Александра Пушкина

Ледяная колдунья

© Пушкина Александра, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Пролог

Тёмные арки уходили в невообразимую высоту. Свет почти не проникал через узкие окна, и казалось, будто за ними царит беззвёздная ночь. Пространство освещали только двенадцать свечей, расставленных в стрельчатых нишах. И ещё одна стояла у ног древней статуи мужчины с двумя лицами – юноши и старика. Где-то капала вода.

Свет фонарика прорезал царящий внутри полумрак, и в одну из арок вошли двое – хорошо сложённый мужчина в дорогом костюме и тёмных очках и хрупкая черноволосая девушка лет шестнадцати со стрижкой каре и в байкерской куртке.

– Не проще ли было взять Кота? – с деланым безразличием спросила девушка. – Он у нас мастер по ключам. – Прислонившись к стене, она скрестила руки на груди, давая понять, что не собирается двигаться дальше.

– Время – единственный ключ к Его святилищу, – голос мужчины с булькающими «р» и «л» разлетелся эхом под высокими сводами. Он направился к статуе, преодолевая поросшие мхом камни, и остановился у её подножия, рядом со свечой, огонёк которой даже не дрогнул.

– О Великий! Ты начало всего! Повелитель света, неба и стихий! Связующая нить времени и пространства! Открывающий и запирающий двери! Я принёс тебе в дар благую весть!

Статуя молчала. Огоньки свечей тускло бликовали на посохе и ключе в её руках.

– Да уж, хорошо его… запаковали, – насмешливо хмыкнула девушка, но её тёмные глаза с беспокойством следили за происходящим.

– Ждать осталось недолго! – то ли ей, то ли статуе сказал мужчина. – Я нашёл… – он ненадолго задумался, подбирая слово, – лазейку. И скоро мы создадим того, кто отопрёт дверь твоей темницы! Привратники больше не смогут нам помешать, и твоя сила, сила Януса, вновь наполнит этот мир магией!

Огонёк свечи у подножия статуи слегка дрогнул, и все двенадцать свечей в нишах словно повторили за ним.

– Серьёзно? – подняла одну бровь девушка. – Ты надеешься собрать все ключи в двенадцати мирах, чтобы открыть одну дверь в тринадцатом? Раньше это ни разу не получалось.

– А теперь, – мужчина обернулся к спутнице, – получится. Возвращайся и передай Михаилу, что я отправлю ему координаты первого перехода. Мальчик уже перешёл, и нас ждут по другую сторону.

Глава 1. Зеркало

Эта история началась осенним вечером в старом недостроенном здании на Заводской улице. Когда Саша Никонов из седьмого «Б» упал с неогороженного балкона на шестом этаже. Что произошло на самом деле, никто не знал, но слухи ходили разные. Нормальная семья среднего достатка. Обычный класс. Он не был среди отстающих. Не звезда, правда, но в мальчишеской компании его признавали за своего.

Полез ли он в недострой ради баловства или по другой причине? Случайно ли соскользнула нога? Или кто-то его толкнул? Ответов ни у кого не было.

Конечно, в школе проводили проверку, разговаривали с учителями и родителями. Несчастную любовь, травлю, конфликты с учителями со временем отмели. Следствие пришло к выводу, что с мальчиком произошёл несчастный случай, но по настоянию прокуратуры директор школы разрешила следователю поговорить с Сашиными одноклассниками.

– Святая!

– Ань, тебя, – Маша пихнула подругу локтем.

Русоволосая девочка в клетчатой школьной форме вздохнула, поднимаясь с места. Сначала казалось, что это здорово – их освободили от уроков, чтобы опросить в кабинете завуча. Но когда очередь дошла до неё, Ане стало не по себе.

Ирина Петровна сидела за своим столом в светлом кабинете завуча, всем видом показывая, что не имеет к происходящему никакого отношения. Будто не она только что вызвала свою ученицу. А за столиком секретаря разместился высокий смуглый мужчина с пепельно-серыми волосами и в потёртой кожаной куртке. «Он же вроде в форме должен быть», – удивилась Аня и, робко поздоровавшись, села на стул напротив.

– Анна… – мужчина сверился со списком, – Сергеевна Святая?

– Да, – нерешительно кивнула Аня и зачем-то улыбнулась.

– Следователь Краснов Михаил Семёнович. – Он раскрыл свою «корочку», но Аня не успела толком её разглядеть. – Анна Сергеевна, скажите, вы не против записи нашего разговора? Она ведётся для протокола и не будет передана третьим лицам.

«Анна Сергеевна»? Ей стало неуютно от этого «взрослого» обращения. Она привыкла быть просто Аней. Да ещё эта запись… Вдруг она ляпнет что-нибудь глупое?

– Да. То есть нет. Не против.

Ну вот. Уже ляпнула. Аня почувствовала, как вспыхнули уши.

– Родители девочки написали письменное согласие, – сказала классный руководитель. – Я вам всё передала.

– Спасибо, – кивнул следователь. – Анна Сергеевна, вы знали погибшего Александра Игоревича Никонова?

– Да, знала. Он учился в нашем классе. Ну, то есть мы не общались, но…

– Хорошо. Анна Сергеевна, скажите, каким человеком, по вашему мнению, был Александр? Замкнутым? Или, наоборот, у него было много друзей?

– Ну-у, нет, конечно, не замкнутым, но, я думаю, настоящих друзей у него не было… Ковалёв разве что. Да и то ему больше телефон у Никонова брать нравилось.

– Что ты, Анечка! – Ирина Петровна взглянула на девочку поверх очков и повернулась к следователю: – Саша был очень популярным мальчиком среди одноклассников и ребят из параллели. Душа компании.

Аня вспомнила, как некоторые приятели, клянчившие у Никонова деньги и айфон, потом за глаза прикалывались над ним. Но она решила не спорить с классным руководителем.

– Душа компании, – негромко пробубнил следователь, делая пометки в своём планшете. – Можете ли вы рассказать о чём-нибудь необычном? Не замечали ли вы чего-то странного в его поведении в последнюю неделю?

Аня честно задумалась. В памяти всплыло курносое лицо с прищуренными серыми глазами, небольшой чёлкой стриженых светлых волос и немного оттопыренными ушами. Тёмно-синий лонгслив с дурацкой надписью «KING». Беготня по коридору с дружком Ковалёвым, гыгыканья на уроке географии, хвастовство новеньким айфоном, привезённым дядей из командировки.

Щербинка на столе завуча так и манила ковырнуть её ногтем, но в присутствии классного руководителя и следователя лучше было воздержаться от мелкого вандализма.

– Э-э-э… Маша, моя подруга, сказала, что он, наверное, влюбился в кого-то. Но я думаю, вряд ли.

– То есть он не страдал от несчастной любви? – Ане показалось, что следователь сказал это немного издевательски, но он тут же устало потёр лоб. Какое уж тут издевательство! Человек с утра всех опрашивает.

Аня только плечами пожала:

– Можно у Ковалёва спросить. Он его друг… был.

– Можно, можно, – так же устало ответил следователь. – Хорошо, спасибо, Анна Сергеевна, мы всё проверим. Можете идти.

– Спасибо, – машинально сказала Аня, тут же почувствовав себя полной дурой.

В коридоре сидели все одноклассники, кроме тех, кого вызвали раньше. Мальчишки болтали и ржали чуть ли не в голос, хотя несколько минут назад Ирина Петровна выходила и шикала на них. Девочки занимались кто чем. Маша дожидалась подругу у окна, поставив рюкзак на подоконник. Её толстая тёмная коса, которой завидовали многие девчонки, змеёй отражалась в стекле.

– Ну как?

– Я совсем растерялась и вела себя как дурочка, – понурилась Аня.

– Все растерялись. Я тоже что-то мямлила. Думаю, они ничего не найдут, – уверенно произнесла Маша, закидывая рюкзак на плечо.

* * *

Вечером Маша предложила втихаря пробраться к недостроенному зданию поглядеть, где упал Никонов. Аня немного поупиралась – всё-таки страшно соваться туда, где погиб человек, а теперь наверняка ещё и дежурит полиция, – но в итоге согласилась. Доделав под чутким маминым наблюдением домашку по математике, она быстро справилась с русским и английским и теперь могла с чистой совестью идти гулять.

Оказалось, подруги были не единственными, кто хотел поглазеть на жутковатую разрушку. Аня выдохнула с облегчением – лезть сюда вдвоём было бы слишком страшно. К тому же ходили слухи, что кто-то мог столкнуть Сашу с высоты.

Девочки встретили здесь ребят из их класса и параллели, двух девчонок из восьмого класса, а Лизка Павлова ещё и прихватила с собой ухажёра-девятиклассника. Все они толпились у забора из железной сетки, натянутой по периметру здания.

– Да тут нет никого. Надо через главный вход идти, – авторитетно заявил Лизкин поклонник.

– Ну иди-иди, – ухмыльнулся чернявый Стас Петров из параллельного класса. – Только не хнычь, если в обезьянник загребут.

– А ты ничё не попутал? – навис над ним девятиклассник.

– Же-е-ень, пойдём, – потянула его за рукав Лизка. – Пусть они сами лезут, если такие придурки.

Женька сплюнул, но подружку послушался. За ними увязались и обе восьмиклассницы.

– Может, он прав? – чуть осипшим голосом спросил Мишка Заболотный. Он вечно во всём сомневался и был немного трусоват.

– Ну иди догоняй Женечку, – осклабился Стас.

Остальные мальчишки захихикали.

– Эй! – прервала спор Машка. – Мы с вами!

– Да пожалуйста, – великодушно разрешил предводитель мальчишечьей «банды». – Только если полиция – каждый сам за себя, ясно?

– Да мы быстрее вас бегаем! – Маша, привыкшая, что последнее слово всегда за ней, бодро направилась к лазу следом за парнями.

А вот Ане было неуютно. Лезть к полутёмной громаде недостроя хотелось теперь ещё меньше. Да и вообще: человек умер, в семье горе – а они как на аттракцион. Неправильно это.

Но отступать уже поздно. Ругая себя, что согласилась, Аня полезла следом за другими в собачий лаз под проволокой ограждения. Земля немного подмёрзла, но сверху пока оставалась рыхлой, поэтому куртка всё же испачкалась. Хорошо хоть, не порвала – дома точно бы влетело. На территории стройки валялся рабочий хлам, из земли торчали железные бочки и арматура. Зато освещения здесь почти не было – свет шёл только из окон соседних жилых домов и от уличных фонарей, стоящих за пределами строительной площадки.

– Тут и на земле-то убиться нечего делать, – пробормотала Машка, споткнувшись о колдобину.

– Вон там он упал. – Стас ткнул пальцем куда-то под фундамент. – Там цветы лежат.

У кого-то в руках засветилось окошко смартфона.

– С какого этажа? – спросил Лёва Северцев, хорошист из их класса.

– Со второго, – едко усмехнулся Стас. – Сам-то как думаешь? Следак говорил, что с последнего, до какого доставала лестница.

– Ого, высоко, – присвистнул кто-то из ребят. – А кровь осталась?

Аню передёрнуло – только крови здесь не хватало.

– Маш, может, пойдём отсюда, а? – попыталась она уговорить подругу.

Но Маша проигнорировала просьбу, дёрнув плечом. Её, как и остальных, страшная тайна манила, заставляя вглядываться и прислушиваться. Что там, например, в тёмном дверном проёме – или… кто? Сидит смотрит на них из черноты. Вот послышалось шуршание, словно лёгкие шаги по гравию. Вдруг это ходит неупокоенный дух одноклассника? Немного успокаивало только то, что их тут целая толпа – вместе не так страшно.

– Сейчас всё увидим! – покопавшись в рюкзаке, Стас достал фонарик.

Круг света выхватил из мрака чью-то скрюченную фигуру на фоне серого фундамента. Аню резанул ледяной страх. Ладони взмокли, а колени сделались ватными. Машка взвизгнула. Кто-то из ребят выругался. Стас выронил фонарик, и в наступившей темноте зашуршали уже вполне реальные шаги – кто-то удирал обратно к лазу в заборе.

В ушах стучала кровь, сердце бешено прыгало в грудной клетке.

Осторожно подняв фонарик, Стас снова направил пятно света на страшный силуэт. «Фигура» оказалась пятном сырости на бетонной стене фундамента.

Петров ещё раз тихо выругался. Все потихоньку приходили в себя. То у одного, то у другого вырывались нервные смешки:

– Совсем уже! Пятна испугались…

– Да оно реально на человека похоже.

Мальчишки будто оправдывались друг перед другом.

– Ты что, фонарик нормально держать не можешь?! – набросилась на Стаса порядком струхнувшая Машка.

– Чего пристала?! – огрызнулся тот. – Бери свой и держи как хочешь!

В этот раз Машка решила не связываться, только пробурчала под нос что-то про кривые руки.

Рядом со стеной, так напугавшей ребят, россыпью лежали гвоздики и стояла лампадка с погасшей свечой. Никакой крови не было. Зато вокруг искрился ранний лёд, отражавший фигуры испуганных школьников. В его чёрной глубине проступали очертания строительного мусора, старых сломанных игрушек и какого-то тряпья. И казалось, вот-вот оттуда что-то всплывёт. Может, чья-то рука притронется с той стороны к зеркальной глади. Аня дёрнулась, как от удара током, и отвернулась.

«Прости, Никонов. Зря мы это. Правда, извини».

– Да тут каток можно открывать! – Стас повозил носком сапога по гладкой поверхности.

– А почему лёд не потрескался, когда… ну, когда Сашок упал? – выглянул из-за спины Стаса Андрей Черных.

Стас оглядел ровную гладь:

– Может, льда ещё не было. Вон вчера как подморозило. Ну, всё. Ничего интересного тут больше нет. Надо будет днём наверх слазить, посмотреть.

– Ага, и закончить как Никонов, – ухмыльнулся Лёва, отомстив за обиду, нанесённую его самолюбию. – На фига туда лезть? Сказали же, что это несчастный случай.

– Да может, он просто не знает, что искать, – возразил Стас. – Всё, пошли уже.

Компания развернулась и направилась к выходу со стройки.

– А может… залезем сейчас? – предложил Мишка.

– Да пожалуйста, – милостиво разрешил Стас. – А я лучше при свете. Поскользнуться в темноте – как нечего делать. Я за Саньком следом не собираюсь.

Авторитет у Стаса был непререкаемый. Никому даже в голову не пришло обвинить его в трусости. Аня так вообще радовалась возможности уйти с тёмной заброшенной стройки. Обратно шагать было веселее, хотя сердце всё ещё колотилось, как у пойманной птицы. Время от времени она вздрагивала, пугаясь странных очертаний в темноте – хотя, наверное, это был просто строительный мусор.

За территорией разрушки сразу стало спокойнее. Расставшись с компанией одноклассников, девочки принялись преувеличенно весело шутить. Нервный смех то и дело выдавал недавний испуг, но теперь все страхи казались просто глупыми. Подружкам было о чём поболтать, поэтому Аня сильно задержалась с прогулки.

* * *

Дома никто не обратил на неё внимания. Мама с кем-то болтала по Скайпу, только крикнула, чтобы Аня разогрела себе еды, Егор заперся у себя в комнате, и из-за его двери слышался надрывный рёв мотора – видимо, брат снова играл в гонки. Бабушка всё ещё не вернулась со смены в больнице, где подрабатывала санитаркой. Отец вообще работал вахтовым методом, и семья привыкла к его отсутствию по несколько месяцев.

Аню встретил только Барс. Рыжий упитанный кот вальяжно потянулся, выйдя в коридор, и уставился на хозяйку.

– Что смотришь, моська рыжая? – улыбнулась Аня, быстро оттирая грязь на куртке влажными салфетками.

Барс только облизнулся.

Есть не хотелось, поэтому она ушла к себе и взяла с полки недочитанную книгу. В их общей с бабушкой комнате было уютно и тепло, и скоро, несмотря на увлекательные приключения героев, Аню сморил сон.

Во сне почему-то было лето, и школа, и беспокойство за несданную контрольную по физике. Рядом на подоконник присел Сашка Никонов.

– Пойдём покажу кое-что, – он потянул Аню за рукав.

– Не хочу! – упёрлась она. – Ты же умер.

– Умер?! Совсем, что ли, ку-ку? Пойдём. Да не бойся ты – там классно!

– А-а-аня-а-а-а! – В окно махала Машка в лёгком синем платьице.

«Новое, наверное», – оценила Аня.

– Ну пошли, чего застыла? – Никонов снова потянул её за рукав.

– Нет! Не пойду!

Но Сашка оказался очень сильным.

И вот впереди уже замаячила учительская. Стало ещё страшнее. Вдруг сейчас они зайдут – а там все их учителя? И завуч Мария Васильевна спросит, как всегда строго: «Святая, ты дверью ошиблась? Мать в школу приведи, мы с ней поговорим».

Но в учительской никого не оказалось. Пустые столы, шкафы с книгами и журналами, цветы, аквариум и большое зеркало. А в зеркале – какие-то огромные сводчатые залы. И Саша во всём белом и с плащом за спиной. И – Аня чуть не вскрикнула от испуга – она сама была в белоснежном платье будто из Средних веков.

Наконец Никонов отпустил её и, шагнув прямо в зеркало, по поверхности которого поплыла лёгкая рябь, махнул рукой:

– Она просила найти тебя и только на два дня открыла путь. Тебе надо спешить.

– Зачем?

– Потом путь закроется. Она хочет познакомиться с тем, кого я пригласил.

– Кто «она»?

– Увидишь, – Никонов вдруг задорно подмигнул и исчез.

Зеркало пошло рябью.

– Аня! Вставать пора! – мама быстро выключила трезвонивший будильник, чтобы не разбудить бабушку.

– Ма-а-ам… ещё минутку…

– Вставай уже. Завтрак на столе. А мне пора на работу. Ты что, так в одежде и спала? Ой, чукча! Иди умойся и переоденься.

* * *

Школа, как обычно по утрам, встретила многоголосым гомоном. Мимо пробежали Мишка и Стас, по пути шуганув первоклашку. В раздевалке Аня поздоровалась с Лизкой Павловой, которая, не заметив её, энергично махала Даше и Кристине. Ну и ладно! Хотя где-то внутри струной натянулась обида. Ну сейчас-то прямо в упор смотрела, могла бы и ответить. Вся эта звёздная компания редко на кого обращала внимание. Особенно на таких серых мышек, как Аня.

Из толчеи у расписания вынырнула Машка:

– Пойдём, сейчас химия. Хорошо, тема новая – можно расслабиться, пока Жанна Егоровна у доски бубнит. Кстати, тебя после вчерашнего кошмары не мучили?

Аню всегда восхищала способность подруги перепрыгивать с темы на тему, иногда даже не дожидаясь ответа собеседника.

Аня уже собралась было рассказать свой странный сон, но тут увидела зеркало.

То самое, из её сна. Аккуратно прислонённое к письменному столу в коридоре рядом с учительской. Около второго стола стояли стулья. Бородатый школьный завхоз вынес ещё пару. Мария Васильевна вынырнула следом за ним, закрыв дверь учительской на ключ.

– Дмитрий Фёдорович, освободите место в хозяйственном помещении и перенесите всё туда. Вечером перетащите шкаф. А после покраски мебель нужно вернуть на место.

– Ну, чего встала? – потянула подругу Машка.

– Подожди! – отмахнулась та.

Бородатый завхоз, слушая завуча, печально кивал, думая о чём-то своём. Дав указания, Мария Васильевна заторопилась по своим делам. Дмитрий Фёдорович почесал в затылке, разглядывая доверенное ему имущество, и подозвал какого-то девятиклассника покрепче:

– Как зовут?

Завхоза, однажды в одиночку приструнившего компанию местных хулиганов, побаивались и уважали. Поэтому девятиклассник поспешно ответил:

– Федя.

– Класс какой?

– Ну, девятый «Б».

– Не нукай, – завхоз лениво мотнул головой. – Когда я вернусь, это всё должно быть целым и на месте. Понял?

– А уроки?

– Считай, у тебя освобождение, – кинул завхоз через плечо.

– Ага, как же! – огрызнулся Федя, но остался стоять рядом с кучей добра из учительской.

– Теперь спектакль окончен? – ехидно спросила Маша.

– Маш, я это зеркало видела во сне! Меня туда Никонов звал.

– Никонов?! Ань, ну это явный перегрев. Ой! А может, он хочет тебя того…

– Чего «того»?

– Ну, помнишь эти истории про мертвецов, которые приходят за живыми?

– Да ну тебя, Машка! – возмутилась Аня, но по коже побежали мурашки. – Ты, кстати, тоже во сне была.

– Ну и что? Это опасно только для тех, кому снится. О! Давай проверим!

– Стой! – Аня схватила Машку за рукав, но та уверенным шагом направилась к зеркалу.

– Чё надо? – грозно осведомился девятиклассник.

– Зеркало посмотреть, – нагло ответила Маша. – Мы быстро. Нам контрольную сдавать. Говорят, помогает, если зеркало из учительской потрогать.

– Чего-о-о? – удивился доблестный охранник.

Маша подошла к зеркалу и выставила перед собой Аню словно щит.

В первый момент той показалось, что в глубине мелькнуло что-то белое. Странно. Потолок и стены в коридоре кремового и розового цветов. Но в остальном отражение было нормальным.

– Ну? – Маша ткнула Аню в бок. – Я же говорила – обычное зеркало! – Она приложила ладонь к его поверхности.

В тот же миг от углов к середине заструились зимние морозные узоры, покрывая всё зеркальное пространство и стекаясь к Машиной руке похожими на змей ручейками.

– М-маш… – Аня указала на зеркало.

– Что? – Подруга взглянула туда же, но ничего не увидела. А иней уже добрался до кончиков пальцев.

– Всё, подержалась – иди учись, – распорядился девятиклассник.

Маша оторвала руку от зеркала. Иней на её ладони тут же растаял, морозные узоры медленно отступали.

* * *

Химия проходила скучновато – без макетов атомов и практических заданий. Зато у Машки не выходило из головы, что сон Ане приснился не просто так. Ей так не терпелось это обсудить, что они весь урок обменивались записками. Технологию и вовсе решено было прогулять. Решила, конечно, Маша.

– Нет, Маш, я так не могу! – упёрлась Аня, уже собранная стоя во дворе школы. – Если маму вызовут в школу, она меня по головке не погладит.

– Пойдём-пойдём, – напирала Маша, – мне здоровье подруги важнее. Маму ты уже тринадцать лет знаешь, а послание с того света получила впервые. Из двух врагов выбирай известного – от него хотя бы знаешь чего ждать.

– Сама ты с того света! – отмахнулась Аня. – У меня всё нормально… просто…

– Просто мёртвые мальчики и волшебные зеркала мерещатся.

Аня вздохнула. Сопротивляться бесполезно – Машка или настоит на своём, или обидится. Видно же, что ей не хочется вышивать игольницу. Как и самой Ане. В глубине души.

– А мне Павлова не отвечает! Коза крашеная! Зато на моём канале ещё двое подписчиков!

– Ну, Павлова никому не отвечает, кроме своих подружек, – рассмеялась Аня, заглушая тревогу.

Оставшееся время подруги просидели в кафе рядом с автобусной остановкой – гулять по холоду не особенно хотелось, зато поболтать было о чём. Маша делилась жутковатыми историями про сны с участием мертвецов, Аня отбивалась, пытаясь перевести разговор в другое русло. Выходило не очень, но в итоге Машка смилостивилась, заявив, что в сонниках это просто к переменам или даже свадьбе. Похихикав, подруги решили, что не так уж всё и плохо. Домой Аня снова пришла позже обещанного.

– Опять с Машей гуляли? – строго спросила мама, и Ане показалось, что ей уже известно о пропущенной технологии.

– Да… заболтались.

– Язык без костей, – мимо прошуршал новыми джинсами Егор.

– На себя посмотри, – беззлобно ответила Аня.

– Стоп. А ты куда намылился? – Мама нашла новую «жертву», и младшая Святая предпочла потихоньку сбежать к себе в комнату.

Егор что-то на повышенных тонах объяснял маме, но Аня старалась не слушать. Надо было поскорее уткнуться носом в домашнее задание, чтобы не приставали с расспросами. Ей и правда повезло. Мама через некоторое время заглянула в комнату и позвала обедать. Пару раз вздрогнуть заставляли телефонные звонки – Ане казалось, что пожилая учительница технологии Таисия Ивановна, классная Ирина Петровна и завуч с директором должны просто обрывать телефоны семейства Святых. Но оба раза это были всего лишь мамины знакомые.

Вечером проснулась бабушка, отсыпавшаяся после ночной смены, и Аня смогла наконец почитать в одиночестве любимую книжку. Конечно, когда бабушка спала, её как будто и не было рядом, но присутствие другого человека всё равно мешало с головой уйти в придуманный мир. В тот самый момент, когда герои уже почти достали магический свиток с предсказанием, глаза Ани закрылись, и она провалилась в безмятежный сон, где было лето, и снова был жив Никонов, и ещё кто-то звал её к себе – нежно и ласково. Ну разве она могла не пойти?

Иногда, будто выныривая из летнего сна, Аня ощущала под ногами ледяной мокрый асфальт. Порой ей слышались звуки проезжающих машин или пугал свет фонарей. Но ласковый голос звал её дальше – в школу. И она вновь проваливалась в сон. Кто-то услужливо распахнул запертую на ночь дверь. Тёмный гулкий коридор первого этажа вдруг залило летнее солнце. И там, в глубине, ждало большое зеркало из учительской и белые своды за ним.

Холодная поверхность встретила Анину ладонь, как вода. Прогнулась, подалась внутрь. Как странно, но во сне ведь и не такое бывает. Аня в белом, та, что стояла по другую сторону зеркала без движения, потянулась навстречу. Упругая плёнка зеркала пропустила её сквозь себя. Что-то зазвенело на пределе слышимости, будто мириады мелких осколков. И настоящая Аня шагнула в другой мир.

Глава 2. В ледяном замке

Просыпалась на ходу Аня впервые. Окоченевшие ноги вдруг почувствовали холод каменного пола, с рук и волос с лёгким звоном осыпалось что-то похожее на ледяную пыль. Опустив глаза, девочка обомлела: на ней было то самое белое платье, которое она видела в зеркале, когда ей снился Никонов.

Платье хотелось рассмотреть подробно – даже если это сон, когда ещё она такое наденет? Белое кружево морозных узоров покрывало подол формы колокола, сшитый, видимо, из шёлка. По гладкому блестящему корсету искусно разбросаны перламутровые жемчужины. Пышные воланы рукавов доходят до локтя, а до запястья спускается узкий рукав с жемчугом.

«А может, он хочет тебя того…» – вспомнила Аня Машкины слова, и её тут же прошиб холодный пот. Стало жутковато. Длинный коридор с высокими колоннами, образующими арочный свод, показался слишком пустым и гулким. Да ещё и в углу что-то зашевелилось. Аня сглотнула и отступила на шаг. Невесомое, будто стеклянное, существо поднялось в воздух. Холодный свет пронизывал его насквозь, преломляясь в гранях когтистых лап, маленькой хищной головы, да и самого невеликого туловища. Наконец существо открыло глаза – вернее, они просто засветились синеватым огоньком.

– Чужа-а-ая, – прошипело существо, и Ане показалось, что от страха волосы на голове встали дыбом. Сразу же стало холодно, хотя раньше она этого не чувствовала. Изо рта вырвался пар, за считаные минуты окоченели руки и ноги, застучали зубы, и Аня поняла, что уже никогда не согреется.

С другого конца коридора пронёсся белый смерч, разметав существо на мелкие ледяные осколки. И только после этого девочка начала понемногу согреваться. Когда она смогла повернуть голову, то увидела довольного Никонова. Выглядел он как живой, несмотря на белую одежду и будто припорошённые инеем волосы.

– Привет, – сказал Никонов. – Ты как? Мы с ней не знали, куда тебя занесёт, – пришлось побегать.

– Где я? – тихим голосом спросила Аня.

– У нас. В гостях… Позже всё расскажу. Видала, как я могу?

Аня кивнула, хотя плохо понимала, что происходит.

– А… кто это был?

– Страж. Понаставила она их по всему замку… Они ж тупые, не понимают, кто свои, а кого – в расход.

– В расход?! – ужаснулась Аня. С рук и волос вновь сыпалась ледяная пыль, зато стало теплее.

– Угу. Если бы не я, он бы тебя заморозил. – Никонов явно собой гордился.

– Если бы не ты, я бы сюда и не попала! – не осталась в долгу Аня.

– Да тут классно! Я теперь принц и вон чего могу. Хочешь, и тебя научу? – Сашка вытянул правую руку в направлении одной из колонн – и холодный поток, сорвавшись с пальцев, с грохотом раскрошил белый камень.

«Тоже мне ваше высочество!» – подумала Аня, хотя его магия впечатляла.

– Не хочу, – буркнула Аня скорее из упрямства. Какая-то часть её тут же заинтересовалась возможностью научиться колдовать. – Ты вообще знаешь, что ты… э-э-э… все думают, что ты разбился?

– Не понял. – Никонов повернулся к однокласснице. – Почему разбился?

– Потому что…

– Сандер! – раздался вдруг бесстрастный женский голос.

Сашка тут же как будто сник.

– Да, мама, – коротко отозвался он.

«Мама?» – не поняла Аня.

– Я жду нашу Гостью, – прошелестел голос.

– Пойдём, – буркнул Никонов, словно забыв, о чём они только что говорили.

– У тебя и мама тут? – осторожно поинтересовалась Аня, идя следом за ним.

– Это… другая мама. – Он не хотел об этом говорить. – Мы уже пришли. – И Никонов толкнул высокие узкие створки, украшенные мерцающими узорами.

* * *

Зал за дверями оказался таким же холодным и гулким. В дальнем его конце у огромного пустого камина в высоком кресле сидела незнакомая дама в белом облегающем платье. Прямо Снежная королева! Аня видела маму Никонова всего раз, когда та приходила извиняться за испорченную парту, и женщина в кресле совсем на неё не походила. Старшая Никонова была пухлой и невысокой крашеной блондинкой. Эта же, наоборот, оказалась высокой и худой, с белёсыми волосами, уложенными в высокую причёску. Никакого сходства! Так почему же Сашка называет её мамой?

– Благодарю, Сандер, ты можешь идти. – Бледные губы лишь едва приоткрылись, но слова прозвучали отчётливо, будто трескающийся на озере лёд. И слегка качнулась изящная, словно состоящая из прозрачных кристаллов и увитая тонким серебряным ободом корона.

Сашка без единого звука повернулся и вышел в ту же дверь. Аня вспомнила, как он хамил Ирине Петровне, когда та застукала их с Ковалёвым за разукрашиванием той самой злополучной парты, и ей стало не по себе от его бесстрастного повиновения.

Синие глаза гневно глядели на Аню из-под белёсых бровей, и девочка, не выдержав, уставилась в ледяной пол, который причудливо мерцал, скрывая в глубине размытые фигуры.

– Стужа! Почему Сандер такой недоумок?! Я научила его магии, сделала своим наследником, но он не стоит звания принца Нордлига!

Аня снова взглянула на неё.

С незнакомки будто осыпалась ледяная пыль. Она вскочила, оказавшись ростом со взрослого мужчину. Глаза побелели, скрыв глубокую синеву, лицо исказил гнев.

– Я ждала кого-то взрослого, а он притащил… – женщина вновь обернулась к Ане, смерив её презрительным и негодующим взглядом, – жалкую девчонку!

«Сама ты жалкая!» – пронеслось в голове у Ани. Она вдруг разозлилась.

– А вы кто вообще? – насупившись, спросила девочка. – Если я вам так не нравлюсь, зачем нужно было заманивать меня сюда?

Она сразу же пожалела о своих словах. Глаза незнакомки превратились в щёлки, светлые брови сошлись на переносице. Поток воздуха, сорвавшийся с тонких пальцев, раскрошил в пыль две колонны, возле которых стояла Аня.

Девочка вся сжалась и инстинктивно закрыла голову рукой, но ледяная пыль холодным дождём обдала щёки, а в носу засвербело.

– Ай! Вы что, совсем?! – возмутилась она. – Всё, пошла я отсюда! И Сашку с собой забираю!

Ну, всё. Теперь ей точно не поздоровится.

Сердце колотилось как бешеное, ладони вспотели, и ужасно хотелось проснуться у себя в комнате. Пусть даже от бабушкиного храпа.

Но внезапно лицо Снежной королевы разгладилось, и она хмыкнула:

– Сандер не сможет уйти из Нордлига, даже если я того захочу. Но, может, всё вышло не так уж и плохо. Ты лучше, чем ничего. Я не стану причинять тебе вред. Подойди. – Она вновь опустилась в высокое кресло, подняв бледное лицо и положив на подлокотники ладони с длинными пальцами.

Вот ещё! Ане хотелось убежать отсюда, и как можно скорее! Но не убьёт ли её тогда новая «мама» Никонова?

Отвалившиеся куски колонн вновь возвращались на свои места, как огромные фигурные сосульки.

– Боишься? – улыбнулась женщина уголком рта. – Правильно. Я правительница Нордлига и самая страшная нойта среди колдунов Севера. Меня зовут Вит. А как твоё имя?

– Аня…

– Аня? – женщина будто попробовала имя на вкус. – Забавно. У нас так детей не называют. – Она нервно постучала длинными ногтями по гладкому белому подлокотнику. Аня молча ждала, что будет дальше. – Сандер что-нибудь рассказывал тебе об этом месте? – нойта обвела зал рукой.

– Нет… Что вы имели в виду, когда сказали, что он не может уйти?

– Это Нордлиг, – сказала Вит, проигнорировав вопрос Ани. Может, она ответит на него позже? – Мой дом, и ты у меня в гостях. Так уж вышло. Я не хотела, чтобы привели именно тебя. Но теперь у нас у обеих нет выбора. – Вит сделала паузу.

– Выбора? – переспросила девочка, сглотнув комок в горле. – Вы о чём?

– У каждой из нас есть желания. Ты хочешь вернуться домой, верно? – Аня кивнула. – А я – получить одну небольшую вещицу.

Ой, нет! Неужели Аню ждёт квест – вроде тех, что дают в книгах или компьютерных играх? Если Вит попросит выкрасть драгоценность из какой-нибудь гробницы, надо будет придумать отговорку.

– Мне нужен осколок Сердца мира.

– Э-э-э… чего? – озадаченно протянула Аня. Задача превзошла самые смелые ожидания.

Выбеленные зрачки нойты уставились на Аню с презрением, но всё же Вит снизошла до ответа:

– В каждом мире – кроме твоего, конечно, – есть Сердце. Оно позволяет этому миру жить, дышать, творить магию. В нём заключена огромная сила. Мне нужен лишь кусочек – его будет вполне достаточно, чтобы я смогла отомстить за то зло, которое причинили моей семье. – Вит недобро улыбнулась, обнажив ряд острых белых зубов.

У Ани по спине побежал холодок.

– Где же я возьму это Сердце? – осмелилась спросить она.

Вит небрежно хлопнула в ладоши – и прямо перед ней с потолка хлынул водопад ледяной крошки и осколков. Как только морозная пыль улеглась, Аня увидела изящный столик и лежащую на нём подсвеченную карту. Карта была старинной, а свет, как оказалось, шёл от вмёрзших в столешницу светлячков.

Аня осторожно подняла глаза: в потолке должна была зиять дыра – но он был цел. Видимо, затянулся льдом так же, как до этого колонны.

Нойта тем временем, подойдя к столику, поманила к себе Аню. Пришлось подчиниться. На желтоватой поверхности выцветшими чернилами был обозначен большой, похожий на подкову материк – или это остров? Море над ним называлось Северным, и в самом его центре был нарисован красный крестик, как на картах пиратских кладов.

– Здесь моя страна. – Вит ткнула пальцем с большим прозрачным камнем-перстнем в пятно, отделённое от Северного моря горами. Согласно карте, Нордлиг граничил с двумя странами – Фором на юго-востоке и маленькой Ойлой на западе. Выхода к морю у нойты не было, если не считать гор.

– Горы – обиталище Халлстейна. Живым оттуда не выйти никому. Даже мне, – сказала Вит, будто прочитав мысли Ани. – Ты, конечно, можешь отправиться любым из маршрутов, но времени совсем мало. Поэтому советую тебе отправиться в Фор, найти проводника и поплыть к Сердцу…

В голове у Ани крутилось множество вопросов.

– Извините… но как мне добраться до Фора? Что ещё за проводник? И почему мало времени?

Вит усмехнулась:

– Никто не смеет меня перебивать. Но ты потому и жива, что не такая, как другие. Я дам тебе ездовое животное – на нём доедешь до границы моих лесов. Дальше следуй по течению реки.

– Что, пешком?! – ахнула девочка. Впрочем, ехать верхом на каком-то животном ей тоже не хотелось.

– Можешь соорудить плот, – пожала плечами нойта. – В моей власти помочь лишь до границ северного леса.

– А… далеко идти?

– Дня три. Может, и больше. Впрочем, по реке гораздо быстрее.

У Ани внутри всё перевернулось. Тяжёлый ком упал на дно желудка. На глазах выступили слёзы. Ну как она дойдёт-то?! В жизни не ходила пешком дольше пары часов!

Приняв её молчание за согласие, Вит продолжила:

– Проводник – это любой, кто связан с Сердцем и чует его. Их обычно к нему тянет, поэтому найти будет несложно. Любой, кто ходит в Северное море или страстно желает этого, – потенциальный проводник.

Час от часу не легче! Пешком пройти несколько дней по лесам, потом искать какого-то моряка… И ради чего?! Может, просто вернуться тем же путём, что и пришла? Или ущипнуть себя – вдруг она просто спит?

– Времени мало, потому что магия Привратника нестабильна. Пока я чувствую её в себе, я смогу открыть тебе дверь домой, но как только она ослабеет, ты, скорее всего, останешься в мире Твилингаров навсегда.

– Зачем я вам? – тихо спросила Аня, уже понимая, куда клонит Вит. – Я же не знаю вашего мира, я никогда не ходила так далеко пешком, не умею драться и вообще… слабачка! Почему вы не хотите сами достать это Сердце или отправить кого-то… посильнее, а меня вернуть домой? Я же не сделала вам ничего плохого!

– Как много слов, – поморщилась нойта. – Но ты зря пытаешься меня разжалобить. Во-первых, у меня ледяное сердце, и мне плевать на чужие причитания. Во-вторых, не такая уж ты и слабая. Я это вижу, и благодаря этому ты жива. В-третьих, пока ты мой единственный вариант, и я намерена им воспользоваться. – Она слегка погладила прозрачный ребристый хребет создания, как две капли воды похожего на встреченного Аней у зеркала. С твари словно сняли мантию-невидимку, и внутри у неё что-то заклокотало. Девочка в который уже раз почувствовала, как по спине бегают стаи мурашек. – Ах да! Тебе понадобится вот это, – Вит провела рукой по воздуху, словно обтекая ладонью что-то узкое и длинное.

В рое светящихся снежинок соткался необычный кинжал, тонкие льдистые грани которого отразили всё вокруг. Аня даже залюбовалась им, забыв о своих проблемах. Крестообразная рукоять изящно перетекала в стилизованную драконью морду. Полупрозрачное лезвие пряталось в увитых серебристыми нитями ножнах, тоже будто выточенных изо льда, у верхнего края которых мерцал голубой камень. И точно такой же, чуть меньше, каплей стекал с изящной нити оплётки.

– Красивый…

Нойта вновь хлопнула в ладоши, и стол с картой и светлячками рассыпался в ледяную пыль. Налетевший вдруг ветер подхватил её и унёс в серый проём окна.

– И не только. Им вполне можно резать магическую сущность. Такую, как Сердце мира, – Вит протянула кинжал невольной собеседнице.

Резать? До Ани смысл сказанного дошёл не сразу.

– А больно ему не будет? – на всякий случай уточнила она, принимая опасный дар.

Вит взглянула на девочку, как учительница, только что услышавшая полную чушь в ответ на простой вопрос. Потом вдруг расхохоталась. Кстати, на удивление мелодично.

– А ты забавное дитя, – отсмеявшись, заявила нойта. – Похоже, повторять тебе, что мне всё равно, – как согревать Халлстейновы горы. Поэтому я объясню. Сердце мира – это средоточие силы. Как пламя костра или свет солнца. Разве им будет больно, если ударить по ним оружием?

Аня помотала головой и снова посмотрела на прозрачные грани кинжала у себя в руках.

– Надеюсь, теперь ты всё поняла?

– У меня ещё два вопроса, – девочка вздохнула и, собрав все силы в кулак, взглянула прямо в глаза колдунье.

– Спрашивай, – на удивление великодушно отозвалась та.

– Что будет, если я не справлюсь?

– Останешься в мире Твилингаров, – просто и честно ответила нойта. – А если я тебя отыщу, то убью. Мне не нужны те, кто посвящён в мои планы и может кому-нибудь их разболтать.

– Я не болтушка, – храбро возразила Аня.

– Посмотрим. Второй вопрос.

– Если я вам принесу осколок Сердца, вы отпустите Никонова?

– Кого?

– Сашу… э-э-э… Сандера.

– Я уже упоминала, что в твоём мире Сердца нет. Мне нужен был послушный человек оттуда, который не сможет вернуться. Поэтому пришлось убить Сандера в его реальности. Воскреснуть вне магии он не сможет. Если я отпущу мальчика, он просто умрёт при переходе.

– Зачем вам тогда ещё и я?! – Аня чувствовала, как в груди жжётся гнев. Никонова она знала плохо, но ведь он из одного с ней мира, и города, и даже класса.

– Он погиб, и пришлось заменить ему сердце на ледяное. За пределами Нордлига он тоже умрёт. Там слишком тепло.

Бурлящая внутри злость требовала выхода, но слова никак не желали срываться с языка. Аня просто стояла и смотрела на Вит из-под сведённых бровей.

Внезапно сильный порыв ветра пронёс по сводчатому залу отдалённый рык.

Нойта резко повернула голову, и её глаза подёрнулись белёсой плёнкой. На высоких скулах заиграли желваки. Порыв словно сорвал покровы с ещё пятерых полупрозрачных тварей с горящими глазами. Они все подняли морды к потолку и протяжно завыли на одной ноте. На волчий этот вой походил лишь отдалённо.

Но так же внезапно всё опять успокоилось. Там, за открытой террасой, в сероватом зимнем дне царили снег, сосновая тень и молчание. Только каркнула где-то ворона, сбросив лапками снег с тяжёлой хвойной ветки. Вит ещё прислушивалась, но рёв больше не повторялся. Ледяные твари опускали угловатые морды. Бледные ультрамариновые зрачки гасли, а тела вновь обрастали покровом.

«Как будто засыпают», – заворожённо подумала девочка.

Нойта повернулась к ней, и взгляд её снова прояснился.

– Идём. Я отведу тебя в комнату, где ты будешь спать.

– Спать? – удивилась Аня.

– А разве ты не спишь? Сандер делает это каждую ночь.

– Да, н-но… сейчас-то день…

– Не раздражай меня понапрасну, девочка, – голос Вит сделался суше и злее.

И Аня предпочла больше не спорить.

Глава 3. Нарсу

По высокой сводчатой галерее с узкими окнами эхо разносило звук шагов. В стенах – матово-прозрачных внутри, но не пропускающих дневной свет снаружи – ручейками струилось мягкое мерцание. Иногда на постаментах вдоль коридора вспышкой появлялись ледяные стражи замка. Они с минуту провожали Вит и её гостью светящимися огоньками зрачков, а затем так же исчезали.

Дважды повернув и миновав одну из дверей, нойта остановилась у следующей. Как ни странно, её деревянную поверхность прорезали витиеватые узоры, чем-то напоминающие кельтский орнамент. А в верхней части посередине в небольшом круге свернулась калачиком изображённая искусным мастером белка.

Вит кивнула девочке на дверь:

– Здесь ты остановишься, пока не придёт время отправиться в путь.

Аня тихонько толкнула тяжёлую дверь, и та, к её удивлению, легко поддалась. На первый взгляд интерьер казался уютным. Белые стены и полы укрыты рыжими коврами, камин, двуспальная кровать с балдахином тоже застелена покрывалом из рыжего меха. В дальнем углу громоздится старинный сундук, а на прозрачном столике под стрельчатым окном стоит тарелка с бутербродом. Абсолютно белый, будто непрожаренный хлеб, а сверху кусок, судя по всему, вяленого мяса. Рядом высится изящный, будто отчеканенный из серебра чайник, а за ним прячется небольшая чашечка под стать.

На массивном старом стуле висят белые брюки. На спинке – то ли кофта, то ли куртка с мехом на капюшоне и рукавах. Тоже белая. И точно такого же цвета мягкие угги с опушкой стоят на полу.

Когда же девочка вошла и поближе рассмотрела покрывало, стало понятно, что оно сшито из множества рыжих шкурок разной величины. Сколько же зверей надо убить, чтобы создать весь этот «уют»? Аня слегка передёрнулась и повернулась к нойте, всё ещё наблюдающей за ней от двери:

– Когда я… должна идти?

Почему-то захотелось сделать это прямо сейчас.

Вит усмехнулась:

– Когдя я решу, что ты готова. А теперь я тебя оставлю.

– А Сашка? То есть Сандер?

Вит непонимающе уставилась на Аню, а мимо неё в комнату протиснулся один из стражей. Его зрачки вспыхнули, и до девочки донеслось неприятно знакомое шипение.

– Эй… т-ты чего? – в испуге попятилась Аня и плюхнулась на стоящую сзади кровать.

Тварь тут же оборвала шипение, бестолково покрутила угловатой башкой и ретировалась.

Вит, наблюдавшая эту сцену, видимо, тоже не вполне поняла, что произошло, но быстро взяла себя в руки:

– С Сандером ты видеться не должна. Для твоей миссии он уже не нужен. – Похоже, возражений хозяйка замка принимать не собиралась, потому что тут же вышла, закрыв за собой дверь.

Тишина ударила по барабанным перепонкам.

И что теперь?

Какая-то злобная колдунья убила Сашку и похитила её, чтобы отправить непонятно куда и непонятно за чем… За каким-то Сердцем. Наверняка что-то ужасно могучее. Чтобы отомстить… Только кому? Читая книжки о похождениях героев, Аня думала, что никогда не встанет на сторону зла. Но что, если на одной чаше весов практически всё, а на другой – неясные угрозы незнакомому миру? Да и миру ли? Может, Вит хочет отомстить такому же злодею, как она сама?

Размышляя, девочка собралась лечь на покрывало, о происхождении которого уже успела забыть. Внезапно кто-то крепко ухватил её за плечи, а к горлу прикоснулось острое и холодное.

– Ой! – Аня вздрогнула, но дёргаться не рискнула.

– Ты-то мне и поможешь, – тихо произнёс женский голосок в самое ухо.

– А-а… т-ты кто? – сдавленно спросила Аня.

– Я Нарсу. Охотница племени. Я пришла сюда за своими. Так что давай, помощница Вит, проводи-ка меня в подвал! – и Аню сильно толкнули в спину – так, что она почти отлетела к двери.

– Ай! Какой подвал?! – пытаясь удержать равновесие, девочка обернулась.

На откинутом рыжем покрывале стояло такое же рыжее существо. Ростом с ребёнка-трёхлетку, с ушами-кисточками и пушистым хвостом. Плотную белую рубаху стягивали кожаный жилет и пояс. Светлые брючки уходили в голенища слишком высоких сапог. Лицо и руки тоже были почти человеческими. И в одной назвавшаяся именем Нарсу держала что-то острое, которое была готова метнуть. Именно метнуть, а не кинуть, судя по уверенной собранности.

– Не прикидывайся дурочкой! – недобро блеснула глазами она. – Тот, где вы белькар держите. Надеюсь, я не зря пряталась на этом кладбище, и Слитые не подкинули мне идиотку!

– Я не идиотка! – возмутилась Аня. – Но я не знаю, кто такие белькары! И не знаю, где у Вит подвал! И я ей не…

– Ну вот, всё-таки юродивая, – сникло существо. – Белькары – это… это такие, как я! Те, из кого вы делаете вот эти свои ковры!

Аня вздрогнула. Так всё это шкурки разумных существ?! Горло вновь перехватило.

– Я… я тебе помогу! Я не знала, что это всё… сделано из таких, как ты. Только я правда не знаю, где подвал…

Девочка успела только пискнуть от неожиданности.

– То ли ты и впрямь дурная, то ли хорошо прикидываешься! Будь уверена – со мной не пройдёт, – Нарсу кивнула в сторону засевшего в двери ножа и достала из-за пояса ещё один. – Учти, я не промахиваюсь. Этот был предупреждением. Следующий попадёт тебе в глаз, если вздумаешь хитрить. Дорогу я знаю, а вот мимо стражей пройти почти никому не удавалось. Но у них ведь не было тебя.

Аня опешила:

– Подожди! На меня же только что чуть не напала одна из этих тварей! Как я могу мимо них кого-то провести?

Белькара, вскинув одну бровь, посмотрела на Аню как на музейный экспонат.

– Да-а-а… – наконец протянула она. – Ты правда не понимаешь?!

– Правда, – серьёзно кивнула девочка.

Нарсу шумно выдохнула и дёрнула ухом:

– Тварь учуяла меня. И если бы ты не оказалась у неё на пути, Аске точно гордился бы тем, что был прав.

Аня не знала, кто такой Аске и в чём он был прав, а вот новость, что она может не бояться стражей замка, её обрадовала:

– Тогда идём! Только ты показывай дорогу.

Нарсу фыркнула:

– Для этого придётся пройти через каминный зал.

– Это большой такой? С террасой? Но там же Вит… – растерялась девочка.

– Ты думаешь, она там приклеена? – саркастически прищурилась белькара.

– Нет… то есть да, ты права. Идём!

* * *

На всякий случай сперва выглянув за дверь, Аня вышла, стараясь закрывать неожиданную сообщницу от казавшихся пустыми постаментов у стен. Когда они повернули на разветвляющуюся галерею, один из стражей начал было проявляться, но девочка шагнула вперёд, снова заслонив Нарсу.

– Понатыкала своих клыкастых сосулек, стерррва! – тихо возмутилась белькара. – С той стороны, – она махнула прямо, – вообще не зайти. Да ещё и выкормыш её там живёт!

– Кто?

– Да детёныш, вот как ты, только парень.

– Сашка! Он там?

– Ну ты и странная! Про стражей и белькар не знаешь, а пацана нойты, значит, – да?

– Мы с ним из одного мира. Она украла нас.

В глазах белькары появилось понимание, но раздавшийся неподалёку голос Вит заставил сообщниц замолчать. Голос нойты звучал мерно и холодно:

– Ты получишь то, чего желаешь, Рэм, но не сразу. Девчонка сильна духом, но слаба телом. Возможно, она пробьётся к Сердцу, а может, нет.

Аня вопросительно взглянула на белькару. Та, напряжённо глядя на дверь, помахала лапкой – видимо, давала понять, что заходить пока нельзя.

– И сколько я должен ждать? – недовольно спросил мужской голос, забавно перекатывая букву «л», будто во рту у него камешек или вода. Впрочем, это не делало говорившего смешным.

– Пока один из призванных не достанет то, что нам нужно. Я не могу бездумно расходовать магию Привратника – она убывает, я чувствую.

– Конечно, убывает! Она же не твоя. Зачем ты вообще забрала мальчишку? Почему бы сразу не взять того, кто хоть на что-то способен? – Яда в голосе собеседника прибавилось.

– Ребёнка можно уговорить, купить, запугать, да и умом он уступает взрослому. А позови я взрослого сразу, ещё неизвестно, получилось бы у него добраться до Сердца. Теперь же у меня есть наживка, на которую я могу поймать несколько рыбин.

– И что, будешь нянчить пацана вечно? Принц… это же надо придумать!

– Только до тех пор, пока кто-нибудь из призванных не доберётся до Сердца. Потом избавлюсь. Лёд, как ты знаешь, тает. Его титул ничего не значит, лишь помогает держать в узде.

Аня затаила дыхание. Бедный Сашка! Умереть дважды – врагу не пожелаешь!

Белькара чуть слышно фыркнула.

– Так значит, сейчас ты не будешь призывать никого из его взрослых? – равнодушный к судьбе мальчика, уточнил собеседник нойты.

– Я же сказала – магия Привратника не бесконечна. Если девчонка не справится, я призову другого.

– А как ты узнаешь, что она не справилась? Твоя магия за пределами Нордлига слепа и глуха.

– Моя – да, но не Халлстейна. Кинжал из горного хрусталя связан со мной. Я почувствую, если его носитель с ним расстанется. Надеюсь, ты удовлетворил своё любопытство и не будешь мне больше докучать?

– Буду, если авантюра с девчонкой затянется. Мы договорились, и я не стал приходить лично за своей долей. Но моё терпение, так же как и твоя привратницкая магия, скоро закончится!

Внезапно разговор прервал рёв, сотрясший стены.

Практически в ту же минуту Вит, забыв о собеседнике, крикнула неизвестно кому: «Возок!» Снова завыли стражи. Даже те, что сидели на постаментах в коридоре, скинули свои «мантии-невидимки». Вой этот, как и в первый раз, пробирал до костей. Аня отступила к стене, испугавшись, что теперь их точно обнаружат. Несколько стражей выскочили в узкие оконца, просочившись туда словно заправские коты. Оставшиеся урчали и клокотали, но, видимо, не смели покидать свои «насесты».

Мимо галереи в вихре сверкающей снежной пыли и тугих струй морозного ветра пронеслись ледяные сани. В них, прямая и собранная, стояла Вит, управляя двумя белоснежными крылатыми волками. Следом, прямо по воздуху, мчалась едва различимая свора стражей.

– Халлстейн, – негромко хмыкнула белькара. – Ненавидит она своего папочку. Интересно, кто кого в итоге? Хотя мне всё равно. Лучше всего, если они оба друг дружку поубивают. Пошли.

– Погоди! Там же какой-то мужчина!

Белькара посмотрела на спутницу со смесью удивления и сожаления:

– Мужчина? У Вит в замке? Не считая слуг и того белобрысого хлюпика, – она махнула лапкой в «Сашкин» коридор, – тут вряд ли появится хоть один. Это магия.

Возразить бы, конечно, про Никонова, но после увиденного в рыжей комнате Аня вполне понимала Нарсу. Удивительно ещё, что та не выразилась как-нибудь покрепче. Сашка тут, конечно, ни при чём, но сейчас это слишком долго пришлось бы объяснять.

Но один вопрос всё же вертелся на языке:

– А что значит «нойта»?

– Ведьма, – ответила Нарсу и недвусмысленно кивнула в сторону зала.

Несмотря на то что руки стали ватными, девочка толкнула ледяные створки. По счастью, ледяной зал оказался пуст. То ли Вит была уверена в его охране, то ли оставшиеся стражи просто не видели белькару, но никто из них не проявился.

Зато теперь Аня получила возможность лучше рассмотреть зал, где не так давно решалась её судьба. В тонких колоннах, как и везде в замке, уходили вверх светящиеся потоки. Будто там, подо льдом, мигрировали тысячи светлячков. Пустой и холодный камин, словно оторванный от стены, стоял позади высокого кресла, обитого белым бархатом.

«Интересно, она знает, что в природе существуют другие цвета?»

Ещё дверей, кроме входной и ведущей на террасу, Аня почему-то не видела.

– Нам точно сюда? – обернулась она к белькаре.

– Точно-точно! Ищи неприметную дверь. Тут где-то должна быть.

Аня огляделась.

Да нет тут больше… Ой! Может, за камином? Она заглянула за него – с другой стороны поверхность была идеально ровной. Никаких тайных ходов.

На противоположной стене, у одной из колонн-барельефов, чуть ниже уровня глаз взрослого человека сиротливо висел светильник. «Интересно, зачем тут светильник, когда светятся сами колонны?»

Пока Нарсу обследовала противоположную стену в поисках щелей, Аня подошла к насторожившему её бра. Едва заметный контур отмечал небольшую дверь.

– Нарсу! – негромко позвала девочка, надеясь, что правильно расслышала и запомнила имя белькары. – Кажется, я её нашла.

Дверь, конечно, оказалась заперта. Толкнуть её не получалось, подцепить ногтями тоже. Оставалось попробовать что-то сделать со светильником.

– Ну чего ты копаешься, дылда? Мне что, самой туда лезть? – недовольно проворчала Нарсу, глядя, как Аня рассматривает белый светящийся шар.

– А? Нет, я сейчас! – она схватилась за светильник и потянула его вбок.

Ничего.

На себя – тоже тишина.

– А он ведь тут один, – расстроилась Аня. Рычаг казался ей идеальным вариантом. И единственным.

– Будут ещё гениальные идеи? – дёрнув хвостом и вскинув одну бровь, спросила белькара.

– У меня хоть какая-то идея была, – насупилась Аня.

Она ещё раз на всякий случай подёргала светильник, но чуда не произошло. Нарсу в это время занялась исследованием стены вокруг потайной двери.

Девочка огляделась. Если бы она была Вит, где спрятала бы рычаг? Ни книжных полок, очень популярных в качестве потайных дверей, ни других предметов… Колонны казались монолитными. Без трещин, выемок и каких-либо неровностей.

И вдруг в ней проснулся азарт: прошла же она «Странную жизнь» без подсказок из Интернета – чем это не квест? Аня вернулась к камину и заглянула внутрь. Ничего – ровные поверхности. Интересно, как же Вит зажигает в нём огонь? Девочка осмотрела наружную часть. Сперва нажимала на то, что казалось ей подозрительным, потом просто на всё подряд. Никакой реакции.

– Ай! – осматривая камин, Аня наткнулась на спинку кресла Вит. – Понаставила тут…

Внезапно мелькнула догадка: зачем нойте вставать и куда-то идти, чтобы открыть потайную дверь? Девочка осторожно села на мягкий бархат и положила руки на подлокотники. Странное ощущение… будто это какая-то игра, где воображаешь себя всемогущей колдуньей. Даже королевой Севера.

Оп! Вполне ожидаемо палец наткнулся на странную выемку и, нажав, утопил невидимую кнопку.

Сзади раздался щелчок, и Аня поняла, что дверь поддаётся.

* * *

Круглое помещение было совершенно серым и пустым, только в прорезанную в полу дыру спускалась винтовая лестница.

– Что там внутри?

Нарсу в три прыжка оказалась рядом со спуском в темноту:

– Можешь ждать меня здесь. Ты странная, но, кажется, нойту знаешь мало и готова помогать.

– Я тоже пойду! – храбро вызвалась Аня.

– Ладно.

Почему-то на этой лестнице не оказалось никаких решёток, только тускло горели масляные лампы. Чем ниже спускался маленький спасательный отряд, тем более затхлым становился воздух. Тревога всплыла со дна желудка словно подводная лодка. От прикосновений к холодным сырым стенам руки покрылись гусиной кожей. На последних ступеньках стали слышны тихая возня и приглушённые всхлипывания.

– Они ещё живы… – ускорив шаг, выдохнула Нарсу.

Подножие лестницы врастало в широкий каменный коридор. По правую руку темнели маленькие полукруглые дверцы с решётчатыми окошками. Дальше узкое пространство каменного мешка терялось в темноте.

– Они там! – белькара кинулась ко второй двери от лестницы.

Послышались удивлённые взволнованные возгласы.

– Эй! Я белькара! Дочь пограничного племени Помуа. Слышите меня?

В камере согласно загомонили.

– Сейчас мы вас выпустим!

Аня лязгнула тяжёлой задвижкой, радуясь, что замок так прост. Но как только дверь сдвинулась, открыв узникам путь на свободу, в глубине коридора зажёгся красноватый свет и послышались шаркающие быстрые шаги.

«Поймают!» – оборвалось всё внутри.

Аня разглядела силуэт приземистого человека в фартуке. Рядом зажглись синеватыми гнилушками глаза очередного стража.

– Вьюжка… фас! – голос охранника был как у старика.

– Быстрее! – торопила сородичей Нарсу.

– Тирре не может идти… – тихо сказал кто-то из них.

– Давайте мне! – почти выкрикнула Аня.

Белькара, сидящая рядом с раненым, уставилась на неё в нерешительности.

– Не теряй времени. Ей можно верить! – поторопила её Нарсу.

В темноте тесной клетки Аня нашарила маленькое тельце, и оно обвисло в её руках словно тряпичное. Тирре тихонько охнул, но ничего не сказал. Остальные белькары уже взбирались вверх по лестнице.

Аня обернулась и чуть не вскрикнула. Страж был совсем рядом и, оскалив пасть, подался вперёд. Тирре в Аниных руках задрожал, вжался в ладони, и девочка, как могла осторожно, плотнее обхватила маленького пленника.

– Только тронь! – она уверенно шагнула к стражу. – Плохой! Плохой пёс!

Страж остановился, даже отступил назад. Аня очень рисковала, ведь сидящий в темнице дух мог и не знать о невольной гостье нойты. Но, видимо, с новым платьем она получила и некий иммунитет в замке, будто её защищала магия Вит. Страж попятился. Ободрённая девочка даже топнула на него ногой:

– Пошёл вон!

– Молодец, конечно, только, может, и мы уже пойдём? – дёрнула её сзади за подол Нарсу.

– Куда это? Только пришли же. Такие милые гости к нам не забредали… – вышедший на тусклый свет старик напоминал бородатого паука-разбойника из детских книжек. На нём и правда поверх одежды был повязан фартук. Аню замутило – на серой ткани она заметила бурые разводы, а в одном месте даже прилип клочок рыжего меха. Старик пожевал губами. – Да, почитай, никогда и не забредали. Куда ж я вас отпущу?

– Я гостья вашей хозяйки! Она очень разозлится, если со мной что-нибудь случится, – Аня решила сразу расставить точки над «i».

– Да и пожалуйста, – добродушно откликнулся старик. – Коли тебе со мной не по нраву – иди себе. А вот белькар оставь. Иначе с меня госпожа спросит.

– Нет! Белькары тоже пойдут со мной.

– Эт вряд ли. Гостья там, не гостья, а у меня работа. Коли ты мне работать мешаешь, уж не обессудь.

Старик вдруг подрос, руки-ноги его вытянулись, выгнувшись под неестественным углом. Теперь он уже совсем напоминал паука. Причём совершенно не сказочного. Тварь вывалила жвалы изо рта, растянув его как резиновую маску. Бывшее когда-то человеческим лицо исказилось, и на беглецов уставились немигающие чёрные глаза – десятки блестящих выпуклых бусин.

Девочку передёрнуло.

– Бежим! – крикнула Нарсу, и этот окрик привёл Аню в чувство. Она развернулась и помчалась к лестнице. Сзади слышалось жуткое шуршание и булькающие смешки.

Первый пролёт Аня, подгоняемая страхом и отвращением, преодолела на одном дыхании. Но не успела она ступить на третью ступеньку следующего, как ногу дёрнуло будто удавкой лассо. Упав и больно ударившись о камень, девочка выронила несчастного Тирре, и её швырнуло в воздух. Голова закружилась. Напротив оказалась мерзкая ухмыляющаяся маска с множеством глаз.

– Ну всё. Приехали… гостья, – с трудом шевеля растянутым резиновым ртом, произнесла рожа. – Убита, так сказать, при попытке побега.

Тонкий свист прервал злорадствующего тюремщика, и он с гневным воплем схватился за глаза, выпустив Аню. Девочка пребольно ударилась о ступеньки, но быстро вскочила на ноги и, вновь подхватив недвижимого Тирре, кинулась вверх по лестнице. Так она не бегала ещё никогда в жизни.

В комнате наверху толпились остальные белькары: Нарсу предупредила их, что выйти можно только с Аниной помощью.

– Становитесь за мной! Вас не должны увидеть стражи!

Тирре кто-то взял на руки, и за спиной у Ани собралась целая вереница белькар.

Из дыры в полу появились узкие тонкопалые руки тюремщика, оставлявшие на камне чёрную кровь.

– Живьём шкуры сдеру! – прорычал он беглецам.

– Выходим, – скомандовала Аня.

Стараясь идти не быстро, чтобы за ней успевали, девочка вышла в зал, и замок, тихо щёлкнув, скрыл беглецов от жуткого тюремщика.

Вдруг по гулкому пустому помещению разнёсся раскат грома. Под ногами дрогнул пол, с потолка и колонн посыпалась ледяная пыль, и почти сразу же послышался отдалённый рёв.

– Что это? – тихо спросил кто-то за спиной у Ани.

Послышались тоненькие всхлипы.

– Это Вит, – Нарсу махнула лапкой. – С Халлстейном бодается.

– До сих пор?! – удивилась Аня: ей показалось, что в подземелье они пробыли полдня.

– Это ещё не долго, – покачала головой немолодая белькара. Оказалось, в темнице у нойты ожидали своей участи даже старики и дети. – Вот несколько новолуний назад они сутки над Нордлигом бились.

– Ух и деревьев тогда повалило! – кивнул белькар помоложе. – Целые просеки. Я думал, один другого точно порешит, но нет…

– Да уж, не повезло… – буркнула Нарсу. – Вы, наверное, потому сюда и попёрлись? Думали, что всё – безвластие в Нордлиге? – усмехнулась она.

– Что ты! – замахала на неё старушка. – Мы топь огибали.

– Огибали они… – тихо пробурчала Нарсу.

Они дошли до высокой двустворчатой двери. В зале никого не было – Аня вновь подумала, что, наверное, Вит считает это место неприступным или настолько ненавидит отца, что при его появлении забывает обо всём.

Аккуратно прикрыв за собой огромную створку, Аня огляделась: она помнила, что здесь оставались не улетевшие с нойтой стражи. Кажется, вон на том пьедестале был один.

– Простите, – обратилась девочка к белькарам, – вы не могли бы сместиться немного правее? Нам нужно обойти ту колонну.

На Аню посмотрели с некоторым удивлением.

– Чего ты спрашиваешь, как глупая енора? Говори, что делать, – они сделают, – проворчала Нарсу.

– Поняла.

Белькары послушались, сгрудившись теперь между Аниной пышной юбкой и правой стеной.

Так бочком-бочком, с перестроениями, они добрались до злополучной комнаты, несмотря на то что пару раз со стражей осыпался невидимый лёд и вслед им горели их глаза-гнилушки.

– Значит, так, – Нарсу остановилась перед дверью. – Комната эта жуткая. Всем слабым духом лучше закрыть чем-то глаза. Я вас проведу. Ну и долговязая подсобит, – она кивнула в сторону девочки.

– Эй! – возмутилась Аня, но её протеста, похоже, никто не заметил.

Белькара-мать оторвала от подола своей юбки полоску ткани и завязала глаза своему детёнышу, который тут же принялся ковырять повязку пальцем. Завязала себе глаза и пожилая белькара. Остальные мужественно вошли следом за Аней.

– Студёным на зуб! – потрясённо воскликнул один из них.

– Не смотрите! – бросила Нарсу сквозь зубы. – Им уже ничем не помочь. А нам нужно убираться отсюда.

Оказалось, в камень подоконника впился небольшой металлический крюк с верёвкой. Видимо, так искавшая своих белькара и попала сюда. Пока бывшие пленники переправлялись наружу, замок ещё дважды содрогнулся от жуткого грохота.

Уже наполовину высунувшись в окно, Нарсу внезапно спросила:

– Ты ведь тоже пленница тут? Я правильно поняла?

– Ну, не совсем, но, в общем, наверное, да… – Ане почему-то не хотелось признавать очевидное, но пришлось.

– Так давай с нами! – предложила белькара, тряхнув рыжим хвостом.

У Ани потеплело в груди. Как же всё-таки приятно встретить тут незнакомцев, которые рады взять её с собой! Вот только…

– Спасибо, Нарсу, но я не могу. Здесь мой друг, он тоже пленник, и… в общем, это долгая история, а вам надо уходить.

– Ну, как знаешь, – пожала плечами белькара, а после паузы добавила: – Спасибо, странная Аня. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, просто скажи любому белькару, что приграничное племя у тебя в долгу. Конечно, никто в здравом уме не стал бы доверять девчонке из замка Вит, но я исключение. К тому же кто сказал, что я в своём уме? – Она подмигнула, махнула на прощание лапкой и легко скользнула вниз по верёвке.

Вот и всё. Какое-то время внизу ещё слышался лёгкий шум удаляющихся от замка беглецов, но затем и он стих. Аня осталась одна в спящем замке нойты.

Глава 4. Ледяной принц

Щемящая тоска сжала сердце липкими когтистыми пальцами. Дома уютно, дома привычные и быстрые маршруты. Как же теперь смешно вспоминать «долгую» – целых полчаса! – дорогу в школу. А если бы там пришлось идти пешком три дня по глухому лесу?!

А ещё дома бабушка Тома, и мама, которые… Аня представила, как мама в панике звонит всем, кто мог сегодня видеть её дочь. Как держится за сердце обычно подтянутая бабушка. Тревога сдавила горло колючей проволокой. Хоть бы как-то передать им, что она жива! А как она вообще объяснит, где была?!

Захотелось уткнуться носом в тёплую, родную, пахнущую котом шерсть Барса. И крепко его обхватить. Но вместо любимого питомца здесь были только рыжие белькарьи шкурки, содранные с разумных существ.

