицах и Петербургской губернии. 11 марта 1901 года Семашко участвовал в Казани в уличной демонстрации, за что ему было запрещено жительство в университетских городах на два года. В декабре 1904 года привлекался в Нижнем Новгороде по делу тайной местной типографии, но дело было прекращено. Продолжая работать в Нижегородской партийной организации, был арестован, в 1905 году привлечен к дознанию и уволен со службы в земстве. В 1907 году был вновь привлечен к следствию по делу о Нижегородском объединенном комитете, после чего скрылся и выехал за границу.

Ленин предложил участникам совещания уничтожить меньшевистское по своему направлению Заграничное бюро Центрального комитета путем выхода из него большевиков и представителя от поляков и уже после того Рыкову как единственному уцелевшему от ареста члену русской «семерки» собрать пленум ЦК. Совещание приняло эти предложения[92]. Семашко по совету Ленина взял кассу Зарубежного бюро ЦК, все документы и вышел из его состава. Рыков же послал приглашения на пленум всем членам ЦК, кто был в наличии.

По приглашению Рыкова собралось восемь человек: четыре большевика, представители от поляков, бундовцев, латышей и «голосовцев», из которых трое последних заявили, что примут участие только с совещательными голосами, и благодаря этому собрание пришлось признать частным совещанием ЦК[93].

Ленин, видя, что планы его относительно полномочного пленума не удаются, а следовательно, теряется возможность провести через него желаемые решения, сделал совещанию следующее предложение. Собрание пленума излишне, так как оживить почти умершие в России партийные организации невозможно. Их нужно признать уничтоженными, а вместо них организовать сплоченное ядро из профессиональных революционеров, которые, действуя через специальных агентов и обладая соответствующей прессой, проводили бы в народные массы нужные принципы. Такое идейное руководство подготовит соответствующую среду, которая в благоприятный момент организуется в сильную партию. Предложение это, однако, не было принято, как не было принято и предложение считать собрание полномочным пленумом и исключить из редакции центрального органа Цедербаума и Гурвича.

После продолжительных дебатов совещание приняло следующие постановления. Попытаться восстановить работу в организациях на местах, для чего собрать конференцию имперских организаций, поручив это дело новому центральному органу – заграничной Организационной комиссии, которая и была затем избрана. Если понадобится, выбрать вторую Организационную комиссию, исключительно для России. Стараться проводить в названные комиссии только большевиков-ленинцев. Создать для замены упраздненного Заграничного бюро Центрального комитета новый орган – Техническую комиссию в составе двух большевиков и поляка.

В Организационную комиссию были выбраны: Йогихес, Любимов, Розенфельд, Рыков и Семашко; в Техническую же – Йогихес, Радомысльский и Рыков. Таким образом, партия получила два новых центральных органа большевистского направления, которые не замедлили приступить к работе.

Организационная комиссия начала переговоры с различными заграничными организациями, но успеха не имела. Плеханов отказался принять участие до решения других организаций, «впередовцы», Троцкий и «голосовцы» тоже отказались участвовать. Приняла комиссия меры и относительно России, куда были посланы особые агенты, Рыков же начал формировать и русскую Организационную комиссию. Сам Ленин, хотя и не сочувствовал проектируемой конференции, но решил использовать ее в интересах большевиков. Он настаивал, чтобы делегатами были присланы обязательно большевики. Сам Ленин послал трех преданных ему лиц в Россию для соответствующей агитации и подбора на конференцию своих людей. Решено было добиться также, чтобы все ученики партийной школы в Лонжюмо получили мандаты на конференцию от русских организаций.

Техническая комиссия также приступила к работе. Прежде всего она добилась через своего члена Йогихеса того, чтобы хранители большевистских денег – Каутский, Меринг, Клара Цеткин – стали выдавать деньги на партийную работу именно комиссии, а не Заграничному бюро ЦК[94]. Комиссия взяла в руки также и все дело транспорта и водворения в Россию нелегальной литературы, что было возложено на Йоселя Таршиса, уже давно руководившего непосредственно этой важной отраслью деятельности. Ему же было поручено дело переправки через границу всех делегатов на конференцию.

ТАРШИС Йосель Орионович (Альберт, Пятница, Рашковский, Кречмер) работал в Киеве еще по организации «Искры» и уже несколько лет являлся заграничным руководителем всего дела транспортировки в Россию нелегальной литературы. Его помощником в России был БРЯНДИНСКИЙ Матвей Иванович (Матвей, Петунников), пользовавшийся хорошей деловой репутацией в партии и состоявший секретным сотрудником политической полиции. Благодаря последнему Департамент полиции был отлично осведомлен о всей организации партийного транспорта литературы. По сообщениям этого сотрудника, деятельность которого была разоблачена после революции 1917 года, производились аресты по делам транспортировки, а также уничтожение большого количества нелегальной литературы так называемым «агентурным способом», т. е. без привлечения к ответственности причастных лиц. Отправленные куда-либо транспорты зачастую «проваливались» бесследно. Часть такой изъятой из обращения литературы сжигалась в местных разыскных учреждениях, часть же пересылалась в Департамент полиции.

Признавая пользу, которую приносил Бряндинский Департаменту полиции в качестве секретного осведомителя, следует, однако, сказать, что благодаря исключительным обязанностям, которые он исполнял как партийный работник, его работа нередко служила на пользу партии и шла во вред правительству…

Большое внимание уделялось со стороны Ленина так называемой партийной школе. Формирование такой школы было решено еще на январском пленуме ЦК 1910 года и возложено на особый школьный комитет[95].

В течение всего 1910 года за неимением средств комитет был бессилен что-либо организовать и только весной 1911 года, получив от Ленина деньги, комитет разослал извещения в Россию с просьбой выбрать и переправить в Париж учеников, которые прибыли туда к тому же лету. Лекции были начаты в Париже, а затем школа была организована в местечке Лонжюмо. Лекторами являлись следующие лица: политическая экономия, агарный вопрос, теория и практика социализма – Ульянов-Ленин; государственное право – Нахамкес (Стеклов); профессиональное движение – Гольдендах (Рязанов); рабочее законодательство и деятельность думской фракции – Семашко (Александров); кооперативное движение – Давидзон; история социалистического движения во Франции – Раппопорт; история РСДРП – Радомысльский (Зиновьев); история искусств – Луначарский; философские течения – Соколов (Станислав Вольский); история буржуазных партий в России – Розенфельд (Каменев); история социал-демократии Польши и Литвы – Ледер; история социал-демократии Латышского края – Браун.

Полновластным хозяином школы был Ленин, жена которого исполняла обязанности секретаря. В школе было 13 учеников, присланных из Петербурга, Москвы, Баку, Сормово, Екатеринослава, Киева, Нижнего Новгорода, Привисленского края, Тифлиса, и 4 вольнослушателя. Ученики проживали за счет школы на частных квартирах небольшими группами и имели общую столовую, где готовила жена одного из рабочих-учеников. Жители Лонжюмо смотрели сперва очень подозрительно на учеников школы, подозревая в них анархистов, но когда через Раппопорта, благодаря его связям, до сведения администрации было доведено, что там живут бедные русские сельские учителя, пользующиеся свободным временем для пополнения своего образования, отношение изменилось на благоприятное.

В середине августа из-за недостатка средств лекции в школе были прекращены, ученикам выдали деньги на проезд в Россию и отправили домой, но только по конспиративным соображениям не сразу в те города, откуда они были командированы, а с заездом в иные места.

В Лонжюмо, как в описанных выше школах, среди учеников были лица, сообщавшие политической полиции, что происходило в школе среди учителей и учеников. «В результате, – писал один из таких учеников, – дело свелось к неосмысленному запоминанию слушателями школы отдельных отрывков из читанных им лекций, носивших форму и характер неоспоримых догм и совершенно не располагавших к критическому обследованию и разумно-сознательному их усвоению». Но в смысле фракционном школа принесла хорошие для большевизма результаты: она выпустила группу заядлых большевиков-ленинцев, показавших себя на работе в ближайшее же время после окончания школы, что было признано самим Лениным.

Произведенный Лениным при помощи своих друзей-большевиков внутренний переворот в верхах партии произвел сильное впечатление в партийных кругах и вызвал большое волнение в заграничных кружках.

Существовавшие в Париже, Лозанне, Нанси, Женеве, Базеле, Вене и Цюрихе организации меньшевистского направления вынесли ряд резолюций с протестом против случившегося, с требованием, дабы Ленин сложил с себя звание представителя партии в Международном бюро, чтобы все участники переворота были преданы партийному суду и чтобы все партийные организации поддержали Заграничное бюро Центрального комитета и помогли созыву конференции с целью восстановления партийной работы.

Резолюции предлагали также: создать в России Центральный комитет партии, создать там же Организационный комитет, которому и поручить подготовку и созыв конференции, считать ленинское совещание, принятые на нем резолюции и новые органы – незаконными. 20 августа 1911 года в Берне было открыто совещание, организованное Заграничным бюро ЦК, для обсуждения вопроса содействия созыву намеченной конференции. На совещании присутствовали представители Заграничного комитета Бунда, ЦК социал-демократии Латышского края, редакций «Правды» и «Социал-демократа» и два члена Заграничного бюро. Совещание решило оказать всемерную помощь Организационному комитету в России и противодействовать образованным Лениным Технической и Организационной комиссиям.

Но ленинцы работали не менее энергично. Командированные в Россию Рыков, Шварц и Бреслав хотя и с большими затруднениями, но выполняли успешно порученное им дело. Они произвели объезд столиц и ряда городов и, хотя почти вся подпольная работа была разрушена розыскными органами, установили связи с кое-где уцелевшими остатками организаций или с отдельными революционными работниками. Большевик-примиренец объехал ряд городов, но, выслеженный полицией, был арестован в августе в Москве, и обнаруженные у него при обыске явки и адреса повели к аресту ряда лиц, с которыми только что виделся Рыков. Арест их если и мешал подготовке конференции, то, с другой стороны, облегчал работу другим посланным – Шварцу и Бреславу, которые считались чистыми ленинцами и из которых первый был по своему прошлому еще и экспроприатор.

Шварц, пользуясь своими старыми связями, объехал Урал, посетил Екатеринбург, Уфу, Екатеринослав, Баку, Тифлис[96]. Он созывал сходки, делал доклады о положении партийных дел, предлагал выбрать русскую Организационную комиссию по избранию делегатов на конференцию и сумел организовать эту комиссию. В нее вошли представители от Петербурга, Москвы, Екатеринбурга, Екатеринослава, Баку и Тифлиса. В сентябре комиссия собралась в Баку, выработала обращение к местным организациям и объявила себя не только органом по подготовке конференции, но и временным руководящим органом партии в России. Комиссия выбрала своим представителем в Заграничный центр Орджоникидзе, потребовав его немедленного отъезда за границу, и затем члены комиссии, разъехавшись, начали проводить выборы делегатов на конференцию, строго придерживаясь данного Лениным указания, чтобы делегаты являлись большевиками ленинского направления.

Агенты Ленина не стеснялись в средствах, дабы добиться желаемых результатов. Так, Бреслав в Москве являлся обычно к рабочим с уже готовыми резолюциями и только спрашивал рабочих, согласны ли они или нет. Никаких обсуждений обычно не было. Он действовал настолько беззастенчиво, что, не дождавшись дня выборов от Москвы, телеграфировал об их результатах за границу, а между тем сам был арестован со всеми выборщиками 29 октября, не успев в действительности даже произвести выборы. Не более чистоплотно работали и другие члены Организационной комиссии, к которым присоединился бежавший из Нарымского края фанатичный поклонник Ленина Голощекин (Филипп), сумевший в короткий срок наладить в Москве разбитую партийную работу, которая, впрочем, вскоре опять была прекращена арестами. Членам комиссии помогали в их делах и не входившие в ее состав, но присылавшиеся от Ленина агенты, которые вели энергичную пропаганду за подбор делегатов-ленинцев. Несмотря на то что Департамент полиции был хорошо осведомлен о работе ленинских агентов, они сумели отправить на конференцию до 10 делегатов, которые порознь пробирались за границу при помощи контрабандных путей в конце 1911 года.

В конце года Ленин нанес новый сильный удар своим противникам за границей. По его поручению Радомысльский захватил в ноябре сперва типографию центрального органа, затем экспедицию и, наконец, самое издание «Социал-демократа».

XIII

«Общепартийная» ленинская конференция в Праге в январе 1912 года и ее постановления. – Новый Центральный комитет и его работа. Взгляды Ленина и его переезд в Прагу. – Борьба против Ленина. – Парижское совещание и Венская конференция противников Ленина. – Работа по связи с Государственной думой. – Борьба в думской фракции; «шестерка» и «семерка». – Совещание Центрального комитета в конце года, или так называемое Февральское совещание 1913 года, и его резолюции

Созванная Лениным «Общепартийная» конференция начала свои заседания в Праге 6 (19) января 1912 года. В ней участвовало 18 человек, из которых 14 были делегированы от имперских организаций[97], а четверо – Ленин, Розенфельд, Семашко и Таршис – явились представителями заграничных правящих верхов партии. Из 14 делегатов из России 8 были рабочие, из которых двое прошли школу в Лонжюмо, остальные интеллигенты. В числе последних считался также Радомысльский, которого снабдили мандатом из Москвы. По направлению съезд являлся ярко большевистским. Только двое делегатов, от Киева и Екатеринослава, считались меньшевиками. Среди участников двое были секретными сотрудниками политической полиции[98].

Конференция постановила считать себя «Общепартийной» конференцией РСДРП, имела 23 заседания и обсудила следующие вопросы.

О положении партийных работ по местам, которое было признано весьма плачевным, что было обусловлено систематическими обысками и арестами, Ленин внес предложение: ликвидировать все остатки нелегальных партийных организаций и сосредоточить работу исключительно в сфере «легальных возможностей», выбрав для руководства ею верховный орган, который проводил бы на местах свои взгляды через особых уполномоченных. Это предложение было отвергнуто всеми остальными участниками конференции, которая постановила: продолжать подпольную работу, стараться широко использовать все возможности с целью создания во всех легальных организациях ячеек и групп, которые могли бы служить базой для дальнейшего строительства партии.

Был обсужден вопрос об отношениях с национальными и другими партийными организациями, причем оказалось, что руководители социал-демократии Польши и Литвы в ответ на приглашение прислали письмо, в котором упрекали большевиков за развал партии, не считали конференцию общепартийной, предлагали созвать именно такую и на участие в ней давали свое согласие.

Приблизительно в то же самое время прислали в ответ латыши и бундовцы. «Впередовцы» прислали два письма, в одном из которых заявляли, что не признают конференцию общепартийной и могут прислать делегата лишь для информации о том, что делается на конференции. Плеханов не согласился приехать по тем же мотивам, Горький же объяснил невозможность приехать нежеланием провалить конспиративность конференции.

Было постановлено: оказать партийную помощь голодающим в России; для помощи эмиграции образовать особую комиссию; всех ликвидаторов считать вне партии; лишить субсидии «Правду», издаваемую Троцким.

Конференция заслушала доклад о работе в III Государственной думе, признала непригодность внесенных в Думу законопроектов о страховании рабочих и подтвердила необходимость согласованной работы при выборной кампании в IV Думу с целью проведения желательных кандидатов. Постановили: вести выборы в первой стадии самостоятельно, при перебаллотировках же блокироваться, но только с партиями не правее кадетов.

Конференция выбрала новый Центральный комитет, в который вошли Ульянов (Ленин), Радомысльский (Зиновьев), Голощекин (Филипп), Шварцман (Виктор), Роман Малиновский (Константин), Сурен Спандарян (Тимофей) и Орджоникидзе (Серго). Первые двое должны были остаться за границей, все же остальные – ехать в Россию в качестве Русской коллегии Центрального комитета. В предвидении неизбежных арестов конференция дала право ЦК пополнять в таком случае свой состав немедленной кооптацией недостающих членов.

Избранный комитет должен был принять в свое распоряжение общепартийные деньги, которые решено было получить от моральных держателей, а также редакцию и типографию партийного органа.

Обсудив еще несколько незначительных вопросов, конференция завершила работу, после чего Ленин произнес речь, в которой выразил радость по поводу того, что дожил до момента, когда рабочие настолько выросли, что смогли явиться на настоящую конференцию и своими силами разрешить ряд вопросов первостепенной важности.

Желание Ленина сбылось. Его организация во главе с ним самим была легализована в качестве центра, руководящего партией. И деньги, и центральные партийные органы переходили в руки ближайших ему лиц, над которыми его влияние было бесспорно и безгранично.

Новый Центральный комитет начал свою деятельность немедленно после избрания, даже не дожидаясь окончания конференции. На первых же заседаниях его были приняты следующие решения. Ленину, Радомысльскому и Розенфельду было поручено издать извещение о состоявшейся конференции и ее постановлениях с призывом к объединению и общей работе. Выбрана редакция центрального органа «Социал-демократ» и «Рабочей газеты» в составе Ленина, Радомысльского и Розенфельда. Избраны представители в Международное социалистическое бюро – Ленин и Плеханов. Голощекину, Орджоникидзе и Роману Малиновскому было поручено заняться переправкой делегатов в Россию и наблюдать за тем, чтобы по разным областям были сделаны доклады о результатах конференции. Спандаряну, Таршису и члену Государственной думы Полетаеву поручено было переговорить с держателями партийных денег о выдаче их новому Центральному комитету. Кооптированы в Центральный комитет были Джугашвили и Белостоцкий.

ДЖУГАШВИЛИ Иосиф Виссарионович (Коба, Сталин), из крестьян Тифлисской губернии, был одно время бухгалтером. В 1908 году был выслан за партийную работу под гласный надзор полиции на два года в Вологодскую губернию, откуда скрылся. Будучи затем арестован, был вновь сослан в 1912 году и скрылся вторично. В том же году летом вновь был арестован и сослан в Нарымский край на три года, откуда бежал той же осенью.

БЕЛОСТОЦКИЙ Иван Степанович, крестьянин Таганрогского округа, родился в 1882 году. В 1904 году работал в партийной организации в Николаеве, где и был арестован. В 1912 году работал в партийном направлении в Обществе рабочих по обработке металлов города Тулы и Тульской губернии. Проходил курс в школе в Лонжюмо, по возвращении из которой был привлечен к дознанию в Туле и в январе 1913 года сослан в Архангельскую губернию под гласный надзор полиции на три года.

Составлен был список кандидатур для кооптации в Центральный комитет. Были намечены: Бубнов, Смирнов и Калинин, а также некие Сурен и Зельма.

БУБНОВ Сергей Андреевич (Химик, Сергей Иванович, Яков), из мещан, бывший студент Московского университета. Работал в Москве, где был одно время агентом Центрального комитета. Арестовывался в 1907, 1910 и 1913 годах.

СМИРНОВ Александр Петрович (Фома, Цветков), из крестьян Тверской губернии. В 1899 году за революционную работу привлекался к дознанию в Петербурге и состоял под надзором полиции в течение года в Нижнем Новгороде, после чего ему воспрещено было жительство в столицах до распоряжения. В 1903 году работал в Тверской организации, осенью был арестован, но дознание о нем было прекращено. Продолжая затем работать в Твери, Смирнов был намечен к аресту в 1905 году, но успел скрыться. В 1910 году работал уже в Московской организации, где входил в состав местного руководящего коллектива и считался одним из опытнейших пропагандистов и агитаторов. Арестованный в декабре того же года на сходке местного коллектива, был выслан в Нарымский край на три года.

КАЛИНИН Михаил Иванович (Петров), родился в 1875 году, из крестьян Тверской губернии, служил некоторое время на городском трамвае. Работал в Московской организации. В 1910 году арестовывался, после чего ему запрещено было жительство в Москве, и он переселился в Тверь.

Было также избрано Русское бюро Центрального комитета в составе Орджоникидзе, Спандаряна и Джугашвили с разъездным агентом Голощекиным, и рассмотрен бюджет партии. Оказалось, что у партии имеется всего 58 000 франков. Дело транспорта нелегальной литературы было поручено Таршису. Постановили сформировать комиссию из трех лиц для расследования по делам о провокаторстве партийных работников, причем решено было обращаться в этих делах к помощи Бурцева.

Тотчас же после конференции Центральный комитет в лице Ленина, Спандаряна и Романа Малиновского имел совещание с приехавшими из России уполномоченными думской фракции Полетаевым и Шурхановым[99]. Съехавшись в Лейпциге, обе стороны обменялись мнениями по текущим вопросам. Ленин не без беспокойства вел переговоры, не зная, как примет фракция весь тот внутренний переворот, который он проделал в партии. Но думцы добивались главным образом получения от нового партийного центра субсидии на литературные органы. В большой субсидии им было отказано за неимением средств, и обещали только 1000 франков на газету «Звезда». Свидание имело то значение для Ленина, что представители думской фракции признали вновь образованные партийные органы.

Укрепив свою позицию соглашением с думской фракцией, Ленин продолжал вести пропаганду за упрочение своей власти. В то время как его сторонники старались налаживать работу в России, где благодаря Ленским событиям прокатилась волна забастовок, сам Ленин работал за границей. В начале мая он произнес большую речь на собрании Парижской секции Заграничной организации партии, где высказал несколько интересных мыслей о будущей революции. Подчеркнув всю важность происходивших в России по поводу Ленских событий забастовок, Ленин утверждал, что это признак того, что массы настроены революционно, что они спокойны только наружно. Революция идет своим темпом, и задачи партии заключаются в том, чтобы скорее вызвать, а затем и углубить ее. Думе четвертого созыва, предсказывал Ленин, придется работать в атмосфере развертывающейся революции, и партия должна готовиться к тому, чтобы иметь к этому времени в Думе свою сплоченную группу, которая должна сыграть важную роль во время самой революции.

Партия должна обратить особое внимание на подбор своей думской группы, выбрав туда хороших партийных агитаторов и не допуская ни в коем случае в думскую группу ликвидаторов. При выборах в Думу партия должна стараться перетягивать на свою сторону все демократические организации и группировки, ослабляя тем самым буржуазные партии. Около того же времени Ленин перенес свой штаб из Франции в Австро-Венгрию, переселившись с ближайшими помощниками на жительство в Прагу.

Произведенный Лениным захват власти и развиваемая им работа вызвали большое негодование среди приверженцев иных партийных течений. И большевики-«впередовцы», и меньшевики, и группа Троцкого, лишившаяся субсидии на свою «Правду», – все пошли очень энергично против узурпаторов, как стали называть ленинцев среди враждовавших с ними организаций. Работали против Ленина и в России, и за границей.

Уже в то время, как в Праге происходила знаменитая ленинская конференция, в России состоялось совещание меньшевиков, решившее созвать в противовес ленинцам общепартийную конференцию, для организации которой было выбрано временное бюро Организационного комитета[100]. Двумя месяцами спустя в Париже состоялось совещание представителей группы «Вперед», большевиков-примиренцев, меньшевиков-партийцев, «Голоса социал-демократа», «Правды» и Заграничного комитета Бунда, которые обсудили выпущенное новым ЦК извещение о состоявшейся конференции и ее резолюциях, решило не признавать произведенного переворота и приглашало все партийные организации к протесту и содействию созыву действительно общепартийной конференции. Все эти организации вели против ленинцев горячую агитацию; особенно настойчиво выступал против них в своей «Правде» Троцкий.

Конференция собралась в августе в Вене. На ней присутствовало 18 делегатов с решающими голосами, 10 с совещательными и 5 гостей. Председательствовал Троцкий. На заседаниях были заслушаны доклады о плохом положении дел на местах, выносились обвинения Ленину и его сообщникам, которых Цедербаум назвал «политическими шарлатанами», что вызвало целый инцидент, с трудом урегулированный; дебатировались вопросы о выборной кампании в Думу, и в заключение был выбран руководящий для России центр – Организационный комитет. В общем, конференция не оправдала ожиданий; она далеко не являлась общепартийной и должна была быть признана самими участниками лишь как конференция определенных групп. Ленин и его группа уделили конференции мало внимания и продолжали свою работу еще более настойчиво.

Большевистская работа рассматриваемого времени особенно ярко проявилась в связи с Государственной думой. Постановив на состоявшейся в январе в Вене конференции принять участие в выборах в Государственную думу и провести в Думу своих людей, большевики горячо занялись предвыборной кампанией. Во время конференции Ленин очень близко сошелся со старым партийным работником Романом Малиновским, который, будучи до тех пор меньшевиком, заявил Ленину, что, видя ошибочность своих взглядов, он всецело разделяет теперь взгляды Ленина и более чем кто-либо является большевиком. Сойдясь с Малиновским, Ленин предложил ему выставить его кандидатуру в члены Государственной думы, обещая полную поддержку в партии, где Малиновский на той же конференции был выбран членом Центрального комитета.

К этому времени Малиновский уже состоял в течение почти двух лет секретным сотрудником Московского охранного отделения. Перспективы быть в центре политического движения в стране не могли не нравиться Малиновскому. Он принял предложение Ленина и, вернувшись в Москву, с разрешения начальства по охранному отделению выставил свою кандидатуру. Как весьма популярный среди рабочих партийный работник, он прошел 26 октября на выборах в Государственную думу по Москве. Выборы Малиновского были признаны партийным успехом. Супруги Ульяновы (Ленины) поздравили Малиновского письмом. В петроградском легальном органе «Правда» была помещена сочувственная статья с указанием на десятилетнюю партийную работу Малиновского.

МАЛИНОВСКИЙ Роман Вацлавович, из крестьян, поляк, католик, родился в 1876 году. Образование домашнее. Служил вольноопределяющимся в лейб-гвардии Измайловском полку, по ремеслу токарь. В молодости судился неоднократно за воровство и в 1902 году отбыл наказание за кражу со взломом в третий раз. В том же году Малиновский вошел в среду социал-демократов. В 1906–1910 годах состоял секретарем союза металлистов и в этот период сошелся с ленинцами. В мае 1910 года предложил свои услуги в качестве секретного сотрудника Московскому охранному отделению, после чего несколько раз арестовывался вместе с другими партийными работниками, но «за безрезультатностью обысков» освобождался. Такое «умение себя держать» упрочило его положение как хорошего конспиратора.

Уголовное прошлое Малиновского являлось формальным препятствием к выборам в Государственную думу, но с разрешения министра внутренних дел Департамент полиции не сообщил сведений о его уголовном прошлом московским властям, а предписал охранному отделению «предоставить дело его естественному ходу» – и Малиновский прошел в члены Государственной думы. После этого Малиновский как секретный сотрудник перешел от Московского охранного отделения к Департаменту полиции. Это обстоятельство помогло потом Малиновскому в разрушении различных большевистских предприятий, но часто вопреки желанию департамента способствовало и успеху таковых. В этом заключался вред, в смысле правительственном, крупных секретных сотрудников, состоявших в партийных центрах. Они не могли быть пассивными членами своих организаций; активная же их работа, естественно, должна была идти иногда на пользу партии, а следовательно, во вред правительству.

Кроме Малиновского в IV Государственную думу прошло еще 5 большевиков и 7 меньшевиков, которые и составили думскую социал-демократическую фракцию, поделившуюся на так называемые на революционном языке того времени «шестерку» и «семерку». Фракция не замедлила выявить свою оппозиционность правительству целым рядом выступлений и запросов, чем заслужила полное одобрение со стороны Ленина.

Однако в самой фракции скоро начались большие трения, так как «семерка» состояла из лиц ликвидаторского направления, с чем не могли мириться большевики «шестерки». Первые использовали в своих видах издававшийся в Петербурге журнал ликвидаторского направления «Луч», большевики же начали печатать «Правду» и повели агитацию против «семерки», обвиняя меньшевиков-думцев и родственный им «Луч» в желании уничтожить нелегальную партию.

Редактором новой «Правды» был Мирон Ефимович ЧЕРНОМАЗОВ, из мещан Херсонской губернии, еврей, привлекавшийся в 1903 году за пропаганду в Екатеринославе. Он состоял в числе секретных сотрудников политической полиции, был разоблачен и в 1917 году отравился в тюрьме «Кресты» при Временном правительстве.

Большевики просили рабочих поддержать «Правду» и помочь направить «семерку» на путь революционной партийности. Начавшаяся и все более и более разраставшаяся затем вражда между большевиками и меньшевиками среди думской фракции во многом была обусловлена интригами Малиновского, действовавшего согласно инструкциям директора Департамента полиции Белецкого, с одной стороны, и указаниям Ленина – с другой.

Текущий год завершился у большевиков совещанием ленинского Центрального комитета, состоявшимся в Кракове с 28 декабря по 1 января, в котором, кроме членов ЦК, участвовали некоторые считавшиеся выдающимися партийные работники.

На совещании присутствовали Ленин и его жена, Радомысльский, Джугашвили; члены Государственной думы Малиновский, Бадаев и Петровский; В. Лобова, Медведев, Трояновский и Е. Розмирович.

ЛОБОВА Валентина Николаевна, жена саратовского мещанина А.И. Лобова, урожденная Зильберберг, начала работать в партии в 1906 году, была арестована и выслана в 1908 году под гласный надзор полиции на два года в Архангельскую губернию. В описываемый период Лобова работала в Москве среди легальных организаций.

ТРОЯНОВСКИЙ Александр Антонович (Сергей, Гайдамович), из дворян Варшавской губернии. Был сослан по политическому делу в Енисейскую губернию, откуда скрылся в 1910 году. Женат на Е.Ф. Розмирович.

РОЗМИРОВИЧ Елена Федоровна (Цорн, Галина), жена А.А. Трояновского. Состояла секретарем думской «шестерки». Позже работала в Московской организации, ведя работу совместно с известным большевиком Крыленко (Сидоров), и в 1915 году была выслана под гласный надзор полиции в Иркутскую губернию на пять лет.

Совещание вынесло ряд резолюций, которые были названы, по конспиративным соображениям, «Резолюциями Февральского 1913 года совещания Центрального комитета РСДРП с партийными работниками» и касались следующих вопросов.

«1. Революционный подъем, стачки и задачи партии

Совещание отметило факт общего полевения страны, а также значительного развития политической и экономической стачечной борьбы пролетариата, признало, что партия должна оказывать всестороннюю поддержку революционным массовым стачкам и всякого рода революционным выступлениям, расширяя в особенности агитацию за демократическую республику, 8-часовой рабочий день и конфискацию помещичьих земель, и постановило ввиду применения фабрикантами локаута, как ответа на забастовки, устраивать митинги и демонстрации. Вместе с сим совещание, указав на агитацию некоторых органов легальной печати против стачек, признало, что задачей партийных социал-демократических рабочих в этом случае является: борьба с этой группой, разъяснение вреда подобной проповеди и сплочение рабочих для дальнейшего развития революционных выступлений.

2. О думской социал-демократической фракции

Совещание констатировало успех выборов, давших во фракцию 6 большевиков-ленинцев, и отметило энергичную деятельность фракции в ряде думских выступлений и внесения запросов правительству. Указывая затем на необходимость подчинения социал-демократической фракции Центральному комитету партии в смысле контроля за деятельностью последней и в целях предупреждения фракции от неверных шагов с партийной точки зрения, совещание пришло к заключению, что задачи думской «шестерки» не объемлются исключительно думской работой, и «шестерка» эта должна работать и в подполье, т. е. организовывать кружки, заводить связи с ЦК и привлечь способных членов Государственной думы в Центральный комитет путем кооптации.

3. О нелегальной литературе

Совещание настойчиво призывает все местные организации партии, все рабочие ячейки и отдельных рабочих к большей самостоятельности и почину в деле транспорта и связей с бюро ЦК для распространения нелегальной литературы.

4. Строительство нелегальной партии

Совещание признало: 1) единственно правильным типом организационного строительства в переживаемую эпоху является нелегальная партия, как сумма чисто партийных нелегальных ячеек, окруженных сетью легальных и полулегальных рабочих обществ; 2) приспособление к местным условиям организационных форм нелегального строительства является безусловно обязательным; 3) главной очередной задачей в области организационного строительства в настоящий момент является создание на всех фабриках и заводах чисто партийных нелегальных заводских комитетов, состоящих из наиболее активных и передовых рабочих элементов; 4) необходимость создания из разрозненных местных групп одной руководящей организации в каждом центре; 5) необходимость организации областных центров в главных районах рабочего движения; 6) как одна из важнейших практических задач в деле установления постоянной живой связи между Центральным комитетом и местными социал-демократическими группами, а также в деле создания гибких форм руководства местной работой в центрах рабочего движения, выдвигается система доверенных лиц; доверенные лица должны избираться из рабочих руководителей местной работы; 7) высказано пожелание, чтобы Центральный комитет организовывал как можно чаще совещания с местными партийными работниками. Совещание высказало пожелание о необходимости организации более правильного поступления членских взносов и о производстве сборов в пользу газеты «Правда» и на содержание нелегальных работников.

5. О страховой кампании

Совещание признало необходимым: 1) решительную борьбу против попыток правительства и капиталистов заставить рабочих выбирать уполномоченных в рабочие кассы без допущения рабочих собраний; 2) добиваться устройства явочным путем собрания для предварительного обсуждения кандидатов в уполномоченные; 3) устраивать митинги протеста по поводу насилий, которыми сопровождается введение страховых законов; 4) намечать рабочий список кандидатов в уполномоченные из числа наиболее влиятельных социал-демократических рабочих и проводить этот список даже тогда, когда никаких собраний устроить не удастся; 5) бойкот выборов уполномоченных нецелесообразен и вреден; 6) где выборы проходят без собраний, необходима агитация за переизбрание уполномоченных на началах действительной свободы выборов; 7) социал-демократическая думская фракция обязывается внести запрос по поводу отказа рабочим в собраниях для выборов; 8) агитация по поводу введения страховых законов должна вестись в тесной связи с разъяснением социалистических принципов и революционных требований.

6. О национальных социал-демократических организациях

Констатировав полное банкротство федеральных начал в построении социал-демократической партии и глубокий вред обособленности национальных социал-демократических организаций для пролетариата, совещание призывает к решительному отпору воинствующему национализму и к тесному сплочению и слиянию социал-демократических рабочих на местах в единые организации РСДРП, ведущие работу на каждом из языков местного пролетариата и осуществляющие на деле единство снизу. Выразив сожаление по поводу раскола в рядах социал-демократов Королевства Польского и Литвы и отметив прежний оппортунизм и ликвидаторство в решениях конференции партии Бунд, приветствует социал-демократию Латышского края за их настойчивую пропаганду в антиликвидаторском духе и выражает уверенность, что современный революционный подъем, стачки, демонстрации и другие виды революционной борьбы помогут полному сплочению и слиянию на местах социал-демократов.

7. Об отношении к ликвидаторству и «единстве»

Вынося полное осуждение ликвидаторам за их отречение от нелегальной партии и разрушение ее, совещание рекомендует решительную борьбу с представителями этого течения, осуждает поднятую ликвидаторами в легальной печати кампанию «за единство» без признания существования партии как нелегальной и призывает к объединению, но в смысле признания и вхождения в нелегальную партию, рекомендуя начать объединение снизу, с заводских комитетов, с районных групп и т. д., с проверкой членами партии – осуществляется ли признание нелегальной организации и готовность поддержки революционной борьбы масс и революционной тактики, ибо, по мнению совещания, только при таких условиях возможно достижение окончательного сплочения партии и полное укрепление единства[101].

О состоявшемся совещании и его резолюциях была издана брошюра «Извещение и резолюции», которая рекомендовалась вниманию всех партийных работников. Центральный комитет рекомендовал всем обсудить вынесенные резолюции в местных организациях и о результатах дебатов сообщить Петербургскому и Заграничному бюро в легальной форме.

XIV

Затишье партийной работы в начале 1913 года. – Раскол в группе «Вперед». – Июльское частное совещание Центрального комитета в Поронине в Галиции. – Так называемое Августовское совещание выдающихся большевиков в деревне Белый Дунаец в Галиции. – Ноябрьское заседание ЦК. – Раскол в думской фракции. – Скандал с провокацией Малиновского. – Попытка покончить с раздорами в партии. – Брюссельская конференция Интернационального социалистического бюро в июне 1914 года и его неудача

Тихо протекала партийная большевистская жизнь в России в первой половине 1913 года. Она сосредоточилась, главным образом, на легальных организациях, где еще можно было кое-как работать, не боясь арестов. Подпольная же работа, нелегальные организации систематически разрушались разыскными органами, имевшими хорошую агентуру, начиная с самых партийных верхов и нисходя до местных организаций. Периодические органы, транспорт литературы из-за границы, переходы через границу для эмигрирующих – все было под наблюдением партийных работников, служивших осведомителями у политической полиции, и разрушалось при первом удобном моменте… Особенно страдала от партийной измены Москва и все пункты, которые связывались с ней. Несколько партийных работников, разоблаченных после революции, являлись лучшими осведомителями политической полиции. Нелегальная работа в Москве разбивалась при малейшей попытке организации. При системе разъездных агентов у большевиков, наблюдение разыскных органов проникало с ним и туда, где партийная измена еще не успела свить гнезда.

В тот год, год трехсотлетнего юбилея царствовавшей династии, разыскные органы политической полиции были особенно настороже. К началу года уже было известно о планировавшихся поездках государя. За революционными работниками велось особо тщательное наблюдение. Их работа пресекалась в зародыше. Таковы были требования центральной власти, это подсказывалось и общими интересами порядка на местах.

Относительно лучше было с нелегальной работой в Санкт-Петербурге. Там была небольшая техника, существовал Петербургский комитет, шли групповые занятия по нескольким районам. Кроме большевиков-ленинцев, там работали, хотя и очень мало, «впередовцы». Были небольшие большевистские организации в Харькове, Кременчуге, на рудниках Донецкого бассейна, в Бахмуте, Юзовке, Константиновке, в Уфе, в некоторых пунктах Владимирской губернии, кое-где работали на Кавказе. В Киеве были кружки, но не большевистские. Всюду замечалось отсутствие партийной интеллигенции, не было нелегальной литературы, не было денег.

Правда, руководителям партии удалось сформировать Московское и Уральское областные бюро, проектировалось и Кавказское, но это была показная работа верхов, не имевшая никакого практического значения. Разъездные агенты и доверенные лица Центрального комитета ездили по России, посещали наиболее интересные для партии пункты, но от поездок этих для партии было больше вреда, чем пользы. Почти всегда путешествовавший агент ЦК сопровождался наблюдавшими за ним филерами крупного разыскного органа, что вело к раскрытию и мест, которые он должен был посетить, и лиц, с которыми он должен был повидаться.

Большевики-поляки работали в Варшаве, Лодзи, Домбровском районе и Калише. Большевики-латыши вели борьбу со своими лидерами, склоняясь симпатиями к ленинскому большевизму.

Такое печальное положение партийной работы у большевиков было все-таки наилучшим среди распылившихся по России партийных течений. Последние держались кое-как за границей. Группа «Вперед» раскололась из-за принципиальных разногласий между Алексинским и Луначарским.

Алексинский, не разделявший новой идеологии Луначарского, с помощью своих сторонников заставил уйти из редакторского коллектива и Малиновского-Богданова, и Луначарского. Бронштейн-Троцкий прекратил печатание своей «Правды». Состоя на службе у австрийской полиции, он занимался другим делом, которое питало его.

В этот мертвый период Центральный комитет выпустил весной прокламацию с призывом праздновать пролетарский праздник 1 Мая митингами, демонстрациями и однодневной забастовкой, что отклика не нашло и успеха не имело. 1 Мая прошло спокойно.

В целях поднятия партийной работы и дальнейшего укрепления своей власти Ленин собрал в июле частное совещание представителей ЦК в Галиции, в деревне Поронино, недалеко от Закопане[102], а в конце сентября – совещание наиболее важных партийных работников в тех же местах, в деревне Белый Дунаец.

Поронинское совещание началось 27 июля на даче у Ленина. В нем, кроме Ленина с женой, участвовали Радомысльский, Розенфельд и Малиновский. Ожидавшийся член Государственной думы Петровский не приехал, будучи занят объездом своего района в России.

Совещание долго обсуждало поведение думской «шестерки», нашло его недостаточно партийным, вяло борющимся с ликвидаторскими течениями «семерки». Вопросы о «шестерке» решено было обсудить подробно на осеннем совещании, на которое приглашались все члены «шестерки». Совещание нашло необходимым вновь открыть школу пропагандистов и пригласить в качестве учеников некоторых членов «шестерки». Намечены были лекторы и лица, к которым решено было обратиться с просьбой дать на устройство школы денег. Обсуждался и так называемый «провокационный вопрос» ввиду сделанного Черномазовым заявления о том, что на допросах в охранном отделении он сделал заключение, что около «шестерки» есть предатель. Далекое от того, чтобы подозревать кого-либо из членов «шестерки» в предательстве, совещание порекомендовало всем членам «шестерки» быть более острожными в сношениях и разговорах.

При обсуждении вопроса о прессе было решено: помочь изданию «Просвещения» деньгами; организовать в Москве легальный партийный орган, что было поручено Малиновскому, постараться овладеть народившимся в Петербурге издательством «Прибой»; сделать все подготовительные работы к налаживанию в России нелегального органа; вести некоторые изменения в характер центрального органа «Социал-демократ» в том смысле, чтобы он давал более статей по организационным и тактическим вопросам[103].

Совещание констатировало, что рабочее движение в России растет, но партия не имеет на него влияния, и находило нужным принять меры к обострению движения, к тому, чтобы рабочие стали выходить на уличные демонстрации. Однако эта агитационная работа требовала соответствующих людей, но таковых в России не было, а на посылку их из-за границы не хватало средств.

Совещание установило необходимость изыскания денежных средств, отметило факт ареста целого ряда хороших партийных работников, членов Русской коллегии, где остались не арестованными только Малиновский и Петровский; наметило новых кандидатов для кооптации в ЦК и для использования поручений разъездных агентов и поручило Малиновскому и Петровскому озаботиться приисканием соответствующих людей для пополнения списка кандидатов и агентов.

Для кооптации в ЦК были назначены Калинин, Правдин, Кривобоков (Спица) и ожидавшийся бежавший из Сибири Свердлов. Для исполнения обязанностей агентов ЦК были выбраны Шотман Александр Васильевич (Иван, Алексей, Александр, Берг), Романов Андрей Сергеевич (Алексинский), состоявший секретным сотрудником политической полиции и разоблаченный после революции, Шумовин Василий Григорьевич (Петр Петрович), старый партийный работник, рабочий Савинов Иван Тимофеевич (Ян), хороший организатор, обладавший большими связями среди рабочих Московской губернии, петербургский рабочий Медведев и бывший студент Яковлев.

ЯКОВЛЕВ Николай Николаевич, из мещан Московской губернии; не окончив Московского университета, начал работать в Московской организации в 1907 году, где был арестован как представитель Лефортовского района и заключен административным порядком в тюрьму на три месяца. Осенью того же года вновь арестован и присужден к двум годам крепости. В декабре 1910 года был арестован как работавший в Московской организации и подлежал высылке на три года, что было заменено разрешением выехать на тот же срок за границу. Вернувшись из-за границы, Яковлев продолжал работать в Московском комитете. Позже он был арестован и сослан в Нарымский край на пять лет, но в январе 1914 года бежал. В марте того же года был арестован в Харькове и вновь скрылся.

Организованное Лениным совещание наиболее важных партийных работников проходило с 25 сентября по 1 октября в Галиции в деревне Белый Дунаец недалеко от Закопане, и в целях конспирации было названо Августовским совещанием. На нем присутствовали члены ЦК партии Ульянов (Ленин), Радомысльский (Зиновьев), секретарь комитета Ульянова-Крупская, представитель центрального органа Розенфельд (Каменев); 5 членов Государственной думы, 10 делегатов от русских организаций и 4 делегата от социал-демократии Польши и Литвы, из которых один был Фюрстенберг, известный более по псевдониму Ганецкий; а также с совещательным голосом жена Радомысльского.

ФЮРСТЕНБЕРГ Яков Станиславович (Ганецкий), мещанин города Варшавы, еврей, служил одно время приказчиком. В марте 1907 года за революционную работу был выслан под гласный надзор полиции в Вологодскую губернию. В 1909 году присутствовал на Всероссийской социал-демократической конференции в Париже как делегат от партии социал-демократии Королевства Польского и Литвы.

Все участники являлись большевиками-ленинцами. Председателем совещания был Ленин, его товарищем Малиновский. Жены Ленина и Радомысльского и еще двое исполняли обязанности секретарей. Совещание открылось приветственной речью Ленина и начало занятия с докладов о работе на местах.

Сделанные доклады о местной работе указывали на полное почти отсутствие в России нелегальных партийных организаций, на систематические провалы организационной работы, на возможность работать только в легальных организациях, на недостаток интеллигенции и партийной литературы. Лучше работа была поставлена в Санкт-Петербурге и Киеве, но в последнем городе работали меньшевики. Из докладов о Центральном комитете выяснилось, что агенты и доверенные лица комитета имеются в Петербурге, Москве, Харькове, Киеве и Баку. Радомысльский указывал, что работа пошла гораздо успешнее с тех пор, как центр большевизма был перенесен в Краков. Ленин указывал на огромное значение работы думской «шестерки» и подробно развил вопрос о партийной интеллигенции. Он находил, что интеллигенция загнала партию в тупик; что работа стала налаживаться благодаря привлечению к ней самих рабочих; что результаты обучения в школе Лонжюмо оказались блестящими, так как школа дала партии хороших работников, воспитанных в большевистском духе.

В результате обсуждений совещание вынесло следующие резолюции:

По организационному вопросу и о партийном съезде признано необходимым: а) упрочение руководящих партийных организаций в городах и объединение их; б) созыв в этих видах областных совещаний; в) укрепление и расширение системы доверенных лиц, которые должны выдвигаться местными организациями; г) подготовку на лето 1914 года партийного съезда.

По национальному вопросу. Пункт партийной программы о праве нации на самоопределение «был истолкован» в смысле права на полное отделение от Русского государства, причем целесообразность такого отделения должна была рассматриваться только с точки зрения интересов классовой борьбы пролетариата за социализм.

По вопросу о работе думской социал-демократической фракции было дано несколько указаний, направлявших работу «шестерки» на более революционный путь. Что же касается ее отношений с «семеркой», то было рекомендовано предъявлять к таковой, в случае надобности, ультимативные требования и при неисполнении идти на раскол.

По вопросу о стачечном движении решено начать немедленно подготовку всеобщей забастовки на 9 января 1914 года с лозунгами: демократическая республика, 8-часовой рабочий день и конфискация помещичьих земель.

О работе в легальных организациях. Признано необходимым и полезным для поднятия в будущем рабочих масс использовать широко всякое легальное рабочее движение, а потому входить во все легальные общества, составлять в них партийные группы и устанавливать затем связь их с партией; проводить партийных работников на ответственные места в легальных обществах.

По вопросу о партийной печати было решено принять меры к наиболее широкому развитию легальной социал-демократической литературы и в то же время к наибольшему печатанию нелегальных изданий.

По вопросу о задачах агитации в настоящий момент признано, что задачей действительных социал-демократов является широкая агитация за демократическую республику, 8-часовой рабочий день и конфискацию помещичьих земель, на что и должно быть обращено самое главное внимание.

О народниках. Признано необходимым бороться с народничеством, с их мелкобуржуазным демократизмом; разъяснять крестьянам, что их руководителем в борьбе с монархией и помещиками может быть только социалистический пролетариат, и усилить среди них агитацию.

По вопросу об Интернациональном конгрессе решено было начать агитацию за посылку на конгресс, проектируемый в Вене осенью 1914 года, возможно большего количества делегатов-большевиков от легальных и нелегальных организаций, которые должны воочию убедить конгресс, что большевики являют собой всю РСДРП, если не считать тех незначительных организаций, которые не признают нынешних большевистских партийных центров.

31 сентября совещание завершило свои заседания; Ленин произнес прощальную речь и объявил его закрытым. Участники стали разъезжаться.

1 ноября у Ленина состоялось заседание Центрального комитета, в котором приняли участие Ленин, Малиновский, Петровский, Радомысльский и Шотман.

Кооптировав в состав ЦК рабочего Правдина, собрание дало право Русской коллегии пополнить свой состав кооптацией трех членов[104] и решило ряд вопросов текущей работы.

Между прочим, было решено послать некоторых комитетчиков к нескольким лицам, в том числе к жене Максима Горького, с просьбой помочь большевикам деньгами, а также отправить немедленно доверенных лиц и агентов по районам в целях поднятия уровня партийной работы и проведения на местах всех пожеланий совещания.

Дальнейшая работа большевиков ознаменовалась расколом в думской фракции, что повело даже к вмешательству в дела партии социал-демократов Западной Европы. Над дезорганизацией думской фракции больше всего работал Роман Малиновский, направляемый Департаментом полиции. Последний через подчиненных ему секретных сотрудников розыскных органов постоянно сеял рознь в партии и вносил в нее большую дезорганизацию, благодаря чему к началу войны в России была разрушена почти вся нелегальная работа социал-демократии.

Малиновский, исполняя директивы и Ленина, и Департамента полиции, добился того, что в октябре 1913 года составлявшие думскую фракцию «семерка» и «шестерка» перессорились окончательно. Раскол получил такую огласку, что на состоявшемся в декабре в Лондоне заседании Международного социалистического бюро Каутский предложил принять меры к примирению враждовавших среди русской социал-демократии течений и с этой целью созвать конференцию различных течений РСДРП. Бюро немедленно вошло в сношения с русскими социал-демократами, среди которых в то время замечалось большое стремление положить конец партийным распрям. Но Ленин и его приверженцы считали, что партия – это они, большевики-ленинцы, только они ведут пролетариат по правильному пути революции и все иначе думающие должны или подчиниться им, или удалиться из партии.

Раздоры в думской фракции усилились летом 1914 года из-за скандала с Романом Малиновским. Последний, чувствуя за собой поддержку Департамента полиции, стал вести себя в Государственной думе очень вызывающе. Еще осенью 1913 года он подписал первым запрос правительству по вопросу о провокации с делом социал-демократических депутатов II Думы и произнес горячую речь, сделавшую его весьма популярным. 22 апреля 1914 года Малиновский участвовал в бурной обструкции, устроенной левым крылом Думы председателю Совета министров Горемыкину, и был исключен в числе других зачинщиков на 15 заседаний, по поводу чего призывал депутатов к протестам и демонстрациям против правительства. Депутаты не разделяли мнения Малиновского и по окончании срока исключения, а именно 7 мая, явились в Думу, где поочередно выразили протест. Когда очередь дошла до Малиновского, он читал свой протест, несмотря на лишение его слова председателем, и был в конце концов удален с кафедры приглашением думского пристава.

Это выступление положило конец двойственной карьере Малиновского. В тот же день товарищ министра внутренних дел генерал Джунковский раскрыл председателю Государственной думы Родзянко служебно-профессиональную тайну о секретной службе Малиновского правительству.

Дело получило широкую огласку. Малиновскому было приказано выйти из состава Думы и уехать за границу, где он немедленно явился к Ленину и рассказал ему о произошедшем «недоразумении». Ленин, знавший, судя по всему, о службе Малиновского в Департаменте полиции и допускавший в расчет, что под прикрытием Департамента Малиновский сможет принести гораздо больше пользы для партии и причинить много вреда правительству, принял его под свою защиту. Знал Ленин и об уголовном прошлом Малиновского, но считал это пустяками, которые не могут иметь для большевиков никакого значения[105]. Для соблюдения формальностей был назначен партийный суд над Малиновским по обвинению в провокаторстве; суд вынес оправдательный приговор. Ленин и его друзья и в печати, и устно доказывали невиновность Малиновского и объясняли все поднятое против него дело интригами полиции. Но этот инцидент приобрел характер партийного скандала, усилившего еще более те сильные распри, покончить с которыми стремились даже немецкие социал-демократы.

Заседание Интернационального социалистического бюро открылось в Брюсселе 20 июня 1914 года. РСДРП была представлена делегатами от ЦК партии, Бунда, партии социал-демократии Польши и Литвы, социал-демократии Латышского края, редакций «Правды» и «Нашей рабочей газеты», «семерки» и «шестерки». Присутствовали также персонально Алексинский, Бронштейн, Плеханов, Вандервельд, Роза Люксембург, Каутский и Гюйсман.

От большевистского ЦК прибыла делегация во главе с Лениным, которая представила собранию от комитета обстоятельный письменный доклад. В нем заявлялось категорически, что в России 4/5 всех рабочих, входящих в партию, стоят на стороне большевиков, признают Центральный комитет и считают правильным его тактику, а потому является странным поднимать вопрос о каком-то объединении РСДРП. Партия объединена. Все, не признающие Центральный комитет, должны быть объявлены стоящими вне партии, и тогда получится естественное единство[106].

В заключение делегаты от Центрального комитета предъявили ультиматум: «Признать ЦК в качестве единственного руководящего партийного центра и уничтожить меньшевистский центр ОК».

Доклад подвергся горячей критике. Выступавший против него, среди прочих, Плеханов заявил открыто, что главная причина непримиримости Ленина заключается в том, что он не желает выпустить из своих рук партийные деньги, часть которых была им захвачена «воровским способом»[107].

Не менее страстно выступали и другие противники Ленина, но изменения в положении дел не произошло. Объединение с большевиками-ленинцами достигнуто не было. Участники совещания разъехались.

Большевики во главе с Лениным и его ЦК продолжали властвовать в партии, которая в ее сохранившихся кое-где группах и организациях, в лице действительно работавших в подполье социал-демократов, была в большинстве в то время фактически большевистской. Для уцелевших кадров, для крепкого штаба с группой фанатичных руководителей, располагавших продуманным планом действий и готовыми директивами, не хватало лишь денег и войска. И то и другое принесли им последующие годы.

XV

Перед войной 1914 года. – Измена Ленина и его договор с германским правительством. – Объявление войны. – Тактика социалистов. – Работа ленинцев. – Тезисы. – Бернские конференции начала 1915 года и их резолюции. – Первая Циммервальдская конференция и ее манифест. – Бернское совещание в январе 1916 года. – Вторая Циммервальдская (Кинтальская) конференция и ее манифест. – Большевистская пропаганда через литературу. – Пропаганда «впередовцев». – Троцкий и его пропаганда. – Пропаганда меньшевиков-пораженцев. – Устная пропаганда за границей. – Работа среди военнопленных. – Работа большевиков в России в период войны при монархии

Лето 1914 года предвещало войну Тройственного союза с державами Согласия. Ленин был одним из тех, кто был убежден, что война неизбежна и что при поражении России она поведет за собой большие внутренние потрясения, которые могут быть использованы в целях революции для свержения монархии. Победа же России понималась как укрепление самодержавия и, следовательно, провал всех революционных вожделений. Естественно, что Ленин очень хотел поражения России. Учитывая, сколь важно для Германии все, что так или иначе будет содействовать разгрому России, Ленин решил использовать благоприятный момент в целях добычи денежных средств на свою революционную работу, решил войти в соглашение с Германией относительно совместной работы против России.

Он отправился в июне в Берлин и сделал личное предложение германскому министерству иностранных дел работать для него в целях разложения русской армии и устройства беспорядков в тылу. На свою работу против России Ленин требовал больших денежных сумм. Министерство отвергло первое предложение Ленина, что не помешало ему сделать вторичное предложение, которое также было отвергнуто.

Тогда на помощь Ленину пришел служивший в Германии в качестве политического агента социал-демократ Гельфанд, известный под именем Парвуса.

ГЕЛЬФАНД Израиль Лазаревич, мещанин из Березино Минской губернии, еврей, приобрел широкую известность под именем Александра Львовича ПАРВУСА.

Во второй половине 1880-х годов Гельфанд уже принимал участие в работе революционных кружков Одессы. В 1886 году выехал за границу и сделался социал-демократом, германофилом и вступил в немецкую социал-демократическую партию.

Во время Русско-японский войны много работал по составлению прокламаций к солдатам.

В 1905 году он входил в состав первого Совета рабочих депутатов, был сослан в Сибирь, откуда бежал, после чего поселился в Германии. Парвус обладал большими связями среди немецкой социал-демократии, издавал журнал и сумел, подобно Красину, сочетать революционную деятельность с коммерческой, что особенно помогло ему в работе на Германию во время войны. Служа германскому правительству еще до войны, Гельфанд-Парвус по объявлении ее был командирован в Константинополь, где занимался поставками турецкому правительству и заложил фундамент своему капиталу. Оттуда же он вел германофильскую пропаганду на Балканах, ссужая кого следует деньгами, и в том числе румынского болгарина Раковского, являвшегося также немецким агентом.

Вскоре, однако, по указанию немцев Парвус переехал в Женеву, где основал так называемое Бюро экономического исследования, вернее сказать, бюро германофильской пропаганды и шпионажа. Туда направлялись действительные русские изменники, и там улавливались наивные эмигранты из интеллигентов. Из Женевы Парвус был переведен в Копенгаген, где сделался главным поставщиком германского угля в Данию, ведя это дело через представителей Датской социал-демократической партии. Помощником Парвуса по его связям с русскими большевиками являлся известный Яков Фюрстенберг.

По свидетельству доктора Зива, Парвус был некогда учителем и вдохновителем Бронштейна-Троцкого. На вопрос, поставленный Зивом Троцкому в 1916 году в Америке: «Как Парвус?», Троцкий ответил лаконично: «Наживает двенадцатый миллион» (Зив Г.А. Троцкий: Характеристика (по личным воспоминаниям). Нью-Йорк, 1921. С. 75).

По мнению М. Ландау-Алданова, Парвус сыграл большую роль в распространении «советизма». «Это не Ленин пустил эту великую революционную идею, советизм, которая почти что завоевала мир. Это – Парвус. Парвус султана и Вильгельма II, Парвус – спекулянт, Парвус, использовавший войну, наконец, Парвус – создатель знаменитой теории, по которой Германия, с точки зрения социальной, имеет право на победу, так как она обладает наиболее могущественным пролетариатом и наиболее развитой индустрией» (Landau-Aldanov M.A. Lenine. Paris, 1919. P. 126–127).

Под непосредственным влиянием Парвуса, информировавшего немцев о действительной сущности большевизма, о его деятелях и их моральной пригодности для выполнения изменнического предложения, германское правительство поняло всю выгоду ленинского предложения и решило им воспользоваться. В июле Ленин был вызван в Берлин, где им совместно с представителями германского правительства был выработан план действий тыловой войны против России и Франции. Немедленно после объявления войны Ленину должны были выплатить 70 миллионов марок, после чего дальнейшие суммы должны были поступать в его распоряжение по мере надобности. Ленин обязывался направить против России находившийся в его руках партийный аппарат с его центральными органами.

Такова была обстановка, при которой оторвавшийся давно от России, забывший в своем интернационализме, что такое родина и ее интересы, русский дворянин Ульянов-Ленин пошел на государственную измену. С этого момента Российская социал-демократическая рабочая партия в лице ее большевистских организаций и ее центральных органов, в лице многих партийных работников становится орудием германского Генерального штаба, приводимым в действие Лениным с группой его ближайших друзей. С этого момента директивы, даваемые партии, диктуются Ленину не только Карлом Марксом, но и германским Генеральным штабом.

В этот важный исторический момент, сыгравший столь трагическую роль в жизни России, русская государственная полиция, утратив только что в лице Малиновского своего единственного осведомителя, освещавшего ей самый мозг большевизма – Ленина и его интимный кружок, оказалась совершенно неосведомленной о его намерениях, планах и действиях.

Гнездо квалифицированной государственной измены оказалось в самом центре партии, которая в глазах общества боролась за идеалы права и свободы. Туда не направляла своего внимания военная контрразведка. Эта неосведомленность политической полиции во многом способствовала успеху работы Ленина и его сообщников как государственных изменников. Благодаря этой неосведомленности Ленин мог беспрепятственно налаживать тогда свою работу по разрушению военной мощи России.

Эта ленинская работа против России казалась настолько чудовищной в своем цинизме, что даже спустя несколько лет после революции, несмотря на систематические статьи Бурцева, посвятившего себя после захвата большевиками власти неустанной с ними борьбе, многие отказывались верить возможности такой предательской работы социалистической партии во главе с ее лидером против своей родины. Ныне немецкие генералы Гофман и Людендорф[108] не считают нужным скрывать далее факт работы Ленина на Германию и подтверждают тот факт, что Ленин служил им, а они Ленину платили. Не скрывает этого и сам Ульянов-Ленин.

В двадцатых числах октября 1918 года на одном из собраний Центрального Исполнительного комитета, состоявшемся в Москве под председательством Свердлова, Ленин заявил следующее:

– Меня часто обвиняют в том, что я нашу революцию произвел на немецкие деньги; я этого не оспаривал и не оспариваю, но зато на русские деньги я сделаю такую же революцию в Германии[109].

Таковым собственным признанием Ленина разбиваются последние сомнения в его виновности в государственной измене, и таковая становится фактом, признанным официально перед высшим государственным органом Советской России самим обвиняемым.

1 августа 1914 года Германия объявила войну России, что послужило началом великой международной войны. С открытием военных операций начал действовать против России и весь ленинский большевистский аппарат. Среди же социалистов вообще война произвела большой раскол на почве отношения к ней. Руководящие директивы на случай войны были даны социалистическим партиям международными социалистическими конгрессами и заключались в следующем.

Парижский международный конгресс 1900 года вынес постановление, что социалистические депутаты всех стран обязаны голосовать против всяких расходов на милитаризм и колониальные экспедиции. Штутгартский конгресс 1907 года вынес резолюцию, в которой было сказано: «В случае если война все-таки разразится, социалисты обязаны вмешаться для скорейшего ее прекращения и всемерно использовать вызванный войной экономический и политический кризисы, чтобы поднять народ и тем самым ускорить падение капиталистического господства».

Копенгагенский конгресс 1910 года подтвердил постановления двух предыдущих, а последний Базельский, состоявшийся в 1912 году, заявил: «Пусть не забывают правительства, что Франко-прусская война вызвала революционный взрыв Коммуны, что Русско-японская война привела в движение революционные силы народов, населяющих Россию…

Пролетарии считают преступлением стрелять друг в друга во имя барышей капиталистов, соревнования династий и процветания тайных дипломатических договоров».

Казалось бы, резолюции ясно указывали, что должны были предпринять социалистические партии каждой страны, но действительность показала другое. Социалисты почти всех стран разделились на два лагеря: принявших войну и решивших защищать родину или национал-социалистов и отвергнувших войну принципиально или интернационалистов.

Русские социалисты также поделились на патриотов или оборонцев и интернационалистов или пораженцев. РСДРП в лице ее большевистских организаций с центральными органами, которые вел за собой Ленин, а также в лице меньшевистских групп с их Организационным комитетом, т. е. почти вся, целиком, встала на сторону пораженчества. Только незначительная часть, состоявшая из меньшевиков-ликвидаторов и просто меньшевиков, в числе которых были ветераны социал-демократии – Плеханов, Дейч, Засулич, а также только один из выдающихся большевиков, Алексинский, встали на сторону нации, признав необходимость государственной обороны[110].

Работа большевиков за границей в первые месяцы после объявления войны, естественно, не могла вылиться в какие-либо конкретные формы в смысле массовой работы. Во всех странах шли задержания, аресты подданных враждебных держав. Попали под неприятности в разных местах и некоторые большевики. Для начала работы все надо было урегулировать, наладить, а затем уже начать действовать.

Задача, которую взял на себя по договору с немцами Ленин, была грандиозна, план выполнения ее выходил за пределы обычной партийной работы. Рамки деятельности раздвигались широко, они уже не охватывали одну только Россию. По взятым на себя обязательствам Ленин становился во главе большевистского движения, направленного не только против России, но и против Франции, и против Англии. Фанатику-марксисту, работавшему под девизом «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», уже грезилась революция не только в России, но и повсеместно в Европе. Казалось, приближался момент осуществления того, о чем так настойчиво, уже более десяти лет, не переставал твердить глава большевизма.

После объявления войны Ленин был задержан на некоторое время в Австрии, но вскоре переехал в Швейцарию, где и основал свой большевистский центр и откуда начал рассылать директивы и русскому, и международному пролетариату.

В сентябре 1914 года ленинская группа выработала ряд принципиальных положений о войне, названных «тезисами», которые были переданы на обсуждение социал-демократической Итало-швейцарской конференции в Лугано, проходившей 27 сентября 1914 года. «Тезисы» подверглись обсуждению, некоторой переработке, были восприняты ЦК партии и под видом манифеста последнего опубликованы в вышедшем в Женеве 1 ноября 1914 года центральном органе «Социал-демократ», № 33.

Содержание «тезисов», выраженных манифестом, таково. Европейская война имеет характер буржуазной, империалистическо-династической войны. Реальное значение войны – грабежи стран, борьба за рынки, желание разъединить и перебить на пользу буржуазии как можно больше пролетариата. Вожди немецкой, бельгийской и французской социал-демократии, голосовавшие за военный бюджет, изменили делу социализма. Подобное явление есть крах Интернационала. Причина такого краха – преобладание в нем мелкобуржуазного оппортунизма, избавиться от которого есть обязанность будущего Интернационала. Социалисты всей Европы должны добиваться всякими мерами немедленного прекращения войны и осуществления социальной революции.

Задачей русской социал-демократии является борьба с великорусским и царско-монархическим шовинизмом и с защитой его русскими либералами в лице Конституционно-демократической партии и части народников. Лозунгом русской социал-демократии должно быть:

«1) Всесторонняя, распространяющаяся на войска и театр военных действий, пропаганда социалистической революции, необходимости направить оружие не против своих братьев, наемных рабов из других стран, а против реакционных буржуазных правительств и партий всех стран. Из сего вытекает безусловная необходимость организации для такой пропаганды на всех языках нелегальных ячеек и групп в войсках всех наций. Кроме того, беспощадная борьба с шовинизмом и патриотизмом мещан и буржуа всех стран. Против изменивших социализму вожаков – апелляция к революционной сознательности рабочих масс, несущих на себе всю тяжесть войны;

2) Пропаганда учреждения республик русской, немецкой, польской и других наряду с превращением всех отдельных государств Европы в республиканские Соединенные Штаты»[111].

В феврале 1915 года ленинский Центральный комитет выпустил декларацию, в которой протестовал против Лондонской конференции, созванной Вандервельдом, с целью подбодрить принявший участие в войне пролетариат, заявлял, что руководимая им РСДРП не имеет с ней ничего общего, и требовал: выхода Вандервельда и французских социалистов из состава буржуазных министерств; выхода французской и бельгийской социалистических партий из национального блока; а также и того, чтобы конференция, строго согласуясь с указаниями Базельского конгресса, пошла на союз с революционной частью германских и австрийских социал-демократов, согласных пропагандировать в ответ на войну революционные выступления. Декларация была подписана проживавшим в Лондоне Валлахом-Литвиновым его вторым псевдонимом Максимович.

В том же феврале Ленин собрал в Берне первую конференцию представителей от заграничных организаций большевистского направления, которая продолжалась с 20 февраля по 3 марта. В конференции участвовало 16 человек, в том числе Ленин, его жена, Розенфельд[112], Трояновский с женой Розмирович и Бухарин.

Конференция констатировала, что настроение рабочих в России благоприятно для работы большевиков. Работа, по мнению Ленина, с которым согласились все присутствовавшие, должна быть направлена на поражение русской армии. Было решено выпустить составленную в соответствующем духе брошюру о войне, выпускать чаще газету «Социал-демократ», организовать распространение большевистской литературы в действующей армии и среди русских пленных солдат в Германии. Обсуждался также вопрос об объединении всех левых социал-демократических элементов разных стран, причем было доложено, что руководимая Либкнехтом и Розой Люксембург левая часть германской социал-демократии надеется на возможность бунта в Германии и что она примыкает к Ленину. Это обстоятельство решили использовать для успеха пропаганды в лагерях русских военнопленных в Германии.

С 20 по 22 марта того же года Ленин вновь собирал в Берне конференцию, на которой были представители от групп: парижской, женевской, бернской, цюрихской, а также лондонской. Опять обсуждались злободневные вопросы о войне и связанных с ней выступлениях пролетариата. Конференция вынесла ряд резолюций, в которых были выражены следующие положения.

Современная война имеет империалистический характер. Она создана условиями эпохи, когда производительные силы мирового капитализма переросли рамки национально-государственных делений, когда созрели условия для осуществления социализма. Война не носит национального характера, национализм, на котором строят необходимость защиты отечества, – лишь средство для раскола пролетариата. Рабочие должны отвергнуть его, они должны помнить, что у них нет отечества.

Единственно правильный лозунг для пролетариата – превращение современной империалистической войны в гражданскую, которая имеет целью экспроприацию класса капиталистов Западной Европы и демократическую революцию в России. В видах достижения ее необходимо: отказаться от вотирования военных кредитов и выйти из буржуазных министерств; порвать с политикой «национального мира»; создавать нелегальные организации во всех местах, где по условиям военного времени отменяются конституционные свободы; проводить братание солдат в траншеях и на войне вообще; поддерживать повсюду революционные выступления пролетариата.

Уклонение многих социалистов от революционной тактики по отношению к войне, т. е. социалистический оппортунизм, что создало кризис II Интернационала, есть результат буржуазного влияния на рабочих. РСДРП должна бороться с ним и поддерживать всяческие интернациональные и революционные выступления пролетариата.

Пропаганда мира без призыва масс к революционным выступлениям ошибочна; это одна из форм одурачивания пролетариата. Ошибочна и мысль, что демократический мир возможен без ряда революций.

Борьба, которая ведется социал-демократами в каждой стране со своим правительством, не должна останавливаться перед тем, что результатом революционной работы явится поражение родной страны. Поражение всякого правительства лишь способствует освобождению порабощенных им народностей и облегчает гражданскую войну против правящих классов. Это особенно верно по отношению к России. Победа России явится усилением мировой реакции, усилением реакции в России, порабощением народов в завоеванных областях. Поражение России является наименьшим злом, а потому его и надо добиваться.

Война вызвала разгул шовинизма вообще и в рядах русской социал-демократии в частности. Ему поддались ликвидаторы с «Новой зарей», Плеханов с его сторонниками, меньшевистский Организационный комитет, Бунд и некоторые другие партийные элементы. Задачей РСДРП является укрепление партийного единства, чему так много способствовала «Правда» в эпоху 1912–1914 годов, и восстановление партийных социал-демократических организаций рабочего класса на базе решительного размежевания с социал-шовинистами. Временные соглашения возможны только с теми, кто стоит за решительный разрыв с Организационным комитетом, «Нашей зарей» и Бундом[113].

Описанные совещания и конференции имели, главным образом, местное для России значение. Одними ими Ленин не удовлетворялся. Поставленные ему задачи касались не одной России. По выработанному германским Генеральным штабом плану, Ленин на отпущенные ему денежные суммы приступил к организации Интернациональной социалистической конференции, которую решено было созвать в Швейцарии.

Первая Интернациональная социалистическая, организованная Лениным, конференция состоялась в Циммервальде и проходила 8—12 сентября 1915 года.

На ней присутствовали представители социалистических партий Болгарии, Голландии, Германии, Италии, Норвегии, Румынии, Франции, Швеции, Швейцарии и России. Со стороны России были представлены следующие революционные организации: Российская социал-демократическая рабочая партия в лице ее Центрального комитета, меньшевистский Организационный комитет, социал-демократия Латышского края, Бунд, три фракции социал-демократии Польши и Литвы, Польская социалистическая партия («левица» и «правица»), а также партия социалистов-революционеров[114].

Делегатами были сделаны доклады о положении рабочего класса в каждой из представленных стран, после чего долго дебатировался вопрос о революционном выступлении пролетариата во время войны. Ленин с его сторонниками стоял за призыв пролетариата к немедленной борьбе за прекращение войны и одновременно к началу борьбы внутренней. Большинство с последним не соглашалось, находя, что это диктуется положением каждой страны и не подлежит компетенции собравшихся. В разгар дебатов немец Ледербург упрекнул Ленина за призыв к гражданской войне при нахождении за границей. Ленин ответил, что он сейчас находится в таком же положении, как Маркс во время составления Коммунистического манифеста, но, когда придет время, он сумеет быть на своем посту и не уклонится от тяжелой обязанности взять власть при победе в гражданской войне.

В результате горячих споров конференция выработала следующий манифест.

«Интернациональная социалистическая конференция в Циммервальде (Швейцария)

Пролетарии Европы!

Более года длится война. Миллионы трупов покрывают поля сражений, миллионы людей превращаются на всю жизнь в калек. Европа превратилась в гигантскую человеческую бойню. Трудами многих поколений созданная культура отдана на расточение. Самое дикое варварство торжествует ныне свою победу над всем, что составляло гордость человечества.

Какова бы ни была правда относительно непосредственной ответственности за возникновение войны – одно несомненно: война, породившая этот хаос, является плодом империализма, то есть стремления капиталистических классов каждой нации питать свою жажду прибыли эксплуатацией человеческого труда и естественных богатств всего мира.

Хозяйственно отсталые или политически слабые нации попадают при этом в кабалу к великим державам, которые стремятся в этой войне кровью и железом в соответствии со своими интересами перекроить заново карту Европы. Целым народам и странам, как Бельгия, Польша, Балканские государства, Армения, грозит судьба стать предметом торговли в игре компенсаций и быть аннексированными целиком или кусками.

Движущие силы войны обнажаются в ее течении во всей своей надменности. Лоскут за лоскутом спадает тот покров, который должен был скрывать смысл мировой катастрофы от сознания народов. Капиталисты всех стран, которые из пролитой народной крови чеканят червонное золото барыша, утверждают, что война служит защите отечества, демократии, освобождению угнетенных народов. Они лгут. На самом деле они погребают на полях опустошений свободу собственного народа вместе с независимостью других наций. Новые путы, новые цепи, новые тяготы вырастают из войны, и пролетариату всех стран, как победоносных, так и побежденных, придется влачить их на себе. Подъем благосостояния был возмещен при начале войны – нужда и лишения, безработица и дороговизна, голод и эпидемии являются действительным последствием ее. Военные расходы будут в течение десятилетий поглощать лучшие силы народов, угрожая уже завоеванным социальным реформам и препятствуя каждому шагу вперед.

Культурное опустошение, экономический упадок, политическая реакция – таковы благословенные плоды этой ужасающей резни народов.

Так война раскрывает подлинную сущность новейшего капитализма, который стал несовместимым не только с интересами рабочих масс, не только с потребностями исторического развития, но и с элементарнейшими условиями человеческого общежития.

Правящие силы капиталистического общества, в руках которых покоились судьбы народов, – монархические, как и республиканские правительства, тайная дипломатия, могущественные предпринимательские организации, буржуазные партии, капиталистическая пресса, церковь, – они все несут на себе всю тяжесть ответственности за эту войну, которая возникла из питающего их и ими охраняемого общественного порядка и ведется во имя их интересов.

Рабочие!

Эксплуатируемых, бесправных, униженных – вас, при возникновении войны, когда нужно было посылать на бойню, навстречу смерти, назвали товарищами и братьями. А теперь, когда милитаризм вас увечит, терзает, унижает и губит, правящие требуют от вас отказа от ваших интересов, ваших целей, ваших идеалов, словом, рабского подчинения так называемому национальному единству. Вас лишают возможности выражать ваши взгляды, ваши чувства, вашу скорбь, вам не дают выдвигать ваши требования и отстаивать их. Пресса подавлена, политические права и свободы растоптаны ногами – военная диктатура правит бронированным кулаком.

Мы не можем, мы не смеем более молчаливо переносить это положение, которое угрожает всей будущности Европы и человечества. В течение десятилетий социалистический пролетариат вел борьбу против милитаризма. С возрастающей тревогой его представители занимались на национальных и интернациональных съездах вопросом о все более угрожающе выраставшей из империализма опасности войны.

В Штутгарте, в Копенгагене, в Базеле международные социалистические конгрессы указали пролетариату пути борьбы.

Социалистические партии и рабочие организации разных стран, участвовавшие в этих постановлениях, попрали, однако, с начала войны ложившиеся на них обязательства. Их представители призвали рабочих к приостановке классовой борьбы, единственного возможного и действительного средства освобождения пролетариата. Они голосовали за военные кредиты в распоряжение господствующих классов, они предоставили себя в распоряжение правительства для разных услуг, через посредство своей прессы и особых послов они пытались перетянуть нейтральных на сторону политики своих правительств, они предоставили под видом социалистических министров своим правительствам заложников для охранения национального единения, и таким образом они взяли на себя пред рабочим классом, пред его настоящим и будущим, ответственность за эту войну, за ее цели и за ее методы. И, подобно отдельным партиям, несостоятельным оказалось также и признанное представительство социалистов всех стран: Международное социалистическое бюро.

Эти обстоятельства являются одной из причин того, что интернациональный рабочий класс, который не поддался национальной панике первого периода войны или освободился от нее, еще до сих пор, на втором году резни народов, не нашел никаких средств и путей, чтобы приступить к решительной борьбе за мир одновременно во всех странах.

Ввиду этого нестерпимого положения собрались мы, представители социалистических партий, профессиональных союзов и их меньшинств, мы, немцы, французы, итальянцы, русские, поляки, латыши, румыны, болгары, шведы, норвежцы, голландцы и швейцарцы, мы, которые стоим не на почве национальной солидарности с классом эксплуататоров, а на почве интернациональной солидарности пролетариата и на почве классовой борьбы, мы собрались для того, чтобы вновь восстановить порванные международные связи и призвать рабочий класс вспомнить о своем долге по отношению к самому себе и приступить к борьбе за мир.

Эта борьба – борьба за свободу, за братство народов, за социализм. Необходимо начать борьбу за мир без аннексий и контрибуций. Такой мир возможен только при осуждении всяких помыслов о насилии над правами и свободами народов. Занятие целых стран или их отдельных частей не должно вести к насильственному присоединению. Никаких аннексий, ни открытых, ни скрытых, никаких насильственных экономических присоединений, которые вследствие неизбежно связанного с ними политического бесправия, носят еще более невыносимый характер. Самоопределение наций должно быть непоколебимой основой национальных отношений.

Пролетарии!

С начала войны вы отдали вашу действенную сил вашу отвагу, вашу выносливость на службу господствующим классам. Теперь вы должны начать борьбу за свое собственное дело, за священную цель социализма, за освобождение подавленных народов и порабощенных классов, путем непримиримой пролетарской классовой борьбы.

Задача и обязанность социалистов воюющих стран – приступить со всей решимостью к этой борьбе, задача и обязанность социалистов нейтральных стран – поддержать всеми действительными средствами своих братьев в этой борьбе против кровавого варварства.

Никогда раньше в мировой истории не было более настоятельной, более высокой, более благородной задачи, выполнение которой должно явиться нашим общим делом. Нет таких жертв, нет таких тягот, которые были бы слишком велики для достижения этой цели: мира между народами.

Рабочие и работницы! Матери и отцы! Вдовы и сироты! Раненые и искалеченные! Ко всем вам, кто страдает от войны и через войну, ко всем вам мы взываем через границы, через дымящиеся поля битв, через разрушенные города и деревни.

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Циммервальд (Швейцария)

Сентябрь 1915 года

От имени Интернациональной социалистической конференции: За немецкую делегацию: Георг Ледебур и Адольф Гоффман. За французскую делегацию: А. Бурдерон, А. Мерргейм. За итальянскую делегацию: Г.Е. Модильяни, Константино Лаццари. За русскую делегацию: Н. Ленин, Павел Аксельрод, М. Бобров. За польскую делегацию: Ст. Лалинсиий, А. Варений, Ч. Ганецний. За Балканскую социалистическую федерацию: от имени румынской делегации: Х. Раковский, от имени болгарской делегации Василь Коларов. За шведскую и норвежскую делегацию: З. Хеглунд, Туре Нерман. За голландскую делегацию: Г. Ролланд-Гольст. За швейцарскую делегацию: Роберт Гримм, Шарль Нэн».

После принятия приведенного манифеста конференция выбрала временный руководящий центр, так называемую Интернациональную комиссию, в которую вошли член Итальянской палаты Могари, член Швейцарского университетского совета Нэн, Роберт Гримм и Анжелика Балабанова как переводчица.

Роберт ГРИММ, швейцарский социал-демократ, работал на Германию. Он был женат на русской эмигрантке, откуда у него знакомство с русскими делами. Анжелика БАЛАБАНОВА также работала на Германию. Позднее в итальянской газете «Messagero» появилось письмо от одной из итальянских социалистических организаций с обвинением против Балабановой в близких отношениях с германскими шпионами и доказательствами ее работы на немцев.

Изданный Циммервальдской конференцией манифест не оправдал возлагавшихся на него надежд. Во многих странах социал-демократические партии не приняли его. Это обстоятельство заставило Интернациональную комиссию созвать совещание представителей примыкающих к ней социал-демократических групп разных стран. Совещание проходило в Берне с 5 по 8 февраля 1916 года. На нем присутствовали делегаты из Австрии, Германии, Голландии, Италии, Португалии, Румынии, Франции, Швейцарии и России. Совещание обсудило вопрос о необходимости единства в действиях пролетариата всех стран, постановило созвать вторую большую конференцию, пригласив на нее представителей всех социал-демократических партий, независимо от их отношения к войне. Решено было также обратиться ко всему пролетариату с призывом устроить 1 мая повсеместно демонстрации против войны.

Вторая Интернациональная Циммервальдская социалистическая конференция состоялась в Кинтале в Швейцарии и продолжалась с 24 по 30 апреля 1916 года. На конференцию съехалось 40 делегатов от различных социалистических партий Германии, Италии, Сербии, Франции, Швеции и России. Должны были прибыть, но не прибыли делегаты от Англии, Австрии, Болгарии, Голландии, Греции, Норвегии, Португалии, Румынии и Швеции.

Из российских партий были представлены РСДРП, входящие в ее состав социал-демократия Польши и Литвы, социал-демократия Латышского края[115], а также партия социалистов-революционеров в ее пораженческом течении.

На открытии конференции Ленин сделал замечание, что Организационный комитет не может участвовать в конференции, так как меньшевики примыкают к социал-патриотам.

Это заявление горячо опротестовал Цедербаум, доложивший, что только самая незначительная часть меньшевиков, примыкающих к Организационному комитету, идет с социал-патриотами, большинство же придерживается «пораженческой» тактики революционной социал-демократии, что и подтвердил прочитанным заявлением от меньшевистской организации Санкт-Петербурга[116]. Удовлетворившись заявлением Цедербаума, конференция допустила его организацию к работе.

Из сделанных делегатами докладов выяснилось, что шире всего рабочее оппозиционное движение разрослось в Германии, но что рабочие не решаются нарушить партийную дисциплину и пойдут против своих центров, стоящих за оборону страны. В таком же положении находились дела и во Франции, причем было подчеркнуто, что тактика рабочей оппозиции будет обусловлена военными действиями французской армии. Итальянские делегаты констатировали усталость от войны всего общества и указали, что социал-демократы в Италии выступают открыто в парламенте против войны. Отчет о положении дел в России отмечал общественное полевение вообще, а рабочих в особенности.

При выработке резолюции крайнее мнение представляли Ленин, Радек и Роза Люксембург и их партийные друзья. Они предлагали бороться с войной самыми решительными мерами: всеобщей забастовкой, саботажем и вооруженным восстанием. Германские делегаты и русские меньшевики-пораженцы были против таких мер борьбы и допускали забастовку при условии, если ее примут рабочие на местах.

Приняв несколько резолюций, конференция выработала следующий манифест, который был затем издан и распространен.

«К разоряемым и умерщвляемым народам!

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Два года мировой войны! Два года опустошения! Два года кровавых жертв и бешенства реакции!

Кто несет за это ответственность? Кто скрывается за теми, которые бросили пылающий факел в бочку с порохом? Кто давно хотел войны и подготовлял ее?

Это – господствующие классы!

Когда мы, социалисты воюющих и нейтральных стран, в сентябре 1915 г., невзирая на кровавую свалку, протянули друг другу руки и среди бешенства разгоревшихся военных страстей объединились в Циммервальде, мы сказали в нашем манифесте:

„Правящие силы капиталистического общества, в руках которых покоились судьбы народов, – монархические, равно как и республиканские правительства, тайная дипломатия, могущественные предпринимательские организации, буржуазные партии, капиталистическая пресса, церковь – они все несут на себе всю тяжесть ответственности за эту войну, которая возникла из питающего их и ими охраняемого общественного порядка и ведется во имя их интересов“.

„Каждая нация, – сказал Жорес за несколько дней до своей смерти, – неслась с горящим факелом по улицам Европы“.

Уложив миллионы людей в могилу, повергнув в горесть миллионы семей, превратив миллионы во вдов и сирот, нагромоздив развалины на развалины и разрушив незаменимые культурные ценности, война попала в тупик.

Несмотря на горы жертв на всех фронтах, никаких решающих результатов! Чтобы только поколебать эти фронты, правительства должны были бы пожертвовать новые миллионы людей.

Ни победителей, ни побежденных, или, вернее, все побежденные, т. е. все изошли кровью, все разорены, все истощены – таков итог этой полной ужасов войны. Таким образом, фантастические мечты господствующих классов об империалистическом мировом господстве не сбылись.

И вновь обнаружилось, что только те социалисты сослужили службу интересам народов, которые, несмотря на клевету, выступили против националистического безумия и потребовали немедленного мира без аннексий.

Объединимся поэтому под боевым лозунгом:

Долой войну! Да здравствует мир!

Рабочие городов и деревень!

Правительства, империалистические клики и их пресса говорят вам, что нужно вести войну до конца, чтобы освободить угнетенные народы. Из всех средств обмана, пущенных в ход во время этой войны, это средство самое грубое. Истинная цель этой всеобщей бойни – это обеспечение для одних того, что они награбили в течение столетий, в течение многих войн; другие хотят нового раздела мира, чтобы увеличить свои владения; они хотят аннексировать новые области, разорвать на части народы, низвести их к роли простых рабов и илотов.

Ваши правительства и их пресса говорят вам, что войну необходимо продолжать, чтобы уничтожить милитаризм.

Не давайте себя обманывать! Милитаризм той или иной нации может быть ниспровергнут лишь ею самой, и во всех странах надо его преодолеть.

Ваши правительства и их пресса говорят также вам, что войну надо продолжать, чтобы сделать ее последней.

Но и это обман. Никогда война не убивала войны. Наоборот. Она пробуждает желание возмездия, насилие порождает насилие.

Таким образом, после каждой жертвы ваши мучители будут требовать от вас новых жертв, и из этого заколдованного круга не могут вывести вас и буржуазные пацифисты.

Существует одно лишь единственное средство помешать будущим войнам: это завоевание политической власти и отмена капиталистической собственности рабочим классом.

„Прочный мир“ будет плодом победы социализма.

Пролетарии!

Кто проповедует „войну до конца, до победы“? Это виновники войны; продажная пресса, военные поставщики и все те, кто наживается на войне; это социал-патриоты, повторяющие буржуазные военные лозунги; это реакционеры, которые в глубине души радуются, что на полях битвы погибают те, кто вчера еще был угрозой привилегиям господствующих классов: социалисты, члены профессиональных союзов, все те, кто сеял семена социализма в городе и деревне.

Вот сторонники политики войны до конца!

Они располагают государственной властью, они командуют лживой прессой, отравляющей народ, они пользуются свободой агитации за продолжение войны, за продолжение кровавых жертв и опустошений.

Жертвами являетесь вы: вы имеете право голодать и молчать, для вас цепи военного положения, цензурный намордник, мертвый воздух тюрьмы.

Вы, народ, трудящиеся массы, вы делаетесь жертвами войны, а между тем эта война не ваша.

В траншеях, на передовых позициях находитесь вы, трудящийся сельский и городской люд.

Позади фронта видите вы богатых с их приспешниками, скрывающихся в безопасности.

Для них война – это смерть других!

И, ведя свою классовую борьбу против вас еще в более острой форме, чем раньше, они проповедуют вам гражданский мир. Беспощадно эксплуатируя вашу беду, вашу нужду, они хотят побудить вас изменить вашему долгу по отношению к своему классу и вырвать у вас из души вашу лучшую силу, надежду на социализм.

Еще яснее, чем в мирное время, выступает во время войны социальная несправедливость и классовое господство.

Во время мира капиталистическая система отнимает у рабочего всякую радость в жизни, во время войны она отнимает у него все, даже жизнь.

Довольно убийств! Довольно страданий!

Довольно также опустошений!

Ибо на вас, на трудящихся, обрушиваются ныне и будут обрушиваться потом эти нагроможденные развалины.

Сотни миллионов бросаются теперь в пасть бога войны и пропадают таким образом для благосостояния народа, для культурных целей и социальных реформ, которые могли бы облегчить ваш жребий, улучшить народное образование и ослабить нищету.

Но завтра новые тяжелые налоги лягут на ваши обремененные плечи.

Довольно растраты вашего труда, ваших денег, вашей жизненной силы.

Поднимемся на борьбу за немедленный мир без аннексий.

Пусть во всех воюющих странах трудящиеся мужчины и женщины выступят против войны и ее последствий, против нужды и лишений, против безработицы и дороговизны. Пусть они поднимут голос за восстановление отнятых у них гражданских свобод, за социальное законодательство, за требования трудящихся классов в городе и деревне.

Пусть пролетарии нейтральных стран помогают социалистам воюющих стран в их тяжелой борьбе и всеми силами противятся дальнейшему распространению области войны.

Пусть социалисты всех стран действуют согласно постановлениям международных конгрессов, которые гласят, что обязанностью рабочего класса является употребить все усилия, чтобы положить скорейший конец войне.

Оказывайте самое сильное давление, какое только можете, на ваших депутатов, на ваши парламенты, на ваши правительства.

Требуйте от представителей социалистических партий немедленного отказа от поддержки военной политики правительства. Требуйте от социалистических депутатов, чтобы они отныне голосовали против всех военных кредитов.

Способствуйте всеми имеющимися у вас в распоряжении средствами скорейшему окончанию человеческой бойни!

Требуйте немедленного прекращения войны! Поднимайтесь на борьбу, разоряемые и умерщвляемые народы!

Смелей! Помните о том, что вы большинство и, если захотите, можете стать силой.

Пусть правительства увидят, что во всех странах растет ненависть к войне и желание социального искупления.

Тогда приблизится час мира среди народов. Долой войну!

Да здравствует мир, немедленный мир без аннексий!

Да здравствует международный социализм!

Вторая социалистическая Международная

Циммервальдская конференция.

1 мая 1916 года».

Пропаганда большевизма выработанными на конференциях манифестами и резолюциями дополнялась во время войны за границей большевистскими газетами, брошюрами и устными рефератами главных деятелей большевизма, которые были возможны лишь в нейтральных странах, хотя было в этом отношении и любопытное исключение – пораженческий орган издавался некоторое время легально во Франции.

1 ноября 1914 года в Женеве возобновилось издание центрального органа РСДРП «Социал-демократ»; вышел № 33, в котором Ленин поместил свои тезисы в виде руководящего для партии манифеста. С того дня центральный орган настойчиво пропагандировал чисто большевистские пораженческие взгляды.

В номере от 11 ноября Ленин доказывал, что война есть ступень в развитии капитализма и является такой же законной формой капиталистической жизни, как и мир. Он находил, что классовая борьба во время войны есть обязанность социалистов, которые должны превратить войну международную в войну гражданскую.

В первой половине 1915 года ленинцы выпустили № 1–2 журнала «Коммунист» пораженческого направления. Например, в статье Радомысльского (Зиновьева) «Социал-шовинизм» о поражении России говорится следующее:

«В России тезис о поражении теснейшим образом связан с лозунгом продолжения борьбы против царизма… Кто серьезно принимает лозунг „Превращение империалистической войны в гражданскую“, тот должен отвергнуть пацифистский лозунг мира. …Требование мира лишь с того момента получает революционное значение, когда к нему присоединяется революционный призыв, призыв к борьбе с правительством своей страны… Мы стоим за возможно скорейшее прекращение войны. Мы зовем рабочих всех стран бороться за это прекращение. Но мы говорим им при этом всю правду: наш лозунг не мир, но меч. Знайте, что только революционной борьбой вы можете приблизить окончание всемирной империалистической бойни… Лишь тогда буржуазия остережется вызывать новые войны из-за дележа колоний и т. п., когда она будет знать, что на каждую войну рабочие ответят ей гражданской войной, не останавливающейся перед поражением своего отечества».

В течение всего периода войны Ленин и Зиновьев поместили на страницах «Социал-демократа» и «Коммуниста» целый ряд статей пораженческого направления, в которых очень часто Ленин нападал на лидеров социал-демократии, например, на Каутского, за неприятие ими теории пораженчества. В Женеве в 1915 году под авторством обоих названных большевиков появилась боевая брошюра «Социализм и война». В следующем году Ленин написал исследование «Империализм как новейший этап капитализма».

Осенью 1915 года большевики-«впередовцы» начали издавать свою газету «Вперед», первый номер которой появился 25 августа. Этой газетой в общее русло большевистской пропаганды вливалось знакомое уже течение сторонников «пролетарства», как культа, сторонников богостроительства. Вот что писала редакция газеты в ее первом номере:

«Группа „Вперед“ с момента своего возникновения стояла несколько наособицу от других партийных течений.

В своей платформе мы писали: выход один: пользуясь прежней буржуазной культурой, создавать, противопоставлять ей и распространять в массах новую, пролетарскую науку, укреплять истинно товарищеские отношения в пролетарской среде, вырабатывать пролетарскую философию, направлять искусство в сторону пролетарских стремлений. Только на этом пути может быть достигнуто целостное социалистическое воспитание, которое устранит бесчисленные противоречия нашей жизни и во много раз увеличит наши силы в борьбе.

Идея пролетарской культуры стала отличительной чертой „впередовства“. И эту идею мы пропагандировали среди партии со всей доступной энергией. Современный переживаемый нами кризис социализма показал, и не одним нам, а и нашим противникам, насколько мы были правы в данном вопросе.

Однако анализ данного кризиса с точки зрения пролетарской культуры еще не сделан; произвести его мы и намерены на страницах предпринятого нами издания. Это первая задача.

Теперь, когда во имя „социализма“ ведется братоубийственная война, когда вырабатывается новая революционная тактика III Интернационала, мы более, чем в какой-нибудь другой момент, считаем необходимым выявить ростки, дать им возможность расти и заглушать сорную траву оппортунизма. Это вторая задача.

Как революционные интернационалисты, мы будем вести агитацию за объединение всех революционно-интернационалистических элементов, несмотря на некоторые разногласия, которые не выходят за пределы основных принципов революционного марксизма. Это третья задача.

Таковы главные цели нашего органа».

Обособленную позицию в пропаганде большевизма как крайнего выражения пораженчества занимал во время войны Бронштейн-Троцкий. Он тогда не состоял еще во фракции большевиков, он считался противником Ленина по социал-демократической партии. Но он еще до войны состоял на службе у австрийской полиции, и с объявлением войны он, как австрийский агент, пошел открыто против России как пораженец-интернационалист. Это сближало его с Лениным. Разными путями, в разных странах они работали в одном и том же направлении – против России.

После объявления войны Бронштейн был арестован в Австрии, но очень скоро освобожден и выехал в Цюрих. Там он издал на немецком языке брошюру «Война и Интернационал», в которой впервые изложил свои пораженческие взгляды. Назначенный затем по общей немецкой разнарядке работать во Франции, Бронштейн в начале ноября переехал в Париж, где и развернул большевистскую пропаганду в небольшой газетке «Голос».

«Голос» начал издаваться в Париже группой большевиков и меньшевиков-пораженцев с 1 сентября 1914 года, поставив себе целью сплочение российской эмиграции, ее осведомление и «приобщение к борьбе демократии с грозным бедствием войны»[117]. Мало-помалу газета выявила свое действительное направление. В № 50 от 10 ноября 1914 года в передовой статье «Наша позиция» руководители газеты заявили:

«Мы стоим на точке зрения Штутгартской резолюции нашего Интернационала, мы стоим на точке зрения декларации социал-демократической фракции Государственной думы. Мы рассматриваем эту войну как следствие империалистических стремлений правящих классов Европы и определенных династических интересов. Наше к ней отношение – определенно отрицательное… Мы констатируем, что только российские, сербские и некоторые английские социалисты выполнили свой долг перед Интернационалом… Мы полагаем, что задачи социалистов по отношению к разразившейся войне ясны. Они определены в Штутгартской резолюции в следующих словах: в случае если война разразится, социалисты должны вмешаться, для того чтобы положить ей быстрый конец, и употребить все свои силы на то, чтобы поднять самые глубокие слои народных масс и ускорить падение капиталистического строя».

«Голос» был явно германофильского направления. Он резко нападал за каждый промах на французское правительство и обходил полным молчанием самые яркие факты нарушения международного права со стороны немецких держав.

В январе 1915 года французское правительство закрыло «Голос», и вместо него появилась новая пораженческая газета «Наше слово», официальным редактором которой был Бронштейн-Троцкий.

В первой же передовой статье «Наше слово» писало:

«Подавленные на момент революционные силы… вновь начинают шевелиться. Горе ответственным представителям имущих классов, которые, раздув мировой кризис, создали новую, благоприятную почву для этих сил. Пролетариат пробуждается. Задача революционных марксистов заключается в том, чтобы путем теоретической, агитационной и организационной работы сократить муки родов нового социально-революционного натиска на классовое государство, который явится историческим ответом пролетариата на пощечину, нанесенную виновниками войны делу цивилизации и культуры… Таковы задачи, которым будет служить „Наше слово“».

Пораженческое направление «Нашего слова» привело к тому, что 15 сентября 1916 года газета Бронштейна была окончательно закрыта, а сам он арестован и затем выслан из пределов Франции, причем ему не разрешили отправиться в Швейцарию, и он выбрал местом жительства Испанию.

Пробыв недолго в Испании, Бронштейн с помощью американских социалистов переехал в конце 1916 года в Нью-Йорк, где начал уже совершенно свободно свою прерванную работу на пораженчество Антанты и в пользу Германии. Германофильская пресса Нью-Йорка – русский «Новый путь», немецкий «Фольксцайтунг» и др. – встретили его приезд весьма сочувственно. Для них Бронштейн являлся одной из «жертв царского режима», борцом за свободу, за всеобщий мир.

С первого же митинга Бронштейн начал горячую пропаганду против Франции и России, стараясь возбудить против них общественное мнение в США.

Вот как описывает один из очевидцев первое выступление Бронштейна-Троцкого:

«Он подавлял слушателей массой фактов, рисующих реальные ужасы войны и непоправимые разрушения, материальные и духовные, которые она приносит сейчас и которыми в еще большей степени неизбежно грозит нам в будущем.

Он приводил своих читателей в трепет, с ужасом сообщая им, что Париж с 6-ти часов вечера погружается во мрак. „И не из боязни германских цеппелинов, – в горячем пафосе выкрикивал он, – а потому, что в своей экономической деградации Франция дошла уже до того, что у нее не хватает угля; женщины с мешками ходят по улицам, собирая осыпавшиеся кусочки угля для того, чтобы согреть своих детей и сварить им немного теплой пищи“…

А моральная деградация! Французское правительство ради победы во что бы то ни стало (это было время апогея побед Германии), в полном согласии со своими не менее варварскими союзниками, не останавливается перед тем, чтобы для спасения цивилизации посылать против немцев африканских чернокожих дикарей, в ранцах которых (тут негодующий пафос Троцкого достигал высшего напряжения) находили отрезанные уши немецких солдат.