Стало так гадко, что даже затошнило. Вот же гадина эта Вит! Помогать ей теперь совершенно не хотелось, только… как иначе попасть домой?

Замок снова встряхнуло, но уже не так сильно. Рёв Халлстейна слышался теперь словно в отдалении.

«Никонов!» – вспомнила Аня.

Мелькнула даже мысль, что, возможно, одноклассник сможет и домой её вернуть.

Она уже собралась выйти из комнаты, когда вдруг увидела грязный, испачканный в темнице замка подол своего платья, который больше не поражал великолепием узора.

Ну, значит, пора сменить дурацкую неудобную одежду.

Удобный тёплый свитер с жилеткой из длинного меха, штаны и мягкие угги с пушистой оторочкой шили словно по ней. Лёгкую куртку с капюшоном девочка накинула почти машинально. Ну вот, она опять вся в белом.

На поясе удобно поместились причудливые прозрачные ножны с кинжалом. Очень надеясь, что шкурка на её одежде не содрана с какого-нибудь разумного полузверька, девочка вышла в коридор. Теперь она шла не таясь. Ни один страж не реагировал на её появление.

Интересно, на что рассчитывала Вит, когда запретила ей искать Сашку?

«А вдруг стражи – ещё не все сюрпризы этого замка?» – мелькнула паническая мысль.

Несмотря на участившийся пульс, Аня, миновав галерею в зал, повернула за угол. Ничего. Так же тихо и пусто. Тот же приглушённый свет. Несколько дверей слева и длинная ниша за колоннадой. В глубине мерцали и переливались вместе со стенами зеркала. За одним из них девочка разглядела очертания мебели. Как будто подсобное помещение. Интересно, что это?

Аня решилась подойти. Потрогала – действительно стекло. Не дверь. На ближайшем столе, выкрашенном синей краской, в аккуратном кружочке в углу стоял номер тринадцать. Девочка присмотрелась – парта! Это же школьная парта! Это их с Сашкой мир!

Но все попытки пробиться за стекло остались тщетными. Разбивать зеркало Аня побоялась – мало ли, потом не сможет вернуться.

Так. Всё! Надо искать Никонова!

Напротив она увидела три совершенно одинаковые двери. И которая из них Сашкина? Самым простым казалось постучать – но вдруг у Вит в гостях ещё кто-нибудь такой же «приятный», как дед-паук из подземелья. Аня вздрогнула, вспомнив жуткого монстра.

Впрочем, не станут ведь на неё бросаться с порога. Девочка поглубже вдохнула и подошла к двери напротив. Только она подняла руку, чтобы постучать, как заˊмок вновь тряхнуло. Не так сильно, как раньше, но всё ещё ощутимо.

– Да что происходит?! – приглушённо донеслось из-за двери. Ну, вот и Сашка!

Аня выдохнула и постучала. Сперва по ту сторону была только тишина, но затем раздались шаги. Щёлкнул замоˊк – и на пороге появился Никонов в своём белом камзоле и плаще. Всё-таки Аня никак не могла понять, идёт её однокласснику эта средневековая одежда или делает его смешным.

Сашкины белёсые брови поползли вверх:

– Святая?! А ты чего здесь? Мама… Вит же сказала…

– И мне сказала, – кивнула Аня, не дослушав. – Только мне очень нужно с тобой поговорить. А тебе не хочется самому узнать, как там, в нашем мире?

– Н-ну… да. Да, заходи, – видимо, Никонов решил, что раз уж одноклассница пришла к нему, значит, это не так уж и запрещено.

Большая, на удивление светлая сводчатая комната, откуда можно выйти в соседнее помещение или на резной балкон, походила убранством на комнату Ани. Только была побольше и без рыжих белькарьих шкурок.

За перилами балкона, на фоне свинцового неба, шумели припорошённые снегом ели и сосны. Из-под нетронутых сугробов там и тут робко выглядывали кусты с подмёрзшими, не успевшими опасть листьями.

В комнате, отличающейся от пейзажа лишь переливчатыми стенами, стояла кровать с балдахином, укрытая коротким белым мехом, на сей раз неизвестно чьим. Огромная прозрачная шахматная доска с искусно вырезанными и раскрашенными фигурами в половину человеческого роста, такой же пустой камин. В углу подпирали стену настоящие доспехи и прятался маленький столик с тарелкой, полной сладостей. Узкий стеллаж с книгами выглядел тут чужеродно.

– Тебе что, тут не холодно?! – спросила Аня первое, что пришло в голову.

– А тебе? – вернул вопрос Никонов.

Девочка прислушалась к ощущениям:

– Н-нет…

– Ну вот и мне нет. Это всё магия нойты. Пока ты в Нордлиге, холода не почувствуешь.

Сашка не удосужился предложить Ане сесть, впрочем, стульев или кресел в комнате всё равно не было, и девочка самовольно примостилась на краешке кровати. Никонов тоже взглянул было на своё спальное место, но в итоге по-турецки уселся перед шахматной доской.

С чего же начать? Не скажешь же прямо в лоб: «Саш, знаешь, ты умер, и теперь Вит хочет убить тебя ещё раз». Не поверит. И Аня бы тоже не поверила.

– Эм-м… Ни… Саш… – как-то непривычно было называть одноклассника по имени, но и не по фамилии же! – Почему ты называешь Вит мамой? У тебя ведь другая мама. – Вопрос всплыл из подсознания спасительной субмариной.

– Я помню, – кивнул Никонов серьёзно. – Правда, не очень чётко, как на старой фотографии. Но ведь нойта… хорошо ко мне относится. Научила колдовать! Я теперь её наследник. Могу целой страной управлять! У меня есть всё, что захочу… ну, кроме друзей, конечно. Но я ещё столько тут не посмотрел, что пока мне и так интересно. И школы нет – учить ничего не нужно, домашки делать, сдавать.

– И компьютера, – не удержалась Аня.

– Ну… да… – вздохнул Сашка, – компа не хватает. Но я тут сам могу путешествовать и даже сражаться, если захочу, или там напасть целой армией. Даже гонки тут есть. Правда, на санях… но тоже ничего. И это не чел на экране, а я сам.

– А по родителям ты что, совсем не скучаешь? – Аня представила, что никогда больше не увидит маму, и к горлу тут же подкатил ком, а глаза наполнились слезами.

– Скучаю, – признался Сашка, – но она обещала, что я смогу их навещать.

– Во сне, что ли? – нахмурилась Аня.

Сашка её вопрос проигнорировал:

– А если надоест, я могу вернуться.

Аня чуть не поперхнулась:

– Погоди, как это? Нам же сказали, что ты упал с шестого этажа на Заводской. Это где дом новый строился, а потом его забросили. Мы туда с ребятами ходили, там цветы лежат… и следователь в школу приходил… Да и Вит тоже говорит…

– Да что за бред-то?! Не падал я, – не очень уверенно возразил Никонов. – Помню, как поднимался по лестнице. Ма… Вит меня звала. Помню, как вошёл в зеркало. И… я летел… а не падал. Потом, правда, отрубился, и мне снился какой-то стрёмный сон про окровавленного мужика, но я очнулся. Вот я! Жив! – он похлопал себя по груди. Потом опустил глаза, будто пытаясь что-то сообразить или вспомнить.

Аня только с сожалением пожала плечами. Ну правда, что ещё она может сказать, если одноклассник и впрямь сидит перед ней вполне осязаемый?

Никонов поёрзал и вновь посмотрел на неё:

– Да ну, не мог же я умереть! – В глазах Сашки заметались растерянность и страх.

Повисло неловкое молчание. Наконец Аня решилась:

– Нойта сказала, что заменила тебе сердце, иначе ты бы не смог жить. А когда я спросила, отпустит ли она тебя, если принесу то, что ей нужно, она ответила, что раз ты умер в нашем мире, то обратно вернуться уже не сможешь.

Сашка отвернулся к балкону. Ей показалось, что он плачет, но Никонов снова посмотрел на неё сухими светло-серыми глазами:

– Не понимаю. Зачем ей врать мне?

– Может, чтобы ты её слушался? – негромко предположила Аня.

– Да заставить слушаться можно же по-разному!

– Ага, то-то Ирина Петровна никак не могла это сделать, – съехидничала Аня, чувствуя, что разговор уходит не в ту степь.

– Ой, да ладно! – быстро отмахнулся Сашка, будто испугавшись возможного продолжения темы. – Ты не понимаешь! Пойдём, я тебе покажу кое-что.

Аня хотела было возразить, но Никонов уже вскочил и, ухватив её за руку чуть ниже локтя, потащил в соседнюю комнату.

Там среди горок, лыж, саней, фигур и фигурок, непонятных приспособлений и даже лошади, выпиленной изо льда в натуральную величину, высилось зеркало. В серебристой вычурной оправе, на изящной подставке в виде длинных волчьих лап, оно смотрелось в этом беспорядке просто по-королевски. К нему-то и направился Никонов.

Сашка хитро улыбнулся и притронулся к поверхности. Аня чуть не вскрикнула, когда по гладкому стеклу зазмеились знакомые морозные узоры. А когда они добрались до руки Никонова и она совсем побелела, почти слившись с его одеждой, поверхность вновь очистилась, но комната в зеркале больше не отражалась.

Там в свете заходящего солнца виднелись отроги заснеженных гор, где что-то вспыхивало наподобие молний и металась огромная птица. Или не птица? Но лесная опушка ещё хранила следы прошедшего лета и покой не тронутой человеком природы. Ветер ерошил начавшую кое-где желтеть траву, шелестел листьями рябин и кустарника, терялся в тёмных лапах елей. Семейство ежей чинно пересекло полянку и исчезло в густом подлеске. Аня заметила чьи-то любопытные мордашки, выглядывающие из-за кочки.

– Пойдём, – снова взял её за руку Сашка и, потянув к зеркалу, перешагнул через раму, оказавшись наполовину на опушке. Аня не без трепета последовала за Никоновым и тоже перешагнула через раму, ожидая, что вот-вот ударится о стекло, но… почувствовала запах свежести, хвои, грибов и прели.

– Ого! – Она покрутилась вокруг своей оси. Ноги, шурша палыми листьями, мягко пружинили на лесной почве. – Настоящий лес! Эм… слушай… Саш, ты ведь можешь сделать зеркало дверью. Там в коридоре есть зеркало, которое ведёт в наш мир. Я видела. Может, мне можно просто вернуться домой? Без дурацких заданий Вит?

– Заданий? – удивился Сашка. – Каких ещё заданий?

– А ты разве не знаешь, зачем вытащил меня сюда?

– Извини, – насупился Сашка, – я думал, она для меня кого-то сюда вызывает. Чтобы не скучно было.

Мальчишки! Неужели он серьёзно думает, что мир вертится вокруг него?!

– И ты не знал, что Вит хотела вызвать взрослого?

Никонов смутился:

– Догадывался. Но со взрослыми неинтересно.

Ане показалось, что он лукавит, но уцепиться было не за что. И она просто спросила ещё раз:

– Так что про зеркало? Вит хочет, чтобы я пешком шла по лесам… Три дня, Саш! Ты вот ходил куда-то три дня пешком? А потом в каком-то городе искала каких-то проводников-моряков. А я домой хочу, понимаешь?

Сашка замялся, глянул на неё исподлобья:

– Я бы сам пошёл… Надоело здесь до чёртиков! А через зеркало я тебя отправить не могу, – он пожал плечами. – Это всё ма… Вит. Она портал открывала. Я только позвал.

– Погоди! – Аня пыталась уцепиться хоть за какую-то соломинку. – Но ты же что-то сделал, чтобы мы сюда прошли!

Сашка хмыкнул:

– Во-первых, это граница Нордлига, дальше я не могу, а во-вторых, мы с тобой здесь не по-настоящему. – Он провёл рукой по корявому сосновому стволу. Рука прошла сквозь кору и древесину, не встретив сопротивления. – Видишь?

Аня сама попробовала провести ладонью по верхушкам кустов брусники – и ничего не почувствовала.

– Но я же чувствую запахи и землю под ногами!

– Это вроде иллюзии. Земля под ногами у тебя и так есть. А запах, наверное, зеркалу сгенерить проще, чем твёрдые объекты.

– Тоже мне программист! – не удержалась Аня от подколки. – Это ты так гулять выходишь?

– Не совсем. Это так… вроде телика или приставки. Ты как бы тут – и как бы нет. А гулять я в Нордлиге хожу. Я ж говорил – на санках оборотней пугать всяких.

– Кого?! – Аня округлила глаза.

– Да ты не бойся! Я их одним левым мизинцем.

– Ага! Великий маг, – Аню кольнула зависть. Сколько же она перечитала всяких книг про магию и другие миры! Но вот Никонов почему-то умеет колдовать, а она нет, да ещё и придётся пешком куда-то тащиться.

Но она тут же одёрнула себя. Она-то, в отличие от Сашки, жива. Вроде бы.

– Сама смотри! – Сашка подмигнул с видом бывалого фокусника, достал из кармана ледяной – а может, просто стеклянный – свисток, чем-то похожий на маленькую дудочку, и подул в него.

Вместо свиста послышалась довольно красивая мелодия высокой тональности. Её переливы, словно волны, то поднимались к заснеженным пикам, то опадали к ногам ребят. Аня, которая пыталась подавить в себе злость и обиду на Никонова, вдруг почувствовала, что мышцы расслабляются, а тугой клубок неприятных чувств где-то между рёбер сам собой распускается на тонкие рваные нити, утекая вслед за мелодией.

Когда Сашка опустил свисток, пару минут ничего не происходило, а затем кусты едва шелохнулись, и на прогалину к ребятам вынырнул снежный барс. Пальцы онемели, а по рукам пробежал озноб. Хорошо, что Аня вовремя вспомнила, что барс не сможет причинить им вреда.

– Но они же вроде в горах живут, – удивилась она.

– В предгорьях, – блеснул знаниями Никонов. – Этот свисток нойта сделала. Магией. Он заставляет зверей слушаться, они даже станцевать могут. А хочешь, я заставлю его сплясать на задних лапах?

– Не надо, – Аня поморщилась. – На это будет неприятно смотреть.

– Ну и зря, – раньше Сашка, скорее всего, проигнорировал бы её слова. Сейчас же, видимо, ему так хотелось пообщаться с кем-нибудь из сверстников, что он смирился.

Барс всё это время сидел напротив ребят, мотая хвостом, облизывая усы и щуря жёлто-зелёные глаза.

– Отпусти его, пожалуйста, – попросила Аня.

– Ладно… – Сашка разочарованно скривился. Он коротко дунул в свой свисток, и барс нырнул обратно в заросли. – Какая ты скучная, – посетовал он. – Я-то думал, если кого из ребят позову, будет весело.

– Ну так и звал бы Ковалёва… ваше высочество, – съязвила девочка. – Я уж точно не просила меня сюда заманивать. Да ещё и неизвестно, как бы твой друг себя повёл. – Она вспомнила крупного задиристого Серёгу Ковалёва. Тот мог и в глаз дать дружку за такую подставу. Тут до Ани дошло: – Так ты меня позвал, потому что я тебе ничего за это не сделаю?!

Вместо ответа Сашка с непроницаемым лицом поднял над ладонью небольшой смерчик. Потом всё же снизошёл:

– Думаешь, мне Серёга со своим боксом что-нибудь тут мог сделать? Да я бы его по стенке раскатал.

– Ну-ну. Только он бы сперва тебе фингалище поставил.

– Я тебя позвал, – немного обиженно объяснил Сашка, – потому, что ты ближе всех оказалась. – Он помолчал и совсем уж тихо добавил: – До остальных не смог дотянуться.

Аня тоже немного помолчала. В небе – по-вечернему розово-синем и совсем безоблачном – всё ещё вспыхивали редкие зарницы у самых гор. Как-то не хотелось сейчас возвращаться к неприятному разговору – но когда же ещё?

– А ты вообще знал, что у тебя сердце ледяное, до того, как я тебе сказала? Глупо звучит, но Вит говорила, что ты поэтому не можешь уйти из её страны.

– Ну, вроде что-то говорила. Не помню. А что?

– Я тут кое-что увидела и услышала…

На прогалину, щурясь и оглядываясь, выбралось странное существо – похожее на человека, но ростом с ребёнка и с головы до пят покрытое мхом и травой, будто дикобраз иглами. Острая мордашка и чёрный кожаный нос чем-то роднили существо с ежом.

– Ой! Кто это? – удивилась Аня.

– Это верпия, – бросил Сашка. – Они типа обезьян или попугаев. Немного разговаривают и берут к себе всех мелких сироток. Вон даже Вит подобрали. Только ты ей не говори – это я от них услышал. А когда спросить попробовал, она меня чуть вместе с колоннами не распылила.

– Да уж, хорошо она к тебе относится, – снова съехидничала Аня. Всё-таки злость из-за её злоключений ещё не прошла.

– Ну а что? Все же злятся, – пробурчал Никонов. – Я бы тоже, наверное, злился, если б меня макаки воспитали.

Словно в подтверждение Сашкиных слов следом за взрослой верпией на прогалину высыпали пятеро таких же существ поменьше и принялись объедать ягоды с кустов. Взрослая верпия осталась стоять, зорко высматривая возможных врагов. Услышав шорох в зарослях папоротника напротив, она тут же издала пронзительный короткий свист. Выводок по материнскому сигналу нырнул обратно в густой подлесок. Верпия ещё раз пристально посмотрела в направлении насторожившего её куста и последовала за детьми.

– А что, по-моему, они очень славные, – уже спокойно заметила Аня. – Как только у них могла вырасти такая… нойта!

– Я вот тоже думаю: где она магии-то научилась и вообще говорить?

– Да я не про то… В общем, Саш… Мне неприятно это говорить, только, во-первых, эта твоя Вит – убийца. – Увидев, что Никонов собрался что-то возразить, Аня замотала головой. – Я встретила в замке белькару, которая спасала своих. Мы спустились за ними в подземелье, которое прямо за камином в зале. И там был жуткий дед, который превращался в паука, убивал белькар и снимал с них шкурки. А они ведь разумные! Я не люблю, когда неразумных-то зверей убивают, а тут… они же прямо как люди. Только маленькие, с хвостом и ушами… – Аня, тараторившая, чтобы Никонов её не перебил, выдохлась и остановилась перевести дух.

Сашка тут же затряс головой:

– Чего-о?! Какие белькары? Что за дед?!

Аня растерялась:

– Ты здесь уже столько времени. И не знаешь, кто такие белькары? И деда этого страшного не видел?

– Думаешь, мне больно надо в тот подвал? Мне и тут развлечений хватает, – наигранно весело заявил Никонов. Но чувствовалось, что ему хочется что-то доказать: если не Ане, то себе. Оттого и голос прозвучал нотой-двумя выше. – Сюда твой паук не лезет. Вот я про него и не в курсе. А белькары… да кто тут только не живёт, в этой стране чудес. Ну, не встречал – и чего? Сами они в замок раньше не забирались.

– А во-вторых, – безжалостно продолжила девочка, – я сегодня слышала, как Вит говорила с каким-то мужчиной в своём зале. Это когда мы белькар собирались спасать…

– Погоди, – перебил её Сашка. – Надоело тут стоять. Пойдём в комнату. Там хоть похомячить есть чего.

– Ла-адно, – протянула Аня. Интересно, ей показалось или он просто оттягивает неприятную новость?

Никонов развернулся и вытянул руку вперёд. По лесу пошла рябь, словно он был отражением в воде, но, похоже, это совсем не потревожило здешних обитателей. Вот белка пробежала по только что шедшему волнами дереву. А из травы под ним высунула мордочку верпия.

Аня повторила Сашкин манёвр, почувствовав, будто рука проходит сквозь какую-то упругую жидкость. Вдохнула поглубже, зажмурилась – и вернулась в комнату Никонова. Сам хозяин успел уже усесться на кровати, по-турецки скрестив ноги и уплетая сладости.

– Хошешь? – предложил он с набитым ртом, указывая на уже наполовину опустевшую тарелку.

Вот ведь свинтус! Аня уже хотела сказать однокласснику что-то едкое, но тут заметила, что на Сашкиных висках в переливчатом свете стен блеснули бисеринки пота. Отросшая светлая чёлка облепила лоб сосульками.

Он что, боится?

Девочка вдруг ощутила камень на сердце. Ей же надо сказать Никонову, что он здесь не в гостях. Она бы промолчала, но нельзя.

– Саш, – Аня присела на краешек кровати. – Помнишь, я тебе рассказывала про белькар… Ну, как мы спасать их пошли. И про незнакомца, с которым говорила Вит. В общем… Она тогда сказала… – Аня помедлила, собираясь с духом, и выпалила: – Что убила тебя в нашем мире, чтобы ты не сбежал. И растопит твоё сердце, как только я или кто-то другой, кого ты вызовешь, принесёт то, что ей нужно. – Аня перевела дух, но напряжение только усилилось.

Повисла звенящая тишина.

За окном на фоне алеющего заката позёмка сметала снег с перил и сосен.

Сашка совсем съёжился. Он сидел, подтянув к себе колени и глядя в сторону.

– Врёшь ты всё, – наконец выдавил он.

– Вру?! – задохнулась от возмущения Аня. – Зачем мне врать?!

– Не знаю, – тихо буркнул Никонов, всё так же глядя в сторону. – Может, ты мне просто мстишь за то, что я тебя сюда вызвал.

– Если б я тебе и правда мстила, я бы тебя в сугроб головой окунула, а не говорила бы про смерть. Сашка, как тебе доказать-то?! Там твоя мама… настоящая мама! Она тебя похоронила, понимаешь?! И все думают, что ты мёртвый – а ты тут! Тебе вернуться нужно!

– Как, интересно?! – почти крикнул Никонов, повернув к ней стеклянные от слёз глаза. – Ты сама мне только недавно сказала, что всё! Что домой больше не попасть!

– Ну свет же клином не сошёлся на этой Вит! Можно пойти в другой город. Здесь наверняка есть другие… маги. Спросить у них – может, она врёт? Тебе же, вон, наврала. Ты вообще пробовал пройти через зеркало обратно?

– Пробовал, – неожиданно буркнул Сашка, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. – Я просто не знаю, как это нужно делать. По-всякому пытался… и как со своим зеркалом пробовал. Не получается у меня!

– Жаль! – искренне расстроилась Аня. – Ну… я же говорила… есть и другие города. Наверное, и другие волшебники.

– А сердце? – Печальный Никонов положил подбородок на руки, лежащие на согнутых коленях.

– Ты пробовал вообще выйти за пределы её этого Норд… линга?

– Нордлига, – машинально поправил Сашка. – Не пробовал. – Он вдруг поднял голову: – Слушай, а ведь это мысль! Она ещё не вернулась, а мы можем уехать прямо сейчас.

Пока девочка обдумывала эту идею, Никонов уже вскочил, притащил из соседней комнаты двойную сумку на ремнях и принялся запихивать в неё оставшиеся сладости.

Аня поняла, что очень голодна, поэтому, с разрешения хозяина, тоже цапнула несколько штук. Оказалось, на вкус как очень холодный пудинг с изредка попадающимися шоколадом, орехами и ягодами. Вкусно, конечно, только не слишком сытно. Вот когда вспомнишь о мамином горячем супе!

Потом в сумку отправились какие-то вещи и даже небольшой кортик. Тоже прозрачный, как у Ани, только в простых ножнах. Зачем, интересно, Никонову оружие? Он же теперь маг.

Наконец, перекинув сумку через плечо, Сашка дёрнул одноклассницу за руку, то ли помогая, то ли заставляя подняться:

– Ну, всё! Пошли. – И потащил за собой в коридор.

Глава 5. Студёные

За спиной щёлкнул невидимый замок, навсегда закрывая за Аней двери в ледяную комнату. В коридоре слева от Сашкиных апартаментов девочка ещё не была. Он оказался коротким и заканчивался винтовой лестницей в башне и поворотом направо, в ещё одну галерею. Если в замке и были стражи, они не обратили внимания на двух подростков.

Ребята подошли к лестнице, и Аня, вспомнив спуск в жуткий подвал, вздохнула с облегчением, увидев, что ступеньки здесь освещены закатом, льющимся из стрельчатых окон.

– Саш, а если про сердце – правда? – с трудом выдохнула Аня на бегу. Физкультура не была её любимым предметом.

– Значит, вернусь. – Никонов пожал плечами на ходу. Он как раз бегал очень хорошо. Даже грамоты получал. – Вит не убьёт меня, раз я пока всё равно ей нужен. А там, может, ты кого встретишь.

Спустившись и пробежав по коридору, на сей раз, на удивление, обшитому деревом, они остановились у высокой, но простой дощатой двери. Сашка дёрнул медную ручку – и ребята оказались в пропахшем сеном, шерстью и ещё бог знает чем ангаре. В стойлах по обеим сторонам находились какие-то животные. Возможно, лошади, но после всего увиденного в замке Вит Аня бы не поручилась.

Здесь было даже уютнее, чем в замке наверху.

– Тут у меня всякие санки, лыжи и ещё кое-кто. – Никонов достал давешний свисток и подул. Вновь полилась мелодия, но теперь она быстро оборвалась. В одном из просторных стойл всхрапнули. Значит, всё-таки лошадь? Но над перегородками взмыли шикарные ветвистые рога, а за ними показалась узкая оленья голова с умными влажными глазами.

– Мой олень! – гордо сообщил Сашка, а потом будто что-то вспомнил: – Ну, то есть олень Вит, но она мне его вроде как подарила…

– Красивый какой! – Аня протянула руку. Животное фыркнуло и слегка кивнуло тяжёлой головой, но не отстранилось. – Как его зовут?

– Пока никак. Не придумал ещё.

Бархатистая на ощупь морда заканчивалась влажным кожаным носом. Видимо, учуяв запах сладостей, олень шершавым мокрым языком облизал пальцы девочки. От щекотки захотелось хихикать.

– А как мы поедем? – спросила Аня, пока Сашка в стойле пристраивал сумку на спину животному.

Никонов лишь покосился на неё как на дурочку и кивнул на спину оленя.

– Я не умею ездить верхом! – растерялась Аня.

– Ну и что? Я тоже не умел, – уверенно возразил Сашка, – но быстро научился. Не бойся, всё получится. Тем более что мы поедем на одном олене – я тебя удержу, если начнёшь падать.

Аня представила себе сцену из романтических сказок, где рыцарь сжимает в объятиях сидящую перед ним девушку. Уши и щёки тут же вспыхнули. Ну какой из Никонова рыцарь!

– А где я буду сидеть? – робко поинтересовалась она.

– За мной. Только держись крепко, – предупредил Сашка и, встав на перекладину загона, ловко взобрался на спину своему ездовому животному. – Теперь ты.

– Не получится, – испугалась Аня.

– Встань на перекладину, – терпеливо скомандовал Никонов. Аня встала. – Хватайся за попону. – На олене и правда висел перекинутый через его спину круглый цветастый коврик, на котором сейчас восседал Сашка. Аня ухватилась за ткань. – Теперь закинь правую ногу на спину оленю и подтянись на руках.

– Я попробую…

Когда девочка перекинула ногу и напрягла руки, она поняла, что дальше только на шпагат или вниз, но уж никак не верхом. Никонов схватил её почти что за шиворот и втянул на спину оленю.

– Ай! Ты чего?!

– Помог, – пожал плечами Сашка.

Животное недовольно мотнуло головой, но позволило себя оседлать и второму наезднику. Аня молча поправила сползающий капюшон накинутой на плечи куртки.

– Держись, – предупредил Никонов. – В первый раз я упал. – Он наклонился и шепнул что-то на ухо своему питомцу.

Олень напружинился – и прыгнул. Душа ухнула куда-то в пятки вместе с внутренностями. Если бы Аня не ухватилась крепко за Сашку, она бы обязательно свалилась. А так пострадала только пятая точка.

По длинному помещению с загонами олень двинулся трусцой. Другие животные поднимали морды, глядя ему вслед. Ворота оказались приоткрыты, и умное животное, поддев створку рогами и расширив проход, вышло на улицу, где практически сразу начинались девственные сугробы и лес. На заснеженных скалистых тёмных склонах возвышался замок Вит.

Аня обернулась. Казалось, будто на каменном фундаменте некогда разрушенного здания вырос ледяной дворец. Летящий, стрельчатый, странно мерцающий в сумерках окружающего безлюдья.

Бег оленя выровнялся. Похоже, он скакал не по снегу, а чуть над ним. Обжигая щёки лёгким морозцем, ветер трепал Ане волосы, выбивая из кос светлые пряди. Но холод совершенно не ощущался.

К магии, как и ко всему хорошему, быстро привыкаешь.

На какое-то время девочка даже задремала – олень, конечно, не автобус, но, перестав замечать некоторые неудобства, можно уснуть даже верхом.

* * *

Проснулась Аня от резкого страха. Она чуть не разжала руки во сне, опасно накренившись вправо.

Олень потянул носом воздух, замедлил бег, потом рванулся с места и запетлял.

– Что случилось?! – Аня старалась удержаться на испуганном животном.

– Учуял что-то… Если волки – свисток с ними справится. Хотя волков олени Вит не боятся… Медвар, что ли?

– Это… медведь типа?!

– Ага. Типа. Смотри по сторонам!

По коже пробежал мороз, хотя холода Аня так и не чувствовала. Она, напрягая зрение, вглядывалась в бело-синие сумерки, царящие в обступившем их лесу. Что это? Коряга, наверное… или всё-таки… В мелькании веток и хвои, проступающих из-под снега, было не разобрать. Тёмная глубина леса пугала. Кажется, там что-то движется! Или это бег оленя заставлял танцевать сосны и подлесок в диком зловещем хороводе?

– Саш! А что мы будем делать, если встретимся с этим медведем?

– Я ж теперь маг, забыла?

Олень вылетел на прогалину и помчался вдоль гранитного обрыва. Внизу, не замёрзшая даже в холода, шумела порожистая река, стиснутая узкими высокими берегами. На образованном каменной крошкой пригорке темнела стена молодого ельника, переходящего в лес. А чуть впереди, между тонких сосенок и разлапистых елей, висело что-то белое и тощее. Это можно было бы принять за снежный нанос, но виднелись худющие руки ниже колен и белый кокон вместо головы. За ней развевалось что-то вроде узорчатой шали, а может, седые космы.

Сашка чертыхнулся, олень затрубил и прыгнул с обрыва. Когда сердце вернулось из пяток, Аня осознала, что теперь они летят над самой водой и иногда холодные брызги даже долетают до лица.

– Что… это было?! – крикнула она, пытаясь перекрыть шум воды и гремящее в висках сердце.

– Студёная! Они вроде местных упырей. С ними я не справлюсь!

– Она ничего нам не сделает?! – Липкий холод внутри подсказывал, что ответ Ане совсем не понравится. И ведь не ошибся.

– Если поймает – выпьет всё тепло! Ну и конец! Я через зеркало видел, как она медвара сожрала! Жуть! Зато эти твари боятся света! Пока солнце, они в норах сидят, а ночью типа на охоту выходят!

– И ты не предупредил?!

– Да прорвёмся! За границу Нордлига они не выходят – слишком тепло!

Аня оглянулась – и похолодела: три студёные без видимых усилий скользили следом. Лохмотья, а может, волосы развевались сзади погребальным саваном.

«Скорее, пожалуйста, милый олень!»

Аня вжалась в горячую Сашкину спину. Страх победил робость и впитанный с детства стыд.

Когда впереди масса воды с грохотом ухнула в пропасть, вливаясь в гигантский водопад, олень прянул вправо и оказался над невысоким каменистым берегом. Лес здесь стоял почти вплотную к воде, и животному пришлось продраться сквозь кусты, чтобы вновь лететь над лесными тропами, огибая деревья. Снега поубавилось, и тощие белые силуэты позади рассмотреть было несложно, хотя вокруг стояла уже совсем непроглядная ночь. Они почему-то не спешили, но и не отставали.

– Почему они не догоняют?! – крикнула Аня Сашке.

– Не знаю! Но это, кажется, хорошо.

Только тревога, стоящая комом у самого горла, не давала расслабиться: они ведь всё ещё в смертельной опасности.

Какое-то время бешеная скачка через хлещущие ветви, ночную темень и страх неизвестности, казалось, уводила их от охотящихся тварей. Но неожиданно олень ухнул с обрывистого пригорка в небольшой распадок и замедлился, увязнув в ноздреватом снегу.

Навстречу беглецам из-за большого валуна и поваленного дерева появились ещё две студёные. Они без особой спешки скользили к испуганно храпящему животному, отчаянно пытающемуся выбраться из сугроба.

Сашка выругался – так, что в обычное время у Ани бы уши завяли, но сейчас она была готова согласиться. Резкий прилив адреналина заставил сердце колотиться у самого горла. Ясный разум чётко сознавал опасность, пытаясь придумать путь к спасению.

Олень чудом вывернулся из-под когтистой лапы, а Никонов швырнул в преследователей кусок льда, который сотворил магией у себя в руке. Аня, за неимением оружия, просто крепко зажмурилась и судорожно вцепилась в одноклассника.

Дальше они продирались через заросли а потом неслись так, что стволы деревьев мелькали, как в поезде, пока уставший олень, споткнувшись о согнутое до самой земли деревце, не уронил седоков. Олень прокатился по земле, но сумел вскочить и умчался в чащу. Аня приземлилась очень удачно – в рыхлый сугроб в низинке. Рядом лицом вниз упал Никонов, и накрывший его сверху короткий плащ сделал Сашку неотличимым от сугроба.

– Носом вниз, и лежи тихо! – прошипел он.

Аня хотела было обидеться, но вспомнив, что она тоже вся в белом, накинула капюшон и легла, как приказал Никонов. Вокруг разлилась тишина. Только где-то недалеко трещало и похрустывало. Тревога звенела в ушах, заглушая прочие звуки. Но вот что-то хрустнуло ближе.

Снова затихло. Ещё один скрипучий шаг по снегу в их сторону. Страх нарастал как опухоль, тяжело пульсировал в груди. Аня замерла, стараясь не дышать. Снова шаг – почти совсем рядом. Не выдержав, она приподнялась так, чтобы увидеть хоть что-то из-под густого меха капюшона. Похоже, зрение привыкло к лесной темноте, потому что без труда различило две тонкие ноги и длинный рыжий хвост. От радости Аня то ли пискнула, то ли взвизгнула и подняла голову.

– О! Да это человек! – незнакомый крепенький белькар с белым треугольником на ухе махнул коротким копьём кому-то в переплетении ветвей.

С высокой смолистой сосны рыжими шишками посыпались его сородичи. К обнаружившему ребят белькару присоединились несколько мужчин племени и две женщины. Нарсу Аня узнала только по голосу:

– Надо же! Спасительница белькар – носом в снегу! Это кто из вас придумал такой отличный способ спрятаться от студёных? – Сашка уже тоже приподнялся из сугроба: по широкому курносому лицу в снежной крошке расплылась довольная улыбка. Но тут белькара добавила: – Да если б не олень, плевать они хотели на вашу маскировку. У них даже глаз нет – учуяли бы по теплу. Спасибо Слитым, студёные так увлеклись погоней, что вообще не заметили, как вы грохнулись в сугроб.

Аня разглядела, как кое-кто из спутников Нарсу свёл вместе ладони и поднёс их ко лбу.

– И мы поблагодарим Слитых, – подал голос белькар, первым подошедший к девочке. – Если бы студёные нашли людей, нам бы тоже пришлось спасаться бегством. И ещё неизвестно, кто дожил бы до утра.

– Ты, как всегда, рассудителен, Аске, – с непонятным раздражением произнесла Нарсу, – но лучше нам отсюда уйти. Если студёные догнали оленя, они могут понять, что вместо трёх закусок им досталась всего одна. Упаси Слитые, они вернутся, и закуской станем все мы.

Никонов поднялся, отряхиваясь от снега, и Аня последовала его примеру.

– А куда идти? – рискнула уточнить она. – Нам бы надо на границу…

– Нам всем туда надо, – кивнула Нарсу. – Вот и пойдём.

Под ногами захрустел наст. Теперь путешествие уже не было таким лёгким, как в начале.

– А зачем вы вообще сюда пришли? – поинтересовался вдруг Сашка. – Если Вит делает из вас коврики, а дочери Стужи норовят слопать – чего вы сюда суётесь?

Нарсу гневно зыркнула в его сторону:

– Кого-то ты мне напоминаешь…

– Это Саша… мой друг, – поспешила объяснить Аня. – Мы вместе сбежали от Вит.

Кажется, белькара поняла, кто перед ней, но снизошла до ответа:

– Ищем своих. Заблудившихся, пропавших. И заодно ловушки Вит портим. Когда Аня нам помогла, я искала Тирре и тех, кого нашёл его отряд. По следам поняла, что их забрали в замок. Ну уж ты-то, Витов приёмыш, должен знать…

Услышав эти слова, белькары, стоящие ближе других, переглянулись.

– Ничего я не должен! – вскипел Сашка. – Я вас вообще впервые вижу. А вот откуда ты узнала, как в замок залезть и где у Вит подвал?

– Была одна белькара, которую твоя ведьма не смогла убить. Она выбралась и рассказала мне, как устроен замок.

– Погоди! – вмешался Аске. – Так этот мальчишка – наследник Вит?

– Нет-нет! – поспешила прервать опасный разговор Аня. – Она украла его, так же как и меня! Он скорее её пленник!

– Я не…

– А как Тирре? – перебила его девочка.

Напрягшиеся белькары не то чтобы успокоились, но, похоже, после помощи Нарсу слова Ани что-то значили.

– Жить будет, – откликнулась белькара, – но вот охотиться вряд ли сможет. Слишком тяжёлая рана. Его унесли к целительнице, пока мы тут проверяли следы. Дай-то Слитые, она его на ноги поставит.

Какое-то время шли молча. Девочка наловчилась различать дорогу в ярком свете звёздной россыпи над головой, от которой щемило сердце и тянуло в полёт. Такого ни в одном городе не увидишь – мешают фонари, свет из окон и дым заводских труб. Хотя сейчас Аня предпочла бы оказаться в привычной среде асфальтовых улиц, подсвеченных жёлтым фонарным светом и пахнущих сыростью и выхлопными газами.

Белькары то исчезали в подлеске, то появлялись вновь, докладывая Аске, который, видимо, был у них главным, нет ли поблизости опасности. Нарсу и этот белькар с гордой осанкой всё время бежали рядом, приноравливаясь к шагам ребят. Впрочем, это не доставляло им особых трудностей – ведь быстро идти по лесу без тропинки ребята не могли.

Адреналин погони оставил после себя давящую усталость – сказывалась почти бессонная ночь. К тому же урчал пустой желудок, но Аня решила продержаться до границы: там можно будет передохнуть и поискать съедобных грибов или ягод. Все припасы, если можно так назвать горсть сладостей, умчались в ночной лес вместе с оленем.

Когда искристые вселенные в небе начали бледнеть, а между деревьями забрезжило серым преддверие рассвета, один из белькар, вернувшихся из разведки, что-то тихонько доложил Аске. Тот кивнул Нарсу.

– Граница уже близко, – коротко сообщила белькара Ане и Никонову.

Девочка воспряла духом, хотя и не совсем представляла, что будет делать, когда пересечёт эту самую границу. Зато Сашка будто сник.

– Ты в порядке? – спросила Аня: назвался другом – соответствуй.

– Угу, – буркнул он, дав понять, что продолжать разговор не намерен.

– И куда вы направляетесь? – поинтересовалась вдруг Нарсу.

Аня задумалась, но вовремя вспомнила название, которое видела на карте Вит:

– В Фор.

– Ни разу там не была, – задумчиво произнесла белькара.

Аске взглянул на неё искоса:

– Там нечего делать. Тем более что в нашем племени и так мало охотников.

– Ты мне будешь указывать?! – вспылила Нарсу. – Я сама знаю, как нас мало! Если бы не это, давно бы ушла, и никто, Аске, особенно ты, меня бы не остановил.

Тот ухмыльнулся, но промолчал.

Белькара просто кипела от бешенства, и Аня почувствовала себя неловко в обществе двух спорщиков.

Постепенно светало. Из-под поваленных деревьев и пней то тут, то там выглядывали любопытные сонные мордочки верпий и разных мелких лесных зверьков. Послышались птичьи трели, и Аня поняла, что в стране Вит она ни разу не слышала птиц. Даже днём за окнами замка стояла тишина. В любом случае идти теперь было намного приятнее и веселее.

Слева споткнулся Никонов. Он чуть было не ткнулся носом в землю, но восстановил равновесие и пошёл дальше. Какой-то напряжённый и отрешённый.

– Ты точно в порядке? – ещё раз спросила Аня.

Сашка промолчал, продолжая механически переставлять ноги. Тут уже и белькары заметили, что со вторым человеком что-то не так.

– Эй, человек! – Нарсу забежала вперёд. – Может, остановимся? Студёные ушли – солнце встаёт. А ты отдохнёшь.

– Нет, – хрипло выдохнул Сашка.

– Мы уже, считай, на границе. Вон за тем пригорком начинаются пограничные леса.

– Хорошо. Идём.

Нарсу пожала плечами, и маленькая процессия двинулась дальше.

На Никонова было страшно смотреть – он посерел и осунулся. Даже дышал, кажется, с трудом – но упрямо шёл вперёд. Аня вспомнила бабушкину присказку «краше в гроб кладут». Хотелось как-то поддержать Сашку, но девочка боялась, что обидит его, если предложит помощь.

На южном склоне пригорка Никонов упал в мох и кустики брусники. Нарсу крикнула, призывая на помощь белькар, и те совместными усилиями перевернули мальчика на спину – он был без сознания. Из уголка рта тянулась тонкая струйка крови вперемешку со слюной.

– Он же не ранен… – озадаченно произнёс Аске.

– Сердце… у него сердце тает… – поняла наконец Аня. – Его нужно унести подальше от границы. Обратно.

– Мы что, потащим человека в царство Вит?! – возмутился пухлощёкий белькар с ободранным хвостом.

– Мы не бросаем союзников умирать, – спокойно возразил ему Аске. – Ты знаешь закон, Фенн.

– Вот же глупость, – сплюнул другой – коротышка с ярко-рыжим мехом. Но перечить не стал.

Остальные молча подчинились и, обступив Никонова со всех сторон, потащили его в обратную сторону. Как ни странно, у маленьких белькар это очень хорошо получалось даже без волокуш, для сооружения которых понадобилось бы время.

Аня с грустью посмотрела в сторону границы и пошла рядом, пытаясь тоже держать Сашку хотя бы за куртку на груди. Получалось плохо, и белькара наконец попросила:

– Иди уже сама, спасительница. Мы справимся. А то только мешаешь.

Шли довольно долго. Белькары то и дело останавливались отдохнуть, но упорно, в полном молчании, несли человека дальше. Вновь ощутимо посвежело. Кое-где в овражках забелел снег. Сашка, кажется, немного порозовел. Даже произнёс «мама», как маленький ребёнок во сне. Жалко его было очень, но сделать Аня ничего не могла – только надеяться, что возвращение в страну Вит поможет.

Вдруг Аске поднял голову и понюхал воздух:

– Ледяные стражи… приближаются.

Белькары забеспокоились.

– Что будем делать? – спросил низкорослый.

Нарсу ощерилась, достав из-за пазухи уже знакомые Ане метательные кинжальчики.

– Не осилим, – остановил её Аске. – Я чую сильную магию, а мы едва с одним справляемся.

– Так что же, бросим людей?! – белькара почти рычала.

Аня разрывалась между желанием рассказать белькарам, что на самом деле им с Сашкой ничего пока не грозит, и страхом, что недавно обретённые друзья исчезнут и она останется одна с потерявшим сознание приятелем. Но время уходило, и девочка решилась:

– Идите. Мы… я справлюсь. Я… знаю как.

– Уходим, – сразу коротко приказал Аске.

Белькары сорвались с места и скрылись за пригорками и в сосновых кронах. Все, кроме Нарсу и Аске, который попытался схватить её за руку, чтобы увести, но она дёрнулась, отстраняясь.

– Я не уйду! – почти прошипела Нарсу.

На лице Аске промелькнуло что-то похожее на отчаяние:

– Ты должна! Ты же знаешь…

– В племени мало охотников. Знаю! Ну так беги! Я остаюсь.

Лицо Аске вытянулось. Похоже, он стоял перед нелёгким выбором.

– Нарсу, всё хорошо… – попыталась смягчить ситуацию Аня.

– Не лезь! – рявкнула та.

Было очень неприятно, аж слёзы на глаза навернулись, но девочка промолчала.

– Анька… – услышала она вдруг тихий одышливый голос, – это за мной… вернут к Вит…

Белькары прекратили препираться и уставились на Никонова.

– Мы им не дадим, – повинуясь порыву, заявила Аня, вытирая непрошеные слёзы.

– Не… – Сашка слабо мотнул головой. – Пусть вернут. Всё равно… не получилось. Она пока… не сделает ничего. А ты… вот… – он с трудом нашарил в кармане маленькое круглое зеркальце. – Можно со мной… связаться. Драконье стекло… будет работать… – Такая длинная речь явно далась мальчишке с трудом. Он хрипло выдохнул и закрыл глаза.

Аня взяла зеркало и уже опять собралась расплакаться, но белькара не дала:

– Не думала, что буду спасать выкормыша Вит, но это обернулось к лучшему. Шевелись, человек! – Она ощутимо дёрнула Аню за штанину. Аске, наконец примирившись с происходящим, исчез за ближайшим кустом.

– Саш… я…

– Иди уже… – не открывая глаз, выдохнул Сашка.

Аня сделала шаг, но вдруг её словно ударили по голове. Что ж она делает?! Собирается бросить Никонова у злобной тётки, которая убьёт его глазом не моргнув?! Ну уж нет!

– Погоди, Нарсу. Я остаюсь.

– Ты… что? – во взгляде белькары читались одновременно уважение и сомнение в здравом уме девочки.

– Я остаюсь, – Аня улыбнулась и, вернувшись, села рядом с Сашкой.

В этот момент резко потянуло холодом, ветер бросил в лицо пригоршню острого мелкого снега, а кусты и травы подёрнулись изморозью. Послышались свист, хлёсткие удары веток и странное тявканье. В тумане морозного облака на прогалину опускались ледяные сани, запряжённые парой крылатых волков. Прозрачные узорные бока повозки блестели в свете зарождающегося утра.

Хозяйка Нордлига – бледная, как всегда злая, но странно потрёпанная, стоя правила своими санями. Несколько стражей выросли по обе стороны от возка.

Оглянувшись, Аня поняла, что иметь дело с Вит белькары не стремились. Возможно, Нарсу спряталась и не по своей воле, но никого из маленького рыжехвостого племени на прогалине не было.

– Ох, как вам повезло, что вы оба мне нужны! – сквозь зубы процедила нойта, глядя на Аню белёсыми глазами. – Иначе я распылила бы вас на ледяные крупицы! Каким идиотом надо быть, Сандер, – слегка повернув голову, она посмотрела на лежащего без чувств Сашку, – чтобы проверять, умрёшь ты или нет! – Вит протянула вперёд правую руку – тонкую, с длинными когтистыми пальцами, – и воздух, ощутимо зазвенев, сгустился в ледяную субстанцию, в которой словно в колыбели уместился Никонов. Обмякшее тело мальчишки полетело по воздуху.

Аня ухватилась за его запястье:

– Эй, стойте! Что с ним будет?!

Белёсые глаза Вит вонзились в неё:

– Надеюсь, ты лишь притворяешься глупой. Его сердце вновь замёрзнет и окрепнет. Мне нет нужды его убивать. А ты, раз уж убежала так далеко, ступай. Я думала обучить тебя, но ты, похоже, справишься и сама.

– А знаете, – исподлобья взглянула на неё Аня, – я не хочу вам помогать! Вы злая… ведьма, и вообще… Я слышала ваш разговор в зале. Про то, что вы растопите Сашино сердце!

Против ожиданий нойта зубасто улыбнулась:

– Вот и славно, что ты всё знаешь. Значит, если хочешь увидеть друга живым, ты принесёшь мне то, что я просила.

Внезапно ледяная колыбель так дёрнулась, что вырвала Сашкину руку из Аниной ладони.

– Я привела его сюда сама. Что же помешает мне сделать то же самое снова?

Неизвестный собеседник Вит говорил что-то о том, что её магия заканчивается. Но кто знает, на что ещё её хватит… Аня чувствовала себя совсем беспомощной. Возразить ведьме было нечего. Поэтому она сглотнула ставший в горле ком и хрипло сказала:

– Хорошо. Я принесу то, что вам нужно.

– Вот и славно.

Вит слегка тряхнула вожжами, и волки, взяв разгон, взмыли в светлеющее небо. На задней скамейке саней лежал бездыханный мальчишка, чья жизнь, возможно, теперь зависела от Ани.

На глаза навернулись злые слёзы – от усталости, одиночества, грусти, унижения, тоски по дому и ещё бог знает чего. Девочка упала коленями в припорошённую снегом жухлую траву и закрыла лицо руками.

– Так и будешь тут сидеть и реветь, пока студёные не найдут? – раздался рядом бодрый голос Нарсу.

Аня улыбнулась и вытерла солёную влагу с лица. Всё-таки её не бросили!

– Ты радоваться должна, что ещё жива, а не рыдать! – хмыкнул один из белькар, вернувшихся на прогалину. – Мало кто может похвастаться тем, что пережил встречу с Вит.

– Тэктэш! – прикрикнул на него Аске. – Прости его, спасительница Аня. Это он не от большого ума.

– Да ладно, – шмыгнула носом девочка.

– Чего она от тебя хотела? – спросила вдруг Нарсу. – Просто так эта стерва в живых не оставляет.

– Чтобы я ушла из Нордлига, – Аня потупилась. Врать она не любила – но кто знает, что станут делать новообретённые друзья, скажи она им правду. Может, свяжут и бросят в какую-нибудь свою белькарью темницу или, наоборот, оставят одну, отказавшись помогать, что, пожалуй, даже страшнее. Да Аня и не сказала ни слова лжи. Скорее, умолчала кое о чём.

Нарсу и Аске переглянулись. Кажется, ей не слишком поверили, но молодой предводитель осторожно кивнул:

– Хорошо. Ты можешь идти с нами до границы, но дальше пути наши разойдутся. Слитые знают, что у тебя за дела с Вит, но пока ты не причиняешь вреда белькарам, ты нам не враг.

Фраза «наши пути разойдутся» Ане совсем не понравилась – но что она могла возразить? Девочка решила, что придумает что-нибудь, когда они доберутся до места. В конце концов, можно ведь попытаться попросить о помощи.

Глава 6. За границами Нордлига

До границы небольшой отряд добрался, когда совсем рассвело. В животе основательно бурчало маленькое голодное чудовище, но во имя безопасности его пришлось оставить без внимания. Вот за границей страны Вит можно будет попросить что-нибудь у белькар или хотя бы набрать ягод.

Возможно, Ане только показалось, но воздух сгустился, пропуская отряд в другую часть леса, как это было с Сашкиным зеркалом в замке. И тут произошло странное – раньше все разговоры белькар между собой были понятны, теперь же разобрать удавалось не больше трети. Их язык стал чужим, будто кто-то выключил дублированный перевод в фильме.

– Нарсу! Я перестала понимать вашу речь. Что происходит?

Белькара, прыгавшая немного впереди, остановилась, удивлённо обернувшись:

– Тэ карасу странно. Я не тебя понимать…

– И ты тоже… да что ж такое?!

– Ма не тэ ске.

Происходящее пугало. Что случилось и как теперь говорить с единственными знакомыми существами? Окружающий мир стал казаться ещё более чужим, чем даже страна Вит с её жуткими студёными. Видимо, по испуганным Аниным глазам Нарсу поняла, что спутница близка к панике, и решила перейти на язык жестов.

– Ма. – Она приложила лапку к груди, показывая на себя. – Итртэ. – Двумя маленькими когтистыми пальчиками изобразила ходьбу. – О тэ. – Лапка указала на Аню.

– Ты пойдёшь со мной? – Девочка зеркально повторила жесты белькары.

Та кивнула и продолжила:

– Ма к-и тэ итртэ эээ нойда. – Лапкой показала на себя, на Аню, изобразила ходьбу, а потом запыхтела с грозным видом, подняв руки с растопыренными пальцами, и сделала движение, будто мешает что-то в большой посуде обеими руками.

Видно, это что-то связанное с магией, или Ане только так показалось, но она была готова идти с Нарсу куда угодно, лишь бы не остаться одной.

– Ладно. – Она кивнула. – Пошли. – Потом спохватилась и тоже изобразила пальцами ходьбу.

Но сразу уйти не получилось – вмешался Аске. Они с Нарсу о чём-то говорили на повышенных тонах, и Аня могла только следить за их интонациями. В результате очень эмоциональный спор, судя по всему, выиграл Аске. Он ухмыльнулся, глядя на зло фыркнувшую соплеменницу. Но та что-то ещё сказала ему, после чего лицо и у предводителя отряда приняло недовольное выражение.

Белькара махнула девочке: мол, идём.

Оказалось, что Нарсу звала её не только с собой, а вместе со всем отрядом. По Аниным ощущениям, белькары свернули куда-то на запад и бодро запрыгали среди ставших неуловимо ярче деревьев.

Им-то ничего, а вот она после ночной погони и долгих походов по лесу еле переставляла ноги, путаясь в ягодных кустах и траве, спотыкаясь о подвернувшийся камень или корягу. Свежесть воздуха уже не бодрила, а скорее усыпляла, хотя вокруг постепенно разливался день. Облачный и немного хмурый, но всё же.

– Тикли тоа? – весело спросила её Нарсу, оказавшаяся рядом.

– Прости, – пожала плечами Аня, – я ничего не понимаю. Совсем.

– Скуу итртэ кат, – белькара похлопала девочку по руке.

«Утешает, что ли?»

Довольно скоро сосновый молодняк поредел, уступив место лесным гигантам, вокруг которых рос лишь белёсый мох. Идти стало гораздо легче, а впереди показалось небольшое селение. К бурым стволам лесных гигантов лепились на земле каплевидные домики высотой с Аню. Над небольшими дверями, похожими по форме на средневековые порталы, поблёскивали три круглых слюдяных окошка.

Не сразу девочка увидела тонкие, мерцающие в тусклом солнечном свете нити. Они тянулись как забор вокруг всего поселения, от ствола к стволу. Аня заметила, что стоящие по периметру селения древние сосны давно мертвы – среди их узловатых бесхвойных ветвей белькары устроили себе наблюдательные пункты.

Аске махнул рукой одному из дежурных и коротко трескуче крикнул. В ответ раздался похожий клич, и маленькая процессия двинулась в селение.

Оказалось, что нити, опоясывающие деревья и служащие оградой, на самом деле живые. Когда предводитель отряда к ним притронулся, раздался тихий мелодичный звон, пробежавший, казалось, до самых верхушек мёртвых деревьев. А упругие нити свернулись клубочками, будто испугавшись прикосновения. Потом они вновь потихоньку принялись раскручиваться, тянуться друг к другу.

Проходя мимо, Аня не удержалась и прикоснулась к одной. На ощупь – холодная и мягкая. Вокруг снова разлился мелодичный звон. Сверху раздался недовольный окрик. На девочку начали оглядываться. Аске сердито нахмурился. Нарсу понимающе ухмыльнулась.

– Извините, – машинально произнесла девочка, тут же почувствовав себя глупой: никто же всё равно не поймёт. Поэтому, для наглядности, Аня виновато улыбнулась и пожала плечами.

Впрочем, спутники уже не обращали на неё внимания. Аске здоровался с кем-то, степенно кивая или радостно махая рукой. Двое белькар из его отряда отделились и поспешили к своим родным.

В селении царила весёлая суета. Женщины и старики, не отрываясь от своих дел, приветствовали вернувшихся охотников. Дети бежали следом, что-то лопоча на своём белькарьем языке.

И всё бы ничего, но Аня чувствовала себя здесь очень неуютно. Как Гулливер в стране лилипутов. На неё глазели – кто-то исподтишка, отводя взгляд, если его замечали, кто-то открыто. Малышня так и вовсе, отстав от охотников, бежала рядом, задрав голову и открыв рот. Девочка пыталась приветливо им улыбаться и даже махать рукой, но дети с весёлым визгом тут же бросались врассыпную.

Одного пухляша разгневанная мать и вовсе оттащила подальше:

– Ске-ту кат окке таа!

Забавный всё же язык у белькар – быстрый и трескучий. Чем-то напоминал обычное беличье цоканье – в подлеске за домом, где живут Святые, часто встречаются прикормленные людьми белки.

Тем временем маленькая процессия вышла на подобие площади. На этом овальном пятачке могли разместиться, пожалуй, все жители деревни. У огромной узловатой сосны, приваленной замшелым валуном, стоял домик побольше остальных. Тут, кажется, было целых два этажа, и Ане даже пришлось задрать голову, чтобы увидеть «крышу». По крайней мере, тройные оконца здесь шли в два ряда.

Аске отделился от своих товарищей и постучал в выкрашенную зелёным дверцу.

– Ма три Аске! – крикнул он.

Через некоторое время дверь открылась, явив на свет крупного седеющего белькара, опирающегося то ли на посох, то ли на копьё с широким наконечником. На костяной рукояти виднелись странные символы. На плечи меховой накидки спадал каскад тяжёлых серовато-рыжих косичек, создающих ощущение львиной гривы. Обветренное лицо в обрамлении пышных седеющих бакенбардов пересекла сеть мелких морщин.

«Вождь, наверное», – подумала Аня.

Представительный белькар тепло улыбнулся Аске и обнял его.

Серые выцветшие глаза обвели взглядом присутствующих и замерли на девочке, но всего на пару секунд. Затем вождь заметил рядом с ней Нарсу.

– Каттархе! – улыбка пожилого белькара стала ещё шире. Он распахнул руки для объятий и спустился по деревянным ступеням.

– Скууте, хорркат, – пробурчала белькара, позволяя себя обнять.

Аня вспомнила, как Машка корчит гримасу, снисходя до отца, навещающего их с мамой раз в неделю. Видимо, и у лесной жительницы проблемы с родителем – почему-то Аня была уверена, что это отец Нарсу.

Впрочем, вынырнув из объятий родственника, белькара даже улыбнулась и что-то быстро защебетала на своём языке. Вождь кивал. Затем Нарсу ткнула пальцем в надеявшуюся остаться незаметной Аню.

Пожилой белькар нахмурился и что-то негромко, но вполне настойчиво спросил у дочери.

– Итртэ-а нойда, – пожала плечами та.

Вождь недовольно покачал головой, но на отказ это не походило – скорее он не вполне одобрял то, что сказала ему Нарсу, но не противился этому.

Из домика вышла немолодая белькара с седыми прядями в длинных косах. Множество бус, браслетов и тяжёлые серьги в ушах делали её похожей на цыганку, но спокойная и уверенная плавность движений выдавала в ней особу высокого положения. А схожесть черт не оставляла сомнений в родстве с Нарсу.

– Нарсу! – радостно воскликнула белькара.

И та, подбежав к крыльцу, обняла мать – они были так похожи, что Аня не сомневалась, кем они приходятся друг другу.

Нарсу тем временем говорила о чём-то матери. Та слушала, нежно глядя на дочь и улыбаясь. Потом вдруг спохватилась:

– Ойхе! Таа пой ту! Толти три-тай.

– Ка-три-тай! – отмахнулась Нарсу. – Ма итртэ-а нойда. О йил, – она указала на Аню.

– Йил таа пой, – сокрушённо покачала головой немолодая белькара, взглянув на девочку. – Ма толти о ту.

– Кат! – гневно крикнул вождь. – Йил кат итртэ!

– Каххет! – криво улыбнулась мама Нарсу и, поманив мужа к себе, подмигнула дочери.

К удивлению Ани, вождь нехотя повиновался. Собравшиеся на площади местные жители поспешили скрыться в домах и на маленьких улочках деревни. Родители Нарсу о чём-то тихо и чуть напряжённо говорили на крыльце, а их дочь, явно довольная, спустилась к остальным.

Аске неодобрительно покачал головой, затем негромко раздал указания остававшимся с ним охотникам, и те разошлись, коротко простившись друг с другом и с предводителем.

Наконец вождь подозвал Нарсу к себе и, фыркнув, что-то сказал ей, махнув рукой так, словно дозволял это. Мать же, в это время скрывшись за дверью их дома, довольно быстро вынырнула обратно с тремя небольшими пирогами в руках. Один она протянула Нарсу, другой, спустившись по ступенькам, отдала благодарно склонившемуся Аске, а потом подошла к Ане, которой уже показалось, что про неё забыли.

– Три! – белькара протянула пирог девочке. Живот у Ани предательски заурчал, и она с благодарностью взяла угощение.

– Спасибо большое, – поблагодарила она.

Белькара на миг замерла, но затем улыбнулась.

Аня ещё раз благодарно кивнула и принялась жевать. Хрустящее тесто скрывало сочную сладкую начинку из брусники, и на какое-то время окружающий мир просто перестал существовать. Девочка наслаждалась ещё тёплой сдобой и вкуснейшей начинкой. Чуть не укусив собственный палец, Аня с огорчением поняла, что пирог закончился. Хотелось ещё, но даже если бы она могла попросить, это было неудобно.

Нарсу, как оказалось, уже стояла рядом – довольная и немного испачканная вареньем.

– Окке каттаа кат? – спросила белькара. Впрочем, ответа она не ждала, потому что махнула рукой, вновь направившись к лесу. – Итртэ!

– Ага, итртэ, – согласилась Аня, которая уяснила, что это слово вроде бы означает «идти».

Нарсу взглянула на спутницу со смесью удивления и уважения.

– Тикискуу, каттархе! – крикнула им вслед жена вождя.

* * *

Какое-то время Аня просто шла за белькарой – говорить они всё равно не могли. Поэтому девочка просто дышала свежими запахами хвойного леса, разглядывая вековые замшелые деревья, зеркала небольших озёр и невероятных форм и размеров валуны и удивляясь крупным птицам, тяжело взлетающим чуть ли не из-под ног. А ещё замечала каких-то зверьков и настороженные чёрные глаза-бусины верпий.

Но в определённый момент ноги загудели и начали болеть. Столько ходить, да ещё и по лесу с его корнями, спутанными ягодниками, камешками, Ане никогда не приходилось.

– Нарсу, мы можем отдохнуть? Ноги очень болят, – Аня показала обернувшейся белькаре на свои ноги, а потом на оказавшийся рядом замшелый валун.

– Нэн-ке итртэ кат, – та вытянула руки вперёд, показывая, что нужно остановиться. Потом прислушалась. Уловив что-то, понятное только ей, белькара поманила Аню за собой. С первоначального маршрута они свернули, но это было не страшно: лесная жительница Нарсу знала дорогу.

Скоро Аня тоже уловила то, что белькара слышала издалека, – за деревьями журчала вода. Обрывистый берег вывел их к реке. Возможно, той же, которая продолжалась в стране Вит, где Аня с Сашкой спасались от преследования студёных.

Девочка поёжилась. Из разговоров белькар она поняла, что эти существа не могут выйти за пределы Нордлига, но от воспоминаний она поёжилась.

Солнце клонилось к закату, и смолистые стволы отливали червонным золотом, а кроны деревьев ловили последние лучи.

Нарсу деловито вытащила из заплечного мешка остро заточенный наконечник из кости и, найдя длинную палку, примотала его к ней, а оставшуюся верёвку привязала с другого края. Показала Ане на себя, на получившийся гарпун и на реку. Потом достала из того же мешка два камня. Жестами объяснила спутнице, что надо собрать хворост, и показала, как пользоваться камнями. Аня смутно припомнила, что давным-давно такие камни назывались огнивом и использовались для растопки очагов и раскуривания трубок. Или как-то иначе… В общем, теперь у них было всё для разведения костра, и белькара отправилась ловить рыбу.

Пришлось немного потерпеть, прежде чем Аня получила наконец сытный ужин. Несмотря на съеденный пирог, желудок снова настойчиво требовал еды. Впрочем, скучать ей во время ожидания не пришлось. Собрать достаточное количество хвороста оказалось делом долгим, к тому же девочка боялась уходить далеко, чтобы не заблудиться в темнеющем лесу. А зажечь костёр двумя камнями и вовсе стало настоящим вызовом терпению. Уже совсем стемнело, когда они с Нарсу сели перед ярким тёплым костром, уминая запечённую на нём же речную рыбу. Без соли оказалось не так уж вкусно, но голодный желудок был рад любой достойной пище.

Когда по телу разлилось сытое тепло и веки отяжелели, Аня поняла, что готова уснуть прямо там, где сидит: в лесу, без укрытия и даже без спального мешка. Видимо, заметив это, Нарсу показала на девочку, потом сложила под щекой ладони, наклонила голову и закрыла глаза.

– Мне спать? – повторила её движения Аня. – А ты? – она указала на белькару.

Та помотала головой и кивнула на костёр:

– Ма тирикке ит тэр.

Затем белькара жестами дала понять, что разбудит Аню, чтобы она тоже следила за костром, а сама ляжет спать.

– Хорошо, – согласилась девочка, зевая.

* * *

Разбудила её Нарсу, казалось, всего через час, хотя небо над кронами деревьев уже начало сереть. Аня потёрла глаза, в которые будто песка насыпали, и сонно кивнула, когда белькара указала на костёр. Рядом аккуратной горкой были навалены ветки – знай себе подкидывай. Белькара свернулась клубком по другую сторону костра, и Аня осталась наедине с собой. Тихонько шумел, играя ветками деревьев, ветер, невидимая в сумраке, бурлила на перекатах река. Где-то поскрипывал ствол старого дерева.

Девочка села поближе к костру и обхватила руками колени. Интересно, хватились ли её дома? Она же не разбилась, как Никонов… Не может такого быть. Или может?.. У Ани перехватило дыхание. Но ведь нойта сказала… Так она и Никонову много чего сказала! Неужели Вит и её убила – и соврала? Сон как рукой сняло. Аня лихорадочно вспоминала. Вот она видит Никонова во сне – там было просто зеркало в учительской. Максимум можно порезаться. И потом они с Машкой в коридоре это зеркало видели. И узоры. Нет. Она точно попала в другой мир через то зеркало. Значит, ниоткуда она не падала и не разбивалась. Да и зачем она нойте? Если тоже кого-то позвать, то зачем отправлять за непонятным Сердцем мира?

Немного успокоившись, Аня подкинула в костёр веток. Каких только страстей не напридумываешь, сидя в ночном лесу. «А представляешь, что сейчас думает мама?» – подколол ехидный внутренний голос. Да мама наверняка уже поседела. Ведь прошли целые сутки. И бабушка – у неё вообще плохо с сердцем. И папе сообщили уже… Только Егору, наверное, плевать. Хотя и он погрустит – всё-таки брат. А Машка… интересно, что думает Машка? Она единственная, наверное, догадывается, что случилось. Сердце будто сдавила чья-то рука, в груди заныло. Захотелось плакать – так жалко сейчас стало себя и своих близких.

«Да чего это я? – Аня смахнула навернувшиеся слёзы. – Я вернусь. Надо только принести Вит кусочек Сердца мира. Правда… что тогда будет с Сашкой? – Аня нащупала в кармане маленькое зеркальце. – А я найду кого-нибудь мудрого и посоветуюсь. Не одна же нойта здесь заправляет. Обязательно что-нибудь придумаю и спасу Никонова».

Она отправила в костёр ещё несколько веток, и огонь затрещал веселее. Белькара спала, свернувшись калачиком. С ней не очень-то и посоветуешься. Во-первых, она ненавидит Вит и всех, кто с ней связан, а во-вторых, из всего белькарьего языка понятны разве что несколько слов, которые Нарсу повторяла много раз, сопровождая жестами.

«Может, связаться с Сашкой? Узнать, как он…» – Аня достала зеркальце – обычное круглое, без ручки. Оправа то ли серебряная, то ли просто крашенная под серебро, на обратной стороне инеевые узоры. Похоже, им долго пользовались.

– Да нет, он спит, наверное. Ночь же… – пробормотала себе под нос Аня и снова спрятала зеркало в карман.

Страхи отступили, хотя вокруг стеной стоял тёмный лес. Мысли унеслись во дворец Вит, к злополучному зеркалу, оттуда – в школьные коридоры, сейчас, наверное, пустые и гулкие, потом к знакомой улице – домой, где уютная кровать, стол с лампой в виде совы, а из окна виден двор и соседний дом. Смотреть в окно было скучно, но сейчас этого родного вида не хватало до слёз. И мамы не хватало – даже несмотря на то, что она всегда была занята. И бабушки с её вкусными борщами и уютным пледом. И папы, хотя к его отсутствию во время вахт Аня давно привыкла. Егор? Ну, какое-то время пожить без Егора она бы согласилась.

Вспомнилась книжка, так и не дочитанная дома. Вот бы её сейчас сюда! Там как раз самый интересный момент!..

Аня моргнула.

…И проснулась утром, лёжа на траве. Тело не двигалось. А при попытке пошевелиться она почувствовала, что её что-то сильно стягивает, аж до боли. Аня приподняла голову – оказывается, она связана.