Дальше моральное одичание, вызываемое войной, идти не может.

Он подавлял аудиторию обилием фактов, один ужаснее другого. И его горячее негодование и благородный пафос передавались слушателям. Наэлектризованные его красноречием, они проникались искренним возмущением против французского правительства и его союзников, ведущих Европу к таким ужасам экономического, социального и морального разложения»[118].

Бронштейн горячо нападал на лидеров французского социализма за то, что они вошли в буржуазное правительство и приняли участие в обороне страны. Ужасы войны были, по мнению лектора, столь очевидны и вопиющи, что рабочие, вернувшись с войны домой, начнут во всех странах социалистическую революцию, независимо от того, будет страна победительницей или побежденной. Отсюда общий интерес всех, желающих революцию, – скорейший мир.

Взгляды Бронштейна на Германию, которые он систематически внушал на своих митинговых выступлениях в Америке, были таковы. Современное капиталистическое общество Европы в своем развитии идет к объединению не только экономическому, но и политическому. В этом заключается социальный прогресс. Мешать такому объединению в национальных интересах отдельных стран – реакционно. Единственной страной, которая по своему могуществу в политическом, экономическом и культурном отношениях может насильственно объединить всю Европу, а следовательно, может сыграть великую прогрессивную роль, является Германия.

Бронштейн имел большой успех в германофильских кругах американского общества. Он стал редактором газеты «Новый путь», на страницах которой продолжал свою пропаганду.

Помогали меньшевикам печатной продукцией и меньшевики-пораженцы. Кроме участия в «Голосе» и «Нашем слове», они развивали пораженческие взгляды в своем фракционном органе – «Известиях», которые стал издавать 22 февраля 1915 года меньшевистский Организационный комитет. Настроение последнего, как и тяготевших к нему меньшевистских организаций, по отношению к войне было высказано в первом же номере. В нем было напечатано письмо П. Аксель-рода и С. Семковского на имя Международного Социалистического бюро. Из письма было видно, что все ответственные руководящие центры партии «остались чужды уклону в сторону национального единства, остались верны старой тактике интернационализма и самостоятельных задач международного пролетариата в мировой войне».

В том же номере заявлялось, что редакция согласна с большевистским «Социал-демократом» в том отношении, что главной задачей социал-демократии во время войны должна быть борьба с национальным шовинизмом, что Плеханов с его «оборончеством», как и его сторонники, являются в рядах партии исключением и что в России в партийных рядах царит полное единодушие в вопросах борьбы с существующим государственным порядком.

Таким образом война дала Ленину и его большевикам новых союзников – меньшевиков-пораженцев и «впередовцев». Пораженчество объединило идейно с большевиками почти всю Российскую социал-демократическую рабочую партию.

Устная пропаганда и агитация велась за границей, где это возможно было по обстоятельствам военного времени. В феврале 1916 года Ленин выступил с речью в одном из собраний социалистов в Берне. Он доказывал необходимость ведения во время войны нелегальной борьбы за социалистическую революцию, так как недовольство войной растет, переходит в негодование, и подготовленный войной пролетариат после окончания ее совершит революцию против существующего капиталистического строя. На том же собрании Раковский произнес речь, в которой указал, что за время войны образовался III Интернационал и что его задача отомстить буржуазии борьбой за социалистическую революцию.

Всю первую половину 1916 года Ленин продолжал выступать в Берне и Цюрихе на собраниях русских и швейцарских социал-демократов. На одном из них он предложил пересмотреть аграрную программу партии, чтобы внести туда положение о национализации в России всех земель. На другом собрании Ленин напал на русских социал-демократов, пошедших в России на работу в военно-промышленные комитеты, находя, что этим они взяли на себя ответственность за политику русского правительства. Он говорил, что действовать надо не фразами, а энергичным выступлением рабочих за немедленное прекращение войны, свержение монархии и водворение социализма. Ленин требовал отмежевания от всех умеренных течений и выхода рабочих из военно-промышленных комитетов.

Швейцария была единственным очагом усиленной пропаганды большевизма его лидерами в Западной Европе. В Америке работал Бронштейн-Троцкий. Там же в Нью-Йорке в феврале 1916 года выступала Коллонтай. Жена русского военного, она призывала организовать социал-демократическое движение против войны, чтобы в смысле международном не было ни победителей, ни побежденных, а чтобы в каждой стране рабочие сами явились полными победителями над своими правительствами и буржуазией.

Особой отраслью большевистской работы во время войны за границей являлась пропаганда среди русских военнопленных, находившихся в лагерях на немецкой территории. Немецкое правительство группировало военнопленных русской армии по национальностям, а особые пропагандисты работали затем среди них, развивая и большевистские, и сепаратистские настроения. Там сеялись семена неприязни, ненависть ко всему русскому вообще и к русскому офицерству в частности. Большевистская литература вливалась туда большим потоком. Работа большевиков облегчалась тем, что общереволюционную пропаганду среди военнопленных старались вести в то время все русские революционные партии, имевшие к тому какую-либо возможность…

Были организованы немцами и особые школы для подготовки из русских солдат и офицеров специальных агитаторов для развала русской армии и ее тыла, а также школы для подготовки военных шпионов.

Обработанных, развращенных пропагандой, снабженных деньгами солдат переправляли тайно в Россию, где они должны были вести свою разрушительную работу.

Многим из них давались поручения взрывать мосты, военные склады, даже военные корабли; некоторым говорилось о необходимости убить Верховного главнокомандующего. При массовой вербовке таких агитаторов-шпионов и переправке их в Россию всегда оставался шанс, что хотя бы некоторый процент из них будет действительно работать на пользу Германии и Австрии.

Та же система применялась и в отношении офицерства, только в данном случае немецко-большевистская работа была стеснена самой средой и являлась во много раз более трудной. Здесь приходилось ограничиваться пропагандой пацифизма и сепаратизма, о военном же шпионаже говорили только с отдельными личностями.

Эта работа в период монархии не давала большевикам осязательных результатов. Военные контрразведки работали довольно хорошо, и планы врага разбивались. Был случай, когда пленный русский офицер принял для виду сделанное ему предложение и, переправившись в Россию, раскрыл начальству эту подпольную работу врага, чем способствовал принятию соответствующих предупредительных мер[119].

Работа [по вербовке русских военных] являлась как бы предварительной и принесла свои плоды позже, в период Временного правительства.

Работа большевиков в период войны в России началась с совещания, созванного по указанию Ленина в Финляндии вблизи Мустамяки, где последний жил по соседству с Максимом Горьким.

30 сентября у Розенфельда собралось 14 большевиков, и в том числе члены социал-демократической думской фракции – Бадаев, Муранов, Петровский и Самойлов. Розенфельд сделал доклад на тему «Ближайшие задачи и тактика партии в связи с текущими событиями», в котором доказывал, что единственно правильной тактикой для социал-демократии в период войны является борьба за мир. Совещание носило характер предварительного к тому, которое, по мысли Ленина, должно было состояться позже с участием представителей социал-демократии с мест, где шла работа.

Намеченная конференция собралась 3 ноября в Озерках. На нее съехалось 11 членов большевистских организаций, среди которых были члены Думы Петровский, Бадаев, Самойлов, Муранов и Шагов, главную же роль играл Розенфельд. Под его председательством собрание дебатировало известные уже ленинские «тезисы» с их главным положением, что «лозунгами социал-демократии в настоящее время должна быть всесторонняя, распространяющаяся на войска и на театр военных действий пропаганда социалистической революции и необходимость направить оружие не против своих братьев, наемных рабов других стран, а против реакции буржуазных правительств и партий всех стран». Для этой работы рекомендовалось организовать на местах и в войсках нелегальные ячейки, в которых должна была вестись пропаганда за учреждение республик и за превращение всех государств Европы в республиканские соединенные штаты. Конференция также обсуждала вопрос об отказе от денежных сборов в пользу призываемых в действующую армию, заслушала доклад Муранова об объезде нелегальных организаций, но работы своей не закончила, так как 5 ноября участники конференции были арестованы.

По делу конференции началось следствие, по связям с арестованными начались обыски и новые аресты, виновные преданы суду и приговорены к разного рода наказаниям[120].

Этим умелым ударом и последовавшими за ним арестами остатков большевистских организаций планомерная работа большевиков во время войны, в период монархии была пресечена. Для самой их пропаганды в тот период не было благоприятных условий. Все были настроены патриотично; массы горели воодушевлением и искренно шли на войну, думая об одном – о скорой победе. Германофильские и пацифистские идеи, если они и высказывались в начале войны, успеха иметь не могли. Большевики, как и вообще все пораженцы, притаились, ожидая более благоприятного момента… Этот момент приблизили военные неудачи, утомление войной, ошибки правительства и непорядки во внутренней жизни страны. Под влиянием этих факторов пораженческие и пацифистские идеи стали мало-помалу проникать в общество и, главным образом, в среду столичных рабочих. Бросали их в толпу и одиночки-большевики, но они распространялись повсюду пораженцами вообще, от политических сплетников, не понимавших, как много вреда они приносят государству, до сознательно работавших на поражение политических деятелей.

Среди них первое место принадлежало члену Государственной думы, циммервальдцу по убеждениям Керенскому, который, прикрываясь неприкосновенностью народного представителя, разъезжал по России и, ослепленный борьбой с правительством, вел пораженческую пропаганду на гибель не только правительства, власть которого так хотели захватить оппозиционные круги, не только монарха, в котором оппозиционная часть общества видела причину несчастий, но и на гибель самой России.

XVI

Перед революцией 1917 года. – Начало второй революции. – Падение монархии. – Работа большевиков. – Германские деньги. – Первая агитация. – Приказ № 1. – Помощь Временного правительства. – Проезд большевиков из Швейцарии в Россию. – Немецко-большевистское совещание в Стокгольме. – Приезд Ленина в Россию и первые выступления. – Враждебный прием. – 1 мая. – Усиленная работа. – Пропаганда и агитация. – Работа в войсках. – Работа во флоте. – Кронштадт и Свеаборг. – Вооруженное выступление 21 апреля. – Всероссийская конференция РСДРП и ее резолюции. – Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов. – Демонстрации 10 и 18 июля. – Конец съезда

В начале 1917 года в силу целого ряда предшествовавших обстоятельств различных категорий, разнообразного характера и разного значения, рассмотрение которых не входит в задачи настоящего труда, настроение всех слоев населения обеих столиц России было до крайности нервозно, взвинченно и беспокойно. Особенно тревожно был настроен Петербург, к которому чутко прислушивалась Москва и крупные провинциальные центры. В Петербурге, казалось, все ждали чего-то важного и необычайного. Шептались о состоявшемся будто бы покушении на императрицу, о готовящемся дворцовом перевороте, кричали о необходимости удаления правительства и принятии власти людьми более сильными и способными. Заметно было недоброжелательство к верховной власти, и не скрывалось враждебно-пренебрежительное отношение к правительству.

В создавшейся неспокойной обстановке осторожно агитировали немецкие шпионы, большевистские агенты и пораженцы разных партий и оттенков, сгущая все более всеобщую тревогу. Фабрики и переполненные призывниками столичные казармы стали очагами революционной агитации. Сознательно или бессознательно, но почти все работали «на поражение», чего так усердно добивался Ленин с его сторонниками, чего так сильно желали и немцы.

В этот трудный момент государственной жизни правительство не было на высоте своего положения. Совет министров в целом не имел значения ни у государя, ни в глазах общества. О его председателе серьезно не говорили. Министерство внутренних дел, на обязанности которого лежало, между прочим, все знать, все понимать и своевременно информировать кого следует в интересах пользы государственной, было несостоятельно в полном смысле. Министр был не совсем психически здоров. Товарища министра внутренних дел, заведовавшего полицией, не было совершенно. Директор Департамента полиции не соответствовал занимаемой должности. Местное охранное отделение находилось в руках человека, не обладавшего достаточным авторитетом, чтобы провести что-либо в жизнь в смысле общеполитическом. Градоначальник являлся новым для столицы человеком и не пользовался престижем у подчиненных.

Второе министерство, которому пришлось соприкоснуться с развернувшимися событиями, министерство военное, в лице своих специальных органов, заставляло желать многого. Военный министр был кабинетный генерал. Начальник округа – «старый солдат» и только. Действительный начальник гарнизона в дни революции оказался в отпуске. Во главе контрразведки, которая ввиду участия в событиях немецких агентов могла бы играть большую роль, стоял офицер, не пригодный ни к какому розыску. Высшие представители министерств не знали, а если знали, то не понимали действительного положения вещей. Непонимание общей обстановки, самоусыпление, что все идет благополучно, и грандиозная самонадеянность, что при малейшем осложнении все будет скоро и хорошо улажено, передавались и стоящим около государя органам, и должностным лицам, на обязанности которых лежала личная охрана представителя верховной власти. В результате государь не имел верного освещения современных общественных течений и происходящих в стране событий ни со стороны правительства, ни со стороны должностных лиц. По неофициальным сведениям, доходившим до государя через близких ему лиц, народ его любил, войска были преданны, интриговал только Петербург…

И когда в 20-х числах февраля государь высказал намерение выехать в Ставку, министр внутренних дел Протопопов вновь уверил государя, что в столице все в порядке, что его величество может в полном спокойствии ехать на фронт, заниматься военными делами.

23 февраля государь выехал в Ставку, и в тот же день в Петербурге начались недоразумения на почве подорожания и недостатка хлеба, перешедшие 24-го числа в уличные беспорядки, развернувшиеся с невероятной быстротой, вследствие слабости и растерянности правительства, в солдатско-рабочий бунт.

27 февраля столица объята восстанием. Высыпавшая из казарм солдатская масса, рабочие и чернь хозяйничают в городе. Горит Окружной суд, подожжены Департамент полиции, охранное отделение, тюрьма (Литовский замок), разгромлен арсенал, громят полицейские участки и жгут их бумаги, освобождают уголовных и вообще всяких арестованных, хватают офицеров и чинов полиции. Некоторых бьют, некоторых убивают[121]…

В 3 часа дня IV Государственная дума с председателем Родзянко возглавляет бунт; выбирает первое революционное правительство – Временный комитет. «Вмешательство Думы дало уличному движению центр, дало ему знамя и лозунг и тем превратило восстание в революцию, которая кончилась свержением старого режима и династии»[122].

В тот же день несколько лиц, не имевших никакого отношения ни к солдатам, ни к рабочим, если не считать, что подстрекали их на беспорядки, в числе которых был и немецкий агент Нахамкес (Стеклов)[123] и присяжный поверенный Н. Соколов, самочинно образовали Совет рабочих и солдатских депутатов, назвали себя Временным Исполнительным комитетом и выпустили воззвание, в котором объявляли массам об образовании Совета и предлагали прислать в него выборных, по одному на роту и на каждую тысячу рабочих.

Благодаря таким двум образовавшимся в Таврическом дворце организациям с 27 февраля Государственная дума становится центром революции. К ней стекаются все восставшие воинские части и рабочие; идут все, перешедшие на сторону революции; туда приводят и привозят арестованных представителей старого режима; оттуда исходят все руководящие указания по революции. Всюду возбуждение, радость, красные банты, «Марсельеза»… Однако заметна и тревога среди интеллигенции. Вот как характеризует то время в своих воспоминаниях один из участников революции В. Станкевич: «Официально торжествовали, славословили революцию, кричали „ура“ борцам за свободу, украшали себя красными бантами и ходили под красными знаменами… Дамы устраивали для солдат питательные пункты. Все говорили: „мы“, „наша“ революция, „наша“ победа и „наша“ свобода. Но в душе, в разговорах наедине ужасались, содрогались, чувствовали себя плененными враждебной стихией, идущей каким-то неведомым путем. Буржуазные круги Думы, в сущности, создавшие атмосферу, вызвавшую взрыв, были совершенно неподготовлены к такому взрыву. Никогда не забудется фигура Родзянко, этого грузного барина и знатной персоны, когда, сохраняя величавое достоинство, но с застывшим на бледном лице выражением глубокого страдания и отчаяния, он проходил через толпы распоясанных солдат по коридорам Таврического дворца. Официально значилось – „солдаты пришли поддержать Думу в ее борьбе с правительством“, а фактически Дума оказалась упраздненной с первых же дней. И то же выражение было на лицах всех членов Временного комитета Думы и тех кругов, которые стояли около них. Говорят, представители Прогрессивного блока плакали по домам в истерике от бессильного отчаяния…»[124]

В ночь со 2 на 3 марта император Николай II, находившийся тогда в своем поезде на станции Псков, отрекся от престола в пользу своего брата, великого князя Михаила Александровича. 3 марта великий князь под влиянием уговоров Родзянко и Керенского отказался принять верховную власть. Во главе России встало революционное Временное правительство, в котором главную роль стал играть пораженец социалист-революционер Керенский[125], что во многом обусловило дальнейший успех деятельности большевиков.

Из названных лиц Козловский, Каменев и Суменсон находились в пределах России, остальные, как уже предрешил германский Генеральный штаб, должны были отправиться туда при первой возможности.

При наличии денег начавшиеся беспорядки, а затем и революция дали большевикам возможность широко развернуть их деятельность. 27 февраля Нахамкес, официально считавшийся только интернационалистом, поторопился организовать Совет рабочих депутатов, столь памятный по работе в 1905 году. В его Исполнительный комитет, кроме Нахамкеса, от большевиков вошли Козловский, Стучка, За-луцкий, Филипповский, а затем приехал и Розенфельд (Каменев). Нахамкес сразу захватил руководящую власть в Исполнительном комитете и умело использовал ее в первые дни революции в немецко-большевистских видах.

В тот же день, 27 февраля, вечером, два молодых человека, сопровождаемые группой вооруженных солдат, явились в типографию «Нового времени» и под угрозой оружия требовали напечатания принесенной ими прокламации ярко большевистского характера. Протесты администрации и рабочих заставили их несколько смягчить тон прокламации, но и в смягченном виде она все-таки вышла большевистской и требовала, между прочим, скорого мира. Немедленный мир, «по телеграфу», без аннексий и контрибуций – вот первый лозунг, данный немцами и брошенный в массу солдат большевиками при начале революции.

28 февраля от имени Совета рабочих и солдатских депутатов появилось воззвание, в котором объявлялось о сформировании накануне Совета из выборных представителей заводов и фабрик, восставших воинских частей, а также демократических и социалистических партий и групп. Воззвание говорило:

«Совет рабочих депутатов, заседающий в Государственной думе, ставит своей основной задачей организацию народных сил и борьбу за окончательное упрочение политической свободы и народного правления в России.

Совет назначил районных комиссаров для установления народной власти в районах Петрограда. Приглашаем все население столицы немедленно сплотиться вокруг Совета, образовать местные комитеты в районах и взять в свои руки управление всеми местными делами.

Все вместе, общими силами, будем бороться за полное устранение старого правительства и созыв Учредительного собрания, избранного на основе всеобщего равного, прямого и тайного избирательного права»[126].

Так вводилась в Петрограде та «власть Советов», которая являлась идеалом власти для большевиков и которая с первых же дней своего существования стала заслонять настоящее правительство.

Совет немедленно стал издавать свои «Известия», редакторство которыми захватил Нахамкес, ловко сумевший использовать самый первый номер. Несмотря на то что Совет не являлся тогда по своему составу большевистским, при номере 1-м «Известий», как приложение, был опубликован большевистский манифест, что имело для распространения большевистских положений большое значение, так как при сразу же установившемся авторитете Совета эти положения получали характер исходящих именно от Совета.

В манифесте давалась следующая формула по самому злободневному вопросу – о войне:

«Немедленная и неотложная задача Временного революционного правительства – войти в сношения с пролетариатом воюющих стран для революционной борьбы народов всех стран против своих угнетателей и поработителей, против царских правительств и капиталистических клик и для немедленного прекращения человеческой бойни, которая навязана порабощенным народам».

1 марта по инициативе Нахамкеса, Козловского и Соколова, группой членов Исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов, от имени этого последнего был опубликован следующий приказ:

«ПРИКАЗ № 1

1 марта 1917 года

По гарнизону Петроградского округа всем солдатам гвардии, армии, артиллерии и флота для немедленного и точного исполнения, а рабочим Петрограда для сведения.

СОВЕТ РАБОЧИХ И СОЛДАТСКИХ ДЕПУТАТОВ постановил:

1. Во всех ротах, батальонах, полках, парках, батареях, эскадронах и отдельных службах разного рода военных управлений и на судах военного флота немедленно выбрать КОМИТЕТЫ из выборных представителей от нижних чинов вышеуказанных воинских частей.

2. Во всех воинских частях, которые еще не выбрали своих представителей в Совет рабочих депутатов, избрать по одному представителю от рот, которым и явиться с письменными удостоверениями в здание Государственной думы к 10 часам утра 2 марта.

3. Во всех своих политических выступлениях воинская часть подчиняется Совету рабочих и солдатских депутатов и своим комитетам.

4. Приказы Военной комиссии Государственной думы следует исполнять, за исключением тех случаев, когда они противоречат приказам и постановлениям Совета рабочих и солдатских депутатов.

5. Всякого рода оружие, как-то: винтовки, пулеметы, бронированные автомобили и прочее, должны находиться в распоряжении и под контролем ротных и батальонных комитетов и НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ НЕ ВЫДАВАТЬСЯ ОФИЦЕРАМ, даже по их требованию.

6. В строю и при исполнении служебных обязанностей солдаты должны соблюдать строжайшую воинскую дисциплину, но вне службы и строя, в своей политической, общегражданской и частной жизни, солдаты ни в чем не могут быть умалены в тех правах, коими пользуются все граждане. В частности, вставание во фронт и ОБЯЗАТЕЛЬНОЕ ОТДАНИЕ ЧЕСТИ ВНЕ СЛУЖБЫ ОТМЕНЯЕТСЯ.

7. Равным образом отменяется и титулование офицеров: ваше превосходительство, благородие и т. п., и заменяется обращением: господин генерал, господин полковник и т. д.

8. Грубое обращение с солдатами всяких воинских чинов и, в частности, обращение к ним на «ты» воспрещается, и о всяком нарушении сего, равно как и обо всех недоразумениях между офицерами и солдатами, последние обязаны доводить до сведения ротных комитетов.

Настоящий ПРИКАЗ прочесть во всех ротах, батальонах, полках, экипажах, батареях и прочих строевых и нестроевых командах.

Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов».

Составление и распространение приказа № 1 явилось самой главной и большой услугой германскому Генеральному штабу. Это было начало разгрома русской армии. Приказ вносил моральный разврат в армию, подрывал дисциплину, обращал солдат против офицеров. Многими могилами своих начальников, друзей и родных обязано русское офицерство авторам этого приказа. Временное правительство не только не оградило армию от него, а еще помогло в этом деле большевикам. Его министр юстиции Керенский был причастен к приказу, как товарищ председателя Совета депутатов. Распоряжением правительственной власти приказ был передан во все армии по прямому проводу из Главного управления Генерального штаба. Изданный вслед за тем Приказ № 2, разъяснявший первый приказ, был уже подписан председателем военной комиссии Временного комитета правительства генералом Потаповым. Опубликованное 8 марта воззвание с разъяснением, что приказы № 1 и 2 относятся только к войскам Петроградского военного округа, подписанное от Совета Скобелевым, а от правительства военным министром Гучковым и генералом Потаповым, являлось уже формальной санкцией со стороны Временного правительства знаменитого приказа для целого, самого важного района России.

В то же время, а именно 7 марта, большевистский Петроградский комитет РСДРП на собрании постановил: просить Совет рабочих депутатов о посылке на фронт эмиссаров и агитаторов для преобразования фронта в «организованную на демократических началах революционную армию»; обратиться ко всему пролетариату с предложением братания на фронте, к обсуждению условий мира, и заявить, что русская демократия стоит «за мир без аннексий и контрибуций и за свободное самоопределение всех народов России».

Партийный же орган «Правда» в тот же день, в № 2, поместил статью «Социал-демократия и война», в которой приводится резолюция Базельского международного конгресса и указывается, что только РСДРП выполнила его требования относительно войны. Рассказав затем о Циммервальдских конференциях, газета привела полностью манифест второй Циммервальдской конференции «К разоряемым и умерщвляемым народам».

Таким образом, в первые же дни революции большевики, верные давно преподанным им руководящим директивам центра, не растерялись перед столь неожиданно развернувшимися событиями и быстро заложили главные основы по разрушению государственности России по всем уже заранее определенным направлениям. Ленинские тезисы были брошены во взбаламученное революцией людское море…

Новое правительство как бы нарочно помогало работе большевиков в желаемом для них направлении.

1-го же марта, в день знаменитого Приказа № 1, член Временного комитета Государственной думы, исполнявший обязанности революционного коменданта Петербурга, полковник Энгельгардт издал следующее «Объявление начальника Петроградского гарнизона»:

«Сего 1 марта среди солдат Петроградского гарнизона распространился слух, будто бы офицеры в полках отбирают оружие у солдат. Слухи эти были проверены в двух полках и оказались ложными. Как председатель Военной комиссии Временного комитета Государственной думы, я заявляю, что будут приняты самые решительные меры к недопущению подобных действий со стороны офицеров, вплоть до расстрела виновных».

Объявление довольно ясно обрисовывало офицеров как контрреволюционеров, оно противопоставляло их солдатам, которые в тот же день уже обезоруживали, избивали, а иногда и убивали офицеров. Оно разжигало рознь между офицерством и солдатами, раздуть которую так хотели большевики.

На руку большевикам сыграло и распоряжение Временного правительства, отданное по всей России телеграммой князя Львова[127] от 5 марта об устранении повсюду губернаторов и вице-губернаторов и возложении их обязанностей на земцев. Правительство само разрушало административный аппарат. Само же правительство уничтожило и полицию всех видов и назначений.

То, к чему так стремились большевики, было выполнено: меры к разрушению армии, администрации, полиции были приняты самим правительством. Оставалось только углубить эту работу, использовав при этом все столь благоприятно складывавшиеся обстоятельства.

Помогло правительство большевикам и в усилении личного состава их работников. Благодаря амнистии от 6 марта, выраженной в воззвании правительства фразой: «Вернуть с почетом из мест ссылки и заключения всех страдальцев за благо родины», в Россию хлынули большевики со всех сторон света. Не только возвращались сосланные из Сибири, но начали прибывать эмигранты из-за границы. Тем из большевиков, которых не пропускали в Россию союзные правительства, как, например, Бронштейну-Троцкому, арестованному англичанами в Галифаксе в качестве немецкого агента, целой группе большевиков, сидевших в Лондоне, в числе которых были Валлах-Литвинов и Чичерин, и, наконец, даже самому Ленину – правительство усердно помогало, несмотря на недоумение, препятствия и осторожные протесты союзных держав.

Произошедший в России государственный переворот заставил германское правительство принять срочные меры к водворению Ленина в Россию, дабы он уже на месте принял на себя руководство всей большевистской работой. Немцами были предприняты секретно соответствующие шаги. Официально выступали швейцарские социалисты Роберт Гримм и Платтен. В результате переговоров 27 марта (ст. ст.) группа эмигрантов во главе с Ульяновым-Лениным и Радомысльским-Зиновьевым, всего числом 30 человек, выехала из Швейцарии в Швецию в сопровождении Платтена. В поезде был также и Радек, пробиравшийся в Стокгольм.

Проехав Германию под конвоем немецких офицеров, Ленин и его спутники 31 марта прибыли в Стокгольм, где были встречены Фюрстенбергом, Воровским и шведскими социалистами. В Стокгольме, по заранее выработанному плану, в одном из отелей состоялось немецко-большевистское совещание, на котором представители германского правительства и Ленин выработали совместный план действий против России, главные основания которого заключались в свержении Временного правительства, разгроме армии, заключении мира с Германией.

Предложенный немцами план был разработан настолько подробно, что в нем имелся даже пункт о командировании в распоряжение ленинского правительства, после свержения Временного, немецких офицеров в качестве военных советников. Эти же последние должны были выбрать в России из числа военнопленных немецких офицеров надежные кадры, которые также должны были поступить в распоряжение ленинского правительства[128].

По окончании совещания Ленин и его спутники выехали специальным поездом в Россию и прибыли в Петербург 3 апреля[129]. Вот как описывала одна из газет того времени приезд Ульянова-Ленина:

«3 апреля вечером прибыл из-за границы Н. Ленин. Для встречи изгнанника на площади перед Финляндским вокзалом собрались рабочие заводов Выборгской и Петроградской сторон, делегации от других заводов столицы и воинские части со знаменами и стягами.

У парадных комнат вокзала собрались делегации от Исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов, от районных комитетов социал-демократической партии, а также от партии социалистов-революционеров, бундовцев и других социалистических групп.

На вокзале был выстроен почетный караул при оркестре музыки. Ленин был на руках перенесен в парадные комнаты, где в ответ на приветствие он произнес речь. На площади он вновь обратился к толпе с речью, в которой подчеркнул, что весь мир с восхищением смотрит на Россию» (День. 1917. № 5. 5 апреля).

Ленин устроился в роскошном особняке балерины Кшесинской, на углу Каменноостровского проспекта и Большой Дворянской улицы, и особняк сделался как бы бюро ЦК РСДРП, центром большевизма, боевым штабом Ленина.

Над дворцом развевался красный флаг с инициалами партии. На балконе дворца иногда можно было видеть обращавшегося к толпе Ленина. Площадь перед дворцом стала излюбленным местом большевистских собраний. В соседнем цирке «Модерн» происходили частые многочисленные митинги, на которых выступали лучшие большевистские ораторы. Там бросались в толпу все большевистские лозунги, оттуда шла проповедь Луначарского о «боге-народе»…

Соседняя Петропавловская крепость скоро сделалась цитаделью большевистски настроенных правительственных войск. Не так далеко был и самый боевой рабочий Выборгский район, колыбель Красной гвардии.

Приезд Ленина совпал с происходившей в Петербурге конференцией представителей различных течений РСДРП, собравшихся как от столичных, так и от провинциальных организаций. Конференция была созвана по инициативе Гольденберга (Мешковского) и преследовала задачу объединения всех партийных течений.

Ленин воспользовался конференцией, чтобы сразу же заявить партии о своих взглядах, выступив с речью на следующий день после своего приезда, 4 апреля. После вступительного слова Гольденберга, призывавшего к объединению, Ленин произнес большую речь, в которой нападал на правительство, требуя его свержения; нападал на Совет депутатов за поддержку правительства, считая это подрывом революции и продажей интересов народных масс. Оборонцев он называл изменниками. Он нападал и на большевиков, и «Правду», находя их тактику недостаточно революционной.

В заключение своей длинной, довольно скучной речи Ленин потребовал захвата власти. Он рекомендовал «сбросить лохмотья социал-демократии и облечься в истинно революционные одежды коммунизма», призвал создать вместо «прогнившей старой социал-демократической партии» новую организацию коммунистов.

Речь Ленина удивила аудиторию, многих привела в полное недоумение, многих – в негодование. Его часто перебивали. Присутствовавшая на собрании Коллонтай стала было защищать некоторые положения Ленина, но успеха не имела. Выступавшие после Ленина ораторы критиковали его взгляды, находили их совершенно неприменимыми к России, несоответствующими моменту, вредными для дела революции.

Единственное объяснение странным речам Ленина находили в том, что он отвык от России, утратил понимание русской жизни и отошел не только от всей партии, но даже и от большевистской фракции.

На следующий же день Ленин впервые выступил в Совете рабочих и солдатских депутатов, что привлекло в Таврический дворец массу солдат. Ленин говорил о Советах, о необходимости передачи им власти, об аграрном вопросе, о необходимости опубликования секретных дипломатических документов, затронул попутно и еще много тем.

Аудитория принимала речь враждебно; то и дело слышались возгласы: «Вон!», «Не желаем!», «Поезжайте в Германию!». Говоривший после Ленина Церетели разбивал выставленные им положения, указывал на их неприменимость и объявил от имени Совета ленинскую пропаганду вредной, считая ее ударом по революции.

Эти первые выступления Ленина показали, насколько недоброжелательно относились различные круги к его приезду. Его путешествие в «запломбированном вагоне», странные речи – всё настраивало против него. У простонародья это высказывалось еще более элементарно. Чуждый теорий простой человек понимал, что если немцы позволили Ленину во время войны проехать через их страну в специальном поезде, то тут был их интерес. И эпитеты «немецкий шпион», «провокатор», «вильгельмовский посланец» можно было слышать в первые дни после приезда Ленина по его адресу постоянно и везде.

16 апреля враждебное по отношению к Ленину настроение было продемонстрировано грандиозной манифестацией инвалидов войны. Несколько тысяч больных, раненых и изувеченных воинов направились к Государственной думе. Негодующие крики возмущения против приезда немецкого агента неслись по адресу Временного правительства с требованиями возврата Ленина в Германию. Выкрики «Назад в Германию!», «Шпион!» и «Провокатор!» оглашали воздух.

Успокаивать манифестантов вышли Церетели и Родзянко. Первый стал защищать Ленина, взывал к свободе мнений, но толпу не переубедил и вынужден был удалиться. Второй задобрил демонстрантов земным поклоном их храбрости и подвигам…

Недоброжелательное настроение толпы по отношению к Ленину и большевикам проявилось на многочисленных митингах и собраниях, имевших место в день праздника пролетариата 1 Мая (или 18 апреля ст. ст.). На Марсовом поле около большевистских ораторов было менее всего народу. Выступивший в Мариинском театре Розенфельд-Каменев, призывавший, между прочим, к единению с германским пролетариатом, успеха не имел. Сам Ленин, выступавший на многотысячном митинге на Пороховых в миролюбивых тонах и приглашавший рабочих готовиться к принятию власти и диктатуры пролетариата, был принят холодно. Видимый успех в тот день был на стороне противников большевиков, ораторов Совета рабочих и солдатских депутатов, самые злободневные лозунги которых, однако, совпадали с лозунгами большевиков. Так, на фронтоне Зимнего дворца были водружены колоссальные надписи «Да здравствует мир!» и «Да здравствует Интернационал!».

С приездом в Россию Ульянова-Ленина организационная и пропагандистская работа большевиков пошла гораздо интенсивнее и более планомерно. Центром работы был Петербург, за ним шел Кронштадт, получивший после революции особое значение благодаря матросам, затем Москва и провинция. Армия занимала особое положение.

Главным проводником пропаганды являлись партийные издания во главе с «Правдой», редактирование которой Ленин взял на себя. Он же редактировал и «Социал-демократа» и «Солдатскую правду». Партия приобрела издательство «Прибой», которое было передано в ведение Центрального комитета. К маю партия имела уже, кроме своего центрального органа «Правды», следующие периодические издания: «Социал-демократ» Московского комитета; «Голос правды» Кронштадтского; «Волна» Гельсингфорсского; «Рабочий» Казанского; «Уральская правда» Уральского областного комитета; «Звезда» Екатеринославского; «Сибирская правда» в Красноярске; «Приволжская правда» Самарского комитета; «Юрьевская правда» Юрьевского; «Голос» Киевского; «Социал-демократ» Саратовского; «Наша заря» Ростовско-Нахичеванского; «Пролетарий» Харьковского; «Кийр» на эстонском языке, орган Северо-Балтийской организации; «Тиеса» («Правда»), орган Литовской организации.

В начале июня стал выходить «Спартак» – еженедельное издание Московского областного бюро и комитета партии, а также «Зерно правды» – профессиональный социал-демократический журнал большевистского направления.

Кроме того, в Петербурге выходила «Новая жизнь» Максима Горького, ярко большевистский и германофильский орган, на издание которого Горький в течение лета получил от лидера немецкой социал-демократии Шейдемана крупную субсидию[130].

Устной пропаганде и особенно агитации придавалось особое значение. Неутомимо работал сам Ленин, появляясь на различных собраниях. Так, 22 мая он выступил на I съезде крестьянских депутатов и развивал тезисы о необходимости захвата власти, организации беднейших крестьян и устройстве образцовых коллективных хозяйств. Однако ни Ленин, ни большевики вообще на Крестьянском съезде успеха не имели, им даже не дали возможности выступить с отдельным докладом по аграрному вопросу; им не дали места в будущем Исполнительном комитете, что повело к протесту перед президиумом съезда со стороны большевистской фракции и поддержавших ее социал-демократов циммервальдцев. Съездом руководили эсеры с «селянским» министром Черновым.

3 июня Ленин выступал на открывшейся 30 мая конференции фабрично-заводских комитетов. Здесь уже доминировали большевики, царило большевистское настроение. Ленин развил перед собранием столь важный для рабочих вопрос о рабочем контроле. Он говорил: «Чтобы контроль над промышленностью действительно осуществлялся, он должен быть рабочим контролем; чтобы во все ответственные учреждения входило большинство рабочих, а администрация давала отчет в своих действиях перед всеми наиболее авторитетными рабочими организациями. Добивайтесь, товарищи рабочие, действительного контроля, а не фиктивного, и все резолюции и предложения такого фиктивного, бумажного контроля самым решительным образом отметайте!» (Правда. 1917. 16 (3) июня. № 372).

Ленина поддерживал Зиновьев, конференция шла за ними и по предложению своего организационного комитета приняла большевистскую резолюцию, в которой после только что приведенной мысли Ленина по вопросу о рабочем контроле значилось:

«…Рабочий контроль должен быть немедленно развит до полного урегулирования производства и распределения продуктов рабочими. Рабочий контроль должен быть продолжен (распространен) на все финансовые и банковые предприятия. Спасение страны от катастрофы требует, чтобы рабочему и крестьянскому населению было внушено самое полное и безусловное доверие (уверенность), что руководящие и полновластные учреждения, как на местах, так и в центре государства, не останавливаются перед переходом в руки народа большей части прибыли, доходов и имуществ крупнейших банковых, финансовых, торговых и промышленных магнатов капиталистического хозяйства»[131]. И как главного условия всех желаемых рабочих реформ, резолюция требовала перехода всей государственной власти в руки Советов.

В конце занятий конференция избрала Центр санкт-петербургских фабрично-заводских комитетов из 25 человек, в котором преобладали большевики.

Усиленно вели пропаганду также и другие лидеры большевизма. Почти на всех важнейших собраниях выступал Зиновьев. На специальном митинге он читал реферат «Война и революция». Коллонтай выступала с рефератом «Старый и новый Интернационал», часто говорили Урицкий, Каменев и другие.

Помогал много своей демагогической пропагандой «народа-бога» Луначарский, сеявший семена ненависти к интеллигенции, обычной культуре, всему тому, что признано цивилизованным миром. В его льстившей толпе проповеди политическая диктатура пролетариата обращалась в диктатуру пролетарско-научную, пролетарско-моральную; создавался знаменитый «пролеткульт». Ленин, еще так недавно столь грозно выступавший против философского новаторства Луначарского, быстро понял, сколь полезна была в тот момент эта проповедь, и в этом понимании со стороны Ленина пригодности всей демагогии новой философии для текущего момента лежало начало будущей советской карьеры Луначарского.

Открыто вели большевистскую германофильскую пропаганду в Петербурге и немецкие агенты: профессор-швейцарец Роберт Гримм, Анжелика Балабанова и Раковский[132], из которых первый вскоре благодаря перехваченной переписке уличен в работе на Германию и выслан из России.

Пропаганда велась почти исключительно среди рабочих кругов и солдат. Через солдат она естественным путем перешла затем и на крестьянство. Но в этой общей работе воздействие на войска, с целью привлечения их на свою сторону, стало очередной и главной задачей у большевиков. Туда обратились они и с литературной, и с устной пропагандой, туда же были употреблены и большие денежные суммы. «Только глупый солдат, – писали из полков домой, на родину, – не умеет заработать ныне от 15 до 30 рублей в день, не выходя из казармы, а если на улицу выходишь, то платят и больше».

Массы прокламаций распространялись по частям Петербургского гарнизона, в Кронштадте, Москве и по всем пунктам, где существовали большевистские организации, и отсылались на фронт.

В апреле Центральный комитет партии выпустил «Воззвание к солдатам всех воюющих стран». Выразив мысль, что война может кончиться только при условии перехода власти в руки Советов, прокламация призывала рабочих всех стран добиваться этого и кончалась призывами: «Мир хижинам, война дворцам! Мир рабочим всех стран! Да здравствует братское единство революционных рабочих всех стран! Да здравствует социализм!»[133]

Воззвание было подписано Центральным и Петербургским комитетами и редакцией «Правды».

В те же дни появилась статья Ленина «Наши взгляды», в которой говорилось:

«Наша пропаганда: вся власть в государстве должна перейти в руки только Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, ибо этот Совет заведомо представляет огромное большинство народа…

…Мы за то, чтобы крестьяне по собственному решению большинства самих крестьян на местах, брали всю землю тотчас, увеличивая таким образом производство хлеба и мяса для солдата.

…Мы советуем народам всем без исключения кончить эту войну ненасильственным, то есть истинно демократическим миром, дающим свободу всем без изъятия народам и народностям…

…Практическое, немедленное средство для того, чтобы ускорить войну, есть и может быть только одно (кроме победы рабочей революции над капиталистами), а именно: братание солдат на фронте.

Немедленная, энергичнейшая, всесторонняя, безусловная помощь с нашей стороны братанию солдат обеих воюющих групп на фронте. Такое братание уже началось. Давайте помогать ему»[134].

В апреле же, 15-го, вышел № 1 «Солдатской правды», органа военной организации при Петербургском комитете партии, о задачах которой в статье «Рабочий и солдат» было сказано так:

«Ее задачей будет: закрепить навсегда тот братский союз между солдатами и рабочими, который сложился с первых дней нашей революции.

Нет силы более грозной для наших врагов, для помещиков, богачей, банкиров, министров, чем союз рабочих и солдат…

Наше главное желание: пусть в новой России будет одно правительство – правительство Советов рабочих и солдатских депутатов. Рабочие, крестьяне, солдаты, служащие – это огромное большинство всей России. Им должна принадлежать вся власть, они должны распоряжаться всем в государстве. Ни одного чиновника, не выбранного ими, быть не должно.

Наше второе желание: земля не только царская, монастырская и пр., но и земля крупных помещиков, должна немедленно отойти к крестьянам.

…Мы хотим, чтобы эта война была кончена.

…Да здравствует единение рабочих и солдат, да сгинут темные силы!»

Первый номер имел статьи, подписанные Лениным, Зиновьевым, Калининым. Он был проникнут призывом к солдатам; их приглашали в партию, им внушали, какую силу они собой являют. Руководители газеты умело подходили к солдатской массе. В первом же номере они давали краткие, ясные указания: «Как надо устраивать социал-демократическую организацию на фронте и в тылу».

В мае на Северном фронте стала выходить «Окопная правда», первый номер которой с восторгом встретила главная «Правда», выразившая свое полное удовлетворение тем, что по всем коренным вопросам текущей жизни, как, например, война, братание и т. д., новый орган вполне солидарен с центральным. Когда же «Окопная правда» была прекращена, вместо нее стал выходить «Наш путь», средства на который отпускал генерал Черемисов. На Западном фронте на субсидию от военного начальства издавался «Фронт». Были и другие, менее значительные издания.

Немцы дополняли большевистскую литературу своими специальными изданиями. Так, из Вильны в большом количестве экземпляров распространялся по русским войскам «Товарищ». Это было отличное в типографском смысле издание, на хорошей бумаге, с хорошими иллюстрациями, умно подававшее солдатам весь информационный материал, натравливавшее их на союзников, на Временное правительство и старавшееся привлечь их к немцам. В газете нередко можно было встретить стихотворения Пушкина; в июне печатался рассказ Горького; карикатуры на русских союзников носили печать большого таланта. Издавали немцы также газету «Фронт».

Литературная пропаганда среди солдат дополнялась живым словом. Большевистские ораторы, не довольствуясь общей пропагандой, проникали в войсковые части, где и вели агитацию. Ловко входили они в доверие к солдатам, осторожно пуская в солдатскую среду свои лозунги и не стесняясь в опровержении возводимых на них молвою обвинений. «…Лгут на большевиков те, кто утверждает, будто они за сепаратный мир! Лгут те, кто утверждает, будто большевики предлагают просто бросить винтовку!» – так восклицал Зиновьев на митинге в Измайловском полку в середине апреля.

Сотни агитаторов и пропагандистов устремились в войска, на фронт, сея смуту…

Следовавшие за Приказом № 1 мероприятия правительства по демократизации армии и флота как нельзя более полно содействовали успеху этой большевистской работы. Противодействие, которое встречали большевики со стороны большинства военного начальства, парализовалось мероприятиями правительства. Сведения о подготовительных работах гучковско-поливановской комиссии тлетворно действовали в армию. 9 мая Временное правительство оказало самую важную услугу большевикам по разрушению армии. Оно опубликовало закон вышеназванной комиссии, известный под именем «Декларация прав солдата»[135].

Правда, большевиков не удовлетворила полностью объявленная «Декларация», но в результате ее, как выражался генерал Деникин, «армия с удвоенной быстротой покатилась в пропасть». А этого только большевики и добивались.

Большим успехом пользовалась большевистская пропаганда среди матросов Балтийского флота. Особые условия службы флота и своеобразный уклад всей корабельной службы моряков создали и особые отношения между матросами и офицерами, характерной чертой которых являлась исключительно строгая военная дисциплина. Но если во флоте были вполне сознательные команды, понимавшие необходимость исключительной дисциплины их службы, то не меньше было и таких матросов, которые выполняли ее требования механически, не усваивая вполне ее необходимости и приписывая всю тяжесть ее офицерству. Отсюда скрытое недоброжелательство к офицерам-службистам.

Кроме того, личный состав флота, где каждый современный корабль является большой и сложной механической мастерской с множеством самых разнообразных служб – машинной, минной, артиллерийской, водолазной и т. д., и пополнялся квалифицированными рабочими. Это был контингент рабочих с хороших фабрик и заводов со всеми достоинствами и недостатками таковых. Психология военного матроса – психология развитого фабричного рабочего, ушедшего далеко вперед благодаря постоянному общению с наиболее образованным офицерским составом.

Революционная пропаганда всегда гнездилась во флоте; высшее морское начальство в лице морских министров, оберегая честь Андреевского флага, зачастую затушевывало проявления этой пропаганды и тем очень мешало ее полному обнаружению и исследованию. Расплачиваться за эту политику приходилось офицерству.

Революция 1917 года всколыхнула флот сильней, чем армию. Не дожидаясь комиссаров Временного правительства, Балтийский флот демократизировался самостоятельно, смел кровью все нежелательное офицерство, свел счеты с командным составом из нижних чинов, ввел выборное начало ранее всяких деклараций с правами. Агитаторам первых дней революции, которыми в деле первых убийств выдающихся чинов флота руководили немцы, а далее большевикам работать среди флота было легко.

Кронштадт и Гельсингфорс сделались очагами большевистской пропаганды. В Кронштадт устремились большевики «по психологии» – Троцкий и Луначарский. Ораторский талант первого и истерические восхваления толпы второго как нельзя более подходили к настроению матросских масс. Появились и свои вожди во главе с «доктором» Рошалем[136], мичманом Ильиным, ставшим товарищем Раскольниковым, матросом Дыбенко.

В Кронштадте большевизм настолько привился, что, не довольствуясь своим городом и кораблями, кронштадтские матросы стали посылать особых пропагандистов и агитаторов внутрь страны, по деревням, даже на фронт и в Севастополь. В Кронштадте арестовывают, держат в казематах, судят и убивают, не считаясь ни с какими законами, менее всего обращают внимание на правительство и его кронштадтского комиссара.

В середине мая матросский Кронштадт настолько ушел вперед в своей революционности, что 17 мая Кронштадтский Совет рабочих и солдатских депутатов на заседании вынес резолюцию, согласно которой объявил себя единственной властью в городе и заявил, что по делам государственного порядка он будет вступать в непосредственные отношения с Петроградским Советом.

Считая, что им уже с первых дней революции проведен в Кронштадте принцип выборности по части военной, Совет решил провести его и в области гражданского управления. Комиссар правительства должен немедленно покинуть Кронштадт.

Кронштадтское самоопределение поразило правительство и смутило Исполнительный комитет Петроградского Совета, который принял меры к урегулированию создавшегося конфликта.

Большевистский центр был приятно удивлен таким революционным почином, тем более что в то время большинство Кронштадтского Совета еще не принадлежало большевикам, и всецело идейно поддержал его революционную инициативу.

«Удержать власть в отдельном городе в то время, когда центральная власть находится в других руках – трудно, – так писал в те дни Каменев. – Этого можно добиться, только проявив величайшую организованность, величайшую сплоченность и дисциплину. Пусть же и в этом отношении кронштадтские матросы и рабочие покажут нам пример и послужат образцом».

И матросы показывали пример. Петербург дрожал, когда разносились слухи о приезде кронштадтцев. Учитывая это, «Правда» жирным шрифтом лаконически сообщала иногда: сегодня прибывают столько-то тысяч кронштадтцев – и население понимало, что это значило… Кличка «краса и гордость революции», данная матросам Троцким, без протеста, хотя и в кавычках, была принята всем обществом.

За Кронштадтом шел Гельсингфорс с его Свеаборгом. Там существовал Совет армии, флота и рабочих, председателем комитета которого был морской офицер Гарин. Туда ездили большевистские лидеры из Петрограда, там любила выступать Коллонтай, там особенно были развиты германофильские симпатии. Старый социал-демократ Фельдман, поднявший в первую русскую революцию бунт на броненосце «Князь Потемкин-Таврический», попав в Гельсингфорс на матросский митинг, был поражен речами большевистских агитаторов. Один из них защищал германское правительство, другой заявлял, что Франция куда опаснее для дела свободы и революции, чем Германия. Фельдман находил агитацию большевиков демагогической, о чем писал в газете «День».

Гельсингфорсские матросы так же мало считались с Временным правительством, как и кронштадтские. Когда по распоряжению правительства группа лиц старого режима во главе с доктором Бадмаевым[137] была направлена через Финляндию за границу, Гельсингфорсский комитет самочинно арестовал их, заключил под стражу на «Полярную звезду»[138], а затем перевел всех в Свеаборгскую крепость.

Такое настроение матросов Балтийского флота заставляло лидеров революции смотреть на них с надеждой и верой. И они не ошибались.

Когда с Черного моря донесся слух, что Черноморский флот слишком крепок, что оттуда даже выслана на фронт большая делегация матросов для поднятия патриотического настроения в армии, Балтийский флот принял меры, дабы направить своих товарищей по Черному морю на истинно революционный путь. Из Кронштадта и Гельсингфорса были посланы в Севастополь хорошие агитаторы, и в результате в Севастополе начались аресты и убийства офицеров. Командующий флотом адмирал Колчак должен был уйти в отставку. Начался развал Черноморского флота.

Начали большевики в мае широкую пропаганду также и за образование Красной гвардии, созданием которой они хотели застраховать себя на случай недостатка преданных им войсковых частей. Вооружение рабочих шло давно, с первых дней революции. Большевики продвинули это дело, и в рабочих кварталах у них были уже свои отряды. Но, недовольные таким кустарным способом формирования своего войска, они поставили вопрос более широко, гласно, пустив его в печать. В середине мая вопрос обсуждался уже на страницах «Правды», а Выборгский районный совет даже выработал «Основы устава», как проект того положения, по которому должна создаваться Красная гвардия.

Совет рабочих и солдатских депутатов отнесся отрицательно к поднятому вопросу, находил, что создание такого войска внесет рознь в среду пролетариата, но большевики если и не оформили тогда ее создания, то фактически его осуществляли. На глазах Временного правительства вместо распадавшейся русской армии беспрепятственно создавалась большевистская Красная гвардия…

Благодаря интенсивной, продуманной, систематической работе большевиков сочувственное им настроение со стороны масс прогрессировало. Их лозунги нравились толпе, нравились рабочим и солдатам. На отдельных заводах, в глуши рабочих районов, в казармах войсковых частей число сторонников большевизма росло. Вскоре правительство убедилось в этом воочию.

В самый день пролетарского праздника правительство послало союзным державам дипломатическую ноту о своем отношении к войне, в которой были и такие фразы, как указание на царящее в России «всенародное стремление довести мировую войну до решительного конца» и желание «отразить врага, вторгшегося в самые пределы нашей родины». Тогда же нота сделалась известна исполнительному комитету Совета рабочих депутатов. Между правительством и Советом возник конфликт, слухи о ноте и недоразумениях проникли в рабочие и солдатские круги, началось возбуждение, и большевики поспешили использовать его.

Со стороны немцев был дан сигнал осложнить обстановку и свалить нежелательного им патриотически настроенного министра иностранных дел Милюкова. В казармы и рабочие кварталы посылались немецкие деньги. Волнение росло. Знавший истинную подкладку происходящего Исполнительный комитет стал принимать меры к успокоению рабочих, но напрасно.

20 апреля около 3 часов дня к Мариинскому дворцу прибыл запасной батальон Финляндского полка и еще несколько войсковых частей с плакатами «Долой Милюкова!», «Милюкова в отставку!», и их едва удалось успокоить. Появились манифестации за правительство. 21 апреля толпы рабочих, женщин, подростков двинулись из рабочих кварталов к центру города, имея во главе увешанные всякого рода оружием отряды рабочих. Над колоннами развевались флаги с надписями «Вся власть Советам!», «Долой правительство!», «Да здравствует мир!».

Правительство растерялось и бездействовало. Главнокомандующий генерал Корнилов отдал было распоряжение о выводе некоторых частей для воспрепятствования беспорядкам, но по требованию Исполнительного комитета отменил его. Некоторые члены Исполнительного комитета старались уговорами прекратить волнения, убедить большевиков отказаться от демонстраций, но все было тщетно. Около 4 часов дня на Невском проспекте появился автомобиль с вооруженными большевиками с плакатом «Сгинь, капитализм, булат и пулемет уничтожат тебя!». Вскоре от Садовой показалась внушительная демонстрация. Впереди шел правильными рядами вооруженный отряд большевиков, человек около 200 с плакатами «Долой Временное правительство!», «Долой войну!».

Шедшие по тротуарам стали кричать: «Предатели!», «Вы губите Россию и свободу!», «Шпионы, провокаторы!», «Долой Ленина!». В ответ из отряда слышались угрозы.

Когда ленинцы прошли к Адмиралтейству, на Невском образовалась толпа, которая выставила плакаты в пользу правительства и двинулась по Невскому. У костела Екатерины эта толпа встретилась с новым вооруженным отрядом ленинцев. Кто-то сделал несколько выстрелов, большевики начали стрелять, некоторые бросились их обезоруживать, произошла свалка, были убитые.

Лишь только сведения о первом столкновении, стрельбе и убитых дошли до заседавшего в здании Первого Кадетского корпуса Совета рабочих и солдатских депутатов, Совет немедленно же принял постановление о воспрещении на два дня всяких уличных митингов и манифестаций; войскам же было сделано распоряжение: не выходить на улицу с оружием в руках, причем дано было указание, что право располагать войсками принадлежит только Исполнительному комитету.

Распоряжения эти были отпечатаны в форме воззвания Исполнительного комитета «Ко всем гражданам» с прибавлением пункта: «Предателем и изменником делу революции объявляется всякий, кто будет призывать в эти дни к вооруженным демонстрациям и производить выстрелы, хотя бы и в воздух»[139].

Большевики были побеждены. Они временно склонились перед Советом. На следующий же день, 22 апреля, большевистский Центральный комитет партии вынес резолюцию, которой одобрил решение Совета. Сила и авторитет Совета были для них так же очевидны, как бессилие Временного правительства. Надо было сделать все возможное, чтобы одолеть Совет, привлечь его на свою сторону, к чему большевики и направили свои усилия.

24 апреля (7 мая нов. ст.) в Петербурге открылась созванная Лениным Всероссийская конференция РСДРП. Съехались делегаты с Урала (Екатеринбурга, Перми, Лысьвы, Мотовилихи и др.), Центральной России (Москвы, Иваново-Вознесенска, Орехово-Зуево), с Поволжья (Самары, Саратова, Кинешмы, Нижнего Новгорода), Кронштадта, Риги, Ревеля, Луганска, Харькова. Присутствовало 140 делегатов с решающим голосом и 40 с совещательным. В президиум были выбраны Ленин и Зиновьев единогласно, а также Муранов, Федоров и с Урала Свердлов.

Первым с докладом выступил Ленин, который обрисовал положение текущего момента. В то время как в один кровавый клубок спутано все человечество, выход виден только в переходе власти из рук империалистической буржуазии в руки пролетариата и примыкающих к нему полупролетарских слоев.

Задача момента – разъяснение необходимости перехода власти в руки революционного класса и привлечение масс на сторону революционной социал-демократии. Уже существующие Советы рабочих и солдатских депутатов, разбрасывающие сеть по России, представляют новую организацию государственной власти в зародыше.

Советы имеют следующие конкретные задачи: национализацию земли, слияние частных банков в один общегосударственный, национализацию объединенных в синдикаты отраслей производства и введение всеобщей трудовой повинности. Советы должны это выполнить или должны погибнуть. Есть только два пути: вперед к решительным экономическим и политическим мероприятиям или назад – к небытию. Третьего не дано.

В дальнейшем конференция заслушала и обсудила ряд докладов и приняла следующие резолюции.

Резолюцию о войне, в которой было сказано, что «войну можно окончить миром только посредством перехода всей государственной власти, по крайней мере нескольких воюющих стран, в руки класса пролетариев и полупролетариев, который действительно способен положить конец гнету капитала». Пока же «партия будет поддерживать начавшееся массовое братание солдат всех воюющих стран на фронте, стремясь превратить это стихийное проявление солидарности угнетенных в сознательное и организованное движение к переходу всей государственной власти во всех воюющих странах в руки революционного пролетариата».

По аграрному вопросу были выражены положения: конфискация помещичьих, удельных, церковных, кабинетских и пр. земель, переход земель в руки Советов крестьянских депутатов, национализация всех земель, борьба против аграрной политики Временного правительства. Землю брать организованно, без порчи имущества, немедленная организация сельскохозяйственного пролетариата в Советы депутатов от сельскохозяйственных рабочих. Советовать крестьянам образование в каждом помещичьем имении крупного образцового хозяйства.

Об объединении интернационалистов против мелкобуржуазного оборонческого блока постановлено: признать безусловно невозможным объединение с партиями и группами, проводящими оборонческую политику, сближение же с группами и течениями, стоящими на почве интернационализма, признать необходимым, но на основе разрыва с политикой мелкобуржуазной измены социализму.

О положении в Интернационале и задчах РСДРП была принята пространная резолюция с изложением исторического хода событий, в которой было сказано, что партия остается в Циммервальдском блоке и поручает ЦК приступить немедленно к шагам по основанию III Интернационала.

По вопросу о коалиционном министерстве решено было ни в коем случае в него не входить.

О Советах рабочих и солдатских депутатов были высказаны следующие положения. Замечаемый на местах рост революции является ростом движения к переходу всей власти к Советам и к контролю рабочих и крестьян за производством, а с другой стороны, этот рост революции служит залогом подготовки во всероссийском масштабе сил для второго этапа революции, который должен передать всю государственную власть в руки Советов. Последнее является довольно трудным делом в столицах и городах и требует долгой подготовки сил пролетариата.

«Задачей пролетарской партии является поэтому, с одной стороны – всесторонняя поддержка указанного развития революции на местах, а с другой стороны, систематическая борьба внутри Советов (путем пропаганды и перевыборов в них) за торжество пролетарской линии от мелкобуржуазной, интернационалистической от оборонческой, революционной от оппортунистической; на организацию и вооружение рабочих; на подготовку их сил к следующему этапу революции».

Конференция выбрала Центральный комитет партии, столь долго фактически не существовавший, в который вошли Ульянов (Ленин), Радомысльский (Зиновьев), Джугашвили (Сталин), Розенфельд (Каменев), Милютин, Ногин, Смилга и Федоров. 2 мая она завершилась пением «Интернационала».

Впервые после революции РСДРП получила оформленными те положения, которые проводились в жизнь Лениным и его ближайшими сотрудниками. Участники конференции разъехались и повезли с собой на места новые руководящие директивы центра, что способствовало дальнейшему организационному строительству большевистской партии и распространению большевизма в России.

3 июня в Петербурге открылся Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов. Собралось 1090 депутатов, из которых большевиков было всего лишь 105 и родственных им интернационалистов 32 человека, остальные являлись эсерами, меньшевиками или представителями менее значительных организаций. Уже по составу съезда было ясно, что он враждебен большевикам, что большевики встретят большую оппозицию, но с тем большим упрямством и настойчивостью принял Ленин все меры, чтобы влиять на съезд и использовать эту всероссийскую трибуну, речи с которой должны были разнестись по всем уголкам взбудораженной России.

Вся власть Советам, немедленный мир, рабочий контроль и земля народу – вот девизы, которые отвечают желаниям масс, и каковы бы ни были решения съезда, около этих вопросов должен быть поднят шум, агитация, они должны проникнуть за стены съезда, в толпу, в рабочие кварталы, солдатские казармы, крестьянские избы. Там они должны найти отклик и поддержку. И Ленин начал действовать.

В первый же день съезда большевики подняли самый злободневный вопрос о предстоящем выступлении, которое волновало революционный гарнизон и разлагавшиеся солдатские массы. Вместе с интернационалистами большевики подали президиуму съезда заявление по поводу наступления, в котором говорили:

«Мы считаем необходимым в первую очередь поставить на съезде вопрос, от которого зависит судьба не только всех мероприятий съезда, но в полном смысле слова судьба русской революции: вопрос о подготовляемом на ближайшее время военном выступлении.

Поставив народ и армию, которая не знает, во имя каких международных целей она призвана проливать кровь, перед фактом наступления со всеми его последствиями, контрреволюционные круги России рассчитывают, что наступление вызовет сосредоточение власти в руках военно-дипломатических и капиталистических групп, связанных с английским, французским и американским империализмом, и освободит их от необходимости считаться в дальнейшем с организованной волей русской демократии.

Закулисные контрреволюционные инициаторы наступления, не останавливающиеся перед военной авантюрой, сознательно пытаются сыграть на разложении армии, вызываемом всем внутренним и международным положением страны, и в этих целях внушают отчаявшимся элементам демократии в корне ошибочную мысль, будто самый факт выступления способен „возродить“ армию и таким механическим путем возместить отсутствие определенной действенной программы ликвидации войны. Между тем ясно, что такое выступление может лишь окончательно дезорганизовать армию, противопоставляя одни ее части другим»[140].

Заявление было подписано делегатами Минского совета, Бюро фракции большевиков и Объединением социал-демократов интернационалистов.

В первые же дни выступил с речью и сам Ленин, развивший мысль о советской власти, контроле рабочих, о войне. Он особенно подчеркивал значение Советов, которых история не знает в прошлом ни в одном из государств. Они явились созданием русской революции 1905 года, играют уже исключительную роль в жизни России, и им принадлежит будущее.

Ленин говорил:

«Советы – это учреждение, которое ни в одном обычного типа буржуазно-парламентарном государстве не существует и рядом с буржуазным правительством существовать не может. Это – тот новый, более демократический тип государства, который мы назвали в наших партийных резолюциях крестьянски-пролетарской демократической республикой, в которой единственная власть принадлежала бы Советам рабочих и солдатских депутатов.

Напрасно думают, что это вопрос теоретический, напрасно пытаются представить дело так, как будто бы его можно обойти, напрасно оговариваются, что сейчас того или иного рода учреждения существуют вместе именно с Советами рабочих и солдатских депутатов. Да, они существуют вместе. Но именно это порождает неслыханное количество недоразумений, конфликтов и трений». Ленин не находил возможным это совместительство; по его мнению, должно было существовать или обычное буржуазное правительство, или Советы.

Отвечая далее на вопрос министра Скобелева, есть ли в России политическая партия, которая выразила бы готовность взять власть в свои руки, Ленин заявил: «Есть! Ни одна партия от этого отказаться не может, и наша партия от этого не отказывается. Каждую минуту она готова взять власть целиком». Когда же на последние слова послышались аплодисменты и смех, Ленин заметил: «Вы можете смеяться сколько угодно, но если гражданин министр поставит нас перед этим вопросом рядом с правой партией, то он получит надлежащий ответ!»

Перейдя к экономическому вопросу, Ленин декларировал:

«Наша программа по отношению к экономическому кризису состоит в том, чтобы немедленно, для этого не нужно никаких оттяжек, потребовать публикации всех тех неслыханных прибылей, достигающих 500–800 процентов, которые капиталисты берут, не как капиталисты на свободном рынке, в „чистом капитализме“, а по военным поставкам. Вот действительно где рабочий контроль необходим и возможен. Вот та мера, которую вы, если называете себя „революционной“ демократией, должны осуществить от имени Совета и которая может быть осуществлена сегодня-завтра… Опубликуйте прибыли господ капиталистов, арестуйте 50 или 100 крупнейших миллионеров. Достаточно продержать их несколько недель, хотя бы на таких же льготных условиях, на каких содержится Николай Романов, с простой целью заставить вскрыть нити, обманные проделки, грязь, корысть, которые и при новом правительстве стоят стране много тысяч и миллионов. Вот основная причина анархии и разрухи, вот почему мы говорим: у нас осталось все по-старому, коалиционное министерство не изменило ничего, оно прибавило только кучку деклараций и пышных заявлений».

Коснувшись войны и наступления, Ленин находил, что войну нельзя кончить никаким наступлением, пока существуют настоящие порядки, настоящая власть.

«Наступление теперь, – говорил он, – есть продолжение империалистической бойни и гибели сотен тысяч, миллионов людей… Переход власти к революционному пролетариату при поддержке беднейшего крестьянства есть переход к революционной борьбе за мир в самых обеспеченных, в самых безболезненных, какие только знает человечество, формах; переход к тому, что власть и победа за революционными рабочими будут обеспечены и в России и во всем мире»[141].

Кроме Ленина выступали Радомысльский-Зиновьев, Розенфельд-Каменев и Коллонтай; вносились большевистские резолюции, как, например, о необходимости признания «единственным выходом – переход всей государственной власти в руки всероссийского Совета рабочих, солдатских и крестьянских депутатов». Но ни выступления, ни проекты резолюций успеха в смысле влияния на съезд не имели. Проходили компромиссные, соглашательские резолюции эсеров и меньшевиков, правда, часто окрашенные ярким циммервальдизмом. Съезд одобрил путь, по которому шли Совет и Исполнительный комитет до последнего времени, поддержал, правда формально, коалиционное правительство[142], воспринял готовящееся на фронте наступление.

Видя бесплодность своих усилий сбить большинство съезда на более левую тактику, большевистские лидеры решили воздействовать на съезд извне. Они развили широкую агитацию среди рабочих и солдат за вооруженную демонстрацию 10 июня, которая должна будет толкнуть съезд на решение взять власть у буржуазного правительства.

Но, как уже было сказано, настроение съезда было за поддержку правительства. Большинство считало, что выступление большевиков грозит самой революции и ее завоеваниям, и поэтому воспротивилось ей. Съезд вынес постановление о воспрещении каких-либо уличных манифестаций, и большевистский Центральный комитет РСДРП официально отменил свою демонстрацию, поместив в «Правде» 11 июня пространную статью «О демонстрации».

Однако несколькими днями позже большевики смогли продемонстрировать свои силы на улицах столицы, использовав назначенную съездом на 18 июня мирную демонстрацию, которая была задумана съездом с целью возбуждения патриотического настроения, столь нужного ввиду предстоящего наступления «одемократизированной», революционной армии.

Как только в газетах было объявлено о назначении демонстрации, большевистский центр отдал распоряжение об агитации за участие в ней и выбросил по фабрикам, заводам и казармам массу прокламаций с девизами будущей демонстрации:

«Долой контрреволюцию!

Долой царскую Думу!

Долой Государственный совет!

Долой десять министров-капиталистов!

Долой „союзных“ империалистов, стоящих за спиной организующейся контрреволюции!

Долой капиталистов, организующих итальянские забастовки и скрытые локауты!

Вся власть Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов!

Да здравствует контроль рабочих над производством и распределением продуктов!

Долой недемократические пункты в „Декларации прав солдата“!

Против реформирования революционных полков!

Против разоружения революционных рабочих!

Да здравствует вооружение всего народа и рабочих прежде всего!

Ни сепаратного мира с Вильгельмом, ни тайных договоров с английскими и французскими капиталистами!

Немедленное опубликование Советом действительно справедливых условий мира!

Против политики наступления!

Хлеба! Мира! Свободы!»

Девизы эти систематически печатались в предшествовавшие демонстрации дни на первой полосе «Правды», в номере же от 17 июня они появились как заключение к помещенной там партийной прокламации «Ко всем трудящимся, ко всем рабочим и солдатам Петрограда», которая была подписана Центральным и Петербургским комитетами РСДРП и пятью большевистскими организациями[143].

Казалось бы, девизы – «Против политики наступления!» и «Дайте мир!» – мало соответствовали целям задуманной Советом и правительством демонстрации, но им не препятствовали.

С утра 18 июня колонны большевиков-рабочих двинулись к центру города. Участвовали войска. Почти в полном составе 2-я гвардейская дивизия, запасные пехотные полки, 1-й пулеметный полк… Впервые население видело внушительные отряды формируемой большевиками Красной гвардии. Всюду красные флаги и знамена с большевистскими девизами. Чаще других пестрят: «Вся власть Советам!», «Долой Временное правительство!», «Царя в крепость!».

Небольшевистской публики почти не было. Только несколько плакатов имели надписи, благоприятные правительству. Вся разрешенная им мирная демонстрация превратилась в большой смотр большевиков, готовивших выступление против него же.

«Эта демонстрация, – говорил Троцкий, – показала не только нашим врагам, но и нам самим, что мы в Петрограде гораздо сильнее, чем предполагали»[144].

Вопросы о демонстрациях, о наступлении, самый день 18 июня – все это очень перебивало заседания съезда, отвлекало его уличными событиями, замедляло его работу.

20 июня съезд утвердил свой Центральный исполнительный комитет, куда вошли 35 большевиков во главе с Лениным, Зиновьевым и Каменевым. В комитет вошли также Троцкий и Луначарский, которые в то время еще не присоединились официально к ленинцам.

27 июня съезд закончил свои занятия. Руководители большевиков могли с глубоким удовлетворением отметить, что для них дни съезда не прошли без пользы. Большевики много содействовали полевению Совета. Под их влиянием съезд принял несколько циммервальдских резолюций. Их выступления на съезде укрепили за ними репутацию настоящих борцов за демократию среди солдат и рабочих. Популярность Ленина возросла… На само его присутствие на съезде в рабочих кругах многие смотрели так, как будто он находился там для того, чтобы разоблачать буржуазное правительство и «кадетствующий», «жидовствующий» съезд.

Съезд принес большевикам громадную пользу тем, что нанес сильный удар общему врагу – правительству. Он окончательно подмял Временное правительство и дискредитировал его перед массами. Съезд явно показал, сколь близки и родственны Советы по своим идеалам большевизму и сколь сильно они желают замены буржуазного правительства своим – демократическим, пролетарским. И если главный Совет со своим Исполнительным комитетом не решается еще на захват власти, то единственной причиной тому является некоторая медлительность в проведении своих желаний в жизнь и отсутствие смелости на последний шаг.

И большевики стали работать еще энергичнее и решительнее в целях завоевания Совета, направляя в него все больше переходящих на его сторону рабочих и солдат.

XVII

Июньское наступление русской армии в 1917 году. – Подготовка июльского выступления. – Восстание 3 и 4 июля. – Стрельба Ребиндера. – Опубликование документов министра Переверзева. – Окончание восстания. – Аресты большевиков. – Возбуждение следствия. – Сообщение прокурора Петербургской судебной палаты. – Работа после июльского восстания. – Корниловское выступление и его последствия. – Спасение революции. – Освобождение Бронштейна. – Демократическое совещание. – Мнение Ульянова-Ленина о моменте. – Совет Демократического совещания и предпарламент. – Уход большевиков из Временного совета Российской республики (предпарламента). – Лозунг «прямой и открытой борьбы»

18 июня русская армия начала наступление на Юго-Западном фронте и в первый же день одержала крупную победу. Военный министр Керенский сообщал Временному правительству:

«Сегодня великое торжество революции. 18 июня русская революционная армия с огромным воодушевлением перешла в наступление и доказала России и всему миру свою беззаветную преданность революции и любовь к свободе и родине…

Русские воины утверждают новую, основанную на чувстве гражданского долга дисциплину… Сегодняшний день положил предел злостным клеветническим нападкам на организацию русской армии, построенную на демократических началах»[145]…

В последующие дни, до первых чисел августа, наступление продолжалось успешно. Победа следовала за победой. Был занят Галич, взят Калуш.

Общество и правительство ликовали. Немцы встревожились. Встревожены были и большевики, боявшиеся победоносного наступления как усиления контрреволюции, о чем недавно они заявляли съезду Советов. Надо было поддержать революцию. И в то время как русские войска других фронтов готовились к продолжению наступления, большевики перешли в наступление в тылу. Таково было указание германского Генерального штаба. Проводить его в жизнь стал большевистский ЦК, исполнительным органом которого являлась состоявшая при нем Военная организация.

В последних числах июня по Петербургу стали распространяться глухие слухи о готовящемся выступлении солдат и рабочих. По фабрикам, заводам и казармам продолжалась агитация против коалиционного правительства за переход власти в руки Советов. Доходившие из армии вести, что там принимаются строгие меры для успешного наступления, тревожили Петроградский гарнизон, отвыкший от военного дела и распустившийся в политиканской атмосфере столицы.

Большевистские лидеры считали момент подходящим для вооруженного выступления, полагая, что при успехе его можно закончить захватом власти. Военная организация, в которой сосредоточивались все данные о распределении воинских частей, о вооруженных рабочих и в руках которой были все связи с частями Петербурга, Кронштадта и даже Гельсингфорса, начала окончательные распоряжения. Зачастую они отдавались письменно на бланках организации.

Связи у большевиков с гарнизоном были весьма солидные. В июне они располагали сторонниками в 17 войсковых частях.

Если их агитационная работа в Петербурге не шла так упорно, как они хотели, то этому виной был командующий Петербургским военным округом генерал Половцев, который умел влиять на войсковые части, действуя через солдатское совещание, организованное при нем из представителей Совета войсковых частей.

Главным оплотом большевиков был 1-й пулеметный полк, где служил прапорщик Семашко, агитировавший неустанно в полку вместе с Коллонтай. Этому полку и предназначена была в выступлении первая роль.

По заранее продуманному плану, в час дня 2 июня в Народном доме начался «митинг-концерт» названного полка, на котором выступали Розенфельд, Бронштейн, Луначарский, пулеметчики Лашевич и Шилин, а также Семашко и Коллонтай. Агитация в течение целого дня на митинге, толпы перебывавшего там народа, зажигательные речи и призывы к восстанию – все это сгущало атмосферу, создавало нужное настроение. В тот же вечер пулеметчики стали рассылать по другим частям делегатов, приглашая товарищей выступить на следующий день с оружием в руках с целью свержения Временного правительства и передачи власти Советам.

В тот же день большевики объявили, что в 2 часа 3 июля в Таврическом дворце Зиновьев сделает членам фракции сообщение на тему «О борьбе с контрреволюцией».

Вечером 2-го числа стало известно, что в правительстве произошел частичный министерский кризис. Четыре министра, принадлежавшие к партии Народной свободы, не согласные с антигосударственной, антирусской политикой кабинета князя Львова по украинскому вопросу, подали в отставку.

Слухи об этом с быстротой молнии проникли в рабочие и солдатские круги. Большевистские агитаторы развивали мысль, что теперь, более чем когда-либо, удобно Советам прийти к власти, устранив совершенно буржуазию. На следующий день среди оставшихся членов правительства царило большое волнение. Обстановка благоприятствовала большевикам. Пропагандисты и агитаторы работали по заводам и казармам.

Вечером 3-го числа на Выборгской стороне забастовали некоторые заводы. На улицах появились толпы вооруженных солдат и рабочих. Изредка проносились переполненные солдатами грузовики. Кое-где раздавалась стрельба.

После 8 часов вечера к дому Кшесинской, где находился Ленин, прибыл 1-й пулеметный полк и подошли части Московского и Гренадерского полков с плакатами: «Долой министров-капиталистов!», «Вся власть Советам!». К особняку то и дело подъезжали грузовики, переполненные солдатами и рабочими. Привозили пулеметы. Туда же стекались рабочие.

С балкона к толпе обращался Ленин. Говорили и другие большевистские ораторы.

От штаба восстания одна рота 1-го пулеметного полка направилась к Петропавловской крепости и после переговоров с гарнизоном вошла в крепость с пулеметами. Весь же полк двинулся к Таврическому дворцу, причем увлек с собой и Гренадерский полк. Гренадеры пошли вызывать павловцев, часть которых присоединилась к ним. Пытались, но безуспешно вызвать преображенцев, стокгольмцев и 2-й флотский экипаж. На улицах, хотя было уже довольно поздно, появились группы других солдат и рабочих. Начались столкновения с прохожими.

На углу Николаевской и Невского публика напала на автомобили, в которых находились солдаты и рабочие с пулеметами. Пытались отобрать у восставших оружие, но те начали стрельбу, и толпа разбежалась.

На углу Невского и Литейного публика также пыталась обезоружить большевистские грузовики с пулеметами. Раздавались крики: «Провокаторы!», «Предатели!», «Так создаются Наполеоны!». Солдаты произвели несколько выстрелов, и толпа разбежалась.

В 10^1/2 часов 1-й пулеметный полк, гренадеры и группы восставших частей прибыли к Таврическому дворцу, вскоре туда пришли и забастовавшие рабочие.

В Таврическом дворце в это время шло заседание рабочей секции Советов, где доминировали большевики. С горячими призывами обращались к делегатам Розенфельд, Радомысльский, Луначарский и увлекавший своим революционизмом Бронштейн.

Большевики убеждали собрание бросить колебания и, пользуясь моментом, воздействовать на Советы для восприятия власти. Они внесли резолюцию об образовании особого бюро от рабочих, чем создавали новый боевой орган, который должен был дополнить военную организацию. Часть собравшихся, руководимая Чхеидзе, не разделяла мнение большевиков, не соглашалась на внесенную резолюцию и покинула собрание. Тогда большевики сами выбрали новый орган и провели следующую резолюцию.

«Ввиду кризиса власти рабочая секция считает необходимым настаивать на том, чтобы Всероссийский Совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов взял в свои руки всю власть. Рабочая секция обязуется содействовать этому всеми силами, надеясь найти в этом полную поддержку со стороны солдатской секции. Рабочая секция выбирает бюро из 25 человек, которому поручает действовать от имени рабочей секции в контакте с Петроградским и Всероссийским Исполнительными комитетами. Все остальные члены данного собрания уходят в районы, извещают рабочих и солдат об этом решении и, оставаясь в постоянной связи с комиссией, стремятся придать движению мирный и организованный характер»[146].

Когда во дворце сделалось известно о прибытии 1-го пулеметного полка, к нему вышли Бронштейн и Радомысльский, произнесли речи и объявили о принятом рабочей фракцией постановлении. Полк и многочисленная вооруженная толпа, в которой слились все жаждавшие беспорядка элементы, до уголовных преступников включительно, восторженно приветствовали ораторов и требовали ответственного решения со стороны заседавших во дворце комитетов.

Вышедший к толпе председатель Совета Чхеидзе едва не был избит толпой и принужден был удалиться. Солдаты и толпа в большом количестве оставались у дворца всю ночь. Около полуночи большевики собрали Общегородскую конференцию партии с участием делегатов от заводов и войсковых частей. Конференция приняла резолюцию, в которой рекомендовалось «немедленное выступление рабочих и солдат на улицу, для того, чтобы продемонстрировать проявление своей воли»[147].

Резолюцию подтвердили Центральный комитет и Военная организация.

Благодаря этим двум, столь успешно проведенным резолюциям, начавшееся выступление было санкционировано рабочими организациями.

Ночью были сделаны дальнейшие распоряжения о выступлениях на следующий день, как по заводам и фабрикам, так и по войсковым частям. В автомобильную мастерскую было послано распоряжение привести в боевую готовность машины с пулеметами, а в Кронштадт распоряжение о присылке катеров.

Однако, организовав вооруженное выступление, Ленин не считал тогдашний момент подходящим для захвата власти. Он понимал, что сила еще не была на его стороне.

Вот как изображает Зиновьев настроение Ленина в ночь на 3 июля, когда он благословлял полки на выступление: «В июльские дни весь наш ЦК был против немедленного захвата власти. Так же думал и Ленин. Но, когда 3 июля высоко поднялась волна народного возмущения, товарищ Ленин встрепенулся. И здесь, наверху в буфете Таврического дворца, состоялось маленькое совещание, на котором были Троцкий, Ленин и я. И Ленин, смеясь, говорил нам: „А не попробовать ли нам сейчас?“ Но тут же прибавлял: „Нет, сейчас брать власть нельзя; сейчас не выйдет, потому что фронтовики еще не все наши, сейчас обманутый Либерданами фронтовик придет и перережет питерских рабочих“»[148].

Ленин правильно оценивал обстановку. В то время у него еще было много сильных врагов, и главным из них являлся Совет, который тогда стоял за поддержку правительства.

Как только началось выступление военных, а затем и рабочих, руководители Совета приняли энергичные меры, чтобы помешать ему. Вечером 3 июля Чхеидзе созвал экстренное собрание комитетов Советов, на которое телеграфом были вызваны представители от всех заводов и войсковых частей. В числе присутствующих был 21 большевик. Как только председатель Чхеидзе внес предложение о том, чтобы все постановления, принятые заседанием, считались обязательными для всех присутствующих, большевики удалились, а вернувшись, затем внесли протест относительно незаконности постановления. Заявив, что обратятся к Интернационалу, они покинули собрание окончательно.

Заседание вынесло резолюцию с предостережением ко всем солдатам и рабочим Петрограда: «Неизвестные люди… зовут вас выйти с оружием на улицы. Этим способом вам предлагают протестовать против расформирования полков, запятнавших себя на фронте преступным нарушением своего долга перед революцией и нежеланием драться… Напоминаем товарищам солдатам: ни одна воинская часть не имеет права выходить с оружием без призыва главнокомандующего, действующего в полном согласии с нами. Всех, кто нарушит это постановление в тревожные дни, переживаемые Россией, мы объявим изменниками и врагами революции».

Резолюция эта в форме воззвания «Ко всем рабочим и солдатам г. Петрограда» была напечатана на следующий день в «Известиях».

С утра 4 июля Петербург был безлюден. В советских «Известиях», которые имели значение официального правительственного органа, на первой странице было напечатано внушительное по размеру воззвание, принятое накануне Советами. Там же, на третьей странице, среди хроники скромно помещено:

«От Временного правительства.

Ввиду выступления некоторых воинских частей, происходившего 3 июля и в ночь на 4-е, в результате чего оказались раненые, манифестации воспрещаются».

С фабрик и заводов в Исполнительный комитет Совета поступают частые запросы: что делать? Даются ответы: не выступать, таково постановление Совета.

Скоро, однако, начинают появляться ощетинившиеся штыками грузовики большевиков. Проезжают большевистские броневики. Кое-где стреляют. Начинают попадаться группы рабочих.

В 10 часов прибыли пулеметчики из Ораниенбаума, а в 11 на Васильевском острове начали высаживаться матросы из Кронштадта.

Еще накануне в Кронштадт приехал из Петербурга мичман Ильин (Раскольников) с делегатами от пулеметного полка, собрал матросский митинг на Якорной площади и призывал к вооруженному выступлению с целью свержения правительства и передачи власти Советам. В тот же вечер под председательством Раскольникова собрался Исполнительный комитет Кронштадта и вынес резолюцию: собраться на следующий день на Якорной площади с оружием и отправиться в Петербург, где провести демонстрацию под девизом «Вся власть Советам!».

Утром 4-го числа, по гудку, части собрались в назначенном месте, Раскольников и Рошаль произнесли речи, раздали патроны, и отряд числом до 5000 отбыл в Петербург, куда прибыл в 11 часов утра.

Высадившись у Николаевского моста, отряд выстроился в колонну и, предводительствуемый Раскольниковым, направился к дому Кшесинской. К ним присоединились финляндцы и 108-й запасной полк. По прибытии матросов к дому Кшесинской на балконе появился Луначарский, а затем и сам Ленин. Оба приветствовали матросов как «красу и гордость» революции и приказали им отправиться к Таврическому дворцу и требовать свержения министров-капиталистов и передачи всей власти Советам. В случае отказа, говорил Ленин, надо ждать дальнейших распоряжений от Центрального комитета партии.

Начальники поспешили увести отряд по направлению к Таврическому дворцу. Туда стекались вооруженные рабочие и солдаты Павловского, Гренадерского, 1-го пулеметного и других полков.

После двух часов стрельба на улицах слышна все чаще и чаще. Стреляют на Жуковской, Садовой; стреляют из автомобилей, с тротуаров, с крыш. В 3 часа по Невскому идет большая вооруженная демонстрация, и приблизительно в то же время по Садовой двигаются несколько тысяч рабочих, по которым стреляют с крыш. Рабочие разбегаются.

Но большая часть гарнизона оставалась спокойно в казармах. Полки 1-й дивизии заявили, что будут сохранять нейтралитет. Состоялось общее собрание представителей Петроградского гарнизона и вынесло резолюцию о полном подчинении Исполнительному комитету Совета. Резолюция была подписана делегатами 16 войсковых частей. Это значительно усилило позицию правительства.

Активно действовала лишь дружина Георгиевского союза да юнкера. Первая находилась во дворе штаба округа. Услышав стрельбу на Певческом мосту, дружина бросилась на выстрелы и захватила большевистский грузовик, с которого стреляли из пулемета. Эта же дружина разгромила редакцию большевистской «Правды» и захватила все ее материалы, несмотря на карауливших саперов.

Юнкера охраняли штаб, телефонную станцию, Зимний дворец. Были вызваны также казаки и два эскадрона запасного кавалерийского полка. Ожидали вызванную из Павловска батарею конной артиллерии. Генерал Половцев выбирал удобный момент, чтобы в случае решимости Совета принять меры к подавлению восстания. Правительство в лице оставшихся министров совершенно потерялось. Сторонник социалистов Терещенко и Некрасов казались уничтоженными и скрылись неизвестно куда, оставив коллег в штабе командующего. Князь Львов был безразличен. Керенский утром уехал из Петербурга.

Между 4 и 6 часами дня многотысячная толпа матросов, солдат и рабочих осадила Таврический дворец, требуя министра Переверзева, арестовавшего за несколько дней до того одного матроса, требуя отставки всех министров-несоциалистов и передачи власти в руки Советов. Вышедший к толпе Чернов был изруган, схвачен и спасен только благодаря Троцкому, который отнял его у толпы и успокоил матросов.

Возбуждение около дворца росло. Матросы мало-помалу проникали в здание. По адресу министров, даже социалистов, стали слышаться угрозы, до убийства включительно. Растерявшиеся руководители Совета по телефону настоятельно просили генерала Половцева о помощи; о выборе мер уже не говорилось, это предоставлялось его усмотрению.

Последнее совпало с прибытием артиллерии из Павловска, и генерал Половцев отдал распоряжение поручику Ре-биндеру отправиться с двумя орудиями и сотней казаков к Таврическому дворцу и открыть по толпе огонь.

Отряд на рысях пошел по назначению, но на перекрестке Литейного и Шпалерной был внезапно обстрелян пулеметным огнем с Литейного моста. Нерастерявшийся Ребиндер приказал взводу сняться с передков и открыть по мосту огонь. Три выстрела шрапнелью рассеяли пулеметчиков.

Эти три орудийных выстрела стали началом конца восстания. Услышав раскаты, толпа, окружавшая Таврический дворец, пустилась в паническое бегство… Прибывший со своим отрядом Ребиндер нашел лишь остатки толпы, не успевшие скрыться. Вскоре подошли верные правительству полки Измайловский и Семеновский. Исполнительный комитет был спасен.

За артиллерийским ударом по восставшим последовал другой, не менее сильный удар правдивым словом…

Работа большевиков на пользу немцев и получение ими от немецкого правительства больших сумм не было секретом для министров Временного правительства. И в распоряжении военной контрразведки, и в Министерстве юстиции были веские данные, вполне изобличавшие Ленина, Троцкого, Зиновьева и других в государственной измене. И если сведения контрразведки носили характер секретных, то данные Министерства юстиции носили строго официальный характер, являясь показаниями прапорщика Ермоленко, данными им начальнику разведывательного отделения штаба Верховного главнокомандующего, о которых последний и сообщил военному министру письмом от 16 мая 1917 года.

Но большевики находились под надежной защитой министров Керенского, Терещенко и Некрасова. Благодаря этому группа государственных изменников, несмотря на наличие столь важного документа, не была привлечена к судебной ответственности.

Подобное попустительство государственным изменникам со стороны названных министров, граничащее с самой изменой с их стороны, сыграло колоссальную роль в истории развития большевизма в России.

Сознавая, сколь сильным ударом по большевизму явится публикация в газете показаний Ермоленко и насколько своевременным будет этот удар в момент восстания, министр юстиции после совета с генералом Половцевым и общественными деятелями Алексинским и Панкратовым предоставил двум последним имевшиеся у него данные для опубликования их. 5 июля в газете «Живое слово» появилось следующее сообщение:

«Мы, нижеподписавшиеся, Григорий Алексеевич Алексинский, бывший член Второй Государственной думы от рабочих Петрограда, и Василий Семенович Панкратов, член партии социалистов-революционеров, пробывший 14 лет в Шлиссельбургской каторжной тюрьме, считаем своим долгом опубликовать выдержки из только что полученных нами документов, из которых русские граждане увидят, откуда и какая опасность грозит русской свободе, революционной армии и народу, кровью своей эту свободу завоевавшим.

Требуем немедленного расследования.

Г. Алексинский, В. Панкратов.

Петроград,

4 июля 1917 г.».

«При письме от 16 мая 1917 года за № 3719 начальник штаба Верховного главнокомандующего препроводил военному министру протокол допроса от 28 апреля сего года прапорщика 16-го Сибирского стр. полка Ермоленко. Из показаний, данных им начальнику разведывательного отделения штаба Верховного главнокомандующего, устанавливается следующее. Он переброшен 25 апреля сего года к нам в тыл на фронт 6-й армии для агитации в пользу скорейшего заключения сепаратного мира с Германией. Поручение это Ермоленко принял по настоянию товарищей. Офицеры германского Генерального штаба Шидицкий и Люберс ему сообщили, что такого же рода агитацию ведут в России агент германского Генерального штаба и председатель украинской секции „Союза освобождения Украины“ А. Скоропись-Иолтуховский и Ленин. Ленину поручено стремиться всеми силами к подрыву доверия русского народа к Временному правительству. Деньги на агитацию получаются через некоего Свенсона, служащего в Стокгольме при германском посольстве. Деньги и инструкции пересылаются через доверенных лиц.

Согласно только что поступившим сведениям, такими доверенными лицами являются в Стокгольме: большевик Яков Фюрстенберг, известный более под фамилией Ганецкий, и Парвус (доктор Гельфанд). В Петрограде: большевик, присяжный поверенный М.Ю. Козловский, родственница Ганецкого – Суменсон, занимающаяся совместно с Ганецким спекуляциями, и другие.

Козловский является главным получателем немецких денег, переводимых из Берлина через „Дисконто-Гезельшафт“ на Стокгольм „Ниа-Банк“, а оттуда на Сибирский банк в Петрограде, где в настоящее время на его [Козловского] текущем счету имеется свыше 2 000 000 руб. Военной цензурой установлен непрерывный обмен телеграммами политического и денежного характера между германскими агентами и большевистскими лидерами. (Стокгольм – Петроград)»[149].

Эффект от опубликования документов превзошел ожидания. Уже накануне, как только командующий прочел этот документ Преображенскому полку, полк выразил готовность идти против большевиков. В казармах пошли обсуждения измены. На следующий день почти все газеты перепечатали эти сведения. Большевики были сильно скомпрометированы.

5 июля восстание было подавлено окончательно. Еще ночью большевистские руководители, поняв, что дело их проиграно, стали принимать меры к исчезновению и сокрытию компрометирующих документов. Рано утром большевистские части стали группироваться около штаба Ленина. С прибытием правительственных войск бунтовщики отступили. Дом Кшесинской был занят, и в нем произвели обыск. Бывшие в Петроградской крепости солдаты и матросы покорно сдали оружие. Оставалось арестовать руководителей.

Когда восстание было подавлено, в Петербург прибыл с фронта особый отряд, а 6 июля вечером появился и сам военный министр Керенский. Министр был очень недоволен действиями генерала Половцева. Еще большей неприятности подвергся министр юстиции Переверзев – ему пришлось уйти в отставку.

Несмотря на такое странное отношение военного министра к подавленному восстанию, был поставлен вопрос об аресте большевистских лидеров. Настоятельно требовали этого военные власти. Пресса была настроена антибольшевистски. Войсковые части, возмущенные разоблачениями в печати, не скрывали своего раздражения. Преображенцы по собственной инициативе арестовали Каменева; конно-артиллеристы схватили в Павловске Суменсон, жестоко избили ее и доставили в Петербург. Публика на улицах избивала иногда отдельных большевиков.

Таково было общее к ним отношение после восстания. Но Керенский и послушное ему правительство думали иначе. Правительство отказало генералу Половцеву в разрешении разоружить рабочих, мотивируя отказ тем, что всякий гражданин имеет право владеть оружием. Колебались и относительно арестов.

Государственная измена во время войны, выразившаяся в работе на воюющую с Россией державу, обвинение в которой было брошено группе большевиков со ссылкой на находившийся в распоряжении правительства документ, не казалась военному министру, юристу по образованию, достаточным основанием для арестов. Он колебался. За ним колебалось и правительство. Наконец военные одолели, и генерал Половцев получил разрешение арестовать до 20 главнейших большевистских деятелей, в числе которых находились Ульянов-Ленин и Бронштейн-Троцкий. Однако Ленин скрылся с Радомысльским. Бронштейн же был освобожден от ареста самим Керенским. Последний нарочито прибыл к Троцкому и отменил арест именем военного министра[150].

Подверглись аресту также и Козловский, Коллонтай, Суменсон, Раскольников, Рошаль, Дыбенко, Луначарский и другие большевики. Некоторые войсковые части были расформированы. Против большевиков было возбуждено судебное преследование, о результатах которого 22 июля в газетах появилось официальное сообщение:

«От прокурора Петроградской судебной палаты

В настоящее время могут быть сообщены без нарушения тайны предварительного следствия лишь некоторые данные, установленные свидетелями и документами, послужившие основанием для привлечения Ульянова (Ленина), Апфельбаума (Зиновьева), Коллонтай, Гельфанда (Парвуса), Фюрстенберга (Ганецкого), Козловского, Суменсон, прапорщиков Семашко и Сахарова, мичмана Ильина (Раскольникова) и Рошаля в качестве обвиняемых по 51, 100 и 108 ст. Уголовного уложения в измене и организации вооруженного восстания…

Усиленная пропаганда мятежа, которая велась среди войск и населения в течение нескольких месяцев, повлекшая за собой восстание 3–5 июля, была произведена с целью благоприятствовать неприятелю в его враждебных против России действиях и… оказала существенное содействие неприятелю. Следствием добыты данные, которые указывают, что в России имеется большая организация шпионажа в пользу Германии.

Ряд допрошенных по делу свидетелей удостоверил, что в начале 1917 года Германия дошла до крайнего предела напряжения и ей необходим был самый скорый мир… В данных предварительного следствия имеются прямые указания на Ленина как германского агента. Войдя с германским правительством в соглашение, он прибыл в Петроград, где при должной поддержке со стороны Германии стал проявлять деятельность, направленную к достижению этой цели…

По имеющимся в деле данным видно, что некоторые русские банки получили от скандинавских банков крупные суммы, выплаченные разным лицам; в течение только полугода Суменсон со своего текущего счета сняла 750 000 рублей, внесенных на ее счет разными лицами, и на ее счету в настоящее время числится остаток в 180 000 рублей. При расследовании настоящего дела следственная власть руководствуется материалами, добытыми только следственным путем. И материал этот дает вполне достаточно основания для суждения как о наличии преступного деяния, так и для установления многих лиц, принимавших участие в его совершении.

Многочисленные допросы свидетелей, осмотры найденных при обысках вещественных доказательств, детальные обследования денежных операций – вся эта сложная работа будущего должна дать еще больший материал для раскрытия преступной организации шпионажа и его участников.

На основании изложенных данных, а также данных, не подлежащих пока оглашению, Владимир Ульянов (Ленин), Овсей Герша Апфельбаум (Зиновьев), Александра Михайловна Коллонтай, Мечислав Юльевич Козловский, Евгения Маврикиевна Суменсон, Гельфанд (Парвус), Яков Фюрстенберг (Куба Ганецкий), мичман Ильин (Раскольников), прапорщики Семашко, Сахаров и Рошаль обвиняются в том, что в 1917 году, являясь русскими гражданами, по предварительному между собой и другими лицами уговору, в целях способствования государствам, находящимся ныне с Россией во враждебных против нее действиях, вошли с агентами названных государств в соглашение содействовать дезорганизации русской армии и тыла для ослабления боевой способности армии, для чего на полученные от этих государств денежные средства организовали пропаганду среди населения и войск с призывом к немедленному отказу от военных действий против неприятеля, в тех же целях с 3 по 5 июля организовали в Петрограде вооруженное восстание против существующей в государстве верховной власти, сопровождавшееся целым рядом убийств и насилий, и попытками ареста некоторых членов правительства, последствием чего явился отказ некоторых воинских частей от исполнения приказаний командного состава и самовольные оставления позиций, чем способствовали успеху неприятельских армий»[151].

Все описанные обстоятельства создали в совокупности на редкость благоприятную для правительства обстановку для окончательной ликвидации главной руководящей группы большевиков, которая по энергии, настойчивости, смелости и инициативе оставляла далеко за собой правительство и все поддерживающие его партии и организации.

Правительство эту обстановку использовать не сумело. Оказавшись в июле победителем только благодаря Совету депутатов, генералу Половцеву и министру юстиции Переверзеву, правительство устранило последних, не думая, что поддержка первых прочна только до тех пор, пока в Совете преобладают антибольшевики. При изменении состава в пользу большевиков правительство теряло последнюю поддержку.

Это отлично понимали лидеры большевиков и продолжали работать с еще большей настойчивостью, чтобы получить окончательное господство над толпой.

Спасшийся от ареста Ленин не переставал действовать. Скрываясь в Кронштадте, Сестрорецке, Гельсингфорсе, а затем и в самом Петербурге, он продолжал руководить работой, направляя действия оставшихся на свободе товарищей. В ближайшие к восстанию июльские дни у Ленина состоялось в Кронштадте важное конспиративное совещание с представителями германского Генерального штаба, на котором, кроме него, присутствовали Бронштейн (Троцкий), Дыбенко и Ильин (Раскольников). На совещании обсуждались вопросы первостепенной важности, касающиеся русского флота и армии, разрабатывались вопросы немецкой работы, в частности военно-немецкой разведки в Петербурге после захвата большевиками власти. В захват власти большевистские лидеры продолжали верить твердо, сам же Ленин считал возможным овладеть ею еще до октября.