Где-то рядом неистово ругалась Нарсу. Что именно она рычит, было непонятно, но интонации вполне объясняли смысл. Костёр давно потух, и о нём напоминал только почерневший участок земли, обложенный камнями.

Вокруг суетились существа, напоминающие то ли хорьков, то ли ласок с человеческими чертами. Непропорционально длинные тела, покрытые тёмно-рыжей, почти бурой шёрсткой, сновали туда-сюда. Существа были вооружены – в основном копьями, но кое у кого Аня разглядела миниатюрные луки и даже длинные ножи, которые нападавшим должны были казаться почти мечами. Как и следовало ожидать, речь агрессивных незнакомцев девочка тоже не понимала. В отличие от языка белькар, в ней было много шипящих и рычащих звуков.

Попытавшись перевернуться, девочка почувствовала, как что-то острое упёрлось ей в горло.

– Уршакша тэш-тэш ти, – быстро произнесло маленькое длиннотелое существо с копьём, и по интонации стало ясно, что лучше не шевелиться.

Судя по тому, что теперь Нарсу говорила на ломаном языке агрессивных существ, она от ругани перешла к переговорам, обменявшись несколькими репликами с одним из них, пышно одетым и с яркими перьями на плаще. Видимо, предводителем. Правда, тон этих реплик Ане не очень понравился. Нарсу злилась и вела себя так высокомерно, будто это она взяла в плен своих оппонентов. Предводитель отвечал насмешливо и так же заносчиво. Но в отличие от белькары, сила была на его стороне.

Вмешаться Аня не могла, и оставалось только надеяться на благополучный исход.

Наконец, потеряв терпение, предводитель рявкнул что-то, перебив Нарсу, а потом скомандовал:

– Эттешэ тир-су!

Белькара снова выругалась. Её рывком поставили на ноги и погнали прочь от реки. Правда, чтобы заставить Аню подняться, существам пришлось потрудиться. Но и девочка в итоге подчинилась окрикам и уколам копий.

Их с Нарсу вели в неизвестном направлении, всё дальше от приютившего вчера речного берега. Хотя долго идти не пришлось. Не сказать, что вокруг что-то поменялось – лес и лес. Но длиннотелые воители вдруг остановились.

Послышалось постукивание, в котором угадывался определённый ритм. С толстоствольной сосны кто-то, невидимый в кроне, скинул вниз несколько верёвок. Аня подняла голову и не сдержала удивлённого возгласа – верхушки деревьев словно паутиной были оплетены сетью верёвочных мостиков и просто канатов. А если напрячься, можно различить небольшие, похожие на ульи или ласточкины гнёзда хатки. Они лепились к стволам деревьев там, где ветви были ещё надёжны, но уже недосягаемы с земли, и из них то и дело высовывались любопытные мордашки.

Предводитель снова что-то коротко скомандовал. Белькару обвязали одной из спущенных верёвок и подняли наверх. А вот девочку сооружённые над землёй шаткие конструкции просто не выдержали бы. К счастью, существа это понимали, и поэтому несколько длиннотелых остались на земле сторожить Аню.

Ладно, убивать их, похоже, не собираются, иначе сделали бы это у реки. Значит, можно немного расслабиться. Аня показала язык одному из длиннотелых и устроилась на поросшей мхом земле рядом с деревом. Ей никто не препятствовал – только подозрительно косились в её сторону и держали копья на изготовку.

Глава 7. Рута

– Надо же… – вдруг донёсся из подлеска слева женский голос. – Вот так придёшь за шишками – а тут уже кого-то в плен взяли.

Из густого лесного молодняка показалась женщина лет пятидесяти в юбке из грубой серой ткани и шерстяном однотонном пончо. Вздёрнутый нос немного молодил её, а серо-зелёные глаза смотрели ясно и с прищуром. В руках женщина держала объёмную корзину.

Один из Аниных охранников не слишком дружелюбно ей что-то сказал, но пришедшую это не смутило:

– Знаю, друг мой, знаю. Но без шишек я не уйду.

Аня, услышав уже вторую понятную реплику, чуть не подпрыгнула от счастья:

– Вы говорите по-русски?!

Женщина внимательно посмотрела на неё:

– Нет, детка. Я говорю на многих языках этого леса и городов Фора, но русского не знаю.

– Тогда почему я вас понимаю?

– А разве Ной тебе не объяснил?

– Нет… А кто это?

Женщина нахмурилась и повернулась к охраннику, заговорившему с ней раньше:

– Каш-тоор, мне нужно поговорить с этой девочкой наедине.

Ответа Аня не поняла, но, судя по интонации, он был отрицательным.

– Хорошо. Тогда я хочу говорить с Тэкешем.

Охранники переглянулись. Наконец один из них нехотя поднялся по канату наверх. Пока его не было, женщина, что-то напевая себе под нос, изучала содержимое маленькой кожаной сумки, висящей у неё на поясе. Желания поговорить она не изъявляла, и Ане было неловко самой прерывать молчание.

Через некоторое время охранник вернулся с тем самым предводителем, которого девочка видела ещё у реки, и тот поклонился женщине, не изменив, однако, надменного выражения лица. Она поманила его за собой к дальней группе деревьев: как ни странно, грозное маленькое существо повиновалось без возражений. О чём они говорили, Аня не слышала, но собеседники периодически бросали на неё красноречивые взгляды. В итоге разговора что-то небольшое из набедренной сумки женщины перекочевало к предводителю.

Вернувшись к подчинённым, он отдал короткую команду, и те сразу подчинились, бросая, однако, косые взгляды на подошедшую ближе женщину и на Аню. Один из охранников рассёк ножом верёвки, стягивавшие пленницу, и девочка наконец получила свободу. Длиннотелые аборигены спрятали копья за спину в специальные петли и один за другим ловко взобрались на деревья. Последним был предводитель, с ухмылкой сжимающий в лапке маленькую кожаную фляжку.

– Вы им что-то дали, чтобы меня освободить? – догадалась Аня.

– Да… И очень ценное, – холодно ответила женщина. – А теперь я отведу тебя к себе домой, а ты честно расскажешь мне, как сюда попала.

– Да-да, расскажу. Только я не могу уйти. У них же осталась моя подруга.

– Подруга? – насторожилась женщина.

– Да, Нарсу… она белькара.

Собеседница выдохнула с облегчением:

– Прости, мне некогда спасать белькар. Они с ласкетами враждуют. Это их дела.

Так вот, оказывается, как называются длиннотелые существа.

– Но я не могу её бросить! – Если уж женщине что-то настолько нужно от Ани, что она отдала ценную вещь, пусть поможет спасти Нарсу.

Сперва показалось, что женщина злится, но внезапно она рассмеялась:

– Ох и наглые же нынче гости! Давай хотя бы познакомимся, вымогательница. Я Рута.

– А я Аня, и я правда не могу бросить Нарсу… – На сей раз девочка постаралась, чтобы её тон был просительным.

– Ладно. Кое-что я могу сделать.

Рута постучала по ближайшему дереву палкой в определённом ритме, и минуты две спустя по верёвке ловко съехал один из ласкетов – судя по юбке и растущей прямо из шёрстки шевелюре, женщина. В отличие от своих собратьев, она поздоровалась с Рутой очень приветливо.

– Таша, мне очень нужно кое-что узнать. Дело немного… щекотливое. Оно касается пойманной сегодня белькары. – Ласкета что-то ответила, а потом кивнула. – Если ты не сможешь или не захочешь – я пойму. Мне нужно знать, что Тэкеш планирует делать с пленной белькарой.

Таша что-то эмоционально затрещала, размахивая лапками, как прирождённая итальянка. По лицу, правда, не было понятно, что она говорит – ласкета хмурилась, вскидывала брови, будто удивляясь, и даже улыбалась. Если речь белькар Аня хотя бы различала, то быструю трескотню и шипение ласкетов оказалось трудно даже разделить на слова.

Когда поток излияний ласкеты закончился, Рута перевела:

– Её хотят обменять на пленных ласкетов. Видишь, я же говорила, что это их дело. Жизни твоей подруги ничего не угрожает.

Аня вспомнила, как болезненно белькара реагировала на все попытки её подчинить. Наверняка вернуться в своё племя как пленная, в обмен на пленных врагов, ей будет очень тяжело.

– Рута, а вы можете узнать ещё кое-что?

– Смотря что, – прищурилась женщина.

– Спросите… Ташу, как содержат белькару. Хорошо ли её кормят, не страдает ли она в тюрьме.

Кажется, Рута не заметила Аниной хитрости и повторила её вопросы своими словами. В ответ ласкета вновь принялась отчаянно жестикулировать.

Есть!

Теперь Аня знала, на каком дереве держат Нарсу. Оставалось как-то его отметить. Чтобы Рута ничего не заподозрила, она сделала вид, что ждёт перевода.

– Хорошо её кормят, прямо как на убой, – с усмешкой произнесла женщина. – И на содержание не пожалуешься. Никто её пальцем не тронет. Ещё какие-то вопросы?

– Нет-нет, хорошо, что её не тронут… и кормят… спасибо. А можно я отойду за деревья? Вон за те? Мне надо в туалет.

– Там территория ласкетов заканчивается, так что можешь не спрашивать, – пожала плечами Рута. – Только сбегать не советую: не зная леса и языков, далеко не убежишь.

– Я быстро, – улыбнулась Аня, довольная, что её план сработал.

Пока новая знакомая прощалась с ласкетой, девочка крадучись подошла к толстой сосне с узловатыми ветками и корнями и в кроне дерева, куда протянулась узкая верёвочная лестница, увидела нескольких ласкетов. За их спинами чернело дупло, видимо, оборудованное под местную тюрьму.

Чем бы отметить это дерево? Аня вспомнила, что Вит дала ей кинжал, но на поясе его не оказалось. Значит, забрали, пока она спала… Плохо. Ну ладно, может, Нарсу придумает, как его вернуть… Аня подобрала с земли камень с острой гранью и осторожно прокорябала на коре у самого основания крестик.

Ну вот. Теперь осталось только вернуться и придумать, как освободить Нарсу. Камень Аня взяла с собой, чтобы ставить по пути на деревьях зарубки.

Она вышла на прогалину к ожидающей её женщине. Ласкеты уже не было.

– Идём, – коротко бросила Рута. И уже пробираясь через подлесок, добавила: – По дороге будешь отвечать на мои вопросы и собирать шишки. А то от ласкетов я их так и не дождалась.

– Ладно, – кивнула Аня. Это её даже обрадовало. Будет не так подозрительно, если она задержится у того или другого дерева. Шишки же ищет. Может, Рута и не будет против, чтобы Аня вернулась за Нарсу – но вдруг она всё-таки будет недовольна?

Будто в подтверждение та холодно произнесла:

– Так, а теперь я жду подробного рассказа о том, как ты оказалась в этом мире.

«В этом мире»? Так Рута знает, что Аня из другого мира! С души словно камень свалился. Теперь можно рассказать всё как есть. Ну, или почти всё. Вдруг новая знакомая поможет…

Девочка поведала о волшебном зеркале и о том, как она оказалась у Вит, прерываясь лишь для того, чтобы подобрать шишку и заодно отметить дерево. Рута не перебивала, только становилась всё более мрачной. Когда Аня дошла до побега с Сашкой, женщина остановила её:

– Вит никогда не была Привратницей. А эта магия даётся только по рождению или… по крови. Мой брат Ной получил этот дар от родителей, а я унаследовала лишь его отголоски. Поэтому я понимаю тебя, а ты понимаешь меня. Это часть магии Привратников.

– Но я же понимала белькар до границы, а потом перестала понимать!

– Может, магия Привратника сейчас как-то зависит от магии Вит, а она действует лишь до границы её мира.

– А кто такие Привратники?

– Это люди, наделённые даром открывать двери между мирами и впускать или выпускать из своего мира гостей… Гости – это те, кто, как и ты, попадает в чужой мир. Осознанно, случайно или по злому умыслу Привратника. Бывает и такое. Но Вит… Значит, ей нужен осколок Сердца мира? Она говорила зачем?

– Да… она сказала, что хочет отомстить кому-то, кто причинил вред её семье.

Рута насторожилась:

– Во вредителях у неё ходит весь Фор. Что-то не нравится мне это твоё «задание»!

– Мы с Нарсу видели, как она полетела сражаться с драконом. Может, это она про него? – попыталась смягчить новость Аня и добавила: – Мне тоже оно не нравится…

– Халлстейн? Я слышала эту легенду. Хотя и не пойму, как можно ненавидеть родного отца.

Аня пожала плечами. Она вообще плохо понимала, как дракон может быть отцом Вит.

– Да это и не важно, – Рута вновь стала похожа на ищейку. – С заданием потом разберёмся. Ной важнее. Значит, моего брата ты не видела? Пожилой мужчина, высокий, крепкий, рыжий, с длинными обвислыми усами, которые мне страшно не нравятся.

– Нет. Я вообще не видела в замке мужчин, не считая этого жуткого паука-тюремщика. Ну и мой друг – но это мальчик, мой одноклассник. Ой… а ведь Вит с кем-то говорила, когда мы с Нарсу пошли выручать белькар. Но я его не видела, и, судя по разговору, это нехороший человек.

– Тогда это не Ной. Моего брата можно назвать тюфяком или упрямым ослом, в зависимости от обстоятельств, но только не злым человеком. Не понимаю… Если Вит заставила его впустить твоего друга и тебя – то почему об этом не знает второй Привратник, с вашей стороны? И почему, выйдя за пределы Нордлига, ты перестала понимать здешних жителей? Будто это магия самой Вит. Тут есть два объяснения, и ни одно мне не нравится, – Рута, словно забыв об Анином существовании, размышляла вслух. – Что, если Ной действительно помогает Вит? Чем таким она могла его заставить? Пытками? Нет, это как раз тот случай, когда Ной не сломается. Или она его убила… но что потом? Выпила кровь? – Женщина рассуждала всё так же сосредоточенно и взволнованно, а вот Аню передёрнуло от этого предположения. – Похоже, надо известить Совет. – Взгляд Руты снова сосредоточился на Ане: – Ты же наверняка направлялась в Фор?

– Да.

– Но Вит не дала тебе ни денег, ни инструкций, правильно?

– Ну, она сказала, что нужно найти проводника… а денег не дала. Но ведь мы же сбежали…

– Она вряд ли подумала о том, как ты будешь выживать, даже если бы вы остались в её в замке. А где, кстати, твой друг?

– Он не смог уйти из страны Вит. – Аня погрустнела, вспомнив про Сашку, и машинально нащупала в кармане зеркальце, которое ласкеты не тронули. – Вит заменила ему сердце на ледышку. Если он попытается уйти, сердце растает.

– Вот это на неё похоже. В общем, я могу помочь тебе, а ты – мне.

– Ой, правда?! Это было бы здорово!

– Во-первых, я сделаю так, что ты снова сможешь общаться с жителями нашего мира и тебе для этого не придётся учить их языки. Во-вторых, помогу тебе добраться в Фор и объясню, как встретиться с одним мудрым форситом. Он, ко всему прочему, наделён властью и магией и наверняка сможет разобраться в происходящем и помочь тебе с возвращением на родину. А ты передашь ему от меня письмо. Договорились?

– Конечно, да!

– Вот и славно. Только не разевай рот – шишки сами в корзину не прыгнут. Вон сколько пропустила.

* * *

Домик Руты нависал над спокойной гладью лесного озера. Его поддерживали стоящие в воде деревянные балки. Скаты крыши местами были покрыты мохом и дёрном, а со стороны леса на самом её краю балансировала тонкая берёзка. Из трубы вилась струйка дыма.

– О, Кэхэтис кашеварит, – обрадовалась Рута.

После того как они договорились помочь друг другу, Аня не услышала от спутницы ни слова. Та погрузилась в мрачную задумчивость и только теперь проявила какие-то эмоции.

Открыв тугую дверь, наискось обитую тонкими деревянными рейками, Рута объявила:

– Кэхи, у нас гости! А где ты нашла растопку? Запас шишек я ещё вчера израсходовала.

В маленьких сенях вкусно пахло высушенными травами и уютом старого деревянного дома. На полу, совсем как в русской избе, лежал длинный вязаный половичок, у стены стояла грубо оструганная лавка. Под самым потолком на гвоздях висели связки сухих и ещё свежих трав.

Из глубины дома кто-то ответил степенным тонким голоском на непонятном Ане языке.

– Ну ты и мастерица, – Рута рассмеялась одной ей понятной шутке, а потом повернулась к Ане: – Снимай обувь.

Девочка послушно стащила с ног сапожки, подаренные колдуньей Вит.

Внутреннюю часть дома властно делила большая печь. Видимо, за неимением в лесной глуши плитки её любовно украсили красивыми камешками и отпечатками древесных веток и листьев. Сама печь была то ли сделана из глины, то ли выкрашена охрой. Выглядело это очень необычно – на картинках и по телевизору Аня привыкла видеть белые русские печки.

Небольшой закуток справа был кухней. Там стоял длинный, насколько это возможно в такой тесноте, стол, накрытый грубой узорчатой скатертью, а на стене висели массивные полки с кухонной утварью. Слева же ничего не было видно, кроме задёрнутой сейчас цветастой тканевой занавески.

– Садись пока, – Рута кивнула Ане на скамью у стола. – Вот, Кэхи, я гостью привела. Не простую. Она как те, кого Ной к нам пускает. Только, если ей верить, с ним случилась беда.

У закрытой заслонкой печи на небольшом табурете подбоченясь стояла… женщина, на фоне вязанок трав на стене и кусочков берёсты на печной полке выглядевшая как сказочная шаманка. Ростом она была с трёхлетнего ребёнка, а большую часть её тела покрывала тёмная лоснящаяся шёрстка. Это Аня увидела даже из-под платья и фартука. Снизу выглядывал сужающийся к концу хвост, а на лапках было даже подобие перепонок. В круглых ушках висели простенькие серёжки в виде листьев. Умные тёмные глаза смотрели на гостью в упор – оценивали. Кэхэтис снова сказала что-то на непонятном языке.

– Она приветствует тебя, – пояснила Рута, ставя на лавку рядом с Аней корзину, полную шишек. – Кэхи из выдрингов. Осталась жить у меня после того, как я её выходила.

– Здравствуйте, – кивнула Аня.

Кэхэтис, видимо, поняла всё и без перевода. Она улыбнулась, а потом повернулась к Руте и что-то заговорила на своём пришепётывающем языке.

– Не волнуйся, Кэхи, мы всё выясним. Кстати, я шишек принесла. А теперь, – Рута перегнулась через стол, – пора пустить кровь.

Она взяла с полки довольно большой охотничий нож с рукоятью из кости или рога и недвусмысленно повернулась к Ане. Только сейчас у девочки появилось сомнение относительно планов новой знакомой. По спине пробежал холодок. Но Рута просто полоснула себе ножом по ладони и зашипела, сморщившись.

– Извини, Аня, другого варианта нет. Ты сама справишься или тебе помочь? Кэхи, достань чистые тряпицы для перевязки.

Аня сглотнула.

– Давайте вы… – она несмело протянула руку и зажмурилась.

Холод металла, резкая боль по «линии жизни».

– Аййй!

А потом – крепкое рукопожатие Руты. Пришлось потерпеть, наверное, с минуту. Алые капли, падая на пол, темнели на старом дереве почти до черноты.

– Ну, надеюсь, этого хватит. – Рута разжала руку, позволив Кэхэтис её перевязать. Затем выдринга аккуратно перебинтовала и Анину ладонь. – Одно дело сделали, пора бы и перекусить, – женщина кивнула на печь. – Что там у тебя, Кэхи?

– Сегодня уха, – деловито отозвалась маленькая помощница.

Аня ушам своим не поверила – вот так просто?! Или послышалось? Ладонь сильно саднило, но если это поможет без проблем снова общаться с окружающими, такая цена невелика.

Кэхэтис поставила на стол три миски, положила три деревянные ложки. Из печи появился аппетитно пахнущий горшок. Маленькая выдринга на удивление умело обращалась с длинным ухватом.

– Приятного аппетита, – пожелала всем Аня.

Её новые знакомые переглянулись.

– Мы обычно говорим «благодарение Твилингарам». Но спасибо за пожелание, – улыбнулась Рута.

– А кто такие Твилингары?

– Потом! – повелительно фыркнула Кэхэтис, прервав готовую пуститься в объяснения Руту. – Сейчас еда. Благодарение Твилингарам за неё.

Уха оказалась очень вкусной. Возможно, потому, что у Ани с утра не было во рту ни кусочка. К тому же, в отличие от вчерашней запечённой на костре рыбы, стряпня Кэхэтис была посолена и приправлена какими-то травками. После ухи на столе появились небольшие лепёшки, напоминающие одновременно оладьи и круглый лаваш. К ним выдринга подала чай, вернее, горячий отвар, настоянный на травах, и плошку с мёдом – пальчики оближешь. Ане начинало нравиться её путешествие. Только беспокоила судьба Нарсу – возвращаться к враждебно настроенным ласкетам не хотелось, но подругу-то выручать надо!

– Я пойду проверю пациентов, – после обеда сказала Рута Ане, – а ты помоги Кэхи вымыть посуду.

Мыть тарелки и кастрюли дома обычно было тяжким наказанием, от которого не спасала даже посудомоечная машина, но помочь в гостях Аня никогда не отказывалась:

– Конечно!

– Не надо, – отказалась выдринга. – Ещё в озеро свалится – вылавливай её потом. Я сама справлюсь.

Рута усмехнулась:

– Ладно, ворчунья. Тогда налей немного супа моим пациентам, а девочка поможет мне донести тарелки.

С двумя дымящимися плошками в руках Аня последовала за Рутой в зашторенную часть дома. Комната немного напоминала гостиную, за исключением одной детали. На небольшом топчане, накрытом чистым бельём, лежал осунувшийся белькар. Лицо больного было смутно знакомо. Он поднял тусклый взгляд на Руту, перевёл его на Аню и, прежде чем женщина успела что-то сказать, просиял:

– Спасительница Аня! Это честь – снова видеть тебя. – Белькар попытался поклониться, но тут же скривился от боли.

– Ну-ка! – прикрикнула Рута. – Это что за выкрутасы?! Ты точно не обрадуешь спасительницу, если загнёшься от ран. – Она сделала Ане знак поставить одну плошку на табурет рядом с лежанкой белькара. Не сказать, что девочка узнала его – всё-таки, когда они виделись в последний раз, вокруг было темновато, да и различать лица местных существ она ещё не научилась, – но по состоянию и возгласу, обращённому к ней, Аня поняла, кто это:

– Здравствуй, ты же Тирре? Как ты себя чувствуешь?

– О, лучше! Спасибо целительнице Руте. И тебе! Если бы не ты, я бы погиб…

– И жаль, что нет, – раздался ядовитый голосок. Оказывается, в комнате висела ещё одна занавеска, за которой тоже кто-то был. – Не пришлось бы тут с тобой сидеть.

– Ш-ш-ш, Эскита! – грозно предостерегла Рута. – Ты знаешь, что в своём доме я не потерплю вражды. Раз уж случай свёл вас – терпи! – Она повернулась к Ане: – Пойдём. Накормим ещё одну пациентку.

Девочка послушно последовала за целительницей. В следующей маленькой комнатке стояли две кровати. Одна, видимо, принадлежала хозяйке, на другой расположилась беременная ласкета.

– Ставь сюда, – Рута указала на ещё один табурет, и последняя плошка с ухой заняла своё место.

– Это ты спасла грызуна? – ощерилась ласкета на девочку.

И пока Аня соображала, о ком речь, целительница ответила за неё:

– Я вас охапками спасаю каждый день. И ласкетов, и белькар, и выдрингов, и еноров, и много ещё кого, но это не мешает всем вам пользоваться моими услугами и даже общаться со мной.

Ласкета гордо вскинула голову, и Аня вдруг вспомнила Нарсу.

Пока пациенты ели, Рута по очереди их осмотрела. Тирре она посоветовала отлежаться ещё пару дней.

– Потом можно понемногу вставать. Попробуем ходить сперва по дому, а там и во дворе, – подытожила целительница.

Белькар терпеливо кивал, хотя было видно, как ему надоело лежать, да ещё и рядом с такой соседкой.

Когда дело дошло до ласкеты, Рута покачала головой:

– Зови, как только отойдут воды. Уже должно бы начаться.

Аня топталась у дверного проёма, не зная, что ей делать. Прерывать Руту было неудобно, поэтому она просто наблюдала. Затянувшееся молчание прервал Тирре:

– Спасительница Аня, как ты оказалась так далеко от замка нойты?

– Сбежала, – грустно улыбнулась девочка. Хотелось рассказать и о Сашке, которому не повезло, как ей, и о жутких студёных. Но она лишь добавила: – Мы с Нарсу встретились у самой границы, но потом нас поймали ласкеты.

Видно было, что это известие неприятно поразило и даже разозлило белькара, но он остался верен наказу Руты. Рядом была Эскита, которая слышала весь разговор. Аня поняла, что снова допустила бестактность, и попыталась замять неловкость:

– Меня забрала Рута… то есть, кажется, она меня выкупила. А про Нарсу мы узнали, что её держат в хороших условиях и просто обменяют на пленных ласкетов.

По напряжённому лицу Тирре девочка поняла, что его это не убедило, и поспешила спросить:

– А почему ласкеты не любят белькар?

– У нас давняя вражда, – Тирре дёрнул ухом.

– Из-за чего?

– По легендам, до прихода Твилингаров мы все были дикими зверями. Ласкеты плотоядны. Они и сейчас питаются мясом неразумных животных, а когда слияние только началось, они по привычке продолжили красть белькар. Особенно детёнышей. Став разумными, простить мы их, конечно, не могли. Вот и началась вражда.

Похоже, Эскита услышала слова Тирре, потому что, повысив голос, заявила:

– Мы дети леса! Мы поступали так, как приказывал нам круг жизни. А белькары сознательно убивали нас и наших детей!

– Аня… – вкрадчиво, но властно произнесла Рута, – пойди-ка положи пару поленьев в печь. Заслонку найдёшь?

Поняв, что её вопрос привёл к новому витку враждебности, и сгорая со стыда, девочка кивнула. В деревне, у бабушки Кати, она несколько раз была в гостях у соседей, где гордо высилась русская печь, поэтому, хоть и смутно, помнила, с какой стороны к ней подходить.

Чуть позже появившись на кухне, где её гостья маялась без дела, и проверив заслонку на печи, Рута веско сказала:

– Не стоит наступать двум этим маленьким племенам на больную мозоль. Особенно если они вынуждены делить один дом.

Аня только кивнула, опустив глаза и чувствуя, что краснеет.

– Ладно. С этим, надеюсь, покончено. Теперь займёмся нашим делом. Сегодня ты переночуешь здесь, а завтра отправим тебя в Фор. Прямо в город. По реке быстро доберёшься. Вечером я напишу письмо – имя и адрес будут на конверте. Просто спроси кого-нибудь, как туда пройти, тебе объяснят. Форситы народ дружелюбный. В крайнем случае, если заблудишься, найди любого стражника, покажи ему печать на конверте и адрес – тебя отведут. – Рута помолчала и вытерла о подол и без того чистые руки. Аня заметила, что она часто так делает, когда о чём-то задумается. – Да, в Университете тоже надо показать печать на письме. Так просто тебя к рутарию не пустят. А ему ты расскажешь свою историю. Честно, ничего не скрывая. Он благородный и разумный форсит – никогда не причинит тебе вреда. Зато может помочь вернуться домой. У него свои способы связаться с Ноем… если брат ещё жив, конечно.

Повисла неловкая пауза. Рута, похоже, загрустила, а Аня просто не знала, что можно сказать в такой ситуации. Наконец она решилась:

– Я очень надеюсь, что ваш брат жив. Но… может ли этот…

– Рутарий. Это значит «хранитель памяти» на форси.

– Да. Может ли он помочь мне спасти друга, который остался у Вит?

– С ледяным сердцем? Сомневаюсь. Но магия у Тоффина сильная, да и голова светлая. Может, он что-нибудь придумает. В любом случае он хотя бы поможет тебе самой.

В кухню заглянула Кэхэтис. Повела носом:

– Мне кажется или пахнет дымом?

– Может, дрова не просохли как следует, – предположила Рута. – Я хотела немного протопить печь. Ночью у Эскиты начнутся роды, и нам понадобятся горячая вода и тёплый дом.

Глава 8. Дом из кармана

Роды у ласкеты начались раньше. Пока целительница с помощницей хлопотали у её постели, Аня размышляла, как бы вернуться за Нарсу. Но ей то и дело давали мелкие поручения.

Один раз девочка всё же умудрилась выскользнуть из домика. Солнце отбрасывало красноватые отсветы на верхушки деревьев и облака. Зябкая свежесть холодила щёки, тихо шумели кроны деревьев, и редко плескалась вода в тёмном озере. Аня уверенно прошлась по опушке, отыскав глазами скрюченную берёзку, на которой, как она помнила, оставила последнюю зарубку.

Отсюда начинался путь к Нарсу.

Бело-розовая кора с коричневыми отметинами оказалась девственно-чистой. Ни одной царапины. Аня обошла её дважды, провела рукой – ничего. Может, она перепутала дерево? Хотя берёза была довольно приметной. Девочка обернулась на домик Руты – похоже, её пока не хватились. Значит, можно ещё раз пройтись вдоль опушки.

Аня прошлась, осмотрела ещё пару похожих деревьев. Лесной воздух наполнял лёгкие запахом грибов и земли, но это не помогало – дышать становилось всё труднее. Сердце бухало в висках от обиды и страха.

– А-а-а-аня-а-а! – услышала девочка. С крыльца ей махала Кэхэтис.

Пришлось солгать выдринге, что захотелось подышать свежим воздухом.

За окном стремительно темнело. И чем темнее становилось, тем яснее Аня понимала – мысль отправиться спасать подругу ночью была не слишком удачной. В тёмном лесу она просто заблудится, и спасать надо будет уже её саму.

Девочка достала из горячей печи котелок с водой. Кэхэтис, убедившись, что юная гостья справляется с ухватом, отправилась помогать Руте. Только иногда приходила за горячей водой и приносила грязные тряпицы и пустые плошки.

В маленькой кухоньке стало душно от пара и печного тепла. Стёкла окошек запотели. Хотелось выйти на крыльцо и вдохнуть свежего воздуха, но в любую минуту могла понадобиться вода или ещё какая-нибудь мелкая помощь, поэтому Ане приходилось терпеть.

Ничего, завтра она наверняка найдёт свою отметку. Или обратится к Руте – целительница добрая, она поймёт. А как незаметно пробраться мимо охранников, Аня обязательно придумает. Может, поговорить об этом с Тирре? Хотя… нет, не стоит. Их наверняка услышит ласкета.

За стеной раздался то ли писк, то ли громкий всхлип. Потом тихое попискивание, как у новорождённых щенков. Слава богу! Пускай ласкеты Ане не друзья, но благополучное рождение малышей будто сняло невидимый груз с души.

Минуту спустя мимо кухоньки прямиком на улицу прошла Рута – не издав ни звука и даже не посмотрев в сторону Ани. Девочка вскочила со скамьи, радуясь притоку свежего воздуха, и выбежала в коридор:

– Рута!.. – Очень хотелось последовать за хозяйкой дома в ночную прохладу, но смущала темнота на улице.

Вышедшая в коридор Кэхэтис с тазом грязной воды пояснила:

– Мыться пошла. Она всегда в озере плавает после тяжёлых операций. Роженица-то чуть не умерла, но Рута кого хошь с тёмной стороны вытащит. – Выдринга поставила ношу на лавку рядом с горячим печным боком и прикрыла входную дверь.

Девочка представила, что плавает в чёрной воде, а снизу какие-нибудь рыбы или водоросли касаются голых ступней, сразу наводя на мысли об утопленниках или о ещё какой-нибудь жути, и передёрнула плечами:

– Уж лучше при свете…

Кэхи хмыкнула, но вдруг насторожилась:

– Что это?

Аня тоже прислушалась. Что-то едва слышно потрескивало, и, похоже, в кухне.

– Горит! – Выдринга подскочила как ужаленная, пролив немного воды из таза, и пробежала мимо девочки, грубовато оттеснив её плечом.

Аня тоже кинулась в кухню. Кэхэтис выплеснула грязную воду прямо на занявшийся половичок рядом с печью. Горели вязанки трав на стене и угол посудного шкафа. Горела даже сама стена – вернее, заполнявший её стыки мох.

– Что стоишь?! Ведро хватай! Вон кадушка с водой!

Девочка послушно бросилась к стене, где огня ещё не было. Рядом с большой бочкой стояло пустое ведро. Аня зачерпнула из бочки воды, протянула выдринге. Та лучше знала, что делать, – схватила ведёрко и окатила стену рядом с печью. Зашипело. От удушливого чада девочка закашлялась.

– Ещё! – Кэхи почти швырнула ведро обратно.

Аня мельком удивилась, как маленькая выдринга с такой лёгкостью поднимает полное ведёрко.

Огонь уже едва теплился.

Девочка снова зачерпнула воды, быстро передала ведро Кэхэтис.

Наконец всё было потушено. Помощница Руты размазала по лицу сажу:

– Уууфф… вот ведь дура старая – поставила девчонку за печкой присматривать! А теперь удивляйся открытой заслонке!

Аня почувствовала, как вспыхнули щёки:

– Простите, пожалуйста…

– Ничего… – Кэхи поставила на место заслонку и устало села на лавку. – Главное – потушили. Да и не твоя это вина.

В комнате за стеной кто-то вскрикнул. Аня вздрогнула и поймала встревоженный взгляд выдринги. Глаза у той округлились от испуга:

– Запечек! Там же травы сушились!

Словно и не было никакой усталости, Кэхэтис рванулась в коридор, где трещал огонь: они не заметили и не услышали его, пока тушили пожар на кухне. Здесь уже горел проём комнатной двери, полыхали вещи, сушившиеся у печи, половики, занавески.

Аня дёрнулась было на кухню за водой.

– Стой! Не потушим! – Шерсть на загривке у выдринги вздыбилась.

Огонь уже подбирался к сеням. Кэхэтис кинула на ближайшие языки пламени какой-то тулуп и крикнула:

– Тирре! Через окно выбирайтесь! – Потом схватила за руку пытающуюся протестовать Аню и выбежала с ней на улицу. Девочка закашлялась – видимо, успела наглотаться дыма. Трава, лес, вода – всё освещалось теперь красным заревом. Трещало горящее дерево, гудел огонь.

Выдринга бросилась к воде за Рутой. У Ани в груди ныло от страха, она ждала: вот-вот они выберутся, появятся! Не могут не появиться…

Где-то внутри обвалилось перекрытие – крыша просела. Девочка рванулась к дому – не могла она бросить в огне новорожденных малышей и Тирре. Да и ласкету жалко. По пути схватила какой-то камень – разбить стекло.

– А-аня-а-а!!! – От воды бежала Рута. Мокрая, полуодетая. Понять, испугана она или злится, обернувшаяся на крик девочка не могла.

Раздался звон стекла, и вместе с осколками из окна высунулась лавка, по ней, цепляясь когтями трёх лап, спустилась ласкета. В четвёртой лапе она сжимала пищащего детёныша. Следом так же, держа под мышкой ещё одного, появился Тирре. Неловко съехав по лавке, он передал матери её ребёнка и обессиленно опустился на землю.

Аня оказалась рядом быстрее всех. Успев услышать тихое «спасибо» ласкеты, она склонилась над белькаром:

– Тирре! Прости, пожалуйста! Как ты?

Он слабо улыбнулся:

– Ничего…

Рута подоспела следом и осмотрела Эскиту с детёнышами. Кэхэтис, чуть потеснив Аню, подошла к Тирре:

– Ну-ка, как там твои лапы? – Выдринга ощупала одну, помяла. Тирре сдавленно охнул. – Ничего, ничего. Жить будешь, – немного ворчливо, но, как показалось девочке, с облегчением заключила Кэхэтис.

Ноющий страх в груди немного утих, ведь пациенты Руты спаслись, но неприятное неотступное беспокойство осталось. Дом Руты сгорел, Тирре и Эскита с малышами чуть не погибли – и всё это из-за неё. Аня ждала, когда о её проступке вспомнят или хотя бы подходящего момента, чтобы извиниться.

Рута закончила осмотр и поглядела на догорающий дом.

– Рута, прости, пожалуйста! – Аня поняла, что сейчас нужно это сказать. – Эскита, Тирре, простите, это я виновата.

– Заслонка, – пояснила выдринга в ответ на вопросительный взгляд целительницы. – Но это моя вина. Девочка никогда раньше печь не топила.

– Тогда уж моя, – вздохнула Рута.

Видимо, ругать или наказывать Аню никто не собирался.

Тирре слабо повернул голову.

– Ничего, – повторил он. – Все ведь живы.

Ласкета лишь хмыкнула. Непонятно было, готова ли она простить виновных или всё ещё злится за тот страх и неудобства, которые ей с детьми пришлось пережить.

– Только вот твой дом, Рута…

Целительница оторвалась от созерцания догоравшего пепелища:

– Дом? Это последнее, что меня беспокоит.

– Но…

– Кэхи, отойди-ка.

Выдринга недоумённо повиновалась. Рута провела рукой по воздуху, будто разделяя что-то перед собой. Развела руки, а потом с силой толкнула ладонью что-то невидимое. В тот же миг вместо догорающих головешек перед изумлёнными зрителями появился целый и невредимый домик. Почти такой же, каким запомнился до пожара. Только дверь и оконца поновее да деревца на крыше уже не было. Оказывается, при свете полной луны можно многое разглядеть.

– Вот и пригодился, – Рута скосила глаза на удивлённую помощницу. – Небольшая компенсация за то, что Твилингары обделили меня силой Привратника. Временной кармашек, где хранится запасной дом. Кэхи, бери Тирре, идём внутрь.

– А мне можно? – Аня всё ещё чувствовала себя виноватой.

– Можно. Эскита…

– Я не пойду, – отрезала ласкета. – Мы достаточно натерпелись страха. Вдруг кто-нибудь из вас снова что-то подпалит.

– Ночью на улице холодно, – спокойно возразила Рута. – Если ты не боишься замёрзнуть, подумай о дочерях. Они ещё совсем без шёрстки.

– Я вызову мужа, и он заберёт нас домой.

– Твой клич вряд ли услышат на таком расстоянии, но, может, кто-то из выдрингов согласится помочь…

– А может, я? – Аня уже подняла Тирре, как днём раньше, в замке Вит. – Я могу отнести их, если мне дадут фонарь.

– Брось, девочка, – Рута, кажется, улыбалась. – Ты ведь даже не знаешь, куда идти.

– Я ей покажу, – внезапно согласилась с Аней ласкета. Её детёныши уже успокоились и тихонько сопели у материнской груди.

– Что ж, тогда лучше пойду я, – целительница была настроена решительно. – Не хочу потом всю жизнь каяться, что погубила четыре души. Аня, если хочешь, можешь пойти с нами. Кэхи, вынеси Эските мой платок – пусть детей укроет.

В доме всё было немного иначе. Чувствовалось, что его ещё не успели обжить. Пропали связки трав на стенах и заботливо разложенные половички. Некоторые вещи оказались на других местах, а деревянные стены, мебель и полы выглядели совсем новыми. Правда, помощница Руты уже успела зажечь масляные лампы, и в их свете стало видно, какие чумазые все погорельцы.

– Ох и работы предстоит, – проворчала испачканная копотью выдринга, роясь в сундуке в сенях.

Себя Аня рассмотреть не могла, но, судя по чёрным пятнам на руках и когда-то белой одежде, умыться бы не помешало. О ванне и стиральной машине можно было только мечтать. Несмотря на усталость и пережитый страх, девочка улыбнулась – не так она себе представляла прелести приключенческой жизни.

Лавки, где раньше лежал Тирре, тоже не оказалось на месте.

– Сюда, – позвала Рута из-за занавески. – Клади его на кровать. Потом сообразим, кого как уложить.

Аня послушно опустила белькара на мягкое покрывало. Вдруг потяжелела и закружилась голова, захотелось закрыть глаза и уснуть. Какой же долгий сегодня день… но выполнять обещание нужно. Аня потёрла глаза, чтобы немного взбодриться.

– Отдыхай, – напутствовала целительница своего пациента. – Скоро Кэхэтис тебя покормит. – Она покосилась на зевающую девочку, но ничего не сказала и вышла из-за перегородки.

– Аня… – белькар приподнялся на локте. – Ласкеты кровожадны, но и они помнят долг. Попробуй забрать у них Нарсу.

– Обязательно попробую, – пообещала она. Какой-то особой кровожадности за ласкетами девочка не заметила, но белькарам, наверное, виднее. Зато теперь, когда она снова понимает здешних жителей, можно попробовать освободить Нарсу при помощи переговоров.

Рута тем временем полностью оделась, и они с Аней вышли к ожидающей их ласкете. На плечи Руты Кэхэтис заботливо накинула что-то вроде пуховой шали, которой с лихвой хватило, чтобы укрыть и двух малюток.

Целительница подхватила свою пациентку на руки, всучив Ане старый мутноватый стеклянный фонарь. Горящая внутри толстая свеча давала не так много света, но позволяла хоть как-то видеть дорогу. Наконец они отправились в путь.

* * *

Шли в молчании. Каждый думал о чём-то своём, а ласкета просто спала, обняв новорождённых. Аня то и дело спотыкалась о камни, кочки или корни. Судя по тому, как порой тихо чертыхалась Рута, и ей приходилось несладко. Но в остальном, не считая хруста сухих сучьев под ногами, шелеста древесных крон от ветра и попискивания иногда просыпающихся малышей, вокруг царила первозданная тишина. Аню всё время клонило в сон.

Наверное, поэтому шум и свет впереди показались ей не вполне реальными.

– У них там что, праздник? – проворчала Рута. – Ну-ка… – Она открыла дверцу фонаря и задула свечу.

– Ой…

– Ничего. Сейчас глаза привыкнут. Пойдём на свет… Мало ли что там у них.

Аня подумала, что зря Рута волнуется. Даже если у ласкетов праздник, они никому не помешают. Наоборот – вернут в племя роженицу с детьми. Это ведь тоже радость.

Правда, оказалось, что ласкеты ничего не празднуют. На поляне под «висячей» деревней чувствовалось напряжение. Два племени, если не полностью, то по крайней мере все боеспособные мужчины, собравшиеся там, были настроены явно враждебно, хотя в ход шли пока только слова. Аня поняла, что начало «беседы» они пропустили, но выходить из-за кустов, служащих им укрытием, Рута не спешила. Девочка, поколебавшись, тоже осталась в тени деревьев.

Крупный седой белькар, опирающийся на резное копьё с широким остриём, в котором Аня узнала отца Нарсу, зло прищурился:

– Ты переходишь границы, Тэкеш! Мы ведь можем уладить дело по старинке, сам знаешь.

– А ты не угрожай, – издевательски растягивая слова, проговорил знакомый по переговорам Руты ласкет с перьями на плаще. – Вы нам тоже наших воинов за так не возвращаете. На сей раз повезло нам, а у вас не на кого обменивать.

– Ну понятно! – Рута уверенно шагнула в круг света, зашуршав кустами.

Аня немного замешкалась, но последовала за ней.

Взоры присутствующих тут же обратились к ним.

– Целительница… – не слишком довольно буркнул главный ласкет. – Тебя здесь не ждали.

Аня услышала своё имя, шепотком пробежавшее среди белькар.

– Естественно! – весело и зло хмыкнула Рута. – Как лечить кого – так все к «лесной ведьме» бегут, а как здоровы – так «шла бы ты мимо». Так?

Кажется, Тэкеш смутился, но ответил с не меньшим апломбом:

– Это дело между белькарами и ласкетами. Ты здесь ни при чём!

Несколько воинов с обеих сторон согласно загалдели.

– Прости их, целительница! – жестом остановив соплеменников, сказал главный белькар. – Ты всегда желанная гостья. Особенно сейчас, когда жадность Тэкеша зашла слишком далеко.

– А ты умён, Кахет. Учись, Тэкеш, – криво ухмыльнулась Рута. – И как же далеко зашёл предводитель ласкетов?

Эскита, несмотря на шум голосов, всё ещё спала, поэтому целительница, видимо, решила пока ничего о ней не говорить. Хотя Аня заметила, как в свите вождя ласкетов молодой воин не отрывал глаз от свёртка на руках Руты.

– Не впутывай её! – почти зашипел Тэкеш, но Кахет лишь довольно оскалился. Удача, похоже, теперь была на его стороне.

– Вчера пленили одну из наших лучших воительниц, – начал он, несмотря на взбешённый взгляд противника. – Так получилось, что в последние месяцы мы не воевали с ласкетами и у нас не было их пленных. Поэтому, вместо того чтобы обменять, как водится, одного воина на другого, вероломный Тэкеш покусился на наши земли. Мы и так живём на границе страны Вит. Мои соплеменники уходят раздобыть пропитание, и многие не возвращаются. Если забрать у нас и эти земли, нам придётся сгинуть в Нордлиге или уйти в дикие земли, где живут чужие, враждебные племена.

– Тэкеш вконец обнаглел, – процедил стоящий рядом с вождём белькар, в котором Аня узнала Аске. Странно, как она его раньше не заметила.

– Это так? – вскинула бровь Рута, обращаясь к предводителю ласкетов.

– Мы хотели только земли за рекой, – поморщился тот. – Никто не собирался совсем прогонять этих орехолюбов.

– Ну что ж. Опустим вопрос, почему вы вообще напали на белькару, – прервала Рута готового было что-то возразить Тэкеша. – Опустим, я говорю! Кахет, ваша беда поправима. По негласному закону лесного народа пленных убивать запрещено. Ведь так?

Кахет кивнул, не понимая, куда клонит целительница. Зато Аске нахмурился.

– Так вот, – продолжала Рута, – откажитесь выкупать соплеменницу… – Она не договорила – её прервал недовольный ропот в рядах обоих племён. – Пока откажитесь, – целительница сделала ударение на первое слово, перекрывая гул толпы. У неё на руках проснулось семейство ласкетов, но Эскита пока мало что понимала, кроме того, что придётся немного подождать. – Ласкеты ничего ей не сделают до тех пор, пока вы будете охотиться за кем-нибудь из них, чтобы совершить равноценный обмен.

И тут поднялась целая буря.

– Вождь! Разве мы станем слушать ведьму?! – кричал какой-то высокий ласкет с ножами за поясом.

– Мы должны забрать Нарсу сейчас! – настаивал Аске.

– Ну-ка, цыц! – рыкнула Рута, и гомон тут же смолк. – Я принесла Эскиту. И твоих внучек, вождь. Забери их, а дальше разбирайтесь сами. Я уже слишком стара, чтобы по ночам ругаться с лесной мелочью.

Она поставила на землю ласкету с детьми. Молодой воин, поедавший их глазами, тут же вышел из-за спины вождя и чуть ли не бегом направился к своей семье.

Вот и всё. Сейчас все разойдутся, и белькары будут ловить ласкетов, чтобы выкупить Нарсу… Стоп, а почему Эскита молчит?

– Мне сказали, – Аня, удивляясь собственной смелости, повысила голос, – что ласкеты помнят свой долг.

Эскита застыла, не дойдя пары шагов до мужа.

– О чём говорит эта девчонка? – раздражённо спросил Тэкеш, которого и так уже постигла неудача в переговорах.

Теперь все взоры обратились к ласкете.

– Не тебе бы об этом напоминать, – шерсть на загривке Эскиты вздыбилась. – Но я и правда в долгу перед тем белькаром. Отец, жизнь твоих внучек стоит того, чтобы обменять на неё белькару?

– О чём ты говоришь?!

– Её соплеменник спас нам сегодня жизнь. Он ранен и не может быть здесь. От его имени я прошу освободить пленную белькару.

– Ты лишилась рассудка?! – муж Эскиты был удивлён и возмущён не меньше её отца.

– Не знаю, что с моей дочерью. Может, она сошла с ума, но… – начал было Тэкеш.

Его прервал Кахет:

– Возможно, всему лесу нужно узнать, что значит долг для вождя ласкетов? – насмешливо произнёс он. – Или ему просто плевать на собственную дочь и внучек?

– Доказательства?! – хрипло выкрикнул прижатый к стенке Тэкеш. – Может, моя дочь бредит после родов?

– Это видела я, – спокойно подтвердила Рута.

– И я, – на всякий случай решила поддержать её Аня.

– Сговорились! – взвыл предводитель ласкетов. Ему, видно, очень не хотелось отпускать ценную пленницу.

Аня почувствовала, как горло сдавила волна гнева.

Повисла гнетущая тишина.

– Ладно, – сказала наконец Эскита. – Если для моего отца долг ничего не значит, придётся поступить иначе. – И прежде чем её муж успел что-то предпринять, ласкета развернулась и вместе с детьми пошла в сторону белькар.

– Эскита! Стой!

Но она даже не повернулась и встала рядом с Кахетом:

– Теперь у тебя есть на кого обменять твою воительницу, вождь белькар.

– Троих за одну? – довольно усмехнулся тот. – Но не бойся, я не так алчен, как Тэкеш.

Предводитель ласкетов напряжённо что-то обдумывал. Наконец он сдался:

– Приведите белькару.

* * *

Нарсу, зло сверкая сузившимися чёрными глазами, шла в сопровождении двоих вооружённых ласкетов. Кажется, её раздражали все присутствующие.

– Обмен! – крикнул Аске.

Белькаре разрезали путы на руках и, толкнув вперёд, бросили ей пояс с метательными ножами, который она подобрала и надела. Эскита пошла сама. Где-то посередине женщины двух племён встретились. Только быстрый взгляд Нарсу показал, что они друг друга заметили. В стане белькар царило радостное оживление. Аске шагнул было к освобождённой пленнице, но та резко отошла в сторону.

Аня удивиться не успела, как Нарсу оказалась рядом с ней и Рутой.

– Нарсу! – Аске, похоже, начал закипать. – Как ты можешь?!

– По сути, освобождением я обязана вот им, а не вам. Так что, считай, обязательства у меня перед ними.

– Нарсу!

– Погоди-ка, – Кахет остановил Аске своим копьём. – Хочет – пусть идёт.

– Но…

– Рано или поздно она всё равно вернётся. Как все белькары возвращаются в племя после долгого пути.

– Х-ха! – раздался громкий смешок из противоположного лагеря. – Слитые помнят справедливость! – Тэкеш откровенно радовался неудаче белькар. Тёмно-серые брылы его встопорщились, глазки блестели, в ухмылке обнажились два ряда небольших острых зубов.

– Всё! – Рута развернулась и направилась обратно в лес. – Хватит с меня этого балагана.

Нарсу молча последовала за ней.

Аня ещё с минуту поколебалась, успев заметить, как рвёт и мечет Аске, как Эскита в сторонке показывает малышей мужу, который, кажется, на неё уже совсем не сердится – наоборот, заботливо поддерживает. Как белькары и ласкеты что-то выкрикивают друг другу. Потом девочка спохватилась: если она не догонит Руту – придётся ночевать здесь.

Сон как рукой сняло, хотя уже вторую ночь Аня спала урывками и где придётся. Она догнала своих спутниц:

– Нарсу, как ты?

– О! Я тебя снова понимаю! – обрадовалась белькара. – Ну да, вижу, вы и без моей помощи познакомились с лесной ведьмой.

– Да, только Рута целительница, а не ведьма.

– Ничего, – хмыкнула та, – я уже привыкла. Пусть зовут как хотят.

– Так как ты себя чувствуешь? – переспросила Аня, пытаясь приноровиться к быстрому шагу целительницы.

– Замечательно! Как же Аске бесился… хорошо, что вы вовремя подоспели. Уж не знаю, за что там задолжала эта ласкета, но, видят Слитые, я теперь тоже Тирре должна. Кстати, вот… – Нарсу развязала незаметный узел из подола рубахи – и на свет явился хрустальный кинжал, который Аня уже считала утраченным. А в последние несколько часов так и вовсе о нём не вспоминала.

– Не пригодился, – пояснила Нарсу. – Стащила у охранников – думала дыру в стене проделать и сбежать. А тут мои сородичи подоспели… не вовремя.

– Ну-ка, ну-ка! – Рута вдруг оказалась рядом с Аней. – Я правильно понимаю, это тот самый кинжал, что тебе дала Вит?

– Д-да… – Аня робко протянула его целительнице.

Та повертела вещицу в руках. Кинжал искрился даже в тусклом свете фонаря:

– Обязательно покажи его рутарию, когда доберёшься в Фор.

Аня кивнула. Рута вернула ей кинжал и пошла дальше, бубня что-то себе под нос. Девочка разобрала только «горное стекло» и «владения Халлстейна».

– Нарсу, а ты на меня не сердишься? – Аня поколебалась. Может, и не стоит ворошить? Но белькара смотрела выжидающе. – Ну, за то, что я заснула у реки.

– Сердилась, и очень, – призналась Нарсу. – А сейчас отпустило. Тем более что теперь тебе придётся взять меня с собой.

– То есть… – Аня боялась поверить своему счастью, – ты пойдёшь со мной?!

– Никогда не была в городе. А тут такой случай!

* * *

Ночи оставалось всего ничего. Лес вокруг был погружён в сон. Только редко перекрикивались ночные птицы да шелестел листьями в тёмных кронах ветер. Пахло почему-то грибами и свежей зеленью. Хотя глаза слипались, а ноги спотыкались обо все коряги и камни, Аня чувствовала умиротворение – всё так хорошо разрешилось. Все живы-здоровы, у неё теперь есть попутчица, да ещё какая! Может, даже не придётся плыть к этому Сердцу мира. Может, даже Сашке помогут как-нибудь.

Когда они добрались до избушки целительницы, Тирре уже давно спал. Кэхэтис тоже, видимо, дремала, но, заслышав шаги в сенях, вышла, сонно щурясь.

– Ещё пациентка? – спросила она у Руты, кивнув в сторону Нарсу.

– Нет, слава Твилингарам. Но на тебя я ещё злюсь, Кэхи, так что, будь добра, дай мне побыть одной до утра. А, и позови своих… рано утром эти двое отправятся в Фор.

Выдринга что-то сердито проворчала в ответ, но спорить не стала.

Постели уже были готовы. Аню уложили на кровати Руты. Нарсу, заявив, что она не привередливая, свернулась у неё в ногах. Сама Рута спать, видимо, не собиралась, а выдринга залезла на печку. И маленький домик, затерянный в ночном лесу, наконец погрузился в сонную тишину.

Глава 9. Фор и новые встречи

Ане показалось, что она только-только закрыла глаза, когда её разбудила целительница.

– На кухне вам Кэхи налила отвара с ягодным вареньем. И кое-что приготовила в дорогу. Вот. – Рута протянула девочке сложенный вчетверо листок желтоватой бумаги. – Отдашь его Тоффину. Это тот человек, о котором я тебе рассказывала. Адрес – на обратной стороне.

– Угу, – сонно пробормотала Аня, сейчас мечтающая только об одном – уткнуться в маленькую жестковатую подушку и спать как можно дольше.

Нарсу на удивление бодро встала и сразу перескочила на кровать раненого сородича:

– Тирре, малыш! Рада видеть, что ты идёшь на поправку!

– Я уже давно не малыш, – спокойно ответил тот. – Но тоже рад тебя видеть, Нарсу.

Аня, с трудом поднявшись, побрела на кухню, где хозяйничала уже вполне бодрая Кэхэтис.

– Ничего, девочка, – успокоила она вошедшую Аню, – у нас на плотах есть моховые пятна. Там обычно сухо, мягко и можно поспать. Да и течение у Терны здесь широкое, не порожистое. Вот, подкрепись перед дорогой. – Выдринга придвинула к Ане деревянную кружку, будто вчера вытесанную из куска сосны. Жидкость внутри пахла травами. Как бабушкины настойки. Это было необычно, но приятно. В такой же деревянной плошке глянцево поблёскивало варенье, похоже, клюквенное или брусничное. Рядом Кэхэтис положила небольшую сухую лепёшку. – Извини, что так скромно, но в том доме, который Рута… достала из этого своего кармана, почитай, никаких запасов.

– Спасибо, – пробормотала Аня, которой и есть-то пока не хотелось. – А из-за чего сердится Рута?

Выдринга фыркнула:

– Сердилась. Вчера. Что я пациентов спасать не полезла. Бросила то бишь. Ну да ничего, она отходчивая.

– Но вы же… вы бы сами сгорели, если бы…

– А! Чего уж там! – отмахнулась Кэхэтис. – Живы все, и ладно. – Выдринга нагнулась и не без усилий поставила на стол корзину, накрытую серой тряпицей и обвязанную грубой бечевой: – Вот вам в дорогу. Здесь немного, но до Фора хватит, а там вы без присмотра не останетесь. Иди умойся. Водичка сейчас холодная, сон как рукой снимет.

Ане почудилось, что она в гостях у бабушки Кати – папиной мамы, не пожелавшей переезжать из своей деревеньки в шумный город. На сердце снова потеплело.

– А есть у вас что-нибудь для зубов? Может, прополоскать хотя бы?

Выдринга сперва удивлённо посмотрела на девочку, потом весело хмыкнула:

– Всё забываю, что ты не здешняя. На вот, – она протянула Ане тонкую веточку, свежо пахнущую хвоей. – Погрызи, чтобы размягчить, и волокнами зубы потри.

– Э-э-э… спасибо.

– Не за что. В Форе давно выжимки делают, Рута говорила. Только я думаю, что это для неженок. Вот же – на любой сосне тебе такая веточка растёт. И ведь главное – не стоит ничего. А в городе, говорят, за выжимку деньги берут, и немалые.

В кухоньку вошла Нарсу, которая тут же отвлекла на себя внимание хлопотливой Кэхэтис. Воспользовавшись этим, девочка выскользнула за дверь.

Косые лучи холодного утреннего солнца бликовали на воде у мостков, на которых частично стоял домик Руты. Свет рассеивался в перьях тумана, стелящегося над озером и в лесных низинах, превращаясь в янтарную дымку. Ничто не напоминало о вчерашнем пожаре, кроме, пожалуй, самого дома, ставшего новее, крепче, будто его только вчера поставили в лесу неизвестные строители.

Из чистой прозрачной воды на девочку смотрело худое чумазое лицо с заспанными глазами и растрёпанной светлой косой. Она же два дня уже не расчёсывалась! Аня вспомнила, что всё это время просто машинально заправляла за уши выбившиеся пряди. Холодная вода действительно бодрила. Грызть веточку, правда, оказалось невкусно и не очень удобно, зато после этой процедуры во рту и правда стало свежо, как после зубной пасты.

Пока Аня расплетала косу, из туманной дымки вынырнуло плоское бревенчатое сооружение. Сперва показалось, что оно плывёт само по себе, но немного погодя оказалось, что его толкают несколько сородичей Кэхи. Над водой торчали только их головы с маленькими «медвежьими» ушками.

– Э-эй! – крикнул один из них. – Куда причалить?!

Аня растерялась. Обращались, судя по всему, к ней, но она не знала, что ответить. Пока девочка соображала, из-за угла дома выглянула его хозяйка.

– К берегу давай! – прокричала она.

Кэхи, видно, уже покормив Нарсу, вышла встречать сородичей. Те вылезли из воды, и отряхивали намокшую шерсть. Помощница Руты раздала им по кружке своего отвара. Выдрингов оказалось четверо: один представительный седой усач и трое молодых.

Их плот был готов. Осталось только позвать Нарсу.

* * *

– Я готова, у меня всё с собой. – Белькара, сидя за столом, точила свои ножи. – Корзину потащишь сама. Не знаю, что туда напихала Кэхэтис, но она тяжеленная.

– Хорошо, – кивнула Аня, подумав, что, слава богу, эту корзину ей тащить только до плота. – Я сейчас только с Тирре попрощаюсь.

Белькар лежал на кровати, задумчиво глядя в окно.

– Тирре, мы уплываем… в Фор.

Тирре как будто встрепенулся:

– Уже? Спасибо тебе за всё! Ты, видно, решила спасать белькар, в какую бы беду они ни попали: вывела из замка Вит, освободила Нарсу. Моё племя никогда этого не забудет.

У Ани вспыхнули уши.

– Тирре… но вы же чуть не сгорели из-за меня… – пробормотала она.

– Я слышал выдрингу, – по-доброму усмехнулся белькар. – Твоей вины здесь не больше, чем у ветра, раздувшего пожар. Зато у нас появилась возможность связать ласкетов долгом. Хотя ласкету с детьми я спасал, не думая об этом.

– Спасибо, Тирре! Ты очень добрый и замечательный белькар! Я бы… я бы не пережила, если бы кто-то погиб из-за меня! – Аня сейчас и правда чувствовала теплоту и признательность. – Поправляйся скорее!

– Благодарю тебя, – Тирре наклонил голову, став похожим на маленького раненого джентльмена, только с ушами и хвостом.

– Эй! Вы сегодня отплывёте или ещё недельку подождать? – крикнула от двери Рута.

– Да-да, иду! До свиданья, Тирре! – Прощаться насовсем не хотелось.

– До свиданья! – улыбнулся Тирре. – Лёгкого пути, и да хранят вас Слитые.

* * *

Корзина оттягивала руки – действительно, что туда могла напихать Кэхэтис, которая жаловалась, что в доме практически нет запасов? Аня поставила поклажу на середину плота, где в досках была выдолблена небольшая выемка. Местечко рядом с выемкой было покрыто дёрном и благополучно росшим мхом. Белый ягель выглядел сухим и мягким.

Нарсу легко прыгнула на плот, который с двух сторон уже держали выдринги.

Кэхэтис и Рута стояли на берегу, ожидая, когда гости отчалят.

– Счастливого пути! – пожелала целительница. – Не потеряй письмо!

– До свиданья! Не потеряю… – Аня почему-то смутилась.

– Да помогут вам Твилингары! – напутствовала Кэхэтис.

Выдринги помахали на прощание, и только Нарсу не сочла нужным отдать долг вежливости. Хотя ещё на суше, проходя мимо Руты, она, кажется, кивнула ей.

Плот мягко заскользил вдоль густо поросших молодняком берегов, постепенно удаляясь от обновлённого домика целительницы. У Ани защипало глаза. Она вглядывалась в туман до тех пор, пока даже размытые очертания избушки не истаяли в нём, а потом береговой изгиб скрыл и саму заводь.

Девочка смахнула рукавом непрошеные слёзы и повернулась к выдрингам, мерно гребущим короткими, но сильными лапками. Нарсу от нечего делать взяла удочку и теперь пыталась поймать рыбу, которую в прозрачной холодной воде было хорошо видно.

– Мотыля бы, тогда и ловить, – весело фыркая от воды, посоветовал один из выдрингов.

Нарсу его не удостоила ответом, а вот усач рассмеялся:

– Ты когда в последний раз удочкой рыбу-то ловил, Канэхи?

Остальные двое гребцов зафыркали, радуясь удачной шутке своего старшего товарища.

Вдруг у самой воды в тумане проступили очертания, похожие на человека с длинными когтистыми руками и звериной головой.

– Ой! Это кто? – испуганно спросила Аня.

– Медвар… – тихо произнесла Нарсу.

С минуту выдринги, Нарсу и фигура в тумане глядели друг на друга. Вернее, скрытый туманом провожал взглядом плот. Потом он спустился к воде, будто собираясь плыть за плотом.

– Стужа… – выругался старший выдринг. – Ребятки, налегли!

И вдруг реку накрыла огромная тень. Громадный искристо-белый ящер с невероятно большими крыльями пронёсся над ними, обдав брызгами и тугим потоком воздуха. Аня, впервые увидевшая дракона, застыла в удивлении и восторге, которые унеслись в светлое небо следом за мифическим созданием, даже не обратившим внимания на «букашек» внизу.

Медвар, уже вошедший в воду, поспешно вернулся в чащу.

– Сытый, – с облегчением выдохнул предводитель выдрингов непонятно про кого.

Вспомнились студёные в лесах нойты, и Аня поёжилась.

Но солнце постепенно оттеснило туман и тени, заиграло на листьях. Теперь помимо журчания и плеска воды вокруг слышались птичьи трели. Река тоже весело бликовала, открывая взорам путешественников свои глубины. Разморённая теплом и мерным покачиванием плота, Аня легла на мягкий мох и закрыла глаза. Последним, что она увидела, была белоснежная сова с ярко-сапфировыми глазами, взлетевшая с ели на берегу.

* * *

Разбудило девочку голодное урчание в животе. Одежда, подаренная нойтой, видимо, по-прежнему защищала от холода. Перевалило за полдень, и солнце теперь пряталось за вершинами вековых сосен и высоких елей, росших прямо у самого берега. От воды тянуло прохладой.

Нарсу, кажется, удалось поймать рыбу. Кроме того, она уже успела разворошить их дорожную корзину со снедью.

– Подкрепись, соня! – весело бросила она девочке. – Тут не больно-то сытно, но рыбкой мы сможем перекусить только на берегу.

– А плыть сколько? – спохватилась вдруг Аня, заглядывая в корзину, где, завёрнутые в кусочки выдубленной кожи, лежали орехи, несколько сухих лепёшек от завтрака и стояли два кувшинчика с ягодным морсом. Ещё было немного сушёных овощей.

– Так вечером будем, – сообщил старший выдринг. – Это по дороге дня два. Да и то если не останавливаться да если не слякоть или снег. А Терна быстро течёт. И город там прямо на берегу стоит.

Постепенно речная протока расширилась. Лес почти пропал, а вокруг потянулись поля. По берегам то там, то тут виднелись домики и даже целые усадьбы. Все были необычные. Одна напоминала огромную нору, выложенную цветным стеклом, другая спускалась к самой воде статуями и барельефами, а третья и вовсе рассекала лёгкие волны словно корабль огромным носом с круглыми оконцами.

Здесь уже часто встречались лодки и даже лёгкие парусные судёнышки. Кто-то удил рыбу, а кто-то просто наслаждался прогулкой. Местные жители с удивлением провожали взглядами плот и его пассажирок. Наконец над Терной и окрестными полями проступили шпили, крыши и стены Фора. Солнце, ещё не успевшее сесть, раскрашивало их багряным золотом.

«Интересно, куда подевались стены в современных городах?» – подумала Аня, разглядывая открывшийся перед ней пейзаж. Историк Андрей Михайлович никогда не говорил об этом на уроках. Да его никто об этом и не спрашивал. «Обязательно спрошу, когда вернусь», – решила девочка.

– Уфф, ну всё. Шабаш, братцы! Почти на месте – во-он та пристань наша, – махнул свободной лапой старший выдринг, которого младшие в разговорах между собой называли Хэнта.

«Нашей пристанью» оказался старый деревянный причал вне городской стены, где катали деревянные бочки, что-то дымилось, и тут же висели сети на просушку. Чем ближе, тем отчётливее становились запахи дёгтя, рыбы и нестираного белья.

– Такое ощущение, что это они в глуши живут, – проворчала Нарсу. – Мы, лесные, и то моемся чаще.

В это время Хэнта вылез на берег, отряхнул шкурку и достал из щели в плоту длинную рубаху. Видимо, здесь не принято щеголять без одежды. Подпоясав своё одеяние, старший выдринг направился к группе работающих на причале людей. Хотя… те, кого Аня сперва приняла за людей, оказались такими же зооморфами, как Нарсу или Кэхэтис, только ростом они были уже со взрослого человека. У многих из-под одежды выбивался пышный рыжий хвост с белой или серой кисточкой, а с двух сторон от кепи торчали острые уши. Но были и другие – обладатель серой шёрстки и хвоста и даже бесхвостые и круглоухие.

Хэнта окликнул одного из работников причала.

– О, сколько зим! Старый ты бревновоз! – весело отозвался тот, нагибаясь, чтобы пожать выдрингу лапу. – Вроде не сезон для сплава.

Хэнта на «бревновоза» совершенно не обиделся:

– Да вот, гостей в город привёз. Ну и ребят своих по оказии захватил, чтобы знали, куда лес гнать да с кем дела вести.

Рыжий работник, с интересом оглядев Аню и Нарсу, хмыкнул, оскалив острые зубы и встопорщив усы. Девочка на всякий случай робко улыбнулась. Белькара же, казалось, даже не заметила чужих взглядов.

Пора было прощаться с выдрингами. Аня перебралась с плота на низкую пристань и, обернувшись, поблагодарила молодых спутников Хэнты. А те, даже не думая о делах, которые вёл их старший с жителями Фора, резвились в темнеющей воде, фыркали, толкались. Однако Ане ответили:

– Да мы с радостью!

– Бывайте!

– Эй, а корзина?

Аня спохватилась, но белькара махнула лапкой:

– Отвезите Кэхэтис! Передайте большое спасибо за вкусный морс.

– Да! И за лепёшки! – поспешила добавить Аня.

Когда девочка и белькара проходили мимо Хэнты, беседующего о чём-то с форситами, тот повернулся к ним:

– Идите вверх по дороге, там увидите ворота. С товарами берут плату, ну а вы налегке. Могут, правда, остановить, спросить куда. Так на этот случай вам, думаю, Рута подсобила.

– Да-да, спасибо вам! – Аня постаралась улыбнуться как можно теплее, хотя на душе скребли кошки.

– Угу, спасибо, – на этот раз расщедрилась и Нарсу.

– Слитые с вами!

* * *

Проходя мимо деревянных сарайчиков и складов, Аня замечала заинтересованные взгляды местных жителей. Одни смотрели исподтишка, отворачиваясь всякий раз, когда девочка встречалась с ними глазами, другие пялились без стеснения. От этого становилось особенно неуютно. Однако к путницам никто не подошёл и даже не последовал за ними, чего больше всего опасалась Аня.

Никто не остановил их и у ворот. Скучающий форсит в лёгкой броне сидел на перевёрнутом ящике, прислонившись к каменной кладке в виде узкой глубокой арки с поднятой решёткой. Охранник лишь окинул новоприбывших беглым оценивающим взглядом и, видимо, не усмотрев угрозы, потерял к ним всякий интерес.

Прямо за стеной был разбит палисадник, скрасивший серую громаду городских укреплений. Здесь тёмным ковром разросся плющ, став великолепным фоном для юных пушистых ёлок и папоротниковых кустов. А из обильной зелени скромно выглядывали белые звёздочки неизвестных цветов.

Мощённые плоским булыжником улочки расходились отсюда в двух направлениях, теряясь среди двухэтажных домов и лавочек. Налево, в доль цветущей стены, и направо – куда-то вглубь городских кварталов. Аккуратные домики смотрелись настоящими европейцами – высокие окна, свежевыкрашенные фасады с лепниной, двускатные красные крыши. И у каждого свой маленький палисадник.

Мимо с шутками и смехом прошла группа юношей в форменной тёмно-фиолетовой одежде. Один из молодых людей, рыжий и веснушчатый здоровяк с оттопыренными ушами, бросил заинтересованный взгляд на гостий, но подойти не решился, и друзья увлекли его дальше – в речную слободу. Аня сглотнула, надеясь, что парень просто удивился их необычному виду. Впрочем, ватага быстро исчезла. По улице неспешно шли прохожие, возвращающиеся домой.

Аня в нерешительности остановилась.

– Ну, чего замерла? – Нарсу выжидательно уставилась на спутницу.

– Может, спросим, куда идти?

О! Вон старушка поливает в палисаднике цветы.

Пожилая женщина оказалась милой и почти совершенно глухой. Про Университет ей пришлось прокричать несколько раз, прежде чем старушка поняла, чего от неё хотят.

Но вот наконец узловатый палец указал на улицу справа.

– Тут быштрее, – прошамкала она.

Постеснявшись кричать ещё и «спасибо», девочка просто улыбнулась и кивнула доброжелательной форситке.

– А зачем нам Университет? – осведомилась Нарсу, когда они пошли дальше.

– Там живёт знакомый Руты. Он должен мне помочь.

– А что, пятки колет?

– В смысле?

– Нам так срочно нужно его найти?

Аня вспомнила, что белькара не знает цели их путешествия. Она посмотрела на ближайший домик, крышу которого солнце уже освещало только с самого краешка.

– Ну-у… нам же всё равно придётся где-то ночевать…

– Успеется, – отмахнулась белькара. – А пока пойдём-ка на площадь! Я слышала, это самое весёлое место в городе, а мне сейчас хочется веселья. Надоело слушать редкие звуки в лесной тишине. Даже братья-выдринги меня сегодня не развеселили. Зря, что ли, я в город добиралась?

Такой длинной тирады от Нарсу Аня ещё ни разу не слышала. Наверное, удивление отчасти послужило причиной, по которой она согласилась со своей спутницей.

Они пошли мимо высоких узких домиков, каменных внизу и белёных сверху. В окошках уже приветливо зажигались неяркие огни. Кто-то закрывал ставни, а кто-то, наоборот, предпочёл вдыхать вечерний воздух. Пахло в Форе приятно – нагретым камнем, свежей древесиной, готовящейся едой и немного зеленью. Вспоминая уроки истории, книги фэнтези и обсуждения в Интернете, Аня даже немного загордилась – может, в земных городах в Средние века и стоял смрад, а в её волшебном мире всё иначе.

Здесь было много зелени. Редкие прохожие не горланили пьяные песни, а чинно шли по своим делам или возвращались домой. Аня опасалась наткнуться на ещё одну компанию каких-нибудь молодых людей, но этого не произошло.

Начали загораться газовые фонари, дающие мерцающий рассеянный свет. В их отблесках стали заметны орнаменты, вырезанные или нарисованные яркими красками на ставнях, дверях и заборах. Заискрились тусклым золотом камешки, вкраплённые в мостовую. Дышалось легко – с моря дул тёплый ветер. В этом волшебном городе хотелось прожить всю жизнь. Хотя Нарсу, целеустремлённо шагающая впереди, вряд ли была того же мнения.

Глазея по сторонам, Аня не сразу поняла, что её бедро что-то жжёт.

– Ай! – она достала из кармана зеркало – Сашкин подарок, только в последний момент удержавшись, чтобы не бросить его на землю.

– Что? – Нарсу даже не обернулась, видимо, боясь пропустить выход на площадь, только слегка повернула голову.

– Всё нормально… камешек в ботинок попал…

Аня и сама не могла объяснить, почему скрывает от белькары своё общение с Никоновым.

В гладком стекле зеркала отражалась бледная Сашкина физиономия. Под глазами у него были тёмные круги, но он улыбался:

– Привет, Анька! А я живой.

Аня чуть отстала от Нарсу, чтобы та не слышала их разговор:

– Привет! Конечно, живой! Попробовал бы только умереть! – прошипела она в зеркало с весёлой злостью.

– А ты где?

– В Форе.

– Уже?! – присвистнул Никонов. – Ну ты и скороход!

– Мне помогли. И мы по реке плыли… А ты как? Что там Вит?

– В порядке, – немного самодовольно произнёс одноклассник. – Она ничего мне не сделала. Наоборот, поколдовала, чтобы я поправился.

– А про меня она что говорит?

– Мне – ничего. Но я слышал, как она приказывала полярным совам тебя найти и проследить. Теперь не найдёт, – Сашка усмехнулся. – В Форе её магия – пшик. А совы подчиняются только магии.

– Ну и хорошо! – криво улыбнулась Аня, которую пробрал неприятный холодок при воспоминании о белой сове с сапфировыми глазами.

– А ко мне олень мой вернулся, представляешь? Который нас вёз. Он тоже убежать смог.

– Здорово! – искренне обрадовалась Аня.

Повисла неловкая пауза.

– Слушай… а покажи мне Фор, – попросил Сашка, отводя глаза и морщась.

Аня взглянула на идущую впереди Нарсу и, осторожно повернув зеркало, медленно обвела им вокруг. Они как раз проходили мимо длинного белого здания с колоннами. У входа, подсвеченная газовым фонарём, висела табличка «Совет мореплавателей-торговцев». Хотя сначала Ане показалось, что слова выбиты на неизвестном языке.

– Да, вроде ничего, – одобрил Никонов, когда она снова повернула к себе зеркальную поверхность. – А как ты найдёшь корабль?

Но ответить Аня не успела, её позвала Нарсу:

– Эй! Иди сюда! Тут кое-что поинтереснее площади!

– Извини… давай потом? Как мне с тобой связаться?

– Никак! – обиделся Сашка. – Я сам свяжусь.

– Сам дурак, – Аня показала язык, но Никонов исчез, а в зеркале появилась русая сероглазая девочка, зачем-то показывающая язык своему отражению.

Вот чего на неё обижаться-то? Дураки эти мальчишки!

Аня спрятала волшебную вещицу в карман, стараясь успокоиться, и догнала Нарсу.

* * *

Проулок между высокими старыми домами с облупившейся от времени и сырости побелкой выводил прямо на длинный пирс. Где-то на улице по левую руку звучала музыка и слышался гомон голосов. Здесь же работы уже прекратились. Только скрип снастей, крики чаек и плеск воды под покатыми боками судов нарушали покой просторного причала. Редкие прохожие и вахтенные матросы казались частью старых пирсов.

Здесь ещё не отгорела заря, разлившая над морем красно-жёлтые полосы. Даже виднелся над водой краешек уходящего солнца, перечёркнутый тёмными силуэтами мачт с убранными парусами. В лицо сразу пахнуло свежим прохладным ветром и потянуло йодом и подгнившими водорослями.

Нарсу в восторге остановилась у выхода из проулка:

– Слитые! Никогда ещё не видела столько воды!

– Это море, – Аня тоже с удовольствием разглядывала открывшуюся картину, вдыхая полной грудью солёный воздух.

Нарсу хмыкнула. Как показалось девочке, скорее неодобрительно. Может, хотела сказать, что и сама знает, как называется большая вода, но смолчала.

– Пойдём пройдёмся по причалу? – предложила Аня.

Ей хотелось есть, да и попасть к рутарию хорошо бы пораньше. Мало ли, может, ночью к нему не пускают даже самых важных посетителей. Но теперь в теле разлилась дурманящая лёгкость – да и как пропустить такой закат?!

Нарсу просто кивнула, и они пошли вдоль стоящих у причала кораблей. На борту одних уже зажглись палубные огни. У трапов других дежурили вахтенные матросы, на несколько судов можно было попасть только вплавь. Некоторые щеголяли свежей древесиной, краской и новыми снастями, а какие-то, видимо, уже очень давно бороздили морские просторы и нуждались в ремонте.

С одного из таких корабельных ветеранов их окликнули:

– Эй! Хотите прокатиться на корабле?! – В свете бортового фонаря можно было разглядеть девочку с лисьими ушками, примерно ровесницу Ани, в свободной белой рубахе, обтянутой жилетом. Зазывала казалась вполне дружелюбной.

– Нам ещё по делам… – попыталась отказаться Аня, не очень, правда, уверенно, – мы не успеем.

– Да ладно вам! Заходите, обсудим ваши дела. Наверняка они могут подождать. А может, мы вам даже подсобим, – подмигнула девочка. – Мы с братом тут много кого знаем.

– Не нравится мне всё это, – проворчала Нарсу.

– Давай просто зайдём посмотрим? – Да, Аня помнила наставления взрослых, что нельзя никуда ходить с незнакомцами. Но ведь здесь не обычный мир, а волшебная страна. И девочка-лисичка совсем не похожа на кровожадного маньяка. И даже на его помощницу. Улыбается весело, чуть лукаво. Искорки мелькают в глазах в свете фонаря. И Нарсу рядом. И вообще – интересно же.

– Как скажешь, – сдалась белькара, пожав плечами. Видимо, ей тоже было любопытно побывать на борту корабля. – Но чую – не просто так зазывают.

– Не просто, – весело согласилась девочка-лиса. – Нам команда нужна.

– Ой… – Аня остановилась на полпути. – Мы никогда не плавали на кораблях.

– Ничего! Мы вам всё покажем. Не захотите – не поплывёте. Мы никого не заставляем.

Аня и Нарсу не без опаски поднялись на борт. Здесь уже стояли несколько членов экипажа – хотя большинство из них походили скорее на городских юродивых, чем на моряков. Худой мужчина с длинным носом, в мятом кепи и балахонистой робе – кстати, первый человек, которого увидела Аня после встречи с Рутой, – довольно неумело пытался вязать какие-то узлы на мачтовых верёвках.

– Это Ник, – представила его девочка-лиса. Тот обернулся и помахал рукой, хотя понимания в его карих глазах заметно не было. – А я, кстати, Тофа.

– Аня.

Белькара фыркнула.

– А это Нарсу, – представила спутницу Аня, за что тут же получила от неё увесистый, по белькарьим меркам, пинок.

– О, такие имена любят северные племена белькар! – обрадовалась Тофа. – Вы с Севера?

– Да, – кивнула Нарсу с таким видом, будто ей пришлось выдать государственную тайну.

– Здорово! А вот Форн и Серхио.

Эта странная, даже подозрительная парочка резалась в кости на одной из бочек. Толстый форсит с соломинкой в зубах, похоже, мухлевал как дышал. А его жертва – кудлатый мужичок с грязными витыми рогами – в сердцах лупил по бочке каждый раз, когда проигрывал. Форн хищно улыбнулся одной половиной рта и поднял руку в знак приветствия. Серхио только рассерженно пыхтел, не обращая внимания ни на кого, кроме соперника.

– Ещё трое матросов сейчас в трюме. Вот! Пришли.

Тофа толкнула небольшую дверцу между двумя лестницами, ведущими к штурвалу. Здесь за широким приземистым столом с географическими картами и свечами восседал капитан. На вид ему было от силы лет четырнадцать, и он как две капли воды походил на курносую веснушчатую Тофу. Из-под простой треуголки торчали рыжие уши, но лицо его хранило такую серьёзность, осанка была столь величавой, а зауженный камзол выглядел настолько респектабельным, что Ане захотелось уважительно поздороваться и тихонько сесть где-нибудь в уголке, чтобы не мешать. А вот Нарсу сказала с нескрываемым презрением:

– Это вот капитан?! Да у него молоко на губах ещё не обсохло!

Оторвавшись от карт, мальчик-лис поднял на них серьёзный и немного укоризненный взгляд:

– Тофа, кто это?

– Это ещё двое в экипаж! – весело отозвалась та. – С ними нас уже десять! Думаю, этого достаточно.

– В экипаж? – одновременно спросили Аня и мальчик-капитан.

Аня смутилась, уступив собеседнику право первым разобраться в ситуации.

– Тофа, – он произнёс это так, будто устал сносить шалости младшей сестры, но готов и дальше терпеливо объяснять ей, как правильно себя вести. – Мы же договорились, кого будем набирать в экипаж. Нам нужны опытные мореходы. А большая часть тех, кого ты привела сегодня на борт, никогда не имели никакого отношения к мореплаванию.

– Сам бы попробовал! – надулась Тофа, но быстро оттаяла. – Фир, нам же нужна команда. Моряки уже все завербованы. К тому же им нужно платить… – Тут она сделала многозначительную паузу, по которой можно было судить о платёжеспособности юных мореплавателей.

– Ладно, – сдался Фир. – Но зачем ты привела этих… особ? Нам хватит и одной женщины на корабле.

– Так, пойдём отсюда! – начала закипать Нарсу, перебив готовую что-то возразить девочку-лису.

– Кхм… Погоди, – Аня тоже была не против уйти и забыть о недоразумении, но уходить вот так, будто тебя просто выгнали, совсем не хотелось. – Уважаемый… Фир… правильно?

Юный капитан кивнул. Он стоял вполоборота, заложив руки за спину.

– Понимаете, произошла ошибка. Нас пригласили на морскую прогулку, вот мы и пришли. Но у нас есть дела в Форе, поэтому мы не можем остаться в вашей команде, даже если бы вы попросили.

– Видишь, что ты наделал! – набросилась на капитана Тофа. – Как мы доберёмся до Сердца без команды?! Каждый раз, как мы пытаемся отплыть, твои придирки всё портят!

Аня насторожилась и схватила за руку белькару, уже собравшуюся уйти.

– Послушать тебя – так мы должны обманом заманить на борт любой сброд, лишь бы нас было не меньше десяти! Далеко ли мы уплывём с такой командой?! – похоже, Фир тоже начал терять терпение.

– Тебе легко говорить! – на глазах у Тофы выступили злые слёзы. – Сидишь тут, уткнувшись в свои карты!

– Тофа, мы договорились! Ты сама вызвалась набирать команду, а мне нужно изучить фарватер!

– Да! Глупая Тофа – и умница Фир! Вот так всегда! – девочка-лиса в слезах выбежала из каюты.

Мальчик, ссутулившись, опустился на стул.

– Э-э-э… извините… – начала Аня.

– Вы ещё здесь? – он поднял на них удивлённые карие глаза.

– И не понимаю зачем, – буркнула недовольная Нарсу.

– Вы хотите плыть к Сердцу мира? – Было ужасно неловко и немного волнующе, но об этом, кроме неё, спросить некому. Смелой Машки сейчас рядом нет, а Нарсу знает не всё.

– Тофа… – Фир произнёс это так, что Аня поняла – девочке-лисе влетит ещё и за то, что проболталась. – Понимаете, моя сестра часто говорит, не подумав. На самом деле наша цель – опробовать этот корабль на большой воде. Узнать, можно ли на нём пускаться в дальние плавания и доставлять грузы. Видите ли, мы планируем заняться торговлей.

Говорил юный форсит вполне серьёзно, да и не верить ему не было причин, только Аню всё же не покидало ощущение, что мальчишка пытается вывернуться. Прямо как Никонов, опоздавший как-то на урок математики.

– Жаль… Просто мне тоже нужно к Сердцу мира. Я, конечно, не матрос, но могу, например, готовить еду…

– Нет-нет, благодарю вас! Это лишнее. Мы всё равно вряд ли отправимся в ближайшее время. – Фир снова встал из-за стола, всем своим видом показывая, что аудиенция закончена.

* * *

– Зачем ты к ним напрашивалась? – ядовито спросила Нарсу на палубе.

– Я услышала, что они собираются к Сердцу мира…

– Эти детки?! С такой командой?! И главное – тебе-то туда зачем?

Толстый шулер, оставшийся без дела, теперь с нехорошим интересом смотрел в их сторону.

– Ну… это шанс, – попыталась Аня увильнуть от разговора о цели своего путешествия.

– Судя по тому форситу – шанс пойти на дно или быть зарезанными… – хмыкнула белькара, которая уже отвлеклась от своих вопросов и искоса наблюдала за шулером. – Рута ведь дала тебе адрес? Наверняка её знакомый сможет помочь.

– А вдруг он не захочет? – Аня машинально потрогала конверт в кармане, уже понимая, что спорит совершенно напрасно. Их ведь всё равно не возьмут в команду.

– Эй, девочки! Я слышал, вам нужны деньги. Может, сыграем? – Толстяк неожиданно оказался рядом и, нависнув над Аней и её спутницей, по-отцовски приобнял девочку за плечи. – Первая ставка с меня. Я сегодня щедрый!

– Уберри свои гррязные лапы! – почти прорычала Нарсу то, о чём Аня ещё только подумала. Белькара с места прыгнула форситу на грудь и, упершись сильными ногами в толстый живот, схватила шулера за грудки. Тот демонстративно отнял руки от Аниных плеч и поднял их вверх, показав, что сдаётся:

– Ладно-ладно! Не хотите играть – так бы и сказали… – улыбка его при этом девочке совсем не понравилась.

– То-то! – кивнула Нарсу и обернулась к Ане: – Пойдём отсюда.

Аня с радостью подчинилась, заметив краем глаза, как рогатый Серхио с уважением провожает их взглядом из-под лестницы. А ещё двое незнакомцев наблюдают за ними из трюмного люка. Тофы, увы, нигде не было видно, хотя у неё девочка попросила бы прощения за неприятную сцену в каюте.

Вокруг уже совсем стемнело, и ночную мглу разгоняли только фонари на кораблях и в самом порту. Следом за белькарой Аня спустилась по трапу. И тут их кто-то окликнул:

– Эй! Что вы делаете на «Мурене»?! Стража! Корабль угоняют!

В тени борта девочка разглядела какого-то мужчину. Со стороны доков послышался тяжёлый топот по брусчатке. Местные стражи порядка не дремали.

– Бежим! – крикнула Нарсу и первой понеслась к проулку, из которого они вошли в порт.

Аня тоже побежала, но тяжёлый топот слышался всё ближе, и девочка пожалела, что никогда всерьёз не занималась физкультурой. Её догнали почти у самого переулка. Страж в кожаной броне грубо схватил Аню за локоть.

– Ай! Отпустите! – она попыталась вырваться, но держали её крепко.

Свободной рукой здоровенный форсит с усами, похожий на моржа, вытер пот со лба:

– Бегать ещё за вами… Где вторая? Мелкая? – он несильно встряхнул Аню, но ей встряска показалась довольно ощутимой.

– Ай! Не знаю…

– Чего на корабль-то полезли? – Судя по голосу, форсит всё же не собирался сурово наказывать преступницу. Даже, пожалуй, сочувствовал. – Угнать не угнали б, конечно, – куда таким воробьям! Но хулиганить тоже нехорошо.

– Мы не хулиганили! Нас позвали покататься.

– Зачем тогда бежали?

– Не знаю, – Аня пожала плечами. – Просто вы побежали к нам, и мы испугались.

– Э-хе-хе… ну, пошли, что ли. На посту разберёмся.

Недалеко от трапа ещё двое стражей порядка связывали руки за спиной Нику, Серхио и ещё двоим типам, которых Аня раньше не видела. Ни Фира с Тофой, ни толстого шулера Форна не было видно: наверное, они успели удрать. У трапа тёрся незнакомый матрос, время от времени затягиваясь трубкой.

– Ты кого привёл, Марик? – удивился высокий жилистый страж. – Это ж девчонка совсем.

– Она убегала с корабля… – Усатый Марик явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Да-да! Её-то я и увидел! – подтвердил матрос, лишив Аню надежды, что её отпустят. – И ещё мелюзга какая-то с ней была.

– Мелюзга уж больно быстрая. Только эту и догнал, – виновато пожал плечами Марик. – Да может, они просто хулиганили? Дети ж…

– Ага! У Тоффина тоже… дети. Похоже, это опять их рук дело. Вон, этот описал, – страж указал на незнакомого тощего форсита с неприятным угловатым лицом. – Уж больно похожи.

– Повезло вам, что в этот раз они даже из порта не вышли, – подмигнул бодрый толстячок-страж матросу. – У Фоккета, вон, посудину в прошлом году на мель посадили.

У Тоффина? Кажется, так Рута называла своего знакомого в Форе. Ура!

– Подождите, у меня же есть письмо для рутария! Мы только сегодня прибыли в город и… – Но письма на месте не оказалось. Аня с нарастающей паникой обшарила все карманы. Ничего. Неужели потеряла?!

– Да ты не переживай, – «морж» растянул потрескавшиеся губы в улыбке и взглянул на девочку как будто с жалостью. – Там разберутся. Ты ж воробышек совсем – какой из тебя грабитель?

Аня благодарно кивнула, но ответная улыбка вышла совсем бледной. В горле стоял ком, руки стали совсем ледяными, а ноги – ватными.

– Так, давайте их на пост. Командир придёт – пусть выясняет, кто тут кто, – высокий страж повернулся к моряку: – А вы найдите своего вахтенного. Небось в трюме валяется, связанный или пьяный. Было уже. И чтоб из порта – никуда!

– Это уже капитану решать, – насупился матрос.

– Отчалите – ни черта не получите. Фоккету в том году возместили. Или вам деньги лишние? Чего встали-то?

Двое конвоиров, словно спохватившись, подтолкнули арестованных к выходу из порта. Аня чувствовала, как в глазах закипают слёзы, а ноги отказываются идти. Шагающий рядом Марик поддерживал её, ведя чуть в стороне от остальных горе-моряков.

В плохо освещённом переулке кто-то по-кошачьи прыгнул на мостовую перед небольшой процессией:

– Ну-ка, стойте!

Страж, идущий впереди, потянул из ножен саблю.

– Не надо! Это же Нарсу! – Аня, узнав голос, шагнула вперёд, но Марик остановил её, положив на плечо тяжёлую ладонь.

– Я вон с той девочкой и пойду с вами! – заявила белькара и, выйдя из тени и прошагав мимо насторожившихся конвоиров, встала рядом с Аней: – Так, кого ждём?

«Морж» опомнился первым:

– Это вот её я не догнал!

– Ну, значит, все в сборе, – мрачно сплюнул высокий форсит. Его низкорослый коллега коротко хохотнул, и они вновь вложили сабли в ножны.

Процессия двинулась дальше.

– Вот ненормальная… – тихо произнёс один из «матросов». – Могла же убежать…

– Да вы здесь все ненормальные, – отрезал худой страж. – Это ж надо – пойти в команду, которую набирают детишки, чтобы доказать кому-то, что они-де мореходы! – И он презрительно хмыкнул в усы.

* * *

В маленьком каменном домике неподалёку от порта, как оказалось, кроме стола, за которым дежурный заполнял бумаги, была ещё и пара клетушек-камер. В одну из них и впихнули Аню с Нарсу. Остальных задержанных затолкали в соседнюю камеру. Расстояние между прутьями решётки оказалось довольно узким, и даже маленькая белькара не смогла бы пролезть между ними.

– Стужа их забери! – Нарсу в сердцах пнула решётку. – Зачем ты сдалась?!

– Не сдалась – меня догнали, – со вздохом призналась девочка.

– Догнали?! – оторопела белькара, а потом посмотрела на Анины ноги и фыркнула. – Всё время забываю, что люди такие медленные. Ох, Слитые! Во что я ввязалась!

В камере воцарилась тишина. Слышно было, как что-то шуршит за стеной, тихо переговариваются арестанты в соседней камере и где-то капает вода.

– Нарсу… – Аня шмыгнула носом. – Прости меня, пожалуйста, что я такая глупая и из-за меня тебя схватили.

– А ещё из-за тебя я отправилась в путешествие, – пробурчала белькара. – Увидела город и море… Только не реви! Выберемся как-нибудь.

Аня снова шмыгнула носом, но теперь уже улыбаясь.

По-прежнему хотелось есть, на душе скребло и мучило беспокойство за свою судьбу. Скамеек не было, и девочка села прямо на пол у стены, подтянув к себе колени, и положила на них голову. Интересно, что бы сказала мама, узнав, что её дочку посадили в тюрьму за кражу? Наверное, она бы только обрадовалась – ведь лучше живая дочка в тюрьме, чем пропавшая без вести. Аню даже передёрнуло, когда она представила, что сейчас чувствует мама. Надо обязательно вернуться, и как можно скорее! Вот только… как? И раньше-то это было довольно призрачной перспективой, а теперь, когда они с Нарсу в тюрьме, без письма Руты, и никто не знает, где они, всё и вовсе печально.

Допрашивать их никто не торопился. Только один раз сменилась стража. Собравшиеся домой рассказали заступившим о пойманных подельниках воришек. Похоже, юные форситы и впрямь уже не первый раз пытались угнать корабль, но, будучи детьми уважаемого горожанина, уходили от правосудия.

Думать об этом было неприятно, утешало только то, что ни Тофа, ни её брат не походили на настоящих злоумышленников.

Нарсу, обошедшую всю небольшую камеру и даже забравшуюся по решётке к самому потолку, видимо, интересовали совершенно другие вопросы – например, как сбежать из тюрьмы.

Глава 10. Семейство Рока

Снова хлопнула входная дверь. Аня увидела, как встал и вытянулся во фрунт сидевший за столом стражник.

– Здравствуй, Терр. Садись, пожалуйста, – прозвучал мягкий усталый голос. – Что, опять Фир и Тофа?

Страж, медленно сев обратно, кивнул.

– Могу я поговорить с задержанными?

– Как вы узнали о задержанных, мастер Тоффин?

Тоффин! Он сам пришёл сюда! Может быть, удастся рассказать ему о Руте? Вдруг он и без письма им поверит?

– Поговорил кое с кем.

Однако Терр не собирался сдаваться:

– Зачем они вам? Уж простите, мастер, но это подозреваемые и важные свидетели… – страж осёкся.

– …против моих детей. Понимаю. Но я буду говорить в вашем присутствии и ничего лишнего им не сообщу.

– Их всех поймали с поличным, – насупился Терр, но, видимо, и он понял, что рано или поздно ему всё-таки придётся уступить.

– Как и год назад, когда корабль досточтимого Фоккета сел на мель. Но вы же прекрасно помните, что моих детей в тот раз оправдали. А я не мешал следствию и даже выплатил кораблевладельцу сумму, достаточную для возмещения убытков.

– Ладно… – сдался Терр, – но я буду рядом. – Гремя большими ключами, он направился к камере.

Аня наконец получила возможность рассмотреть пришедшего. Пожилой форсит в фиолетово-белом балахоне с серебряным шитьём при ходьбе опирался на простую трость. Его уши и бакенбарды были тронуты благородной сединой. Чуть раскосые глаза, мелкая сеть морщин, взгляд острый и проницательный.

– Твилингары! – воскликнул вошедший, увидев Аню. – Она же совсем ребёнок!

– Будто мне нравится держать девочку под стражей, – пробурчал Терр. – Но их поймали на месте преступления.

– Мы не совершали никаких преступлений! – Аня поднялась и подошла к решётке камеры. – Нас позвали на морскую прогулку, и мы не знали, что корабль собираются… угнать. А потом, когда мы отказались и пошли на берег, кто-то закричал, и к нам побежали. Мы просто испугались, и всё.

Тоффин бросил быстрый взгляд на соседнюю клетку:

– Ты говоришь за всех?

– Н-нет. Только про нас с Нарсу…

Белькара спрыгнула с верхних прутьев и отряхнулась:

– Мы не виновны! Я вернулась под стражу, чтобы доказать это.

– Белькара? Судя по имени и одежде – из северных племён… хмм? – рутарий вопросительно взглянул на стража.

– Она сперва удрала, но потом вернулась. Марик рассказал.

– Не часто в Форе встретишь твоих соплеменников, – обратился Тоффин к Нарсу, – а на форси ты говоришь так, будто владеешь им с детства.

Та пожала плечами и пригладила взъерошенную шёрстку:

– Я часто говорила с ведь… целительницей, а она из ваших мест.

– Думаю, мы ещё увидимся, – улыбнулся Тоффин. – Мне всегда было интересно, чем живут северные племена. Жаль, обязанности рутария уже не позволяют путешествовать. Что ж… – Рутарий сунул руку за пазуху и вынул оттуда письмо целительницы. Аня удивлённо ахнула. – Вижу, тебе знакомо это письмо.

– Конечно! Его мне дала Рута… для вас, – Аня почувствовала, что краснеет. – А я его потеряла…

– Не потеряла. Его у тебя украли. К счастью, у Фира острый глаз и твёрдая рука. Он успел нагнать вора и забрать письмо.

– Так ваш сын знаком с этой девочкой? – подозрительно спросил Терр.

– Не знаю. Я его не спрашивал. Как только дети передали мне письмо, я сразу отправился искать девочку, недавно пришедшую в город, и мне сказали, что одну такую как раз привели к вам на пост. И вот я здесь.

– Ох уж этот Марик… – проворчал Терр. – Доведёт его доброта когда-нибудь до беды.

Возникла пауза, и Аня решила ею воспользоваться.

– Вы нам поможете? – спросила она рутария, стиснув прутья решётки так, будто от них зависел ответ.

Тоффин немного помедлил.

– Постараюсь. Я поговорю с начальником стражи. В конце концов, вы тут скорее пострадавшая сторона. Да и какие из вас преступники! Но придётся немного подождать. А пока я распоряжусь, чтобы вас содержали в более комфортных условиях.

– Спасибо, – Аня опустила глаза.

– Пфф, мне комфортные условия не нужны! – заявила Нарсу, но на её слова никто не обратил внимания.

– Эй! – раздалось из соседней камеры. – А мы? Этим вы поможете, а нам нет?

Ане было не видно, кто это сказал, но, кажется, не Серхио и не Ник.

– Вам? – Рутарий, собравшийся уже покинуть тюремный коридор, задержался. – Почему я должен вам помогать?

– Потому что мы пострадали от ваших детишек! – продолжал настаивать обладатель неприятного высокого голоса.

– Ты уверен, что это были мои дети? – ледяным тоном осведомился рутарий.

– Как же? Фир и Тофа. Они друг друга так называли. Да и похожи они на них – я же видел их во время ярмарки.

– А кто поручится, что это не чья-то злая шутка? Что эти дети не играли в Фира и Тофу, чтобы насолить им или мне?

Возмущавшийся растерялся.

– То-то же! – Гнев Тоффина пошёл на убыль. – Но я справлюсь о вашей судьбе. Надеюсь, всё это будет признано недоразумением, и вас отпустят.

– Спасибо, рутарий! – А этот голос, будто немного «в нос», кажется, принадлежит Серхио.

– Благодарствую, – буркнул и тот, что первым затеял разговор, не слишком, однако, довольный результатом.

Тоффин ушёл. Терр сел на своё место и принялся что-то старательно выводить на бумаге. В соседней камере шёл приглушённый спор, только иногда чётко слышались отдельные имена – поминали Тоффина и его детей.

– Ишь как он детишек защищает, – Нарсу размяла плечи, потом руки. К показному безразличию тона примешивалось, кажется, неодобрение.

– Может, это и правда не его дети. Зачем им воровать чужой корабль, если папа большой чиновник? Денег же у него наверняка много. Он что, не купит им свой корабль? В моём мире у чиновников всегда много денег, и их дети могут купить себе любую машину… ну, вроде самоходной повозки, только дорогой, красивой и быстрой, – уточнила Аня, видя некоторое замешательство Нарсу.

– Я догадывалась, конечно, что ты не от мира сего, но чтобы у тебя прямо свой был… – хмыкнула белькара. – Расскажи, что ли, про него. Всё равно нам тут ещё долго торчать.

Девочка снова села, подтянув колени. Одежда из Нордлига до сих пор грела: видимо, не магия Вит делала её такой практичной. Голод немного притупился, только ныл желудок и клонило в сон. Но рассказать подруге по несчастью о своём мире было куда интереснее. Нарсу, покрутившись, устроилась напротив, обернувшись пушистым хвостом.

– А про что тебе рассказать? – Аня замешкалась, поняв, что не знает, с чего начать.

– Сначала про себя. Что ты делаешь в своём мире?

– Учусь в школе, – ответ лежал на поверхности.

– А что такое «школа»? – последнее слово Нарсу произнесла с явным акцентом.

– Это… – Аня замешкалась, подбирая определение. – Это такое место, где детей учат… писать, считать и… многим другим наукам.

– А зачем?

– Например, чтобы знать историю или уметь писать. Хотя иногда кажется, что некоторые предметы, которым нас учат, лишние. То есть, конечно, важно знать, что мы не летаем над землёй, потому что так работает сила притяжения, но все эти формулы… кому они пригодятся? Или вот уметь посчитать деньги – это правильно, но делить дроби, мама говорит, ей не пригодилось…

– Зачем же вы тогда там учитесь?

– Так надо. Все дети должны учиться.

– Не понимаю. – Усмешка белькары ненамеренно вышла немного плотоядной. – У нас тоже старшие учат молодняк. Как сражаться, как охотиться и добывать питание, как шить одежду, как ухаживать за ранеными, детьми и стариками. Но нам всё это нужно. Без этого не выжить. Может, в вашем мире нельзя выжить без этого… тяжения?

– Притяжения, – рассмеялась Аня. – Нет, почему же. Мы можем выжить без этих знаний… наверное. Но удобно ездить на машине или звонить по телефону. Это такое маленькое устройство, в котором можно нажать на кнопки, выбрать номер знакомого человека и поговорить с ним, даже если он далеко. Чтобы это всё работало, нужно много знать.

– Ха! У нас это называется магией. Да и то похвастаться такими умениями могут не многие.

– А у нас нет магии… – вздохнула девочка.

– По мне, ваше учение лучше, чем магия. Оно вроде удочки: ты понимаешь, как что работает и как это применить. А магия… это непредсказуемая сила. Вит, к примеру, не справилась со своей злостью – вот тебе и студёные. Ей, правда, всё равно – но разве без магии такая дрянь появилась бы?

– Наверное, ты права…

К камере, загремев ключами, подошёл Терр. Поставив внутрь обшарпанную табуретку, водрузил на неё две миски с ложками внутри и пару кусков хлеба.

– Стол не могу, извиняйте, – буркнул он, снова закрывая дверь.

В соседнюю камеру страж порядка отнёс только миски и ложки.

Аня заглянула в одну – капуста, картофель, кусочки чего-то красного. Похоже на обыкновенные щи. И пахнет супом. Живот требовательно заурчал.

Ладно, поесть действительно нужно. Не отравят же их, в самом деле. Девочка взялась за ложку – обшарпанную и потемневшую, но вроде довольно чистую.

Нарсу подозрительно понюхала еду:

– Что это?

– Суп… кажется. – Аня зачерпнула ложкой. – Ну да. Суп. Нормальный.

Вкус оказался не вполне привычным. Так же необычно было пробовать суп с сельдереем – мама хотела «побаловать» семью чем-то новеньким, и это почти никому не понравилось. Зато сейчас голод сделал тюремное варево вполне вкусным.

Глядя на уплетающую за обе щеки Аню, Нарсу тоже осмелилась попробовать тюремную еду:

– Тьфу ты, Слитые! Гадость какая!

– Ты не любишь суп?

– Я никогда его не ела, и, вижу, не зря.

– Ну, как хочешь. – Порция оказалась маловата, и Аня подумывала съесть и ужин Нарсу, если та откажется.

Однако, фыркая и кривясь, белькара всё же съела почти половину супа – видимо, была голодна не меньше подруги.

Ещё через какое-то время Терр забрал табурет и миски и принёс довольно тощий, но вполне чистый матрас.

– Другого не нашёл… – как будто извиняясь, объяснил он девочке. – Сейчас ещё одеяло поищу.

– Спасибо! – можно было, конечно, скривиться, как Нарсу, и потребовать что-то более пристойное, но Аня подозревала, что и этот скудный набор страж порядка оторвал от себя.

– Ты будешь на этом спать?! – белькара подозрительно принюхалась к матрасу.

– А что? Мне кажется, на нём обычно спят дежурящие здесь стражники.

– Вот и я про то же…

Аня взглянула на сокамерницу и улыбнулась:

– Нарсу, ведь это ты лесной житель, а я привыкла к комфорту. Но сейчас как будто всё наоборот.

Нарсу снова фыркнула:

– Спать на ветке, в дупле или во мху – это одно. А спать на грязном тюфяке, на котором валялся не один потный стражник, – совсем другое.

Сомнения развеял Терр, принесший одеяло. Видя, что девочка неуверенно сидит на краешке матраса, он покачал головой:

– Нам городской совет оплачивает прачку, чтобы никакой заразы… Им последнее отдаёшь, а они ещё и носом крутят – вот же преступнички пошли…

– Извините… Спасибо… – Ане хотелось провалиться от стыда под основательные каменные плиты пола.

Когда Терр выходил из их камеры, в соседней кто-то резко свистнул:

– Эй, а нам на полу, что ли, спать?

– А ты будешь спать стоя в одиночке, если не заткнёшся! – раздражённо бросил страж порядка.

Вскоре Аню сморило, и она уснула, свернувшись калачиком на матрасе. Рядом, покрутившись, устроилась и белькара.

* * *

Утро выкрасило тюремный коридор в светло-серые тона и почти белые пятна света. Аня проснулась от того, что неподалёку кто-то разговаривал, и, похоже, не в соседней камере. Нарсу ещё посапывала, укрывшись хвостом по самые уши, поэтому девочка решила прислушаться.

– Надеюсь, мы пришли к соглашению? – Голос принадлежал Тоффину.

– Господин комендант… – Это уже Терр.

– Погодите, Терр, – этот голос был совсем незнакомым, но, глубокий и даже немного бархатистый, внушал доверие. – Я выслушал ваш рассказ и теперь хочу взглянуть на задержанных. Мастер Тоффин?

– Да-да, конечно.

Раздались шаги, и вскоре перед решёткой камеры появились трое – страж порядка, рутарий и худощавый подтянутый мужчина в идеально сидящем чёрном камзоле. Его умное высоколобое лицо с тёмными глазами не выражало никаких эмоций.

– Доброе утро, – улыбнулся Ане Тоффин.

Незнакомец лишь молча кивнул, а Терр, с покрасневшими глазами и щетиной на щеках, что-то негромко пробурчал.

– Благодарю вас, рядовой Терр, что прислушались к моей вчерашней просьбе, – рутарий указал на матрас, где всё ещё спала Нарсу.

– Вы даёте указания моим людям? – вскинул бровь незнакомец.

– Что вы, Виктор, это была только просьба.

– Просьба рутария. Полагаю, не выполнить её было бы по меньшей мере… странно. Впрочем, об этом потом. Это и есть ваши похитители кораблей?

– Да, господин комендант, – страж порядка кивнул.

– Девочка и…

– …белькара, – подсказал Тоффин. – Она из северного племени.

Комендант не удостоил это уточнение ответом.

– У девочки, – продолжил между тем рутарий, – было ко мне письмо. Я вам его показывал. Оно от моей старой знакомой. Насколько я понял из послания, девочка всего лишь хочет вернуться домой, откуда её выманили недобрые силы. Вряд ли ей бы понадобился корабль, если цель была именно в том, чтобы встретиться со мной и передать это письмо.

– Тем не менее она почему-то оказалась на злополучной «Мурене».

– Нас пригласили прокатиться, – не выдержала Аня. Конечно, взрослых перебивать некрасиво, но надо же что-то сказать в свою защиту.

– Кто? – тут же полюбопытствовал комендант.

Аня мельком взглянула на рутария. Тот улыбался по-отечески, но глаза выдавали беспокойство.

– Какая-то девочка… Она не сказала, как её зовут.

– Как она выглядела?

– Н-не знаю… как многие жители Фора. С хвостом и ушами, в платье.

– На корабле был похожий на неё мальчик?

Аня вздохнула, будто вспоминая, и соврала:

– Не знаю. Я не видела.

– Понятно, – комендант, кажется, был раздражён. – Зачем же вы пошли на незнакомый корабль по приглашению незнакомки?

– Из-за меня, – Аня оглянулась – Нарсу потягивалась, сидя на матрасе. – Я никогда не видела моря. А тут корабль, зовут прокатиться! Кто ж знал, что они воры и мошенники? Мы моряков ещё не встречали.

Терр шагнул к коменданту и что-то шепнул ему на ухо. Тот кивнул:

– Судя по отчёту, вас увидели, уже когда вы спускались по трапу. Что заставило вас уйти с корабля?

– Уже наступил вечер, нам нужно было успеть к рутарию. – Аня обрадовалась, что наконец-то можно сказать хотя бы часть правды.

Улыбка Тоффина осталась неизменной, а вот его взгляд явно потеплел.

– Что ж, – комендант заложил руки за спину. – Не могу сказать, что рассказ выглядит очень убедительно, однако придраться тут не к чему. Если остальные задержанные подтвердят вашу версию, отпущу вас на поруки господина рутария.

Ну и отлично! В конце концов, что такого могут рассказать постояльцы соседней камеры?

– Рядовой Терр, я буду проводить допрос за вашим столом, обеспечьте мне бумагу и писчие принадлежности, а потом по одному приводите задержанных из второй камеры, – отдавал распоряжения комендант, направляясь по коридору к основному помещению поста.

– Слушаюсь, господин комендант!

– Они, конечно, слышали рассказ девочки, но я и так ожидаю вранья в том же духе. Мастер Тоффин, вам присутствовать не обязательно.

– Я бы всё же хотел остаться. Сяду где-нибудь в уголке, чтобы не привлекать внимания. С вашего разрешения, конечно.

– Хитрый старый форсит, – с некоторым уважением покачала головой Нарсу, когда посетители отошли от их камеры. – А ты не боишься, что наши «друзья» расскажут про нас какие-нибудь небылицы?

– Мне кажется, Ник и Серхио не станут врать. – Аня была в этом почти уверена. – Они не похожи на злодеев. А если их рассказ совпадёт с моим, нас уже будет больше. Должно же это перевесить.

– Допустим. А вдруг эти «хорошие» форситы скажут правду? О том, что нас водили к капитану. Как будешь выкручиваться?

– Скажу, что его не оказалось на месте, – нашлась девочка.

Нарсу рассмеялась:

– Хитрец хитреца признаёт за отца… Боишься выдать детишек рутария?

– Не боюсь, а не хочу. Зачем доставлять ему проблемы? Так отплатить ему было бы некрасиво.

Допрос остальных пойманных с поличным длился не больше часа. Терр время от времени проходил мимо их камеры с одним из задержанных, а потом возвращал его обратно. Один кривоглазый тощий форсит, проходя мимо Ани с Нарсу, гадко улыбнулся: видимо, его рассказ отличался от повествования девочки в худшую для неё сторону.

Наконец дело было завершено, и Терр, гремя ключами, открыл решётчатую дверь, позволяя узницам выйти. В коридоре их ждал Тоффин:

– Ну что ж, я всегда считал нашего коменданта мудрым человеком. Рад, что и на этот раз не ошибся в нём. Идёмте со мной.

Аня повернулась к стражнику:

– Спасибо вам большое. За матрас и за… табурет вчера.

– Чего уж, – буркнул Терр. Но, похоже, он был польщён.

– Эй! – раздался знакомый неприятный голос из соседней камеры. – Вы их что, отпускаете?! Я ж рассказал…

– Закрой рот, Иффер, – кажется, это угрожающе произнёс тихоня Ник.

Его сокамерник замолчал – то ли от удивления, то ли от испуга.

На посту Аня и Нарсу назвали свои имена, которые страж порядка аккуратно занёс в большую тетрадь. А Тоффин указал адрес, где можно будет найти их обеих.

* * *

На улице, ослепившей девочку солнечным светом, кипела жизнь. В отличие от вчерашнего вечера, здесь всюду спешил по своим делам разношёрстный в прямом и переносном смыслах народ – хвостатые, рогатые, чешуйчатые, в камзолах, простых рубахах, богатых костюмах. Порой проезжали вычурные экипажи, в которых из-за плотно закрытых шторок выглядывали чьи-то любопытные глаза.

У рутария своего экипажа не оказалось, хотя, как поняла Аня, его должность была чуть ниже должности мэра города.

– Мы с вами немного прогуляемся, если вы не против, – учтиво предложил Тоффин. – Я решил сегодня идти пешком. Тем более что здание Совета здесь недалеко. А вам, возможно, захочется взглянуть на Фор при свете дня.

Прохожие кланялись, здороваясь с Тоффином. Не было сомнений: в славном городе Форе его не только знают, но и любят.

Грело неяркое солнце, морской бриз наполнял свежестью лёгкие и слегка теребил кленовые листья, обрамляющие верхние этажи домов и черепичные крыши. Городская суета не угнетала – скорее манила узнать, куда спешат жители Фора.

– Здесь недалеко, – Тоффин обернулся к Ане. Шагал он на удивление бодро. – Пройдём этот переулок, а на площади уже здание Совета.

Девочка улыбнулась и кивнула в ответ.

Площадь оказалась довольно большой. Стоящие вокруг дома были украшены флагами, гирляндами и фонариками. Фонтан посередине весело искрился на солнце. В центре застыло словно в прыжке изваяние юноши, на гребне волны тянущего руку к звезде. Неизвестный скульптор каким-то невероятным образом сумел создать иллюзию, будто золотая звёздочка парит над фонтаном. Только обойдя его с правой стороны, Аня разглядела скульптуру то ли собаки, то ли волка, так же, как юноша, замершего в попытке дотянуться до небесной гостьи. Где-то посередине человек и животное сливались, образуя единое целое.

– Слитые… – Нарсу тоже с удивлением и восторгом рассматривала фонтан.

– Памятник Твилингарам. Наша гордость! – Похоже, рутарий действительно гордился фонтаном. – Эскиз выбирали всем городом. Да и с архитектором нам повезло.

– Поберегись! – мимо них с грохотом прокатили тележку, гружённую овощами.

Оторвавшись от созерцания необычной статуи, девочка поняла, что многолюдная площадь живёт своей жизнью. Там и тут открывались торговые палатки. За столиками, вынесенными из помещений, наслаждались завтраком посетители местных кафе. А у фонтана развернулся палаточный городок бродячих артистов.

– Мы решили, что негоже запрещать людям веселиться на площади только потому, что здесь расположены здания ратуши и Университета. Идёмте.

Тоффин провёл спутниц мимо двухэтажного здания с треугольной крышей и барельефами, изображавшими, видимо, местных политических деятелей и мореходов. Впереди виднелось довольно необычное строение. Выкрашенное в бледно-жёлтый цвет, с белыми каменными вставками по граням, оно смотрело на площадь высокими стрельчатыми окнами. Широкий полукруглый портал, закрытый деревянными створками с поднятой решёткой, напоминал скорее ворота, чем дверь. Сзади из-за крыши чуть виднелся широкий купол. А слева над зданием возвышалась квадратная башня с конической крышей, увенчанная часами. Табличка рядом со входом гласила: «Университет города Фора. Резиденция рутария».

– Прямо Биг-Бен… – указала на башню с часами Аня.

– Что-что? – переспросил рутарий.

Девочка немного смутилась, но постаралась объяснить:

– В моём мире… там, откуда я прибыла… есть похожая башня с часами. Её называют Биг-Бен – то есть Большой Бен.

– Надо же! Интересная мысль – давать имена башням. Может быть, нам стоит перенять ваш опыт. – Рутарий пропустил Аню и Нарсу вперёд, открыв узкую дверь, вырезанную прямо в створках «ворот».

– Этак нам придётся давать имена всем деревьям в лесу, – хихикнула Нарсу, входя в просторный холл.

Колоннада по бокам уходила к лестнице, от которой спускалась к самому порогу ковровая дорожка. Некогда красная, с геометрическими узорами по краям, а теперь немного затёртая и выцветшая. Здесь, почти осязаемая, стояла тишина, в которой гулко раздавались любые шорохи и шаги. Рассеянный свет из стрельчатых окон пятнал стены и пол.

Из вахтёрской будки справа от дверей выглянул старичок-привратник:

– Господин рутарий! – Он подслеповато сощурился за круглыми очками. – Совет собирается завтра в полдень?

– Да, Верий. Передайте советникам, что со мной будет особая гостья.

Верий бросил заинтересованный взгляд на Аню и Нарсу, но кивнул, скрывшись в недрах привратницкой.

– Пойдёмте, я покажу комнаты, где вас поселят.

Лестница вела на второй этаж, где коридор раздваивался, уходя влево и вправо. Тоффин повернул налево и, миновав несколько дверей и поздоровавшись с группой студентов, опять стал подниматься по лестнице, уже более крутой, чем первая. В конце подъёма гостей ждала запертая дверь, и рутарий отпер её, достав связку ключей из неприметной сумки на поясе.

Третий этаж оказался жилым. Здесь, в отличие от первых двух, кипела работа. Проходившие мимо форситы кланялись Тоффину и здоровались с ним.

– Господин рутарий, – перед ними словно из воздуха появился вышколенный слуга.

– Добрый день, Гарт. Будь любезен, отведи этих девушек в южные комнаты и предупреди Эффи о гостьях. Мы будем обедать в малом зале. И отправь, пожалуйста, кого-нибудь за детьми.

Слуга, слегка поклонившись, жестом предложил Ане и Нарсу следовать за ним.

– Мы обязательно поговорим о вашем деле после обеда, – на прощание пообещал девочке рутарий. – А сейчас вам нужно отдохнуть и прийти в себя после долгого путешествия.

– Я слышала про слуг, – пробормотала Нарсу, – но не представляла, как целая толпа может обслуживать кого-то одного. У вас в мире тоже так?

– Если ты богатый или управляешь страной, то да, – вздохнула Аня. – Я бы тоже не отказалась от слуг. Чтобы они за меня убирали… и уроки делали.

– Этак они и жить за тебя будут, – буркнула белькара. – И почему люди такие ленивые? Хотя… почему только люди? Форситы не отстают.

Аня промолчала. Стало немного стыдно. А провожавший их сероухий слуга скосил карий глаз и хитро улыбнулся.

* * *

В южных комнатах оказалось много света. Белые тканевые обои на стенах неизвестный художник украсил ветками цветущих деревьев и птицами в стремительном полёте. Вычурная деревянная и мягкая мебель казалась только что расставленной на свои места.

Комната Нарсу располагалась по соседству, и туда даже вела небольшая скрытая обоями дверь.

– Я пришлю к вам горничную, – с поклоном пообещал слуга и вышел, оставив подруг одних.

– Неплохое дупло, – Нарсу, раскинув руки, упала на кровать. – Мягко…

– Мне тоже нравится, – Аня села в удобное кресло.

– Эй! – раздался от двери громкий шёпот.

Девочка повернулась. Вот так встреча! На пороге стояла та самая молодая форситка, которая зазвала их на корабль. Только теперь она была в фиолетовом платье из шёлка с серебряными вышивками и вставками. В руках она держала небольшой поднос с двумя стаканами молока и печеньем.

– Ты же… – Нарсу приподнялась на лапках.

– Ага. Тофа. Надо поговорить. – Она вошла в комнату, прикрыв за собой дверь.

– А если мы не хотим с тобой разговаривать?! – Белькара дёрнула пышным хвостом.

– Если честно, я согласна с Нарсу, – Аня смотрела исподлобья. – Вы хотели украсть корабль! А мы из-за вас попали в тюрьму.

– Знаю, это выглядит ужасно, и поэтому прошу у вас прощения. За себя и за брата, – форситка потупилась, но тут же опять хитро улыбнулась. – Но ведь благодаря нам вас же и отпустили. Фир заставил того толстяка отдать ваше письмо, и мы передали его папе. А вот это я принесла вам. Вы наверняка голодные. – Тофа поставила поднос на столик рядом с кроватью.

– Спасибо, – нехотя буркнула Нарсу. – Но мы с вами уже рассчитались, когда не выдали главному в вашей страже. А как насчёт тех бедняг, которые остались в тюрьме? – Впрочем, недовольство не помешало белькаре цапнуть с подноса печенье.

Аня тоже взяла печенье и молоко и села обратно в кресло. Желудок заурчал в предвкушении.

– Спасибо вам! А бедняг мы вытащим. Не впервой, – подмигнула Тофа, усаживаясь на край кровати.

– Ой, только не всех! – Аня вспомнила неприятного типа из соседней камеры.

– Вытащим всех, – отрезала Тофа. – А вот с собой точно возьмём не всех.

– С собой?! Вы что, так и не оставили свою глупую затею? – взвилась Нарсу.

– Мы по-другому не можем, – форситка грустно покачала головой.

– Почему? – девочка не собиралась поддерживать безумные затеи, и всё-таки ей стало интересно.

– Потому что меня зовёт Сердце. Я ведь один из прямых потомков Твилингаров.

– Ты потомок Слитых?! – Нарсу села на кровати, недоверчиво уставившись на юную форситку.

– Да. Наша мама была человеком, и её род восходил к Иситам – детям Твилингара Нома.

Аня, которая совсем запуталась, затрясла головой:

– Стоп! Кто вообще эти Твилингары?! Я ничего не поняла.

– Ой, ты ведь Гостья, да? Отец говорил. В общем, если коротко, Твилингары, или Слитые, как их называют в народе, стали Сердцем нашего мира лет… пятьсот назад, – принялась объяснять Тофа. – Один из них – человек по имени Ном. Он, как говорят летописи, искал великую Силу, чтобы спасти своё королевство от гибели. Другой – волк. Его имени и целей никто не знает, но тангры считают, что произошли от него. Ну так вот, они нашли Силу в Сердце нашего мира и прикоснулись к ней одновременно. И люди перемешались с животными, потому что мир менял свою суть, следуя за Сердцем. И получилось много разных рас, как мы, тангры, или белькары, например. Тогда в мире воцарился хаос, но королевство Нома было спасено – завоевателям стало не до того. А человек и волк слились в новое Сердце. Может, такой была цена полученной Силы. Дело в том, что дорогу к Сердцу найти очень сложно. И только потомки Твилингаров чувствуют, как туда попасть. Вот меня и тянет… А Фира – почему-то нет, хотя мы близнецы.

Молоко закончилось. Печенье, кстати, очень вкусное, тоже. Аня взглянула на поднос, где ещё оставалось несколько штук, но брать уже постеснялась и вместо этого спросила:

– А что вообще такое это Сердце мира? Все про него говорят, но… мир же… круглый, а внутри у него ядро. Только там раскалённый металл, и прикоснуться к нему нельзя…

Тофа переглянулась с Нарсу.

– Какой у тебя странный мир, – наконец произнесла белькара.

– Нормальный мир, – обиделась Аня.

– Наш мир другой, – улыбнулась Тофа. – Сердце мира не внутри него. Это его магическая сила, её средоточие, которое находится где-то на поверхности мира. Я…

– Простите, – в дверь осторожно постучали. – Это ваша горничная. Я могу войти?

– Эффи! – обрадовалась Тофа. – Да-да, входи, пожалуйста.

– Здравствуйте, госпожа Тофа. – В дверь проскользнула невысокая худенькая девушка со светлыми, почти жёлтыми волосами, забранными в аккуратный пучок, и ласковым взглядом. – Здравствуйте, леди. Мне приказано помочь вам искупаться и сменить одежду. – У неё и правда было аккуратно перекинуто через плечо несколько вещей.

– Ладно, не буду вам мешать, – улыбнулась Тофа. – У меня тоже есть дела.

– Знаем мы эти дела, – буркнула Нарсу.

– Увидимся за обедом. И не говорите папе, пожалуйста. Он у нас очень ранимый, – подмигнула юная форситка, прежде чем уйти.

Белькара презрительно фыркнула.

А вот Аня улыбнулась в ответ. Тофа располагала к себе даже после того, что им с Нарсу пришлось из-за неё пережить.

– Я Эффи, ваша горничная, – девушка быстро присела в книксене.

– Да знаем уже, – Нарсу, видимо, решила быть неучтивой.

– Здравствуйте. Я Аня. А это Нарсу, – Аня снова улыбнулась, пытаясь сгладить грубость подруги.

Эффи лишь кивнула:

– Я приготовлю для вас ванну, леди.

* * *

Минут через двадцать девочка уже нежилась в ванне с солью, маслами и пеной. Не хватало только лепестков роз, но почему-то казалось: попроси – и Эффи достанет их из какого-нибудь шкафчика в ванной комнате. А комната эта сделала бы честь любой шикарной гостинице. Просторная, светлая, только сантехника отлита из тяжёлой бронзы. Ванна здесь стояла не у стены, как Аня привыкла у себя дома, а посередине, от чего было немного неуютно.

Белькара же, наотрез отказавшись от любых моющих и пахучих средств, быстро и неумело поскребла себя выданной горничной щёткой, после чего тщательно вытерлась, став похожей на сердитого рыжего ежа, и удалилась в свою комнату.

– Ваша одежда на кровати, леди Нарсу, – предупредила горничная.

Не успела Аня выйти из ванной, как туда снова вкатился рассерженный рыжий ёж. Только теперь на нём было длинное фиолетовое платье с белыми вставками. Сидело оно мешковато, будто его сняли с пухлого ребёнка.

– Это… что?! – чуть не рычала Нарсу. – Где моя одежда?!

– Простите, леди, – потупилась Эффи. – Мы не знали ваших размеров – только что вы… невысокого роста. Но я могу подогнать платье прямо на вас. Это не займёт много времени, и, обещаю, я вас не уколю.

– Да плевать! Где МОЯ одежда?! – белькара была просто в бешенстве.

– Извините, я отдала её в стирку.

Повисла короткая пауза.

– Нарсу, платье смотрится… симпатично, к тому же Эффи его ушьёт, – попыталась сгладить ситуацию Аня, стараясь не засмеяться.

– Пусть себя ушьёт! – гневно воскликнула Нарсу. – Чтоб я ещё раз… – Конец реплики рассерженной белькары исчез за дверью вместе с ней.

Платье для Ани было скорее нежно-лиловым и, как ни странно, шло ей гораздо больше, чем белое великолепие из замка Вит. Небольшая сборка сзади создавала иллюзию приподнятого подола, спереди же иллюзию приоткрытых шторок поддерживала вшитая белая полоса из кружева. Длинные рукава заканчивались манжетами – такими же белыми и кружевными, как вставка на подоле.

– Давайте я займусь вашей причёской, – предложила Эффи.

Ого! Вот это сервис!

Но сам процесс приведения волос в порядок оказался довольно долгим и непростым. Сперва их пришлось долго сушить каким-то допотопным прибором, похожим то ли на плойку, то ли на утюжок. Потом горничная принялась завивать Ане волосы, попутно втыкая столько шпилек, что скоро на голове стало больше железа, чем волос. По крайней мере, по ощущениям. Зато результат превзошёл самые смелые ожидания. Из зеркала на Аню смотрела серьёзная девушка Викторианской эпохи. И это было действительно здорово! Все эти хвосты, косы, а уж тем более распущенные волосы не шли ни в какое сравнение с такой рукотворной красотой.

– Кла-а-асс! – выдохнула девочка. Потом, заметив, что Эффи не понимает, поправилась: – В смысле очень красиво, спасибо!

– Рада, что вам нравится. Если вам больше ничего не нужно, я займусь леди Нарсу.

– Спасибо! И… удачи вам с леди Нарсу.

– Благодарю, – Эффи ещё раз присела в книксене и ушла в комнату белькары.

Аня снова прыснула от смеха, вспомнив сердитого рыжего ежа в мешковатом платье. Бедная Эффи – она ещё не знает, что её ждёт.

Но в соседней комнате было тихо. Неужели горничной как-то удалось уговорить белькару сменить гнев на милость?! Ну и отлично! Тем более что у Ани осталось ещё несколько печений.

* * *

Когда в комнату заглянул сероухий слуга, чтобы пригласить в столовую, Нарсу так и не появилась. Решив, что белькару пригласят отдельно, Аня вышла в коридор. Перед большим зеркалом во всю стену вертелась маленькая девочка с высокой пышной причёской и удивительно стройная. В знакомом фиолетовом платье.

– Нарсу?!

Оказалось, Эффи – волшебница. Недавно мешковатое, платье сидело теперь как влитое. Короткие волосы белькары, забранные наверх, делали её лицо аристократичным, хотя с самой Нарсу это слово никак не вязалось.

Белькара ещё раз скосила глаза на своё отражение:

– Хмм… даже жаль, что Аске не видит.

– Думаешь, позавидовал бы? – решила пошутить Аня.

Нарсу ничего не ответила.

Стоящий у дверей столовой и открывший их слуга возвестил:

– Гостьи из северных пределов. Леди Анна и леди Нарсу.

Пришлось задержать шаг. Стало немного неловко: Аня почувствовала себя средневековой герцогиней на королевском приёме.

Представив вошедших, слуга отступил в сторону и пропустил девушек в большой зал с огромным камином и готическими колоннами вдоль стен.

Глава 11. Совятня Хоньи

Тоффин сидел во главе длинного стола, застеленного белоснежной скатертью. По другую сторону расположился его сын. В простом тёмном камзоле с нашивкой на груди и с прямой как палка спиной, Фир даже не поднял глаз от своей тарелки.

Зато сидящая справа от отца Тофа в милом платье цвета весеннего неба радостно улыбнулась вошедшим. Между братом и сестрой расположился худой мужчина в очках с грустным лошадиным лицом. Судя по маленьким копьевидным ушам и щётке волос в центре головы, в предках у него действительно были лошади.

Ане и Нарсу предложили стулья слева от главы семейства.

– Рад вас видеть! – радушно улыбнулся Тоффин. – Это мой сын Фир, а это моя дочь Тофа. И мастер Гиппин – ректор нашего славного Университета и член Совета города.

Мастер Гиппин поправил круглые очки и степенно кивнул. Тофа с улыбкой помахала рукой, а Фир ограничился лёгким наклоном головы, даже не подняв при этом глаз.

– Мы не часто собираемся в этом зале. Он слишком большой и помпезный, – продолжил Тоффин, пока слуги разносили суп-пюре в изящных супницах.

– Па-а-ап… – поморщилась Тофа, – может, не стоит хвастаться?

– Моя дорогая, – с хитринкой улыбнулся её отец, – я уже в том возрасте, когда излишняя хвастливость не может навредить репутации.

Тофа в ответ лишь бледно улыбнулась. Фир, судя по выступившим желвакам, и вовсе стиснул зубы.

Обед прошёл в пустой беседе, поддерживаемой Тоффином и иногда его дочерью или ректором Университета. А за десертом рутарий наконец заговорил о своих планах в отношении Ани:

– Если вы не против, после обеда я хотел бы побеседовать с вами о том, что написала мне Рута. Потом вы будете свободны и сможете сходить с Фиром и Тофой на Твиллинтейн – это незабываемый праздник. А завтра днём я пригласил Совет собраться, чтобы обсудить ваш… случай.

Аня кивнула, но ответить ничего не успела.

– Зачем тебе Совет? Не пора ли делать всё так, как считаешь нужным, не спрашивая у них разрешения? – холодно спросил Фир, вставая со своего места. – Благодарю. Я сыт. – Он небрежно бросил салфетку на стол и удалился из зала в полном молчании.

Тофа, тихонько извинившись, тоже выскользнула из-за стола и последовала за братом. Гиппин, нахмурившись, покачал головой, но промолчал.

Светский обед плавно перетёк в семейную ссору. Аня только смущённо улыбнулась. Такое часто случалось у них дома, когда Егор огрызался маме или отцу. Но присутствовать при чужих разладах приятного мало.

Наконец все откланялись. Нарсу пошла в свою комнату в сопровождении давешнего слуги, а немного оробевшую Аню Тоффин пригласил в небольшое помещение рядом с обеденным залом. Здесь на высоких, до потолка, стеллажах стояли книги – десятки, а может, сотни книг. У окна примостился красивый стол из тёмного дерева. Чуть поодаль – высокая конторка. А в центре, рядом с журнальным столиком, расположились два огромных вычурных кресла, и на одно из них Тоффин указал Ане, предлагая сесть.

Девочка так и сделала, утонув в мягкой обивке.

Рутарий устроился за столом напротив.

– Рассказывай, – просто сказал он. И не перебивал до самого конца честного Аниного повествования.

– Что ж… – наконец произнёс Тоффин, – думаю, будет справедливо, если ты тоже узнаешь немного больше о нашем мире. Возможно, тогда тебе будет легче самой принимать решения. Ты уже знаешь, что такое Сердце мира?

– Да, мне… рассказали. И про Тви…

– Твилингаров.

– Да, и про них тоже.

– Вот и хорошо. Не придётся начинать с азов. Дело в том, что Вит не впервые пытается завладеть Сердцем – или его частью, как она тебе сказала. В прошлый раз на её пути оказался Фор, и тогда погиб весь цвет нашего Совета. Все сильные маги. Войско тоже было уничтожено. – Тоффин сделал паузу, и Аня спросила:

– Она может выходить за пределы своей страны?

– Раньше могла. Но благодаря моим друзьям, сестре и брату, в жилах которых течёт кровь Привратников, её удалось заключить в пределах Нордлига – северной территории, граничащей с горами дракона Халлстейна. Рута и Ной стали ключами к темнице Вит. Но теперь… Рута думает, что с Ноем что-то случилось, ведь если бы он остался жив, тебя в нашем мире, скорее всего, и не было бы. Ни тебя, ни твоего несчастного друга.

– Ой, да! Я же хотела спросить о нём.

– Спрашивай.

– Помните, я сказала, что Вит заменила ему сердце ледышкой? Мы поняли, что это правда, когда он не смог выйти из её царства. Он чуть не умер. Можно ли как-то ему помочь?

– Какую помощь ты имеешь в виду? – Тоффин скрестил пальцы в замок.

– Ну-у-у… даже не знаю… Вернуть его домой? Или хотя бы вернуть ему нормальное сердце, чтобы он смог уйти из страны Вит.

– Увы, – покачал головой рутарий – кажется, он действительно огорчился, – вернуть твоего друга домой мы не можем. Когда-то я слышал легенды о воскресении из мёртвых, но даже в магическом мире вроде нашего это невозможно. А ваш мир, который мы называем Перекрёстком, насколько я знаю, магии лишён вовсе. Боюсь, при попытке вернуть мальчика он просто погибнет окончательно.

Грустно было это слышать, но Аня предполагала такой ответ.

– А сердце?

– Это, пожалуй, тоже маловероятно, хотя я где-то читал о возможности замены одного магического органа другим. Как только мы решим проблему с Вит и найдём способ отправить домой тебя, обещаю – я дам лучшим умам Совета и Университета задание отыскать эту информацию. И мы сделаем всё возможное, чтобы воплотить её на практике и переселить твоего приятеля из Нордлига. Думаю, в Форе ему должно понравиться.

– Да, спасибо. А… что за проблема с Вит? Нет, я понимаю, что с ней много проблем, но… вы ведь сказали, что она тоже не может выйти за пределы своей страны.

– Не могла. Но если что-то случилось с Ноем или случится с Рутой… – тут голос Тоффина дрогнул, – круг разомкнётся. И тогда, боюсь, Фор ожидают тяжёлые времена. И скорее всего, не только Фор. То, что ты попала в наш мир без помощи Ноя, а судя по твоему рассказу, это именно так, говорит о том, что с ним уже случилась беда. Ну а то, что ты оказалась прямо в замке Вит, совсем нехорошо – значит, она как-то может управлять силой Привратника. И тут только два варианта – Ной жив, но у неё в плену, и она заставила его проводить людей из вашего мира по её усмотрению, либо… – рутарий вдруг задумался и помрачнел ещё больше. – Ты сказала, что Вит была недовольна тем, что твой друг «позвал» тебя…

Аня кивнула:

– Да, кажется, она хотела, чтобы пришёл взрослый человек.

– И друга твоего она держит для того, чтобы «звать» людей из его мира, – продолжал рутарий. – Это говорит лишь о том, что магия Привратника нестабильна и не подчиняется хозяину в полной мере. А это не про Ноя. Видимо, мой старый друг мёртв.