Скрываясь в середине июля в стогах сена в окрестностях Сестрорецка, он услышал от прибывшего к нему из Петербурга товарища, что один из большевиков сказал: «Вот посмотрите, товарищ Ленин будет в сентябре министром». На это Ленин спокойно ответил: «В этом нет ничего удивительного». В те дни у тех же стогов сена он писал свои брошюры «К лозунгам» и «Удержат ли большевики государственную власть?» и инструкции работавшим в Петербурге.

Оставшиеся же в Петербурге, оправившись от разгрома, начали работать как прежде.

На открывшейся 7 августа второй конференции фабрично-заводских комитетов большевики вновь развивали мысль, что единственное средство помочь и безработице, и общему непорядку – это прекращение войны и переход власти в руки Советов. 9 августа освобожденный накануне из тюрьмы Луначарский призывал собрание протестовать против арестов большевиков, и собрание приняло постановление об обращении к правительству.

Перед Московским совещанием большевистский Центральный комитет дал партийным организациям директивы: разоблачать созываемое в Москве совещание, орган заговора контрреволюционной буржуазии против революции, разоблачать контрреволюционную политику эсеров и меньшевиков, поддерживающих совещание, и организовывать массовые протесты рабочих, крестьян и солдат против совещания.

В первой половине августа состоялся VI съезд РСДРП. Съезд был полуконспиративный, ввиду участия в нем скрывавшегося от властей Ленина. Результатом съезда явился манифест, изложенный в приложении 12.

Между тем развивавшиеся в России события как нельзя более содействовали успеху большевистского дела. Начавшееся так победоносно наступление русской армии кончилось полной катастрофой. Одемократизированная, развращенная Советами и комитетами, армия потерпела поражение, несмотря на героизм рядового офицерства и все усилия начальства. Положение на фронте было катастрофическое. Его можно было спасти только возвращением к проверенным долгим опытом уставам, к прежней дисциплине. Спасение армии от последнего развала, ее возрождение на действительных основах военного дела понималось всеми честными патриотами как спасение родины и от немецкого нашествия, и от надвигавшегося «советизма».

На состоявшемся 16 июля в Ставке совещании высших военных начальников наивному в военном деле революционному военному министру была прочитана резкая лекция. Московское государственное совещание дополнило ее речами популярных генералов и оправившихся от революционного угара патриотов.

Правительству указывались пути к спасению положения. Оно сделало попытку пойти по ним. Керенский осторожно, но соглашался на требования генерала Корнилова, объединившего в своем лице все пожелания лучшего генералитета и офицерства. На Корнилова с надеждой смотрели многие социалисты. Его считали демократом и республиканцем.

Союз правительства с вождями армии, при поддержке широких общественных кругов, грозил гибелью левому крылу социализма с его Советами и комитетами. Проникавший все глубже в различные слои народа «советизм» мог быть заменен формами конституционного представительства и местного самоуправления. По соглашению Керенского, Корнилова и Савинкова к Петербургу стягивались войска. Казалось, приближался конец всесильным Советам… Но Керенский вдруг неожиданно разорвал налаженный с трудом союз, метнулся в сторону левой демократии и предал Корнилова.

Прогремело на всю Россию то, что честный Корнилов первым назвал «великой провокацией»… Керенский объявил Корнилова изменником.

Революция была объявлена «в опасности». К спасению ее правительство призывало те самые Советы, которые Керенский только что хотел изничтожить, которые готовились отнять у него власть. К спасению революции призывался столичный пролетариат, которому раздавалось оружие.

1 сентября правительство арестовало Корнилова. За ним последовали дальнейшие аресты генералов. Из армии изгонялось все лучшее. Армия разрушалась окончательно. Наконец, правительство нанесло ей последний удар: Верховным главнокомандующим армией был назначен присяжный поверенный Керенский.

Выступление Корнилова толкнуло еще более в сторону большевиков рабочих и солдат. В них видели действительный оплот революции. Большевики быстро использовали это положение. Борьба с контрреволюцией стала лозунгом момента. Только Советы есть действительная опора революции, только Советы могут отстоять ее завоевания! Долой коалиционное правительство, вся власть Советам! Агитация усилилась. И в Петрограде, и в армии все кипело против всякого вида контрреволюции, под которой понималось все, что не шло за Советами.

На состоявшемся 31 августа пленарном заседании Центрального Исполнительного комитета Всероссийского Совета рабочих и солдатских депутатов и Исполнительного комитета крестьянских депутатов большевики внесли следующую резолюцию, как отклик на выступление Корнилова: «Перед лицом контрреволюционного мятежа генерала Корнилова, поддержанного партиями и группами, представители которых входили в состав Временного правительства, во главе с партией кадетов, ЦИК считает долгом провозгласить, что отныне должны быть решительно прекращены всякие колебания в деле организации власти. От власти должны быть отстранены не только представители кадетской партии, открыто замешанной в мятеже, но должна быть в корне изменена и вся политика соглашательства и безответственности, которая создала самую возможность превратить Верховное командование и аппарат государственной власти в очаг и оружие заговора против революции».

Заявив затем, что исключительные полномочия Временного правительства и его безответственность нетерпимы, резолюция находила, что единственным выходом является создание из представителей революционного пролетариата и крестьянства власти, в основу деятельности которой должно было быть положено следующее.

Декретирование демократической республики; немедленная отмена частной собственности, передача помещичьей земли без выкупа в заведование крестьянских комитетов впредь до разрешения Учредительного собрания, с обеспечением беднейших крестьян инвентарем; введение рабочего контроля; объявление тайных договоров и предложение немедленного всеобщего демократического мира.

В качестве немедленных мероприятий предлагалось: прекращение всяких репрессий против рабочих; очищение армии от контрреволюционного командного состава; выборность комиссаров; самоопределение национальностей; роспуски Государственной думы и Государственного совета; немедленный созыв Учредительного собрания; уничтожение всех сословных преимуществ и полное равноправие граждан.

Резолюция, внесенная Розенфельдом, была принята подавляющим большинством собравшихся. Присутствовавший Нахамкес требовал немедленного захвата власти.

Спеша откликнуться на это требование, правительство, присвоив себе незаконно право Учредительного собрания, издало 1 сентября указ, провозглашавший Российскую Республику. Указ был подписан министром-председателем, а для придания ему большей законности – еще и министром юстиции Зарудным.

В этот же день большевистские Центральный и Петербургский комитеты, большевистские фракции Центрального и Петербургского исполнительных комитетов Совета рабочих и солдатских депутатов издали воззвание, в котором предостерегали товарищей не поддаваться на провокации и не верить правительству. Воззвание предлагало организоваться, сплотить ряды и объяснять солдатам и рабочим смысл событий.

4 сентября был освобожден из тюрьмы Бронштейн-Троцкий, которого правительство выпустило на свободу, несмотря на то что ему было предъявлено обвинение в государственной измене. Он стал непосредственно руководить организацией. Ближайшей очередной задачей для большевиков являлось тогда завладеть окончательно положением в Петроградском Совете депутатов и использовать приближающееся, спроектированное меньшевиками и эсерами Демократическое совещание. Последнее имело целью решение вопроса о власти и о коалиции с цензовыми элементами.

9 сентября Бронштейн внес в Петроградский Совет предложение о реорганизации Совета и перевыборах президиума. Предложение прошло успешно, так как преобладание в Совете было уже на стороне большевиков. Было постановлено дополнить президиум представителями непредставленных фракций в соответствующем числе. Это открывало туда дорогу большевикам в преобладающем перед другими количестве.

Через два дня, на заседании 11 сентября, Совет постановил использовать Демократическое совещание, приняв в нем самое деятельное участие. Совет принял большевистскую резолюцию – требовать от совещания для устранения всех непорядков в стране создания власти из представителей рабочих, крестьянских и солдатских депутатов.

В основу деятельности этой власти должно быть положено:

1) Немедленное предложение всем народам воюющих государств всеобщего демократического мира.

2) Немедленная отмена частной собственности на помещичью землю без выкупа и передача ее в заведование крестьянских комитетов.

3) Организация контроля над производством и распределением в общегосударственном масштабе.

4) Беспощадное обложение крупных капиталистов и имущества и конфискация военных прибылей.

5) Немедленная отмена смертной казни.

6) Право каждой нации на самоопределение.

7) Прекращение преследования большевиков, прекращение позорного следствия над ними и привлечение к суду всех чиновников, повинных в незаконном лишении свободы рабочих и солдат, брошенных в тюрьму в связи с событиями 3–5 июля.

8) Самое решительное и последовательное проведение выборного начала в армии снизу доверху.

9) Вооружение рабочих и беднейших крестьян и организация рабочей и крестьянской гвардии.

10) Снабжение солдат оружием.

11) Восстановление расформированных полков и прекращение дальнейшего расформирования.

12) Уравнение солдат и офицеров и их жен в отношении содержания, пайков и пенсий[152].

Около этих положений, которые так много обещали крестьянам, рабочим и солдатам, была развита широкая агитация. В рабочих кругах и среди солдат обсуждалось предстоящее выступление большевиков на совещании. Говорили о приезде Ленина. Гадали – посмеет или не решится на его арест правительство. Высказывалась готовность отбить, если понадобится, силой.

Демократическое совещание открылось 14 сентября в Александринском театре. Собралось 699 делегатов от разных партий и организаций, из них 89 большевиков. В их числе на первом же заседании были видны Бронштейн, Луначарский, Розенфельд, Коллонтай, Крыленко. Был и Нахамкес, считавшийся официально лишь «интернационалистом».

Явившись на совещание с твердым намерением помешать коалиции, большевики с первого же дня начали борьбу за свои девизы, подняв сразу настроение собрания резкими речами, репликами и замечаниями по адресу других ораторов.

В первый же день Розенфельд раскритиковал правительство и предложил отбросить коалицию. Речь его часто перебивали, по адресу его неоднократно слышалось: «Нахал!»

Выступивший через несколько дней Бронштейн развивал ту же мысль, но более ярко и резко. Его принимали еще более враждебно, и из-за поднимавшегося шума он вынужден был несколько раз останавливаться. Он закончил свою речь оглашением уже известной большевистской программы.

Выступления большевиков, в смысле влияния на решение совещания, успеха не имели. Совещание признало коалицию, хотя и без кадетов, и постановило избрать из своей среды Совет, которому и поручить организацию правительства. Этот Совет предполагалось пополнить представителями цензовых элементов, что дало бы своеобразный предпарламент, перед которым новое правительство являлось бы ответственным до созыва Учредительного собрания. В этот предпарламент, благодаря особому сговору Чхеидзе с представителями партии Народной свободы, кадеты прошли бы как члены общественных организаций. Большевики протестовали против такого решения и ушли из собрания, хотя вскоре вернулись и постановили принять участие в Совете и в предпарламенте, но лишь с целью «развернуть там пролетариат, обличать всякие попытки коалиции с буржуазией и облегчить Советам создание истинно революционной власти».

Совещание закончилось. Потерпев неудачу в вопросе о срыве коалиции, большевики все же были довольны совещанием. Две недели они имели возможность открыто агитировать перед большой аудиторией в пользу своих лозунгов, столь понятных и желанных толпе. Они громили правительство и в лице выступавшего в качестве члена партии эсеров Керенского дискредитировали его в глазах рабочих, матросов и солдат, наполнявших кулуары и галереи театра. Странное поведение главы правительства, с его истерическими выходками на сцене и демонстративными поцелуями ручек, хотя и почтенных деятельниц революционного прошлого, своей несерьезностью еще больше отняло в глазах толпы грозных трибунов большевизма. Чем-то жутким веяло иногда от их зловещих намеков на будущее. Они казались толпе борцами за их интересы. Они так громили «буржуев-кадетов», эту новую в глазах толпы категорию «врагов народа». Разжигаемая по адресу кадетов ненависть переносилась на интеллигенцию.

Скрывавшийся тогда в Финляндии Ленин внимательно следил за происходившим в Александринском театре. Он понимал, что настроение массы растет в их пользу, ему казалось возможным начинать бить и по правительству, и по интеллигенции всех оттенков. Он пытался подействовать на меньшевиков с целью привлечь их на свою сторону и выступил со статьей «О компромиссах», но успеха не имел. Это еще более толкало его на решительные действия. И в присланном Центральному комитету в те дни письме он дает указание: «Довольно тянуть канитель, надо окружить Александринку, разогнать всю эту шваль и взять власть в свои руки»[153].

25 сентября начал работать Всероссийский Демократический совет, на первом же заседании которого Бронштейн-Троцкий сделал следующее заявление от имени фракции большевиков РСДРП:

«Петербургский Совет рабочих и солдатских депутатов, Московский Совет рабочих и солдатских депутатов, Кавказский краевой Совет рабочих союзов, солдатских и крестьянских депутатов, Финляндский областной Совет рабочих, матросских и солдатских депутатов, Уральский областной Совет рабочих и солдатских депутатов, Советы Кронштадта, Одессы, Екатеринбурга, Донецкого бассейна, Баку, Реве-ля, Киева, Петербургский Совет профессиональных союзов, многочисленные Советы крестьянских депутатов и многие другие органы революции подавляющим большинством заявили, что считают недопустимой коалицию с контрреволюционной буржуазией, которая сейчас вся стоит под знаменем кадетской партии…

Вместе со всеми Советами рабочих и солдатских депутатов, вместе с миллионами рабочих, солдат и крестьян наша партия откажет революционному правительству в какой бы то ни было поддержке и будет во главе народных масс вести борьбу за создание народного правительства, опирающегося на Советы в центре и на местах. А потому мы предлагаем Демократическому совету: 1) прервать ведущиеся под руководством Керенского переговоры с цензовой буржуазией; 2) приступить к созданию истинно революционной власти».

Приведенная резолюция не прошла. Совет шел на коалицию. Кризис правительства миновал, кабинет был составлен, министры назначены.

Большевики видели, что дальнейшее их присутствие в Совете может только стеснить их. Они сделали все, что было в их силах в смысле воздействия на Совет пропагандой. Они продемонстрировали перед ним свои связи и влияние не только по Петербургу, но и в провинции.

Совет не пошел за ними. Обратившись в предпарламент, он являлся для большевиков буржуазным, а следовательно, неприемлемым.

Избранному Советом правительству большевики объявили войну. Они привели 25 сентября в Петроградском Совете депутатов резолюцию, в которой, между прочим, говорилось:

«Правительству буржуазного всевластия и контрреволюционного насилия мы, рабочие и гарнизон Петрограда, не окажем никакой поддержки. Мы выражаем свою твердую уверенность в том, что весть о новой власти встретит со стороны всей революционной демократии один ответ: „В отставку!“ И, опираясь на этот единодушный голос подлинной демократии, Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов создаст истинно революционную власть».

Это собрание имело большое влияние на дальнейшие события. На нем был избран новый Центральный [исполнительный] комитет, в который вошли большевики Бронштейн, Розенфельд, Коллонтай, Йоффе, Карахан, Шляпников, Бубнов, Красиков, Залуцкий, Евдокимов, Юренев. В президиум были выбраны Бронштейн, Розенфельд, Рыков и Федоров; от социалистов-революционеров Чернов и Каплан и от меньшевиков Бройдо. Председателем был избран Бронштейн-Троцкий[154].

При шумных аплодисментах взошел он на трибуну, вспомнил 1905 год, когда Измайловский полк арестовал Совет рабочих депутатов того времени, и заметил, что Измайловский полк уже не тот!

«Но Измайловский полк в ту пору и теперь совершенно различен. Мы чувствуем себя сейчас гораздо тверже, чем тогда… Революция подошла к серьезному моменту. Мы уверены, что новому президиуму придется работать при новом подъеме революции… Петроградский Совет сомкнет свои ряды, и каждый из нас на заводах и в воинских частях будет проводить в жизнь решения, принятые в Совете. Да здравствует Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов!»

Через несколько дней своим появлением в предпарламенте новый председатель заставил говорить о себе весь Петербург.

7 октября открылся предпарламент, называвшийся официально Временный совет Российской Республики. Большевики, видя сильно изменившееся в их пользу положение, пошли на конфликт не только с правительством, но и со всей правой демократией.

На первом же заседании Бронштейн прочел от имени фракции большевиков декларацию с резкой критикой всей внутренней и внешней политики правительства Керенского:

«Мы, фракция социал-демократов большевиков, заявляем: с этим правительством народной измены и с этим Советом контрреволюционного попустительства мы не имеем ничего общего! Той убийственной для народа работы, которая совершается за официальными кулисами, мы не хотим ни прямо, ни косвенно прикрывать ни одного дня».

Невообразимый крик покрыл эти слова Бронштейна-Троцкого. Многие повскакивали с мест. Крики: «Мерзавец!», «Ложь!», «Вон!», «Довольно!» – неслись со всех сторон. С полным самообладанием ждал Бронштейн, пока стихнет зал. Когда шум затих, оратор дочитал свою декларацию, которая кончалась девизами:

«Только сам народ может спасти себя и страну. Мы обращаемся к народу. Вся власть Советам! Да здравствует немедленный, честный, демократический мир! Да здравствует Учредительное собрание!»

Под несмолкающий шум присутствующих большевики покинули зал заседания.

На следующий день на заседании Петроградского Совета депутатов Бронштейн-Троцкий, рассказав обстоятельства ухода из предпарламента, воскликнул:

– Да здравствует прямая и открытая борьба за революционную власть!

«Известия» разгласили слова председателя Центрального исполнительного комитета. Смелый вызов был брошен в толпу. Правительство не верило тому, что слышало. На что-то надеявшийся глава правительства успокаивал министров. Выступлению большевиков не придавали значения.

XVIII

Внутреннее состояние России к октябрю 1917 года. – Немецкое наступление в конце сентября. – Волнения в Петербурге. – Образование Военно-революционного комитета. – Решение поднять восстание. – Работа Военно-революционного комитета. – Агитация за восстание. – «День Совета» 22 октября. – Последние мероприятия Военно-революционного комитета. – Требование к штабу округа и воззвание к населению. – Заявление Троцкого. – Укрепление Смольного. – Переезд в Смольный Ленина. – Меры правительства. – Ночь и день 24 октября. – Начало столкновений. – Ночь на 25 октября, захват правительственных зданий

Внутреннее положение России к октябрю 1917 года было таково. Повсюду шли беспорядки на почве продовольственного и аграрного вопроса, а во многих местах царила просто анархия, проявления которой не поддаются классификации. На Юге, в Одесском районе, замечалось погромно-еврейское настроение. В сентябре продовольственные беспорядки имели место: 2 сентября в Житомире, 11—28-го – в Харькове, 12—15-го – в Тамбове, 12-го – в Уфе, 13-го – в Киеве и Полтаве, 14-го – в Казани, 17—19-го – в Орле, 19-го – в Екатеринбурге и Бахмуте, 21-го – в Одессе, 24-го – в Кишиневе, 25—26-го – в Бендерах, 28-го – в Севастополе, 30-го – в Мелитопольском и Днепровском уездах Симферопольской губернии, в конце сентября – на Дону и по многим другим пунктам.

В Ташкенте начавшиеся 10 сентября на почве продовольствия беспорядки перешли в настоящий бунт. Местный Совет рабочих и солдатских депутатов выбрал Исполнительный комитет и постановил принять власть в свои руки.

Попытка командующего войсками генерала Черкеса арестовать комитет кончилась арестом его самого и других чинов правительства. Для подавления восстания и покорения краевой советской власти правительству пришлось командировать в Ташкент целый карательный отряд, который 26 сентября положил конец восстанию.

В деревне начались аграрные беспорядки. Изверившиеся в разрешении вопроса о земле правительством, крестьяне, подстрекаемые агитаторами всяких партий, начали сами разрешать земельный вопрос. Крестьяне громили помещичьи усадьбы, уничтожали инвентарь, делили землю.

Особенно сильно аграрные беспорядки проявились в сентябре в Бессарабской, Тамбовской, Саратовской и Херсонской губерниях. Правительство пыталось было действовать строгими мерами, но при всеобщем бесправии и безначалии это повело лишь к усилению хаоса. Власти на местах не было. Временное правительство эпохи князя Львова само уничтожило ее и видело ныне плоды своей революционной политики.

Среди развивавшейся анархии росло недовольство правительством, которое многое разрушило и ничего не создало. Недовольство перекидывалось в армию. В армии царил хаос. После Корниловского выступления исчезли последние остатки порядка и дисциплины. Приближалась осень. Говорили о возможности зимней кампании. Дезертирство возросло до невероятных размеров. Солдаты хотели домой. Бесчисленное количество ходоков с фронта докладывали большевистским лидерам, Петербургскому Совету, что ждать уже надоело, и, если до ноября не будет мира, солдаты бросят окопы и уйдут домой. Во всем видели неумение справиться с делом со стороны правительства. Толпа, народ, солдаты думали найти выход в советской власти. Эта последняя отождествлялась с большевизмом. Популярность ее росла тем более, что лозунги ее были красивы и обещали все блага. Приученная правительством к власти Советов и комитетов в армии, солдатская масса в большинстве хотела иметь эту власть повсюду в стране.

В Петербурге в течение сентября за переход власти к Советам высказались следующие собрания рабочих: общее собрание Арсенала; митинг завода «Старый Парвианен»; Петербургский Трубочный завод; общее собрание завода Лесснера; митинг, организованный журналом «Работница»; общее собрание василеостровских рабочих; завод «Вулкан»; рабочие Монетного двора, завода Растеряева, общества «Зигель», завода оптики, Акционерного общества кожевенного производства, сапожной фабрики Вейса; Невский судостроительный, Ижорские заводы, Русско-Балтийский механический, Сестрорецкий завод и некоторые другие. В начале октября настроение рабочих повышалось.

Об отношении крестьянства к новому, пропагандируемому большевиками типу власти можно судить по следующему.

На состоявшемся 18 сентября в Петербурге совещании местных Советов крестьянских депутатов за коалицию «без кадетов» высказались Исполнительные комитеты крестьянских Советов Владимирской, Рязанской и Черниговской губерний, также депутаты 11-й и 12-й армий.

Против же всякой коалиции вообще были Исполнительные комитеты Советов крестьянских депутатов Бессарабской, Воронежской, Калужской, Кубанской, Минской, Псковской, Саратовской, Сырдарьинской, Тобольской, Херсонской, Ярославской, Пензенской, Петербургской, Подольской, Смоленской, Уфимской, Харьковской губерний; области войска Донского, 4, 5, 6 и 8-й армий, а также Исполнительные комитеты Севастопольского Совета депутатов от армии и флота, Финляндских Советов и Закавказской Краевой центральной крестьянской организации.

Что касается местных рабочих Советов и солдатских Советов, то 18 сентября на заседании Демократического совещания от большинства их представителей была прочитана декларация ярко большевистского характера, которая оканчивалась положением: «Только тесный союз между всей городской и сельской демократией, пролетариатом и армией в борьбе против всех контрреволюционных сил осуществит великие задачи, перед которыми история поставила Россию».

26 сентября Кронштадтский Совет рабочих и солдатских депутатов принял резолюции о том, что Кронштадтский гарнизон и рабочие решительно отказывают в какой-либо поддержке «правительству предательства» и что «только через Советы может быть организована власть революции». Совет настаивал на немедленном созыве съезда Советов.

В те же дни соединенное заседание Гельсингфорсского Совета рабочих и солдатских депутатов, областного комитета и Центробалта, с участием ротных комитетов, приняло решение не повиноваться правительству.

К «советизму» склонялись и провинциальные рабочие, и солдатские массы.

Проводниками же в жизнь этого стихийного стремления к «советизму» в глазах рабочих и солдатских масс являлись только большевики. «Советизм» отождествлялся с большевизмом.

Правительство не понимало большевизма, не учитывало его силы и после Корниловского выступления явно потворствовало ему в лице его главнейших руководителей. Арестованные в июле большевики освобождались из-под стражи, хотя предъявленные им тягчайшие обвинения не допускали этого по закону, в порядке применения мер пресечения способов к уклонению от суда и следствия.

Все дело большевиков сперва затягивалось политично, а затем, с назначением министром юстиции социал-демократа Малянтовича, пошло если не к юридическому, то к фактическому прекращению. Новый министр юстиции вмешивался в дело следствия, принимал рабочие и матросские депутации и, говоря с ними как «товарищ» по партии, подавал им ободряющие надежды.

В то же время новый генерал-прокурор, вопреки мнению причастных к делу следователей и прокурорского надзора, развивал теорию о маловажности дела и необходимости его прекращения, чем немало смущал подчиненных ему лиц судебного ведомства. Газеты разглашали о либеральном направлении нового министра юстиции. Бесхарактерный, он плыл по течению. Бывший же генерал-прокурор, глава правительства Керенский, бездействовал. Между тем по должности Верховного главнокомандующего дело о группе лиц, обвиняемых в государственной измене, должно было интересовать его более, чем кого-либо другого.

Голосом вопиющего в пустыне являлись статьи Бурцева, которыми он хотел воздействовать на правительство.

«…Пусть правительство поймет, прежде всего, – писал он 30 сентября, – что гельсингфорсские „товарищи“ с их воззваниями к всеобщему восстанию и петроградские товарищи: Троцкий, Рязанов, Каменев, Ленин с их демонстрациями для ниспровержения правительства и для вырывания у него в роковой час власти – предатели Родины… Временное правительство обязано собрать около себя всех, всех, всех, кому дорого спасение Родины, и в то же самое время немедленно обезвредить страну от предателей. Если настоящее Временное правительство не сможет этого сделать, оно сейчас же должно уйти, не дожидаясь, когда его „уйдут“»[155].

Правительство оставалось глухо.

26 сентября под прикрытием морских сил немцы высадили десант на островах Эзель и Даго. Русские приморские батареи после боя были сбиты мощным огнем дредноутов противника. Успех немцев развивался. На очередь были выдвинуты вопросы об обороне и эвакуации Петербурга. Стали говорить о переезде правительства в Москву. Предполагался вывод из Петербурга части гарнизона.

Все эти вопросы крайне взволновали столичный пролетариат и солдат. В отъезде правительства и в выводе части гарнизона видели контрреволюционные приемы. По указанию из большевистского центра в связи с этими вопросами была поднята сильная агитация в рабочих и солдатских кругах.

Внутреннее положение страны, соотношение сил, волнение в Петербурге – все это делало момент самым подходящим для восстания. К тому же свержение Временного правительства было одной из задач, взятых на себя Ульяновым-Лениным перед немцами. Интересы обеих сторон скрестились на одном и том же моменте, одинаково благоприятном как для одной, так и для другой стороны. И Ульянов-Ленин еще настойчивее потребовал от Центрального комитета готовиться к восстанию. Вполне согласный с его взглядом на этот вопрос Бронштейн-Троцкий в самый разгар боев с немцами, как было указано, бросает лозунг «открытой борьбы» с правительством. Около того же числа на состоявшемся под председательством самого Ленина весьма конспиративном собрании Центрального комитета был поставлен вопрос о захвате власти, но единодушия во мнении не было. Были голоса за несвоевременность выступления.

Тем не менее 9 октября на заседании Исполнительного комитета Петербургского Совета был поднят вопрос о создании, в целях обороны Петербурга, самостоятельного советского революционного штаба, который, в сущности, должен был сделаться большевистским штабом по подготовке восстания. Вопрос встретил оппозицию со стороны меньшевиков и социалистов-революционеров, которые доказывали весь вред для обороны Петербурга существования двух штабов – правительственного и советского. В результате дебатов Петербургский комитет не принял большевистского проекта, но постановил: призвать весь гарнизон к усиленной боевой подготовке; создать при командующем Петербургским военным округом коллегию из представителей Петербургского Совета, Центрального исполнительного комитета и Центрофлота, с ведома которой только и может производиться вывод частей из Петербурга, и принял еще некоторые резолюции, не имевшие затем никакого значения.

Дальнейшей агитацией по тому же вопросу большевики добились, что в тот же день пленарное заседание Петербургского Совета рабочих и солдатских депутатов решило все-таки сформировать Военно-революционный комитет, а 12-го числа вопрос этот был решен положительно в закрытом заседании Исполнительного комитета Петербургского Совета, который утвердил и положение о Военно-революционном комитете.

По положению Военно-революционный комитет являлся органом Петербургского Совета. В состав его входили: члены президиума и солдатской секции Совета, представители от Центрофлота, Финляндского областного комитета, Железнодорожного союза, Почтово-телеграфного союза, Советов фабрично-заводских комитетов, Совета профессиональных союзов, представители партийных военных организаций, Союз социалистов Народной армии, представители Военного отдела Петербургского Совета крестьянских депутатов, Военного отдела ЦИК, рабочей милиции, а также лица по назначению.

Как видно из приведенного перечня состава, большевики хотели заинтересовать возлагаемым на новый орган делом весь пролетариат, солдат и матросов, стремились сделать дело нового органа их общим делом, в чем лежал залог его успеха.

В обязанности Военно-революционного комитета входило: установление минимума войск, потребных для обороны Петербурга; поддержание связи с комиссаром при штабе главнокомандующего армией Северного фронта, Центробал-том, финляндскими войсками и штабом командующего округом; учет и регистрация личного состава, снаряжения и продовольствия Петербургского гарнизона и его окрестностей; разработка плана обороны Петербурга и мер по охране от погромов и дезертирства; поддержание революционной дисциплины. В зависимости от этих разнообразных обязанностей комитет делился на 7 секций. Независимо от комитета большевики провели организацию гарнизонного совещания из представителей разных секций и частей для информации о состоянии гарнизона и для учета всех сил для поднятия его боеспособности.

13 октября проект был принят солдатской секцией Совета, а 16-го и пленумом Петербургского Совета. Меньшевики, понимая цели, с которыми большевики образовали новый орган, протестовали против него и сразу же назвали его «штабом для захвата власти». Большевики не опровергали этого.

В середине октября Ульянов-Ленин решил во что бы то ни стало поднять восстание. Он бросил свое убежище в Финляндии, перебрался в Петербург и начал действовать. Работая крайне конспиративно, он собрал совещание выдающихся партийных работников, на которое были вызваны даже работавшие в Москве товарищи. Присутствовало от 15 до 20 человек. Одно из заседаний совещания состоялось в Лесном у Калинина, другое у Сухановой. Ленин являлся на них загримированным. «Седенький, под очками, довольно бодренький старичок добродушного вида: не то учитель, не то музыкант, а может быть, букинист» – так описывает Ленина, изменившегося под гримом до неузнаваемости, один из его сотрудников того времени. Ленин поставил категорически вопрос о восстании, доказывал его необходимость и настойчиво требовал начинать организацию восстания, дабы произвести его в самом ближайшем времени. После всестороннего обсуждения совещание приняло предложение Ленина, вопрос с восстанием был решен.

Тогда же для политического руководства восстанием совещание выбрало коллектив из пяти человек в составе: Ульянова-Ленина, Бронштейна-Троцкого, Розенфельда-Каменева, Джугашвили-Сталина и Дзержинского. Руководство боевой частью восстания передавалось Военно-революционному комитету, председателем которого был назначен Бронштейн-Троцкий. В состав его избраны энергичнейшие работники партии: Свердлов, Урицкий, Подвойский, Чудновский, Йоффе, Антонов-Овсеенко, Еремеев, Механошин, Карахан, Лашевич и другие.

Центральный коллектив и Военно-революционный комитет немедленно приступили к работе. Собрания первого происходили на разных верных квартирах на Выборгской стороне. Военно-революционный же комитет обосновался в Смольном институте. Позже, с 23 октября, в Смольный были перенесены заседания всех центральных большевистских органов.

Военно-революционный комитет сразу же назначил комиссаров во все части Петербургского гарнизона, во все важнейшие учреждения столицы и ее окрестностей, во все оружейные склады и магазины. Везде власть шла на уступки, и комиссары быстро завладевали всюду положением. Выдача оружия отныне везде зависела только от них. Вскоре газеты разгласили, что по приказанию Троцкого один из складов выдал рабочим 5000 винтовок, и в то же время Совет не разрешил одному заводу отправить по наряду правительства винтовки в Новочеркасск. Во все части большевики провели комиссаров от Петербургского Совета, который был совершенно у них в руках, заменив таковых от Центрального исполнительного комитета, который поддерживал правительство.

В число этих комиссаров попадали, преимущественно, те члены большевистской военной организации, которая работала во время июльского восстания. Почти все они были арестованы, но усердно освобождались Министерством юстиции и, выходя из тюрем, начинали теперь с удвоенной энергией подготовлять новое восстание. С особенной похвалой отзывается об их работе Троцкий в своей книге «Октябрьская революция» и замечает: «Все они предоставили себя в распоряжение Военно-революционного комитета и назначались на самые ответственные и боевые посты».

В первые же дни после сформирования Военно-революционного комитета, а именно 21 октября, благодаря умелой агитации Бронштейна и его сторонников общее собрание полковых комитетов Петербургского гарнизона приветствовало образование Военно-революционного комитета и обещало ему «полную поддержку во всех его шагах к тому, чтобы теснее связать фронт с тылом в интересах революции»[156].

Это был большой успех Бронштейна как председателя комитета, залог успеха всего дела, так как, будучи санкционирован представителями гарнизона, комитет являлся уже авторитетным органом для всех войсковых частей Петербурга.

Одновременно с организационной работой шла усиленная агитация. Устраивались непрерывные митинги на заводах, в казармах, в Народном доме, в цирках «Модерн» и «Чинизелли». Выступали все лучшие ораторы большевистской партии. Подготовку к восстанию не скрывали. К нему призывали открыто, не указывалось пока только дня. На одном из тех митингов в цирке «Модерн», где выступала Коллонтай, кто-то крикнул: «Что будет 20 октября?» Коллонтай ответила: «Будет выступление. Будет совершен переворот. Будет свержено Временное правительство. Будет вся власть передана Советам!» Толпа аплодировала. Один член Центрального комитета откровенно заявил корреспонденту «Общего дела», что партия ведет агитацию за свержение Временного правительства открыто, что тот на следующий день и поместил в своем органе.

12 октября на большом солдатском митинге в Смольном, где происходил съезд представителей Советов Северной области, все ораторы высказывались за свержение правительства и переход власти к Советам, что и было резюмировано в заключительном слове председателя Крыленко.

Газеты всех оттенков печатали ежедневно какие-либо данные о предстоящем выступлении. Большевистские прокламации в огромном количестве экземпляров распространялись по фабрикам, заводам, казармам. Все и повсюду только и говорили о восстании, Бурцев почти ежедневно писал негодующие статьи, взывая к правительству.

«Ленин, Зиновьев, Троцкий, Рязанов, Коллонтай, Нахамкес и их товарищи большевики, – писал он 12 октября, – грозясь нам новыми преступлениями против свободы, права и республики, назначают даже дату. Они черпают главную свою силу в безволии власти. Они бывают сильны только благодаря потаканию им Керенского, Малянтовича, Верховского, Полковникова, благодаря трусливости и пассованию власти перед ними… Благодаря их преступной агитации жизнь Петербурга расстроена еще больше, чем она была расстроена до сих пор, и голодный, больной и страдающий Петербург дорогой ценой расплачивается все эти дни за преступную деятельность Ленина, Троцкого и Ко!»[157]

Своего апогея агитация достигла в так называемый «День Петербургского Совета», который был назначен днем сбора на советскую газету, в действительности же это был день смотра сил, дававший возможность собраться всем единомышленникам на легальной почве, по легальному поводу. Это был колоссальный «митинг-концерт» июльского восстания, но только в неизмеримо более грандиозных размерах. Это была сотня тех митингов.

Агитация ко «Дню Совета» достигла такого напряжения, что публика ожидала вооруженного выступления именно в тот день. В самый день 22 октября во всех общественных местах шли собрания. Выступали большевистские ораторы, левые социалисты-революционеры и анархисты.

«Десятки тысяч народа омывали волнами здание Народного дома, – описывает тот день Троцкий, – перекатывались по коридорам, заполняли залы. На железных колоннах висели огромные гирлянды человеческих голов, ног, рук, как гроздья винограда. В воздухе царило то электрическое напряжение, которое знаменует наиболее критические моменты революции. „Долой правительство Керенского! Долой войну! Вся власть Советам!“»[158]

Настроение достигло высшего напряжения, когда появившийся на трибуне Троцкий в исступлении потребовал от толпы клятвы, что все будут бороться до последней капли крови за захват власти, тысячи рук потянулись кверху. Наэлектризованная, не менее исступленная, чем оратор, толпа клялась…

«Кампания была уже, в сущности, выиграна, – говорил про тот момент позже Троцкий, – оставалось нанести призрачной власти последний удар».

Смелость Военно-революционного комитета росла, 22 октября его представители явились в штаб округа и потребовали права контролировать распоряжения штаба с решающим голосом. Им отказали. Тогда Петербургский комитет Совета отдал приказание по гарнизону, что никакие распоряжения, не подписанные Военно-революционным комитетом, не действительны, а 23 октября обратился к столичному населению со следующим объявлением:

«К населению Петрограда

К сведению рабочих, солдат и всех граждан Петрограда объявляем:

В интересах защиты революции и ее завоеваний от покушений со стороны контрреволюции, нами назначены комиссары при воинских частях и особо важных пунктах столицы и ее окрестностей. Приказы и распоряжения, распространяющиеся на эти пункты, подлежат исполнению лишь по утвержению их уполномоченными нами комиссарами. Комиссары, как представители Совета, неприкосновенны. Противодействие комиссарам есть противодействие Совету рабочих и солдатских депутатов. Советом приняты все меры к охранению революционного порядка от контрреволюционных и погромных покушений.

Все граждане приглашаются оказывать всемерную поддержку нашим комиссарам. В случае возникновения беспорядков им надлежит обращаться к комиссарам Военно-революционного комитета в близлежащую воинскую часть Военно-революционного комитета при Петербургском Совете рабочих и солдатских депутатов»[159].

В этот день Военно-революционный комитет одержал большую победу – на его сторону перешла Петропавловская крепость. Вопрос о гарнизоне крепости очень смущал комитет, и с целью разрешения он был поставлен на обсуждение экстренного заседания комитета, собранного в ночь на 23-е число.

Комиссар крепости Тер-Арутюнянц доложил собранию, что комендант крепости отказывается его признать и грозит арестом, во исполнение приказа штаба округа.

По всестороннем обсуждении вопроса одним из членов комитета был внесен проект о введении в крепость двух рот самого яркого по большевизму в гарнизоне Павловского полка, который бы, таким образом, еще до восстания фактически овладел бы крепостью. Этот проект был отклонен. Было решено организовать 23 октября митинг для гарнизона крепости и постараться склонить гарнизон на свою сторону доводами и убеждениями. Провести митинг было поручено Бронштейну и Лашевичу. Они выполнили эту миссию блестяще. Гарнизон крепости встал на сторону большевиков и принял соответствующую резолюцию. Его пока еще неофициальным комендантом был назначен прапорщик Благонравов, поддерживавший все время большевистски боевое настроение гарнизона.

Принимались последние меры к привлечению других, еще колеблющихся частей: к казакам, к семеновцам и самокатчикам были посланы лучшие агитаторы и ораторы. Полки решили выступить за большевиками.

Вечером 23 октября в Смольном происходило заседание представителей Петербургского гарнизона с участием прибывших на съезд Советов фронтовых делегатов. Все требовали свержения правительства и введения власти Советов. На заседании Петербургского Совета раздавались те же единодушные требования. Троцкий, уже не скрываясь, говорил о восстании. «Если правительство, – говорил он, – 24-мя или 48-ю часами, которые остались в его распоряжении, попытается воспользоваться для того, чтобы вонзить нож в спину революции, то мы заявляем, что передовой отряд революции ответит на удар ударом, на железо – сталью…»[160]

Тогда же на все вокзалы были назначены комиссары, которые следили за прибывающими и отходящими поездами, наблюдали за передвижением правительственных войск. Была установлена автомобильная и телефонная связь с пригородами. На Советы последних было возложено наблюдение за продвижением к Петербургу каких-либо войсковых частей. Мобилизованная уже несколько дней назад Красная гвардия выставила от себя посты и караулы для охраны мостов, фабрик, заводов, а также партийных и советских учреждений.

Центром работы по восстанию являлся Военно-революционный комитет, члены которого беспрерывно, уже целую неделю, находились в небольшой комнатке 3-го этажа Смольного института. Там безотлучно был Бронштейн-Троцкий, как бы приросший к телефону, не устававший разъяснять, воспрещать, приказывать. Туда поступали все сведения – телефонные, телеграфные, почтовые; направлялись заявители, приносившие будущей власти множество самых разнообразных, разноценных сведений.

«В самом Военно-революционном комитете, – говорит про то время один из его секретарей, – жизнь кипела и днем и ночью. Люди ходили подчас по два-три дня немытыми, непричесанными. Я помню, как товарищ Ленин щеголял тогда в продырявленных брюках, как настоящий кузнец пролетарского государства в рабочем костюме. А товарищ Троцкий появился однажды утром без галстука, являя собой образец военного пролетарского вождя на поле сражения»[161].

В третьем же этаже помещались и Военный отдел Петербургского Совета, и штаб Красной гвардии[162].

Сам Смольный институт к этому времени обратился в настоящую крепость. Его комендантом был назначен матрос Мальков. В окнах по фасаду главного здания и его левого крыла, где жила начальница, которую выселили в лазарет, были расставлены пулеметы. На главном подъезде артиллерийские орудия. Позже орудия поставили также и для обороны подходов со стороны Суворовского проспекта и Шпалерной улицы. Был заготовлен целый склад съестных припасов. Возами доставляли туда в течение нескольких дней картофель и другие продукты.

С удивлением смотрели учителя и питомицы института на происходившие открыто приготовления, не понимая, к чему все это делается.

А по соседству, в одном из зданий института, у правительства был расквартирован женский ударный батальон…

В ночь с 23 на 24 октября в Смольный переехал Ульянов-Ленин, как бы показывая своим личным присутствием в самом штабе восстания, что наступает момент взрыва.

Требования Военно-революционного комитета, предъявленные 22 октября к штабу округа, и его телеграмма к гарнизону разбудили правительство. Правительство поняло наконец, что у него хотят отнять власть, и потребовало отмены распоряжения. Не желая раньше времени тревожить правительство, комитет формально отменил свое распоряжение. Но правительство уже не доверяло и в ночь на 24 октября приняло ряд предупредительных мер. Правительство закрыло типографии газет «Рабочий путь» и «Солдат»; распорядилось о привлечении за призыв к бунту редакторов названных газет и авторов статей и об аресте большевиков, привлеченных по июльскому восстанию, но освобожденных из-под стражи. Командующий же войсками издал ряд соответствующих распоряжений по частям, как, например, о невыходе из казарм без его вызова, об устранении комиссаров и т. д. Вытребованы были артиллерия из Павловска, ударный батальон из Царского Села, школа прапорщиков из Петергофа. Всем юнкерам приказано быть в боевой готовности. Мосты были разведены, кроме Дворцового.

24 октября для охраны Зимнего дворца были вызваны юнкера, женский ударный батальон и четыре орудия Михайловского артиллерийского училища. На некоторых пунктах были выставлены патрули. Выключили из сети телефоны Смольного. Для Центрального Исполнительного комитета, который шел за правительством, приготовили место в штабе.

Наконец сам министр-председатель выступил 24 октября в предпарламенте с речью против большевиков и просил собрание ответить: может ли правительство принять соответствующие меры в надежде на поддержку предпарламента.

Просимой поддержки министр-председатель не получил. Правительству был нанесен сильный удар, и тем самым оказана моральная поддержка большевикам.

В первом часу ночи, с целью повлиять на большевистских лидеров, социал-демократ Дан собрал экстренное заседание Центрального исполнительного комитета Советов, который шел за правительством. Собрание вынесло резолюцию против выступления и обращалось к солдатам с воззванием не следовать призывам к нему, что успеха не имело.

Лишь только Военно-революционный комитет узнал утром 24-го числа о мероприятиях правительства, он немедленно принял меры, дабы парализовать их, а затем перешел в наступление. Опечатанные правительством типографии большевистских газет были открыты и стали работать под охраной комиссара и караулов Литовского полка и 6-го запасного саперного батальона. Комиссарам всех частей было приказано привести части в боевую готовность; солдатам воспрещено было отлучаться из казарм; в Смольный вытребовали по два представителя от каждой части и по пять от каждого районного Совета; созваны на экстренное заседание все члены Петербургского Совета и все делегаты, прибывшие на съезд. В самом Смольном караулы были усилены. К вечеру была вытребована рота Литовского полка и рота пулеметчиков. На Неве же стояла «Аврора» с преданным большевизму экипажем, одно присутствие которой вблизи столицы увеличивало смелость большевиков и понижало настроение правительства.

В Кронштадт было послано распоряжение о прибытии матросов и миноносцев.

Для наблюдения за всем, что происходило вокруг площади Зимнего дворца, были высланы патрули от Павловского полка. Поздно вечером эти патрули начали разоружать юнкерские патрули и арестовывать лиц, шедших со стороны дворца и штаба округа. Одним из первых арестованных были начальник контрразведки и министр Карташев. Последний был вскоре освобожден, и из Смольного последовало замечание за излишнее усердие, которое преждевременно могло встревожить правительство.

В то же время к населению Петербурга было издано воззвание, в котором говорилось, что «контрреволюция подняла свою преступную голову. Корниловцы мобилизуют силы, чтобы раздавить Всероссийский съезд Советов и сорвать Учредительное собрание». Население предостерегалось, что погромщики могут попытаться вызвать на улицах Петербурга смуту, резню, и потому приглашалось задерживать хулиганов и черносотенных агитаторов и препровождать их в комиссариат; предлагалось соблюдать спокойствие.

Около 2 часов ночи по приказанию Военно-революционного комитета большевистские войска, бывшие в отличном состоянии, спокойно заняли вокзалы, мосты, электрическую станцию, телеграф и телеграфное агентство. Был занят также Государственный банк, хотя он охранялся правительственным караулом и броневиком.

К 7 часам утра 25-го числа большевики завладели телефонной станцией, и с этого момента положение Военно-революционного комитета стало доминирующим.

XIX

Воззвания большевиков о свержении Временного правительства. – Попытка правительства спасти положение. – Отъезд министра-председателя Керенского. – Осада и взятие Зимнего дворца. – Арест министров. – Дневное заседание Петербургского Совета депутатов. – Открытие II съезда Советов депутатов. – Заседание съезда Советов 26 октября. – Декреты о мире и о земле. – Конструирование власти. – Совет народных комиссаров и его первый состав. – Первое сношение Германии с советским правительством. – Восстание юнкеров 29 октября. – Поход на Петербург генерала Краснова и его неудача. – Бегство Верховного главнокомандующего Керенского из армии и его исчезновение. – Завладение властью в провинции. – Ставка и ее оппозиция большевикам. – Падение Ставки. – Убийство генерала Духонина. – Окончательное овладение властью в России. – Заключение

Завладев в течение ночи на 25 октября рядом правительственных учреждений, захватив утром телефонную станцию и окружив дворец, где находилось старое правительство, Военно-революционный комитет настолько был уверен в победе, что в 10 часов утра обратился к населению со следующим воззванием:

«К гражданам России.

Временное правительство низложено, государственная власть перешла в руки органа Петербургского Совета рабочих и солдатских депутатов Военно-революционного комитета, стоящего во главе петербургского пролетариата и гарнизона.

Дело, за которое боролся народ: немедленное предложение демократического мира, отмена помещичьей собственности на землю, рабочий контроль над производством, создание советского правительства – это дело обеспечено. Да здравствует революция рабочих, солдат и крестьян!

Военно-революционный комитет при Петербургском Совете рабочих и солдатских депутатов.

25 октября 1917 года. 10 часов утра».

Тогда же было сделано следующее сообщение по радио:

«К тылу и фронту.

В Петрограде установлена власть Военно-революционного комитета Петроградского Совета. Единодушно восставшие солдаты и рабочие победили без всякого кровопролития. Правительство Керенского низложено. Комитет обращается с призывом к фронту и тылу не поддаваться провокации, а поддерживать Петроградский Совет и новую революционную власть, которая немедленно предложит справедливый мир, передаст землю крестьянам, созовет Учредительное собрание. Власть на местах переходит в руки Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.

Военно-революционный комитет Петроградского Совета».

Издавая приведенные объявления, когда старое правительство в лице его министров еще не было ликвидировано, руководители восстания обеспечивали себе благоприятный исход еще одним фактором. В народ снова бросались все те же хорошо известные лозунги – мир, земля, рабочий контроль, за которыми охотно шла масса населения, и бросались от лица нового, якобы вступившего уже во власть правительства. Руководители восстания отлично учитывали психологию рабочей и солдатской массы. Сочувствие, содействие этой последней им было особенно важно. А туда – в штабы армии, на военные корабли флота, во все крепости – радио доходило прежде всего. Солдатам, матросам давалось знать, что они победили, что власть уже в руках «своего» правительства, которого они так желали, так добивались, умереть в борьбе за которое их представители клялись всего лишь три дня тому назад…

В то время как большевики спокойно и методически завладевали властью, Временное правительство пыталось спасти положение.

В 4-м часу утра в штабе округа состоялось совещание под председательством министра-председателя. Было послано распоряжение о прибытии 1, 4 и 14-го Донских казачьих полков, но те, за исключением двух казачьих пеших рот, поддержать правительство отказались. Было констатировано, что в Петербурге весь гарнизон на стороне восстания. С утра в распоряжении правительства были лишь следующие силы: до тысячи юнкеров, женский ударный батальон, четыре орудия Михайловского артиллерийского училища и около двух сотен пеших казаков. Отряд был сосредоточен в Зимнем дворце и часть охраняла штаб округа.

Около 7 часов утра министр-председатель и Верховный главнокомандующий Керенский внезапно, неожиданно для министров, уехал из Петербурга на автомобиле, передав власть министру Коновалову. Официально значилось, что он уехал за войсками. Во главе с заместителем правительство собралось в Зимнем дворце, откуда и делало последние распоряжения. Министр Кишкин был назначен уполномоченным по водворению порядка в столице и защите Петербурга, с подчинением ему военных и гражданских властей. Ему в помощники назначались инженеры Пальчинский и Рутенберг. Новый уполномоченный сейчас же снял с должности главнокомандующего Петербургским округом полковника Полковникова и назначил на его место генерала Багратуни.

Правительство составило за подписью заместителя министра-председателя воззвания к населению и к фронту и за подписью министра внутренних дел ко всем губернским, областным и городским комитетам, с призывом сплотиться вокруг Временного правительства для спасения родины.

Но было уже поздно. В распоряжении правительства, покинутого своим главой, не было достаточных сил и средств бороться с восстанием. При всем желании, энергии и полном самообладании ни Коновалов, ни Кишкин с помощниками, ни старавшиеся помочь им другие «буржуазные» министры сделать ничего уже не могли. Министр юстиции Малянтович, так много способствовавший усилению большевиков, «ничего не говорил, а только слушал. Его глаза скорбно сияли…»[163].

Зимний дворец, где находилось правительство, был изолирован от внешнего мира.

Согласно выработанному накануне под председательством Бронштейна-Троцкого плану, все большевистские войска были распределены на три группы. Первая еще с утра охватила кольцом Зимний дворец с прилегающей к нему местностью[164].

Вторая защищала Смольный и подступы к нему. Третья охраняла подступы к Петербургу. Отдельному отряду матросов было поручено распустить предпарламент. После 12 часов отряд этот с броневиком окружил Мариинский дворец. Собравшимся членам Совета республики и служащим предложено было немедленно оставить помещение дворца, что и было выполнено.

В 3 часа дня в Смольном состоялось военное совещание, на котором, кроме председателя и членов Военно-революционного комитета, участвовали начальники войсковых групп: Подвойский, Чудновский, Антонов-Овсеенко и Еремеев.

На совещании выяснилось, что войск у правительства в столице почти нет, а в окрестностях же также не было никаких частей, которые могли бы ему помочь. Совещание решило начать немедленно наступление на Зимний дворец и, если понадобится, содействовать наступающим огнем с Петропавловской крепости и с «Авроры». К Зимнему дворцу отправились Подвойский, Чудновский, Антонов-Овсеенко и Еремеев.

Около 5 часов войска, окружавшие район Зимнего дворца, начали наступать, приближаясь со всех сторон ко дворцу. У дворца, перед входами, юнкерами было устроено нечто вроде баррикад из дров, штабели которых находились на площади. За ними расположилась часть защитников. Перед главным подъездом стояли четыре орудия Михайловского артиллерийского училища. На них особенно надеялись осажденные.

В 6 часов, по распоряжению из Смольного, Зимний дворец был включен в телефонную сеть, и правительству предложили по телефону сдаться, на что последовал категорический отказ.

В 6^1/2 часов в штаб округа, где в то время находился главноуполномоченный Кишкин с его помощниками и главнокомандующий войсками округа, явились делегаты из Петропавловской крепости с ультиматумом сдать штаб, грозя в противном случае открыть из крепости огонь. Указанные выше лица удалились в Зимний дворец. Срок ультиматума истекал, и генерал-квартирмейстер Параделов сдался. Юнкера пытались оказать сопротивление, но безуспешно, и должны были отойти во дворец.

Около 7 часов находившиеся во дворце роты пеших казаков вступили в переговоры с большевиками и, когда им был обещан пропуск домой с оружием, покинули дворец. По выходе казаков большевистский броневик угрожающе последовал за ними и проводил их колонну на всякий случай до самых казарм.

В 8 часов 30 минут во дворец вошли парламентеры от большевиков во главе с Чудновским и вручили Временному правительству ультиматум о сдаче, на что им вновь было отвечено отказом.

В 9 часов из Петропавловской крепости и с «Авроры» было сделано несколько холостых выстрелов. В ответ на них началась стрельба у дворца, продолжавшаяся до 10 часов.

В это время комиссар Временного правительства, состоявший при Михайловском артиллерийском училище и бывший с батареей, по убеждениям анархист, скомандовал что-то батарее и на рысях увел орудия под арку Главного штаба и далее к Полицейскому мосту, где остановил батарею и сдал ее большевикам. Юнкера были обезоружены и отправлены в училище. Два орудия были установлены около арки, и из них начали обстрел дворца.

Уход артиллерии и взятие орудий большевиками деморализующе повлияли на защитников и воодушевили наступающих.

Тотчас же было приказано теснее сжать кольцо осады и послано требование о прибытии резервов в лице команд матросов. Из дворца стали выходить и сдаваться женщины ударного батальона. Их разоружали и отправляли в крепость. Среди защитников шло брожение. Но часть юнкеров защищалась упорно.

Некоторые решили обороняться в подвалах до последней возможности.

Вскоре по дворцу был открыт огонь из крепости. Загремели орудийные выстрелы. Было несколько попаданий. Настроение осажденных упало. Начали сдаваться уже и юнкера. Толпы солдат и красногвардейцев во главе с Чудновским и Антоновым-Овсеенко устремились во дворец и стали занимать комнату за комнатой, зал за залом. Скоро половина дворца была в их руках. Правительство перешло в оставшиеся комнаты.

Однако часть юнкеров, ободряемая Пальчинским и Рутенбергом, решила бороться до конца. На площади стрельба усилилась. Во дворце юнкера стали обезоруживать солдат. Но это был минутный успех. Толпы солдат, матросов и красногвардейцев все более и более вливались во дворец и окончательно завладели им.

Около двух часов ночи Антонов-Овсеенко, вбежав в одну из комнат дворца, нашел в ней 16 министров прежнего правительства и объявил их арестованными.

Возбужденная толпа солдат, красногвардейцев и матросов окружила министров. Все спрашивали главу правительства Керенского. Узнав, что он уехал, толпа пришла в ярость. Хотели самосуда над министрами. Требовали немедленного их расстрела. Антонов и Чудновский с помощью части матросов отстояли министров и под сильным конвоем, под вой ревущей толпы, отвели их в крепость[165].

Со многими взятыми в плен юнкерами большевики расправились жестоко. Часть ударниц была отведена во двор казарм Павловского полка, где женщины подверглись оскорблениям.

Во дворце начался грабеж, но был остановлен красногвардейцами и матросами. Матросы выставили караулы для охраны ценностей. На площади выстраивались большевистские части. Начальники приветствовали их с победой. Военно-революционный комитет торжествовал.

Ведя 25 октября фактически вооруженную борьбу за завладение властью, Ульянов-Ленин в то же самое время принимал меры к обеспечению результатов своей будущей победы. Он продолжал организационное дело. В одной из небольших комнат нижнего этажа Смольного института среди царившего вокруг волнения и суеты глава большевизма спокойно, казалось, продолжал разрабатывать декреты тех «завоеваний революции», которые уже были возвещены населению утренними воззваниями.

В 2 часа 35 минут при особо повышенном настроении открылось заседание Петербургского Совета. Большевистские руководители считали дело захвата власти уже настолько очевидным, что говорили о нем как о совершившемся факте.

Объявив заседание открытым, председатель Совета и председатель Военно-революционного комитета Бронштейн-Троцкий заявил:

«От имени Военно-революционного комитета объявляю, что Временного правительства больше не существует. Отдельные министры подвергнуты аресту. Другие будут арестованы в ближайшие дни и часы.

Революционный гарнизон, состоящий в распоряжении Военно-революционного комитета, распустил собрание предпарламента… Власть Временного правительства, возглавлявшаяся Керенским, была мертва и ожидала удара метлы истории, которая должна была ее смести… Обыватель мирно спал и не знал, что в это время одна власть сменяется другой… Вокзалы, почта, телеграф, Петербургское телеграфное агентство, Государственный банк заняты. Зимний дворец еще не взят, но судьба его решится в течение ближайших минут… Петербургский Совет рабочих и солдатских депутатов вправе гордиться теми солдатами и рабочими, на которых он опирается, которых он повел в бой и привел к славной победе… Местопребывание бывшего министра-председателя неизвестно, но мы полагаем, что скоро его пребывание станет известно всем…»

Речь коснулась, кроме того, и программных вопросов, которые были обстоятельно развиты выступившим вслед за председателем Ульяновым-Лениным.

«Товарищи, – начал Ленин, – рабочая и крестьянская революция, о необходимости которой все время говорили большевики, совершилась. Какое значение имеет эта рабочая и крестьянская революция? Прежде всего значение этого переворота состоит в том, что у нас будет советское правительство, наш собственный орган власти, без какого бы то ни было участия буржуазии. Угнетенные массы сами создадут власть. В корне будет разбит старый государственный аппарат, и будет создан новый аппарат управления в лице советских организаций.

Отныне наступает новая полоса в истории России, и данная третья русская революция должна в своем конечном итоге привести к победе социализма.

Одной из очередных задач наших является немедленная ликвидация войны. Но для того, чтобы окончить эту войну, тесно связанную с нынешним капиталистическим строем, необходимо побороть самый капитал. В этом деле нам поможет то всемирное рабочее движение, которое уже начинает развиваться в Италии, Англии и Германии. Справедливый немедленный мир, предложенный нами международной демократии, повсюду найдет горячий отклик в международных пролетарских массах. Для того чтобы укрепить это доверие пролетариата, необходимо немедленно опубликовать все тайные договоры.

Внутри России громадная часть крестьянства сказала: довольно игр с капиталистами, мы пойдем с рабочими. Мы приобретем доверие со стороны крестьян одним декретом, который уничтожит помещичью собственность. Крестьяне поймут, что только в союзе с рабочими спасение крестьянства. Мы учредим подлинный рабочий контроль над производством. Теперь мы научились работать дружно. Об этом свидетельствует только что происшедшая революция. У нас имеется та сила массовой организации, которая победит все и доведет пролетариат до мировой революции.

В России мы сейчас должны заняться постройкой пролетарского социалистического государства. Да здравствует Всемирная социалистическая революция!»

Выслушав речь Ленина и приветствия Луначарского и Радомысльского, Совет принял резолюцию, которой заявлял об уверенности, что новое правительство осуществит все реформы, указанные Лениным, обещал правительству свою поддержку и выражал надежду, что западноевропейский пролетариат поможет довести дело до полной и прочной победы.

После признания переворота Петербургским Советом его Военно-революционный комитет разослал всем армейским комитетам действующей армии и всем Советам солдатских депутатов объявление, в котором сообщал, что Петербургский гарнизон и пролетариат низвергли правительство Керенского, «восставшее против революции и народа», что переворот прошел бескровно и что впредь, до создания правительства Советов, устанавливается власть Военно-революционного комитета. Далее говорилось:

«Оповещая об этом армию на фронте и в тылу, Военно-революционный комитет призывает революционных солдат бдительно следить за поведением командного состава. Офицеры, которые прямо и открыто не присоединились к совершившейся революции, должны быть немедленно арестованы, как враги».

Указав затем, какие реформы проведет новое правительство, и предупредив о непосылке в Петербург ненадежных войск, приказ кончался девизами: «Солдаты, за мир, за хлеб, за землю, за народную власть».

Так методически проводили большевистские руководители революцию, вовлекая массы в движение, стараясь сохранить ее идейный характер.

В 10 часов 45 минут вечера в актовом зале Смольного института открылся II Всероссийский съезд Советов, которого так настойчиво добивались большевики, желая иметь санкцию на производство переворота. Но к открытию съезда восстание оказалось уже фактом. Санкция запоздала.

Съезд был открыт Гурвичем-Даном. На нем оказалось 562 делегата, из которых большевиков – 382 человека[166].

После выбора президиума, который составился из большевиков, Дана в качестве председателя сменил Розенфельд-Каменев.

На собрании царила тревога. Около Зимнего дворца еще шел бой. Иногда доносился грохот орудийных выстрелов. Сами большевики волновались. Их противники, меньшевики и другие, таили смутную надежду, что, может быть, все еще кончится неудачей. Появившиеся в зале возбужденные матросы, пришедшие от дворца, сообщали о подробностях борьбы, о жертвах; они набросились с упреками на менее решительных, колеблющихся. Собрание спело «Вечную память» погибшим. Настроение повысилось. Заниматься обсуждением проектов было почти невозможно. Но вот вбежавший Антонов-Овсеенко возвестил о победе: дворец взят, защитники сдались, министры в крепости. Настроение съезда резко изменилось. Победители стали господами положения.

Несогласные с произведенным переворотом меньшевики, социалисты-революционеры, бундовцы и меньшевики-интернационалисты, сделав мотивированные заявления, покинули съезд. Председатель же от армейских комитетов 2, 3, 4, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12-й, Особой и Кавказской армий и комитетов всех фронтов заявил, что по вопросу о захвате власти все перечисленные организации высказались отрицательно, а потому он в виде протеста также покидает съезд.

С большевиками остались лишь левые социалисты-революционеры и объединенные интернационалисты. После долгих совещаний съезд утвердил обращение к населению, которым объявлял о произведенном перевороте и заявлял, что берет власть в свои руки; что советская власть дает мир, землю, права солдатам, рабочий контроль, хлеб и предметы первой необходимости, Учредительное собрание, самоопределение наций, населяющих Россию, что власть на местах переходит к Советам.

Резолюция призывала солдат в окопах к бдительности и стойкости и требовала оказать противодействие корниловцу Керенскому. В шестом часу утра первое заседание закрылось.

На следующий день, 26 октября, после полудня было собрано заседание Петербургского Совета при участии делегатов Всероссийского съезда, членов гарнизонного совещания и многочисленной партийной публики.

На трибуне впервые перед широкой публикой появился Ленин. Ему была устроена бурная, восторженная овация. Приветствовали так же бурно и Радомысльского-Зиновьева.

В 9 часов вечера 26 октября открылось второе заседание съезда Советов, установившее новую форму образа правления России. Докладчиком по общим вопросам явился сам Ульянов-Ленин. Съезду были предложены на утверждение Декрет о мире, или Обращение к народам и правительствам всех воюющих стран, и Декрет о земле.

Первым декретом все воюющие народы и их правительства призывались начать немедленно переговоры о справедливом демократическом мире. Проект содержал подробные обоснования и разъяснялся собранию самим Лениным. Декрет был принят без поправок.

Второй декрет возвещал о переходе всех земель в руки крестьян и давал как бы основную схему всей аграрной реформы, не вдаваясь в ее детали. Около двух часов ночи проект был принят большинством всех против одного, при восьми воздержавшихся. Съезд отменил смертную казнь; постановил образовать во всех армиях военно-революционные комитеты, которым подчиняются главнокомандующие. Он обратился с особыми воззваниями к казакам, призывая их образовать свои казацкие Советы и присоединиться к существующим уже Советам, а также к железнодорожникам. Особым декретом приказывалось освободить всех арестованных членов земельных комитетов.

Перейдя к вопросу о конструкции власти, съезд после долгих дебатов принял следующее постановление, сделавшееся на будущее основным законом Российской Советской Федеративной Республики:

«Всероссийский съезд рабочих, солдатских и крестьянских депутатов постановил:

Образовать для управления страной впредь до созыва Учредительного собрания временное рабочее и крестьянское правительство, которое будет именоваться Советом народных комиссаров.

Заведывание отдельными отраслями государственной жизни поручается комиссиям, состав которых должен обеспечить проведение в жизнь провозглашенной съездом программы, в тесном единении с массовыми организациями рабочих, работниц, матросов, солдат, крестьян и служащих. Правительственная власть принадлежит коллегии председателей этих комиссий, т. е. Совету народных комиссаров.

Контроль над деятельностью народных комиссаров и право смещения их принадлежит Всероссийскому съезду Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов и его Центральному исполнительному комитету.

В настоящий момент Совет народных комиссаров составляется из следующих лиц:

Председатель Совета – Владимир Ульянов (Ленин).

Народный комиссар по внутренним делам – А.И. Рыков.

Земледелия – Б.П. Милютин.

Труда – А.Р. Шляпников.

По делам военным и морским – комитет в составе: В.А. Овсеенко (Антонов), Н.В. Крыленко и П.Е. Дыбенко.

По делам торговли и промышленности – В.П. Ногин.

Народного просвещения – А.В. Луначарский.

Финансов – И.И. Скворцов.

По делам иностранным – Л.Д. Бронштейн (Троцкий).

Юстиции – Г.И. Оплоков (Ломов).

По делам продовольствия – И.А. Теодорович.

Почт и телеграфов – Н.П. Авилов (Глебов).

Председателем по делам национальностей – И.В. Джугашвили (Сталин).

Пост народного комиссара по делам железнодорожным временно остается незамещенным»[167].

Съезд выбрал Центральный исполнительный комитет из 100 человек, в числе которых большевиков было 70. Около 5 часов утра съезд был объявлен закрытым.

На территории России стала функционировать власть временного рабочего и крестьянского правительства или Совет народных комиссаров. Законы нового правительства о земле и о мире печатались в массе экземпляров и наводнили фронт, деревню и города.

Созданный при могучей поддержке германского правительства, Совет народных комиссаров получил в те дни первую от того правительства официальную бумагу…

Вот что писало 25 октября одно из отделений германского Генерального штаба Совету народных комиссаров:

«Согласно заключенным в Кронштадте в июле текущего года соглашениям между чинами нашего Генерального штаба и вождями русской революционной армии и демократии гг. Лениным, Троцким, Раскольниковым, Дыбенко, действовавшее в Финляндии русское отделение нашего Генерального штаба командирует в Петербург офицеров для учреждения разведочного отделения штаба. Во главе Петербургского отделения будут находиться следующие офицеры, в совершенстве владеющие русским языком и знакомые с русскими условиями: майор Любертц, шифрованная подпись…; майор фон Бельке, шифр. подпись Шотт; майор Бейермейстер, шифр. подпись Бэр; лейтенант Гартвин, шифр. подпись Генрих.

Разведочное отделение, согласно договорам с гг. Лениным, Троцким и Зиновьевым, будет иметь наблюдение за иностранными миссиями и военными делегациями и за контрреволюционным движением, а также будет выполнять разведочную и контрразведочную работу на внутренних фронтах, для чего в различные города будут командированы агенты.

Одновременно сообщается, что в распоряжение правительства народных комиссаров командируются консультанты: по Министерству иностранных дел – г. фон Шенеман; по Министерству финансов – г. фон Толь.

Начальник русского отдела германского Генерального штаба О. Рауш. Адъютант – Ю. Вольф»[168].

Германское правительство добилось наконец того, к чему так долго стремилось, на что тратило средства. На востоке при содействии Ульянова-Ленина начал создаваться новый германский фронт против армии Антанты. В первый же день власти большевистского правительства, немецкие кредиторы напомнили ему о себе, предъявив первое долговое обязательство со ссылкой на Кронштадтское совещание.

В ближайшие после 25 октября дни в Петербурге было неспокойно. Все говорили о приближении к столице на выручку казачьих войск с Керенским. В связи с этим движением образовавшийся по инициативе кругов Городской думы Комитет спасения родины и революции организовал вооруженное выступление юнкеров[169].

В ночь на 29 октября часть организованных юнкеров захватила Михайловский манеж и стоявшие там броневики.

В 9 часов утра отряд юнкеров с броневиком подошел к телефонной станции и овладел ею. На улицах происходили нападения на красногвардейцев.

Встревоженный Военно-революционный комитет, назначивший еще накануне на этот день разоружение всех юнкерских училищ и поручивший это предприятие коменданту Петропавловской крепости Благонравову, принял энергичные меры к подавлению восстания.

Павловское, Владимирское и Инженерное училища были окружены большевистскими войсками с пулеметами и артиллерией. Павловцы сдались без боя. Владимирцы оказали отчаянное сопротивление. Училище было обстреляно артиллерийским огнем. С обеих сторон были многочисленные жертвы; здание было взято с бою.

К вечеру было взято Инженерное училище, занят Инженерный замок. Ударники сдались в доме Кшесинской. Отняты вновь Михайловский манеж и телефонная станция. Взятые на станции в плен юнкера были отправлены в Кронштадт. Какая постигла их судьба – неизвестно. Что касается Петербурга, то с юнкерами поступали зверски. Их избивали беспощадно, бросали в реку, поднимали на штыки, расстреливали. Вся ненависть к генералам и офицерству, раздутая Керенским в его кампании против Корнилова, выливалась теперь изуверски на военную молодежь, нарицательным именем для которой стало белогвардейцы-корниловцы.

Неудачно кончилась также и попытка спасти Петербург казаками. Верховный главнокомандующий Керенский, уехав 25 октября рано утром из Петербурга, вскоре приехал в Псков.

Разысканный случайно узнавшим о его приезде командиром третьего корпуса генералом Красновым, он узнал от последнего, что распоряжение, отданное им относительно движения войск к Петербургу, отменено командующим Северным фронтом генералом Черемисовым. Последний категорически заявил генералу Краснову, что Временного правительства более не существует, а потому и приказания его не обязательны. Вся администрация на железной дороге по перевозке войск прислушивалась уже к новому правительству, к распоряжениям Военно-революционного комитета. Генерал Краснов решил идти на Петербург, хотя в войсках уже замечалось брожение.

На устроенном по желанию Главковерха солдатском митинге, куда явились приветствовать Керенского также и дамы с цветами, было заметно явно большевистское настроение. На призывы Керенского к выступлению против большевиков и на его резкие по их адресу выкрики из толпы солдат раздавалось: «Неправда!» Один же казак после окончания речи Верховного главнокомандующего воскликнул: «Мало кровушки нашей солдатской попили! Товарищи! Перед вами новая корниловщина! Помещики и капиталисты!.. Товарищи, вас обманывают! Это дело замышляется против народа!»[170]

Отношение казаков к Керенскому вообще было недружелюбное. Слишком свежа была еще вся история с Корниловым, который был казаком по происхождению.

С очень малым отрядом генерал Краснов двинулся вперед и дошел до Царского Села, где к вечеру 29 октября у него было в распоряжении лишь 630 всадников, 18 орудий, броневик и блиндированный поезд. Среди казаков был явный развал. Казаки не хотели идти вперед без пехоты. Пехоты же не было. Вся создавшаяся около генерала Краснова обстановка гражданской войны носила странный характер. Появились политические деятели, агитировавшие одни за, другие против Керенского. Старались влиять на генерала. На месте боя, чуть не в цепи, у генерала появились люди к делу посторонние, не военные. Сам Верховный главнокомандующий прибыл к месту, где шла перестрелка, в автомобиле с дамами… Все было как-то не по-военному…

Большевистский же Военно-революционный комитет, расправившись беспощадно с юнкерами в Петербурге, двинул против Краснова большие силы матросов, пехоты и красногвардейцев. 30 октября под Пулково произошел бой. Казаки потерпели неудачу; пришлось отступить к Гатчине. В Гатчине уже выяснилось полное нежелание со стороны казаков драться с большевиками. Идти против них никто не хотел. Поддержки не было ниоткуда. Армия в лице солдатского состава становилась на сторону большевиков. «Одемократизованная», приученная к политике, отнятая у офицерского состава, доведенная комитетами и комиссарами до революционного «осознания» своих гражданских прав, солдатская армия «сознательно» бросала теперь Временное правительство и «сознательно» переходила на сторону «своего» правительства – советского.

Начались совещания по вопросу о перемирии. Глава правительства и Верховный главнокомандующий, в согласии с мнением окружавших его лиц, решил вступить с большевиками в мирные переговоры, начать которые по политическим соображениям поручили военным. Сам же министр-председатель относительно себя лично решил спросить мнения у политических групп в Петербурге, куда и был послан с этой целью верховный комиссар Станкевич.

Пока у начальства шли совещания, братание казаков с большевистскими войсками и агитация, которую вели большевики, делали свое дело. Возбуждение против Керенского росло. Казаки стали поговаривать о выдаче его большевикам. В обмен на Ленина. Говорилось даже о том, что Керенского надо пристрелить без всякой выдачи.

Видя такое настроение, Верховный главнокомандующий Керенский, только что издавший в начале похода приказ[171] с указанием, что «каждый должен оставаться на своем посту и исполнить свой долг перед истерзанной родиной», бежал из района военных действий на автомобиле 1 ноября и скрылся неизвестно куда…

Ни Ставка, ни армия его больше не видели.

Спустя немного времени в Гатчину вошли отряды большевистских войск. Появились Бронштейн, Муравьев, Дыбенко, Рошаль. Был установлеи мир. Генерала Краснова арестовали, отправили в Петербург, в Смольный, откуда, считаясь с настроением любившего его казачества, немедленно освободили.

Поход на Петербург был ликвидирован. Победа «народных» большевистских войск была широко разрекламирована большевистскими вождями.

Еще 31 октября, захватив радиостанцию Царского Села, Бронштейн-Троцкий отдал приказ радиотелеграммой:

«Ночь с 30 на 31 октября войдет в историю. Попытка Керенского двинуть контрреволюционные войска на столицу революции получила решающий отпор. Керенский отступает, мы наступаем. Солдаты, матросы и рабочие Петрограда показали, что они умеют и хотят с оружием в руках утвердить волю и власть демократии. Буржуазия стремилась изолировать армию революции, Керенский пытался свалить ее силой казачества. И то и другое потерпело жалкое крушение.

Великая идея господства рабочей и крестьянской демократии склонила ряды армии и закалила ее волю. Вся страна отныне убедится, что советская власть не преходящее явление, а несокрушимый факт господства рабочих, солдат и крестьян. Отпор Керенскому есть отпор помещикам, буржуазии, корниловцам. Отпор Керенскому есть утверждение права народа на мирную, свободную жизнь, землю, хлеб и власть. Пулковский отряд своим доблестным ударом закрепляет дело рабочей и крестьянской революции. Возврата к прошлому нет. Впереди еще борьба, препятствия и жертвы. Но путь открыт, и победа обеспечена.

Революционная Россия и советская власть вправе гордиться своим Пулковским отрядом, действующим под командой полковника Вальдена. Вечная память павшим! Слава борцам революции – солдатам и верным народу офицерам! Да здравствует революционная, народная, социалистическая Россия!

Именем Совета народных комиссаров Л. Троцкий.

31 октября 1917 года».

1 ноября после занятия Гатчины и ареста генерала Краснова Троцкий телеграфировал: «Гатчина занята Финляндским полком. Казаки бегут в беспорядке… Керенский бежал в автомобиле».

Из Гатчины большевистские отряды продвинулись затем по железной дороге в сторону Луги и Пскова, откуда подошло несколько эшелонов, согласившихся было сражаться за правительство, но которые при встрече с большевиками переходили на их сторону.

Большевикам оставалось завладеть Ставкой и взять в руки управление армией.

Петербургское восстание нашло отклик в Москве и в провинции. Как только в Москве 25 октября стало известно о происшедшем перевороте, тотчас же собрался Московский Совет рабочих депутатов и постановил поддержать начавшуюся революцию. Рабочие стали занимать важнейшие пункты. Часть гарнизона была на стороне Совета.

В целях противодействия большевикам московский городской голова Руднев приступил к организации Комитета общественного спасения, около которого сплотились военные и общественные элементы, решившиеся поддержать правительство. 27-го между войсками и дружинниками Комитета общественного спасения и войсками большевиков началась вооруженная борьба, которая 28 октября кончилась победой большевиков. В Киеве также произошло вооруженное столкновение между большевистскими и правительственными войсками, но 29 октября победа осталась за большевиками. Были вооруженные столкновения и по другим местам. Население городов явно сопротивлялось большевикам. Но мало-помалу власть Совета народных комиссаров распространялась и по провинции. Однако утверждению ее по всей территории России мешала еще Ставка.

Ставка с самого начала переворота заняла враждебное против большевиков положение. 28 октября новое большевистское правительство получило следующую телеграмму из Ставки:

«От имени армий фронта мы требуем немедленного прекращения большевиками насильственных действий, отказа от вооруженного захвата власти, безусловного подчинения действующему в полном согласии с полномочными органами демократии – Временному правительству, единственно могущему довести страну до Учредительного собрания, хозяина земли Русской. Действующая армия силой поддержит это требование[172].

Начальник штаба Верховного главнокомандующего Духонин.

Помощник начальника штаба по гражданской части Вырубов.

Председатель Общеармейского комитета Перекрестов».

После неудачи генерала Краснова в Могилев стали стекаться представители разных политических партий, враждебных большевикам. Среди некоторых из них разрабатывался план действий против Петербурга. Был проект образования при Ставке особого правительства. Происходили даже запросы: согласны ли отдельные части иметь министром-председателем Виктора Чернова. Но замечалось и большевистское настроение. Вскоре события совершенно перевернули все в Ставке.

7 ноября Совет народных комиссаров обратился по радио к начальнику штаба Ставки генералу Духонину с предложением: обратиться немедленно к властям неприятельских армий с перемирием и провести по этому вопросу предварительные переговоры.

Верный союзникам, генерал Духонин полученного приказания не исполнил. Призванный же к аппарату для переговоров с Ульяновым, Джугашвили и Крыленко, на вопрос о причинах неисполнения распоряжения он заявил, что «необходимый для России мир может быть дан только Центральным правительством»[173].

Немедленно же, 9 ноября, генерал Духонин был смещен с должности, а на следующий же день «Известия» оповестили об этом все население, поместив особо крупным шрифтом сообщение: «Генерал Духонин срывает переговоры о перемирии. Духонин смещен. Верховным главнокомандующим назначен прапорщик Крыленко».

КРЫЛЕНКО Николай Васильевич, родился в 1885 году, в городе Белом, Смоленской губернии, окончил Люблинскую гимназию, учился в Петербургском университете. В январе 1905 года вошел в большевистскую организацию в Петербурге, где был известен под именем «товарища Абрама». В 1906 году работал в военной организации и был обыскан, после чего перешел на нелегальное положение и переехал в Москву. Вскоре после этого был арестован в Петербурге и привлечен по большому процессу большевиков, но судом оправдан. В декабре 1913 года был вновь арестован и выслан в Харьков, где сдал государственный экзамен. Работая там в местной организации, подлежал аресту, но успел уехать в Швейцарию. В 1915 году был вновь арестован в Москве, препровожден в Харьков, откуда пошел на фронт, в армию. В период Временного правительства был арестован в армии за агитацию и раздачу большевистских прокламаций, избит нагайкой и препровожден в Петербург, где по распоряжению министра Керенского из-под стражи освобожден.

Тогда же большевистское правительство опубликовало обращение к армии, в котором, между прочим, значилось:

«Солдаты! Дело мира в ваших руках! Вы не дадите контрреволюционным генералам сорвать великое дело мира.

Вы окружите их стражей, чтобы избежать недостойных революционной армии самосудов и помешать этим генералам уклониться от ожидающего их суда… Пусть полки, стоящие на позициях, выбирают тотчас уполномоченных для формального вступления в переговоры о перемирии с неприятелем… Солдаты! Дело мира в ваших руках! Бдительность, выдержка, энергия – и дело мира победит!»[174]

На назначение Крыленко из Могилева последовал протест. Общеармейский комитет, опираясь на постановления армейских и фронтовых комитетов, сообщил новому главнокомандующему телеграммой, что, не считая Совет народных комиссаров властью, признанной демократией, он не может признать и нового Главковерха. Телеграмма протестовала против приезда Крыленко в Ставку в сопровождении вооруженной силы и предлагала ему приехать одному, в качестве частного лица, гарантируя личную безопасность. Телеграмма была подписана уполномоченными названных организаций и комиссаром Верховного главнокомандующего Станкевичем.

В непокорную Ставку был направлен карательный отряд матросов с самим Крыленко.

Между тем в Ставке уже давно замечалось прогрессировавшее разложение в военной среде. Солдаты были настроены большевистски. В Общеармейском комитете преобладание переходило на их сторону. Кругом кишели большевистские агитаторы. Прокламации и приказы Троцкого в массе экземпляров распространялись между солдатами. Среди командного состава появились сторонники соглашательства с большевиками.

Такова была обстановка, когда стало известно, что к Могилеву двигается эшелон матросов. Все заволновалось. 17 ноября Общеармейский комитет вынес постановление начать переговоры со Смольным, а в ночь с 18 на 19 ноября постановил ни в коем случае Ставку не защищать. 19 ноября в Ставке уже сформировался Военно-революционный комитет, который постановил никого из высших начальников из Могилева не выпускать до приезда Главковерха Крыленко.

20 ноября утром карательный отряд кронштадтских матросов прибыл в Могилев. Медленно и зловеще прошел черный отряд по улицам города, наводя трепет на население, и занял Ставку. Все высшие начальники были арестованы. Военно-революционный комитет и многочисленные депутации приветствовали Крыленко особенно торжественно. Гремела музыка, играли «Марсельезу»…

Со взятием Ставки пало последнее препятствие к достижению большевиками полной власти. Армия переходила в их руки, а с ней и вся Россия.

Как бы на радостях Крыленко выдал генерала Духонина озверевшим солдатам, и те изуверски убили его. Несколько дней изуродованный труп генерала подвергался надруганиям большевистской толпы…

Над Россией всходило кровавое солнце пролетарской «свободы». В стране утверждалась кошмарная диктатура пролетариата.

Париж, 1922 г.

Приложения

Приложение 1

Манифест российской социал-демократической рабочей партии

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

50 лет тому назад над Европой пронеслась живительная буря революции 1848 года.

Впервые на сцену выступил – как крупная историческая сила – современный рабочий класс. Его силами буржуазии удалось смести много устарелых феодально-монархических порядков. Но буржуазия быстро рассмотрела в новом союзнике своего злейшего врага и предала и себя, и его, и дело свободы в руки реакции. Однако было уже поздно: рабочий класс, на время усмиренный, через 10–15 лет снова появился на исторической сцене – с удвоенными силами, с возросшим самосознанием, как вполне зрелый боец за свое конечное освобождение.

Россия все это время оставалась, по-видимому, в стороне от столбовой дороги исторического движения. Борьбы классов в ней не было видно, но она была и, главное, все зрела и росла. Русское правительство с похвальным усердием само насаждало семена классовой борьбы, обездоливая крестьян, покровительствуя помещикам, выкармливая и откармливая на счет трудящегося населения крупных капиталистов. Но буржуазно-капиталистический строй немыслим без пролетариата или рабочего класса. Последний родится вместе с капитализмом, растет вместе, крепнет и по мере своего роста все больше и больше наталкивается на борьбу с буржуазией.

Русский фабричный рабочий, крепостной и свободный, всегда вел скрытую и явную борьбу со своими эксплуататорами. По мере развития капитализма размеры этой борьбы росли, они захватывали все большие и большие слои рабочего населения. Пробуждение классового самосознания русского пролетариата и рост стихийного рабочего движения совпали с окончательным развитием международной социал-демократии, как носительницы классовой борьбы и классового идеала сознательных рабочих всего мира. Все новейшие русские рабочие организации всегда в своей деятельности, сознательно или бессознательно, действовали в духе социал-демократических идей. Силу и значение рабочего движения и опирающейся на него социал-демократии всего ярче обнаружил целый ряд стачек за последнее время в России и Польше, в особенности знаменитая стачка петербургских ткачей и прядильщиков в 1896 и 1897 годах. Стачки эти вынудили правительство издать закон от 2 июня 1897 года о продолжительности рабочего времени. Этот закон – как бы ни были велики его недостатки – останется навсегда достопамятным доказательством того могущественного давления, которое оказывают на законодательную и иную деятельность правительства соединенные усилия рабочих. Напрасно только правительство мнит, что уступками оно может успокоить рабочих. Везде рабочий класс становится тем требовательнее, чем больше ему дают. То же будет и с русским пролетариатом. Ему давали до сих пор лишь тогда, когда он требовал, и впредь будут давать лишь то, чего он потребует.

А чего только не нужно русскому рабочему классу? Он совершенно лишен того, чем свободно и спокойно пользуются его заграничные товарищи: участия в управлении государством, свободы устного и печатного слова, свободы союзов и собраний – словом, всех тех орудий и средств, которыми западноевропейский и американский пролетариат улучшает свое положение и вместе с тем борется за свое конечное освобождение, против частной собственности и капитализма – за социализм. Политическая свобода нужна русскому пролетариату, как чистый воздух нужен для здорового дыхания. Она – основное условие его свободного развития и успешной борьбы за частичные улучшения и конечное освобождение.

Но нужную ему политическую свободу русский пролетариат может завоевать себе только сам.

Чем дальше на восток Европы, тем в политическом отношении и слабее, трусливее и подлее становится буржуазия, тем боWльшие культурные и политические задачи выпадают на долю пролетариата. На своих крепких плечах русский рабочий класс должен вынести и вынесет дело завоевания политической свободы. Это необходимый, но лишь первый шаг к осуществлению великой исторической миссии пролетариата: создание такого общественного строя, в котором не будет места эксплуатации человека человеком. Русский пролетариат сбросит с себя ярмо самодержавия, чтобы с тем большей энергией продолжать борьбу с капитализмом и буржуазией до полной победы социализма.

Первые шаги русского рабочего движения и русской социал-демократии не могли не быть разрозненными, в известном смысле случайными, лишенными единства и плана. Теперь настала пора объединить местные силы, кружки и организации русской социал-демократии в единую Российскую социал-демократическую рабочую партию. В сознании этого представители Союза борьбы за освобождение рабочего класса, группы, издающей «Рабочую газету», и Общееврейского рабочего союза в России и Польше устроили съезд, решения которого приводятся ниже.

Местные группы, соединяясь в партию, сознают всю важность этого шага и все значение вытекающей из него ответственности. Им они окончательно закрепляют переход русского революционного движения в новую эпоху сознательной классовой борьбы. Как движение, так и направление социалистическое, Российская социал-демократическая партия продолжает дело и традиции всего предшествовавшего революционного движения в России, ставя главнейшей из ближайших задач партии в целом – завоевание политической свободы. Социал-демократия идет к цели, ясно намеченной еще славными деятелями старой «Народной воли». Но средства и пути, которые избирает социал-демократия, иные. Выбор их определяется тем, что она сознательно хочет быть и остается классовым движением организованных рабочих масс.

Она твердо убеждена, что освобождение рабочего класса может быть только его собственным делом, и будет неуклонно сообразовывать все свои действия с этим основным началом международной социал-демократии.

Да здравствует русская, да здравствует международная социал-демократия!

РЕШЕНИЯ СЪЕЗДА[175]

1. Организации Союза борьбы за освобождение рабочего класса, группы «Рабочей газеты» и Общееврейского рабочего союза в России и Польше сливаются в единую под названием Российской социал-демократической рабочей партии, причем Общееврейский рабочий союз в России и Польше входит в партию как автономная организация, самостоятельная лишь в вопросах, касающихся специально еврейского пролетариата.

2. Исполнительным органом партии является Центральный комитет, избранный съездом партии, которому он и отдает отчет в своей деятельности.

3. На обязанности Центрального комитета лежит: а) Забота о планомерной деятельности партии (распределение сил и средств, выставление и проведение однообразных требований и проч.). Центральный комитет руководствуется при этом общими указаниями, даваемыми съездами партии. б) Создание и доставка местным комитетам литературы. в) Организация таких предприятий, которые имеют общее для всей России значение (празднование 1 Мая, издание листков по поводу выдающихся фактов, помощь стачечникам и прочее).

4. В особо важных случаях Центральный комитет руководствуется следующими принципами: а) В вопросах, допускающих отсрочку, Центральный комитет обязан обращаться за указаниями к съезду партии. б) В вопросах, не допускающих отсрочки, Центральный комитет по единогласному решению поступает самостоятельно, отдавая отчет в сделанном ближайшему очередному или экстренному съезду партии.

5. Центральный комитет имеет право пополнять свой состав новыми членами.

6. Средства партии, которые находятся в распоряжении Центрального комитета, составляются: а) Из добровольных единовременных взносов местных комитетов в момент образования партии. б) Из добровольных периодических отчислений из средств местных комитетов. в) Из специальных сборов на партию.

7. Местные комитеты выполняют постановления Центрального комитета в той форме, какую они найдут более подходящей по местным условиям. В исключительных случаях местным комитетам предоставляется право отказаться от выполнения требований Центрального комитета, известив его о причине отказа. Во всем остальном местные комитеты действуют вполне самостоятельно, руководясь лишь программой партии.

8. Партия через свой Центральный комитет вступает в сношения с другими революционными организациями, поскольку это не нарушает принципов ее программы и приемов ее тактики. Партия признает за каждой национальностью право самоопределения.

Примечание. Местные комитеты вступают в сношения с такими организациями только с ведома и по указаниям Центрального комитета.

9. Высшим органом партии является съезд представителей местных комитетов. Съезды бывают очередные и экстренные. Каждый очередной съезд назначает время следующего очередного. Экстренные съезды созываются Центральным комитетом как по собственной инициативе, так и по требованию двух третей от числа местных членов.

10. Союз русских социал-демократов за границей является частью партии и ее заграничным представителем.

11. Официальным органом партии объявляется «Рабочая газета».

(Подробная программа партии будет опубликована по рассмотрении ее местными комитетами.)

Приложение 2

Программа российской социал-демократической рабочей партии[176]

Развитие обмена установило такую тесную связь между всеми народами цивилизованного мира, что великое освободительное движение пролетариата должно было стать и давно уже стало международным.

Считая себя одним из отрядов всемирной армии пролетариата, российская социал-демократия преследует ту же конечную цель, к которой стремятся социал-демократы всех других стран.

Эта конечная цель определяется характером современного буржуазного общества и ходом его развития.

Главную особенность такого общества составляет товарное производство на основе капиталистических производственных отношений, при которых самая важная и значительная часть средств производства и обращения товаров принадлежит небольшому по своей численности классу лиц, между тем как огромное большинство населения состоит из пролетариев и полупролетариев, вынужденных своим экономическим положением постоянно или периодически продавать свою рабочую силу, т. е. поступать в наемники к капиталистам и своим трудом создавать доход высших классов общества.

Область господства капиталистических производственных отношений все более и более расширяется по мере того, как постоянное усовершенствование техники, увеличивая хозяйственное значение крупных предприятий, ведет к вытеснению мелких самостоятельных производителей, превращая часть их в пролетариев, суживая роль остальных в общественно-экономической жизни и местами ставя их в более или менее полную, более или менее явную, более или менее тяжелую зависимость от капитала.

Тот же технический прогресс дает, кроме того, предпринимателям возможность все в больших размерах применять женский и детский труд в процессе производства и обращения товаров. А так как, с другой стороны, он приводит к относительному уменьшению потребности предпринимателей в живом труде рабочих, то спрос на рабочую силу неизбежно отстает от ее предложения, вследствие чего увеличивается зависимость наемного труда от капитала и повышается уровень его эксплуатации.

Такое положение дел внутри буржуазных стран и постоянно обостряющееся взаимное их соперничество на внешнем рынке делают все более и более затруднительным сбыт товаров, производимых в постоянно возрастающем количестве. Перепроизводство, проявляющееся в более или менее острых промышленных кризисах, за которыми следуют более или менее продолжительные периоды промышленного застоя, представляет собою неизбежное следствие развития производительных сил в буржуазном обществе.

Кризисы и периоды промышленного застоя, в свою очередь, еще более разоряют мелких производителей, еще более увеличивают зависимость наемного труда от капитала, еще быстрее ведут к относительному, а иногда и к абсолютному ухудшению положения рабочего класса.

Таким образом, усовершенствование техники, означающее увеличение производительности труда и рост общественного богатства, обуславливает собою в буржуазном обществе возрастание общественного неравенства, увеличение расстояния между имущими и неимущими и рост необеспеченности существования, безработицы и разного рода лишений для все более широких слоев трудящихся масс.

Но по мере того, как растут и развиваются все эти противоречия, свойственные буржуазному обществу, растет также и недовольство трудящейся и эксплуатируемой массы существующим порядком вещей, растет число и сплоченность пролетариев и обостряется борьба их с эксплуататорами. В то же время усовершенствование техники, концентрируя средства производства и обращения и обобществляя процесс труда на капиталистических предприятиях, все быстрее и быстрее создает материальную возможность замены капиталистических производственных отношений социалистическими, т. е. той социальной революции, которая представляет собою конечную цель всей деятельности международной социал-демократии, как сознательной выразительницы классового движения.

Заменив частную собственность на средства производства и обращения общественной и введя планомерную организацию общественно-производительного процесса для обеспечения благосостояния и всестороннего развития всех членов общества, социальная революция пролетариата уничтожит деление общества на классы и тем освободит все угнетенное человечество, так как положит конец всем видам эксплуатации одной части общества другой.

Необходимое условие этой социальной революции составляет диктатура пролетариата, т. е. завоевание пролетариатом такой политической власти, которая позволит ему подавить всякое сопротивление эксплуататоров.

Ставя себе задачу сделать пролетариат способным выполнить свою великую историческую миссию, международная социал-демократия организует его в самостоятельную политическую партию, противостоящую всем буржуазным партиям, руководит всеми проявлениями его классовой борьбы, разоблачает перед ним непримиримую противоположность интересов эксплуататоров интересам эксплуатируемых и объясняет ему историческое значение и необходимые условия предстоящей социальной революции.

Вместе с тем она обнаруживает перед всей остальной трудящейся и эксплуатируемой массой безнадежность ее положения в капиталистическом обществе и необходимость социальной революции в интересах ее собственного освобождения от гнета капитала. Партия рабочего класса, социал-демократия, зовет в свои ряды все слои трудящегося и эксплуатируемого населения, поскольку они переходят на точку зрения пролетариата.

На пути к их общей и конечной цели, обусловленной господством капиталистического способа производства во всем цивилизованном мире, социал-демократы разных стран вынуждены ставить себе неодинаковые ближайшие задачи; как потому, что этот способ не везде развит в одинаковой степени, так и потому, что его развитие в разных странах совершается в различной социально-политической обстановке.

В России, где капитализм уже стал господствующим способом производства, сохранились еще очень многочисленные остатки нашего старого капиталистического порядка, который основывался на закрепощении трудящихся масс помещиками, государством или главой государства. В сильнейшей степени препятствуя экономическому прогрессу, эти остатки не допускают всестороннего развития классовой борьбы пролетариата, содействуют сохранению и усилению самых варварских форм эксплуатации многомиллионного крестьянства государством и имущими классами и держат в темноте и бесправии весь народ.

Самым значительным из всех этих пережитков и самым могучим оплотом всего этого варварства является царское самодержавие. По самой природе своей оно враждебно всякому общественному движению и не может не быть злейшим противником всех освободительных стремлений пролетариата.

Поэтому Российская социал-демократическая рабочая партия ставит своей ближайшей политической задачей низвержение царского самодержавия и замену его демократической республикой, Конституция которой обеспечила бы:

1. Самодержавие народа, т. е. сосредоточение всей верховной государственной власти в руках Законодательного собрания, составленного из представителей народа и образующего одну палату.

2. Всеобщее, равное и прямое избирательное право на выборах как в Законодательное собрание, так и во все местные органы самоуправления для всех граждан и гражданок, достигших 20 лет; тайное голосование на выборах; право каждого избирателя быть избранным во все представительные учреждения; двухгодичные парламенты; жалованье народным представителям.

3. Широкое местное самоуправление; областное самоуправление для тех местностей, которые отличаются особыми бытовыми условиями и составом населения.

4. Неприкосновенность личности и жилища.

5. Неограниченную свободу совести, слова, печати, собраний, стачек и союзов.

6. Свободу передвижения и промыслов.

7. Уничтожение сословий и полное равноправие всех граждан независимо от пола, религии, расы и национальности.

8. Право населения получать образование на родном языке, обеспечиваемое созданием за счет государства и органов самоуправления необходимых для того школ; право каждого гражданина объясняться на родном языке на собраниях; введение родного языка наравне с государственным во всех местных, общественных и государственных учреждениях.

9. Право на самоопределение за всеми нациями, входящими в состав государства.

10. Право каждого лица преследовать в обычном порядке перед судом присяжных всякого чиновника.

11. Выборность судей народом.

12. Замену постоянного войска всеобщим вооружением народа.

13. Отделение церкви от государства и школы от церкви.

14. Даровое и обязательное общее и профессиональное образование для всех детей обоего пола до 16 лет; снабжение бедных детей пищей, одеждой и учебными пособиями за счет государства.

Как основного условия демократизации нашего государственного хозяйства, Российская социал-демократическая рабочая партия требует отмены всех косвенных налогов и установления прогрессивного налога на доходы и наследства.

В интересах охраны рабочего класса от физического и нравственного вырождения, а также и в интересах развития его способности к освободительной борьбе партия требует:

1. Ограничения рабочего дня восемью часами в сутки для всех наемных рабочих.

2. Установления законом еженедельного отдыха, непрерывно продолжающегося не менее 42 часов для наемных рабочих обоего пола во всех отраслях народного хозяйства.

3. Полного запрещения сверхурочных работ.

4. Воспрещения ночного труда (от 9 часов вечера до 6 часов утра) во всех отраслях народного хозяйства за исключением тех, где он безусловно необходим по техническим соображениям, одобренным рабочими организациями.

5. Воспрещения предпринимателям пользоваться трудом детей в школьном возрасте (до 16 лет) и ограничения рабочего времени подростков (16–18 лет) шестью часами.