– Но… – робко возразила Аня, – вы же сказали, что, если с ним что-то случится, круг разомкнётся.

– Ты права. Но это означает, что кровь Ноя течёт в ещё чьих-то жилах. Чьих-то, кроме Руты… Я не помню, чтобы у него были дети. Он жил отшельником. Нельзя исключать и этот вариант, но, скорее всего, его кровь выпила нойта, забрав себе часть силы Привратника.

Выпила?!

Аню передёрнуло. Фу, мерзость! Она почему-то не вспомнила про популярных у неё на родине вампиров, а представила, как Сашкина «новая мама» пьёт кровь из большой кружки. Да и острые зубы у Вит как раз имелись.

Тоффин, не заметив гримасы отвращения на лице девочки, продолжал размышлять вслух:

– Тогда понятно, почему ей приходится использовать твоего друга как приманку. Она не полноценный Привратник и не может самостоятельно выйти в соседний мир. Не знаю, как она дотянулась до мальчика – видно, магия Ноя тогда ещё была сильна… А ещё понятно, почему она так разозлилась – чужая кровь не имеет стабильной магической силы. Она слабеет со временем и однажды исчезает совсем. Вит просто не может позволить себе ошибиться, а твой друг ошибся, призвав тебя вместо взрослого человека. Если эта гипотеза верна, времени у нас не много – как только угаснет магия крови Ноя, наследница Халлстейна будет свободна.

Аня вдруг поняла, что последняя фраза рутария расходится с логикой:

– Но зачем ей тогда я? И другие? Зачем заставлять Сашку… моего друга «звать» кого-то?

– Она, скорее всего, просто не знает, что пленившая её сила заключалась в людях, иначе просто убила бы Ноя и вновь пошла войной на Фор.

– А-а-а… – протянула девочка, и в кабинете наступила тишина.

После недолгого молчания Тоффин вдруг нахмурился:

– Погоди-ка. Я чуть было не упустил из виду человека, который разговаривал с Вит, когда ты отправилась на помощь к белькарам. Его имя произносилось в беседе?

Аня задумалась:

– Кажется, Вит называла его как-то… как-то… Рэ… имя такое короткое. И необычное. А! Рэм!

– Странно… Я не помню среди здешних Привратников человека с таким именем. Вряд ли они стали бы выдумывать себе имена в приватной беседе с сообщницей. Значит, он с Перекрёстка. Не понимаю только, зачем он нужен нойте… Разве что прикрыл её действия с той стороны. Отец Ноя и Руты когда-то много рассказал мне о Перекрёстке. Я знаю, что там строго следят, чтобы такого, как с тобой и твоим другом, не происходило.

Осознание того, что и с той стороны затаился враг, было неприятно, но Аня только кивнула. Сказать всё равно было нечего.

Рутарий расцепил пальцы и забарабанил ими по столу:

– Что ж, картина сложилась. Печальная и тягостная, но я, по крайней мере, понимаю, что происходит. Благодарю.

– А что теперь будет со мной? – Аня вновь почувствовала себя неловко.

– Для начала, – Тоффин поднялся, кивком пригласив собеседницу сделать то же, – будет Совет. Я планирую отправить дозорную сову туда, где жил Ной, и дождаться её отчёта.

Слова о сове-посланнике напомнили Ане другую волшебную историю, придуманную известной англичанкой. Гордость за её волшебный мир вновь колыхнулась в груди. А Тоффин тем временем продолжил:

– Кроме того, я вызову Руту. Вит всё равно в ближайшее время поймёт, что её уже ничего не связывает, а старый друг и светлая голова мне сейчас очень пригодится. Мне надо будет ненадолго уехать, чтобы встретить её, но я быстро вернусь, а вы пока поживёте в моём доме. Вам же здесь нравится?

– Да, спасибо! А мне теперь не нужно идти… или плыть к этому Сердцу?

– Зачем? Разве что полюбоваться на него. Но туда всё равно невозможно попасть без проводника – одного из потомков Твилингаров.

Тоффин сказал это так, будто не знал, что его дочь и есть тот самый проводник. Или просто не посчитал нужным об этом говорить.

– И я этому только рада, – с облегчением вздохнула Аня.

За разговором они вышли из кабинета и подошли к тому крылу, где, как помнила девочка, располагались её с Нарсу комнаты.

– Что ж. Отдыхайте или сходите на парад. Я попрошу Тофу вам его показать.

– Спасибо.

Ура! Кто-то всё решит за неё. Можно расслабиться и наслаждаться пребыванием в волшебном мире. В таком весёлом настроении Аня зашла в свою комнату.

* * *

Нарсу разлеглась на кровати, лениво поедая орешки из хрустальной вазочки. Платье белькары всё ещё хранило парадный вид, а вот причёска успела растрепаться.

– Давай рассказывай. Чего там тебе старик наплёл?

– И почему ты такая неуважительная! – вздохнула Аня, падая на кровать рядом с белькарой.

– Пока я не знаю человека, мне не за что его уважать. Так о чём вы говорили?

Аня вздохнула:

– О Вит, и о Сашке, и обо мне… Ты знала, что Рута и её брат создали барьер, из-за которого Вит не может выходить из своего царства?

– Впервые слышу. Теперь понятно, почему целительница так долго одна живёт в нашей глуши. А то я удивлялась – даже северные племена людей и те обычно держатся вместе.

– Да, ей пришлось. Но теперь Тоффин пригласит её сюда.

– Сюда?! – встрепенулась Нарсу. – А как же барьер?

– Тоффин думает, что Вит убила брата Руты и забрала его силу. Поэтому барьер скоро ослабеет, и тогда будет не важно, что Рута осталась там.

– Я должна предупредить своих… – тихо сказала Нарсу.

– Ну… может, их предупредит Рута? – Конечно, остаться в одиночестве во дворце рутария не то же самое, что остаться одной посреди леса, но всё равно тревога сдавила Ане горло.

– Нет, я не могу сидеть здесь и надеяться, что кто-то спасёт их за меня.

– Я понимаю… но может, хоть до завтра останешься?

– У меня нет на это времени. Вот только одежду свою верну…

– Кстати… а как ты собираешься вернуться?

Белькара, уже сев на кровати, задумалась, и Аня, чувствуя, что движется в правильном направлении, продолжила:

– По реке можно вернуться, только если грести или под парусом, если ветер в нужную сторону, по земле – несколько дней пути. А Тоффин отправит сообщение завтра. – Как неожиданно пригодились казавшиеся лишними знания по географии! Тут девочку осенило: – А мы попросим Тоффина, чтобы Рута передала сообщение твоему племени. Или пусть он отправит им ещё одну сову.

– И ты уверена, что им не всё равно? – усомнилась белькара.

– Уверена, – кивнула Аня. – Мы попросим, чтобы он пригласил твоё племя сюда, в Фор, а ты их встретишь здесь. И поможешь освоиться. А если ты уйдёшь, то можешь с ними разминуться.

– Хмм… не знаю…

– Чего это вы не знаете? – весело произнёс знакомый голос от двери.

Тофа вошла совершенно незаметно. Но как раз вовремя. Надо брать быка за рога, пока Нарсу окончательно не решила геройствовать.

– Эм… Тофа, ты не могла бы…

* * *

Через полчаса они поднимались по крутой каменной лестнице, ведущей к часам над площадью.

– Я и сам собирался отправить сов главам всех северных племён, но раз вы беспокоитесь, с радостью покажу вам нашу совятню, и вы убедитесь, что я действительно разослал предупреждения, – Тоффин был сама любезность. Когда Аня через Тофу попросила за племя белькар, он пригласил своих гостий отправить послания вместе с ним.

Тофа шагала рядом – необычно молчаливая. Нарсу тоже вдруг замкнулась. С того момента как рутарий подтвердил отправление письма её племени, белькара не произнесла ни слова и всё время о чём-то размышляла.

– Ну вот, пришли, – сообщил рутарий на узкой площадке.

Отсюда лестница поднималась ещё выше, видимо, к часам, но здесь, в основательной каменной стене, виднелась обитая железом дверца.

Рутарий постучал.

Сперва никто не отзывался, но затем раздались быстрые шаги. Дверь приоткрылась, и в неё высунулась загорелая курносая мордашка мальчишки лет десяти. Кошачьи уши и усы создавали умилительную картину.

– Ой, мастер Тоффин! Как вас много-то…

– Здравствуй, Ксемерр. Мы пришли к смотрительнице – нужно отправить несколько писем. А Тофа покажет совятню нашим гостьям.

Дочь рутария помахала Ксемерру ладошкой словно старому приятелю, и тот широко улыбнулся в ответ:

– Да-да, конечно! Баба Хонья! Тут мастер Тоффин и ещё девочки! – Из уст мальчугана младше их на несколько лет это звучало забавно. Ксемерр открыл дверь настежь, впуская гостей.

Совятня оказалась внушительным помещением, разделённым на одну большую и две маленькие комнаты, где в просторных вольерах сидели на ветках и крышах домиков совы разного размера и вида – от маленьких сычиков до больших важных птиц с белым оперением. Большую часть пернатых красавиц Аня вряд ли опознала бы без помощи Интернета. Ещё одна дверь вела на балкон. Удивительно, но тут не было запаха, присущего всяким зверинцам, будто совы содержались в стерильной чистоте.

– Мастер Тоффин? – появившаяся из маленькой комнаты женщина меньше всего напоминала бабушку, как сначала подумала Аня. Худощавая, невысокая, с белой лентой-косой до пола, она совсем не была старой или просто казалась моложе рутария. Её большие глубоко посаженные глаза будто всё время меняли цвет с коричневого на зелёный, а потом на янтарно-жёлтый. Но ни ушей, ни хвоста девочка не заметила. Почему же тогда Ксемерр зовёт её бабушкой?

– Здравствуй, Хонья. Прости, что отвлекаем тебя от дел, но мне необходимо сегодня отправить несколько посланий в Северный лес.

– В Северный лес? – нахмурилась Хонья. – Что-то неладно?

– Пожалуй, да. Но я скажу об этом позже, а пока можно ничего не опасаться.

– Сколько сов потребуется?

– Давай-ка посмотрим. У меня пять посланий. Одно для Руты и четыре – главам северных племён. Это белькары, ласкеты, выдринги и еноры. И ещё мне нужна одна сова-разведчик. Ей придётся долететь к отрогам Халлстейновых гор, к жилищу Ноя, и вернуться с известием о том, что она там увидит.

– Такую опасную работу я могу доверить лишь Эну. Он самый выносливый и хитрый из моих сов… – Хонья вдруг нахмурилась. – Я давно не получала от Ноя никаких вестей, но думала, что он зимует в одном из северных племён, как раньше.

– Увы. Эта девочка, – Тоффин указал на Аню, – принесла дурные вести. Рута думает, что Ной погиб, и я теперь тоже склоняюсь к этому.

Хонья помрачнела.

– Баба Хонья, – пискнул Ксемерр, погладив женщину по руке.

Та обернулась к нему и тепло улыбнулась:

– Ничего, малыш, всё хорошо. – Она повернулась, приглашая гостей в зал с вольерами.

– Пойдём посмотрим на Фор с балкона, пока они готовят сов, – тихонько позвала Тофа.

– Я останусь тут, – отмахнулась Нарсу.

– Пойдём, – согласилась Аня.

Ксемерр было увязался следом, но смотрительница прикрикнула на него:

– Ты мне ещё нужен!

И мальчику пришлось остаться. Кончик его серого с белой кисточкой хвоста подёргивался, как у недовольного кота.

* * *

От вида, открывшегося с балкона, захватывало дух. Конечно, часовая башня Фора была карликом по сравнению, например, с высоченной Останкинской, но и этого оказалось достаточно, чтобы увидеть бликующую на солнце гавань с рядами воздушных белых парусов, прогретые скаты красных черепичных крыш, зелёную кипень садов и весело вертящиеся на солнце ажурные флюгеры. Внизу спешили по своим делам маленькие и шустрые форситы. Площадь украшали к празднику, развешивая фонарики, ленты, флаги и цветы. Где-то пели – тонко и весело. Где-то перекрикивались. Щебет птиц, шум улиц, прохладный бриз, без спроса взъерошивающий волосы, пах морем и свежим деревом.

Вдохнув полной грудью воздух Фора, Аня перегнулась через перила.

– Хочется кричать от счастья, – призналась она.

Тофа, рыжие волосы которой в солнечном свете превратились в настоящий ореол, улыбнулась:

– Я тоже каждый раз так себя чувствую, когда поднимаюсь сюда. Совятня госпожи Хоньи, видимо, совершенно особое место.

– А госпожа Хонья… ну… она человек? – Ане вдруг вспомнились странные глаза хранительницы сов.

– Не совсем, – смущённо улыбнулась Тофа. – Я забыла вам рассказать о биморфах, когда говорила про объединение. Тогда появились такие, как мы, но остались и обычные люди, и обычные животные, а некоторые из них, оставшись внешне обычными, смогли принимать облик животного или, наоборот, человека. Но их гораздо меньше, чем нас или даже людей. Самый известный из биморфов – дракон Халлстейн. Только драконом, говорят, он был тысячу лет, а человеком смог становиться лишь после объединения. Ну а госпожа Хонья превращается в сову – поэтому она так хорошо понимает своих подопечных.

– А-а, кажется, я уже встречала биморфа у Вит в замке, – Аня поёжилась от неприятных воспоминаний. – Он превращался в паука.

– Да уж, – хихикнула Тофа, – не всем повезло слиться с приятными существами.

Девочки помолчали.

– А Ксемерр? Ну… он не такой, как Хонья. Так тоже можно? Он вроде зовёт её бабушкой, – Аня понизила голос, чтобы не услышали оставшиеся в совятне форситы.

– Вообще такое бывает, хотя и редко, – тоже тихо ответила Тофа. – Но Ксемерр приёмыш. К тому же… Порченый. – Это слово Тофа произнесла и вовсе шёпотом.

– Какой? – удивилась Аня.

– Это когда у ребёнка слишком много магии и он может разрушить всё вокруг – не понимает же, что нельзя. Но оказалось, что совы могут забирать лишнюю магию у младенцев, поэтому теперь Хонья выращивает ещё и спутников для таких деток. А раньше их, представляешь, даже убивали! – Тофа округлила глаза, и Аня нахмурилась:

– Жуть какая! – Потом, подумав, спросила: – Тофа… а почему… то есть я до сих пор видела настоящее волшебство только в замке Вит, а в Форе все как будто живут обычной жизнью, но ведь у вас есть маги. Почему вы не пользуетесь магией?

– Папа говорит, что без магии вполне можно обойтись, – пожала плечами форситка. – Когда-то он даже стал инициатором закона о том, что магию можно применять лишь в целях защиты, в определённых пределах – в целях увеселения и ещё в ситуациях, которые нельзя разрешить немагическим путём, да и то в основном в технике и медицине.

– Но почему?

– Потому что папа считает магию опасной. И господин мэр с ним согласен. Хотя когда-то папа именно с помощью магии победил Вит.

– Твой папа победил Вит?! – Аня округлила глаза. – Когда?!

– Давно. Наверное, лет сорок назад, – Тофа понизила голос и оглянулась на совятню. – Он тогда был совсем мальчишкой. Только я тебе ничего не говорила. Он не любит об этом вспоминать. Хотя все в городе про это знают.

– Поэтому его так уважают?

– Ага.

– А почему на него сердится твой брат?

– Фир? Ой, тут много всего. Он то считает папу тираном – потому что держит нас рядом и не хочет отпустить, ну и потому, что много чего решает в городе. То думает, что отец слабый и глупый и поэтому не замечает наших выходок с кораблями. Да ещё Совет в последнее время, кажется, больше не считает его авторитетом. В общем, всё довольно сложно… – Тофа замолчала, потому что на балконе стало многолюдно.

Первым с двумя совами на обеих руках гордо шествовал Ксемерр. За ним шёл рутарий с ещё двумя птицами. Следом вышла госпожа Хонья. Маленький сычик, сидящий у неё на руке, довольно ухал, щурясь на солнце. А большая белая сова презрительно вертела головой, сидя на плече смотрительницы. Замыкала шествие белькара.

– Ой… а я думала, совы – ночные птицы… – прошептала Аня.

– Это как раз тот случай, когда ситуацию нельзя разрешить немагическим путём, – так же тихо хихикнула Тофа.

– Н-ну-у… можно же голубей отправлять…

– Горожане ими пользуются, но это ненадёжно – голубя, например, может съесть хищная птица или могут подстрелить. А совы умные, умеют прятаться, могут за себя постоять, да ещё и обладают зачатками магии. Можно отправлять и обычных гонцов, но по воздуху послание доберётся гораздо быстрее.

– Тсс! – шикнула на Тофу госпожа Хонья. Она погладила своего сычика, что-то ему шепнула – и отпустила в небо. Следом отправилась крупная белая сова, а за ней и остальные её собратья, взлетев с рук Ксемерра и Тоффина. – А насчёт голубей… – смотрительница обернулась к Ане. – Тот маленький сыч, которого я отпустила первым, улетел в Халлстейновы предгорья осмотреться и передать мне, что он там увидит. Ни один голубь на это не способен, а человеку до предгорий добираться с неделю. Да и путь лежит через царство Вит, что делает путешествие очень опасным – если вообще возможным. Поэтому мне пришлось поменять полярность зрения своих сов и приучить их к дневному образу жизни.

– А ночью они тоже видят! – похвастался Ксемерр.

– К Совету разведчик успеет? – меняя тему, спросил Тоффин.

– Господин рутарий, – с укоризной произнесла Хонья, – вы знаете, что гонять своих сов без передышки я не дам, но завтра отчёт уже будет.

– Что ж, – рутарий улыбнулся, – будем надеяться, их проймёт и без картинки. Спасибо, хранительница сов. Да, после Совета я планирую отправить ещё нескольких вестников в Ойлу и Пирк тамошним правителям. – Хонья степенно кивнула, и Тоффин обратился к белькаре: – Надеюсь, теперь ваше беспокойство улеглось, уважаемая Нарсу?

– Немного, спасибо.

Вежливая Нарсу?! Неужели платье и причёска так на неё повлияли? Хотя задумчивость подруги никуда не делась – она будто решала в уме сложную задачу.

– А теперь идём! – потянула Тофа за рукав Аниного платья. – Переоденемся – и на праздник. Скоро начнёт темнеть, и тогда будет на что посмотреть.

– Нарсу, пойдём с нами! – позвала подругу Аня.

Та кивнула словно сомнамбула.

Ну и хорошо. Наверняка на празднике будет весело – значит и Нарсу тоже повеселеет.

* * *

В комнате Аню ждала аккуратная стопка чистой одежды – той самой, которую ей дала Вит. Когда только успели её высушить! Или это тоже случай, когда ситуацию нельзя разрешить немагическим путём? Девочка улыбнулась. Не важно. Ей нравился красивый белый костюм из страны нойты.

– Эй! – раздался негромкий голос откуда-то с кровати.

Никого. Нарсу переодевалась у себя в комнате. Тут что, привидения?!

– Эй, Святая! – Аня наконец узнала Сашкин голос.

Зеркало! Она же оставила его в одежде! Но Эффи перед стиркой, наверное, вынула всё из карманов. Подарок Никонова лежал на столике у кровати. Стало стыдно – ведь даже не вспомнила ни разу!

– Саша, я тут! – Аня поспешила взять зеркало в руки. Никонов выглядел намного лучше, чем вчера вечером. На заднем плане виднелись тяжёлые от снега еловые лапы. – Где ты?

– Я-то в лесу – а вот ты где ходишь?! Теперь я понимаю, чего мама так злилась, когда я телефон не слышал.

– Извини. Просто я переоделась… а в платье карманов нет…

– Чего там у вас творится? – Он всё ещё злился, но, видимо, было что-то гораздо важнее, что заставило отложить обиды на потом. – Ты нашла корабль?

Аня всё ещё чувствовала себя немного виноватой, что забыла о зеркале.

– Я нашла Тоффина. Рутария… он очень уважаемый и вроде как почти главный. Он говорит, что Вит скоро освободится и нападёт на Фор, но мне не нужно никуда плыть, а тебе могут заменить сердце, чтобы ты жил в Форе, а не в стране нойты.

– Что за ерунда?! Ладно, у меня тоже есть новости. Для того в лес и тащился, чтобы не подслушали в замке. Вит хотела, чтобы я вызвал ещё кого-то, кроме тебя. А сегодня целый день она куда-то улетает, а меня не зовёт и не спрашивает. Явно что-то ищет. Но я не знаю что.

– Наверное, она поняла, что барьер слабеет, и ищет, как через него пройти.

– А он слабеет?

– Тоффин сказал, что когда-то давно Вит напала на Фор, но люди, брат и сестра… Привратники, кажется… они её своей магией заточили в её стране. Сестру я встретила, когда мы ушли на пограничные земли. Её зовут Рута. А её брата нойта убила и выпила его кровь – так рутарий считает. Поэтому она смогла до тебя дотянуться и похитить, а потом ещё и мне проход открыть.

Казалось, Никонов задумался, но потом потряс головой:

– Бред какой-то… ты нормально объяснить можешь?

– Ага, а то, что мы с тобой на олене летали, – немного разозлилась Аня, – и что за нами гнались какие-то страшные твари, а белькары и вообще весь этот мир не смахивают на бред?

– Ну, вот то, что ты сейчас сказала, – бред даже для этого мира. Я никогда не видел, чтобы Вит пила чью-то кровь.

– Ну да! Ты ж её вон сколько лет знаешь! – не удержалась Аня.

– Ха-ха, – язвительно ответил Сашка. – Ну, допустим. А чего тогда барьер до сих пор держался? Я, между прочим, об него чуть не убился.

– Рутарий говорит, что эта магия в крови. Когда Вит выпила кровь Привратника, она как бы сама стала Привратником. И сама себя заперла. Но магия в чужом теле постепенно слабеет, и поэтому барьер скоро исчезнет…

– Аня! – раздался из коридора голос Тофы. – Ты готова?

– Я сейчас! Саш, извини, пожалуйста, меня зовут…

– Понаходила себе дружков… – завистливо пробурчал Никонов. – Короче, чтобы со мной связаться, надо приложить ладонь к стеклу и три раза произнести имя того, с кем хочешь поговорить.

– А так можно с кем угодно болтать? – Аня уже натягивала мягкую белую куртку.

– Нет, только со мной. Раньше с Вит можно было, но она мне своё зеркало отдала.

– Сашечка, извини, я уже побежала! – Аня сама не ожидала от себя такой фамильярности, но она уже настолько привыкла к Никонову, что считала его кем-то вроде оставшейся в другом мире Машки.

– Совсем уже… – только и успел выдавить Сашка.

Девочка сунула зеркало в карман и выбежала за дверь.

Глава 12. Карнавал и секреты Фора

Они с Нарсу впервые вышли в Фор просто понаблюдать за его жизнью и насладиться вечером. Рядом шагала весёлая Тофа в похожих на длинную юбку серых вельветовых шароварах и чёрной блузке. Чуть поодаль шёл прямой как струна и отстранённо-равнодушный Фир, весь в чёрном. Нарсу, конечно, тоже предпочла свою успевшую высохнуть одежду.

Лёгкие облака затягивали вечереющее небо, грозя близким дождём, но это не волновало горожан. Под яркими растяжками с флагами, фонариками и цветами шли последние приготовления к празднику. Перед удивительным фонтаном соорудили сцену, за которой артисты снова и снова повторяли свои слова и номера. Вспыхивало факельное пламя. Вокруг уже собралась толпа зевак, а ловкие мальчишки облепили фонарные столбы и деревья, стоящие по периметру площади.

– Нужно занять свои места, – махнула рукой Тофа. – Иначе скоро здесь негде будет встать.

Народ и правда быстро прибывал на площадь. Безлюдной оставалась лишь одна улица, ведущая в порт, огибая фонтан и ратушу причудливой змеёй-невидимкой. Присмотревшись, Аня заметила расставленные вдоль неё столбики с натянутыми между ними верёвками.

– А это зачем? – она указала Тофе на ограждение.

– Как зачем? Для процессии – парад же!

– А мы тут толкаться будем? – спросила вдруг Нарсу. Аня посмотрела на неё с лёгким удивлением – неужели «проснулась»?

– Ну да. Тут весело, – пожала плечами Тофа.

– Не вижу ничего весёлого в том, чтобы болтаться под ногами у переростков, – белькара брезгливо сморщилась. – Счастливо оставаться.

Нарсу в два прыжка оседлала верхушку ближайшего фонаря, вызвав завистливые взгляды ребятни.

– Неужели у вас нет каких-нибудь почётных мест? – спросила Аня. – Вы же дети рутария.

– Что за провинциальные взгляды! – скривился Фир, прежде чем его сестра успела что-то сказать.

Аню это кольнуло, но бросаться в бой, как Машка, она не любила.

– Почётные горожане могут смотреть на парад с балкона ратуши, – поспешила сгладить грубость брата Тофа. – Но нам не нравится чинно сидеть с ними. Там одни взрослые – ведут какие-то государственные беседы, даже на парад особо не смотрят. Скучно же. Вот мы и спускаемся в город.

Их компанию оттеснили к невысокому парапету, из которого поднималась ограда ратуши. На нём уже стояли несколько форситов, и компания решила присоединиться к ним. Теперь, пусть и совсем немного, Аня и её спутники возвышались над толпой. Сверху, кружась в воздухе, пролетел кусочек белой материи и, не коснувшись земли, вспыхнул, превратившись в яркую звезду.

– Это мэр платок бросил – сейчас начнётся…

Ничего себе платочек!..

По площади разлилась музыка – робкая, трепетная, спокойная. Уводящая за собой в сказку. Сумерки уже вступили в свои права, и сейчас их разгонял только тёплый красноватый свет фонариков над площадью. Большие фонари не горели. Поэтому золотистый свет, окутавший сцену, озарил всё вокруг – головы и уши впереди стоящих, лица тех, кто был рядом, каждый выступ зданий и камешки мостовой, чуть шелестящую зелень деревьев. Даже тёмно-сиреневое небо, кажется, полыхнуло золотисто-белым.

– Было время, – раздался мягкий мужской голос, поплывший вместе с музыкой над толпой, – когда люди и звери шли каждый своей тропой.

Сцена ожила. По одну её сторону творили колдовство, что-то мастерили, сражались и просто жили обычные люди. По другую – зооморфы в костюмах и масках изображали своих звериных предков. Каждый двигался под музыку словно деталь огромного прекрасного механизма. С одной стороны занавес расцветал деревьями, реками, горами, с другой – высились замки, города, плыли корабли.

– Но однажды…

Музыка оборвалась. Актёры замерли в наступившей темноте, которую почему-то не разгоняли даже фонарики над площадью. И словно исчезли, не сходя со своих мест.

– …однажды нашлись двое ищущих.

Музыка вновь ожила, превратившись в ожидание чуда.

– Человек…

Аня непроизвольно ахнула.

С «человеческой» стороны сцены взревело пламя, подняв к небесам огненный столб. Из него как ни в чём не бывало шагнул рыжеволосый человек с кожаной сумкой через плечо. Он как будто бы шёл, но оставался на месте.

– …и волк.

На другой стороне в темноте зажглись угли жёлтых глаз. Огромное белое животное шагнуло в свет пламени.

По толпе прокатился восхищённый вздох.

– Биморф! – ахнула женщина рядом. – Они привезли настоящего биморфа!

– «Дети ветра» всегда были хороши. Но сегодня они себя превзошли, – согласился мужской бас.

– Почему это не может быть обычный волк? – забывшись, спросила Аня.

Ей повезло. Фир то ли не услышал вопроса, то ли был поглощён зрелищем.

– Волка, особенно горного, непросто приручить, а уж чтобы он двигался в такт музыке… – объяснила Тофа, покачав головой на последних словах.

Действие тем временем набирало обороты.

– Искали эти двое Силу. Искали Сердце мира. И нашли.

Прямо из-под сцены медленно взмыла в воздух девушка в белом платье-тоге. Её не просто освещал свет – она светилась сама.

Музыка превратилась в ликующую бурную реку.

Человек и волк прыгнули – и… тоже взлетели.

Они прикоснулись к девушке одновременно.

– А когда нашли – стали единым целым.

Музыка взорвалась, разлетелась словно звенящие осколки.

Свечение девушки разрослось, скрыв и её саму, и человека с волком.

Аня зажмурилась – так слепил этот свет.

– Стали новым Сердцем.

На мгновение в свете проступил получеловек-полуволк. Кажется, Тофа называла их танграми. А затем всё это рассыпалось крупными искрами. Искры падали на толпу, и слышались удивлённые возгласы, восхищённые ахи, смех.

Вот такая искра приземлилась на ладонь к Ане – и тут же пальцы укоротились, а ногти удлинились и заострились.

– Ой! – Аня инстинктивно прижала ко рту ладонь, и на мягкой шерсти с усами обнаружила мокрый собачий нос. На голове торчала пара ушей. Под ногами мёл камень длинный шерстяной хвост. Её собственный. – Мамочки! Что это?!

На какое-то мгновение Аню охватила паника, а взглянув на Тофу, она поняла, что изменения произошли не с ней одной. Форситка полностью утратила сходство с лисой, став обычной девочкой. Без ушей и хвоста.

– Не волнуйся, – улыбнулась она. – Это краткие чары. Они сейчас рассеются.

– Х-хорошо бы…

А музыка вновь заполнила площадь, став теперь предвестником бури, превращаясь в саму бурю.

На сцене, во вспышках алого света, менялись люди и звери. Наверное, это было лишь умело созданной иллюзией, но казалось, что всё происходит по-настоящему. Ломаные движения, напряжённые лица, расширенные глаза. Превращённые, в ужасе закрыв руками лицо, бросались бежать. И такие перевоплощения «вспыхивали» уже в разных концах площади.

Вдруг «буря» начала стихать.

Вспышки из багровых стали оранжевыми, потом синими, зелёными. В превращённых больше не чувствовалось боли и страха.

Слившиеся поднимались будто в забрезжившем рассвете, брались за руки, образуя светящуюся цепь по всей площади.

И музыка наполнилась умиротворением.

– Сейчас начнётся парад, – тихо сказала Тофа.

Аня заметила, что уши форситки вернулись на своё место, и украдкой пощупала свой нос, к счастью, тоже ставший прежним.

Из-за домов северной части площади выплывала огромная окутанная серебристым светом ладья. Над ней, сотканный из света и дыма, вился дракон, а на борту женщина в отороченном мехом платье в испуге закрыла лицо руками. Ане вспомнились саамские наряды, виденные когда-то по телевизору. Внезапно дым и свет съёжились до размеров человека, и на ладью ступил беловолосый мужчина.

– Это легенда о Халлстейне, – подсказала Тофа.

– Об отце Вит?

– Ага, и о её матери. Она была родом из небольшого северного племени и однажды уплыла из селения. Вроде как на поиски приключений…

– И нашла их… – пробормотала Аня, вспомнив краткий рассказ нойты.

– Её увидел Халлстейн. Дальше все по-разному рассказывают: кто-то говорит, что он её… принудил… ну, сама понимаешь, – Аня почувствовала, что краснеет, но кивнула. – Кто-то, наоборот – что они друг друга полюбили.

Создатели первой платформы явно придерживались романтической версии, потому что женщина и мужчина уже стояли взявшись за руки и глядя друг другу в глаза, а над ладьёй расцветало прекрасное дерево, с которого сыпались розовые лепестки.

Как интересно. Но если они любили друг друга – за что же тогда Вит так ненавидит своего отца? Аня вспомнила холодное злое лицо нойты и непроизвольно передёрнулась.

Девочка хотела было поделиться своими размышлениями с Тофой, но тут на площадь въехала новая платформа, и толпа радостно загалдела. Раздался одобрительный свист и приветственные крики.

Над макетом полуразрушенного города шло сражение. На нижних ярусах бились обычные воины. А на верхней площадке мерились магическим искусством четверо: высокая белая женщина теснила троицу юных магов. Один из них – форсит – сражался в открытую. Двое других – девушка и парень – обходили врага с флангов. Наконец они создали нечто вроде огромного мыльного пузыря и заключили туда свою противницу.

Толпа радостно взревела.

Белая женщина постепенно растаяла в воздухе, как и её сподвижники, сражавшиеся отдельно, а трое юных магов уже помогали раненым с нижних ярусов.

– Пфф, бред! – услышала Аня голос Фира. – Как он на это смотрит без отвращения?

– Нам отец рассказывал, как всё было, – вновь принялась объяснять Тофа. – В город Вит не входила, и отец не бился с ней один на один. Это уже они выдумали для представления.

Но простым форситам происходящее на платформе нравилось. Они аплодировали, кричали что-то одобрительное, свистели, выражая поддержку.

Следом по площади проехали ещё три платформы, где мирные сюжеты совсем ни о чём не говорили юной гостье Фора.

– Это о правлении предыдущего мэра, – подсказывала Тофа. – А это про спасение фрегата «Коэнни». Ой…

На третьей платформе шла торжественная свадьба. Тонкая светловолосая девушка шла рука об руку со зрелым форситом, оба в белом. Над ними высилась полупрозрачная арка собора или чего-то очень похожего. На нижних ступенях платформы пел хор детей, тоже одетых в белое.

– Всё! Хватит с меня этого цирка. Идём, Тофа! – Фир спрыгнул с парапета, потеснив толпящихся внизу людей.

Аня посмотрела на юную форситку. Подсвеченные алым светом фонариков, в её глазах стояли слёзы.

– Тофа?

– Нет… ничего! – та решительно вытерла рукавом слёзы и шмыгнула носом. – Это они изобразили свадьбу наших родителей… Ты, если хочешь, оставайся смотри, а нам надо идти. – Тофа спрыгнула с парапета следом за братом. На их место, толкаясь и дурачась, забрались трое, судя по чёрным мантильям, студентов.

Аня отыскала глазами Нарсу, рыжая шёрстка которой поблёскивала в искусственном свете на одной из чугунных завитушек фонарного столба. Похоже, белькара была полностью погружена в зрелище. Кричать ей, звать совсем не хотелось. Так же как и оставаться одной в толпе незнакомых людей. Вернее… форситов.

– Тофа, погодите, я с вами!

Фир оглянулся и, неодобрительно сверкнув на девочку карими глазами, спросил сестру:

– Ты уверена? В конце концов, Университет рядом.

Та замешкалась с ответом, но потом повернулась к Ане:

– Слушай, у нас важное дело… помнишь, я говорила, что мы вытащим остальных? В общем, тебе совсем не обязательно идти с нами.

Так вот куда собрались брат с сестрой, пока весь город увлечённо смотрит парад. Может, не ввязываться? И так уже провели целую ночь в тюрьме. Аня представила, как в одиночестве сидит в своей комнате или пытается наслаждаться зрелищем рядом с тремя подвыпившими парнями и гадает, как там дети Тоффина. Да ну! Лучше уж новые приключения, чем вот так.

– Ничего, я готова, пойдём.

Фир неодобрительно покачал головой, но ничего не сказал. Тофа улыбнулась и взяла Аню за руку, увлекая за собой сквозь толпу.

* * *

Рядом с тюрьмой было безлюдно. Только под фонариком, висящим над дверью, зевал часовой. Компания освободителей остановилась в узком переулке между двухэтажным домом с нависшим над улицей балконом и каким-то приземистым казённым зданием, не связанным с тюрьмой.

– Один снаружи. Один внутри. Как обычно, – тихо распорядился юный форсит.

– Погоди, а если они нас ждут? – вдруг засомневалась Тофа.

– Даже если здесь вся полиция Фора – против сонного заклятья шансов нет. Разве что они догадались запастись платками с антидотом или позвали кого-то из сильных магов…

Выглядело это как-то карикатурно: двое детей против полиции – притом что комендант не показался Ане глупым.

– Фир… Ты уверен, что они не пригласили мага? Понятно же, что сейчас самое удобное время, и… вы ведь уже так делали, правда?

Брат Тофы впервые посмотрел на Аню без презрения или холодности.

– Опять Тофа наболтала? – усмехнулся он. – В прошлый раз мы готовы были освободить наших моряков из зала суда. Но отец дал взятку капитану, и всё решилось само. Так что, скорее всего, никто нас не ждёт. А если вдруг – то мы просто сбежим и вернёмся позже. Ладно, хватит время тратить, идём… – обратился он к сестре, потом опять повернулся к Ане: – А ты жди здесь. Если увидишь посторонних – ухни два раза, как филин. Совы Хоньи иногда залетают на улицы Фора.

Прежде чем девочка успела сказать, что не уверена, сможет ли убедительно изобразить уханье совы, брат с сестрой ловко взобрались по стене приземистого здания. Какое-то время их силуэты чернели на фоне соседних домов, а потом оба куда-то спрыгнули и исчезли из виду.

Аня вздохнула. Всё равно в итоге одна осталась. На площади неподалёку не смолкали музыка и весёлые голоса форситов, а в переулке царили тишина и полумрак. Только ветер порой шелестел в кронах деревьев да зевал в голос часовой.

Яркая вспышка и грохот дошли до Аниного сознания не сразу. Сперва упругая горячая волна бросила ей в лицо сноп искр, и девочка, инстинктивно закрывшись руками, отшатнулась к стене дома. Когда ощущение окружающего понемногу вернулось, тюрьма ярко горела. Часовой ничком лежал на мостовой, а Фира и Тофу нигде не было видно.

Первым порывом Ани было желание бежать туда, где произошёл взрыв. Она даже выскочила на освещённую пламенем улицу. Всё так же горело здание тюрьмы, всё так же без движения лежал часовой, и по-прежнему не было никого вокруг. Девочка заметалась – что делать? Оказать помощь раненому? Но как? Искать детей Тоффина? Где? Наконец инстинкт подсказал единственно верный вариант.

– П-помогите! – как могла громко закричала Аня. Вышло хрипло и глухо. – Э-э-эй!!! Помоги-и-ите-е-е! – уже громче, что было сил.

Она не думала, как будет выходить из положения, если спросят, что Фир и Тофа забыли во взорванной тюрьме. Надо спасать тех, кому ещё можно помочь.

С минуту никто не отзывался. Только трещал и гудел огонь, раздуваемый ветром.

Потом Аню кто-то схватил за предплечье и довольно грубо потащил с освещённой улицы. Одновременно краем глаза она заметила, как к тюрьме подбегают форситы – видимо, они шли от самой площади. Девочка обернулась посмотреть, кто так грубо тащит её за собой. Фир, покрытый копотью и злой, не говоря ни слова и не выпуская Аниной руки, шёл вперёд.

Наконец у неприметного домика он отпустил её и, присев на корточки, буркнул:

– Извини.

Аня промолчала, потому что её всё ещё трясло от пережитого и потому, что на тротуаре, привалившись к стене, полулежала Тофа. Без сознания. Брат наклонился к ней, проверил повязку, которую, видимо, сделал из оторванного рукава своей рубашки.

– Она… что случилось? – хрипло спросила Аня.

– Не знаю, – резко ответил Фир.

– Но это же… не вы взорвали тюрьму? – похолодев, спросила девочка.

– Мы что, похожи на идиотов?! – Фир напрягся, поднимая на руки безвольно повисшую сестру. – Надо возвращаться домой. В тюрьме никого не было. Когда мы собирались уйти, что-то внутри взорвалось. Я не знаю, что это, и не знаю, кому это нужно. Но когда узнаю… – закончил он таким голосом, что Ане стало не по себе.

На площади всё ещё царило оживление, но те, кто остался, скорее всего, обсуждали взрыв, поскольку праздничное веселье сменилось тревожным гулом. Тем не менее до Университета небольшая процессия добралась незамеченной.

Старичок-привратник, высунувшись из своей каморки, испуганно вытаращил глаза.

– Помогали на пожаре. Упала балка из-под крыши, – коротко бросил ему Фир.

– А-а-а… да… я, значит, врача позову.

– Не нужно! Эффи подлатает, – крикнул Фир уже от самой лестницы.

– Ну да, ну да… – услышала Аня бормотание привратника.

Они почти взбежали на третий этаж, и Фир мотнул головой вправо:

– В кармане ключ, доставай.

Аня, послушалась, стараясь не думать о том, что Фир мальчик. Она просто помогает друзьям. Наконец ключ был найден, и Аня попыталась открыть замок. С непривычки получилось только с третьего раза. В итоге дверь всё же поддалась. В слабо освещённом коридоре не было слуг. Сейчас тут стало тихо и спокойно.

– Отец отпустил слуг… – пробормотал Фир, ни к кому не обращаясь.

– И… Эффи? – Аня подумала, что зря юный форсит отказался от доктора.

– Что? Нет, Эффи здесь.

– Конечно, здесь, милорд, – горничная как по волшебству возникла в конце коридора с масляной лампой в руках. Лицо её тут же приняло серьёзное выражение. – Что с леди Тофой?

– Её ударило взрывной волной, и теперь она без сознания. Нужны твои познания медика.

– Конечно, милорд. Давайте отнесём её в комнату.

Аня пошла было следом, но дверь закрылась у неё перед носом. Наверное, у постели Тофы никто не желал видеть чужестранку. Да и не до гостеприимства сейчас троим обитателям дома рутария.

Ну вот, опять она одна. И что теперь? Пойти в свою комнату? Вернуться на площадь и попробовать отыскать Нарсу? А собственно, где её комната? Вроде там, за углом.

Впереди мелькнул огонёк масляной лампы. Аня успела разглядеть собранные в пучок светлые волосы и одежду горничной. Эффи?

– Эффи?! Извините, вы не подскажете, как пройти в мою комнату?

Горничная остановилась и махнула рукой, будто приглашая. Ну что ж, теперь можно следовать за ней.

Коридор тянулся как жвачка. С одной стороны стояли ряды совершенно одинаковых дверей. С другой – лунный свет из стрельчатых окон пятнами ложился на ковровую дорожку. Впереди маячил огонёк лампы Эффи, которую Аня почему-то не могла догнать, как ни ускоряла шаг.

Стало зябко. Почему они до сих пор не пришли? Днём их с Нарсу проводили в комнату за считаные минуты. А теперь коридор бесконечен, как в дурном сне.

– Эффи?! Куда мы идём?

Нет ответа. Горничная будто очень спешит. В гулкой тишине быстро цокают каблуки её туфель. Догнать её никак не получается, но и исчезать из виду Эффи не собирается. К цоканью каблуков прибавляются глухие удары собственного сердца и сбивчивое дыхание.

Может, это правда сон… или… или там, у тюрьмы, она потеряла сознание и теперь бредит?

– Эффи, подождите!

Звук собственного голоса отражается от стен, залитых мертвенным светом луны. Горничная впереди не оборачивается, и кажется, что это к лучшему.

Мелькнула судорожная мысль о возвращении.

Аня пытается развернуться и пойти назад – в темноту. Но теперь становится ещё страшнее. Ведь там, с лампой в руках, совсем не Эффи. И оно за спиной. А впереди – темнота, которую рассеивает лишь холодный лунный свет. Тяжёлый ком придавил желудок, дышать совсем трудно. Сразу потеют ладони, и начинает щипать глаза.

«Мамочки… Мама! Помогите!»

Чья-то холодная ладонь легла ей на руку, и время лопнуло, перестав тянуться как мягкая резина. Аня с визгом отскочила к стене.

– Не бойтесь, это я, – Эффи стояла рядом. Та самая Эффи, которая прислуживала им с Нарсу днём. Она тепло улыбалась, хотя в глазах была тревога. В руках у неё тоже горела тёплая лампа, но её свет разгонял окружающую темноту. – Идёмте. Уже не страшно.

Аня не без содрогания обернулась туда, где ещё минуту назад виднелся огонёк. Оказалось, что бесконечный коридор исчез. Вместо него висело большое зеркало во всю стену. Похоже, отражение Эффи, в отличие от оригинала, злится. Или это игра света и тени?

– Эффи… что… что это было?

Они обогнули коридор, и горничная услужливо распахнула дверь в Анину комнату.

– Мне сейчас придётся уйти, – извиняясь, произнесла Эффи. – Леди Тофе нужна моя помощь. Но то, что случилось… это моя вина, что я оставила вас одну в такой час. Слишком волновалась. Простите, леди Анна.

– Ничего… вы же меня спасли… но за кем я шла?

– За мной. Вернее, за той моей половиной, которая давно отравлена чужими страданиями и страхом. Видите ли, я – часть дома господина рутария. Не вполне человек, хотя за столько веков уже почти стала им. Про ту часть дома знают все его обитатели, а вас не предупредили – не думали, что вы останетесь одна в неурочный час и в этой части коридора. Простите, больше я пока ничего сказать не могу. Мне нужно вернуться к молодым господам. Прошу вас, оставайтесь в комнате, и всё будет хорошо.

Аня растерянно кивнула. Конечно, лучше бы Эффи осталась, но ей нужно к раненой Тофе.

* * *

В комнате ярко светили газовые лампы, и страх понемногу отступил. Осталось только нервное напряжение после пережитого. Взрыв и жуткое открытие в доме Тоффина – пожалуй, многовато для одной обычной семиклассницы.

И что теперь? Аня села на кровать и огляделась. Сейчас как никогда остро не хватало смартфона, компьютера или книги. Тогда бы она нашла, чем себя занять. Почитать, сыграть во что-нибудь, написать друзьям или позвонить… Зеркало!

Она достала из кармана подаренное Сашкой зеркало. Вот же! Есть кому рассказать о своих злоключениях. Не Машка, конечно, да ещё и грубиян, но тоже одноклассник. Аня прижала к зеркалу ладонь, и по стеклу зазмеились знакомые ледяные узоры.

– Эмм… Саша… Саша… Саша…

Мелькнуло какое-то изображение – и пропало. И что? Не работает, что ли? Не магия, а китайский смартфон какой-то!

– Что, не работает?

Аня дёрнулась и свалилась с кровати. Сверху вниз на неё смотрела ухмыляющаяся рожица Нарсу.

– Я же говорила: магия – непредсказуемая штука. Хмм… а приятно чувствовать себя выше переростка.

– Не пугай меня! – Аня картинно схватилась за сердце, которое и впрямь заходилось в груди. – Мне и так впечатлений на сегодня достаточно!

– Тюрьма? – хитро сощурилась белькара. – Тоффинята постарались?

– Нет, но… мы там были. – А что? Нарсу прошла с ней немалый путь. Она хороший друг. Имеет право знать. – Ребята хотели освободить своих… ну, тех, кого схватили вместе с нами. Я осталась на улице, а они полезли внутрь. Потом этот взрыв. Фир сказал, что это не они, и я им верю – они же сами пострадали. Тофа вообще была без сознания.

– А остальные? Те моряки…

Аня снова села на кровать, а Нарсу устроилась рядом.

– Их там не было. Фир так сказал.

– Пахнет ловушкой… или наглой ложью.

– Зачем им обманывать? – Нарсу пожала плечами, видимо, не собираясь спорить, и Аня продолжила: – Потом мы побежали сюда, и Эффи стала лечить Тофу, а я ушла. И… Нарсу, а как ты попала в дом? Там же дверь на ключ запирается…

Белькара ответила не сразу, а в груди у Ани мгновенно похолодело.

– Слуги вернулись, и я вошла с ними. А что?

– Да нет… просто спросила. Ты знаешь про зеркало?

– Какое зеркало? – белькара с подозрением уставилась на Аню. – Ты здорова? Мысли у тебя скачут как бешеные зайцы.

Нет, похоже, это действительно белькара. От сердца отлегло.

– Да, они у меня часто так, – хихикнула Аня. – Зеркало в соседнем коридоре. Лучше к нему вечером одной не подходить. Эффи-то, оказывается, часть дома… или сам дом. Не совсем поняла. И у неё есть… плохая половина. Она меня сегодня чуть не увела куда-то. Было прям жутко, но хорошая Эффи меня спасла. Вот, теперь я и тебя предупреждаю.

– Спасибо, – выражение подозрительности так и не исчезло с мордочки Нарсу.

– Да ну тебя! Не хочешь – не верь! Вот утащит тебя злая Эффи – вспомнишь мои слова!

– Да-да, буду плакать и вспоминать, – бесстрастно произнесла Нарсу и разлеглась на кровати, положив ногу на ногу, руки под голову и уставившись в потолок. – Ну что, может, расскажешь, что у вас там с Тоффином за тайны? А то ведь нам завтра вместе на Совет идти.

А ведь и правда. Нарсу до сих пор не в курсе, зачем Аня на самом деле отправилась в Фор.

– Ой, ну… Всё просто – Вит отправила меня за частью Сердца вашего мира. Извини, что раньше не рассказала…

– Интересно сосны гнутся… – Нарсу приподнялась на локте.

Девочка показала ей хрустальный кинжал и пересказала то, что услышала в замке Вит.

– Ну, теперь я понимаю, зачем ты так рвалась уплыть с этими чудиками на корабле. А о чём вы договорились со стариком?

– Ты про Тоффина? Он обещал вернуть меня домой. Теперь мне незачем идти к Сердцу.

Повисла пауза. Нарсу смотрела Ане прямо в глаза. Нехорошо так смотрела. Аня не понимала, в чём не права, но спросить почему-то боялась. Наконец белькара нарушила молчание:

– А ты не думала, что Вит не нужен этот несчастный Фор? Ей нужен дурацкий кусок Сердца. Но по пути к нему она сперва уничтожит мои родные места, а потом придёт сюда. И выстоят ли форситы – большой вопрос.

Не сразу, но холодок понимания сжал Ане сердце. Если Вит принести желаемое, ей незачем будет нападать на ближних и дальних соседей.

– Нарсу, об этом я не подумала! Но, поверь, это не потому, что я хочу сбежать! То есть я хочу домой, но я и представить не могла, что Вит придёт сюда из-за меня… то есть из-за того, что я не достану этот кусок Сердца.

– Выдохни, – Нарсу говорила сейчас совершенно спокойно, вновь разлёгшись на кровати. – Я тебя не виню. Видно же, что несмышлёныш совсем.

Вот и не знаешь – обижаться или умиляться. Аня на всякий случай натянуто улыбнулась, а потом спросила:

– И что теперь делать?

– Завтра после Совета решим. В крайнем случае всегда можно взять за шкирку Тоффинят – им не впервой корабли угонять.

– У них нет команды, – напомнила Аня.

– Потому что не там ищут, – уверенно заявила белькара. – А теперь – спать. Сил никаких нет.

Уже утонув в большой подушке, девочка поняла, что впервые с тех пор, как попала в этот мир, спит в удобной мягкой кровати. Умиротворённо вздохнув, она зарылась поглубже в одеяло и провалилась в сон.

* * *

Утром Эффи разбудила её и Нарсу. Помогла привести себя в порядок и сказала, что Тофа поправляется, но завтракать будет у себя в комнате.

Как выяснилось за столом, Фир тоже не вышел к завтраку, а чем-то весьма озабоченный Тоффин быстро поел и, извинившись, вышел из зала. С гостьями остался только молчаливый ректор Университета.

За Нарсу и Аней пришли ближе к полудню. Сначала нужно было спуститься на учебный этаж, где стояла тишина – видимо, студенты были на занятиях. Затем гостьи Фора, следуя за слугой и как будто обогнув здание по коридорам, вышли к массивной высокой двери, окованной узорной медью.

Самый настоящий герольд, открывая дверь, возвестил об их приходе. В огромном зале с барельефами за полукруглым столом восседали члены Совета. В центре в деревянном кресле, опершись на локоть, развалился грузный человек с массивной цепью на шее. Он скользнул по вошедшим слегка заинтересованным маслянистым взглядом глубоко посаженных глаз. Судя по отсутствию звериных ушей и прочих признаков принадлежности к животному миру, это был человек.

Как и сидящий слева от него комендант. Его жёсткий взгляд не сулил ничего хорошего, но Аня уже убедилась, что человек он справедливый. Кресло справа от грузного человека занимал кивнувший вошедшим Тоффин. Лицо его было омрачено какой-то тяжёлой думой.

Ещё правее худой волкоподобный мужчина в чёрно-фиолетовой мантии что-то записывал в пухлой книжице. На Аню и Нарсу он даже не взглянул. Позади за конторкой стоял ректор Университета, мастер Гиппин. Девочка предположила, что он что-то вроде секретаря, который будет записывать ход Совета.

Герольд указал гостьям на скамью у стены слева и удалился.

Тоффин поднялся:

– Господа, позвольте представить вам гостью из другого мира. Её зовут Аня.

Девочка, смутившись, поднялась и кивнула.

– Вкратце я уже рассказывал вам её историю, но вы можете расспросить её подробнее. Её подруга и спутница – белькара из северных земель по имени Нарсу. Она здесь скорее для того, чтобы подтвердить слова нашей гостьи.

Нарсу ограничилась едва заметным кивком.

– Теперь, леди, позвольте представить вам членов Совета Фора. Слева от меня, пожалуй, самый именитый из нас – мэр города Леопольд Глиган.

Толстяк-мэр лукаво улыбнулся.

– Наши гостьи уже знакомы с доблестным комендантом Виктором Корбом, – продолжал Тоффин, – а вот моего коллегу и сподвижника Гаррена Фаркаса я должен представить отдельно – это глава магистериума Фора. – Заметив непонимающий Анин взгляд, он уточнил: – Это учебное заведение для наших магов.

Волкообразный глава оторвался от своих записей и, взглянув на Аню мутно-зелёными глазами, ухмыльнулся, обнажив немалые клыки:

– Не забудь уж и про себя, Тоффин Рока, легенда Фора и хранитель памяти.

– Меня девочки уже знают, – улыбнулся, словно защищаясь, рутарий. – Да и легендой меня называть не стоит – это дела давно минувших дней.

– Твилингары! Как вы многословны, господа, – произнёс заскучавший мэр, – может быть, приступим к делам нынешним?

– Конечно, господин мэр. В связи с тревожными новостями, которые, сама того не желая, принесла юная гостья, вчера наша хранительница сов отправила соглядатая в Халлстейновы предгорья. Туда, где жил Привратник Ной. Сова ещё не вернулась, поэтому показать то, что она видела, я не могу, но все вы знаете, что Хонья обладает особой связью со своими подопечными. И теперь я вынужден подтвердить свои худшие опасения. Хижина моего старого друга пуста и покинута уже довольно давно. – Тоффин остановился, то ли чтобы перевести дух, то ли выдерживая театральную паузу.

Первым не выдержал мэр, который всё это время крутил перстень на указательном пальце правой руки:

– Так что за вести? Почему нам нужно тревожиться из-за пропажи старика-отшельника?

– Это не просто старик, – пояснил Фаркас, не повышая голоса и даже не отрываясь от своих записей. – Он Привратник – тот, кто связывает наш мир с Перекрёстком, и тот, кто сорок лет назад пленил Вит.

Мэр скривился, но предпочёл не вступать в полемику.

– Благодарю, коллега, – кивнул рутарий. – Думаю, нойта нанесла свой удар примерно месяц назад. Увы, полагаю, она убила Ноя и выпила его кровь, что временно дало ей силы Привратника. Так она смогла вызвать в наш мир двоих детей.

– Есть ещё один? – вскинул бровь молчавший до того Корб.

– Да, мальчик, но, боюсь, участь его незавидна. В отличие от нашей гостьи, он уже не сможет вернуться в свой мир.

Мэр закатил глаза:

– Господа, я пришёл сюда, отложив важные дела по управлению городом. Какое мне дело до мальчиков и стариков, которые даже не живут в Форе? Может, всё же перейдём к сути вопроса?

Аню неприятно укололо безразличие этого грузного некрасивого человека к чужим судьбам. Однако членам Совета, похоже, было не привыкать.

Тоффин склонил голову в знак согласия и продолжил:

– Итак, Вит получила магию Привратника, ещё не зная, что за этим последует. Видимо, она решила, что, убив Ноя, обретёт свободу, но сама стала замкоˊм от своей темницы. Не сумев выбраться, она вызвала сперва одного ребёнка с Перекрёстка, а затем и второго, в надежде, что кто-то из них сможет добраться до Сердца мира. – При этих словах на Аню обратились три пары глаз, и она, оробев, принялась рассматривать свою обувь. – Вернее, Вит, скорее всего, хотела призвать кого-то постарше, но магия Ноя могла искривиться и сработать неправильно. Хвала Твилингарам, Рута, сестра Ноя, встретила Аню и направила её ко мне. Поэтому теперь мы вооружены знанием, и у нас в запасе есть минимум несколько дней…

Раздался резкий смешок. Аня вздрогнула и подняла глаза. Смеялся Гаррен Фаркас:

– Не могу поверить, что Вит обыграла нас, совершив чуть ли не самый идиотский поступок! Готовьтесь к холодам, господин мэр.

Белькара хмыкнула.

Мэр же побагровел.

– Прекратите ржать, Фаркас! – грубо потребовал он. – Я не желаю тратить время на ваши увеселения.

Глава магистериума фыркнул, но замолчал.

– Я продолжу, – Тоффин откашлялся. – Наша беда в том, что магия Привратника в крови нойты постепенно слабеет. А это значит, что границы Нордлига скоро будут открыты…

– И она снова придёт сюда… – задумчиво договорил Корб.

– Но зачем ей снова сюда соваться? – Надменности в голосе мэра позавидовал бы любой наследный принц. – Мы ведь однажды её уже побеждали!

– Сказать точно, что предпримет нойта, мы пока не можем. На всякий случай я разослал письма и другим граничащим с Нордлигом государствам. Но даже если она решит не утруждать себя поиском Сердца мира, ей, весьма вероятно, захочется отомстить за своё поражение и долгий плен.

Аня подняла руку как на уроке. На удивление, её заметили почти сразу.

– Ты хочешь что-то сказать? – Тоффин посмотрел на девочку как будто поверх очков, которых у него не было.

– Да… – В горле пересохло, а щёки обожгло румянцем, но Аня продолжила: – Я хотела спросить – почему Вит напала на Фор? Ведь она могла просто найти проводника и уплыть к Сердцу. Зачем ей было захватывать город?

– Много ли нужно причин, когда душа прогнила? – припечатал Фаркас. – Думаю, ты сама в этом убедилась.

– Наверное, вы правы, но, может, нужно просто принести ей часть Сердца мира, и тогда она не нападёт снова? – Как легко было бы промолчать, и пусть разбираются умные взрослые дяди, но Аня чувствовала, что это будет совсем неправильно.

С минуту на неё смотрели молча и с удивлением. А потом все заговорили чуть ли не одновременно.

– Но я же сказал, что это не нужно, – возражал Тоффин.

– Отдать ей часть Сердца мира?! – возмутился Гаррен Фаркас.

– Что сделать? – Брови мэра сошлись на переносице.

Только Виктор Корб промолчал.

Нарсу смотрела на подругу с одобрением и даже, кажется, уважением.

– Простите, Тоффин. Я сначала согласилась, но потом поняла: если Вит так нужен этот кусочек Сердца, то она снова придёт сюда. Я видела карту – только так она может попасть в Северное море. Но если я дам ей то, чего она хочет, может, она не тронет Фор и другие земли.

– Наивное дитя, – пробормотал рутарий. – Вит в любом случае придёт сюда уже просто чтобы отомстить.

– Ну а почему бы не разрешить девочке съездить к Сердцу мира? – внезапно легко согласился с Аней мэр. – Как минимум у нас будет козырь.

– Вы, кажется, не понимаете всей серьёзности этого поручения, господин мэр, – Фаркас вклинился раньше собравшегося что-то сказать Тоффина. – Вы готовы оказаться в центре новых перемен нашего мира? Напомню, что в летописях упоминались мучительные мутации, произошедшие после слияния Твилингаров. Некоторые не выдержали и погибли.

– Но вы же не думаете, что девочка на это способна?

– Я не знаю. Не знаю эту девочку, не знаю её целей. О том, что поручила ей Вит, нам известно только с её слов. А сможет ли она правильно провести ритуал отделения? Здесь слишком много «если», и я бы не хотел на своей шкуре проверять, насколько вся эта затея безопасна.

Слова Фаркаса заставили мэра задуматься.

– Отчасти коллега прав… – Тоффин склонил голову набок, будто раздумывая. – Однако, без сомнения, Аней движет исключительно благородство. Впрочем, думаю, я сумею отговорить её от опрометчивого поступка.

Что тут можно было возразить?

– Твилингары! – Лицо мэра выражало неудовольствие. – Тоффин, не спускайте глаз с наших юных гостий. Головой будете отвечать, если они что-нибудь вытворят! А теперь перейдём к сути вопроса, иначе мы с вами этак до завтра будем заседать. Есть ли какие-то предложения по делу?

– Да. Необходимо разместить в столице и около неё несколько северных племён, – тут же заявил Тоффин, проигнорировав первую часть речи мэра. – По счастью, представители этих племён малы ростом и много места не займут.

Аня услышала, как при этих словах Нарсу недовольно фыркнула.

– Опять благотворительность, – скривился мэр. – Нам самим нужно подумать об угрозе. Виктор, давайте начнём с вас.

– Я усилю гарнизон, – сказал Корб. – Верну из отпусков весь командный состав. Надеюсь, мастер Тоффин проинструктирует нас – с чем придётся иметь дело и как можно справиться с магическими созданиями.

Рутарий кивнул.

– Фаркас?

– Распространю в магистериуме официальные предписания, припишу своих магов к отрядам гарнизона. Мы усилим тренировки и сделаем упор на стихию огня, которая противоположна зимней.

– Хорошо. – Мэр уже встал, но тут его взгляд упал на Аню и Нарсу. – А вы, дамы, должны оставаться в пределах города до моего распоряжения.

Аня кивнула. Нарсу же буркнула что-то не очень вразумительное.

На этом Совет завершился.

* * *

В доме Тоффина подруг уже поджидала Эффи.

– Идёмте, – позвала она.

У Ани появилось неприятное чувство дежа-вю, но вокруг хлопотали слуги, солнечные лучи подсвечивали кружащиеся в воздухе пылинки, а улыбчивое лицо горничной она на сей раз видела.

Эффи подвела их к одной из дверей, выходящих в общий коридор.

– Госпожа Тофа чувствует себя лучше. Она спрашивала о вас. – Эффи улыбнулась и открыла дверь: – К вам посетительницы, леди Тофа.

– Спасибо, Эффи, – донёсся из комнаты слабый голос девочки-лисы.

В уютной и убранной комнате было много плюша, бархата и дерева, но светлые тона делали все эти материалы почти невесомыми. Шторы на двух высоких окнах оставались задёрнутыми, хотя солнце, проникающее в просвет, окрашивало всё вокруг в нежные сумерки.

На бледном личике Тофы, полулежащей на подушках, проступили веснушки, слегка запавшие глаза казались ещё больше.

– Аня, Нарсу, как я вам рада! – форситка слабо улыбнулась.

– Как здорово, что ты поправляешься! – Аня присела на край кровати.

Белькара устроилась в кресле.

– Аня, я хочу ещё раз перед тобой извиниться, – смущённо сказала Тофа. – Мы втянули тебя в новое неприятное происшествие.

– Ой, да ничего. Ну, испугалась немного, когда случился взрыв, потом за тебя – и всё. Почти всё.

– Да? А что ещё?

– Ну-у-у… Я вчера познакомилась с тёмной стороной Эффи, но всё обошлось. Хорошая Эффи меня спасла. Я жива и невредима, но вы тут точно ни при чём…

Тофа побледнела ещё больше, хотя казалось, это невозможно:

– Мы совсем забыли о той половине дома! Вот растяпы! И папа тебе ничего не сказал?!

Аня помотала головой:

– Тоже забыл, наверное. Ему сейчас совсем не до того…

– Наверное, – задумчиво согласилась Тофа. – Университет – древнее здание. Когда-то в его старой части казнили преступников… варварским способом. И годы спустя дух Университета так пропитался страхом и болью, что стал опасен для обитателей. Папа ещё до нашего рождения пытался решить эту проблему, но смог лишь разделить душу здания на тёмную и светлую части. Тёмную заперли в нежилой части, но иногда она просачивается сквозь зеркальные поверхности.

– Жуть какая! – Аню передёрнуло от воспоминаний.

– А что, в тюрьме и правда не было ваших друзей-моряков? – неожиданно вклинилась белькара, которую, похоже, местная страшилка не впечатлила.

Тофа вопросительно взглянула на Аню, и та кивнула:

– Я всё ей рассказала. Нарсу – моя подруга, и ей можно доверять.

– Конечно, – улыбнулась форситка. – Да, их там действительно не было. Никого.

– Значит, кто-то устроил вам ловушку, – со знанием дела кивнула белькара.

– И если бы Фир не страховал меня снаружи, мы бы погибли…

Аня ужаснулась – детей Тоффина кто-то хотел убить?!

– Нажили вы себе врагов, – усмехнулась Нарсу. – Это тот капитан, корабль которого вы пытались увести? Или ещё кто?

– Вряд ли. Это сделал кто-то сверху. И нужно узнать кто, потому что папе тоже может грозить опасность.

Воцарилось недолгое молчание. Каждый обдумывал что-то своё. Аня, к примеру, понадеялась, что разоблачить заговор удастся без её участия, но, тут же устыдившись, прикусила губу.

– Ох, я со своими бедами совсем забыла! Как прошёл Совет? – спохватилась Тофа.

– Да никак, – белькара махнула рукой.

– Твой папа рассказал всем про Вит… про то, что она скоро сможет выйти из своей страны и напасть на Фор, – Аня обрадовалась возможности перевести разговор в другое русло.

– Ого! Мы тут со своими кораблями, а на Фор скоро могут напасть…

– А ещё… – Аня вздохнула, – я рассказала Совету, что Вит отправила меня принести ей часть Сердца мира.

Тофа округлила глаза:

– Так вот почему вы хотели с нами уплыть! И что сказали члены Совета?

– Они сказали, что мне не стоит этого делать. Хотя мэр сначала, кажется, был не против. Но в итоге запретил покидать Фор и заявил, что мастер Тоффин должен за нами… присматривать.

– Отец вам объяснил, как опасны манипуляции с Сердцем? – спросила Тофа.

– Да, мы слышали что-то про то, как болезненны и даже смертельны изменения, – равнодушно кивнула белькара, почёсывая за ухом.

– А про то, чем это грозит самому… манипулятору?

У Ани появились нехорошие подозрения:

– Я с кем-нибудь сольюсь?

Тофа и Нарсу рассмеялись. Пояснить эту их реакцию взялась форситка:

– Тот, кто жаждет обрести силу Сердца, сам рискует стать новым Сердцем. Просто Твилингары претендовали на силу одновременно, потому и слились, изменив вслед за собой наш мир. Придёт единственный претендент, и магия нашего мира изменится, но и сам он вынужден будет стать Сердцем до тех пор, пока новый претендент его не освободит.

– Т-то есть… я останусь там навсегда?! – ужаснулась Аня.

– Не обязательно, – успокоила Тофа. – Иногда Сердце просто делится своей силой с пришедшим и отпускает с миром.

Н-да. Теперь отправляться за частью Сердца для Вит расхотелось окончательно. Ведь победили же нойту форситы однажды – значит одолеют ещё раз!

И всё-таки внутри свербело какое-то неприятное чувство, требуя срочно оправдать принятое решение. Память услужливо достала с дальних антресолей тепло маминых рук перед сном, уютную бабушкину шаль, шутливый папин голос. Даже наблюдение за компьютерной игрой Егора и Машкин смех. Что с ними будет, если она не вернётся домой? Не может же она предать родных людей ради новых знакомых, которых знает всего несколько дней.

Аня выдохнула и улыбнулась:

– Спасибо, что предупредила, Тофа. Но Совет всё равно против того, чтобы я отправлялась к Сердцу. Так что пока я останусь в Форе.

Нарсу на сей раз промолчала.

Раздался осторожный стук в дверь.

– Кто там? – спросила юная форситка.

Ничего не ответив, в комнату решительно шагнул Фир – и замер:

– Я не знал, что у тебя… гости. Зайду позже.

– Нет-нет! – запротестовала Тофа. – Останься!

– Мы уже уходим, – Аня решила, что так будет правильнее. Она улыбнулась. – Поправляйся, Тофа. Мы обязательно зайдём ещё.

* * *

Но зайти ещё так и не получилось. В комнату к пострадавшей косяком повалили гости и сочувствующие. И так бы там и просидели до поздней ночи, если бы Эффи настойчиво не выпроводила их за порог, сказав, что молодой госпоже необходимо отдохнуть.

Белькара где-то пропадала. Аня же маялась от безделья. В её комнате стоял монументальный шкаф с книгами, на который девочка поглядывала уже некоторое время. Наконец решившись, она достала «Краткую историю Фора» с золотым тиснением по тёмно-вишнёвой коже и стала её листать. Интересно… «Году в 102-м, до слияния Твилингаров, на побережье Северного моря и вдоль Терны располагались в основном рыбацкие деревни, жители которых промышляли в том числе охотой и малым скотоводством». От книги повеяло учебниками истории, сразу навалилась зевота.

«Ладно, если задержусь надолго, почитаю».

«Справочник трав и грибов северного леса». Простая, без претензий обложка, но и читать это совсем не хотелось.

«Легенды и предания Вериора».

– Вот это уже интереснее… – пробормотала девочка, вытаскивая из книжного ряда пухлый бежевый томик в замшевой обложке.

На форзаце внезапно обнаружилась витиеватая дарственная:

«Моему другу и (затёрто) учителю. С любовью и уважением Рута».

Наверное, просто совпадение. Не может же быть, что во всём этом мире только одна Рута. И всё же с пожелтевших страниц вместе со сладковатым запахом старой книги повеяло причастностью к тайне.

Первая легенда рассказывала о мальчике-соколе и немного напоминала греческий миф об Икаре, только мальчик из мира Твилингаров не разбился, потому что взлетел ночью. Но улетел так далеко, что потерялся среди звёзд, и с тех пор только там его и можно увидеть. В сносках автор пояснял, что созвездие Сокола видно в Северном полушарии и оно состоит из нескольких звёзд, названия которых Ане ничего не говорили.

Следующая живописала приключения какой-то северной королевы-воительницы, собравшей племена воедино, но так и не успевшей завоевать Фор. Эта воинственная дама тоже обернулась созвездием, но уже благодаря волшебному озеру.

Неожиданно чтение местных мифов увлекло, и когда в дверь постучала незнакомая горничная и, извинившись, что общего ужина не будет, оставила в комнате поднос с бутербродами и чаем, Аня даже обрадовалась. Она уютно устроилась в кровати, сопроводив свой ужин историями из книги. И как это часто бывало дома, даже не заметила, как уснула.

Глава 13. Древний Университет

Пробуждение оказалось неприятным. В темноте она скорее почувствовала, чем увидела движение. Пахнуло чем-то едким, но взвизгнуть Аня ещё успела, прежде чем сырая тряпка закрыла ей нос и рот. Ускользающее сознание выхватило из реальности два мужских силуэта и метнувшийся к одному из них шерстяной комок. Сердитое шипение. Взмах руки. Короткий писк.

– Стужа, Гарт?! – свистящий шёпот одного. – Руку прокусила… тварь.

– Северная аборигенка. Говорят, они агрессивные. Бери девчонку, а я прихвачу её крысу.

Дальше опять наступила темнота, но то ли снотворного было мало, то ли у Ани оказался к нему какой-то иммунитет. Она очнулась от равномерной тряски, перекинутая вниз головой через чьё-то мускулистое плечо. Рядом безвольно болталась белькара. Было непонятно, куда их с Нарсу несут и есть ли смысл кричать. Старые кирпичные коридоры были ей не знакомы.

– …сказал, всё должно быть похоже на несчастный случай, – закончил фразу тот, что нёс белькару.

Аню бросило в холодный пот – их собираются убить!

– А этот призрак… нас она не тронет?

– Нет. Ей достаточно этих двоих. Утром хватятся, найдут кое-какие следы и решат, что заблудились в поисках туалета.

Нёсший Аню гоготнул. Потом всё же спросил:

– А если очнутся? Или Эффи пронюхает?

– Думаешь, я идиот? Отсюда не докричишься – стены толстые, помещения никто не использует уже лет сто. И Эффи сюда не заходит. Ей не в радость встречаться с той… Ладно. Пришли.

Послышался скрежет открывающейся массивной двери.

Что-то надо было делать. И срочно. Аня не нашла ничего лучше, чем садануть локтем по спине своего конвоира. Тот охнул, выронил ношу и выругался. Но вскочить ей не дали – схватили за ноги, а потом, ругаясь, скрутили руки. Силы были слишком неравны. Изо всех сил упирающуюся Аню впихнули в комнату, следом на пол бросили Нарсу, всё ещё без сознания. За спиной с грохотом захлопнулась дверь, и в замке провернулся ключ.

Вокруг оказалось не так темно, как думала девочка. В довольно большом помещении, по кругу заставленном зеркалами, отражался холодный рассеянный свет луны. Куполообразная крыша из мутного от грязи стекла всё же открывала взору ночное небо. Прекрасное, далёкое и холодное.

Как же Ане хотелось сейчас оказаться там!

Потому что, многократно отражённый со всех сторон зеркалами, откуда-то из глубины, покачиваясь, проступил свет лампы. Этот огонёк трудно было спутать с чем-то после вчерашнего происшествия. Тут же выступил холодный пот, а душа ухнула к самым пяткам. Сердце забилось как пойманный в клетку зверёк.

– Нарсу! – громким шёпотом позвала Аня. Что угодно, лишь бы не оставаться один на один с тёмной половиной Эффи. – Нарсу, миленькая, очнись!

От страха глаза наполнились слезами.

Девочка нащупала тёплую шкурку белькары: похоже, той сильно досталось. Крепко обняв Нарсу, Аня как могла плотно прижалась спиной к двери, подтянула коленки и зажмурилась, чувствуя мокрые дорожки слёз на щеках. Так хотя бы не видно, как приближается смертельно опасный свет лампы, а с ним и его жуткая владелица.

В бедро что-то упёрлось. Зеркало… через него можно позвать Сашку! Но что он может? Разве что увидеть, как их убьют, и рассказать правду… Страшный двойник Эффи тоже приходит через зеркало…

Внезапно мелькнула безумная надежда.

Аня сунула дрожащую руку в карман и, почувствовав гладкую поверхность зеркала, три раза позвала Эффи.

Что-то изменилось. То ли какой-то звук, то ли свет. Глаза пришлось открыть.

Аня ждала худшего – например, увидеть мертвенно-бледное лицо с зубастым оскалом и провалами вместо глаз. Но вместо этого все зеркала слабо светились, словно экраны телевизоров. И словно в телевизоре там шёл странный фильм. В полукруглом зале, где ещё нет зеркал, казнили преступника. И это повторялось не единожды. Хотелось отвернуться, но будто в гипнотическом сне Аня продолжала смотреть чудовищную хронику.

Вот появились зеркала – и казнь видоизменилась. Теперь преступников сжигали заживо. С помощью солнца и зеркал. Прежде чем Аня в ужасе вновь закрыла глаза, зеркала мигнули и покрылись тонкими морозными узорами.

Но угроза не исчезла.

Из потемневшего стекла напротив Ани шагнула пепельно-серая женщина. При жизни она была точной копией Эффи. Но теперь чёрные круги под мутными глазами и белёсые, обведённые тёмным губы изменили её лицо почти до неузнаваемости.

Стало тяжело дышать.

Узоры? И что?! Как они помогут?! Это было в другом мире, в царстве Вит… это делал Сашка…

Аня сжала своё зеркальце:

– Саша, Саша, Саша!

Тишина. Лампа мерно раскачивалась, приближаясь.

Да что за бесполезное зеркало!

Слёзы лились уже ручьём.

Мечущийся в поисках спасения мозг выдал ещё одну безумную зацепку:

– Сандер! Сандер! Сандер!

– Ты чего орёшь? – раздался сонный голос Сашки.

– Сашка, миленький! Спасай! Как ты делал морозные узоры на зеркалах?!

– Тебе зачем? – Кажется, сон с него всё-таки слетел.

– Вот зачем! – Аня развернула зеркальце к приближающейся смерти.

– Это кто?

– Враг! Она пришла из зеркал, их нужно заморозить! Как?!

– Сейчас попробую.

Аня повернула зеркальце к себе. По нему уже змеились морозные узоры.

– Верни назад! – Сашку было не видно, но зато слышно. Его уверенный, командный тон возродил надежду.

Аня поспешно направила зеркальце к тёмной Эффи. Их разделяло всего несколько шагов. Серая рука с чёрными ногтями протянулась к жертвам. Тень улыбки, недоброй, торжествующей, скользнула по сухим губам.

И тут раздался звон стекла.

Одно за другим зеркала в зале лопались, рассыпаясь брызгами осколков.

Жуткое создание застыло, по-звериному обернулось к рассыпающимся зеркалам. Раздался режущий уши визг. Тёмная Эффи бросилась назад, на ходу расползаясь словно дым, успев нырнуть в последнее уцелевшее зеркало, прежде чем оно со звоном лопнуло.

Аня засмеялась, но смех, и без того истеричный, перешёл в рыдания. Только сейчас она поняла, как было напряжено её тело всё это время. Теперь его била крупная дрожь.

– Ну ты чего? Всё же хорошо уже… – неуклюже пытался её успокоить Никонов.

– О-о-ох… стужа их забери! – Нарсу, держась рукой за голову, наконец очнулась.

– Спа-спасибо-о-о… Сааша-а-а… – рыдая навзрыд, поблагодарила спасителя Аня.

– Витов выкормыш? Да что происходит?!

– Он нас… только что спа-а-ас…

– Да ладно, – засмущался Сашка. – Что вообще это была за жесть?

– Вот и я бы хотела знать, что тут было, – согласилась с ним белькара.

Ответить Аня не успела. Дверь с тяжёлым скрипом подалась внутрь, будто кто-то толкал её снаружи.

Нарсу тут же приняла боевую стойку, выхватив один из метательных кинжальчиков на поясе:

– Ну, подходи, уродцы! Теперь я с вами ррразберусь.

Аня отпрянула в сторону, стараясь не порезаться о стекло, которое тут было повсюду.

– У вас там типа Хеллоуин, что ли? – снова поинтересовался Сашка.

– Нас хотят убить, – огрызнулась в ответ Аня, которую наконец перестала бить дрожь вместе с рыданиями.

Чем бы вооружиться?

– Эх, жаль, я тут застрял… – Никонов, похоже, сокрушался искренне.

– Эй! Там кто-нибудь есть? – произнёс приглушённый преградой мужской голос. – Отойдите подальше!

Аня и Нарсу переглянулись и отступили в стороны. Как раз вовремя, потому что тугой удар вышиб тяжёлые двери, протащив их чуть не до противоположной стены зала.

Стоящий на пороге человек не был их похитителем. Свет фонаря очерчивал узкое хищное лицо с острыми серыми ушами.

– Хвала Твилингарам, вы живы! – выдохнул пришедший знакомым голосом.

– Фаркас? – белькара убрала метательный нож, но руку оставила у ножен.

– Рад, что вы меня помните, – он сделал несколько шагов внутрь, захрустев осколками стекла. – Что, во имя Фора, здесь произошло?

– Мы… разбили зеркала, – призналась Аня.

– Что ж… давно пора было это сделать. Хотя как вы умудрились разбить заговорённое стекло?.. – Первый вопрос, видимо, был риторическим, потому что Фаркас сразу же задал второй: – А что с тёмной частью Эффи?

– Не знаю. Она ушла обратно в зеркала до того, как они разбились.

– А как вы узнали, что мы здесь? – с подозрением прищурилась Нарсу.

Фаркас, поднявший крупный осколок и теперь его рассматривающий, дёрнул серым волчьим ухом и ответил:

– Я же маг. – Потом повернулся и, увидев скептическое лицо белькары, пояснил: – После Совета наш мэр, господин Глиган, уж больно разнервничался. И я бы, может, не придал этому значения, но заметил, как он шушукался со слугой Тоффина – Гартом, кажется. А дальше живущие в подполе мои маленькие связные стали моими глазами и ушами в доме Тоффина. Правда, на эту половину не заманишь даже подчинённых существ, но я уже знал из разговоров Гарта с подельником, куда вас отведут.

– А почему вы сразу их не остановили? – Ане стало обидно, что кто-то мог всё это предотвратить, но не стал, и ей из-за этого пришлось пережить такой кошмар. Это признание затмило даже новости о мэре.

– Девочка, Университет – та ещё крепость. Попасть сюда без позволения изнутри не могу даже я. Пришлось повозиться со старой частью здания, где охранные чары не так сильны. Я боялся, что не успею, но Твилингары милосердны.

– Но вы же могли сказать Тоффину или прийти вечером как гость…

– И что бы я предъявил? Разговор – всего лишь разговор. Мэр ведь мог и пошутить.

– Ничего себе шутки… – проворчала белькара.

Сашка оставался на связи, но молчал. Аня тоже решила не афишировать его присутствие, осторожно повернув зеркало к себе.

– Ладно. Здесь нам точно больше нечего делать. Идём.

Они вышли из опустевшего зала в коридор. В отсутствие купола над головой и окон мрак разгонял только свет фонаря Фаркаса. Хотя она смутно помнила дорогу к залу, Аня поняла, что идут они в противоположную сторону.

– А разве нам не туда? – она махнула рукой себе за спину.

– Нет, вам не туда, – жёстко возразил глава магистериума. – Разве что вы желаете снова повстречать Гарта и его подельника или тёмную Эффи. Я пришёл через старую часть замка, построенную ещё в те века, когда своё отражение рассматривали чаще в воде, чем в зеркале. В тех залах сейчас лишь камень да вековая пыль. Там, откуда привели вас, здание уже более новое. И кто знает, не осталось ли ещё где-то заговорённых зеркал.

– Но вы же теперь с нами, – попыталась возразить Аня. – Да и зеркала мы уже разбивали. Сможем и ещё раз.

– Думаете, с тёмной частью Эффи так легко справиться? Наверняка она стала умнее и встретит своих жертв подальше от уцелевшего зеркала. Да и с той стороны много защитных барьеров, которые могут временно открыть лишь знающие люди да жильцы дома Тоффина. – Фаркас поднял повыше фонарь, чтобы осветить узкую лестницу в конце коридора.

– Ладно, я – спать, – услышала Аня тихий Сашкин голос. Видимо, ему стало скучно.

– Пока и… спасибо, – шепнула в ответ девочка.

Белькара скосила на неё карий глаз, но ничего не сказала. Фаркас же то ли не услышал, то ли сделал вид.

* * *

Спустившись, они оказались в большом зале с колоннами. Когда-то выложенные мозаикой, узкие окошки теперь были заложены кирпичом. Пол в некоторых местах зиял дырами, колонны потихоньку крошились, но всё ещё крепко держали высокий потолок.

– Почти пришли. В конце зала будет небольшая дверь, ведущая на улицу рядом с доками.

– Далековато… А чего вы вообще не разобрали этот опасный старый хлам? – пробурчала Нарсу.

– По глупости, – отмахнулся Фаркас. – Наследие предков, историческая ценность, наивная уверенность, что рутарий справится с тёмной стороной замка. Ну и сама Эффи. Если уничтожить её тёмную часть, она просто исчезнет. А Тоффину её жалко. Ведь это он в своё время разделил сущность своего дома.

Кажется, белькара произнесла что-то вроде «Старый дурак», но Аня не поручилась бы, что расслышала правильно. Фаркас одобрительно хмыкнул.

– Ой, а как же мы попадём в дом? – спохватилась вдруг Аня. – Вдруг нас опять встретит Гарт?

– Пускай встречает! – недобро ощерилась Нарсу.

– Вы не пойдёте в дом, – просто ответил Фаркас, толкнув обитую проржавевшими полосками металла дверь в конце зала. В лицо пахнуло свежим ночным ветром. – В доках стоит корабль. Младшие Рока уже на нём и ждут только вас.

– Фир и Тофа?! – удивилась Аня. – Но зачем нам на корабль?

– Затем, что, пока Тоффина нет в городе, вам грозит опасность. Мы не можем открыто выступить против мэра. Ваш рассказ никто не воспримет всерьёз – вы чужие в Форе. Мои слова, конечно, куда весомее, но без серьёзных доказательств они лишь принесут раздор и сумятицу. А это перед лицом угрозы со стороны Вит просто глупость. Поэтому надо действовать постепенно и осторожно. Я поговорю с Тоффином, когда он вернётся, и мы что-нибудь придумаем. Но вам пока лучше быть подальше от города.

Аня и Нарсу задали вопросы одновременно:

– А… куда мы поплывём?

– Пока – это сколько?

Фаркас хохотнул:

– По очереди, дамы. Куда вам плыть, решит ваш капитан. Возможно, вы просто выйдете в море и встанете на якорь в виду города. А когда мы найдём какое-то решение, к вам прилетит сова.

Не сказать чтобы Ане очень хотелось отправляться на корабль. Её бил озноб – то ли от свежего ночного ветра, то ли от пережитого недавно страха и напряжения. Но и возвращаться в дом Тоффина, где могут ждать враги, тоже не было сильного желания.

– И за что мэр нас так ненавидит? – с досадой спросила она.

Фаркас повернулся к ней, насмешливо вскинув бровь:

– Ради Твилингаров, девочка! Ему на вас плевать. Он увидел в тебе потенциальную угрозу для своего города и поспешил от неё избавиться. Только и всего.

– Но… что я сделала?

– Угроза не ты сама по себе. Она исходит от Вит, которая может использовать тебя как предлог. Она исходит от Сердца, которое ты по неосторожности можешь изменить. Да в конце концов, ты просто тёмная лошадка: вдруг ты лишь притворяешься милым ребёнком, а на самом деле – шпион Вит?

– Но я же…

Фаркас остановил её поднятой вверх ладонью:

– Я тебе верю. Но господин Глиган очень давно занимает свою должность, и ему часто приходится принимать непопулярные решения, которые идут на пользу городу. За годы своей… службы он стал довольно чёрствым и подозрительным. – Фаркас бросил взгляд на небо. – Однако мы заболтались, уже совсем скоро рассветёт. Ступайте в доки, найдите там «Звезду Севера». Ваши друзья дожидаются вас там.

– А вы?

– А мне придётся поработать над парой защитных заклинаний, чтобы в старый замок не пролезли местные мальчишки. Я же взломал все печати, когда заходил сюда.

– Мы можем подождать, – белькара скрестила руки на груди.

– Как хотите, – пожал плечами глава магистериума. – Но я не собираюсь на корабль. Мне нужно встретиться с Виктором Корбом, он честный и справедливый малый. Думаю, я могу доверить ему вашу историю, а это лучше сделать как можно раньше, прежде чем поднимется шум из-за вашего исчезновения.

– Нарсу, пойдём. – Аня почувствовала себя ужасно уставшей. Пускай на корабль, главное – сесть или даже лечь где-нибудь в тепле и поспать.

Белькара с минуту колебалась, глядя, как Фаркас бубнит что-то себе под нос, а с его ладоней течёт по двери слабо мерцающая волна. Потом, видимо, сдавшись, последовала за Аней.

Глава 14. «Звезда Севера»

Впереди виднелись мачты, исчертившие тёмно-сиреневое небо. В свете одного из фонарей шла погрузка большого трёхмачтового судна. Подойдя поближе, Аня и Нарсу смогли различить на борту потемневшую надпись медными буквами «Звезда Севера».

Помня закончившийся плачевно прошлый подъём на корабль, Аня подошла к трапу не без тревоги. Носящие штабеля досок рабочие с удивлением косились на девочку и её спутницу.

– Эй, там! – раздался сверху отлично поставленный командирский голос. Подняв голову, Аня увидела мужчину в маленькой треуголке и строгом тёмном камзоле. Черты его лица терялись в полумраке наступающего утра. – Поторопитесь! Погрузка уже почти завершена. За ожидание мне никто платить не будет.

Судя по тому, что рабочие проигнорировали эти слова, окрик был обращён именно к новоприбывшим. Человек, про которого Аня решила, что это капитан, отошёл от борта, скрывшись из виду. Пришлось проталкиваться наверх мимо деловитых работников дока.

– А где же Тоффинята? Не нравится мне это… – тихо произнесла Нарсу, когда они оказались на палубе корабля.

Отдавший матросу, похоже, несущему вахту, какие-то распоряжения «капитан» махнул гостьям рукой:

– За мной.

– Какой-то он недружелюбный, – покачала головой Аня.

– Так что, уходим? – предложила Нарсу.

– Давай подождём, – попросила девочка, всё ещё не теряя надежды выспаться. – Может, ему просто не до нас.

Белькара фыркнула, но промолчала.

Подведя гостий к корабельной надстройке, «капитан» вошёл в небольшой проём, и они оказались в узком и коротком коридорчике. Мужчина в треуголке постучал в дверь слева:

– Они пришли, кэп.

– Вот и славно, – проревел в ответ хриплый бас. – Готовь команду к отплытию. Я сам пообщаюсь с барышнями.

Человек в треуголке, оказавшийся не капитаном, жестом руки пригласил войти. Переступив порог небольшого, но богато отделанного помещения, Аня испуганно замерла – потому что сидящего за столом можно было назвать человеком только с большой натяжкой. Маленькие чёрные глазки следили за вошедшими из-под косматых бровей, враставших в бурую шерсть на висках. Короткий толстый нос, небольшие островки щёк и маленький широкий лоб оставались единственными местами, не обросшими то ли шерстью, то ли волосами. Под пышными усами угадывались небольшие клыки. А по обеим сторонам от макушки виднелись округлые медвежьи уши, которые легко было спутать с экзотической причёской.

Крепким телосложением капитан обделён не был. Камзол из грубой ткани, но крикливой расцветки едва сходился на широкой груди. Руки, пожалуй, чересчур длинные, волосатые и когтистые для человека, мужчина сцепил в замок на колене.

– Вот это да-а-а… – протянула рядом Нарсу.

Дав гостьям вдоволь налюбоваться своей персоной, капитан довольно хмыкнул, обнажив крепкие желтоватые зубы:

– Что, медваров не видели?

– Видели… – выдавила белькара, – но чтобы разумный, да ещё в одежде…

Аня даже вздрогнула, когда мужчина в кресле расхохотался. Она впервые видела, чтобы так смеялись – широко открыв рот, вернее, пасть, запрокинув голову и хлопая ладонью по подлокотнику. Обычно такое проявление чувств казалось наигранным, но капитан, похоже, веселился от души.

– Да чего вы там мнётесь у порога, садитесь… куда-нибудь, – отсмеявшись, махнул капитан рукой. Каюта, к слову, оказалась завалена кипами бумаг. Кое-где на полу валялись даже кучи одежды.

Аня осторожно примостилась на свободный от бумаг стул, а Нарсу вскарабкалась на кованый сундук.

– Здрасьте, – только и смогла выдавить Аня.

– Ну и вам здоровья, – рыкнул капитан. – Я Мечка Орсо, капитан этого… корыта, – впрочем, «корыта» Мечка произнёс гордо и даже с любовью. Затем он взглянул на белькару. – А медвар я только по батюшке, стужа его забери. Но, гляди-ка, весь в родителя! – Он комично развёл длинные руки, лукаво улыбаясь.

– Я Аня, – робко улыбнулась в ответ девочка.

– Нарсу.

– Ты ж белькара, так? Землячка моя! То-то я подумал, что имя северное, когда мне про вас сказали.

– Про нас?

– Мне хорошо заплатили за четырёх пассажиров. И ещё кой-чего накинули за нескольких трюмных крыс. Тех, правда, в любой момент можно на берег отправить, но пускай пока посидят. Где-то часа два назад прибежал мальчишка из магистериума. Я и подумал, чего это мои земляки в Форе делают, да ещё на корабль сесть вздумали. А? – Мечка выжидательно посмотрел в глаза Нарсу.

Та поёрзала, но взгляд не отвела.

– А нам сказали, что капитан в курсе всего, что ему нужно знать.

– У, какая злюка! Ладно, моё дело – «Звезда», а вы уж сами разберётесь. Кстати, тут ещё одна пассажирка, – капитан ткнул большим пальцем себе за плечо, где Аня только сейчас разглядела дверь. – Прибежала, стала требовать братца. Я ей втолковать пытаюсь, что братец в трюме сейчас, с командой своей беседует, а она хлоп! – и в обморок. Лежит сейчас на кровати у меня.

– Тофа? – взволнованно спросила Аня.

– А, так вы её знаете! Тогда, может, разбудить попробовать? Вдруг при виде знакомых не брыкнётся больше. А то мне бы хоть пару часов вздремнуть – всю гадскую ночь вчера в карты резался. – Голос капитана стал почти просительным. Подумав, медвар добавил: – А нет – так можно её в каюту старпома перенести. Помощника моего старшого. Там вы пока и поживёте. Он мужик крепкий, ему не привыкать в кубрике спать.

Видя, что Аня не решается, а Нарсу не торопится идти в соседнюю комнату, капитан встал, чуть не задев потолок, и услужливо приоткрыл дверцу:

– Нашатырь там, на полочке.

* * *

В маленькой комнатушке помещалась только кровать, и на ней лежала укрытая одеялом Тофа. Бледная, с тенями вокруг глаз.

– Бедная Тофа… – Аня присела на краешек кровати.

– А тебя ничего не насторожило? – полушёпотом спросила Нарсу.

– Ты думаешь, она не сама пришла? – Аня тоже понизила голос.

– Она-то, может, и сама, но ты помнишь, что нам Фаркас говорил: мол, нас друзья ждут? А Мечка сказал, что Тофа сюда за братом прибежала. Кто-то из них врёт, и мне почему-то кажется, что не капитан.

– Ну… наверное. Но зачем Фаркасу врать?

– А стужа его знает! Но мне это не нравится. Давай-ка будить нашу форситку. Я бы ушла прямо сейчас, но не бросать же тут Тоффинят!

Аня кивнула и огляделась. У изголовья в углу была прибита небольшая полка, о которой говорил капитан. Там торчал корешок старой книги, а сверху стоял пузырёк с какой-то жидкостью.

– Думаешь, это нашатырь?

– А ты думаешь, я знаю, что такое нашатырь? В племени им не пользуются. Когда надо привести кого-то в чувство, нам вода холодная помогает.

– Ладно… попробуем. – Аня смутно помнила по фильмам, что нашатырь давали понюхать особо трепетным дамам, когда те лишались чувств. Поэтому просто открыла пузырёк и поднесла его к носу Тофы.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом форситка резко дёрнулась и отстранилась.

– Ф-фу, гадость какая! – закашлялась она.

Аня поспешно закрыла флакончик и поставила его на место.

Вновь повернув голову, Тофа обрадованно улыбнулась:

– Девочки! – Но потом улыбка исчезла, а во взгляде появилась тревога: – Постойте, а где мы?

– На корабле. Говорят, ты тут в обморок упала, – опередила Нарсу готовую всё рассказать подругу.

– Ах да. Но как вы узнали? Я никому не говорила, куда собираюсь. Фир, уверена, тоже.

Нарсу выразительно посмотрела на Аню.

– А нас отправил сюда господин Фаркас, – просто ответила та.

– Фаркас?! Я не понимаю…

– Длинная история. Нас пытались убить. – Последнее слово прозвучало отстранённо, будто про героев какого-то фильма. – А он вроде бы пришёл на помощь. Ну, то есть мы справились сами, но он помог нам выбраться из того места, а потом отправил на корабль. Сказал, что вы с Фиром нас тут ждёте.

– Убить?! Кто?! Почему?! – Тофа попыталась привстать, но тут же упала обратно на подушку. – Стужа! Голова кружится…

– Потом расскажем, – пресекла белькара Анину попытку объяснить всё здесь и сейчас. – Хвостом чую, пора отсюда выбираться. Здесь ничуть не безопаснее, чем в городе. Ты идти можешь?

– Попробую… – Тофа осторожно приподнялась на локте. – Но без Фира я никуда не пойду.

– Да уж об этом я догадалась. Аня тебя отведёт в соседнюю каюту, а я пока поболтаю с капитаном. Заодно узнаю, где они держат твоего брата, – Нарсу повысила голос. – Эй! Мечка! Мы её разбудили! Куда вести?

– Вот и ладушки! Тут напротив дверь – как раз и будет каюта старпома. Я велел не запирать.

Тофа оперлась Ане на плечо и почти повисла на нём:

– Извини, голова всё ещё кружится.

Уже в коридоре Аня услышала голос Нарсу:

– Ну что, земляк, поболтаем?

И осталась бы послушать, но тащить Тофу было всё тяжелее – донести бы до кровати.

Дверь напротив действительно поддалась с первого толчка. В каюте старпома, в отличие от капитанской, был почти идеальный порядок. Узкая кровать, шкаф, маленький стол с табуретом. Почти всё свободное пространство на полу занимал матрас, видимо, приготовленный для кого-то из гостей корабля. Аня с сожалением подумала, что, наверное, это для неё. А как хорошо было спать в мягкой кровати в гостях у Тоффина… Хотя, может, они сегодня же вернутся. Да и спать хотелось так, что, пожалуй, тюфяк на полу не худший вариант.

В ожидании белькары Аня рассказала Тофе об их ночных приключениях.

– Во имя Твилингаров! Зачем господину Глигану так поступать?

– Фаркас что-то говорил про его обязанности и про то, что он считает меня опасной.

– Но отец поручился за тебя… почему же мэр ему не поверил? И Гарт… он давно у нас в услужении. Если бы мы только знали, на что способен этот подлец… Прости, Аня, из-за нашего легкомыслия ты пережила столько ужаса.

– Вы не виноваты! – с жаром возразила девочка. – Откуда же вам было знать?

– Мы с вами у студёных под хвостом! – прервала разговор Нарсу, захлопнув за собой дверь.

– Почему? – насторожилась Аня.

– Во-первых, никто не собирается присылать нам сову и стоять на якоре недалеко от города. Мечка планирует плыть на восток. Через три дня будет крупный город, где нас высадят в первом попавшемся порту.

Аня подавленно молчала, обдумывая сказанное.

– А где Фир? – спросила Тофа.

– Во-вторых, – Нарсу запрыгнула на край стола, – Фира держат запертым в трюме как особо буйного, вместе с вашими горе-моряками. Кажется, ему кто-то нашептал, где держат вашу горе-команду, и он примчался их выручать. И выпустят его только по прибытии в место назначения. А у меня есть два вопроса: зачем всё это Фаркасу и как нам отсюда выбраться? Второй насущнее.

Каюту ощутимо качнуло. Снаружи закричали что-то приказным тоном.

– И похоже, времени на его решение уже не остаётся, – заключила белькара.

– Да, мы отчаливаем, – размышляя о чём-то, кивнула Тофа и посмотрела на своих спутниц: – Если корабль не успеет отплыть далеко, в порт можно добраться и на лодке.

– Ну, значит, осталась пара пустяков: освободить твоего братца и убедить Мечку отпустить нас на берег.

– Один аргумент у меня есть. Хорошо, что обыскивать не стали, – Тофа, наклонившись вперёд, вытащила из голенища сапога небольшое устройство, отдалённо напоминающее пистолет и, как ни странно, флакон духов.

– Что это? – Нарсу скорчила презрительную гримасу.

– Это прототип оружия, разработанный папой. Он накапливает магию и выпускает что-то вроде огненных зарядов.

– Огненных? На этой деревянной посудине? Ладно, если застать их врасплох, может сработать обычная угроза.

– А когда ты освободишь Фира, с нами будет ещё и сильный маг воды, – воодушевившись, закончила форситка.

– Что?! Я освобожу?! – в голосе белькары проскользнули нотки стали.

– Ой… – смутилась Тофа. – Извини, я хотела предложить это как план, но, похоже, сама себя опередила.

– Ладно, – после недолгого молчания согласилась Нарсу. – Что за план?

– Я бы сама пошла, – будто извиняясь, сказала форситка, – но меня ноги еле держат. Нужно, чтобы кто-то незаметно пробрался в трюм и выпустил Фира, объяснив ему, что происходит. Мы с Аней поднимемся на палубу. Я притворюсь, что у меня морская болезнь, и подойду к капитану, а когда вы появитесь из трюма, мы возьмём его в заложники и потребуем…

Белькара прыснула со смеху. Смеялась она заливисто, тонко всхлипывая и схватившись за живот. Аня тоже хихикнула пару раз – так заразительно смеялась подруга, – но из-за Тофы сделала вид, что закашлялась.

– П-прости… – наконец остановилась Нарсу, смахивая с глаз слёзы. – Но лучше я посмеюсь сейчас, чем в самый ответственный момент на палубе будет ржать вся команда во главе с капитаном.

– Что смешного-то? – насупилась Тофа.

– Даже если твоя фитюлина стреляет пушечными ядрами, медвар своей длинной лапищей запросто у тебя её отберёт… если захочет – вместе с рукой. Были у нас охотники… пытались медвара дальнобойными впечатлить. Их больше нет, так же как и желающих попробовать ещё раз.

– Как же тогда?

– Найди место, где тебя будет хорошо видно. Только чтоб рядом не ошивались люди Мечки. Когда мы появимся, обрати на себя внимание и подожги этой своей штукой какой-нибудь небольшой предмет. Если она стреляет далеко – наведи её на ближайший кусок ткани наверху. Это ведь ткань, верно?

– Ты про паруса?

– Я не знаю, как это называется.

– Большие куски ткани наверху – это паруса.

– Ну вот, наведи на них. Ткань хорошо горит. И изложи капитану свои требования.

– Поняла.

– Если увидишь, что к тебе кто-нибудь подбирается, выстрели в воздух, но рядом с целью. Пусть увидят, что ты не шутишь.

– Ладно, – с готовностью кивнула Тофа. – Кстати, они сейчас в основном должны быть на верхней палубе или на реях – ставить паруса. Значит, на нижних палубах мало народу. Карцеры чаще всего находятся в кубрике. Это… – Тофа замешкалась, подбирая слова, – нижний жилой уровень корабля, тебе придётся спуститься на одну палубу ниже. Только вот… как открыть дверь?

– Может, шпилькой? – предложила виденное когда-то в кино Аня.

– Научишь? – усмехнулась в ответ белькара, и девочка смутилась.

– Часто ключ хранится рядом с карцером. Но если вдруг его там не будет – вот… Аня мне напомнила, – Тофа достала из причёски золотистую шпильку.

– Я же сказала…

– Погоди, – форситка вытянула из шпильки тонкий штырёк не больше булавки, с почти прозрачными «усиками» на конце. – Этим я собиралась открыть замок в камере трюма. Он очень пластичный, это паразит, живущий на гарре – есть такое южное дерево с быстро твердеющей смолой.

Нарсу смотрела на Тофу, скривив губы.

– В общем, он зальёт пазы в замке смолой, она затвердеет, и, сосчитав до десяти, ты сможешь открыть дверь, – поспешила закончить форситка.

– Вот сразу бы так. – Белькара забрала у Тофы шпильку и со словами «Через пять минут поднимайтесь» выскользнула за дверь.

– Не боишься? – Тофа искоса взглянула на оставшуюся в каюте Аню.

– С тобой и Нарсу? Не-а.

– Ну, тогда помоги мне, – форситка стала подниматься с кровати. Её растрёпанные рыжие волосы, вдруг попав под робкий луч восходящего солнца, каким-то чудом заглянувшего в оконце корабля, засияли ореолом.

«Уже утро…» – любуясь этим сиянием, отстранённо подумала Аня. Желание поспать всё ещё бродило где-то на задворках сознания, но тело, видимо, уже смирилось с неизбежным бодрствованием.

Корабль ощутимо покачивало, и Тофа неловко пошатнулась. Аня тут же подставила ей плечо:

– Ой… держись! – Аня поймала форситку, чуть не упав вместе с ней. – А куда мы сейчас идём? Нарсу же сказала подождать…

– Извини, – Тофа оперлась на её плечо. – Нам же надо ещё найти такое место, про которое говорила Нарсу. Думаю, это ют… главное, чтобы, кроме рулевого, никто там не ошивался. Аня с умным видом кивала, хотя в том, что это за ют и где он находится, полагалась только на знания форситки.

В узком коридорчике между каютами никого не было. Пройдя несколько шагов и пытаясь не упасть под тяжестью опирающейся на неё Тофы, Аня толкнула дверцу, ведущую на палубу. От яркого света пришлось прищуриться – день обещал быть ясным. Одновременно в сознание ворвались очень свежий морской ветер с солёными брызгами, окрики матросов, хрипловатый резкий клёкот чаек и скрип снастей.

– Куда теперь?

– Давай к борту. Раз уж мне «плохо» – это первое место, куда я должна пойти. Там заодно и оглядимся.

Сплошные деревянные перила, ограждающие палубу, оказались девочкам выше пояса. Тофа прислонилась к ним, делая вид, что её тошнит. Аня же не решилась выглядывать за борт, боясь не удержаться и свалиться в море.

Порт и город постепенно отдалялись. Вплавь добираться туда отважился бы разве что отчаявшийся храбрец или какой-нибудь мастер спорта по плаванию. Да и прыгать с такой высоты в воду казалось чистым самоубийством.

– Помощник наконец-то ушёл с юта. Встанем за рулевым – и можно начинать представление, – сказала Тофа. – Ты видишь капитана?

Аня огляделась. Несколько человек натягивают и крепят тросы. Вон, заложив руки за спину, стоит, глядя наверх, помощник капитана, только что спустившийся с надстройки, где находится рулевой. Крепкий приземистый форсит в грязноватом фартуке что-то выплёскивает за борт из большой кастрюли. Кто-то занят делом на мачтах. Необычно большой фигуры Мечки нигде не видно, а не заметить такую тушу на практически открытой палубе было бы сложно.

– Нет… я его не вижу… Ой, погоди! Он же спать собирался… – Аня повернулась к Тофе, немного даже побледнев.

Форситка тоже изменилась в лице, но потом дёрнула правым ухом:

– Ладно. Не менять же из-за этого план. Пойдём. Поговорим с его помощником. Может, так даже лучше, – добавила она после паузы.

Они поднялись по деревянной лестнице на корабельную надстройку. Из-за качки и веса Тофы держаться прямо было сложно, и Аня то и дело шаталась, оступаясь.

Рулевой – дюжий седоусый форсит – покосился на них, но промолчал: у него было своё дело, а угрозы в двух девчонках он не увидел.

– Встань за мной, – шепнула форситка и, освободив наконец Анино плечо, оперлась о перила и выдохнула, будто спортсмен перед прыжком в воду. Достав своё маленькое оружие, она направила его вверх.

– Эй! На корабле! – голос Тофы прозвучал неожиданно громко.

Все посмотрели в их сторону. Даже рулевой повернул голову – и выругался. Но отпустить руль он не мог. Помощник сделал несколько шагов к надстройке, и Тофа выстрелила. Это был огненный шар, видимый даже в свете дня. Аню обдало жаром, а снаряд, к счастью, упал за борт.

– Нас заманили на этот корабль обманом! – продолжила форситка, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Мы не хотим, чтобы кто-то пострадал или причинить ущерб! Но нам нужно сойти на берег. Мне, двум моим подругам, моему брату и нескольким его людям! Капитану заплатили за то, чтобы он высадил нас в следующем порту, и он отказывается нарушать контракт, но если нас не отпустят, клянусь Твилингарами, я сожгу ваши паруса и такелаж! А то и корабль, если огонь доберётся до пороха! Подумайте об этом, господин первый помощник! Одна лодка – за корабль! Господин Мечка же волен вернуть уплаченное заказчику, но, скорее всего, по нашему возвращению заказчик будет арестован.

Воцарилось недолгое молчание, а затем помощник Мечки хрипловатым, но хорошо поставленным голосом объяснил:

– Тут вот какое дело, госпожа… если я вас отпущу – меня капитан лично на рее вздёрнет. У него строго: когда кто-то без его ведома товаром распоряжается – а вы, уж простите, сегодня навроде товара будете, – то тогда сразу того акулам на корм.

– Так значит, мне сжечь корабль?! – форситка дёрнула рукой с «пистолетом».

– Да вы погодите! Мы быстро – только капитана разбудим. А вы с ним и поговорите! – помощник мотнул головой в сторону кают, и оказавшийся рядом матрос кинулся в надстройку.

– А если мы не станем ждать? – раздался знакомый голос. Видно, Фир и его команда попали на палубу через один из люков.

Аня вскрикнула, увидев рядом столб морской воды. Второй такой же поднимался за другим бортом, и управлял ими мальчик-форсит. Его руки двигались, и в такт им, будто змеи, двигались струи воды.

Нарсу рядом с ним ощерилась, положив руку на пояс с метательными ножами. Долговязый Ник, кудлатый Серхио и ещё один низкорослый форсит с грязно-серым хвостом вооружились, похоже, тем, что нашли по пути.

Помощник капитана печально покачал головой:

– Говорил ему не связываться с пассажирами, да что уж теперь…

– Стужа вас забери! Что здесь происходит?! – раскатился по кораблю натуральный рёв.

Мечка был всклокочен, слегка помят и очень зол. У Ани мороз пробежал по коже – если бы не одежда, капитан почти утратил бы сходство с человеком. Казалось, он сейчас сметёт хрупкого маленького Фира и его не слишком грозную команду.

– Капитан! – воскликнула Тофа. – Мы требуем отпустить нас на берег!

Мечка обернулся – тяжело, всем корпусом – и вдруг ухмыльнулся:

– Дурь в башке… требуют они!

– Госпожа грозится сжечь корабль, – доложил помощник. – У неё эта штуковина огнём стреляет – я сам видел.

– Ну так какого рожна ты ещё не посадил их в шлюпку?!

Все оторопели. Аня не могла поверить: всё оказалось так просто.

– Ну… я… вы ж запрещаете груз трогать…

– Если в грузе заведутся чумные крысы, ты тоже будешь меня ждать?! – рявкнул Мечка. – Спусти шлюпку этим психам, а я – спать! – Он развернулся, почесал бок и направился обратно к каюте. Но не успел капитан дойти, а помощник что-либо предпринять, как вокруг всё начало стремительно меняться. Небо стало вдруг медно-красным, ветер стих, и Аня впервые поняла, что значат слова «затишье перед бурей». Потому что это неестественное безветрие и тёмная полоса на горизонте заставили сердце забиться чаще, а тело – покрыться холодной испариной. Ко всему прочему ещё и голова закружилась, будто давление резко ухнуло в пропасть.

Чайки, кружившие раньше по собственной прихоти, сейчас, тревожно крича, сбивались в низкие стаи и улетали в сторону порта. Послышался странный пугающий гул. Корабль вдруг вполне ощутимо закачался.

– Капитан… – настороженно произнёс помощник.

– Это что, стужу в борт, тут творится?! Живо задраить люки! Закрепить палубный груз! Выйти в открытое море и лечь в дрейф!

Небо стремительно чернело. Ветер уже почти выл, а тёмная вода билась о борта «Звезды Севера».

Помощник капитана принялся выкрикивать команды, и матросы забегали по палубе как ошпаренные. Те, кто не успел спуститься с мачт, начали убирать паруса.

– Фир? – одними губами спросила Тофа у брата. Тот покачал головой.

– Да, – Мечка соизволил обратить внимание на неудобных пассажиров, – если всё ещё есть желание сесть в шлюпку и попробовать догрести до порта – прошу. – Он широким жестом указал на беснующуюся за бортом стихию. – А если дурь выветрилась, предлагаю дамам вернуться в каюту, а тем, кто вылез из трюма, – спуститься обратно. Нам очень пригодится помощь.

С полминуты Фир сверлил капитана неприязненным взглядом, а затем тряхнул головой и стал спускаться обратно в трюм. Его «команда» последовала за ним. Белькара сплюнула и демонстративно присоединилась к Тофе и Ане, которые пробирались ко входу в надстройку.

Проходя мимо Мечки, девочка услышала:

– Связался с магами – жди беды. Не хочет ваш дружок из магистериума, чтоб вы вернулись. Ох как не хочет! А мне впредь наука…

Последнее, что увидела Аня, прежде чем закрыть за собой дверь, – огромная фигура Мечки на фоне чёрного неба в просветах снастей.

* * *

А дальше начался настоящий ад. Корабль стонал и скрипел, словно грозя развалиться на части, мир вокруг качался как бешеный аттракцион, всё, что не было закреплено, ездило и летало от стены к стене. В том числе и пассажиры. Аня схватилась за бортик кровати, судя по всему, привинченной к полу. Её страшно мутило, но она старалась сдерживать позывы. Сколько длилась эта схватка со смертью, сложно было даже предположить – руки одеревенели, всё тело болело из-за неудобной позы и ударов о пол и стены. В какой-то момент Аня просто зажмурилась и тихо разрыдалась.

Подруг она не видела: в каюте был почти полный мрак – ведь от любого огня, зажжённого в такую качку, мог начаться целый пожар.

Когда было уже так плохо, что казалось, хуже некуда, бешеная качка вдруг прекратилась. В каюте посветлело. В углу за письменным столом – скорее даже конторкой, тоже надёжно привинченной к полу, – скорчилась Нарсу. Она слабо шевелила губами, словно шепча молитвы. Её желудок оказался не таким крепким, как у Ани, и девочка поскорее отвернулась, чтобы её тоже не стошнило. Тофа успела привязать себя ремнём к кровати и теперь, бледная и сильно осунувшаяся, лежала, глядя в потолок.

– Вы живы? – тихо спросила Аня. На большее сил не хватило.

– Нет, – хрипло отозвалась Нарсу из-за стола.

– Лично. Прослежу. Чтобы Фаркаса. Высекли. За покушение, – слабым голосом, но твёрдо сказала Тофа. – Вот подлец!

Они ещё какое-то время не двигались, пытаясь прийти в себя. Аню била крупная дрожь, и, похоже, её спутницам было не легче. Потом в коридорчике послышался топот сапог, дверь приоткрылась, и в каюту просунулась растрёпанная косматая голова Мечки.

– Живы, мамзели? – хрипло спросил он.

Аня слабо кивнула. Тофа с трудом приподнялась:

– Где мой брат?

– На палубе, в себя приходит. Ему досталось, но он крепкий малый. Вот, выпейте – полегчает, – капитан кинул Тофе небольшую кожаную флягу.

Форситка с трудом поймала её:

– С-спасибо. А где мы сейчас?

– Да стужа его знает, – притворно-светским тоном ответил Мечка, разведя руками. – Может, в Пирке, а может, у Халлстейна в гостях. Левый якорь оторвало, паруса потрёпаны. Троих унесло в море, да примут их души в Йохели. Хорошо хоть, мачты целы. И гости дорогие не пострадали.

– Мы к тебе в гости не напрашивались, – подала голос белькара.

– О, землячка! – хохотнул капитан. – Да-а, это тебе не по деревьям в лесу лазать. Ладно, не дуйся. Я сам в убытке. Надеюсь, к моему возвращению вы того якорного полипа не убьёте, потому что я собираюсь три шкуры с него содрать. А вас я высажу, как только пристанем к берегу. Вряд ли нас унесло дальше чем на день пути. Доберётесь. Корабль всё равно чинить надо: главное – землю найти. Да и вы сами вернуться хотели.

– Вы же могли нас в порту высадить! – гневно набросилась на Мечку Тофа.

– Знал бы – высадил, – согласился тот.

И капитан, не сказав больше ни слова, ушёл и закрыл дверь – его тяжёлые шаги были слышны в направлении палубы.

Тофа сделала несколько долгих глотков из фляги и передала её Ане.

К счастью, там оказалась всего лишь пресная вода. Девочка жадно приникла к горлышку. Вовремя вспомнив о Нарсу, Аня с некоторым сожалением закрутила крышечку и бросила флягу белькаре.

Тофа, отстегнув ремень, попыталась встать, но её качнуло обратно. Причём дело, похоже, было не в корабле.

– Тебе всё ещё плохо? – сочувственно спросила Аня.

– Мне уже опять плохо, – со слабой улыбкой пошутила форситка. – Но, по-моему, это что-то другое. Меня снова тянет к Сердцу. Причём так сильно, будто я гвоздь, а рядом огромный магнит. Значит, оно где-то рядом.

– Ты же не собираешься прыгать за борт? – уточнила белькара.

– Нет, конечно. Это можно терпеть. Просто ощущения очень сильны.

– Хорошо. Я хочу наверх. Здесь ужасно воняет, – Нарсу выбралась из-за стола, аккуратно перешагнув на матрас.

– Да-да! Я тоже иду! – засобиралась Тофа.

Аня встала на ватные ноги.

– Ой… прости, Тофа…

– Ничего. Я вижу, что ты сама еле на ногах держишься. Доберёмся как-нибудь, – подмигнула ей форситка, снова став похожей на прежнюю беззаботную девчонку.

Держась за стену, они кое-как доковыляли до выхода на палубу – бледные, жалкие, скрюченные как старушки – и вдруг, посмотрев друг на друга, рассмеялись. До слёз. Шедшая впереди Нарсу их веселья не поняла и, фыркнув, толкнула хлипкую дверь, неведомым чудом сохранившуюся во время страшного шторма.

В лицо пахнуло свежим ветром. Совсем не страшным – весёлым крепким бризом. Небо раскинулось до горизонта безмятежной синью. Ничто, кроме самого корабля, не напоминало о пережитом кошмаре.

Ущерб, нанесённый кораблю бурей, был виден уже на палубе. Зияли прорехами поручни, рваным саваном хлопали на ветру паруса. Несколько человек лежали у средней мачты, но все они были живы, только ранены или истощены борьбой со стихией. Остальные матросы крепили ещё целые снасти, выносили из трюма запасные паруса и чинили то, что подлежало починке.

Бледный, промокший до нитки Фир стоял рядом с Мечкой, слушая что-то втолковывающего им помощника.

– …не работает, говорю. Скачет как полоумный! – подойдя ближе, услышала Аня.

– Ты просто ничего не понимаешь! – раздражённо бросил капитан. – Дай-ка сам гляну! – И он пошёл следом за своим помощником.

– Как ты? – тихо спросил Фир подошедшую Тофу.

– Бывало и лучше, – улыбнулась она в ответ, – но я жива. А ты?

– Серхио плохо. Но он придёт в себя. А я сильный, ты же знаешь. Что мне сделается?

– Куда это капитан убежал? – прищурилась Нарсу.

– Помощник говорит – компаˊс из строя вышел.

– Ты как будто совсем не злишься на капитана, – подозрительно глянула на брата форситка.

– Он извинился, – пожал плечами Фир. – И когда вместе борешься со смертью – не до обид.

– Извинился?! – округлила глаза Нарсу. – Похоже, парень, ты какой-то особенный…

Юный форсит не успел ничего ответить – вернулись Мечка и его помощник.

– Так, салажата, компаˊс, конечно, вышел из строя, но мы и раньше ходили по картам да по солнцу. Готовьтесь к отплытию, идём на зюйд-ост.

Фир пожал плечами.

– Подождите! – немного нервно попросила Тофа. – Мне кажется, я могу вывести корабль к суше неподалёку. Там, по крайней мере, можно сделать ремонт…

– Ремонт можно и на ходу сделать, но суша – это хорошо, – задумчиво произнёс Мечка. – Только как ты это провернёшь?

– Я прямой потомок Твилингара. Поэтому чувствую Сердце мира. Меня тянет к нему. И сейчас – особенно сильно. Значит, мы рядом. Вряд ли Твилингары находятся прямо в море, поэтому там точно есть земля. Скорее всего, это лишь остров, но всё же…

– Х-ха… – капитан хлопнул себя по ноге.

– Вот ведь… а я-то думал, Сердце – это где-то далеко, может, даже не на этом свете, – пробормотал удивлённый помощник.

– Но нам придётся ещё и выбираться оттуда, – напомнил Фир.

– Нам и отсюда придётся выбираться, – парировал Мечка. – Ладно, девочка, веди нас к Сердцу. В конце концов, когда ещё в моей никчёмной жизни выпадет шанс побывать рядом с легендарными Твилингарами.

* * *

Через некоторое время Аня решила, что стоит убраться в каюте. Робея и смущаясь, она попросила у капитана ведро и швабру.

– А где у вас воды можно набрать? – спросила она у моложавого матроса с изрытым оспинами лицом.

Тот гыгыкнул, поведя рукой над перилами:

– Да весь океан к твоим услугам.

Фир закрепил верёвку на дужке ведра, опустил его за борт и, зачерпнув воды, осторожно поднял обратно.

Он вдруг щербато улыбнулся и шагнул к попятившейся Ане.

– Позвольте, – между ними вклинилось чьё-то плечо. – Я в курсе, как набрать воду на корабле. Можете возвращаться к своим обязанностям.

Фир смотрел на рябого мужчину в упор, не отводя взгляда. Наконец тот сдался. Сплюнул через дырку в зубах и отошёл. Аня перевела дыхание. Наконец, когда он вручил ей тяжёлое ведро, девочка кивнула:

– Спасибо.

– Не за что, – спокойно, будто отмахнулся, ответил он.

Аня поспешила к каюте и по пути заметила свесившуюся через уцелевшие перила Нарсу. Похоже, белькаре снова было плохо.

Идти с тяжёлым ведром по качающемуся на волнах кораблю было не очень-то легко, и на порожке двери, ведущей в каюты капитана и старпома, девочка, чуть не споткнувшись, выронила швабру и схватилась за выступ дверного проёма. Когда сердце перестало выпрыгивать из горла, она вдруг почувствовала знакомый холод в кармане.

«Сашка!»

Аня поставила ведро и быстро достала зеркало.

– Где тебя опять носит?! – взъярился Никонов.

– Прости, Саш, у нас тут был шторм и…

– Шторм?! Ты где вообще?!

– На корабле, в море…

– Да когда ты успеваешь? Ладно, потом расскажешь! – оборвал Сашка. Аня почувствовала укол обиды. – Вит поняла, как вырваться. Теперь она идёт на Фор! Мы уже в пограничных землях. И ты бы видела её армию – серые гоблины из предгорий, стражи из замка, ледяные големы, люди какого-то северного племени. Она даже студёных прихватила… хотя я думал, они Вит не подчиняются. Хорошо хоть, они пока смирные.

Девочка тут же забыла про свои обиды. Вит уже идёт, а они даже не могут предупредить форситов!

– И ты с ней?

– Ну конечно! Не сидеть же мне в пустом замке, раз рядом с её магией у меня сердце не тает. К тому же так я могу принести вам пользу. Ты не думай, я драться с форситами не буду.

– Да я и не думаю… Спасибо. Только сейчас я даже не могу предупредить форситов. – Вдруг пришла странная до нелепости мысль, но, может, это и впрямь спасение: – А что, если ты передашь Вит, что я принесу ей то, что она хотела? Мы как раз рядом с Сердцем.

– Ага, чтоб она зеркало у меня отняла и сама с тобой общалась?

– А лучше, чтоб она целый город разрушила и людей убила?

Никонов обиженно умолк, но остался на связи – видимо, понимал, что Аня права.

– Ну, скажи ей, что ты связываешься со мной… телепатически. Она же не знает, что так нельзя, к тому же мы из другого мира.

– Угу… – без особого энтузиазма согласился Сашка.

Хотелось поддеть его, выплеснув накопившееся сегодня раздражение, но Аня решила быть хитрее:

– Са-аш, ну, ты же очень храбрый. Вспомни, как вы с Ковалёвым по разрушке прыгали. Я б от страха умерла – а ты ничего. И потом, сейчас вся надежда только на тебя.

– Ага, вот и допрыгался… – сумрачно пробормотал Никонов, хотя глаза его повеселели, да и в голосе появились горделивые нотки. – Ладно, я поговорю с Вит, а ты давай возвращайся быстрее. Она не любит, когда ей долго приходится ждать!

– Постараюсь, – кивнула девочка, поздравив себя с мудрым решением.

Зеркало потемнело: пора было приниматься за работу.

* * *

Несмотря на Анины опасения, уже на закате вперёдсмотрящий крикнул сверху «Земля!».

Ну как земля – небольшой каменистый остров, лежащий полумесяцем на ровной морской глади. Чуть смещённая к западу, на нём высилась крупная скала, но никакого магического свечения или других признаков присутствия Сердца мира заметно не было.

Но Тофа кивнула:

– Да, оно здесь. – Похоже, форситку немного знобило. Фир, раздобыв где-то плед, накрыл им дрожащую сестру.

– Что-то непримечательная какая-то фитюлина, – с недоверием пробурчал Мечка, разглядывая остров. – И где здесь Твилингары живут – под землёй, что ли?

– Можно… можно мне туда? – с лихорадочным блеском в глазах попросила Тофа. Она буквально перевесилась через борт.

– Стой-стой! – Мечка за ворот втянул её на палубу. – Вода холодная, как моя жизнь. Свалишься – никто тебя вылавливать не полезет. Но раз так припёрло, дам вам лодку. Ты с вёслами управишься? – он взглянул на Фира.

Тот кивнул.

– Только учти, не вернётесь к рассвету – никто искать вас не пойдёт: лодку заберём и отчалим. Фонарь, что ли, им дай, – бросил капитан седому бородачу – боцману.

– Фонарь им дай, швабру дай – мне что, до этого сейчас?! Да лодку ещё – разор какой! – проворчал боцман, но, увидев сведённые брови Мечки, браво отрапортовал: – Слушаюсь, капитан!

На предложение остаться на корабле Нарсу ответила твёрдым отказом:

– Лучше уж ночь на голых камнях, чем и дальше тут болтаться.

В густеющих сумерках огни на «Звезде Севера», где всё ещё кипели ремонтные работы, выглядели намного уютнее, чем темнеющая впереди громада островного утёса. Зато успевшая вздремнуть после уборки в каюте Аня чувствовала себя довольно бодрой, чего нельзя было сказать о притихшей белькаре. Фир молча налегал на вёсла, Тофа же, вцепившись в борт лодки так, что побелели костяшки пальцев, вглядывалась в пустынный берег, словно там ждало избавление от всех невзгод.

Глава 15. Сражение у Сердца мира

Вскоре плеск воды и скрип уключин сменились глухим скрежетом днища лодки о гальку. Аня подняла тяжёлый фонарь, высветив кусочек галечного пляжа и несколько каменных глыб.

– И куда нам дальше?

– Я знаю. Идём! – встрепенулась Тофа и первой спрыгнула из лодки прямо в воду.

– Подожди, – попросил Фир. – Мне ещё нужно привязать лодку. И потом, не поскачем же мы в темноте по скалам как горные козлы. Пойдём осторожно.

Тофу, похоже, не очень устраивала такая неторопливость, но то ли по привычке, то ли по здравом размышлении она подчинилась брату.

Фир привязал лодку к одному из торчащих на берегу валунов, и небольшая процессия медленно двинулась в глубь острова. Тофа всё время порывалась бежать куда-то в темноту, но Фир крепко держал сестру под локоть. Аня, идя чуть позади справа, старалась освещать им путь доверенным ей фонарём. Замыкала процессию Нарсу.

Немного попетляв среди скальных выступов и огромных гладко стёсанных валунов, Тофа привела свой маленький отряд к почти отвесной стене.

– Оно там. Я чувствую, – она положила ладонь на сырую шершавую поверхность.

– И как нам туда пройти? – спросил Фир.

– Не знаю, – Тофа растерянно пожала плечами. – Наверное, где-то есть вход, но я чувствую только само Сердце, а как к нему пройти – нет.

– И что, будем в стенку лбом стучать? – К Нарсу, похоже, вернулся её сарказм – признак того, что белькара почувствовала себя лучше.

– Я попробую пройти вдоль стены – вдруг тут обнаружится вход, – сказала Тофа.

Возражать ей никто не стал.

Непроглядную тьму рассеивал лишь фонарь в руках у Ани. Где-то за пределами освещённого круга шумел прибой, под ногами хрустела галька и скальная осыпь. И почти на пределе слышимости доносились стук молотков и перекличка матросов на корабле Мечки.

Какое-то время они брели практически на ощупь, спотыкаясь о камни и перелезая через скальные выступы, пока Тофа не остановилась.

– Теперь оно почему-то отдаляется… – Она с мольбой посмотрела на брата.

– Куда? – вздохнул тот.

– Наверх… кажется.

Фир взглянул вверх, на крутые скалы.

– Я не заберусь туда в темноте, – он с виноватым видом развёл руками.

Тофа села у каменной стенки, обхватив колени руками, и опустила голову:

– Кажется, я останусь тут жить вместе с Твилингарами…

– Дылды… – вдруг презрительно бросила Нарсу и запрыгнула на один из скальных выступов над головой Фира. Нога чуть соскользнула, посыпалась каменная крошка. Но белькару это не смутило. – Ждите здесь. Это не сложнее, чем ночью взобраться на дерево.

– Нарсу… Ты уверена? – забеспокоилась Аня.

Ответа не последовало. Лишь сухой шелест осыпей сообщал оставшимся внизу, куда перемещалась их маленькая подруга. Напряжённое ожидание уже несколько затянулось, когда следом за ручейком каменной крошки в круге света вновь показалась Нарсу.

– Ну и забрались эти Слитые… Там с северной стороны есть пещера. Кажется, она не очень высоко, и к ней когда-то вела тропа. Так что даже вы заберётесь.

Тофа подскочила словно отпущенная пружина, но пошатнулась, и Фир её поддержал, после чего повернулся к Нарсу:

– Ну, тогда веди нас, храбрая белькара.

Та фыркнула, но выпрямила спину и пошла впереди. Теперь процессию замыкали брат и сестра Рока.

* * *

Эта часть пути оказалась особенно утомительной. С другой стороны острова порывы ветра ощущались куда сильнее, чем в небольшой бухточке с юга. А брызги бившихся о скалы волн превратили неровную каменистую тропу в подобие скользкой палубы, покрытой ускользающими из-под ног камешками. От напряжения гудели ноги и ныла спина.

– Нарсу, далеко ещё до пещеры? – спросила Аня.

Та удивлённо оглянулась:

– Так ты на неё смотришь.

Вопреки ожиданиям ход в скале напоминал большой лаз, куда невозможно было пройти не согнувшись в три погибели.

– А если там тупик? – вдруг испугалась Тофа.

– Тогда вернёмся, – резонно парировала белькара.

Но лаз опять обманул их ожидания. Несколько шагов в низком и узком туннельчике вывели компанию в просторную, уходящую куда-то вглубь пещеру. В свете фонаря Аня рассмотрела на стенах несколько старых, насквозь проржавевших креплений, но о том, что где-то здесь живёт человек… или человекоподобное существо, больше ничто не напоминало.

– Да-а… в темнице ласкетов и то убранства больше, – протянула Нарсу, оглядевшись.

– Мы не знаем, что стало с Твилингарами на самом деле. И похоже, здесь уже много лет никого не было. – Фир заботливо поправил руку сестры, закинутую ему на спину. – Ты что-нибудь чувствуешь, Тофа?

– Я уже столько чувствую, что хочется больше ничего и никогда не чувствовать, – вымученно отозвалась она. – Но выбора у нас нет. Идём.

Несколько пещер одна за другой, пустые и покинутые, провожали пришельцев гулким эхом шагов. Стало казаться, что они целую вечность бредут где-то в недрах горы и выхода теперь не найти. Ледяные коготки страха и сомнения вонзились в сердце Ани. Захотелось повернуть назад и бежать отсюда – к солёному ветру и сыпучей гальке, но, взглянув на решительные лица Фира и Тофы, она постаралась отогнать дурные мысли. Когда эти юные форситы стали ей друзьями и чувствуют ли они то же самое, сейчас трудно было сказать. Но девочка понимала, что не бросит их и не убежит, даже если впереди ждёт что-то страшное.

Впереди оказалась ещё одна большая пещера, своды которой терялись в темноте, а стены пришлось бы обойти, чтобы убедиться, что ходов больше нет. Тофа охнула и рванулась к чему-то, что на первый взгляд показалось просто ещё одной каменной глыбой. Фир же, наоборот, словно оглушённый остался на месте. А Нарсу и Аня ничего не понимали.

При ближайшем рассмотрении камень, к которому теперь, упав на колени, крепко прижалась Тофа, оказался чем-то вроде большого полукруглого барельефа. На нём наподобие знака инь и ян стремились к центру человек и волк.

– Это что, и есть Сердце мира? – с сомнением спросила Нарсу.

– А разве вы не чувствуете? – Фира будто накрыло невидимой волной. Он странно озирался, покачиваясь словно в трансе.

– Ну всё. Приплыли, – резюмировала белькара, скрестив руки на груди. – Мы тащились сюда ради камня с рисунком, а теперь у нас на руках ещё и двое сумасшедших форситов.

Помощи от юных Рока, похоже, можно было не ждать. Но ведь Аня добиралась сюда со вполне определённой целью, и отколоть кусочек от камня наверняка не страшно. Не станет же она новым Сердцем из-за маленького осколка.

Девочка нащупала на поясе кинжал, о котором всё это время почти не вспоминала, и не без труда открыла кожаные ножны.

– Ну что, я тогда отколю кусочек… – вопросительно посмотрела она на маленькую подругу. Та лишь плечами пожала: мол, делай как считаешь нужным.

Глубоко вдохнув для храбрости, Аня подошла к барельефу. Высеченные на нём линии казались совершенно гладкими, будто их создала сама природа. Красиво. Только вот… в каком месте тут кусочек отколоть? Девочка осторожно примерилась к краю, где не было рисунка.

– Смелее! Вон там кусок плаща торчит. Он меня давно раздражал.

Кто это сказал?! Аня оглянулась. Нарсу пыталась безуспешно привести в чувство Фира. Тофа всё так же сидела на коленях рядом с камнем, прильнув к нему ухом, будто слушала шум волн в раковине. На лице её блуждала светлая улыбка.

– Да вот он я, прямо тут, – вновь прозвучал хриплый лукавый голос. Совсем рядом.

Аня посмотрела перед собой – и чуть не вскрикнула, увидев высунувшуюся прямо из камня волчью морду.

– Только не кричи! Мои бедные уши отвыкли от шума – за столько-то лет.

– Т-ты кто? – тихо спросила девочка.

– Сложно сказать, но, похоже, в данный момент я Хорт. Ну, тот волк, имени которого никто не помнит. А ты Гостья, верно?

Аня вспомнила, что так её называли Рута и Тоффин.

– Да…

– Не робей, Гостья. Нома хоть всего покромсай. Мне не жалко.

– Но я так не могу… – пискнула Аня.

– Ему уже всё равно, а мне приятно. До смерти надоело болтаться тут с этим придурочным.

– Кому «ему»? – удивилась девочка, хотя происходящее казалось странным сном.

– А ты глянь, – теперь из барельефа высунулась и когтистая лапа, ткнув куда-то к стене.

Аня подняла фонарь. Там, скрючившись, сидел на корточках и что-то бормотал худой заросший мужчина. Спутанные колтуны длинных волосых, когда-то радовавших глаз солнечной рыжиной, потемнели от грязи. Лица Твилингара было не видно, но и рассматривать его почему-то совсем не хотелось. Как они умудрились не заметить его до сих пор?!

– А вы разве не… слились? – Аня смутно понимала, что есть много гораздо более важных вопросов, но этот всплыл в её сознании сам собой.

– Можно сказать и так. – Хорт почесал подбородок когтем. – В первый год тяжелёхонько пришлось. Представь, что ты не можешь понять, где твой разум, а где – разум товарища по несчастью. Это сейчас мы фантомы – можем являться по отдельности. А ведь тогда мы были всего лишь человеком и зверем. Во плоти, так сказать. Тут поневоле сойдёшь с ума. Так что я его, в общем, понимаю. Но, честно говоря, надоел он мне. Коли давай прям в середину!

Девочка уже было занесла кинжал над камнем, но тут кое-что вспомнила.

– А что с Фиром и Тофой? Это вы их так заколдовали?

Хорт недовольно хмыкнул:

– Ты о ком?

– А… ну, я… вот про эту девочку у вашего камня, и там её брат…

– А-а, эти двое… Девочка – сильный проводник. Настолько сильный, что создала образ матери из нитей магии. И сейчас с ней общается. Мы её, надо сказать, не держим. Она вольна уйти хоть сейчас, если осилит притяжение Сердца. Не все проводники смогли. А её брат попросту «придавлен» тем количеством магии, которое здесь концентрируется. Это пройдёт, хотя ему не помешало бы выйти на свежий воздух.

– Постойте! То есть Тофа не сможет уйти отсюда?

– Возможно. Но это её забота, не моя и не твоя. Сердце что-то вроде пахучего цветка, привлекающего насекомых. Проводники ему нужны, чтобы обновляться и одновременно для защиты. Выживший проводник улетит, унося на лапках волшебную пыльцу, а тот, которому не повезёт, умрёт от истощения в сладких объятиях грёз, которые сам же и создал. – Хорт хмыкнул: – Ты не гляди, что тут нет костей: Сердце и оболочку съедает.

Аня представила, как Тофа, всё так же прижавшись к холодному камню, умирает от голода и жажды, потом её тело засасывает каменная глыба. Как жутко и несправедливо! На глаза тут же навернулись слёзы, стало тяжело дышать.

– Хотя… – продолжил Хорт, – есть одно средство ей помочь.

– Какое? – тут же оживилась Аня.

Её собеседник замолчал, будто что-то обдумывая:

– Твой кинжал.

– Этот? – девочка взглянула на полупрозрачное оружие в своей руке.

– А у тебя ещё есть? – саркастически произнёс волк. – Это средство тебе вполне подходит. Если только его владелец не твой родственник или близкий друг.

Аня помотала головой.

– Ну, тогда смело воткни его в середину. Видишь, там такой шарик с щупальцами?

– И что будет?

– Будет обновление, и твоя подруга освободится, ведь она привязана только к своему родичу. Давай смелее!

Аня замахнулась было, но вдруг замерла:

– Подождите… что значит «обновление»?

Глаза Хорта вспыхнули. Человек у стены, до этого безучастный ко всему, вдруг завыл. Да так, что сердце у Ани чуть не выпрыгнуло из груди.

– Ты начинаешь надоедать, человек, – кажется, этот голос уже не был только голосом волка, – но я отвечу. Это значит, что Сердце сменит носителя.

– Я не хочу становиться новым Сердцем! – испугалась девочка, произнеся это прежде, чем сообразила, что, возможно, разозлит Твилингаров ещё больше. – Я домой хочу!

– При чём здесь ты? – это, кажется, опять был Хорт, закрывший глаза лапой. – Носителем станет тот, чей кинжал ты держишь в руках.