6. Воспрещения женского труда в тех отраслях, где он вреден для женского организма; освобождение женщин от работы в течение от четырех до шести недель после родов, с сохранением заработной платы в обычном размере за все это время.

7. Устройства при всех заводах, фабриках и других предприятиях, где работают женщины, яслей для грудных и малолетних детей; освобождения женщин, кормящих ребенка, от работы не реже, чем через три часа, на время не менее, чем на полчаса.

8. Государственного страхования рабочих на случай старости и полной или частичной потери способности к труду за счет специального фонда, составленного путем особого налога на капиталистов.

9. Воспрещения выдачи заработной платы товарами; установления еженедельного срока расплаты деньгами по всем без исключения договорам о найме рабочих и выдачи им заработка в рабочее время.

10. Запрещения предпринимателям производить денежные вычеты из заработной платы, по какому бы поводу и для какого бы назначения они ни делались (штрафы, браковка и прочее).

11. Назначения достаточного количества фабричных инспекторов во всех отраслях народного хозяйства и распространения надзора фабричной инспекции на все предприятия, употребляющие наемный труд, не исключая казенных (труд домашней прислуги входит также в сферу этого надзора); назначения инспектрис в тех отраслях, где применяется женский труд; участия выбранных рабочими и оплаченных государством представителей в надзоре за исполнением фабричных законов, а также за составлением расценок, приемкой и браковкой материала и результатов работы.

12. Надзора органов местного самоуправления, с участием выборных от рабочих, за санитарным состоянием жилых помещений, отводимых рабочим предпринимателями, равно как за внутренним распорядком этих помещений и за условиями отдачи их в наймы, – в целях ограждения наемных рабочих от вмешательства предпринимателей в жизнь и деятельность их, как частных лиц и граждан.

13. Учреждения правильно организованного санитарного надзора на всех предприятиях, употребляющих наемный труд, при полной независимости всей врачебно-санитарной организации от предпринимателей, бесплатной медицинской помощи для рабочих за счет предпринимателей с сохранением содержания во время болезни.

14. Установления уголовной ответственности нанимателей за нарушение законов об охране труда.

15. Учреждения во всех отраслях народного хозяйства промысловых судов, составленных поровну из представителей от рабочих и предпринимателей.

16. Возложения на органы местного самоуправления обязанности учредить посреднические конторы по найму местных и пришлых рабочих (биржи труда) во всех отраслях производства с участием в их управлении представителей от рабочих организаций.

В целях устранения остатков крепостного порядка, которые тяжелым гнетом лежат непосредственно на крестьянах, и в интересах свободного развития классовой борьбы в деревне, Российская социал-демократическая рабочая партия требует:

1. Отмены всех сословных стеснений личности и собственности крестьян.

2. Отмены всех платежей и повинностей, связанных с сословной обособленностью крестьян, и уничтожения долговых обязательств, имеющих кабальный характер.

3. Конфискации церковных, монастырских, удельных и кабинетских земель и передачи их, а равно и казенных земель, крупным органам местного самоуправления, объединяющим городские и сельские округа, причем земли, необходимые для переселенческого фонда, а также леса и воды, имеющие общегосударственное значение, передаются во владение демократического государства.

4. Конфискации частновладельческих земель, кроме мелкого землевладения, и передачи их в распоряжение выбранных на демократических началах крупных органов местного самоуправления; причем минимальный размер подлежащих конфискации земельных участков определяется крупными органами местного самоуправления.

Поддерживая революционные выступления крестьянства вплоть до конфискации помещичьих земель, Российская социал-демократическая рабочая партия всегда и неизменно будет противодействовать всяким попыткам задерживать ход экономического развития. Стремясь при победоносном развитии революции передать конфискованные земли во владение демократических учреждений местного самоуправления, Российская социал-демократическая рабочая партия, в случае неблагоприятных для этого условий, выскажется за раздел между крестьянами тех помещичьих земель, на которых фактически ведется мелкое хозяйство или которые составляют необходимые для его округления угодья. При этом партия во всех случаях и при всяком положении демократических аграрных преобразований ставит своей задачей неуклонно стремиться к самостоятельной классовой организации сельского пролетариата, разъяснять ему непримиримую противоположность его интересов интересам крестьянской буржуазии, предостерегать его от обольщения системой мелкого хозяйства, которая никогда при существовании товарного производства не в состоянии уничтожить нищеты масс, и, наконец, указывать на необходимость полного социалистического переворота, как единственного средства уничтожить всякую нищету и всякую эксплуатацию.

Стремясь к достижению своих ближайших целей, Российская социал-демократическая рабочая партия поддерживает всякое оппозиционное и революционное движение, направленное против существующего в России общественно-политического порядка, решительно отвергая в то же время все те реформаторские проекты, которые связаны с каким бы то ни было расширением или упрощением полицейско-чиновничьей опеки над трудящимися классами.

С своей стороны Российская социал-демократическая рабочая партия твердо убеждена в том, что полное, последовательное и прочное осуществление указанных политических и социальных преобразований достижимо лишь путем низвержения самодержавия и созыва Учредительного собрания, свободно избранного всем народом.

Приложение 3

Организационный устав российской социал-демократической рабочей партии, принятый на лондонском съезде[177]

1. Членом партии признается всякий, принимающий партийную программу, поддерживающий партию материальными средствами и входящий в какую-либо партийную организацию.

2. Все организации партии строятся на началах демократического централизма.

3. Все организации партии автономны во внутренней своей деятельности. Всякая утвержденная организация партии имеет право издавать от своего имени партийную литературу.

4. Новые партийные организации утверждаются областными конференциями или двумя соседними организациями. Контроль над утверждением принадлежит ЦК. Обо всех вновь утвержденных организациях ЦК своевременно дает публикации в партийной печати.

5. Организации одного района могут объединяться в областные союзы. Областной центр выбирается на областных конференциях или съездах.

6. Все партийные организации должны поддерживать ЦК средствами в размере 10 % всех поступлений.

7. ЦК выбирается на съезде. ЦК представляет партию в сношениях с другими партиями, организует различные учреждения партии и руководит их деятельностью, назначает редакцию центрального органа, работающую под его контролем, организует и ведет предприятия, имеющие общепартийное значение, распределяет силы и средства партии и заведует центральной кассой партии; разбирает конфликты как между различными учреждениями партии, так и внутри них и вообще объединяет всю деятельность партии. В случае выбытия членов ЦК состав его пополняется из числа назначенных съездом кандидатов в порядке, определенном съездом.

8. Для обсуждения наиболее крупных вопросов партийной жизни ЦК созывает периодически, не реже одного раза в 3–4 месяца, совещания из представителей областных союзов отдельных организаций Бунда, СД Польши и Литвы и СД Латышского края, пропорционально количеству организованных рабочих, принимающих участие в выборах на последний партийный съезд, с расчетом по одному делегату на каждые 5000.

Все организации, не объединенные в областные союзы, выбирают делегатов на своих конференциях на тех же основаниях. Постановления совещаний вступают в силу лишь в случаях утверждения их ЦК.

9. Верховным органом партии является съезд. Очередные съезды созываются ЦК ежегодно.

Экстренный съезд должен быть созван в двухмесячный срок по требованию не менее половины всех членов партии.

В случае отказа ЦК созвать при этих условиях съезд половина партии, потребовавшая его созыва, имеет право образовать организационный комитет, который пользуется всеми правами ЦК, по созыву съезда.

Представительство на съезде имеют все утвержденные за 3 месяца до срока созыва съезда организации партии по расчету по одному делегату на каждую половину 1000 членов, участвовавших в выборе делегатов.

Организации, не имеющие достаточного числа членов, могут объединятся с соседними организациями для посылки общего делегата, если они вместе имеют не менее 1000 избирателей. Выборы на съезд производятся на демократических началах.

Съезд считается действительным, если на нем представлено более половины всех членов партии.

Созыв всякого съезда и порядок дня объявляется ЦК партии или, в соответствующих случаях, организационным комитетом не менее чем за полтора месяца до съезда.

Приложение 4

Устав центрального комитета РСДРП[178]

1. Действующая в России коллегия членов ЦК пользуется всеми правами ЦК.

2. Все члены ЦК обязаны исполнять ту или другую часть работы ЦК.

3. Действующий ЦК состоит из членов и кандидатов, выбранных на Лондонском съезде.

4. … (конспиративно)[179].

5. В случае выбытия кого-либо из 7 членов коллегии, выбывший замещается выразившим желание работать в России кандидатом Лондонского съезда; в случае отсутствия таковых – одним из кандидатов, заранее намеченных коллегией не из состава кандидатов Лондонского съезда.

6. Новые кандидаты кооптируются большинством Русской коллегии при отсутствии хотя бы одного голоса против и считаются исполняющими должность членов ЦК впредь до утверждения их общепартийной конференцией.

7. Кандидаты, выбранные Лондонским съездом, замещают выбывающих членов ЦК в порядке, установленном уставом.

Вновь кооптированные кандидаты замещают выбывших по течениям, или по принадлежности к национальным организациям.

Порядок замещения выбывших членов ЦК устанавливается в деталях Русской коллегией.

8. … (конспиративно).

9. За границей действует назначенное ЦК Заграничное бюро ЦК, состоящее из 5 членов ЦК. В состав бюро входят 3 представителя национальных Центральных комитетов.

Центральные комитеты национальных организаций имеют право назначать в Заграничное бюро и не членов ЦК. Последние не могут участвовать в пленуме ЦК.

Заграничное бюро ЦК заведует имуществом партии, издательскими и техническими делами, представляет партию за границей, объединяет заграничные группы содействия партии и служит посредствующим звеном между ними и действующим в России ЦК.

Большинство членов ЗБ ЦК должно жить в одном городе.

10. Пленум из 15 членов ЦК созывается:

1) по постановлению Русской коллегии (большинством в 2/3 голосов, но не менее 5);

2) по единогласному постановлению ЗБ ЦК;

3) в случае провала более половины русской части ЦК, если арестованные не могут сейчас же быть заменены наличными кандидатами.

11. В пленум (из 15 членов) привлекаются:

1) члены действующей в России коллегии;

2) члены ЗБ ЦК, за исключением тех его членов, которые не состоят членами ЦК;

3) если те и другие не дают числа 15, то привлекаются к работам пленума и остальные кандидаты в следующем порядке: а) кандидаты Лондонского съезда, выполняющие какую-либо партийную работу в России; б) члены ЦК и кандидаты, живущие за границей и занятые на работе, порученной им ЦК.

При замещении кандидатур соблюдается пропорциональность течений. Вопрос о том, кто именно из кандидатов имеет право присутствовать на пленуме, решается имеющимися налицо действительными членами ЦК данного течения.

(Принято единогласно.)

Приложение 5

Украинский социал-демократический союз или спилка[180]

§ 1. Украинский социал-демократический союз есть часть РСДРП, имеющая целью [создать] организацию пролетариата, говорящего на украинском языке.

§ 2. Союз пользуется всеми правами, представляемыми организационным уставом РСДРП союзам комитетов партии.

§ 3. Украинский социал-демократический союз слагается из громад, которые в тех местах, где нет комитетов РСДРП, представляют самостоятельные организации, – в местах же, где таковые существуют, входят в состав местной партийной организации, как ее составная часть, автономная лишь в вопросах своей внутренней организации, пропаганды и агитации.

§ 4. Во главе союза стоит комитет союза, выбираемый съездом представителей громад. При союзе состоит литературная комиссия, местопребывание которой может быть и за границей.

§ 5. Комитет союза пользуется правом организовать специальные технические группы.

§ 6. Союз посылает своих представителей на общепартийный съезд. Количество голосов определяется по соглашению с Центральным комитетом.

Приложение 6

Условия слияния социал-демократии Польши и Литвы с российской социал-демократической рабочей партией[181]

1) Социал-демократия Польши и Литвы есть территориальная организация РСДРП, ведущая работу среди пролетариата всех национальностей ее района и объединяющая деятельность всех партийных организаций на этой территории.

Примечание 1. Социалистические организации Польши могут войти в состав РСДРП лишь путем вступления их в состав СД Польши и Литвы. Соглашения постоянные или временные между такими организациями и РСДРП заключаются лишь в соглашении с СД Польши и Литвы.

Примечание 2. Отношение СД Польши и Литвы к Бунду устанавливается в согласии с РСДРП, в пределах этого общего отношения определение конкретных случаев совместного выступления на местах предоставляется СД Польши и Литвы.

2) Вопрос о сохранении Литвы в районе деятельности СД Польши и Литвы решается Центральным комитетом РСДРП и Главным правлением СД Польши и Литвы при участии всех тех местных организаций, которые заинтересованы в этом вопросе.

3) В районе своей деятельности СД Польши и Литвы самостоятельно разрешает все вопросы, касающиеся способов агитации и форм организации, а также определяет свои отношения к другим партиям, действующим лишь на той же территории.

4) СД Польши и Литвы имеет свои съезды.

5) СД Польши и Литвы сохраняет в пределах своей деятельности право самостоятельности разрешения вопроса об отношении профессиональных союзов к партийной организации.

6) СД Польши и Литвы участвует в общепартийных съездах на основаниях, одинаковых со всеми организациями РСДРП.

7) В состав редакции центрального органа входит член СД Польши и Литвы, который на правах, одинаковых с другими редакторами, принимает участие в общередакционной работе и руководит польским отделом.

8) СД Польши и Литвы сохраняет самостоятельное представительство на международных социалистических конгрессах, в Международном социалистическом бюро, пока Польша на конгрессах составляет самостоятельную секцию.

9) СД Польши и Литвы сохраняет свое название в качестве подзаголовка к РСДРП.

10) На всех международных конференциях, в которых принимает участие какая-нибудь из партий, работающих в Польше, обязательно участие наряду с представителями РСДРП в целом особых представителей на равных правах от СД Польши и Литвы.

Приложение 7

Проект условий объединения социал-демократии Латышского края с российской социал-демократической рабочей партией[182]

СД Латышского края есть автономная территориальная СД организация, входящая в состав РСДРП на следующих условиях:

1) СД Латышского края ведет работу среди пролетариата всех национальностей ее района и объединяет деятельность всех партийных организаций этой области, причем район деятельности, а также само название территориальной организации определяется на общем съезде всех объединяющихся СД организаций Латышского края.

Примечание. Отношение СД Латышского края к Бунду устанавливается в согласии с РСДРП. В пределах этого общего отношения назначение конкретных случаев совместного выступления на местах предоставляется СД Латышского края.

2) СД Латышского края сохраняет право самостоятельного распоряжения всеми делами своей организации в рамках общепартийной программы и тактики.

3) СД Латышского края имеет свои съезды, на которых решаются все вопросы партийной работы края, а также избирается местный партийный центр края для руководства СД работой в этом крае. Общепартийные предприятия в районе деятельности Латышского края устраиваются с ведома этой организации.

4) СД Латышского края участвует в общепартийных съездах на основаниях, одинаковых с другими организациями РСДРП.

5) СД Латышского края предоставляется участие в общепартийном ЦК по нормам, определенным общепартийным уставом и специальным уставом этой организации, вырабатываемым при самом объединении Центральными комитетами РСДРП и Латышской СДРП.

6) В делегацию РСДРП, посылаемую на международные социалистические конгрессы, входит и представительство СД Латышского края, избираемое на ее съездах.

7) СД Латышского края предоставляется право, ввиду специальных местных условий, определять самостоятельно свое отношение к аграрному вопросу в Латышском крае, для чего к аграрной программе РСДРП делается отметка о необязательности ее для СД Латышского края. В случае объединения Латышской СДРП с РСДРП на ближайшем общепартийном съезде производится пересмотр тех пунктов программы РСДРП, которые встречают возражения со стороны Латышской СДРП и имеют общепринципиальное значение.

В случае согласия Латышской СДРП на объединение с РСДРП на условиях, утвержденных съездом, ЦК РСДРП должен безотлагательно осуществить объединение с Латышской СДРП, не дожидаясь следующего общепартийного съезда.

Приложение 8

Проект условий объединения всеобщего еврейского рабочего союза в Литве, Польше и России (бунд) с российской социал-демократической рабочей партией[183]

1) Бунд входит в состав РСДРП как СД организация еврейского пролетариата, не ограниченная в своей деятельности районными рамками.

2) Бунд принимает программу РСДРП.

Примечание. Вопрос о национальной программе остается открытым ввиду нерассмотрения его Объединительным съездом.

3) Все постановления общепартийных съездов обязательны для Бунда.

4) В пределах общих постановлений съездов РСДРП и общих директив ЦК партии Бунд сохраняет самостоятельность в вопросах агитации, организации и пропаганды.

5) Бунд имеет свои местные организации, центральные учреждения и съезды и самостоятельно распоряжается всеми делами своей организации.

6) Все местные организации, входящие в состав РСДРП, образуют на основе общих выборов, без различия национальности членов партии, единый руководящий общегородской комитет РСДРП.

Примечание. Комитет решает все вопросы, общие для всего пролетариата данного города, причем решения принимаются простым большинством. Способ избрания общегородского комитета определяется общими основаниями, принятыми в партии.

7) Организации Бунда посылают на общепартийные съезды и конференции своих представителей на началах, одинаковых с другими организациями РСДРП.

Примечание. По соглашению местных организаций допустимы выборы на съезд на общих избирательных собраниях.

8) Бунд пользуется представительством в ЦК РСДРП.

Примечание. Способ представительства Бунда в ЦК партии устанавливается по соглашению ЦК Бунда и ЦК РСДРП.

В делегацию от РСДРП на международных социалистических конгрессах Бунд посылает своих представителей.

Приложение 9

Проект объединения армянской социал-демократической рабочей организации с российской социал-демократической рабочей партией[184]

1) Армянская СД рабочая организация входит в РСДРП как социал-демократическая организация, работающая среди армянского пролетариата, автономная в своих внутренних делах. В пределах решений партийных съездов и директив ЦК Армянская СДРО самостоятельна в вопросах пропаганды, агитации и организации.

2) Армянская СДРО принимает программу РСДРП.

3) Армянская СДРО имеет свои местные организации, центральное управление, конференции и орган.

4) Армянская СДРО посылает своих представителей на общепартийные и кавказские съезды на таких же началах, как и остальные организации РСДРП.

5) Во всех городах, где наряду с организациями РСДРП имеются организации Армянской СДРО, создаются общегородские коллективы или комитеты, выбранные всеми членами данного города без различия национальности и руководящие всеми общими выступлениями пролетариата данного города. Все директивы общегородских коллективов обязательны для Армянской СДРО.

Примечание. Выборы в общегородские коллективы Армянская СДРО имеет право производить отдельно, на началах пропорционального представительства.

6) Директивы общепартийных съездов и ЦК партии обязательны для Армянской СДРО. Так же обязательны решения Кавказского съезда и областного комитета, касающиеся всего пролетариата Закавказья.

7) Армянская СДРО имеет свое представительство на международных социалистических конгрессах, поскольку этим пользуется армянская национальность.

8) Во всех международных конференциях, где участвует какая-нибудь армянская партия, наряду с представителями РСДРП участвует и Армянская СДРО.

Приложение 10

Программа для пропагандистских кружков, выработанная московским окружным комитетом РСДРП в августе 1908 г.[185]

Программа для пропагандистских кружков

[Лекция] 1-я.

1) Б.С. «Труд и капитал», цена 10 коп. 2) Струмилин «Богатство и труд», 40 коп. 3) Каутский «Изложение учения Карла Маркса», 45 коп. 4) Его же «Изложение 2-го тома „Капитала“», 35 коп. 5) Бернштейн «Изложение 3-го тома „Капитала“», 35 коп. 6) Богданов «Краткий курс экономической науки», 60 коп.

Лекция 2-я. Капитализм

1) Рожков «Капитализм и социализм», 10 коп. 2) Каутский «Эрфуртская программа», 40 коп. 3) Вандервельд «Промышленное развитие», 30 коп. 4) Каутский «Классовые противоречия в 1789 г.», 30 коп. 5) Рожков «Эволюция хозяйственных форм», 6 коп. 6) Каутский «Комментарии к Эрфуртской программе», 20 коп. 7) Маркс и Энгельс «Коммунистический манифест», 20 коп. 8) Энгельс «От утопии к науке», 10 коп. 9) Лафарг «Американские тресты», 40 коп. 10) Его же «Капитал и труд», 20 коп.

Лекция 3-я. Социализм. Программа-максимум социал-демократов

Повторить из ранее пройденных: 1) Коммунистический манифест. 2) 2-ю часть «Эрфуртской программы». 3) Вандервельд «Промышленное развитие». 4) Рожков «Капитализм и социализм». 5) Каутский «Социальная революция», 20 коп. 6) Бебель «Социалистическое общество», 10 коп. 7) Энгельс «От утопии к науке». 8) Либкнехт «От обороны к нападению», 10 коп. 9) Элленбоген «Чего хотят с.-д.?», 30 коп. 10) Штерн «Государство будущего», 10 коп. 11) Ларский «Общество будущего», 6 коп.

Лекция 4-я. Международная социал-демократия.

Программа-минимум а) Политическая борьба

1) Мартов «Рабочее дело в России», 20 коп. 2) Гед и Лафарг «Программа французской рабочей партии», 10 коп. 3) Либкнехт «Наши цели», 7 коп. 4) Вржосек «Основы государственного устройства на Западе», 7 коп. 5) Каутский «Представительное правление», 15 коп. 6) Чернышев «Всеобщее избирательное право и его применение в России», 40 коп. 7) Каутский «Республика и социал-демократия во Франции», 30 коп. 8) Его же «О национальном вопросе в России», 5 коп. 9) Веселовский «Какое местное самоуправление нужно народу», 7 коп. 10) Л. Браун «Женщина и политика», 8 коп. 11) Саблина «Женщина-работница», 5 коп. 12) Каутский «Природа политических преступлений», 5 коп. 13) Его же «Патриотизм, война и социал-демократия», 10 коп. 14) Лагардель «Пролетариат и милитаризм», 8 коп. 15) Каутский «Социал-демократия и католическая церковь», 15 коп. 16) Паннекек «Религия и социализм», 25 коп. 17) Каутский «Происхождение христианства», 10 коп. 18) Либкнехт «Знание – сила», 6 коп. 19) Вологдин «Народная сила и рабочий класс», 6 коп. 20) «Правительственная казна и народный карман», 10 коп. 21) Сомов «Справедливые налоги», 12 коп. 22) Маркс «Речь о свободе торговли», 4 коп. 23) Каутский «Торговая политика и рабочий класс», 25 коп. 24) Ленин «Победа кадетов и задачи рабочей партии», 30 коп. 25) Его же «Доклад об Объединительном съезде», 30 коп.

Необходимо прочесть все указанные здесь книги, так как каждая из них трактует о новом вопросе политической борьбы.

Лекция 5-я б) Экономическая борьба

1) «Что такое рабочий день», 8 коп. 2) Кричевский «8-часовой рабочий день», 15 коп. 3) Мартов «Пролетарский праздник», 4 коп. 4) Ельницкий «1 мая в России», 8 коп. 5) Саблина «Женщина-работница», 5 коп. 6) Зайцев «Государственное страхование рабочих», 8 коп. 7) Каутский «Профессиональное движение», 10 коп. 8) Его же «Потребительные общества», 8 коп. 9) Бебель «Профессиональное движение и политическая партия», 8 коп. 10) Шиппель «Профессиональные союзы», 10 коп. 11) Витонский «Что такое законы и как они изменяются», 4 коп. 12) Иванов «Рабочие союзы и другие формы рабочего движения», 5 коп. 13) Каутский «Революционные перспективы», 20 коп. 14) «Мангеймский Партейтаг», 25 коп.

Лекция 6-я в) Аграрный вопрос

1) Каутский «Аграрная программа», часть 2-я, 25 коп. 2) Его же «Социализм и сельское хозяйство», 20 коп. 3) Ленин «К деревенской бедноте», 15 коп. 4) Рожков «Аграрный вопрос в России», 15 коп. 5) Станислав (А. Вольский) «Социализм и русская община», 12 коп. 6) Каутский «Аграрный вопрос в России», 5 коп. 7) Ю. Ларин «Крестьянский вопрос и социал-демократия», 30 коп. 8) Маслов «Развитие народного хозяйства», 40 коп. 9) Компер-Морель «Задачи пропаганды в деревне», 8 коп.

Лекция 7-я. Развитие капитализма в России

1) Ковалевский «Из истории государственной власти в России», 25 коп. 2) Рожков «Город и деревня в русской истории», 40 коп. 3) Его же «История крепостного права в России», 10 коп. 4) Каутский «Русский и американский рабочий», 15 коп. 5) Таганский «Краткий очерк истории русской промышленности», 15 коп. 6) Залкинд «История русской фабрики», 10 коп. 7) Гвоздев «Кулачество – ростовщичество», 75 коп. 8) Туган-Барановский «Русская фабрика в прошлом и настоящем», 3 руб. 50 коп.

Лекция 8-я. Социалисты-революционеры 1) Мартов «Политические партии в России», 20 коп.

2) Стеклов «О том же самом», 6 коп. 3) Левин «О том же самом», 20 коп. 4) Каутский «Классовые интересы», 6 коп.

5) Чернов «Крестьянин и рабочий». 6) Новоторжский «Социализация земли».

Лекция 9-я. Либералы (кадеты)

1) Левин и Блюм «Кадеты», 15 коп. 2) Троцкий «П. Струве в политике», 30 коп. 3) Его же «Из истории одного года», 20 коп. 4) Иорданский «Земский либерализм», 20 коп. 5) Веселовский «К вопросу о классовых интересах в земстве», вып. 1, 40 коп. 6) Каутский «Классовые интересы». 7) Его же «Классовые противоречия». 8) Маркс «Революция и контрреволюция в Германии», 20 коп. 9) Его же «Классовая борьба во Франции», 20 коп.

Лекция 10-я. Консерваторы

1) Мартов, Левин, Стеклов (см. выше). 2) Каутский «Классовые интересы». 3) Его же «Классовые противоречия». Затем посмотреть литературу в предыдущей лекции.

Лекция 11-я. Анархисты и синдикалисты

1) Плеханов «Анархизм и синдикализм», 20 коп. 2) Станислав (Вольский) «Теория и практика анархизма», 25 коп. 3) Базаров «Анархический коммунизм и марксизм», 50 коп. 4) Кульчицкий «Анархизм в России», 20 коп. 5) Эльцбахер «Сущность анархизма», 1 руб.

Лекция 12-я. История революционного движения в России

1) Мартов «Пролетарская борьба в России», 30 коп. 2) Тун «История революционного движения в России», 50 коп. 3) Бурцев «За сто лет». 4) «Процесс Веры Засулич», 30 коп. 5) Степняк «Подпольная Россия», 80 коп.

Лекция 13-я. История рабочего движения и социал-демократии в России

1) Литература предыдущей лекции. 2) Доклады Лондонскому, Парижскому и Амстердамскому конгрессам. 3) Протоколы II и III съездов [РСДРП]. 4) Батурин «Очерк истории социал-демократии в России», 25 коп. 5) Ельпицкий «Первые шаги рабочего движения в России», 12 коп. 6) Дан «Из истории рабочего движения и социал-демократии в России», 15 коп. 7) Лядов «История Российской социал-демократической рабочей партии», два выпуска, 50 коп. и 1 руб.

Лекция 14-я. История западноевропейского рабочего движения

1) Лассаль «Программа работников», 8 коп. 2) Его же «Наука и рабочие», 15 коп. 3) П. Луи «История социализма во Франции», 70 коп. 4) Волькенштейн «Как и почему возникла Великая французская революция», 20 коп. 5) Кампфмейер «Очерк истории и литературы германского рабочего движения», 15 коп. 6) Миньо «Германская социал-демократия», 1 руб. 50 коп. 7) Иекк «Интернационал», 80 коп. 8) Седой «Промышленная жизнь в Англии», 30 коп. 9) Боркгайм «Чартистское движение в Англии», 15 коп. 10) Энгельс «Положение рабочего класса в Англии», 50 коп. 11) Вебб «Социализм в Англии», 1 руб. 12) Вендервельд и Дестрэ «Социализм в Бельгии», 90 коп. 13) Энзор «Современный социализм», 1 руб.

Лекция 15-я. Исторический материализм

1) Энгельс «От утопии к науке». 2) Его же «От классического идеализма к диалектическому материализму», 20 коп. 3) Бельтов «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю», 1 руб. 25 коп. 4) Энгельс «Анти-Дюринг», 1 руб. 5) Каутский «Этика и материалистическое понимание истории», 35 коп. 6) Богданов «Из психологии общества», 80 коп. 7) Дицген «Религия социал-демократии», 50 коп. 8) Грейлих «О материалистическом понимании истории», 8 коп.

Лекция 16-я. Общее состояние России

А. Дезорганизация всей хозяйственной жизни России. Финансы. Крестьянство. Рабочие. Русско-японская война.

9 января. Стачечный период. Комиссия Шидловского. «Потемкин» (Черноморский флот). Октябрьская забастовка. Манифест 17 октября. Кронштадтское и Свеаборгское восстания. Восстания на Кавказе, в Польше и Прибалтийском крае. Аграрное движение. Закон от 11 декабря. Московское восстание и его значение.

Б. Созыв и разгон I и II Дум. Закон от 3 июня. Социал-демократическая фракция. Суд над социал-демократическими депутатами. III Дума. Организация капиталистов. Наступление капитала и отнятие октябрьских завоеваний. Упадок организации. Отсутствие интеллигенции. Наши задачи.

Литература: Хорошо бы достать октябрьские – ноябрьские газеты 1905 г.: «Новая жизнь», «Начало», «Север», «Светоч», «Борьба» и сборники: 1) «Текущий момент», 1 руб. 2) «Вопросы дня», 80 коп. 3) «Невский сборник», 70 коп. 4) Парвус «Россия и революция», 1 руб. 5) Троцкий «Наша революция», 1 руб.

Значит, должно быть 16 лекций. Конечно, не придется ожидать, пока подготовишься по всем, и тогда выступать в кружках. Необходимо организовать кружок по мере подготовки по отдельным вопросам.

При чтении необходимо всегда иметь под руками Лебедева «Библиотека социал-демократа» и в случае каких-либо затруднений смотреть на нужную страницу. Кроме этого справочника, необходимо приобрести Струмилина – «Что читать социал-демократу», 25 коп. Там указана даже и беллетристика, а также и научные книги общего характера.

Московский окружной комитет РСДРП

Август 1908 г.

Приложение 11

Война и российская социал-демократия[186]

Европейская война, которую в течение десятилетий подготовляли правительства и буржуазные партии всех стран, разразилась. Рост вооружений, крайнее обострение борьбы за рынки в эпоху новейшей, империалистической, стадии развития капитализма передовых стран, династические интересы наиболее отсталых восточноевропейских монархий неизбежно должны были привести и привели к этой войне. Захват земель и покорение чужих наций, разорение конкурирующей нации, грабеж ее богатств, отвлечение внимания трудящихся масс от внутренних политических кризисов России, Германии, Англии и других стран, разъединение и националистическое одурачение рабочих и истребление их авангарда в целях ослабления революционного движения пролетариата – таково единственное действительное содержание, значение и смысл современной войны.

На социал-демократию прежде всего ложится долг раскрыть это истинное значение войны и беспощадно разоблачить ложь, софизмы и «патриотические» фразы, распространяемые господствующими классами, помещиками и буржуазией, в защиту войны.

Во главе одной группы воюющих наций стоит немецкая буржуазия. Она одурачивает рабочий класс и трудящиеся массы, уверяя, что ведет войну ради защиты родины, свободы и культуры, ради освобождения угнетенных царизмом народов, ради разрушения реакционного царизма. А на деле именно эта буржуазия, лакействуя перед прусскими юнкерами с Вильгельмом II во главе их, всегда была вернейшим союзником царизма и врагом революционного движения рабочих и крестьян в России. На деле эта буржуазия вместе с юнкерами направит все свои усилия, при всяком исходе войны, на поддержку царской монархии против революции в России.

На деле немецкая буржуазия предприняла грабительский поход против Сербии, желая покорить ее и задушить национальную революцию южного славянства, вместе с тем направляя главную массу своих военных сил против более свободных стран, Бельгии и Франции, чтобы разграбить более богатого конкурента. Немецкая буржуазия, распространяя сказки об оборонительной войне с ее стороны, на деле выбрала наиболее удобный, с ее точки зрения, момент для войны, используя свои последние усовершенствования в военной технике и предупреждая новые вооружения, уже намеченные и предрешенные Россией и Францией.

Во главе другой группы воюющих наций стоит английская и французская буржуазия, которая одурачивает рабочий класс и трудящиеся массы, уверяя, что ведет войну за родину, свободу и культуру против милитаризма и деспотизма Германии. А на деле эта буржуазия на свои миллиарды давно уже нанимала и готовила к нападению на Германию войска русского царизма, самой реакционной и варварской монархии Европы.

На деле целью борьбы английской и французской буржуазии является захват немецких колоний и разорение конкурирующей нации, отличающейся более быстрым экономическим развитием. И для этой благородной цели «передовые», «демократические» нации помогают дикому царизму еще более душить Польшу, Украину и т. д., еще более давить революцию в России.

Обе группы воюющих стран нисколько не уступают одна другой в грабежах, зверствах и бесконечных жестокостях войны, но чтобы одурачить пролетариат и отвлечь его внимание от единственной действительно освободительной войны, именно гражданской войны против буржуазии как «своей» страны, так и «чужих» стран, для этой высокой цели буржуазия каждой страны ложными фразами о патриотизме старается возвеличить значение «своей» национальной войны и уверить, что она стремится победить противника не ради грабежа и захвата земель, а ради «освобождения» всех других народов, кроме своего собственного.

Но чем усерднее стараются правительства и буржуазия всех стран разъединить рабочих и натравить их друг на друга, чем свирепее применяется для этой возвышенной цели система военных положений и военной цензуры (гораздо более преследующей даже теперь, во время войны, «внутреннего», чем внешнего врага), тем настоятельнее долг сознательного пролетариата отстоять свое классовое сплочение, свой интернационализм, свои социалистические убеждения против разгула шовинизма «патриотической» буржуазной клики всех стран. Отказаться от этой задачи значило бы со стороны сознательных рабочих отказаться от всех своих освободительных и демократических, не говоря уже о социалистических, стремлений.

С чувством глубочайшей горечи приходится констатировать, что социалистические партии главнейших европейских стран этой своей задачи не выполнили, а поведение вождей этих партий – в особенности немецкой – граничит с прямой изменой делу социализма. В момент величайшей всемирно-исторической важности большинство вождей теперешнего, II (1889–1914) социалистического Интернационала пытаются подменить социализм национализмом. Благодаря их поведению, рабочие партии этих стран не противопоставили себя преступному поведению правительств, а призвали рабочий класс слить свою позицию с позицией империалистических правительств. Вожди Интернационала совершили измену по отношению к социализму, голосуя за военные кредиты, повторяя шовинистические («патриотические») лозунги буржуазии «своих» стран, оправдывая и защищая войну, вступая в буржуазные министерства воюющих стран и т. д. и т. п. Влиятельнейшие социалистические вожди и влиятельнейшие органы социалистической печати современной Европы стоят на шовинистически-буржуазной и либеральной, отнюдь не на социалистической точке зрения. Ответственность за это опозорение социализма ложится прежде всего на немецких социал-демократов, которые были самой сильной и влиятельной партией II Интернационала. Но нельзя оправдать и французских социалистов, принимающих министерские посты в правительстве той самой буржуазии, которая предавала свою родину и соединялась с Бисмарком для подавления Коммуны.

Германские и австрийские социал-демократы пытаются оправдать свою поддержку войны тем, что этим самым они будто бы борются против русского царизма. Мы, русские социал-демократы, заявляем, что такое оправдание считаем простым софизмом. Революционное движение против царизма вновь приняло в нашей стране в последние годы громадные размеры. Во главе этого движения все время шел российский рабочий класс. Миллионные политические стачки последних лет шли под лозунгом низвержения царизма и требования демократической республики. Не далее, как накануне войны, президент Французской Республики Пуанкаре во время своего визита к Николаю II сам мог видеть на улицах Петербурга баррикады, построенные руками русских рабочих. Ни перед какими жертвами не останавливался российский пролетариат, чтобы освободить все человечество от позора царской монархии. Но мы должны сказать, что если что может при известных условиях отсрочить гибель царизма, если что может помочь царизму в борьбе против всей российской демократии, так это именно нынешняя война, отдавшая на службу реакционным целям царизма денежный мешок английской, французской и русской буржуазии. И если что может затруднить революционную борьбу российского рабочего класса против царизма, так это именно поведение вождей германской и австрийской социал-демократии, которое не перестает нам ставить в пример шовинистская печать России.

Если даже допустить, что недостаток сил у германской социал-демократии был так велик, что мог заставить ее отказаться от каких бы то ни было революционных действий, – то и в этом случае нельзя было присоединяться к шовинистическому лагерю, нельзя было делать шагов, по поводу которых итальянские социалисты справедливо заявляли, что вожди германских социал-демократов бесчестят знамя пролетарского Интернационала.

Наша партия, Российская социал-демократическая рабочая партия, понесла уже и еще понесет громадные жертвы в связи с войной. Вся наша легальная рабочая печать уничтожена. Большинство союзов закрыты, множество наших товарищей арестовано и сослано. Но наше парламентское представительство – российская социал-демократическая рабочая фракция в Государственной думе – сочло своим безусловным социалистическим долгом не голосовать за военные кредиты и даже покинуть зал заседаний Думы для еще более энергического выражения своего протеста, сочло долгом заклеймить политику европейских правительств как империалистскую. И, несмотря на удесятеренный гнет царского правительства, социал-демократические рабочие России уже издают первые нелегальные воззвания против войны, исполняя долг перед демократией и Интернационалом.

Если представители революционной социал-демократии в лице меньшинства немецких социал-демократов и лучших социал-демократов в нейтральных странах испытывают жгучее чувство стыда по поводу этого краха II Интернационала; если голоса социалистов против шовинизма большинства социал-демократических партий раздаются и в Англии и во Франции; если оппортунисты в лице, например, германского «Социалистического ежемесячника» («Sozialistische Monatshefte»), давно стоящие на национал-либеральной позиции, вполне законно торжествуют свою победу над европейским социализмом, то наихудшую услугу пролетариату оказывают те колеблющиеся между оппортунизмом и революционной социал-демократией люди (подобно «центру» в Германской социал-демократической партии), которые пытаются замалчивать или прикрывать дипломатическими фразами крах II Интернационала.

Напротив, надо открыто признать этот крах и понять его причины, чтобы можно было строить новое, более прочное социалистическое сплочение рабочих всех стран.

Оппортунисты сорвали решения Штутгартского, Копенгагенского и Базельского конгрессов, обязывавшие социалистов всех стран бороться против шовинизма при всех и всяких условиях, обязывавшие социалистов на всякую войну, начатую буржуазией и правительствами, отвечать усиленною проповедью гражданской войны и социальной революции. Крах II Интернационала есть крах оппортунизма, который выращивался на почве особенностей миновавшей (так называемой «мирной») исторической эпохи и получил в последние годы фактическое господство в Интернационале. Оппортунисты давно подготовляли этот крах, отрицая социалистическую революцию и подменяя ее буржуазным реформизмом; отрицая классовую борьбу, с ее необходимым превращением в известные моменты в гражданскую войну, и проповедуя сотрудничество классов; проповедуя буржуазный шовинизм под названием патриотизма и защиты отечества и игнорируя или отрицая основную истину социализма, изложенную еще в «Коммунистическом манифесте», что рабочие не имеют отечества; ограничиваясь в борьбе с милитаризмом сентиментально-мещанской точкой зрения вместо признания необходимости революционной войны пролетариев всех стран против буржуазии всех стран; превращая необходимое использование буржуазного парламентаризма и буржуазной легальности в фетишизирование этой легальности и забвение обязательности нелегальных форм организации и агитации в эпохи кризисов. Естественное «дополнение» оппортунизма, – столь же буржуазное и враждебное пролетарской, т. е. марксистской, точке зрения, – анархо-синдикалистское течение ознаменовало себя не менее позорно самодовольным повторением лозунгов шовинизма во время современного кризиса.

Нельзя выполнить задачи социализма в настоящее время, нельзя осуществить действительное интернациональное сплочение рабочих без решительного разрыва с оппортунизмом и разъяснения массам неизбежности его фиаско.

Задачей социал-демократии каждой страны должна быть в первую голову борьба с шовинизмом данной страны. В России этот шовинизм всецело охватил буржуазный либерализм («кадеты») и отчасти народников вплоть до эсеров и «правых» социал-демократов. (В особенности обязательно заклеймить шовинистские выступления, например, Е. Смирнова, П. Маслова и Г. Плеханова, подхваченные и широко используемые буржуазно-«патриотической» печатью.)

При данном положении нельзя определить, с точки зрения международного пролетариата, поражение которой из двух групп воюющих наций было бы наименьшим злом для социализма. Но для нас, русских социал-демократов, не может подлежать сомнению, что с точки зрения рабочего класса и трудящихся масс всех народов России наименьшим злом было бы поражение царской монархии, самого реакционного и варварского правительства, угнетающего наибольшее количество наций и наибольшую массу населения Европы и Азии.

Ближайшим политическим лозунгом социал-демократии Европы должно быть образование республиканских Соединенных Штатов Европы, причем, в отличие от буржуазии, которая готова «обещать» что угодно, лишь бы вовлечь пролетариат в общий поток шовинизма, социал-демократы будут разъяснять всю лживость и бессмысленность этого лозунга без революционного низвержения монархий германской, австрийской и русской.

В России задачами социал-демократии ввиду наибольшей отсталости этой страны, не завершившей еще своей буржуазной революции, должны быть по-прежнему три основные условия последовательного демократического преобразования: демократическая республика (при полном равноправии и самоопределении всех наций), конфискация помещичьих земель и 8-часовой рабочий день. Но во всех передовых странах война ставит на очередь лозунг социалистической революции, который становится тем насущнее, чем больше ложатся тяжести войны на плечи пролетариата, чем активнее должна будет стать его роль при воссоздании Европы после ужасов современного «патриотического» варварства в обстановке гигантских технических успехов крупного капитализма.

Использование буржуазией законов военного времени для полного затыкания рта пролетариату ставит перед ним безусловную задачу создания нелегальных форм агитации и организации. Пусть оппортунисты «берегут» легальные организации ценой измены своим убеждениям, – революционные социал-демократы используют организационные навыки и связи рабочего класса для создания соответствующих эпохе кризиса нелегальных форм борьбы за социализм и сплочения рабочих не с шовинистской буржуазией своей страны, а с рабочими всех стран. Пролетарский Интернационал не погиб и не погибнет. Рабочие массы через все препятствия создадут новый Интернационал. Нынешнее торжество оппортунизма недолговечно. Чем больше будет жертв войны, тем яснее будет для рабочих масс измена рабочему делу со стороны оппортунистов и необходимость обратить оружие против правительств и буржуазии каждой страны.

Превращение современной империалистской войны в гражданскую войну есть единственно правильный пролетарский лозунг, указываемый опытом Коммуны, намеченный Базельской (1912 г.) резолюцией и вытекающий из всех условий империалистской войны между высокоразвитыми буржуазными странами. Как бы ни казались велики трудности такого превращения в ту или иную минуту, социалисты никогда не откажутся от систематической, настойчивой, неуклонной подготовительной работы в этом направлении, раз война стала фактом.

Только на этом пути пролетариат сможет вырваться из своей зависимости от шовинистской буржуазии и, в той или иной форме, более или менее быстро сделать решительные шаги по пути к действительной свободе народов и по пути к социализму.

Да здравствует международное братство рабочих против шовинизма и патриотизма буржуазии всех стран!

Да здравствует пролетарский Интернационал, освобожденный от оппортунизма!

Центральный комитет Российской социал-демократической рабочей партии

Манифест Российской социал-демократическойрабочей партии

Ко всем трудящимся, ко всем рабочим, матросам,

солдатам и крестьянам России

ТОВАРИЩИ!

Пять месяцев прошло с того времени, как революционный пролетариат и войска свергли господство кнута и палки и посадили под замок Николая Романова. Рабочий сбросил с себя цепи, в которые заковал его полицейский порядок. Солдат стал свободным гражданином. Среди мирового варварства и озверения резко прозвучал голос российской революции: «Мир и братство народов!»

Впереди революционных бойцов шел пролетариат. С самого начала российский пролетариат понимал, что для успеха русской революции, для дела мира, для дела свободы необходима взаимная поддержка рабочих всех стран, необходимо международное восстание порабощенных, истекающих кровью пролетариев Европы. Его боевым кличем стал клич: «Да здравствует международная революция!»

Международный капитал ответил на этот клич заговором против русской революции. Русская революция грозит зажечь пожар мирового восстания, расшатать и разбить господство капитала, повергнуть в прах Золотого Тельца. Для международных биржевых волков и заправил банков во весь рост встала задача: задушить русскую революцию во что бы то ни стало, разоружить ее силы, обезглавить мятежный пролетариат, истребить его партию.

Русские захватчики вошли с ними в тесный союз, связались тайными нитями. С самых первых дней революции российской, финансовая буржуазия и ее партия – так называемая партия Народной свободы – заключили договор с хищниками западноевропейского империализма. Русская буржуазия ничего не имела против свержения «самодержавия царя, господство которого делало невозможным даже ведение войны» (этому мешало воровство и распутство царских министров).

Но дальнейший ход революции грозил и ей неисчислимыми ужасами: революция должна была передать землю крестьянам, обуздать капитал, вооружить рабочих, положить конец захватнической политике. На грязных тайных договорах кровавого царя клялись «союзные» банкиры в верности общему делу захватов и удушения русской революции.

Вступление в войну Америки еще более окрылило союзных империалистов. Они отлично знали цену этой «великой демократии», которая казнит электричеством своих социалистов, с оружием в руках душит маленькие народы и устами своих беспримерных по наглому цинизму дипломатов толкует о вечном мире.

Американские миллиардеры, наполнившие свои погреба кучами золота, перечеканенного из крови умирающих на полях опустошенной Европы, присоединили свое оружие, свои финансы, свою контрразведку и своих дипломатов для того, чтобы не только разгромить своих немецких коллег по международному грабежу, но и затянуть потуже удавную петлю на шее русской революции. Российская буржуазия оказалась связанной с капиталом Европы и Америки и общими целями, и тяжелой золотой цепью, концы которой сходятся в банкирских домах Лондона и Нью-Йорка. Так организовался капиталистический блок против революции.

Мелкая буржуазия России, верхи крестьянства, часть обманутых капиталом рабочих и бедняков деревни не видели и не хотели видеть всей опасности капиталистического заговора. Их партии, меньшевики и эсеры, имеющие большинство в Советах, пошли за крупной буржуазией. Они встали на точку зрения обороны, не понимая, что буржуазия всех стран обманывает рабочих этим словом и говорит об обороне, думая о захватах. Они не решились взять всю власть в свои руки и передоверили ее буржуазии. Они радушно встречали «социал-патриотических» агентов западноевропейского и американского капитала, этих обманщиков и отравителей народа. С каждым днем они все больше запутывались в сетях, которые расставлял им международный капитал.

Только революционный пролетариат и его партия, поддержанные беднейшими крестьянами-солдатами, били тревогу. Партия пролетарского социализма, партия международной революции неуклонно и последовательно срывала лживую маску миролюбцев с хищников империализма. Она разоблачала все козни буржуазии, она критиковала трусость, нерешительность и беспомощность меньшевистско-эсеровской тактики. Она со всей настойчивостью требовала полного перехода власти в руки демократии, разрыва с капиталистами всех стран, опубликования всех тайных договоров, скрываемых от народа. Она требовала перехода земли к крестьянам, рабочего контроля над производством, всеобщего мира, заключенного самими народами. «Хлеба, мира, свободы!» – было написано на ее красном знамени.

В стране, извивающейся в тисках трехлетней войны, как лавина, нарастал небывалый экономический и финансовый кризис. Жестокий молот войны дробил и стирал в порошок уцелевшие остатки накопленного народного труда. Страна с каждым днем становилась все более похожей на паралитика. Разрушение производительных сил, варварское расхищение их приводило к краху. Война, точно огромный вампир, высасывала все соки, отнимала все силы. Нет топлива, нет сырья, нет хлеба. Призрак голода стал гулять по городам, по кварталам бедноты. Бездонная пропасть гибели разверзлась перед страной.

Капитал сознательно толкал народ в эту пропасть.

Крупная буржуазия обостряла кризис, усиливала анархию, закрывая предприятия, дезорганизуя производство. Вопя о патриотизме и родине, шельмуя революционных рабочих, объединенные синдикатчики по плану, выработанному на своих тайных совещаниях, упорно и систематически тормозили производство, чтобы создать хаос и сумятицу, свалив вину на рабочих, захватив цепкими лапами всю власть в свои руки. На развалинах народного хозяйства, сведенного судорогой войны, на костях бесчисленного множества мелких разорившихся хозяйств гиены крупного капитала, алчно хватающие баснословные прибыли на поставках, спекулирующего на голоде нищающих масс, вели свою наглую политику натиска на рабочий класс. В низах назрело глухое недовольство и возмущение капиталом и его министрами. Все слышнее становится ропот миллионных армий труда.

Им ответили политикой наступления. Объединенный капитал союзников стянул свои силы для штурма русской революции. Английские и американские капиталисты, которые в качестве кредиторов стали хозяевами русской жизни, объединившись со своими верными русскими прислужниками, решили погнать в бой заведомо неподготовленную армию. Им не важен был исход сражения, им важен был срыв перемирия, возобновление военных операций, усиление власти командиров, снова впрячь измученную армию в колесницу войны.