– Вит? – Аня вновь посмотрела на прозрачный льдистый клинок, в котором танцевали золотистые искорки. Странно, раньше она их не замечала…

Вит станет новым Сердцем этой страны. Хорошо ли это? Аня вспомнила слова рутария об изменениях, которые могут даже кого-нибудь убить. В памяти мелькнули красные сполохи на площади перед ратушей и корчащиеся в них фигуры людей.

А на другой чаше весов – жизнь одной маленькой форситки. Если, конечно, Твилингар не соврал… да и зачем ему вообще всё это нужно? Куда денутся они сами после того, как Сердце поменяет носителя?

– Может, тебе помочь?! – Оскаленная морда Хорта вдруг оказалась совсем рядом.

Аня отступила на шаг и спокойно подняла на Твилингара глаза.

– Есть и другой способ спасти Тофу – мы просто заберём её отсюда. А я не хочу менять носителя Сердца – только забрать небольшой осколок для Вит.

– Думаешь, у тебя есть выбор, человек? – оскал превратился в ухмылку.

В круг света медленно, по-обезьяньи вошёл Ном. Его белые, даже немного светящиеся глаза неотрывно глядели на Аню. Девочка сглотнула, чувствуя, как по спине побежали мурашки и вспотели ладони.

– Даже если ты мне что-нибудь сделаешь, я всё равно тебя не освобожу! Ведь тебе это нужно?

– Кроме тебя, человек, здесь ещё трое, – а вот это уже, кажется, говорила сама пещера…

Тофа вдруг тоже подняла на Аню глаза. В отличие от Нома, они у неё были золотыми, но тоже пустыми. От жутковатого зрелища девочку передёрнуло. А форситка тем временем оторвалась от камня, поднялась – и внезапно очень быстро оказалась рядом с Аней. Та даже сделать ничего не успела – кинжал из её руки вырвали с такой силой, что аж пальцам стало больно.

– Тофа! Нет! Подожди!

Но форситка не слышала. С той же огромной силой воткнув кинжал Вит в середину камня, она засмеялась. Загоготал, вздрагивая всем телом, Ном, залился похожим на кашель смехом Хорт. Зазмеились, будто трещины, поползли по серой поверхности ярко-синие морозные узоры. Вспыхнул золотом сам барельеф. Оплавились стены, потолок исчез, как тонкая пластинка льда, и в чёрное небо ударил столб искристого света, отбросив не успевшую среагировать Тофу.

Аня упала на колени, закрыв лицо от слепящего света.

– Что случилось?! – раздался позади крик Нарсу. Неужели белькара не слышала разговора с Твилингарами?

– Тофа! – словно преодолевая сопротивление сильного ветра, к сестре кинулся Фир.

Внезапно всё погасло. Лишь слабо светились голубым инеевые узоры на опустевшем камне да постепенно привыкающее к темноте зрение различало мигающие в чёрном небе звёзды.

– Что это было? – настойчиво повторила свой вопрос Нарсу.

Аня оглянулась. Белькара, застыв в позе бегуна у старта, округлившимися глазами уставилась на камень.

– Мы только что поменяли Сердце мира, – бесстрастно ответила девочка.

– На что? – белькара теперь смотрела на неё.

– Если Твилингары не соврали – на Вит, – с тяжёлым сердцем призналась Аня. Из её рта вырвалось облачко пара.

– Что-о?!

– Не ругай Аню… – тихо выдохнула Тофа, голова которой теперь лежала на коленях у брата. – Это моя вина. Мне приказали… мама сказала…

– Мама? – Фир с тревогой потрогал её лоб. Затем, слегка отвернувшись, выдохнул: – Это были твои призраки, сестрёнка.

– Нет! Я говорила с ней, держала её за руку… А почему здесь так холодно? – Тофа зябко поёжилась, и Фир стал растирать ей руки.

С неба, медленно кружась, полетели крупные пушистые снежинки.

– Мир меняется… – хрипло произнесла Нарсу. – Похоже, мы полные идиоты.

– Ну… мы же не знали, что Твилингары окажутся такими… – попыталась её успокоить Аня.

– Они не плохие! – дрожащим от озноба голосом возразила Тофа. – Они просто очень устали. Мама говорила мне… Твилингары хотели уйти, но они могли это сделать только так – уговорив или заставив кого-то поменяться с ними.

Над бывшей пещерой разыгралась настоящая метель. Ветер со свистом гнал снежинки куда-то на восток, но под защитой устоявших скальных стен всё ещё сохранялось относительное затишье.

Нарсу криво ухмыльнулась:

– И что теперь? Где Вит? И главное – значит ли это, что Фор спасён?

– Боюсь, что Вит теперь везде, – покачал головой Фир. – И мы не знаем, обязано ли Сердце мира физически быть именно здесь. Зато её Сила меняет нити магии, я это чувствую.

Внезапно ветер ударил тугой волной и, разметав рой снежинок, ударил в лицо холодным потоком. Аня даже зажмурилась, а когда открыла глаза – на край пещеры, взмахивая огромными белыми крыльями, опускался дракон. Льдистые когти вцепились в оплавленные скальные края, раскрошив их. Рептилия, по-птичьи склонив голову набок, оглядела маленьких существ внизу. Умные глаза цвета сапфира, казалось, изучали каждого.

– Это Халлстейн? – ошеломлённо произнесла белькара.

Ей никто не ответил, но Аня подумала, что даже если в мире Твилингаров и живут другие драконы, ближайшим из них всё равно был Халлстейн.

Тем временем дракон определился со своими намерениями и, словно ртуть, буквально стёк внутрь по стене пещеры. Причём по мере спуска размеры его уменьшались, и в конце концов на уже припорошенном снегом полу пещеры появился мужчина средних лет, в таком же белом одеянии, как у Ани. Его седые волосы над высоким лбом были забраны в небольшую косицу, борода аккуратно подстрижена. Странно: Аня никогда не представляла драконов модниками, даже если они умели превращаться в людей.

Вытянутое гладкое лицо Халлстейна походило на маску. Сапфировые глаза слабо светились.

– Почему её здесь нет? Вы слуги моей дочери?

– Да я лучше сдохну, чем буду служить Вит! – рявкнула Нарсу.

Халлстейн равнодушно взглянул на неё:

– Теперь вижу, что вы ей не слуги – она ненавидит белькар. И ты права: она скорее убьёт тебя, чем заставит служить.

Откуда такие познания у того, кто всю жизнь лишь сражался со своей дочерью?

– Тогда это либо попытка уничтожить её… – Халлстейн оглядел присутствующих пытливым взглядом.

Аня на всякий случай помотала головой.

– …либо глупость, – закончил дракон. – Впрочем, попытка её уничтожить тоже была глупостью. Вы дали ей всю Силу этого мира.

– Мы не хотели… – жалобно произнесла Тофа.

Фир, не сводящий глаз с Халлстейна, ободряюще сжал её плечо.

– А разве это важно? – вскинул бровь дракон. – Важно лишь то, что вы сделали.

– Всё, что здесь происходит, – из-за вас! – не выдержала Аня. – Вит ненавидит вас. Поэтому она украла моего друга и меня. Поэтому мы оказались здесь. И поэтому получилось так, что мы поменяли Сердце мира!

– Разве предок виноват, если потомок, сжигая его портрет, подпалит весь дом?

На сей раз Аня не нашла что сказать. Зато нашёлся Фир.

– Очень удобно, – он скривился, – бросив своё дитя, считать себя невиновным.

– Бросив? – неподдельно удивился дракон. – А впрочем, не важно. Нет времени на пустую болтовню. То, что вы сделали, можно обратить.

– Как?! – Тофа даже привстала на локтях.

– Вы убьёте её.

Аня захлебнулась морозным воздухом.

– Что-о?! – одновременно выдохнули Нарсу и Фир.

– Ты в своём уме?! – удивилась белькара. – Как мы убьём средоточие Силы всего мира?!

– И что тогда будет с Сердцем? – почти перебила её Тофа.

– Сердце о себе позаботится. Ему не впервой. А убить её можно во-он тем кинжалом, который торчит из камня. – Халлстейн указал на чудом уцелевшее в магическом пламени оружие. – Я отвлеку Вит – а вам останется только подобраться поближе и ударить им её.

Аня вдруг вспомнила давнишний весенний день. Пахло распаренной землёй, зеленью и немного бензином. Папа во время прогулки нёс её на плечах. Его колючий подбородок приятно щекотал ладони, а на горячей шее пульсировала жилка. В груди всё сжалось, и, задыхаясь от ещё не выступивших слёз, девочка спросила:

– Почему вы… хотите убить свою дочь?

– Потому что она разрушает наш мир, – свысока поглядел на неё Халлстейн. – Разве это не очевидно?

Аня с трудом сглотнула:

– Н-нет…

– А ведь она права, – сощурился Фир. – Что с того, что мир немного изменится? Так бывает всегда. А вот тебя Вит наверняка уничтожит.

Что-то во взгляде Халлстейна, брошенном на юного форсита, напомнило девочке саму нойту.

– Когда я летел на остров, море замерзало. Ещё немного похолодает – и вы превратитесь в ледяные статуи. Ах да, я забыл сказать – нападение на Фор началось. Войска Вит ещё тянутся по лесной дороге, но авангард уже начал штурм. Думаю, одни студёные уничтожат полгорода. После стольких лет воздержания Вит привела их к пиршественному столу. Думаете, её отсутствие остановит их? А вот уничтожение хозяйки Нордлига – и как следствие потепление – заставит их спрятаться в северных норах.

Нарсу посмотрела на Фира и поймала его взгляд.

– Хорошо, – кивнул тот и повернулся к отцу Вит. – Но если ты лжёшь…

– Что тогда? – с неподдельным интересом осведомился дракон.

– Тогда я стану новым Сердцем и избавлю от тебя мир, – негромко пообещал форсит.

Халлстейн только хмыкнул, но Фир не успел подойти к барельефу. Со студёным ветром, который даже Аню в её волшебной одежде пробрал до костей, в бывшую пещеру влетел искрящийся ледяной возок, запряжённый парой белых крылатых волков, и совершил плавный полукруг. Вит бросила поводья и ступила на землю. За её спиной Аня разглядела вцепившегося в поручни Сашку.

– Так-так, – Вит оглядела всех по очереди, и её взгляд остановился на Ане. – Не ожидала от тебя такой прыти, девочка. Но ты хорошо мне послужила. Как и Сандер. Ну, это мусор… – она скользнула взглядом по Нарсу и форситам, а затем повернулась к Халлстейну. – О! А вот и папочка! Сам пришёл. Неужели чтобы умолять тебя пощадить? Можешь начинать.

Халлстейн ничего не ответил – лишь раскинул руки, ставшие похожими на крылья.

– Ну уж не-ет! – Вит протянула руку, будто схватив что-то перед собой.

Халлстейн схватился за горло.

В этот момент Фир начал потихоньку приближаться к барельефу, а Сашка, спрыгнув с повозки, встал рядом с Аней:

– Извини. Я собирался ей сказать, но тут начался штурм, а потом она куда-то свалила. Оказалось, к вам. Что тут происходит?

– Это дракон Халлстейн – её отец, и она, похоже, его убивает… если мы сами её сейчас не убьём…

– Убьёте? Погоди! А как же я? Без неё моё сердце тогда сразу растает.

Аня, вспомнив, бешено замотала Фиру головой. Но тот её не видел. Халлстейн вдруг захрипел, и Аня поняла – никто не должен сегодня умереть! Никто, пока она может помешать.

– Вит!

На Аню взглянули равнодушные, подёрнутые морозными узорами глаза.

– Чего тебе?

– По-подождите! Не нужно его убивать! Пожалуйста!

Хватка Вит ослабла. Всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы, разметав остальных по углам пещеры, дракон рванулся вверх. Устояла только Вит. Она взмахнула рукой – и ледяная вьюга нагнала в небе крылатого ящера. Халлстейн заметался в белой замети, но стихия была сильнее.

– Я думала, ты умнее, девчонка. Впрочем, теперь ты разделишь судьбу этих жалких созданий.

В этот момент Фир наконец освободил кинжал из камня и метнулся к нойте.

– Стой! – крикнула Аня.

Вит слегка обернулась и небрежно махнула рукой. Юный форсит отлетел к дальней стене. Брызнула кровь, и Фир остался лежать на полу.

– Фир! – крик Тофы заметался по пещере. Она выхватила своё маленькое оружие и дважды выстрелила в Вит.

Огненные струи прожгли ткань платья. Нойта оскалилась, а в следующую секунду подула на ладонь в сторону Тофы. Форситка вскрикнула. По её ногам с хрустящим потрескиванием зазмеилась ледяная корка. В отчаянии девочка выстрелила в лёд, но лишь прожгла небольшую проталину. Аня в ужасе смотрела, как прозрачным панцирем покрываются руки Тофы, потом плечи – и наконец подо льдом скрылось её лицо.

– Попробуй теперь пострелять своим огнём. Ещё желающие?! – нойта обвела всех взглядом.

– Тофа! Фир! – Аня почувствовала, как по щеке скатилась слеза.

И тут сверху на Вит обрушился поток ледяных ножей. Видимо, Халлстейн тоже не дремал. Нойта вызвала ветер такой силы, что поток стало сносить в обратном направлении.

Краем глаза Аня уловила быстрое движение. Нарсу рыжей молнией кинулась к отлетевшему в сторону кинжалу. Девочка хотела крикнуть, но вспомнила про Фира. Придётся самой. Она сорвалась с места и побежала – ужасно медленно, поскальзываясь на тонкой корочке льда. Но Нарсу была дальше, и Аня успела.

– Стой! – зашипела она белькаре. – Нельзя убивать Вит…

– Уйди! – оскалилась та.

Аня схватилась за кинжал, но сделать ничего не успела. Их заметили, и тугая волна ледяного ветра сбила с ног, протащила по полу. Рядом упала Нарсу: ей повезло меньше – на пути белькары оказался камень.

– Чужой пример ничему не учит?! – со злой весёлостью крикнула Вит.

Девочка услышала знакомое хрустящее потрескивание.

– Эй! Не трогай её! – Звонкий мальчишеский голос слегка дрожал.

В нойту выстрелил целый фонтан снега.

Спасибо, Сашка!

Теперь Вит билась уже на два фронта. Никонову, конечно, было далеко до нойты, но, наверное, в нём жила часть её собственной силы, потому что он не уступал. А сверху нападал Халлстейн. Под напором противников колдунья отступала к барельефу.

Аня взгянула на валяющийся рядом кинжал. Нет, убить Вит она не может – но надо как-то спасать Тофу. Внезапно скорее ощущение присутствия, чем прикосновение, заставило Аню обернуться. Едва видимый фантом – красивая женщина с длинными рыжими волосами – кивнул ей.

– Стекло… – прозвучало как будто прямо в голове. – Сердце… умиротвори. Через стекло…

– Стекло? Какое? – не поняла девочка, но фантом уже растаял, будто и не было.

Придётся догадываться самой.

Аня оглянулась. Сашка засел за каменным выступом, остервенело стреляя в нойту тугими воронками воздуха. Халлстейн уже навис над пещерой, открыв огромную пасть, из которой летел поток ледяных осколков. Вит отбивалась.

Где же здесь стекло? Хотя… ведь у неё же есть своё!

Она нашарила в кармане зеркало.

Сашка говорил, что связаться можно только с тем, у кого есть другое. Но размышлять было некогда. Можно ведь попробовать. Аня приложила к стеклу ладонь:

– Вит. Вит. Вит.

На мгновение всё вокруг поменялось, будто ландшафт в сбоящей игре, но тут же вернулось вновь. Да что не так?!

Нойта, словно тоже что-то почувствовав, обернулась к Ане, удивлённо вскинув брови. И этим тут же воспользовался дракон. В воздухе зазвенела мелкая ледяная взвесь, и Вит упала на колени. Кажется, она была оглушена. Сашка тут же перестал палить, но Халлстейн не собирался останавливаться – он отвёл змеевидную голову назад, набирая воздуха.

Он же сейчас её убьёт!

Аня кинулась к нойте. Снова оскальзываясь и спотыкаясь – но так быстро она ещё никогда в своей жизни не бегала. Пульс бился в висках, лёгким не хватало воздуха. Она успела за пару секунд до того, как дракон выпустил новую струю ледяных осколков. Упав на колени лицом к поверженной нойте, девочка выкрикнула:

– Вит! Вит! Вит! – И впечатала почти онемевшую от холода ладонь с зеркалом в левое предплечье колдуньи.

* * *

Пещера исчезла.

Аня стояла на коленях внутри небольшого деревянного сооружения, рядом с колыбелью из бурых шкур каких-то животных. Ребёнок в ней не спал. Ярко-голубые глаза двухгодовалой малышки смотрели куда-то за Анино плечо. Девочка обернулась.

Молодая женщина с тёмно-каштановой косой ниже пояса, в простом полотняном платье до пят держала запястье… Халлстейна. С тех пор он, пожалуй, только отпустил бороду.

Аню никто из них не видел и не слышал.

Женщина умоляла дракона остаться, не бросать их с дочерью.

Тот лишь улыбался – тепло, но как будто немного отстранённо. Он говорил, что ему необходимо защищать границы его владений, иначе какой-нибудь другой дракон заберёт их себе. Что мать вытолкнула его из гнезда через год после того, как он вылупился, а отца он вообще не знал.

На прощание дракон поцеловал рыдающую женщину в лоб и взмахом руки заставил танцевать вокруг люльки ребёнка фантомы рыжих белькар.

– Вот, дитя. С ними тебе не будет грустно, – видимо, это было последним, что услышала от него дочь.

– Папа, – произнесла малышка, когда дверь за Халлстейном закрылась.

Аня не успела ничего сделать: вокруг закачались еловые лапы, и невольную зрительницу и женщину, прижимающую к себе маленькую дочь, обступила темнота.

Теперь Вит было уже года четыре. Она сидела на руках у матери, обняв её за шею и обхватив ногами талию, чтобы той было легче её нести.

За еловыми лапами показались развалины древнего каменного сооружения – давно разрушенного и поросшего мхом и деревцами. Женщина забежала внутрь ещё сохранившегося зала. Аня заколебалась, но, оглянувшись назад, чуть не вскрикнула: среди заснеженных деревьев скользили серые саваны студёных. Сердце ухнуло куда-то в пятки, к горлу подступил ком.

Она юркнула в уцелевший портал следом за матерью Вит – как раз вовремя, чтобы увидеть, как женщина прячет испуганную дочь внутри древнего камина.

– Мама!

– Сиди тут, милая, пока не выйдет солнце. Дадут Слитые, я к тебе скоро вернусь. Ни в коем случае не выходи, пока солнце не взошло.

– Ма-а-а-ама-а-а… – уже в голос рыдала маленькая Вит.

– И молчи! Прошу тебя, молчи.

То ли что-то в голосе матери, то ли её страх заставили ребёнка замолчать. Женщина поцеловала дочь и бросилась наружу.

Ком в горле превратился в слёзы, и Аня почувствовала, что её трясёт. От обиды и несправедливости, от ужаса и жалости, от невозможности помочь. Она шагнула к камину – и тут же всё вокруг посветлело, словно по мановению волшебной палочки на небосвод выкатилось солнце. Вокруг заплаканной спящей девочки с серебристыми волосами столпились маленькие любопытные верпии. Одна из них потыкала ребёнка в плечо.

– Мама? – Вит сонно потёрла глаза кулачком, размазывая по щекам грязь.

Слёзы жгли глаза и оставляли на щеках мокрые дорожки. Ужасно хотелось подойти и обнять осиротевшего ребёнка, но Аня понимала, что не сможет. Ведь это лишь воспоминания.

А сцена вновь поменялась.

Вокруг снова шумел северный лес, но теперь здесь царило лето. Анина сверстница с забранными в хвост длинными белыми волосами и в кое-как скроенной одежде из шкур остановилась на пригорке, поросшем ягодником. Рядом толпились верпии, что-то бормоча на своём полупонятном Вит языке.

Внезапно над лесом стремительно пронеслась огромная тень. Верпии запищали и принялись тыкать лапками вверх. Белый дракон удалялся к своим горам. Вит проводила его взглядом, а затем с рычанием пустила снежный снаряд в ближайшую сосну. Та устояла, но полностью обледенела. Верпии в ужасе покатились вниз, попрятавшись в кустах. А Вит, вытирая слёзы и шмыгая носом, побежала к небольшому озеру, мирно спящему у подножия холма.

Последовав за ней, Аня увидела будущую нойту сидящей на корточках у самой кромки прозрачной воды. Зажмурившись, она что есть сил закусила нижнюю губу и впилась ногтями в предплечье. Наконец рыдания отпустили Вит, и она посмотрела в зеркальную гладь, ближе к середине переходящую в глубокую, почти чёрную синеву.

Аня присела рядом, пытаясь понять, что же она должна здесь увидеть. И тут по поверхности воды заструились знакомые белые узоры. Отражая их, глаза будущей нойты тоже подёрнулись белой пеленой. Увидев перед собой знакомое бледное и бесстрастное лицо, Аня неловко качнулась и случайно задела Вит.

Внезапно глаза той вновь прояснились.

– Ты кто? – юная нойта слегка отстранилась, но вскакивать и отходить не стала.

– Ты меня видишь?

– Да. Ты кто?

– Я Аня.

– Странное имя. Ты с юга? – теперь в глазах Вит плескался живой интерес.

– Я из другого мира. Вит…

– Ты знаешь моё имя?!

– Знаю. А ещё… – Аня помедлила. Стоит ли напоминать только что заморозившей сосну девчонке о её боли? – Ещё я знаю твоих родителей.

Лицо Вит потемнело, и озеро вновь начало леденеть.

– Откуда?

– Я видела твою маму и говорила с твоим… с Халлстейном.

Ледяные узоры остановили свой бег.

– И что он сказал? – Она не спросила о маме. Наверное, давно поверила в её смерть и приняла это.

– Ну… он…

– Не мямли!

Вот злыдня! Даже в детстве такой была.

– Он сказал, что драконам непривычно жить с семьёй… – немного обобщила Аня услышанное. О том, что в далёком будущем Халлстейн предложит убить собственную дочь, говорить совершенно не хотелось.

– И всё?! – ошарашенно произнесла Вит. Её глаза снова наполнились слезами, губы задрожали.

– Ну-у… он же просто дракон… он, наверное, не понимает… – попыталась хоть утешить её Аня.

– Он ушёл, оставив мне этих дурацких белькар! Из-за него умерла мама! А он… Ему просто… непривы-ы-ы-ычно?! – последнее слово утонуло в сдерживаемых до этого рыданиях.

Аня не выдержала. Она не умела утешать людей, но за эти несколько минут перед ней пронеслось столько горя, что она обняла вздрагивающую спину юной нойты, позволила ей прижаться носом к своему плечу и просто сидеть так, пока слёзы не иссякли.

– Я его ненавижу, – тихо призналась Вит, шмыгая носом.

Из глубин Аниного сознания поднялась удушающая, жгучая волна гнева.

– Я тоже, – кивнула она.

Будущая нойта с удивлением взглянула на неё:

– Ты?!

– Ага. Он же идиот! Он… он просто жалкое тупое животное! Я не дам тебя ему в обиду, обещаю!

Сапфировые глаза, удивлённо и с надеждой глядевшие на Аню, внезапно немного изменились, и девочка поняла, что снова сидит в пещере, а нынешняя Вит смотрит на неё взглядом той, маленькой нойты. А сырое плечо безнадёжно замерзает. И они обе почему-то живы.

– Спасибо, – тихо сказала Вит, глядя ясными сапфировыми глазами куда-то за Анино плечо. – Кажется, пора отпустить это воспоминание. Пусть летит. Вот только человеком он так и не стал – зачем ему человеческий облик? Пусть доживает век ящером! Я теперь и это могу, – последнюю фразу нойта произнесла почти задумчиво. Затем, улыбнувшись одними губами, встала и шагнула к барельефу. И тот, словно ждал этого, впитал её в себя, как впитывает воду губка. Вспыхнули тонкие грани. Ярко-голубым полыхнул новый узор – женщина в длинном одеянии, сцепившая пальцы опущенных рук.

– Анька, уходи оттуда! Не могу больше держать этот барьер!

Только тут девочка обернулась и поняла, кто всё это время спасал её и Вит от ледяных стрел Халлстейна. Почти куполом их закрывала стена бурлящего воздуха и снега, созданная бледным, но очень сосредоточенным мальчишкой.

Выскочив из-под преграды, Аня отбежала к противоположной стене.

Но дракон больше не нападал. Он корчился высоко в небе, похожий на огромного червяка на крючке рыболова.

– Ф-фу-у… выдохся… – Сашка опустился на землю. – Не разберёшь, кого от кого спасать надо: то тебя от Вит, то вас с ней от дракона… Как-то это слишком сложно для моего бедного маленького мозга.

– Не наговаривай на себя, Саш! – рассмеялась Аня.

– Что вы наделали?! – Оказывается, Нарсу очнулась и теперь враждебно пялилась на барельеф. – Я думала, мы друзья, а ты… – Злой взгляд белькары остановился на Ане.

– Друзья, Нарсу. Всё ещё друзья! – Внутри немного щекотал нервы страх. А вдруг белькара не поймёт или не поверит? Но Аня, пожалуй, первый раз в жизни чувствовала, что совершенно права. И это окрыляло. – Но мне надо было спасти ещё одного друга, – она указала на Сашку. – Ну и, как оказалось, с Вит было достаточно просто поговорить. И понять её. Думаю, она станет добрым Сердцем.

– Что-то я не вижу, чтобы эта добрячка вернула нам Тофу. – Яда в голосе Нарсу хватило бы на десятерых. – Ты просто дурочка, Аня! Значит, при первой встрече я не ошиблась.

Это неприятно царапнуло самолюбие. Страх усилился – а вдруг Нарсу права?

Аня повернулась к ледяной статуе Тофы – и тут произошло сразу два события.

– Это ты дурочка! – запальчиво заявил Никонов белькаре. – Анька умная. Она всё правильно сделала!

А ледяная корка на форситке начала таять. Так же, как оттаивает расписанное морозными узорами окно. Заструилась вода, побежала ручьями по каменному полу, вымывая проталины в снегу. Наконец Тофа смогла глубоко, с хрипом вдохнуть.

– Тофа! – Аня кинулась к ней, помогая счистить оставшийся лёд.

– Думала, так и задохнусь там… А где Фир?

Аня виновато указала на всё ещё лежащего без сознания брата Тофы.

– Фир! – сестра подбежала к нему, с трудом перевернула на спину. – Фир, очнись! – Она закрыла рот рукой, из глаз брызнули слёзы. – Он… он же не умер?

Белькара оказалась у лежащего форсита раньше других. Приложила к его шее руку:

– Нет, жив, – потом обернулась к подоспевшей Ане, отвела взгляд и буркнула: – Извини. Я была не совсем права.

– Ничего, – великодушно простила девочка. – Надо доставить Фира куда-то, где есть врач.

– Лучший врач, которого я знаю, – это Эффи, – сказала Тофа. – Но к ней теперь не добраться…

– Как это «не добраться» – а транспорт Вит на что? – вмешался Никонов.

Аня только сейчас заметила, что крылатые волки, всё ещё впряжённые в повозку, жались под навесом пещерной стены, подальше от недавно происходивших здесь противостояний.

Общими усилиями Фира перенесли туда, уложив на пол саней.

– А управлять этим ты умеешь? – спросила Тофа у Сашки.

– Я видел, как это делала Вит. Думаю, это не так сложно.

– Вам, переросткам, думать вредно, – негромко отозвалась Нарсу.

Саша то ли не услышал её, то ли проигнорировал. Встав на место возницы, он достал тот самый свисток, которым ещё в замке Вит выманивал леопарда. Дунул. Ничего не произошло. Только волки забеспокоились – замотали мордами и заклацали зубами, будто пытались друг друга укусить.

– Да что не так-то?! – раздражённо воскликнул Никонов. – А, вот же! – И он слегка прикрыл пальцем дырочку в свистке. – Ездовым потоньше нужно, – пояснил он Ане.

Волки разбежались и, расправив большие крылья, плавно по дуге начали подниматься в небо.

Халлстейна нигде не было видно. Видимо, дракон улетел: если Вит сдержала своё слово, он больше никогда не сможет вновь стать человеком. Достойное наказание. Если, конечно, крылатый ящер способен осознать своё теперешнее положение.

– Смотрите, море оттаивает! – Тофа указала куда-то на юг.

Дракон не соврал – море и впрямь замёрзло, сковав во льдах «Звезду Севера». Но теперь там, куда указывала форситка, темнела полоса воды, которая, постепенно нарастая, приближалась к острову.

* * *

Тофа рассказала Мечке о новом Сердце и о том, что теперь они спешат в Фор.

– Фор в осаде?! – зарычал капитан. – Тогда мы идём назад. Я, конечно, торгаш и пройдоха, но родной город в беде не брошу.

– Если успеете… – тихо ответила Тофа. – Но мы будем рады вашей помощи.

– Жаль, компаˊс у нас вышел из строя…

– Коˊмпас? – переспросил Сашка.

– Ну да, парень. Штуковина такая, которая север указывает.

– Да знаю я, – отмахнулся Никонов. – Вот. Держите. – И он протянул Мечке ледяной кристалл на шнурке.

– Эт чего? – удивился капитан.

– Ваш новый компас. Он создан магией Вит и работать будет без перебоев. Вот этот его край указывает на север.

– Ну-у… выбора-то особого нет… – почесал в затылке Мечка. – Но если ты соврал…

– Не соврал, – спокойно сказал Сашка.

– А мы как без компаса доберёмся? – забеспокоилась Тофа.

– Вьюккены знают, где земля. – Сашка гордо потрепал по холке одного из крылатых волков Вит. – И с высоты мы её увидим быстрее, чем они с корабля.

– Подождите! – к саням спешили Ник и Серхио. – Госпожа Тофа, заберите и нас!

– Простите, ребята… – форситка виновато развела руками. – Не могу. Возок маленький, а нам нужно срочно доставить Фира к отцу.

– Что с господином Фиром? – встревожился Ник.

– Боевое ранение, – впервые вступила в разговор Нарсу. – Но жить будет, если не точить здесь лясы.

– Ладно, ребятки! – Мечка хлопнул Ника по плечу так, что тот закашлялся. – Поработаете на моей посудине. Коль хорошо себя покажете – выдам жалованье за столько дней, сколько будем в море. Сделаем из вас настоящих морских волков.

Глава 16. Ледяное нашествие

Ощущение полёта в повозке, где под слоем тонкого дерева уже много километров воздуха, одновременно пугало и восхищало. Время от времени Аня опасалась, как бы не свалиться через невысокий бортик. Тофа сидела рядом с братом, положив его голову к себе на колени. Нарсу жадно ловила потоки воздуха. Сашка же наслаждался – иногда он оборачивался к своим спутникам, и глаза на его раскрасневшемся от холодного ветра лице лучились искрами веселья.

Внезапно тёмно-серую водную гладь прочертила полоска суши. По правую руку медленно вырастали горные цепи Халлстейновых угодий. Какие-то рыбацкие поселения на берегу будто опасливо выглядывали из дремучего соснового леса.

Возок вдруг накренился.

– Эй, вы куда?! – Никонов снова дунул в свисток и натянул левую сторону поводьев. – Они домой полетели, но теперь всё норм. Фор же левее отсюда?

Тофа кивнула.

Минут через десять лёта береговая линия, круто вильнув, превратилась в укрытый от штормов фиорд. И тут же из-за гряды выглянули башенки Фора. Только уже с высоты было ясно – город в беде. К небу поднимался дым пожаров. Дома стояли тёмные, и лишь костры на улицах рассеивали сумрак едва забрезжившего рассвета. Слышались крики сражающихся и раненых.

– Неужели они уже в городе? – Тофа побледнела.

– Запросто, – кивнул Никонов. – Студёных оружием не остановить. Да и магией не особенно.

Аня укоризненно посмотрела на него. Нашёл как подбодрить. А Тофа попросила:

– Правь туда. На башню в центре.

Сашка развернул волков, но, пролетая порт, они заметили какое-то движение в воздухе.

– Студёные! – первой опознала Нарсу. – Вниз! Давай вниз!

Никто не успел возразить, как вьюккены сами ринулись к земле, не дожидаясь встречи с жуткими существами.

Оказалось, они опустились рядом со зданием бывшей тюрьмы. Печальные остатки здания, пострадавшего после взрыва, чернели на границе света большого костра.

Люди и Слитые, сидящие и стоящие у него, повернулись в их сторону. На лицах застыло напряжённое ожидание – друзья это или враги?

– Аске?! – Нарсу резво выскочила из возка и бросилась к самому огню, где сидели несколько ласкетов и стайка белькар. Один из них – с перевязанной рукой – обернулся. – Аске, ты жив! Где отец?!

Белькар ответил не сразу. Отвернувшись обратно к огню, он помолчал, будто размышляя, стоит ли говорить, и наконец всё же произнёс:

– Твой отец умирает. Он сейчас в городской ратуше. Я должен быть здесь, с моими воинами, а ты иди…

Нарсу застыла, но лишь на мгновение. Пущенной из лука стрелой она кинулась мимо вьюжного возка в знакомый переулок.

– Нарсу! – Аня хотела было попросить подругу подождать её, но вовремя поняла – это касается только белькары и медлить здесь нельзя.

Тофа выпрыгнула из возка и громко крикнула:

– Друзья, мы Рока! Мой брат ранен в сражении с Вит! Прошу, помогите отнести его в дом рутария.

Стоящие у огня начали переглядываться. Наконец двое молодых парней выступили вперёд. На них сразу зашикали.

– Не те ли вы Рока, которые сбежали перед самым штурмом? – раздался чей-то желчный голос.

– Что-о?! – Тофа вытаращила глаза, гневно изогнув брови.

– Что-то мы вас на стене не видели, – подтвердила невысокая женщина. – Да и рутария мэр арестовал – за то, что отпустил лазутчицу Вит.

– Да вы о чём?! – то ли в бешенстве, то ли в ужасе закричала юная форситка. – Нас заманили на корабль и отправили на верную гибель! Кому вы верите?! Разве отец хоть кому-то из вас причинил зло?! Мой брат… – она вытянула руку в сторону возка, – он, может быть, сейчас умирает, потому что сражался с Вит у Сердца мира! А вы… – Тофа задохнулась от злых слёз.

Обвинители молчали. Вышедшие из толпы парни переглянулись и решительно пошли к возку. Бережно положив Фира на чей-то плащ, они аккуратно понесли его на площадь. Заплаканная Тофа повернулась и направилась следом.

Аня схватила Сашку за руку:

– Идём.

– Куда? Я не брошу вьюккенов тут!

– Тогда бери их с собой, – прошипела девочка. – Или ты хочешь остаться с местными?

Никонов зыркнул в сторону настороженных защитников города и взял ближайшего волка за упряжь. На удивление, полозья легко, будто по снегу, скользили по камню, вымостившему городские улицы. Однако Тофу, шедшую рядом с братом, они всё равно догнали не сразу. Выйдя на площадь, Аня поразилась произошедшим тут переменам. Какое-то время тут, видимо, горели костры, у которых грелись защитники и мирные горожане. Теперь же здесь было пустынно. Лишь светились окна мэрии и окошко в совиной башне. Где-то на улицах справа, похоже, кипел бой.

– Карлики прорвались, – сплюнул один из парней, тащивших Фира.

– На центральных же самые сильные маги… – побледнел второй.

– Ты тех снежных великанов видал? Я думал, они ворота перешагнуть могут. И ещё дрянь эта летучая в саванах…

– Студёные, – потемнел лицом Сашка.

На него оглянулись – с недоверием и подозрением.

– Он… много знает. Начитанный… – поспешила объяснить Аня.

Вдруг к Университету спустилась сверху одна из студёных – прильнула к окну и принялась летать вокруг. Спустя минуту из переулка появился ещё один лёгкий тонкий силуэт в сером саване. Следом ещё два. Все они кружили вокруг дома рутария как мотыльки.

– Ч-что они там делают? – Голос Тофы дрогнул.

Внезапно лёгкая дрожь разошлась по площади от Университета, и его окна заполнились чернотой. Послышался звук, будто лопнуло большое стекло, и, разбросав черепицу крыши, серый смерч поднял в воздух фигурку Эффи. Но даже с этого края площади было видно, что половина её – чёрная и мёртвая, как та, которую Аня видела в зале с зеркалами. Студёные, издав пронзительный визг, кинулись в атаку.

– По ходу, их привлекает скопление магии, – задумчиво проговорил Саша.

Эффи тем временем открыла светящиеся мертвенно-зелёным светом глаза и стала вращаться, сама превратившись в смерч. Студёные разлетались в стороны.

– Быстрее! В мэрию! Там должны быть доктора! – крикнул один из форситов, которые несли Фира.

Тофа – бледная и заплаканная – на мгновение застыла: похоже, её надежды рушились. Но сдаваться она не собиралась. Решительно тряхнув головой, она побежала к мэрии впереди небольшой процессии.

Аня с Сашкой едва поспевали за ней.

Вдруг из дверей Университета выскочил знакомый старичок-привратник. Видимо, люди оставались не только в башне Хоньи.

– Верий! – крикнула Тофа. – Сюда!

Старичок заметил их и радостно замахал на ходу рукой. Но в тот момент, когда он пересёк половину разделяющего их расстояния, между ними оказалась одна из студёных, отброшенная Эффи.

Верий охнул и вдруг осел.

– Беги, дурак! – крикнул Сашка, не слишком заботясь о вежливости.

– Верий, бегите! – присоединились к нему Тофа и Аня.

Привратник сделал пару шагов, но ноги его будто в страшном сне двигались ужасно медленно.

Тофа достала огненный пистолет и выстрелила в полупрозрачное существо. Но студёная впитала горячий заряд и стала будто бы даже плотнее. Затем существо протянуло длинный костлявый отросток и, ухватив Верия за камзол, прильнуло к нему, словно обволакивая.

До застывших в ужасе людей и форситов донёсся сдавленный крик. Верия начало трясти. Он на глазах терял свои краски – тогда как студёная, напитываясь ими, становилась всё плотнее и контрастнее.

– Они забирают чужое тепло… – сдавленно объяснил Сашка.

– Верий! – в который уже раз за это утро из глаз Тофы полились слёзы.

Аня и сама почувствовала, что у неё щиплет глаза. Её била мелкая дрожь – но что она могла сделать?

В этот момент Эффи перестала вращаться над крышей Университета, и вокруг неё, словно оторвавшиеся от савана лохмотья, начали расплываться волокна темноты. Студёная отвлеклась и выронила Верия. Но, в отличие от товарок, видимо, решив, что лучше синица в руках, чем журавль в небе, пустота под саваном обернулась к Тофе и её спутникам.

У Ани вспотели ладони, а сердце запрыгало у самого горла. Никонов побледнел. Тофа смотрела на дочь Стужи огромными круглыми глазами, в которых метался страх.

– Бе… бегите! – на выдохе хрипло и жалко крикнула Аня.

И Тофа послушалась. Двое парней, несущих Фира, как могли быстро побежали к мэрии.

– А мы чего встали?! – страшным шёпотом спросил Сашка.

Волки рвались обратно в переулок. В тот момент, когда Никонов задал резонный вопрос, один из них так дёрнул упряжь, что мальчишка упал. Вьюккены взмыли в воздух почти без разбега и полетели куда-то на восток.

Аня дёрнула Сашку за руку, не отрывая взгляда от приближающейся студёной. Зудящий тяжёлый ком не давал нормально дышать. Может, поэтому ослабевшая рука девочки не выдержала Сашкиной тяжести, и они оба плюхнулись на мостовую.

Белые лохмотья маячили уже совсем рядом. Где-то вскрикнула Тофа.

Никонов развернулся и швырнул в студёную снежный ком. По твари прошла рябь, но снежок впечатался в мостовую и исчез. Мальчик выругался, но его тут же накрыло саваном. Аня пискнула и зажмурилась. Когда она отважилась открыть глаза, студёная опадала на землю сдувшимся серым шариком.

Сашка с налипшими на лоб сосульками светлых волос и огромными от страха и удивления глазами смотрел, как исчезает казавшаяся непобедимой тварь.

– Са-аш, это ты её так?! – спросила Аня севшим от страха голосом.

– Кажется, да… Наверное, я для них слишком холодный внутри…

* * *

Аня видела мэрию лишь снаружи, но догадывалась: то, что они с Сашкой наблюдали теперь внутри, кардинально отличается от обычного антуража. Резкий запах медицинских препаратов и какой-то гнильцы рождал стойкое желание заткнуть нос. Отовсюду слышались стоны, которые перебивались разговорами. На мраморных лестницах и строгих дорогих коврах сидели и лежали раненые. Между ними сновали вооружённые люди, врачи и простые горожане, пришедшие по делу или разыскивающие своих.

Аня старалась не смотреть на ранения – иначе её начинало мутить. Но поглядывать по сторонам приходилось: она искала Нарсу или Тофу…

– Ной! – голос показался Ане знакомым. Она повернула голову и увидела, как из бокового коридора, лавируя между ранеными и санитарами, спешит Рута. Обеспокоенная целительница выглядела усталой и слегка потускневшей. – Ной! – женщина шарила вокруг глазами, пытаясь кого-то найти. – Я же чувствую…

– Рута! – девочка махнула ей рукой.

Целительница её заметила и, улыбнувшись, замерла, а затем перевела взгляд на Никонова, и улыбка померкла. Она смотрела на мальчишку остановившимся взглядом, будто к ней приходило какое-то неприятное осознание. Потом целительница нахмурилась и, тряхнув головой, решительным широким шагом направилась к Ане:

– Здравствуй. Я очень рада, что ты цела! А это, наверное, твой друг, которого похитила Вит?

– Д-да, его зовут Саша.

– Здравствуй… Саша. Я Рута.

– Угу, здрасьте.

– Ответь-ка мне, Саша, на один вопрос: ты помнишь, что происходило, когда ты попал в наш мир?

Никонов посмотрел на Аню. Та кивнула: Руте можно доверять.

– Ну-у, я летел, прошёл через зеркало, а дальше не помню… вроде как сознание потерял. Очнулся уже в своей комнате во дворце…

Рута разочарованно вздохнула.

Сашка подумал ещё.

– Я ещё видел сон… – не очень уверенно протянул он. – Там был какой-то человек. Он вроде что-то мне дал, но я не уверен. Я думал, это просто сон, и всё.

Глаза целительницы вновь заблестели, и она пристально посмотрела на Никонова:

– Как выглядел этот человек?

Сашка почесал в затылке:

– Кажется, с бородой… короткой. И рыжий! Но он, правда, в крови был испачкан, может, поэтому… А больше не знаю. Это ж сон был.

– Не сон, – покачала головой Рута. – Это был мой брат. Ты видел последние минуты его жизни, и, похоже, он передал тебе свой дар Привратника. Недаром я чувствую его.

– Целительница! Каффи хуже! – донеслось с другого конца коридора.

Рута обернулась, нахмурилась:

– Ладно, лисятки, не теряйтесь. И постарайтесь выжить. – И убежала так же стремительно, как и появилась.

– Я ничего не понял, – признался Сашка.

– Потом объясню! Надо найти Тофу и Нарсу. А ещё лучше – Тоффина, – сказала Аня.

– Боюсь, рутарий сейчас недоступен, – произнёс твёрдый голос будто над самым Аниным ухом.

Девочка обернулась и увидела Виктора Корба в его идеальном чёрном камзоле. Первым порывом было убежать. Но ведь она ничего плохого не сделала! Поэтому просто сказала:

– Здравствуйте.

Корб сощурил тёмные глаза, слегка повернув голову:

– Впрочем, у тебя есть шанс увидеться с Тоффином. Идём.

– Куда? – насторожилась Аня. Её уже дважды пытались убить местные чиновники, и попадаться третий раз она не хотела.

– В малый зал Совета, – с удивлением посмотрел на неё комендант. – Если рутарий где-то сейчас и может быть, так это там.

– Его… выпустили из тюрьмы?

– Из-под стражи, – поправил комендант. – Боюсь, ещё нет. Но вряд ли мэр станет настаивать на задержании, когда только Рока может остановить всё это. – Корб указал за окно, где расплескалась созданная Эффи чёрная муть. Студёных в этом смоге не было видно.

– Но тогда… – Аня никогда так со взрослыми не разговаривала – но ведь её никогда и не пытались убить. – Кто меня защитит?

Виктор Корб вскинул бровь:

– От кого?

– От… мэра и… от Фаркаса.

– Как интересно. И чем же угрожают тебе эти почтенные граждане? – Теперь взметнулись уже обе брови Корба, и он в упор смотрел на Аню.

Та пожала плечами:

– Вы наверняка мне не поверите.

Корб усмехнулся:

– Отчего же? Если история будет убедительной, а доказательства вескими… Но такие обвинения принято предъявлять на Совете, – он поднял ладонь, пресекая Анину попытку возразить. – Да-да, перед лицом самих обвиняемых – это докажет искренность обвиняющего.

Аня задумалась. Мимо неё, поздоровавшись с Корбом, пробежали несколько человек.

– Я ему не верю, – шепнул сзади Сашка.

– А кто этот молодой человек? – полюбопытствовал Корб.

– Мой друг, – просто ответила девочка.

На мальчика устремился острый пытливый взгляд.

– Что ж. Сейчас мне не до этого, но позже я с интересом выслушаю, кто ты и откуда. А теперь меня ждут в зале Совета. – Корб повернулся к Ане: – Так ты идёшь?

Очень хотелось ответить «нет» и разобраться как-нибудь потом. В груди противно заныло, ноги сделались ватными. Но девочка вздохнула:

– Ага, иду.

– По дороге перечисли мне возможных свидетелей и фигурантов.

Корб чеканным шагом направился в одному ему известном направлении, по пути здороваясь с форситами. Пару раз он отдал какие-то распоряжения, а одного из охранников у двери зала Совета отправил по просьбе Ани разыскивать Тофу и Нарсу. Гарта с подельником найти было сложнее, но комендант пообещал и это.

Когда двери открылись, девочка вдохнула поглубже, как перед погружением, а Сашке по настоянию Корба пришлось остаться в коридоре.

* * *

На фоне сплошной черноты за высокими стрельчатыми окнами в свете десятков ламп стоял, устало сгорбившись, мастер Тоффин. Он был свободен, но сбежать не пытался и спокойным голосом что-то втолковывал двоим членам Совета.

На вошедших рутарий сперва не обратил внимания.

Зато мэр повернул лоснящееся от пота лицо. Увидев Аню, он лишь поднял бровь, будто подражая коменданту:

– Господин Корб, вы нашли нашу беглянку? А где же юные Рока?

– Насколько я знаю, Фир ранен, и он у лекарей. Сестра с ним.

Фаркас, как и на первом Совете, не сразу оторвавшись от своих записей, нахмурился, увидев, кого привёл с собой Корб. Однако ни слова не сказал.

Тоффин тоже повернул голову – и лицо его озарилось улыбкой:

– Здравствуй, Аня! Рад тебя видеть…

– С Фиром всё будет хорошо! – улыбнулась в ответ девочка.

– Ну, это решит суд, – холодно перебил мэр Глиган. – Дезертирство, похищение корабля, пособничество шпионке…

– Я не шпионка! – стиснув зубы и сузив глаза, девочка исподлобья посмотрела на мэра.

Тоффин округлил глаза и слегка покачал головой, будто пытаясь отговорить Аню от спора.

Мэр заметно покраснел.

– Ты смеешь мне дерзить?!

– А вы смеете… – от негодования у Ани перехватило дыхание. – Смеете убивать невинных людей?!

Лицо мэра мгновенно залилось багровой краской, но ответил он подчёркнуто спокойно:

– Каких же невинных людей я, по-твоему, убил?! Не стоит усугублять свою вину, девочка.

– Не убили, но собирались! Меня и Нарсу. По вашему приказу Гарт – слуга мастера Тоффина – с подельником напали на меня ночью и отнесли в башню к тёмной Эффи. Сказали, что там меня никто не будет искать. Как будто я сама сбежала. А Нарсу пыталась меня защитить, но её тоже схватили и бросили в башню вместе со мной.

Повисло молчание.

– По-моему, это похоже на детскую сказку-страшилку, – поморщился Фаркас.

– Но вы же… – задохнулась Аня, но тут же подумала, что не стоило ждать правды от форсита, обманом заманившего их на корабль и чуть не утопившего. – Наверное, вы заодно, – негромко добавила она.

Мэр и глава магистериума переглянулись.

– Ты думаешь, кто-то здесь поверит тебе, дитя? – Глиганн с усмешкой обвёл зал пухлой ладонью. Он вновь порозовел и теперь снисходительно улыбался.

– Ну почему же, – раздался твёрдый голос из-за Аниного плеча. – Если найдётся достаточно доказательств, я поверю.

Девочка обернулась. Виктор Корб, сложив руки на груди, смотрел прямо на мэра.

Тот поперхнулся слюной:

– Господин комендант! Вы отдаёте себе отчёт… Вы подчиняетесь Совету и мне лично!

– Вполне, господин мэр. Но в военное время я обладаю боˊльшими полномочиями. Кроме того, я слуга закона. И если он окажется не на вашей стороне, прошу меня простить, но я буду судить вас и господина Фаркаса со всей строгостью.

Глава магистериума сузил волчьи глаза, но ничего не сказал. Мэр заиграл желваками.

– Ладно. С этим наветом мы можем разобраться позже. Сейчас есть другая беда, – он явно сделал над собой усилие, чтобы говорить спокойно, и это ему вполне удалось.

– Господин комендант… – дверь в зал Совета приоткрылась, и молодой военный, робея, постарался незаметно привлечь внимание Корба.

Тот кивнул и подошёл к подчинённому. Выслушав краткое донесение, снова кивнул, отпуская военного.

– Что ж, господа! – повернулся Корб к Совету. – Похоже, противника удалось сдержать на подступах к площади. Думаю, здесь вы разберётесь без меня. – Лёгкий кивок Тоффину. – А девочку я забираю до выяснения всех обстоятельств дела.

Аня заметила, как Фаркас сверкнул на неё глазами, а рутарий на прощание ободряюще ей улыбнулся.

На выходе из зала, рядом с подпирающим стену Сашкой грызла коготь Тофа. Нарсу задумчиво смотрела в окно на чёрную мглу.

– Ой, девочки! – обрадовалась Аня.

Тофа без слов обняла её:

– Как там папа?

– Он держится. Его даже не связали. Ну и если я правильно поняла, только он способен остановить Эффи. Значит, может ставить любые условия Совету.

Услышав эти слова, Корб усмехнулся.

Подошедшая Нарсу неожиданно прыгнула к Ане на грудь:

– Что ты творишь, глупый переросток?! Зачем вы полезли к студёным в пасть?! – И она вдруг расплакалась, уткнувшись в белый мех Аниной куртки. – Я ведь к тебе уже привыкла…

Хотелось сказать что-нибудь такое… ободряющее или забавное, но, так ничего и не придумав, девочка просто обняла маленькую хвостатую подругу.

– Как ты? Как… твой отец?

Нарсу лишь помотала рыжей головой, но потом всё же сдавленно ответила:

– Вождь теперь Аске.

– Я… очень сочувствую, – ответила девочка единственное, что пришло в голову, и прозвучало это довольно жалко.

– Сожалею, – Тофа тоже положила руку на плечо Нарсу. – Но почему же вождь Аске? Ведь ты же прямой потомок…

– У белькар так не работает, – белькара вытерла слёзы кулаком. – Мы выбираем достойнейшего. Аске заботится о племени – в отличие от меня…

– Не хотелось бы вас прерывать, – неожиданно деликатно произнёс Корб, – но если кто-то из господ в этом зале действительно желал вам смерти, не стоит болтаться поодиночке по мэрии. Отправляйтесь в медчасть, к Фиру. Я пришлю туда двоих гвардейцев для охраны. Когда всё это закончится, да будут благосклонны Твилингары, нашей победой, мы выясним, кто в этой истории прав. – С этими словами он повернулся и чеканным шагом направился к главной лестнице.

– Идём! – Тофа бросила печальный взгляд на дверь зала Совета.

* * *

У Фира оказалась собственная комната – вернее, раньше она была чем-то вроде кладовой при одном из залов мэрии. Теперь же, после расчистки на скорую руку, здесь поместился матрас и столик с медицинскими инструментами.

Молоденькая сероухая медсестричка с любопытством взглянула на вошедших и ушла по просьбе Тофы.

– Как Фир? – кивнула Аня на перевязанного мальчика-лиса, всё ещё лежащего без сознания. Тёмные круги под глазами особенно отчётливо проступали на бледном, как воск, лице.

– Врачи говорят – жить будет, – улыбнулась Тофа.

Аня улыбнулась в ответ.

– Значит, ты предъявила обвинения Глигану и Фаркасу? – Тофа в упор посмотрела на девочку.

– Пришлось, – Аня вспомнила слова Корба, но передавать не стала.

– Я не против, чтобы этих двоих судили. Но теперь находиться с ними в одном здании небезопасно.

– Да что они нам сделают? – фыркнула Нарсу.

– Корб обещал приставить к нам охрану, – добавила Аня.

– А ты уверена, что он нас не кинет? – спросил молчавший до этого Сашка. Он устроился на стопке старых папок с бумагами. И добавил невпопад: – Поесть бы чего-нибудь.

– Виктор надёжный человек, – ответила за Аню Тофа. – Да и по части справедливости у него пунктик. Кажется, когда Корб учился в школе, его брата судили за то, чего он не совершал. В общем, я подумала и решила, что ты права, Аня!

В комнате повисло молчание. Но вдруг Тофа спохватилась:

– Ой, чего это я?! Сейчас попрошу принести нам что-нибудь поесть.

Знакомая медсестричка через некоторое время принесла им горячий чайник, несколько чашек и хлеба с сыром.

Ели молча и с аппетитом. Аня вспоминала домашние бутеры с расплавленным сыром из микроволновки. Эх, сейчас бы таких! И вообще – домой. Чтобы мама за неё не боялась и не плакала. Девочка представила, как было бы здорово познакомить с мамой Нарсу и Тофу. Они бы ей понравились. Бабушка, наверное, посмотрела бы поверх очков, а потом долго обсуждала по телефону с подругой Любочкой рыжие хвосты и уши. А Егор… да кто его знает. Наверное, буркнул бы что-то вроде «привет» и закрылся в комнате играть в свои гоночки. Ему всё равно, даже если Анины подруги будут ходить на руках.

Аня негромко хихикнула.

И тут дверь с шумом распахнулась, и на пороге появилась Рута. За её спиной маячили двое гвардейцев, присланных Корбом. Справа робко прилепилась медсестричка.

– Ага. Все здесь! Ну и отлично. А это кто? – Рута кивнула на лежащего в забытьи Фира.

– Это мой брат, – с некоторым вызовом в голосе сказала Тофа.

– Тьфу ты, стужа! Вы же Рока? – Тофа кивнула, а во взгляде Руты скользнула тёплая смешинка. – Что с ним?

Медсестра, топчась на пороге, шёпотом перечислила целительнице травмы Фира.

– Если б дело было только в этом, – помотала та головой, – он бы уже давно пришёл в себя. Так что слушаю вас, детки. А вы, – Рута обернулась к медсестричке, – можете идти. Я позову, если будет необходимость.

Тофа с помощью Ани коротко рассказала об их злоключениях в пещере Твилингаров.

– Да уж, – нахмурилась целительница. – Дел вы, конечно, наворотили. Но нет и худа без добра. – Она села на матрас рядом с Фиром и провела рукой по его лбу. – Да, у него просто переизбыток. Это проходит.

– Переизбыток чего? – Тофа округлила глаза.

– Энергии, Силы, магии… как хотите. Его просто накрыло сильной волной и оглушило. Иначе он бы давно пришёл в себя и донимал вас стонами и жалобами на рану.

«Уж Фир бы точно не жаловался», – подумала Аня.

Но Тофу интересовало другое:

– Но ведь у него такая рана…

– Для мужчины это царапина, – мягко возразила Рута. – Не бойся, девочка. Кстати, у меня тут карман почти пустой. Я могу собрать туда излишки Силы, которые пока не дают Фиру очнуться.

– Какой карман? – с подозрением скосила глаза Нарсу.

– Пространственный, – похвасталась Аня своими знаниями, вспомнив, как Рута достала из ниоткуда новый дом. Но, видя, что белькара всё равно ничего не поняла, добавила: – Не важно. Потом расскажу.

Тофа кивнула, а Сашка с жадностью уставился на руки целительницы.

Та размяла пальцы и начала просто водить рукой над Фиром, как если бы собирала в кулак крошки со стола. Потом, не разжимая кулака, она принялась ссыпать воображаемые крошки в такую же воображаемую сумку сбоку.

Аню всё это время не покидало странное ощущение фарса.

Несколько минут все с напряжением следили за манипуляциями целительницы – только Фир оставался без сознания. Наконец уставшая Рута встряхнула руками.

– Ну что? – не выдержал первым Сашка.

– Ой! – Тофа, стоящая ближе всех, широко улыбнулась.

Аня посмотрела на её брата. Глаза мальчика-лиса приоткрылись – нехотя, словно собираясь тут же закрыться обратно.

– Фир!

– Надо же, очнулся!

– Ура!

– Г-где мы? – с трудом ворочая непослушным языком, еле проговорил Фир.

– В Форе, – улыбнулась Тофа, – мы в мэрии.

Фир огляделся и, похоже, всё понял:

– Значит, Халлстейн не соврал? Что с городом? Мы проиграли? – Глаза форсита тут же открылись достаточно широко. – И где отец?

– Ну-ну. Всё потом. Сейчас тебе надо восстановиться. – Тон Руты не предполагал возражений. – Оставайтесь тут, а меня ждут раненые. – И целительница широким шагом вышла из их маленького убежища.

– Где отец? – настойчиво повторил Фир.

– Он был в зале Совета… – попыталась успокоить брата Тофа.

– Ты его видела?

Тофа замялась.

– Я его видела, – призналась Аня.

Фир перевёл на неё встревоженный взгляд.

– Они, кажется, решали, как усмирить Эффи. Но выглядел он хорошо, спросил про вас… – Аня сознательно умолчала о том, что рутарий взят под стражу.

– Усмирить Эффи?! – взгляд Фира потемнел.

– Она защищала наш дом от студёных и слилась со своей тёмной формой, – тихо, но твёрдо сказала Тофа.

– И как отец собирается её усмирить?

– Он же однажды их уже разделил, – улыбнулась его сестра.

– Угу. Только тогда вокруг не сновали твари, способные выпить всё твоё тепло. Нужно идти домой и прикрывать его, пока он разбирается с Эффи, – Фир сделал попытку встать. Тофа кинулась было к нему, чтобы уложить обратно, но брат так на неё посмотрел, что она отступилась.

Нарсу едко рассмеялась:

– Может, ты, городской мальчишка, и не в курсе, но против студёных оружие бесполезно. Да и от магии мало проку.

– Да. Я пыталась… спасти Верия, – шмыгнула носом Тофа, – но, кажется, сделала только хуже. Студёная поглотила огонь и стала сильнее.

– Они убили Верия?! – брови Фира сошлись на переносице. – И вы хотите тут отсидеться?!

– Погодите, – остановила спорщиков Аня. – Есть один способ…

Она взглянула на Сашку, считая себя не вправе решать за него. Тот поёжился под прицелом четырёх пар глаз, а потом неохотно выдавил:

– Ну да… одна из них исчезла, когда пыталась меня… съесть, но я… почему я должен туда идти?!

Аню словно ударили по голове. Как он может?! Это же подло! Сердце забухало у самого горла, щёки вспыхнули, а ладони вспотели.

– Ничего другого я от врага не ожидал и в принципе не понимаю, что он тут делает, – жёстко и как будто спокойно произнёс Фир. – Ты вообще кто у Вит? Слуга на посылках?

– Он её наследник, – немного обиделась за Никонова Аня, но он её перебил, резко бросив:

– Да пожалуйста! – И, спрыгнув с кипы бумаг, Сашка направился к двери.

Вот сейчас он откроет дверь и уйдёт. И Фир будет пугать студёных водой и шпагой. И Тофа со своим бесполезным пистолетом. И Аня с ними пойдёт, потому что иначе нельзя. И наверное, Нарсу. И они все погибнут.

Внутри похолодело, будто Вит всё ещё где-то рядом. Но внезапно пришло решение.

– Стой! Подожди, Саш! – она кинулась за ним, чтобы ухватить его за плечо. Внутри словно что-то потянулось. Руку укололи тысячи ледяных иголок, и на миг она потеряла чувствительность. А потом по Никонову побежали змейками знакомые морозные узоры.

– Ой! – девочка отдёрнула руку.

Сашка повернул к ней заиндевевшее лицо.

– Ты чего, заморозить меня пыталась? – удивлённо спросил он.

– Н-нет! Это не я! Я не умею! И-извини…

– Положи руку на стену, – ровным голосом сказала Тофа. Аня в недоумении подчинилась. – Чувствуешь нить внутри?

– Нить? – одновременно с этими словами Аня и правда почувствовала, словно внутри пищевода что-то струится. Что-то холодное. – Кажется, да.

– Потяни её.

– Как, интересно? – пробурчала девочка, но тут же поняла: надо представить. Она снова почувствовала покалывания и пощипывания, как на морозе. Шероховатая некрашеная поверхность стены покрылась белыми ледяными «обоями». Заворожённая красотой и нереальностью происходящего, девочка смотрела, как иней захватывает всё пространство перед ней.

– Вит… дала тебе что-то? – тихо спросила Тофа.

Аня повернулась к ней:

– Нет… ой! – она отдёрнула руку, и лёд остановил своё наступление. – Она только плакала. А потом встала и пошла в камень… У меня аж куртка отсырела, – зачем-то добавила она.

– Не знаю, могут ли слёзы считаться даром Сердца, но, похоже, ты его получила. Ты ведь раньше так не могла?

– А чего ж она только теперь замораживать начала? – усомнилась Нарсу.

Фир сидел на своей лежанке, осторожно натягивая рубаху, стараясь не задеть пострадавшую руку. Кажется, новые возможности Ани его не особенно интересовали.

Сашка оттирал с лица иней. Судя по всему, он раздумал уходить.

– Ну, бывает, что дар пробуждается тогда, когда он больше всего нужен, – сказал он. – Так Вит говорила.

Нарсу и Тофа удивлённо посмотрели на Сашку. Аня вспыхнула:

– Э-э-э… ну… я подумала, что без него мы не справимся и можем даже умереть… – она чувствовала себя всё более и более глупо.

Никонов как-то странно покосился на неё, но промолчал.

Зато сказал Фир:

– Всё. Я готов. Вы как хотите, а я иду наружу.

Глава 17. Битва за Фор

За стенами мэрии стоял непроглядный мрак, созданный Эффи. Хорошо хоть, Тофа знала, где можно достать фонари. Они были маленькими и света почти не давали, но огоньки в чёрном тумане могли служить ориентиром.

– Полезное у тебя умение, – хмыкнула белькара, обращаясь к Сашке. – Знала бы, что Вит и такое может, боялась бы её ещё больше.

– Это ты про то, что я стражников усыпил, или про то, что студёные от меня дохнут? – с каким-то мрачным торжеством уточнил тот.

Аня покосилась на него. Идти с ними Никонову явно не хотелось, и всё же он переборол себя.

– И то, и то неплохо, – не стала уточнять Нарсу.

– Тише. Отец наверняка уже дома, – прервал их диалог Фир. – Надо его найти. Но будьте начеку. Студёные тут могут быть повсюду.

Процессия двинулась вперёд, держа фонарики перед собой. Уже сразу после ступеней ратуши Аня перестала отчётливо видеть остальных. Их размытые силуэты с неяркими шариками света походили скорее на привидений, чем на реальных существ. Остальной мир заполнял чёрный туман.

Не сразу, но Аня почувствовала, что ей холодно в волшебной одежде Вит. Изо рта вдруг вырвалось облачко пара.

– Студёные где-то рядом, – сдавленно сообщил Никонов.

Аня передёрнулась. Да, она теперь тоже может колдовать, но никто ведь не сказал, что это гарантия защиты от студёных.

Какое-то время они шли, озираясь до рези в глазах и пытаясь услышать или увидеть опасных тварей.

Из тёмного марева справа проступили неясные очертания чего-то крупного, лежащего на земле. Девочка вздрогнула. Бедняга Верий… Аня постаралась обойти его, чтобы ненароком не наступить, – и тут же почувствовала что-то ледяное и липкое на щеке. Она даже не успела крикнуть: её повело в сторону, и в этом падающем мире девочка успела увидеть чью-то руку, схватившую бледное желеобразное щупальце.

В тот же момент Аня пришла в себя, но всё равно по инерции осела на мостовую. Тряхнула головой, отгоняя слабость. Тут же начала бить крупная дрожь, но она уже не обращала на это внимания. Потому что в шаге от неё за свою жизнь сражался Сашка. На лбу у него выступила испарина, глаза ввалились, а руки почти неестественно побелели.

Студёная висела над ним бледным пауком-косиножкой.

– Холода н-не любишь? – сузила глаза девочка. Вместо страха пришла бесшабашная злость. Аня собрала в ладонях весь холод, который только что чувствовала сама, – и вернула его с избытком.

В студёную полетела настоящая метель. «Косиножку» сносило в сторону, но она всё равно упорно цеплялась за добычу. И тут трепетавшие на ветру лохмотья просто лопнули, как воздушный шарик.

Сашка грохнулся на мостовую без чувств.

Аня, пошатываясь, подошла к нему:

– Саш, ты жив?

Подбежавшая Тофа приложила к шее Никонова ладонь.

– Жив, – выдохнула она.

– И что теперь? – буркнула Нарсу. – Не больно-то хороша защита оказалась.

– Мы идём к отцу, – Фир указал на брешь, пробитую Аниной магией в тумане, где смутно виднелась башня Университета, до которой было рукой подать. – А вот твоего друга лучше вернуть в мэрию. Справишься? – спросил он Аню.

«Нет!.. А как же вы?.. Как же я его потащу?!»

Аня кивнула с тяжёлым сердцем. Выбора всё равно не было.

– Вы в своём уме?! – уставилась на них Нарсу. – До мэрии ползти и ползти. А у нас один «защитник» в отключке, а вторая ещё, Слитые знают, справится или нет. А дом ваш – вот он. Туда и понесём.

– Там Эффи, – предупредил Фир.

– Да хоть Вит! – отмахнулась Нарсу.

Спор выиграла белькара. Фир недовольно выдохнул, но подставил здоровое плечо и вместе с Аней потащил бесчувственного Сашку к Университету.

Дверь подалась сразу. Видимо, Верий не запер её, когда спасался от Эффи.

Холл можно было смутно разглядеть лишь благодаря светильникам на стенах. Аня вспомнила, как Егор играл в старенький «Сайлент Хилл» – тишина и запустение недавно людного места вызывали те же ощущения напряжения и тревоги, что и в игре. Для полной жути не хватало только фонящего передатчика.

– Отцу надо как-то добраться до Эффи, – вслух задумался Фир. – Куда бы он пошёл?

– В башню к Хонье? – пожала плечами Тофа.

Сашку они с Аней осторожно положили в кресло привратника.

– Но ведь тёмная Эффи живёт за зеркалом… Может, он ищет зеркало? – вдруг осенило Аню.

– Тёмная Эффи теперь здесь, – Фир очертил рукой пространство вокруг.

– Ага, – кивнула Тофа. – Помнишь, мы слышали звон стекла? Она разбила все зеркала в Университете.

Ане почему-то стало немного стыдно, и она, пожав плечами, спрятала руки в карманы.

– Ой… – рука нащупала гладкую твёрдую поверхность, прохладную на ощупь. – А если ваш отец принёс зеркало с собой? – Она тут же представила Тоффина, сгибающегося под тяжестью большого зеркала в вычурной оправе, и улыбнулась, но тут же спрятала улыбку.

Тофа вдруг нахмурилась:

– А ведь и правда – папа мог принести с собой небольшое зеркало.

– А почему вообще вы уверены, что он уже здесь? – спросила Нарсу. – Мы с нашими магами-то едва добрались. А ему как-то надо было дорогу найти и от студёных защититься.

– Потому что я его чую, – Фир коснулся своего носа.

– Ну, тогда ты следопыт почище любого из белькар, – пробормотала Нарсу. И громче уточнила: – Что дальше? Идём в башню?

– У меня есть зеркало, – призналась Аня.

Форситы переглянулись.

– Тогда… может, позовём Эффи? – неуверенно предложила Тофа.

– Опасно, – засомневался Фир.

– Но это самый быстрый способ. И если папа сейчас в её мире, он не даст тёмной половине выйти за его пределы.

– А, – Фир махнул рукой, – будь что будет! Давай зеркало.

Анино зеркальце разместили на подоконнике одного из окон.

– Надо позвать три раза, – подсказала девочка.