Грохотом пушек им нужно было заглушить громовые раскаты классовой борьбы и революции. Эсеры и меньшевики одобрили наступление и тем самым выдали с головой и себя, и революцию. Постоянным соглашательством с империалистами, отсутствием всякого намека на решительность они отдали себя в плен заядлым хищникам.

Своими собственными руками они вручили власть контрреволюционной клике. И ликующие тузы банка и биржи нагло бросают теперь вызов демократии, открыто заявляя о своем желании вести войну «до конца», то есть без конца, до тех пор, пока не лопнут от напора золота погреба американских Морганов, пока кровавая роса не промочит насквозь полей истерзанной земли.

Буржуазия временно добилась своего. Где гордые призывы к братству всех народов? Где развеваются знамена мировой революции? Эти призывы эсеры и меньшевики сменили призывами к продолжению войны. Эти знамена оплевали и очернили слуги буржуазии, они отдали их на поругание героев наступления, они смешали их с грязью. Рост возмущения и негодования со стороны пролетариата и передовых солдат был откликом на эту политику. И бурный стихийный взрыв вывел на улицу рабочих и солдат, когда кадетские министры, получившие секретное донесение о крахе наступления, поспешили уйти, возложив всю ответственность на своих «социалистических» услужающих. Дни 3 и 4 июля поставили перед вождями мещанского «социализма», перед советским большинством громадный исторический вопрос: с кем они – с пролетариатом против контрреволюции или против пролетариата? В эти дни нужно было решать: кто против рабочих и солдат, выставивших на своем знамени лозунг «Вся власть Советам!». Вожди Советов вызвали усмирительные войска. Запутавшись в соглашательстве с контрреволюцией, они поддержали эту контрреволюцию и направили ружейные дула против рабочих батальонов, против цвета революционных сил, против партии пролетариата. Только эта партия, наша партия осталась стоять на посту. Только она в этот смертный час свободы не покинула рабочих кварталов. Только она стремилась придать наступлению мирный и организованный характер, идя вместе с массами. Это был ее революционный долг. Этого требовала ее революционная честь.

Меньшевики и эсеры, исполняя волю буржуазии, разоружили революцию и тем самым вооружили контрреволюцию.

Им буржуазия предоставила заняться грязным делом усмирения и разгрома. С их молчаливого согласия были спущены с цепи остервенелые псы гнусной буржуазной клеветы против славных вождей нашей партии. Это они вели позорный и постыдный торг головами пролетарских вождей, выдавая их одного за другим рассвирепевшим буржуа. Это они отдали сердце революции, которое стучало на весь мир, столицу России, на растерзание юнкерам и казакам. С их содействия была разгромлена «Правда», и начался неистовый поход против левого фланга революции.

Июльские дни открыли новую страницу истории. Впервые решительную победу временно одержала контрреволюция, и власть перешла к буржуазии и военному штабу. До тех пор громадная сила была в руках Советов. За ними стояли вооруженные массы солдат и рабочих, свободный народ.

Теперь Советы обессилили себя. Разоружив рабочих, расформировав полки революции, нагнав в центр казаков, они связали себя по рукам и ногам, они превратились в привесок буржуазного правительства. «Социалистическим» министрам заткнули рты. Их посадили на цепь их буржуазные коллеги. Ими пользуются, когда нужно усмирять. На них плюют, когда они пробуют протестовать.

Передав власть в руки контрреволюционеров и предав революцию, вожди мещанства, эсеры и меньшевики, стали подписывать почти все контрреволюционные мероприятия правительства. Красный флаг свободы спущен. На его место явился черный флаг смертной казни. Расстрелы солдат, рабочих, цензура, возвращение ненавистных царских статей против политических преступлений, охранная клевета – все прелести царского режима пущены в ход новым правительством, арестующим революционеров и выпускающим царских министров и провокаторов, откладывающим Учредительное собрание и собирающим сегодня против него Московское [государственное] совещание из тузов промышленности и торговли.

Укрепив свою позицию внутри страны, контрреволюция перешла к старым приемам в остальном. Против украинцев ведется решительная атака, не только декретами, но и кирасирами. Распускают финляндский сейм и грозят вооруженной силой тому самому праву на самоопределение, которое так торжественно провозглашалось в официальных декларациях. Ведется через правительственных посланников темная интрига против встречи даже умереннейших социалистов в Стокгольме. Формула «мир без аннексий и контрибуций» сдана в архив, и вместо нее появилась милюковско-гучковская «война до полной победы».

Керенский провозглашает лозунг «Изничтожить большевиков!» и посылает «от имени русского народа» телеграмму ближайшему родственнику Вильгельма Гогенцоллерна и Николая Романова – английскому королю Георгу. Лозунг революции «Мир хижинам – война дворцам!» заменяется на «Мир дворцам, война хижинам!».

Но контрреволюция рано торжествует свою победу. Пулей не накормить голодных, казацкой плетью не отереть слез матерей и жен. Арканом и петлей не высушить море страданий. Штыками не успокоить народ, генеральским окриком не остановить развала промышленности.

Работают подземные силы истории. В самых глубинах народных масс назревает глухое недовольство. Крестьянам нужна земля, рабочим нужен хлеб, и тем и другим нужен мир. По всему земному шару залетали уже буревестники. В Англии рабочие начинают уже открытую борьбу за обуздание капитала, во Франции солдаты агитируют за мир и революцию, в Германии непрерывное брожение и стачки, в Америке буржуазия переходит к расстрелам социалистов, поднимающих знамя борьбы с войной. Испания захвачена пламенем революционной схватки классов. Уже съезжаются финансисты всех стран на тайные съезды, чтобы обсудить общий вопрос о надвигающейся грозе. Ибо они уже слышат железную поступь рабочей революции. Ибо они уже видят неотразимое.

В эту схватку наша партия идет с развернутыми знаменами. Она твердо держала их в своих руках. Она не склоняла их перед изменниками революции и слугами капитала. Она и впредь будет держать их высоко, борясь за социализм, за братство народов. Ибо она знает, что грянет новое движение и настанет смертный час старого мира. Готовьтесь же к новым битвам, наши боевые товарищи! Стойко, мужественно и спокойно, не поддаваясь на провокации, копите силы, стройтесь в боевые колонны. Под знамена партии, пролетарии и солдаты! Под наше знамя, угнетенные деревни!

Да здравствует революционный пролетариат!

Да здравствует Совет рабочих и угнетенной бедноты!

Долой контрреволюцию и ее Московское совещание!

Да здравствует мировая рабочая революция!

Да здравствует социализм!

Да здравствует Российская социал-демократическая партия (большевиков)!

VI съезд РСДРП (большевиков) (представляет 240 000 членов)

13 августа 1917 года

Примечания

1

До официального выступления группы вошедшими затем в нее членами были изданы под фирмой «Социально-революционной библиотеки»: К. Маркс и Ф. Энгельс – «Манифест „Коммунистической партии“» (1882); К. Маркс – «Наемный труд и капитал» (1883).

2

Ш а р л о т т а К о р д е – дворянка, убившая в 1793 г. во время Французской революции одного из лидеров якобинцев Жана Поля Марата. Была схвачена на месте убийства и казнена.

3

Плеханов Г. «Социализм и политическая борьба».

4

Плеханов Г. «Наши разногласия».

5

Проект программы русских социал-демократов 1885 г. – Куклин Г.А. «Итоги революционного движения в России за 40 лет».

6

Было издано 4 книги: № 1 – 1888 г., № 2 и 3 – 1889 г. и № 4 – 1892 г.

7

Рязанов Д.Б. «Группа „Освобождение труда“».

8

Лядов М. История Российской социал-демократической рабочей партии. Ч. 1. С. 48. В июне 1901 г. по инициативе образовавшейся в том же году группы «Борьба» состоялась конференция Союза, Революционной организации социал-демократов и вновь народившегося заграничного отдела «Искры» и «Зари», которая выработала проект соглашения названных групп и для обсуждения его постановила созвать съезд, который и состоялся в октябре 1901 г. Соглашения, однако, достигнуто не было. Расходясь принципиально с Союзом, представители «Искры», «Зари» и Революционной организации социал-демократов покинули съезд и объединились в Заграничную Лигу русской социал-демократии, а инициаторы предыдущей конференции выступили как особая издательская группа «Борьба». После этого Лига издавала под своей фирмой брошюры и гектографированный бюллетень (по 1902 г. вышло 3 номера) с краткими известиями из России, а Союз с ноября 1902 г. стал издавать журнал «Красное знамя» – вышло 3 номера, из них последний в январе 1903 г. В августе 1903 г., согласно постановлению II съезда партии, Союз и «Борьба» прекратили свое существование, группа же «Освобождение труда» (как и «Искра») заявила о прекращении своего самостоятельного существования, после чего единственной заграничной организацией партии была объявлена Заграничная Лига русской революционной социал-демократии.

9

Вильнюс, Литва. (Примеч. ред.)

10

Днепр (Днепропетровск), Украина. (Примеч. ред.)

11

Лядов М. Ч. 1. С 56, 59.

12

Роман «Углекопы» Золя более известен под авторским названием «Жерминаль». (Примеч. ред.)

13

В 1894 г. вышла книга П. Струве «Критические заметки об экономическом развитии России», а в 1895 г. – книга Г. Плеханова под псевдонимом Бельтова «К вопросу о развитии монистического взгляда на историю».

14

Брошюра «Об агитации» была отпечатана позже, за границей, в 1896 г. с предисловием Аксельрода.

15

1-й и 2-й номера «Рабочей мысли» изданы на мимиографе в октябре и декабре 1897 г.; № 3—11 печатались за границей; № 12–15 в России и № 16, последний, вышедший в декабре 1902 г., вновь за границей.

16

Группа «Рабочее знамя» образовалась из нескольких членов петербургской группы «Социалист» и белостокской «Группы рабочих революционеров», отделившейся от Бунда. В мае 1898 г. группа выпустила № 1 «Рабочего знамени», после чего ее типография, находившаяся в Белостоке, была арестована, и следующие номера в 1900 и 1901 гг. были отпечатаны за границей.

17

«Вперед» № 1 помечен 8 декабря 1896 г., вышел же он лишь 6 января 1897 г. Всего вышло 9 номеров, из них последний в 1900 г.

18

Е л и с а в е т г р а д – ныне Кропивницкий, Украина; до 2016 г. Кировоград, центр Кировоградской области. (Примеч. ред.)

19

Полный текст манифеста см. в приложении.

20

Рабочая мысль. 1897. № 1. Октябрь. Передовая статья.

21

Основа мировоззрения, символ веры (лат.).

22

Группы «Рабочего знамени» существовали в Петербурге, Киеве, Белостоке, они тяготели по своим взглядам к социалистам-революционерам, с коими Киевский комитет и соединился формально 1 декабря 1902 г. Русская социал-демократическая партия ничем, кроме издания «Рабочего знамени» и нескольких брошюр, себя не проявила.

23

Ульянов-Ленин В.И. Насущные задачи нашего движения. Искра. 1900. № 1.

24

Ленин В.И. С чего начать? Искра. 1901. № 4.

25

Ленин В.И. С чего начать? // Искра. 1901. № 4.

26

Доклад делегации РСДРП Амстердамскому социалистическому конгрессу в 1904 г.

27

«Письмо» было написано в сентябре 1902 г. и долго ходило по рукам в рукописях, печатно же было издано в 1904 г.

28

На съезде были представлены: группа «Южного рабочего», Петербургская рабочая организация; комитеты: Санкт-Петербургский, Московский, Харьковский, Киевский, Одесский, Николаевский, Донской, Екатеринославский, Саратовский, Тифлисский, Бакинский, Батумский, Уфимский, Тульский; союзы: Северный, Крымский и Сибирский. Не были допущены на съезд представители от комитетов: второго Санкт-Петербургского, Кишиневского и Воронежского; от организаций: Полтавской, Кременчугской, Елисаветградской, Херсонской, Самарской, Казанской, Смоленской, Брянской и Одесской («Рабочая воля»). Кроме того, одна организация хотя и была допущена, но представитель не прибыл.

29

Часть социал-демократической программы, указывающая главную цель, носит название «программы-максимум». 3 А.И. Спиридович

30

Эта часть программы, намечающая ближайшие задачи партии, носит название «программы-минимум».

31

Х и з а н ы – крестьяне-арендаторы помещичьих земель в кавказских губерниях. (Примеч. ред.)

32

Приведенная программа, за исключением пяти пунктов, касающихся крестьянства, оставалась неизменной до революции 1917 г. Часть же, касающаяся крестьянства, на IV Объединительном съезде заменена новой «Аграрной программой», которая приведена полностью в главе VII, в резолюциях съезда. В таком измененном включением новой «Аграрной программы» виде Программа партии помещена в брошюре «Лондонский съезд Российской социал-демократической рабочей партии. Полный текст протоколов» (1909) (см. приложение 2).

33

Первый номер «Искры» как центрального органа, № 46, вышел в августе 1903 г., после чего «Искра» издавалась до октября 1905 г., когда вышел ее последний № 112. По своему направлению № 46–52 являются большевистскими, № 53—112 меньшевистскими.

34

Из социал-демократов, сделавшихся позднее большевиками, во II партийном съезде участвовал Бронштейн-Троцкий, занимавший в то время позицию, враждебную Ленину. На состоявшемся же после партийного съезда II очередном съезде Заграничной лиги русской революционной социал-демократии, где обсуждались поднятые на партийном съезде вопросы и продолжались принципиальные споры между большевиками и меньшевиками, кроме Ленина, участвовали большевики Бонч-Бруевич и Валлах-Литвинов. После съезда Бронштейн издал брошюру «Наша тактика», в которой изложил основные черты тактики меньшевиков, отличавшие ее от тактики большевиков, и под которой впервые подписался псевдонимом Троцкий. Брошюра эта, по словам Г. Зива, знающего Троцкого со школьного возраста, «лишена черт оригинальности, в ней отсутствует отпечаток индивидуальности автора. И это вполне естественно, – продолжает Зив, – меньшевизм совершенно несовместим со всем складом характера Троцкого. Его место скорее было там, где находился Ленин, где надо было связать, скрутить, накинуть мертвую петлю (Зив Г.А. Троцкий. Нью-Йорк, 1921. С. 47). Бронштейн посвятил съезду также брошюру «Второй съезд Российской социал-демократической рабочей партии», в которой особенно энергично нападал на Ленина, называя его за ту роль, которую последний сыграл на съезде, «дезорганизатором» партии. Там же Бронштейн рассказал, что Ленин во время одной из своих речей на съезде относительно того, сколь властным и сильным должен быть Центральный комитет, показал собранию как символ того – кулак… (См. Landau-Aldanov М.А. Lenine. Р. 63).

35

Первый номер «Вперед» вышел 22 декабря 1904 г., а последний, № 18, в мае 1905 г., после чего «Вперед» была заменена газетой «Пролетарий».

36

Речь князя П.Д. Святополк-Мирского к чинам Министерства внутренних дел, 15 сентября 1904 г.

37

Г а п о н о в с к а я о р г а н и з а ц и я – легально и с одобрения Департамента полиции созданное Собрание русских фабрично-заводских рабочих, организация профсоюзной направленности, во главе которой встал Г.А. Гапон, настоятель церкви при Санкт-Петербургской пересыльной тюрьме. (Примеч. ред.)

38

О провокаторской роли Гапона в деле 9 января см.: Спиридович А.И. Партия социалистов-революционеров и ее предшественники. Издание 1918 г.

39

Когда толпа рабочих, двигавшаяся к Нарвским воротам во главе с Гапоном, была встречена залпами одной из войсковых частей, Гапон бежал в соседний двор, где его остригли и переодели, чтобы изменить внешность, после чего он укрылся в квартире Максима Горького [в доме № 20 на Знаменской улице].

40

Со времени манифеста от 18 февраля до осени состоялось четыре съезда земцев: Февральский, Апрельский, Майский и Июльский, из которых последний признал самой неотложной задачей войти в близкое общение с широкими массами населения для обсуждения предстоящей политической реформы и выпустить обращение к народу с призывом к объединению для борьбы за «истинное» народное представительство.

41

Народившиеся союзы, особенно после объединения, по своему значению в период времени до Манифеста 17 октября заняли место Союза освобождения, объединявшего всю оппозиционную часть земской и профессиональной интеллигенции. Ко времени I Думы Союз союзов потерял всякое значение, уступив место партии кадетов, и замер в середине 1906 г.

42

В других местах социал-демократы влияния на крестьянские беспорядки не имели; там работали эсеры.

43

К этому же времени относится и начало издания «Дневника социал-демократа» Г. Плеханова, первый номер которого вышел в марте 1905 г.

44

«Пролетарий» выходил с 14 мая по 12 ноября 1905 г.; всего вышло 26 номеров. Под этим же именем с 1906 г. выходила газета местных комитетов.

45

См.: Извещение о III съезде Российской социал-демократической рабочей партии с приложением устава партии и главнейших резолюций, принятых III съездом. СПб.: Типография Петербургского комитета, 1905.

46

См. «Первая общерусская конференция партийных работников // Отдельное приложение к газете «Искра». 1905. № 100.

47

Ленин Н. (В.И.) Две тактики социал-демократии в демократической революции. Издание ЦК РСДРП. Женева, 1905. С. 33, 36, 52, 74, 75.

48

П е д е л и – надзиратели за порядком в студенческих аудиториях и других помещениях университета.

49

Искра. 1905. № 108. 13 августа.

50

Обвинительный акт по делу Совета рабочих депутатов.

51

После ареста Хрусталева-Носаря председателем Совета был выбран Бронштейн-Троцкий.

52

После ареста первого Совета рабочих депутатов был выбран новый Совет, но личный состав его по опытности и революционному настрою много уступал первому. Совет обвиняли в незнании дела, непрактичности. Его председателем были недовольны и вскоре заменили его президиумом из пяти лиц. Второй Совет не имел никакого значения. 1 января 1906 г. второй Совет был арестован, но дело его впоследствии было прекращено за отсутствием состава преступления.

53

Кроме Парвуса, после Манифеста от 17 октября в Россию вернулись нелегально социал-демократы Дейч, Троцкий, Засулич, Ленин и др.

54

Д о м Ф и д л е р а – частное учебное заведение Фидлера, захваченное дружиной эсеров. Поначалу дружинники весело препирались с военными, требовавшими освободить здание, а потом закидали их самодельными бомбами, убив офицера и часть военнослужащих. После этого против восставших было применено артиллерийское орудие. (При-меч. ред.)

55

В разговорах и даже в печати иногда высказывается предположение, что Московское вооруженное восстание было спровоцировано Департаментом полиции, чтобы более решительно подавить революционное движение. Такой взгляд, безусловно, ошибочен. К этому нет никаких фактических данных. Подготовленное революционными организациями и, главным образом, большевиками, Московское восстание имело возможность вспыхнуть благодаря полной неосведомленности о том, что делается в революционной Москве, со стороны местной администрации и Московского охранного отделения, неосведомленность последнего как розыскного органа была в то время столь велика, что оно не предотвратило даже взрыва собственного учреждения, произведенного эсерами и сопровождавшегося человеческими жертвами. Восстание послужило причиной тому, что московские генерал-губернатор, градоначальник и начальник охранного отделения вынужденно покинули свои посты и получили новые назначения.

56

Организации: Астраханская, Бакинская, Батумская, Виленская, Витебская, Владимирская, Воронежская, Воткинская, Гурийская, Двинская, Донецкая, Донецкий союз, Екатеринославская, Елизаветградская, Ереванская, Иваново-Вознесенская, Киевская, Киевская окружная спилка, Кинешемская, Кишиневская, Клинцовская, Костромская, Курская, Кутаисская, Мелитопольская, Минская, Могилевская, Московская, Московская окружная, Нижегородская, Николаевская, Одесская, Орловская-Брянская, Пермская, Петербургская, Полтавская, Потийская, Ревельская, Рижская, Самарская, Саратовская, Смоленская, Сморгонская, Тифлисская, Томско-Омская, Тульская, Туркестанская, Уфимская, Феодосийская, Финляндская военная, Харьковская, Черниговская, Ярославская.

57

Объединенный Центральный комитет, редакция Объединенного центрального органа, организации: Бакинская, Казанская, Калужская, Костромская, Московская, Петербургская, Рижская, Самаркандская, Сибирский союз, Харьковская, Южно-Областная.

58

Последние постановления в протоколах IV съезда не помещены. См. доклад об «Объединительном» съезде РСДРП Н. Ленина (М., 1906).

59

Объединение не состоялось вследствие постановки Украинской партией условий, которые Центральным комитетом РСДРП были признаны неприемлемыми.

60

В браке (фиктивном) Роза Люксембург состояла лишь с немецким подданным Густавом Любеком, хотя с «товарищами по борьбе» у нее порой складывались теплые отношения. (Примеч. ред.)

61

См. Протоколы «Объединительного» съезда РСДРП, состоявшегося в Стокгольме в 1906. М., 1907.

62

См. Протоколы Первой конференции военных и боевых организаций РСДРП, состоявшейся в ноябре 1906 г. СПб., 1907.

63

Б о н н о Жюль Жозеф – французский анархист, руководитель группы анархистов, прославившейся как «банда Бонно» и совершившей в 1911–1912 гг. множество ограблений и убийств. (Примеч. ред.)

64

Alexinsky G. La vie tragique d’un commissaire bolchevik // Le Matin. 1921. 9 sep.

65

Доклад Цедербаума-Мартова Ю.О. // Лондонский съезд РСДРП. Полный текст протоколов. 1909. С. 71.

66

Левин К.Н. Политические партии в России. М., 1907.

67

Военные организации: Воронежская, Казанская, Калужская, Кронштадтская, Либавская, Московская, Нижегородская, Петербургская, Рижская, Севастопольская и Финляндская.

68

Боевые организации: Московская, Петербургская, Саратовская, Уральская, вторая Уральская, Финляндская революционной социал-демократии.

69

Московский комитет РСДРП, Петербургский комитет РСДРП, Уральская боевая организация, Южное техническое бюро, 1 гость и 4 докладчика Организационного бюро.

70

См. протоколы конференции. Приведенная резолюция помещена и в протоколах Лондонского съезда (С. 19).

71

7 от Бунда, 5 от социал-демократии Польши, 3 от социал-демократии Латышского края, 1 от Петербурга, 4 от Москвы и всего Центрального промышленного района, 2 от Донецкого бассейна, по 1 от Северо-Западного союза, от Поволжья, от Спилки, от Киева, Одессы и Северного Кавказа, 3 от Южного Кавказа и 1 от Средней Азии. Не явились по одному от Урала и Сибири. Члены ЦК и редакции центрального органа присутствовали с совещательным голосом.

72

Высочайший манифест от 11 августа 1904 г. по случаю рождения престолонаследника цесаревича Алексея Николаевича даровал амнистию многим политическим ссыльным, заключенным и эмигрантам либо сократил общий срок судебного наказания на треть. (Примеч. ред.)

73

На съезде был выслушан также делегат Объединительного Центрального комитета Литовской социал-демократической партии и Социал-демократической партии Литвы, который просил обсудить выработанный ими проект объединения с РСДРП, но проект этот не обсуждался. Из большевиков в числе других на съезде были: Ленин, Каменев, Зиновьев, Алексинский, Малиновский, Горький. Был также Троцкий.

74

Эти сведения, полученные автором в эмиграции, ошибочны. Товарищ Камо, С.А. Тер-Петросян, в 1922 г. работал в Наркомфине советской Грузии и, совершая велосипедную прогулку по улицам Тифлиса, столкнулся с грузовиком, упал, сильно ударился головой и на следующий день скончался. (Примеч. ред.)

75

Резолюции Третьей общепартийной конференции (Пролетарий. 1907. № 20).

76

За 1908 г. вышли № 21–40 «Пролетария», за 1909 г. № 31–50. В состав редакции входили Ульянов (Ленин), Розенфельд (Каменев), Радомысльский (Зиновьев) и Дубровинский.

77

В это русское бюро Центрального комитета были выбраны большевик, меньшевик, латыш, бундовец и поляк.

78

Луначарский А. Религия и социализм. Т. 2. С. 325–369.

79

Горький М. Исповедь. Берлин, 1908.

80

Против новаторов восстал Ленин, написавший в 1909 г. труд «Материализм и эмпириокритицизм. Критические заметки об одной реакционной философии», а также большевик Владимир Михайлович Шулятиков, член Московского комитета, относившийся нетерпимо к философии вообще и считавший, что все труды теоретиков по философии направлены против интересов пролетариата.

81

2 большевика – Ульянов (Ленин) и Радомысльский (Зиновьев); 2 меньшевика – Цедербаум (Мартов) и Гурвич (Дан); 1 поляк – Варшавский (Варский). 7 А.И. Спиридович

82

Состав «семерки»: 2 большевика, 2 меньшевика, 1 поляк, 1 латыш, 1 бундовец. Были выбраны: большевики Гольденберг (Мешковский) и Ногин (Макар), поляк Пиккер (Мартынов), бундовец Рейн (Абрамович) и латыш Либавский. Меньшевики остались невыбранными, так как выбрать их отказались петебургские меньшевики из-за оппозиции к Исполнительному комитету.

83

Состав «пятерки»: большевик, меньшевик, поляк, латыш и бундовец. Были выбраны: большевик Дубровинский (Иннокентий), меньшевик Гольдман (Игорь, Днепровский), поляк Иогихес (Тышко), бундовец Койген (Ионов) и латыш Берзин (Павел Васильевич), замененный в 1911 г. Шварцем.

84

Важнейшие резолюции пленарного заседания Центрального комитета // Голос социал-демократа. 1910. № 19–20. Январь – февраль.

85

«Семерка» фактически перестала существовать, что увеличило значение оставшейся части Центрального комитета, т. е. Заграничного бюро ЦК («пятерки»), где к концу 1910 г. преобладание было на стороне меньшевиков вследствие того, что выбранный от латышей новый комитетчик оказался меньшевиком.

86

О российских настроениях. Путевые впечатления В.К. // Правда. 1910. № 17. 20 ноября.

87

Мартов Л. Куда пришли // Голос социал-демократа. 1910. № 23. Ноябрь.

88

16 декабря 1910 г. в Петербурге вышел № 1 марксистской газеты «Звезда», в котором была помещена статья Ленина «Разногласия в европейском рабочем движении».

89

После финансовых авантюр и политических махинаций, допущенных при строительстве Панамского канала в конце XIX – начале XX в., слово «панама» стало нарицательным для обозначения неблаговидных дел.

90

Александра Коллонтай (Домонтович), будучи дочерью высокопоставленного генерала, в 1893 г. вопреки воле родителей вышла замуж за дальнего родственника, бедного молодого офицера Владимира Коллонтая. В момент заключения брака В.Л. Коллонтай, сын польского повстанца, отбывавшего ссылку в Сибири, а позже обосновавшегося в Тифлисе, имел чин поручика и никакими служебными перспективами похвастаться не мог. Но его карьера, вероятно благодаря некоторой помощи тестя, пошла в гору. Однако Александра Коллонтай через пять лет сочла их брак ошибкой, оставила мужа и маленького сына и уехала за границу, чтобы получить образование в Цюрихском университете, где она увлеклась марксизмом и революционным движением. В.Л. Коллонтай был произведен в полковники за служебное отличие в период Русско-японской войны, когда супруги уже много лет как расстались. Александра Коллонтай принимала активное участие в революции 1905 г., была членом РСДРП, периодами переходила на нелегальное положение и «женой полковника» фактически не являлась. В.Л. Коллонтай в 1913 г. был произведен в генерал-майоры, в период Первой мировой войны занимал пост начальника инженерного снабжения армий Северного фронта и за службу был награжден рядом орденов и георгиевским оружием, а Александра Коллонтай находилась в политической эмиграции. В 1914 г. за антивоенную пропаганду она была арестована в Швеции и выслана из страны по приказу короля Густава V, обосновалась в Копенгагене, вернувшись в Россию только после февральских событий 1917 г. Владимир Коллонтай вскоре скончался, не дожив до Октябрьской революции и не воссоединившись с бывшей супругой. Говоря о пропаганде А.М. Коллонтай в Варшавской военной организации в 1914 г., автор, вероятно, имеет в виду распространение там публицистических материалов авторства Коллонтай. (Примеч. ред.)

91

В их число входили: жена Мандельштама (Лядова), носившая революционное имя Лидия Николаевна, жена Луначарского Анюта и жена Малиновского (Богданова) Наталья Богдановна.

92

Представитель от поляков Йогихес хотя и присоединился к решениям совещания, но остался в бюро, якобы для того, чтобы иметь информацию о том, что там делается.

93

Присутствовали: Ульянов (Ленин), Розенфельд (Каменев), Радомысльский (Зиновьев), поляк Йогихес (Тышко), бундовец Бер, латыш Шварц и «голосовец» Игорь.

94

Деньги, захваченные большевиками и переданные ими Центральному комитету партии, фактически были вложены в банк на имя Ленина. Но моральными держателями их были избраны Каутский, Меринг и Клара Цеткин, которые могли санкционировать выдачу денег только по взаимному согласию Зарубежного бюро ЦК с большевиками. Клара Цеткин была очень дружна с женой Йогихеса Розой Люксембург, через которую Йогихес и влиял на Цеткин в желаемом относительно денег направлении.

95

В состав комитета входили: Радомысльский, Семашко, меньшевик Павлович (Волонтер), от поляков некто Ледер, от Бунда Давидзон и от латышей Берзин.

96

Кроме указанных городов и обеих столиц, делегаты побывали в Киеве, Одессе, Николаеве, Саратове, Казани, Сормово, Ростове-на-Дону, Риге, Северо-Западном крае и Польше. При объездах было установлено, что наиболее правильно работа велась меньшевиками в Киеве и на Кавказе и «впередовцами» в Петербурге и Тифлисе.

97

Участвовали делегаты: трое от Москвы, в том числе Голощекин и Р. Малиновский, двое от Петербурга, по одному от Киева.

98

После революции 1917 г. вследствие опубликования многих весьма секретных документов Департамента полиции стало почти общеизвестным фактом, что предательство в форме сообщения политической полиции сведений про деятельность товарищей было широко распространено в рядах РСДРП вообще, а среди большевиков в особенности. С полицией сотрудничали не только малоизвестные партийные работники, но и лица, пользовавшиеся в партии большой популярностью, как, например, Роман Малиновский, считавшийся другом Ленина. Некоторые партийные работники сообщали сведения не только русской, но и иностранной полиции. Довольно известный в партии Бронштейн-Троцкий состоял на службе в качестве секретного агента у австрийской полиции. Это было начало его карьеры как немецкого агента вообще, развившегося позднее в крупного предателя России в военное время. Вот как изображает В. Бурцев начало его агентской работы: «Троцкий в начале своей предательской карьеры был совсем мелким полицейским агентом… В Вену Троцкий прибыл в феврале 1911 г. Дела его в то время были совершенно плохи. Он занимал с женой маленькую комнатку и жил впроголодь. В то время Троцкий через немца Брандта, владельца книжного магазина и агента австрийской политической полиции, сошелся с заведующим этой полицией Шлеймером. Этот Шлеймер и ангажировал нынешнего главковерха Красной армии к себе на службу за 300 крон в месяц». Ленин и Троцкий – австро-германские агенты //Общее дело. 1921. № 370. 22 июля.

99

Согласно широко опубликованным в Москве после революции сведениям, Шурханов состоял секретным сотрудником политической полиции.

100

В совещании участвовали представители Бунда, социал-демократии Латышского края и Областного комитета закавказских организаций. В это же время представители социал-демократии Латышского края и социал-демократии Польши и Литвы ушли из Заграничного бюро Центрального комитета, после чего последнее переименовалось в Заграничную комиссию.

101

Циркуляр Департамента полиции от 31 января 1913 г., № 94349.

102

З а к о п а н е – ныне самый южный из городов в составе Польши. (Примеч. ред.)

103

Журнал «Просвещение» начал выходить в России в самом конце 1911 г. и продолжался до войны. Московский большевистский орган «Наш путь» появился 25 августа 1913 г. и прекратился 12 сентября того же года.

104

Были намечены Таршис, Йосель Ориолович (Альберт Рассельберг), некий Алеша Кавказский и Варвара Николаевна Яковлева (Наталья Николаевна и Ольга Николаевна), старая партийная работница, сосланная в 1910 г. в Нарымский край на четыре года и бежавшая оттуда в 1912 г. Арестованная и вновь высланная в Сибирь, Яковлева зимой 1913 г. снова бежала из ссылки.

105

См. Bourtzeff. Lenine and Malinovsky // Struggling Russia. 1921. № 9—10. May.

106

Ко дню пятидесятилетия со дня рождения Владимира Ильича Ульянова (Ленина). 22 апреля 1870–1920 / Введение Л. Каменева. М., 1920. С. 29.

107

За это выражение Плеханов был остановлен председателем и лишен слова.

108

Такие сведения давно имеются в распоряжении В.Л. Бурцева, лично подтвердившего их автору и поместившего по этому вопросу целый ряд статей в «Общем деле», как, например, в 1920 г. № 91, в 1921 г. № 194, 198, 205, 209, 230, 234, 370 и др. Особенно интересна статья в № 370 «Ленин и Троцкий – австро-германские агенты». Факты получения Лениным, Зиновьевым, Троцким, Сумензон, Когловским и другими большевиками денег от германского правительства за работу против России в интересах Германии подтверждаются также документами, опубликованными Комитетом общественного осведомления Соединенных Штатов Америки в брошюре, изданной под титулом: «Le Complot germano-bolcheviste, 70 documents…» (Paris, 1920). Документы эти были переданы американскому правительству его агентом, командированным в Россию в 1917 г., Эдгаром Сиссоном, который получил их в Петербурге от публициста Е.П. Семенова, раздобывшего эти документы силами своей организации, работавшей против большевиков в 1917–1918 гг. См. его статьи в газете «Последние новости» (Германские деньги у Ленина. 1921. № 294–300).

109

Цитировано по памяти. Занесено в стенографический отчет заседания.

110

Из числа русских социалистов, не входивших в РСДРП, на сторону национальной обороны и борьбы с Германией встали, между прочим, В. Бурцев, Н. Чайковский и многие социалисты-революционеры.

111

Полный текст Манифеста см. приложение 11.

112

Розенфельд являлся представителем Лондонской организации. От швейцарских организаций присутствовало 7 человек.

113

Официальные данные о конференции изложены в циркуляре Департамента полиции от 24 июня 1914 г. за № 170795.

114

Представителями от российских организаций явились следующие лица: Ульянов-Ленин и Гольдендах-Рязанов (Центральный комитет); Аксельрод, Цедербаум-Мартов, Пиккер-Мартынов (Организационный комитет); Берзин (социал-демократия Латышского края); Липник-Владимиров (Бунд); Левенсон-Лапинский (социал-демократия Польши и Литвы); Варский и Гинкевич (Польская социалистическая партия); Виктор Чернов-Гарденин и Марк Натансон-Бобров (Центральный комитет партии социалистов-революционеров).

115

Бунд делегатов не прислал, социал-демократия Латышского края передала свой мандат Ленину, и без того представлявшему ЦК РСДРП. 9 А.И. Спиридович

116

После начала Первой мировой войны Санкт-Петербург был переименован в Петроград, но многие подданные Российской империи сочли это переименование «позорным» и не приняли его. А.И. Спиридович использует старое название – Санкт-Петербург или просто Петербург за редкими исключениями, когда цитирует документы, в которых столица и ее организации названы по-новому. (Примеч. ред.)

117

В «Голосе» принимали участие П. Аксельрод, А. Балабанова, А. Коллонтай, Х. Раппопорт, Ю. Цедербаум и другие стоявшие за «поражение» социал-демократы.

118

Зив Г.А. Троцкий. Нью-Йорк, 1921. С. 69–70.

119

Дело полковника Мясоедова.

120

Петровский, Муранов, Бадаев, Самойлов, Розенфельд, Яковлев, Линде и Воронин были приговорены к ссылке на поселение; Гаврилов и Антонов к заключению на 1^1/2 года и 8 месяцев. Козлов был оправдан. Такой легкий исход для обвиняемых объясняется агитацией, которая была умело проведена в целях недопущения предания арестованных военному суду.

121

Большая часть офицерства Петербургского гарнизона осталась верной присяге. Верными присяге остались и чины полиции и корпуса жандармов. Одним из первых был убит при «бескровной» революции начальник Петербургского губернского жандармского управления генерал-лейтенант Волков. Число убитых в те дни в Санкт-Петербурге офицеров доходило до 60. В Кронштадте в ночь на 1 марта было убито два адмирала и 36 офицеров.

122

Милюков П.Н. История второй русской революции. София, 1921. Т. 1. Вып. 1. С. 39.

123

После объявления войны Нахамкес был арестован в Берлине, но вскоре освобожден и как агент направлен в Россию. В России Нахамкес подал прошение на высочайшее имя о перемене фамилии на Стеклов. Прошение оставлено без последствий.

124

Станкевич В.Б. Воспоминания. 1914–1919. Берлин, 1920.

125

А.Ф. Керенский до Февральской революции 1917 г. был лидером думской фракции трудовиков, близкой к социалистам-революционерам, и позиционировал себя как оппозиционного политика, занимаясь громкими политическими расследованиями, например, возглавлял в 1912 г. комиссию Думы по разбирательству обстоятельств Ленского расстрела рабочих на сибирских приисках. (Примеч. ред.)

126

Известия Совета рабочих и солдатских депутатов. 1917. № 2. 28 февраля.

127

Князь Георгий Евгеньевич Львов со 2 (15) марта по 7 (20) июля 1917 г. занимал пост министра-председателя Временного правительства. (Примеч. ред.)

128

После захвата большевиками власти это постановление было выполнено в точности: 19 ноября 1917 г. германский штаб командировал в распоряжение советского правительства старших офицеров Фриша, Боде, Заса, Циммермана, Аудерса и лейтенантов Гаазе, Клейна и Брейтца (см. Le Complot germano-bolchéviste. Document 6).

129

Список 29 эмигрантов, прибывших с Лениным в первом поезде, помещен В. Бурцевым в «Общем деле» за 14 октября 1917 г. со вступительным словом: «К позорному столбу».

130

Le Complot Germano-Bolcheviste. Document 67.

131

Цит. по: Милюков П.Н. История второй русской революции. Т. 1. Вып. 1. С. 196, 197. 10 А.И. Спиридович

132

Раковский был арестован во время войны в Румынии по обвинению в шпионаже в пользу Германии. После революции русские солдаты освободили Раковского из тюрьмы, после чего он приехал в Россию. В период гетманства на Украине Скоропадского немецкий дипломатический представитель Мум на вопрос одного из гетманских министров заявил, что Раковский – платный агент германского правительства. Автор лично слышал это от упомянутого министра.

133

Правда. 1917. № 37. 4 мая (21 апреля).

134

Правда. 1917. № 35. 1 мая (18 апреля).

135

Закон был проведен, несмотря на то, что против «Декларации» восстали все командовавшие армиями генералы. «Декларация» явилась результатом работы комиссии, учрежденной военным министром Гучковым под председательством его друга, бывшего военного министра генерала Поливанова. Подписал «Декларацию» новый военный и морской министр Керенский. Вот как говорил об этом генерал Деникин: «Ни один будущий историк русской армии не сможет пройти мимо поливановской комиссии – этого рокового учреждения, печать которого лежит решительно на всех мероприятиях, погубивших армию. С невероятным цинизмом, граничащим с изменой родине, это учреждение, в состав которого входило много генералов и офицеров, назначенных военным министром, шаг за шагом, день за днем, проводило тлетворные и разрушало разумные устои военного строя» (Деникин А.И. Очерки русской смуты. Т. 1. Вып. 2. С. 64).

136

Большевика С.Г. Рошаля назвали «доктором», так как он принимал активное участие в работе больничной кассы Путиловского завода. Он учился в Психоневрологическом институте, где активно занимался пропагандой среди студентов, но не закончил его, так как в 1915 г. был мобилизован и отправлен на фронт. (Примеч. ред.)

137

П.А. Б а д м а е в (Жамсаран) – специалист по тибетской медицине и лечебным травам, оказывавший услуги царской семье. До 1920 г. находился в заключении – в Финляндии, потом в Петрограде и Чесменском лагере, где и скончался летом 1920 г. (Примеч. ред.)

138

«П о л я р н а я з в е з д а» – императорская яхта, которая в 1917 г., после Февральской революции, использовалась как плавучая тюрьма. (Примеч. ред.)

139

Приведенное распоряжение Совета заставило уйти с поста начальника Петербургского военного округа генерала Корнилова.

140

Троцкий Л.Д. Октябрьская революция. М., 1918. С. 22.

141

Правда. 1917. № 82. 28 июня (15 июня ст. ст.); № 83. 29 июня (16 июня ст. ст.).

142

В то время в коалиционное правительство входили 6 министров-социалистов: А.Ф. Керенский, В.М. Чернов, И.З. Церетели, М.П. Скобелев, А.В. Пешехонов, И.В. Годнев. Из них Керенский, прежний пораженец, и Церетели считались циммервальдовцами.

143

Военная организация при Центральном Комитете РСДРП, Центральный совет Фабрично-Заводского комитета г. Петрограда, фракция большевиков в Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов, редакция «Правды», редакция «Солдатской правды».

144

Троцкий Л.Д. Указ. соч. С. 20.

145

Известия Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. 1917. № 96. 20 июня.

146

Известия. 1917. № 124. 4 июля.

147

Из сообщения прокурора СПб. судебной палаты // Известия. 1921. № 124. 22 июля.

148

Зиновьев Г. Н. Ленин, Владимир Ильич Ульянов. Пг., 1917. С. 56–57.

149

Перепечатано в «Отечестве» (1919. № 141. 5 июля).

150

В ночь на 7 июля был задержан также и Нахамкес, но распоряжением Керенского был освобожден и уехал в Мустамяки. Там он был вновь арестован распоряжением штаба округа, но вскоре вновь освобожден. Штаб округа начал было по собственной инициативе отбирать оружие у большевистских организаций и на заводах, но Керенский запретил разоружение большевиков. 11 А.И. Спиридович

151

Приводимая перепечатка составляет лишь незначительную часть всего сообщения прокурора палаты. Она взята из текста, напечатанного в «Единстве» 22 июля 1917 г.

152

Известия. 1917. 12 сентября. № 168.

153

Зиновьев Г. Указ. соч. С. 59.

154

Авторству Л.Д. Троцкого-Бронштейна принадлежит и процитированная резолюция от 25 сентября 1917 г. См. Троцкий Л.Д. Собрание сочинений. Т. 3. Ч. 1. От Февраля до Октября. Разд. 5. Вокруг предпарламента. Резолюция Петроградского Совета о текущем моменте (25 сентября). М.; Л., 1924.

155

Бурцев В.Л. Враг вламывается в наш дом // Общее дело. 1917. № 5. 30 сентября.

156

Октябрьский переворот: факты и документы (Архив революции 1917 г.). Пг., 1918. С. 159.

157

Большевики грозят совершить новые преступления // Общее дело. 1917. № 20. 18 октября.

158

Троцкий Л.Д. Октябрьская революция. М., 1918. С. 65.

159

С подлинной прокламации.

160

Октябрьский переворот: факты и документы (Архив революции 1917 г.). Пг., 1918. С. 161.

161

Эти слова принадлежат Михаилу Ахманову, одному из секретарей Л.Д. Троцкого. (Примеч. ред.)

162

Красная гвардия, разрешенная Временным правительством после Корниловского выступления, когда ей было обещано 70 000 винтовок, начала быстро формироваться после завладения большевиками Петербургским Советом и его президиумом. С того момента фабрично-заводские комитеты стали формировать из особо революционных рабочих особые дружины при комитетах. Пролетарий, поступивший в дружину добровольно, должен был оставаться в ней не менее 6 месяцев. Дружины включали от 10 до 100 и более человек. Дружины соединялись порайонно. В каждом районе имелась своя районная комендатура. Начальник всех дружин известного района и его штаб выбирались на общем собрании дружин района. Совокупность дружин всех районов и составляла Красную гвардию. В конце сентября 1917 г. численность Красной гвардии доходила до 10 000 человек. На состоявшейся тогда общегородской красногвардейской конференции Петербурга и его окрестностей был принят устав и инструкция Красной гвардии и избрана ее центральная комендатура. По выражению одного коммуниста: «Красногвардеец был символом диктатуры труда, взявшего в свои руки винтовку и повергшего в прах буржуазный строй».

163

Станкевич В.Б. Воспоминания. 1914–1919. Берлин, 1920. С. 265.

164

В операции против Зимнего дворца участвовали Павловский и Кексгольмский полки, две роты Преображенского, 800 красногвардейцев Петроградской стороны с санитарным отрядом, 2 броневика и 2 орудия. К вечеру же прибыли из Кронштадта команды матросов и 4 миноносца. 12 А.И. Спиридович

165

В тот вечер случай самосуда матросов уже был над товарищем военного министра князем Тумановым. Арестованный вместе с командующим округом генералом Багратуни, князь был избит, поднят на штыки и брошен в Мойку вблизи казарм 2-го флотского экипажа. Три министра-социалиста: Гвоздев, Малянтович и Никитин – очень скоро были освобождены из-под стражи большевиками как «свои» люди.

166

Кроме них, было: беспартийных, но сочувствующих большевикам – 31; левых социалистов-революционеров – 70; анархистов – 5; объединенных интернационалистов – 15; меньшевиков-интернационалистов – 30; меньшевиков-оборонцев – 26; национальных социал-демократов – 7; социалистов-революционеров центра – 36; социалистов-революционеров правых – 16; социалистов-революционеров националистов – 3.

167

Октябрьский переворот: факты и документы (Архив революции 1917 г.). Пг., 1918. С. 219.

168

Le Complot Germano-Bolcheviste: Document № 5. Р. 35. (На русском приведен в ст. Семенова «Германские деньги у Ленина» // Последние известия. 1921. № 229. 10 апреля.)

169

В Комитет общественного спасения вошли по три представителя от Городской думы, Исполкома Совета рабочих и солдатских депутатов первого созыва, Исполкома Совета крестьянских депутатов, фракций социалистов-революционеров и социал-демократов II съезда Советов, кооперации, Железнодорожного союза, Совета Российской Республики, фронтовых организаций и Центральных комитетов партий социал-демократической (объединенной) и социалистов-революционеров. Председателем был городской голова Шрейдер. Сформировавшись в ночь на 26 октября, комитет выпустил несколько воззваний, сделал попытку организовать демократическую власть, послал в провинцию своих представителей для организации движения против большевиков, но успеха не имел. В середине ноября он был официально закрыт советским правительством.

170

Краснов П.Н. На внутреннем фронте. «Архив русской революции». Берлин, 1921. Т. 1. С. 153.

171

Приказ Верховного главнокомандующего от 25 октября 1917 г., № 814.

172

Октябрьский переворот: факты и документы (Архив революции 1917 г.). Пг., 1918. С. 360.

173

Правительственное предписание Верховному главнокомандующему Духонину. 7 (20) ноября 1917 г. // Известия. 1917. № 221. 10 ноября.

174

Известия. 1917. № 221. 10 ноября.

175

Здесь приводятся лишь те постановления съезда, которые по существующим в России законам могут быть опубликованы. (Примеч. авторов «Манифеста».)

176

См. Лондонский съезд РСДРП. Полный текст протоколов. Изд. Центрального комитета, 1909. (Примеч. авт.)

177

См. Лондонский съезд Российской социал-демократической рабочей партии. Полный текст протоколов. Изд. Центрального комитета, 1909. (Примеч. авт.)

178

Выработан на пленарном собрании Центрального комитета в 1910 г. (Примеч. авт.)

179

Не напечатанные пункты 4 и 8 заключают в себе указание на состав Центрального комитета – 7 членов, из которых 2 большевика, 2 меньшевика, l бундовец, 1 поляк и l латыш, и на то, что эта «семерка» должна руководить работой партии, находясь в России. (Примеч. авт.) 13 А.И. Спиридович

180

См. Искра. 1904. 15 декабря. № 80. (Примеч. авт.)

181

См. постановления и резолюции Объединительного съезда РСДРП. (Примеч. авт.)

182

См. постановления и резолюции Объединительного съезда РСДРП. (Примеч. авт.)

183

См. постановления и резолюции Объединительного съезда РСДРП. (Примеч. авт.)

184

См. полный текст протоколов Лондонского съезда РСДРП. (При-меч. авт.)

185

Помещена в газете «Пролетарий» (1908. № 38, 1 ноября). (Примеч. авт.)

186

Социал-демократ. 1914. № 33.

Content

Александр Иванович Спиридович
История большевизма в России от возникновения до захвата власти 1883–1903—1917

От издательства

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

Х

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

Приложения

Приложение 1 Манифест российской социал-демократической рабочей партии

Приложение 2 Программа российской социал-демократической рабочей партии

Приложение 3 Организационный устав российской социал-демократической рабочей партии, принятый на лондонском съезде

Приложение 4 Устав центрального комитета РСДРП

Приложение 5 Украинский социал-демократический союз или спилка

Приложение 6 Условия слияния социал-демократии Польши и Литвы с российской социал-демократической рабочей партией

Приложение 7 Проект условий объединения социал-демократии Латышского края с российской социал-демократической рабочей партией

Приложение 8 Проект условий объединения всеобщего еврейского рабочего союза в Литве, Польше и России (бунд) с российской социал-демократической рабочей партией

Приложение 9 Проект объединения армянской социал-демократической рабочей организации с российской социал-демократической рабочей партией

Приложение 10 Программа для пропагандистских кружков, выработанная московским окружным комитетом РСДРП в августе 1908 г.

Приложение 11 Война и российская социал-демократия

Примечания