Фир встал впереди, в трёх шагах от окна. Отсюда маленькое зеркальце терялось в пепельной пелене, только тускло отблёскивая в свете ламп. В груди у Ани тревожно заныло, и опять вспотели ладони. Она представила тёмную Эффи – и от жутковатых воспоминаний её бросило в жар.

Нарсу положила на пояс руку – поближе к метательным кинжалам. Тофа напряжённо смотрела вперёд.

– Эффи, Эффи, Эффи, – позвал Фир. Он положил здоровую руку на эфес и, казалось, весь напружинился.

Аня слышала, как бьётся её сердце. Сумрак вокруг сгустился, и свет ламп сквозь него уже еле пробивался. Стало душно.

– Не работает, что ли? – тихо спросила Тофа.

– Здравствуйте, мои домашние, – прошелестело в ответ.

Аня тяжело выдохнула – тёмная Эффи не разговаривала.

Из тумана перед Фиром проступили еле видимые очертания девушки в светлом платье. Но только её половина. Будто в кадре кто-то стёр всё остальное.

– Простите, мои домашние, – половина губ Эффи поползла вниз, а единственный глаз невидяще смотрел сквозь всех. – Я не справилась.

– Ты умница, Эффи, – неожиданно тепло произнёс Фир. – Ты всё ещё здесь. И ты сражаешься вместе с нами. Скажи, где сейчас отец? Тоффин Рока…

– Тоффин… добрый Тоффин сейчас с ней. Я не должна уходить. Но здесь есть остывающий… – Эффи вдруг подалась вперёд, пройдя сквозь форситов и чуть задев Аню.

Девочка ничего не почувствовала, но уже осознание того, что кто-то прошёл через неё, заставило поёжиться.

Эффи проплыла к креслу привратника, где без чувств лежал Сашка.

– Бедняга… – половина девушки наклонилась над ним и приложила к бледному лбу единственную руку.

В этот миг Ане показалось, что Эффи светится. Стало легче дышать.

Все они подошли поближе. Никонов как будто порозовел. Что-то вдруг бормотнул, простонал и открыл глаза.

Никогда ещё Аня не видела, чтоб люди так высоко подпрыгивали из полулежачего положения. Сашкин крик заметался в пустом холле.

– Не бойся! Не бойся… это наша Эффи! – затараторила Тофа, подбежав к упавшему в неудобной позе Сашке. – Она хорошая, она тебя вылечила…

– А чего её только половина? – тяжело дыша, спросил набычившийся Никонов.

Вдруг Эффи начала бледнеть. Она повернула почти исчезнувшее лицо к Фиру:

– Следуйте за осколками, домашние. – И она совсем исчезла.

– Она была мне нужна, чтобы найти отца, а не мальчишку спасать! – плюнул в сердцах юный Рока.

– Но ведь она же сказала следовать за осколками, – попыталась его успокоить Аня.

– За какими ещё осколками? – сверкнул на неё глазами Фир. – Где ты их видишь?

Девочка честно огляделась.

– Может, она об этих осколках? – крикнула Нарсу, которая успела отойти к лестнице и теперь указывала на пол перед собой.

Тофа помогла Сашке подняться, но дальше от её помощи он отказался, заявив, что чувствует себя нормально.

Фир подошёл к Нарсу:

– Хмм, здесь никогда не было зеркал, но другие варианты тоже сомнительны. Придётся идти по этой подсказке. Эй! – крикнул он Сашке. – Сможешь идти? Как там тебя?

– Са… – собралась подсказать Аня, но Никонов её опередил.

– Сандер, – буркнул он. – Смогу.

– Извини его, – тихо попросила Тофа за своего брата. – Он беспокоится об отце.

– Угу.

– Ой… – Аня вдруг вспомнила о забытом на подоконнике зеркальце.

Тёмное и холодное, оно ждало свою хозяйку там же. Схватив его и как обычно спрятав в карман, девочка поспешила догнать остальных, уже поднимающихся по лестнице.

* * *

В пустых коридорах пахло сырой пылью. Глаза слезились от тёмного тумана и попыток разглядеть осколки на полу. Когда Эффи привела Сашку в чувство, тревога было улеглась, но теперь противный комок снова поднимался в груди. Вдруг тёмная половина горничной уже расправилась с Тоффином?! Вдруг она ждёт, когда незадачливые спасатели попадутся в ловушку? Ведь даже убежать в этом тумане очень сложно – запутаешься в похожих коридорах и упрёшься в тупик.

Но наконец они пришли. В знакомом простенке, абсолютно чёрное и пустое, висело злополучное зеркало. Аня поёжилась, вспомнив нескончаемый коридор, мертвенный лунный свет и призрачный огонёк впереди.

Однако Фир смело шагнул за раму – и пути к отступлению не осталось.

Никаких больше коридоров: зеркало честно вело в святая святых. Круглый тёмный зал с рядами зеркал, теперь разбитых. На груде непонятно почему сверкающих осколков стоит Эффи. Тёмная половина – будто зловещая статуя, а полупрозрачная светлая словно спит.

У подножия – Тоффин. На коленях и в крови.

– Отец! – Фир бросился к рутарию, на ходу выхватывая тонкий меч.

– Нет! – хрипло крикнул Тоффин, выбросив назад израненную руку. – Уходите! Прочь!

Поздно. Тофа тоже бросается к отцу. А Фир, скользя и ранясь, карабкается по битому стеклу.

Нарсу бросает в Эффи один кинжал. Другой. Без толку – они не причиняют никакого вреда зловещей статуе.

Сперва оцепеневшая, Аня вдруг очнулась. Она же теперь не беспомощна! Собрала в руках снежный заряд. Рядом Никонов слегка толкнул её локтем:

– Вы от этой чувырлы спасались?

– Угу.

– Может, попробуем вместе?

– Давай!

В ушах засвистел ветер, упругой волной швырнув снежный заряд в замершую на горе осколков женщину.

Уууух!

Снежная пыль оседала на пол, стены и всё вокруг. Эффи осталась невредима. Да как же с ней справиться-то?!

Осколки заиндевели. Они всё ещё отражали свет, но уже не блестели так ярко.

Тёмная половина её улыбнулась, в пустой глазнице плясал болотный огонёк. Часть осколков поднялась в воздух. Сверкнули острые грани, обрушив смертельный дождь на нападающих.

Саша сообразил быстрее и, выкинув руку вперёд и вверх, нарастил вокруг себя и Ани с Нарсу полукруглую сферу льда. Как спаслись Рока, не было видно – только пару раз полыхнуло за морозной стенкой.

«Лёд!» – вдруг пришло Ане в голову.

– Саш, надо заморозить осколки!

Купол вокруг растаял, явив невредимых форситов. Зато ледяная корка, потрескивая, зазмеилась по груде стекла – благо Фир скатился с неё, когда в Эффи ударил снежный заряд.

Тоффин, которого поддерживала под локоть дочь, поднял взгляд и вдруг хрипло усмехнулся:

– Вот спасибо, ребятки. Теперь получится. – Неожиданно бодро толкнув Тофу подальше от горы осколков, он выпрямился и практически взбежал наверх. – Обязуюсь хранить и защищать! – выплюнул он почти в лицо тёмной половине Эффи, а потом резанул себя по ладони осколком стекла и, крепко схватив серую с чёрными прожилками руку, повернулся к своим детям: – Фир, Тофа! Я вас люблю, детки! Я всегда буду рядом, но не всегда смогу поговорить и помочь. Берегите друг друга! И снесите к стуже старую часть Университета! По камню разберите, если нужно! Верьте Руте! – По его руке, по лицу, как заражённые вены, зазмеились чёрные полосы. Кожа потемнела. Правый глаз полыхнул синим.

Эффи осыпалась пеплом. Растаяла, как Снегурочка, прыгнувшая через костёр.

Последние слова Тоффина потонули в хрипе.

– Отец! – рванулся к нему Фир.

– Папа! – Тофа тоже вскочила и бросилась за братом.

Рутарий выгнулся, скривившись как от боли и явно сдерживая нечто, рвущееся изнутри.

– ВОН! – проревела темнота вокруг.

Аню словно ударило чем-то в грудь. В глазах совсем потемнело, дыхание вышибло. Кажется, она пролетела несколько метров. Или нет? Волшебная куртка Вит смягчила падение, но спина и локти всё-таки почувствовали всю прелесть «жёсткой посадки».

Аня увидела, что под ногами у неё не каменный пол, а брусчатая мостовая. Рядом, ругаясь вполголоса, поднималась Нарсу. Охнул и схватился за руку Фир. Тофа, потирая коленку, потянулась к брату, надеясь помочь. Сашку почему-то отбросило дальше всех, и он по-детски слюнявил ранку на ребре ладони.

В этот момент тёмный туман, окутавший площадь, начал редеть. Проступили очертания мэрии, Университета и других домов, окружающих площадь. До фонтана Твилингаров оказалось подать рукой. Студёных больше нигде не было видно: то ли их забрала с собой исчезнувшая Эффи, то ли они разлетелись искать новых жертв.

– Ой… что это? – Аня не сразу поняла, что это такое круглое торчит слева от башни Хоньи. В редеющем тумане «круглое» медленно повернулось, продемонстрировав огромные бивни. Слон? Без хобота и стоящий на задних ногах? Слишком уж высокий…

Из-за башни выплыло большущее туловище, покрытое грязной белой шерстью. Существо было прямоходящим. Толстые передние лапы оно использовало для лавирования между домами.

– Это серый великан! – встревожился Никонов. – Их горные гоблины используют как боевые машины. Я не думал, что они прорвались в город!

Аня искоса взглянула на одноклассника – на биологии он такими познаниями видов не блистал.

– Тофа, – быстро сориентировался Фир, – сможешь подпалить ему шерсть?

– Смогу, но… – сестра с сомнением посмотрела на свой пистолет. – Он ведь начнёт метаться… кучу домов разрушит. Вдруг там ещё есть форситы?

– Тогда живо в мэрию! Надо их предупредить. А потом в порт.

* * *

Уже подбегая к ступеням мэрии, Аня заметила, как из проулка, куда протискивался гигант, повалили какие-то низкорослые создания, увешанные холодным оружием. Вроде и смешно, да только всё равно не по себе – оружие-то настоящее.

Внутри был ещё больший хаос, чем в прошлый раз. Все куда-то бежали – уже на пороге на них чуть не налетел вестовой в песчаного цвета форме форситской гвардии.

– Где Корб?! – ухватил его Фир здоровой рукой.

– В восточном крыле! – отмахнулся тот.

– Рута! – Аня заметила целительницу, склонившуюся над раненым.

Та подняла голову, слабо улыбнулась. Круги у неё под глазами недвусмысленно говорили, как она устала.

– Рута, там на площади… гоблины! Надо уходить в порт!

Стальной блеск в глазах. Кивок.

– Ой, молоде-ец… – проворчала рядом Нарсу. – Не могла погромче крикнуть?

Фир тоже неодобрительно покосился, но промолчал.

– А что? – Хотя Аня уже и так всё поняла. Её услышала не только Рута. Форситы вокруг встрепенулись. Кто-то бросил раненых, кто-то кинулся к дверям, расталкивая остальных беглецов. Другие, наоборот, ринулись по лестнице наверх. Стоны и тихий говор превратились в плач и крики.

Щёки запылали. Фир пробирался сквозь хаос в указанном вестовым направлении. Рута встала на середине лестницы.

– Ну-ка, прекратите панику! – её голос, на удивление звучный, перекрыл остальные голоса. Большинство паникёров остановились, повинуясь желанию следовать за кем-то более мудрым и уверенным. Но были и те, кого голос целительницы не впечатлил.

Аня тронула Тофу за руку:

– Идите. Я сделала глупость. Надо теперь помочь Руте.

Тофа кивнула с улыбкой, хотя в её глазах всё ещё стояла печаль.

– Тогда я тоже останусь, – услышала Сашкины слова Аня.

Нарсу кивнула. Рока справятся с ролью вестников сами.

Они втроём поднялись по лестнице. Аня кивнула Сашке:

– Давай немного поколдуем. Перекроем пути побега.

Он просто кивнул, и совместными усилиями они вырастили красивые ледяные сталагмиты, загородившие дверь и подступы к окнам.

Собравшиеся сбежать вынужденно остановились, злясь на юных магов. Впрочем, вымещать на них злость они не спешили. Какой-то хмурый детина играл желваками. Ещё одна пожилая горожанка в форме полевой медсестры бормотала себе под нос что-то нелестное в их адрес.

– Где Тоффин? – тихо спросила Рута, оглядев собравшихся и так или иначе готовых слушать форситов.

– Он… заменил Эффи, если я правильно поняла… – невесело отозвалась Аня.

– То-то светло… вот ведь старый дурень! – это уже тише, с болью и как бы только себе. И уже громче, обращаясь к горожанам: – В этом здании есть чёрный ход. Он за банкетным залом на первом этаже. Сейчас вы – все, кто может идти, возьмёте раненых и без паники и толкотни пойдёте туда!

На неё смотрели с недоверием, хотя кто-то уже двинулся в указанном направлении.

– Ваш рутарий пожертвовал собой, чтобы спасти от одной угрозы, но, когда появилась другая, вы готовы предать его память! – В голосе Руты сквозил гнев. – Ты и ты, – она указала на двоих форситов в форме, – идите к чёрному ходу. Будете останавливать трусов, готовых спасать свою шкуру, не помогая другим. И следите, чтобы не было давки!

– При всём уважении, госпожа… – кашлянул один из военных – коренастый мужчина со щёткой усов, – приказы нам отдаёт комендант.

– Считай, что ты только что его получил, рядовой, – раздался спокойный уверенный голос из задних рядов.

Корб! Слава богу!

Появление коменданта сразу же разрядило обстановку. Форситы сбивались в небольшие группы, поднимали раненых и шли, стараясь не толкаться, к чёрному ходу.

Какого-то паренька Корб отправил наверх с донесением Совету о срочной эвакуации.

Снаружи раздались крики, бряцание оружия и доспехов, в окна полетели камни.

– Не выйдет! – с весёлой злостью воскликнул Сашка и принялся замораживать разбитые окна.

Аня хихикнула и присоединилась к нему.

– Надолго их так не задержишь, – покачал головой комендант. – Дождёмся мэра и Фаркаса и уходим. Пара отрядов на Верфяной и Доковой улицах у меня есть. Я отправил им вестовых, так что успеем погрузить на корабли всех, кто сможет пробиться в порт…

Видимо, Корбу нужно было порассуждать вслух, потому что реплики про отряды и корабли он адресовал непонятно кому. А может, просто успокаивал остальных.

– Господин комендант! – по лестнице бегом спускался юноша, посланный к Совету. – Мэра и Фаркаса нет! В зале Совета пусто!

– Ты заглянул в смежные комнаты? В личные покои?

– Там… там совсем никого…

Лицо Корба потемнело.

– Сбежали, – скривилась Нарсу.

Рядом фыркнула Тофа. Они с братом не спешили присоединиться к эвакуирующимся.

– Там же были маги, – подняла бровь Рута. – Все, кто пробился к ратуше с городских стен.

– Видимо, их забрал Фаркас. Магистериуму отдаёт приказы он, – мрачно ответил ей Корб.

Последние форситы уже покинули холл, когда дверь сотряс такой удар, что с потолка посыпалась извёстка. Опасно закачались, дребезжа, дорогие люстры. Аня чихнула. Видимо, удар поднял прячущуюся в щелях пыль. Если бы не магический лёд, от двери уже наверняка ничего бы не осталось.

– Наверное, гоблины поняли, где находится штаб… – предположил Фир.

– Не, просто пограбить захотели, – с видом знатока возразил Сашка. – Горные гоблины то ещё жлобьё.

– Уходим! – коротко скомандовал Корб, прервав ненужный спор. – Не важно почему – главное, они тут задержатся.

* * *

Уже знакомыми узкими улочками они шли в порт, оставляя за спиной зарево пожара и вопящих захватчиков. У ближайшего переулка Виктор Корб их оставил. Он задержался у организованной на скорую руку заставы, пропускающей тех, кто бежал в порт.

– Я тоже останусь, – развернулся было Фир.

– Постой! – Тофа умоляюще схватила его за рукав.

– Да пусть идёт, – разрешила Нарсу. – Всё равно в порту встретитесь, если… – Белькара не договорила, но и так ясно, что она хотела сказать: «…если он выживет».

– Нет! – форситка ещё крепче сжала руку брата, пристально глядя ему в глаза.

Тот помедлил, но в конце концов сдался и выдохнул, опустив плечи:

– Ладно, идём в порт.

Они миновали ещё одну заставу, которую Корб распорядился выставить заранее, и перед ними вновь раскинулся пасмурный скрипучий порт. Но теперь помимо кораблей и моряков здесь ходили, сидели и даже лежали жители Фора.

– Почему раненых не грузят на корабли? – строго спросила Рута у начальственного вида форсита, ходящего вдоль пирса с заложенными за спину руками.

– Эт почему ж не грузят? Вон! – форсит махнул короткопалой рукой налево.

Раздутая, как опухоль, очередь волновалась, толкалась, стонала и ругалась. Если бы не портовые служащие в синих шинелях, те, кто посильнее, пробираясь на спасительный корабль, раздавили бы слабых и немощных.

Парусник, стоящий у самых доков, очевидно, не мог вместить всех желающих.

– Вот стужа! Где ещё один корабль?! «Сокол» не справится. В порту же всегда дежурит «Ном», – помрачнел Фир. Он оглядывал пустые пирсы, будто надеясь найти там пропажу.

– Так его… это… господин мэр забрал, – пожал плечами начальственный форсит. – Сказал, дело государственной важности. Ну а мы что… мы люди маленькие. Во-о-он они! Из гавани выходят.

У сигнального маяка, высящегося над вдающимся в море мысом, виднелся поднявший все паруса четырёхмачтовый корабль.

– Гнильё! – сплюнула Нарсу.

– Предатель! – свёл брови Фир и сжал кулаки. На щеках заходили желваки.

Море потемнело и заволновалось.

– Фир, – тронула его за руку сестра. – Ты так «Сокол» потопить можешь.

Сашка прищурился, глядя на форсита:

– Может, устроим им снежную бурю? Анька теперь тоже может – вместе справимся.

Фир не успел ответить, хотя в его глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность.

– Осади-ка лошадей, мальчик, – Рута положила ладонь Сашке на плечо и строго взглянула на него. – На тебе сейчас немалая ответственность. Будешь использовать магию для мести – станешь гнусью. А у гнуси только одна дорога.

– Ой, да ладно, – буркнул Никонов, вывернув плечо из-под руки целительницы.

Та покачала головой, но промолчала.

Аня тоже ничего не сказала. Хотя наблюдать, как «Ном» выходит из гавани, унося на борту безнаказанных подлецов, было нестерпимо. Когда Никонов предложил устроить им бурю, она была с ним совершенно согласна. Как и Сашка, она не приняла слова Руты, но в глубине души всё же понимала – целительница права.

– А если мы просто… вернём их? – спросила вдруг девочка. – Мы же можем поменять ветер.

– Сильные вы, должно быть, маги, – присвистнул служащий порта. – Там, почитай, все чародеи магистериума с Фаркасом во главе.

– Даже не пытайтесь! – повысила голос Рута, посмотрев на мальчишек. Оба напряглись как гончие, почуявшие дичь. – Вы тут живые нужны. Город оборонять кто будет, если все маги дали дёру?

– Да чего ж все? – хмыкнул служащий. – Вон, осталось несколько. – Он указал заскорузлым пальцем в восточный угол порта, где у самого мола, откуда ушёл «Ном», столпились несколько форситов в тёмно-фиолетовых мантиях. Практически все – мальчишки. Они что-то активно обсуждали, указывая то на выход из гавани, то на город.

В глазах Фира зажёгся весёлый огонёк:

– Я к ним! С Глиганном, я думаю, мы ещё встретимся – тогда и поговорим.

Тофа виновато взглянула на Аню:

– Я с Фиром.

– Ладно, – девочка улыбнулась, хотя на душе скребли кошки. Ведь бой ещё не окончен, а юные Рока уже их бросают. Хотя… теперь она может за себя постоять. А главное – не только за себя.

– В порт ведут четыре улицы, – напоследок проинструктировал их Фир. – Жарче всего, думаю, будет в западной части. С востока – речная слобода, туда они ещё не вломились: их великаны просто не влезли бы в те ворота. В центре им сперва надо обогнуть Весёлый квартал. Это тоже их немного задержит. Мы с магами отправимся к докам. Справитесь на восточных выходах?

Сашка деловито кивнул. Нарсу ощерилась.

– Справимся, – вздохнула Аня.

– Теперь-то уж точно Фору ничего не грозит, – хохотнул служащий.

– Рута… – начал Фир и осёкся.

– Магии во мне ноль без палочки, – развела руками та. – Да и в простом бою скорее обузой буду. Поэтому я к раненым. Вижу, моя Кэхи одна с ног сбилась. И… Сандер, береги себя. Ты сейчас единственный Анин шанс вернуться домой.

Сашка взглянул исподлобья, но кивнул.

Аня смутилась: каково сейчас Никонову? Он-то вернуться не сможет, а её отправить должен.

Рока убежали к группе магов. Рута отправилась к докам, где на скорую руку соорудили полевой лазарет для раненых. Аня огляделась. У двух восточных выходов спешно строились баррикады из всего, что попалось под руку. В дело шли бочки, доски, жгуты корабельных канатов, тюки парусины, мешки с песком. Получалось хорошо, но серых великанов это вряд ли остановит.

Куда же податься?

Группа магов во главе с Фиром уже двинулась мимо них на запад.

– Так коли вы, ребятки, маги, идите, на Верфяную, – служащий махнул рукой в направлении ближайшего переулка, выходящего в порт. – Там сейчас Марик Тесси заправляет. Из портовой стражи. Ну… усатый такой. Не спутаете. Ему и доложитесь: мол, на помощь прибыли.

– Спасибо!

– Детки ж совсем, – печально вздохнул он уже им вслед.

– Я пригляжу, – буркнула себе под нос Нарсу.

– А тебе-то сколько лет? – не удержался Никонов.

– Много! – отмахнулась Нарсу. – Десять.

– Чего-о-о?!

Аня почувствовала, как округляются глаза. Это как?! Белькара всегда казалась ей достаточно взрослой.

Нарсу удивлённо вскинула брови, а потом объяснила:

– Тьфу ты! Всё время забываю, как это у вас, у переростков. Вы ж крупные, растёте долго. Рута говорила – это из-за вашей головы. Считайте, что по-вашему мне… – она задумалась, – лет восемнадцать, наверное.

Всё равно немного… но это Аня уже не стала озвучивать – Нарсу явно была другого мнения. Зато Сашка не стал церемониться.

– Не больно-то и взрослая, – хмыкнул он.

– Уж взрослее тебя! – рыкнула в ответ белькара, сверкнув на него глазами.

* * *

У баррикад всем заправлял смутно знакомый здоровый дядька в кожаной броне. Он повернулся к подошедшим – и тут Аня вспомнила: их первая ночь в Форе, побег со злополучного корабля, который хотели угнать Рока. Этот самый здоровенный Марик тогда её и поймал. Девочка внутренне съёжилась – вдруг он их вспомнит.

Марик и правда нахмурился.

– Здравствуйте, – робко произнесла Аня, чувствуя себя неуютно. – Нас прислали к вам на помощь.

– Только детей нам тут не хватало! – буркнул усатый. – Что, взрослые уже перевелись?

– Я не ребёнок! – оскалилась Нарсу.

– Мы… маги. – Одно дело понимать, а другое – произнести это вслух. Прозвучало как-то нелепо и по-детски. Будто хвалилась тем, что она персонаж комикса или сказки. – Можем вам помочь.

– Маги они… я вас помню с этой коротышкой – искры вроде не пускали.

А ведь она так надеялась, что Марик их не вспомнит.

– Ань, покажи ему! – толкнул её в бок Сашка.

Аня нащупала внутри холодящую струйку. Задержала дыхание, направила лёд в руку – и вот над ладонью закружился небольшой снежный вихрь, собираясь в идеально круглый комок.

– Ну, красиво, – одобрил усач. – Только дети мне на баррикадах не нужны. Хоть и трижды маги. Лесной народец – вот это дело, – кивнул он в сторону белькары. – Они шустрые и злые. А вы идите на «Сокол»…

Договорить форситу не дали. Из-за бесформенной груды завала вынырнул военный – небритый мужчина с окровавленной повязкой на голове – и хрипло кинул Марику:

– Идут! Пока держи проход!

Портовый страж кивнул и указал одному из подопечных на вершину баррикады. Серохвостый паренёк, оступаясь, вскарабкался по завалу и сверху крикнул:

– Громил нет! Наш отряд… – он посчитал с некоторым усилием, – человек десять!

– Карликов этих там без счёта, – зло сплюнул военный. – Прут и прут.

– Может, баррикаду заморозим? – тихо предложил Никонов и подмигнул. – Ну, чтоб крепче была и врагам не пробиться.

– Так и свои же забраться не смогут…

– А мы с той стороны.

– Вы чего там шепчетесь? – прищурилась Нарсу.

– Идут! – крикнул сверху серохвостый парень.

Следом за военным с перевязанной головой в оставленный проход шли его товарищи. Одного несли на плечах.

– Эй! Куда?! – успел только крикнуть военный с повязкой на голове.

Сашка проскочил мимо него наружу.

Аня рванула следом. Чья-то большая ладонь крепко сжала ей предплечье:

– А ну стой, воробей! Хватит мне одного самоубийцы! – усатый Марик снова смотрел на неё сверху вниз. Только на сей раз в его глазах теплилась почти отеческая забота.

– Тогда я наверх! Сашка же там один совсем!

– У них же луки, детка! – попытался урезонить её кто-то из защитников. – Мы сейчас сами заберёмся. Попробуем твоего паренька отбить.

– Он не мой… – тихо возразила Аня.

Белькара вздыбила шерсть на загривке и, застрекотав, почти без разбега в пару прыжков взобралась на баррикаду. Там выхватила метательный кинжал и ощерилась. Где она брала новые взамен тех, которые уже метнула во врагов, Аня до сих пор так и не поняла.

В этот момент с запада донёсся вопль. Ревело что-то большое, и ему вторили голоса испуганных форситов. Над доками показалась уже знакомая голова с бивнями.

Марик, конечно, отвлёкся – и Аня кинулась на завал. Оскальзываясь и почти срываясь, даже, кажется, занозив руку, она всё-таки добралась до верха. Только бы успеть! Сероухий форсит удивлённо взглянул на неё, но не сказал ни слова.

Сашка, не скрываясь, торчал посреди улицы, от усердия высунув кончик языка. От подножия баррикады, покрывая толстой коркой доски, бочки, жгуты канатов, с тихим треском поднимался лёд.

Наверное, удивившись такой наглости, нестройная шеренга мелких бледнокожих существ, одетых кто во что горазд, от кольчуги до плохо выделанной кожи, остановилась. Задние ряды, недовольно квакая, напирали. В воздухе стояло звяканье разномастного оружия. Вот один, мерзко хихикнув, натянул тетиву кургузого лука.

Сашка!

Волна холода поднялась в груди, затопила глаза – всё вокруг подёрнулось инеем. Ой! Не время пугаться! Аня направила холод в вытянутые вперёд ладони. За баррикадой разразился снежный буран. Первый ряд противников смелоˊ, вдавив в задние ряды. Крики и лязг металла тонули в гудении разгневанного северного ветра.

Следом за холодом в голову шибануло веселье: «Ай да я!» Представилось, как она в одиночку уничтожает вражеские отряды. Ну, может, Сашка немного помогает. И Фир на подхвате…

Холод иссяк. Аня чувствовала его вокруг, но не внутри. Стало пусто и тепло. Даже душно. В глазах потемнело. Что происходит?.. Она потрясла руками. Зрение вернулось в норму. Буран улёгся, но Никонов успел закончить свою работу и юркнул в оставшийся до сих пор открытым проём. Туда тут же подкатили здоровенную бочку, и Сашка принялся замораживать её изнутри.

Смятые было ряды гоблинов начали приходить в себя. Недовольно квакая и что-то хрипло выкрикивая, они ринулись к завалу. Нарсу дёрнула девочку за куртку – и вовремя: в них уже летели стрелы. Что-то мимо, а что-то… Аня вздрогнула, когда одна из них воткнулась туда, где она только что сидела. Сероухий форсит, видимо, слез с баррикады ещё раньше.

– Ну ты даёшь! – сердилась белькара. – Аж глаза побелели! Ты ж вылитая Вит сейчас была…

– Почему я больше не могу колдовать?

– Почём я знаю? Может, оно и к лучшему, чем вот так.

Их бережно приняли на руки внизу завала. Марик аккуратно поставил Аню на землю.

– Дела-а-а, – с удивлением и восхищением почесал он в затылке. – Кабы я знал, что вы так можете, – не стал бы вас на «Сокол» отсылать.

– Ань… это… спасибо! – смущённо поблагодарил Никонов, пробившийся к ним с Нарсу.

– Считай, мы квиты. Саш, а почему я…

Её перебили. Военный с перевязанной головой влез на завал так, чтобы видеть, что творится за ним:

– Передышке конец! Эти твари, кажется, сообразили, что можно топить лёд огнём!

Действительно потянуло гарью.

– Артиллерия! – рявкнул Марик.

Человек шесть достали из-за пазухи оружие, чем-то похожее на пистолет Тофы.

– Луки бы привычнее или арбалеты, – проворчал один из стрелков – невысокий, жилистый, с рыхлым лицом.

Дождавшись передышки в обстреле, артиллеристы полезли наверх. Оказалось, оружие стреляет не только огнём. Были и водяные шлейфы, и тонкие воздушные вихри – один, кажется, даже мелкой галькой стрелял.

С запада доносился рёв, крики и лязг металла. На востоке пока было спокойно – только надолго ли.

– Идём! – Никонов бросился на баррикаду, где уже скакала Нарсу, провоцируя врагов, но каждый раз удачно уворачиваясь от стрел.

Аня снова попыталась нащупать внутри холод. И нащупала. Тоненькая ниточка вилась вдоль желудка, но максимум, что смогла выжать из себя девочка, это слабенький снегопад на ладони. Этого было мало. Очень мало.

– Перетрудилась? – участливо спросил Марик. – Ничего. Видал я такое. Скоро снова сможешь колдовать. День-два – и будешь в норме.

День-два?! Но ведь нужно-то сейчас!

Что же делать?

Никонов увлечённо швырял во врагов ледяные сгустки. Кажется, он и думать забыл об Ане. Марик готовил сменную команду. Форситы на баррикаде отбивались изо всех сил.

Аня посмотрела на запад. Толпа беженцев притиснулась к самому краю пирса, чтобы оказаться подальше от боя и разъярённого великана. Кто-то срывался в воду почти под днищем «Сокола».

На баррикаде шло жаркое сражение: ревело пламя, обрушивались потоки воды. А на самой верхотуре, подняв здоровую руку, стоял Фир. Его же сейчас… Даже не крикнуть – слишком далеко. Где же Тофа?!

Рядом с юным форситом выросла вторая хвостатая фигурка. Дети Тоффина и умереть готовы вместе.

Да что ж такое?! А она ничем не может помочь!

– Кора-а-абль! – ворвался в её сознание крик портового служащего.

Действительно, в гавани объявилось новое судно. Неуклюже заваливаясь на бок, оно шло к пристани.

– Вот идиоты! – хмыкнул Марик. – Неужели не видят, что город осаждён?

– Это же… – Аня разглядела надпись на корме, – корабль Мечки! Он вернулся! Теперь всем хватит места!

С восточной баррикады на подмогу отряду Марика спешили несколько белькар. Девочка не была уверена, но, кажется, она разглядела среди них Аске.

– Командир, мы пришли к вам на помощь! – Точно, Аске – на ухе треугольник белой шерсти.

– Да мы-то держимся, – хмыкнул Марик. – Вот на западе вы бы пригодились.

– Здесь сражается дочь нашего павшего вождя, – с вежливым нажимом возразил белькар.

– Хорошо, – не стал спорить страж порта. – Дальнобой у вас есть?

– Аске! – Нарсу задержалась на верхушке баррикады, и белькары встретились глазами. – Лучники нуж…

Её сшибло так, что она пролетела полметра вперёд и лишь затем рухнула вниз. Аня ещё только соображала, что происходит, а Аске уже рванулся вперёд, напружинился – и поймал здоровой рукой, чуть не упав.

– Нарсу… – но Аня не посмела подбежать к подруге, потому что для двоих белькар бой отступил. Бледный Аске смотрел на лежащую у него на руках Нарсу, и из глаз его текли слёзы. Это очень не шло к его грубоватому лицу, но сейчас было неважно.

Остальные белькары замерли только на мгновение. Боевое стрекотание раздалось на баррикаде вновь. Им не нужно было отдавать приказания – они мстили за свою соплеменницу. Больше – за дочь вождя. В дело пошли луки, метательные ножи, даже копья.

А Нарсу приоткрыла глаза. Кашлянула тонкой струйкой крови.

– Аске… – больше выдохнула, чем сказала, она и улыбнулась, не разжимая губ.

Тот молча гладил её лапкой по рыжей шевелюре.

У Ани защемило сердце, в глазах защипало. Там, в пограничном лесу, и не сказать было, с какой нежностью относятся друг к другу эти двое. Там они… Рута! Рута же! Она может спасти Нарсу!

Аня огляделась – и паника сдавила горло. Руты нигде не видно. Где лазарет?! Неужели его смели желающие попасть на борт «Сокола»?! Ф-фу-у… Белые полотнища хлопали на ветру правее толпы беженцев.

– Аске! В лазарет! – крикнула Аня белькару и указала, куда нужно бежать.

Тот, видно, не сразу понял, о чём речь, но взор его быстро прояснился. Высвободив раненую лапу из повязки, скривившись, он перехватил ею Нарсу. Повязка тут же пропиталась кровью, но белькар не обратил на это внимания. Бережно держа свою ношу, Аске побежал к лазарету.

Аня метнулась к импровизированным палаткам:

– Рута! Вы Руту не видели? Целительницу?

Незнакомая медсестра покачала вытянутой головой.

– Рута!

Лица. Незнакомые. Не знающие.

– Ты чего шумишь? – низкорослая пухлая фигурка преградила девочке дорогу.

– Кэхи!

– Чего шумишь, говорю? – нахмурилась выдринга. – И без тебя шуму хватает.

– Кэхэтис, где Рута? В Нарсу попала стрела…

– Не тарахти. Рута оперирует, – выдринга махнула в сторону самой устойчивой палатки.

– Но… Нарсу же может умереть!

– Тот солдатик тоже, – Кэхэтис вдруг сделалась жёсткой. – Это бой. Тут многие умирают. И я не понимаю, почему Рута должна бросить незнакомого паренька ради знакомой белькары.

И ведь Кэхи совершенно права.

К горлу подкатил комок, а глаза тут же наполнились слезами. Неужели Нарсу погибнет просто потому, что ей не повезло?!

– Давай тогда любого лекаря! – прорычал сзади Аске.

– Что тут за дрязги?! – белый полог откинулся, и показалась очень сердитая Рута. Руки и фартук её были заляпаны кровью. – Только прооперировала. Пациенту отдохнуть бы – а тут вы со своими криками!

– Рута! – Аню душили слёзы. – Нарсу! В неё попала стрела! Помоги, пожалуйста!

– Тогда ты сейчас идёшь и меняешь повязки прооперированному, – в голосе Руты зазвенела сталь.

Слова «но я же не умею» застряли в горле, и Аня, стиснув зубы, шагнула мимо целительницы в палатку.

– Эй, погоди! – Кэхэтис ухватила её за руку. – Кто ж тебе даст пациентов гробить?! – И выдринга скользнула в палатку первой.

Аня скосила глаза и увидела, что Рута уже занялась Нарсу. Слава богу! В груди запрыгал пушистый мячик. Теперь Нарсу точно спасут! Можно идти помогать Кэхэтис.

Сашка всё ещё бился на баррикаде, хотя несколько артиллеристов уже выбыли из строя. А вот у западной баррикады всё смешалось. Белёсый гигант всё ещё высился над домами, несмотря на то что его грязноватая шерсть кое-где была с подпалинами. Форситы и гоблины в нелепой броне уже смешались в общую массу дерущихся. Простые жители Фора жались к краю пристани. Те, кому совсем не светила погрузка на «Сокол», бежали на казавшийся более безопасным восточный причал.

«Звезда Севера» бросила якорь в порту, и несколько шлюпок уже почти достигли пирса.

Аня отдёрнула полог, собираясь присоединиться к выдринге, но тут раздался такой рёв, что заложило уши, а следом – грохот, от которого содрогнулась брусчатка под ногами. Девочка, не удержавшись, упала рядом с палаткой. Со всех сторон летела каменная крошка и пыль. Серый великан швырял в защитников города обломки близлежащих зданий.

Одна глыба пробила брешь в рядах обороняющихся, не пощадив, правда, и самих гоблинов. Крики потонули в грохоте. Аня надеялась, что Фира и Тофы не было в самой гуще, куда угодил камень.

Уши заложило, на зубах противно скрипела каменная пыль.

Сквозь дымную пелену в бледно-синем небе летела огромная белая птица. Сначала Аня решила, что это самолёт – но откуда самолёт в мире Твилингаров?

– Хонья! Смотрите! Это Хонья! – донеслись до неё благоговейные голоса.

Ветер трепал белые перья под крыльями. Лапки прятались в густом оперении, как в снегу. Огромная сова размером, наверное, с планёр.

Ничего себе! Аня знала, что эта женщина умеет превращаться в сову, но одно дело услышать, а другое – увидеть своими глазами. А это впечатляло.

Спокойно и плавно, будто нет никакого боя, она подлетала к серому великану. Тот заметил птицу, но, видно, не счёл её угрозой и снова занёс над головой камень. И тут она ударила, с резким криком вонзившись дротиком в цель. Лишившийся глаза гигант взвыл так, что в окнах домов полопались стёкла. Уронив камень в гущу гоблинов, он схватился одной рукой за глаз, а другой пытался схватить обидчицу.

Да! Так его! Аня испытала облегчение и радость. Может, когда-то, читая о таком в книге, девочка и пожалела бы малоразумное существо, но теперь, когда он рядом и смертельно опасен, она могла только порадоваться такому исходу.

В этот момент из тёмных проёмов окон чуть позади великана взметнулся десяток крепких тросов с железными кошками, которые впились в его тело, как маленькие злобные осы. Гигант ревел и вертелся ужом, но тросы натянулись и по неслышной команде рванули громадину вниз.

Сова снова набросилась сверху с протяжным клёкотом, выпустив острые когти. Похоже, о сером великане можно больше не беспокоиться. Да и гоблины вроде замешкались. Но тут перед их строем показался украшенный то ли перьями, то ли костями коротышка на белошёрстном вепре, держащий в руке длиннющий посох, и что-то прокричал гоблинам на удивление рокочущим голосом.

– Шаман, – зло бросила вышедшая из шатра выдринга.

Тут Аня вспомнила, что обещала помочь с перевязкой. Уши запылали, а в лицо бросилась жаркая краска. Но Кэхи ни словом не упрекнула в неслучившейся помощи.

– Гоблины шамана ой как слушаются! – как ни в чём не бывало продолжила выдринга. – Сейчас подтянутся.

И действительно, серо-стальные ряды, бросив раненых и погибших, начали собираться вместе.

С востока раздался звук сигнального рожка.

Из зданий доковых контор повалили форситы в военной форме. Небольшой отряд, отделившись, бросился к баррикаде, где Сашка и несколько защитников отбивались уже кто чем мог от лезущих по завалу гоблинов. Остальные навалились на западный край.

Почему они всё это время прятались?! Почему не помогли раньше?!

Эти вопросы пока оставались без ответа. Тем временем над полем боя взмыл на испачканной кровью сове Виктор Корб. Он взмахнул рукой – и из окон, откуда раньше в серого великана летели абордажные кошки, посыпались выстрелы магических орудий.

Гоблинов теснили на улицу, откуда они пришли.

Но тут с востока послышались крики. Повернув голову, Аня увидела, как через баррикаду, растянувшись в длинном прыжке, перескакивают огромные олени. На спинах благородных животных с ветвистыми рогами сидели люди. В одежде из шкур, с копьями, луками и боевой раскраской на лицах они чем-то напоминали воинственных индейцев из кино – только были вполне реальны и совсем не краснолицы.

– Это кто? – спросила девочка.

– Северные племена. Ахаэты, наверное. Они поклоняются Вит как дочери племени и дракона, – вздохнула Кэхи. – Их немного, но в бою они стоят десятерых. Трудно придётся.

Малочисленный отряд у восточной баррикады просто смели, добив раненых копьями.

В этот момент с пирса показалась команда Мечки. Вёл их сам капитан. Он и правда напоминал вставшего на задние лапы медведя, одетого в камзол и брюки с ботфортами. Быстро сориентировавшись, Мечка повернул навстречу новому врагу.

Ахаэты сперва замешкались, пытаясь оценить угрозу, исходящую от небольшого отряда. Однако разукрашенный сильнее других мужчина в длинном пончо поднял руку, и племя двинулось на врага.

– Их же просто затопчут! – ахнула Кэхи.

– Нет, если…

Если между ними будет лёд! Уж немного-то льда она сможет добыть. Особенно с близкого расстояния. Не договорив, Аня побежала к месту сражения.

– Стой! – крикнула в спину Кэхэтис.

Но Аня её не послушалась: она думала лишь об одном – как бы успеть. На бегу девочка нащупывала холодную нить внутри.

Она бежала мимо баррикады, где отбивался Никонов. Прости, Саш…

Мимо пирса, где собрались отчаявшиеся сесть на корабль форситы.

Игнорируя стрелы гоблинов, летящие из-за завала.

Вот.

Уже рядом.

Только бы успеть!

Слушая глухой стук сердца в ушах, она сжимает ледяную нить и швыряет вперёд сгусток льда. Нить истончается, иссякает. В воздухе кружатся снежинки. Снег, который создала не она. И не Сашка.

Ахаэты словно в замедленной съёмке пытаются удержать скользящих оленей. Мечка взмахивает лапищей. Трещат хлопки выстрелов. Поднимаются пороховые дымкиˊ.

На плечо ложится чья-то ладонь.

Высокая белая женщина с живыми стальными глазами.

– Вит?!

Кажется, она что-то говорит, но Аня её не слышит. Только видит, как шевелятся губы нойты. Где-то звенит лопнувшее стекло. Нойта исчезает, но целый Ниагарский водопад холода остаётся внутри.

Что-то звенит, свистит и цокает. Рядом опускается вьюжный возок. Белошёрстные волки ждут, сложив крылья. Откуда они взялись?!

Аня встаёт на подножку – и превращается в средоточие ледяного смерча.

Дальше – память осколками.

Вот она летит.

И всё, что попалось на пути, летит вместе с ней.

Гоблины, форситы, мостовая, дома.

Вот её переполняет ледяная река. Выходит из берегов.

И она тонет.

Захлёбывается.

Слепнет.

Глава 18. Возвращение

– Эй! Она открыла глаза! – Сашкин победный крик отдался звоном в ушах.

– Шшш! – шикнул на него знакомый голос.

По бежевому потолку змеились трещины. Рассеянный вечерний свет наполнил углы сумерками. Она лежала на чём-то мягком. Тело подрагивало, будто она жутко замёрзла. Даже зубы клацали, как на сильном морозе.

Рута склонилась над ней, хмуря брови:

– Ну давай-давай, просыпайся! Я знаю, что ты уже пришла в себя. Тоже мне воительница!

– Аня! – Ещё одно лицо. Радостное, тёплое. С рыжими ушами. Тофа! Живая, почти невредимая. – Как я рада, что ты очнулась! – На лице юной форситки появилось несколько длинных ссадин, а на скуле наливался тёмным синяк.

Девочка попыталась ей улыбнуться:

– А… г-где… Н-нарсу? И… Ф-фир?

– Жива твоя Нарсу. Я её подлатала, – пробурчала Рута, трогая Анин лоб. – И балбес-братец этой девицы тоже целёхонек. А вот что ты на пристани устроила, позволь узнать?

– Я… н-н-не зн-наю… хот-тела п-просто п-помочь. Т-там Вит б-была… – Зубы свело, и к горлу подкатила тошнота.

– И тут, стужа её забери, она отметилась! Полгорода разнесли! На, пей.

В кружке оказалась обычная вода. Сделав пару глотков, Аня почувствовала себя немного лучше.

– Думала, этому вот оболтусу от Вит силушка достанется, но, слава Слитым, хоть с этой напастью разбираться не придётся, – ворчала Рута. – А с остальным наследством сам пускай мучается. Я в Нордлиг не полезу.

Ребята переглянулись. Сашка скривился и пожал плечами.

– А где мы? – перевела разговор Аня.

– В ратуше. Тут второй этаж более-менее уцелел, – Рута забрала у неё опустевшую кружку.

Девочка повернула голову и поняла, что лежит на каком-то тюфяке прямо на полу в довольно большом и пустом до гулкости зале.

Целительница отошла к единственному оставшемуся тут стулу. На нём стояли пузырьки и склянки.

Зато рядом устроились Тофа и Сашка.

– С твоим этим смерчем я уж думал – всё, каюк. А ты по городу понеслась. Туда, где эти гоблины были. И вымела их за ворота. Круто! Так даже Вит не могла.

– Ой… а я… я никого не убила? Ну, из своих? – ей вдруг стало жутковато: а вдруг она не спасительница вовсе, а убийца…

– Да нет, вроде даже гоблины целы остались, – махнул рукой Сашка. – Ну, синяки, там, ушибы, переломы. Но это не считается. Ты прям ювелир.

– Ага, – подхватила, хихикнув, Тофа. – Знаешь, что ахаэты теперь считают тебя священной наследницей Вит?

Аня фыркнула от смеха и чуть за это не поплатилась, с трудом подавив рвотный позыв:

– Священная корова какая-то…

Никонов гоготнул, а Тофа скривилась:

– Да какая корова-то? Они даже помогли добить оставшихся гоблинов, а потом объявили, что теперь чтут тебя так же, как саму Вит, и ушли.

– Лучше бы они чтили её без всяких Вит, – раздражённо бросила Рута, что-то смешивая. – Так, здесь я сделала всё что могла, пойду к тем, кому сейчас моя помощь нужна больше. Сандер, тебе не кажется, что Аня загостилась? Ей пора домой.

– А чего я-то? – покосился на неё Сашка.

– Ты теперь не только принц, но и Привратник, дружочек. Тебе её и домой отправлять. – И целительница вышла из зала.

– Прикольно! И как я должен это сделать? – проворчал Никонов.

– Ничего, разберёшься, – Тофа мягко положила руку ему на плечо.

У Ани в груди вдруг застрял комок. Она столько дней мечтала вернуться домой, так боялась за маму – но теперь ей было горько терять этот мир и новых друзей. И чего греха таить, магию, которая наделяла её такой силой.

Да и Рута как-то уж больно жёстко с ней разговаривает. Неужели обиделась на что-то? От невесёлых мыслей девочку отвлёк мощный пинок, чуть не сорвавший дверь с петель.

– Где она?! – взревел Мечка.

Шерсть капитана была помята и растрёпана. Одежда в беспорядке. Взгляд злой. Налитые кровью глаза под косматыми бровями нашарили в комнате Аню.

Ой, мамочки мои!

В огромной пустой комнате и спрятаться-то негде. Разве что за друзей. По телу побежали тысячи мурашек.

– Ты какого… – начал было капитан.

Но, к счастью, его перебили.

– Капитан Мечка? – вежливый вопрос Корба, маячившего за могучим плечом полумедвара, как ни странно, заставил того отвлечься. – У меня к вам пара вопросов.

– Каких, к стуже, вопросов?! – рыкнул капитан. – Вот у меня есть вопросы к этой… девице!

– Это подождёт, – спокойно и настойчиво возразил Корб. – А вот контрабанда и участие в заговоре – дела куда более интересные, чем причинение незначительного ущерба вам и вашей команде.

– Мне?! – взревел Мечка. – Да плевал я на себя и команду! Мой корабль! Из-за неё у меня второй раз за неделю паруса идут студёным под хвост! Мачты потрепало её ураганом, и палубу латать надо! Кто мне ущерб возместит?!

– Помнится, господин Фаркас выдал вам значительную сумму на, мягко говоря, сомнительное мероприятие?

Мечка выдохнул с рыком.

– Простите! – пискнула Аня, воспользовавшись заминкой. – Я не хотела…

– Город вы тоже хорошо потрепали, – зыркнул на неё Корб. – Если бы кто-то серьёзно пострадал, я бы уже посадил вас в камеру. Самую прочную и тёмную, какую бы только нашёл.

– Но она не виновата! – вспыхнула Тофа.

Аня же ощутила внутри гулкую жутковатую пустоту, в которую она сейчас падала со своего пьедестала. Опять её в чём-то обвиняют – а ведь она только хотела помочь! На смену растерянности и страху пришла злость. Нет уж, хватит с неё этой дурацкой магии! Этих чужих непонятных миров! Она хочет домой!

– Ещё как! – рыкнул Мечка, присмиревший было под напором аргументов Корба.

Комендант только хмыкнул:

– Ну ладно. Ей бы выдали награду и посадили в камеру. Так справедливо?

– Нет! – набычилась Тофа.

– Что-то справедливость у вас какая-то… странная, – вставил свои пять копеек Сашка. – Анька, конечно, не спаситель человечества, но ведь помогла же.

Ну спасибо, Никонов! Поддержал…

– А с вами, молодой человек, мы пообщаемся чуть позже, – то ли пообещал, то ли пригрозил Корб. – Вы как наследный владетель Нордлига и особо приближённый к Вит человек в этой компании нарушителей интересуете меня чуть ли не больше всех.

– А Глиганна вы нашли? – вдруг спросила Тофа. – Он-то за свои дела ответит?

– Он ответит и за предательство, и за покушение на гостей города, и за сговор с Фаркасом с целью устранения вашего отца.

Повисла звенящая тишина.

– Что?! – произнесла побледневшая Тофа.

– Один из бежавших с корабля магов рассказал о сговоре. Именно для этого Фаркас нанял корабль господина Мечки. Рутарий начал тяготить мечтающего о таком же влиянии Гаррена. Глиганн, видимо, хотел разместить в городе магическую мануфактуру, чего ваш отец никогда бы не разрешил. Вас обвинили в похищении корабля, Тоффина – в пособничестве опасным преступницам, которые в итоге его попустительства сбежали. Только договориться они не смогли. Фаркас, видимо, посчитал, что живая посланница Вит натворит больше бед, и тогда уж рутарий окончательно потерял бы репутацию и авторитет в городе.

Тофа начала медленно закипать.

– Кабы я знал, – негромко рыкнул растерянный капитан.

Но продолжить разговор им не дали.

– Позвольте-ка, господин комендант.

Мимо Корба и подвинувшегося в угол Мечки в комнату вошли двое военных с носилками, на которых укрытая простынёй и немного взъерошенная лежала Нарсу. Следом шла недовольная Рута:

– Будете тут лежать и надоедать друг другу. Больше я не побегу раненых туда-сюда перетаскивать. Взяли моду! А вы, господин комендант, с этим парнем, – она кивнула на Сашку, – только с моего ведома говорить будете. В нём течёт магия моего брата, так что теперь, считай, мы родня. Я за него отвечаю.

Корб посмотрел на неё, на друзей, замерших в ожидании, на хмурого Мечку – и вдруг рассмеялся.

Веселившегося Корба девочка видела впервые. А тот смеялся от души, на выдохе, до слёз. Ей тоже стало смешно, и уже не только ей. Тофа затряслась от беззвучного смеха. Не стесняясь, заржал Сашка. В кулак прыснула Рута, болезненно сдерживала заразное веселье Нарсу. И наконец, перекрывая всех, то ли загоготал, то ли заревел Мечка.

Отсмеявшись, Корб вытер пальцами уголки глаз.

– Ох и банда на мою голову! Ладно, капитан, с вами я всё же поговорю. Вопрос о компенсации мы обдумаем, но на много не рассчитывайте. А вот работой я вас обеспечу. Тогда, глядишь, и снасти починить проще будет. Остальные пока свободны в пределах города.

Помрачневший Мечка, рыкнув напоследок, вышел. Рута что-то шепнула Корбу, глазами показав на Аню. Тот нахмурился, но затем нехотя кивнул.

– Завтра зайду, – пообещала целительница, выходя следом за Корбом.

– Нарсу! – как только захлопнулась дверь, Аня, шатаясь, поднялась. – Как ты?

Тофа поддержала девочку под локоть. Сашка дёрнулся было, но передумал и уставился в пол.

– Боялась, что тебя куда-нибудь заберут, а я и не попрощаюсь, – слабо ухмыльнулась белькара. – Пришлось Руте пригрозить, что пойду тебя искать.

– Заберут? – не поняла Аня, усаживаясь рядом с ней. Тофа устроилась рядом.

– Ну да. Корб, я так поняла, в тюрьму тебя хотел посадить. Да и вообще…

– Да нет, Корб только сказал, что если бы… – начала Тофа и вдруг замолчала.

Все подумали об одном – Ане пора домой.

– Ну, может быть, мне можно будет вас навещать? Сашка же меня сюда вытащил. Значит, и ещё раз сможет. Правда же, Саш? – обернулась она к Никонову.

– Не знаю, – тусклым голосом откликнулся тот. – Я вообще не знаю, как это делать. Пойду пройдусь. – Он встал и, не глядя на них, вышел за дверь.

– Чего это он? – удивилась Тофа.

– Он ведь тоже из моего мира… только вернуться теперь не может.

Вот ведь бессовестная слониха! Наступила человеку на больную мозоль – и радуется! Аня виновато посмотрела вслед Сашке, но, не зная, как его утешить, только вздохнула.

– Ну и ничего, – бодро улыбнулась Тофа. – Он же отличный маг. Да ещё и Привратник! Ему тут все будут рады. А Рута его всему научит… Папа бы, конечно, быстрее научил… – Форситка осеклась. Видно было, что она пытается проглотить вставший в горле ком.

– Эй, – хрипловато окликнула её Нарсу. – Не кисни. Нам ещё жить. Они ведь ради нас жизнью пожертвовали… И твой отец, и мой.

* * *

Они проболтали почти всю ночь. Какой тут сон, когда столько всего надо рассказать, узнать, обсудить! Тофа только махнула рукой на брата, который пришёл позвать её в их общую комнату. Один раз и Аске заглянул, но быстро понял, что сейчас не до него. Сашка где-то шатался, не думая возвращаться.

А после, казалось, пятиминутного сна, в который Аня буквально провалилась как в чёрную дыру, её растолкала Рута.

– Тебе пора, – скупо бросила целительница.

Нарсу и Тофа спали. Белькара – на своих носилках, а форситка – положив голову на Анин матрас. Девочка посмотрела на подруг: как же хотелось их разбудить! Но вовремя поняв, насколько эгоистичен этот порыв, она тихонько вздохнула и, сдерживая подступившие к глазам слёзы, вышла следом за Рутой.

В животе урчало – но ведь она скоро будет дома…

На туманной и пустой площади у фонтана мялся Никонов. Он тоже не выспался и зевал во весь рот. Зевки оказались заразны.

– Сандер, ты помнишь, что я тебе говорила? – целительница перешла сразу к делу.

– Забудешь тут, – буркнул тот.

– Тогда начинай.

Сашка перегнулся через край фонтана и уколол чем-то палец. Аня подошла ближе.

Несколько алых капель упали в замусоренную мутную воду – и она преобразилась: пошла рябью, потом будто остекленела. И там, по ту сторону, оказалась дверь, открытая в ночной и чем-то очень знакомый коридор.

– Ой… а что дальше? – не поняла девочка.

– Дальше ты войдёшь в бассейн и отправишься домой.

Вот так просто?..

Аня обернулась, посмотрела на Руту, виновато на Сашку. Потом, поняв, что другого шанса не будет, шагнула к целительнице и крепко её обняла. Ну… как смогла.

– Рута, спасибо тебе за всё! Очень-очень большое! И не злись на меня, пожалуйста!

– Я? – кажется, Рута смеялась. Она погладила девочку по волосам. – Я не злюсь, лисёнок. Это просто время такое. Иди – и будь счастлива.

Аня ещё крепче обхватила её, а потом разжала руки и вновь подошла к фонтану.

– Саш, прости, пожалуйста, если я чего… я… хочешь, я твоих родителей навещу? – Аня даже не представляла, что будет им говорить, но хотелось хоть что-то сделать для него.

Сашка насупленно отводил глаза и молчал. Потом вдруг тихонько буркнул:

– Хочу.

Обнимать его Аня всё-таки постеснялась. Только сказала:

– Ну… пока… – И перешагнула через каменный бортик, как ни странно, даже не пустив кругов по воде.

– Иди, иди, – подбодрила её Рута.

Следующий шаг получился ниже, будто Аня спускалась по ступенькам. Потом ещё и ещё. Оказавшись по шею в воде, она немного запаниковала, но решила не спорить и вдохнула поглубже.

Холодная вода скрыла её с головой. И тут же пропала. Стало сухо, темно. Запахло старой бумагой и пылью. Впереди виднелись пятна света на полу школьного коридора.

Что она здесь делает? Как теперь из школы-то выйти?

Аня шагнула к открытой двери и только тут сообразила, что она в одной ночнушке – а ведь на дворе уже осень. Она оглянулась. Может, это только показалось, но большое зеркало из учительской гасло, скрывая шпили и крыши Фора. Что-то обожгло её руку холодом.

– Ой! – Зеркало. У неё в ладони осталось маленькое старинное зеркальце из другого мира.

– Ну-ка! – произнёс вдруг мужской голос. Сердце ёкнуло и упало в самые пятки. Её схватили за голое предплечье и бесцеремонно вытащили из кладовки.

– Ай! Пустите! – в страхе Аня попыталась достать уже знакомую холодную нить, но внутри было тепло и пусто. Совершенно.

– Не пущу, не рыпайся, – хрипловатый мужской голос усмехнулся. – Извини, что так… грубо. Не хотел тебя испугать. Но мало ли – вдруг бы ты дёру дала. Ищи тебя потом, отогревай – дубарь же на улице.

– В-вы кто? – Аня силилась рассмотреть лицо под кепкой.

– А, щас. Гриш, подсвети.

– Я тебе не Гриш, я Кот! – возмутился манерный фальцет. Оказывается, мужчина был не один.

Впрочем, несмотря на возмущение Гриши-Кота, свет в виде небольшого фонарика всё-таки появился. В холодном световом пятне Аня увидела чем-то знакомое лицо… Это же…

– Вы полицейский?

Да, смуглое лицо было знакомым, только теперь через всю правую щёку мужчины пролегал фосфоресцирующий ультрамарином шрам.

– Да, был у вас. До твоих приключений ещё.

– А как вы…

– Так. Давай по порядку. Мы ианиты – те же Привратники, то есть можем открывать и закрывать двери в миры вокруг Перекрёстка… Земли нашей, в общем. Но мы немного отличаемся от этих ретроградов. Если бы не мы, у тебя точно забрали бы вон ту вещицу. – Он кивнул на зеркальце, которое, повинуясь внезапному порыву, Аня спрятала за спину.

– Да ты бы даже не попала в другой мир, если б старпёры выполняли свои обязанности хорошо, – высокомерно и зло бросил Гриша-Кот, который в свете фонарика тянул класс на девятый. Правда, в солнцезащитных очках в тёмном помещении он походил то ли на слепого, то ли на глупого понтореза.

– Ты тоже косячишь, – всплыл из темноты грубоватый девчачий голос.

– Ты чё вякаешь? – с угрозой вскинулся парень.

– Так, а ну рты заткнули оба! – рявкнул полицейский. Его тут же послушались. – Мила, давай сюда одежду.

В свете фонарика появилась девушка, на несколько лет старше Ани, хотя прямое чёрное каре делало её более взрослой. Бледность и чуть запавшие глаза ей не шли. Она брезгливо протянула Ане пакет:

– На, одевайся. Тебе ещё домой идти.

В пакете Аня, к своему удивлению, обнаружила собственные одежду и обувь.

– А откуда…

– Гриня у нас отхапал кусочек Сердца и теперь умеет пролезать в любые щели, – сыронизировал полицейский. – А Миле можешь сказать спасибо за то, что время повернула. Иначе ты вернулась бы через неделю, как раз когда тебя уже разыскивали бы толпы волонтёров по всем городам. Ей, кстати, пришлось поднапрячь силёнки – такую махину сдвинуть. Да ещё и за считаные минуты, когда я зов с той стороны поймал.

– Спасибо, – несмело произнесла Аня, натягивая свитер поверх ночнушки.

Повернуть время – это как? Так разве можно? И у Грини тоже есть кусочек Сердца… Но куда же тогда подевалась её магия?

Мила в ответ только хмыкнула и уселась на широкий школьный подоконник, свесив одну ногу.

– А ведь ты тоже с подарком вернулась? – неожиданно спросил полицейский.

– Да это просто зеркало, – пожала плечами девочка, надеясь, что он не догадается, какая это ценность.

– Я не про то, – поморщился полицейский. – Гляди. – Он забрал у Кота фонарь и направил луч на Анино плечо. Под свитером что-то засветилось синим.

– Ой! Что это? – девочка оттянула горло свитера. На коже светилась снежинка. Будто татуировка с 3D-эффектом.

– Это метка. Получивший кусок Сердца мира светится в ультрафиолете. Вам с Гриней повезло, вы можете их скрыть, а вот я в клубы не ходок, – полицейский явно намекал на свой светящийся шрам. Так вот почему этой отметины не было в прошлый раз, когда он проводил опрос в школе!

– А… почему… почему я не чувствую магии? – рискнула спросить Аня.

– Да чёрт его знает. На Земле магии кот наплакал. Остаётся только то, что мы принесли в себе из другого мира. Да и то она видоизменяется. Говорят, у нас она трансформируется под нужды человека. Гриня, вон, у нас клептоман, а Милка опаздывает по жизни.

– Э-эй! – вскинулся Гриша-Кот.

Девчонка, сидящая на подоконнике, промолчала.

– Ладно, не кипиши, – миролюбиво бросил младшему помощнику полицейский и опять повернулся к Ане, уже надевающей сапоги. – Если вдруг чего проявится или кто… мало ли… звони, – он порылся в кармане и протянул ей обрывок блокнотного листа, где был криво нацарапан номер мобильного. – Михаил Семёнович. И кстати, запомни вот этот знак. – Он достал из-под куртки серебристый кулон на длинной цепочке. Два перекрещённых портала, чем-то похожие на букву «М» в «Макдоналдсе». Только внутри вставлены тёмные стёклышки.

– Он наш. Янир называется. А вот если увидишь смещённые порталы – один выше, другой ниже, – будь осторожна и сразу же звони мне. Это Привратники. В целом ребята не злые, но сейчас ты для них нелегал. В нашем мире, по их мнению, не должно быть никакой магии. Тебя заберут в штаб и попытаются лишить наследия Сердца. Или запрут, чтобы ты никому не причинила вреда.

Аня кивнула, надеясь, что запомнит хотя бы половину из сказанного.

– Ну вот, теперь всё. Ты готова?

Девочка опять кивнула.

– Мы проводим тебя до дома. Всё-таки ночь, а я слишком много сил потратил, вытаскивая тебя, чтоб ты по дороге на гопоту какую-нибудь нарвалась.

Вот с этим Аня согласилась от души. Пускай эти люди ей мало знакомы, но они, по крайней мере, не желают ей зла, а один из них так и вообще полицейский. Она машинально сунула бумажку с номером телефона в карман, оглянулась на тёмную кладовую и пошла следом за встретившей её командой.

Сторож им по дороге так и не встретился. Дверь оказалась и вовсе открытой. Её каким-то хитрым способом запер за ними Кот.

– А вы? – неожиданно для себя спросила Аня полицейского. – Какая у вас магия?

– Боевая, – довольно ухмыльнулся тот. – С этим мне повезло.

Эпилог

…Звонок, раздавшийся в недрах квартиры, глухо дребезжал. Аня стояла, чувствуя, как начинает потеть под осенней одеждой. В подъезде пахло сырой извёсткой и супом. Со стены рядом с обшитой деревом дверью на гостью пялился накорябанный чем-то острым человечек. Он кривлялся и явно ненавидел всех, кто ходил по этому этажу.

Аня показала ему язык, отвернулась и ещё раз позвонила, сама не зная зачем.

«Может, нет никого?» – мелькнула шальная мысль.

Но с той стороны двери послышались торопливые шаркающие шаги.

Щёлкнул замок.

На пороге появилась женщина, которая когда-то была полной. Сейчас на осунувшемся лице, в покрасневших глазах жила тоска. Седеющие волосы топорщились и хирели без окраски. У мамы теперь тоже есть седая прядь, но она красится. Широкие плечи Никоновой обтягивал красный халат в зелёных петушках.

Ане перехватило горло, но она сглотнула и бодро начала:

– Здравствуйте! Я Аня Святая, – ну почему у неё такая идиотская фамилия?! В началке даже дразнили. – Я с Сашей училась. Вот… это вам… – Бодрая тирада утонула в неуверенности. Аня протянула женщине букет цветов и торт. Мама дала денег сразу, как только узнала, зачем они нужны.

Женщина будто подавилась. Задохнулась всхлипом, зажала рот ладонью. Зажмурилась даже.

– Вам плохо? – совсем уже потерявшись, спросила Аня.

– Сашин любимый… – выдохнула та, справившись наконец с эмоциями. – Как ты догадалась? И вообще, откуда у тебя наш адрес?

– Случайно, – с виноватым видом соврала девочка. – А адрес… я у Серёжи Ковалёва спросила.

Деревянная дверь практически захлопнулась перед её носом.

Но, похоже, в последний момент передумав, Сашина мама вновь её открыла.

– Извини, – тихо сказала она. – До сих пор не могу справиться… Ты заходи, чаю попьём. Как, говоришь, тебя зовут?

Татьяна Васильевна оказалась очень хорошим человеком. Видимо, когда-то, до Сашкиной гибели, она много шутила и смеялась. Теперь только бледные отголоски напоминали об этом.

Она напоила Аню чаем с принесённым той же тортом. Поговорила о школе и учёбе. Расспросила о Сашиных друзьях, изо всех сил стараясь быть дружелюбной и заинтересованной.

Большой тёмно-серый кот несколько раз приходил на кухню, тёрся о ноги хозяйки. Даже полежал на коленях у гостьи. Выяснилось, что Барса ещё котёнком Сашка притащил с улицы. Теперь же Татьяна Васильевна хотела избавиться от постоянного напоминания о сыне, но не выбрасывать же на улицу – жалко животину.

– Ну, ты спроси у подруг – может, хочет кто котейку завести, – попросила она уже на пороге, прощаясь с Аней.

– Да, конечно, спрошу! – пообещала та.

На улице, оглядевшись по сторонам, Аня вынула зеркальце из маленькой девчачьей сумочки, которую брала с собой на кухню.

Никонов с той стороны молчал, сжав губы.

– Саш? – тихонько напомнила о себе девочка.

– Всё нормально, – может, это только показалось, но парень хлюпнул носом и быстро смахнул что-то с глаз ребром ладони. – Спасибо тебе. Ей полегчало, я слышал.

– Да не за что…

Помолчали. Аня вдыхала морозную прель вечереющих улиц. Под ногами хрустел покрывший лужи ледок.

– Слушай, Саш, как вы там? – наконец решилась она прервать затянувшуюся паузу. – Как девчонки? Фир?

– Да что им сделается! Нарсу со своим Аске опять в лесу живут… Рута, вон, недавно письмо им отправляла. Говорит, как первый уровень обучения закончим – поедем. А чего я там не видел? Фир в гвардию пошёл, но, говорит, учителей нормальных мало. Корб же сейчас за мэра.

– А мэр не вернулся? – удивилась Аня.

– Пытался, – Сашка оживился, хихикнул даже. – Его горожане тухлятиной забросали. Жиртрест обиделся и свалил.

– А Фаркас?

– А его свои же маги привели. Связанного и потрёпанного. Корб его судил и отправил куда-то на север. То ли в рудники, то ли лес валить.

– Ну так ему и надо, – хмыкнула девочка. – А Тофа?

– Она Университет восстанавливает. Говорит, хочет стать первым рутарием-женщиной в Форе. Тоже мне феминистка…

– Ну кому, как не ей, – улыбнулась Аня и внезапно предложила: – Саш, а хочешь, я к твоей маме ещё схожу?

Content

Александра Пушкина
Ледяная колдунья

Пролог

Глава 1. Зеркало

Глава 2. В ледяном замке

Глава 3. Нарсу

Глава 4. Ледяной принц

Глава 5. Студёные

Глава 6. За границами Нордлига

Глава 7. Рута

Глава 8. Дом из кармана

Глава 9. Фор и новые встречи

Глава 10. Семейство Рока

Глава 11. Совятня Хоньи

Глава 12. Карнавал и секреты Фора

Глава 13. Древний Университет

Глава 14. «Звезда Севера»

Глава 15. Сражение у Сердца мира

Глава 16. Ледяное нашествие

Глава 17. Битва за Фор

Глава 18. Возвращение

Эпилог